3 БЕСТСЕЛЛЕРА О БЕЗУМНОЙ ЛЮБВИ

Нина Кавалли

Дотянуться до звезды

Часть 1

Глава 1

Пятнадцатилетняя Рита не могла оторвать глаз от огромного плазменного телевизора в полстены. Один из известнейших мировых клипмейкеров, красивейшая певица и самый желанный мужчина-актер воплотили на экране очередной музыкальный шедевр. Четырехминутная баллада о несчастной любви, прочно удерживающая лидирующие позиции на радиостанциях всей Европы, теперь приобрела визуальное воплощение. Сколько же денег потратили, чтобы сделать такой шикарный клип? Бушующее темное море с огромными пенными волнами, мрачные выступы гор с высоты птичьего полета. Идеальная картина надвигающейся бури, бьющаяся в унисон с разбитым сердцем героини музыкального видео — певицей Армой. И вот камера крупным планом выхватывает слегка надменное лицо красавца-актера, по которому сходят с ума миллионы девушек возраста Риты и старше, считая его самым неотразимым и сексуальным мужчиной. Тонкие аристократические черты, густые черные волосы и глаза! Как он умеет менять выражение глаз! Вот в них отражаются невероятные решимость и сила — секунда, и они наливаются такой болью, что сердце рвется наружу, заставляя сопереживать герою. Еще секунда — и в них столько эротизма и соблазна. Он заключает в объятия прекрасную женщину так уверенно, будто имеет на нее все права. Даже не верится, что это актерская игра. Невероятно. И вот — прощальный поцелуй.

Рита схватила пульт и выключила плазму. На поцелуй кумира миллионов и мужчины, которого она сама так хорошо знает, смотреть совершенно нет желания. Перебор. Словно подглядывать в замочную скважину. Однако Рита поймала себя на странной мысли: надеялась, что отношения Руса с Армой начались на съемочной площадке и там же закончились. Хотя… ее ли это дело? «Впрочем, Рус хорош уже тем, что женщин домой не водит. Бережет мою детскую — наверное, так он думает — психику».

Девочка тяжело вздохнула и, сев за большой письменный стол, начала делать уроки. Семь часов вечера, а у нее еще и конь не валялся: все время после школы гуляла с подругой. Болтали, сплетничали, обсуждали мальчиков и школьные дела, да так увлеклись, что не заметили, как время пролетело.

Желудок вскоре напомнил Рите, что она толком не пообедала. Прискакала домой, бросила портфель, сжевала сникерс с чаем и вприпрыжку унеслась на улицу. Надо бы поужинать, но самой суп греть лень, а Ирина Михайловна, их домработница, уже ушла.

Рита нехотя поднялась и побрела на кухню. Когда вернулась, часы уже показывали без четверти восемь. «А завтра зачет по биологии и контрольная по истории. Убиться веником! Ну что ж, приступим».

Девочка оторвалась от учебников, когда за окном уже стемнело. Двенадцатый час. В замке тихо повернулся ключ, и в квартиру вошли. Рита так хорошо знала эти уверенные шаги. Увидев свет в комнате, молодой мужчина заглянул и прошептал:

— Привет, Марго! Я думал, ты уже спишь.

— Да щаз тебе! Время детское, — хмыкнула девочка, невольно вспомнив поцелуй, на котором она выключила телевизор.

Перед ней стоял тот самый красавец-брюнет, актер, всеобщий кумир, живое воплощение девичьих грез и так далее и тому подобное. А по совместительству ее чертов попечитель Рус, он же Руслан.

* * *

Он постоянно получает главные роли в фильмах самых именитых режиссеров, неизменно влюбляет в себя красавиц с экрана и разбивает им сердца. Но не только амплуа героя-любовника по плечу Руслану Видичу — он занят в серьезных драматических постановках. Он будто и не играет вовсе, а живет на съемочной площадке, отдавая всего себя роли. Критики захлебываются от восторга, отдавая должное его актерскому таланту и превознося мастерство молодого дарования. Продюсеры знаменитых певиц один за другим присылают Русу предложения сняться в клипах их подопечных. Барышни готовы на все за один его взгляд, за автограф. Глянцевые журналы наперебой просят интервью, пресса ходит по пятам. Чего еще может желать молодой, красивый, обласканный славой и вниманием слабого пола мужчина? Покоя. Уединения.

И афера с переездом в новую пятикомнатную квартиру рядом с центром, занимающую целый этаж дома, ему удалась. Вот уже полгода минуло, а журналисты так и не пронюхали о новом жилище звезды экрана. Правда, и Рите пришлось сменить школу. В прежнем классе все прекрасно знали о давнем знакомстве с Русом. Знали, что после смерти ее матери он взял девочку к себе, отбив у органов опеки и попечительства, угрожавших отдать Риту в детдом. Деньги решают многое, а у Руса их оказалось достаточно. У красавца не осталось никого ближе хрупкой сероглазой школьницы.

Прислугу в новую квартиру выбирали тщательнейшим образом. Ирина Михайловна имела отличные рекомендации не только от агентства, но и от знакомых актера. Женщина бы скорей умерла, чем распрощалась со столь высокооплачиваемой работой.

Впрочем, и она не знает всего о Рите и Руслане. Для домработницы девочка — его младшая сестра по матери. Отцы разные. Пришлось воспользоваться такой отговоркой. Во-первых, фамилии отличаются — Королёва и Видич. А во-вторых, Рита внешне не имеет ничего общего со своим новым родственником. Они, как раннее солнечное утро и темная ночь. У девочки светлая кожа, русые с рыжиной кудри, уложенные в пышную прическу, нежное личико, которые окружающие ошибочно считают признаком беззащитности, но свое заблуждение понимают слишком поздно. Рус же всегда загорелый, волосы прямые цвета воронова крыла. Не похожи на родственников. Совсем. Единственное, что их объединяет, — грустные серые глаза, видевшие смерть родных людей.

Почти три года назад умерла та, кого Руслан любил больше жизни, — его молодая жена Лена. Не перенесла родов. А спустя двое суток покинул этот мир и их малыш. Рита с Леной, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте были очень дружны. К тому же их мамы — подруги детства. Поэтому девочки стали почти неразлучны, делились секретами, вместе переживали радости и невзгоды, смеялись и плакали.

Рита первой узнала, что Руслан сделал Лене предложение. В глазах девочки эта прекрасная пара стала живым воплощением Ромео и Джульетты. Но никто не мог предугадать столь трагичного шекспировского финала.

Узнав о смерти Лены, Рита долго ревела, закрывшись в своей комнате, не ела, не пила и не впускала никого. Но потом вспомнила о Руслане. Вот кому хуже, чем ей. Она пошла выразить соболезнования и разделить горе на двоих, но… дверь в его квартире оказалась незапертой. Девочка, трепеща от страха, боясь столкнуться лицом к лицу с грабителем, неслышно вошла и обнаружила Руса в большой комнате с пистолетом у виска. Он собирался уйти из жизни вслед за Леной и малышом. Как Рита смогла упросить, умолить не делать этого, сама не поняла.

После девочка каждый день наведывалась к молодому человеку, приносила продукты и следила, чтобы современный Ромео не наделал глупостей. У Руслана хватило сил справиться с тяжкой потерей во многом благодаря заботе и вниманию девочки-подростка, подруге его обожаемой жены.

Тогда он только начинал актерскую карьеру. Уйдя с головой в работу, красавец за короткий срок добился недосягаемого успеха.

А спустя год трагедия случилась у Риты. Первым, кому она сказала о смерти мамы, стал Руслан. Он отменил съемки и тотчас же примчался к девочке. Организовал похороны, уладил дела с наследством, оформил над Ритой попечительство. И вот уже второй год они не только близкие люди, но и семья.

И лишь одна проблема. Девочка начала осознавать, что влюбляется. Однако изо всех сил противится этому чувству, ведя отчаянный бой с собой и своим сердцем.

Она знает, что у Руса были женщины после смерти Лены и есть сейчас: по телефонным звонкам, по вкрадчиво-эротичному тону, которым мужчина отвечает на них, а потом исчезает на несколько часов. После подобных отлучек Рита безумно злится на Руслана и либо огрызается, либо вообще с ним не разговаривает.

Поначалу она совершенно искренне гневалась, что своими свиданками Рус предает память о Лене, но спустя некоторое время будто унаследовала чувство умершей подруги. «Так не должно быть! Это неправильно», — твердила себе девочка. Но так случилось, и Рита была полна решимости покончить с новым чувством.

Первые попытки не блистали оригинальностью. Девочка начала грубить попечителю, надеясь, что он разозлится, резко ответит, скажет что-нибудь колкое или даже жестокое. Но Руслан спокойно, с достоинством, свойственным далеко не всем взрослым, пропускал мимо ушей едкие комментарии. И по-прежнему оставался добрым и заботливым, принимая изменения в ее поведении, наверное, за обычные выкрутасы переходного возраста. А Рите все труднее и труднее давалась борьба с собственными чувствами, но она не отчаивалась.

«Оставь надежду», — внушала она себе. «Его подружки, должно быть, так красивы, опытны и обольстительны, а ты? А ты школьница с личиком, которое принято считать милым, симпатичным. И без намека на опыт в сердечных делах. Еще не целовалась даже. Он лишь считает себя обязанным, поэтому пригрел сиротку. Не обольщайся».

* * *

В Ритиной новой школе никто не знал, что она живет со знаменитостью. Впрочем, это для них он знаменитость, а для нее Рус, Руслан. Тот, кто уберег ее от детдома, после того, как она спасла ему жизнь и заполнила внутреннюю пустоту, образовавшуюся после трагедии три года назад.

На большой перемене к подруге Риты Элле пристала их одноклассница Оля Ветрова, первая модница класса, девушка с идеальной фигурой и неидеальным лицом. Ветрова тараторила про какие-то новые шмотки, совсем недавно купленные, от которых, по ее заверению, у всех парней челюсти попадают, а девки позеленеют от зависти, как лягушки. Модница уговаривала Эллу зайти к ней после школы, чтобы заценить обновку. Хотя уговаривала — это громко сказано. Оля лишь предложила, а Элька тут же закивала в знак согласия.

— А можно Рита тоже придет? — спросила подруга.

— Ну, конечно! — расплылась в улыбке Ветрова. Видимо, решила, что чем больше завистниц и восторгов, тем веселее.

Рита натянуто улыбнулась. Идея совсем не привлекала, какая-то пустая трата времени, но с Элькой за компанию — хоть к черту на рога.

Рита искренне не понимала увлечения подруги шмотками и косметикой. «Неважно, какой бренд у одежды и есть ли он вообще, главное, чтобы она нравилась и шла. А если она еще и удобная — это вообще мечта. И пусть Шанель, Валентино и новомодный Майкл Корс идут лесом. А зачем в пятнадцать лет накладывать на лицо тонны косметики, если достаточно подкрасить губы?»

Эле же все это было безумно интересно и важно. Она точно знала, где какие бутики и сети парфюмерии и косметики находятся, что и сколько там стоит и как получить желанные скидки. Однажды Эля повела Риту в один из крупных салонов-магазинов парфюмерии, где продемонстрировала, как можно пользоваться духами на халяву. Причем, подруга вела себя так уверенно, что менеджеры зала даже не подумали вежливо указать школьницам на дверь.

Ветрова же настолько помешана на дорогих шмотках, что небедные родители три месяца назад отказались спонсировать ее шопинг. Сей казус совершенно не смутил модницу. Оля тут же нашла два источника дохода: начала распространять фирменную косметику среди старшеклассниц за комиссионные и пристроилась уборщицей. Три раза в неделю мыла полы в собственной школе. И что самое удивительное, никому из учениц даже в голову не приходило поиздеваться над Ольгой, когда та в перчатках по локоть, с грязной тряпкой в руках намывала линолеум.

Оля недолюбливала Риту: считала, что некоторые одиннадцатиклассники уделяют новенькой неоправданно много внимания. Рита же испытывала к Ветровой смешанные чувства. С одной стороны, не любила модницу в ответ, с другой — уважала за характер и решимость в достижении цели.

После школы они пришли к Оле домой. Девочки скинули в прихожей сапоги, сняли куртки и направились в комнату хозяйки. Шикарная трешка с новеньким евроремонтом. Почти вся квартира шоколадно-коричневого цвета: паркет, стены, оклеенные пенопленом, дорогая лакированная мебель. Эффектная квартирка. Ольгина комната — в том же стиле. Но войдя туда вслед за Элей, Рита обратила внимание не на это. Над аккуратно застеленной кроватью хозяйки висел плакат, на котором… красовался Руслан. В черном элегантном костюме, голова слегка запрокинута, соблазнительный взгляд и лишь намек на улыбку. Образ из последнего шпионского боевика. В его облике столько шарма и коварства. Настоящий соблазнитель. Но он не манит, а бросает вызов. Его звездная роль.

К реальности Риту вернул недовольный голос Ольги:

— Эй, Королёва! Перестань пялиться на моего принца.

— Чьего принца? — с недоумением переспросила Рита.

— Моего, конечно, — Ветрова запрыгнула на кровать, жеманно поцеловала свою ладонь и демонстративно прижала к губам Руса. — Я ходила на премьеру «Шпионских игр», и Руслан там был, — разоткровенничалась одноклассница. — Дал мне автограф и так смотрел, так смотрел. Сто пудов, на меня запал.

Рита не могла сдержать снисходительной улыбки.

— Что? Не веришь? — не унималась модница. — Гляди, — указала на нижний край плаката, где красовалась подпись Руслана. — Ах, он такой красавчик! Наши самые крутые старшеклассники, включая Игоря Александрова, ему в подметки не годятся.

— Ах, как тебе повезло, Оля, — запричитала Эля. — Ну? Какой он вблизи? Давай же! Расскажи.

И Оля, усевшись на кровать и поджав под себя ноги, начала с важным видом описывать подробности встречи с кумиром, как реальные, так и выдуманные. Эля слушала, раскрыв рот, а Рита не могла дождаться, когда повествование прервется, пройдет показ шмоток, и можно будет смыться в свою квартиру.

* * *

Придя домой и заперев массивные входные двери, Рита первым делом крикнула:

— Ау-у! Я тут!

Но ответом была тишина. «Значит, Ирина Михайловна куда-то ушла. А может, спит?» Девочка решила удостовериться, начав поиски домработницы. Отодвинула в сторону непрозрачную дверь из закаленного стекла с зелено-желтыми крупными линиями, похожими на огромные листья осоки, заглянула в первую, нежилую, комнату и огляделась. Белоснежный натяжной потолок с замысловатым узором, лепнина, хрустальная люстра, два миниатюрных бра в форме рогов изобилия, светлая, поблескивающая мебель, шкафы из непрозрачного стекла чайного цвета, плазма в обрамлении полукружьев, выступающих из стены. «Все-таки дизайнер потрудился на славу», — невольно подумала Рита. «Такая красота».

Ее комната, комната Руса и вторая нежилая комната имели тот же дизайн. И ни в одной домработницы не оказалось. Гостиная с огромным диваном, обтянутым крашеной белой кожей, тоже пустовала.

Кухня несколько отличалась от остального интерьера. Огромный круглый кусок тугоплавкого стекла чайного цвета вмонтирован в потолок, с которого спускаются три лампы-цветка. Вся мебель — шоколадного цвета с металлическими вставками. Ирины Михайловны нигде не было.

Рита забросила портфель в свою комнату, но переодеться в домашнее помешал телефонный звонок. Она вышла в коридор и взяла белый радиотелефон.

— Алло! — звонко сказала девочка в трубку.

— Здравствуйте! — ответил незнакомый мужской голос. — Могу я услышать Руслана Видича?

— Здесь такие не живут, — привычно солгала девочка и приготовилась нажать кнопку «сброс».

— Я знаю, что живут. И знаю, что тебя зовут Рита, — услышала она, не успев прервать разговор.

Ни слова не говоря, девочка снова поднесла трубку к уху.

— Передай брату: если не уберет свои грязные руки от Марины — горько пожалеет.

Гудки.

Рита уставилась в стену невидящим взглядом. Трубка в руках стала тяжелее молота. Она начала сползать по кофте девочки ниже и ниже, пока не ударилась об пол.

* * *

Поздно вечером, когда ключ только начал поворачиваться в дверном замке, Рита стрелой вылетела из комнаты в прихожую.

— Марго, привет! Что случилось? На тебе лица не…

— Кто такая Марина? — перебила Руслана Рита.

Они расположились в гостиной на длинном белом диване. Рус включил подсветку потолка, отчего комната ночью стала голубовато-синей, будто кто-то взмахнул волшебной палочкой, и у маленького мира появился свет, мерно меняющий оттенки.

Несмотря на внутреннюю тревогу, Рита не могла не любоваться своим попечителем. Как на свете могли появиться столь совершенная красота и доброе сердце, слившись в одном человеке? Мысль о том, чтобы приблизиться к Руслану и коснуться его, вызывала у девочки одновременно трепет и страх. «Разве можно испытывать подобные эмоции: когда хочешь быть как можно ближе и в то же время бежать за тридевять земель?»

— Марго, расскажи, что стряслось? — мягко попросил Рус.

Девочка встряхнула головой, отгоняя сладкие и неуместные мысли. Она слово в слово повторила сегодняшний телефонный диалог, который, пока актера не было дома, прокрутила в голове сотню раз.

— Что за Марина? — повторила она свой недавний вопрос.

Рус задумчиво потер указательным и большим пальцами гладко выбритый подбородок. Он знал несколько Марин. Которая?

— Девушка, с которой ты встречаешься? — продолжала выспрашивать Рита.

Актер отрицательно покачал головой.

— Думаю, Марина Фирсанова.

Марина Фирсанова — белокурая молодая актриса с ангельским лицом, появившаяся на экранах недавно, но уже приобретшая большую известность и массу поклонников. В жизни совсем не такая милая, как на экране. По трупам пойдет, но своего добьется. Подставит, обманет, перехитрит. Из тех людей, к которым лучше не поворачиваться спиной, — всегда есть риск получить удар меж лопаток.

— По сюжету нового фильма у нас с ней роман, — продолжил Рус.

— Объятия и поцелуи, понятное дело, прилагаются, — прошептала Рита, и ее пальцы добела впились в кресло. Но осознав, как это выглядит со стороны, девочка мгновенно ослабила хватку.

Руслан кивнул и отвел глаза. Он чуть не выпалил, что на завтра намечены съемки постельной сцены, но вовремя одумался. «Зачем говорить о таком невинной пятнадцатилетней девочке? Правда, сцена — лишь имитация. Главное, чтобы на экране выглядело правдоподобно. Но говорить действительно не стоит».

Рита заочно возненавидела Фирсанову. Пусть это всего лишь игра, но актрисе знакомы прикосновения его рук, тепло дыхания, прикосновения его губ. Девочка зажмурилась от боли и ревности. Боже, как она хотела оказаться на месте Фирсановой.

— Я спрошу Марину завтра, нет ли у нее какого-нибудь особо навязчивого поклонника.

— Ага, — машинально согласилась девочка. — Я проверила, — продолжила она. — Самая свежая база ЕГТС, которая валяется на торрентах, четырехлетней давности. Мы с тобой там есть, живем раздельно по нашим старым адресам. И номера еще тех лет.

— Да ты провела настоящее расследование, — улыбнулся Рус.

— А то! — не без гордости в голосе заявила девочка. — Вот только…

— Что только?

— А он сумел раздобыть самую свежую инфу. И раз он знает телефон нашей новой квартиры, выяснить, где мы обитаем, — это фигня на постном масле.

— Значит, говоришь, он нас легко найдет?

— Да!

Глаза Руса сощурились, губы стали тонкой полоской, ноздри затрепетали, а кулаки сжались. Он злился на гада, который так напугал Марго. «Почему бы всем не оставить их в покое? Должна же быть у девочки нормальная счастливая жизнь. Только-только все наладилось: она отошла от смерти матери — и вот, на тебе!»

— Может, не пойдешь завтра в школу? — предложил Руслан, запрокинув голову на спинку дивана и расслабленно вытянув ноги. Так он пытался скрыть свои истинные эмоции и переживания.

— Думаешь, мне что-то угрожает?

— Если бы я действительно так думал, просто запер бы тебя дома, — заявил Рус тоном, не терпящим возражений.

— О-о-о, тирания в действии? — улыбнулась Рита. — Решил показать родительскую власть?

— Если понадобится, — отрезал мужчина. Сейчас его лицо из доброго превратилось в хищное. От Руслана исходила бешеная энергия и сила. Он и правда не потерпит возражений.

Рита поднялась с дивана. — Лады. Я все поняла, осознала, приняла. Пока выбор за мной. Завтра с утра решу: идти на занятия или нет, — и развернулась, чтобы скрыться в своей комнате.

— Постой, — Рус встал, поймал девочку за запястье, притянул к себе и обнял.

Сердце Риты бешено заколотилось. Она забыла, как дышать. Силы мгновенно покинули ее. Рита даже не смогла поднять руки, чтобы обнять свою мечту в ответ. Осталось место лишь невыразимому восторгу и панике. Девочка страстно желала, чтобы сладостные объятия длились вечно, чтобы его сильные мускулистые руки никогда не отпускали ее, и в тоже время от переизбытка эмоций хотела бежать, куда глаза глядят. Рите казалось, что еще чуть-чуть, и она лишится чувств от счастья.

Девочка сама не поняла, как вывернулась из рук Руса, вбежала в комнату и закрыла дверь. Прижавшись спиной к холодной стене, приложила ладонь к бешено стучащему сердцу. Рита готова была прыгать, танцевать и петь от счастья и нахлынувших чувств.

Девочка не сомкнула глаз всю ночь, каждая клеточка тела вспоминала эти неземные прикосновения, эту яркую близость к Русу.

И лишь с первыми лучами солнца Рита поняла: объятия — братские. В них — сочувствие, поддержка, стремление защитить, но не любовь. Нет, любовь, но не та, о которой она неосторожно грезит. Точно так же Рус обнимал Риту на похоронах ее матери. Но тогда девочке было не до его проявлений нежности и заботы. Да и чувства к нему в ту пору испытывала совсем другие.

«Опять все придумала себе. Вот дура!»

* * *

События развивались с головокружительной быстротой. Марина Фирсанова рассказала, что да, есть у нее один псих-фанат. Когда она отказалась с ним встречаться, начал присылать в подарочной упаковке крыс и выпотрошенных котят. Полиция так его и не поймала. Рус понял, что опасность куда реальнее, чем казалось сначала.

Съемочный день быстро подошел к концу, и молодой мужчина без промедления поехал домой. Едва он вошел в квартиру, телефон затренькал.

— Слушаю вас, — взял трубку Руслан.

Незнакомый мужской голос, переполняемый злобой и ненавистью, прорычал:

— Я видел сегодня вас обоих в постели. Если не отвалишь от Марины, я прирежу твою маленькую сестренку, а потом — и тебя. Это было последнее предупреждение! — закричал сумасшедший.

Гудки.

Руслан со всей силы сжал трубку в руке. Выражение лица стало жестким, почти жестоким. Казалось, еще секунда — и он разобьет телефонный аппарат к чертовой матери.

С трудом совладав с нахлынувшей волной гнева, молодой мужчина начал рассуждать. «Раз фанат видел постельную сцену, значит, есть свободный доступ на съемочную площадку. Звонок раздался сразу, как я вошел в квартиру. Значит, за мной следят. Как уберечь Марго? Этот фанат — конченый псих. Что он может ей сделать? Что?!

Как сказать ей о звонке? Как не напугать до смерти, но уговорить остаться дома и быть предельно осторожной?»

Руслан повернул голову и только сейчас заметил стоящую рядом Риту. Губы девочки посинели, румянец исчез с лица, глаза полны ужаса. Она слышала каждое сказанное этим ублюдком слово. Каждое. Она знает все.

Глядя на перепуганную до смерти Риту, Руслан выругался и со всей силы швырнул радиотелефон в стену. «Я первым доберусь до тебя, мразь!» — решил он. Повернулся к Рите, притянул испуганную девочку к себе и пошептал, прижавшись губами к ее волосам:

— Все будет хорошо, Марго. Обещаю.

Глава 2

Под подозрение попали все, кто присутствовал при съемках постельной сцены. Но таких — единицы. Режиссера, его помощника, оператора и осветиля пришлось отмести сразу. Молодой человек давно их знал, много раз с ними работал. Но если речь идет о сумасшедшем, кто сможет поручиться? Марина. Она знала своего фаната в лицо.

Самым ненадежным казался худенький паренек с длинным носом и наивными глазами. На съемочной площадке его прозвали «сцена первая — дубль два»: он с таким важным видом произносил эти слова перед тем, как хлопнуть своей колотушкой. В остальном его работа сводилась к подай-принеси. Руслан даже навел справки. Юнец оказался студентом театрального, которого дядя-режиссер привел работать на съемочную площадку, чтобы тот видел труд киношников изнутри. И снова партнерша Руслана подтвердила, что Сцена-Дубль — ложный след.

— Ты обратился в полицию? — решила узнать Марина.

— Да, — безразличным тоном ответил молодой мужчина. — Они меня послали подальше. Сказали, вызывать их только после реального нападения. А если псих-фанатик будет лишь угрожать ножом или другим оружием Марго или мне, то нужны два свидетеля, которые это подтвердят.

— Материально заинтересовать пробовал?

— Дал на лапу, — Руслан еще не знал, что совершил роковую ошибку и о сделанном горько пожалеет. — Приехали, поставили телефон на прослушку и уехали. Людей им, видите ли, не хватает, чтобы нас охранять. Гадство!

В перерыве между сценами молодой человек решил наведаться в комнату, где проходили вчерашние съемки, и как следует осмотреться. Стоя в дверях, он глядел на огромную кровать, реквизит, который работники не успели забрать. Ничего примечательного. Руслан подошел к окну и отдернул одну из штор. В здании напротив, в окне на четвертом этаже, что-то блеснуло. Вот, что нужно было выяснить: сумасшедший не на съемочной площадке. Он следит из соседнего здания. Скорее всего, в подзорную трубу. Иначе как узнаёт обо всем?

Руслан уже бежал со всех ног к дому напротив. Восемь лестничных пролетов — четыре этажа вверх. Здание оказалось заброшенным. И было слишком поздно: псих исчез. Лишь пыль с одного из подоконников полностью стерта. Руслан провел рукой по одной из потрескавшихся рам и ударил кулаком так, что дерево раскололось пополам, расцарапав руку.

В мучительном ожидании несчастья минули три дня. Съемки фильма продолжались, Рита сказалась больной, в школе не появлялась и каждый вечер ждала Руслана дома. Безумно за него боялась. Ближе к вечеру начинала бегать к окну каждые пять минут, надеясь увидеть, как он выходит из автомобиля и направляется к дверям подъезда, живой и невредимый.

И вот сегодня, сразу после того, как Руслан припарковал под окнами свой черный «Бентли-Континенталь» и нырнул в здание, к подъезду подошел подозрительный широкоплечий тип, натянувший капюшон на голову и спрятавший за воротом серого пуховика все лицо, кроме глаз.

Перед тем, как попасть внутрь, он поднял голову и посмотрел прямо на Ритино окно. Увидев девочку, выставил руку вперед, большой палец поднял вверх, указательный вытянул и сразу сжал, одновременно приподняв предплечье, будто нажав на воображаемый курок пистолета и получив отдачу.

Ненормальный скрылся в подъезде. Сердце Риты упало, в груди появился холодок, который, нарастая, перешел в колющую боль, руки задрожали. «Боже, что делать? Позвонить Русу на мобильный? Но если он отвлечется на входящий звонок, беда неминуема. Как предупредить? Поступить-то как?»

Девочка в отчаянии начала метаться по комнате, не понимая, что и зачем делает. Ее охватывала паника. Все, что Рита смогла — вспомнить: она ходит гулять в парк с шилом, потому как пару месяцев назад там нашли трупы двух женщин. Носит оружие скорее для уверенности, чем для самообороны. Но не стоять же и не ждать, пока Руса убьет какой-то сумасшедший там, внизу.

«Где? Где же шило?!» Рита отчаянно наматывала круги по комнате. Предмет с деревянной рукояткой и длинным тонким заостренным металлическим стержнем отыскался на стуле у окна под полиэтиленовым пакетом. Девочка схватила находку и выбежала из квартиры навстречу Руслану.

В это время молодой актер все еще стоял на первом этаже. Сколько ни жал на кнопку, ни один из лифтов не приезжал. «Не могут же сломаться сразу оба?» Руслан бросил бесполезное занятие и стал подниматься по белой витой лестнице с фигурными перилами пешком.

Рита запрятала шило в карман спортивной формы, придерживая его правой рукой. Левой столь же безуспешно пыталась вызвать лифт. Один стоял на пятом, второй — на двенадцатом. Приложила к дверям первого ухо. Ни намека на звук внутри шахты. Но и борьбы тоже не слышно, что хоть как-то обнадеживает. Сердце бешено колотилось, гоня по телу адреналин вместе с кровью, пульс отдавался в ушах и висках.

Рита кинулась к лестнице и смогла пробежать всего полтора этажа вниз. Когда спрыгнула на очередной пролет, ее встретил человек с ножом в руке. Девочка не успела даже вскрикнуть.

— Один звук — убью!

Крупный мужчина лет тридцати с жиденькой козлиной бородкой, широким одутловатым лицом, плохой кожей и безумными глазами зажал ее в углу между пролетами лестницы. В правой руке держал нож, и по взгляду Рита понимала, что псих готов им воспользоваться. «Попытаться дернуться, чтобы его ранить? Даже если не вынимать руки с шилом из кармана, а бить напрямую — не получится. Не успею ударить. Глупая была затея», — лихорадочно проносились мысли в мозгу перепуганной девочки. «Есть шанс, что соседи этажом выше или ниже посмотрят в глазок и вызовут полицию? Никакого. Через глазок не видно эту часть лестницы».

Тем временем психопат подошел совсем близко, из угла рта подтекала слюна, глаза расширись от возбуждения. Он занес нож, Рита зажмурила глаза и съежилась, надеясь, что все кончится мгновенно. Резкий удар. Крик. «Почему не больно?» — не понимала девочка. «Ну, когда?.. Когда все прекратится?» Она открыла глаза и закричала, что есть сил. Точнее, сделала для этого все возможное, но голосовые связки от страха не смогли выдать ни звука.

Рус завел руку психопата, в которой был нож, ему за спину, надавив на болевые точки пальцами, и холодное оружие зазвенело, падая вниз по ступенькам. Здоровяк каким-то чудом вывернулся, и его кулак полетел в челюсть Руса, но тот увернулся, резко наклонился и подсек ноги ненормального, дернув их на себя. Обидчик Риты с воплем полетел вниз по лестнице, считая ребрами ступени. Руслан был в такой ярости, какой Рите прежде видеть не доводилось. Перешагивая через две ступени, он спустился вслед за здоровяком. Крепко схватив ненормального и встряхнув, что есть сил, прорычал, скрепя зубами:

— Говоришь, зарежешь мою сестру, ублюдок?!

Развернул обмякшего сумасшедшего спиной к себе, обхватил рукой его голову, еще секунда — и раздастся предсмертный хруст: шея фанатика сломается.

— Русла-а-ан! Не на-а-адо! — наконец смогла закричать девочка, сбегая по ступенькам вслед за своим спасителем.

Молодой человек уже дернул руку, чтобы покончить с обидчиком Риты раз и навсегда, но успел остановиться. Отшвырнул здоровяка в сторону, присел на корточки, обхватив Риту за плечи и, с тревогой вглядываясь в лицо девочки, выпалил:

— Что он тебе сделал? Ты не пострадала? Где болит?

Рита тут же рассмеялась, а по ее щекам потекли слезы. Но то были слезы радости и облегчения. Теперь все хорошо. И с ней, и с Русланом. Какое счастье — он жив. Жив! Большего девочка сейчас и не желала.

— Все… все хорошо. Я нормально… — отвечала Рита дрожащим голосом, улыбаясь и вытирая слезы.

Лицо Руслана прояснилось. Молодой мужчина улыбнулся, и из его груди вырвался вздох облегчения. Казалось, гора упала с плеч. Но тут…

— Сзади!!! — не своим голосом завопила девочка.

Не успела. Здоровяк вонзил в спину Руслана нож прежде, чем тот смог развернуться.

Молодой человек медленно осел на одну из ступеней, не сводя взгляда с Риты. Глаза живые. Не стекленеют. Есть надежда.

— Не бросай меня! Не уходи! — закричала девочка, падая на колени рядом с мужчиной и беря его руки в свои. Лицо. Лицо Руса. Такое бледное, но улыбающееся.

И тут ее глаза налились бешенством. Она уже потеряла отца, бабушку, потом — маму. Тот, кто пытается отнять последнего дорогого человека, здесь, в двух шагах. Она не спеша повернула голову, переводя взгляд на психа. Теперь жили лишь глаза девочки, все ощущения разом покинули тело, уступив место неведомой доселе легкости. Если бы Риту сейчас ударили, ранили, начали избивать, девочка бы не ощутила боли. Состояние аффекта. Его Рита испытала впервые.

Сумасшедший не видел метаморфоз, произошедших со школьницей всего за несколько секунд. Он лежал на полу, и лицо кривилось от нестерпимой боли, на лбу выступил пот. Псих потратил на рывок последние силы, но сдаваться не собирался. На штанах защитного цвета чуть выше колена — карман. Ненормальный пытается до него дотянуться: оттуда торчит черная рукоятка. «Еще один нож», — поняла девочка. Здоровяк не может согнуться до конца, чтобы вытянуть свое «сокровище»: не дают сломанные ребра, но еще чуть-чуть, и ему удастся.

Рита встала, взяла шило, подошла к тому, кого ненавидела сейчас сильнее всех на свете, и заглянула в его глаза. Насмешка и безумие в них тотчас же поблекли, уступив место ужасу. Психопат понял: девочка способна на все.

Рита молча замахнулась и проткнула шилом кисть здоровяка. Он взвыл. Подошла к его ногам и проткнула каждую по разу выше щиколотки. Крика не было: псих-фанат потерял сознание от боли. «Теперь он точно дождется приезда полиции», — с облегчением подумала девочка. Рита сквозь пелену гнева вспомнила фразу «отпечатки пальцев», поэтому прежде, чем вытащить нож из кармана сумасшедшего, обхватила рукоятку краем спортивной кофты.

Стерев с шила кровь, спрятала его в своем кармане. Держа уголком кофты нож, девочка поднялась на несколько ступеней к потерявшему сознание Руслану, вытащила из его брюк мобильник, вызвала скорую и полицию и приготовилась ждать.

* * *

«Белый потолок. И Стены. И оконные рамы. И белье на кровати. Запах лекарств. В вену на правой руке поставлена капельница. Где я? В больнице?» — первые мысли Руслана, когда он очнулся.

Спустя несколько секунд понял, что не чувствует левой руки. Совсем. Резко повернув голову, актер увидел Риту, которая, вцепившись мертвой хваткой в его локоть и плечо, спала, примостившись на самом краешке кровати. Ее пышные волосы рассыпались по краю одеяла, плечики приподнимались в такт дыханию, густые черные ресницы беспокойно подрагивали. Такая трогательная, хрупкая и беззащитная. На губах Руса заиграла улыбка, полная нежности. Он осторожно провел рукой по кудрям девочки, стараясь не разбудить. Однако Рита тут же открыла глаза, сонно моргая.

— Здравствуй, спящая красавица, — ласково поприветствовал он.

— И тебе не хворать, — смущенно улыбнулась девочка, покраснев.

— Ты не пострадала?

— Нет. И все благодаря тебе.

Девочка привстала, сладко потянулась, выгнулась почти по-кошачьи и нехотя, не желая покидать Руса, переместилась в зеленое кресло — единственное, что было в палате не белым.

Молодой человек потерял много крови, но, как уверяли врачи, родился в рубашке. При достаточно глубоком ранении не задет ни один жизненно важный орган. Операция прошла успешно, и теперь все, что требовалось от актера и кумира миллионов, не делать резких движений, чтобы не разошлись швы, и набираться сил.

* * *

Минули сутки. На часах было пятнадцать ноль-три, когда мимо палаты, где лежал актер и постоянно дежурила Рита, прошел мужчина в штатском. Едва увидев его через стекло, вмонтированное в стену, смежную с больничным коридором, девочка вцепилась в свой пальчиковый плеер и выдернула из него наушники, тут же спрятав их в карман. Нажала пару кнопок на черном корпусе маленького прямоугольного прибора, превратив его из плеера в записывающее устройство, и бросила под кровать, сказав Русу:

— Разговор лучше записать.

Молодой человек одобрительно кивнул.

Высокий мужчина лет сорока с тонкими жестокими губами и алчными глазками вошел в палату и закрыл за собой дверь.

— Приветствую! Я капитан Смирнов.

— Нет нужды представляться, капитан: мы знакомы, — ответил Руслан холодным тоном. Перед ним стоял человек, отказавшийся помочь, когда Рите грозила опасность, и взявший деньги за прослушку телефона в квартире.

— Что ж, тогда приступим, — заявил служитель правопорядка, усаживаясь на стул. — Так как Маргарита несовершеннолетняя, я должен беседовать с ней в присутствии ее родителей или других законных представителей. Раз вы ее попечитель, наш разговор пройдет при вас.

Руслан кивнул. Тело Риты напряглось, она смотрела на полицейского исподлобья. Казалось, будь девочка кошкой, ее спина вот-вот выгнулась бы дугой, шерсть встала дыбом, и она бы угрожающе зашипела.

— Но я уже все рассказала вашим коллегам… — Рита попыталась изобразить на лице наивное недоумение, и ей удалось. Хотя девочка прекрасно знала, что нужно дать официальные показания, которые будут записаны на бумаге, подшиты в дело и станут фигурировать на судебном процессе.

— Сейчас вы расскажете мне все еще раз, я зафиксирую это на бумаге, — мужчина достал из синей папки белый лист и ручку, — и вы подпишите протокол. Хорошо?

Девочка кивнула. И повторила все еще раз. «На бис», — подумала она. «Странно, что ты берешь у меня показания, а не капитан Гаврилин».

— То есть вы, Маргарита, утверждаете, что, когда преступник пытался извлечь второй нож, вы проткнули его руку шилом, а потом и ноги?

— Да.

Руслан взял слегка подрагивающую от волнения кисть девочки в свою, как бы говоря: «Мы вместе, я с тобой».

— Мда-а, — протянул полицейский и цокнул языком.

— Это нехорошо? — насторожилась девочка.

— Попахивает превышением пределов необходимой обороны, статья…

— Тридцать седьмая уголовного кодекса, — закончила за него Рита.

Смирнов не мог скрыть своего изумления.

— Да, капитан, я уже наизусть эту статью знаю. Если бы преступник воспользовался ножом второй раз, он либо добил Руслана, либо убил меня. Прямая угроза жизни, не находите? Я, чтобы предотвратить это, нанесла ему незначительные телесные повреждения. Они не представляли угрозы его жизни, преступник полностью поправится. Вам не удастся приписать мне уголовную статью и посадить за решетку, — Рита поражалась, как в ее голове всплывают такие заумные слова и откуда берется уверенный спокойный тон, ведь внутри она натянута, как струна.

Глаза капитана от удивления начали вылезать из орбит. Сказать, что он поражен, — значит не сказать ничего. Впрочем, мужчина довольно быстро справился с эмоциями.

— Весь вопрос в том, действительно ли преступник смог бы применить оружие во второй раз, если принять во внимание его падение с лестницы? — произнес капитан, ехидно улыбаясь и явно провоцируя девочку на необдуманные слова.

Однако Рита не попалась на его удочку.

— Падение с лестницы не помешало ему применить оружие в первый раз, против Руслана.

— Хорошо, — капитан оскалился, протянув ей листок бумаги. — Подпишите показания. А уж применима ли в вашем случае статья уголовного кодекса или нет, пусть решает суд. Я имею право задержать вас…

— Стоп! — резко прервал его Руслан. И не сводя тяжелого взгляда со Смирнова, добавил: — Марго, будь добра, купи мне кофе. И не торопись назад.

Девочка послушно покинула палату, давая мужчинам возможность переговорить с глазу на глаз.

— Что вы пытаетесь доказать, капитан? Ее не могут осудить ни по тридцать седьмой, ни по какой другой статье, — заявил Руслан спокойным тоном.

— Да как сказать… — нагло улыбнулся человек, смеющий носить гордое звание служителя законности и правопорядка. — Это такая скользкая статья… — неопределенно добавил он. — По ней не одного человека упекли за решетку. Тут как дело повернуть. Ну, вы меня понимаете.

«Понимаю. Шантаж», — подумал Руслан. Он прекрасно знал, что у вымогателя на поводу идти никогда не стоит. Его аппетиты будут расти с каждой врученной суммой. А вот контрмеры лишними не будут.

— Так вы денег хотите?

— Я этого не говорил.

— Зато громко думали.

— Поаккуратней с заявлениями, господин Видич, я при исполнении…

— А знаете, что… — на губах Руслана заиграла дьявольская усмешка, отчего капитану показалось, что актер сейчас поднимется с постели и придушит его собственными руками. Служитель порядка нервно сглотнул, сам не понимая, что на него нашло и откуда взялся этот непонятный назойливый страх. — Я человек известный, но журналистов по моей же просьбе сюда не пускают.

— К чему вы клоните? — насторожился Смирнов.

— Как только за вами закроется дверь, я созову пресс-конференцию, где расскажу, как вы отказали в помощи, когда нам с Марго угрожала опасность; как вы установили на моем телефоне прослушивающее устройство — не бесплатно, заметьте. Хотя это входит в ваши служебные обязанности. Распишу в красках, чем обернулась для нас некомпетентность и наплевательское отношение правоохранительных органов в целом и ваше в частности. Поведаю, как вы третируете несчастную девочку, сироту, пережившую тяжелейшее душевное потрясение и шантажируете меня.

Глаза капитана наполнились неподдельным ужасом, лицо вытянулось, а Руслан продолжал:

— После такого вас быстро турнут из органов. Более того, вы даже охранником устроиться не сможете. Но и это еще не все. На улице ни журналисты, ни простые люди не дадут вам проходу. Будете вздрагивать днем и ночью от телефонных звонков с требованиями прокомментировать очередное мое заявление в прессе и просто от угроз тех, кто вас возненавидит. А таких будет немало.

— Ты ничего не докажешь, — от страха прохрипел Смирнов, переходя на «ты» и нервно посмеиваясь.

Руслан победно улыбнулся и продолжал уверенным голосом:

— И не придется. Вот вам маленький подарок — наш разговор записывается.

И вдоволь насладился смятением и нарастающей паникой на лице капитана. Капля пота, скользящая по лбу, означала полную капитуляцию.

Вернувшись в палату, Рита подписала слегка измененные собственные показания, где говорилось, что она проткнула руку преступника шилом, когда тот выхватил нож с целью напасть на нее. А после ранила мужчину в ноги, чтобы он не смог подняться и убить ее.

Классическая самооборона. Теперь все в порядке.

«Как в пятнадцать лет девочка может быть настолько предусмотрительной, умной и отважной?» — подивился про себя Руслан.

* * *

В первые дни после операции Руслана Рита ходила счастливая, просто радуясь тому, что он жив, что он поправится. Но эйфория быстро улетучилась, оставив место внутреннему самоедству. «Будет ли все, как прежде? Ведь в том, что его ранили, есть и моя вина». Если бы девочка не остановила Руса тогда, если бы дала свернуть сумасшедшему шею… Впрочем, из трагедии Рита вынесла урок: никогда не щадить врага. Добивать, что бы ни случилось. Иначе противник поднимется и всадит нож в спину.

Руслан быстро заметил перемену в настроении девочки, но поначалу решил, что это последствия стресса.

Однако прошла неделя с тех пор, как его выписали, а Рита все ходила понурая, погрузилась в себя, стала отстраненной и еще более молчаливой, чем обычно.

«Надо выяснить причину ее тревог», — решил Руслан.

Заглянул вечером в комнату Риты, когда она готовилась к урокам, занял кресло, стоящее недалеко от плазменного телевизора и начал расспрашивать о повседневных вещах: об уроках, учителях, друзьях. Узнавал, есть ли в новой школе враги или просто недоброжелатели. Рита отвечала с большой охотой. Ведь он интересуется ее жизнью: ее радостями и проблемами.

— Марго, а теперь расскажи, что тебя так беспокоит в последнее время? — попросил Руслан, когда девочка расслабилась и повеселела.

— Ничего, — голос и выражение лица Риты мгновенно изменились. На смену задорному звону колокольчиков пришел иной звук: капли дождя, барабанящие по крыше. Улыбка девочки пропала, губы поджались, прямая спина сгорбилась. Рита отвернулась к письменному столу.

Руслан поднялся с кресла, приблизился к ней и еще раз ласково попросил:

— Не замыкайся в себе. Поговори со мной. Пожалуйста.

— Руслан, ты иди. Мне к зачету готовиться надо, — едва слышно прошелестел голос девочки.

Молодой человек мастерски изобразил на лице обиду, покинул комнату и стал поджидать за дверью. Маленькая хитрость. Когда на твоих глазах близкий уходит, расстроенный неосторожным словом или поведением, появляется непреодолимое желание пойти следом. И Рита не смогла противостоять психологическому приему. Не успел Рус досчитать до десяти, как девочка выбежала из комнаты, и слова сами сорвались с ее губ:

— Почему не накричишь на меня? Не упрекнешь ни разу? Почему?!

— За что? — искренне изумился молодой человек.

— Если бы я не остановила тебя тогда, на лестнице… Нож в спину… — путалась Рита в словах. — Тебя ранили из-за меня! Я в этом виновата!

— Кто тебе внушил такую глупость?

— Никто, — глаза девочки заблестели от подступивших слез.

— Неужели ты правда хочешь, чтобы я на тебя сердился?

— Я… — Рита опустила голову и уставилась в пол, — не могу тебе в глаза смотреть. Если бы не я…

— Хватит! — молодой человек крикнул так, что девочка невольно вздрогнула. Прижал ее к стене и надавил руками на хрупкие плечи. — Посмотри мне в глаза, Марго. Слышишь? Посмотри, — потребовал Руслан.

Рита послушалась и увидела, что он действительно зол. Но злится на что-то другое. И самое удивительное — гнев совсем не пугает. Нисколько. Руслан не обидит ее. Никогда.

— Почему ты меня остановила? Боялась, я убью человека?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Тогда в чем дело?

— Испугалась, если убьешь его, тебя могут посадить. По той самой статье.

— То есть ты боялась не за его жизнь, а за мою свободу?

— Да.

Руслан опустил голову, стараясь сдержать улыбку, но не получилось.

— Что смешного? — обиженно пробубнила Рита.

— Тогда я должен тебя благодарить. Рана быстро заживает. А если бы ты меня не остановила, казенный дом стал бы родным. Похоже, спасать меня от бед — твое истинное призвание.

— А на что разозлился, если не винишь ни в чем? — голос Риты стал совершенно спокойным, а в глазах вместо слез блеснуло любопытство.

— Пообещай запомнить кое-что на всю жизнь, — сказал молодой человек серьезным тоном.

— Обещаю. Но что?

— Вина — очень плохое чувство. Сжигает человека изнутри, лишая воли и объективного восприятия действительности. Не говоря уж о том, как легко манипулировать теми, кого она гложет.

Тебе не в чем передо мной оправдываться. Ты не сделала ничего дурного и даром предвидения не обладаешь. Виноват тот, кто воткнул нож. Больше никто. Запомни.

Если ты когда-нибудь совершишь поступок, за который тебя действительно начнет грызть совесть, оступишься — у тебя два пути. Первый — исправить это. Если такой возможности нет, принять произошедшее, как урок, и никогда подобного не повторять. Но не мучить себя виной всю жизнь. Ты поняла?

Девочка кивнула. Она была так счастлива, что ни в чем не виновата, что Рус не сердится.

— Руслан, я…

— Да?

Девочка едва удержалась, чтобы не выпалить: «Руслан, я люблю тебя!» Как только удалось остановить неразумный порыв? Но сейчас очевидно одно: пути назад нет. Она любит Руса и уже ничего не сможет с собой поделать.

Рита убрала его руки с плеч и тут же выпустила их, словно обожглась, едва коснувшись.

— Спасибо! — вырвалось у девочки. Не осталось никаких сил, чтобы сдержать волну эмоций, и Рита прижалась к его груди, сжимая ткань белой рубашки и жадно вдыхая запах терпкого сладковатого парфюма. Объятия стали для любви девочки единственной отдушиной, единственной возможностью быть к Руслану так близко, как хотелось.

Молодой человек нежно прижал ее к себе и… Ни одна песня не ласкала слух, как бархатный голос, шепчущий имя:

— Марго!

Глава 3

Весна вступила в свои права. Даже у берега снег почти стаял, остались лишь небольшие серовато-белые замерзшие островки. Реке в считанные дни удалось сбросить ледяные оковы, и после пятимесячного заточения заблестела водная гладь под весенним солнцем. Пока мутная, смешанная с донным песком, илом, кусками пенопласта и детских досок для катания с ледяных горок, позабытых зимой ребятишками. Но даже печальный мутный цвет реки не мог спугнуть жизнь, шедшую рука об руку с весенними лучами. Кое-где пробивалась трава — первые ростки пробуждения природы после долгого сна, некоторые деревья уже радовали маленькими почками. И воздух наполнялся силой и ароматом весны, энергией теплого ветерка, восторженным щебетом птиц и предвкушением любви и счастья.

Рита осторожно шла по самому краю берега реки, опасаясь оступиться и упасть в воду, поднявшуюся минимум на метр. Но как не рискнуть? Девушка впервые в жизни видела половодье и не могла отвести глаз от уверенного течения, уносящего накренившиеся за зиму деревья, не могла не ощутить энергии, которую таит ожившая природа. И не могла не порадоваться, что послезавтра ей исполнится шестнадцать. Руслан вел себя необычно: просил ничего не планировать в день рождения и узнал, какой ее любимый цвет. «Конечно, цвет весеннего ясного неба — ярко-голубой. Но к чему это?» Молодой человек лишь загадочно улыбнулся, ничего не ответив. А Рита уже предвкушала что-то необычное и интригующее.

Мысли девушки невольно возвращались к их сегодняшнему с Русом разговору, вызывая невольное волнение, пока Рита фотографировала первые почки и свою любимую буну, почти полностью скрывшуюся под водой. Летом девушка приходила сюда, чтобы посидеть, освободиться от тягостных мыслей, насладиться голубым цветом воды, который дарило реке безоблачное небо. А сейчас любимое место Риты захватила блажь весны — половодье, вольная вода. И это восхитительно.

* * *

Наступил долгожданный день шестнадцатилетия. Занятия в школе прошли довольно сносно, если не считать, что дочка завучихи Шурочка Агапова, регулярно портившая Рите настроение, расстаралась и сегодня. Пришла на большой перемене в ее класс — Агапова училась в параллельном — подсела к Рите за парту и стала втирать во всеуслышание, мол, проще надо быть, Королёва, и народ к тебе потянется. Довольно мерзкая ситуация.

Рита не понимала, чем насолила толстухе, обладательнице непомерного самомнения. Но помогла разобраться вездесущая и всезнающая Элька.

— Прошел слушок, — сообщила подруга. — Из-за того, что Шурка в химии ни бе ни ме ни кукареку, старшая Агапова ставит ей в пример тебя и твои успехи. Типа, подстегнуть пытается дочу свою необъятную. Поэтому Шурку ты ужасно бесишь со своими вечными пятерками.

Рита действительно была сильна в предмете. Ее родители окончили химико-технологический университет, отец стал кандидатом химических наук. Наверное, гены. Впрочем, никакого чуда не было. Весь восьмой класс с девочкой занималась мама по учебникам для поступающих в ВУЗы. Отчего Рита, заканчивая десятый, стала, пожалуй, лучшей ученицей школы по химии.

Если все из-за предмета, который завучиха ведет, то Шурка от Риты не отвяжется до самого выпускного. Надо как-то с этим бороться. Но не сегодня. «Сегодня день рождения, и грустным мыслям скажу „нет“», — решила девушка.

С порога Риту встретил бодрый голос Ирины Михайловны, добродушной, слегка полноватой — что немудрено, ведь она сказочно готовит — женщины лет сорока с крашенными каштановыми волосами, собранными в тугой пучок, широковатым носом и смешливыми карими глазами.

— Рита, раздевайся быстрей, мой руки и бегом обедать! — позвала женщина с кухни, едва девушка закрыла за собой двери.

— А что сегодня на обед? — крикнула из прихожей Рита, расшнуровывая ботильоны.

— Твой любимый плов.

— Ура! Спасибо! — обрадовалась девушка.

Рита с наслаждением уминала блюдо, которое домработница готовила ну просто божественно: рисинка к рисинке, нежнейшее мясо, а какой аромат специй! — мечта.

— Руслан велел тебя накормить, напоить, и сразу после я могу быть свободна.

— Так это ж здорово, Ирина Михайловна! Только я радости в ваших глазах не замечаю, — изумилась девушка.

Женщина неопределенно мотнула головой:

— Не могу сказать. Да, кстати. Приходил курьер, принес три коробки. Положила тебе на кровать.

Глаза Риты расширились от удивления. «Что за коробки? Что в них?»

— Допивай сок, проводишь меня и посмотришь, — будто читая мысли, заявила женщина.

Поздравив Риту с днем рождения и поцеловав в щеку, домработница ушла. А глаза ее все равно остались грустными. «Почему?» — недоумевала девушка.

У них с Ириной Михайловной сложились очень теплые отношения. Женщину удивляло, как сестра знаменитости может быть не капризной, не заносчивой, не высокомерной. Вежливая добрая девочка. Ирина Михайловна не догадывалась, что Рита не привыкла к роскоши, ее собственная семья была не богата. Девушка искренне не понимала, как один человек может прислуживать другому, ее смущала иерархия, поэтому Ирину Михайловну Рита воспринимала как вновь приобретенную тетю, а не как домработницу.

Они окончательно сдружились, когда у женщины после осенних хлопот на дачном огороде вышла из строя спина. Рита без стенаний и причитаний две недели пылесосила за нее всю пятикомнатную квартиру. А что окончательно покорило Ирину Михайловну — мастерски делала уколы, благодаря чему женщина избавилась от необходимости бегать каждый день в поликлинику по промозглой осенней погоде.

Бабушка Риты работала врачом: у нее внучка и переняла полезный навык.

Сейчас на кровати лежали три коробки. Одна — большая и узкая, две другие — поменьше и пообъемней. Рита взяла большую золотую коробку, на которой красовались буквы D amp;G, открыла и ахнула. Так вот к чему Руслан спрашивал про ее любимый цвет. Она вынула подарок из упаковки и не могла не залюбоваться. Шелковое небесно-голубое платье. Длина — чуть выше колена. Бретельки и лента под грудью из нежно-голубого атласа. От зауженной талии вниз — изумительный рисунок: россыпь белых и синих цветков, окаймленных серебряными нитями.

Девушка бережно положила первый подарок на кровать и открыла высокую желтую коробку. В ней оказались восхитительные серебристые босоножки от Джимми Чу.

На последней коробке — эмблема неповторимой Коко. Сумочка-клач из натуральной мягчайшей кожи серебристого цвета — того же, что и новая обувь — на изящной длинной цепочке. Внутри лежала записка.

С днем рождения, Марго!

Надень подарки и будь готова к семи вечера. Я за тобой заеду.

Руслан.

P.S. Это лишь начало.

Девушка прижала к губам листок бумаги и закружилась по комнате. Она не выносила все эти вычурные бренды, но не могла не признать, что подарки великолепны. Платье от Дольче и Габбаны, босоножки от Джимми Чу, сумочка дома Шанель. А может, дело в том, что их купил Руслан? Специально для нее?

Рита кинулась примерять обновки. Вдруг размер не подойдет? Опасения оказались напрасны.

Девушка крутилась перед большим зеркалом, вмонтированным в вещевой шкаф в ее комнате. Платье сидело идеально, босоножки были в пору. Сумочка гармонировала с нарядом. Рита видела, как хороша. Платье не скрывает длинных стройных ног, облегает девичью фигуру, подчеркивая тонкую талию и высокую грудь.

Несмотря на худобу, грудь Риты никак нельзя назвать маленькой. Формы появились всего в одиннадцать лет, из-за чего девочка страшно комлексовала: ни у одной из одноклассниц их еще не было — только у нее. Бабульки у подъезда без устали донимали бедного ребенка: «Как тебе не стыдно ими трясти?», «Пусть мама купит тебе более плотный лифчик!». Тогда маленькая Рита прибегала домой почти в слезах, а сейчас настала пора гордиться своей фигурой.

Только волосы… Пышная химическая завивка совершенно не подходила к образу хрупкой, нежной красавицы. Рита переоделась в домашнее и накрутила волосы на бигуди — получились золотистые локоны. Собрав часть волос над затылком и закрепив их серебристой заколкой, девушка осталась довольна. Такая прическа идеально подходила к наряду.

Без десяти семь замок в двери повернулся. «Это Руслан», — поняла Рита и выбежала из комнаты навстречу.

Она замерла в коридоре и не могла отвести глаз. Элегантный костюм благородного темно-серого цвета поверх черной футболки с треугольным вырезом. Смелое сочетание, смотревшееся на Руслане сногсшибательно. С его безупречной фигурой, высоким ростом, аристократическими чертами лица… Он прекрасен, как на экране. Нет, еще лучше, чем на экране. Живое воплощение девичьей мечты. «Но что случилось? Почему он смотрит на меня так, будто никогда раньше не видел?» Глаза широко распахнуты, губы слегка приоткрыты. «Что это? Восхищение? Какая глупость: быть не может».

— Марго, ты сегодня прекрасна! — выдохнул Руслан, не сводя глаз с юной принцессы, которую до недавних пор воспринимал лишь как милого ребенка, не заметив, что она выросла и превратилась в очаровательную девушку.

— Только сегодня? — притворно изумилась Рита.

— Ах, простите мою неучтивость, принцесса, — улыбнулся Руслан, неожиданно потянувшись за ее хрупкой кистью и взяв девушку под руку, отчего сердце Риты застучало, как сумасшедшее, и она едва устояла на ногах. По телу разлилась сладостная слабость и нега. «Этого не может быть!» Мечта сбылась. Ее держит под руку самый красивый мужчина на свете, в которого Рита так безоглядно влюбилась. «Мы на равных!» — Вы прекрасны всегда, но сегодня — особенно, — продолжал молодой человек.

— Переигрываешь, — подсказала девушка, изумившись, что голос не выдал внутренней дрожи и волнения.

— Даже не пытаюсь, — искренне ответил Руслан, глядя на нежное беззащитное личико. — Можем идти?

— А куда?

— Это сюрприз.

— Если на улицу — погоди, я куртку надену, — едва Рита подошла к шкафу в прихожей, на плечи мягко легло прелестное короткое манто из натурального меха цвета горького шоколада. Руслан все предусмотрел.

На улице стемнело. У самого подъезда стоял огромный белый лимузин с яркой подсветкой. Такие автомобили Рита видела только в кино. Водитель в фуражке и черной униформе вышел и чинно, с достоинством открыл дверь. Только сейчас девушка поняла: лимузин ждет их с Русланом, дверь открыта для них.

— Прошу вас! — учтиво сказал шофер.

— Благодарю! — ответил Руслан, принимая происходящее, как должное. Он заботливо помог юной спутнице устроиться на заднем сиденье и мгновенно оказался рядом.

— С-спасибо! — только и успела с плохо скрываемым смущением крикнуть водителю девушка. Тот вежливо кивнул и закрыл дверь со стороны улицы.

— Тебе удобно? — как сквозь сон, услышала Рита теплый низкий голос Руса.

Девушка машинально кивнула, пораженная размерами и роскошью салона. Вся внутренняя отделка — из бежевой кожи и лишь кресла из черной. Между многочисленными окнами вмонтированы динамики — по три с каждой стороны. Рита, все еще не веря глазам, машинально пересела в длинное кресло в середине огромного салона. Теперь напротив был зеркальный бар с красно-оранжевой подсветкой. В нем сверкали и переливались хрустальные бокалы, фужеры, графины. Шампанское пряталось в ведерке со льдом. Вино. Красное? Или это игра света? Коньяк.

Но самый большой сюрприз был выше. Рита подняла голову: на нее смотрели мерцающие звезды и ночное сине-черное небо. Сначала девушка приняла увиденное за искусно сделанную иллюзию. Но нет. Ночная высь — настоящая. Оказалось, в крышу вмонтировано прозрачное стекло.

Тем временем водитель занял свое место, поднял звуконепроницаемую перегородку между собой и салоном, белый лимузин мягко тронулся, прежде чем Рита успела заметить широкий плазменный монитор прямо по центру.

«Слушайте музыку, смотрите ТВ, угощайтесь напитками из бара, любуйтесь ночным небом, словом, чувствуйте себя, как дома», — подытожила мысленно девушка.

Она перевела взгляд на Руса. Похоже, все это время актер с упоением наблюдал за ее молчаливым восторгом, даже не пытаясь скрыть лукаво-ласковой улыбки.

Рита хотела поблагодарить Руслана, сказать, как все необычно, неожиданно, красиво и удивительно, но слова не сорвались с губ. Он сидел в кожаном кресле, такой загадочный, неотразимый, его совершенное лицо, на которое падал приглушенный свет, гордая осанка, сила и невероятная энергия, волнами исходящие от него. Рита почувствовала себя влюбленной школьницей на первом свидании, когда не знаешь, что сказать, как себя вести и справиться с нарастающим волнением от того, что рядом Он. Девушка мысленно усмехнулась тому, что отчасти это правда, ведь она и есть влюбленная школьница. Только сейчас, увы, не свидание. Попечитель устраивает ей грандиозный праздник по случаю шестнадцатилетия, дарит волшебный незабываемый вечер. Но лучше ей держать себя в руках, не придумывать того, чего нет, и успокоиться наконец.

— А сейчас чего бы ты хотела? — Руслан первым прервал молчание.

— Больше всего?

— Да.

— Узнать, куда мы едем.

Руслан снова улыбнулся и, сделав в воздухе неопределенный жест рукой, сказал:

— А-а-а, не все сразу. Кроме этого?

— Ты не сможешь, — хитро сморщила носик именинница.

— Ну-ка! Чего я не смогу?

Когда Рита была счастлива, у нее возникало непреодолимое желание послушать любимые песни. Она даже подобрала целую коллекцию дорогих ее сердцу композиций и записала их на диск. А как она любила под них танцевать, когда никто не видит! Жаль, что в первом классе не пошла на уроки танцев, куда ее записала мама. Кто знает, может, из затеи любимой родительницы что и вышло. Мама видела, с каким упоением дочка, слушая музыку, танцует. Рита любила мир звуков и ритма с младых ногтей. С каких пор она не могла без музыки и танцев? С четырех лет? Раньше?

В первом классе мама записала дочь на танцы. Именинница как сейчас помнила: первое занятие — пятого сентября. В тот вечер она гуляла с подружками во дворе. Было так весело! А идти на уроки танцев страшновато: новый коллектив, новые порядки. Для не слишком общительной Риты это всегда казалось проблемой. Мандраж, противный холодок в груди, неприятное волнение. По мере взросления девочка привыкла, но тогда ее страх стал непреодолимым препятствием. Бабушка вышла во двор, чтобы проводить внучку, а та заявила, что никуда не пойдет. Тремя днями позже, играя с подружками в догонялки, Рита упала и сломала ногу. Точнее, одна из девочек, бежавшая за ней, споткнулась и, падая, увлекла Риту за собой, всем весом шлепнувшись на ее несчастную конечность. После перелома о танцах пришлось забыть. Будто в наказание: она отказалась учиться тому, что любила больше всего.

— Не сможешь поставить музыку, которая мне нравится, — уверенно заявила именинница.

Руслан повел плечом, извлек из внутреннего кармана диск и, нажав несколько кнопок над сиденьем лимузина, поставил его. На лице красавца-актера появилось выражение, которое Рита окрестила про себя «если бы все проблемы так просто решались».

И салон тут же наполнился звуками одной из самых любимых песен Риты. Энергичной, жизнеутверждающей, сильной, страстной музыкой, всегда дарующей девушке уверенность и отличное настроение.

Именинница откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза от удовольствия и стала дирижировать рукой, искусно вторя музыкальному ритму. Взмахи, пасы, движения маленьких хрупких пальчиков не были произвольными: она словно попадала в ноты, чувствовала музыку, забывалась, отдавалась ей без остатка.

Наблюдая за движениями кисти юной подопечной, Руслан подивился ее врожденному чувству ритма. «Откуда в ней это?» — удивленно подумал молодой человек. «Никогда прежде не замечал».

Он и не мог. Все знали, что Рита жить не может, не слушая музыку. Но тайна оставалась за закрытыми дверями ее комнаты.

Заиграла следующая композиция, и тут именинница поняла, что за диск прихватил с собой Рус. Тот, что она сама записала: диск с любимыми песнями.

— Хитрец! — воскликнула Рита. — Ты взял его у меня на столе.

— Да. Но ведь тебе нравится? — в этот раз губы его не дрогнули, но глаза лукаво улыбались. Предугадывая ее желания и даря праздник и удовольствие, он почему-то чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

— А можно мне шампанского?

— Конечно, Марго! Твой праздник — твои правила.

Лимузин привез их в самый дорогой и шикарный ресторан — «Купаж»: трехэтажное здание, на верхнем этаже которого в теплое время года открывалась летняя веранда.

Швейцар открыл перед гостями дверь, и они оказались внутри. Рита под руку с Русланом спускалась по массивной каменной лестнице, при одном лишь соприкосновении с которой каблучки девушки звонко постукивали.

Внизу их встретил хорошо одетый юноша с папкой в руках.

— Добрый вечер, господин Видич!

— Добрый! — кивнул Руслан, и юноша поприветствовал Риту, слегка склонив голову.

— Здравствуйте! — ответила именинница.

— Я забронировал столик.

— Да-да, я провожу вас, — поспешно ответил молодой работник ресторана.

— Не стоит, — жестом руки остановил его актер. Я всегда ужинаю за одним и тем же столом. Мы сами найдем.

— Как пожелаете! — расплылся в улыбке юноша.

— Вы позволите? — раздался женский голос за спиной Риты. — Ваше манто.

Девушка вопросительно посмотрела на Руса. Тот лишь улыбнулся, глядя на растерянное личико — еще бы, она впервые в таком месте. Он заботливо помог девушке снять верхнюю одежду, которую отдал в гардероб. Женщина повесила манто на вешалку-плечики, аккуратно расправив его, и вручила Рите маленький серебристый номерок.

Рита под руку с Русланом неспешно поднималась вверх по лестнице. Девушка оглядывала стены, будто выточенные из горной породы: слегка неровные, с поблескивающими на свету темными и светлыми вкраплениями. «Сланец и слюда», — всплыло в голове девушки. Как же удалось создать такую иллюзию? Будто они поднимаются не к столику в ресторане, а к самой хозяйке медной горы, в ее владения. И тут Рита невольно вспомнила погрустневшие глаза Ирины Михайловны. Ну, конечно! Женщина знала, что они поедут ужинать, и как повариха от бога была недовольна: в день рождения Риты Руслан предпочел не ее угощения и разносолы.

На втором этаже оказалось три зала. Первое, чему поразилась именинница, — над каждым столиком разное освещение. Где-то яркое, кое-где приглушенное или вовсе интимное. Они ступали по прозрачным прямоугольным пластиковым вставкам в полу, сантиметров на двадцать возвышавшимся над грудой гладких камешков, перламутра и ракушек разных форм и размеров, освещаемых то голубыми, то синими, то зелеными лучиками — абсолютная имитация морского дна. Иллюзия была столь яркой и умело созданной, что Рите казалось: если пластик треснет, ее ноги окажутся в соленой воде.

— Какие люди! Здорово, Рус! — услышала Рита приятный мужской голос, когда любовалась «морским дном». По пути к столику они столкнулись с высоким темноволосым молодым человеком. Ростом он оказался чуть ниже Руслана. Карие глаза с хитрецой. Худой, изящный. Пока незнакомец и ее спутник пожимали руки, приветствуя друг друга, обменивались ничего не значащими фразами, Рита внимательно наблюдала. Он тоже известный актер. В паре фильмов играл вместе с Русланом. Ему всегда доставалась вторая главная роль — ведущую, конечно, получал Рус. «Как же его зовут? Алекс Барс, вроде. Интересно, Алекс — Алексей или Александр? В титрах никогда не уточнялось».

Несмотря на кажущееся дружелюбие, между двумя актерами совершенно явственно чувствовались напряжение, холодность и недоверие. «Они не друзья», — быстро смекнула Рита. А еще при взгляде на манеры, поведение и мимику Барса у девушки само собой в голове всплыло слово «ловкач».

— Кто эта прелестная особа? — ни капли не смущаясь, решил узнать Алекс.

Рита уже открыла рот, чтобы привычно солгать, сказав «сестра», но Руслан ее опередил.

— Девушка, которая мне дороже всех на свете, — к огромному изумлению Риты ответил он. Именинницу тут же обдало жаром, краска бросилась в лицо. Девушка в тайне надеялась, что в приглушенном свете яркий румянец останется незамеченным. Обоими.

— Ты нас не представишь? — хитро улыбаясь, спросил Барс.

«Какой же бесцеремонный», — раздосадовано подумала Рита.

— Марго. Алексей, — познакомил их Руслан.

— Очень приятно! — отозвалась девушка, слегка склонив голову.

— Марго, вы так красивы.

— Спасибо! Я знаю, — сами собой сорвались с губ девушки слова. Наверное, бокал шампанского, выпитый в лимузине, придал ей здорового нахальства.

Алексей рассмеялся.

— Если бы внешне не были такими разными, я бы решил, что вы родственники. Рус, она принимает комплименты, как должное. Прямо как ты.

Видич снисходительно улыбнулся, поджав губы, и окинул молодого актера холодным взглядом, недвусмысленно намекая, что пора бы и попрощаться.

— Что ж, рад был встрече, Рус. Рад знакомству, Марго, — расплылся в улыбке Алексей и тут же, нагнувшись к самому уху Видича, прошептал:

— Скажи, а как отреагирует пресса, если пронюхает, что ты встречаешься с несовершеннолетней?

— Еще интересней, если они прознают, что твоя девушка, после того, как ты узнал о ее беременности, совершенно случайно упала с лестницы и потеряла ребенка, — прошептал в ответ Видич.

К счастью, Рита не слышала «обмена любезностями», иначе ее настроение на остаток вечера изрядно бы подпортилось.

Никто из них даже предположить не мог, что эта встреча впоследствии станет для каждого ее участника роковой.

Глава 4

Их столик оказался в самом конце третьего зала рядом с мозаикой во всю стену: бесконечная морская даль и синее ясное небо с пышными белыми облаками. По краям мозаики — ракушки и перламутр. Воображение подсказало Рите, что сочетание камня, водных глубин, гладких камней, ракушек, всех оттенков синего неслучайно. Ресторан навевал мысли о дивной морской пещере, величественной, влюбленной в прибой, белую пену и соленый бриз.

Девушка быстро поняла, почему Руслан предпочитает именно этот столик. Во-первых, он в самом конце зала, скрыт от посторонних глаз ширмой, что помогает актеру избегать назойливого внимания посторонних почти наверняка. Во-вторых, подле других столов — массивные стулья, а здесь — уютные мягкие диванчики морской тематики.

Руслан помог удобно устроиться Рите, а после сел сам — напротив именинницы. Оказалось, свет специально не включают во всем зале. Над каждым столом в потолок вмонтированы три лампы в металлической окантовке. Можно включить одну, две или три, регулируя интенсивность освещения. Рус выключил две из трех, и свет стал почти интимным.

К ним тут же поспешил официант. Вежливо поприветствовав гостей, оставил два меню в тяжелых обложках из натуральной кожи, винную карту и удалился. Он явно узнал знаменитого актера. Но даже если юношу удивил возраст его спутницы, он не подал вида.

Рита не могла успокоиться. Девушка была счастлива оказаться в «Купаже», но как она боялась сделать что-то не так, повести себя, как не подобает. А вдруг Русу придется за нее краснеть? Прежде девушке не доводилось бывать ни в одном ресторане, а этот — самый шикарный. Его название на слуху у каждого жителя города: даже у тех, кто может лишь мечтать о том, чтобы попасть сюда.

Увидев, как дрожат пальчики его спутницы, листающие меню, Руслан сжал их в своей теплой ладони. Риту будто ударило током. Она приложила титанические усилия, чтобы не выдать бури чувств, которые пробудило его прикосновение.

— Не волнуйся, Марго. Тебя здесь никто не съест. Ты же со мной. Но если хочешь уйти, только скажи.

Девушка замотала головой.

— Нет, что ты, мне здесь очень нравится.

— Точно? — молодой человек отпустил руку Риты.

— Точно.

Девушка сделала глубокий вдох, буквы в меню наконец перестали расплываться перед глазами от волнения, и она смогла начать выбирать.

Рите принесли настоящий корабль на блюде. Над кальмаром, фаршированным яйцом, рисом, зеленью, черной икрой и специями, реял парус из листа зеленого салата, закрепленный на деревянной шпажке-мачте. Очень необычно. Икра в сочетании со специями придала блюду неповторимый солоновато-сладкий вкус, а яйцо сделало начинку нежной.

Руслан заказал стерлядь в сливочном соусе с черной икрой и креветки в хрустящем тесте с имбирем и кинзой.

Вместе они выбрали шампанское и свежевыжатый апельсиновый сок, а на десерт — горячий шоколадно-миндальный торт с шариками ванильного мороженого.

К концу ужина, когда они с Русланом, болтая и смеясь, доедали десерт, Рита услышала за соседним столиком знакомый голосок, жеманно растягивающий слова. «Только не это!» — испугалась именинница. Она сама полностью скрыта ширмой, но Рус… Из-за соседнего стола его можно увидеть, если постараться. Что же делать?

— Что с тобой? — забеспокоился Руслан. — Секунду назад веселилась и вдруг побледнела.

Рита наклонилась ближе к молодому человеку и зашептала:

— За соседним столом моя одноклассница. Наверное, с предками сюда пришла. Если увидит нас вместе, можем начинать подыскивать другую квартиру.

В этот момент раздались преувеличенно раздосадованные возгласы:

— Ой-ёй, укатилось, — первая модница класса Оля Ветрова нагнулась к ножке дивана, который занимал красавец-актер, и подняла что-то блестящее.

— Вот мое кольцо, — приподнимаясь, модница ловко нацепила его на палец. — О боже, Руслан, это вы? — притворно удивилась Ветрова. Хотя трудно не догадаться, что «случайно» подкатившееся к их столу кольцо — лишь попытка разыграть спектакль, чтобы получше рассмотреть: он или не он сидит за ширмой. Ветрова углядела своего кумира гораздо раньше.

— Разве мы знакомы? — вежливо поинтересовался красавец.

— Ой, нет! То есть да! Я была на премьере «Шпионских игр», и вы дали мне автограф.

— Появляться на премьере фильма, где я снимался, — моя работа. Но сегодня я отдыхаю, — улыбнулся Рус, тонко намекая на разницу в обстоятельствах.

— Неужели вы не помните меня, Руслан? — не унималась модница.

— Признаться, не припоминаю.

«Уходи. Уходи», — мысленно приказывала Рита однокласснице, но та развернулась и… не моргая и разинув рот, уставилась прямо на именинницу. Этого девушка боялась больше всего. «Что делать? Куда бежать? Может, лучше было под стол забраться, когда эта надоеда подошла?» — мысли беспорядочно сменяли одна другую в голове не на шутку перепуганной девушки.

— Ритка?! Королёва Ритка?! — выпалила модница, ошалело глядя на одноклассницу.

— Девушка, не знаю, кто вы и за кого меня приняли… Но не могли бы вы оставить нас с Русланом одних? Мы бы хотели провести этот вечер только вдвоем, — внутри Риты спрятался дрожащий от страха заяц, но снаружи… уверенный, слегка высокомерный тон, спина выпрямлена, плечи гордо расправлены. От испуга девушка даже ухитрилась изменить собственный голос: из звонкого и веселого он стал густым, низким и зазывно-эротичным, речь из быстрой превратилась в неспешную. Сердце Риты замерло в ожидании. Ничего не выйдет. Зачем она только все это сказала? Зачем?!

Ветрова, слегка отстранившись, часто заморгала, переваривая услышанное. Оглядев Риту еще раз, она машинально произнесла:

— Ой, извините. Обозналась, — развернулась и пошла прочь.

Именинница громко выдохнула, зажала рот рукой и сползла на край стола. Казалось, пульс, отдававшийся в висках, никогда не утихнет.

— Ну, ты и актриса, — не скрывая восхищения, похвалил Руслан.

— Да какая из меня актриса? — Рите едва хватило сил, чтобы отмахнуться. — Думала: все, конец. Чемодан, вокзал… в смысле, прощайте прежняя квартира и новая-старая школа.

— Забудь. Все ведь обошлось. Кстати, у меня для тебя есть еще один подарок, — попытался ободрить ее Руслан.

— Как? Еще не все? — округлила глаза девушка. Наряд, поездка на лимузине, дорогущий ресторан. Что еще можно придумать?

— Птичка мне напела, что ты потеряла часы, — начал молодой человек.

Дней десять назад Рита обронила их где-то в школе — видимо, ремешок ослаб — и так и не смогла найти. Они с Элькой все этажи оббегали и дорожку возле учебного здания вдоль и поперек прочесали. Придя домой, Рита, сокрушаясь, пожаловалась Ирине Михайловне. Девушка в тайне надеясь, что, может, дома отыщутся. Но нет. Домработница выспросила, как они выглядели, но найти пропажу так и не удалось. Досаднее всего то, что покупала их мама Риты. Это память о ней. Такие аккуратненькие, с позолоченным корпусом и небольшим овальным циферблатом. Они так изящно смотрелись на ее руке.

Руслан положил на стол бело-черную коробочку. Ее верхушка не открывалась, а поднималась с одной из сторон, а затем съезжала, убираясь под низ коробки. Внутри лежали прелестные часики, похожие на те, что Рита потеряла, но гораздо красивее. Тот же черный ремешок, ромбовидный корпус цвета золота с переливающимися всеми гранями камушками и круглым циферблатом внутри.

— Не нашел старых, зато купил новые, похожие. Описание мне дала Ирина Михайловна.

Рита смущенно улыбалась. «Надо будет обязательно ее поблагодарить завтра», — подумала девушка и потянулась за подарком.

— Я не великий мастер подбирать слова благодарности, — призналась именинница, — но спасибо тебе огромное! Они великолепны! — девушка попыталась надеть их, но новый замочек никак не хотел слушаться.

— Давай помогу, — Руслан, придерживая ее запястье, быстро справился с задачей. Но пока он регулировал длину ремешка, Рита закусила губы почти до крови, а ее правая рука под столом сжала со всей силы подол платья. Теплые пальцы, нежные касания, ласковая улыбка на лице, пока он держит ее руку — все это было чересчур, слишком… невыносимо и чудесно.

Домой они возвращались на том же шикарном лимузине. Когда вошли в квартиру, большие настенные часы показывали десять минут двенадцатого. Самый чудесный день в жизни Риты подходил к концу. Но оставалось еще чуть-чуть счастья, всего пара минут до того, как они с Русланом разойдутся по комнатам. А сейчас его руки заботливо снимали с ее плеч манто. Пара смеялась, вспоминая конфуз в ресторане, когда они столкнулись с Ритиной одноклассницей. В эту минуту происшествие казалось веселым, но тогда было отчего заволноваться.

Рита и Руслан подошли к комнате девушки.

— А знаешь, это был самый лучший день рождения в моей жизни, — слегка краснея, призналась именинница. — Все подарки, лимузин, ресторан — так чудесно, неожиданно, волшебно, будто в сказке побывала.

Руслан молчал, не отводя взгляда от нежного девичьего личика. Он поднял руку и неспешно погладил большим пальцем подбородок девушки, отчего та вздрогнула.

— Я желаю, чтобы всю жизнь ты была такой счастливой, верящей в чудеса, не теряющей надежды, как сегодня, — прошептал он низким бархатным голосом, ласкающим слух. — Ты настоящее чудо, но даже не подозреваешь об этом, — взгляд Руслана скользнул по губам девушки. Рита едва сдерживала дрожь. Казалось, еще секунда — и он поцелует ее. По-настоящему. Руслан наклонился к юной спутнице. Его лицо впервые было так близко. А серые глаза, всегда скрывающие какую-то тайну и дарящие тепло… перед ними невозможно устоять.

— Ах! — выдохнула Рита, когда его губы нежно коснулись ее щеки, обжигая и дразня. Сильные руки обвили тонкую девичью талию, и Рита тут же выдала себя, обвив его шею, выгнувшись под жаркими прикосновениями и заглянув красавцу прямо в глаза.

Наваждение во взгляде Руслана мгновенно исчезло. Он по-братски обнял девушку и сказал уже ровным, безмятежным тоном:

— Спокойной ночи, Марго! Сладких снов.

* * *

Рита не спала всю ночь. Смертельно переживала, что выдала себя с головой, и не понимала, как теперь смотреть в глаза Руслану, как с ним разговаривать. Да как вообще себя вести?! Выпитое шампанское сыграло с ней злую шутку, ослабив внутренний самоконтроль. «Как? Ну как можно было выставить себя такой идиоткой в его глазах?»

Переживаний, треволнений и вопросов оказалась целая уйма, а ночь не бесконечна. Когда Рита покинула свою комнату, Руслана уже и след простыл. Девушка позавтракала и поплелась в школу, не переставая себя корить.

Однако новый день готовил очередные сюрпризы.

Ольга Ветрова косилась на Риту все утро. К большой перемене вчерашняя именинница утвердилась в мысли, что та не подойдет и ничего не скажет. А что она, собственно, может? Спросить: «Эй, Королёва! Не ты ли ужинала в ресторане с Русланом Видичем?» — или сообщить, что видела в компании кумира девчонку, выглядящую точь-в-точь, как Рита, только в дорогих шмотках? Предположить, что это оказалась Королёва, ей не позволят гордость и самолюбие. Те же качества помешают рассказать о невероятном сходстве не только самой Рите, но и любому другому. Она же несравненная Оля Ветрова, на которую запал сам Руслан, едва ее увидев. С подобными легендами девчонки просто так не расстаются. Можно дышать свободно: модница не сможет выдать тайны.

— Сколько до конца большой перемены? — шепнула Эля на ухо задумавшейся Рите. — Ах, да, ты же без часов…

Но девушка убрала с запястья край алой водолазки и ответила:

— Еще шесть минут.

Они сидели в классе истории за третьей партой среднего ряда, уплетая завтрак и надеясь, что училка задержится, а лучше — вовсе не придет. Рита всегда носила в школу шоколадные батончики, напрочь игнорируя просьбы одноклассников дать откусить, чтобы вовсе не остаться голодной из-за их тяги к сладкому. Элька уплетала за обе щеки бутерброд с вареной колбасой.

Риту с первого дня знакомства поражала красота подруги. Густые темно-русые волосы, ниспадающие волнами на плечи, огромные широко распахнутые серо-голубые глазищи, красивый рот с хитренькой, но невероятно милой улыбкой, рост под метр семьдесят. Как оказалось, среди дальней родни Эллы были азербайджанцы, что добавляло ее красоте экзотики, а еще мешало окружающим адекватно воспринимать ее внешность. Рита уже раза три слышала от разных людей: «Ну, та кареглазая брюнетка, с которой ты всегда ходишь». Рита недоумевала, как русоволосую светлоглазую девушку могли принимать за темноглазую и черноволосую. Но то был неоспоримый факт. Видимо, азербайджанские корни подруги создавали иллюзию для тех, кто не давал себе труда приглядеться внимательнее.

— Покажи-ка свои часы, — выпалила Элла, и ее огромные глаза стали еще больше, что казалось невероятным. — Показывай, говорю!

— Чего пристала? Часы как часы. Похожи на предыдущие, — Рита встала со стула, прошлась по классу, чтобы выбросить обертку от шоколадного батончика в мусорную корзину под раковиной, и вернулась к подруге. — На, смотри, — обнажила она запястье.

— Я фигею, дорогая редакция, — простонала Элька. — Как прошлые, говоришь? Эти из золота с бриллиантами. К тому же швейцарские.

— Ты что несешь? Какое золото? Позолота. Какие бриллианты? Хрусталь. Ну, в лучшем случае, искусственные бриллианты. Как там они называются?

— Фианиты.

— Вот, точно.

Однако Элька была непреклонна. Она заставила Риту снять часы и гордо продемонстрировала непрактичной подруге пробу на внутренней стороне корпуса часов.

— А это никакой не хрусталь, это реально брюлики. Я точно такие же часы видела в одном шикарном каталоге, — не унималась Элька.

Когда Рита услышала цену подарка, ее в жар бросило. «Наверное, какая-то ошибка. Приду домой — проверю», — решила девушка.

— Кто подарил? Колись.

— Брат, — поморщилась Рита, снова вспомнив неловкую сцену перед дверями своей комнаты.

— Ой, а он у тебя богатенький Буратино? — любопытствовала подруга.

— Ну, деньги у него водятся, — уклончиво ответила Королёва. Разговор приобретал опасное направление. Девушка боялась, что следующий вопрос будет: «А кем он работает?»

— А он что, не сказал, из чего часы?

Рита облегченно выдохнула:

— Нет. Зачем?

— Зачем, — передразнила подруга. — Чтоб знать. И откуда такие непрактичные, как ты, Ритка, берутся? С другой планеты, что ль? Вот подарят тебе когда-нибудь золотую цепочку, а ты даже не будешь ее длину в сантиметрах знать.

— А что, еще и длина важна?

Элька обреченно вздохнула:

— Ну, вот, что и требовалось доказать. Ты об этом, небось, впервые слышишь?

— Ты будешь смеяться, но… да.

— Все понятно, — махнула рукой подруга. — Ты безнадежна.

— Думаю, это подделка, — показывая на часы, соврала Рита. — Я видела, такие продают много где, но цена гораздо ниже.

— Ну, не знаю, — недоверчиво покосилась подруга. — Хотя, наверное, ты и права. Я не спец и не ювелир. Откуда ж у твоего брата полторы сотни тысяч на часы.

Не успела Элла закончить фразу, как в класс вошла историчка. Начался урок.

* * *

Придя домой, Рита первым делом спросила Ирину Михайловну, не прилагался ли к часам гарантийный паспорт или еще какой документ, и не видела ли она его?

— А как же? Самолично в пакет с другими паспортами положила.

Получив долгожданную малюсенькую черную книжечку, Рита закрылась в своей комнате, отыскала страничку на русском языке и прочла:

Часы наручные электронно-механические торговой марки Tissot. Золотой водозащищенный корпус, инкрустированный двадцатью бриллиантами. Сапфировое покрытие стекла. Ремень из натуральной кожи.

Произведено в Швейцарии.

— Золотой корпус с двадцатью бриллиантами и сапфировым покрытием стекла. Фирма Tissot. Швейцария, — повторила Рита. «Элька оказалась права. И раз они баснословно дорогие, в школу их лучше не носить. А если станут расспрашивать, клясться, что подделка. Китайская».

Расстегивая ремешок, Рита прикрыла глаза, и в памяти сразу всплыли обжигающе-нежные прикосновения Руслана, когда он надевал подарок на ее тонкое запястье.

Глава 5

Со дня шестнадцатилетия Риты Руслан делал вид, что ничего не произошло. Они с удовольствием вспоминали и поездку на лимузине, и поход в ресторан, но не то, что случилось после. Рите даже начало казаться, что она все придумала. Постепенно и ее жизнь, и жизнь красавца-актера вернулась в обычную колею.

Заканчивался май. В десятом классе шли последние дни занятий. Один из однокашников Риты, Серега Терехин, чья мать работала в школе медсестрой, пугал окружающих каким-то неестественным, чересчур резким кашлем и поблескивающими от температуры глазами. Когда классная руководительница Ольга Алексеевна при всех сказала, что в его состоянии бы дома посидеть, тот гордо ответил, что погода хорошая, тепло, а полугодие надо закончить.

— Мы тебе сами все оценки выставим, только не заражай никого — дома сиди, Терехин! — почти взвизгнула учительница математики. Рита аж вздрогнула от ее интонаций.

— Чё с нашей Алексевной? Ты что-нибудь понимаешь? — нагнулась к уху девушки Элла.

Королёва лишь недоуменно заморгала и замотала головой.

Других странностей под конец учебного года не наблюдалось. Второе полугодие подошло к концу, оценки выставили и — о, счастье! — начались долгожданные каникулы.

Правда, Элла тут же смоталась на все лето на дачу, а Рита осталась в городе, предоставленная самой себе.

По утрам она бегала гулять в парк, где с упоением наблюдала за шустрыми белками; скрытными и пугливыми мышками с коричневой полоской на спине — девушка понятия не имела, как их называют — которые прыгали из норки в норку; за резвыми синицами и забавными воробьями, чьи отпрыски, пища и грозно потрясывая крыльями, требовали еду у старшего поколения пернатых.

Рита твердо решила, что будет поступать в университет, который окончили ее родители. Запись на подготовительные курсы начиналась только в августе, а сами занятия — с первого октября. Так что можно не торопиться.

В этот беззаботный июнь нашлась лишь одна причина для огорчений. Рита простыла под кондиционером, пока стояла в очереди в сберкассу, чтобы положить очередную сумму денег на свой личный счет.

Она сдавала свою квартиру, пока жила с Русланом. И каждый месяц ходила в сбербанк, оставляя деньги. Надо думать о будущем. Ведь меньше, чем через два года, когда ей исполнится восемнадцать, по закону Руслан перестанет быть ее попечителем. Девушка вернется к себе домой и начнет жить самостоятельно, только источника дохода от сдачи квартиры тут же лишится. А ведь учиться и работать — очень тяжело. Поэтому Рита твердо решила откладывать деньги, на которые сможет прожить первое время, пока будет получать образование. А когда освоится, войдет в ритм студенческой жизни, приноровится к ее правилам и законам, тогда можно подумать и о поисках работы. Тем более третьекурсницу возьмут с большей охотой, чем первокурсницу.

Простуда, однако, оказалась слишком липучей. Сколько Рита не грелась на теплом июньском солнце, трахеит никак не желал проходить. Так обидно заболеть летом.

Когда легкое недомогание продлилось неделю и не произошло никаких улучшений, Руслан отловил девушку в коридоре и фактически приказал:

— Марго, вот тебе антибиотики, — протянул он ей бело-желтую пачку ампициллина. — По две таблетки каждые восемь часов. Будешь принимать с нистатином, — теперь в ладонь девушки упала еще и бело-зеленая пачка.

— Ну, Рус, — заканючила Рита, — у меня даже температуры нет. Лето на дворе, все само пройдет. Зачем травиться?

— Не спорь и делай, что говорю, — заявил Руслан и направился к шкафу с бельем.

— Чё злой-то такой? — взвилась девушка ему вслед.

Молодой человек достал свежее полотенце, закрыл дверцу и ответил через плечо:

— Я не злой, я просто о тебе забочусь.

— Ну, бли-и-ин!

— Марго, я когда-нибудь желал тебе плохого? — бровь Руслана вопросительно изогнулась.

— Никогда.

— Тогда не хнычь и сделай то, о чем прошу.

— Ты не просишь! — продолжала бунтовать девушка.

— Хорошо, — Руслан развернулся, забросив на плечо большое синее полотенце, и изобразил на лице жемчужно-белую киношную улыбку, невольными жертвами которой стали тысячи девушек и женщин. Знали бы они, что Рус по природе своей далеко не самый улыбчивый мужчина в мире. — Марго, сделай это ради меня. Пожалуйста.

Рита надулась, как мышь на крупу, и выдохнула. Все-таки безотказный прием. Действует на раз, и молодой человек — елки зеленые! — прекрасно об этом знает.

— О'кей.

— Вот и молодец, — Руслан скрылся в ванной, и тут же послышался звук льющейся воды. А Рита поплелась на кухню за чаем, чтобы запить таблетки.

Умом Руслан понимал, что доводы Риты абсолютно логичны: нет никакого смысла пить антибиотик при легкой простуде, да еще летом. Но молодого человека не оставляло предчувствие надвигающейся беды. С Ритой не все в порядке. Она стала капризной, раздражительной. Для недомогания такое поведение обычно, но есть что-то еще. Но что?

И похоже, интуиция Руслана не подвела. Уже через два дня Рите стало хуже. Обычный сухой кашель усиливался, стал почти непрекращающимся, изматывающим, непереносимым. Многочисленные приступы могли длиться до получаса. Во время них девушку выташнивало, а после — подкрадывалось удушье. У Риты не получалось нормально дышать: хрипы, сипы, и наступала паника. Каждый следующий глоток воздуха мог оказаться последним. Кроме того девушка не могла есть. Все, что Ирина Михайловна давала больной, через пару минут оказывалось в уборной во время очередного приступа.

Еще через два дня Рита уже была не в состоянии встать с постели. Слабость и неизвестная болезнь сделали свое черное дело.

Стоило Руслану вечером появиться на пороге квартиры, домработница поспешила ему навстречу. Молодой человек хотел спросить: «Как она?» — но Ирина Михайловна его опередила.

— С Риточкой совсем плохо, — с тревогой в голосе говорила женщина, качая головой. — Уже с постели не встает, бедняжка.

— Так почему же вы мне сразу не позвонили, а ждали, пока я дома появлюсь? — возмутился Руслан, с беспокойством поглядывая на комнату Риты.

— Я звонила, но ваш мобильный отключен.

Молодой человек выругался. Сегодня снимали несколько сложным сцен, и ему пришлось отключить телефон. Включить его он забыл. Мысленно кляня себя, он извинился перед женщиной за несдержанность.

— Надо вызвать скорую. Срочно, — решил Руслан и, забыв снять уличную обувь, направился к радиотелефону, стоявшему на тумбочке в коридоре.

— Уже, — едва слышно прошептала женщина. — Приезжали.

— И что? Что сказали? — Руслана трясло от волнения.

Ирина Михайловна опустила глаза в пол. — Да сволочи они. Приехали два бугая, поржали, пошептались и уехали. Я бы таких… — она не стала договаривать, что бы с ними сделала.

Молодой человек крайне редко терял самообладание, но сегодня был один из тех случаев:

— Ирина Михайловна, говорите толком! — сорвался на крик Руслан.

— Я и говорю толком, — недружелюбно буркнула женщина, теребя в руках край фартука. — Сказали, простыла Риточка. А что ее рвет, так это… беременна она. И прям при ней сказали. Мрази, а не люди. Как таких земля носит?

В глазах молодого мужчины вспыхнула такая ярость, что, казалось, он сейчас перевернет тумбочку, на которую опирается рукой. Однако кулаком в стену красавец все же ударил, даже не поморщившись от боли.

— Убил бы скотов! — прошипел он. — Как?.. Рита как отреагировала?

— Да до слез довели, — тяжело вздохнула домработница, отпустив наконец край передника. — У нее и так сил нет, а эти…

Но молодой мужчина уже не слушал. Он зашел в комнату девушки и затворил за собой дверь. Почти вся двуспальная кровать была свободна. Рита забилась к самой стенке и едва слышно плакала в подушку. Когда дверь закрылась, плечи девушки непроизвольно вздрогнули. Она подняла бледное, измученное болезнью лицо с синими губами и заплаканными глазами и прошептала осипшим от кашля голосом:

— Руслан, я не берем…

Молодой человек не дал ей закончить. Он опустился на колени рядом с кроватью и прижал девушку к груди.

— Знаю, малыш, знаю. Не обращай внимания на этих скотов из скорой.

— Думала, ты мне не поверишь.

— Какая же ты еще глупенькая. Я всегда тебе поверю. Запомни.

— А откуда знаешь? — по лицу девушки продолжали катиться слезы — следы горькой обиды на несправедливое подозрение. Хотя плакать она перестала. Руслан слегка отстранился, внимательно посмотрел в глаза Риты и улыбнулся.

— Я неплохо разбираюсь в женщинах, — только и ответил он. Но этого оказалось достаточно, чтобы Рита облегченно вздохнула и успокоилась. Все остальное перестало иметь значение. Важно, что Руслан верит ей. Другие пусть думают, что хотят.

Молодой человек достал из упаковки, лежащей рядом с кроватью, одноразовый носовой платок с запахом клубники, и начал вытирать слезы девушки.

Рита прижалась к его груди и прошептала:

— Что со мной, Руслан? Чем я больна?

Молодой человек сжал ее в объятиях, не зная, как ответить. Ее надо спасать. Рите все хуже, а он не может помочь.

— Я боюсь, — едва слышно сказала Рита.

Выйдя из комнаты девушки, Руслан тут же позвонил режиссеру и сообщил, что сестра тяжело больна, поэтому его не будет. Ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра. Его не будет, пока она не пойдет на поправку.

Режиссер ругался, угрожал, орал в трубку, но актера переубедить не смог. Молодой человек остался непреклонен. Тогда разъяренный мужчина заявил, что пока будет снимать сцены, где Руслан не задействован. Приказал позвонить сразу же, как ситуация изменится и швырнул трубку.

На следующее утро Рите вызвали участкового терапевта. Пришла невысокая щуплая женщина лет сорока с властным характером и хмурым лицом. Она, не задумываясь, поставила диагноз ОРВИ и на все возражения и возмущения по поводу необычного течения болезни и перманентного ухудшения самочувствия отвечала, что люди, ездя на экзотические курорты, привозят оттуда столь же экзотическую простуду, о которой в наших краях слыхом не слыхивали. А то, что девушке так плохо, так это она адаптируется к подобной необычной заразе, подцепленной на улице. Организм молодой, сильный — справится. Требовала отменить антибиотики, но Руслан и слышать не желал, даже не подозревая в тот момент, что от его решения зависит жизнь Риты.

* * *

Казалось, самочувствие девушки уже не может стать хуже, но болезнь продолжала преподносить неприятные сюрпризы. Рита стала так слаба, что просыпаясь, плакала от бессилия и ужасающей слабости. Даже малейшее шевеление давалось ей с огромным трудом. Она отказывалась от пищи, не могла и смотреть на еду.

Руслан стоял в Ритиной комнате у самой двери и страдающими, невыспавшимися глазами смотрел на муки девушки. Чем ей помочь? И первый ответ нашелся.

Молодой мужчина не помнил, как дошел до кухни, где заваривала чай Ирина Михайловна.

— Рита любит черешню и клубнику. Очень любит, — прошептал он. — Я схожу в ближайший магазин.

— Вы с ума сошли! — вскинулась домработница. — Еще не хватало вам на улице появляться, где куча зевак и любительниц автографов найдется. Я сама схожу, — заявила женщина, уверенно хлопнув ладонями по столу.

И Рита поела. Совсем чуть-чуть, но поела. На радостях Ирина Михайловна сделала из молока нежнейший домашний творог, надеясь, что к вечеру девушка сможет если не съесть его, то хотя бы попробовать. А Руслан сумел взять себя в руки. Надо вырвать девушку из когтистых лап неизвестной хвори.

Возникла идея, что Рита могла слечь не одна. Вдруг в ее классе или школе есть еще заболевшие. И молодой человек позвонил классной руководительнице Ольге Алексеевне.

— Неужели Рита тяжело заболела? — обреченно вздохнула математичка в трубку.

— Да.

— Опишите симптомы, — как заправский врач, потребовала женщина.

Когда Рус подробно рассказал обо всех проявлениях неизвестной болезни, «трубка» ответила:

— У нее коклюш. Ритин одноклассник перед каникулами подцепил и больным в класс ходил.

— Так почему ж карантин не объявили? Родных не предупредили?! Как его вообще в школу могли пустить?! — заорал молодой человек.

«Трубка» снова вздохнула, объяснив, что диагноз «коклюш» никто из врачей ставить не хочет: карантин, все дела. Думают, что с прививками пройдет.

Оказалось, Сергей Терехин тоже заработал диагноз ОРВИ, как и Рита. А Ольга Алексеевна умоляла парня не появляться в школе, потому что коклюшный кашель отличала на раз. Ее сын переболел этой дрянью два года назад. Классная руководительница дала Руслану несколько советов по уходу за больной, пожелала терпения, выдержки и сил, а Рите — поправляться.

Следующий, кого Руслан потревожил своим звонком, как ни странно, был его лучший друг Илья:

— Слышь, Илюх, у Марго, похоже, коклюш. Найди врача. Нормального врача, а не идиотов, которых в институтах не доучили! — кричал Руслан: он уже не мог разговаривать иначе. Постоянно на взводе, ночи почти без сна. И страх за Риту становился все более удушливым и непереносимым. — Где? Ну, ты же мастер делать невозможные вещи. Вперед, покажи себя. Нет, на дом, только на дом. Она с постели встать не может. Такси и любые другие расходы я оплачу. Всё, отбой!

Ближе к ночи в доме Видича раздался телефонный звонок. «Трубка» говорила мужским, слегка дребезжащим старческим голосом с очень уверенными интонациями. Это оказался тот самый врач. Он заверил, что подъедет завтра к полудню, но потребовал добыть карту больной.

На следующее утро Ирина Михайловна, устроив грандиозный скандал в районной поликлинике и дойдя до заместителя главного врача, все же получила карту на руки.

Ровно в полдень на пороге появился седовласый высокий мужчина — стариком его назвать язык не поворачивался — поджарый, жилистый, уверенный в себе. Он сразу же прошел в комнату девушки. Потратив час на осмотр больной, подробные расспросы о ее самочувствии, состоянии, питании и чтение ее карты, он подтвердил диагноз и выписал назначения.

Покинув комнату Риты, врач позвал в гостиную Руслана и Ирину Михайловну.

— Вы болели коклюшем? — спросил он сначала у молодого человека.

— Да, года в четыре.

— Что ж, это хорошо. А вы? — обратился он к женщине.

— Тоже болела.

— Как я понял, вы здесь приходящий работник, так?

Ирина Михайловна кивнула.

— Одна живете?

— Нет, с мужем и двумя сыновьями.

— Если есть возможность, останьтесь жить здесь на время болезни девочки, чтобы не передать коклюш родным. Он крайне заразен, — заявил врач покровительственным тоном.

— Мы уже обговорили это с Ириной Михайловной. В квартире целых три свободных комнаты, — перебил седовласого мужчину Руслан.

— Рад, что встретил сознательных и понимающих людей, — обратился врач к обоим и продолжил: — То, что нельзя заболеть повторно, — миф. Очень даже можно. Как только кашлянете по поводу или без — сразу антибиотики. Немедленно.

Ирина Михайловна послушно закивала в знак согласия.

— А теперь я бы хотел поговорить с вами наедине, молодой человек.

— Ухожу-ухожу, — заторопилась домработница и исчезла за кухонной дверью.

— Вы ведь единственный родственник?

— Да, — глухо ответил Руслан. Он сидел в белом кресле, бессильно опустив локти на колени и сложив пальцы рук в плотный замок. Врач пристроился рядом.

— В больницу девочку отправлять не рекомендую. Там за ней не будет такого ухода. Кормить ее черешней, клубникой, домашним творогом никто не станет. Денно и нощно дежурить у ее постели — тоже.

— Я и не отдам ее никуда.

— Но боюсь, у меня для вас не самые хорошие новости.

— Поясните, — Руслан будто пребывал в оцепенении. Он еще не понимал, к чему клонит врач, но отчаянно заталкивал тревожные мысли вглубь сознания.

— У матери девочки были сложные роды, малышка появилась на свет в асфиксии… Короче, сразу после рождения ваша сестра получила отвод от некоторых прививок по рекомендации невролога.

— Что?! — не выдержал Руслан. — У нее нет прививки от коклюша?

— Да. Вместо АКДС, прививки от коклюша, дифтерии и столбняка, которую колют большинству детей, ей сделали АДСМ, прививку от дифтерии и столбняка, из которой исключен компонент, ответственный за иммунизацию против коклюша. Иммунная система девочки столкнулась с этой болезнью впервые.

— И чем это грозит Рите? — Руслан до крови прокусил губу и почувствовал во рту металлический привкус.

— Она… может не пережить болезнь, — прямо ответил врач. — На ее стороне молодость. Очень повезло, что вы ей быстро начали давать антибиотики. Без них ее уже… в общем, вы поняли.

— Каковы ее шансы? — лицо Руслана стало белее мела.

— Не берусь сказать точно, но они не велики. Все зависит от ее желания жить. Если ей хватит сил и мотивации, ваша сестра может выздороветь.

— Я понял, — глухо ответил Руслан, уставившись в одну точку прямо перед собой. Он не слышал ни как врач ушел, ни как Ирина Михайловна закрыла за ним двери. В голове крутилась только одна фраза: «Может не пережить».

Глава 6

Войдя комнату Риты, молодой человек устроился в кресле рядом с ее кроватью. После таблетки снотворного, она забылась мучительно-тревожным сном. Пушистые волосы разметались по подушкам. Тяжкое слабое дыхание тут же напомнило о болезни. Бледное девичье личико, синие губы, впавшие от недоедания и обезвоживания щеки. Хрупкая, будто прозрачная рука лежала поверх одеяла, слегка поднимаясь в такт дыханию, ее сестра-близняшка пряталась под подушкой. И это чувство. Невыносимое. Что Рита уходит на ту сторону, что у нее не хватает сил бороться. Сил или желания? Ведь на той стороне ее ждут родные мать, отец, бабушка, а на этой удерживает лишь он, Руслан. Как перетянуть ниточку, за которую пытается цепляться Рита, на свою сторону? Как оставить девушку в мире живых?

«Все зависит от ее желания жить», — вспомнил молодой мужчина слова седовласого доктора. Надо помочь ей обрести желание жить и бороться, как сделала когда-то она сама, заставив его отложить пистолет в сторону.

Руслан чувствовал, как глаза вопреки воле слипаются: три ночи почти без сна напомнили о себе. В кресле спать невозможно, но Риту оставлять нельзя. Ни в коем случае. Очередной приступ кашля — она проснется, начнет задыхаться и снова запаникует. Надо остаться с ней.

Руслан решил взять пример с Риты, когда она охраняла его сон в больнице после ранения ножом. Прошло меньше пяти месяцев. Молодой человек откинул тяжелое одеяло и лег с краю кровати, рядом с Ритой. Девушка всегда спала у стены. Засыпая, он смотрел на ее несчастное невинное личико и думал о том, что, быть может, стоит сказать все, как есть. Искренность уж точно не повредит, а помочь вполне может.

Рита открыла глаза, когда уже совсем стемнело. На улице только листья шелестели от ветра. Ни машины не ездили, ни люди не ходили. В комнату пробивался слабый свет уличного фонаря. «Значит, уже глубокая ночь», — поняла она, не сводя глаз с белого потолка. И тело тут же напомнило ей о тяжкой слабости и бессилии. С каждым днем, с каждым пробуждением, с каждым часом по капле, понемногу остатки сил покидали ее. И так продолжится до тех пор, пока их вовсе не останется, а тогда она…

По щекам девушки снова покатились слезы. Не хотелось умирать: это так страшно. Но она чувствовала, как с каждой каплей потерянных сил смерть подкрадывается к ней ближе и ближе. Неужели скоро теплая постель сменится холодной могилой? Она хочет жить, так хочет жить, но у нее не остается энергии. Ее забрала проклятая болезнь: выкачала, высосала и продолжает тянуть. Каждое пробуждение — настоящая пытка. Так хочется спать, спать и не просыпаться. Во сне она не помнит о боли, бессилии… Девушка с трудом повернула голову набок и… если бы смогла, вздрогнула бы. Лицом к ней, размеренно дыша, спал Руслан. Руслан? В ее постели? Если бы она была здорова — интересно: обомлела от счастья или закричала от смущения?

Вот только сейчас все это неважно. Почти. Оказывается, чтобы испытывать вихри эмоций, которые раньше были ее вечными спутниками и не всегда добрыми друзьями, тоже нужны силы. А если их нет, тебе все равно. Почти. Больше всего Рита хотела снова забыться сном. И тут начался очередной приступ кашля.

Руслан мгновенно проснулся. Девушка потратила остаток сил, чтобы отвернуться к стене. Он не должен видеть ее красное от напряжения лицо, испарину на лбу. Момент, когда она станет задыхаться, хватая воздух, будто рыба, выброшенная на берег. Рита ощутила, как руки Руслана коснулись ее содрогающейся от кашля спины, стали нежно поглаживать ее плечи. И впервые за все время болезни в конце приступа Рита не почувствовала страха. Теперь она уверена: эти судорожные вдохи не последние в ее жизни. Неужели все благодаря тому, что Рус так близко? Что она чувствует его сопереживание, тепло и сочувствие?

С той ночи молодой мужчина почти не покидал комнаты девушки. Однако самое страшное оказалось впереди.

* * *

Снова поздняя ночь. Руслан лежит рядом. Свет фонаря, пробивающийся в окно, падает на его лицо. Уставшее, но прекрасное. Черные волосы успели отрасти, пока он почти неотлучно сидел с Ритой. И так ему идет гораздо больше. Щетина. Интересно, какая она на ощупь? Губы. Как она мечтала их коснуться!

Девушка старалась сохранить в памяти каждую его черточку, потому что чувствовала: болезнь победила. Да, пришла, отобрала все силы, волю, высосала энергию, и скоро кошмар закончится. Очень скоро.

«А что будет с Русланом, если меня не станет? Как я оставлю его одного?» — на эти вопросы у Риты не нашлось ответов.

— Руслан… — прошептала девушка осипшим от постоянных приступов удушающего кашля голосом, — я больше… не могу.

Они не говорили о смерти, не упоминали вслух, но каждый из них понимал, что костлявая с косой близка. Вернее, как она близка.

Прежде такой взгляд у Руслана Рита видела лишь однажды: когда застала с пистолетом у виска. Нет, в них не боль. Даже слов не подобрать. Страдание? Слишком мелко. Обреченность? Да, но если усилить в тысячу раз. Чего в них точно нет — смирения. Серые глаза не желают мириться с потерей, уступать, отдавать. Не ее. Ни сейчас и никогда.

Ладонь Руслана мягко опустилась на ее голову, погладила волосы, и молодой мужчина прошептал:

— Останься со мной, Марго.

Рывок — и он уже крепко прижимает Риту к себе. В этом жесте — бездна отчаяния. Теплое дыхание согревает ее ухо, бархатный низкий голос шепчет:

— Марго, я люблю тебя…

— Да… любишь… но не так… как я хочу, — еле слышно ответила Рита.

— И так, как ты хочешь, — тоже.

Лицо девушки уткнулось в подушку. «Какая сладкая ложь. Я почти поверила», — хотела сказать она, но сил не осталось даже на это.

Руслан отчаянно сжимал ее в объятиях, даже не думая отпускать. Сильные руки скользили по спине в шелковом халатике.

— Останься со мной, — повторил молодой мужчина. Его сердце разрывалось на части. Он не отпустит ее. Нет, не отпустит. — Девочка моя. Маленькая. Хорошая. Сладкая. Навсегда останься. Прошу тебя. Как только станет лучше, мы поедем на юг, к морю. Ты же так любишь море! Там ты поправишься, наберешься сил. Я буду рядом.

Больше Рита ничего не слышала. Она впала в какое-то подобие забытья. Ни страха, ни боли — лишь отрешенность: от болезни, от мира, от себя.

* * *

Минуло три дня. Руслан сидел за кухонным столом, уставившись на чашку кофе и не понимая, что с ней делать. Его лицо больше походило на маску без намека на эмоции. Бледное, с проступившими скулами, болезненными синяками под глазами. Он сгорбился и обреченно опустил голову на сомкнутые в замок руки. Что же дальше?

Ирина Михайловна за эти дни похудела. Она бессмысленно бродила по кухне, не зная, как себя занять. Кончилось тем, что женщина попросту начала перекладывать ножи, вилки и ложки с места на место, передвигать банки с кофе, чаем и специями в шкафу и искать, куда приткнуть прихватку, совершенно не замечая крючка, который висел прямо перед глазами.

Едва слышная нетвердая поступь.

— Какие у вас лица трагичные, — не нашла более подходящих слов девушка, войдя на кухню слегка пошатываясь. На ней был фиолетовый шелковый халатик, на ногах — сиреневые шлепанцы. Но цвет щек, как и цвет губ, с ними уже не гармонировал. Посиневшие уста стали чуть розовыми, на белом, как мел, лице робко начал проступать румянец. — А дайте мне, пожалуйста, черешни, клубники и творога. Я голодная, как волк. Можно? — неуверенно спросила она.

Ирина Михайловна возвела руки к потолку, запрокинула голову и воскликнула:

— Благодарю тебя, господи!

Руслан сорвался с места, подхватил Риту на руки и закружил по кухне.

— Ай-яй, Рус, отпусти! — взмолилась девушка. — Или меня стошнит прямо на тебя. Я не так крепка, как мне хотелось бы, — пожаловалась Рита, виновато поджав губы, когда мужчина поставил ее на пол.

— С возвращением, Марго!

Глядя на счастливую улыбку Руса, девушке показалось, что на его глазах вот-вот проступят слезы. Чего только не почудится из-за болезни. Глупости какие.

Кризис миновал. Она пошла на поправку.

* * *

Рита сквозь сон услышала тоненькое позвякивание. Перевернувшись на другой бок, она стоически решила не обращать внимания на посторонний звук, пытавшийся прервать ее сладкое сновидение. Ночь. Море. Она плывет вдоль лунной дорожки навстречу…

— Да что за черт! — ругнулась девушка, вскочив на кровати. Это будильник не давал ей спать. Восемь утра ровно. Завтрак начнется только через полчаса. Можно поваляться еще минут десять. Рита упала на подушки и сладко потянулась, сквозь полуоткрытые веки оглядывая шикарный номер люкс отеля. Чего тут только нет. Над ее двуспальной кроватью — кондиционер. Очень кстати. На улице жара, а в номере приятное тепло. Плотные занавески загораживают окно, чтобы утреннее солнце не мешало сну.

Повезло, что есть небольшой балкон. Можно выйти ночью на прохладу, полюбоваться на курортный город с высоты пятого этажа, увидеть горы и море, освещаемые луной, вдохнуть морской воздух полной грудью. Вынести на балкон стул и почитать с планшета или послушать музыку.

А кроме этого здесь и мини-бар, и плазменный телевизор, и телефон. В ванной каждый день меняют полотенца, приносят новое мыло, одноразовые зубные щетки и шапочки для душа. Ковер, в котором утопают ноги, пылесосят ежедневно. Райская жизнь: почти как дома, но еще теплынь и рядом море.

Руслан сдержал обещание. Сразу же, как Рите стало лучше, он в считанные дни доснялся в оставшихся сценах фильма «Против мира» и по совету своего друга Ильи Инсарова согласился на главную роль в драме «На самом дне», которую снимают на побережье. Так что остаток лета девушка проведет у моря, долечивая коклюшный кашель, который у некоторых людей не проходит годами.

Рита глянула на большие электронные часы еще раз. Восемь-пятнадцать. Пора чистить зубы, принимать душ, одеваться идти на завтрак.

Спустившись на лифте на первый этаж, девушка показала на входе в столовую карточку гостя и устремилась к шведскому столу, больше похожему на витрину: стеклянные навесы предохраняли подносы с только что приготовленной, пышущей жаром и ароматами едой от остывания и заветривания.

Здесь было все, что душе угодно: различные салаты, фаршированные перцы, лечо, яичница с беконом, сосиски в тесте, лимонный пирог, пирог с курагой, макароны по-флотски. Рита взяла творожную запеканку, два слоеных пирожка с капустой и подошла к столику, уставленному графинами с апельсиновым и виноградным соками и круглыми баночками, по которым рассыпаны несколько сортов кофе и чая. Девушка заварила чай каркаде, взяла сахар, и, разложив их на металлическом подносе, быстро решила, что на веранде завтракать не станет: слишком жарко. Лучше — в зале столовой.

К половине девятого мало, кто приходил, поэтому почти все столики, укрытые бордовыми скатертями, оказались свободны. В зале сидел мужчина и две подруги-болтушки лет двадцати пяти. Рита пристроилась за столиком под плазменным телевизором. На музыкальном канале крутили клипы — то, что нужно, чтобы встретить утро.

Девушка бодро налегала на еду, стремясь смыться отсюда как можно скорее. Вот-вот может прийти Илья Инсаров, лучший друг Руслана и ее мучитель по совместительству. Чертов блондин не упускает случая уколоть ее гордость, поставить в неловкую ситуацию, просто посмеяться над ней. Как же она от него устала! И несмотря на отвратительное к ней отношение, девушка многим обязана Илье. Именно его в школе учителя и ученики считают ее братом, потому что он ходит на родительские собрания вместо Руслана. Именно Илья нашел врача, который поставил ей верный диагноз и назначил лечение. И он же посодействовал, когда Риту понадобилось долечить на юге. Благодаря его хлопотам девушка живет в номере люкс, в том же отеле, что и вся съемочная группа.

Илья — оператор-постановщик, на экранах не мелькает, поэтому без труда может появляться в людных местах, не возбуждая нездорового интереса у окружающих. Прийти, например, в Ритино учебное заведение или в столовую отеля для него, в отличие от Руслана, не проблема.

Рита знала, что Илья с Русом дружили еще со школы, потом вместе учились в институте кинематографии, и слышала, что Инсаров помог Руслану в начале карьеры. Благодаря лучшему другу ее попечитель получал свои первые роли, после которых его заметили и зрители, и именитые режиссеры.

Допив обжигающе горячий чай, Рита опрометью выбежала из зала, радуясь, что Илья не успел прийти на завтрак до ее ухода. Однако когда она выглянула в холл отеля, Инсаров выходил из лифта. Как такого демона бог наградил ангельской внешностью? Высокий блондин с огромными голубыми глазами в обрамлении пушистых ресниц, с нежным румянцем на щеках и — что невероятно! — подкупающе доброй улыбкой. Слегка отстраненное лицо, будто витающее в облаках. Ага, пока не увидит цель или не наметит возможную добычу. Тогда его взгляд тут же становится цепким, а улыбка — хищной и опасной.

Рита, двигаясь боком, подобралась к лестничной клетке, открыла тяжелые прозрачные двери и понеслась вверх по ступенькам. Глаза Инсарова довольно сощурились, когда он заприметил улепетывающую по лестнице девушку.

Добежав до второго этажа, Рита вызвала лифт и преспокойно доехала до пятого, где был ее номер. Побросав вещи для пляжа в прямоугольную летнюю сумку, которую она носила через плечо, надев купальник, а поверх — сарафан, девушка направилась на свидание с морем.

Бойко пробежав по нескольким пролетам ступенек, ведущих от отеля к кипарисовой аллее, Рита присоединилась к группкам отдыхающих, вереницей стекавшихся к пляжам.

Родители пытались отловить неугомонных детишек, ухитрявшихся не только топать, восторженно кричать, но и нарезать круги около мам и пап. Влюбленные парочки, обнимаясь, воркуя и секретничая, вызывали зависть у чисто женских и чисто мужских компаний, рассчитывающих познакомиться с кем-нибудь на курорте на время отдыха, а то и на всю жизнь. Мелькали и пожилые пары, чьи чувства проверены временем, тяжкими испытаниями и наверняка скреплены поддержкой, уважением, совместными детьми и счастьем, которое нет-нет, да выпадало на их долю.

А Рита в гордом одиночестве шествовала на частный пляж, выделенный специально для актеров и съемочной группы, чтобы те могли позагорать и искупаться, не привлекая внимания других людей. Нет, девушка не страдала: ей нравилось быть одной, но иногда так хотелось пройтись к морю вдвоем с Русланом, не ожидая, что окружающие начнут подходить к нему, задавать вопросы, просить сфотографироваться вместе с ним на память или дать автограф. Все-таки сложно быть знаменитостью. То ли дело она: ходит, где хочет, делает, что нравится. Девушка невольно остановилась, чтобы потрогать одну из здешних бесчисленных «пирамид» — кипарис. Темная хвоя оказалась на удивление мягкой, а шишки… Забавно, что светло-коричневые, гладкие, поблескивающие на солнце неровные шарики так называют. Вот еловые, которых здесь днем с огнем не сыщешь…

За кипарисами начиналось поле. Бледные колоски и жухлая трава, высохшие на июльском солнце, таили в себе массу сюрпризов. Рита, проскочив между двумя южными «пирамидами», устремилась за кузнечиком. Ловко схватив зеленого прыгуна за задние ноги, она осторожно погладила пальцем светлое брюшко, за что кузнец-удалец тут же изрыгнул на нее капельку коричневой жидкости. Это ничуть не смутило охотницу. Она просто вытерла палец о ближайшую травинку, отпустила перепуганного прыгуна, тут же оторвав от колоска колорадского жука. Вот говорят вредитель, а какой красивый. Яркая полосатая спинка, цепкие черные лапки, беспокойные усики. Ну, ведь правда, симпатяга. Девушка хотела повертеть в руках виноградных улиток, но наконец вспомнила, что идет на пляж. Метрах в пятидесяти, если продолжать путь по аллее, высились настоящие камышовые заросли, окружавшие крохотный водоем. Лягушки приветствовали дружным кваканьем отдыхающих.

Кипарисовая аллея оборвалась, и Рита вышла к многочисленным пляжам. Двести метров влево, вдоль розовых кустов, мимо мужчин, предлагающих сфотографироваться кто с какаду, кто с обезьянкой, кто с пони, и она на месте.

Пара ступенек вниз, опустить пропуск в специальное считывающее устройство, забрать его, проскочить турникет, и вот оно, счастье.

Рита скинула шлепки на танкетке и понеслась по одинокому пляжу, радостно цепляя ногами горячий песок и подбрасывая его в воздух. Море. Девушка вдохнула полной грудью, ощутив нежный аромат йода, соли, озона и влаги. Водная синь, огромная, целующаяся с безоблачным небом на линии горизонта, уходящая в бесконечную даль, сегодня на удивление спокойная: на неспешных гладких волнах нет и намека на белые пенные барашки.

Скинув с плеча сумку, Рита расстегнула на ней боковые молнии, превратив ношу в лежак. Сбросив сарафан и спрятав его в пакет с полотенцем, понеслась навстречу водной стихии.

* * *

Время после ужина Рита тоже посвятила плаванию. А когда солнце склонилось к горизонту, и стало слишком прохладно, чтобы купаться, девушка переоделась во все сухое — фиолетовый топ и белые брючки с карманами — и, уютно устроившись в шезлонге, зачаровано смотрела, как огненный шар сближается с водной гладью, меняя цвета. Лучи дневного светила становились все слабее, и солнце из пронзительно-белого превратилось сначала в желтое. Когда к месту заката подплыли белые пышные облака, будто невидимый художник стал добавлять по капле рубиново-алой краски. Светило обрело воздушно-оранжевый оттенок, а соприкоснувшись с линией горизонта, за компанию с облаками обдало водную гладь розовым цветом, предвестником ветра, плавно переходящим в нежно-сиреневый. Даже радуга могла бы позавидовать такой плавной перемене оттенков-настроений, коими восхищал закат.

— Любуешься? — спросил до боли знакомый низкий бархатный голос.

Рита вздрогнула. Она не видела, как Руслан пришел на пляж. Более того, даже не заметила, как он вплотную подошел к шезлонгу. Вечерний ветерок играл с его черными, как смоль, волосами, бросая на лицо прямые пряди, которые молодой человек неспешно, лениво закидывал рукой назад.

— Привет! — радостно воскликнула Рита, приподнявшись в шезлонге.

— Купалась сегодня?

Девушка кивнула.

— Я тоже хочу, — лукаво сощурив глаза и с улыбкой покосившись на девушку, сообщил Рус.

Рита одобрительно махнула в сторону воды, как бы говоря: «Вперед!».

Руслан потянул за края футболку и сбросил ее через голову. Девушка покраснела. Только сейчас она поняла, что никогда прежде не приходилось видеть попечителя раздетым. Помня, что с ним живет несовершеннолетняя девочка, молодой человек был щепетилен в подобных вопросах. Он даже в ванную заходил в одежде и покидал ее в длинном махровом халате.

А сейчас Рита резко повернула голову в другую сторону, делая вид, что в песке нашлось что-то невероятно интересное. Тем временем Руслан сбросил светлые штаны свободного кроя и, оставшись в одних плавках, направился к воде.

Девушка смотрела ему вслед, радуясь, что он не видит ее глаз. Кожа Руслана приобрела насыщенный бронзовый оттенок в первые же дни пребывания на море. Не то, что Ритина: светлая, склонная к солнечным ожогам. Его телом нельзя было не залюбоваться: мускулистые широкие, гордо расправленные плечи, прямая спина, узкие бедра, сильные руки и длинные спортивные ноги. Идеальная мужская фигура. Образцовая.

Руслан неожиданно и резко повернулся в Ритину сторону, поймав ее восхищенный взгляд. Боже! Девушка готова была сквозь землю провалиться. Молодой человек видел, как она глазела на него. Рита не знала, куда спрятать взгляд. Она непроизвольно сжалась и зажмурилась от стыда. Руслан увидел реакцию девушки, и на его устах заиграла довольная улыбка. Он тремя широкими шагами зашел в море и, вытянув вперед руки, нырнул.

— Нельзя же так плотоядно разглядывать собственного попечителя, — послышался насмешливый голос за спиной.

Что? Когда Руслан заметил ее разглядывания, девушка была готова сквозь землю провалиться? Тогда сейчас она мечтала прорыть подземный тоннель до самой Америки, лишь бы не сгореть со стыда. Илья, как всегда, застал ее в самом неподходящем месте в самый неподходящий момент.

— Что-что я делала? — огрызнулась Рита, в тайне надеясь, что блондин не подойдет достаточно близко, чтобы увидеть ее пылающие ярче розового заката щеки. Но он удивительным образом ухитрялся делать именно то, чего она больше всего опасалась.

— Раздевала его взглядом, — приблизившись вплотную и воззрившись на алеющее лицо, заявил Илья.

— Да что раздевать, он уже раздет… — попыталась протестовать Рита, не успев вовремя наступить себе на язык.

Инсаров громко рассмеялся.

— Вот видишь! Ты даже не отрицаешь. Сама призналась.

— Я ни в чем не признавалась, — бессильно буркнула девушка. Ей хотелось вскочить с шезлонга и убежать, куда глаза глядят. Было стыдно до смерти. Почему он не щадит ее чувств? Даже не подумает сделать вид, что ничего не заметил. Зачем надо выудить на свет что-то глубоко личное, раздуть это до размеров преступления и насмехаться?

Но экзекуция еще не кончилась.

— Небось, и плавки стаскивала мысленно? — не унимался жестокий насмешник.

— Ты совсем охренел?! — взвилась Рита, вскочив ногами на шезлонг, выпрямившись во весь рост и уперев руки в бока.

— Ладно-ладно, остынь, — примирительно начал Илья. И стоило Рите облегченно вздохнуть, добавил:

— Я никому не скажу, что ты по нему сохнешь.

Чередуя ложные, абсурдные и обидные высказывания с правдой, которую девушка больше всего на свете хотела скрыть, Илья ловко манипулировал ее эмоциями и настроением.

Такой «пощечины» Рита снести не могла. Она, рыча, как раненый зверь, спрыгнула с шезлонга, подхватила правой рукой шлепки и, широкими шагами меряя песок, пошла прочь с пляжа. Ей хотелось сохранить гордую осанку и изящную походку — она понимала, что Илья смотрит вслед и, наверное, хохочет и чуть не прыгает от восторга. Чучело! — но ноги утопали в песке, делая поступь неуверенной и переваливающейся.

Ты (цензура)! — непечатно выругался Руслан, выходя из моря и приближаясь к Илье. — Какие плавки? Совсем с башкой разругался?

— Да ладно, не парься, — вальяжно растягиваясь на освободившемся шезлонге, ответил вредный блондин. — Вернется сейчас твоя Ритка, а ты ее приголубишь. Она вон вещи свои забыла, убегая от меня, — указав на зеленую прямоугольную сумку, небрежно доложил Илья.

Руслан с перекошенным от гнева лицом, рывком схватил брюки, лежавшие на песке, натянул их и, достав из кармана мобильник, набрал номер Риты, надеясь, что ее сотовый в кармане брюк, а не в сумке, которую она оставила.

— Марго!

— Чего те… бе?! — рявкнула в трубку девушка, но голос ее предательски дрогнул от подступающего к горлу кома.

Руслану понадобилось несколько минут, чтобы успокоить Риту. Она не хотела возвращаться на пляж ни за какие коврижки, чтобы не видеть этого «белобрысого удава»…

— Слышь, кролик! Будешь так ругаться, тебя никто замуж не возьмет, — ехидно пропел в трубку Илья, вынырнув из-за плеча Руса, и тут же получил локтем в солнечное сплетение.

Руслан клятвенно пообещал принести сумку и попросил дождаться в его номере.

— Я из моря слышал не все, но достаточно, чтобы захотеть съездить тебе по физиономии, — прошипел Видич согнувшемуся пополам Илье, когда телефонный разговор закончился.

— Узнаю старого-доброго Видича, школьного хулигана, который лез в драки и квасил носы направо и налево, — ловя ртом воздух, примирительно сказал Илья. — Ну, извини, не рассчитал. Перегнул палку, признаю.

— Это ты перед Марго извиняться будешь. Что на тебя вообще находит в ее присутствии?

Инсаров снова устроился на шезлонге, потирая ладонью нижнюю часть груди, куда пришелся удар.

— Да достали меня все эти актрисули, — с досадой признался блондин, — которые спят с кем угодно, чтобы получить роль: с папиками, продюсерами, режиссерами. Они в принципе не знают, что такое стыд или хотя бы смущение. А тут такое чудо, которое в краску вгоняешь на раз. Ну, как я могу удержаться от соблазна и не постебаться над Риткой?

— Горбатого могила исправит, стебщик хренов, — мрачно заключил Руслан.

— И не надо думать, что я не понимаю твоей привязанности к ней. Очень даже, — проигнорировав реплику друга, продолжил Илья. — Пока остальные красотки хотели от тебя одного: чтобы ты их завалил побыстрей — она и от суицида тебя отговорила и шилом за тебя пырнула, — блондин повернул голову к стоящему рядом Русу, чуть подался вперед и внимательно стал следить за реакцией на свои слова. — Поэтому и ты ради нее идешь на все. Ваши отношения и чувства — особые. Совершенно очевидно.

Другого не понимаю… Почему ты считаешь, что ваш этот… дух романтики — или как его еще обозвать? — не может стать началом близких отношений?

— Ты предлагаешь мне Марго в постель затащить? В своем уме, Инсар?

— И что такого? Она нравится тебе, ты — ей. Здоровое продолжение отношений.

Руслан вызверился, но Илья лишь махнул рукой, продолжив:

— Ой, вот только не надо делать вид, что все не так, и буравить меня взглядом. Я не слепой: эти романтичные оглядки друг на друга, как только один из вас отворачивается, заметил.

— Она ребенок! Ей всего шестнадцать! — не выдержав, заорал на друга Руслан.

— И? Ленке на год больше было, когда она забеременела, и ты повел ее к алтарю.

Видич схватился за голову.

— Черт тебя дери! Ты не понимаешь! Она не Лена: у нее другие представления об отношениях сейчас. Лена в ее возрасте уже сознательно хотела семью и ребенка, а для Марго отношения — это поцелуи, романтика, прогулки под звездами. Она психологически не готова к большему и к близости в том числе.

— Она-то, может, и не готова, зато те, кто вокруг, очень даже.

— Ты о чем вообще?

— Задурит какой-нибудь старшеклассник голову твоей Ритке романтиШными, — намеренно коверкая слово, говорил Илья, — прогулками под луной и звездами, а потом раз — и на заднее сиденье машины ее. Уверен, ему будет абсолютно фиолетово, что это у девчонки в первый раз и ей очень больно. И на элементарные средства предохранения — тоже, — и как бы невзначай продолжил, косясь на друга. — Большинство девушек и женщин свой первый опыт вспоминают если не с содроганием, то с неохотой. Мало кому везет. А вот твое отношение мне известно. Ритка для тебя, как хрустальная. Ты с нее пылинки сдувать будешь.

— Ну, ты и… не буду повторяться, — еле сдержал рвущееся наружу ругательство Руслан.

— Хорошо-хорошо, можешь считать меня сволочью и даже извращенцем…

— Люблю самокритику! — надменно усмехнулся Видич.

Однако Инсаров, достав из кармана рубашки зажигалку и сигарету, закурил и продолжил, поглядывая в сторону горизонта:

— Но ты не можешь отрицать, что я прав.

Глава 7

— Гляди-ка! Сама пришла, — расплывшись в довольной улыбке и многозначительно приподняв бровь, выпалил Илья, глядя на спящую в постели Руслана Риту.

Придя, а вернее, примчавшись с пляжа, девушка послушно поднялась в номер Руса и сразу забралась в ванну, чтобы смыть с себя налипший песок. Струи теплой воды, как и добрый голос молодого мужчины по телефону, так расслабили девушку, что ее потянуло в сон. Она закуталась в длиннющий белый мужской халат, который горничные ежедневно меняли в номерах люкс вместе с комплектом полотенец, нацепила ванные шлепанцы Руса, сваливающиеся при ходьбе с ее маленьких ножек, и дошаркала до дивана. Жестко и неудобно. Кошмар какой-то. Промучившись минут пять и послав приличия к черту, Рита зашла в спальню и рухнула прямо на застеленную кровать актера. Через минуту она уже спала.

— Или ты заткнешься, или… — яростно прошептал Руслан, боясь разбудить девушку.

— Молчу, — примирительно выставив вперед раскрытые ладони, заверил Илья, с трудом сдерживая смех.

Выпроводив Инсарова, Руслан выудил из стола в гостиной сценарий, устроился на большом полукруглом диване и стал повторять реплики, которые пригодятся ему завтра на съемочной площадке.

Красавец-актер поселился в трехкомнатном гранд-люксе, где были гостиная, столовая и спальня. Сначала он искренне не понимал, зачем ему одному такой огромный номер. Почему нельзя поселиться в люксе, как Рита? Инсаров прямо сказал, что статус звезды обязывает заказывать самые лучшие апартаменты. «А почему в трехкомнатном номере нельзя остановиться с Марго?» — спросил актер у Ильи, когда их самолет подлетал к аэропорту. Руслан узнал, что в гранд-люксе всего одна спальня, и вопрос был исчерпан.

Девушка проснулась около полуночи и, выглянув из спальни, увидела заснувшего в гостиной на диване Руслана, а потом и свою пляжную сумку, стоявшую у ближайшей стены. Рита выскользнула, взяла одежду, которая все это время валялась на кресле рядом с ванной, переоделась в спальне и отнесла халат на место. Закинув на плечо зеленую сумку, она приблизилась к Русу. Его голова покоилась на спинке дивана, губы плотно сомкнуты, дыхание спокойное. Правая рука выставлена вперед, а под ней лежит переплетенная кипа отпечатанных листов в прозрачной блестящей обложке. Девушка отнесла сценарий на письменный стол и снова вернулась к Руслану. Она простояла рядом минут пять, любуясь своим попечителем и не желая его будить. Молодой человек проснулся сам, будто почувствовав на себе пристальный взгляд. Едва он приподнял веки, Рита прошептала:

— Извини, что заснула в твоей постели. Я уже ухожу. Сумку нашла. Сценарий там, — кивнула она в сторону стола. — Отсыпайся. Ты устал. А мне пора.

— Погоди, Марго, — жестом руки остановил ее Руслан и прогнал остатки сна, приложив ладони к глазам. — Илья просил передать, что он сожалеет о сегодняшнем вечере.

— Угу, пусть сам мне это скажет, — буркнула девушка, вспомнив из-за чего сыр-бор.

— Он скажет, — заверил молодой человек уверенно и спокойно. — И в качестве извинения предлагает тебе прийти к нему на фотосессию. Сделает твои снимки. Ты же знаешь: он классный фотограф.

Рита знала о хобби блондина, не раз видела его работы и поражалась, где он подыскивает таких красивых моделей. Умеет найти и выразить индивидуальность каждой в одном единственном статичном кадре.

«Опять поиздеваться хочет», — решила Рита. «После коклюша я выгляжу, как жертва Освенцима».

— Не нужны мне снимки, — гордо ответила девушка. — И вообще, у меня кости отовсюду торчат после… ты знаешь.

— Скажи ему сама.

— Он же опять засмеет.

— Ну-у, — молодой человек многозначительно помолчал. — Дня на три я его успокоил. — А дальше — сразу говори мне.

Как же! Будет она жаловаться Русу на его лучшего друга. Придется стиснуть зубы и терпеть подколки. В конце концов, ее цель — долечить кашель. А Инсаров — попросту неизбежное зло.

* * *

На следующее утро Илья таки успел застать Риту в столовой во время завтрака. Врасплох. Она чуть не подавилась лимонным пирогом, когда кто-то сказал над ухом:

— Привет, птенчик!

Инсаров бесцеремонно оккупировал со своим подносом место напротив нее.

— Короче, я сожалею и бла-бла-бла. Рус наверняка лучше меня выразился. Приходи на фотосъемку сегодня к семи вечера, — оттарабанил он.

Рита тяжело вздохнула. Опять издевается.

Блондин протянул листок с нацарапанным на нем адресом.

— Вот, покажешь на стойке регистрации вечером, и тебя на машине отвезут туда.

— Не поеду я, — буркнула Рита, открывая бумажный пакетик с сахаром и высыпая содержимое в чай.

— Почему это? — притворно возмутился блондин.

— Ехать не пойми куда, да еще оставаться с тобой вдвоем? Спасибо, сказку «Красная шапочка» не про меня писали.

Илья сначала замер. А потом, поставив локоть на стол и подперев ладонью подбородок, спросил с улыбкой:

— А ты, Шапочка, боишься, что я тебя съем или стану покушаться на твою девичью честь?

Девушка поперхнулась чаем, забрызгав вокруг себя скатерть каплями ароматного каркаде, и зашлась кашлем. Илья поднялся и, заботливо похлопывая ее по спине, другой рукой стал промакивать стол одной из салфеток.

— Как честный человек обязан предупредить, — ни секунды не смущаясь, продолжил блондин, — на второе даже не рассчитывай: ты не в моем вкусе.

— Да что ты за человек-то такой! — выкрикнула девушка, позабыв, что в зале они не одни. Грохнув чашкой о стол и забыв про кусок пирога, она поспешила к выходу.

— Рита, стой! — девушка поняла, что Илья в момент догнал ее и сейчас стоит за спиной. Если она дернется, блондин схватит за локоть. Еще чего! Девушка прерывисто дышала, губы сжались, крылья носа трепетали. Еще секунда — она развернется и двинет этому пошлому индюку. Да-да, и скажет, что так и было.

— Я правда сожалею. Приезжай, — без тени иронии продолжил голос почти ласково. — И не переживай: фотография слегка полнит, так что твой теперешний вес не помеха. Наоборот. Должно получиться хорошо, — Илья взял ее руку в свою, вложил листок бумаги и отпустил.

Значит, после ее ухода Илья и Рус разговаривали. И попечитель рассказал о ее тревогах.

— Не приеду, — гордо ответила Рита, не поворачиваясь.

— Мне не веришь — Руслану поверь.

Девушка встала к мучителю лицом. Ни намека на улыбку. Спокоен. Полуопущенные веки, грустный взгляд. Действительно, похоже на искреннее сожаление. Где он научился так играть? У Руслана? Очень правдоподобно. Или это не игра? Непонятно. Однако гнев прошел. Ни слова не сказав, Рита зашагала к лифту.

* * *

— Лицо на свет! Все время стремись к нему, будто мотылек. Подбородок чуть выше, взгляд на меня. Резче! Резче взгляд! Хорошо, — Илья делал снимок за снимком, отрывисто произнося слова, а Рита, сама того не желая, выполняла все, что он говорит. Она так легко приняла правила игры, и это удивляло.

— Теперь расслабь лицо. Поработаем с позой. Ко мне спиной. Взгляд через плечо. Ногу. Правую. В колене. Так, молодец! Чуть откинься. Отличный кадр!

В принципе, девушка любила фотографироваться. Не так, чтобы очень-очень, но ей нравилось. И Илья наверняка об этом прознал.

«Она хватает на лету», — удивлялся про себя блондин. «А что если попробовать дать задачку посложнее?» Илья мягкой бесшумной поступью кошки перемещался по студии, к своему изумлению наслаждаясь процессом съемки. Рита не модель, нет, но понимает с полуслова. Да и фотоаппарат ее любит.

— Птенчик, изобрази гнев. Молодца! Высокомерие? Да, так. Нежность? Шикарно. Я тебя обожаю! Секс? Желание? — Илья опустил фотоаппарат. Полный провал. Так вот, о чем толковал Руслан. Она не думает о сексе. Любые чувства и эмоции выдаст, только не секс. Беда.

Рита приехала к семи вечера в небольшой двухэтажный коттедж. Вошла внутрь. Скрипнут паркет. Новая деревянная лестница с резными столбиками, видимо, ведет на второй этаж. За входом небольшой закуток со столом, на котором набросана какая-то аппаратура, ремешки, бумаги, а посередине возвышается — кто бы мог подумать! — термос.

— Ау! Я пришла! — крикнула Рита, но ответом ей было только гулкое эхо. В чем дело?

И тут навстречу гостье выбежала черноволосая стройная девушка лет двадцати двух с бронзовым загаром, чувственными губами и томными карими глазами.

— Привет! Ты Рита? — заулыбалась незнакомка, с интересом разглядывая ее.

— Я? Да, — неуверенно ответила гостья. — А вы…

— Меня зовут Карина, — протянула руку. — Рада познакомиться. Илья много о тебе рассказывал…

Рита крепко сжала ладонь брюнетки.

— А сам он где?

— Сейчас освободится. Пойдем пока со мной. Нужно тебя подготовить.

— К чему? — отступила на шаг недоверчивая девушка.

— К фотосессии, — как ни в чем не бывало, отозвалась новая знакомая, цепко ухватив старшеклассницу за руку и ведя за собой. Рита попала в комнату с кучей зеркал, кресел на колесиках, вешалок, париков, разнообразной одежды. На столиках, за один из которых ее усадила Карина, лежала гора самой разной косметики.

Разговорчивая брюнетка успела поведать, что это одна из съемочных площадок фильма «На самом дне», а конкретно коттедж, где живет главная героиня. А сейчас они пришли в гримерку. О последнем Рита сама догадалась. «Странное дело», — подумала старшеклассница. «Я считала, что весь дом деревянный, а тут вон как все хитро». Пока Карина тянула ее по коридорам, гостья успела разглядеть два зала. Из какого материала там стены? Непонятно. Но точно не из дерева.

Рита еще не закончила осматриваться, когда в гримерной появился Илья.

— Все-таки пришла. Хорошо, — машинально сказал он, встал рядом с Ритой и начал смотреть то на нее, то в зеркало.

— Что будем делать? Какой макияж? — весело поинтересовалась Карина. Любопытно, она всегда такая позитивная?

Илья взял Риту за подбородок, но она тут же вырвалась.

— Не ершись! — сделал он замечание и снова прикоснулся к низу ее лица, повертев из стороны в сторону. — Так. Глаза зрительно увеличь. Кожа хорошая. Только припудри, чтоб не блестела. На губы — блеск, никакой помады. Пусть останется нежной.

— А прическа?

— Длинные волнистые пряди вплети. Ей пойдет объем. Длина? От плеча до локтя. Действуй, — и исчез. В кои-то веке серьезный. Интересно, почему? Внушение Руслана? А, нет. Фотография — хобби Ильи. Уж к чему — к чему, а к увлечению он относится серьезно.

Блондин с фотоаппаратом в руках на минуту задумался. Как можно сделать ее желанной без сексуальности, которой в ней нет.

— Ритка, разожми слегка губы.

«Нет, не то».

Девушка чувствовала эмоции Ильи. Впервые она его понимала. От блондина волнами шел интерес, съемка взбудоражила его, завела. Но сейчас он озадачен.

Между ними протянулась какая-то ниточка, связь, которую Рите отчаянно хотелось удержать. Ну, не любила она быть с кем-то в контрах. Особенно, если видишь этого кого-то постоянно. Поэтому Рита готова сделать все, что Илья предложит. В разумных пределах, разумеется.

«А что если пойти от противного?»

— А изобрази мне холодность. Неприступность, — попросил он.

Рита слегка опустила пушистые ресницы, снова разжала губы, сверкнула глазами, изящно повела плечом…

— Замри! — крикнул Илья.

Кадр. Еще. Еще.

— Гениально, — прошептал он себе под нос. — Настоящая снежная королева.

Рита его не слышала. Ей удалось стать желанной через холод, отстраненность, послушно следуя указаниям блондина, но она об этом не знала. Фотоаппарат выхватил гордую, неприступную красавицу, загадочней и притягательней которой и быть не могло.

* * *

Стук в дверь. Рита посмотрела в глазок. На пороге ее номера Илья.

— Привет! Заходи.

Блондин отрицательно покачал головой и протянул ей белый непрозрачный конверт.

— Здорово, птенчик! Я на секунду. Принес твои снимки.

— Спасибо, — кивнула Рита, взяв пухлый конверт.

— Что? Даже не посмотришь? — удивленно изогнул бровь гость.

Девушка отмахнулась.

— Да ладно. Представляю, какой там кошмар. Я на фотках редко хорошо выхожу, — совершенно искренне поделилась она. Не хотелось давать блондину лишнего повода посмеяться над ней. Там, наверное, две-три удачные, на остальных — чучело.

Илья открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

— Просто некоторым горе-фотографам надо руки обрывать при рождении, — добавил молодой человек через секунду. Рита посмотрела ему в глаза. Серьезен. Странно. И в тот же миг в них появились недобрые искорки, а на губах — усмешка. — У тебя неплохие задатки, Ритка, но, увы и ах, моделью тебе не стать.

Пауза. Блондин рассчитывал, что заденет ее самолюбие. Расстроит. Все девушки возраста Риты хотят дефилировать по подиуму, появляться на обложках глянцевых журналов. Нет, ничуть не бывало. Нулевая реакция. Стена и та более эмоциональна.

— У тебя для модели нехватка роста, — пояснил он.

— И избыток мозгов! — отпарировала девушка.

— О! Котенок показывает коготки, — рассмеялся Илья. И вдруг взгляд его погрустнел. Будто молодой человек ушел в себя, вспоминая что-то. — Смешная фраза. Но ты стереотипно мыслишь, Ритка. Не все они глупышки. Для такого бизнеса нужны и характер, и хватка, и мозги. Гибкость, умение приспосабливаться и выживать, — словно самому себе говорил Илья: так глухо звучал его голос. — Впрочем, ты не поймешь. Да и ни к чему.

— Ладно, мне пора, — он повернулся спиной и пошел к лифту, высоко подняв руку на прощание.

«Какой-то Илья сегодня странный», — решила девушка, закрывая дверь.

Она включила магнитолу, выбрала радиостанцию и забралась в кресло, перекинув стройные ноги через один подлокотник, а голову положив на другой. Раскрыв конверт, Рита ахнула.

— Неужели это я? Быть не может. Невероятно, — шептала она, быстро перекладывая фотографии из начала стопки в конец. На нее смотрела совершенно неотразимая красавица с длинными русыми волосами, ниспадающими на плечи и руки густыми волнами, и огромными глазами. То нежная и хрупкая, вызывающая непреодолимое желание защитить, то агрессивная и гневная, готовая к прыжку, словно пантера.

— А вот эта! — Рита замерла с той самой фотографией в руках, которую блондин назвал гениальной. — Неужели я могу быть такой? — девушка не узнавала себя совершенно, но образ… Илье удалось сотворить чудо.

Рита решила перебрать снимки еще раз. Теперь медленно. Внимательно рассматривая и оценивая каждый. Может, ей только почудилось, что они так хороши. Но нет, теперь фото казались еще лучше. Вдумчивей, ярче, экспрессивней. Ни одного лишнего жеста, ни единой пустой позы. Они жили, они говорили с ней, рассказывали историю. Каждая фотография — свою.

Рита не знала, сколько времени провела так. Пятнадцать минут? Час? Два? Надо немедленно поблагодарить Илью, ведь она ограничилась сухим «спасибо», да еще и заподозрила, что снимки ужасны. Но он потрясающий мастер.

Девушка распахнула дверь и выбежала в коридор. Нет, пожалуй, к нему она не пойдет. Неудобно как-то. Да и вдруг он занят. А вот в номер позвонить — самое то.

Рита сняла трубку гостиничного телефона, выбрала знак решетки, дальше — цифры 503.

— Алло, Илья! Это я, Рита. Они потрясающие, великолепные! У меня слов не хватает, чтобы выразить, как твои снимки мне понравились. Ты просто гений фотографии, — восторженно выпалила девушка.

— Что ж, спасибо! Я рад, что ты довольна. Теперь мы в расчете.

Немногословен, но Рита слышала, как он улыбается в трубку, какой у него довольный голос. Попрощавшись, он еле слышно промурчал себе под нос:

— Значит, Котенок любит только тех, кто гладит по шерстке. Запишем. Запомним.

— Что ты там шепчешь, мой сладкий? — спросил женский голос.

На широкой двуспальной кровати его ждала Карина, та самая загорелая брюнетка, которая помогала Рите с макияжем и прической.

— Да так… — легкомысленно ответил он, с вожделением поглядывая на красотку. — На чем мы остановились? — Илья неторопливо двинулся к кровати, соблазнительно улыбаясь.

Тем временем Рита решила, что без музыки не сможет справиться с нахлынувшим восторгом. Песни ей помогут. Диджеи самозабвенно болтали на радиостанции, которую некоторое время назад выбрала девушка. Зато на следующей вовсю звучал летний хит молдавского бойз-бэнда. Рита подпевала им, не зная слов, вновь и вновь пересматривая фотографии. В эфире поставили песенку модного российского трио. Обрадовавшись, что знает текст, девушка запела во весь голос. Она снова устроилась в кресле и полностью слилась с мелодией. А дальше на радиоволнах зазвучала лирическая композиция Армы. Рита не слишком жаловала баллады, даже суперпопулярные. Но в клипе именно на эту песню снялся Руслан. Девушка закрыла глаза, отрешилась от всего, перед ее мысленным взором возникло то самое видео с величественными видами природы: высокие отвесные скалы, бурлящий пенный океан. Прекрасный молодой человек и девушка, которые расстаются навечно. Рита отдалась музыке, ее голос звучал чисто, высоко, громко, переполненный восторгом и вдохновением. Песня Армы закончилась, по радио начали передавать новости, а Рита не могла остановиться. Она спела песню второй раз. Третий. Сердце ее трепетало. Грусть, боль, потеря. Слезы навернулись на глаза — так сильно она сочувствовала лирической героине.

Все это время Руслан стоял в номере Риты, прислонившись к стене. Он был поражен, потрясен, сбит с толку. Еще идя по коридору, он услышал знакомую песню. Молодой человек и саму композицию, и голос знаменитой исполнительницы знал наизусть: во время съемок клипа запись прокрутили бессчетное множество раз. Но сейчас песню пел другой голос. Сильнее и эмоциональней, пронзительней и проникновенней, чем профессиональная певица на записи. Кто это может быть? Войдя в номер Риты Руслан остолбенел. Полулежа в мягком кресле девушка пела с закрытыми глазами, дирижируя рукой. На радиостанции лирическую балладу прервали новости, а Рита продолжала и продолжала.

Пережив целую гамму чувств, девушка остановилась, глубоко прерывисто вздохнула и открыла глаза.

— А-а-а! — закричала она и покраснела от смущения до самых ушей. Ее песни и танцы никто не должен видеть: застенчивость не позволяет. — Как ты вошел?

Но Руслан даже не слышал вопроса. Он встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение и прийти в себя.

— Как ты попадаешь в ноты? Ты же никогда не училась музыке?

— А я попадаю? — изумилась девушка, распахнув глаза. — Да я просто пою то, что слышу. И всё.

«У нее абсолютный слух, а Марго даже не подозревает об этом. Вот почему тогда, в лимузине, она лихо вторила ритму песни пальцами рук», — подумал Руслан и совершенно серьезно заявил:

— Тебе надо в музыкальный ВУЗ поступать, а не в химический. У тебя талант.

Рита вытаращила глаза, глядя на попечителя, как на умалишенного. Какой музыкальный ВУЗ? Она поет для себя, и точка. На сцену никогда не выйдет — лучше смерть.

Они спорили полтора часа до хрипоты. Руслан стоял на своем, но и Рита не уступала.

В конце концов молодой человек вышел из себя, сказал: «Делай, как знаешь!» — и хлопнул дверью, отчего Рита аж подпрыгнула.

За что он так? Она ведь не преступление совершила, а просто пела. Если бы не услышал, не поссорились бы.

И только сейчас Рита поняла, как Рус без стука и ключа попал в номер. Когда она выбегала в коридор, чтобы поблагодарить Илью, а потом все же решила ограничиться звонком, то забыла запереть дверь. Впредь стоит быть внимательней.

Глава 8

Рита с Русланом помирились на следующее же утро, к разговору о музыкальном образовании возвращаться никто из них не хотел и не стал.

Остаток лета был полон моря, солнца, веселых забот и курьезных ситуаций.

Руслан и Илья проводили большую часть времени на съемочной площадке. Блондин, встречая Риту, снова не упускал случая ее поддеть, посмеяться. Она реагировала так же бурно, как и раньше: иногда убегала, иногда огрызалась.

В свободное от водных процедур и солнечных ванн время девушка самозабвенно бегала за жуками, кузнечиками, бабочками, стрекозами и даже ловила лягушек. За день до отъезда она приволокла в номер ежика, завернутого в кофту, чем несказанно повеселила Руслана с Ильей и довела горничную до белого каления.

Вернувшись в родной город, Рита записалась на курсы в университет, в котором когда-то учились ее родители. По средам ей нужно было ездить на занятия по химии, а по пятницам — на математику.

Наступил сентябрь. Снова школа. Но на этот раз выпускной, одиннадцатый, класс.

Те, кто учился в одиннадцатом классе год назад и окончил родную школу в конце июня, частенько наведывались сюда снова и снова. В основном, парни. Кто-то хвастался удачным поступлением, кто-то приходил навестить свою девушку, которая была на год-два младше, кто-то бегал к учителям с просьбой объяснить институтский или техникумовский материал. Захаживал и прежний школьный король Игорь Александров. Девчонок тянуло к нему, как магнитом. Даже восьмиклассницы, проходя мимо него, смущенно подхихикивали, а потом спорили, на кого из них он с большим интересом смотрел.

Александров обладал весьма необычной и притягательной внешностью. Смуглая кожа, столь редкая для наших краев, цвет волос темнее русых и светлее каштановых, точеный профиль, лукаво прищуренные глаза и снисходительная улыбка. Вальяжно шагая по школьным коридорам, засунув руки в карманы джинсов, он прекрасно сознавал и свою популярность у противоположного пола, и превосходство над остальными. Никто никогда не слышал его смеха. Александров усмехался лишь одним уголком губ, отчего улыбка получалась презрительной. Сейчас он уже студент первого курса. И к тому же без девушки. Сплетни быстро распространились среди учениц, так что в школе старшеклассницы постоянно мелькали перед его глазами, надеясь попытать счастья.

Рита его знала. Игорь жил в том же доме, что и Элла. Все трое гуляли в одном дворе. Парень иногда подходил к подружкам перекинуться парой фраз или поболтать. Во время таких разговоров Рита неизменно была весела и даже порой удачно шутила, а Элла выглядела немного грустной и отстраненной, редко вступала в разговор. В его отсутствие все было с точностью до наоборот. Элла болтала без умолку, а Рита чаще молчала.

Александров явно выделял Риту среди других девушек. Проходя мимо нее в школе, он просто не мог не обронить любой, даже малозначимой фразы, чтобы привлечь ее внимание. Девушка иногда фыркала, иногда огрызалась, а иногда и улыбалась, слегка краснея.

Вслед за Александровым на Риту еще год назад стали обращать внимание и другие старшеклассники. Всем было интересно, чем она сумела зацепить самого популярного парня школы. Именно тогда Риту и невзлюбила Ольга Ветрова, как, впрочем, и некоторые другие девчонки.

Сначала издевки были тайными: то пакет со сменной обувью перевешивали в дальний угол раздевалки, откуда его невозможно извлечь через запертую решетку, то неизвестно куда пропадала спортивная форма. А дальше — обидчицы перестали скрываться. То наезжали с фразами типа «Ты кто ваще такая?! Неужели не допирает, что парни над тобой просто прикалываются?». То пытались внушить Рите, что она неправильно себя ведет и не уживается в коллективе. Девушка искренне недоумевала, из-за чего сыр-бор, пока Элла честно ее не просветила. Тогда-то они и сдружились.

Терпение Королёвой лопнуло, когда одна из девчонок предательски схватила ее сзади за портфель и столкнула с лестницы, из-за чего Рита серьезно повредила связки на ноге.

Отсидев неделю дома с распухшей посиневшей конечностью, забинтованной под девяносто градусов, девушка, вернувшись в школу, первым делом разыскала обидчицу и разодрала ей ногтями все лицо. Тогда от Риты резко отстали. И правильно сделали: теперь она стала носить в портфеле крупный камень горного хрусталя. В драке он дал бы неслабое преимущество: обидчику даже кости можно было переломать.

Впрочем, все давно позади. Девушка часто слышит за спиной злобный шепоток, но с ним можно мириться и стараться не обращать внимания.

К началу нового учебного года произошло еще кое-что. Завучиху сняли с должности, и ее дочь Шурочка Агапова, периодически достававшая Риту и успевшая насолить многим, сама теперь объект издевок и насмешек со стороны учеников.

Как-то раз, когда Рита, Эля и Оля Ветрова болтали в коридоре, ожидая очередного урока, зашедший в школу Игорь Александров, направился прямо к их компании.

Ветрова замерла, Эля прервала свой рассказ на полуслове, Рита смотрела с интересом. Неожиданно Игорь схватил Королёву за руку и поволок за собой, прочь от одноклассниц.

— Эй! Ты чего? — девушку возмутила бесцеремонность короля школы, и она выдернула кисть из его ладони. Не подействовало. Он ухватил ее за руку еще крепче и продолжал тащить к лестнице как ни в чем не бывало.

— Так в чем дело? — девушка начинала терять терпение.

Остановившись на площадке между первым и вторым этажами, Александров отпустил ее, улыбаясь уголками глаз (отчего Рите показалось, будто она кролик, которого гипнотизирует удав) и спросил без обиняков:

— Прогуляемся сегодня вечером?

Девушка непонимающе потрясла головой:

— В смысле, свидание?

— Если хочешь, назови это так, — усмехнулся он.

Рита была достаточно миловидной, чтобы привлечь внимание Игоря, достаточно интересной в общении, чтобы заинтриговать, и абсолютно невлюбленной в него, короля школы, что одновременно раздражало, задевало самолюбие и увлекало новоиспеченного студента.

Она не бегала за ним, как остальные школьницы — напротив, ему приходилось искать ее внимания. Ни с кем не встречалась, никем не была увлечена — так все думали — и это будоражило воображение Александрова, да и других парней, окончивших школу этим летом. Но позвать ее на свидание решиться мог только он, не сомневаясь, впрочем, что девушка с готовностью согласится.

Соблазн, конечно, велик. А что, собственно, она теряет? Но в то же время гордость не позволяла ей ответить «да». Что же получается: он пришел, увидел, победил, а она… должна прикинуться собачкой и радостно завилять хвостиком, как только он позвал? Да ни в жизнь!

Есть и другая причина, главная — Руслан. Девушка подспудно понимала, что с ним рассчитывать ей совершенно не на что. Но одно обстоятельство не давало покоя. Примерно со дня ее рождения молодой мужчина перестал встречаться с девушками. То есть они звонили на мобильный, Рус говорил с ними своим завораживающим вкрадчивым голосом, смеялся, но… никуда не уезжал после. Он оставался дома, с Ритой.

Вел он себя так, будто ни в день рождения, ни во время ее болезни, ни тогда, на пляже, ничего не произошло, но Рита была рада ухватиться и за иллюзию. Девушке казалось, что раз Руслан ни с кем не встречается, то и ей не стоит идти на свидание.

И отказала Александрову, даже не догадываясь, как сильно ранила его самолюбие. Возвращаясь к девчонкам, Рита, наученная горьким опытом, придумывала правдоподобную ложь. Не говорить же Ветровой, что Игорь звал ее гулять? Это как красная тряпка на быка подействует.

* * *

Руслан Видич сидел в гостиной и запоминал реплики своего нового персонажа. Молодой человек глянул на циферблат. Первый час ночи. Глаза слипаются. Рита еще полтора часа назад пожелала ему спокойной ночи и ушла спать. Наверное, и ему пора. Руслан небрежно бросил сценарий на диван из белой кожи, погасил свет и пошел в свою комнату, расстегивая по пути пуговицы белоснежной рубашки.

Непонятный шум у двери. Молодой человек замер. Кто-то ковырялся в замке. Он опрометью кинулся к двери и посмотрел в глазок. Не может быть! Этого еще не хватало!

В коридоре темно, хоть глаз выколи. Открытый дверной проем высветил стройную фигуру блондинки, волосы которой были собраны в длинный конский хвост. Как только она закрыла за собой дверь, Руслан тут же включил свет. Нарушительница спокойствия слегка сморщила носик и сощурила голубые глаза. Ее тонкие губы, выдававшие склонность к жестокости, едва дрогнули.

— Ты что здесь забыла? — не слишком дружелюбно, но в то же время тихо, стараясь не потревожить сон Риты, поинтересовался молодой человек. — Откуда у тебя ключи от моей квартиры?

— Я соскучилась, — совершенно проигнорировав второй вопрос, заявила блондинка, кокетливо вытянув губки. — Ты так давно не приезжал…

— Арма, мы уже полгода, как расстались, — напомнил Руслан. Протянув руку ладонью вверх и нетерпеливо махнув пальцами, добавил:

— Ключи на родину, и пока.

— Ну, да, я поступила опрометчиво. И это мягко говоря, — продолжала щебетать знаменитая певица, подкрадываясь к красавцу-брюнету.

Рита, разбуженная разговором в коридоре, открыла дверь своей комнаты.

— Но нам же так хорошо вместе, правда? — блондинка положила руку на обнаженную грудь Руслана и потянулась, чтобы его поцеловать.

Рус стоял спиной к своей подопечной, так, что полусонная девушка не видела, как он схватил непрошенную гостью за запястья, намереваясь убрать ее руки от себя. Он почуял неладное, лишь когда глаза Армы победно сверкнули, заглянув ему через плечо.

Продолжая держать запястья певицы, он резко обернулся и увидел на пороге комнаты Риту в ее любимом шелковом халатике. Белая, как мел. В глазах боль, как от резкой пощечины. Губы поджаты. Но всего через секунду лицо девушки превратилось в непроницаемую маску. Она слегка опустила ресницы, выпрямилась, гордо вскинув голову, и почти с достоинством закрыла дверь изнутри.

— Марго! Марго! — Руслан подбежал к комнате девушки, но та его уже не слышала. Колени подогнулись, и она съехала по стене на пол. Пришло оцепенение. Нужно сделать что-то — что угодно — чтобы убить эту звенящую тишину. Взгляд Риты остановился на одном из стульев. «А если швырнуть его в стену, станет легче? Оцепенение исчезнет? Рвущая грудь боль пройдет?»

Страдание растекалось по телу неторопливо, но уверенно. Вслед за сердцем заболели виски, после заломило руки, мышцы ног начало выкручивать. «За что? Почему так больно и гадко? Арма… Это же она…»

Тем временем молодой человек отобрал у незваной гостьи ключи, слепок с которых прислуга певицы несколько месяцев назад сделала в тайне от него, и выставил блондинку за дверь, несмотря на протесты и недовольный тон.

— Марго! — Руслан вошел, а вернее сказать вбежал в ее комнату.

— Уходи, — глухо ответил ему голос откуда-то снизу. Благодаря узкой полоске света, пробивающейся из коридора, он увидел, что девушка сидит на полу и смотрит в одну точку, прямо перед собой, не моргая.

— Марго!

— Уходи!!! — грозно крикнула Рита. Она повернула голову, и глаза ее яростно сверкнули. Руслан решил: пусть уж лучше она злится, выпустит гнев, чем вот так страдает на полу, ко всему безучастная. Молодой человек взял ее в охапку и понес к столу.

Вспомнив, как его касалась другая, Рита яростно закричала, колотя Руслана кулаками по плечам.

— Пусти! Пусти меня! Я тебя ненавижу!!!

— Это что? Сцена ревности? — невозмутимо спросил он, усаживая подопечную на стол.

Рита сразу притихла, беспомощно озираясь, будто ища глазами ответ и не находя.

— Мне казалось, для нее нет оснований, — продолжил красавец-брюнет. — Ведь я все сказал тебе, когда ты болела.

«Сказал. Конечно», — кипела внутри себя девушка. «Тебе нужна была причина, чтобы я захотела жить, и ты ее придумал. Классная причина, надо сказать. А мне нужен был повод, чтобы остаться». Но вслух не проронила ни звука.

— Хорошо, я объясню иначе. Не вижу другого выхода, — совершенно серьезно заявил Руслан.

Рита вздрогнула, как от удара током: его руки начали ласкать ее плечи, лицо. Они касались то ее ключиц, то едва дотрагивались до подбородка. Сильные ладони поглаживали изгибы шеи, горло, запуская бешеным ритмом пульс. Все тело Риты обдавало жаром, но она не смела пошевелиться: настолько ей стало хорошо. Боялась лишиться нежных прикосновений. Но тут взгляд девушки упал на обнаженную грудь Руслана, его рельефные мышцы, загорелую кожу. Волна ярости поднялась с новой силой. «Пальцы Армы… касались…» Рита надавила ногтями на те места. Она нажимала сильнее и сильнее, видя, как молодой человек прикрывает глаза и поджимает губы, покорно терпя боль.

Когда ногти прошли сквозь кожу, красавец-брюнет резко вдохнул:

— Марго, я не люблю, когда мне делают больно, — голос ровный и абсолютно спокойный. Рус взял ее тоненькие запястья и больше не отпускал, удерживая их только одной рукой. Рита попыталась высвободиться, но его хватка оказалась слишком сильна.

Свободной рукой молодой человек снова дотронулся до ее лица, поглаживая щеку тыльной стороной ладони, проводя пальцем по нижней губе. Рита, дрожа всем телом, неотрывно смотрела на его губы. «Как он целуется? Нет, не когда играет роль. По-настоящему. Какой он? Нежный или грубый? Властный или терпеливый? Напористый или заботливый?» Их взгляды встретились, и в ту же секунду Рита пропала: потерялась в глубине его серых глаз.

Дыхание Руслана уже обжигает лицо. Он все ближе. Секунда, другая — прикосновение его горячих губ к ее губам и… О боже! Она готова забыть все на свете, лишь бы этот миг длился как можно дольше. Теперь она знала, каковы его поцелуи. Ласковые, нежные, дарящие бездну соблазна и подчиняющие своей воле.

Краешек сознания подсказал Рите… Руслан может догадаться, что это ее первый поцелуй. А красавец словно знал. Он как будто учил ее первой эротической премудрости, а девушка повторяла каждую обжигающую ласку губ, танец языка.

Тело уже не принадлежало Рите. Оно жило отдельно, потеряв контроль сознания. Девушка снова попыталась высвободить запястья, и Рус отпустил. Тогда хрупкие руки обвили его шею, и сознание девушки пришло в ужас от такой смелости. То, что она творила дальше… невозможно. Рита прижалась к Руслану всем телом, ее обнаженные ноги обвили талию молодого человека. Внизу живота разливалось сладкое тепло искушения.

Руки Руслана продолжали ласкать, но теперь с жадностью. Красавец прошептал ей прямо в губы:

— Марго, останови же меня, — он почти умолял.

— Не могу, — ответила она. «И не хочу», — пронеслось в голове.

Тогда молодой человек со всей силы ударил запястье о выпирающий край стола и начал приходить в себя, испытав резкую противную боль.

— Умоляю, не делай больше так, — возбужденно прохрипел его голос в темноте.

— Как? — стараясь отдышаться и унять сердцебиение, спросила девушка.

— Ты поняла, о чем я, — он облизнул губы и исчез из комнаты в мгновение ока.

Рита, вспомнив, что творила, согнулась на столе в три погибели и обхватила голову руками, сгорая от стыда. «Что Руслан теперь обо мне подумает? Идиотка! Что учудила! Да больше никогда!.. Никогда!»

Ни один из них даже не подозревал, что все это время в доме напротив их снимал фотоаппарат с мощным объективом, воруя каждый миг невольной страсти.

— Ну что, Видич? Вот ты и подписал себе приговор. Теперь я тебя уничтожу, — произнес довольный голос, и руки резко выключили фотоаппарат.

Глава 9

— Степенной функцией с вещественным показателем a называется… — объясняла Ольга Алексеевна, классная руководительница, но Рита не слышала ни единого слова. Ее мысли были далеко.

«Марго, я люблю тебя… И так, как ты хочешь, тоже».

«Так нравлюсь я ему или нет? Ну, как девушка. Если да, то почему на следующий же день Рус делает вид, будто не было ничего. Будто мне почудилось? Может, ему неловко, как и мне? Да нет, бред какой-то. Он взрослый, у него столько опыта». Мысленно произнося слова «опыт», Рита заскрежетала зубами.

«Или он просто жалеет меня, видя мои чувства и метания? Скорее всего. Я ведь дорога ему. Что Руслану стоит притвориться, показать: мол, он тоже что-то испытывает ко мне? Ровным счетом ничего. А уж актерский опыт — только в помощь».

— Область определения функции от нуля до плюс бесконечности. Область значения…

«Сцена ревности? Мне казалось, для нее нет оснований. Ведь я все сказал тебе, когда ты болела».

«Хорошо, я объясню иначе. Не вижу другого выхода».

Девушка вспыхнула, вспомнив, каким стало объяснение. Его глаза, руки, губы, жар тела. Невообразимо. Немыслимо. И так сладко, нежно, безумно, безудержно.

Девушка прикрыла веки и слегка закусила край нижней губы, вспоминая каждый миг, каждое прикосновение, каждый горячий вздох, каждое нетерпеливое движение, дарящее сладостную негу и первое тайное желание.

«Умоляю, не делай больше так».

Снова краска в лицо. «Как я могла вести себя ночью подобно?.. Как последняя… Как девушка нетяжелого поведения. Что Руслан подумал? Наверное, перестал уважать. Да что же делать?!»

— Степенная функция с вещественным показателем определена только для положительных икс, — продолжала вещать учительница, а Рита то впадала в эйфорию, то опускалась на дно уныния и сомнений. И так — всю эту ночь, все утро, каждый урок.

— Ты чего хамелеонишь? — толкнув ее локтем, зашептала Элла, чтобы классная не слышала.

— Что делаю?

— То краснеешь, то бледнеешь. Задолбалась уже считать, сколько раз твой цвет лица менялся.

— Та-а-ак! Разговорчики на второй парте! — окрикнула их Ольга Алексеевна, и обе девушки вытянулись в струну, старательно записывая в тетради свойства степенной функции.

— У тебя сегодня есть занятия в институте? — через пару минут прошептала Элла.

Рита кивнула. Сегодня среда — значит, ей ехать в университет на химию. Будет дома часам к девяти вечера. У Эльки в этот же день биология в медицинском.

Вернувшись после институтских курсов домой, Рита быстренько подогрела ужин, заботливо приготовленный Ириной Михайловной, поела и побежала в свою комнату делать уроки. Сегодня придется просидеть часов до двух ночи: надо подготовиться к школе на завтра и сделать институтские задания, пока в памяти свежи объяснения преподавательницы по химии. «А что же сказать Руслану? Как себя вести?» Девушка так и не смогла решить для себя эти вопросы. Будь, что будет.

Рус появился на час позже Риты. Он, как обычно, подошел к открытой двери ее комнаты и прислонился к косяку. На правом запястье была тугая повязка. Вчера молодой человек не рассчитал силу удара.

— Марго, привет!

— Привет, — едва слышно ответила девушка, стараясь спрятать за открытым учебником пунцовое лицо.

— Как школа?

— Нормально.

— Курсы как? Сложно? — Руслан снова вел себя так, будто ничего не случилось.

«Почему? Почему?!» — Рита перестала понимать его после таких внезапных перемен в отношениях с ней. — Не особо сложно. Справляюсь. Мне даже нравится, — поджав губы и не смея оторвать глаз от учебника, ответила девушка.

Молодой человек тепло улыбнулся, заметив, как щеки Риты пылают. Однако сама она не могла видеть эмоций на его лице.

— Не буду мешать. Трудись, Марго. Если что, я в гостиной. Зови, — мягко сказал молодой человек и собрался было уходить, когда Рита, неожиданно для самой себя его окликнула:

— Руслан!

— Да? — обернулся он, и девушке показалось на долю секунды, что в этом коротком слове прозвучала надежда.

— Ты… ты вчера сказал мне: больше так не делать. Клянусь, больше не повторится, — покосившись на забинтованное запястье молодого человека и резко отводя глаза в сторону, заявила Рита. — Извини… И никаких… этих самых… как их? Вольностей себе больше не позволю… Сожалею. Надеюсь, ты не думаешь обо мне плохо, — отбарабанив объяснение, сложившееся само собой из обрывков сегодняшних переживаний, девушка умолкла, пристроив ладони на коленях и глядя перед собой.

— Я никогда не думал, не думаю и стану думать о тебе плохо, Марго, — Руслан с силой сжал челюсти, склонил голову и ушел. Ему стоило огромных усилий не ударить себя по лбу со всей силы. «Она извиняется за излишнюю вольность. Сожалеет, потому что я сказал… Да кто меня — черт подери! — за язык-то тянул?!»

* * *

— Вот компромат на Видича, — заявил капитан Смирнов, полицейский, угрожавший засадить Риту в тюрьму. Он протянул снимки своему нанимателю. — Теперь вы сможете его уничтожить.

Наниматель присвистнул, внимательно разглядывая фотографии. Все вместе они рассказывали, что актер неравнодушен к девушке, которую опекает. И это взаимно. Только девушка несовершеннолетняя, а Видич не кто-нибудь, а ее попечитель. Такая новость — плюс. Большой плюс. А если взять из всей пачки пару-тройку снимков… Вот этот, где малышка колотит своего попечителя, когда он усаживает ее на стол… Тот, где она скалится, царапая ногтями грудь актера. И наконец, последнее фото. Где Видич целует девчонку, крепко сжимая ее запястья. Со стороны выглядит, как насилие над несовершеннолетней сиротой. Бросить газетчикам такую кость, и они сожрут Видича с потрохами. Его перестанут снимать в кино, клипах, приглашать на передачи, от него отвернутся все друзья и знакомые. Шутка ли? Кумир миллионов, секс-символ, звезда — насильник, совратитель, по которому тюрьма плачет. А девчонка? Ее отправят в детский дом, а уж тамошние порядки — просто дикость. «Если хотя бы половина из того, что пишут в прессе, правда, тебя, девочка, там изнасилуют, и не раз. Но ничего личного: ты всего лишь разменная монета», — усмехнулся наниматель.

— Уничтожать Видича не входит в мои планы, — гордо заявил он уже бывшему полицейскому, которого все же турнули из компетентных органов не без помощи Руслана.

— Почему это?! — возмутился тот.

— Как говаривал один мой родственник: «Не загоняй человека в угол. Оставь ему хотя бы иллюзию выбора. Тот, кому нечего терять, смертельно опасен». Вы свою работу честно выполнили, капитан. Получили неплохие деньги, и вот вам оставшаяся часть оплаты, — наниматель бросил на стол пухлый конверт, набитый валютой. — А фотоаппарат — верните.

— И что же вы собираетесь делать со снимками? Как использовать? — жадно хватая конверт, спросил Смирнов.

«Не твоего ума дела, продажная шкура», — подумал наниматель, а вслух сказал:

— Вы узнаете. В свое время.

* * *

Илья снял трубку домофона.

— Кто?

— Я. Дело срочное.

Дверь подъезда открылась. Через три минуты на пороге квартиры блондина появился Руслан, бледный, взъерошенный и злой.

— Здорово, Видич! — Илья уже поджидал его в коридоре. — Что за дело?

— Ты один?

— Агась.

Руслан бросил ему небольшой конверт, который блондин ловко поймал и, махнув рукой, пригласил гостя войти.

Илья жил один в огромной трехкомнатной квартире. Натяжные потолки, ковры по всему дому, в которых тонули ноги. Бело-зеленая гамма повсюду: цветные тяжелые шторы с ламбрекенами, мягкая мебель и белые, с золотыми и салатовыми вкраплениями, обои. Хрустальные люстры, эффектные бра с разноцветными лампами. Небольшие дизайнерские безделушки, украшающие дом: вазы и пепельницы необычной формы совпадали с общей цветовой гаммой.

Руслан и Илья вошли в одну из двух гостиных, заняли удобные зеленые диваны с золотыми кисточками, и блондин открыл конверт. Первым он вынул листок бумаги с текстом, явно набранным на компьютере и распечатанным на принтере.

В четверг, ровно в полночь, приезжай на пустырь рядом с улицей Широкой. Будь один. Все объяснения — там.

Следом блондин извлек три фотографии. Рассмотрев их внимательно, Илья убрал все обратно в конверт и бросил его на прозрачный стол рядом с диванами.

— Откуда это у тебя?

— Почтарь принес. Сегодня днем.

— Ну, снимки явно не фотошопные. Снимали с большого расстояния очень мощной аппаратурой.

— Это я и сам понял, — мрачно буркнул Рус.

Илья нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Видич, если б я тебя не знал, подумал бы…

Руслан не выдержал: поднялся со своего места и нервно стал мерить гостиную шагами.

— Если даже ты засомневался, что уж говорить о других.

— Да я не…

— Да ладно! Ты же понимаешь, что эти снимки могут меня уничтожить?

— Еще бы.

Помолчав с минуту, Илья все же решился спросить:

— А как?.. такое получилось? Что у вас с Ритой произошло?

— Арма приходила.

Инсаров ощетинился и сощурил глаза, услышав имя певицы.

— Сделала слепки с моих ключей и забралась в квартиру, чтобы весело провести ночку. Я хотел ее выставить, а тут Марго… Увидела соло Армы, все не так истолковала и взбрыкнула.

— И ты попытался успокоить Ритку?

Руслан перестал наматывать круги по комнате, посмотрел куда-то в потолок и процедил:

— Как видишь.

— Похоже, на снимках не все? — уточнил Илья.

— Похоже, — эхом повторил Рус. — Эти три выставляют меня в самом невыгодном свете.

— А успокоить удалось обожаемую подопечную? — начал любопытствовать Илья.

— Тебе какое дело?! — сквозь зубы прорычал Видич, гневно уставившись на приятеля.

Блондин расплылся в улыбке:

— Раз не желаешь отвечать, значит — да, — и тут же сменил тему, дабы не раздражать Руслана. — Рита знает про снимки?

— Ей лучше никогда о них не знать.

— На встречу поедешь?

— Да, — уверенно заявил Руслан.

— Один?

— Не совсем, — актер скинул кожаную куртку и приподнял длинный свитер, под которым оказался пистолет.

— Тоже вариант, — расширив глаза и часто заморгав, заключил Илья. — Так может, мне с тобой махнуть?

— Может. Но я все же откажусь. Поеду один. Я к тебе по другому делу.

— Проси, что хочешь.

— Если со мной что-то случиться, неважно что, Марго… — голос его дрогнул, — Марго спаси от этих коршунов, которые в детдом ее захотят забрать. Возьми к себе.

Илья скривился и, недовольно хмыкнув, сказал:

— Мог бы и не просить. Не отдам я никому твое сокровище. Будь спокоен.

Руслан выдохнул с такой силой, будто целая гора камней упала с плеч.

— Спасибо. Это я и хотел знать.

* * *

Ночь. Пустырь. Видич подъехал за час до назначенного времени на своем «Бентли». Осмотрелся как следует. Минутах в пяти ходьбы был небольшой участок с густыми зарослями: не вся листва облетела с ветвей. Там он и оставил машину. Снова сел в салон, выключил свет и приготовился ждать.

Спустя полчаса на пустыре показался темный форд, освещавший себе путь ярким светом фар.

«Даже не пытается прятаться, подонок», — подумал Рус, сидя в укрытии. Но отсюда он не мог разглядеть водителя как ни старался.

Тем временем незнакомец выключил фары, свет в салоне, вышел из автомобиля и, прислонившись к дверце, закурил.

Мужчина. Высокий. Двигается проворно — значит, молодой. Это тот, кто прислал фото? Или его шестерка? Пришла пора выяснить. Руслан выбрался из «Бентли» навстречу резкому, пронзающему, пробирающему до костей осеннему ветру. Кожаная куртка расстегнута. Актер делал вид, что держит руки в карманах джинсов. Однако одна из них покоилась на пистолете.

Когда молодой мужчина почти дошел до форда, слабый свет сигареты выхватил из темноты красивое лицо неизвестного. Черные волосы, хитрый взгляд — Алекс Барс. Актер, который всегда оказывался в тени заслуг и потрясающей игры Руслана. Видич презрительно усмехнулся:

— Слышал, что ты любитель грязных приемов, но, признаться, не ожидал такого, — плечи Руслана грозно приподнялись, шея согнулась, взгляд прямой, жесткий, почти жестокий. Создавалось ощущение, будто вот-вот за его спиной вырастут огромные черные крылья, и он коршуном воспарит над тем, кто посмел бросить ему вызов.

— Как говорится, в любви и на войне все средства хороши, — Алексей бросил на дорогу сигарету и придавил ее ботинком.

— Так ты в меня влюбился? — не удержался от сарказма Видич.

— Несмешно, — хмыкнул Барс. — Влюбился ты, и тебя это погубит.

— Чего надо? Выкладывай, — нетерпеливо огрызнулся Руслан, вплотную подходя к врагу. Он выше Барса на полголовы и смело можно биться об заклад, что и сильнее.

— Наконец-то к делу, — усмехнулся Алексей и повернулся к Видичу лицом. Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, но в движениях сквозила неуверенность. — Хочу, чтобы ты объявил о завершении актерской карьеры.

— Что тебе с этого?

— Как в песенке поется: надоедает быть вторым, надоедает. Устал вместо ведущих ролей играть лучшего друга, сподвижника, напарника и прочее. И во всех фильмах, где такое случалось, главная роль доставалась тебе, непревзойденный ты наш. Слишком полюбился ты режиссерам.

— Почему сразу снимки в ход не пустил? — теперь каждая короткая фраза Видича звучала четко и резко, как звук пощечины.

Вот тут-то и таился ответ на главный вопрос. Барсу не только хотелось стать актером номер один, но и дожить до этого счастливого дня. А в том, что Видич дознается, кто его подставил, как только фото попадут к репортерам, он нисколько не сомневался. Барс вообще не хотел, чтобы до прессы дело дошло. «Человек, которому нечего терять, смертельно опасен».

— Молчишь? — Руслан готов был расхохотаться. — Значит, понимаешь, что как только отдашь снимки не в те руки, я тебя убью.

— Сядешь.

— Переживу.

— Только девчонка твоя в детдоме окажется.

От этих слов ноздри Руслана раздулись, губы сжались в тонкую полоску, а красивые грустные глаза стали узкими, испускающими волны ненависти, щелками.

— Не окажется.

— Так ты ее, может, своему дружку-оператору хочешь в наследство оставить? Ничего не выйдет, если дело приобретет огласку. Друг того самого растлителя да еще и убийцы никогда не добьется права опекать пострадавшую девочку. И даже если со временем удастся отбиться от обвинений в насилии над сироткой, от клейма убийцы ты не отмоешься.

Руслан резко ударил Барса о дверь автомобиля, и, когда тот обмяк, развернул его к себе спиной, приставив пистолет к виску шантажиста.

— А скажи, мразь, что мешает мне спустить курок здесь и сейчас, пока никто не догадывается о твоей поганой афере? Врагов у тебя предостаточно благодаря таким вот «подвигам».

— Во-первых, — прохрипел Алекс, — не знаешь, где снимки. Полиция их найдет, и ты станешь подозреваемым номер один. А во-вторых… — в этот момент из-за поворота выехала другая машина. За рулем сидел бывший капитан полиции Смирнов. Остановив машину, он помахал в воздухе оружием, так, чтобы Руслан успел хорошо его разглядеть.

— А во-вторых, — продолжил Барс, — убьешь ты меня, а он — прикончит тебя. И как понимаешь, сделает это с удовольствием.

— И ты готов рискнуть жизнью ради главных ролей? Прямо сейчас? — прорычал Руслан. — Может, посоревнуемся, кто из нас больше шкурой дорожит?

— Не хотелось бы, — признался Барс. — Но тут твоя уязвимость меня спасет.

— Что городишь?!

— Если мы оба сегодня умрем, снимки все равно попадут в прессу: они пока есть у Смирнова. И жизнь твоей воспитанницы будет кончена.

Руслан медленно убрал пистолет под свитер, развернул Барса к себе лицом и врезал ему кулаком в челюсть со всей силы. Тот мешком свалился в гору опавшей влажной листвы.

Глава 10

На раздумье Руслан получил всего неделю и решил не тратить ее впустую. За семь дней нужно добыть компромат на Барса. Но не слухи и сплетни, а доказательства, реальные и неопровержимые. Только так можно переиграть шантажиста. Естественно, Рус заручился поддержкой Ильи, и вместе они наняли частного детектива, который должен был разузнать все о бывшей девушке Барса — Анне. Поговаривали, актер столкнул несчастную с лестницы, узнав о ее беременности. Слух стоило проверить, и, если он подтвердится, приложить все силы, чтобы добыть крепкие железобетонные доказательства вины шантажиста.

И — о счастье! — слухи оказались правдивыми. Вот только… Анна Шевелева, начинающая актриса, подающая большие надежды, после выкидыша находилась на лечении в одной из психиатрических клиник. И пускали к ней только родственников.

Тогда частный детектив Сергей Сотин, сорокалетний мужчина с проницательными глазами, волевым подбородком, слегка впалыми щеками и уверенной походкой, решил наведаться к родителям пострадавшей.

И мать Анны, и отец жили за городом в небольшой уютной квартирке.

Детектив заранее предупредил о своем визите, явился в назначенный час, представился и показал свое удостоверение.

Отец девушки, мужчина лет шестидесяти, среднего роста, уже с глубокими морщинами, седой, немного сгорбленный, но добродушный, предложил визитеру пройти в гостиную.

Мать Ани, худая невысокая женщина с крашенными в каштановый цвет волосами, собранными в пучок, оказалась радушной хозяйкой и принесла детективу свежесваренный кофе.

— Так что вы хотели узнать про Анечку, Сергей? — задал вопрос отец, усаживаясь вместе с женой на широкий диван. Детектив устроился в кресле напротив супружеской пары.

— Для начала, кто отвез ее в больницу и какие у нее были травмы?

— Лешенька, конечно, — вступила в разговор женщина. — Он так испугался, когда Анечка упала. Решил, что скорую ждать слишком долго, и довез ее на своей машине. А травмы… небольшое сотрясение, синяки и ушибы. Так нам сказали врачи. Но ребеночка, увы, моя девочка потеряла, — тяжело вздохнув, добавила она.

— А что Аня рассказывала вам о падении? — поставив чашку на стол, продолжал спрашивать детектив.

— В том-то и дело, что ничего, — спрятав глаза за ладонью, ответил отец с горечью. — После падения она не может говорить. Только смотрит перед собой и иногда кричит, не открывая рта.

— Простите, что потревожил. Сочувствую вашему горю, — искренне сказал мужчина. — Понимаю, вам тяжело говорить на такую тему. Но… еще пара вопросов, и я исчезну. Это следствие сотрясения мозга или других полученных травм?

— Врачи разводят руками, — отец Ани наглядно продемонстрировал жест. — Не понимают, в чем дело. Разве что потеря ребенка так сказалась на психике Анюты.

— А как вы относитесь к Алексею? Может, это он навредил вашей дочери?

Шевелевы недоуменно переглянулись и уставились на детектива. По лицам супругов стало ясно: у них и мысли такой не возникало.

— Что вы, что вы, — первой начала отвечать мать. — Лешенька — прекрасный человек. Он так заботится об Анечке: вот в больнице с ней все время сидел, лучший уход организовал. Сами понимаете, это не бесплатно и недешево, — женщина многозначительно сложила пальцы щепоткой и потерла большой об указательный и средний. — Сам же место ей нашел в хорошей клинике, всегда гостинцы передает. Деньгами помогает, не забывает нас. Хороший мальчик. Дай бог ему здоровья! — в голосе женщины послышались дребезжащие старческие нотки: интонации стали неуверенными, казалось, мать вот-вот расплачется.

Детектив еще раз извинился за вторжение и ушел ни с чем. Тупик. Ни единого доказательства причастности Алексея Барса к падению девушки добыть не удалось, о чем он и сообщил Инсарову. А тот, в свою очередь, поделился неутешительной новостью с Русланом. Семь дней, отпущенные актеру на раздумье, подошли к концу, и настала пора принимать решение.

* * *

Десятки микронов, телекамер, свет прожекторов, зал забит до отказа. Репортеры толкались в проходах, жались по углам, руки желающих задать вопросы то и дело взмывали вверх.

Пресс-конференция, посвященная кинофильму «Против мира», новым эпохальным блокбастером, обещавшим встать на одну ступень с такими картинами, как «Терминатор» и «Чужие», была в самом разгаре. Журналисты атаковали вопросами режиссера, продюсера, сценариста:

— Как вы решились на съемки столь масштабной и дорогой картины? Ведь бюджет перевалил за сотню миллионов долларов.

— Долго ли шла работа над спецэффектами?

— Какую прибыль рассчитываете получить от проката?

Но больше всего репортеров интересовал актер, сыгравший главную роль, — Руслан Видич.

— Правда ли, что все трюки в картине вы выполняли сами?

— Вы принципиально не прибегаете к помощи каскадеров?

— Какие качества у вас и вашего персонажа общие? И в чем вы совершенно не похожи?

И конечно, туча вопросов личного характера:

— Не собираетесь ли вы в ближайшее время повторно связать себя узами брака?

— Занято ли ваше сердце, или у поклонниц еще есть надежда?

— Ходят слухи о вашей связи с певицей Армой. Это правда?

Лицо Руслана, освещенное вспышками фотоаппаратов, казалось абсолютно счастливым. Вопросы личного характера не ставили молодого мужчину в тупик, ему всегда удавалось отшутиться, сострить, вызывая восторг журналистов и зависть коллег.

Алекс Барс, сыгравший лучшего друга главного героя, старался скрыть внутреннее напряжение. Сегодня, сейчас все решится. Либо Видич уйдет с его пути, либо…

Хорошенькая рыжеволосая журналистка наконец дождалась своей очереди, чтобы задать вопрос. Она поднялась с места, нервно сжимая в руках микрофон, и спросила:

— Руслан, а каковы ваши дальнейшие творческие планы?

Секундная заминка. Тень пробежала по лицу знаменитого актера. Но всего через мгновение взгляд прояснился, и обаятельнейшая улыбка вновь заиграла на лице.

— Я бы хотел сделать заявление.

Гудение в зале мгновенно прекратилось. Журналисты замерли в ожидании интересной новости, а возможно, и сенсации. Дождавшись полной тишины, Руслан громко объявил в микрофон:

— Я счастлив быть актером. Это самое лучшее время в моей жизни. Эмоции, энергию, которые получаешь на съемочной площадке, вживаясь в образ, воплощая сложнейшие задумки режиссера, адреналин, азарт, когда выполняешь опаснейшие трюки, несравнимы ни с чем. Удовольствие от общения с вами, — Руслан величественно обвел рукой зал. Всего одно движение — и каждый почувствовал себя важным, значимым в этом мире. Не к этому ли мы все стремимся? Раздались одобрительные аплодисменты.

— Но я вынужден оставить любимую профессию.

Зал дружно ахнул. Продюсер, режиссер, сценарист, артисты начали недоуменно переглядываться. И лишь одному человеку понадобилось все его актерское мастерство, чтобы сдержать победную улыбку. Удалось!

После замешательства из зала посыпались новые вопросы:

— Что вас заставило принять такое непростое решение?

— Давно ли вы обдумывали этот шаг?

— Чему планируете посвятить себя в дальнейшем?

Рита узнала обо всем из выпуска новостей. Каналы наперебой трубили о том, что непревзойденный, уникальный, блистательный — и куча других лестных слов — актер Руслан Видич прекращает карьеру. Что это невосполнимая потеря для современного кинематографа и тому подобное. Показывали отрывки пресс-конференции, а девушка все не могла поверить, переключая с канала на канал, смотря один выпуск новостей за другим. Она сидела в кресле и отрешенно взирала на экран плазменного телевизора. Невозможно! Немыслимо! Она замечала, что Руслан в последние дни ведет себя не так, как обычно. Он стал осторожнее, подозрительнее. Честно говоря, Рита начала думать про очередного безумного фаната. А нежелание молодого человека рассказать, в чем дело, приняла за стремление оградить ее от новых переживаний. Но такого никак не ждала. И уж конечно, Рита не представляла, что придет день, когда она выиграет от сегодняшнего кошмара.

* * *

Руслан вернулся домой за полночь. Включив свет в гостиной, он невольно вздрогнул от неожиданности. Пристроившись на белом диване, его ждала Рита.

— Привет! Ты чего не спишь так поздно?

— Тебя жду, — закинув ноги на диван, она обняла их руками и подтянула колени к подбородку.

— А что случилось? — умело изобразил изумление молодой человек.

— Ты случился. Почему, Руслан? Почему решил перестать играть?

— Если ты все знаешь, значит, в курсе, что я ответил на пресс-конференции. Хочу больше времени проводить с семьей. Моя семья — ты. Разве не рада?

— Эта версия для журналистов и газетчиков. А на самом деле?

— Марго, давай завтра, а? — молодой человек скрестил руки на груди и прислонился к стене.

— Завтра уже сегодня, — недовольно буркнула в колени девушка. Тут она вскочила с кресла и приблизилась вплотную к актеру, внимательно заглядывая ему в глаза.

— Рус, ты в последние дни какой-то не такой. Я же вижу. Сам говоришь: я твоя семья. Так поговори со мной, поделись. Мне страшно за тебя.

Молодой человек отвел глаза в сторону. «А она становится взрослее и взрослее. Понимает все больше и больше. Ну, как сказать правду? Марго же снова обвинит себя во всех смертных грехах, как тогда, с сумасшедшим фанатом. От чувства вины начнет страдать и чахнуть. Не дай бог, еще глупость какую совершит в порыве юношеского благородства. Нет, ее нельзя посвящать в эту историю».

— Марго, тебе вставать через шесть часов. Не выспишься, — почти прося, проговорил Видич.

— Не-э-эт! — упрямилась Рита.

— Так! Значит, бунт на корабле? — едва сдерживая улыбку, спросил Рус.

Больше ни слова не говоря, он присел и обхватил колени девушки, подняв ее в воздух. Аккуратно перекинул через плечо и понес в спальню. Рита вскрикнула от неожиданности. Но придя в себя, начала несильно щипать молодого человека за спину, протестуя против принятых мер.

— Поставь меня на пол. Поста-а-авь, говорю, — ноль реакции. «Но как же хорошо! Как сладко!» — думала девушка, пока Руслан нес ее. Рита ухитрялась наслаждаться нечаянной близостью, даже вися вниз головой. «Неужели ему опять надо одурачить меня своим обаянием? Знает ведь все и пользуется этим. Вот же… И снова уйдет от ответа. Поче…»

Молодой мужчина прервал мысленный монолог девушки, уложив ее в кровать. Рита боялась пошевелиться. А Руслан укрыл ее одеялом и нежно поцеловал в лоб, убрав ладонью пышные пряди.

— Спокойной ночи, Марго! Сладких снов, — прошептал он, едва не касаясь ее уха, обжигая мочку дыханием, отчего по телу девушки пробежал приятный холодок.

И пошел прочь из ее комнаты. Когда он перешагнул дверной проем, Рита, совладав с эмоциями, окликнула его:

— Руслан! Но все же?..

Не оборачиваясь, молодой человек попросил:

— Пообещай мне кое-что, Марго.

— Что именно?

— Никогда больше не спрашивать, почему я так поступил. Правду я раскрыть не в силах. А врать тебе не хочу. Это все, что я могу сказать.

— Зато честно, — вздохнула Рита.

Руслан спросил через плечо:

— Обещаешь?

— Хорошо, — вздохнула еще раз девушка. — Обещаю, — и зарылась лицом в мягкую подушку.

— Спасибо, — едва слышно сказал Рус и вроде даже улыбнулся. Рита следила за ним одним глазом.

Дверь закрылась, и каждый из них остался наедине со своими мыслями.

* * *

На следующий день Рита попала домой только к десяти вечера: после школы были занятия в университете по математике. Девушка рванула за ужином к холодильнику и обомлела. За кухонным столом — Руслан. Перед ним — почти пустая бутылка дорогущего конька и широкий стакан с коричнево-янтарной жидкостью.

— Ты пьешь?! — в ужасе воскликнула Рита, придерживая рукой дверь холодильника.

— Вернее, напиваюсь, — сообщил молодой человек, откинувшись на спинку стула.

«Значит, он очень сильно не желал расставаться с карьерой актера и теперь заливает горе спиртным», — поняла Рита.

В этот момент холодильник жалобно запищал, сигналя хозяйке об открытой двери, и девушка толкнула ее от себя. Белый шкаф со льдом тут же притих.

Она постояла, подумала и решила не вмешиваться. В конце концов именно так мужчины снимают стресс. Наверное, Русу сейчас это необходимо.

Девушка подогрела ужин и исчезла в своей комнате. Однако, назавтра она наткнулась на Руслана в гостиной, где он продолжал в том же духе. Вот тут девушка встревожилась не на шутку. А вдруг запьет? Многие актеры, не имея возможности реализовать себя, попадают в плен к зеленому змию.

Рита тихонько села на ковер у ног Руслана и положила голову и ладони ему на колено.

— Марго, что?.. Что ты делаешь? — молодой человек был поражен. Даже поставил стакан на прозрачный столик. Девушка поджала под себя ноги и прислонилась к ноге Руслана.

— Ты пьешь вторые сутки, — спокойно констатировала она. Подняла голову и взглянула на молодого человека серыми широко распахнутыми глазами, полными боли, сочувствия и страха.

— Ты меня боишься? Когда я в таком состоянии? — Руслан отвел глаза и поджал губы. Похоже, ему стало неловко или даже стыдно.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Неа. Я пару раз видела тебя нетрезвым. От алкоголя ты даже добрее, чем обычно. Но да, ты прав, я боюсь.

— За наше будущее? Ведь у меня теперь нет работы.

— За тебя! Как ты не понимаешь… — вздохнула Рита. — За тебя… — повторила она.

Красавец-брюнет потер ладонью глаза, громко выдохнул и решил:

— Я все понял. Прости. Не хочу… чтобы ты боялась. Он осторожно встал, стараясь не задеть Риту, взял бутылку со стаканом и пошел на кухню. Девушка последовала за ним. Она видела, как спиртное полилось в раковину. Стакан Рус поставил на стол, а бутылку выкинул в мусор.

— Все, теперь спать, — сообщил он Рите, проходя мимо нее в комнату. Девушка смотрела Руслану вслед, пока за ним не закрылась дверь.

Ближе к ночи, когда Рита закончила с уроками, которые задали на следующую неделю, в комнате Руса раздался приглушенный стон. Девушка уже знала, в чем дело, и была в полной боевой готовности.

Она вбежала в комнату Видича и, не включая света, протянула ему стакан.

— Марго, зачем это? — голос молодого человека звучал удивленно.

В темноте девушка практически не видела Руслана — лишь его очертания: глаза не привыкли после света.

— Это от похмелья. Рассол, — поспешила объяснить она. — Пей! — продолжила Рита с нажимом.

— Говорят, клин клином вышибают, — попытался пошутить молодой человек, принимая стакан из рук воспитанницы.

— Свой «клин» ты вылил в раковину, — напомнила она. — А еще говорят: «Неосторожный опохмел приводит к длительному запою». Пей, говорю.

Руслан молча повиновался, вылив в себя солено-пряную жидкость.

Девушка забрала стакан и вышла, а Видич упал на подушку и вскоре снова уснул.

Но и теперь Рита не собиралась отступать. Она пришла спать в комнату Руса, охранять его сон. Раньше болела она, а сейчас плохо ему. Руслану нужна опора, поддержка, и Рита ею станет. Девушка пристроилась на краешке большой кровати и почти мгновенно уснула: даже не представляла, как вымотали ее в последние дни тревоги, волнения и беспокойство.

Начало светать. Рита сонно приоткрыла глаза, щурясь от солнца, и наткнулась на нежно-насмешливый взгляд Руслана, лежащего рядом. О черт! Она снова заснула, вцепившись мертвой хваткой в его руку. И похоже, отлежала ее. Девушка высвободила затекшую конечность из собственного плена. Руслан изогнул бровь и, казалось, на полном серьезе спросил:

— Марго, тебе никогда не говорили, что забираться в постель к мужчине может быть небезопасно?

Краска бросилась в лицо девушке. Он здесь, рядом. Так близко. А еще и пытается ее смутить.

— Но это же ты, — возразила Рита.

— Да, это же я… — задумчиво повторил Руслан, и в глазах его заплясали озорные искорки.

Интересно, как он понял эту фразу? Так, что с ним она чувствует себя в безопасности или что с ним она согласна на все? Девушка-то имела в виду первый вариант.

Руслан бережно притянул Риту, так и не дав подопечной возможности разгадать ход его мыслей, прижал спиной к своей груди и обнял за талию. Он зарылся лицом в ее пышные волосы, жадно вдыхая их запах, смешанный с ароматом персикового шампуня.

Совершенно обескураженная таким откровенным приветствием, Рита вознамерилась скрыть вспыхнувший в ней трепет за показным недовольством. Она грозно заурчала, пытаясь высвободиться из нежных объятий своего попечителя.

Но он будто понял, что она старается пустить пыль в глаза. Обняв девушку еще крепче, Руслан прошептал на ухо тем самым манящим хрипловатым голосом, которым прежде разговаривал по телефону со своими пассиями:

— Раз уж пришла на вражескую территорию, спать останешься здесь, со мной.

Нет, чаще чем сейчас, сердце биться не может. Оказалось, ей казалось. Бешеный ритм. Оно колотилось, как сумасшедшее, отдаваясь в шее, в висках. А по телу разливались сладкая нега, робкое томление и счастье. Рита втайне порадовалась, что лежит спиной к Руслану. Ведь ее лицо сейчас одного цвета с созревшими лесными ягодами.

Молодой человек продолжал зарываться лицом в ее волосы, теплое дыхание щекотало шею и плечо девушки, отчего она едва сдерживала сладкую дрожь.

Оба понимали: Рита здесь с определенной целью, пришла, чтобы охранять трезвость своего попечителя. Но им хотелось отбросить тревоги. Забыть о проблемах и сыграть в другую, только им понятную игру.

Так сладко, так упоительно. Руслан совсем близко. Она лежит на половине кровати молодого человека, окутанная его теплом, запахом его дорогого парфюма, терпкого и возбуждающего, и укрытая одеялом.

Когда Рита опомнилась от близости дорогого ей человека, они начали болтать о милых пустяках. Медленно, неспешно, наслаждаясь каждым словом и звуком голосов друг друга.

— Рус?

— Да? — его рука нежно поглаживала пальцы девушки.

— А почему ты зовешь меня Марго, а не как все?

Молодой человек улыбнулся, едва касаясь губами русых волос Риты.

— Так я не все, — ответил он бархатным голосом.

— А все-таки?

— Ты не очень любишь имя Рита.

— Откуда знаешь? — девушка приподнялась от удивления на одном локте и попыталась обернуться, но Руслан не дал ей этого сделать.

— Сама мне говорила, — он переплел их пальцы, связав свою руку и руку Риты в интимный замок. Девушка резко втянула воздух, едва сдерживая стон, рвущийся наружу, когда их кисти стали единым целым.

— Я даже не помню, — прошептала она.

— Тебе сегодня в школу не надо?

— Хочешь меня спровадить?

— И не думал, — искренне ответил он. — Хотел предложить прогулять.

— Ничего не получится, — жадно разглядывая сильную загорелую руку Руслана, заявила Рита.

— Почему?

— Сегодня воскресенье.

— Ах, черт!

— Не ругайся при девушке.

И они рассмеялись.

— Эй, голубки, просыпайтесь! — выдернул девушку из сна бодрый молодой голос. Рита даже не заметила, как из объятий Руслана попала в объятия Морфея. На часах было девять утра.

— Илья, ты мне снишься? — пробормотала девушка, потирая кулачком правый глаз.

— Только в твоих эротических мечтах, — снова поддел ее блондин. — Видич мне ключ дал.

— Ага, бес попутал, — признался Руслан ей на ухо. — Но ничего удивительного, — и кивком головы указав на Инсарова, добавил, — эти двое на короткой ноге.

Девушка хихикнула.

— Стесняюсь спросить, а ты, Ритка, там, под одеялом, одета или…

Руслан запустил в блондина подушкой.

— Думай, что несешь, — улыбнулся другу Видич.

Ловко схватив белое пуховое чудо и кинув его в хозяина, Илья тоже рассмеялся.

— Видич, вставай уже. Я не просто так заехал в гости. И дай Ритке выспаться.

Руслан, с нежностью поглядывая на девушку, нехотя оставил теплую постель.

— Выглядишь хреново, — заявил блондин.

— Жалость какая. Званию секс-символа пора петь отходную молитву.

Рита засмеялась, обнимая руками подушку.

— А ты, хохотушка, — обратился к ней Илья, — если собираешься поспать еще, шла бы к себе в комнату. А то скоро ваша домработница заявится. Еще поймет не так.

— Перестань кусаться, Инсар, — укоризненно глядя на друга, сказал Рус. — Сейчас все уладим.

Красавец-брюнет присел на край кровати, бережно взял девушку на руки и отнес в соседнюю комнату. Снова укрыл одеялом, как в тот раз, но, заметив Илью, шедшего следом, не стал целовать Риту, а лишь прошептал ей на ухо:

— Спасибо тебе, Марго.

Когда шаги в коридоре стихли, девушка уснула абсолютно счастливой.

* * *

— Так зачем приехал? Выкладывай, — садясь на переднее сиденье серебристого БМВ Ильи, спросил Видич.

— Узнать, как ты.

— По телефону спросить не судь…

— Хотел лично увидеть и убедиться, — перебил блондин. — Так как?

— Пил два дня. А сейчас думать о спиртном не могу, — потянулся Руслан и закинул руки за голову.

— Дай-ка угадаю. Причина тому одна русоволосая сероглазка, да?

Улыбнувшись, брюнет кивнул, отчего волосы его упали на лицо. Молодой человек смотрел в сторону, думая о чем-то своем.

— Я в порядке, Инсар. У нас с Марго все отлично, и теперь я знаю, чем стану заниматься дальше.

— И чем?

— Пусть это будет для всех сюрпризом, и для тебя в том числе, — Видич повернулся к Илье.

— Ладно, куда едем? — спросил Илья, берясь за руль. — Может, выпьем в баре?

— Иди к черту, Инсар, — спокойно заявил Руслан. — Я же сказал…

— Хотел проверить, — как ни в чем не бывало отозвался блондин. «Браво Ритке!» — подумал он. — Или повеселимся с какими-нибудь крошками?

— Иди к дьяволу! — оборвал его Видич, на этот раз очень резко.

«Браво ей еще раз».

— Поехали-ка в боулинг. Погоняем шары. Я тебя точно уделаю, — улыбаясь и щурясь от солнца, вдруг предложил Рус.

— Мы еще посмотрим, кто кого, — усмехнулся Илья, пристегиваясь и заводя машину. — Там ведь еще и бильярд есть. А Рита? Снова сделаешь вид, что ничего не произошло?

— Придется, — задумчиво ответил Руслан, отворачиваясь и опуская стекло навстречу солнечному, хотя и холодному осеннему утру, забавляющему взгляд многоцветием. Желтые, оранжевые, бурые и алые листья слегка покачивались на ветру, словно успокаивая и обещая, что дальше все будет в порядке. — А знаешь, она так быстро взрослеет, — поделился с другом актер.

— И что будешь делать, когда совсем повзрослеет?

Ответом Илье стало молчание. Он даже не видел лица красавца-брюнета. Тот снова смотрел на солнце, чуть прикрыв глаза ладонью, и щурился.

Серебристый БМВ поплыл по дороге, резко свернув в сторону, как и судьба героев. Что ждет их там, за следующим поворотом?

Часть 2

Глава 11

С тех пор, как Руслан распрощался с актерской карьерой, минуло более полугода. На дворе — конец июня, который выдался солнечным, жарким, душным: ни одной дождинки не падало с неба вот уже две недели. Даже трава и листва кое-где пожелтели от нестерпимого зноя, собаки и кошки забились в тень, люди спешили купаться в реке, несмотря на многократные предупреждения: «Концентрация кишечной палочки в водоеме превышает допустимую норму в десять тысяч раз. Купаться опасно для здоровья». Но когда русских подобное останавливало? Все хотели освежиться. Наверное, только насекомым зной был в радость. Хотя кто их знает…

Рита с блеском сдала вступительные экзамены в химико-технологический университет еще в мае, до окончания школы. Уже подала документы на зачисление. Да и среднее учебное заведение вручило ей серебряную медаль. «За особые успехи в учебе» — так гласила надпись на блестящей круглой безделушке, в которую вложено столько сил, труда и бессонных ночей.

Естественно, Рита хоть и гордилась своими успехами, но безумно устала. Даже иногда путалась, что видела во сне, а что происходило с ней наяву.

Смена впечатлений не самый худший способ восстановить силы, а потому Руслан предложил Рите брать уроки вокала в продюсерском центре «Альфа». Девушка с радостью согласилась. Только энтузиазм ее объяснялся отнюдь не стремлением развить вокальные навыки, а желанием больше времени проводить с Русом.

Теперь они станут ездить в «Альфу» вдвоем на его черном «Бентли» с тонированными стеклами. Руслан на новую работу, а Рита — развлекаться.

Почему? Да просто молодой человек стал генеральным продюсером и полноправным и единственным хозяином ведущего продюсерского центра в стране. Раньше «Альфой» владел отец Руса — Славен Милорадович, загорелый мужчина среднего роста, коренастый, плотный, с сократовским лбом и невыносимым характером. С трудом верилось, что Славен и Руслан — отец и сын: настолько мужчины не похожи внешне, да и характеры у них разные. В отличие от своего родственника с вполне заурядной внешностью, Руслан статен, высок и невероятно красив. Тонкие аристократические черты лица, густые прямые волосы, гордая осанка. Не даром же у молодого человека миллионы поклонниц по всему миру, великое множество покоренных женских сердец, и он — самый желанный и сексуальный мужчина страны по мнению наиболее авторитетных глянцевых изданий: Vogue, Elle, L'Officiel — и прекрасной половины человечества. Даже теперь, когда ему пришлось сменить род деятельности. Впрочем, это не означало, что Руслан не появляется на экранах. Появляется. Во-первых, как продюсер. Во-вторых, фильмы с его участием все еще выходят и имеют бешеный успех и колоссальные кассовые сборы. Режиссеры и продюсеры по-прежнему забрасывают теперь уже бывшего актера предложениями, одно заманчивее другого, упрашивают вернуться в кинематограф, но Руслан непреклонен и всегда отвечает вежливым отказом. Он бы и рад согласиться, только его карьера рухнет, так и не успев возобновиться, как рухнет и жизнь Риты.

Покинув сцену, Руслан выкупил продюсерский центр, занимающийся продвижением музыкантов, у собственного отца. Поначалу дядька Славен (так Рита называла про себя отца Руса), являвший собой образец властности, консерватизма, практичности, всегда стремившийся к финансовой стабильности, был на седьмом небе от счастья: наконец-то сын взялся за ум, решил продолжить семейный бизнес и перестал заниматься черт-те чем. Славен Милорадович почему-то забывал, что «черт-те что» — съемки в фильмах и музыкальных клипах — приносило сыну куда больший доход, чем ему самому продвижение музыкантов в шоу-бизнес. Не говоря уже о творческой реализации и духовной удовлетворенности. Дядька Славен — бизнесмен до мозга костей, и такие потребности человеческой души, как и увлечение сына игрой, добившегося в своем деле недосягаемого успеха, мужчине чужды и непонятны. Поэтому отец с сыном никогда не ладили. Нет в Видиче-старшем ни полета фантазии, ни авантюризма, ни творческого начала. Лишь стремление контролировать сына, мать которого рано умерла. Впрочем, навязать свою волю независимому, самостоятельному и свободолюбивому Руслану оказалось занятием совершенно бесполезным. Едва начав зарабатывать, молодой человек (а тогда еще юноша) просто съехал от отца.

Славен Милорадович негодовал, узнав, что сын поступил во ВГИК, злился из-за его будущей профессии, был в шоке, когда юноша женился на девушке не из обеспеченной семьи. К слову, Риту он тоже не жаловал: считал, что отпрыск то ли дурью мается, оформив над ней попечительство, то ли благотворительностью. Только Руслана мнение родственника не слишком волновало.

Вот и сейчас молодой человек не просто продолжил семейный бизнес, а выкупил его у отца, чтобы тот не мог вмешиваться в работу.

Продюсерский центр, и без того процветавший, под руководством Руслана приумножил свои прибыли. Музыкантов, желающих попасть в «Альфу», стало в разы больше, отбор жестче, а значит, талант и профессиональные качества новых подопечных продюсерского центра — на высочайшем уровне. Но Руслан оставался недоволен. Не оказалось среди них уникума, музыканта с большой буквы, о котором мечтает каждый продюсер. Не было того, кого при рождении, как говорится, бог в темечко поцеловал.

* * *

— Ри-и-т! А, Рит! Просыпайся. Тебе на занятия по вокалу пора, — трясла ее за плечо домработница.

Девушка подняла голову с подушки и, сонно моргая, прошептала:

— Доброе утро, Ирина Михайловна. Сколько сейчас?

— Десять, — пожала руками полноватая темноволосая женщина.

— Сколько?! — закричала Рита.

— Десять, — спокойно повторила Ирина Михайловна.

— Ужас! Кошмар! Я опаздываю! — девушка в одну секунду вскочила с кровати, сунула ноги в любимые фиолетовые шлепки и замерла, вспоминая спросонья, что же надо делать? «Ах, да! Ванная. Сначала туда».

Рита — жаворонок и встает, как правило, довольно рано, но после сдачи всех экзаменов спит, как сурок, в любое возможное время суток: восстанавливает силы. Сегодня девушка планировала подняться полдевятого, чтобы к половине десятого выйти из дома и к десяти часам вместе с Русланом приехать в «Альфу» на первое в своей жизни занятие по вокалу. «Но опоздать на полтора часа? Рус наверняка уже уехал. Черт! А я так мечтала добраться до продюсерского центра с ним. Везет, как утопленнице».

Все это Рита успела вспомнить и отругать себя, пока принимала душ и яростно надраивала зубы в ванной.

Хорошо, что с волосами не надо долго возиться: расчесала, заколола — и вся любовь.

Выскочив из ванной и попутно затягивая пояс на коротком халатике, Рита едва не врезалась в Руслана, когда тот, полностью одетый, направлялся к входной двери.

— Не волнуйся так, — сказал он своим бархатным низким голосом. — Я тебя дождусь, — ободряюще кивнул молодой человек, улыбаясь одними глазами. Видимо, крики Риты в спальне и ее скоростной спурт в ванную доставили ему немало удовольствия. «Садюга!»

Девушка так и замерла с полотенцем в руках. На Русе были черные спортивные брюки с шестью молниями, поднимающимися от бедер к талии («фишка» из чьей-то последней коллекции, заменяющая ремень); черные тенниски и ее любимая светло-бежевая футболка с короткими рукавами, сетчатыми вставками и расстегнутым воротом. Глаз оторвать невозможно. Футболка подчеркивала загар сильных рук, облегала мускулистый торс, а расстегнутый воротник обнажал кусочек груди. Как же хотелось дотянуться и потрогать — сил никаких нет.

— Жду тебя в машине, — продолжил Руслан и, открывая входную дверь, крикнул, вернув восхищенную Риту на бренную землю:

— С добрым утром, соня!

— Ты почему меня не разбудил? — попыталась возмутиться девушка.

Рус остановился и задумчиво обхватил гладко выбритый подбородок указательным и большим пальцами.

— М-м-м, дай-ка подумать… Ты так сладко спала, — подмигнул он. — Не хотелось поднимать тебя слишком рано, — и, смутив девичье сердце, исчез за дверью.

Рита тряхнула головой и вспомнила, что следует торопиться. Она влетела на кухню, проглотила йогурт с орехами, даже не ощутив вкуса, запила его горячим чаем и унеслась в комнату одеваться. Надо сегодня серьезно поговорить с Русом. Если хватит смелости. Она так долго ждала подходящей возможности, столько раз продумывала, что скажет, представляла их диалог.

Девушка надела длинное платье на бретельках, наряд идеально подчеркнул ее талию и грудь. В прихожей выбрала босоножки на высоком каблуке и, прихватив сумочку-клач на тонком ремешке, вышла за дверь, гордо расправив плечи. Кто бы что ни говорил и ни думал, а выглядит она сейчас потрясающе, несмотря на утреннюю суету.

— Быстро ты, — улыбнулся Руслан, когда Рита подбежала к «Бентли», стекла которого были опущены: половина одиннадцатого, уже жарко на улице.

— Старалась, — кивнула она.

Молодой человек открыл дверь, опустил ногу на асфальт, стремясь выйти из машины. Рита разгадав его галантное намерение усадить ее в автомобиль, тут же запротестовала:

— Нет-нет, Рус, я сама.

Тогда молодой человек захлопнул дверцу со своей стороны, потянулся через салон и открыл ее перед Ритой.

— Спасибо! — девушка осторожно устроилась на сиденье рядом с Русланом, пристегнулась, он завел машину, и «Бентли-Континенталь-Джи-Ти», пахнущий кожаными сиденьями и дорогим парфюмом, плавно тронулся с места.

— А ничего, что ты из-за меня опаздываешь? — поинтересовалась Рита.

Руслан по-доброму усмехнулся.

— В этом вся прелесть моей нынешней работы. Генеральный продюсер не опаздывает — он задерживается.

Мощный автомобиль мгновенно набрал скорость, и вот уже ветер через опущенные стекла трепал и кудри девушки и волосы ее попечителя.

Руслан стал объяснять, что предстоит Рите на сегодняшнем занятии, но она не слышала слов — только звук его голоса. Руки молодого человека плавно поворачивали руль, длинные пальцы то перемещались по кожаному кругу, то неторопливо постукивали по нему. Девушка даже развернулась на сиденье вполоборота, чтобы лучше видеть загорелые кисти. Ну, почему руки Руслана так привлекают? Почему так хочется, чтобы они касались ее, обнимали, ласкали? Рита настолько жаждала прикосновений, что по телу разливалось томительное чувство, почти сравнимое с болью. А его руки — лекарство от недуга.

Взгляд девушки скользнул по сетчатым вставкам футболки. Под ними угадывалось мускулистое загорелое тело. А из расстегнутого ворота слегка выглядывали черные волосы его груди. Чисто теоретически Рита предпочитала гладкую мужскую грудь, без растительности, но в Руслане ей нравилось абсолютно все. И влекло к нему неимоверно. Казалось бы, за полтора года ее чувства могли и подостыть, но с каждым днем становились лишь сильнее. И смелее. Сейчас девушка наблюдала, как ветер играет иссиня-черными волосами Руслана, ловко перекидывая пряди из стороны в сторону. «Интересно, а какие они на ощупь: мягкие, как у меня, или жесткие? Вот бы потрогать. Наверное, жесткие». Кудри Риты всегда были непослушными именно из-за мягкости, воздушности, и на голове, как ни причесывалась девушка, как ни старалась укротить непослушные локоны лаком для волос, все равно получался этакий творческий беспорядок. А у Руслана волосы всегда лежали идеально. Она ни разу не видела его растрепанным, несмотря на то, что живет с ним вместе.

Рус уже долгое время с ней сдержан. После того случая, когда они спали в его постели и разговаривали, между ними больше ничего и не произошло. Нет, молодой человек по-прежнему обнимал ее, мог иногда поцеловать в макушку, но все строго по-братски. «Черт бы его побрал! Почему он так сдержан? Утратил интерес? Или интереса никогда и не возникало?» Одни вопросы. Рита уже ни в чем не была уверена.

Автомобиль плавно затормозил. «Ага, впереди пробка». Тут девушка вздрогнула. Судя по всему, Руслан уже давно заметил в салонном зеркале блуждающий по его телу взгляд и лукаво улыбался. Был бы здесь сейчас Илья, на Риту снова посыпались бы насмешки разной степени ядовитости и неприличия. Но Рус есть Рус, он пощадит ее чувства.

— Марго, почему ты так внимательно смотришь на мои руки? Нравятся?

Рита сглотнула и поджала губы.

— А мне — нет, — тут же продолжил он.

Девушка изумленно уставилась на попечителя.

— Волосатые, — пояснил он, забавно сморщив нос. — Положи свою руку на руль, — попросил Руслан.

— Зачем это? — удивилась девушка, на секунду забыв про смущение.

— Ну, положи.

Рита доверчиво пристроила свою левую кисть рядом с руками Руслана.

— А мне твои руки нравятся, — прошептал красавец-брюнет, — тонкие, изящные, кожа светлая и ладошки маленькие. Не то, что у меня.

Кисть Руслана соскользнула с руля, и пальцы как бы невзначай погладили ее ладонь, нежными движениями касались тонкого запястья. Рита замерла. Даже забыла, как дышать. Его первое прикосновение за последние месяцев восемь, которое демонстрировало больше, чем дружбу, привязанность или любовь старшего брата. Но как только по телу девушки пробежала легкая дрожь, пробка тронулась с места, и Руслан убрал руку, чтобы вести машину. Впрочем, всего через минуту они снова встали.

Теперь очередь Риты. Она давно искала повод и возможность, чтобы напомнить одному красавцу: ей уже семнадцать, и она, можно сказать, студентка первого курса университета. «Но как предложить ему встречаться? Да у нее язык не повернется». Начала девушка издалека:

— Руслан, ты встречаешься с кем-нибудь?

— Ты знаешь, что нет, — посмотрев прямо на нее, ответил молодой мужчина.

— А тебе нравится какая-нибудь девушка?

— И снова ты знаешь ответ, Марго, — Руслан слегка наклонил к ней голову и прошептал низким голосом: — Да.

— А какая? — пальцы Риты против воли вонзились в коленки.

— Марго, ты задаешь вопросы, на которые я давал ответы. Они, кстати, не изменились, — мягко ответил спутник.

В памяти тут же всплыли его слова.

«Девочка моя, хорошая, нежная, сладкая, останься со мной навсегда».

«Я люблю тебя. И так, как ты хочешь, тоже».

«Хорошо, я объясню иначе. Не вижу другого выхода». И тот первый поцелуй.

Щеки девушки вспыхнули, и голова закружилась от сладостных воспоминаний. Рита едва раскрыла рот, чтобы перейти к самому важному, но пробка оказалась немилосердной: снова тронулась, и Руслан отвлекся. Еще раз ей смелости не набраться. Девушка тяжело вздохнула и подставила пылающие щеки ветру.

Трасса освободилась, и автомобиль плавно и уверенно продолжил движение. Украдкой посмотрела на Руслана. Он улыбался. Но не покоряюще-киношной улыбкой, а мягко, едва заметно, одними уголками губ, будто самому себе. Так умел только он, и от этой улыбки становилось тепло на душе.

Руслан понял, к чему вела Рита, но в силу обстоятельств потакать ее откровенности не собирался.

* * *

Прозрачные двери с фотоэлементами разошлись в стороны, и Руслан с Ритой вошли в просторный светлый холл «Альфы».

На посту были два охранника. Первый — хмурый широкоплечий мужчина лет сорока с цепким напряженным взглядом и неимоверно крупными ладонями. Второй — парень лет двадцати пяти, бритый налысо, накачанный.

— Станислав Иваныч, Константин, — кивнул в знак приветствия Руслан, когда они с Ритой проходили мимо. Те тут же подскочили со своих мест и поздоровались.

— Здравствуйте, — робко сказала Рита и постаралась запомнить их имена.

Две пары глаз с нескрываемым любопытством смотрели вслед генеральному продюсеру и его спутнице.

Руслан старался идти медленнее, чтобы Рита на своих каблуках за ним поспевала. Молодой человек предложил опереться на его руку, но девушка отказалась. Правда, с огромной неохотой. Не хотела привлекать к себе еще больше внимания. А то, что ей это удастся с таким-то спутником, Рита нисколько не сомневалась. Рус должен представить ее как родственницу, но не уточнять, кем именно Рита ему приходится, — так договорились между собой.

Поднявшись на второй этаж по лестнице из блестящего бело-серого камня, Рус приложил к замку прозрачных дверей карточку-пропуск, раздался легкий щелчок, и они очутились в новомодном коридоре. Перед глазами — декоративный фонтан: по гладкой стеклянной поверхности от потолка к полу, журча, струится вода, с мерным плеском падая в небольшой бассейн. Как вода каждый раз поднимается вверх, Рита не представляла. Около фонтана несколько необычных стульев-кресел, спинки и сиденья которых обтянуты ярко-оранжевой кожей, а вместо ножек — металлические дуги.

Руслан повел спутницу в правую часть коридора. Они миновали множество закрытых дверей, молодой человек толкнул предпоследнюю. И Рита наткнулась взглядом на высокую даму с темно-каштановыми волосами, косой вокруг головы а-ля Юлия Тимошенко, в больших солнцезащитных очках. Судя по виду, женщина любила экспериментировать с одеждой. Широкие черные брюки с карманами, перехваченными тонким серебряными цепочками, и безразмерная синяя блуза с короткими рукавами, подпоясанная тонким ремнем. На любом другом человеке такая одежда смотрелась бы, как мешок, перевязанный посередине, но не на ней. Хотя для жары наряд довольно странный.

Присутствующие поздоровались.

— Татьяна Алексеевна, педагог по вокалу. Маргарита, моя родственница, — представил их друг другу молодой продюсер.

— Руслан, я же просила без официоза, — отмахнулась женщина. — Татьяна, — представилась она еще раз.

— Очень приятно, — кивнула Рита, робко глядя на новую знакомую. Похоже, та не очень-то рада ей. Хоть из-за очков не видно глаз, но сжатые в тонкую полоску губы выдают. «Оно и понятно: приволок генеральный какую-то там фифу, чтобы ее учили. Небось, без слуха и голоса, а ей мучиться». Во всяком случае, Рита объяснила себе все именно так.

Когда Татьяна и Рита остались вдвоем, преподавательница сразу перешла к делу. Видимо, не хотела тратить на какую-то протеже много времени.

— Минус принесла с собой? [1]

— Что? — растерялась девушка. — Ах, да! Руслан мне говорил, — она достала из клача диск с записанной музыкой и протянула женщине. Та, вставляя его в большущий серебристый музыкальный центр, не удержалась и полюбопытствовала:

— Кем ты Видичу приходишься?

Как Рита не любила отвечать на подобные вопросы. Ну, не станет она признаваться, что он ее попечитель. В конце концов, ее личное дело. А про версию с братом и вовсе говорить не хочется. Да и причина имеется. Намного проще было, когда братом считали Илью, но то в школе.

— Седьмой водой на киселе, — уклончиво ответила девушка. — А что, это важно? — перешла она в наступление.

— Да не то, чтобы…

— Вот и славно, — огрызнулась девушка.

Если бы Татьяна сняла очки, Рита удостоилась бы уничтожающего взгляда, о чем, кстати, догадывалась. Но женщина без возраста решила раскритиковать ее пение, да пожестче: и по делу, и на место поставит выскочку.

Она же не догадывалась, что «выскочка» стоит перед ней по двум причинам. Потому что хотела больше времени проводить с мужчиной, которого любит, и потому что мечтала побывать на его новой работе. А собственное пение ей до лампочки.

— Что петь будешь? — спросила Татьяна.

Рита бы и рада спеть ту композицию Армы, исполнение которой покорило Руслана, но как вспомнит визит знаменитой певицы к ним в дом — в дрожь бросает до сих пор. Арма — бывшая любовница Руса, аж ком к горлу от ревности и обиды. Быструю и энергичную композицию, которые ей так нравились, девушка тоже решила не брать: под нее надо активно двигаться. Негармонично будет выглядеть, если под такую стоять, как памятник самой себе. Поэтому Рита остановила свой выбор на балладе «Мечта» Эвы Кан, о чем и сообщила Татьяне.

— Это сложная песня, — как бы между прочим заметила Татьяна. На что Рита лишь пожала плечами. Женщина нажала воспроизведение, и кабинет наполнился звуками нежной лирической композиции.

«Что? Уже петь?» — пронеслось в Ритиной голове. Она не успела сориентироваться. Надо психологически подготовиться: принять как данность, что сейчас предстоит петь не в одиночестве, как привыкла, а в присутствии незнакомого человека… «Вот блин! Пока нервничала, вступление проморгала».

Девушка извинилась и попросила остановить музыку. Несколько раз глубоко вдохнула, в голове прояснилось: сразу всплыли в памяти слова песни, состояние, которое хотелось передать, звуки… Рита мотнула головой, давая понять, что можно включать центр, и композиция зазвучала вновь.

На этот раз Рита вступила вовремя, а после… мир вокруг перестал существовать: все ее существо пронизывала музыка. Звуки были в сердце, голосе, голове — всюду. Они переполняли ее, а девушка возвращала наслаждение, которое получала от них, чистым, высоким, нежным вокалом.

Композиция действительно была сложна для исполнения, как и сказала Татьяна. Песня с постепенным развитием от куплета к куплету. И заканчивалась она высоким нотами, взять которые непросто. В вокальном плане. А в эмоциональном — настоящим надрывом, фонтаном чувств, который надо передать не только голосом, но и позой, движениями.

Однако Рита об этом не думала. В ту минуту она жила музыкой, она была музыкой — и нет ощущения важнее, чтобы передать всю боль, напряжение, страдание в песне, чем такой подход. Ко второму куплету девушка совершенно забыла, как двигается ее тело: она отпустила его. Голос звучал выше, чище, ярче. Каждый следующий куплет словно собирал, накапливал эмоции, чтобы они взорвались в финале выступления. Взметнулись к небу, и оно ответило, вернуло зов, обращенный к нему, — исполнило мечту.

Звучали последние аккорды мелодии, Рита закончила петь, стоя с закрытыми глазами, словно в трансе. Она не здесь, а по ту сторону: верит, что небо услышало мольбы и мечта исполнится. Обязательно. Иначе и быть не может.

В начале первого куплета движения были неуверенными… — голос Татьяны вывел Риту из состояния эйфории. Причем, звучал он странно, не как раньше. Девушка открыла глаза и воззрилась на преподавательницу. Та сняла очки, ее зеленые глаза блестели, по щекам текли слезы.

— Ой, Татьяна Алексеевна, — всполошилась Рита, — да не волнуйтесь вы так. Если все плохо, для меня это не конец света.

Девушка даже подошла к преподавательнице и невольно протянула руки, чтобы ее успокоить. Но вовремя вспомнив, что едва знакомы, отдернула их. Неудобно как-то.

— Наоборот. Великолепно. Такого чистого и искреннего исполнения я давно не слышала, — восхищенно выдохнула женщина, вытирая непрошенные соленые дорожки бумажным платком. — Ни разу не сфальшивила. А как прочувствовала! Браво! Где и у кого ты училась петь?

— Нигде. Ни у кого, — честно призналась девушка.

— Что-о-о? — преподавательница медленно поднялась со стула, и глаза ее округлились настолько, что стали напоминать совиные.

Рита лишь пожала плечами.

— Погоди-погоди. А в музыкальную школу ты ходила? На каком-нибудь инструменте училась играть? Ну, ноты-то ты знаешь, — последнюю фразу Татьяна произнесла уверенно.

— Я не знаю нот, — робко улыбнулась Рита. — Я пою так, как слышу. Пока для себя. И мне это нравится.

— Не знаешь нот?! — женщина оперлась руками о стол, казалось, чтобы не упасть. — Не-ве-ро-ят-но, — произнесла она по слогам. — Я впервые встречаю человека с такими запредельными, немыслимыми задатками. Надо бы проверить еще кое-что, — сказала Татьяна уже тише, будто самой себе.

Рита зарделась от похвалы. А кому неприятно, когда его хвалят? Особенно с таким восторгом и неподдельной искренностью.

Девушка вздохнула свободней и наконец нашла время внимательней оглядеться. Кабинет преподавательницы по вокалу оказался просторным, светлым, с белыми обоями, имеющими неброский сероватый узор.

«В точности, как каменная лестница и полы в коридоре», — вспомнила она. Только кабинет застелен ковролином, поэтому шаги звучат глухо. Кроме небольшого лакированного стола здесь стоял клавишный инструмент, названия которого Рита не знала. Что-то типа компактного варианта рояля или пианино. Современный такой. К нему-то преподавательница и потащила изумленную девушку.

— Ты отвернешься, и я нажму три клавиши. Три ноты, — уточнила Татьяна, чтобы Рите стало понятней. — А когда повернешься, воспроизведешь мне их.

— Но! — попыталась возразить Рита. — Я же не играю ни на чем и…

— Нот не знаешь, — закончила за нее Татьяна. — Помню. Но ты попробуй. Отнесись, как к развлечению.

Девушка скосила губы вбок, слегка дернула плечом, явно сомневаясь, что у нее что-то выйдет, но послушно отвернулась.

Женщина нажала три разных клавиши, а Рита попыталась сохранить эти ноты в памяти. Сменив Татьяну за инструментом, девушка стала нажимать клавиши подряд, вслушиваясь в звуки, которые те выдают. Остановившись на восьмой белой клавише, Рита сказала:

— Эта звучала второй.

Еще три клавиши.

— Эта — третьей.

Еще четыре.

— Первая нота, — уверенно заявила девушка и нажала их в том же порядке, что и Татьяна.

Женщина выдохнула, стараясь проморгаться. Не верила своим глазам.

— Абсолютный слух, черт меня дери! — от изумления ругнулась она. — Все в точку.

* * *

— Мы с Ритой так договорились, — сообщила Татьяна Руслану, когда девушка уехала домой. — Я занимаюсь с ней вокалом и сольфеджио три раза в неделю: понедельник, среда, пятница. Привозите ее. Я буду рада. Девочка невероятно одаренная, но не знает даже азов.

— Потому я и уговорил ее прийти к вам, непревзойденному мастеру своего дела, — в его словах не было лести — искренняя похвала. Руслан привычно прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. — Но меня интересует оплата. Сколько это стоит? — он не желал никому и ничем быть обязанным.

— Гениев я учу бесплатно, — от слов Татьяны брови Руслана удивленно вздрогнули.

— Надеюсь, вы понимаете, что раз отказываетесь от оплаты, то никакими поблажками, особым отношением я компенсировать не стану…

— Понимаю, — невозмутимо перебила его Татьяна, тоже скрестив руки на груди. — Девочка меня очень заинтересовала, и я хочу видеть, как она развивается. Мое в этом участие и есть моя оплата.

Гордая, как всегда. Впрочем, женщина изумляла его не в первый раз. Она отдавалась работе так же страстно, как и он сам, как и его друг Илья. И потому с ними двоими сотрудничать легче и приятней, чем с прочими, кто не обладал таким качеством.

— Должна вас предупредить, — продолжила Татьяна, вложив исписанные листы в прозрачный файл и небрежным жестом отодвинув его в сторону. — Уча ноты, Рита станет осторожничать, стремясь в них попасть во время пения. Появится некоторая неуверенность, которая скажется на ее вокальных возможностях. И когда разработка связок, постоянная песенная практика только начнется… Короче, это тоже повлияет на голос.

— И надолго?

— Не берусь сказать со всей определенностью… — покачала головой женщина, задумчиво глядя в потолок и прищурив один глаз, словно пыталась найти ответ, но не могла. — Некоторое время. Пока не обретет уверенность в себе и своих возможностях.

— Благодарю. Рад, что предупредили, — Руслан кивнул и хотел удалиться, но вопрос Татьяны пригвоздил его к месту.

— Скажите, а Рита правда ваша родственница? Или у вас отношения иного рода?

«Началось. Сказал же — никаких поблажек. В том числе и в удовлетворении простого женского любопытства. А хитрый ход. Сначала вроде как сделала одолжение и тут же с готовностью полезла в душу, надеясь узнать то, что другим не под силу, подтолкнуть к откровенности. Непроста Татьяна Алексеевна, ой непроста».

Что Руслан умел, так это уничтожать одним только взглядом ясных серых глаз. Черные брови хмуро сдвинулись, тревожа лоб. Женщина даже нагнулась ближе к столу, и тон тут же изменился, будто ее пристыдили.

— Извините, — тихо прошептала она. — Больше такого бестактного вопроса не задам.

— Надеюсь, — он окончательно охладил любопытство Татьяны ледяным тоном. И открыв дверь, коротко бросил, выходя:

— Действительно родственница.

Глава 12

За коротких два месяца, что Рите оставались до начала учебного года, она успела так или иначе пересечься практически со всеми подопечными продюсерского центра. Узнала, как он сам устроен, кто работает на благо талантливой молодежи. И заметила, что Руслан требовательный и довольно-таки властный начальник. Несмотря на это — а может, и благодаря — мужчины его уважают, а прекрасная половина обожает, говорит о нем с придыханием и чуть ли не боготворит. Даже излишняя прямота и резкость их не пугают. Как говорят про него, строг, но справедлив.

Самым известным и популярным проектом продюсерского центра «Альфа» оказалось девичье трио — группа Gold. Центр занимался их карьерой вот уже четвертый год, и за это время девушки с модельной внешностью достигли огромного успеха. Началось все с конкурса Евровидение, на котором малоизвестная тогда группа заняла второе место, после чего Лена, Катя и Кира проснулись знаменитыми: они за одну ночь конкурса завоевали все постсоветское пространство.

Вопреки распространенному заблуждению, Евровидение почти никогда не приносило участникам, получившим высокие места, всеевропейской известности, зато помогало стать известными на родине и в соседних странах, что с девушками и произошло. После этого события они два года подряд выигрывали на престижнейшей российской музыкальной премии звание самой популярной поп-группы.

Но и европейская известность оказалась не за горами. С девушками много работали композиторы, авторы текстов песен. Трудились над их образами для публики имиджмейкеры, стилисты. Их песни с радиостанций на постсоветском пространстве плавно перекочевали в хит-парады других европейских стран, а клипы, неизменно занимавшие высокие места у нас, теперь крутили далеко за рубежом. Девушки стали петь не только на русском, но и на английском. Поговаривали, что педагогам по иностранному языку пришлось немало потрудиться, ставя им речь, избавляя от акцента.

И наградой группе Gold и всем, кто работал в «Альфе» с девушками, стали две номинации на церемонии Европейских музыкальных наград MTV — «прорыв года» и «лучший исполнитель».

К слову, последнюю песню девчонок крутили не только на радиостанциях всей Европы как в русском, так и в английском вариантах, но клип на эту композицию набрал более двадцати миллионов просмотров на Ютьюбе всего за пару месяцев. И это лишь тот, что был добавлен официально самим продюсерским центром. А если суммировать все видео нового хита…

Каково же было изумление Риты, когда она узнала, что режиссером нашумевшего мега-популярного клипа стал лучший друг Руслана и ее кошмарный сон — Илья Инсаров. Шок! Этот парень — на все руки мастер. И все, за что бы ни взялся, у него выходит на ура. Илья по-прежнему работал оператором-постановщиком в кино, а вот теперь еще попробовал себя в качестве режиссера клипов в продюсерском центре Руслана. Здесь же он отдавался своему любимому делу — фотографии. Как он говорил: «Я не только занимаюсь своим увлечением в удовольствие, пробую что-то новое, но мне еще и деньги за это платят, и шеф меня устраивает».

Успехи другой подопечной «Альфы» — солистки Юлии Пана (как оказалось, ее настоящая фамилия — Панарина) — были чуть менее заметны, чем у девушек из Gold. Не блистающая яркой красотой, спортивная, с округлым простым лицом, наивными глазами и трогательно-застенчивой улыбкой чувственных губ скромница, чей прекрасный голос знали во всех странах СНГ. Пана покоряла своим умением петь вживую, что вообще редкость в нашем шоу-бизнесе. Естественно, ее клипы крутили на телевидении, а песни — на радиостанциях. Юля постоянно занимала самые высокие места в чартах России, Украины, Молдовы, Беларуси, Армении, Азербайджана, Латвии, Литвы, Эстонии. Менеджмент «Альфы» связывался с другими продюсерскими центрами, и так Юля записала несколько песен с известными хип-хоп и рок-певцами, что только добавило ей популярности, расширило аудиторию и увеличило продажи альбомов.

Третий подопечный центра — Олег Марин. Высокий и невероятно красивый блондин лет двадцати — двадцати двух пришел в «Альфу», имея в своем багаже несколько заметных ролей в сериалах. Но мечтал он о большем. В том числе и о раскрытии певческого таланта: у парня был шикарный густой баритон. «Альфа» вообще славилась тем, что выбирала молодежь только с отличными вокальными данными, а не фанерщиков, которые вживую опозорятся на первом же концерте. Так вот, Олег ушел от своего продюсера и, узнав, что «Альфу» теперь возглавляет актер номер один Руслан Видич, подался именно сюда в надежде, что новый генеральный продюсер поймет его потребности и оценит возможности как актера и певца лучше остальных. И не прогадал. За короткий срок Олега стали приглашать не только для съемок в сериалах, но и в фильмах. Заканчивалась запись его дебютного альбома, выпустили три клипа с его участием. Общественность наконец стала воспринимать Олега не только как актера, но и оценила вокальный талант. Теперь выступления Марина транслировали на Первом и всех музыкальных телеканалах, очень часто его мнением как певца интересовалась пресса. В общем, для красавчика Олега все складывалось весьма и весьма удачно.

О рок-группе Trap Рите удалось узнать намного меньше. Они совсем недавно попали под крыло «Альфы», но уже успели записать альбом и отправиться в турне в его поддержку, поэтому девушка никого из них ни разу не встретила. Она хорошо представляла вокалистку Trap Эльзу: много раз видела ее по телевидению. А вот остальные члены группы (три парня — клавишник, бас-гитарист и ударник) держались в тени. Рита не представляла, как они выглядят. Со слов работников центра знала, что большую часть песен дебютного альбома Trap, разошедшегося огромным тиражом, сочинил как раз бас-гитарист группы.

Были и другие ребята, которые только-только попали в «Альфу», и со всеми без исключения работали композиторы, авторы текстов песен, аранжировщики, дизайнеры и стилисты, педагоги по вокалу, хореографы, фотографы. Продюсерский центр постоянно поддерживал связи с радиостанциями, телеканалами, печатными и Интернет-СМИ. В штате «Альфы» состояли звукорежиссеры, концертные директора, менеджеры, тур-менеджеры, лейбл-менеджеры.

Еще у «Альфы» была своя собственная студия звукозаписи, свой лейбл.

* * *

Как только Рита начала ходить на занятия в «Альфу», по продюсерскому центру поползли не самые приятные слухи об их отношениях с Русланом. Мол, не родственница она никакая, а любовница.

Узнала об этом Рита совершенно случайно. Она натерла ногу новыми туфлями и отправилась в женский туалет, чтобы не заклеивать дико саднящую ранку на глазах у всего честного народа. Заперлась в кабинке, оценила ущерб, морщась от боли, и достала из сумочки полоску пластыря телесного цвета. «Кто, черт возьми, надевает новые туфли, не разносив их предварительно?» Но в центре все такие нарядные, стильные, и девушке хотелось соответствовать, что вполне естественно для ее возраста. В этот момент в дамскую комнату вошли две девчонки из группы Gold: темноволосая Катерина, красотка с повадками кошки, всегда говорившая громко, уверенно и безапелляционно. Кира же, эффектная обладательница рыжевато-каштановых прямых волос — столь блестящих и густых, что они украсили бы рекламу любого шампуня — имела более спокойный нрав и уживчивый характер, чем ее подруга. Рита не видела их, но безошибочно опознала по голосам.

— Ой, да говорю же тебе! Спит она с Русланом, эта серая мышь, чтоб ей пусто было. И как он позарился на такое чучело? — вещала Катя, стоя у зеркала и подкрашивая ресницы.

Рита прислушалась. «Кто там с ним спит?» В груди пробежал неприятный нервный холодок.

— Ладно тебе, — пыталась урезонить ее Кира. — Может, они и правда родня.

«Речь обо мне?!» — вздрогнула невольная слушательница.

— Какая родня? Чего ты гонишь? Посмотри внимательней — ничего общего, никакого сходства. Красавец и мышь, серая, невзрачная.

Катя случайно мазанула щеточкой по веку.

— Писец голубой! — выругалась она и потянулась за бумажным полотенцем.

— Эта Рита, кстати, ничего. Приятная, — робко попыталась возразить Кира.

— Ничего? Приятная? Ты головой не ударялась в последние дни? Да все, все говорят, что между ними что-то есть. Он ее через день на своей машине привозит. Утром! Ты понимаешь, что-это-значит? — делая упор на последней фразе, вопрошала одна из «золотых».

— И что?

— Ночь они проводят вместе, дурья твоя башка.

«А то, что мы живем в одной квартире, тебе в голову не приходило? Стерва!» — бесилась Рита, едва сдерживаясь, чтобы не распахнуть дверь кабинки и не показаться.

— А кто говорит-то, что они того?.. — полюбопытствовала Кира.

— Весь центр гудит, — довольная тем, что к ее мнению, кажется, прислушались, поделилась Катерина. — Начиная от охранников и уборщиц и заканчивая дирекцией. Всем интересно, чем простушка зацепила такого сногсшибательного мужчину, как Руслан.

Когда кумушки покинули дамскую комнату, Рита, красная от гнева, ярости и обиды, выскочила из своего укрытия и понеслась на третий этаж, в кабинет Руса, забыв про боль в ноге.

Молодой человек сидел за широким столом, просматривая и сверяя какие-то бумаги. Кондиционер почти бесшумно охлаждал просторное помещение. За спиной Руса огромные окна — от пола до потолка — были скрыты горизонтальными жалюзи, которые не впускали солнечный свет, чтобы кабинет не нагревался. Несколько удобных кресел для посетителей и совещаний и шкаф с кучей подписанных папок с документацией.

— Рус, ты в курсе, какую ересь про нас несут? — выпалила с порога Рита, плохо соображая, зачем вообще прибежала с поганой сплетней к попечителю.

Подняв голову от бумаг, Руслан неторопливо окинул взглядом пылающие щеки девушки, горящие гневом глаза и сжатые кулаки.

— Что случилось, Марго?

— Говорят, что мы любовники, — Рита зажмурилась и от бессилия топнула ногой.

— Ах, это…

Все еще крепко вдавливая пальцы в ладони, девушка распахнула глаза и удивленно заморгала.

— Постой. Ты знал? — голос ее почему-то стал спокойней.

Красавец слегка пожал плечом, сжав губы, как бы говоря, что от этой информации никуда не скрыться.

— Я просто не хотел тебя расстраивать. Не знал, как отреагируешь.

— И давно ты в курсе? — недоверчиво опустила голову девушка, взирая на попечителя исподлобья.

— У меня в первый же день спросили, нет ли у нас — повторю дословно — «иного рода отношений». Да и после слышал шепоток, — молодой человек положил документы на стол и отодвинул их в сторону, развернувшись в кресле в полоборота. — А ты как узнала?

— Только что в женском туалете слышала разговор, — вздохнула девушка, наконец разжав пальцы, которые уже ломило от напряжения.

— И кто это был? — поинтересовался Рус.

Рита нахмурилась. Она хоть и влетела сюда на эмоциях, но не ябедничать же.

— Да ничего я ей не сделаю, — усмехнулся Руслан. — Сказала «а» — говори и остальные буквы.

— Откуда знаешь, что это она, а не он? — спросила Рита, из-за избытка эмоций не сразу уловив мысль Руслана.

Молодой человек прижал кулак к губам, чтобы не рассмеяться.

— В женских туалетах теперь проводят экскурсии для мужчин? — в его глазах заблестели озорные искорки.

Рита не выдержала и тоже улыбнулась, хлопнув себя ладонью по лбу.

— Вот же я… мда. А еще считала, что хорошо соображаю.

— На эмоциях это дается с трудом. Так кто?

— Катя убеждала Киру, что у нас эта… — Рита смущенно кашлянула, — связь. Девчонки из «золотых», — уточнила она.

— Я понял. А еще что сказала Катя? — Руслан следил за реакцией девушки очень внимательно. «Неужели он меня насквозь видит?» Рита на секунду зажмурилась и замотала головой. Даже холодок по спине пробежал от его проницательного взгляда.

— Сказала, что я мышь. Серая и невзрачная, — сама не зная зачем, выпалила Рита.

— Вот оно что, — лицо молодого человека просияло. — Поздравляю. Если одна женщина говорит о другой гадости, она или завидует, или ревнует. Либо все вместе. Прими как комплимент те слова.

«Че-о-орт! Как я сама-то не поняла сразу? Ярость, с которой говорила обо мне Катя, действительно может быть вызвана именно этим. Певица ревнует к Русу. А злится, потому что подспудно чувствует: есть основания. Чего ж котелок-то не сварил? Эх, эмоции — плохой советчик. Надо давать голове остыть, прежде чем вот так налетать на Руслана. Это вообще не в моем духе. Главное, проходила уже, что в школе из-за популярного парня девчонки убить готовы. Ну, столкнуть с лестницы уж точно. А сейчас сплоховала. Нелегко поверить, что красотка с фигурой модели, с успешной карьерой, знаменитая, может быть просто женщиной, подвластной обычным человеческим страстям».

Руслан встал с кресла, подошел к Рите вплотную и, обхватив за плечи, прижал к себе. Девушка резко втянула ртом воздух, почувствовав, что колени подгибаются, ноги становятся ватными и… почти невесомыми, когда он касается ее. Рита подняла глаза и наткнулась на добрый взгляд бездонных серых глаз. «Понятно, хочет успокоить. Но все равно так приятно». Девушка обхватила широкую спину молодого человека и уткнулась лицом в футболку. Только ой! Глаза Риты оказались на уровне его расстегнутого ворота, приоткрывавшего грудь. Как неловко. Пальцы девушки на спине Руслана невольно напряглись, и она закрыла глаза. Уже красная, как рак, и такие мысли в голове витают, что только держись. «Надо подумать о чем-то другом. Но, как назло, не получается».

— А почему ты спокоен, как удав? И тебя не злит, что про нас говорят? — наконец выпалила Рита первое, до чего удалось додуматься ее опьяненной нежными объятиями голове.

— Знаешь, про меня столько сплетен и слухов ходило, пока я снимался, что если б на каждую реагировал, не хватило бы никаких нервов. Привык. Нарастил кожу потолще.

Вопрос, который задал Рус, буквально выбил почву из под ног Риты и заставил ее сердце биться еще быстрее:

— Скажи, а эти слухи… про нас, — старательно подбирая слова, начал молодой человек, — тебя оскорбляют? — Руслан уткнулся губами в макушку девушки, и Рите показалось, что все его тело напряглось в ожидании ответа.

А она просто стояла, обнимала свою мечту и ничего больше на свете не желала. Помнится, год с небольшим назад девушка не могла вот так запросто принимать объятия Руслана. Стремилась вырваться, потому что чувства переливались через край, потому что хотелось убежать от лавины романтических переживаний. И сейчас появлялось такое желание. Но Руслан будто нарочно приучал Риту к своим проявлениям нежности. У нее по-прежнему кружилась голова от его редких прикосновений. Но теперь у девушки хотя бы хватало духу обнять попечителя в ответ и наслаждаться его запахом, теплом тела, каждой частичкой памяти стараясь впитать сладкие мгновения, чтобы потом вспоминать их вновь и вновь, давая себе возможность продержаться до следующих нежных объятий и прикосновений губ молодого человека к ее непослушным волосам.

— Нет, не оскорбляют, — честно призналась Рита. — Это же ты, — когда-то она уже говорила Руслану последнюю фразу, но когда? Голова никак не хотела работать. «Ну и пусть. Зато как приятно стоять вот так, рядом, прижавшись к нему». Рита приоткрыла глаза и вновь увидела кусочек обнаженной груди. Опять эти мысли не дают покоя. Глаза пришлось закрыть.

— Да, это же я, — повторил Руслан, и девушка могла бы поклясться, что губы, плотно прижатые к ее волосам, расплылись в улыбке.

Девушка всегда первой прерывала объятия. В какой-то момент ей не хватало больше сил: счастье переполняло каждую клеточку, и снова появлялось желание бежать, куда глаза глядят. Хрупкое тело не в силах было справиться с эйфорией, которую дарила ей нежность Руслана. Да и если бы он отстранился первым, она бы огорчилась. Поэтому Рита высвободилась, стараясь наклонить голову так, чтобы волосы скрыли пылающие щеки, а светящиеся счастьем глаза смотрели вниз.

— Спасибо, Рус, — прошептала она. Даже голос не хотел слушаться.

— Приходи, я тебе всегда рад, — хрипло сказал он и начал кашлять в кулак, стараясь скрыть возбуждение, которое так отчетливо выдавали его голосовые связки. Зря. Рита по своей неопытности еще не улавливала подобных нюансов в мужских голосах. Точнее, улавливала, но не знала истинной причины.

Выходя из кабинета, девушка едва услышала фразу, произнесенную шепотом.

— Ты не любовница — ты любимая.

— Что? — резко обернулась Рита, растерянно ища глазами Руслана. У нее даже дух перехватило.

— Нет, ничего, — молодой мужчина уже вернулся за стол и снова взял в руки бумаги.

— Ты сейчас что-то сказал, — с трудом дыша, сообщила Рита. Губы ее слегка подрагивали, а глаза смотрели умоляюще.

— Тебе послышалось, Марго, — мягко возразил Руслан.

Послышалось ли?

* * *

Рите не составило большого труда сложить два и два и догадаться, кто же открыто засомневался в их родственных связях. В первый день она видела лишь охранников и Татьяну. Мужчины, судя по их поведению — той стойке навытяжку у входа при встрече Руса, — вряд ли позволили себе задать подобный вопрос. А ее педагог по вокалу — запросто.

Зато теперь Руслан смело отклонял протесты Риты и, привозя на занятия, помогал ей выходить из автомобиля, а потом галантно подставлял руку, на которую девушка с удовольствием опиралась на глазах у всех. Хотя ее это все же смущало. Что ж, она старалась не допускать досужих сплетен, но раз от них все равно никуда не скрыться, то от поездки в продюсерский центр можно получить максимум удовольствия, принимая знаки внимания мужчины своей мечты.

* * *

— Рита, пора уже перестать петь с закрытыми глазами. Представь себе человека в зале и пой ему. Сегодня и попробуем, — давала наставления Татьяна, пока они вдвоем шли в небольшой зал с мини-сценой, служившей своего рода тренировочной площадкой для подопечных «Альфы».

Полукруглая сцена слегка возвышалась над рядами кресел, расположенных ярусом. Внизу — голубая подсветка. Но ей дело не ограничивалось. Специальным образом встроенные лампочки имитировали свет прожекторов и софитов. Не слепили, но создавали иллюзию, будто и правда стоишь на настоящей, а не импровизированной сцене.

Рита исполнила две композиции, но Татьяна по-прежнему осталась недовольна: девушка то снова по привычке закрывала глаза, то прятала взгляд. Конечно, поведение на сцене и занятия по вокалу далеко не одно и то же, но способности Риты так подстегивали Татьяну, что та стремилась добиться от ученицы всего и сразу. Женщина не просто хотела заниматься с Ритой пением и разучивать нотную грамоту. Видя большой потенциал, педагог желала сделать из нее певицу. И иногда придумывала задания и занятия, которые не вписывались в рамки их программы и совместных договоренностей.

Руслан, походя мимо зала, услышал пение Риты и остановился, чтобы насладиться. Упёршись локтем в стену и слегка наклонив голову, он стал вслушиваться в волшебный голос. Но не тут-то было. По коридору сновали сотрудники центра, слышали за закрытыми дверями пение, видели полуприкрытые от удовольствия глаза генерального продюсера и… кто-то из них ограничивался удивленным взглядом; на губах пары человек играла хитрая усмешка, мол, мы-то все видим и понимаем. А один из аранжировщиков подошел к Руслану решить пару организационных моментов, мешая начальнику наслаждаться вокалом. Как только молодому человеку удалось отделаться от сотрудника, он зашел внутрь, чтобы больше ему никто не помешал, и попросил разрешения присутствовать на занятии. Причем, попросил скорее Риту, зная о ее застенчивости, нежели Татьяну.

Преподавательница со словами: «Давайте-давайте, Руслан, заходите. Нам как раз нужен зритель», — махнула рукой в сторону кресел. Молодой человек украдкой посмотрел на Риту, та слегка кивнула, и он занял одно из мест.

— Рита, солнце, давай-ка теперь песню Армы «Осторожно», — обратилась Татьяна к ученице. Та вздрогнула, как от пощечины. Преподавательница с огромным трудом уговорила ее разучить эту композицию. Только обстоятельства поменялись. В зале теперь сидит Руслан. А при нем Рита категорически не желала исполнять эту песню по понятным причинам.

— Нет, Татьяна Алексеевна.

— Татьяна! — в который раз преподавательница напомнила девушке, чтобы та не обращалась к ней по отчеству.

— Хорошо. Татьяна. Лучше попробуем «Небо» Виты Мар, — ее девушка хотела исполнять до того, как преподавательница навязала песню Армы.

Правда, Татьяна действовала из лучших побуждений: девушка так гармонично, легко, волшебно, переливчато исполняла композиции знаменитой блондинки, что преподавательница настаивала.

— Но ты же не разучила «Небо», текст забудешь… — попыталась возразить женщина. В ее интонациях сквозила обида.

— Я справлюсь, — заверила Рита и, начав для пущей уверенности прокручивать в голове текст песни, пришла в ужас. Нет, она помнила слова, все до единого, только… сама песня была будто про ее чувства к Руслану. «Исполнить композицию для него равносильно признанию в любви. Признанию?! Какой ужас! Да никогда!»

Рита почувствовала, как начинается паника, но тут… Красавец-брюнет молча, без единого жеста, завладел ее вниманием. Уверенный взгляд огромных серых глаз притягивал, как магнит, и не отпускал. Такого с девушкой прежде не случалось. Сейчас она не тонула, а словно попала под гипноз. «Что это? Его актерская игра или игра моего воображения? Схожие эмоции испытывали все партнерши Руслана по фильмам, или это я теряюсь: не знаю, что делать? Стоп. Знаю. Я буду петь. Пусть слова станут признанием». «Ты не любовница, ты любимая», — вспомнила девушка. «Я расскажу все, что чувствую именно так, через композицию», — решила она.

Полилась музыка, и Рита окончательно забыла про страх, робость, неловкость. Исполнение песни — тоже роль. Ты погружаешься в ритм звуков, в смысл слов, примеряешь на себя образ лирической героини… Да что там примеряешь — становишься ею. Проживаешь за минуты ее жизнь, ее боль, ее счастье, а не свое. Только Рите не надо сейчас играть, надо остаться собой. Наверное, нет роли проще, потому что делишься своими чувствами, отдаешь их частичку другим. И нет роли сложнее, ведь тебя, а не лирическую героиню могут отвергнуть, не понять, не принять.

Вступительные аккорды мелодии закончились, и Рита запела. Чисто, смело, высоко, погружаясь в серые глаза, погружаясь в любовь. Понимая, что чувства выплескиваются наружу, и она начинает в них тонуть. Никогда еще не было так легко и просто выразить боль, слабость, обожание, восхищение другим человеком и сказать о них ему.

Девушка не знала, что Руслан слушает затаив дыхание, чувствуя сердцем: она поет для него, каждое слово адресует ему. Не лукавит, не таиться, не прячется, не боится показаться наивной или навязчивой. Просто. Дарит. Свои. Чувства.

У молодого человека по спине побежали мурашки от ее признания, голоса, искренности, подачи. Пальцы добела впились в спинку впереди стоящего кресла, когда Руслан чуть наклонился. Ему хотелось вскочить с места, вбежать на сцену, чтобы подхватить девушку и закричать:

— Да! Я люблю тебя, Марго! Как и ты меня!

И прижать к груди, к сердцу. Крепко-крепко, чтобы никогда не отпускать. Вместо этого Руслан одними губами прошептал: «Люблю». Рита видела и задрожала. Если бы в этот момент вокальная партия не подошла к концу, она не смогла бы дальше петь. Ее перестали слушаться голос, руки, ноги. Она забыла, где стоит, что делает. Видела только Руслана. Музыка закончилась, а магия осталась.

Молодой человек тут же покинул зрительный зал, боясь не справиться с собой, сделать прямо на глазах преподавательницы то, о чем позже пожалеет. Татьяна что-то пыталась говорить Рите, но девушка не слушала. «Почему Рус ушел? Что я сделала не так? Что вообще происходит?» Сорвалась со сцены и побежала вслед за Русланом.

— Рита, ты куда понеслась, черт тебя дери?! — закричала Татьяна, но девушка уже оказалась в коридоре. «Куда же он пошел? В какую сторону?» Она растеряно крутила головой и ничего не понимала.

Пока Рита искала молодого человека, тот стоял в дальнем углу одного из коридоров, рядом с камином, и впервые в жизни жалел, что не курит. Наверное, сигарета могла бы чуть-чуть помочь. Что это было? Магия музыки, слов песни или ее магия, ее правда? Как она смогла вытащить за минуты на свет божий чувства, что он так тщательно прячет и скрывает? Как умудрилась сотворить с ним подобное? Сейчас руки дрожали от желания, потребности прикоснуться к ней, трезвость ума куда-то подевалась. Можно вести себя с Марго только по-братски, но у него не осталось сил, чтобы сдерживаться.

— Руслан! — услышал он ее голос. — Вот ты где.

Девушка запыхалась от бега, но увидев его, его глаза… Испытала все, что испытывает Руслан в ту секунду, и поняла, почему попечитель ушел из зала. Он в одном взгляде, нежном, полном желания, призыва, передал Рите свои чувства.

Девушка подошла, обняла его, робко подняла глаза и встретилась с молодым мужчиной взглядом. Глаза Риты блестели и умоляли.

— Руслан, я… — запинаясь, начала девушка.

— Марго, девочка моя, — зашептал Руслан. — Что ты со мной делаешь…

Не смог больше сдерживаться. Не смог сопротивляться желанию. Его губы с жаром прижались к ее приоткрытому рту. Мужчина жадно втянул воздух, едва сдержав стон, чего не удалось сделать Рите. Девушка обвила шею красавца, стараясь прижаться к нему всем телом, пока их языки танцевали немыслимо, страстно, горячо.

Рита попыталась отстраниться. Ей катастрофически стало не хватать кислорода. Тогда Руслан начал нежно ласкать губами ее подбородок, потом томительно медленно и сладко забрал в плен ее нижнюю губу, верхнюю. Нежными неторопливо-дразнящими поцелуями покрыл ее щеки, скулы. Девушка всхлипнула от наслаждения. Но когда губы Руслана пленили мочку ее уха, вскрикнула, не в силах сдержаться.

Туман в глазах Руслана рассеялся, он разжал объятия, яростно начал тереть лоб нижней частью ладони, приходя в себя, и прошептал:

— Малыш, не надо нам этого делать. Не надо.

— Но почему? — раскрасневшаяся Рита смотрела на молодого человека, уже не понимая ни его поступков, ни мотивов.

Рус взглянул на нее с такой болью, будто они расстаются навсегда, здесь и сейчас. Коснулся ее лица, нежно проводя пальцами по виску, щеке, подбородку, тонкой лебединой шее, резко убрал руку и пошел прочь, оставляя девушку в полной растерянности.

«Руслан, дьявол бы тебя побрал!» — мысленно выругалась Рита. «Все время я за тобой бегу, стремлюсь к тебе, словно мотылек на огонь, но… Как бы я хотела поменяться с тобой местами!» — горестно подумала она и со всей силы ударила кулаком по верхушке камина.

Глава 13

Еще в мае месяце на выпускных экзаменах с курсов, которые по желанию абитуриента могли засчитать как вступительные, Рита не подкачала.

Сдавали три предмета: химию, алгебру и русский язык в форме изложения. За каждый — максимум десять баллов. Девушке удалось набрать двадцать девять из тридцати возможных. Это огромный успех. Сама, без чьей-либо помощи, протекции, денег, репетиторов она смогла поступить в один из престижнейших ВУЗов страны и сделала это с блеском. Теперь девушка могла выбирать любой факультет: результаты вступительных испытаний позволяли без проблем.

Весь предыдущий учебный год, пока ходила на курсы, Рита грезила о факультете экологии. Должно быть интересно, ведь она так живо интересовалась природой. Но проблема в том, что экологи вечно испытывали сложности с трудоустройством, а если и находили работу по специальности, то платили им гроши. Ни полимерный факультет; ни кибернетика; ни факультет косметических средств, куда рвались девчонки, как на праздник; ни страшный физхим, на который из-за работы с радиацией брали лишь пять процентов девушек, ее не прельщали. Экономический? Самый престижный. В прошлом году проходной балл — двадцать семь из тридцати. И трудоустроиться легко, и платят нормально. Сначала Рита даже думать не смела о нем. Но теперь, с ее баллами, в конце июня она подавала документы на специальность «менеджмент». И хотя заметно нервничала, одна из женщин в приемной комиссии, увидев волнение девушки, улыбнулась и лишь махнула рукой:

— Не беспокойтесь, вы уже поступили. С вашими-то результатами.

Рита подумала о том, чтобы подстраховаться и подать документы еще и на экологию, но раз даже в приемной комиссии не сомневаются…

Девушка последний раз взглянула на стол, за которым принимали документы на второй по конкурсу факультет, еще раз оглядела огромный светлый зал, где за каждым таким столом под табличкой с названием факультета работники университета занимались абитуриентами, и, вздохнув полной грудью, направилась к выходу.

Длиннющий коридор второго этажа. Скрипучий паркет, множество дверей, на стенах — портреты знаменитых ученых: напоминание студентам и абитуриентам, к чему им стоит стремиться, приходя в эти стены. За коридором — большой актовый зал (БАЗ, как его прозвали студенты). От БАЗа, будто водопадом, спускается вниз широкая каменная лестница — парадная дорога на первый этаж к входу с многоцветными витражными стеклами. Издали витражи кажутся огромными аквариумами с диковинными рыбами и высокими водорослями. Все оттенки синего, зеленого, желтого. Разнообразные узоры на этих стеклах почему-то успокоили Риту и вселили уверенность.

Но спустя месяц, в конце июля, у девушки появился реальный повод для переживаний. От Вики, подруги по курсам, она узнала проходной балл на факультет экономики, куда подала документы, — тридцать из тридцати возможных. Обе девушки знали — об этом во всеуслышание заявили экзаменаторы в день объявления результатов по русскому языку — ни один абитуриент не получил за изложение больше девяти баллов. То ли и правда никто не блеснул на десятку, то ли специально придержали этот несчастный балл, но суть в том, что не оказалось ни одного абитуриента, у которого набиралось больше двадцати девяти в сумме. Но и таких — единицы. Рита в их числе.

Голос Вики по телефону звучал глухо, отстраненно: подруга тяжело переживала. Несмотря на изумительно сданные экзамены — двадцать восемь баллов — она понимала, что не поступила.

Рите удалось пообщаться и с ее мамой. Родительница, в отличие от дочери, была в ярости.

— Что же получается?! На самый престижный факультет набрали одних блатных? Или за взятки?! — возмущалась женщина. — Почему проходной балл на бюджет максимален, но ни у кого максимума нет и в помине?

Списки поступивших должны были вывесить через три дня. Все это время Риту трясло, как в лихорадке. «Неужели я не доберу один единственный балл? Почему не подстраховалась, не подала документы и на экологию?»

Правда, у девушки был еще один козырь в рукаве — серебряная медаль.

К слову, получение, а точнее зарабатывание награды за особые успехи в учебе происходило весьма необычно.

Риту, окончившую девятый класс с красным дипломом, в самом начале десятого просто поставили перед фактом: идешь на золото. Все оценки в полугодиях десятого и одиннадцатого классов, все оценки за экзамены — только пятерки. Текущие — исключительно отлично и хорошо, никаких двоек и троек. Мол, старайся, трудись и, как говорится, родина тебя не забудет.

В параллельном же 10 «А» классе подбор учеников, шедших на медаль, оказался очень интересным. Та самая Шурочка Агапова, периодически изводившая Риту, как дочь завуча школы оказалась в числе претендентов, несмотря на более чем посредственную успеваемость, и дочь классной руководительницы 10 «А», подруга Агаповой, учившаяся чуть лучше, тоже должна была попробовать свои силы. И еще общая подруга этих девочек. Блатная троица — так их окрестила Элька. Плюс еще две девочки, которые действительно имели неплохие шансы на получение награды. Вот такая смешанная компания.

И по окончании первого полугодия появились первые результаты. Сама Рита, все-таки получившая две четверки, сохранила за собой право на серебро, если в каждом следующем полугодии получит не больше двух хоров. И на экзаменах — тоже.

Результаты девчонок из соседнего класса принесла в собственных руках вездесущая и любопытная подруга Эля, которую назначили ответственной за классный журнал. Потому та и получила свободный доступ в учительскую, откуда умыкнула главный документ с оценками 10 «А».

Элла с гордостью продемонстрировала подруге, что все до одной А-шки провалились. Лучший результат — четыре хора за полугодие. Второй — семь хоров. Остальные — далеко позади. Уж больно Элле грело душу, что фарс с блатной троицей накрылся медным тазом. Она аж потирала ладони от удовольствия и демонстрировала журнал соседнего класса всем желающим. «Желающие» тоже не скрывали своей радости от провала тех, кто медали не заслуживал. Ведь среди учеников Б-класса были и крепкие хорошисты, учившиеся гораздо лучше дочек завуча, классной руководительницы 10 «А» и их тени-шестерки. Но им попробовать силы в медальном марафоне никто не предлагал, несмотря на то, что маленький кружочек, покрытый драгоценным металлом, мог оказать ощутимую помощь при поступлении в выбранный университет, академию или институт. Или даже дать шанс попробовать свои силы там, где при обычном раскладе не стоит и пытаться.

Удивительные новости появились в начале следующего, второго полугодия. Поразительно, но все пять учениц из «А» класса сохранили шансы на медаль. Только теперь им, как и Рите, светило серебро вместо золота. А невероятный результат достигнут простым переписыванием журнала, и теперь все провалившиеся медалистки могли похвастаться всего двумя четверками в полугодии.

Впрочем, это была только первая ласточка. Не в меру принципиальную учительницу физики, которая настаивала на том, чтобы в журнале стояли именно ее оценки, а не то, что «срисовали с потолка», вежливо попросили написать заявление по собственному желанию. И теперь у старших классов появилась другая физичка. Рита искренне хотела понять: такой дурдом творится только в их школе, или во всех школах идут подобные подковерные игры. Или же вся беда в том, что в один год с ней заканчивают школу дочь завуча и дочь одной из преподавательниц.

Илья, поневоле исполнявший обязанности брата Риты, ходя вместо Руслана в школу на родительские собрания, ругал девушку последними словами. А уж когда Рита стала ездить на курсы в институт, друг попечителя и вовсе решил с ней серьезно поговорить. В своей манере, конечно.

— Слушай, дитя с запредельным айкью и наивностью младенца. Объясни мне, убогому, нахрена тебе медаль? Ради чего ты в школе пахать два года собралась, а? — злился блондин, стуча ладонью по столу.

Руслан тогда еще не вернулся со съемок, а Ирина Михайловна ушла домой. Илья заявился взбешенный после очередного родительского собрания, а Рита ему еще в коридоре успела сообщить, что ездит на курсы в химтех. Тогда блондин схватил не в меру старательную девчонку за локоть, потащил на кухню, усадил на стул и решил провести воспитательную беседу.

— Во-первых, моего мнения никто не спрашивал. Поставили перед фактом, что я иду на медаль… — начала объяснять Рита, но Илья ее грубо перебил.

— Ути-пути, ее послали на… — молодой человек многозначительно хмыкнул, — медаль, и она пошла. Учись хуже, и твоя награда найдет другого героя!

— Зачем? — упиралась Рита. — Она же мне пригодится при поступлении.

— На курсы ты потому же пошла? Пригодятся при поступлении?

— Ну, да. Знания лишними не бывают, — девушка плохо понимала, из-за чего друг Руслана так взбеленился. Было ясно одно: он не издевается и не прикалывается, как обычно, — он зол. Почему-то.

Блондин схватился за голову.

— Птенец-заучка, вот где таких, как ты, делают? Послал же бог подарочек.

Рита начинала терять терпение. Оскорбляет и даже не объясняет, за что.

— Короче, Склифосовский! Спасибо, что на собрание сходил, но чего тебе надо-то? Объясни по-человечески.

Илья поставил локти на стол, скрестил пальцы перед собой и голосом преподавателя, который в десятый раз объясняет двоечнику элементарную вещь, просветил девушку:

— Сама-то понимаешь, что и в МГУ поступить можешь? Было бы желание. Руслан тебе или преподов нужных наймет — именно тех, которые у тебя экзамены примут при поступлении — или за обучение заплатит, сколько надо.

Зачем ты два года будешь горбатиться ради медали, ездить на курсы, с которых возвращаешься черт знает во сколько, корпеть до ночи над ВУЗовскими учебниками? Здоровье не купишь, учти. И к первому курсу будешь выжата, как лимон. Зато твои однокурсницы будут свежи, аки майские розы, а однокурсники здоровы, как племенные быки. А все потому, что поступать станут в универ по-умному, а не как ты: воплощение честности и благородства — я сама, сама-сова.

И имей в виду, эти троечники, в отличие от тебя, если продолжишь в том же духе, диплом получат, а тебе силенок не хватит дойти до финиша. Потому что силы по дистанции надо уметь распределять, балда! — последнее слово он просто выкрикнул. — И идти по пути наименьшего сопротивления. У тебя уже вес, как у котенка, и синяки под глазами.

Риту аж затрясло от ярости. Она сузила глаза, глядя на блондина исподлобья, щеки девушки пылали, будто она их щипала на протяжении всей продолжительной проповеди молодого человека.

— А с чего ты взял, что куча народа станет поступать в универ нечестно? — прошипела Рита.

Илья никак не отреагировал на гнев девушки. Лишь ответил, вздохнув:

— Жизненный опыт, птенчик. Так и будет. А ты со своей честностью окажешься в… — блондин подбирал слова поприличней, — в очень темном месте. Честно станут поступать только те, у чьих родителей совсем с деньгами труба и связей никаких. Но и они не дураки. Не многим из них придет в голову замахиваться слишком высоко, в отличие от тебя. Найдут себе простенький ВУЗик — и дипломчик, глядишь, в кармане.

Видимо, Илья излил на Риту весь гнев и недовольство, потому как сейчас выглядел спокойным, аки удав. Девушка же с трудом сдерживалась, чтобы не обозвать его каким-нибудь крепким словцом и не послать по известному адресу.

Блондин решил, что Рите надо хорошенько остыть, дабы обдумать его слова. Только от соблазна удержаться не смог и слегка щелкнул девушку, тогда еще ученицу одиннадцатого класса, по носу. Неторопливо поднялся из-за стола и помахал рукой над головой, уходя, — его коронный жест прощания.

— Не провожай. Я дверь захлопну.

Когда Рита пересказала разговор Руслану, реакция попечителя ее обескуражила.

— Марго, я с Ильей в этом вопросе полностью солидарен. Пойми, он дело говорит. Прислушайся к совету. А когда надумаешь, как и куда поступать хочешь — да хоть в твой химтех — дай мне знать. Я все устрою, — Руслан небрежно потрепал девушку по волосам, коснулся губами непослушных прядей у ее лба и исчез в своей комнате. Не хотел сильно давить, ведь тогда Рита и вовсе упрется, не отступится от своих принципов.

Но девушка, несмотря на уговоры Ильи и Руслана и беседы, которые они вели с ней и потом, решила быть честной до конца.

Медальный марафон между тем продолжался. Журнал десятого-одиннадцатого «А» раз в полугодие переписывали заново: классная руководительница очень старалась ради дочери. А на выпускных экзаменах за детей преподавательниц сочинение писала учительница русского языка и литературы, потому как для этих двух девчонок сдать экзамен даже на четверку оказалось проблемой.

В большом спортивном зале, где обычно проходили уроки физкультуры, расставили столы вместо парт, якобы исключая возможность списывания, пригласили учеников всех трех одиннадцатых классов — А, Б и В. Естественно, приехала проверяющая комиссия — три человека — которая обязана следить за проведением экзамена. При них дочкам учительниц пришлось все шесть часов, отпущенных на выпускное испытание, делать вид, что они усердно что-то обдумывают и пишут. А в конце шестого часа руссичка просто подменила их работы на сочинения, которые написала сама.

Просочилась информация, что и алгебру им позволили переписать на отлично на следующий день после экзамена. Кое-кто из учеников слонялся по школе, видел больше, чем надо, и, естественно, слух среди выпускников распространился со скоростью перезвона мобильных телефонов.

Из шести девушек до медалей добрались пятеро. Рита, которой никто не помогал, две девушки из А-класса, хорошистки, Шурочка Агапова и дочь их классной руководительницы. Без серебряной награды осталась лишь общая подруга двух последних. Без подмоги учительницы она сдала сочинение на тройку. А руссичка ходила и охала: «Ну, не могла же я за всех работы написать».

Рита поглядывала на этот фарс и начинала думать, что Илья не так уж неправ. Наверное. Но и тогда не отступилась от своих принципов.

Только сейчас, с двадцатью девятью баллами в кармане, жутким выматывающим чувством неопределенности, двумя годами жизни, потраченными на поступление, девушка впервые пожалела о своем решении.

Тогда, в конце июня, она принесла в приемную комиссию аттестат с двумя четверками, серебряную медаль, десятки по химии и математике и девятку за изложение. Как медалистка она имела право подать вместе с серебром всего один вступительный экзамен, сданный на отлично (десять или девять баллов). В приемной комиссии Рите посоветовали подать на рассмотрение десятку по химии, что она и сделала.

Девушка до сих пор не знала, дает ли эта комбинация вожделенную тридцатку, или у нее так и осталось двадцать девять баллов. Ответ Рита узнала, когда собралась ехать в университет. Повинуясь внезапному порыву, девушка открыла почтовый ящик квартиры до отъезда, а не по возвращении домой, как обычно делала, и достала письмо с эмблемой и печатью университета, адресованное ей.

Уважаемая Королёва Маргарита Алексеевна!

Поздравляем Вас с зачислением на первый курс экономического факультета!

Настоятельно просим, если Вы подавали копии документов, предоставить оригиналы в течение пяти рабочих дней.

Вам следует явиться на занятия 1 сентября к 9:00. Общий сбор студентов первого курса состоится в большом актовом зале.

Просим Вас не опаздывать. В случае неявки без уважительных причин Вы будете отчислены с факультета.

С уважением,

деканат экономического факультета.

27 июля 20ХХ года.

Рита, не веря ни своим глазам, ни своему счастью, перечитала письмо второй раз, третий, даже пятый. И только тогда пришло осознание достигнутой цели, победы, радости от успеха.

Девушка так и замерла, держа в одной руке надорванный конверт, в другой — извещение, а глаза ее горели восторгом, мышцы разом налились энергией, силой. Ей хотелось вылететь из подъезда и, несясь по улице, кричать «Ура!» что есть мочи. Вместо этого девушка подскочила на месте так высоко, как смогла, и победно вскинула руку.

Однако в глубине души Рита все еще боялась. Потом тревоги покажутся абсурдными и нелогичными, но в ту минуту мысль о нереальности происходящего или возможной ошибке не выглядела безумной. И раз уж Рита все равно собиралась ехать в университет, то почему бы этого не сделать?

Новоиспеченная студентка окончательно успокоилась, лишь увидев себя в списках. Стараясь подавить предательский холодок в районе солнечного сплетения, она провела пальцами по листку бумаги, с напечатанными на нем фамилиями.

Иванов К.В.

Карев Е.Н.

Коваленко Р.М.

Королёва М.А. — Вот она! Нашла!

Рита прислонилась спиной к стенду со списками зачисленных, блаженно улыбнулась и прикрыла глаза. Только сейчас почувствовала, как напряжение последних дней уходит. Пальцы рук, ледяные даже в такую жару, начинают пульсировать и согреваться. Плечи, до сих пор сжатые до предела, опускаются, отчего дискомфорт в шее тоже исчезает. По телу растекается приятное тепло. Так хочется подогнуть колени и опуститься на пол прямо здесь, в университетском коридоре, и просто посидеть, обняв собственные ноги, тайно гордясь успехом.

Рита не шла домой — она летела, как на крыльях. От нее исходила такая волна позитива, что некоторые прохожие невольно улыбались, глядя на девушку. Сейчас Рита была в восторге от всего: сочной зелени, ясного неба, людей, спешащих по делам, автомобилей, летящих вперед, автобусов, важно и неспешно двигающихся по проезжей части. Даже сплетницы-старушки и те обрели в глазах счастливой Риты мудрость и очарование преклонных лет.

«Значит, все места достались в этом году медалистам», — решила девушка, открывая дверь в подъезд.

Могла ли она тогда знать, что мать Вики, ее подруги по курсам, окажется во многом права. И все далеко не так просто в этом мире, как хотелось семнадцатилетней наивной, но счастливой студентке.

Глава 14

Субботнее утро, следующее после ее поцелуя с Русланом в коридоре продюсерского центра, встретило Риту ясным ласковым солнцем, безоблачным небом и запахом росы.

Электронные часы, стоящие на прикроватном столике, показывали шесть пятнадцать, когда девушка отошла от распахнутого окна.

Прислушалась. В квартире — тишина. Ирины Михайловны еще нет, а Руслан и не проснулся даже. Впрочем, его Рита видеть и не хотела: слишком злилась за вчерашнее. Никаких объяснений. Ничего. Когда ей было шестнадцать, девушка робко ждала их, надеялась, а сейчас впервые испытывала раздражение.

Рита даже не вышла вечером из своей комнаты, когда молодой человек вернулся. А он не зашел к ней, как раньше, хотя бы парой фраз перекинуться. Рита ждала его прихода вопреки всякой логике. Хоть и не хотела видеть Руса, а все равно ждала. «Как дура!» — обругала она себя.

«Нет, самоедством и плохим настроением такое чудесное утро встречать не годится. Надо развеяться». Попив чая с печеньем, надев брюки на кулиске, топик и мягкие удобные туфли, девушка направилась в парк, прихватив с собой фотоаппарат-мыльницу.

Она шла по берегу реки, наслаждаясь утренней прохладой и любуясь густой белой дымкой, стелящейся по голубой глади воды, — туманом, гонимым легким ветерком. На траве блестели и переливались, подобно драгоценным камням, капельки росы. Утяжеляя нити паутины, они превращали ловчие сети восьминогих охотников в причудливые украшения, будто позабытые феями после ночного бала. Пушистые шмели лениво грелись на солнышке, подставляя утренним лучам полосатые шубки. Маленькие вертолеты — стрекозы с шумом пролетали мимо, оставаясь почти незаметными глазу, и успокаивались, едва садясь на травинки и листья у самой воды.

Утро дышало влагой, ароматом цветов, звучало мерным плеском воды, пением птиц, славящих теплые лучи солнца, старательным стуком дятла, ищущего личинок под корой дерева.

Изредка в сочно-зеленой листве нет-нет, да и мелькал пушистый хвост. Белки, словно всполохи рыжего пламени, энергично перепрыгивали с ветки на ветку, с дерева на дерево.

Под утренними лучами раскрывались цветы. Любые, какие душе угодно: сиреневые, желтые, нежно-розовые, фиолетовые, голубые и даже зеленоватые. Ради их красоты Рита и прихватила фотоаппарат. Стараясь запечатлеть каждый лепесток, каждую тычинку, она с улыбкой думала о том, что не иначе радуга просыпалась с неба на землю и подарила свое многоцветье живой природе. На аромат вьюнков, лютиков, шиповника, клевера уже спешили первые опылители: пушистые пчелы и разноцветные бабочки. Запечатлеть на цветке бабочку, самозабвенно лакомящуюся нектаром, Рите так и не удалось. Маленькие красавицы, нервно дернув крылышками, мгновенно вспархивали, почуяв опасность, и скрывались в зарослях высокой травы.

Незаметно для себя Рита прошла все четыре километра до парка, даже не устав. Объявления, развешанные на нескольких деревьях, предостерегали:

Будьте бдительны! В парке орудует маньяк. Он нападает на женщин и стариков.

Сердце неприятно екнуло, и страх проник в сознание одиноко идущей девушки. Чья-то глупая шутка или правда? Рита нащупала в кармане шило — это придало ей уверенности. Знания Риты о маньяках были весьма скудны, но отчего-то вспомнилось, что серийные убийцы обычно выбирают жертв, близких по возрасту и нередко внешности. Маловероятно, чтобы один из них напал и на девушку, и на пожилого мужчину. «Наверное, все-таки чья-то глупая шутка», — думала Рита, поднимаясь по длинной лестнице в парк. И дала себе слово посмотреть в Интернете, когда вернется домой, какие происшествия были зафиксированы здесь, поблизости. И есть ли вообще основания бояться.

Дорожка из камня вела к скамейкам, стоявшим широким кругом, в центре которого — огромная цветочная клумба шириной в несколько метров. В этом году на ней посадили белые и желтые тюльпаны.

Круг скамеек брали в кольцо многолетние высокие деревья. На некоторых из них висели скворечники. Прыткие яркие синички, покачивающиеся под тяжестью длинного хвостика трясогузки, бойкие звонкие стайки воробьев, ленивые, неповоротливые голуби и громогласные вороны перелетали с дерева на дерево, прыгали по камням, среди густой травы и в зарослях шиповника, ища насекомых. Последние не спешили попасть пернатым в клюв, мгновенно удирая и улетая от крылатых хищников.

И хоть объявления на деревьях у реки насторожили и слегка напугали Риту, прогулка прошла без происшествий и придала ей сил. На душе стало спокойно, злость на красавца-попечителя немного утихла, и девушка, умиротворенная, в приподнятом настроении, вернулась домой.

Едва собралась в свою комнату проверить информацию о маньяке и посмотреть сделанные сегодня фотографии, Руслан остановил ее.

— Марго, нам надо серьезно поговорить, — неторопливым жестом отбрасывая непослушную прядь волос с лица, заявил красавец.

Рита зло поджала губы. С новой силой вспыхнули обида и… томительная нежность, едва взгляд девушки скользнул по губам, которые вчера так страстно ее целовали. И злилась она уже больше на себя: ну, не в силах устоять перед Русом. Будто на нее затмение находит, когда он рядом.

Девушка взглянула на лицо попечителя, когда они устроились в гостиной на белом диване друг напротив друга, и испугалась. Челюсти настолько плотно сжаты, что проступили желваки, лоб нахмурен, мышцы напряжены. «Это как-то связано со мной? Что же Рус сейчас скажет, если так напряжен? Он злится? Нервничает?»

Рита изо всех сил сцепила кисти рук, чтобы не прижать одну из них к сердцу и не выдать своего испуга.

Какие только мрачные мысли не всплыли во влюбленной девичьей головке: «Он меня больше не любит?», «Он женится?» — пока молодой человек решал, с чего начать.

Потом внезапно и резко встал с дивана, отчего Рита вздрогнула, исчез на пару секунд в своей комнате, вернулся с небольшим ключом в руках и отпер ящик стола, на котором стоял телефон.

«Надо же! А я и не знала, что он заперт был», — мысленно удивилась Рита, чувствуя, как напряжение Руслана передается ей. Как же она нервничала!

Красавец извлек пакет с какими-то непонятными пуговицами, бумаги, скрепленные между собой, и потрепанный конверт. Вернулся, сел на диван, бросил все это около себя и наконец пристально взглянул на Риту.

— Ты, наверное, злишься на меня за вчерашнее?

В тот момент она меньше всего ждала такой постановки вопроса. Три минуты назад — да, но сейчас дико переживала. Неизвестность пугала ее. Впрочем, девушка кивнула, только что отметив: ее губы по-прежнему плотно сжаты, но уже от напряжения.

— Что ж, имеешь полное право, — прошептал Рус, нервно обводя указательным и средним пальцами контуры губ. — Хочешь знать причину?

Рита снова кивнула.

— Обещаешь ничего не предпринимать и не наделать глупостей?

«Вот это да! Я еще не знаю, в чем дело, а уже должна что-то пообещать. А если он все-таки женится?» Оказывается, все эти годы девушка боялась, что Рус подыщет замену ее умершей подруге Лене, и только что прочувствовала этот страх в полной мере и совершенно осознанно.

— Учти, если у тебя другая, я ее придушу! — рыкнула Рита и испуганно заморгала, поняв, что сказала все вслух.

Руслан прыснул от смеха. Видимо, картинка, представшая его взору, была ну очень выразительной.

— Чего смешного-то? — обиженно пробубнила Рита и представила со стороны свое нахмуренное лицо, на котором за какую-то секунду отразился легкий приступ паники. Забавно, наверное. Девушка невольно и сама улыбнулась. Напряжение, витавшее в воздухе, начало рассеиваться. В глазах Руслана заблестели озорные искорки. Он облегченно вздохнул, поняв, какая мысль больше всего тревожила его подопечную.

— Нет у меня никого, Марго.

Рита взглядом указала на предметы, лежавшие рядом с Русланом.

— Я просто не знаю, с чего начать, — признался молодой человек.

— Раз уж достал, начни с них. Объяснишь по ходу дела.

Первым в руках Риты появился закрытый прямоугольный пакет с «пуговицами», которые на самом деле оказались искусно сделанными миниатюрными видеокамерами. Ими до недавнего времени была увешана вся их квартира, одна даже в ванной оказалась. А еще кабинет Руслана в «Альфе» и несколько помещений продюсерского центра. Сказать, что Рита опешила, — значит, ничего не сказать. Она снова и снова ощупывала и перемещала «пуговицы» в пакете. Одну даже извлекла на свет божий, чтобы рассмотреть получше. Металлическая окантовка, сзади выходит проводок, спереди экранчик ненамного больше фотокамеры на обычном мобильнике. «Нет, ну правда, устройства не крупнее пуговиц на пальто. Агент 007, второе пришествие, ремикс».

Вопросы в голове Риты множились с катастрофической быстротой, но она терпеливо ждала продолжения объяснений от Руса.

Следующими в ее руки легли отпечатанные документы: договор с детективным агентством, который Рита прочла по диагонали, и отчет о проделанной работе. Ему девушка уделила куда больше внимания.

Уважаемый господин Видич!

По условиям договора N 2/017/д от 05.05.20ХХ детективное агентство «Веритас» провело частное расследование и установило следующие факты…

Дальше как раз шла информация о видеокамерах, их марке и местах расположения. Оказывается, именно агентство разыскало их все.

Все ли? Или уже появились новые? Как выяснилось, этого Руслан не знал, поэтому старался вести себя предельно осторожно.

Следующая часть отчета и вовсе повергла девушку в шок. Там говорилось, что за Русланом посменно — утром, днем, вечером и ночью — следят трое папарацци, работающие на журнал «Интриги, скандалы, расследования». Дальше перечислялись их фамилии, имена, отчества, места прописки и адреса проживания, номера телефонов и даже список ближайших родственников. А по вторникам, четвергам и субботам с семнадцати до двадцати трех часов к их «веселой» компании присоединялся Смирнов А.В., бывший капитан полиции, ныне один из учредителей сыскного агентства «Ирам».

Тот самый капитан Смирнов, который после ранения Руслана брал у Риты показания и угрожал засадить ее в тюрьму, если попечитель не раскошелится. Впрочем, о том, что служителя правопорядка турнули из компетентных органов не без помощи Руслана и по наводке вездесущего Ильи, девушка узнала только сегодня.

Рита пока терялась в догадках. «Зачем Смирнову следить за Русом? Отомстить хочет?» И расстроилась, узнав про папарацци. Неужели придется сменить квартиру еще раз?

Но все это были цветочки. Ягодки — впереди.

Третьим по порядку, но не по значению, оказался конверт, из которого выпали их с Русом фотографии. Той самой ночи, когда красавец-брюнет впервые поцеловал свою подопечную после ухода злосчастной Армы и… нет, не может быть! Рита дрожащими руками держала снимки. На первом Рус, схватив в охапку, нес ее к столу. На втором она скалилась, вонзая ногти молодому человеку в грудь. На третьем он сжимал запястья Риты, целуя ее. «Какой ужас! Если смотреть сторонним взглядом, не знать причин ее поведения, может показаться… Немыслимо».

— Руслан, почему?.. Как? — изящная линия бровей надломилась, нижняя губа девушки невольно задрожала. — Как они у тебя оказались? И почему я ничего не знала?

Рита была близка к тому, чтобы разрыдаться. Она ничего не понимала!

Настал самый сложный момент. Руслану предстояло как-то все объяснить. Мягко. Стараясь не ранить Марго. И лишнего не сказать.

Но вопросы девушки посыпались градом, не оставляя ни секунды на раздумье.

— Кто сделал снимки?

— Полагаю, Смирнов.

— Зачем?

— Месть.

— Как они к тебе попали?

— Почтальон принес.

И так далее и тому подобное. Руки Руслана невольно тянулись к Рите: он хотел обнять ее, успокоить, но в то же время именно сейчас боялся реакции девушки на свои прикосновения.

Может, рассказать все не лучшая идея, и он зря послушал вчера Илью? Правда, прочие советы друга были еще хуже.

Девушка нервно потирала виски, в которых начинала пульсировать боль. «Надо успокоиться. Срочно». Рита буквально слетела с кресла и скрылась на кухне. Дрожащими руками включила чайник, бросила сахар в чашку. Она чисто механически открыла один из шкафчиков, достала квадратную банку, взяла чайную ложку и насыпала заварки в прозрачный заварочный чайник. Залив свой любимый ройбуш кипятком, Рита стала ждать, пока напиток приобретет благородный янтарно-красный цвет.

А пока ждала, присела, прикрыла глаза, соединила пальцы рук перед собой и думала, думала и думала. И тут ее осенило. Резким движением плеснула чая в чашку с сахаром, размешала и понеслась обратно в гостиную, где ее возвращения терпеливо ждал Руслан.

— Через несколько дней после того, как сделали снимки, ты объявил об уходе из кино, — выпалила догадку девушка. — Это связано?

— Нет! — резко ответил Руслан. Слишком быстро, чтобы принять слова за правду.

— Да, — прошептала Рита и невольно съежилась под тяжестью новости. Она вцепилась в чашку, полную горячего напитка так, будто та была спасательным кругом, а Рита тонула. Новоиспеченная студентка даже не поняла, как молодой человек ухитрился вытянуть из ее рук керамический предмет, не пролив ни капли. Ладони Риты пылали.

— Кто тебя вынудил уйти из кино?

— Ты обещала не задавать вопросов на эту тему. Помнишь? — тон Руса становился угрожающим.

— Ты сам об этом заговорил. Помнишь? — огрызнулась девушка. — Смирнов? Смирнов заставил?

— Нет, не он, — холодно ответил молодой человек. Он боялся за Риту. Видел, что ведет себя девушка странно, неадекватно, и не представлял, как привести ее в чувство.

— Тогда кто? — продолжала допытываться она.

— Неважно.

— Важно! Кто?! — сорвалась на крик девушка.

— Я же сказал: «Неважно!» — крикнул Руслан так, что Рита подскочила на диване, и взгляд ее начал проясняться, стал осмысленней.

Воспользовавшись паузой, Рус обхватил локоть девушки и спешно потащил ее в ванную, подставив покрасневшие ладони под струю холодной воды. Рита втянула носом воздух, ощутив наконец боль в руках, плеснула водой себе в лицо и посмотрела в зеркало. На нее взирало бледное существо со спутанными волосами и испуганными глазами.

Руслан стоял позади. Судя по тону, которым попечитель отвечал на последние вопросы, он должен быть в ярости. Но нет, из зеркала серые глаза смотрели на нее с беспокойством и болью.

— Что с тобой, Марго? Девочка моя, что случилось?

Боже! После этих слов, от звука бархатного голоса ей захотелось откинуться назад и прижаться к груди молодого человека.

— Я… не знаю, Рус, — девушка с трудом подбирала слова. — Не ожидала увидеть такие снимки. Не думала, что события той ночи можно так извратить. И у меня не укладывается в голове, что я причастна к твоему уходу из кино.

Опасения Видича о том, что Рита попытается винить в случившемся себя, оказались не напрасны. «Надо задушить в зародыше нездоровое стремление».

— Так, стоп! — перебил ее Руслан. — Ни к чему ты не причастна. Помнишь наш разговор о чувстве вины?

Рита кивнула.

— Вспомни его еще раз, успокойся, выпей чая — чашка на полу в гостиной стоит — и, когда окончательно придешь в себя, продолжим разговор.

— Сейчас продолжим.

— Нет! — не терпящим возражений тоном, заявил Руслан. — Ты еще не успокоилась.

Девушка надулась и вышла из ванной, бурча под нос:

— Говорит так, будто мой старший брат.

— А вот как раз сейчас я и есть твой старший брат, — вполне серьезно напомнил молодой человек. — Так что лучше слушайся.

— Гр-р-р! Зануда!

Рус по-доброму усмехнулся, услышав недовольное рычание. Раз так забавно ведет себя, значит от шока почти оправилась.

Через полчаса они снова устроились в гостиной. Руслан заранее знал, что рассказ будет долгим и тяжелым. Он обнял Риту, прижав спиной к своей груди, будто стараясь теплом и заботой смягчить боль от плохих новостей. Его голос был низким, завораживающим. Молодой человек объяснял тихо, практически шепотом, склонившись почти к самому уху Риты.

Он поведал ей все об истории со снимками, даже рассказал о встрече на пустыре. Не желал говорить лишь одного — имени человека, пожелавшего выжить его из кинематографа. Как Рита ни упрашивала, ни допытывалась — без толку. Впрочем, девушка дала себе слово, что со временем сама раскроет тайну. И пусть пока не знает, как. Не все сразу.

Тот человек слово свое держал: снимки нигде не всплыли. Но не из извращенного благородства души это делал, а из страха. Боялся, Видич отыщет его, если что не так. И надо сказать, боялся не без оснований — о чем Руслан умолчал. Рита же посчитала, что попечителю хорошо удалось запугать зарвавшегося гада из мира шоу-бизнеса.

Но, как оказалось, это не был конец истории. Смирнов, который помог звезде экрана провернуть грязное дело, не получив копий фото от своего подельника, возжелал раздобыть компромат такого же плана любой ценой, чтобы уничтожить Руса.

Слил информацию одному из скандальных журналов, что, мол, Руслан Видич развращает малолетку, которая находится под его опекой, и на них, а вернее, на их отношения открыли нешуточную охоту. Старались поймать в пикантной ситуации, но до вчерашнего дня сам Руслан повода не давал.

Слежку молодой человек засек почти сразу. Да и Смирнова приметил, что вызвало самые неприятные ассоциации и подозрения. Поначалу игнорировал, но в конце концов обратился в хорошее детективное агентство. Ребята из него отыскали и убрали видеокамеры и выяснили личности следящих.

Сменить квартиру? Рус уже думал об этом. Но Смирнов — ищейка, а не журналист и не фанат. Знакомства в полиции наверняка остались, потому найдет их с Ритой в кратчайшие сроки. Заявлять в полицию, апеллируя к неприкосновенности частной жизни, тоже бессмысленно. Во-первых, все равно делать ребята в погонах ничего не станут: проверено на психе-фанате. Во-вторых, вроде как у известных людей планида такая — терпеть вечную слежку за своей персоной.

— А не проще было Смирнову, который здесь все обшарил, — девушка поежилась, обводя рукой квартиру, — прихватить те три снимка, что у тебя хранились?

Рус усмехнулся, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться губами волос Риты.

— Конечно, проще. Только они хранились у Ильи. Я вчера забрал, чтобы тебе показать.

— Сожжем их? — встревожилась девушка, поняв, какую ценность представляют фото для бывшего полицейского.

— Умница, — ласково сказал молодой человек. — Так и сделаем.

— А то, что было… Рита запнулась и покраснела, — между нами вчера… Будут проблемы?

— Нет, — заверил Рус. — Ребята из агентства проверили коридор и никаких камер не нашли. Окон там нет, — Рита по голосу слышала, что попечитель улыбается, и, слегка повернув голову, увидела озорные искорки в его глазах. — Так что наша маленькая слабость останется для них незамеченной.

Девушка вспыхнула и спрятала лицо. Как же легко Руслану удавалось смутить ее. Одним взглядом, улыбкой, словом. То ли она такая застенчивая, то ли красавец наслаждается ее реакцией. Хотя последнее очевидно. Но приятно. Рита покраснела еще больше, а потому слегка наклонила голову, стараясь скрыть пылающие щеки за пышными прядями волос.

— А то, что ты сейчас меня обнимаешь? Это ничего?

«Как же неловко все это вслух говорить», — подумала она.

— Со стороны выглядит, как братские объятия. Будто бы я тебя успокаиваю, — тон Руслана стал соблазнительным, почти эротичным. Он прошептал девушке на ушко:

— Но на деле все может быть иначе.

От звука его голоса Рита судорожно вздохнула, дыхание ее стало прерывистым. Кожа девушки под руками красавца-брюнета горела от удовольствия, хотя ладони молодого человека не сдвинулись за все это время ни на сантиметр.

— Я пока не могу целовать тебя, — продолжал он страстно шептать, — ласкать, засыпать с тобой в одной постели, как раньше, — все тело Риты мгновенно обдало жаром от его слов. — Но обнимать тебя, говорить с тобой, как сейчас, смотреть, как ты краснеешь и смущаешься… — Руслан не закончил фразу. Да того и не требовалось. По телу девушки пробежала предательская дрожь, которую молодой человек тут же почувствовал. Его губы на одно мгновение коснулись волос подопечной, словно поощряя сладостную муку ее тела.

— Рус… я не могу больше, — задохнулась девушка. — Слишком горячо…

Этих слов хватило, чтобы молодой человек, хоть и с неохотой, но выпустил Риту из объятий и просто сел рядом.

Девушка мгновенно повернула к нему раскрасневшееся лицо. В глазах Руслана была радость: они словно лучились светом. Уголки губ слегка подрагивали — молодой человек старался не улыбнуться. Рита поняла его маневр. Своим страстным шепотом Рус ухитрился добиться, чего хотел: заставил забыть ее о неприятностях и отплатил девушке за вчерашнюю песню, которая настолько вскружила ему голову, что он перестал контролировать себя. А сейчас не справлялась со страстями Рита.

Девушка прокашлялась в кулак, изо всех сил стремясь подавить неловкость, выпрямилась, глубоко вдохнула и выпалила:

— Через два дня после твоего ухода из кино… кое-что было. Помнишь?

— Никогда не забуду, — снова переходя на вкрадчивый шепот, подтвердил Руслан.

Рита, что есть сил, вцепилась дальней от Руса рукой в край дивана.

— Я не о том. Почему это не закончилось неприятностями?

— Смирнов не успел наставить в квартиру видеокамер. Я два дня никуда не отлучался, — резонно заметил Руслан уже своим обычным низким, но таким красивым бархатным голосом.

— И как мы будем бороться с папарацци и Смирновым? — девушка разжала пальцы и отпустила край многострадального дивана, слегка подавшись вперед.

— Никак. Через восемь месяцев, в день твоего восемнадцатилетия, они сами потеряют к нам интерес. Если помнишь, по закону попечительство автоматически прекращается с совершеннолетием подопечного, — подсказал молодой человек. — А отношения с совершеннолетней девушкой, больше не являющейся моей подопечной, любителям грязных сенсаций не интересны. И эта компашка уберется от наших окон.

Рита облегченно вздохнула. Как хорошо, что Рус все рассказал. Теперь она не станет мучиться, изводя себя вопросами, злиться из-за его странного поведения. «Стоп! Как он сказал? „Отношения с совершеннолетней девушкой, больше не являющейся моей подопечной…“ Что за оговорка по Фрейду? Когда мне стукнет восемнадцать, у нас все-таки будут отношения? Правда?»

Девушка уже собралась запрыгать от счастья, но припомнив все объяснение целиком, нахмурилась. «Может, Рус просто сказал, не намекая ни на что, не планируя ничего такого? Кто его поймет…»

Про объявление о маньяке в парке Рита благополучно забыла.

Глава 15

Сентябрь в жизни Риты не задался с самого утра первого числа. Небо затянуло мрачно-серыми тучами, и дождь лил, как из ведра, явно не собираясь останавливаться. Сначала Рите пришлось штурмовать автобус. Благо, садиться надо на конечной, поэтому шанс занять место все же был. Пристроившись у окна и защитив себя наушниками с музыкой от неразберихи, ворчания, шороха, покашливаний и разговоров, девушка глянула на улицу. Лужи ширились с каждой минутой, капли дождя били по ним с такой силой, что на поверхности грязной воды всплывали пузыри. Деревья уже давно начали желтеть, зеленые островки в пышных шапках крон становились с каждым днем все меньше. Под проливным дождем эти великаны выглядели понурыми и ссутулившимися. А в воздухе, с трудом пробивавшемся в приоткрытые форточки автобуса, больше не чувствовалось ароматов летнего дождя, когда растения наслаждаются влагой, цветы делятся пыльцой, а все вокруг дышит теплом и чистотой. «Дождливая осень уныла и беспросветна и ассоциируется с закатом жизни». С такими невеселыми мыслями Рита добралась до метро, где хочешь — не хочешь, в час-пик приходится поработать не только локтями, но и ногами, а иногда — голосом, чтобы осадить тех, кто уж совсем наглеет и вдавливает тебя в стену людей, даже не замечая этого.

Три остановки по одной ветке, пересадка на кольцевой — такая толпа и толчея, уму непостижимо! — и еще три остановки по кольцу. Дальше спринт под дождем минут пять — и вот, проходная родного университета. Сегодня первокурсников пропускали по тем самым письмам из деканатов факультетов, пока они не получат студенческие.

Рита глянула на часы. Управилась за шестьдесят пять минут. «Интересно, с утра по пробкам на машине сколько бы дорога заняла в Москве? Часа два, не иначе».

Чтобы попасть в холл университета с витражными стеклами, пришлось миновать любопытный предбанник: проход, где прозрачные двери находились в нескольких метрах друг от друга. За это он был прозван студенческой братией «аквариумом». Там всегда толпились курящие ребята, сплетничали, обменивались новостями и портили здоровье никотином, демонстрируя остальным свою крутизну.

«Ух ты! Народу больше, чем людей», — подумала Рита, попав в холл. Первокурсники — а в том, что это были именно они, сомневаться не приходилось: растерянные лица ребят весьма красноречивы — кто группками, кто поодиночке оккупировали всю огромную водопадную лестницу аж до второго этажа, до самого актового зала, где должны приветствовать поступивших.

«Интересно, здесь человек пятьсот? Больше?» — гадала девушка. Гомон голосов, покашливаний, невольных восклицаний слился в сплошной непрекращающийся гул, словно стоишь с усилителем звука у улья с пчелами. Студенты других курсов с трудом пробирались по лестнице мимо новичков, поглядывая на взволнованных ребят сочувственно-высокомерно. Некоторые старшекурсники стреляли глазами, выискивая красивых студенток в потоке новых учащихся.

Рита решила держаться поближе к большому актовому залу — БАЗу — и пока поднималась по лестнице, с удовольствием замечала знакомых: ребят, с которыми училась в одной группе на подготовительных курсах. Группа была многочисленной: не со всеми девушка успела познакомиться. Но когда видела примелькавшиеся лица, на сердце становилось легче, и волнение куда-то отступало.

Теснее всего Рита общалась на подготовительных с пятью абитуриентами: Викой, ее одноклассницей Наташей, девочкой-тихоней Олесей и двумя парнями — темноволосым Денисом и его светленьким одноклассником Мишей. Они всегда держались вшестером: садились рядом, обсуждали домашнее задание, объясняли друг другу непонятный материал, вместе шли до метро после занятий, но… никто из них, кроме Вики, не подавал документы на экономический факультет, как Рита. Парни туда и не стремились. А Наташа и Олеся, которые, как и Вика, грезили самым крутым факультетом химтеха, набрали маловато баллов для столь решительного поступка. Так что Рите на экономике придется искать себе новых друзей. Девушку это удручало. Ей так нравилась прежняя компания.

А вот и Мишка с Денисом. Как всегда, не разлей вода. Забавная парочка. Высокий, худой, немного сутулый Денис с копной непослушных каштановых волос и намечающимися усиками и бородкой. Недоверчивый и вечно настороженный. А рядом — его полная противоположность. Светленький, аккуратно причесанный, не худой и не полный радостный Миха.

Увидев их, Рита невольно улыбнулась. Теперь была спокойна за Дэна: он все-таки поступил, и в армию его не заберут. Дело в том, что в их компании Денис считался самым способным, если забыть о Рите. Но паренек завалил изложение в мае. Тогда у великолепной шестерки наступил траур. Все понимали, чем это может грозить отличнику, который ни по каким критериям для службы не подходил. Ни физически, ни характером — домашний мальчик. В армии над такими издевается каждый первый. Громогласная Вика и робкая Олеся пытались ободрить парня, говоря, что в июле он успешно пересдаст русский язык. Наташа и Рита сочувственно молчали, полагая, что слова могут быть неуместны. Больше всех переживал Мишка. Во-первых, волновался за лучшего друга, во-вторых, не представлял, как будет учиться без отличника Дениса в университете. Сам Миша знаниями не блистал, да и вообще потащился в химтех только из-за товарища.

— Привет, гений! Колись, куда поступила, — весело крикнул Мишка, едва она поравнялась с парнями.

— На экономический, — Рите было немного неловко: уши всем прожужжала, как хочет на экологию, и вдруг изменила решение.

— Даже и не сомневался. С твоими-то баллами, — Рите послышалось, или в голосе Мишки сквозила зависть? Даже нахмурился вроде. Девушка перевела взгляд на Дэна. А тот, напротив, искренне рад за нее, улыбается. Ну, точно, противоположности притягиваются. Рита вкратце рассказала, что именно в этом году баллы никого не спасли.

— А вы где? — полюбопытствовала она.

— На кибернетике, — важно ответил Денис.

— О-о-о! — уважительно протянула Рита, решив, что для парней, пожалуй, лучше факультета и не сыскать. — Поздравляю. Это классно!

— Шутку слышала? — встрял Мишка, к которому тут же вернулось хорошее настроение. — Как называется наука на стыке кибернетики и математики?

— А, знаю. Почти матерно. Кибенематика.

Все трое рассмеялись.

Продолжая пробираться к БАЗу, Рита столкнулась с тихоней Олесей, низенькой девушкой с угловатым лицом и косой пшеничных волос почти до пояса. Помимо экономики скромница мечтала о факультете по производству косметических средств, но туда тоже не хватило баллов. И Олеся подала документы на полимерный, чем сейчас несказанно довольна. Оказалось, она внимательно изучила список поступивших и обнаружила, что на ее факультете одни парни. Девчонок человек пять. Олеся просто светилась. Рита была рада за нее. Вот, кто первый найдет себе пару.

Всё. Рита у дверей большого актового зала. «Какая толкотня! Теперь понятно, почему большая часть первокурсников старается держаться подальше от места икс». Пока девушка решала, не последовать ли их примеру, к БАЗу важно подплыла полноватая женщина и скотчем прикрепила к двери объявление, что, мол, собрание первокурсников состоится не в девять утра, как ранее намечалось, а переносится на час дня. Женщина как можно громче озвучила сию информацию. И пока студенты передавали новость друг другу, пока первокурсники, стоявшие вдалеке от места событий, ринулись проверять правдивость сведений, полагая, что это может оказаться розыгрышем для новичков, Рита отошла от эпицентра, где шла активная работа локтями. Все-таки пару ощутимых тычков в бок она успела получить, прежде чем отыскала безопасный уголок. Глянула в окно. Дождь не прекращается. Если поехать к себе, тогда полтора-два часа дома, и час туда, час обратно по такой погоде. «Как-то невесело. Во денек! Шоколадка есть, с голоду не умру. Решено, остаюсь здесь», — подумала она.

И тут девушке на плечо с силой опустилась чья-то рука.

— Рита, здорово! — уверенно пробасила Вика, намеренно изменив голос. Она была ненамного выше Риты, стройная, с русыми волосами, привычно собранными в короткий конский хвост. Всегда вела себя уверенно, говорила преувеличенно громко, стремясь скрыть за таким поведением внутреннюю застенчивость, свойственную в той или иной степени всем в семнадцать лет.

Рядом с Викой стояла ее лучшая подруга Наташа. Ниже ростом, стрижка каре, каштановые волосы, робкая улыбка и проницательные карие глаза. Она меньше говорила, но больше понимала. «Интересно, воспитанность и тактичность ей привили в семье, или Ната уже родилась с этими качествами?» — всегда гадала Рита.

Королёва открыла рот от изумления.

— Вика?! — уставилась она на приятельницу, как на привидение. — Ой, Наташенька, привет! — опомнилась Рита.

Та понимающе кивнула и перевела взгляд на свою уверенную подругу, позволяя Рите продолжить расспросы, как бы говоря: «Обо мне — потом». Королёва посмотрела на девушку с благодарностью, попутно соединив ладони, как делают японцы, выражая признательность. Для полноты картины не хватало лишь поклона.

— Вика, привет! Как?.. Как ты сюда попала? — затараторила Рита. Она была счастлива, и ей не терпелось узнать все-все. Вика, как и Рита, не подстраховалась, не подала документы еще на один факультет, что в этом году при двадцати восьми баллах означало провал. «Приходите на следующий год».

— А ты как? Медаль?

Рита быстро кивнула.

— Так-так, значит учиться мне с одними медалистами. Круто! — заявила Вика, сняв небольшой рюкзачок со спины и торжественно подкинув его в воздух. — Прикинь, я пошла на платное, — с горящими от возбуждения глазами продолжила она. — Для тех, кто не добрал один-два балла, на экономическом цена в два раза ниже. А если оплатить все пять лет сразу, то еще двадцать процентов скидывают, — Вика всегда говорила очень быстро, будто куда-то опаздывая.

Девушки уже шли в направлении откидных кресел.

— Моя мама так и хотела сделать. Но я ее отговорила. Вдруг мне не понравится здесь учиться, и я захочу в другой универ.

Рита лишь изумленно подняла бровь. Ее мимика едва ли в состоянии была передать всю гамму чувств, что девушка переживала. Она знала, что у Виктории папа — бизнесмен, поэтому платное отделение экономики, которое, к слову, дороже любого другого факультета в химтехе даже за полцены, не нанесет удара бюджету семьи. Это не проблема. Поразило Риту другое. Как можно думать о смене института, потратив столько времени, сил и нервов на поступление, которое к тому же далось ее уверенной приятельнице с таким трудом? Для Королёвой это стало почти святотатством. Впрочем, Рита, всегда с завидным упорством идущая к цели и доводящая дела до конца, не сомневалась, что ей подобное не грозит. И ошибалась.

В тот год прогадала и Вика, не дав оплатить родителям весь период обучения. Кто мог предположить, что, когда она будет на третьем курсе, ее отец обанкротится? Тогда девушке придется в панике искать работу в стенах родного университета, чтобы оплатить обучение. Знал бы, где упал, соломки бы подстелил, как говорится. Но сейчас новоиспеченные студентки были счастливы: удалось поступить. И о проблемах в будущем они даже не думали.

Приятельницы тем временем устроились на креслах. Вика продолжала громко рассказывать о поступлении во всех подробностях, как вдруг Рита спросила:

— А на какую специальность документы подавала?

— На маркетинг.

— Вот черт! А я на менеджмент, — сникла девушка. — Значит, будем учиться в разных группах.

— Не боись, Риток! — Вика снова с силой опустила руку на плечо приятельницы. — Вместе. Точняк!

Вика не успокаивала, она просто-таки была уверена, что все сложится наилучшим образом, и заражала своей уверенностью девчонок.

— А ты, Наташ? На экологию, как собиралась? — переключилась Рита на вторую подругу.

Та подтвердила предположение улыбкой. Она сдала экзамены менее успешно, чем подруги, и Нате пришлось спуститься с небес на землю, обратив свой взор на второй по рейтингу факультет химтеха. Тогда, в мае, она все никак не могла определиться со специальностью. На какую пойти? Рита с упоением давала ей советы и рассказывала о преимуществах одной специальности перед другой. Она-то за восемь месяцев учебы на курсах знала об экологическом факультете многое, на день открытых дверей пошла именно туда и с удовольствием делилась полученной информацией с Натой.

Постепенно разговор девушек вернулся к новости утра: собрание первокурсников перенесли аж на четыре часа вперед. Пора определиться, как быть. Рита сообщила о своем решении остаться, а Ната и Вика все же предпочли пока съездить домой. Девушки не прощались: сегодня они еще увидятся. Две подруги исчезли за поворотом, а Рита осталась сидеть в кресле неподалеку от большого актового зала, предоставленная самой себе в ближайшие несколько часов.

Огромная толпа первокурсников постепенно рассосалась: большинство уехало домой. Некоторые решили погулять по зданию и изучить его: немногочисленные группки новичков шли явно не к выходу.

За три с лишним часа девушка нашла расписание лекций и семинаров. Оказалось, оно висело тут же, сбоку БАЗа. С радостью переписала его и изучила. Но в основном, наблюдала за нескончаемым потоком студентов, которые сновали мимо кресел, откуда вела наблюдение девушка. Среди них были и высоченные чернокожие, и индусы, и низенькие японцы с китайцами (последних все равно трудно отличить друг от друга, разве что зная фамилии). Риту это немало удивило: все-таки не университет дружбы народов, однако ж… Хоть таких парней и девушек немного, зато они сразу выделяются на фоне остальных студентов и привлекают внимание. Их русская речь с акцентом заставляет навострить уши и вызывает непреодолимое желание разобрать, о чем они говорят. Необычно.

Четыре часа текли медленно, Рита успела устать от долгого ожидания, но все-таки в четверть второго первокурсники расселись внутри актового зала, и собрание началось.

Первым выступал ректор университета, представительный высокий мужчина с уже поседевшими висками и гордой осанкой. Он поздравлял студентов с поступлением, говорил, какой большой шаг они сделали в своей жизни, рассказывал об истории университета. Правда, выглядел он гораздо лучше, чем рассказывал. Рите стало откровенно скучно. Потом на сцене появилась та самая полноватая женщина, что вешала утром объявление, и стала называть факультеты, попутно сообщая, в какую аудиторию их студентам предстоит сейчас идти.

Аудитория 413 на четвертом этаже оказалась довольно неприглядной, хотя и большой. Холодно. Пахло сыростью. Пожелтевшая и местами облупившаяся от времени краска на стенах, вздувшийся паркет, видавшие виды деревянные оконные рамы. Все это требовало ремонта, который провели лишь в коридорах и аудиториях на первом и втором этажах.

Большая толпа студентов с шумом расселась на длинных узких скамейках за такими же длинными столами-партами, которым шел не первый десяток лет. Но как только на кафедру взошли высокий, среднего телосложения мужчина без растительности на лице, с гордо поднятой головой и цепким взглядом, и миниатюрная эффектная женщина с прекрасной осанкой и короткой модной стрижкой, студенты тут же притихли. В глазах дамы светился интерес к происходящему, смешанный с внутренней сосредоточенностью, будто она не могла себе позволить что-то перепутать или забыть. Женщина оказалась заместителем декана, а мужчина — деканом факультета экономики, и судьбы всех присутствующих будут зависеть от них минимум ближайшие пять лет.

Мужчина начал свою речь с приветствия и краткого рассказа об истории факультета. Декана, в отличие от ректора, слушали очень внимательно. Его красивый громкий баритон, уверенная манера держаться вкупе с быстрыми движениями и пронизывающим взглядом темных глаз красноречиво говорили о властности этого человека. На каком-то интуитивном животном уровне студенты чувствовали в нем вожака.

Мужчина объявил, что университет не школа, это совершенно новый уровень и первокурсники обязаны соответствовать. Отныне учащимся придется выписывать газету «Коммерсантъ», читать ее от корки до корки и ежедневно смотреть программу «Время». Ведь уважающий себя экономист, будущий бизнесмен, обязан быть в курсе мировых событий. Тем, кто откажется от таких познаний, сдать экзамен у него, декана, не грозит.

Посерьезневшие первокурсники тут же записали требования в новенькие тетради. Напряжение и сосредоточенность буквально пронизывали воздух.

Но следующая новость повергла молодняк в некоторый шок. На первом курсе экономического будут учиться 92 человека: как платники, так и бюджетники, но! На бюджет в этом году пришлось взять 65 человек, тогда как мест всего 55. Поэтому в ближайшее время появятся десять кандидатов, которые вынуждены будут покинуть стены университета. По спинам медалистов пробежали мурашки, ведь, по сути, им придется соревноваться между собой. Платники — вне опасности. На этой далеко не радостной ноте декан закончил свое выступление. Теперь настала очередь дамы с короткой стрижкой, которая все это время стояла на кафедре с серьезным лицом и важно кивала, подтверждая слова своего начальника. Женщина предупредила, что расписанию рядом с БАЗом студенты экономфака не следуют. Настоящее расписание ждет их в деканате, куда все присутствующие смогут пройти по окончании собрания. Раскрыв папку, все это время занимавшую ее руки, замдекана стала объявлять, кто на какую специальность попал и в какую группу, соответственно, зачислен. Когда она называла фамилию и имя, студент должен был подняться с места, чтобы его все видели, и сам назваться первокурсникам, посмеивающимся и съедающим его любопытными взглядами. Евгения Владимировна — именно так звали женщину — отмечала таким образом присутствующих и могла проставить верное ударение в фамилии, если возникала необходимость. В самом конце объявляли старост.

Рита оказалась в первой группе — группе менеджеров. Под эту специальность отвели и вторую группу. Вика, к величайшему сожалению Королёвой, попала в третью группу — к маркетологам. Четвертой не оказалось: еще на одну группу студентов, подавших документы на эту специальность, не набралось. Пятая досталась социологам.

Переписав расписание в деканате, Рита с Викой направились под непрекращающимся дождем к метро, бурно обсуждая события сегодняшнего дня, выражая недовольство тем, что попали в разные группы, и делясь впечатлениями о декане и его заместительнице.

Попрощавшись с подругой, Рита впрыгнула в закрывающиеся двери вагона и, не найдя глазами свободного места, пристроилась в углу, между дверями и боковиной сидячих мест.

Думы ее были невеселыми. Конечно, плохая погода и эмоциональное напряжение сказались. Все-таки пришлось ждать появления ректора и последующего распределения несколько часов, а неопределенность сильно выматывает. Пугала схватка за место под солнцем между медалистами: никакой возможности расслабиться. Напрягали требования декана. «Что же получается? Теперь, ежедневно налегая на учебу, придется тратить время на просмотр новостей и чтение газеты? Да ни то, ни другое меня вообще не интересует. Не говоря о том, что будет просто не до того. Эх, жаль, придется бросить занятия по вокалу. Сейчас совсем не время для развлечений». Да и с Викой получилось не очень. Едва Рита обрадовалась, что на факультете у нее будет подруга, как их распихали по разным группам. Впрочем, оно и понятно: девушки подали документы на разные специальности. Хотя в некоторых институтах — Рита об этом слышала от знакомых — такое распределение проводилось после второго, а то и третьего курса. Поэтому надежда умерла последней.

Какой-то странный день. «Ладно. Может, завтра все будет лучше», — мысленно подбадривала себя Рита, выходя из метро под проливной дождь и открывая зонтик, с которого тут же полетели ледяные капли на ее обнаженную кисть, затекая под рукав куртки.

Глава 16

Как выяснилось уже в ближайшие дни, медалистов на первом курсе экономического факультета из шестидесяти пяти студентов бюджетного отделения человек двадцать — двадцать пять на все четыре группы. И именно среди них развернется борьба за право сохранить место в университете. Остальные — неприкосновенны. Младший сын декана, сын заместителя декана, дочь секретарши экономического факультета — конечно, их и пальцем не тронут. И все они — студенты самого престижного факультета химтеха. Обидно и досадно, но факт. Следующая группа блатных — дети, внуки, племянники преподавателей со всего университета, которых родные пристроили наилучшим образом. Замыкали порочную цепочку дети многочисленных друзей преподавательского состава, прошедшие по конкурсу с любым количеством баллов без медалей. К примеру, в группе с Ритой, как оказалось, учится парень, набравший двадцать пять баллов. Да, бюджетное отделение, не платник. Откуда девушка знала, что у этого субъекта нет медали? Простое совпадение. Он учился с Ритиным другом Вадимом в одной школе, в одном классе. Как ни печально признавать, но и мама Вики, твердившая, что набрали одних блатных, поэтому проходной балл такой заоблачный, и Илья, предостерегавший Риту, оказались совершенно правы.

И битва медалистов будет нелегкой — можно не сомневаться. Есть, конечно, один вариант — обратиться к Руслану за деньгами, заплатить преподавателям во время зимней сессии, да и закрыть ее на отлично. Именно так посоветовал поступить Рите Илья, узнав, в каком непростом положении она оказалась. Молодой человек заехал в квартиру Руслана вечером, привез наработки для своего нового видеоклипа и, не застав друга дома, попросил девушку передать видео Русу. Так и разговорились. Девушка гордо отвергла его предложение. Ведь другие медалисты, как и она, не виноваты в сложившихся обстоятельствах. Надо оставаться честной до конца.

— Ага, честным путем идти можно. Дойти сложно, — процитировал Илья фразу из известного кинофильма. Горько усмехнулся, обозвал Риту благородной дурой, чем вывел из себя, и, не дожидаясь ответной реакции на свои слова, хлопнул входной дверью.

Если бы Рита не мечтала удавить молодого человека за высокомерный тон и оскорбления, то заметила бы в его глазах неподдельную грусть и сочувствие, с которым блондин смотрел на нее, пока они спорили.

А спустя всего неделю после начала занятий Рита заболела, так и не успев не то, что подружиться с кем-нибудь из студентов своей группы, но даже толком со всеми познакомиться. Имена и фамилии девушка пока еще путала. Да и помнила не все. Вот засада! Пока лежит дома с простудой, кашляя и хлюпая носом, ее одногруппники перезнакомятся, найдут друзей, а она придет, словно новенькая. Большей подлости от осенней простуды и ожидать нельзя. «Интересно, а лекции как переписывать? Кто их одолжит незнакомке?» — изумлялась девушка и тут же успокаивала себя: «Ладно, уговорю кого-нибудь». «Гадство! Все суставы ноют, и знобит жутко. Ну, прорвемся», — решила Рита, с грустью глядя на градусник. Тридцать восемь и три.

Болезнь оказалась приставучей, затяжной и тяжелой, так что Рита смогла вернуться к занятиям только через две недели, аж в двадцатых числах месяца.

Как девушка и предполагала, за это время ее одногруппники перезнакомились и объединились в компашки. Кто-то ходил по двое, кто по трое-четверо. Она казалась здесь лишней, но не отчаивалась. На большой перемене, длящейся двадцать минут, перехватила дочку секретарши факультета Аню — низенькую девочку с симпатичным личиком и слишком броским макияжем — и уговорила дать лекции. Пока все бегали в буфет за булочками, чаем, орешками и чипсами, Рита пошла к киоску на втором этаже, где стоял копировальный аппарат, заплатила денег и отсканила страницы всех лекций, которые оказались сегодня у Ани на руках. Получила целую кипу листов. Благо, почерк у благодетельницы Риты оказался не только красивым, но и понятным.

Еще до конца следующей лекции отдала все взятые тетради и поблагодарила. Видимо, обязательность и скорость Риты подкупили девушку: она глядела на вернувшуюся после болезни студентку со смесью удивления и уважения. Наверное, остальные учащиеся не обладали этими качествами. «Отлично!» — подумала Королёва. «Значит, и завтра у нее можно будет попросить лекции и семинары, которых у меня еще нет. А вечером придется рассортировать ксерокопии по предметам и начать вникать в новый материал».

От объема свалившейся работы, необходимости нагонять Рита путала день с ночью. Да и сейчас задавали очень много. Девушка занималась до двух часов, засыпала в три, а в семь вставала, чтобы ехать на занятия.

Ну, хоть дорога в университет была порой приятной. Иногда ехала почти от самого дома до пересадки на кольце с Эллой. Рите весело с подругой: есть возможность вспомнить в дороге школьные приключения, узнать кто куда поступил из одноклассников, и обменяться впечатлениями об институтах и поболтать о мальчиках. Впрочем, последняя тема целиком и полностью под контролем Эллы. Она обожает рассказывать в какой группе или на каком потоке приметила очередного красавчика. Всегда распишет внешность во всех подробностях. Поведает, на кого из общих знакомых похож, чтобы Рита лучше представила парня, который удостоился ее, Элиного, внимания. Но все это она рассказывает так ненавязчиво, легко и забавно, что невольно улыбаешься и отдыхаешь в ее обществе. Рите порой казалось, случись подруге вывалиться из окна — не дай бог, конечно — она бы и об этом поведала с юмором и заразительным оптимизмом, преподнося произошедшее как забавное приключение — не иначе.

А периодически Рита добиралась до Киевской в компании Феди и Вадима — ребят с ее двора. Чуть больше года назад Вадим грезил Эллой. И даже набрался смелости и признался в своих чувствах: бросил в почтовый ящик стихи собственного сочинения. Подруга дала Рите почитать: проникновенные, романтичные и лиричные, кстати. Но суть не в этом. Получив письменное признание, Элла возмутилась до глубины души. «Да как он посмел?! Видел бы себя в зеркале, чмошник!» — и далее по тексту. Да, Элла воспринимала только красивых парней. Остальные ее недостойны. Впрочем, это была чуть ли не единственная заморочка девушки. Рита пыталась остановить разгневанную подругу, но не сумела. Та нашла влюбленного парня во дворе в компании их общих знакомых. При всех порвала стихи, сказала, что он урод и пусть даже думать о ней забудет.

Всех присутствующих, включая Риту, поступок поверг в шок, а на Вадима так и вовсе стало страшно смотреть: бледный, как смерть, руки опущены, глаза блестят. Никак не может поверить в услышанное. Потом всем двором боялись, как бы парень глупостей не наделал. Федя и Саня — его друзья — не отходили от несчастного ни на шаг, охраняли от самого себя. Даже Элла испугалась последствий своего поступка, и они с Ритой каждые два часа подходили к гулявшим во дворе ребятам и узнавали, что слышно о Вадиме. Обошлось.

Что случилось дальше? Все парни двора перестали общаться с Эллой. Не сказать, что Вадим был большим другом каждому из них. Нет. Некоторые его даже недолюбливали. Но мысль о том, что они могли оказаться на его месте, шокировала. Да и мужская солидарность сыграла непоследнюю роль.

Рита тогда еще не была другом Вадима. Только знакома с ним шапочно-кепочно.

Как-то зимой Ирина Михайловна приболела, и, чтобы не идти на холод за продуктами, попросила Риту. Девушка никогда не отказывала домработнице в подобных просьбах. А уж после того, как та переживала во время Ритиного коклюша, какие вообще могут быть отказы? Да и купить надо было всего ничего: сыр, молоко, бекон и хлеб.

От магазина девушка решила добраться не пешком, а на автобусе. Место за кабиной водителя оказалось свободным. Туда Рита и села. А потом увидела в стекле кабины отражение Вадима. Парень пристроился чуть дальше и улыбался, глядя на нее. Когда вместе вышли на конечной, знакомый донес сумку до подъезда.

После этого случая они стали больше общаться, потом созваниваться, и могли болтать часами. За разговором не замечали, как время летит. В обществе Вадима Рите было легко и комфортно: он интересный собеседник. Так и подружились.

Внешность Вадика Риту не волновала. Да и, собственно, единственный недостаток парня в том, что он рыжий. Шевелюра не морковного цвета, а рыже-каштановая. Глаза немного уже, чем у всех, что неудивительно: его дед — китаец. Квадратный подбородок, который не портит лица. Губы пухлые. Рост за метр восемьдесят, широкие плечи, да и вообще фигура хорошая.

Только девушка не рассматривала его как своего потенциального парня. Он просто друг. Чуть позже Рита начала общаться с Федором и Саней, друзьями Вадима. Саня даже проявлял к девушке интерес, но она делала вид, что не замечает. К тому же он из тех ребят, кто любит прекрасный пол вообще, а не кого-то конкретно. И достаточно длинных стройных ножек, чтобы всколыхнуть в таких парнях романтические переживания. Саня — красавчик и вниманием девушек не обделен ни в малейшей степени. Поэтому неподдельный интерес к собственной персоне Рита могла игнорировать, не рискуя обидеть юношу: он быстро утешится в обществе другой.

* * *

Теплым июньским вечером в квартире Риты раздался звонок. Девушка сама сняла трубку.

— Слушаю!

— Приве-э-эт! — это был Вадим. — Ну же, поздравь меня! — голос парня переполняли счастье и восторг. Казалось, еще чуть-чуть и на том конце провода станут прыгать, победно вскидывая руки к потолку. — Сейчас ты разговариваешь со студентом МГУ.

— Что, серьезно? Нет, ты правда поступил? — Рита аж взвизгнула от радости за друга и тут же опасливо обернулась в сторону кухни. Понадеялась, что Ирина Михайловна не выглянет и не станет приставать с расспросами. К счастью, там настолько громко вещал телевизор, что домработница не слышала восторженного вопля девушки. Хотелось разделить радость с другом, не отвлекаясь на расспросы милой сердцу, но любопытной женщины. — Погоди минутку, — сказала Рита уже спокойней и взяла трубку с собой, исчезнув за дверью собственной комнаты. — Все, я могу нормально разговаривать. Давай же, рассказывай! Я жажду подробностей и поздравляю от всей души.

— Если коротко, — радостно продолжила «трубка», — то на мехмат все-таки не хватило пары баллов, зато взяли на геологический. Но это даже лучше. А если в подробностях…

Дальше следовал рассказ о последнем сданном экзамене, превратностях судьбы абитуриента, которому улыбнулась удача. История, сдобренная забавными лирическими отступлениями и юмором. Рита то и дело смеялась и вскрикивала от восторга, а Вадим вспоминал все детали и взахлеб делился подробностями.

Рита знала, что и Федя, и Вадик штурмуют самый крутой университет России. Вступительные испытания проводят на месяц раньше, чем в остальных ВУЗах, поэтому в случае неудачи можно попробовать поступить куда-то еще. Оба друга подготовили запасной вариант, но основную ставку делали на МГУ. Они, как и Рита, записались на курсы, а уже там нанимали репетиторов из числа преподавателей, которые будут принимать экзамены летом. Как раз одна их схем, которую предлагал девушке Илья, но она отказалась. Парни не делали тайны из своей аферы, но лишь для узкого круга друзей, и оба сорвали банк — поступили в Ломоносовский университет.

Уже через три дня, во время совместной прогулки, Федя обрадовал новостью: он поступил на химфак. О, им с Ритой было, что обсудить. Какие задания оказались в билете: что за задачи и как решали, что за уравнения реакций требовалось составить и что еще нужно было сделать. Вадик же скучающе запрокидывал голову и воздевал руки к небу, прося высшие силы поразить громом «неразумных фанатов химии, этих последователей дедушки Менделеева, если не прекратят сейчас же».

Саня смотрел на друзей с завистью. Он был на год младше, учился в одиннадцатом классе, поэтому кошмар с поступлением ему еще только предстоял. И перспектива попасть в армию пока маячила перед носом.

* * *

Сегодня Рита встретила Федю на автобусной остановке. Они заняли сдвоенное кресло и стали обмениваться впечатлениями об университетах в целом и своих сокурсниках в частности.

— Ты прикинь, в группе нет ни одной красивой девчонки, — пожаловался парень.

Девушка резко обернулась на эту реплику, поджала губы, стараясь не рассмеяться, и часто заморгала. Даже растерялась, не зная, что ответить. Кто-кто, а Федя ни на красавца, ни на симпатичного юношу не тянул. Даже на обычного. У него внешность со знаком минус. Полноватый, походка всегда вразвалочку, заметные щеки, нос картошкой. А белые волосы настолько редки, что сквозь них проглядывает розовая кожа головы. Единственный плюс — высокий рост.

Рита подумала, что Феде не красивых девушек надо выискивать в группе, а остановить внимание на ком попроще. Но вслух, конечно, этого не сказала, не желая обижать приятеля.

— Поищи в группе у Вадика, — ответила она первое, что пришло на ум.

За разговорами студенты не заметили, как подъехали к метро. Там, в мощных рыжеватых ботинках, темных джинсах и черном полупальто, уже маячила высокая фигура с яркой шевелюрой — Вадик поджидал Федю. В семье Вадима произошел родственный обмен: родители махнулись квартирой с бабушкой — и теперь парень жил не в одном дворе со всей честной компанией, а в нескольких остановках автобуса, что не мешало ему часто наведываться к друзьям и ездить вместе с Федором в университет.

Увидев выходящую из автобуса Риту, Вадик радостно присвистнул.

— Привет! С нами поедешь, — поставил ее перед фактом друг.

— Куда ж вы без меня, — улыбнулась Рита.

Троица спускалась в подземку, пока Вадим рассказывал историю своего венчания с сокурсницей, где роль Библии сыграл ежедневник, а распятие смастерили из линеек. В общем, от церемонии осталась в восторге вся его университетская группа.

У Вадима всегда была куча забавных историй в запасе. Одни действительно с ним происходили, другие он несколько приукрашивал, а третьи — попросту сочинял. Ребята знали, что он не дурак приврать, но никогда не останавливали: всем было весело. Что-что, а рассказывать Вадим умел.

Рита не могла с такой непринужденной легкостью, как ее друг, рассказывать курьезные истории или даже анекдоты. Уверенно она себя чувствовала, лишь выходя к доске или поднимаясь на кафедру. Там не надо развлекать окружающих — просто отвечать на вопросы. Готовилась девушка усердно, так что проблем не возникало. А пытаться веселить других не ее стезя.

Именно поэтому, желая поделиться забавной новостью с друзьями или анекдотом, Рита пересказывала их Вадиму, а он, мастерски делая паузы, добавляя подробности от себя, иллюстрируя историю жестами, заставлял окружающих улыбаться и смеяться от души.

Попрощавшись с Вадимом и Федей на кольцевой, Рита вышла из вагона и за следующие полчаса добралась до университета.

Первой парой история экономики в небольшой аудитории, похожей на школьный класс: те же три ряда парт, учительский стол и доска.

К ее удивлению, вторую парту в среднем ряду, ее любимое место, никто не занял, пока она болела. Отлично! Не придется отсиживаться в хвосте. Рита со школы не любила задние парты. Учителя всегда сажали туда из-за хорошего зрения, поэтому девушка из чувства противоречия предпочитала сидеть впереди.

Рита скинула с плеч небольшой кожаный портфель, небрежно бросив его на парту, заняла стул и стала готовиться к семинару. Пока искала нужный блок тетради, услышала, что к ней кто-то подсаживается. Странно, она ведь не успела обзавестись соседкой по парте на истории экономики. Рита почувствовала запах духов, который мог бы быть приятным, кабы студентка не переборщила с ними. Аромат должен быть едва уловимым, манящим, должен дразнить, вызывать желание вдохнуть его, а не опережать появление своего обладателя. «Мда, перестаралась ты с парфюмом», — подумала Рита. Наконец лекции по истории экономики отыскались, Королёва положила портфель под парту и решила взглянуть на соседку.

Стоп! Это не девушка — парень. Странно. Обычно юноши стесняются подсаживаться к сокурсницам. Разве что свободных мест нет.

— Привет! — улыбнулась Рита. — Тебя, кажется, Ромой зовут?

— Привет! — парень улыбнулся в ответ и кивнул.

Один из красавчиков их группы. С метр девяносто ростом, правильными чертами лица, густыми каштановыми, почти шоколадного цвета, волосами и слегка растерянной улыбкой на красивых, чуть пухлых губах.

— Ты Рита?

— Ага!

— Долго тебя не было, — Рома занял соседний стул и вроде даже расслабился.

— Болела.

— Я так и подумал.

Диалог пришлось прервать: вошла преподавательница. Женщина провела перекличку и стала вызывать — студенты отвечали с места, краем глаза стараясь подсмотреть свои записи. Ни Риту, ни Рому не дернули, поэтому их общение продолжилось. За время семинара девушка успела узнать, что химтех для ее сегодняшнего соседа по парте — лишь запасной вариант. Он мечтал учиться в МГИМО на дневном, но смог поступить только на вечернее отделение. А вечерников забирают в армию. Поэтому парень срочно поступил сюда на дневное платное. В институте международных отношений Рома изучает китайский язык и частенько просит помочь с заданиями студента по обмену из их группы — Ченя. Рита невольно обернулась в сторону паренька из страны восходящего солнца, который спрятался за тетрадью на предпоследней парте, наивно надеясь, что преподавательница его не заметит или проигнорирует. Все-таки спросила. Не повезло.

Рита снова повернулась к своему симпатичному собеседнику и мысленно посочувствовала ему. «Это же надо! Надрываться в двух ВУЗах одновременно. Вот кому по-настоящему тяжело».

Когда семинар подошел к концу, и студенты засобирались, Рита пожалела, что Роман появляется в химтехе не слишком часто. С ним можно было бы подружиться. Едва парень отошел от парты, девушка наткнулась на пронзительный, полный ненависти взгляд прищуренных глаз невысокой худенькой сокурсницы, имени которой не помнила. «Вот блин! Не хватает мне неприятностей, которые были в школе из-за Игоря Александрова», — подумала Рита. Она легко читала такие ревнивые взгляды девчонок. Девчонок, которые сами приблизиться к объекту обожания боятся, но, если видят в радиусе трех метров от него особь женского пола, немедленно принимают угрожающую стойку и начинают сверкать глазами, искренне полагая, что перед ними соперница. Просто не стоит воспринимать парней как каких-то инопланетян: они те же люди. Тогда и робости поубавится. Некоторые не понимают, а жаль. «Друзей еще не нашла, а первый враг уже есть. Замечательно», — решила Рита. Мелких пакостей, а уж тем более полетов с лестницы не хотелось.

«А девчонка-то прям не в себе после того, как объект воздыханий общался с другой. Все еще таращится». Когда Рита выходила из аудитории, ревнивица намеренно толкнула ее плечом. «Начинается», — обозлилась про себя Королёва. «Еще раз так сделает — поймаю и врежу, чтоб неповадно стало задираться».

Следующей парой в расписании шла лабораторная по общей химии. Рита поднялась на второй этаж одной из первых. Раньше нее у дверей лаборатории появились два студента: миниатюрная Ирочка — девушка с личиком прелестной куколки и длинными роскошными волосами до пояса — и еще один красавчик из их группы с фамилией то ли Шахов, то ли Падишахов, то ли Султанов. В общем, что-то в этом роде. Как всегда, пренебрежительно-брезгливое выражение на лице. Знал бы он, как отталкивает окружающих, глядя на них свысока. Рита даже не подошла к одногруппникам. Шахов-Падишахов злил и раздражал неимоверно. А вот с Ирочкой Рита не отказалась бы перекинуться парой слов: уж больно приятная девушка, светлая какая-то.

Вдруг к этой парочке, резво взобравшись по лестнице, подбежал юноша в шапке-ушанке. Рита опешила. «Кому нужен зимний головной убор в сентябре? Это кто? Еще один мой одногруппник?» Судя по репликам, которыми он обменивался с Ирой и Шаховым-Падишаховым, да. Девушка его прежде не встречала.

Задорно смеясь, парень стянул с головы шапку, которую, как выяснилось, нацепил ради прикола. Глядя на сокурсников, Рита изумилась. С Ирой понятно: она всегда в приподнятом настроении — но Шахов… Его губы растянулись в улыбке. Прежде Рита и представить себе такого не могла. Она уже не вслушивалась в разговор, но понимала и чувствовала: от незнакомца идет такая волна позитива, что заражает окружающих. Рита перевела взгляд на юношу, который в этот момент посмеивался, крутя в руке шапку за одно из ушек. Темные густые волосы под головным убором растрепались и теперь торчали в разные стороны, хотя такой творческий беспорядок незнакомцу даже шел. Одет довольно-таки просто: кроссовки, джинсы, темный свитер. Высокого роста. Лицо очень приятное, располагающее. Пожалуй, даже красивое. Но самое любопытное — в глазах будто бесенята, задорные и смешливые.

Когда на лестнице послышался гул голосов — одногруппники большой компанией добирались до лаборатории — Рита спохватилась и едва не хлопнула себя по лбу на глазах у всех. Справка! Она уже несколько дней таскается в университет, а справку о болезни в деканат так и не отдала. Срочно надо к секретарю факультета, пока перемена не закончилась.

И девушка помчалась по коридорам в деканат, благо, он на том же этаже.

Секретарши на месте не оказалось. Рита со вздохом бросила портфель на темно-коричневый широкий диван рядом с ее столом, села и приготовилась ждать, надеясь, что женщина вернется до окончания перемены.

Ни декана, ни замдекана, похоже, тоже не было: за дверями их кабинетов тишина. Куда все разом пропали? Может, совещание какое? Входная дверь распахнулась, и в помещение вбежал тот самый незнакомец. Ушанки в его руках уже не было.

— Привет! — радостно крикнул он. — А что, вообще никого нет? — улыбка, похоже, не покидала лица юноши.

— Здорово! — отозвалась Рита и, демонстративно обводя рукой пустое помещение, добавила: — Как видишь. Сама жду.

Но недавнее недовольство (перемена короткая, а на лабораторную лучше не опаздывать) с ее лица мгновенно исчезло, и губы невольно расплылись в улыбке. Все-таки парень творит чудеса.

Он на несколько секунд перевел взгляд на списки, висевшие на дверях деканата. Рейтинги студентов после летней сессии до сих пор не сняли. Такие списки успеваемости вывешивали после окончания каждого семестра. В них значились средний балл, место на факультете и размер стипендии студента. Зимой для их курса вывесят такой же рейтинг. Хорошо бы оказаться в его верхней части.

Незнакомец ткнул пальцем в листки.

— А ты где здесь? — полюбопытствовал он.

— Пока нигде. Я, как и ты, на первом курсе.

— А в какой группе? — не отставал парень, но Риту это совсем не раздражало. Наоборот, его внимание почему-то было приятно.

— Если у тебя сейчас по расписанию лаба по химии, то мы в одной группе, — повернулась девушка в его сторону, сложив ладони на спинке дивана. — Первая, менеджмент.

— Супер! — подскочил на месте парень.

«Сколько же в нем энергии?»

— Только я тебя раньше не видел.

— Взаимно, — рассмеялась девушка.

— Тогда давай знакомиться. Я Артем.

— Очень приятно! А я — Рита, — девушка протянула руку. Юноша тут же приблизился и пожал хрупкую кисть.

— Рад знакомству.

Рита лукаво улыбнулась и, решив, что так не пойдет, крепко сжала руку парня в своей.

— Ого! Крутое у тебя рукопожатие, — удивился Артем.

— А то! — отозвалась девушка. Происходящее забавляло обоих.

— А знаешь, — юноша повернулся к спискам и небрежно мотнул в их сторону головой, — клянусь, после зимней сессии я буду там вторым.

— Какая самоуверенность, — подивилась Рита.

— Вторым с конца, — Артем напустил на себя гордый вид, сунув руки в карманы, выпятив грудь вперед и задрав подбородок повыше. Но уголки губ подрагивали: он из последних сил старался не рассмеяться. И когда Рита прыснула, расхохотался вместе с ней.

— Мы на лабу-то не опоздаем? — спросила девушка, поняв, что перемена подходит к концу, а в деканат никто не спешит. Придется наведаться сюда еще раз.

— Не, я туда ни ногой.

В ответ на вопросительный взгляд Риты добавил:

— Не готов ни разу. Но тебя могу проводить.

Девушка хотела было ответить: «Не стоит беспокойства», — решив, что Артем пытается понять, насколько яркое впечатление произвел; и теперь намеренно строит фразу так, чтобы Рите пришлось почти попросить составить ей компанию. Но и тут юноша удивил.

— Если можно, — добавил он, слегка склонив голову набок.

— Давай, — кивнула Рита, поднимаясь с дивана.

Они мчались по коридору, смеясь и чувствуя, будто сто лет знакомы.

— Что у нас потом? — спросил Артем, когда они подбежали к дверям лаборатории.

— Инглиш.

— Тогда до встречи на английском, — юноша развернулся на лестнице, ведущей вниз, и помахал своей новой знакомой.

— Ага, удачи! — крикнула Рита.

— Э, нет. Лаба у тебя — удача тебе нужней, — подмигнул он и скрылся за следующим пролетом.

Одногруппники с некоторым недоумением поглядывали на Королёву после этой сцены. Сзади кто-то похлопал по плечу. Вера, подруга куколки Ирочки, невысокая, очень худая и довольно-таки невзрачная девушка с жиденькими волосами, треугольным подбородком и бледной кожей.

— Пойдем-ка отойдем на пару слов, — кивнула Вера в сторону стены.

Рита окинула ее враждебным взглядом. «Да что ж такое?! Вообще что ли с парнями общаться нельзя? Сразу загрызут? Как объяснить девчонкам, что мне проще общаться именно с ребятами?» Все-таки жизнь с Русланом и многолетнее знакомство с Ильей отразились на поведении девушки. Она давно уже не стеснялась при общении с ровесниками противоположного пола, видя в них потенциальных друзей, а не будущих воздыхателей. Потому ей так легко с ними знакомиться, разговаривать. «Но как дать понять, что я не стремлюсь лишить сокурсниц их внимания?»

Вера сделала вид, что враждебного взгляда Риты не замечает. А когда они отошли от остальных настолько, что их голосов не могли услышать, невзрачная сокурсница продолжила без тени нажима и угрозы.

— Я бы не советовала с ним общаться.

— Это почему? — удивилась Рита, не почувствовав агрессии в свой адрес.

— Ты хоть знаешь, чей он сынок?

Королёва на секунду задумалась. Вера — медалистка, как и она. Поступила на факультет честно и блатных не переваривает. Так может…

— Он что, сын ректора университета?

Уголки губ Веры слегка приподнялись от радости, что ее наконец верно поняли.

— Почти, — осведомила она. — Его папаша — Константин Лебедев, ведущий на Первом канале, основной спонсор нашего факультета и друг ректора. Купит отпрыску самое теплое местечко при распределении. Тьфу! Короче, этот Артем — самый блатной. Золотая молодежь, чтоб его! — и Вера, ютящаяся в общаге, с ненавистью глянула на лестницу, где парень только что стоял.

— А многие его недолюбливают? — решила подыграть Рита. Предупреждение могло бы подействовать, если бы она не пообщалась с Артемом лично. Теперь девушка просто не могла относиться к нему плохо. Да и составлять впечатление о человеке предпочитала сама, а не с чьих-либо слов. А как человек Артем ей очень понравился.

— Почти все. У него только два друга. Остальные просто не стремятся обострять отношения с этой шишкой на ровном месте.

— Спасибо за предупреждение, — благодарно прошептала Рита, рассудив, что переубеждать Веру бесполезно.

Та лишь понимающе кивнула. Двери лаборатории открылись — началось занятие. Риту интересовало только одно: если Артема так не любят, почему Шахов-Падишахов, вечно всем недовольный, улыбался ему так искренне? Да и вообще в их группе блатных, которые получат отличное распределение без усилий, полно. Так почему именно он?

Лабораторная по химии прошла спокойно, а вот на занятии по английскому языку ждал сюрприз.

Еще в начале сентября на иностранном их распределили по трем группам. Всё решили результаты тестирования. Рита попала во вторую — среднюю. В их маленьком коллективе оказалось всего восемь человек, поэтому преподавательница уже прекрасно знала каждого в лицо и по имени.

Рита забежала в маленький кабинет с общим столом в форме буквы «Т», по бокам которого уже пристраивались учащиеся. Во главе стола всегда восседала «англичанка», сейчас поджидавшая своих жертв. Оказалось, в их группе пополнение — еще два человека: Артём Лебедев и паренек, которого Рита не видела прежде. Улыбчивый знакомый занял стул рядом с Ритой. «Англичанка» провела перекличку и сообщила, что на сегодня назначена контрольная. Королёву бросило в жар. Она впервые о ней слышала, и была не готова. «Почему? Ах, черт! Я спрашивала задания у дочки секретарши, которая в другой группе английского. Так что этот предмет упустила из вида».

Рита бегло оглядела сокурсников. Абсолютно спокойны, все всё знают. Достают листки и ручки. Переглянулась с Артемом. А вот он не в курсе. И тоже в растерянности.

— Сбежать уже не удастся, — прошептал он, опуская голову.

— Черт! Я не напишу. Все проболела, — досадовала Рита.

В задании требовалось вставить пропущенные слова, верно построить к предложениям вопросы и поставить глаголы, данные в скобках, в нужное время. В Ритиной школе иностранный перестали преподавать после девятого класса, и девушка ничегошеньки не помнила. Да и вряд ли бы тогдашние знания пригодились теперь, в университете. Отчаявшись, Рита переписала задания на листок, не представляя, что делать дальше. «Видок у меня наверняка жалкий. А как иначе? Привыкла всегда все знать, быть готовой к занятиям, а сейчас — чуть ли не в панике».

Вдруг под партой на ее колено уверенно легла рука Артема. «Совсем охренел!» — решила Рита. Глаза девушки сузились, ноздри затрепетали от гнева. Она дернула коленом и злобно глянула на соседа, сверкая глазами. Что-то зашуршало, падая под парту, но Рита проигнорировала, ожидая объяснений вызывающему поступку. Лицо Артема осталось спокойным и невозмутимым, он даже не глянул в ее сторону. Только прошептал, поджав губы:

— А теперь — поднимай.

Рита зависла на несколько секунд, стараясь осмыслить произошедшее. И тут до студентки дошло. Артем вовсе не пытался ее лапать, а просто положил на колено листок с готовым решением. А она-то подумала… Вот блин! Девушка как можно незаметнее выудила из-под парты желанный кусок бумаги. Так и есть: все расписано от начала до конца.

— Спасибо, Артем, — виновато прошептала она.

— Да все нормально, — также тихо ответил юноша. — Только сделай пару ошибок, а то скажут, что это я у тебя списал.

Рита еле заметно кивнула.

Спустя три дня, на следующем занятии, преподавательница объявила результаты контрольной. Артем получил десять баллов из десяти. Рита — девять.

— Откуда ты так хорошо знаешь английский? — поинтересовалась она, пока одногруппники громко обсуждали результаты.

— Два года прожил в Америке.

— Надо же! — изумилась Рита. — А почему в первую группу, к продвинутым, не пошел?

— Да я вообще в третью хотел, чтоб не париться, — признался Лебедев. — Сделал в тесте столько ошибок, сколько смог, но меня запихнули сюда почему-то.

«Англичанка» стала объяснять новый материал, и пришлось замолчать. Новый знакомый нравился Рите все больше и вызывал искреннее уважение. Девушка привыкла, что все списывают у нее, а ей помочь некому. А тут… Артем сам пришел на выручку, даже просить не пришлось. Рите никто прежде не помогал на занятиях — всегда сама. «Классно было бы с ним сдружиться», — поймала себя на мысли девушка. Только Артем появляется в университете еще реже, чем Рома из МГИМО. Как и двое друзей Лебедева, которых Рита увидела совсем недавно. Первый — Женя Карев, паренек невысокого роста с волнистыми черными волосами и добрыми глазами цвета, созвучного с его фамилией, ходил в ту же группу английского, что и Рита с Артемом. Именно он был вторым новеньким на занятии с контрольной. Почему-то парнишка очень стеснялся Риты, что ее умиляло. Зато девушке удалось выпытать дату рождения Жени. И оказалось, что они родились в один день. В семнадцать лет этого достаточно, чтобы между людьми возникла симпатия.

А второй друг Артема, Петр Перов — высокий симпатичный парень с изменчивым цветом волос (от блондинистых до светло-русых), Риту невзлюбил. Похоже, без особых причин.

Понаблюдав за сокурсницами, Королёва отметила, что Вера нисколько не преувеличила, сказав, что Артема недолюбливают. Среди девчонок не оказалось желающих пообщаться с обаятельным парнем. Видимо, к его статусу блатного примешивалось и то, что он из богатой семьи. Плюс у него популярный отец. Сей факт многих раздражал. Хотя Артем никак не демонстрировал своей исключительности, не зазнавался, не был высокомерен. Зато казалось, будто он вовсе не замечает отчуждения со стороны сокурсниц. Или замечает, но это его нисколько не волнует. Во всяком случае, Лебедева не покидало неизменно хорошее настроение.

«Интересно, а если бы одногруппницы узнали, кто мой попечитель, растерзали бы? Хорошо, что никто не в курсе», — радовалась девушка и в душе сочувствовала Артему, в чем он, по всей видимости, нисколько не нуждался.

Глава 17

Прошло полторы недели со дня, как Рита вернулась в университет после простуды. Отменили одну из пар, и обрадованные сим событием менеджеры-первокурсники разбрелись кто куда.

Рита решила, что неплохо бы перекусить, и заскочила в мини-кафе на территории университета. Окон нет, поэтому помещение со столиками тонет в полумраке, и только «барная стойка» — так ее прозвали студенты из-за внешнего сходства — освещена искусственным красноватым светом. На деле же за ней не подают алкогольных коктейлей, а продают орешки, булочки, чипсы и наливают чай и кофе. Рита прихватила марципан, чай с лесными ягодами и стала искать столик в полумраке зала.

— Рит, иди к нам, — услышала она звонкий голос справа от себя.

Девушку окликнула куколка Ирочка. За столиком сидели Вера, предостерегавшая насчет Артема, и еще две Ритиных однокурсницы: пухленькая, но бесконечно обаятельная Алёна, которая вызывала у Королёвой безотчетную симпатию, и Лиза, сдержанная блондинка с ростом баскетболистки. Компания заворожено разглядывала новый планшет Ирочки, экран которого ярко освещал лица присутствующих.

Рита с удовольствием присоединилась к одногруппницам, предварительно умыкнув из-за соседнего стола стул для себя.

— Смотрите, какой классный! — восторгалась новым приобретением Ирочка.

Посмотреть и правда было на что. Множество функций, которые хозяйка лихо демонстрировала приятельницам, сенсорный экран, а сам планшет почти невесомый. К тому же есть постоянный доступ в Интернет.

Не без удовольствия принимая поздравления с удачной покупкой, Ирина вдруг встрепенулась, явно что-то вспомнив.

— Девчат, что я вам сейчас покажу! Всю последнюю пару из сети копировала и насмотреться не могла, — Куколка вызвала на экран значки, открыла одну из папок, а там… куча фотографий Руслана Видича, которые вызвали куда больший интерес, чем новый планшет. Девчонки самозабвенно разглядывали каждый снимок, восторженно вздыхая, обсуждая прическу, одежду и даже позу бывшего актера.

Одна Рита притихла. Во-первых, не понимала, как можно столько времени ахать и охать над каждой фоткой и зачем вообще это делать. Во-вторых, у девушки возникло ощущение дежавю. Вспомнилось обсуждение плаката с автографом Руслана, когда они с Эллой наведались в гости к Ольге Ветровой.

Рита уже не первый раз мысленно отметила, что ее попечитель не так фотогеничен, как хотелось бы. Камера — та да, камера его любит. А в статике непостижимым образом теряется часть обаяния. Это неоднократно отмечали и Илья, и сам Руслан. Впрочем, для восторженных поклонниц сей факт не очевиден. Знали бы они, что красавец-брюнет в обычной жизни намного привлекательнее, чем на снимках, которыми они так восхищаются.

— Рит, а тебе как? — спросила Алёна, заметив отстраненность девушки.

— Если честно, не очень, — ляпнула Рита искренне, но совершенно не подумав. И четыре пары глаз уставились на нее с нескрываемым недоумением. — То есть… я хотела сказать, в фильмах он намного привлекательнее. Фоткам чего-то недостает, — быстро нашлась она.

Ирочка и Лиза задумались, Вера согласно закивала, а Алёна обреченно вздохнула:

— Как жаль, что в кино он больше не снимается.

Подруги немедленно ее поддержали. Начали делиться предположениями, почему такой успешный, востребованный и любимый всеми актер оставил кинематограф. Ни одна из версий не имела ничего общего с реальностью. Рита тяжело вздохнула, надеясь, что разговор на столь неприятную для нее тему скоро закончится. Одногруппницы истолковали вздох по-своему: мол, Рита переживает, что мы никогда не узнаем истинной причины. Она согласно кивнула, не стремясь разубеждать приятельниц. Однако наблюдатель, сидящий через стол от девчонок, сделал совсем иные выводы.

Потом однокурсницы оживились, вспомнив о новой работе Руслана — работе продюсера. Обсудили все: от его недавних интервью, рассказов об «Альфе» и подопечных центра до деловых костюмов, в которых красавец появлялся на публике, и того, как одежда безупречно на нем сидела.

Рита едва не зевала. «Если бы однокурсницы знали, какой он человек, а не обращали внимание лишь на внешность и популярность… Интересно, а если бы я не знала Руслана с одиннадцати лет, влюбилась бы в экранный образ? Как знать. Может, и да. Так что, наверное, не стоит воспринимать восторги девчонок столь негативно. Проявлять больше понимания».

Но Ирочка ухитрилась загубить добрые побуждения Риты на корню, продемонстрировав форум фанатов Руслана Видича, где была зарегистрирована без малого год. В глазах зарябило от множества аватарок с лицом красавца-брюнета. В этом уголке виртуального пространства велись бурные обсуждения фильмов с его участием, съемок в клипах, деятельности Руслана на посту генерального продюсера «Альфы». Но больше всего фанаток, естественно, интересовала личная жизнь кумира.

Ирочка поделилась большим секретом: среди поклонниц ходят упорные слухи о романе Руслана с Катериной из группы Gold — ведущего музыкального коллектива «Альфы». Рита уже готова была плюнуть на приличия, встать и уйти, оставив сокурсниц в недоумении и замешательстве, как вдруг подала голос Лиза.

— А знаете, кто мне еще нравится, кроме Руслана? Алекс Барс. Такой красавчик, — блондинка скрестила руки, обхватив себя за плечи, и блаженно улыбнулась, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Будто представила, что обнимает Барса. — Теперь он играет главные роли. А пока был Руслан, ему доставалось что попроще.

Рита аж дар речи потеряла. Вот он — ответ на ее вопрос. Так близко. Надо искать того, кому выгодно падение Руслана. А ведь Барс — первый в списке. Конечно, у попечителя наверняка предостаточно недругов в актерской среде, ведь зависть и интриги — постоянные спутники успеха. Но как же молодой человек, с которым Рита познакомилась в день своего шестнадцатилетия в ресторане, подходит на роль негодяя. Большие сомнения и насчет Армы. Могла ли бывшая любовница так далеко зайти, желая отомстить Руслану? Все может быть. «Ох, голова раскалывается от предположений. Тем не менее, фотографии сделал тот, кто выиграл от ухода Руса из кино».

За рассуждениями Рита совершенно утратила нить разговора и, не ведая, кого считать главным врагом Руса, начала рассеяно осматривать зал мини-кафе. Взгляд наткнулся на Артема Лебедева, который наблюдал за болтавшими девчонками уже достаточно долго, и от его внимания не ускользнуло необычное, если не сказать странное поведение Риты.

* * *

После свободной пары очередной семинар по истории экономики. Но место рядом с Ритой занял не Рома, который сегодня даже не появился в университете, а Артем. Девушка была искренне рада новому соседству. И не только потому, что коротышка за ближайшей партой не станет сверлить ее глазами из ревности.

Глядя на Лебедева, Рита никак не могла свести воедино его имя и внешность. Она всегда представляла парней с именем Артем блондинами или русоволосыми. Поэтому в воображении девушки имя «не налезало» на брюнета. «Хм, а вообще интересное сочетание: кожа светлая, как у меня, а пряди — темные. А какое бы имя ему пошло?» Рита перебрала в голове целую кучу имен, но ни одно русское, на ее взгляд, Артему не подходило. В голову все больше лезла какая-то иностранщина.

— О чем задумалась? — прервал ход ее мыслей Лебедев, подперев подбородок рукой. Он пару раз игриво приподнял и опустил брови, чтобы соседка вернулась в реальный мир.

— А, да так… Слушай, все хочу тебя спросить… — Рита вспомнила, что она и Женька Карев, друг Артема, родились в один день. «Любопытно узнать, когда появился на свет сосед». — Ты когда родился?

— В апреле.

— Начало, конец, середина?

— Третьего апреля. А ты?

— Всего на несколько дней позже тебя, — обрадовалась девушка.

— О! Так ты такое же Овно, как и я?

Рита прыснула от подобного обзывания знака Зодиака. — Ага, и твой друг Женька с нами за компанию.

— Мда, рыбак рыбака… — это прям про нас придумали, — энергично мотнул головой юноша. — А скажи-ка мне, Рита, чего ты так странно вела себя в кафе?

— Так заметно было? — насторожилась девушка, сложив руки на парте.

— Девчонкам за болтовней о Видиче — нет. А я — видел.

— Так ты и разговор слышал?! — воскликнула она и с опаской глянула на стол преподавательницы. «Какое счастье! Ее еще нет, а то влетело бы за крик. Еще вызвала бы».

— Каждое слово, — признался Артем.

— Ну и негодяй же ты, — беззлобно отозвалась Королёва.

— Какой есть, — пожал плечами сосед. — На вопрос ты так и не ответила.

— Ну-у, — уклончиво начала девушка, опуская голову на руки, — не люблю фанатизма.

«И причины имеются, если вспомнить того психа с ножом».

В глазах парня появились озорные бесенята. — А хочешь, я тебе автограф Видича добуду? — заговорщически зашептал сосед.

— Чего?! — повысила голос Рита, повернулась к Артему и не удержалась — смерила его презрительным взглядом.

— Автограф.

— Первое: мне без надобности. Второе: тебе неоткуда его добыть.

— Как неоткуда? — не отставал Лебедев. — Я с ним знаком, — заявил парень.

Рита аж скривилась. Не хотелось обвинять Артема во вранье. Но и разговор какой-то дурацкий получается, поскорее бы его закончить.

— С Русланом? Ты-то откуда его знаешь? — презрительно бросила она.

— Тебе, небось, уже разболтали, что мой отец на телевидении работает?

— Ах, ну да, — смягчилась Рита. — Только это не означает, что твой отец с ним знаком, а тем более — ты.

Девушка заметила обиду на лице Артема. Его так и тянуло добавить еще что-то, объяснить, но парень сдержался. «Неужели и правда знает Руса? Да бред это! Откуда бы?»

— Ладно, замнем для ясности, — процедил юноша сквозь зубы. — Точно автограф не нужен?

— Абсолютно.

— Браво! Ты прошла проверку! — просиял Артем.

Девушка недоуменно уставилась на соседа по парте. «Чего это с ним? Обычно парень более последователен. Да и настроение у него скачет сегодня. Хотя… сама-то так физию скривила, когда речь зашла о Руслане, будто мне лимон целиком предложили проглотить. Да еще впервые наехала на сокурсника. Надо научиться менее агрессивно охранять тайну. А парень потому и растерялся: никогда прежде не видел меня такой».

— Какую проверку?

— Если честно, ты первая среди всех моих знакомых девчонок, которая говорит о нем без придыхания и не тает, слыша имя. Даже моя бывшая с ума по Видичу сходит, — поделился Артем.

«Знал бы он, насколько неверные выводы сделал», — подумала Рита, а вслух посочувствовала насчет бывшей и добавила:

— Ты, наверное, ненавидишь его из-за этого?

— Что ты! Я Руслана очень уважаю, — вырвалось у юноши само собой. И его правая рука дернулась с парты, чтобы прикрыть рот — жест человека, сболтнувшего лишнее. — Как мастера своего дела, я хотел сказать, — настороженно следя за реакцией Риты, добавил он.

Девушка так и замерла, недоуменно моргая. То ли Артем действительно знает Руса, то ли использует его имя, чтобы приманить и заинтересовать девчонок. Если второе, то актер из парня великолепный. Можно аплодировать.

Глава 18

Наконец-то он настал: день совершеннолетия. Сегодня Маргарите исполнилось восемнадцать. Они с Русланом по традиции заказали столик в ресторане, пышно отметили день рождения — и вот время к полуночи, Рита неотрывно смотрит в окно на капли дождя, высвечиваемые уличными фонарями, на круги, расходящиеся на лужах. Она терпеть не может такую погоду, но сейчас даже весенние осадки на улице не в состоянии испортить ее безоблачное радужное настроение и праздник в душе. Рита так ждала этой даты, так мечтала о ней. И в день совершеннолетия все, как в сказке.

За спиной послышались тихие, но уверенные шаги. Сильные руки обвили ее талию, и жаркое дыхание Руслана обожгло висок. Девушка слегка подалась назад и прижалась к любимому мужчине спиной, каждой клеточкой ощущая и впитывая эту близость, его тепло, силу, нежность. Теперь можно никого не бояться, ни от кого не скрываться. Для них никто не опасен. Руслан и Маргарита могут быть вдвоем, только вдвоем.

Но на минуту девушка отстранилась, чтобы задернуть шторы. Не хочется думать, что за ними могут наблюдать.

Руслан осторожно, неторопливо, будто боясь испугать, привлек девушку к себе, и его губы легко и ненавязчиво коснулись ее подбородка, ямочки на щеке, кончика носа. Рита прикрыла глаза и приготовилась к жаркому страстному поцелую. Но губы Руслана лишь на пару секунд прильнули к ее губам, девушка крепче прижалась к молодому человеку, но не тут-то было. Жар его дыхания снова обжигал висок. Сильная рука отбросила прядь ее волос, и губы Руслана захватили в плен мочку уха девушки. Когда кончик языка красавца-брюнета коснулся чувствительной точки, Рита не сдержала стона. Внизу живота разлилось томительное тепло. Рус намеренно дразнил, соблазнял, распалял. Рита с силой вцепилась в свитер на груди молодого мужчины и поймала его взгляд. Глаза бездонные, затягивающие в водоворот нежности и страсти, будто гипнотизирующие. Соблазнитель верно понял отчаянное движение девушки, и губы с жаром накрыли ее рот. Поцелуй одновременно дразнил и лишал воли, ноги становились ватными, из головы улетучились мысли. Девушка жила только Русланом. Вот он! Здесь! Тепло его тела, жар объятий. Его волосы, запах, губы. Этот мужчина сводил ее с ума, лишал рассудка. Девушка сама не поняла, как хватило смелости стянуть с Руслана мягкий свитер, а затем футболку, обнажив его мускулистый торс. Ее руки сантиметр за сантиметром исследовали, гладили грудь соблазнителя, плоский живот. Наконец молодой мужчина с силой втянул воздух, будто кислород должен был придать ему сил, и слегка отстранил Риту.

— Марго, — хрипло прошептал Руслан, губами касаясь ее волос, — ты понимаешь, что сейчас делаешь? Это уже не просто поцелуи.

— Понимаю, — тихо проговорила девушка, и ее голова бессильно опустилась на плечо красавца-брюнета.

— Ты точно понимаешь, к чему это ведет?

— Да.

— Уверена, что хочешь этого? — сильные руки отстранили голову с русыми кудрями от плеча. Молодой человек изучал ее лицо, ожидая ответа.

— Да, — глядя прямо в глаза, ответила Рита.

Ладонь мужчины скользнула по ее щеке, спустилась к шее, плечу, коснулась лямки платья. Он все еще неотрывно смотрел в глаза, ища малейшие признаки сомнений, страха, нерешительности, но их не было. Его пальцы скользнули по плечам Риты, отодвинув лямки, и серебристое платье почти бесшумно упало на пол. На Рите остались одни лишь кружевные трусики. Сейчас станет неловко, лицо зальет краска смущения, но нет.

Именинница внимательно следила за Русланом, а тот не мог оторвать глаз, налюбоваться ее телом. Взгляд молодого мужчины с нежностью обводил ключицы, переходил к груди, отчего Рита чаще задышала, скользнул по животу и снова вернулся к груди. Когда Руслан наконец взглянул девушке в лицо, в его глазах уживались лихорадочная страсть и всепоглощающая нежность. Молодой человек взял Риту на руки — и через секунды она уже лежала на мягкой кровати, кожу приятно холодил шелк. Едва уловимый звук — туфли упали на пол.

Руслан сидел на краю постели, нежно обводя большим пальцем контуры ее губ и все еще ища сомнение в глазах. Но сомнения не было. Губы красавца с жаром прижались ко рту Риты. На этот раз поцелуй оказался томительно долгим, неторопливым, но в то же время жгучим и пьянящим. Девушка обхватила плечи Руслана: настолько хотелось близости с ним, его жара, огня. Но тело слабело от жгучего желания. Больше не принадлежало ей, а принадлежало ему. Губы Руслана проложили дорожку к подбородку именинницы, нежно целовали шею, когда девушка жадно втянула воздух. Губы коснулись ямочки в районе ключиц и наконец добрались до ложбинки между грудями. Рита замерла, жадно впитывая ощущения, ожидая продолжения. И молодой человек снова начал ее дразнить. Сначала груди касалось только дыхание, постепенно, не спеша поднимаясь выше и выше, к самым чувствительным и трепетным островкам нежно-розового цвета. Тело Риты задрожало, пальцы с силой вжались в спину Руслана.

Потом тот же путь проделали его губы. Едва касаясь кожи, будто крылья бабочки. Девушка застонала, мечтая о большем. Соблазнитель не торопился. Дорожки влажных следов также неспешно ложились на бархатную кожу груди, пока его губы и язык не взяли в плен…

— Руслан, что ты со мной делаешь? — всхлипнула Рита, резко выгнувшись.

— Марго, — прошептал молодой человек ее имя.

— Руслан, я хочу тебя, — не сдержалась девушка, забыв обо всем на свете. Сейчас не было места ни стеснению, ни стыду, ни неловкости. Это должно случиться. Обязательно. Больше нет сил терпеть.

— Марго-о-о, — голос Руслана стал чуть громче.

«Неужели он все еще сомневается? Боится сделать мне больно?» — пронеслось в голове Риты.

— Марго, проснись, — молодой человек слегка тряс девушка за плечо.

В глаза ударил яркий свет.

— Что?.. Что происходит? — испуганно приподнялась на руках Рита и начала беспокойно озираться. На ней — теплый бордовый халат с золотом, застегнутый на все пуговицы, за окном уже светло. Руслан здесь, в ее комнате. Сидит в кресле рядом с кроватью и, судя по выражению лица… «О нет! Нет! Только не это!!! Я спала, и все, что говорила во сне, произнесла вслух? Не может быть! Этого не должно было случиться!»

Девушка вспыхнула, как красная новогодняя лампочка на елке.

— Что ты здесь делаешь? — испуганно спросила Рита, боясь пошевелиться.

— Сегодня суббота. У тебя в университете физкультура второй парой. Звонка будильника ты не слышала. А Ирины Михайловны еще нет. Я зашел разбудить.

— И давно ты здесь? — так же испуганно и отрывисто спросила Рита, слегка дрожа.

Руслан приложил ладонь к губам, пытаясь скрыть довольную улыбку, но не смог. Или не захотел. А глаза-то… глаза просто светятся торжеством.

— Достаточно, — ответил он, все упорнее прижимая пальцы ко рту. Но губы не слушались, лишь шире растягиваясь в улыбке.

— Я говорила во сне?! — почти выкрикнула Рита.

— Да, — уверенно заявил красавец.

Рита подтянула колени к груди, спрятала лицо в ладонях и глухо застонала.

— О боже! О нет!

Но даже сквозь причитания услышала звук, похожий на долгий, но прерывистый выдох — Руслан беззвучно смеялся.

— Что я говорила?! — взвыла Рита, вцепившись в виски и приподняв волосы руками в бессильном жесте.

Руслан явно наслаждался замешательством и нарастающей паникой Риты.

— Последняя фраза была о том, что ты хочешь меня.

Девушка взвыла еще громче, уткнулась пылающим лицом в подушку и вцепилась пальцами в ее мягкие бока.

— Русла-а-ан! — глухо стонала она. — Ты же не Илья. Зачем ты так со мной? Соврать не судьба, да? Еще и насмехаешься.

Рука Руслана осторожно легла на ее волосы.

— Тш-ш-ш! Марго, все нормально, — он больше не веселился. Голос молодого человека звучал спокойно и с теплотой. — Если честно, мне очень льстит, что я прихожу к тебе в эротических снах, — улыбка снова невольно заиграла на его губах. Рита этого не видела, но по голосу поняла.

— У-у-у! — зарычала девушка в подушку, с силой теребя бока несчастной. — Это было в первый раз. И клянусь — в последний! — закричала она, поднимая пылающее лицо. — Потому что с этого дня я тебя ненавижу!

— Не зарекайся, — в голосе Руслана нет и тени самодовольства или желания подколоть. — Хочешь, я тебя успокою?

— Как?! — рявкнула Рита, сверля глазами попечителя.

Его губы приблизились к уху девушки, и низкий бархатный голос соблазнительно прошептал:

— Ты в моих снах и фантазиях со дня своего шестнадцатилетия. Уже полтора года. Должен же я быть вознагражден ответной любезностью, — он легко коснулся губами волос Риты, встал и покинул комнату, оставив девушку растерянной и… жаждущей близости. Ее тело переполняло томительное желание от звука его голоса, от его признания, от…

— Черт! — Рита бессильно ударила кулаками подушку, будто та в чем-то провинилась. Волосы закрыли лицо девушки, а под ними скрывались невольная улыбка и блеск серых глаз.

* * *

После пары по физкультуре Рита приехала домой, приняла ванну, рухнула от усталости на кровать, даже не высушив волосы, и сразу же уснула. Все-таки учеба и необходимость ездить в университет шесть раз в неделю сильно выматывали.

Проснулась девушка поздно вечером, наскоро перекусила бутербродом и вернулась в свою комнату готовиться к коллоквиуму по высшей математике, который назначили на понедельник. А учить оставалось еще очень много.

Первый зачет по компьютерам Рита с треском провалила. Ни Norton Commander, ни уж тем более DOS она толком не знала и занятия не посещала из-за болезни, а ведь именно на компах шла основная подготовка. Записи в тетрадях сокурсников мало что давали. Теперь надо реабилитироваться. Математика и химия — то, в чем Рита сильна. И проигранные на зачете по компьютерам баллы она рассчитывала получить на своих любимых предметах.

Погрузившись в доказательства многочисленных лемм и теорем, выведение формул по матанализу, Рита не сразу услышала звонок мобильного. Это оказался красавчик Саня, друг Вадима.

— Привет! Чем занята? — тривиальное начало, только голос у парня сильно обеспокоенный. Рита насторожилась.

— К колку готовлюсь по вышке.

— К чему?! — переспросил Саня.

— Ох, извини, — Рита и забыла, что он учится в одиннадцатом классе, поэтому студенческого сленга пока не знает. — Готовлюсь к коллоквиуму по высшей математике, — расшифровала она.

— Звучит внушительно, — глухо отозвался парень.

— Слушай, не томи. Говори, что случилось. Я же по голосу слышу: чего-то не так, — подтолкнула девушка к откровенности.

Саня долго мялся, подбирая правильные слова, не зная, как начать. Наконец выдохнул и решился.

— Рит, понимаешь… Тут такое дело… В общем, Вадим треплет всем, что спал с тобой.

— Что-о-о?! — заорала Рита так, что на том конце послышался удар. Видимо, собеседник выронил мобильник, от «воя сирены», который девушка выдала.

— Это неправда? — когда парень вновь поднес телефон к уху, в его голосе слышались смесь надежды и тревоги.

— Конечно неправда! — рявкнула Рита. — Что за хрень? Как такой бред вообще мог прийти ему в голову?! А еще друг называется! Да я его… — возмущению и обиде не было предела. Девушка не знала, что и думать. Не говоря уж о том, как поступить.

В трубке послышался облегченный вздох Сани. У Риты мелькнула мысль, что парень все же неровно к ней дышит, и тут же забылась под тяжестью новости.

— Я так рад.

Но Рите сейчас было не до его позитивных эмоций. Нужно срочно разобраться в происходящем и решить, как поступить.

— Сань, я сейчас не могу говорить. Тебе до каких можно перезвонить? До двадцати трех?

— До часу, — растерянно ответил тот.

— Отлично! Тогда отбой. Я перезвоню сразу, как смогу.

Мысли путались. Если позвонить Вадиму и спросить в лоб, то он будет все отрицать, если виновен и если нет. А девушка так ничего и не узнает. «Саня может врать? Может. Если я ему симпатична, то он мог приревновать к Вадику и решить нас поссорить. Только вряд ли парень способен на такую подлость. Так в чем же дело? И зачем это может быть нужно Вадиму? Чтобы реабилитироваться перед друзьями за то, как Элла его унизила? Ни черта непонятно!» Не так давно Рита уже действовала на эмоциях. Условно говоря, обошлось без жертв, но и сейчас лучше не рисковать. «Как успокоиться и отвлечься? Как привести мысли в порядок?» Перед глазами лежала тетрадь по матанализу. Девушка подтянула поближе ее и чистые листы, чтобы записывая, запомнить вывод формул. Фактически усилием воли заставила себя переключиться на учебу. Стараясь не замечать кома боли, который рос в груди.

Когда Рите удалось успокоиться, решение далось проще, гораздо проще. Она перезвонила Сане и попросила встретиться с ней завтра в час дня у подъезда Эллиного дома, но нужно было выполнить одно условие. И на встречу и на условие парень с легкостью согласился. Второй звонок — Вадиму. Время и место встречи почти те же, но без условий. Все решится завтра. Рита схватилась за голову. «Только бы дожить до этого завтра и не свихнуться. Один из друзей предал, но кто?» Боль в груди нарастала, но подготовка к коллоквиуму помогла ее притупить.

Уснула девушка только под утро. Мысли, крутившиеся в голове на пороге царства Морфея, мучили и отдавались болью в груди. Даже во рту появился неприятный привкус. Однако усталость взяла верх.

Разбудил ее звонок будильника в полдень. Пора собираться на встречу. Но вылезать из кровати не хотелось. Даже двигаться. Только сжаться в комок и жалеть себя. Все-таки накатило. Состояние, близкое к депрессии. «Возьми себя в руки, тряпка!» — ругнулась Рита мысленно, с силой хлопнув ладонями по щекам. «Выясни сначала, что к чему, а потом раскисай».

После душа, с трудом затолкав в себя завтрак, девушка оделась потеплее и вышла на улицу. В лицо ударил ледяной октябрьский ветер. Она подняла голову: на небе сгущались сизо-серые тучи. Погода очень точно отражала состояние: внутри также холодно и пасмурно, как на улице. Вот-вот хлынет дождь, а у нее из глаз — слезы. Не время, ой, не время хлюпать носом — Рита отчаянно помотала головой из стороны в сторону и решительно направилась через двор к подъезду Эллы, где жил и Саня. Парень появился через пять минут, коротко кивнул Рите и исчез за поворотом. Девушка оценила его пунктуальность, достав из кармана мобильный и глянув на время. Впрочем, и Вадим не опоздал, даже пришел на три минуты раньше. Своего друга он видеть не мог, а Рита не собиралась сообщать о присутствии Сашки в непосредственной близости от них.

— Привет! — радостно изрек Вадим, беря девушку за руку. — Погуляем? — и попытался потянуть Риту за собой.

— Нет, — отрезала она и вырвала замерзшие пальцы из ладони друга. Бывшего друга? — Поговорить надо, — бросила, одарив Вадима злым взглядом.

— О чем? — насторожился парень.

— Мне тут птичка напела, — с места в карьер начала Рита, — что ты распространяешь слухи, будто бы мы с тобой сексом занимаемся.

Рита могла поклясться, что лицо Вадима не то, что побледнело, а посерело. И даже глаз слегка дернулся.

— Ты о чем? — натянул улыбку Вадим. — Я не говорил такого. Мы же друзья.

Похоже, ее информированность стала полной неожиданностью для Вадима. Иначе бы он принялся обвинять: мол, как она могла вообще такое подумать, поверить и все прочее. «Значит, все-таки Вадим, а не Саня», — решила девушка. И тут Риту накрыло.

— Раз уж мы с тобой в таких близких отношениях, говори, где у меня родинки. Может, шрамы какие есть, а? Тату? Не стесняйся. Что? Не знаешь? — глаза девушки горели гневом. Она махнула рукой, и из-за угла вырулил Саня.

— Убедился? — хмуро спросила Рита.

Одиннадцатиклассник кивнул. Потом глянул на Вадима.

— Ну? И зачем ты трепался об этом? Зачем сказал, что ты Риту прям в подъезде… того?

«Господи! Еще и в грязном подъезде. Последней шлюхой выставил, подонок».

Рита с усилием сглотнула вновь подступивший к горлу ком, и ее затрясло. А Вадик явно не ожидал такого поворота событий. Бессильно сжав кулаки, он опустил глаза и процедил:

— Рит, я все объясню.

— Даже не думай, — отрезала девушка. — Так хочется тебе врезать, да руки марать не стану.

Она развернулась на сто восемьдесят градусов и, не попрощавшись ни с одним из парней, зашагала к своему подъезду.

— Рита! — попытался окликнуть ее Вадим.

— И не смей мне звонить! — крикнула она, не оборачиваясь.

Ее доброе имя спасено. Сплетни прекратятся. Саня растрезвонит всем, что Вадим ее оболгал, — в этом девушка не сомневалась. Рита схватилась за голову: виски сдавило так, что хотелось завыть от боли.

Она не помнила, как дошла до квартиры. Как разделась. Просто упала на кровать и разрыдалась, колотя кулаком по подушке. Обидно, больно, гадко. Предательство так сильно резануло по нервам. А девушка искренне считала Вадима своим другом. Они по-разному смотрели на мир, но им это нравилось. Давало возможность расширить кругозор, а не спорить друг с другом до хрипоты, отстаивая собственную правоту, правильность суждений. Вместе огорчались и веселились, гуляли, смеялись, радовались поступлению друг друга в университет, ездили на учебу. С Вадимом было интересно и уютно. И даже спокойно до вчерашнего дня. «Что я плохого сделала? Зачем Вадиму понадобилось удовлетворять свои комплексы за мой счет?»

Рыдания прекратились, но слезы все еще лились по щекам, Рита всхлипывала, оплакивая потерянную дружбу.

«Хорошо, что дома никого нет. У Ирины Михайловны выходной, а Рус сегодня, в воскресенье, уехал в „Альфу“». Ком подступил к горлу, и рыдания продолжились с новой силой. Голова даже не думала проходить, боль усиливалась, а макушка стала горячей.

Глава 19

— Рита-а-а! — крикнула Ирина Михайловна.

Девушка вышла из своей комнаты в коридор и вопросительно посмотрела на домработницу.

— Тебя к телефону, — женщина сунула трубку ей в руку.

— Кто? — хмуро спросила Рита.

— Вадим, — улыбнулась та и засеменила в сторону кухни, но ее остановил отчаянный рык:

— Ах, Вадим?!

Девушка швырнула трубку на базу, выдернула телефонный провод из розетки и в поднятой руке демонстративно потрясла им.

— Вот, что надо делать, если будет звонить Вадим! — швырнула розетку в угол и скрылась в комнате.

— Вся в брата, — вздрогнула женщина. — Такая же вспыльчивая.

— Ирина Михайловна.

Домработница ойкнула и приложила ладони ко рту, заметив возвышающуюся над ней фигуру хозяина квартиры. — Сегодня можете быть свободны.

— Хорошо-хорошо, — залепетала женщина, не понимая, что происходит, но Руслана послушала.

Молодой человек дождался, пока за домработницей закроется входная дверь, вошел в комнату Риты и устроился в кресле позади письменного стола девушки, за которым она готовилась к завтрашним занятиям.

— Ирина Михайловна ушла? — спросила Рита, не отрываясь от конспекта.

— Да.

— Хочешь спросить, чем вызвана столь бурная реакция с моей стороны? — тяжко вздохнула девушка.

— Почти, — вкрадчиво ответил молодой человек, положив локти на подлокотники кресла. — Пришел узнать, почему на тебе лица нет последние три дня. Но теперь понимаю — по-крупному поссорилась с Вадимом.

— Я с ним не ссорилась, — мотнула головой девушка, переворачивая страницу тетради. — Он меня предал, и больше я с ним не хочу иметь ничего общего. В мобильном его номер в черном списке, к домашнему меня не звать, если этот индюк снова проклюнется. Это все, — отрапортовала Рита, не поднимая головы от записей.

В комнате воцарилась тишина. Видимо, Руслан хотел посочувствовать, но, не понимая, из-за чего сыр-бор, не мог подобрать правильные слова. Так подумала Рита. И не ошиблась.

— Может, расскажешь, что случилось? — попросил попечитель.

— Угу, расскажу. Но месяца так через два, — буркнула девушка.

— Почему?

— Потому же, почему ты мне сразу про фото не рассказал. Не хочу, чтобы ты что-то предпринимал.

— Значит, все настолько серьезно, — процедил Рус, и его руки непроизвольно сжались в кулаки.

Рита повернула голову и через плечо наблюдала за красавцем-брюнетом, гордо восседавшим в кресле. Видя его поджатые губы, ходящие по скулам желваки и трепещущие ноздри, изрекла:

— Вот-вот, об этом я и говорю.

Руслан перевел глаза на девушку, и взгляд его мгновенно потеплел. Молодой человек поднялся, подошел к Рите и, убрав непослушную прядь с ее лица, мягко спросил:

— Я могу для тебя что-нибудь сделать, Марго?

Рита поймала взгляд серых глаз, полных сочувствия, тяжело вздохнула и отрицательно покачала головой.

— Точно?

— Точно.

Молодой человек нагнулся, на секунду прижался губами к волосам девушки, а потом зашагал к двери.

— Марго, если буду нужен, я у себя. Приходи сразу же, хорошо? — голос Руса был таким добрым, в нем столько участия, что Рите стало не по себе. Она быстро опустила голову к конспекту, потому что предательский ком снова подступил к горлу, а глаза наполнились влагой.

— Погоди, Рус. Ты можешь для меня кое-что сделать, — Рита чрезвычайно удивилась, ведь голос не дрожал, а должен бы.

Молодой человек в два шага преодолел расстояние от двери до письменного стола.

— Всё, что захочешь, Марго. Всё, — мягко прошептал он. От теплых сочувственных интонаций Руслана хотелось разреветься, уткнувшись ему в грудь. Рита продолжала носить боль предательства в себе эти дни, улыбалась сокурсникам в университете, шутила, а на душе был камень.

— Рус, — едва слышно прошептала девушка.

— Да?

— Обними меня. Пожалуйста.

Сильные надежные руки осторожно подняли Риту со стула и прижали к груди. Девушка слегка всхлипнула и вцепилась пальчиками в темно-зеленый свитер так, будто от этого зависела ее жизнь. Сейчас она напоминала испуганного котенка, который коготками цепляется за одежду любимого хозяина, боясь, что его отцепят и заберут.

— Тише, тише, все хорошо. Я с тобой, — шептал Рус, нежно гладя ее по волосам.

Зарывшись лицом в свитер, Рита угукнула и обхватила спину молодого человека, прижимаясь все сильнее и боясь, что слезы польются против воли.

Девушка потеряла счет времени, не знала, сколько они так стояли. Одно понятно наверняка — в объятиях Руса ей становилось гораздо легче. Боль в груди, мучившая последние три дня, стала затихать. Вот если бы еще голова прошла.

— Марго.

— У?

— Совсем плохо, да?

— Угу, — буркнула в свитер.

— А что бы ты сделала, если бы за нами не следили постоянно?

Рита подняла покрасневшие глаза.

— Честно? Отвела бы тебя на диван в гостиной и просидела вот так, обнявшись, до самой ночи. А потом напросилась к тебе спать. Мне гораздо легче, когда ты рядом.

Не прошло и десяти минут, как Руслана посетила идея.

— Инсар, здорово! — позвонил он лучшему другу с мобильного. — Выручай.

Слов Ильи Рита, понятное дело, не слышала. Но по ответам Руса нетрудно было догадаться, что друг говорит попечителю.

— Где ключи от твоего загородного дома?

— Нам с Марго надо вдвоем побыть…

— Да не для этого, кретин!

— Иди ты!..

Вот тут легко было проследить тривиальный ход мыслей Инсарова. Как всегда, в своем репертуаре.

— Илюх, но ты же понимаешь, что после нашего отъезда там и камеры могут появиться, и жучки. Смирнов, падаль, просто так не отстанет.

«Аха, Илья в курсе дела с фотографиями», — отметила про себя Рита.

— Да… Да… Да… Хорошо… Я твой должник. Давай, до связи.

Руслан схлопнул мобильник в ладони, повернулся к Рите, сидевшей на диване и все это время внимательно слушавшей разговор, и с едва заметной улыбкой сказал:

— Поехали, Марго. Будем восстанавливать твое душевное равновесие.

Девушка с готовностью вскочила с дивана, но тут же вопросительно уставилась на Руса.

— Нас не будет около суток. Возьми все, что тебе понадобится, — пояснил он, без слов поняв немой вопрос девушки.

Рита кивнула и полетела в свою комнату. Скинув домашнюю одежду, натянула черную шерстяную юбку с разрезом спереди и пуховую красную кофточку, плотно облегающую фигуру. Побросала в пакет то, что может пригодиться, и помчалась в коридор. На ноги надела коричневые сапожки на шнуровке. Каблучок средней высоты — как раз. Поверх кофты набросила норковую накидку шоколадного цвета, которую Руслан подарил ей на шестнадцатилетие, а руки облачила в изящные дамские перчатки в тон верхней одежды.

Молодой человек собрался куда быстрее. Прихватил небольшую дорожную сумку, сменил обувь и надел черную кожаную куртку прямо поверх темно-зеленого свитера.

— А как же универ завтра?

— Прогуляешь, — спокойно заявил попечитель, когда они выходили из квартиры.

— Нет.

— А я сказал — прогуляешь, — уже с нажимом повторил красавец-брюнет.

«Хм, теперь спорить с ним бесполезно. Да и не хочется. Коллоквиум по вышке позади, а первая контрольная по общей химии только на следующей неделе. Еще есть время на подготовку. Остальное не настолько принципиально. Слишком уж я зациклилась на учебе», — поймала себя на мысли Рита. «Надо б поспокойней к ней относиться».

Руслан, держа руку девушки в своей, вывел ее из подъезда и усадил в черный «Бентли Континенталь». Теперь их путь лежал к дому Ильи.

Самого хозяина квартиры сейчас не было. Но он сказал Руслану, где искать ключи от коттеджа.

После поехали в Подмосковье. В дороге Рита поинтересовалась, как дела в «Альфе». Оказалось, Татьяна Алексеевна, педагог по вокалу, очень скучает, постоянно спрашивает об ученице и надеется на ее скорейшее возвращение к занятиям музыкой.

Только сейчас нет времени на пение и сольфеджио.

Группа Trap, с участниками которой Рите так и не довелось познакомиться, не так давно вернулась из гастрольного тура, но в их некогда дружном коллективе не все гладко.

Два часа езды — и они на месте. Пригород как раз начал погружаться в сумерки. Первое, что ощутила Рита, выйдя из машины, — влажный упоительно-чистый воздух. Жилище Ильи — неподалеку от Истринского водохранилища, где и природа прекрасная, и вода чистая, и даже рыба не перевелась. Причем, крупная рыба.

К кирпичному двухэтажному дому вела дорожка из серой плитки. Машину Рус поставил в гараж.

Все-таки Илья не мог без евроремонта. Внутри — как в городских квартирах. Ламинат, двери с непрозрачными стекольными вставками, кожаные кресла и диваны — все шоколадного оттенка. А вот стены и натяжные потолки с подсветкой — бежевые. В целом, очень уютно. Идеальная цветовая палитра, и сделано со вкусом.

По дороге незваные гости заехали в магазин, и сейчас из пакетов Рита выгружала продукты в огромный серебристый холодильник.

Следующим местом экскурсии стал второй этаж, который, впрочем, несильно отличался от первого. Разве что тут еще и две спальни были.

— Психологическая помощь все еще требуется? — почти с энтузиазмом спросил Рус, заняв длинный кожаный диван в форме буквы «П», что стоял напротив домашнего кинотеатра.

Сбоку от предмета мягкой мебели вальяжно разместился внушительных размеров камин. Думается, огонь в нем разжигать нельзя — только любоваться. Девушке невольно вспомнился поцелуй в продюсерском центре рядом с камином. Щеки чуть не залила краска смущения.

— Не то слово как, — отозвалась Рита, перестав созерцать кирпичную кладку, наводившую на мысль об огне и навевающую воспоминания, и повернулась к Русу.

— Тогда иди ко мне, — фраза такая интимная, а в голосе нет ни намека на заигрывание, соблазнение. Как Руслану удается так легко понимать и чувствовать, что ей нужно именно сейчас? Когда девушка попросила об объятиях пару часов назад там, в квартире, ей требовались сочувствие и дружеское — именно дружеское — участие, ведь Рита переживала потерю друга. И Руслан ни словом, ни вздохом не напомнил о более нежной стороне их взаимной привязанности. Именно в данный момент он был тем, в ком она больше всего нуждалась. И кем, наверное, остался бы, не влюбись девушка в него.

Лицо Риты вновь утонуло в мягком свитере, уже притупившаяся боль в груди стала еще слабее, мышцы тела начали расслабляться. И едва девушка успела мысленно удивиться, до какой степени молодого человека украшает этот осенне-зимний предмет гардероба (казалось, свитеры не идут никому, кроме Руса), как провалилась в сон. Продолжительная поездка и свежий подмосковный воздух сделали свое дело.

Девушка попала в какое-то темное замкнутое помещение. О том, что из него нет выхода, можно лишь догадываться, ведь густой, почти физически ощущаемый мрак повсюду, кроме островка света у ног. За девушкой внимательно следили два злобных человечьих глаза, но принадлежали они рыжей в желтых крапинках змее, извивающейся на свету. Гадина подняла голову, зашипела, обнажив два огромных ядовитых зуба, и ринулась вперед, чтобы вцепиться несчастной жертве прямо в горло. Рита вскрикнула и мгновенно покинула царство Морфея.

— Кошмар? — участливо спросил низкий бархатный голос.

Девушка мгновенно оценила обстановку. Она все еще сидела на коленях Руса, прижавшись к его груди. Не самая невинная поза, но только не в этих обстоятельствах. Сейчас просто физически нужно, необходимо быть к дорогому человеку как можно ближе.

— Угу, — вздохнула Рита. — Долго я спала?

— Всего полчаса, — Рус кивнул на круглые настенные часы за спиной девушки.

Она обернулась, взглянула на циферблат и сонно потерла кулаком глаза.

— Марго, не хочется тебя тревожить, но…

— Да? Что случилось?

— Ты мне ногу отсидела, — со сдавленным смешком признался Руслан.

— Ой! Извини, пожалуйста, — залепетала Рита, перемещая свою «мадам сижу» на диван. Было неловко за доставленное неудобство. Молодой человек начал старательно растирать онемевшую конечность, а когда это не помогло, поднялся и стал ходить по гостиной, разгоняя кровь в затекшей ноге. Полегчало.

Рус снова устроился на диване и похлопал ладонью по коленям.

— Клади сюда голову.

— Я тебе ноги отлежу.

— Это угроза? — улыбнулся Руслан, вопросительно изогнув бровь.

Девушка прыснула.

— Все нормально. Если и отлежишь, то нескоро, — заверил молодой мужчина. Рита встала, взяла с одного из кресел небольшую подушку, положила на колени Русу, где и пристроила затылок, взирая на попечителя снизу вверх, ноги вытянула вдоль дивана, благо длина мебели без проблем позволяла.

Рус осторожно пристроил теплую ладонь под грудью Риты, прямо на солнечном сплетении, где мучила боль.

— Как догадался? — спросила Рита, слегка запрокинув голову.

Молодой человек понял ее вопрос без лишних пояснений.

— По себе знаю, — сообщил он с грустью. — Я и рад бы пообещать, что больше никто и никогда тебя не предаст. Но солгу, сказав так.

— Знаю, — тяжело вздохнула девушка и к своему удивлению поняла, что головная боль, мучившая ее уже несколько дней, прошла. Она положила ладонь поверх руки Руслана и невольно улыбнулась.

— Что? — спросил молодой человек, заинтригованный радостью девушки.

— Почему-то вспомнилось, как я тебе руки грела, — задумчиво глядя в пространство, поделилась Рита.

— Когда ты меня той фразой сразила? — решил уточнить Руслан. Но похоже, уточнения и не требовались, потому что в его глазах уже заблестели озорные искорки.

— О нет! Ты все еще не забыл? — в голосе девушки звучал притворный ужас. Теперь ее взгляд сфокусировался на попечителе.

— Я никогда не забуду. Услышать такую тираду из уст одиннадцатилетней девочки… — усмехнулся он.

— Ладно тебе, не издевайся, — жалобно попросила Рита.

— Как пожелаешь, Королевна, — подколол молодой человек.

Королевна. Так Руслан звал ее, когда была жива Лена, подруга, почти сестра Риты и жена Руса. Не Марго, а именно Королевна. По аналогии с фамилией. На девушку с новой силой нахлынули воспоминания.

Глава 20

Рита познакомилась с Русланом, который был по ее меркам ну очень взрослым, шесть лет назад, весной. Точнее, их познакомила Лена: тогда еще его девушка — не жена. Ох, и испугалась же Рита, увидев парня впервые. Высоченный, сутулый — он стеснялся своего роста, поэтому старался казаться ниже — хмурый, с поджатыми губами и настороженными серыми глазами. Образ довершали темные джинсы, берцы и кожаная куртка с заклепками. Черные, как смоль, волосы в купе с черными бровями и вовсе делали его внешность зловещей. Дав волю фантазии, можно вообразить, что он отрицательный герой какой-нибудь мистической истории. А если забыть о выдумках, создавалось впечатление, будто парень вполне способен достать из кармана нож и пырнуть человека: настолько колючим и опасным казался на первый взгляд.

Откуда девочке было знать, что новый знакомый насмерть разругался с отцом и теперь снимал комнату неподалеку от их с Леной двора. Богатый родитель не разделял мечтаний сына об актерстве, категорически не одобрял его учебы во ВГИКе и встреч с девушкой из небогатой семьи врачей. Славен Милорадович не оставлял попыток перевести сына на экономический факультет МГУ, дабы в будущем тот стал бизнесменом, способным продолжить дело отца. А еще шел на невероятные ухищрения, чтобы познакомить отпрыска-бунтаря с девушками из обеспеченных и влиятельных семей.

Но Руслан предпочитал снимать комнату и жить впроголодь, перебиваясь случайными заработками, чем идти на поводу у деспотичного родителя.

Так что злобный вид был лишь следствием усталости и неурядиц с единственным родственником.

Илья располагал к себе куда больше. Его внешность сразу покорила маленькую Риту. Светлые волосы, небесно-голубые глаза в обрамлении густых ресниц, мягкая полуулыбка и невероятно красивое лицо. Настоящий принц из сказки.

В отличие от друга Илья не сутулился, стоял, гордо расправив плечи, хотя и был немного ниже ростом черноволосого парня. К тому же блондин не пытался выглядеть устрашающе. Да и одевался очень просто, но со вкусом. Обычные джинсы и свитер идеально сидели на нем. Только характер у чудо-парня оказался не сахар. Или дело не в характере, а в том, что он невзлюбил маленькую Риту. Но выяснилось это не сразу — постепенно.

Если девочка проводила время в компании Лены, Руслана и Ильи, она инстинктивно чувствовала раздражение и пренебрежение, исходившие от блондина. Словами парень этого не выражал, но по мимике и некоторым жестам негатив можно было прочесть. Рита не имела тогда понятия о языке тела, но была тонко чувствующим ребенком, поэтому настроение Ильи не укрывалось от ее внимания. А вот Руслану, которого так пугалась поначалу, она, похоже, была симпатична. Лена, обаятельная девушка с ясными карими глазами, трогательными ямочками на щеках и невероятно густыми каштановыми волосами до локтей, всегда называла Риту не иначе, как своей сестренкой, самозабвенно болтала с девочкой, возилась, играла. И похоже, Руслана умиляла нежная привязанность его девушки и маленькой Риты.

* * *

Погожим майским вечером Лена попросила маму Риты отпустить девочку погулять во дворе с ней и ее друзьями. Разрешение тут же было получено.

Легкий ветерок, молодая трава, море желтых одуванчиков и почти прозрачные листики на деревьях. Зелень и тепло после опостылевшей зимы и переменчивого дождливого апреля так поднимали настроение.

Лена с Русланом миловались на скамейке, Рита сидела рядом, подставив личико солнечным лучам и задорно болтая ногами. Только Илья вел себя странно: был раздражителен, все время курил и явно злился.

Вдруг что-то с гулким гудящим звуком упало ему на куртку. Риту заинтересовал звук, и она тут же перевела взгляд на Илью. Блондин зажал «что-то» в кулаке, повернулся к скамейке, где сидели Рита, Лена и Руслан, и выбрал свою жертву. Торжествующе вскинув брови и усмехаясь уголками губ, он направился к школьнице. Руслан разгадал его план и вскинулся, крикнув:

— Она же девочка! Ты ее напугаешь!

Но Илья не прореагировал. Он опустил кулак на колени Риты, разжал его и отошел в сторону, зловеще улыбаясь.

Когда девочка разглядела предмет у себя на коленях, сразу поняла, чего добивался блондин. Хотел, чтобы она завизжала, как сумасшедшая. Руслан мгновенно развернулся в ее сторону и уже хотел стряхнуть с ног девочки загадочное нечто, но Рита опередила его на долю секунды.

— Круто! Жук. Майский, — констатировала школьница, вертя в руках насекомое. — Возьму домой.

И переводя восторженный взгляд с жука на Илью, тут же добавила:

— А поймай еще. А то ему одному грустно будет.

Руслан расхохотался. Лена подскочила и обняла Риту с криком: «Сестренка, я тебя обожаю!». А вот лицо Ильи вытянулось. После чего он, ни слова не сказав, отвернулся, бросил сигарету на землю и раздавил ее кроссовкой.

— Рита, а ты что, не боишься насекомых? — спросил Руслан, едва перестав смеяться. У него было странное выражение лица. Рита силилась разобрать: смесь радости, восторга и уважения к ее поведению.

— Неа, — с гордостью ответила девочка.

— Их только я боюсь до чертиков, — сообщила Лена, хихикая и все еще обнимая Риту. — А сестренка — обожает. Илья выбрал не тот объект для своей досады, — последние слова девушки явно предназначались блондину — этакая шпилька за попытку обидеть маленькую подругу.

Чуть позже, когда Рита устроилась на качелях, черноволосый парень присел рядом на корточки и попросил девочку не сердиться на Илью за то, что тот пытался ее напугать.

— Да козел он, — пробубнила себе под нос Рита, старательно разглядывая песок под ногами.

Руслан положил руку на железку, что поддерживала качели, но смотрел перед собой. Слегка отрешенный взгляд, будто парень о чем-то задумался.

— Не сердись, ладно? — повторил брюнет. — От него девушка ушла вчера.

Рита уже было вытянула ноги, чтобы получше оттолкнуться от земли и начать раскачиваться, но от слов парня замерла.

— У него была девушка? — искренне удивилась школьница.

— Угу, — буркнул Руслан. — Это все моя вина. Я про то, что он так себя повел, — тяжело вздохнул и поднялся с корточек.

— Почему? — недоумевала девочка, опустив руки с металлических перекладин на колени и приготовившись слушать.

— Я здесь с Леной. Илья видит наши отношения и сразу вспоминает свои. Ему больно, — студент стукнул себя по лбу тыльной стороной ладони. — Я, идиот, думал, он отвлечется в компании, хотел вытащить его во двор из четырех стен, но не все учел. Не надо было его к вам вести. Просто сходить с Илюхой вдвоем куда-нибудь, чтобы отвлечь от переживаний.

Рита долго смотрела на песок, обдумывая слова Руслана, и вдруг спросила:

— А если исправить?

Парень вопросительно посмотрел на девочку.

— Хочу сказать: сейчас можешь сходить с ним куда-нибудь. Лена хорошая, все поймет.

Серые глаза парня из раздосадованных вдруг стали такими добрыми, сияющими. А следом за взглядом изменилось и выражение лица. Девочка даже удивилась, как могла в первую встречу испугаться Руслана и опасаться его потом. Когда он не хмурился, мгновенно располагал к себе. Лицо не устрашающее, не гневное, а очень интересное, необычное и привлекательное. И невероятно: за маской отчуждения и напускного равнодушия скрывается добрый человек. Рита почему-то пожалела в тот момент, что у нее нет старшего брата. Раньше она хотела младшего братика или сестричку, и тут впервые пришла в голову такая мысль. Впрочем, девочка не стала на ней заострять внимание, просто удивилась самой себе.

— Ты права, так и сделаю, — парень потянулся, чтобы погладить Риту по волосам, но увидев ее настороженность, убрал руку.

— Ты очень умная и смелая, — сказал он, отходя от качелей. И услышал, как девочка прошептала себе под нос: «Не всегда». А когда Рита крикнула ему вслед: «Я знаю!» — не смог сдержать улыбки.

Девочка за один день удивила его несколько раз. Сначала своей находчивостью. Мгновенно сообразить, что тебя хотят обидеть, но собраться и не подать вида, не пойти на обострение отношений… Более того, представить все так, будто тебя не напугать хотели, а подарок сделали… Не каждая ровесница Руслана додумалась бы до такого, а она — одиннадцатилетняя школьница. А ее совет… Парень недоумевал, как такая простая и очевидная мысль не пришла в голову ему самому.

— Хм, исправить, — усмехнулся Руслан, когда они вдвоем с Ильей подходили к кинотеатру.

— Ты о чем? — блондин с недоумением воззрился на друга.

— Да так, не обращай внимания.

С того дня между Русланом и Ритой будто протянулась ниточка. Девочка прониклась симпатией к темноволосому приятелю своей подруги, перестала глядеть на него с опаской: все-таки он пытался защитить ее и не постеснялся объяснить, что к чему. А парень, в свою очередь, теперь не просто относился к девочке, как к созданию, которое способно умилять детской непосредственностью и восторженным отношением к жизни, но как к человеку, который достоин уважения.

* * *

Рита оказалась благодарной слушательницей. Руслан говорил с ней о смысле жизни, о дорогах, которые люди выбирают, о судьбе, о предназначении. Делился своими мыслями, а девочка внимала, затаив дыхание, чуть ли не раскрыв рот, и впитывала, как губка: настолько увлекали рассуждения студента. За колючками скрывался искренний, вдумчивый, неординарный человек, личность.

А еще Риту очень интересовали такие темы, как жизнь после смерти, реинкарнация, эффект Кирлиана и биополе человека, и ей не терпелось узнать мнение Руслана по всем этим вопросам. Он с удовольствием делился с девочкой своими мыслями.

Самое интересное: Рите в голову не приходило, что она стала замечательной собеседницей. Ведь лучше собеседника, который увлекательно рассказывает, может быть только тот, кто увлеченно слушает.

— О чем можно столько говорить с малолеткой? — однажды Илья не выдержал и выразил свое недоумение, обращаясь к Лене. Он докуривал очередную сигарету, глядя, как Рита сидит на качелях, просто светясь от счастья и периодически вставляя пару слов, когда Руслан что-то самозабвенно объясняет, стоя рядом, прислонившись к металлическим опорам.

Но Лена радовалась безумно, что ее «сестренка» и Рус подружились.

— Ой, ты даже не представляешь, какая Рита умница. С ней можно поболтать о пустяках, но иногда рассказываешь что-нибудь такое — ну, серьезное — объясняешь, и вдруг бац! Сестренка как выдаст то, до чего я сама и не додумывалась. Она стремится выделить зерно из сказанного. И такие интересные мысли ее посещают! Рита потрясная.

Илья развернулся на сто восемьдесят градусов и щелчком пальцев отбросил бычок сигареты прямо в урну.

— Бинго! — порадовался он своей меткости. — А тебя не злит, что Видич с ней столько времени проводит, когда мы гуляем?

Лена недоуменно уставилась на блондина.

— Чего-чего? Злит? Да ты бы сам попробовал разглядеть в ней не малолетку, которая тебя раздражает, а личность.

— Тоже мне личность, — презрительно хмыкнул Илья. — Одиннадцать лет.

— Инсаров, тебе нельзя иметь детей, — обозлилась девушка.

— Детей иметь вообще нельзя: это статья, — отпарировал блондин.

Руслан, проникшись симпатией к девочке и найдя с ней общий язык, невольно, несмотря на молодые годы, начал задумываться о том, что завести ребенка — это, пожалуй, здорово. Когда подрастет, можно так же беседовать с ним, делиться мыслями, опытом, а он или она станут удивлять. У них будут свой взгляд на мир, своя точка зрения, возможно, отличные от его собственных.

А Рита с каждым днем все сильнее мечтала о таком брате, как Руслан, не подозревая, что ее желание довольно скоро осуществится. Как только парень женится на названной сестре Риты — Лене, они станут почти родственниками. Но это случится позже.

А случай, который вспомнили Руслан и Рита, гостя в загородном доме Ильи, произошел спустя полгода после их знакомства.

В тот осенний вечер, шесть лет назад, студент ВГИКа шел на свидание с Леной. Только с одеждой не угадал. Потертые черные джинсы, тяжелые военные ботинки, а поверх темной водолазки всего лишь кожаная куртка с заклепками. Лена обожала, когда он надевал косуху, просто млела от его вида, а юноше хотелось произвести впечатление. Но на улице оказалось гораздо холоднее, чем хотелось бы. Пронизывающий ледяной ветер забирался под кожаную куртку, хлестал по рукам, лицу, но возвращаться домой и переодеваться не было желания.

В подъезде Лениного дома оказалось ненамного теплее, но хотя бы ветра нет. Парень устроился на широких деревянных перилах и стал согревать дыханием покрасневшие от холода костяшки пальцев. Вдруг задребезжал лифт. Через полминуты, постанывая и кряхтя, кабина остановилась здесь, на первом этаже, и из дверей выбежала Рита. В клетчатом приталенном пальтишке, красных сапожках и шапке с помпоном того же цвета.

— Привет, Королевна!

— Ой! — подпрыгнула от неожиданности девочка. — Напугал.

— Я такой страшный? — брови Руслана разгладились, и на губах заиграла добрая улыбка.

— Ну-у-у, — протянула Рита, на полном серьезе обдумывая шуточный вопрос. — Вид грозный, — наконец заключила она.

Парень не удержался от смеха, но девочка даже не подумала обидеться.

— Ты далеко ли? — спросил он, когда Рита с ним поравнялась.

— К седьмому подъезду. Меня там Ирка и Маринка ждут, — девочка внимательно следила за тем, как Руслан пытается согреть покрасневшие от холода руки.

— Твои одноклассницы?

— Ага, — и тут же добавила. — Пошел бы домой, переоделся, пока Лены нет.

Парень отрицательно мотнул головой, мол, не хочу.

Девочка театрально закатила глаза к потолку, как делают многие ее ровесницы, протянула руки в теплых варежках к парню и вызвалась помочь:

— Давай согрею.

Руслан отнекиваться даже не думал. Мгновенно одна из его кистей оказалась зажатой между пушистыми варежками. Вторую он все еще согревал дыханием.

Рита сначала просто держала кисть парня в своих руках, потом начала растирать и похлопывать. И тут же важно изрекла:

— Знаешь, как называется то, что ты творишь?

— И как же?

— Форс держи, морозя жопу.

Если бы знала, что об этой фразе Рус будет напоминать ей не один год, благоразумно промолчала, а не стала умничать.

— Что морозить? — Руслан чуть не поперхнулся от неожиданности. — Ребенок, тебе надо рот с мылом вымыть, — в глазах заблестели озорные огоньки. — Ты где этого набралась?

— Моя бабушка так говорила, когда я одевалась не по погоде, — насупилась школьница, втягивая шею в шарф.

Парень не стал ничего отвечать. Он знал, что бабушка умерла год назад от инсульта. Рита ее очень любила и скучала по ней.

— И вообще, что в этом слове такого? — расстроилась девочка. — Я и похуже слова знаю.

Руслан нагнулся к Рите, отвернул уголок ее шапки и прошептал на ухо:

— Которые в подъезде написаны?

— Ну!

— Только вслух их не говори, — парень отстранился, погладив девочку по голове.

— Почему?

— Мальчикам не нравятся, когда девочки ругаются.

Рита поджала губы, тяжело вздохнув.

— Ладно, — протянула она неохотно.

К советам Руслана девочка предпочитала прислушиваться.

— А знаешь, мне роль дали, — сменил тему парень, вложив в варежки Риты другую руку.

— Класс! Какую?

— Буду играть экстремиста.

— А кто это? — удивилась девочка, энергично растирая замерзшую конечность Руслана.

— В моем случае, бескомпромиссный юноша, провоцирующий беспорядки на улицах города.

— То есть роль отрицательная?

— Скорее, неоднозначная. И драматическая. Я такие люблю, — поделился студент, и уголки его губ растянулись в задумчивой полуулыбке.

— А роль большая? Маленькая? — следя за выражением лица Руса, поинтересовалась Рита.

— Средняя. И заплатят хорошо.

— О! Это здорово! — искренне обрадовалась девочка. Лена говорила ей, что Руслан сейчас стеснен в средствах.

— Да. Если и дальше так пойдет, смогу забыть о случайных заработках, — плечи Руслана тут же расправились. Казалось, от этой мысли он даже стал дышать свободнее.

На лестнице послышался энергичный стук каблучков. Студент и школьница узнали бы эти шаги из тысячи. Наконец из-за угла выбежала Лена, как всегда радостная, с искренней улыбкой на лице.

— Приве-э-эт! — крикнула она, подбегая. Остановилась за спиной Риты, обхватила ее за плечи, с восторгом выдохнув:

— Ты мой зайчонок! — она начала покачивать маленькую подругу из стороны в сторону, из-за чего помпон девочки забавно подпрыгивал.

Рита запрокинула голову назад, прижавшись затылком к груди подруги и обхватив варежками ее щеки.

— Привет, сестренка! — проворковала девочка.

Руслан с умилением наблюдал за трогательной сценой.

Рита выскользнула из рук Лены, проследив за ее взглядом, полным любви.

— Ладно. Все поняла. Испаряюсь, — предупредительно заявила девочка и быстро сбежала по подъездной лестнице. Только, похоже, новые Ромео и Джульетта забыли обо всем на свете, едва их взгляды встретились. Даже ее слов не слышали. Когда Рита обернулась, подруга стояла к ней спиной, а вот Руслан — вполоборота. Такая невыразимая нежность на его лице возникала только в присутствии Лены. Девочка едва не залюбовалась, но природная тактичность подталкивала выйти из подъезда, ведь Ромео и Джульетта наверняка будут целоваться.

— А пойдем сегодня на «Иллюзиониста», — Рита услышала, как Лена просит Руслана сводить ее на новый фильм, о котором были весьма неплохие отзывы.

— Лен! — крикнула девочка, не оборачиваясь, чтобы не смущать влюбленных и не смущаться самой. — Руслану дали роль. А оделся он очень легко. Если заболеет, роль уйдет другому. Отведи его домой сначала, — и тут же выбежала на улицу.

Две пары изумленных глаз посмотрели ей вслед. Лена дотронулась до лица возлюбленного. Холодное. Конечно, ей-то удалось уговорить Руслана зайти домой переодеться. А вот сам парень всю дорогу удивлялся Рите. Когда девочке самой не удалось заставить его поступить разумно, она нашла ту, у кого это получится — Лену. Да и кто поспорит с таким убийственным доводом? Ведь если он сейчас заболеет, действительно может упустить шанс в кино. Он смог бы выйти постуженным на съемочную площадку, но как это отразится на игре? Студент не знал.

Искренняя забота школьницы не могла не тронуть его сердце. «Все-таки Лена права: Королевна невероятная», — подумал Руслан.

Глава 21

Прошло шесть лет и, конечно, внешность Руслана несколько изменилась. Теперь он гордился своим исполинским ростом, его широкие плечи были гордо расправлены, а осанке могли бы позавидовать аристократы.

Лицо вместо угрожающего стало волевым. Точеный профиль с прямым длинным носом раньше делал его черты резковатыми, сейчас — мужественными.

В одиннадцать лет Рита просто не понимала, не могла оценить, насколько яркая, уникальная красота у Руслана. Как не представляла, насколько его внешность привлекает девушек. Он напугал ее именно своей непохожестью ни на кого, тогда как остальные представительницы противоположного пола млели от этой уникальности.

По отцу Руслан был сербом, по матери — русским. И именно кровь южных славян была той самой изюминкой, что выделяла его среди других красавцев, делая исключительным, неповторимым.

Рука Руса по-прежнему покоилась на солнечном сплетении девушки и будто забирала боль, затягивала рану, нанесенную предательством.

— Есть разговор, — глухо произнес молодой мужчина.

Рита снова слегка запрокинула голову, лежавшую у Руса на коленях. Лицо попечителя посуровело. «Понятно. Чем-то недоволен».

— Когда ты сидела над учебниками до двух ночи сразу после простуды, я это понимал. Нагоняла, — продолжил он. — Но сейчас-то ради чего?

Рита слегка дернула плечами, будто удивившись непонятливости молодого человека.

— Все просто. Мне нужно обойти половину таких же, как я, медалистов. Ты же в курсе.

Руслан слегка наклонился, нависая над лицом девушки. Студентка разгадала маневр: так его слова будут звучать убедительней, весомей.

— Такой режим дня и огромные умственные нагрузки повредят твоему здоровью.

Девушка лишь фыркнула. Сейчас она чувствовала себя великолепно. «Да и как это может повредить здоровью? Простужаться стану чаще? Непонятно».

— Я не раз советовал тебе пойти более простым путем, — продолжал с нажимом Руслан. — Прибегнуть к моей помощи.

— Неужели не понимаешь, — вздохнула Рита, с грустью посмотрев на молодого человека. — Я хочу добиться всего сама. Своими силами. Как ты.

— Как я — не надо, — мгновенно отпарировал попечитель. Он отвернулся к окну и губы его превратились в тонкую полоску. — И я не отказывался от помощи. Если бы не полезные знакомства, которые умело заводил Илья, вообще неизвестно, добился бы чего или нет.

— Зато работал и учился одновременно. Да еще и жил в то время один, — резонно возразила девушка. — Это отразилось на твоем здоровье?

— Мне повезло, — Руслан снова повернулся к Рите. Теперь другая его рука заботливо гладила девушку по голове.

— Рус, тогда я не вижу проблемы.

— Мне повезло. Знаю людей, для которых стремление добиться всего своими силами не прошло бесследно, — пояснил он.

— Что за люди? — Рита с любопытством воззрилась на попечителя.

— Не моя тайна, — тяжко выдохнул Руслан.

«Сколько раз просил его рассказать Марго. Не сосчитать. Но нет же! Гордый. Скорее умрет, чем поделится той историей, вспомнит о своей слабости. Вот же!..»

Рита наблюдала, как на скулах красавца-брюнета заходили желваки, а ладонь над ее головой сжалась в кулак. И смотрит он в никуда, перед собой. «Злится на кого-то. На кого?»

С одной стороны, Руслан совершенно не желал заставлять Риту, дабы не уподобляться своему деспотичному отцу. Он не забыл, как пытался надавить, заставить выбрать музыкальный ВУЗ, когда услышал ее пение. Сколько времени они спорили, выясняли отношения. После ссоры Руслан чертовски злился на себя: неужели он уподобляется собственному родителю?

С другой стороны, чутье подсказывало, что настоять необходимо. Но от Риты (нет, не от ее слов — от нее самой) исходила такая непоколебимая уверенность в собственных силах, что это сбивало с толку. Сейчас Руслан не прислушался к внутреннему голосу и совершил роковую ошибку.

— Пообещай хотя бы, что не будешь столько времени просиживать за учебниками, — пересилив себя, свое стремление настоять, уберечь девушку от ошибок, попросил молодой человек.

— Рус, я обещаю. Правда, — искренне улыбнулась Рита, обхватив пальцами руку Руслана, покоящуюся на ее голове. — Только до конца сессии. Дальше расстановка сил станет очевидной. Не считаешь же ты, что мне самой такой режим нравится?

* * *

Рита впервые за несколько дней ужинала с большим аппетитом. Определенно, общество Руслана самым благоприятным образом сказывалось на ее настроении. Мысли о поступке Вадима ушли на второй, а то и третий план, и девушка начала наслаждаться вечером.

Идею заказать пиццу Рус и Рита отмели сразу же. Решили приготовить ужин вместе. Девушка сделала нежнейший салат с креветками, а молодой продюсер решил поджарить яичницу с беконом. Рита была заинтригована: ей прежде не доводилось наблюдать, как Рус готовит. Даже когда Ирина Михайловна брала выходной, в холодильнике оставалась куча вкусностей и разносолов. Так что девушка видела попечителя у плиты впервые в жизни.

Ни намека на суету. Спокойно разложил кусочки бекона на сковороде. Как заправский повар, разбил скорлупки яиц о край тефлоновой посудины и вылил содержимое на бекон. Рита следила за происходящим, широко распахнув глаза.

— Марго, ты чего? — на лице Руслана отразилось удивление, когда он обернулся.

— Да так. Просто не представляла тебя у плиты никогда, — Рита наблюдала за происходящим, развернувшись к спинке стула и вцепившись в нож мертвой хваткой.

Рус поднес левую руку ко рту и усмехнулся в кулак.

— Я же жил один. Кое-что умею. А уж чтобы яичницу испортить, надо ну очень постараться. Будешь?

— Наверное, нет, — на лице Риты отразилось сомнение.

— Боишься? — брови молодого человека вздернулись от изумления, а в глазах заблестели искорки озорства. Его позабавил ответ. Рус развернулся к девушке, пока яичница шкварчала на сковороде, с любопытством ожидая объяснений.

Рита отрицательно покачала головой. У нее и мысли не возникло, что у молодого человека может что-то не получиться. За что бы он ни брался, все у него выходило мастерски. Просто Рус любил нежную яичницу, а девушка питала слабость к пережаренным «подметкам».

Удовлетворившись объяснениями, молодой человек уговорил Риту показать, кусок какого размера она смогла бы съесть. Потом отрезал свою часть и скинул ее на широкую, почти плоскую тарелку из тугоплавкого стекла чайного цвета. А Ритин кусок дожарил.

Странное дело. Даже у Ирины Михайловны это элементарное блюдо не выходило таким вкусным.

Разрезая вилкой и ножом яичницу, девушка решила полюбопытствовать:

— Рус, ты мне говорил, что от Ильи девушка ушла. Ну, когда он на меня майского жука посадил. А кто она? Как зовут? Где сейчас?

— Это случилось так давно. Почему ты вдруг вспомнила? — молодой человек накладывал салат сначала Рите, потом — себе. И поставив салатницу, бросил на девушку изумленный взгляд.

Рита только пожала плечами. Ответа она не знала.

— Ну, хорошо. Девушка Ильи работала моделью. Она получила выгодное предложение и улетела в Милан.

Рита сразу вспомнила слова Инсарова: «Для модельного бизнеса нужны и характер, и хватка, и мозги. Гибкость, умение приспосабливаться и выживать». Грусть на его лице. «Похоже, он ее очень любил. Даже странно думать, что Илья мог быть к кому-то так привязан». В отношениях с женщинами блондин казался поверхностным: куча увлечений, и ничего серьезного. Хотя… может, именно из-за несчастной любви.

— Как звали, уже не помню. Цветочное такое имечко, — продолжал Рус. — Редкое. То ли Роза, то ли… Вспомнил! — молодой человек слегка ударил пальцем по вилке. — Лилия!

— Так где она сейчас?

— Понятия не имею.

— А как они познакомились? — Рита пристроила щеку на тыльной стороне кисти, упершись локтем в край стола. Почему-то этот разговор настроил ее на романтический лад.

— Ей нужно было сделать портфолио, а Илья — суперфотограф, ты же знаешь.

— Вот как? — протянула Рита. Очень хотелось выяснить подробности, но Рус и так много рассказал. Не любил попечитель распространяться о делах друга, справедливо полагая, что Рита может спросить у Ильи сама. А тот, если захочет, расскажет. Только Илья не захочет. Это и ежу ясно. Расспросы пришлось прекратить. «Как же сложилась судьба этой Лилии? Следил ли Илья за ее карьерой? Чувствует ли к ней что-нибудь сейчас?»

После ужина Рита унеслась в душ первой. А пока ванну занимал Руслан, отыскала в шкафу спальной комнаты новый комплект дорогого постельного белья цвета кофе с молоком. Явно шелковое. Застелила широкую двуспальную кровать, на которой без труда могли видеть сны и три, и четыре человека. Задернула тяжелые шторы, ведь папарацци вполне могли увязаться за машиной Руса и теперь прятаться где-нибудь поблизости в ожидании пикантных подробностей жизни знаменитости. «Нельзя им предоставлять такого шанса. До моего дня рождения оставалось шесть месяцев. Еще полгода терпеть этих назойливых охотников за сенсациями. Ужас!»

Оглядела спальню. Тот же стиль, что и во всем доме, та же цветовая гамма — шоколадный плюс бежевый. Подвесные потолки со встроенными круглыми лампочками по периметру, ламинат, текстурные обои и мебель из дорогого дерева.

Девушка выключила свет и забралась в кровать, прислушиваясь к звуку льющейся воды в ванной.

Шелк приятно холодил и ласкал кожу. А Рите было ужасно неловко. Когда она болела коклюшем, ночи, проведенные в одной постели с Русом, давали облегчение, а стесняться и краснеть у нее попросту не было сил. Когда его ранил фанат и когда молодой человек ушел из кинематографа, девушка так за него беспокоилась, что, укладываясь в его кровать, не очень-то задумывалась над тем, насколько это уместно. Ей важно было знать и чувствовать, что у лучшего человека на земле все в порядке. А сейчас… что-то изменилось. Почему так неловко именно сегодня, здесь? Ответ не находился. А Рита даже не заметила, как сползла на самый край, подальше от двери, в которую должен был войти Руслан.

Плеск воды стих. Девушка почувствовала, как лицо заливает румянец. Она затаилась. Хорошо, свет выключен, а то Руслан увидел бы ее красные щеки.

— Марго, ты сейчас с кровати упадешь, — первое, что сказал Рус, войдя в спальню. — Ты чего? — низкий бархатный голос звучал совершенно спокойно, разве что с нотками удивления. — Я же привез тебя сюда не для того, чтобы соблазнять.

«Как прямолинейно. Впрочем, одно из отличительных качеств Руса».

— Дело не в этом, — возмущено пискнула Рита.

— А в чем?

— Я стесняюсь.

Глаза девушки успели привыкнуть к темноте, и она увидела, что Руслан мягко улыбнулся.

— Так мы не первую ночь проводим вместе, — развел руками молодой человек, садясь на противоположный край кровати.

— Вот именно. Не понимаю себя, — недовольно буркнула Рита, немного расслабившись.

Молодой человек на минуту задумался, после чего девушка услышала его тихий смех.

— Ну-ка, поделись мыслью, — Рита приподнялась на одном локте. — Я тоже хочу повеселиться.

— Лучше не надо, — проговорил Рус, безуспешно стараясь скрыть улыбку.

— Надо, Руслан, надо! — настаивала девушка.

— Чтобы ты снова заявила, как меня ненавидишь?

— Колись давай, — не отставала Рита. Любопытство брало верх.

— Помнишь свой эротический сон? — спросил он совершенно серьезно.

— Черт! — Рита вцепилась руками в края шелкового покрывала, мечтая провалиться сквозь кровать на пол, а там — и еще ниже.

Не отвлекаясь на эмоциональную реакцию девушки, он продолжил:

— Раньше ты думала только о поцелуях. Сейчас — позволила себе больше. Поэтому стесняешься.

Руслан попал в точку. Понял все быстрее, чем она сама.

— Ру-у-ус! Ты га-а-ад, — запричитала Рита, становясь пунцовой. Она так старалась запрятать подобные мысли поглубже, но попечитель легко вывел ее на чистую воду. И слышать о сокровенном — дико.

Рита перешла в нападение:

— А если я спрошу о твоих эротических снах и фантазиях?

Молодой человек в мгновение ока оказался рядом и, глядя в глаза, задал вопрос на полном серьезе:

— А если я отвечу?

Такого поворота событий она точно не ждала. Девушка упала на подушку, изучая лицо попечителя. Руслан нависал над ней, лежа поперек кровати и опираясь на руки. «Да он и правда расскажет. Даже не думает шутить», — поняла Рита. Молодой человек ждал ответной реакции. Лицо его отражало спокойствие: ровные линии четко очерченных красивых губ, тонких черных бровей. И вопросительно-заинтересованный взгляд серых глаз, во мраке казавшихся темными, почти черными.

Девушка зажмурила глаза и прижала кулаки к ключицам.

— Ой!

— Сдаешься? — судя по интонации, Рус снова улыбнулся.

— Ага, капитулирую, — вздохнув, признала поражение Рита и приоткрыла один глаз.

— Обожаю, когда ты смущаешься, — снова добрая улыбка на лице и огоньки озорства в бездонных очах. — Так мило.

Рус оттолкнулся рукой и сел на кровати.

— Вот нравится тебе меня в краску вгонять, — с укором заметила Рита.

— Нравится. Даже отрицать нет смысла, — хохотнул молодой человек. — Ну что, перестала смущаться? Можем спать?

— Угу.

Красавец-брюнет притянул девушку к себе, обнял и прижал к груди.

— Я только хочу, чтобы тебе стало легче, Марго, — голосом, полным нежности, прошептал Руслан, прижимаясь щекой к волосам Риты.

Она тут же расслабилась.

— Мне намного легче. Правда. Спасибо тебе.

— Я всегда буду с тобой. Не грусти, — голос звучал тихо, успокаивающе. Сколько тепла и доброты в интонациях, что Рита даже осмелела и задала интересующий вопрос:

— Топят сильно. Будешь спать в футболке?

— Придется, — огоньки озорства снова тут как тут. — А то одна девушка краснеет и смущается, — молодой человек даже закусил нижнюю губу, но уголки рта все равно ползли вверх.

— Все нормально.

— Правда?

— Агась.

— Так я могу ее снять?

— Дозволяю, — Рита гордо воззрилась на попечителя и тоже не смогла сдержать улыбки. Она отстранилась, чтобы молодой человек мог свободно двигаться.

Руслан быстро стянул футболку и ловким движением бросил ее на ближайшее кресло. Снова прижал девушку к себе, неторопливо поглаживая ладонью ее русые локоны.

Не прошло и пяти минут, как дыхание красавца-брюнета стало тихим, спокойным и равномерным — Рус погрузился в сон. «Еще бы. Последние дни засиживался в „Альфе“ до полуночи и даже в выходные работал. А как представилась возможность вернуться домой пораньше, пришлось меня успокаивать и ехать к черту на кулички», — думала Рита. «Надо бы перед Ириной Михайловной за свое поведение извиниться. Похоже, я ее напугала сегодня».

А к девушке сон не шел. В объятиях Руса так тепло, надежно. Она украдкой отодвинула край одеяла, чтобы рассмотреть мускулистую грудь молодого человека. Его тело было тренированным, красивым. А кожа… Ну вот, теперь захотелось узнать, какая она на ощупь. Оставалось надеяться, что Рус не проснется. Рита осторожно дотронулась пальчиками. Такая гладкая, бархатистая. Никаких родинок не видно. А прямые черные волоски приятно щекочут пальцы. Рита сама не заметила, как стала не только касаться, но и гладить загорелую кожу. В этом было что-то настолько притягательно-интимное, приятное, тайное. А ямочка между ключицами так манила, что хотелось коснуться ее губами.

Едва Рита поймала себя на этой мысли, как ровное дыхание Руслана сбилось. «О нет! Неужели разбудила?» Девушка затаилась, боясь пошевелиться, боясь оторвать пальцы от груди молодого человека. Одно движение — и он точно проснется.

Губы Руслана растянулись в мягкой улыбке, и он прошептал:

— Марго.

Вздохнул и прижался щекой к подушке, не открывая глаз.

«Слава тебе, тетерев — мохнатенькие ножки! Не проснулся», — облегченно выдохнула Рита. И как только страх отпустил, в душе поселились радость и ликование. Он назвал ее имя во сне. Это что-то да значит. Девушка была так счастлива, что еще два часа не сомкнула глаз, тайком любуясь спящим Русланом.

* * *

— Как насчет боулинга и бильярда? — поинтересовался Рус.

Они с Ритой после сытного завтрака поднимались с первого этажа на второй по лестнице с причудливыми перилами, по форме напоминающими пенные волны. Девушка так обрадовалась, что подпрыгнула прямо на ступеньках, и нога соскользнула с одной из них. Но Руслан мгновенно схватил девушку за талию, остановив, казалось, неминуемое падение.

— Оп-па! Спасибо!

— Осторожней, — Рус надежно обхватил руку спутницы на случай, если она снова оступится.

Рита никогда прежде не играла ни в боулинг, ни в бильярд, и ей безумно хотелось попробовать. А уж в компании Руслана — так это вообще мечта. И тут она засомневалась.

— Рус, там же будут другие люди. Тебя узнают… — неуверенно начала девушка.

— А, не волнуйся, — махнув свободной рукой и победно приподняв брови, заверил молодой человек. Сегодня он явно в приподнятом настроении. — Это закрытый клуб. Все друг друга знают. Со стороны никого не пускают. Так что нас не побеспокоят.

— Это туда вы с Ильей ездите иногда?

— Да.

Лестница осталась позади, но Руслан не спешил отпускать руку Риты. Он почему-то встал напротив, старательно разглядывая ее наряд — подчеркивающую фигуру алую кофту с шерстяной юбкой. Девушка даже не успела удивиться. Ее занимало другое. Прикосновения Руслана снова обжигали кожу, казались жаркими и дарили сладкое томление. Почему вдруг? Что-то изменилось. Невольно всплыли картины минувшей ночи: как она созерцала его безупречно-красивое лицо, как Рус произнес во сне ее имя, как девушка ласкала мускулистую грудь попечителя, пока он спал. Рита поняла, что краснеет, но ничего не могла с собой подделась. Руслан сделал вид, что не заметил перемены в ее лице и лишь спросил:

— Марго, а ты не брала с собой брюк или джинсов? Если нет — можем заехать купить по дороге.

— Брала, — фраза прервала поток воспоминаний и вернула на бренную землю. Удивительно, но в последний момент девушка сунула черные брюки-клеш в сумку. — А ты это к чему?

— В длинной юбке играть в боулинг неудобно. А если случайно наступить на подол…

— Я поняла… — девушка выставила ладонь вперед, — небезопасно.

— Да.

— Окей. Я переоденусь.

Договорились уехать сразу после завтрака, и Рита умчалась собирать вещи.

Руслан устроился на диване в гостиной, откинулся на мягкую спинку и блаженно запрокинул голову, вспоминая события этой ночи. Он лишь притворился спящим, дабы щеки Риты не вспыхивали румянцем каждую минуту. А потому прекрасно знал про ласки, про то, что девушка любовалась им, пока он якобы спал. Признаться было бы недальновидно. Это начисто отобьет у нее желание повторять подобные шалости, а уж развитию чувственности не поспособствует точно. «А так хочется сказать, увидеть премилую панику на ее нежном личике». Руслан мечтательно улыбнулся, представив себе эту картинку. «Но говорить все же не стоит. По крайней мере, сейчас».

— Ты еще не готов? — девушка бросила на диван сумку и с удивлением уставилась на витающего в облаках попечителя.

— Я сейчас, — улыбка сегодня не покидала его лица, что ставило девушку в тупик: Рус чаще бывал серьезен. А сейчас даже слегка оттопырил нижнюю губу, отчего его мужественное лицо стало по-юношески милым и обаятельным, в раз лишившись лет четырех-пяти.

— И мы больше никогда сюда не вернемся? — спросила Рита, когда они направлялись по коридору к входной двери. Понятно, вопрос риторический. В коттедж можно приехать, и не раз, только… Будут ли здесь видеокамеры к следующему их появлению? Наверняка. Смирнов слишком мстителен, злопамятен, чтобы отступить, достаточно упорен, чтобы проследить за машиной и узнать, кому принадлежит дом. Он и так уже раскинул сети не только на квартиру, но и на продюсерский центр. Что помешает ему наставить следящей аппаратуры в коттедже Ильи?

В глазах Риты было сожаление, смешанное с чувством, которое трудно не заметить. Руслан приблизился к девушке. Большим пальцем правой руки неторопливо очертил контуры подбородка, внимательно глядя ей в глаза: проверяя, верно ли он понял. Верно.

Дорожная сумка, которую красавец-брюнет держал в левой руке, с грохотом упала на пол. Рита прислонилась к стене и закрыла глаза, пока губы Руслана нежно ласкали ее висок, дыхание обжигало кожу. Молодой человек стал целовать лоб девушки. Горячие губы неспешно, мягко двинулись к переносице, по пути безуспешно стараясь пленить нежную кожу. Эта ласка будила какое-то непередаваемое новое ощущение: смесь трепета, волнения и желания действовать самой. Рита придвинулась к Руслану, ухватившись руками за отвороты его кожаной куртки. Однако брюнет не спешил: ласка по-прежнему была неторопливо-дразнящей и нежной. Когда необычные поцелуи сместились с кончика носа девушки к ее правой щеке, Рита не выдержала. Она впилась губами в губы Руслана, с силой обхватив его шею. Красавец-брюнет умело раздразнил девушку, отчего ее поцелуй не в пример предыдущим стал жадным, страстным, напористым.

Не успела студентка опомниться, как молодой человек отстранил ее от себя. Он уверенно развел руки девушки в стороны, несильно, но надежно прижимая запястья Риты к стене.

Девушка открыла глаза и недоуменно уставилась на Руслана. Она только сейчас заметила, что дышит молодой человек слишком часто. Несколько секунд — и из его серых глаз исчез загадочный блеск, а дыхание пришло в норму. Руслан совладал с собой. И приблизившись к Рите, прошептал ей прямо в губы:

— Марго, не распаляй меня так. Я же мужчина.

От этих слов у Риты закружилась голова. Да, все понятно, они здесь одни, их не могут видеть внутри коттеджа — пока не могут. Руслану и Рите еще долго не представится возможность быть так близко, как хочется. А на втором этаже — шикарная спальня с огромной кроватью. Девушка задрожала от терпкого смешения желания и страха. И страха оказалось больше. Удивительно, что Руслан читал ее эмоции и сомнения куда быстрее, чем Рита сама успевала их осознать.

Он нежно целовал девушку в губы, не отпуская, однако, ее запястий и оставляя между собой и Ритой минимальное расстояние. Руслан точно сохранит контроль и над ее страстью, и над собственной, не допуская ничего лишнего.

* * *

Спустя час Рус и Рита приехали в клуб Et cetera. На входе их встретил любезный молодой человек в идеально сидящем темном костюме.

— Руслан Славенович, добро пожаловать!

Бровь Риты дернулась. Непривычно слышать, как к попечителю обращаются по имени-отчеству.

Руслан поприветствовал работника заведения в ответ, а девушка сразу углядела пост охраны. Трое накачанных мужчин с рациями и огнестрельным или пневматическим оружием. Такие выкинут любого незваного гостя в два счета и фамилии не спросят. Парень в костюме вопросительно посмотрел на Риту.

— Моя родственница, — коротко бросил Руслан.

— Маргарита, — представилась она, слегка склонив голову.

— Вы у нас в первый раз, так? — все с той же дежурной улыбкой вопрошал работник клуба.

— Да.

— Надеюсь, вам у нас понравится.

— Благодарю, — с достоинством ответила Рита.

И хвала богам, на этом ее знакомство с персоналом закрытого клуба закончилось. Можно было пройти внутрь. Оказалось, одного слова Руслана достаточно, чтобы провести сюда нового человека.

Оставив верхнюю одежду в ярко освещенном гардеробе, гости шагнули в полумрак, оказавшись между бильярдным залом и залом для боулинга. Конечно, они выбрали последний.

Огромное помещение и невероятно красивое. Ультрафиолетовое освещение создавало атмосферу таинственности и радовало глаз. Фактически зал разделен на две части. В первой, меньшей, — зона отдыха. Здесь, присев за столики, погруженные в неяркий фиолетово-голубой свет, можно заказать напитки и еду. Рядом есть бар. В другой, большей части зала, — игровые дорожки, коих Рита насчитала десять, а дальше — сбилась. А еще кресла и столы для игроков, множество разноцветных шаров, покоящихся на специальных установках с металлическими дугами. Над каждой дорожкой — высвечивающий счет экран, по виду напоминающий самый современный монитор компьютера.

Оказалось, для игры надо надевать специальную обувь. Ботинки на шнуровке с плоской подошвой подбирают по размеру. Рита возилась довольно долго, расшнуровывая свои высокие сапоги. Сдала их девушке за стойкой, когда переобулась в ботинки, получила номерок и пожелание хорошо провести день. Руслан уже ждал спутницу на первой дорожке.

Эта часть зала выглядела поистине волшебно. Такое впечатление, что кегли покрыты фосфоресцирующей краской, отчего светились в полумраке. На стенах, за дорожками, изображен ночной город, переливающийся разноцветными огнями, нарисованные высотки — темно-синие в голубой окантовке. А на боковых стенах — наброски огромных человеческих фигур с малиновой подсветкой. Очень эффектно. Какой-то футуристический стиль, совершенно незабываемый.

Глянув на соседние дорожки, Рита поняла, почему клуб так тщательно охраняется от посторонних. На второй дорожке в компании жены и сына катал шары один из самых известных музыкальных ведущих страны. Рита даже не подозревала, что этот задорный парень с искренней мальчишеской улыбкой и стрижкой-ежиком женат. Он выглядел настолько молодо. Впрочем, ведет передачи на музыкальных и центральных каналах он уже лет десять: с тех пор, как Рита пошла в школу. Значит, ведущему лет тридцать, а то и больше.

За столом третьей дорожки сидел и неторопливо попивал коктейль знаменитый тележурналист, имеющий собственную программу на телевидении и известный своими громкими разоблачительными расследованиями.

Клуб посещают очень известные люди, ценящие покой, уединение. Желающие провести время в гордом одиночестве или со своими близкими, не будучи при этом настигнутыми вездесущими папарацци.

Рита была знакома с правилами боулинга. Перед каждым игроком кегли выставляют десять раз — десять фреймов. На то, чтобы их сбить, даются две попытки. Если вылетают все кегли, это приносит игроку дополнительные очки.

Рус вкратце рассказал о технике броска. Оказалось, что разноцветные шары с тремя отверстиями для пальцев руки имеют разный вес и, соответственно, разную скорость. Рите как новичку молодой человек посоветовал взять самый легкий. Быстрее двигаясь по дорожке, он реже будет заваливаться в боковые желоба, а значит, результат будет лучше. Однако не забыл упомянуть, что в сложных случаях — когда выбита середина — могут спасти только самые тяжелые шары. Если задать им правильные скорость и траекторию, они способны сбить кегли, стоящие в разных углах.

Соревноваться даже не думали. Понятно, что Рус наберет намного больше очков. Играли в свое удовольствие.

Руслан начал лихо: три страйка подряд.[2] Рита была почти уверена: все ее шары полетят в желоба. Но нет. Три кегли сбила в первом фрейме, пять во втором и шесть в третьем.

Девушка немного расслабилась, перестав все внимание уделять дорожке и, конечно, вспомнила поцелуй и страстные слова Руслана. Казалось, молодой человек только этого и ждал, моментально заметив смущенно поджатые губы и нежный румянец на щеках.

— Мне так импонирует твоя застенчивость, — страстно прошептал красавец на ухо девушке, когда снимал со станка самый тяжелый, зеленый, шар, чтобы выбить угловые кегли.

— Рус, ты со мной заигрываешь, — несмело прошептала Рита, становясь пунцовой.

Удар оказался стопроцентно точным. Последние кегли вылетели с дорожки.

— Тебе не нравится? — повернулся к Рите и расслабленно и неторопливо перенес вес на одну ногу, спрятав руки в карманы. На губах — опасная киношная улыбка опытного соблазнителя, а в глазах — чертенята. Он заигрывает, искушает, но никто, кроме спутницы, не в состоянии этого заметить. Сторонний наблюдатель решит, что Руслан просто спрашивает у девушки, понравился ли ей бросок или нет.

— Иногда ты просто дьявол, — загипнотизированная обаянием красавца-брюнета прошептала Рита.

Освобождая девушке место для броска, Руслан обошел ее по кругу и, когда она брала шар, шепнул на ухо:

— Мне еще не делали столь изысканных комплиментов.

И снова со стороны казалось, будто он дает совет, какой шар лучше взять. А голос… Его голос — бархатный, горячий, страстный и низкий. «Да как это вообще возможно: соблазнять, внушать трепет одной лишь интонацией или взглядом, улыбкой? Как ему удается?» — не понимала Рита.

Пальцы невольно дрогнули, и она уронила шар — но Руслан вовремя подставил руки, чтобы перехватить тяжелый предмет. На сегодня работу демона-искусителя пришлось отложить, иначе округлая громадина зеленого цвета грозила упасть Рите на ногу.

Увлекшись игрой, ни молодой красавец, ни его юная спутница не заметили, как пара глаз неотрывно наблюдает за ними со смесью гнева и любопытства.

Рус с Ритой сыграли дважды. Причем, у девушки так хорошо получалось, что молодой человек даже пошутил, спросив, точно ли она играет в первый раз. А удивляться было чему: дважды Рита выбила девять кеглей с первой попытки, и по разу восемь и семь — невероятно для новичка. Девушка отшутилась, заявив, что наверняка играла в прошлой жизни. Боулинг ей определенно нравился.

Завершив вторую партию, Рита решила попробовать силы в бильярде. Вдруг и стол с зеленым сукном принесет ей удачу.

Рус переобулся очень быстро и стал дожидаться девушку рядом с первой дорожкой, где они только что играли.

Пока Рита возилась со шнурками, к Руслану подошел тот, кто следил за ними последний час. Таинственный незнакомец не первый день знал молодого продюсера и бывшего актера, поэтому повода для разговора даже не пришлось искать.

— Рус, ты, случаем, не знаешь… — крикнула Рита, выходя из-за колонны, и увидела его в компании какого-то молодого человека. Тот стоял к девушке спиной. Только во всем — от позы до жестов — было нечто настолько знакомое, что Рита осеклась. И настороженно вжав голову в плечи, стала приближаться к разговаривающим молодым людям.

Собеседник Руслана не обернулся, услышав до боли знакомый голос Риты. Его взгляд буквально прилип к губам знаменитого актера: на них осталось несколько блесток от губной помады, которые просто нереально не заметить в ультрафиолетовом освещении зала. «Рус»? «Ты»? — слова девушки не укладывались в его голове. Он мог обращаться к Руслану только на «вы», но Рита… Как?

Первое, на что обратил внимание парень, развернувшись в сторону Королёвой — ее помада. Губы она явно подкрасила снова, но блестки есть. Такие же. «Неужели они целовались? Стоит проверить…» — решил возмутитель спокойствия, когда девушка вздрогнула, увидев знакомое лицо.

Он отошел от Руслана на несколько шагов, увлекая за собой Риту, и едва слышно спросил, склонившись к ее уху:

— И каково это? Целоваться с самим Русланом Видичем?

По вмиг побледневшему лицу и округлившимся перепуганным глазам Маргариты ее одногруппник Артем Лебедев понял, что попал в яблочко.

Глава 22

Рита была в панике. Мысли путались. Если Артем расскажет… Если одногруппники узнают, что она родня Русу, ей не поздоровится. Ни в медаль, ни в честное поступление, ни в прочие заслуги никто не поверит, и на Риту станут смотреть, как на богатенькую избалованную девицу, которой все достается по щелчку пальцев. А зависть из-за Руслана приобретет угрожающие масштабы. Но и это можно стерпеть. А вот если узнают про их с Русом романтическую привязанность — девушке не жить. Полетом с лестницы, как в школе, из-за красавчика Александрова, дело не ограничится: девчонки с удовольствием свернут ей шею, как куренку. Мда, если Артем пожелает поделиться пикантной новостью с однокурсниками, жизни не будет. Впору менять университет.

— Я так понимаю, вы знакомы. Откуда? — лихорадочный бег мыслей Риты оборвал резкий угрожающий тон Руслана, которому явно не понравилось поведение студента. И именно ему молодой продюсер адресовал вопрос.

Лебедев заметно сник под пронзительным взглядом серых глаз, отпустил руку растерянной напуганной девушки и отошел на пару шагов.

— Мы с Ритой однокурсники, учимся в одной группе.

— Замечательно, — хмыкнул Руслан, скрестив руки на груди.

— А вы откуда ее знаете? — не удержался от вопроса Артем. Юноша тряхнул головой, стараясь согнать остатки оцепенения, которое начало охватывать, едва он уловил гнев Видича. О, студенту было от чего напрячься. Стоило Руслану увидеть побледневшее лицо Риты после слов, сказанных Артемом, как доброжелательный молодой человек в секунду превратился в зверя. Подбородок выдвинулся вперед, губы вытянулись в тонкую полоску, крылья носа затрепетали, а брови почти сошлись на переносице. Казалось, он не постесняется ударить юношу у всех на глазах, если не получит вразумительных объяснений. И Артем поспешил ответить на вопрос. Только не стоило задавать свой.

Едва Лебедев озвучил то, что интересовало больше всего, Руслан подошел вплотную и навис над пареньком, глядя сверху вниз прямо в глаза. Юноша не выдержал тяжелого взгляда и вынужден был отвернуться, капитулировать. Видич умел психологически задавить оппонента даже без слов.

— Маргарита сама ответит на вопрос, если посчитает нужным. Но не здесь и не сегодня, — Руслан слегка отстранился от парня и сунул руки в карманы, оставив при этом большие пальцы на виду — однозначный жест превосходства и контроля над ситуацией. — Надеюсь, завтра, ты явишься без опозданий. До скорой встречи!

Когда на Руслана не были направлены объективы видеокамер, он предпочитал отставить дипломатию в сторону, забыть о юморе как о безобидном способе выйти из любой ситуации и действовать методом силы, напора, давления и убеждения. У людей его властные манеры, резкий тон вызывали желание не протестовать, а подчиняться. Сегодня так было и с Артемом. Руслан недвусмысленно дал понять юноше, чтобы тот уходил. И Артем попрощался и исчез так же быстро, как появился.

Рита стояла и изумленно моргала. Как же Руслану удалось ощутить, насколько сильно она напугана, и мгновенно прийти на выручку?

— Как у тебя это получается? Понять, что я чувствую и насколько все серьезно? — Рита удивленно глядела на уже совершенно спокойное лицо Руса. Его рука сжимала и разжимала ее похолодевшие пальцы, давая понять, что все в порядке.

— Марго, обижаешь, — молодой человек усмехнулся. — Я был бы плохим актером, если бы не читал лица людей, их движения, позы. Мне перед камерой приходилось изображать те же эмоции. А тебя я знаю лучше всех.

— А откуда ты знаешь Артема? — последовал резонный вопрос. — И куда он не должен опаздывать?

Руслан улыбнулся, увлекая спутницу за собой.

— Мы же хотели в бильярд сыграть. Там все расскажу. Пойдем.

В углах зала для бильярда расположились мягкие кожаные кресла. Напротив них — обычные дубовые столы с широкими устойчивыми ножками. Здесь можно дождаться своей очереди и заказать что-нибудь. Папки с меню в увесистых обложках покоятся на небольших, но прочных полках прямо за креслами.

Четыре ряда столов с зеленым сукном. Над каждым нависают по три лампы с небольшими абажурами в виде раскрывающихся цветочных бутонов. Свет приглушенный, почти интимный. Кии покоятся на специальных опорах между столами. А на кожаных пуфиках можно передохнуть или поболеть за игроков.

Начав игру, Рита с удивлением поняла, что кий не напрямую загоняет шар в лузу. Бильярдный шар должен ударить своего соседа по столу, а уже тот, повинуясь законам физики и геометрии, отскочить и в идеале попасть в одно из отверстий в углах стола. Рита знала об этом, неоднократно видела по телевизору, но сейчас, из-за неожиданной встречи в клубе, сия информация каким-то чудом улетучилась из головы.

Шары отказывались слушаться. Девушка ударяла то слишком слабо, то настолько сильно, что те даже несколько раз перескакивали через край стола на пол. Постепенно приходило осознание, что у нее никаких ценных задатков для игры в бильярд, в отличие от боулинга, нет. Но новый опыт, несмотря на неудачи, казался забавным.

Игра Руса была уверенной, но неидеальной: далеко не каждый шар после удара залетал в лузу.

Красавец-брюнет навис над столом во время очередной попытки избавиться от шара на зеленом сукне, и взгляд его скользнул по озадаченному лицу Риты. Она вертела в ладонях наконечник кия, уперев обратный конец в пол, между носками сапог.

— Не переживай, Марго. У меня тоже в боулинг играть получается лучше. Спец по бильярду у нас — Илья.

— Я переживаю не из-за этого, — разглядывая деревянное орудие, призналась девушка.

В ответ на вопросительный взгляд Руса, она добавила:

— Боюсь, Артем может рассказать о том, что видел сегодня.

— Не расскажет, — уверенным тоном заявил Руслан. — Он неплохой парень и не из болтливых, — удар — и шар с грохотом упал в лузу.

Девушка встрепенулась и, пока молодой человек выбирал шар для новой попытки, напомнила про обещание рассказать об Артеме.

И ее ждало удивительное открытие. Оказалось, Артем — подопечный «Альфы», бас-гитарист той самой рок-группы Trap, о которой Рита много слышала в продюсерском центре. Лебедев — талантливый парень, благодаря стихам и музыке которого дебютный альбом «трапов» разошелся огромным тиражом и принес им популярность. Еще Артем неплохо поет: он же и бэк-вокалист группы.

— Погоди, а как фамилии клавишника и ударника? — перебила Руслана Рита. Ее осенила неожиданная догадка.

— Перов и Карев, а что? — молодой человек удивленно приподнял бровь, увидев, как очередной шар от удара Риты перемахнул через край стола, а она даже не поморщилась, не обратила внимания на неудачу.

— Все сходится, — прошептала девушка.

Друзья Артема по университету, застенчивый Женька Карев, родившийся с Ритой в один день, и невзлюбивший девушку высокомерный метросексуал Петр Перов, тоже из Trap. Из-за музыкальной деятельности все трое так редко появляются в стенах химтеха. Рита не столкнулась с ними летом, в продюсерском центре, и после, в начале сентября, в университете, потому что «трапы» были в туре в поддержку дебютного альбома.

— Они тоже со мной в универе учатся, — быстро пояснила Рита. И, не дав Руслану времени удивиться, задала новый вопрос:

— Ты вчера говорил: у «трапов» не все гладко. Что произошло?

Руслан поднял с пола шар, ускакавший после удара девушки.

— Артем с Эльзой разбежались, — сообщил молодой человек, возвращая пропажу на зеленое игровое поле. — Представляешь градус напряжения между ними? Работается непросто, но оба пока держатся.

Рита сразу вспомнила, как на днях Артем упоминал свою бывшую. В голове пока не укладывалось, что эта та самая Эльза, которая так часто мелькала на голубых экранах телевизора: красотка с крашенными рыжими волосами и капризными чувственными губами. Мысленно восстановив в памяти ее лицо, Рита не без удивления выдала:

— Так ей же лет двадцать!

Рус задумчиво возвел глаза к потолку, слегка скосив нижнюю челюсть, и приподнял бровь, старательно вспоминая что-то.

— Двадцать два, — наконец изрек он. — Если не путаю.

«Вот как!» — поразилась девушка мысленно. «У них с Артемом аж пять лет разницы. Лебедев предпочитает девушек постарше? Или поопытней? Или все вместе? Все чудесатей и чудесатей».

То, что мужчина может быть старше, Рита по понятным причинам воспринимала как само собой разумеющееся. А вот с ситуацией, когда девушка на несколько лет взрослее своего парня, столкнулась впервые. Необычно и непривычно.

Следующим пунктом клубных развлечений Руслана и Риты стал аэрохоккей.

В почти полной темноте очередного зала, без окон, где не видно даже цвета мебели — лишь ее очертания, гладкие поверхности игровых столов излучали яркий фиолетовый свет.

Рус взял в руки специальную биту, и Рита последовала его примеру. Бита напоминала пластиковую игрушку в виде шляпы. Верхушку нужно обхватить ладонью, а «полями шляпы» отбивать шайбу, стараясь забросить ее в ворота противника — специальные щели по краям стола. Чтобы победить, надо первым набрать семь очков — семь раз забить шайбу. Счет фиксируется на электронном табло, закрепленном над серединой игрового поля на специальной дуге неправильной формы.

Всю первую партию Рита уступала в счете самую малость — один-два очка. Даже не представляла, что может так быстро двигаться и молниеносно реагировать. Первая игра за день, где девушка могла потягаться с Русланом. И Рите страстно захотелось выиграть: она так любила вкус победы. Проснулся настоящий азарт, студентка вложила в игру всю страсть, стремление победить.

Самыми опасными для нее, а потому самыми интересными, были моменты, когда шайба замирала на половине поля Руса, не коснувшись биты. В этой ситуации молодой человек мог послать шайбу в любую сторону, даже заставить пересечь поле зигзагообразно, а бортики помогут. Предугадать движение стремительно скользящего плоского круга по игровому столу невозможно. Последнее очко Рита проиграла именно так. Семь-пять в пользу Руса.

Началась вторая партия. Руслан даже не запыхался, а вот дыхание Риты стало быстрым, глаза увлеченно горели. Она двигалась столь стремительно, что стало жарко. Опустила молнию на кофточке почти до груди и снова с азартом склонилась над столом, предвкушая новый удар.

— Роскошное черное кружево, — усмехнулся Руслан: его глаза загадочно блестели. Молодой человек пару раз выдохнул через рот, словно остужая губы. — По-моему, ты хитришь, но я совсем не против.

— Что? — Рита не поняла его: ждала шайбы, но бита Руслана не сдвинулась ни на сантиметр. Тогда студентка проследила за взглядом молодого человека, опустила лицо к столу, и, слегка изогнув лебединую шею, уткнулась взглядом в бортик, а потом — в собственное декольте.

В момент, когда Рита наклонилась над столом, кофта предательски открыла верхнюю часть черного бюстгальтера, надежно облегающего упругую девичью грудь.

А Руслан подумал, что она сделала это намеренно.

Рита стыдливо ойкнула, залилась румянцем и чуть-чуть приподняла молнию, чтобы скрыть кружево.

— Мне просто жарко, — обиделась она на несправедливое подозрение.

— Раз все честно, нет смысла застегивать, — поддразнил молодой человек.

— Ах, так! — азарт игры и негодование заставили ее вернуть язычок молнии в прежнее положение. «Пусть смотрит». Для нее это был вызов.

Черное кружево в сочетании с атласной белой кожей произвели впечатление: дыхание Руслана стало прерывистым, он нервно облизнул верхнюю губу. «Черт! Сам напросился».

И у Риты наступил праздник: теперь уже она вела в игре. Когда счет стал шесть-пять в ее пользу, довольно заулыбалась, предвкушая победу. Но не ожидала, что Руслан сумеет взять себя в руки до того, как она забьет седьмую шайбу.

— Ну, держись, — прошептал молодой человек.

Один взгляд серых глаз, страстный, глубокий, проникающий в самое сердце, и Рита не смогла пошевелиться. Шайба беспрепятственно залетела в ворота. Только услышав громкий звук гола, девушка пришла в себя. Шесть-шесть. Но и этого оказалось недостаточно. Растерявшись, Рита пропустила еще шайбу. Семь-шесть, Руслан выиграл.

Черноволосый красавец пристально смотрел на Риту через игровой стол. И девушке казалось, будто она чувствует прикосновение его губ к своим губам, его рук к своему телу: настолько красноречивым был взгляд Руслана, настолько желание целовать и ласкать ее стало очевидным и неприкрытым.

* * *

— Кто же ты? — громким шепотом поинтересовался Артем, наклоняясь к Рите и пристально глядя ей в глаза.

— Маргарита Королёва, — как ни в чем не бывало ответила она, — мы же знакомы.

— Но ты не говорила мне, что знаешь Руслана Видича. Причем, так близко, — с укором заметил юноша.

— Да ну?! — возмутилась Рита. — А ты не рассказывал мне, что играешь в известной рок-группе, пишешь музыку и стихи. И знаешь Эльзу. Причем, так близко, — девушка наклонилась к сокурснику, с вызовом приподняла подбородок и положила перед собой правую руку, угрожающе постукивая кончиками пальцев по столу.

— Мда, похоже, мы квиты, — Артем откинулся на спинку стула и опустил голову.

За десять минут до этого в химтехе началась большая перемена. Студентам отводилась треть часа на то, чтобы успеть перекусить.

Рита сидела за столиком в маленьком светлом помещении на первом этаже университета. Витрины ломились от выпечки: пончиков, беляшей, марципанов, пирожков с капустой, мясом и курагой, песочных колец, обильно посыпанных орехами, кексов, безе, рогаликов и бубликов. Аромат от сластей и сдобы стоял непередаваемый: слюнки текли. Студенты суетились у витрины и толкались у кассы, а Рита старалась остудить налитый в пластиковый стаканчик земляничный чай, неспешно на него дуя. Кольцо с нежным творогом она уже доела.

Настенные круглые часы показывали без пятнадцати минут двенадцать. Времени до следующей пары еще достаточно. Чтобы как-то развлечься, пока чай горячий, девушка достала из рюкзака листок бумаги и начала выводить аккуратным почерком расшифровки университетских оценок.

5 (отл.) — Обманул Товарища Лектора.

4 (хор.) — Хотел Обмануть. Раздумал.

3 (уд.) — Ушел Довольный.

2 (неуд.) — Ничего, Еще Учиться Долго.

За спиной кто-то негромко хохотнул.

— Смешно. Сама придумала? — услышала Рита знакомый голос и обернулась. Артем. Его появления, его вопросов ждала с самого утра. И, если откровенно, боялась.

Юноша занял место напротив Риты, поставив на стол стаканчик с дымящимся кофе и тарелку с двумя пончиками, посыпанными сахарной пудрой. Казалось, Артем совсем не злился за вчерашнюю вынужденную грубость Руслана. Искренне улыбался, демонстрируя верхний ряд безупречно ровных зубов.

— Не сама, — наконец ответила девушка. — Маман рассказала. Мои родители здесь учились, — не зная почему, добавила она.

Новость удивила и заинтересовала сокурсника. Артем тут же осведомился, в каком году родители девушки поступили в химтех. Выяснилось, что ее отец начал учиться в альма-матер на год раньше отца Артема и на год позже ее матери.

— Может, они даже знакомы были, — предположил парень.

Рита лишь пожала плечами. Она потрогала свой стаканчик с чаем — уже не такой горячий — и, поднеся ко рту, отпила глоток. Взгляд Артема тут же замер на ее губах, и студентка поняла, что неспроста: это воспоминания о вчерашнем дне.

— А кто твои родители? — было очевидно: Лебедев решил начать издалека. Хотел понять, как девушке удалось познакомиться с Русланом Видичем.

— Отец — кандидат химических наук, старший научный сотрудник, — Рита приложила все усилия, чтобы не поежиться: в голове мелькнуло предательское слово «был», но вслух она не говорила о родителях в прошедшем времени даже спустя годы, — а мама — инженер-технолог на крупном оборонном предприятии.

Артем присвистнул: мол, круто. Но на лице отразилось недовольство. Ниточка, которую он нащупал, оборвалась: очевидной связи между родителями сокурсницы и Русланом нет. Чтобы скрыть досаду, парень вцепился зубами в пончик.

Артем не догадывался, что близок к цели. Надо только задать правильные вопросы. Ну, а Рита подсказывать не собиралась. Со скучающим видом оперлась щекой и подбородком на ладонь и снова отпила чая. Ждала, когда Лебедев прекратит ходить вокруг да около и задаст вопрос прямо.

Тогда-то они и выяснили, что квиты: секреты были у обоих.

— Может, расскажешь, что было вчера? Что я видел? Как?.. Я ни хрена не понял, — не выдержал Артем.

«Все-таки решил поговорить откровенно», — подумала Рита, вздохнула, и от ее угрожающей позы не осталось и следа. Девушка оттолкнулась от стола, села прямо и продолжила отпивать горячий сладкий чай маленькими глотками, старательно обдумывая ответ.

— Выводы свои ты сделал… если вспомнить вчерашний вопрос.

— Допустим, — неохотно признался Лебедев.

— Тогда зачем? — Рита допила чай, уверенным жестом поставила пустой пластиковой стакан перед собой и стала прятать в рюкзак листок бумаги и ручку, всем своим видом демонстрируя, что собирается уходить.

— Подожди, — интонация Артема прозвучала почти просительно.

Рита развернулась к парню.

— Говорят, ты не из болтливых. Я расскажу в обмен на обещание, что об этом не узнает ни одна живая душа.

Парень тут же кивнул, однако студентка продолжила:

— Ни Женя, ни Петр. Надеюсь, они еще не в курсе?

— Они не в курсе, но почему нельзя им сказать?

Рита насупилась, покручивая пустую тарелочку из-под съеденного творожного кольца.

— Понимаешь, Женя ко мне хорошо относится, и я верю, что он сохранил бы тайну, кабы… — девушка театрально выдержала паузу, а Артем наклонился к ней, ожидая продолжения фразы.

— Если бы не дружил с Петром, который с наслаждением растреплет группе эту чудную новость. Перов быстро смекнет, что так меня ждут одни неприятности.

— Мне кажется, ты заблуждаешься насчет Перова… — попытался возразить Артем.

— Хорошо, зайдем с другой стороны, — перебила Рита. — Если бы два дня назад сказали, что меня видели в обществе Руслана, ты бы поверил?

— Нет! Никогда, — тон юноши был настолько уверенным и категоричным, что студентка просияла.

— Вот и поговорили, — она поднялась со стула и потянула за собой рюкзак. — Тебе никто. Никогда. Не поверит, — делая паузы между словами, заявила девушка.

— Постой! — подскочил Артем. — Я клянусь молчать.

Рита сделала неуверенный шаг к столу, как бы сомневаясь в искренности парня.

— Никому не скажу: ни Перову, ни Кареву. Слово даю!

«Рус о нем хорошего мнения. Наверное, ему можно верить», — решила для себя девушка и снова опустилась на стул.

— Он мой попечитель, — едва слышно сообщила Рита. — Вот и вся тебе разгадка.

Юноша раскрыл рот от изумления, глубоко вдохнул, попытался что-то сказать, но безуспешно, выдохнул и вдохнул снова… Его мимика напоминала движения рыбины, вытащенной из воды, когда та беспомощно открывает и закрывает пасть.

— В смысле, опекун? — наконец Артем помотал головой из стороны в сторону, стараясь осмыслить сказанное.

— Ну-у-у, — протянула Рита, — это не совсем одно и то же. Но если тебе так будет проще, то да, опекун.

— Так… А… — запинался юноша. — А как же твои родители?

— Они умерли, — помрачнела студентка и невидящим взглядом уставилась в стену у стола.

Артем дернулся и от неожиданности опрокинул свой стакан с кофе. К счастью, не на себя, а в сторону. Ошеломляющие новости явно выбили его из колеи.

— Соболезную, — пробормотал он, промокая стол бумажной салфеткой.

— Ага, — машинально мотнула головой Рита, даже не заметив, как дымящаяся ароматная лужица растеклась по столу. — Мы на пару идем?

Артем намочил уже третью салфетку и глянул на однокурсницу с благодарностью, будто та бросила ему спасательный круг: вытирание стола не доставляло ему удовольствия. Кинув очередной бумажный квадратик в лужу, он махнул на это занятие рукой и засобирался на лекцию.

Версия Риты объясняла, почему она называла Видича просто Русом и обращалась к нему на «ты», но как насчет поцелуя? «Нестыковочка», — подумал Артем и с недоверием покосился на девушку, поднимающуюся с ним по лестнице.

«Как он понял, что мы целовались?» — лихорадочно соображала в этот момент Рита. Однако на ее лице все еще была маска отрешенности.

— Только я не могу сообразить… — неуверенно начала девушка, но на этот раз Артем ее перебил.

— У Руслана на губах были блестки от твоей помады. Как ты это объяснишь? — резко выпалил юноша, остановившись прямо на ступеньках и внимательно следя за реакцией Риты.

Он не увидел расширившихся от страха глаз лишь потому, что студентка успела подняться на две ступени выше.

— От моей помады? — голос девушки звучал глухо и задумчиво. — Так вот почему ты решил, будто мы целовались, — Риту колотило изнутри от испуга. «Нужно срочно придумать правдоподобное объяснение. Срочно!»

— Ну ты, Лебедев, Шерлок Холмс недоделанный, — проговорила она беззлобно, стараясь выиграть хоть несколько секунд на раздумье. И тут ее осенило.

Сделав еще два шага, девушка заняла небольшой квадрат между лестничными пролетами, повернулась к Артему лицом и махнула рукой, чтобы он поднялся следом. Разделявшие их четыре ступеньки парень преодолел мгновенно, двумя широкими шагами.

— Ты всерьез считаешь, что у Руса нет личной жизни? — Рита выставила левую ногу вперед, руки засунула в карманы узких брюк и презрительно скосила губы вбок. — Он ночь провел не один, понимаешь ты?! — девушка изо всех сил старалась правдоподобно изобразить недовольство, граничащее со злостью. — Блестки на губах, тоже мне. Ты же их не под микроскопом изучал. Одинаковыми они ему показались, — бурчала студентка под нос.

Глаза Артема стали наливаться гневом, губы кривились от негодования. Если бы у парня было что-нибудь в руках, он бы наверняка швырнул это о каменный пол. Казалось, Лебедев сейчас развернется на сто восемьдесят градусов, уйдет и больше никогда не заговорит с Ритой.

«Видимо, на сегодня прессинга довольно», — быстро смекнула девушка, впервые увидев гнев на лице сокурсника. «А он ведь вовсе не мягкий по характеру, а терпеливый и сдержанный, но если достать, то только держись».

— Извини, пожалуйста. Похоже, я резковато выражаюсь.

— Да уж, что есть, то есть, — сквозь зубы процедил юноша.

Следующий лестничный пролет они преодолели молча.

— Хочешь сказать, что Руслан провел ночь с подружкой? — спросил парень, когда миновали большой актовый зал.

Рита подошла к ряду кресел, заняла одно и похлопала ладонью по сиденью соседнего, приглашая Артема составить компанию. Он принял приглашение, бросив рюкзак себе под ноги.

— Да, — после долгой паузы ответила студентка.

— Ты ее знаешь? — немилосердно задавал вопрос за вопросом Лебедев.

Рита решила, пока продолжается допрос, держать в голове образ Армы. И, если что, отталкиваться от отношения к знаменитой певице. В конце концов, если бы Рус не порвал с эффектной блондинкой, сейчас все могло быть именно так. Риту передернуло при мысли об этом.

— Да, — снова сказала студентка.

То, как Рита вздрогнула, говоря о женщине Руса, не ускользнуло от внимания Артема.

— Она тебе не нравится, — заключил парень, зачем-то уставившись на свой рюкзак. — И ты… — решил не продолжать мысль, а сокурсница не стала уточнять.

— А чего это она мне нравится должна? — недовольным тоном проговорила девушка. — Пусть Русу нравится.

Артем задумчиво обхватил подбородок большим и указательным пальцами.

— Одного не пойму… Как он может быть твоим опекуном… тьфу! попечителем — я хотел сказать — если старше нас не на двадцать и даже не на десять лет?

— Как-то может, — пожала плечами Рита. Она кратко рассказала про Лену, жену Руса, про свою дружбу с ней. Тогда для Артема многое встало на свои места. И он не уставал поражаться и удивляться подробностям жизни сокурсницы.

— Кстати, насчет помады ты, возможно, прав, — сочинила студентка на ходу. — Пассия Руса дарила мне набор косметики. Наверное, себе покупала, а второй для меня прихватила, чтобы задобрить.

Не нужно быть особо внимательным, чтобы понять, насколько неприятна тема Рите: грустный взгляд, устремленный в никуда, отчаянное покусывание нижней губы, беспомощное обхватывание правой рукой левого запястья как верный признак неуверенности и невозможности изменить ситуацию. Девушка во всех красках представила свое возможное настоящее, свои муки и страдания от неразделенной любви и ревности, и Артем безоговорочно поверил ей. Теперь он не сомневался в искренности сокурсницы. Только Рита, вспоминая Арму, не уследила за еще одной своей тайной, и Лебедев кое о чем догадался.

Студентка поднялась с кресла и, не обращая внимания на спутника, все еще находясь под впечатлением от неприятных фантазий, направилась по коридорам к лестнице, которая ведет на пятый этаж, к аудитории, где пройдет следующая лекция. Артем схватил рюкзак и последовал за сокурсницей. Догнав, юноша спросил:

— Ты, наверное, хочешь узнать про Эльзу?

Рита едва удержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением: допрос с пристрастием окончен.

— Может, и хочу, но не стану. Расскажешь, когда посчитаешь нужным, — спокойно ответила девушка.

Снова шли по лестнице в полном молчании. А перед аудиторией Артем замер и остановил Риту, придержав за локоть.

— Слушай, я так не могу, — повинился он, уставившись в пол. — Почему я себя сейчас каким-то подонком чувствую?

— Видать, не так долго и тесно общаемся, чтобы ты мог требовать от меня объяснений и откровенности без угрызений совести, — предположила Рита. Голос звучал бесстрастно. Она исчезла за дверью аудитории, оставив Артема в коридоре наедине с мыслями.

Юноша совершенно четко понимал, почему Рита столь усердно охраняет свою тайну: никому не нужны неприятности с одногруппниками, ревность девчонок, укоры и уколы. А еще подозрения и беспардонное любопытство, которые он продемонстрировал сегодня в полной мере. Потребовал распахнуть перед ним душу, вспомнить о смерти родителей — о чем любой человек мечтал бы забыть навсегда — а она взамен не настаивала на его откровенности, не просила рассказать о неудавшемся романе. И даже не догадываясь, какую боль он причинил Эльзе, как низко поступил. Рита оставила откровенность на усмотрение юноши, и, пожалуй, пока он не готов говорить о своем прошлом.

А еще Артем понял, что Рита без ума от Руслана. Ей не удалось скрыть истинные чувства.

Глава 23

Один из холодных ноябрьских дней начался для Руслана Видича с новости о том, что группу Gold фактически захватили в рабство.

А дело обстояло так. Некоторые из подопечных «Альфы» выезжали на гастроли в Западную Европу, а девушки из Gold — чаще других. Проще, когда транспортом и всем необходимым их обеспечивал один из западноевропейских продюсерских центров: следить за этим из Москвы хлопотно, затратно и малоэффективно. «Альфа» уже несколько лет имела дело с французским центром «Ридор», находящемся в Париже. Группа Gold даже записала часть своих синглов не на студии «Альфы», а в «Ридор». У девушек был свой контракт с французами на туры, на запись песен. Условия иностранный центр исправно выполнял, и сотрудничеством были весьма довольны в «Альфе».

Но не так давно «Ридор» пришлось объединиться с конкурирующей компанией из-за финансовых сложностей, связанных с кризисом, шагающем по Европе. Часть прежних руководителей сменили новые, у продюсерского центра появилось другое название, и, как следствие, печать, логотипы.

Опуская всякие подробности, девушек из Gold, как раз отправившихся на гастроли по Западной Европе, попросили заново подписать контракт, заключенный ранее с «Ридор», мотивируя все сменой части руководства компании и прочими бюрократическими заморочками. Но именно не заключить новый контракт, а подписать на прежних условиях. Мол, простая формальность.

Певицы с готовностью поставили свои фамилии под документом, не подозревая о существовании кабального пункта, написанного мелким шрифтом на французском языке. Теперь девушки должны в течение трех лет давать по десять концертов в неделю, работая на французских продюсеров. Такой выматывающий гастрольный график способен убить в скором времени даже самых здоровых людей. А за невыполнение условий контракта полагалась многомиллионная неустойка.

Едва Руслан вошел в свой кабинет в «Альфе», как зазвонил мобильный телефон в кармане пальто. Один из топ-менеджеров московского продюсерского центра сообщал все эти новости прямо из Парижа.

— Так, стоп! — едва дав подчиненному закончить рассказ, Руслан осведомился: — Чем в это время занимались наши юристы? Они-то договор читали?

— Не знаю, — скорбно вздохнула «трубка». — Я сам обо всем узнал полчаса назад. Тут такой дурдом.

Красавец-брюнет начал нервно мерить шагами кабинет.

— А девчонки что говорят?

— В том-то и дело, что ничего, — отвечала «трубка». — Они в шоке, в истерике. Мы их тут успокоительным отпаиваем.

Руслан молчал, стараясь понять, как поступить в патовой ситуации. В верхней одежде становилось жарко, что мыслительному процессу отнюдь не способствовало, и молодой человек, положив мобильник на стол, резким движением скинул длинное пальто и шарф и бросил их на кресло.

Услышав стук трубки, топ-менеджер, звонивший из Парижа, забеспокоился.

— Руслан, вы еще тут?

— Да, черт подери! — рявкнул молодой продюсер, поднося мобильный к уху.

— Нам нужно, чтобы вы прилетели во Францию.

— Вам сейчас юрист толковый нужен, чтобы иск в суд подготовить, а не я.

— Понимаете, Руслан, — начала уговаривать «трубка», — иск мы подадим. Но судебная тяжба может продолжаться не год и не два. Мы надеялись, вы сможете утрясти это дело с кем-то из руководства «Ридор», кто сохранил пост и в новой компании…

— Ладно, я понял, — перебил подчиненного Руслан. — Вылетаю сегодня же.

* * *

Во второй половине дня Рита вернулась из университета, бросила свой небольшой кожаный рюкзачок в прихожей, повесила в шкаф верхнюю одежду и сменила сапоги на мягкие тапочки. Из комнаты Руслана доносился какой-то шорох и постукивание. Девушка решила, что Ирина Михайловна делает уборку, и поспешила поздороваться с домработницей. Но в комнате хозяйничал сам Руслан. Выдвигал ящики комода, стоя к двери комнаты спиной, и, не оборачиваясь, бросал некоторые из вещей на аккуратно застеленную двуспальную кровать, где уже лежала частично собранная дорожная сумка.

— Уезжаешь? — тихо спросила девушка, прислонившись к дверному косяку.

Молодой человек, услышав голос, обернулся и, увидев Риту, виновато поджал губы, закусив верхнюю. Сам не понимал, чем вызвана такая реакция. Никогда не любил оставлять девушку одну, волновался, но сейчас на сердце был камень. Неясное предчувствие чего-то плохого, неотвратимого, если его не окажется рядом.

— Иди ко мне, — прошептал Руслан. Только на этот раз фраза звучала как-то по-особому: интимно, но к словам примешивалась боль.

Рита сорвалась с места, пробежала через всю комнату и упала в объятия Руслана, уткнулась лицом в накрахмаленную рубашку и обвила руками его шею, встав на цыпочки.

Девушка была хоть и не высокого роста, но и не из низеньких. Однако Руслан был выше на тридцать сантиметров. И когда Рита стояла не на каблуках, а в тапочках, как сейчас, или босой, ее макушка не доставала даже до плеча красавца-брюнета.

Молодой человек с силой прижался губами к локонам подопечной, жадно вдыхая их запах: смесь ароматного шампуня, почти выветрившегося на зимнем воздухе лака для волос и свежести растаявших снежинок.

«Нельзя целовать, нельзя», — мучаясь, напоминал себе Руслан. Рита тоже старалась удержать в голове, что все должно выглядеть так, будто они брат с сестрой. Но это же прощание…

Девушка даже не стала отстраняться, как привыкла; высвобождаться из объятий Руса. Хотелось продлить этот миг как можно дольше: миг, когда любимый касается губами ее волос, обнимает так, будто они видятся последний раз в жизни. Чувство, что она дорога, важна, нужна, не сравнить ни с чем. И каждая клеточка тела одновременно поет от счастья и в то же время с трудом выдерживает ураган эмоций и чувств.

— Уезжаешь? — повторила вопрос Рита, чтобы хоть как-то совладать с охватившими ее переживаниями.

— Улетаю, — глухо ответил молодой человек, зарывшись в облако золотистых прядей.

— Куда?

— В Париж.

— Надолго?

— Не знаю.

Из груди Риты вырвался тяжелый вздох. А Руслан прижал девушку к себе еще сильнее.

Когда наконец хватило сил оторваться друг от друга, они сели на край кровати, застеленной золотистым покрывалом, и Руслан, не выпуская Ритиной ладони из своих рук, рассказал все по порядку. И добавил, что билет в Париж уже забронирован, вылет в семь часов вечера, а такси подъедет через сорок минут.

— Марго, полетишь со мной? — неожиданно предложил Руслан.

Его теплые ладони все еще согревали замерзшую на улице руку девушки. И вдруг длинные тонкие пальцы молодого человека нежно и игриво стали поглаживать кожу между линиями, что так занимают хиромантов. Щекотно, приятно, словно эта тайная ласка шепчет: «Соглашайся. Соглашайся скорее».

— Собери самое необходимое. Остальное купим во Франции, — увещевал Руслан.

Уже сейчас ясно: командировка не на один-два дня, переговоры станут долгими и выматывающими…

Предложение полететь с Русом, бросить учебу, а потом правдами и неправдами купить сессию было настолько заманчивым, волшебным и нереальным, что Рита пошла на безумство… и отказалась.

Она чувствовала ответственность: здесь, в Москве, у нее есть дело, цель, к которой она так долго и упорно шла. И совсем не стоит избегать трудностей, ведь учиться нелегко, не стоит идти по пути наименьшего сопротивления, даже если сердце рвется на части и требует поступить иначе.

Отказываясь, объясняя причины, Рита чувствовала, что совершает ошибку. Но не догадывалась, насколько дорого та обойдется и к чему приведет.

— И ты не хочешь посмотреть на Эйфелеву башню? — привел последний довод в пользу поездки молодой человек, зная, впрочем, что этот аргумент самый проигрышный. Риту почему-то никогда не занимали заграничные достопримечательности, девушка вообще не слишком любила путешествовать. Вот если бы он предложил теплое море, ясное солнце и пустынный пляж, это могло бы склонить чашу весов в нужную сторону.

— Нет, — мотнула головой Рита, уже твердо приняв решение. — Разве что на тебя на ее фоне. Башня меня совершенно не привлекает, а вот ты… — начала проговариваться девушка и в испуге замерла.

— А я? — беззастенчиво поинтересовался Руслан, даже не пытаясь скрыть довольной улыбки.

— Че-о-орт! — простонала она, смущенно вцепившись пальцами в золотистое покрывало. — Забудь. Забудь сейчас же, — краснела Рита, опуская голову все ниже, чтобы локоны скрыли пылающие щеки.

— Как бы ни так, — склонившись к ее уху, прошептал Руслан. — Я запомню, — и, обхватив рукой голову девушки, прижал к своей щеке.

Рита вышла из квартиры следом за Русланом, чтобы проводить. Как только они оказались в подъезде, молодой человек захлопнул входную дверь и спросил:

— Справишься без меня, Марго?

— Справишься, — эхом повторила Рита, глубоко вздохнув и засунув руки в карманы узких брюк. От предстоящей разлуки начинало щемить сердце, но девушка бодрилась. — Ты же не первый раз уезжаешь из города. Раньше — на съемки. Теперь — по делам центра, — ей даже удалось выпрямить спину и улыбнуться.

Руслан скинул дорожную сумку с плеча, и та глухо ударилась о каменный подъездный пол короткими резиновыми ножками. Притянув Риту к себе, молодой человек прошептал:

— Малыш, обещай: если хоть что-то будет не так, сразу мне позвонишь. Ладно?

Рита молчала. Все уже шло не так. «Просить о помощи надо сейчас — не потом. Рус останется. А может, стоило принять предложение и лететь с ним?» — думала девушка. Но вопреки логике понадеялась, что все утрясется. Она сильная — справится.

— Я сразу же прилечу. Первым рейсом. Слышишь, Марго?

Она кивнула. Знала, это правда. Случись что — Руслан не оставит ее в беде. Эта мысль грела и придавала сил. А остановить красавца-попечителя не позволяла нехватка здорового эгоизма. «Он нужен там», — рассуждала Рита. «Его ждут. Только на него и рассчитывают».

— Я надеюсь, все будет хорошо, — с чувством сказала девушка, имея в виду и Руслана, и группу Gold, и себя.

Чутье снова подсказало молодому человеку: что-то не так. Но он списал неприятное щемящее чувство на предстоящую разлуку с Ритой и волнение, естественное перед дальней дорогой. Пришло время последних слов, последнего прощания, ведь такси уже несколько минут ждет у подъезда.

— На улицу за мной не выходи — простынешь.

Рита молча кивнула на предостережение Руслана. Да, можно проводить его лишь до подъездной двери, ведь на девушке только кофта и брюки. На улице — первый снег, подморозило. Молодой человек говорил еще какие-то очевидные вещи, коих сам не запоминал, с единственной целью — потянуть время, продлить минуты, секунды до разлуки. Рита тоже не запоминала слов, но с жадностью вслушивалась в звук голоса красавца-брюнета, отчаянно силясь сохранить бархатный низкий тембр в памяти до дня возвращения.

На прощальный поцелуй рассчитывать не стоило, но Рита никак не могла отвести взгляда от губ Руслана, вспоминая их страсть и сладость, власть и нежность. Стараясь задержать в памяти каждую черточку его лица: грустные серые глаза под слегка нахмуренными бровями, волевой длинный тонкий нос… И снова ее мысли вернулись к губам, ровным, четко очерченным. Они немного, самую малость, тоньше обычных, что говорит о хладнокровии и решительности их обладателя.

И только сейчас девушка заметила: Руслан с тем же отчаянным желанием созерцает ее губы, а взор молодого человека будто затуманен. Пальцы Руса нежно коснулись щеки девушки, и низкий бархатный голос признался:

— Хочу коснуться твоих губ хоть на секунду.

Риту бросило в жар от откровенности черноволосого красавца. Кровь в момент прилила к щекам.

— Где нас не засекут? — спросил молодой человек.

— В лифте камеры были? — выпалила Рита с такой страстностью, что Руслан не сдержал улыбки.

— Да. Две, — пристально глядя девушке в глаза, напомнил он о данных отчета. — Но как раз там их легко заметить.

Не сговариваясь, подошли к лифту, и Рита нажала кнопку вызова. Едва зашли внутрь, стали старательно оглядывать кабину. Камера нашлась. Новая. В одном из углов у самого потолка. Девушка могла поклясться, что слышит, как Рус от гнева и досады скрежещет зубами. Первый этаж.

Несколько метров от лифта до подъездной двери Рита прошла, как в тумане. Она понимала раньше: слежка продолжается. Но столь очевидное свидетельство грязной затеи Смирнова выбило почву из-под ног. Одно дело — читать об этом в отчете. Совсем иное — видеть и ощущать. И в такой момент.

Рус последний раз обнял девушку, и она отчетливо услышала признание, с жаром сказанное ей на ухо:

— Люблю тебя. Только тебя. Так люблю!

В каждом движении Руслана чувствовалось отчаяние, смешанное с желанием. Его губы снова прижались к волосам девушки, ко лбу… Казалось, молодой человек не выдержит, забудет об осторожности и поцелует со всей страстью. Но нет, сумел сдержать порыв.

Когда он осторожно отстранился, увидел: Рита дрожит, и это не из-за сквозняка, пробирающегося в щели подъездной двери. Глаза девушки медленно и бесцельно блуждают по холодным стенам. Она не может поверить в то, что услышала секунду назад.

— Марго, посмотри на меня, — Рус рукой приподнял подбородок Риты. — Ответь что-нибудь.

— Я тебя… — прервав фразу, девушка беспомощно схватила ртом холодный воздух, втянув его в легкие. — Жду, — наконец выдохнула она. Смелости на признание не хватило. — Возвращайся скорее.

— Вернусь, — низкий чарующий шепот на ухо, заставляющий трепетать. — Но тогда я захочу услышать другое слово из твоих уст.

Рита не помнила, как попала обратно в квартиру. Она прижалась к стене в прихожей и замерла, раз за разом прокручивая в голове признание в любви, голос Руслана, малейшие оттенки интонаций, с которыми лучшие слова на свете были произнесены. Такое сладостное пьянящее чувство… Хочется, чтобы время остановилось и можно было вспоминать эти слова целую вечность.

Когда эйфория стала отступать, в сердце вернулись боль разлуки, чувство беспомощности, одиночество. Хотелось плакать, но Рита не дала воли слезам.

Это был последний вечер, когда слова любви и счастье дали забыть о нестерпимой головной боли.

Со следующего утра, едва девушка открыла глаза после сна, непереносимая мигрень не просто преследовала ее, а поселилась в голове, причиняя страдания ежечасно, ежеминутно, ежесекундно, не давая о себе забыть ни на миг.

Глава 24

Жизнь дала трещину. Все шло наперекосяк.

Первый удар — Руслан ушел из кинематографа из-за нее, Риты. И хоть молодой человек категорически отрицал сей факт, легче от этого не становилось. Он заботился об ее настоящем и будущем, а потому решился пойти на поводу у пока неизвестного девушке шантажиста и Смирнова.

К слову, нездоровое внимание бывшего сотрудника полиции больно било по нервам. Папарацци гнались за сенсациями, а Смирнов искал повод раздавить, опозорить, уничтожить. Это не преследование незнакомца, а преследование врага, лютого и беспощадного. Единственная надежда, что он устанет тратить время и силы на вендетту, и сведения, почерпнутые из отчета детективного агентства, станут пусть и не первым, но последним его выпадом.

Второй удар — мясорубка, в которую Рита угодила в университете. Двадцать с небольшим медалистов на первом курсе факультета, и десять из них — вылетят. Девушке не просто предстояло разобраться в незнакомом, непонятном и сложном материале университетской программы, но и знать его великолепно. Сон по три-четыре часа в сутки, неимоверная умственная нагрузка. Усталость накапливалась, сдавливала виски головной болью, опускалась на плечи напряжением, наслаиваясь на предыдущие два года погони за медалью, учебу по вечерам на курсах.

Третий удар — предательство Вадима, слухи, которые он распускал о ней. Казалось, проблема решена: девушка доказала ложь парня, никто во дворе не посмеет считать ее шлюхой, не подойдет со скабрезной шуткой или непристойным предложением. Но сам факт, что тебе плюнули в душу, растоптали доверие, не просто угнетал, а бил наотмашь ощущениями нереальности ситуации и жизненной несправедливости. Конечно, в жизни ей сделали достаточно пакостей и не единожды подставляли, но все это не исходило от людей, которых девушка считала ближайшими друзьями. А может, исходило, но случилось так давно, что время услужливо стерло неприятные моменты из памяти.

Еще один удар — отъезд Руслана. Да, он и раньше уезжал из дома на несколько недель, но никогда прежде его отсутствие не угнетало девушку так сильно. Почему в этот раз? Должно быть, сказывались усталость и нервное напряжение. Но Рита со свойственным ей оптимизмом попыталась найти плюсы в отъезде Руса, и ей это удалось. У девушки есть цель — во что бы то ни стало сохранить место в университете, и она выматывала себя, стараясь усвоить весь материал, который давали на лекциях и семинарах.

Руслан беспокоился из-за ее ночных бдений за изучением конспектов, решением задач и вызубриванием уравнений реакций, а потому настоял, чтобы Рита отправлялась спать пораньше. В деспотизме попечителю не было равных, потому пришлось подчиняться.

Только что толку идти спать до полуночи, если Рита все равно не могла уснуть до трех-четырех часов утра. Бессонница к тому времени стала коварной спутницей девушки. Зато сейчас эти три-четыре часа, что студентка бесцельно валялась в постели и пялилась в потолок, спокойно можно потратить на учебу, не ловя укоризненных и недовольных взглядов Руса, от которых, если честно, немедленно хотелось забиться куда-нибудь в угол и не отсвечивать.

И заключительный удар нанес Смирнов. Снова его рук дело. Камера, которую девушка увидела в лифте, провожая Руслана. Одно дело — предполагать, что слежка может продолжаться. Другое — получить столь явное и неопровержимое доказательство. Теперь Рита, бродя по огромной одинокой квартире, четко осознавала: из каждого укромного уголка наблюдают. Девушка не могла спокойно принять душ, почистить зубы и сходить в туалет. Каждую секунду жизни за ней следили. Она самолично нашла две камеры-пуговицы и с яростью вырвала их.

Первым порывом было отыскать документы того детективного агентства, на бланках которого значились и адрес, и телефоны для связи, вызвать специалистов, чтобы те убрали весь этот кошмар из квартиры к чертовой матери.

Но как только детективы помогут, в уединенное жилище снова заявится мразь, дабы установить видеоаппаратуру, будет ходить по комнатам, трогать ее вещи, заглядывать, вынюхивать… «Какой ужас! Уж лучше пусть все остается, как есть. Пока Руслан в отъезде, Смирнов все равно не добьется желаемого. Надо перетерпеть».

Только силы уже на исходе. По отдельности все эти события можно выдержать, но когда они наваливаются все вместе, тело начинает предавать. Так с Ритой и произошло.

А тут еще подкралась зачетная сессия. Туча контрольных, коллоквиумов. Материал для зубрежки увеличился в разы.

С зачетами по общей химии и высшей математике проблем не возникло: Рита просто написала заключительные контрольные по этим предметам на максимальный балл. Однако через месяц по тем же дисциплинам предстояли экзамены, к которым добавлялись микроэкономика и история — целых четыре испытания в зимнюю сессию. Много даже для опытных студентов, а для зеленых первокурсников — просто кошмар.

Но была маленькая лазейка. Еще в начале сентября преподаватели математики и химии клятвенно обещали, что поставят экзамен автоматом тем, кто сдаст все коллоквиумы, контрольные и лабораторные за семестр на максимум баллов. Вроде бы, задача невыполнимая. Однако трем студенткам она оказалась по плечу. Рита заработала экзамен автоматом по обоим предметам, одна ее сокурсница — только по математике, а другая — только по химии.

Но когда девушки пошли договариваться с преподавателями о том, чтобы те засчитали дисциплины, трудягам-отличницам отказали. Сначала и математичка, долговязая женщина лет сорока, и химик, невысокий мужчина с пышной бородой и выпирающим животом, уговаривали студенток сдать экзамен по собственной воле, ведь автомат — это максимум четверка за предмет, а можно попробовать получить и отличную оценку. Когда девушки сказали, что им это не подходит: надо сдать еще два экзамена — преподаватели уже безо всяких церемоний приказным тоном заявили, чтобы студентки готовились: сдавать придется. Большей подлости и ожидать нельзя. Угрохать уйму сил и времени на идеальные показатели в семестре — и на тебе, получить категорический отказ засчитать экзамен. Конечно, студентки затаили обиду, но и извлекли урок: впредь не стоит так наивно верить обещаниям тех, кто их обучает.

Но не все было так плохо. Рита самой первой смогла получить зачет по ненавистным компьютерам. Она удачно составила несколько программ в Turbo Pascal, которые позволили заработать вожделенную отметку в ведомости и зачетной книжке. В субботу девушка сдала нормативы по физкультуре, а в понедельник всем студентам первого курса экономического факультета грозил зачет по политологии: без билетов, без времени на подготовку ответа, любые вопросы по всему пройденному материалу один на один с преподавателем.

И зачет прошел довольно забавно. За несколько дней до него четырем группам первокурсников-экономистов предстояло определить, в каком порядке они пойдут на заклание к политологу. Староста Ритиной группы предложила записаться на первую пару. На что Королёва, мечтавшая хоть чуть-чуть поспать, предложила начать страдать со второй пары. Одногруппники ее поддержали в стремлении больше времени провести, обнимая подушку.

Как же Рита была счастлива в первый день недели, что ей этого никто не припомнил. Кто мог знать, что политолог поедет в выходные на рыбалку, там примет на грудь и заявится в понедельник в университет после опохмела?

Рита в то утро столкнулась на проходной со старостой группы Аней, красивой девушкой с блестящими черными волосами, бледноватой кожей и нежно-алыми губками.

— Привет! Сдала физру в субботу?

— Хай! Сдала, — кивнула Рита.

— На сколько? — заинтересовалась Аня.

— Зачет. Семьдесят пять баллов. Четверка.

В университете использовали стобалльную систему оценок для составления рейтинга студентов. Соответственно, рядом с любым зачетом и экзаменом преподаватели в скобках проставляли баллы, заработанные учащимся. Именно из этих чертовых цифр формировались личные рейтинги. Все, что от пятидесяти пяти баллов до семидесяти — трояк. От семидесяти до восьмидесяти пяти — хор. От восьмидесяти пяти и выше — отлично.

— А почему я тебя на сдаче нормативов не видела? Да и на физре вообще? — тут же спросила Рита. — Ты на теннис, может, ходишь или на плавание?

В самом начале сентября первокурсников-экономистов раскидывали по секциям. Теннис Рита отмела сразу: она умела играть лишь в бадминтон. Бассейн? Вечно не дадут досушить волосы, а из-за этого постоянная простуда. Не годится. Для всех остальных оставалось ОФП — общая физическая подготовка. Скучнейшее занятие. Обычная школьная физкультура, но с повышенными нагрузками и высокими нормативами.

Однако среди физруков был сухонький дядечка, который набирал девушек в группу танцевальной аэробики. Для Риты это стало идеальным вариантом. Необходимые нормативы они сдавали вместе с ОФПшниками, зато все остальное время посвящали изящным движениям под музыку.

Занятия по своей сути не являлись ни танцами, ни аэробикой в чистом виде, но содержали элементы и того, и другого. Почти каждый хоть раз обращал внимание, как слажено, четко, естественно, красиво и легко двигаются по сцене участники шоу-балета «Тодес» Аллы Духовой. Этому же обучали и юных экономисток.

У Риты получалось очень хорошо: она чувствовала темп, ритм, умела двигаться, и в ней жили страсть, огонь, без которых ни один танцор по-настоящему не сможет выразить себя.

Жаль только, что в зачет по физической культуре шли не успехи в аэробике, а те самые нормативы: отжимания, пресс, бег, подтягивания на брусьях и перекладине и прочая лабуда.

— Ни на теннис, ни в бассейн я не хожу. А зачет купила, — доверчиво сообщила староста.

Маргарита глянула на сокурсницу-медалистку несколько озадаченно. Не ожидала. Но ход хороший, разумный. Занятия по физре проходили по субботам, и других пар в расписании у менеджеров в тот день недели не было. Если забить на этот предмет, то выходным днем становилось не только воскресенье, но и суббота. Можно нормально отдохнуть. Что ж, умно!

— Дорого заплатила?

Староста шепнула сумму. Сущие гроши. На кафедре физподготовки есть знакомые, что позволило Ане без опасений положить деньги в зачетку. Итог — семьдесят восемь баллов, на три больше, чем у Риты.

За разговорами студентки не заметили, как добрались до большого актового зала. И навстречу им шли три довольные девчонки-социолога, которые сдавали политологию первой парой. Той самой парой, на которую Риту уговорила не записывать их группу, дабы поспать.

— Прикиньте, — кинулись к Рите и Ане окрыленные успехом первокурсницы, — политолог пришел пьяный, всем нам рассказывал про рыбалку, сам нихрена не спрашивал и поставил по девяносто — девяносто пять баллов. Крутяк, да? А вы к нему сейчас?

— Ага, — растерянно ответила Рита.

— Ой, мы вам так сочувствуем, — затараторила одна из счастливиц. — К концу зачета он протрезвел, понял, что натворил, и теперь всем ставит хреновые баллы.

— Это почему? — не выдержала Аня.

Только что говорившая девушка слегка пожала плечиком и запрокинула голову, демонстрируя таким образом очевидность ответа на вопрос.

— Ну как же! Он ведь исчерпал положенный лимит пятерок. Теперь на вас отыграется.

Рита с Аней ринулись на пятый этаж, к 517 аудитории, где принимали зачет. Большая часть их группы уже была на месте, знала о подставе, никто не решался зайти в кабинет.

Эх, если бы Рита могла предугадать, что так все повернется…

К очередной студентке, с озадаченно-ошалевшим видом покидавшей кабинет 517, подбежал Артем и стал клянчить тетрадь. Та отдала лекции без звука.

Тем временем парни из группы Риты начали предпринимать решительные действия. Столпились вокруг одного из особо способных студентов, втолкнули несчастного в только что освободившийся кабинет и навалились на дверь, чтобы жертва не смогла удрать от преподавателя. Студент несколько раз пнул дверь изнутри, и, видимо, осознав, бесплодность своих усилий, пошел сдаваться политологу.

Пока Рита наблюдала за представлением, к ней незаметно подкралась Вика, громогласная подруга с курсов. Маркетологи, среди которых она училась, должны были отдуваться на третьей паре, но Вика приехала раньше своих одногруппников. Едва поприветствовав друг друга, девушки начали обмениваться новостями, что неплохо помогало притупить мандраж перед неизбежным зачетом. Слово за слово, и Вика поведала Рите весьма пикантную историю. Оказывается, один из преподавателей экологии ставил студенткам зачеты и экзамены… через постель. Кто-то из девушек пожаловался в деканат, там провели служебное расследование — и вот, гада увольняют.

Рита сначала не могла, не хотела верить в такое скотство. Но Вика убедила, что информация верная. Ведь их общая подруга Наташа, бывшая одноклассница Вики, учится на экологическом. Все происходило у той на глазах.

Королёву аж передернуло. Она возблагодарила силы небесные, что все-таки не пошла на экологию. Верилось с огромным трудом, но… подобную историю Рита слышала от своей матери. Едва какая-нибудь студентка начинала «плавать» во время экзамена, препод предлагал на выбор: «Можно погладить по коленке — пять. Нет — два». Но то были советские времена. А сейчас — в постель? Может статься, что это и правда.

Пока приятельницы обсуждали университетский скандал, одногруппник Риты — парень, которого затолкали в кабинет насильно — вырвался на свободу и громогласно объявил, что ему поставили семьдесят баллов.

Среди первокурсников пробежал недовольный гул. Еще бы — так мало. Семьдесят баллов — это четверка на последнем издыхании. Всего на балл ниже, и будет трояк, как бы хорошо ни готовился. Так и определился «потолок», на который могли рассчитывать менеджеры.

Студенческая братия в страхе начала разбегаться от кабинета. А когда оттуда выглянула злобная физиономия политолога, так и не дождавшегося очередной жертвы, всех спас Артем, шагнув навстречу неизбежному.

Когда он вышел, Рита стояла в гордом одиночестве, прижавшись к стене, и яростно перелистывала тетрадь, стараясь успеть повторить самые сложные моменты.

— Перед смертью не надышишься, — усмехнулся Лебедев.

— И тебе привет, капитан Очевидность, — оторвалась от записей девушка. — Ну, как?

— Сдал. Шестьдесят. Трояк, — Артем прислонился к стене рядом с Ритой.

— Он требует тетрадь, — поведал парень подробности университетской экзекуции, — и сначала смотрит в конец, на последнюю страницу.

Рита понимающе кивнула. Политолог смотрит, чем студент занимался на его лекциях: рисовал, играл в крестики-нолики, отрывал кусочки листов и писал записки. Девушка весь семестр внимательно слушала и старательно записывала материал. На последнем листе ее тетради по политологии значились только имя и отчество преподавателя и список рекомендуемой литературы. Идеально.

Артем раскрыл конец тетради, только что выпрошенной у одной из сокурсниц. Рита прыснула от смеха. Там были нарисованы милые розовые слоны с неимоверно большими ушами, должно быть, приспособленными для полетов. Юноша тоже хохотнул.

— Препод сказал, что он этих слоников третий раз за сегодня видит.

— А что потом?

— Проверяет, все ли лекции есть. Если каких-то не хватает, по ним и начинает гонять. Только это не мой случай.

Логично. Ведь политолог сразу понял, что тетрадь принадлежит не Артему. Она даже не принадлежит той девушке, у которой Лебедев ее одолжил.

Рита не без удовольствия мысленно отметила, что у нее самой есть весь лекционный материал.

Артем отошел на минуту, чтобы отдать тетрадь ненастоящей владелице, а когда вернулся к Рите, первая его фраза была:

— Выглядишь паршиво.

— Какой оригинальный комплимент, — хохотнула девушка.

Юноша снова прислонился к холодной стене, скрестил руки на груди и искоса посмотрел на одногруппницу.

— Губы синие, бледная, щеки ввалились…

— Не выспалась, голова болит, — слишком поспешно перебила его Рита. — Все как у всех, — с опаской глядя на юношу, добавила она.

— Не сочти за лесть, но выглядишь ты не как все, а хуже всех, — фраза сказана с иронией, но в голосе парня отчетливо слышалось беспокойство. — Позвони Руслану в Париж, или я сам это сделаю, — уверенный тон Лебедева не оставлял сомнений в том, что он исполнит обещание.

Для Артема стало очевидно: с Ритой не все в порядке. Но что не так, юноша мог только гадать.

— Зачем? — недоуменно пожала плечами девушка. — Он сам мне позавчера звонил.

Рита не лукавила. Рус поведал по телефону, что таких кабальных договоров, как с группой Gold, было заключено несколько. Пострадали не только подопечные «Альфы». Артисты, сотрудничающие с другими продюсерскими центрами, тоже попались на уловку юриста французской компании. Причем, руководство парижской фирмы не догадывалось о подвигах своего работника. Но когда узнало о размерах неустоек, которые им теперь положены из-за невыполнения артистами условий контрактов, крепко задумалось. История, конечно, грязная, но зато какие деньги можно получить в перспективе, в период кризиса, когда финансы так нужны.

После этого, вопреки ожиданиям пострадавших, французское руководство не уволило своего юриста, а напротив — повысило.

Рита же про свои недомогания Руслану словом не обмолвилась. Лишь заверила: все отлично. Она успешно сдает зачетную сессию, но больше ни на что времени не остается.

Умолчала девушка и о своей договоренности с Ириной Михайловной. Постоянно скрывать от доброй женщины плохое самочувствие не было никакой возможности, поэтому Рита, сославшись на чрезмерную загруженность учебой — что соответствовало действительности — попросила Ирину Михайловну приходить всего дважды в неделю, чтобы готовить и убираться. Домработница так обрадовалась возможности передохнуть в отсутствие Руслана, что, если и заподозрила неладное, отогнала подобные мысли, посчитав несуразицей.

Сама Рита, допоздна засиживаясь в университете, с Ириной Михайловной теперь даже не пересекалась. Приходя домой, девушка видела забитый продуктами и готовой едой холодильник, чистые полы, выстиранные и выглаженные вещи.

— Ой ли? Правда звонил? — лицо Артема выражало крайнюю степень недоверия. Он не знал и не мог знать, с каким воодушевлением разговаривала с попечителем Рита, чтобы тот ничего не заподозрил.

— Слушай, ты достал уже! — сорвалась девушка, но тут же добавила мягче:

— По-моему, ты делаешь из мухи слона.

Праведный гнев Риты убедил Артема в ее искренности, но юноша понимал: что-то надо делать, но что? Стоит как-то помочь сокурснице. Для начала он решил приглядывать за девушкой, а там — видно будет. Может, и правда не все так плохо, как он себе рисует.

Рита досидела почти до самого конца зачета своей группы, и лишь тогда ее сокурсники начали покидать кабинет политолога с приличными баллами. Улучив момент, девушка сдала, получив восемьдесят пять баллов — вполне приличный результат.

Когда она запихивала тетрадь по политологии в маленький кожаный рюкзак, стоя у кабинета 517, подоспели куколка Ирочка и Вера, предупреждавшая Риту в начале учебного года насчет Артема.

— Здорово! Вас где носило?

— Мы не готовились, — вместо приветствия и ответа на вопрос вырвалось у Веры.

Угловатая худенькая девушка заметно нервничала. Впрочем, Ирочка выглядела ненамного спокойней: зачем-то терла ладони друг о друга и время от времени закусывала нижнюю губу.

Брови Риты изумленно вздернулись.

— Просто сейчас итоговая работа по истории экономики, а завтра — зачет по английскому, — поспешила объяснить Вера.

— Так это общая беда, — с едва уловимыми нотками недовольства заметила Королёва. Она наконец затолкала тетрадь в рюкзак, закрыла его и забросила на плечо.

— Как выпутываться будете?

— Объясним ситуацию, — начала Вера. На этой фразе Рита не удержалась и скривила губы. Все медалисты были поставлены в равные условия с этими чертовыми зачетами. Однако угловатая сокурсница продолжила:

— Пожалимся, — и, указав взглядом на красавицу-подругу, добавила:

— Вся надежда на Ирку. Что политолог поведется на ее внешность. Говорить станет она, а я — только поддакивать.

Как им удалось умаслить препода, никто в группе так и не узнал, однако в зачетках обеих медалисток теперь красовались весьма высокие баллы.

* * *

До Нового года оставалось всего два дня. Морозный воздух смешался с всеобщим ожиданием праздника, веселья и приятной суеты. На улице торговали терпко пахнущими елками, а магазины ломились от елочных игрушек, гирлянд, дождиков и подарочных наборов.

В тот день Рус позвонил Рите и попросил прощения: он не сможет приехать, чтобы встретить с ней праздник.

Французских партнеров удалось зажать в клещи. Пострадавшие составили коллективный иск, и теперь лишь от руководства парижского продюсерского центра зависело: ответчиком на суде будет вся фирма или один сотрудник. Конечно, французы тут же отступились от своего юриста, что сильно упростило дело. Но один вопрос, самый важный, оставался для Руслана и его подчиненных загадкой. Исходя из некоторых фактов, можно предположить, что тот самый юрист состоял в преступном сговоре с кем-то из «Альфы». Но с кем? Выяснением данного обстоятельства сейчас и занимались, забыв про праздник.

И не то, чтобы Рита сильно огорчилась. Боль измотала настолько, что на эмоции просто не осталось сил. Она планировала провести новый год за конспектами лекций: уже пятого января экзамен по микроэкономике.

К тому же девушка опасалась реакции Руса на свои «подвиги». Действительно, Артем прав: выглядит она хреново. Как бы поступил попечитель, увидев Ритино состояние, одному богу известно. Студентка уповала на то, что быстро восстановится после экзаменов, и больше так убиваться над учебой не придется. И ругать ее тогда будет не из-за чего. А пока… Пока даже хорошо, что Рус не прилетит.

Звонила и Ирина Михайловна. Предлагала в новогоднюю ночь составить компанию ее семье: мужу и двум сыновьям. И Рите пришлось вежливо отказаться, объяснив ситуации с неумолимо надвигающимися экзаменами.

И вот настал день икс — начало сессии. Микроэкономику Рита сдала успешно, впрочем, вскоре узнав, что кое-кто из ее сокурсников купил отличную оценку за пятьсот долларов.

А позже была общая химия. К девяти утра все первокурсники-менеджеры собрались у одной из аудиторий на пятом этаже. Впустили первых шесть человек, среди которых была и Рита, и начался экзамен. Билеты с теоретическими вопросами, двумя задачами, цепочками и сложнейшими уравнениями реакций. Первокурсники начали готовить ответы.

Их преподаватель, расхаживающий сейчас между длинными рядами аудитории, следящий, чтобы все сдающие сидели с краю, были на виду и не имели соблазна и возможности списать — тот самый бородач, который отказался засчитывать автоматически экзамен отличницам, хоть и обещал — славился своей принципиальностью на весь университет. Он никогда не брал взяток. Самые избалованные мажоры сдавали его предмет до посинения. За это студенты уважали химика и боялись. Некоторые — ненавидели. Но его авторитет как преподавателя считался непререкаемым.

Рита закончила писать билет, как раз когда время на подготовку истекло, и преподаватель приступил к опросу первокурсников. Начал он с Рушицкой, внучки одной из университетских преподавательниц. Рушицкая и химик сидели перед Ритой, на ряд ниже, так что Королёва прекрасно слышала, как отвечает одногруппница.

Когда экзаменационная пытка подошла к концу, и Рита прикинула в уме, что сокурсница заработала меньше восьмидесяти баллов, химик неприятно поразил во второй раз.

Бородач, славившийся своей принципиальностью, спросил студентку:

— Олесь, баллов семьдесят восемь ты заработала, но сколько бы ты хотела получить? Сколько для рейтинга надо?

— Ну… — помялась Рушицкая, слегка опустив голову, — восемьдесят восемь, — несмело сказала она, гадая в уме, не продешевила ли.

Ни слова не говоря, преподаватель вывел в зачетке «отлично» и названное студенткой количество баллов.

Рита это прекрасно слышала и видела, и впервые за все время ее обуяла ярость. Она хотела быть честной, честной до конца. От природы обладая способностями намного выше средних, умением нестандартно подходить к решению задач и большой целеустремленностью, девушка считала зазорным искать какие-то лазейки, выкручиваться. Поэтому Рита так спокойно отнеслась к тому, что медали в ее школе получали нечестно. «Пусть. Лишний шанс не помешает», — считала девушка. Именно поэтому она не реагировала на ядовитые подколки Ильи и увещевания Руса при поступлении.

Даже когда узнала, что на престижнейшем факультете ВУЗа, куда ее приняли, игра ведется нечестно, постаралась эмоционально абстрагироваться от ситуации и сосредоточиться на собственных проблемах. Рита искренне верила: медалисты, которые учатся с ней на экономике, из того же теста, что и она: не спасуют перед трудностями. Недаром же они сдали на «отлично» предметы в один из лучших ВУЗов Москвы.

Но сейчас со всей очевидностью Рита понимала: ошибкой было судить окружающих по себе, считая их слишком честными. Это неверно? Высокомерно? Наивно? А может, просто глупо?

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда выяснилось, что староста купила зачет по физре. Но тогда Рита посчитала ее ход разумным. Дальше — Вера и Ира за красивые глаза получают зачет по политологии. Увольняют преподавателя экологии за совращение студенток. Некоторое сокурсники покупают экзамен по микроэкономике. А теперь? Она слышит, как химик-кремень сам (сам!) предлагает ее одногруппнице нужные баллы, тогда как Рита вообще должна была отдыхать, пока все готовились к этому предмету. Заработала же право.

«Почему? Ну почему не воспользовалась помощью Руса? Ведь он столько раз предлагал. Почему не улетела с ним в Париж?»

Рита с четырнадцати лет планировала поступить в этот университет. Скопила денег от сдачи квартиры, чтобы никого не обременять, жить самостоятельно и иметь возможность не работать пару лет, пока не войдет в ритм учебы в ВУЗе. И вот теперь ее многолетний план рушился на глазах, подобно карточному домику.

Сегодня последняя капля переполнила чашу терпения. Зачем играть по правилам за шулерским столом? Теперь она тоже станет мухлевать и жульничать. Дело за малым — дотерпеть до конца сессии.

Третий экзамен, историю, девушка сдала, как в тумане.

И наступило утро экзамена по высшей математике, еще одному предмету, по которому Рите полагался автомат по итогам семестра. В двадцатиградусный мороз девушка брела до автобусной остановки без варежек, но руки, как и лицо, жгучего холода не ощущали. Рита заняла место в автобусе у самой двери, то и дело кренясь в транспортном кресле, но вовремя выпрямлялась, прилагая титанические усилия, чтобы не упасть.

Никогда еще не было так плохо, никогда прежде голова так не плыла от нестерпимой боли, никогда обморок не подкрадывался так близко.

И лишь свежий морозный воздух, врывающийся в двери автобуса на каждой остановке, позволил Рите сохранить сознание до конца поездки.

Как передвигалась в метро — не помнила. Не иначе за счет потока толпы, неистребимого в час-пик.

А дальше надо было пешком добраться до университета. Не раз за время пути в мозгу девушки стучало спасительное: «Вернись домой. Плюнь на все». Но тут же вспоминалось, что этот экзамен — последний. Еще пара часов, и она свободна. Отмучилась. Закончила. Можно жить спокойно.

Чуть не плача, Рита добралась до университета. Каждый шаг, каждое движение отзывалось горячей волной боли в голове. В раздевалке, глядя в зеркало, студентка себя не узнала: лицо уже не белое — серое, губы бесцветны настолько, что их почти не видно, синюшные мешки под глазами и измученный взгляд нездорово поблескивающих глаз. Даже зрачки были чуть крупнее точки, и это при тусклом освещении.

Поднявшись на нужный этаж, Рита поняла: экзамен ей не сдать. Сил не осталось, упадет прямо там, в кабинете. Ей бы скорую вызвать, а не в университете торчать.

— Что с тобой? Мертвецы и те краше, — услышала Рита встревоженный голос у самого уха и почувствовала, как чья-то рука крепко сжала локоть. Это был Артем. — Немедленно домой! — скомандовал сокурсник громким шепотом, стараясь не привлекать внимания других студентов.

— Не могу. Мне должны поставить экзамен автоматом. Отказали. Но сейчас… Я попробую сейчас, — мелькнуло спасительное решение не сдавать уже вызубренный предмет и поставить на сессии точку. Рита была так слаба, что с трудом выговаривала слова. Фразы выходили невнятными.

— Приходи потом, в другой день, — рычал Артем ей в ухо.

— Не-э-эт, — упиралась Рита. — Я дождусь.

Экзамен по высшей математике должны были принимать две преподавательницы. Первая — низенькая дама с горделивой осанкой и замысловатой высокой прической — вела лекции на их курсе. Вторая — долговязая женщина с передержанной химической завивкой — вела семинары в их группе. Именно она отказалась засчитать экзамен особо отличившимся.

Едва студентов пригласили на заклание, Артем тут же втолкнул Риту в кабинет и вошел следом. Девушка остановилась перед столом преподавательниц. Она еле держалась на ногах. Собрав остаток сил, выпалила:

— Я набрала максимум баллов в течение семестра. Мне положен экзамен автоматом. Я все выучила. Честно. Но сдать сил нет. Поставьте, а?

Женщины переглянулись. Затем лекторша внимательно оглядела несчастную студентку:

— Ты ночь не спала?

Рита молча кивнула. Она закончила готовиться еще в восемь вечера, но сон так и не пришел. Девушка теперь вообще не могла спать.

— Нельзя, нельзя так, надо обязательно высыпаться перед экзаменом, — сочувственно затараторила лекторша. — Давай зачетку. Раз имеешь право — поставлю.

— Рит, но ты уже пришла. Может, сдашь? — начала та преподавательница, что вела семинары.

— Да вы что?! Не видите? Она чуть жива! — рявкнул Артем.

— Я не смогу… — пролепетала Рита.

А лекторша одарила свою коллегу таким уничтожающим взглядом, что та сразу притихла, виновато втянув голову в плечи.

Дама с высокой прической поставила оценку, баллы, расписалась в зачетке и вернула книжечку владелице.

— Поправляйся. Набирайся сил.

— Спасибо вам, — прошелестела Рита.

— Я ее провожу и сразу вернусь, — пояснил лекторше Артем.

Женщина кивнула, и в глазах мелькнуло невольное уважение к парню.

Тем временем одногруппники Артема и Риты брали билеты, усаживались за парты и с нескрываемым любопытством разглядывали обессиленную девушку и парня, крепко державшего ее под руку. Сокурсники, подавая знаки глазами, бровями, руками, пытались спросить: «Что произошло?» — но Рита старалась не обращать внимание на любопытствующих, а Артем просто не удостоил их ответом.

Он помог Рите спуститься на первый этаж, одеться, вывел на улицу и поймал такси.

— Я сама могу доехать, — засопротивлялась девушка.

— Да размечталась! — фыркнул Лебедев. Усадил сокурсницу на заднее сиденье и дал водителю денег.

— Где ты живешь? — спросил Артем.

Королёва назвала адрес.

— Довезите ее, пожалуйста. И как можно скорее.

— Конечно! — ответил таксист, глядя через плечо на мертвенно-бледную пассажирку. Студент захлопнул дверцу.

Едва машина отъехала, он достал из внутреннего кармана дубленки мобильный телефон и выбрал в списке контактов номер Руслана Видича.

Водитель так боялся за пассажирку, что, припарковавшись у ее подъезда, проводил до самой квартиры. Рита поблагодарила мужчину, на каком-то внутреннем автопилоте вошла внутрь и заперла за собой дверь. Скинув верхнюю одежду, она, пошатываясь, добралась до своей комнаты и без сил свалилась на кровать.

Рита пролежала в полубеспамятстве несколько часов, и все это время ее тело омывали жгучие волны непереносимой боли. К действительности вернул голос Руслана, невесть откуда появившегося:

— Маргарита, больше в институт ни ногой!

— Я согласна, — с облегчением выдохнула девушка, вдруг осознав, что больше никуда идти, ничего учить и сдавать не надо.

Глава 25

На следующий день по рекомендации того самого врача, что лечил Риту от коклюша, девушку положили в больницу для выяснения диагноза. И первое же исследование повергло медперсонал в шок.

Риту привели на МРТ головного мозга. Большое помещение без окон, с искусственным освещением. Аппарат для исследования напоминал космическую капсулу длиной в человеческий рост, соединенную с горизонтальной платформой. В соседней комнате за перегородкой из толстого стекла сидела женщина в белом халате, перед которой высились приборы. Несложно догадаться, что информация во время исследования будет поступать именно туда.

Дородная, лет тридцати с лишним, медсестра уложила девушку на платформу и монотонно просветила, чего нельзя делать во время исследования и как себя вести, если станет плохо.

Врач в своей кабине нажала какую-то кнопку, и девушка въехала по ленте, словно багаж в аэропорту, внутрь белой капсулы. Замкнутого пространства Рита не боялась, но все равно стало не по себе: мучили боль и тяжкое предчувствие.

По цокоту каблуков и резкому щелчку девушка поняла: медсестра покинула кабинет и закрыла за собой дверь.

В механической утробе на Риту обрушился резкий стук, похожий на удары металла о металл. Аппарат выл так, будто не сканировал мозг, а резал черепную коробку на части. Сначала стук шел с постоянной частотой, а после сменился несколькими непродолжительными сериями оглушающих звуков, по громкости едва ли уступавших автоматным очередям.

Удары внутри аппарата стихли, процесс исследования подошел к концу. Рита выехала по ленте наружу, готовая облегченно вздохнуть. Но не тут-то было. Девушку охватил страх, едва она увидела округлившиеся глаза врачихи, которая подозвала медсестру и очень эмоционально что-то начала той объяснять, активно жестикулируя и указывая на приборы.

«Неужели опухоль мозга?» — испугалась Рита. Она в ужасе зажмурила глаза, и кулаки непроизвольно сжались. «Только не это! Пожалуйста, только не это!» — мысленно кричала она.

Опухоли не было. У Риты выявили гидроцефалию на ранней стадии: жидкость задерживалась в мозгу, и ее было так много, что начали расходиться теменные кости. Внутричерепное давление настолько высокое, что любой сосуд мог лопнуть когда угодно, и произошло бы непоправимое. Подобное встречалось у спортсменов после травм головы и у тех, кто пережил аварию.

Рита же, когда родилась, несколько минут не дышала, и через семнадцать лет проявились последствия кислородного голодания мозга. Возникновению болезни способствовали огромная умственная нагрузка, постоянный стресс и физиологический фактор, который врачам еще предстояло выявить. Что-то мешало свободному току жидкости через мозг.

Сначала грешили на шейный отдел позвоночника, но снимок оказался просто идеальным. Тогда одного из лечащих врачей осенило — спросил у Риты, не носила ли она в детстве пластинки. Девушка подтвердила догадку. После чего сделали рентген челюсти и височно-челюстного сустава. Оказалось, вследствие неверного ортодонтического лечения девушка уже некоторое время живет с привычным подвывихом сустава.

Риту тут же передали в руки ортодонтов. Те изготовили маленькую аккуратную пластинку для верхней челюсти, призванную исправить прикус, снизить напряжение мышц, а главное — обеспечить свободный отток жидкости от мозга.

Рите прописали кучу лекарств: сосудистые препараты, диуретики и даже наркотики, чтобы притупить восприятие боли. Врачи недоумевали, как пациентка могла в таком состоянии сдавать сессию, подивились силе воли. С учебой настоятельно рекомендовали повременить, взять академический отпуск на год. А по тому, как девушка станет выздоравливать, будет видно.

Предупредили, что эффект от лекарств станет ощутим далеко не сразу — еще неизвестно, долго ли девушке предстоит мучиться от непрекращающихся головных болей. Больше всего Руслана напугало предостережение одного из докторов: «В таком состоянии пациенты мечтают о смерти, что вполне можно понять: нам даже вообразить трудно, какие муки им приходится выносить. Кое-кто пытается покончить с собой. Так что следите за сестрой в оба. И чтобы никаких волнений, переживаний, стрессов».

* * *

Вернувшись из больницы домой, Рита больше всего боялась трех вещей. Во-первых, что лекарства не помогут и боль будет длиться долго, бесконечно долго, пока смерть не сжалится и не заберет.

Каждый день больную посещала массажистка, приходила медсестра делать уколы в вену. Кроме того девушка принимала гору таблеток и пару микстур. От лекарств становилось еще хуже. К постоянной убивающей боли добавлялись слабость и плаксивость.

Большую часть дня Рита проводила в постели. Полусидя, откинувшись на подушки, она пребывала в глубокой прострации. Девушку уже ничто не радовало, не интересовало. Она лишь чувствовала, как огромные тиски давят на мозг и будто сплющивают его: боль впивается в виски, растекается по темени, терзает и пронзает затылок. Мышцы больше напоминают скрученные жгуты — настолько сильно напряжение. А нервы не на пределе, нет, они просто не в состоянии выдержать такого существования. Рита с тоской вспоминала о том, что по улицам ходят люди, смеются, разговаривают, ругаются, грустят, но им не приходится выносить подобного кошмара! Как ей снова хотелось зажить прежней жизнью с ежедневными заботами, огорчениями, радостями и в тоже время умереть, потому что сил выносить эту муку не осталось.

Девушка до чертиков боялась гнева Руслана. То был ее второй страх. Боялась, молодой человек выскажет все, что думает об ее учебных подвигах. Может статься, заявит, будто она заслужила такое состояние своим идиотизмом, юношеским максимализмом — Рита подбирала всякие названия своему поведению. Прокручивала в голове раз за разом все, в чем, как девушке казалось, Руслан мог винить ее.

Правда, врачи слегка облегчили совесть Риты, сообщив, что рано или поздно с ней все это случилось бы при любой значительной умственной или физической нагрузке, помноженной на стресс. Только позже лучше, чем раньше.

Но шли дни, а молодой человек не упрекнул ни словом, ни вздохом, не укорил даже взглядом. Много позже Рита узнала, что Рус, дни напролет проводящий у ее постели, почти постоянно сжимающий хрупкую кисть в теплых ладонях, устроил разнос всем, кому мог. Жертвами гнева и ярости темноволосого красавца стали девчонки из Gold за свой вопиюще глупый и непрофессиональный поступок — подписание контракта, доставившее столько проблем продюсерскому центру и вынудившее Руслана уехать из Москвы и оставить Риту одну. О последнем обстоятельстве он и словом не обмолвился — сами догадались. Устроил разнос Илье, ведь тот не только не приезжал проведать девушку, но даже не нашел времени позвонить и узнать, как она и не нужно ли чем помочь. А мог бы и предотвратить беду, если бы Рита не выдержала и проговорилась о своих проблемах. Досталось и Ирине Михайловне за безответственность. Именно она была тем человеком, который должен предупредить Руслана, если у Риты что-то пойдет не так. Но домработница даже не видела девушку.

Первое, что сделал Руслан, едва они переступили порог дома, вернувшись из больницы, — вызвал детективов из агентства «Веритас», занимавшихся делом Смирнова. Спустя всего два часа ни одной мини-видеокамеры в квартире не осталось. И в ближайшее время появиться аппаратуре неоткуда, ведь Рита сидела дома, а Руслан почти не отходил от нее.

Сначала у молодого человека разрывался мобильник — звонили из «Альфы». Потом трезвонили и на домашний, но Рус в довольно резкой форме потребовал от подчиненных, чтобы его не беспокоили, и отключил все телефоны.

Оставалось только задернуть шторы, чтобы ни один из папарацци, решивших в поисках сенсации заняться промышленным альпинизмом, пока камер для слежения в квартире нет, не смог добыть ничего, хоть сколько-нибудь напоминающего компромат.

Руслан сделал все возможное, дабы оградить Риту от стресса. За ними теперь никто не мог подглядывать. Сам Рус неотлучно находился при девушке. А в университете наступила пора зимних каникул. Казалось бы, все позади: жизнь в ближайшее время не преподнесет никаких неприятных сюрпризов. Но любого тяжелобольного человека тревожит, нужен ли он своим близким таким. И это был третий страх Риты. Важна ли она для Руса теперь или стала обузой?

Вслух девушка своих опасений не высказывала, но Руслану это было и ни к чему: он сам прекрасно чувствовал ее состояние, настроение, тревогу.

В дни, когда Рите становилось совсем худо, и сил жить и терпеть не оставалось, Руслан, ни слова не говоря, ложился рядом с девушкой, на соседнюю половину кровати. Больная чувствовала его силу, бьющую через край энергию, и казалось (нет, Рита была почти уверена), что в такие моменты молодой человек делится своими внутренними ресурсами, будто насильно вливает в нее часть здоровья. Наверное, подобные мысли — издержки болезни. А может, все и правда было так. Рите становилось легче, и она забывалась тревожным сном.

Однажды девушка попыталась почитать книгу, но головная боль тут же усилилась настолько, что небольшой томик был отброшен в сторону, а на глазах несчастной выступили слезы. Так больно резанула мысль: «Я больше не в состоянии заниматься привычными вещами. Вещами, на которые способны все. Я больше ни на что не годна».

Рус, расслаблено сидящий в кресле, пересел на кровать, взял дрожащую руку девушки, поднес к губам и поцеловал. После губы спустились к хрупкому запястью и начали щекотать. Руслан не признавал кратких незаметных ласк: они должны быть долгими, чувственными и пьянящими. Его дыхание постепенно согревало холодные пальчики, а мизинец неспешно поглаживал ладонь девушки. И снова молодой красавец целовал кисть подопечной, каждый сгиб по очереди, а потом прижал ладонь любимой к щеке, глядя на Риту с нежностью и обожанием.

— Что тебя тревожит? Расскажи, — неожиданно попросил он.

И тут девушку будто прорвало, слова полились потоком. Все, чего она страшилась, все, о чем переживала, высказала за пару минут. Не скрыла даже того, что боится: Руслану она больше не нужна.

Молодой человек очень осторожно подложил руку под голову девушки и вот так, придерживая затылок, притянул к себе.

— Глупости какие, малыш, — шептал низким бархатным голосом Руслан, слегка укачивая девушку, будто она и правда маленькая. — Может, я скажу ужасную вещь, но будь ты хоть в инвалидном кресле, все равно нужна мне. Не могу без тебя.

Рита невольно всхлипнула и улыбнулась. Эти слова «не могу без тебя» так грели душу. Руслану удалось пробиться к девушке сквозь болезнь, сквозь страдание. Он сумел подобрать ключик и сейчас чувствовал: все получилось и все изменится.

— Я с тобой, Марго. Я всегда буду с тобой и всегда буду за тебя.

А последняя фраза прозвучала так тихо, что Рита решила, будто ослышалась:

— И всегда буду для тебя. А ты — для меня.

Спустя три дня девушка, не переносившая из-за головных болей громких звуков, уже слушала музыку с плеером в руках, засунув в уши наушники. Теперь это были не веселые композиции, как прежде, а глубокие надрывные баллады. Но от звуков, связанных музыкальной гармонией, почему-то становилось легче, душа исцелялась. Это стало первыми шагами к выздоровлению.

* * *

Стоило Руслану только появиться в «Альфе», его тут же перехватил Артем.

Юноша хотел навестить Риту, рассказать, что вывесили рейтинги первокурсников, и девушка числится там на восьмом месте из почти сотни возможных. То есть, даже тяжело заболев, она обошла больше половины медалистов и честно отстояла место на факультете.

Были и другие новости. Рита оказалась не единственной студенткой, пострадавшей от нагрузок. В течение семестра одна из первокурсниц-экономистов из соседней группы взяла академический отпуск по состоянию здоровья, а еще одна — попала в больницу сразу после сессии, как Рита.

Приехав домой, Рус передал новости от Артема и сообщил о желании парня повидаться. Рите было очень неловко, но пришлось извиниться и ответить отказом. Сейчас не хотелось вспоминать никого и ничего, что хоть как-то связано с университетом. Да и вообще не было желания с кем-либо пересекаться, встречаться. Но одного гостя ей все же пришлось принять, когда Руслана так некстати не оказалось дома.

— Это же суметь надо… Обладая и приличным интеллектом, и большой целеустремленностью, так тупо облажаться, — задумчиво говорил Илья, выпуская дым от сигареты в приоткрытое окно Ритиной комнаты.

— Я уже и сама все поняла, — девушка, сидящая в кресле, нагнулась и стянула с кровати подушку. Когда прижала мягкий четырехугольник к груди, стало намного спокойнее, будто отгородилась от слов Ильи одной ей видимым щитом. — Может, не стоит вбивать гвозди в мой гроб с таким упоением?

Но Инсаров будто и не слышал возражений девушки и как ни в чем не бывало продолжил:

— Думал, только я так умею. Нет, я не уникален во вселенной. Пойду застрелюсь с горя.

Рита аж рот открыла от изумления.

— А чему ты удивляешься? Первопроходцем в благородном идиотизме был я. Потом поумнел.

И тогда Рита узнала, что Илья сначала так же убивался, учась на актерском факультете. Загремел в больницу, когда от чрезмерных нагрузок и усердия начались проблемы с сердцем. Взял академический отпуск, а через год перевелся на кинооператорский факультет.

Нет, Илья не считал, что по ошибке избрал профессию актера: он мог бы добиться большого успеха на этом поприще. Проблема была в его отношении к цели: он слишком страстно желал ее достижения. А когда чего-то слишком сильно хочешь (даже имея все шансы на успех), никогда не получишь желаемого. Фортуна отворачивается и уходит к другому. Илья считал, что Рите стоит выработать более сдержанное отношение ко всему, что она жаждет получить. Освоить весьма хитрый прием: не впадать от желаемого в зависимость.

И разумеется, помнить о своих интересах. В конечном счете, все должны заботиться прежде всего о себе. Это закон выживания, а значит, и закон эволюции, и закон природы. Кто напрочь забывает про себя, обречен на вымирание, а в социуме — на вечные неудачи. Если всем и каждому уступать дорогу на выбранном пути, сам никогда не окажешься у цели.

— Учись работать локтями, птенец, — подытожил Илья. И не относись ко всему так серьезно. Легче иди по жизни.

— Но как же, не перенося больших нагрузок, ты ухитряешься работать на двух работах: быть оператором-постановщиком в кино, а еще фотографом и режиссером клипов в «Альфе»?

— А вот это еще одна хитрость, — Илья выбросил давно тлеющий окурок, который до этого теребил между пальцами, в окно. — Я делаю то, что приносит удовольствие. А значит, не горю на работе, не устаю до беспамятства. Найди занятие, которое приятно не только результатом. Где сам процесс приносит радость. И поверь мне, шутку «Как вы отдыхаете? — Я не напрягаюсь» ты прочувствуешь на себе.

В тот февральский день у Риты впервые появилась возможность взглянуть на Инсарова с другой стороны. Теперь, зная подробности его жизни…

У Руса и Ильи была одна мечта на двоих. Когда Илья лишился возможности воплотить свои чаяния, он помог это сделать другу. «А смогла бы я так? Когда воздушные замки рушатся, естественней желать, чтобы и у другого мечта не осуществилась, будь он тебе сколь угодно близок. Это в людской природе», — думала девушка. Впервые так отчетливо видела силу характера Ильи. Да, он пойдет по головам без угрызений совести, но для дорогих людей пожертвует всем, чем угодно.

А вслух сказала вовсе не то, что думала. Привычка ждать от блондина нападения или подвоха сыграла злую шутку: сработал защитный механизм.

— Что-то ты сегодня слишком добрый, — с недоверием покосилась на гостя Рита, плотнее прижимая подушку к телу. — Ценные советы даешь, не ругаешь, откровенничаешь.

— Это не ради тебя, птенец. Я надеюсь, впредь ты будешь разумной девочкой и не станешь огорчать своего будущего любовника.

Риту аж жаром обдало от слов блондина.

— Да чтоб тебя!.. — в Инсарова полетела подушка, которую тот ловко перехватил и зашвырнул в дальний угол кровати.

— Сама напросилась. Не жалуйся теперь.

Выходя из комнаты, Илья остановился и проговорил, не оборачиваясь:

— Когда у вас с Видичем не остается сил стараться ради себя, вы стараетесь друг для друга. Не изменяй этой традиции, будь добра. Собери всю волю в кулак и выздоровей. Ради него.

Глава 26

Два месяца спустя.

— Рита, будь нашей солисткой.

— Звучит почти как предложение руки и сердца.

— В музыкальном мире это оно и есть.

Разговор завязался, едва девушка покинула кабинет для занятий по вокалу, около которого Артем ее поджидал.

Зная, что из «Альфы» Рита поедет домой, Лебедев вызвался ее проводить, а заодно и уговорить. Только у Риты не было причин соглашаться на столь заманчивое для любой другой девушки предложение. Пока шли по длинному коридору центра, она вопросительно поглядывала на бывшего однокурсника, застегивая на ходу пуговицы полупальто, и с нетерпением и интересом ждала аргументов в пользу авантюры.

— У тебя шикарный голос, я твой друг…

— Уже друг?! — глаза девушки задорно поблескивали, и она едва сдерживалась, чтобы не засмеяться.

— Друг-друг. Не отвлекайся. Женьку и Петра ты знаешь. Мы крутая раскрученная рок-группа, у нас тысячи фанов…

Все это чистая правда, но Рита не удержалась от невольного смешка. Глядя сейчас на своего спутника, девушка поняла, почему он производил такое странное впечатление на факультете. Вроде все его недолюбливали, опасались его связей в университете, но стоило парню заговорить с любым сокурсником, лицо последнего озаряла улыбка. Ответ оказался таким простым и очевидным: Артем настолько искренен, обаятелен и открыт, что невозможно сопротивляться. Умеет подобрать ключик к каждому.

Рита хихикнула в восторге от своего открытия, но юноша расценил ее смешок в контексте сказанных им слов почти как оскорбление. Он с недовольством воззрился на спутницу. Не забыв, впрочем, открыть перед ней дверь, ведущую на лестницу, и пропустить вперед.

Пришлось говорить Рите. А что делать? И она ляпнула первое, что пришло на ум.

— Почти как в том фильме: я привлекательна, вы, ребят, чертовски привлекательны, так чего зря время терять?

— Где ты сегодня яду нацедила? У Инсарова, что ли? — недовольно буркнул Артем.

«Мда, решил, что я его оскорбила в лучших чувствах», — подумала Рита и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, тут же поведала юноше, о чем успела подумать, пока он уговаривал. Лицо Лебедева просветлело, и он закашлял в кулак, стараясь скрыть неловкость.

А Рита с нетерпением ждала и других аргументов. Конечно, предложение польстило. И при иных обстоятельствах девушка даже подумала бы над ним, но, увы… Так хотя бы послушает.

— Ты даже вообразить не можешь, какой это кайф — выходить на сцену. Представь, яркий свет софитов, адреналин обжигает кровь, будоражит. Рев толпы, приветствующей тебя. Они ждали твоего появления, хотели видеть именно тебя, слушать тебя, рукоплескать. Ты делишь с людьми, приходящими на концерты, самые яркие моменты их жизни. Нет, не так — ты создаешь эти моменты. Даришь людям счастье, событие, всплеск эмоций и получаешь от каждого все это. Людей у сцены — тысячи. Представь, какой мощный энергетический посыл к тебе возвращается! Это как оргазм. Нет, это круче оргазма в тысячу раз!

Рита солгала бы, если бы сказала, что слова Артема не захватили и не увлекли ее. По коже даже мурашки побежали, стоило воображению в красках нарисовать то, о чем юноша с упоением рассказывает. «Умеет же уговаривать, черт!»

Артем, окрыленный воспоминаниями, сейчас будто и не замечал девушки, которая подходила вместе с ним к прозрачным дверям — выходу из центра. Перед мысленным взором юноши проносились ему одному ведомые образы и события.

— А теперь подумай: кто-то из зрителей встретится на твоем концерте, найдет свою половинку. Они влюбятся, женятся, у них появятся дети, — тут лицо Лебедева на секунду помрачнело, но закончил он свою вдохновенную речь с улыбкой:

— Мы можем менять судьбы людей. И ты будешь причастна к таким чудесам. Когда согласишь, конечно.

Рита встряхнула волосами, отгоняя плен иллюзий, в который Лебедеву на считанные секунды удалось увлечь ее.

— Да ты звезда на всю голову, — подколола она. — Думала, ты счастлив от мысли, что твоя музыка и стихи приносят радость не только тебе, твоим родственникам и друзьям, но тысячам людей. Они поддерживают тебя в творчестве, и смысл как раз в этом.

— Ну, согласен. Занесло чуть. Но, по сути, я прав. Так как насчет карьеры певицы?

Над их головами светило апрельское солнышко. Под ногами, чуть ниже тротуара, бежали ручейки, унося с собой последние воспоминания о ставшем серым и неприглядным снеге. Весело чирикали воробьи, радуясь весенним лучам. А Рита стояла у проезжей части, уперев в асфальт каблук, покачивая носком ботинка из стороны в сторону и решала, как бы потактичнее отказать. Не придумав ничего путного, стала говорить начистоту.

— Не катит.

— Это почему? — видно, что Артем не обиделся, ему действительно непонятно, как от всего, им описанного, человек может отказаться по доброй воле.

— Артем, это вам нужно: от вас Эльза ушла. А я в академическом отпуске. Ключевое слово — отпуск. Отдыхаю, понимаешь?

— Да ты просто трусишь, — подначил он.

— Не бери на слабо — не маленькая.

Рита вскинулась, поставила полуботинок с каблука на всю подошву и повернулась к юноше лицом.

— Ладно, я пошла. Дальше не провожай.

Уже по традиции крепко пожала Артему руку и направилась к метро. Потом замерла на несколько секунд, развернулась в сторону Лебедева, который смотрел ей вслед, и, приложив к губам руки трубочкой, крикнула:

— Артем, подбери другую кандидатуру! Не трать на меня время! Правда!

Порыв ветра мгновенно донес до слуха девушки громкий ответ:

— Легко сказать — трудно сделать. Если передумаешь, приходи к нам: предложение в силе.

* * *

За прошедшие два месяца многое произошло. Выяснилось, с кем из «Альфы» связан парижский юрист, создавший столько проблем московскому продюсерскому центру, — с Леной, одной из участниц трио Gold. Певица оказалась в доле. В полицию работники «Альфы» сообщать не стали, шума в прессе тоже хотелось избежать, поэтому Лену просто попросили по-тихому покинуть группу, без упреков, без скандалов.

Эльза, участница Trap и бывшая девушка Артема, едва узнав о вакансии в ведущем и самом раскрученном проекте «Альфы», тут же заняла освободившееся место в Gold.

Теперь у Артема Лебедева, Жени Карева и Петра Перова — участников Trap и студентов химтеха — стало одной крупной проблемой больше. Нужна была красивая девушка с сильным голосом. Их выбор тут же пал на Риту. А та ни о какой певческой карьере не помышляла, взяла в университете академический отпуск на год, чтобы восстановить силы после болезни и понять наконец, чем еще она может заниматься. Даже не заметила, как наступил день ее совершеннолетия.

* * *

Карина — гример, что готовила Риту к первой в жизни фотосессии, а ныне начинающий стилист — все-таки уговорила Королёву пройтись по дорогим бутикам. Хотела поработать с образом девушки, улучшить его. Правда, эффектная брюнетка задумала все не ради именинницы, а по трем личным причинам. Во-первых, Маргарита — родня знаменитости, а значит, нужный и важный клиент в послужном списке. Во-вторых, хотелось похвастать приобретенными умениями и тонким вкусом перед бывшим любовником — Ильей, которого она просто вынудила присутствовать при шопинге. И третье — время Карины щедро оплачивал сам Руслан Видич, как, впрочем, и все покупки.

Рита не питала иллюзий насчет альтруизма бывшей подружки Ильи и очень давно и упорно отказывалась от предложения: Карина не первый месяц уговаривала обновить гардероб. Но к знаменательной дате все же сдалась: уж очень хотелось как-то подтвердить, что осталась жива — хотя бы и новыми нарядами.

Местом грандиозных покупок выбрали ГУМ, датой — Ритин день рождения. С самого утра эффектная брюнетка таскала за собой Риту по первому этажу знаменитого московского универсального магазина. Илья даже не давал себе труда поспевать за девушками, периодически останавливался у какой-нибудь витрины и снисходительно улыбался, наблюдая через стекло за суетой раскрасневшейся от возбуждения Карины и слегка ошарашенной ее напором Ритой.

Громкие имена на витринах; манекены, замершие в эффектных позах; улыбающиеся, вежливые и слегка заискивающие продавцы; вещи на прозрачных полках; одежда самых разных фасонов и расцветок на рядах вешалок; декорации в виде ваз в футуристическом стиле; прозрачные скульптуры, возвышающиеся в самых заметных местах залов, слились для Риты в один многоцветный калейдоскоп, и уже через четверть часа девушка перестала их замечать. Она и Карина просто осматривали ассортимент, коротко обсуждали, и либо Рита шла в примерочную, либо обе перебегали в очередной бутик по соседству.

Но когда вошли в зал, где на витрине огромные буквы кричали Jil Sander (Жиль Зандер), Карина просияла. Еще издали она заприметила маленькое черное платье, которое великая Коко Шанель завещала каждой женщине иметь в своем гардеробе. Вместе с ним начинающий стилист взяла бордовое платье и приложила к Рите, стоявшей позади своего ментора.

— Идеально! — не отрывая взгляда от вещей, прошептала Карина. — Иди в примерочную, тебе подойдет, — скомандовала брюнетка. Именинница приняла наряды и скрылась за занавеской.

С губ Ильи сползла усмешка, стоило ему увидеть, что творит его бывшая. Пересекая зал широкими шагами, он подошел к одежде, висящей ровными рядами, небрежно отодвинул пару вещей и выбрал простое короткое клетчатое платье с завышенной талией, воротником-стойкой и отворотами из черной ткани, идущими от шеи к груди, а также украшающими длинные рукава. Внимательно осмотрел вещь, удовлетворенно кивнул и куда-то вышел.

Когда Рита дефилировала перед Кариной в черном платье из коллекции осень-зима, блондин вернулся, неся в руках еще и черные ботинки на высоком толстом каблуке, созданные Майклом Корсом.

— Снимай сейчас же! — безапелляционным тоном заявил Инсаров. — Ты в нем выглядишь, как глиста в корсете.

— Чего?! — взвыла Карина.

А Рита лишь обреченно вздохнула, закатив глаза к потолку. Она не желала брать обновки у Ильи.

— Не люблю я клетку… — начала было Королёва, но молодой человек не дал договорить.

— Мало ли, что ты там не любишь. Я вот тебя не люблю, однако трачу выходной на твое высочество, — увидев, что именинница никак не реагирует, рявкнул: — Марш в примерочную!

Рита выхватила из рук блондина ботинки, клетчатое платье и скрылась за занавеской, бормоча себе под нос проклятия.

— Кто надевает черное платье на тощую девицу? — прошипел молодой человек, сверля глазами бывшую. — Светлое зрительно полнит, темное — стройнит. Это основы.

Карина часто заморгала, чтобы не пустить непрошеные слезы.

Через пару минут Рита гордой поступью вышла в зал. Голова слегка приподнята, на лице сияющая улыбка. То, что девушка увидела в зеркале — там, за занавеской — ее покорило. Карина ахнула, увидев именинницу, а Илья невольно приоткрыл рот от изумления. Даже он не ожидал такого эффекта. Перед ними стояла настоящая модель. Ботинки на высоком каблуке зрительно делали и без того красивые стройные ноги еще длиннее. Девушка среднего роста казалась теперь высокой. Завышенная талия выгодно подчеркивала красивую грудь, а рукава три четверти открывали тонкие изящные запястья.

— Иди сюда, головная боль, — восторженно выдохнул блондин. — Растолкую кое-что Карине, — он больно сжал локоть девушки и развернул ее лицом к бывшей. Рита резко согнула руку, ослабляя хватку своего вечного мучителя. Инсаров же невозмутимо начал объяснять.

— У нее такая фигура, что одежду и обувь подобрать несложно. Смотри, — показывая ладонью вниз, продолжил он. — Ноги худые, значит, обувь либо на танкетке, либо на толстом каблуке. Тонкий каблук сделает из них тощие палки.

Рита недовольно хмыкнула, но пока промолчала. Эффектный, но в то же время простой наряд, умело подобранный Ильей, слегка снижал градус возмущения от колких слов.

— Бедра узкие, — блондин будто специально хлопнул именинницу по верху правой ноги, и его рука сместилась еще выше, — а талия не из осиных — значит что? — теперь он вопросительно смотрел на Карину. Но, так и не дождавшись ответа, продолжил, вздохнув:

— Пойдут платья с завышенной талией. Они сразу скроют этот недостаток и подчеркнут формы: грудь на удивление удачная.

— Одежду можно выбирать с любыми воротами, сколь угодно высокими. Видишь, — указательный палец блондина ткнул Риту в шею, отчего девушка ойкнула. Она начинала терять терпение, — шея длинная, лебединая. Гадкий утенок удавился бы от зависти на пару с Нефертити.

«Это извращенный способ сделать комплимент, или он снова издевается?» — пронеслось в голове Королёвой.

— Брюки любые, лишь бы сидели хорошо. А от покупки джинсов воздержись. Если только стрейч. Остальные ее простят, — и мотнул головой в сторону вешалок. — Действуй!

Разобиженная Карина поплелась в указанном направлении, а Илья еле слышно говорил стоявшей к нему спиной Рите:

— До сих пор ты подбирала одежду довольно правильно, птенец. У тебя неплохой природный вкус.

Звучало, как извинение за не всегда лестные отзывы о фигуре, хлопки и тычки. Маргарита грустно глянула на мучителя через плечо:

— А ты откуда все это знаешь? Что-то не помню тебя с модными журналами в руках.

— Ты же могла петь, не зная нот, — негромко продолжал Илья. — Я почему-то легко могу подобрать одежду, не имея представления о моде.

Именинница отвернулась, пожав плечами, и в этот момент увидела глаза Карины, украдкой смотрящей на Инсарова. В них была неприкрытая черная зависть. Рита аж вздрогнула, кожей ощутив негатив, исходящий от брюнетки, и съежилась от мысли, что те, кто еще в детстве выучил нотную грамоту, старался петь… в общем, подопечные «Альфы» могут на нее смотреть с тем же чувством, когда она не видит. От этого становилось не по себе.

Карина притащила Илью, чтобы продемонстрировать, как она выросла в профессиональном плане, а он одним платьицем затмил год ее учебы на стилиста.

— Зачем ты ее раскритиковал? Она же старается, — прошептала Рита, понимая, насколько Карине сейчас не по себе.

— Плохо старается, — буркнул Илья. Чертовски хотелось курить. А на стене, как назло, висела табличка с перечеркнутой красным сигаретой. И Рита была той единственной, на ком можно выместить злость из-за нехватки никотина.

— Что у тебя на голове? — раздраженно бросил блондин.

Девушка машинально приложила ладонь к волосам, ощупывая мелкие кудряшки.

— Чем тебе не угодила химическая завивка?

Илья взял одну из прядок и начал покручивать ее между пальцами, будто сигарету:

— Это не завивка, а взрыв на макаронной фабрике.

— Я уже три года так хожу! — с вызовом заявила Рита, поворачиваясь к другу Руслана и сверля взглядом.

— Да понятно, что строишь из себя дикобраза, — отмахнулся Инсаров. — Пытаешься невинность мордашки скрыть, чтобы ровесники наезжать не стали, обманувшись внешностью и приняв за легкую добычу.

— Твои вечные замечания, придирки… — Рита передернула плечами, словно от холода. — Как я еще комплексами не обросла?..

— До сих пор? Какое упущение, — Илья снисходительно улыбнулся одним уголком рта и довольно сощурил глаза. Девушка фыркнула и отвернулась, скрестив руки на груди.

— Накручивай волосы на обычные бигуди. Кудри тебе идут, — услышала она тихий совет за спиной.

Инсаров все-таки соблаговолил одобрить бордовое платье из натуральной шерсти с плечиками-накидкой, примеченное Кариной в самом начале шопинга. Под руководством брюнетки выбрали и купили летнее платье-футляр от Кавалли, черное сзади, а спереди декорированное крупным узором в насыщенных зелено-желтых тонах; туфли на танкетке все от того же Майкла Корса; колье из тонких цепочек; браслет и приталенное полупальто от Вивьен Вествуд с широким шерстяным воротником.

Выбор вечернего наряда вновь поссорил Илью и Карину. Начинающий стилист настаивала на длинном фиолетовом платье в греческом стиле с завышенной талией и струящейся юбкой, золотистая отделка которого напоминала широкий корсет. К тому же это работа Юдашкина. Инсаров не отрицал: имениннице платье очень идет. Но упрекнул бывшую в том, что она, как сорока, склонна хватать все яркое, а здесь нужен иной подход.

— Куда она в нем направится, подумала? Выйдет на сцену в Лос-Анжелесе и, сглатывая слезы, станет благодарить маму, папу, бога, академиков за то, что стоит здесь, на сцене, и сжимает в руках фигурку Оскара? Маразм крепчал, деревья гнулись. Наряд нужен на сегодняшний вечер, на день рождения.

Илья подобрал для такого случая изящное платье нежно-персикового цвета длиной чуть выше колена, сверху донизу отделанное черным кружевом, — неповторимый контраст мягкости светлого цвета и таинственности черного.

Карина, раздраженная наставлениями Ильи, уже искала способ от него избавиться. И быстро нашла: предложила Рите выбрать нижнее белье. Илья на радостях даже забыл отпустить по этому поводу парочку колких замечаний. Теперь он спокойно смог выйти на улицу и покурить.

Из многочисленных бутиков, продающих женское белье на первом этаже ГУМа, Рита остановила свой выбор на Valery: их ассортимент не казался вычурным. Не без удовольствия расхаживая между витринами с симпатичными и соблазнительными вещицами, комментируя некоторые и подхихикивая, Карина с Ритой набрали целый ворох обновок, причем, кое-что брюнетка подобрала для себя. Именинница остановила выбор сразу на нескольких товарах: короткой ночной сорочке из струящегося белого шелка, декорированной черным кружевом; короткой сорочке с эластичными плиссированными складками цвета кофе с молоком, лиф, пояс которой украшали бежевые кружева; паре разноцветных комплектов белья с трусиками-тонг и бюстгальтерами с регулируемыми бретелями и чашечками из мягкой ткани, украшенными воздушно-сетчатым плетением.

Повеселевшая Карина уже умчалась к кассе, а Рита стояла и раздумывала, не прихватить ли и вон ту серебристую сорочку с черными вставками, как вдруг услышала над ухом:

— Что, сиротка? Думаешь, прибарахлишься, и он тебя наконец трахнет?

Фраза прозвучала, как удар хлыста. Девушка выронила будущие обновки из рук на стеклянную витрину, резко обернулась и обмерла. Перед ней стояла стройная красавица в темном парике и солнечных очках, закрывающих большую часть лица. Но Рита никогда бы не спутала эти тонкие жестокие губы ни с чьими другими, как бы певица ни маскировалась, стремясь остаться неузнанной для поклонников. Бывшую любовницу Руса Арму она узнает всегда.

Именинница бросила на звезду экрана убийственный взгляд и, поджав губы, стала собирать с витрины обновки, чтобы вслед за Кариной, сейчас весело щебечущей с продавщицей, пойти к кассе.

— Не понимаешь, что он тебя просто использует? — продолжила певица, вплотную подходя к Рите, чтобы никто не расслышал ее слов. — Для него нет ничего важнее актерской карьеры, а ты… — Арма хмыкнула, смерив юную соперницу взглядом сквозь темные стекла, — поможешь Русу вернуться без скандалов и проблем с прессой. Ты средство, а не цель.

— Врешь, гадюка! — прорычала Рита. — Он из-за меня отказался…

— Из-за кого? Тебя? — блондинка, прятавшая настоящий цвет волос под париком, посмотрела на девушку с таким жгучим презрением, будто перед ней был таракан, а не человек. — Да ты хоть знаешь, зачем он летал в Париж? Договаривался с именитым режиссером о съемках в фильме.

Рита была в шоке. Она так и замерла с широко распахнутыми глазами, глядя прямо перед собой и не замечая ничего вокруг. «Это ложь! А если так и есть? Если так и есть, почему Руслан не сообщил прекрасную новость и не рассказал правду о поездке?» — проносились мысли в голове Риты.

Арма весьма точно истолковала реакцию подопечной Руса:

— Он тебе не сказал! — певица поправила очки, ехидно посмеиваясь. — Пока рано… но очень скоро ты все узнаешь и поймешь. И тогда проклянешь день, когда появилась на свет, — последние слова были произнесены с такой бешеной злобой, что Рита поежилась.

— Пошла вон отсюда!

Именинница едва успела удивиться: это был не ее голос, а голос Ильи. Как быстро он их разыскал. Девушка обернулась. Инсаров стоял сбоку от Армы, и ненависть, волнами исходившая от блондина, могла испугать кого угодно. Так смотрят на женщину, когда хотят ударить.

Арма оценила опасность встречи, но уйти решила по-театральному эффектно.

— Пока, преданный пес! — она провела тонкими длинными пальцами под подбородком Инсарова…

И тут раздался резкий хлопок: Илья с силой ударил певицу по вытянутой руке. Та схватилась за ушибленное место и, решив больше не испытывать терпение взбешенного блондина, удалилась прочь.

— Что она тебе наговорила? — прорычал Илья, поворачиваясь к Рите.

— Ничего! — вызверилась в ответ на крик девушка.

— Повторяю вопрос. Сказала что?!

— Да отвали ты!.. — она одним рывком сгребла будущие покупки с витрины и пошла к кассе.

Карина и продавщица, которые наверняка слышали и видели хотя бы часть этого спектакля, стояли, разинув рты и не шевелясь.

Рита забралась на заднее сиденье серебристого БМВ Ильи и замерла там, невидящим взглядом уставившись в окно. Она не чувствовала ни запаха кожаных сидений, ни манящего аромата весны, пробивавшегося через приспущенные стекла. Всю дорогу в салоне царило гнетущее молчание. Ни Илья, ни Карина, занявшая место рядом с бывшим, ни слова не проронили.

Сначала блондин завез домой Карину. Рита молча, без эмоций, заняла кожаное кресло впереди, хранившее ее тепло, сама не помнила, как попрощалась с брюнеткой и снова замерла. От жестоких, грубых, ядовитых слов Армы, никак не идущих из головы, хотелось отмыться, как от налипшей грязи.

«Откуда Арма вообще знает про нас с Русом?» Еще полтора года назад, когда певица заявилась ночью в квартиру… Девушка до сих пор помнила тот торжествующий взгляд, которым Арма наградила ее, когда пыталась соблазнить Руслана.

Рита решила не мучиться сомнениями, а прямо спросить сегодня Руса про съемки в фильме. Так будет и проще, и разумнее.

«И почему Илья так ненавидит Арму? Он же убить ее готов», — этот и тьма других вопросов кружились в голове девушки, когда автомобиль плавно затормозил у подъезда родного дома. Рита выгнула спину, лениво потянулась вверх руками и склонила шею сначала в одну сторону, потом — в другую. Всем своим видом пыталась изобразить, что просто утомилась, устала, засиделась в дороге, а не… «Да кого я обманываю? Илью не проведешь. Сидит, сканирует взглядом. Будто антивирь, пытается оценить нанесенный компьютеру ущерб. Вот сравнения-то в голову приходят». Девушка шумно выдохнула.

— Я помогу донести покупки.

— Давай, — бесцветным голосом согласилась Рита, уяснив, что притворяться бесполезно. Он все и так видит.

Когда куча коробок и разноцветных пакетов с одеждой, обувью и бижутерией упала на Ритину застеленную кровать, девушка услышала:

— С днем рождения! — интонации блондина были далеки от поздравительных, он продолжал прощупывать, проверять ее состояние.

— Спасибо, — спокойно ответила она, повернувшись лицом и взглянув в ярко-голубые, слегка прищуренные глаза. — Откуда она знает про меня и Руса? Ну, что мы не просто…

— Я понял, — милостиво избавил от неловкого объяснения Илья.

— Так откуда?

— Спроси у него сама. Я не могу рассказать.

— Но знаешь?

— Да.

Рита тяжело вздохнула, челюсти ее крепко сжались, отчего на лице проступило напряжение.

— Не могу не спросить… — начал Илья, а девушка даже не заметила, как его аккуратный красивый рот искривился в усмешке.

— О чем?

— Девственность сегодня планируешь потерять?

— Что?! — погруженная в невеселые раздумья девушка тут же вскинулась и сверкнула глазами.

— Не волнуйся, Ритка. Он будет очень нежен. Обещаю.

— Дегенерат! Чтоб тебе всю жизнь на ежей падать!

— Я тоже тебя люблю, — рассмеялся Илья, развернулся и помахал высоко поднятой рукой, пока Рита мечтала вцепиться ему в спину. Через секунду входная дверь захлопнулась.

Сев в машину, Инсаров вытащил мобильный и позвонил лучшему другу.

— Видич, слушай, я тут твоей любимице наговорил кое-чего… Надо было. Да я помню: ты просил хотя бы в ее день рождения побыть человеком, а не сволочью. Но она на Арму напоролась, и та ей что-то сказала. Девчонка совсем не в себе была. Я ее позлил, чтобы в чувство привести.

Не знаю, молчит твоя партизанка. Сам поинтересуйся, что эта стерва наговорила. Можешь рассказать про меня. Ритка наверняка спросит.

Ага, давай. Отбой.

Глава 27

За два года Рита побывала почти во всех самых известных, изысканных и дорогих ресторанах Москвы, но в «Ромар» оказалась впервые. Теперь она знала, как себя вести, не боялась сделать что-нибудь не так, выглядеть нелепо. И окружающая роскошь уже не давила: девушка научилась наслаждаться ею.

В «Ромар» — несколько огромных залов цвета слоновой кости, где массивные хрустальные люстры дарят мягкий свет, а картины современных французских художников в позолоченных рамах приковывают взгляд. Особенно Рите запомнилось полотно, где негритянка унизанной многочисленными браслетами рукой стыдливо прикрывает половину лица. Невольно возникало ощущение, будто за ладонью она скрывает какой-то физический недостаток или увечье.

Стены и потолки залов украшала лепнина с причудливыми узорами. Высокие колонны добавляли помпезности, роскоши, а с низких изящно ниспадали пластичные ветви вьюнков, будто пряди длинных девичьих локонов, органично дополняя изысканное благородство помещений. Бутылки с самыми дорогими винами соблазняли, гордо стоя за стеклами сервантов из натурального дерева цвета темного бордо.

Руслан забронировал вип-зал, чтобы их с Ритой не беспокоили. Стол рассчитан на восемь персон, но официанты предусмотрительно убрали лишнюю посуду и приборы, оставив все только для двоих.

Руслан отодвинул стул и, галантно удерживая кисть Риты в своей ладони, усадил девушку. Сиденья и подлокотники этого предмета интерьера были обиты кожей, а спинка обтянута темно-бордовым бархатом. Сам молодой человек, обойдя стол, занял место напротив спутницы. Рита мягко улыбнулась и взяла меню, оставленное официантом. Пока выбирала блюда и напитки, в голову упорно лезли разные мысли. Попечительство по закону прекращалось на следующий день после совершеннолетия подопечного, то есть ровно в полночь девятого апреля они с Русланом перестанут быть родственниками, и девушке надо бы начать самостоятельную жизнь, но… Это казалось логичным в четырнадцать лет, когда молодой человек взял ее к себе. Уверенной в правильности решения Рита была и когда ей исполнилось пятнадцать, ведь Руслан постоянно заводил романы, отлучался по вечерам. Будучи школьницей, она жутко негодовала из-за похождений попечителя. И в то же время считала, что мешает молодому человеку устроить личную жизнь: красавец-брюнет никогда не приводил женщин домой, хотя квартира принадлежала ему. Именно тогда юная особа настояла, чтобы двушку, оставшуюся ей от родителей в наследство, Рус сдавал. А деньги девушка бережно откладывала на будущее. Тогда она планировала покинуть Руслана сразу после совершеннолетия, устраниться, чтобы не стеснять. Даже в шестнадцать этот шаг казался приемлемым. Все было просто и понятно. В то время. Но не теперь. Кто она для Руса сейчас? Семь лет назад Рита его побаивалась, но вскоре они стали друзьями. Еще через полтора года Руслан женился на ее названной сестре Лене и вроде как стал названным старшим братом. Четыре года назад молодой человек оформил попечительство — родство стало официальным. А еще через две весны их отношения начали меняться: возникло чувство. Сейчас Рита украдкой поглядывала на необыкновенного изумительно красивого молодого мужчину, которого обожала всем сердцем, и не могла решить, уместно ли вообще заикаться о переезде? «А если Арма… Да нет, как можно верить женщине, ослепленной лютой ненавистью, и не доверять Руслану, который столько сделал и стольким пожертвовал ради меня?»

Рита наблюдала, как длинные тонкие пальцы перелистывают меню, страницу за страницей. Полуопущенные густые ресницы почти полностью скрывают сейчас глаза… Молодой человек слегка поправил отворот пиджака, и внимание Риты мгновенно переключилось на его одежду. Черная рубашка и светло-серый костюм-двойка сидели идеально, выгодно оттеняя всегда загорелую кожу и волосы цвета вороного крыла. Широкие плечи и подтянутая фигура угадывались даже под строгой одеждой.

Рита сама не заметила, как ее взгляды, бросаемые украдкой, перешли в откровенное разглядывание предмета обожания. Теперь меню девушки лежало на столе, придерживаемое лишь правой рукой, на ладонь левой Рита уютно пристроила подбородок и широко распахнутыми от восхищения глазами любовалась Русланом.

Брови красавца-брюнета игриво дрогнули:

— Марго, ты уже выбрала?

— Да, — как под гипнозом, протянула именинница. И тут же вздрогнула, вспомнив про список блюд. — Ой, то есть нет! — вцепилась в заламинированную книжицу и начала изображать сосредоточенность, пока щеки заливал румянец. «Черт! Опять попала в идиотское положение», — мысленно ругала себя девушка.

Руслан приложил ко рту кулак, стараясь не рассмеяться. И поневоле залюбовался смущением Риты: вспыхнувшими щечками на нежном лице.

Спустя долгих двадцать минут заказ наконец был сделан. В качестве закуски Рита выбрала салат из осьминогов с картофелем, зеленью и тертым яйцом, а в качестве основного блюда — королевских крабов на гриле с зеленью и анисовым маслом. Руслан заказал себе тартар из средиземноморских гребешков и карпаччо из говядины с фуа-гра и трюфельным маслом. На сладкое дружно выбрали горячее творожное суфле с ванильным мороженым и вишневым соусом. Рита так и не смогла решить, какое вино она больше хочет: белое или красное — Руслан заказал и то, и другое.

Однако перед началом трапезы принесли уложенную в золоченые розетки черную и красную икру. Ее надо было зачерпывать хрустящими чипсами, которые готовили специальным образом в «Ромар». Рита отломила кусочек большого чипса, едва помещавшегося в ладони, зачерпнула икринки и отправила в рот. Изысканно-соленый деликатес изумительно сочетался с чуть сладковатым вкусом чипса, подчеркивая аромат черной икры и оставляя во рту приятное послевкусие. «Мм, как нежно», — прошептала Рита, от удовольствия слегка откинув голову. И в это мгновение решила: если не спросит сейчас, потом смелости не хватит. Станет мучиться неизвестностью, а зачем? Лучше знать наверняка. Она сложила кисти в замок, пристроив на краю стола, и пристально посмотрела на Руслана.

Красавец-брюнет держал в руке бокал красного вина и неторопливо отпивал глоток за глотком, наслаждаясь букетом.

— Как смотришь на то, чтобы я переехала в свою квартиру?

Ножка бокала жалобно звякнула, опускаясь на стол, а Руслан, совершенно сбитый с толку вопросом, смог выдавить лишь одно слово:

— Зачем?

— Понимаешь, мне уже восемнадцать, я могу жить самостоятельно… — Рита пустилась в объяснения о своих планах, обдуманных еще несколько лет назад.

Из всего, ею сказанного, Руслан быстро выделил суть, лежавшую на поверхности, хотя девушка и словом не обмолвилась о сомнениях. Рита неуверенно себя чувствовала, не являясь официально его родственницей. Сейчас все для девушки изменилось. А такое заявление — лишь способ узнать: «Нужна ли я? Можно остаться?» Молодой человек немного расслабился, проанализировав ситуацию. А еще стало совершенно очевидно, какое событие послужило катализатором к сомнениям и странному вопросу. Рита выговорилась и с замиранием сердца ждала ответа. Но Руслан молчал. Он неторопливо, со свойственным ему изяществом встал из-за стола и… направился к выходу из зала. Девушка опешила. Развернулась на стуле и смотрела вслед уходящему красавцу, растерянно приоткрыв рот в безуспешной попытке окликнуть Руса. Рука мертвой хваткой вцепилась в запястье другой, чтобы побороть дрожь. Внутри у Риты будто что-то оборвалось. «Зачем так жестоко?» На все ушло несколько секунд, показавшихся имениннице целым часом.

Руслан покинул вип-зал, сказал несколько слов обслуживающему их официанту — тот с пониманием кивнул — и, помедлив секунду, развернулся и пошел назад. «Да что все это значит?!» — Рита молча наблюдала, ничего не понимая. Войдя в зал, Руслан плотно прикрыл дверь и пристально посмотрел на Риту. Девушка изо всех сил старалась не отводить глаз, но не могла взять в толк, чего добивается Рус. Чувствовала только: если уступит в немом противостоянии — проиграет. Но проиграет что?

Красавец-брюнет двинулся к ней. Снова шаги были неторопливы, однако в его теле, движениях чувствовалась такая сила, такое напряжение, будто он не человек, а гепард, готовящийся к прыжку. Молодой человек обхватил запястье Риты, и ей пришлось подняться, глядя на своего почти бывшего попечителя снизу вверх. Взгляд молодого мужчины стал настолько пронзительным и властным, что девушка даже закусила губу от напряжения. Наверное, это был один из способов воздействия на окружающих, но из числа самых мягких. Все поведение Руслана, движения, жесты будто подавляли волю, отчего подсознательно хотелось съежиться и убежать. «Да зачем ему это?» — снова и снова пульсировала мысль в мозгу девушки. Выиграть у Руса — задача не из легких, и Рите она оказалась не по силам. Стоило черноволосому красавцу поднести руку именинницы к губам и слегка коснуться нежной кожи, как девушка не выдержала и опустила глаза, заливаясь краской. Руслан едва заметно улыбнулся, поняв, что выбрал верную тактику. Осталось лишь закрепить успех. Прижал к гладко выбритой щеке другую руку девушки, все еще не сводя с Риты гипнотического взгляда, целовал ладони, ласкал запястья дыханием и губами, нежно покусывал пальчики. Маргарита замерла, не смея пошевелиться, не смея посмотреть на Руса, ощущая трепет во всем теле. Всего на долю секунды еще раз взглянула на его лицо — и новая волна жара обдала тело. Руслан никогда прежде не казался ей столь красивым и одновременно… опасным. Девушка растерялась, и этих кратких секунд замешательства черноволосому искусителю хватило, чтобы обнять девушку и накрыть губами ее приоткрытый от растерянности рот.

Этих мучительно-сладких поцелуев, нежных ласк, огня и страсти девушка ждала уже полгода. Рита так скучала по жару Руслана, его объятиям, требовательным, искушающим, но в то же время осторожным, — будто молодой человек боялся напугать ее своим напором — что ощущения обострились до предела, и сегодня девушка не смогла устоять на ногах. Лодыжка подогнулась, поехал каблук, и… Руслану пришлось крепко обхватить Риту за талию, предотвратив падение. Поцелуй прервался на секунды. Взор именинницы был затуманен: так хорошо, так сладко. Тело не слушалось, но к чему, если Его руки всегда помогут. Голова стала легкой, все тревоги разом улетучились. Руслан еще крепче прижал Риту к себе:

— Марго, ты хочешь от меня уйти?

Девушка непонимающе взглянула на красавца-брюнета. «О чем он? Разве можно от него уйти?» Вздохнула и томно склонила голову на бок. Но Руслану было мало эмоций — нужен ответ. Осторожно обхватил рукой подбородок именинницы, развернул личико к себе и произнес, заставляя Риту тонуть в своих глазах:

— Ну же, скажи, что хочешь меня покинуть.

— Нет, не хочу, — твердо ответила девушка.

В очах черноволосого искусителя сверкнули победные огоньки, он соблазнительно улыбнулся и с жаром прошептал прямо в губы девушки:

— Правильный ответ.

Рита обвила руками шею Руслана, осторожно трогая кончиками пальцев черные волосы, и второй поцелуй стал еще жарче прежнего.

Как только в голове прояснилось, девушка поняла, из-за чего Рус так необычно себя вел. Этакий способ психологического и эмоционального воздействия, чтобы добровольно заставить ее отказаться от своих планов, чтобы даже мысль о них казалось неприятной. «Убеждать умеет, как никто».

— Ладно, я все поняла. Остаюсь, — звонким голосом известила Рита, усаживаясь на свое место.

— Люблю, когда ты принимаешь верные решения, — поддел молодой человек, с губ которого не сходила довольная полуулыбка.

— Можно было сказать словами.

— Так интересней. А уж насколько приятней… — красавец мечтательно прикрыл глаза.

Рита, притворившись недовольной, шикнула, хотя сама еле сдерживала улыбку.

Через минуту Рус вышел сказать официанту, что тот может входить в вип-зал и нести блюда. А девушка достала из сумочки зеркальце и оценила прическу. Все в порядке. Волосы по-прежнему хорошо лежали. О губах тоже зря тревожилась: стойкая помада не подвела. Бегло оглядело новое персиковое платье с черными кружевами: «Все-таки у Ильи отменный вкус, хоть он и гад».

Когда принесли закуски, настала очередь Руслана задавать вопросы. Ему важно было знать, что же такого блондинка наговорила Рите, с какой «радости» слова так повлияли на девушку. Именинница согласилась повторить диалог почти дословно, не беря в расчет первую пошлую фразу певицы, но при условии: Рус должен ответить на все вопросы, которые возникли после сегодняшней непредвиденной и неприятной встречи.

Рита поведала подробности, наблюдая, как под скулами черноволосого красавца проступают желваки, а губы сжимаются в тонкую полоску. Его не на шутку разъярило поведение Армы.

— Так ты правда летал в Париж договариваться о съемках, а не по делам «Альфы»?

— Нет, но доля истины в ее словах присутствует.

Руслан улетел во Францию в ноябре, где посвящал все свое время проблемам трио Gold. Но в начале января произошла судьбоносная встреча с Бенджамином Гором, известнейшим английским режиссером, психологические драмы которого получили множество наград и номинаций по всей Европе. Гор не раз становился обладателем Золотой пальмовой ветви — высшей награды Каннского кинофестиваля, получал премии Европейской киноакадемии, призы Берлинского кинофестиваля. Имел в своей копилке двух Золотых львов Венецианского кинофестиваля и был многократно номинирован на премии Сезар и Золотой глобус.

Когда Гор первый раз позвонил Руслану, молодой человек практически скрипя зубами отказался сниматься в его новой картине. Однако режиссер нисколько не удивился и не огорчился, сказав, что прекрасно знает: актер больше года отмахивается от ролей. Но прежде чем окончательно отвергнуть его, Гора, предложение, не мешало бы ознакомиться со сценарием фильма, сниматься в котором актер не желает. Руслан даже возразить не успел — режиссер тут же повесил трубку. А спустя всего полчаса курьер принес в номер Видича сценарий, прочитав который, тот не мог думать ни о чем, кроме роли.

Начинается история с того, что молодой человек, которому во время операции перелили зараженную кровь, получив подтверждение диагноза ВИЧ, потерянный и уничтоженный известием о неизлечимом заболевании, бродит по городу и, сам не понимая как, оказывается в храме. Он делится своей бедой с тамошним священником. Святой отец призывает смириться и продолжать жить. Жестоко разочарованный главный герой покидает церковь.

Спустя три года у дочери священника появляется ухажер: он и красив, и обаятелен, и умен. Юная особа просто без ума. Священник требует, чтобы дочь как можно скорее познакомила с поклонником. Каков же ужас служителя церкви, когда в приятеле дочери он узнает того самого ВИЧ-инфицированного. Отец буквально вышвыривает гостя из дома, требуя, чтобы тот забыл о его дочери навсегда.

Мужчина долго мучается, желая рассказать правду своей кровинке, но тайна исповеди священна. Он не осмеливается нарушить обет, данный Богу.

Главный же герой продолжает тайком видеться с девушкой, соблазняет ее и исчезает. Однако в письме сообщает священнику о своем деянии. Тот в ужасе. Вскоре врачи подтверждают у дочери ВИЧ.

Безутешный отец теряет веру во все: в бога, в церковь. Месть кажется ему единственным спасением. Он отправляется на поиски совратителя дочери, а найдя, всаживает ему нож под сердце.

Умирая, главный герой исповедуется. ВИЧ быстро перешел в стадию СПИДа, и жить осталось не так много, но смерть была бы мучительной. Покончить с собой не хватило духу. Поэтому молодой человек и задумал все это. Последними с его губ слетели слова благодарности священнику за подаренную легкую смерть.

Руслан, с его драматическим талантом, с его страстью к сильным психологическим работам, просто не смог отказаться от такого предложения.

К тому же съемки должны начаться в июне, после совершеннолетия Риты, а это гарантировало, что органы опеки будут не властны забрать девушку.

После очередного звонка Гора Руслан согласился встретиться лично и обсудить детали. Именно тогда, в кафе на Монмартре, он узнал от режиссера, что саундтрек к новому фильму пригласили записать Арму. Съемки пройдут в июне в Лондоне, и запись песен к драме будут делать тогда же. Встреча Руслана и Армы этим летом казалась неминуемой. И именно поэтому певица знала о предполагаемом участии Видича в съемках.

Но судьба внесла свои коррективы. Жизнь Риты оказалась под угрозой. Руслан вылетел из Парижа сразу же, как Артем Лебедев сообщил, что у подопечной проблемы со здоровьем.

Зимой молодой человек был почти уверен, что откажется сниматься, ведь Рита больна — надо быть рядом с ней. А потому не стал ничего рассказывать и волновать понапрасну. Но девушка очень быстро пошла на поправку, и весной черноволосый красавец рассудил просто: он будет сниматься, но Маргарита полетит с ним.

— А если я откажусь? — полюбопытствовала девушка, невинно хлопая ресницами.

— Марго, поездка в Лондон летом не вопрос твоего согласия, — не терпящим возражений тоном сообщил Руслан. — Это данность. Смирись. Убиваем сразу двух зайцев. Я — буду уверен, что с тобой все в порядке. Ты — не станешь беспокоиться из-за Армы.

Девушка поджала губы и фыркнула. Последняя фраза была очень откровенна, в духе Руслана. Трудно не догадаться, что Рита станет переживать и метаться, не зная, чего ожидать от коварной натуры певицы. Но молодой человек легко придумал, как решить проблему. Спорить с Русланом по поводу единолично принятого решения о поездке не было никакого желания. Ведь интересы девушки он тоже учел.

— Рус, это Арма выжила тебя из кино полтора года назад? — неожиданно спросила именинница.

— Что? — на лице черноволосого красавца мелькнуло удивление. — Нет, не она.

Маргарита очень внимательно наблюдала за реакцией молодого человека. Правду сказал. «Значит, Алекс Барс? Или кто-то третий? Знать бы наверняка». Но рассудив, что Руслан сам ничего не расскажет, оставила эту тему. Пока.

— Тогда еще вопросы, — девушка решила использовать обещание Руса об откровенности на полную катушку. — Откуда Арма знает про нас с тобой? И что ее связывает с Ильей? С чего вдруг такая ненависть?

Черноволосый красавец отодвинул блюдо с гребешками и прикрыл глаза. Чувствовалось, как он напряжен. На лице легко угадывалось сомнение и… будто бы неловкость, что ли. Рита силилась разобраться, но пока не получалось.

— Могу я рассказать про Арму хотя бы через несколько месяцев? — решил попросить Руслан.

— Нет, — твердо заявила Рита. «Еще чего? Быть в неведении столько времени. Никаких отсрочек», — думала она, ожидая ответа.

Длинные ресницы молодого человека чуть дрогнули и приподнялись.

— Ты безжалостна, — он издал низкий горловой звук. — Но имеешь на это право, — Руслан чуть откинулся на стуле и несильно ударил кистью правой руки по столу — жест, свидетельствующий о принятии решения. Рассказать придется.

В гости к Арме Руслан наведался спустя неделю после шестнадцатого дня рождения Риты, и лишь из-за настойчивых звонков певицы. Ехать не хотелось, но блондинка грозила заявиться к актеру домой, чего тот никак не мог допустить.

Когда красавец-брюнет открыл входную дверь, Арма уже поджидала в коротеньком прозрачном пеньюаре. Она разлеглась в кресле, обитым темно-синим материалом, похожим на бархат, и кокетливо перекинула длинные ноги через один из подлокотников. В руке держала фужер, отпивая игристое вино маленькими глотками.

Освещение в роскошной с антикварной мебелью квартире было приглушенным, интимным, тихо играла музыка, горели ароматические свечи, и их игриво-сладкий запах успел долететь до коридора, где стоял Руслан. Когда скинул обувь, ступни утонули в густом ворсе дорогого ковра.

— Наконец-то. Уже устала ждать, — капризно-кокетливым тоном протянула блондинка, с грацией кошки соскользнув с кресла и обвив шею Руса свободной рукой. — Шампанское будешь?

— Нет, — довольно холодно отозвался молодой человек. — Надо серьезно поговорить, — Рус убрал с шеи руку девушки.

Певица насторожилась, и мозг ее лихорадочно заработал. Тон и поведение черноволосого красавца не предвещали ничего хорошего. На звонки отвечал неохотно, ехать к ней отказывался. Завел другую? Нет, нет и нет! Бросить ее, Арму, знаменитую певицу, известную красавицу, талантливую, умную, богатую — этого блондинка допустить не могла. Никому не позволит бросить ее первым! Даже Руслану Видичу. К тому же терять такого великолепного любовника — просто расточительство.

Блондинка обожала экспериментировать, и ей нравился жесткий животный секс. Когда Видич впервые оказался с ней наедине, он сразил своим стремлением подчинять в постели. Это был дикий необузданный зверь, ненасытный настолько, что мог предаваться страсти бесконечно долго, оставляя партнершу без сил. Блондинка никогда прежде не испытывала такого наслаждения. Была абсолютно уверена: они идеально подходят друг другу как любовники, а звездный статус обоих, деньги могут послужить хорошей основой выгодного брачного союза. О, пресса будет их обожать! «Самая красивая пара страны» — именно такие заголовки появятся в газетах и глянцевых журналах. Все внимание простого люда, прессы будет приковано только к ним. Но где же блондинка просчиталась?

Арма тонкими изящными пальцами обхватила подбородок Руса, встала на цыпочки и страстно поцеловала любовника. Однако отвечал черноволосый красавец сдержано и довольно прохладно.

«Точно, решил бросить», — разозлилась она, но виду не подала.

— Понимаешь, дорогой, я сегодня очень голодна, — Арма игриво и недвусмысленно прижалась обнаженным бедром к ширинке актера. — Надумаешь уходить от меня — скатертью дорога.

Руслан никак не реагировал на заигрывания. Губы плотно сжаты, а нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд красноречиво свидетельствовали: черноволосый красавец что-то для себя решает.

Арма продолжила, понизив голос до сексуального шепота:

— Но прощальный секс мне не помешает. После этого разойдемся друзьями, и больше я уговаривать приезжать не стану. Сам придешь.

Губы Руслана растянулись в усмешке, которая казалась даже высокомерной. Конечно, сам не придет. Они оба это понимали. Однако в уме Арме не откажешь: поймала намерение расстаться на лету. И предложила отделаться малой кровью: провести вместе последнюю ночь. Невеликая плата за его спокойствие и спокойствие… Марго.

Всю неделю молодой человек не мог отделаться от образа худенькой шестнадцатилетней школьницы в голубом платьице, которая, стоя перед дверью собственной комнаты, смотрела так доверчиво. Так трогательно прижалась к нему, обвив шею руками. Образ Риты преследовал теперь и днем, и ночью. Да вдобавок Руслан видел подопечную каждый день, замечал, как девочка стесняется, переживает из-за того случая, безуспешно стараясь скрыть эмоции.

Все честно: его и Арму связывал только секс, молодой человек сам поставил такое условие. Но блондинка, похоже, рассчитывала на большее. А Марго… он никогда не думал, что станет испытывать к подруге-сестренке отнюдь не братские чувства. В голове не укладывалось. Всю неделю проклинал себя, считал последним извращенцем, ведь Марго стала привлекать его как девушка. Но ей же только-только исполнилось шестнадцать! Знала бы, что он себе представляет, ложась каждую ночь в постель, что видит во сне, в ужасе сбежала бы из квартиры.

И продолжать связь с Армой не мог и не хотел. Она более не интересовала его как женщина. Но от нарастающего влечения к Марго надо избавиться, иначе он напугает девочку.

Руслан решился. Выхватил из руки блондинки бокал с шампанским, залпом осушил и поставил на ближайшую тумбочку. По-хозяйски обхватил Арму за талию и повел в спальню.

Только в этот раз в его любви не осталось ни намека на жесткость, подавление воли партнерши, как любила Арма. Руслан прежде никогда не был так нежен с женщиной, так осторожен, внимателен, потому что перед мысленным взором — образ Марго, его хрупкой невинной девочки. В ту ночь он не занимался сексом с Армой — он занимался любовью с Ритой. И в самый интимный момент близости назвал певицу Марго.

Какая у Армы случилась грандиозная истерика. В Руслана летели не только подушки, дошла очередь и до пепельницы, и до статуэток, расставленных по спальне. К счастью, все мимо.

Тогда Арма ему чуть глаза не выцарапала. Чудом удалось избежать заметных повреждений. Все синяки и царапины Руслан легко скрыл под одеждой.

А через пару дней узнал ошеломляющую новость. Прежде они с Ильей не старались откровенничать о личной жизни, но под коньяк и кальян один из них проговорился… Друзья даже предположить не могли, что все это время Арма спала с ними обоими. И красавец-брюнет лишь утвердился в решении никогда больше не видеться с распутницей. А Илья… возненавидел ее до глубины души и в тайне грезил о мести.

Естественно, Руслан не стал посвящать Риту во все подробности тех дней, но девушка таки получила ответы на вопросы. Теперь твердо знала, чем объяснить презрение Ильи к Арме, и как понимать ее ненависть к себе.

Последняя новость окрылила именинницу. Рита, забыв о правилах этикета, поставила локти на стол, пристроила подбородок на ладонях и торжествующе улыбнулась. Сегодня она получила незабываемый, сказочный подарок: смущение на лице самого красивого мужчины. Такого опытного, искушенного. И все из-за нее.

— Значит, назвал ее моим именем. А какие у тебя еще фантазии на мой счет?

Памятной ночью в загородном доме Ильи, полгода назад, она испугалась, когда Рус пригрозил поделиться своими фантазиями. А сейчас он не знает, куда глаза деть. «Нельзя упускать случая. Надо взять реванш. Это же весело».

Только вопрос Риты возымел совершенно иной эффект. Сероглазый брюнет тут же забыл о неловкости и решил принять правила игры.

— Для начала планирую сделать потолки во всей квартире зеркальными.

— А как это относится…

— Тебе будет видно все. Вообще все.

В секунду перед мысленным взором Риты пронеслась картинка, как они с Русом занимаются любовью… Девушка поднимает глаза вверх…

— Извращенец!

— Сам горжусь! — Руслан рассмеялся от души. А именинница сидела красная, как вареный рак, и сверлила его негодующим взглядом.

Когда мимолетный приступ веселья закончился, черноволосый красавец, утерев выступившие от смеха слезы, заметил:

— А я ведь ничего такого не сказал. Марго, ты все додумала сама. И кто из нас после этого извращенец?

Рита угрожающе приподняла бокал с белым вином и многозначительно вскинула бровь, намекая, как близка к тому, чтобы охладить бурную радость.

— Я понял. Молчу, — Руслан примирительно выставил вперед ладонь. — Но ход ваших мыслей мне нравится, барышня.

Молодой человек снова засмеялся, а Рита приготовилась осуществить свою угрозу. Без жертв обошлось только благодаря официанту, вошедшему в вип-зал с горячим.

Рита в момент изобразила ангельскую улыбку и поблагодарила работника ресторана, когда тот поставил перед ней блюдо с королевскими крабами. «В меня же не влезет. А впереди еще десерт».

— Мир? — лукаво улыбнулся Руслан, когда их оставили вдвоем.

— Да щаз тебе! — фыркнула Рита и надула губы, но спокойные несощуренные глаза выдали девушку: она только изображала обиду — на самом деле все забыто.

Молодой человек потянулся через стол и погладил пальцами маленькую ладонь — их особый знак, особый способ общения. Похоже, на этот раз жест означал «Не сердись, все хорошо».

Девушка вздохнула и указала на тарелку:

— Если съем, десерт не поместится. А я его ну очень хочу.

— Не беда. Десерт закажем с собой и попробуем завтра.

— Идет, — кивнула Рита. С воодушевлением занесла вилку над сочными аппетитными крабами, но тут же отложила прибор. Вспомнила.

— Артем предлагал петь в его группе.

— И? Что ты об этом думаешь? — Руслана явно заинтересовала новость. Он пристроил подбородок на краю ладони — так, что мизинец почти касался нижней губы — и приготовился слушать.

Риту слегка удивило внимание к вопросу. Она-то считала: здесь двух мнений быть не может.

— Я не согласилась.

— Почему?

Девушка пояснила то, что и так казалось очевидным: работа в группе сулит большую нагрузку, требует много сил, отдачи. А она только-только начала приходить в себя после перенапряга в университете. Не потянет.

— Сейчас участие в Trap потребует от тебя не намного больше сил, чем занятия по вокалу, — заявил Рус и объяснил, почему так считает.

Trap готовит к выходу новый альбом, но лишь шесть из необходимых одиннадцати-двенадцати композиций существуют в природе. Над остальными Артем вроде как работает, но, вспоминая его рвение, закончит сочинять очень нескоро. Для шести уже существующих композиций в студии записано инструментальное сопровождение. Осталось поверх записать вокал певицы, которую возьмут в Trap.

— Попробуй. Я же вижу: тебе интересно, — предложил молодой человек.

— А вдруг я не справлюсь? Подведу и их, и тебя. И потом, моя неудача влетит «Альфе» в копеечку.

Руслан отмахнулся.

— Отрицательный результат — тоже результат. Если поймешь, что тебе не по силам работать в группе, сразу говори. И насчет денег не переживай: я могу себе позволить выбросить энную сумму на ветер. Считай еще одним подарком ко дню рождения. Ну, как?

Сомнения мучили девушку. Она начала покусывать нижнюю губу, сфокусировала взгляд в одной точке: сверлила глазами край стола так старательно, будто там, под скатертью, мог быть спрятан по меньшей мере изумруд.

Природная ответственность мешала Рите даже помыслить о том, что она может кого-то подвести. Под удар в случае неудачи попадут и Руслан, и Артем, и Женька, и даже Петр — четыре человека. И тут девушке вспомнилась фраза, оброненная Ильей в личном разговоре: «Не относись ко всему так серьезно. Легче иди по жизни».

С другой стороны… «Руслан знает о последствиях и готов принять их. А парни? С ними тоже можно откровенно поговорить. Если и после этого предложение петь в группе останется в силе, то в ком проблема? Только во мне, моих сомнениях?»

— Хорошо. Я еще немного подумаю, — вернувшись от собственных дум к реальности, решила девушка.

Руслан мягко улыбнулся, пригубив красное вино, и совершенно неожиданно сменил тему разговора.

— Марго, какой твой любимый драгоценный камень?

Рита подняла глаза к потолку и задумалась. Ее не слишком занимали цветные камни. А вот когда грани прозрачного, будто горная река, бриллианта переливаются всеми цветами радуги — глаз не отвести. К тому же она по знаку Зодиака Овен. Алмаз идеально подходит рожденным под эти созвездием.

— Бриллиант.

— А любимый драгоценный металл?

Девушка недоверчиво покосилась на черноволосого красавца. «На шестнадцать лет подарил баснословно дорогие швейцарские часы. Неужели и сейчас что-то наподобие задумал?» Рита твердо помнила про серебро, золото и платину. Платина — самая дорогая, но девушка не представляла, как выглядит этот металл. Серебро? Дешевле всего. Золото? Хорошо будет сочетаться с ее русыми, чуть отливающими рыжиной, волосами. А еще… снова знаки Зодиака пришли на ум. «Золото — металл Львов. Руслан! Он родился 22 августа, в последний день Льва, прямо перед тем, как Солнце переходит в Деву».

Если верить астрологии, именно поэтому у молодого человека столько противоречий в характере, ничуть не мешающих ему самому. Руслана нисколько не обременяет слава, но в то же время он стремится к уединению, не любит быть на виду постоянно, превращая и свою личную жизнь в игру на публику. Близких людей — всего двое: Рита и Илья. Остальных держит на расстоянии. Не теряет голову от успехов, а относится к ним критично. Порой кажется властным, гневливым, но умеет абстрагироваться от ситуации, быть сдержанным, если того требуют обстоятельства.

Даже в облике и манерах проскальзывает. Горделивая осанка, поистине царственная неспешность, слегка высокомерный взгляд в сочетании с уникальным изяществом движений, жестов, нисколько не умаляющим природной мужественности, а лишь добавляющим неповторимого обаяния и притягательности. Изящество при таком росте вообще может показаться непозволительной роскошью, но не для Руслана. Рита неохотно отогнала мысли о том, какими еще качествами может быть наделен человек, рожденный между Львом и Девой, и ответила:

— Золото.

— А почему именно бриллианты и золото?

Девушка смущенно улыбнулась:

— Это, конечно, дурацкая причина, но… — и именинница рассказала о связи камня и металла с их знаками Зодиака.

Бровь красавца-брюнета удивленно изогнулась, а на губах заиграла легкая полуулыбка, почти столь же загадочная, как на портрете Леонардо да Винчи.

— Отчего же дурацкая? То, что нужно.

Глава 28

Рита стояла под душем, напор воды разбивался о грудь, шею и лицо, а по спине змейками стекали теплые струи, приятно щекоча и согревая кожу.

В ресторане на смену серьезным и важным разговорам пришли тосты, пожелания, шутки, смех. Чтобы не захмелеть, девушка заказала грейпфрутовый сок. Было весело, здорово, идеально. Настолько, что даже происшествие с Армой вылетело из головы.

Успела поблагодарить красавца-брюнета по дороге домой за подарки, за прекрасный вечер. Даже хватило смелости сказать Руслану спасибо за то, что он есть. Внутри теплого салона автомобиля щеки заалели, как на морозе.

Полночь наступила минут двадцать назад, когда Руслан был в ванной, а Рита бережно развешивала обновки в шкафу, не успев уделить им должного внимания до ужина в ресторане. День, следующий за датой восемнадцатилетия, настал. Попечительства больше не существовало. Девушка так мечтала поскорее стать совершеннолетней. Даже вспомнился эротический сон о дне рождения. Сон, о котором Руслан прекрасно знает и помнит: сам будил Риту тем утром в университет. Мда, ситуация до сих пор смущает, но и забавляет одновременно. Маргарита сморщила нос и выключила воду. Выбралась из огромной, предназначенной для гидромассажа, ванны, встав босыми ногами на коврик, и промокнула лицо пушистым полотенцем.

Ждала восемнадцати лет, а теперь даже грустно. Четыре года, проведенные с Русланом. После смерти родителей боялась всего, была натянута, как струна, нервничала по любому поводу, просыпалась и, вспоминая, что больше у нее никого нет, плакала в подушку. Черноволосый красавец забрал боль и страхи. Плохие воспоминания почти стерлись, раны затянулись. По крайней мере, в груди давно перестало щемить при одной мысли о ласковых руках бабушки, голосе мамы, улыбке отца. Девушка, внутренне напряженная, готовая к ударам судьбы, под опекой позволила себе забыться и расслабиться, перестать волноваться о завтрашнем дне. Обрела долгожданный покой, зная, что она под надежной защитой. Есть, кому прийти на помощь, поддержать в трудную минуту, сказать нужные слова. И у всего этого счастья есть прекрасное имя — Руслан.

Он стал ее семьей. Настоящей. Рите не хотелось ничегошеньки менять. Правда, предмет обожания уверял, что ничего и не изменится. Хорошо бы так и было.

Полностью вытершись, Маргарита надела только сегодня — точнее, вчера днем — купленный комплект белья. Необычно и даже немного неудобно. Привыкла к трусикам-бикини, а эти — тонг. Девушка изогнула шею, чтобы оценить, как обновка сидит сзади. Улыбка тронула губы: вчерашняя именинница осталась довольна увиденным. Накинула на плечи шелковый сливовый халатик, завязала спереди и тут… За размышлениями, внутренним монологом, подведением итогов она не сразу отсекла краем сознания, что… Перед глазами в секунду пробежали кабина лифта, прихожая, ножка тумбочки в спальне, куда еще полчаса назад упала цепочка, купленная в ГУМе… Маргарита сунула босые ноги в узенькие изящные шлепки на танкетке и полетела в гостиную, где черноволосый красавец спокойно читал книгу на планшете.

— Рус, камер нет! — выпалила она и застыла на месте. Даже забыла моргать.

— Да, и ни одной машины папарацци под окнами.

Рита мигом распахнула окно и высунулась на улицу, силясь разглядеть хоть что-то из ярко освещенной гостиной в непроглядной темноте ночи.

Молодой человек выключил бра и встал рядом с Маргаритой. Папарацци, машину каждого из которых девушка за долгие месяцы их наблюдений за домом узнала бы среди сотен других, и правда как испарились.

— А видеокамеры… тоже они? — Рита пыталась перекричать порыв ветра, забыв отстраниться от подоконника и закрыть окно.

Молодой человек то ли хмыкнул, то ли усмехнулся — она не расслышала.

— Эти ребята не настолько любезны. Камеры убрали детективы, пока мы отдыхали в ресторане.

Руслан легонько потянул Риту за бедра, прижал спиной к себе и, закрыв окно, обвил руками талию девушки. От прикосновения к любимому по телу именинницы пробежала предательская дрожь.

— Значит, мы теперь свободны? Нас оставили в покое?

— Не все, — горько выдохнул Руслан. — Посмотри у крайнего подъезда.

Рите пришлось лбом прижаться к стеклу. Вдалеке пряталась синяя иномарка, казавшаяся в свете фонарей почти черной, — машина Смирнова.

От бессилия девушка издала звук, похожий на рык, и рука сама ударила по подоконнику.

— И что нам с ним делать?

— Я придумаю. А пока… — на этот раз Рус обнял Риту за плечи. И теперь все ее тело — от макушки до ступней — оказалось во власти черноволосого искусителя. По его воле, но никак не против ее собственного желания.

— А пока забудь про него, — красавец-брюнет зарылся лицом в русые кудри, и с его губ сорвался сладкий стон.

— Помнишь, о чем я просил, когда ты болела коклюшем?

Рита сейчас при всем желании не смогла бы напрячься и что-то воссоздать в памяти. Мысли улетучились. По телу растекалась теплая нега, граничащая с блаженством.

Рус понял. Его рука неторопливо скользнула от плеча к локтю девушки, и низкий шепот повторил на ухо фразу, которую Маргарита вспоминала с трепетом дни и ночи напролет целых полтора года:

— Девочка моя, хорошая, нежная, сладкая, останься со мной навсегда.

От одного лишь звука голоса, бархатного, низкого, интимного, начинало охватывать жгучее желание.

— Малыш, я тебя не отпущу, слышишь? Что бы ни случилось, не отпущу.

Где-то на краю сознания мелькнул обрывок сегодняшнего разговора про Арму. Рита просилась переехать. «Ну, не глупо ли? Неужели от Руса можно уйти по доброй воле. Надо быть последней идиоткой…» — ругнула себя девушка и снова впала в сладостный транс, вслушиваясь в тихий шепот, ощущая спиной тепло Руслана.

— Ты моя девочка. Упрямая, своевольная и такая любимая.

Слишком горячо. Слишком. Рита отстранилась на секунду, повернулась лицом к черноволосому искусителю и слегка толкнула его от окна вглубь гостиной.

— Не отпустишь, говоришь? — Рита прильнула к Руслану и спрятала улыбку у него на груди. Ворот белой рубашки был расстегнут, и девушка невольно коснулась губами обнаженной кожи. Тут же напряглась, оторопев от смелости, но обвила руками шею и прижалась крепче, чтобы не было видно ее пунцовых щек.

— Никогда, — прошептал Руслан, наклоняясь, дразня прикосновениями губ и щекоча дыханием нежную длинную шею.

— Тиран, — хихикнула девушка.

— Да, и деспот, — выдохнул он в губы Риты.

Поцелуй такой долгий, томительно нежный и свободный. Наконец-то. Больше никто не сможет подсмотреть, навредить, скомпрометировать. Такое счастье. Будто не с ней это происходит. Но ведь с ней. Рита чувствует, видит, слышит, осязает его, Руслана. Слышит, как часто бьется его сердце, прерывается дыхание, ощущает, как пальцы гладят ее спину, нежные уста дразнят ее губы, соблазняют так изысканно, чувственно, уверенно.

Когда поцелуй прервался, они еще долго сжимали друг друга в объятиях, наслаждаясь свободой, обретенной после восемнадцатого дня рождения Риты.

— Я тебе должен кое в чем признаться.

— В чем же? — Рита прильнула щекой к груди молодого человека, а он положил подбородок ей на макушку, покаявшись:

— Я уволил Галину.

— Что? Зачем? — именинница даже отпрянула от неожиданности.

— Догадайся, — глаза Руслана загадочно блеснули.

Галина — массажистка, жилистая женщина лет сорока пяти с выпирающим животиком и крашенными в желтоватый блонд волосами. Она ходила к Рите через день. Последствия подвигов девушки на ниве учебы еще давали о себе знать: часть мышц тела не могла расслабиться, создавая тянущую боль, выматывая. Умелые руки женщины помогали справиться с остатками недуга. А теперь…

— Ты будешь делать мне массаж? — Рита изумленно распахнула глаза.

Руслан наклонился и, придерживая подбородок девушки, шепнул на ухо:

— Ведь это так приятно: делать массаж любимой.

— Ах! — вздрогнула Рита и невольно обхватила плечи Руса, когда он слегка прижал зубами одну из самых чувствительных эрогенных зон девушки — мочку уха.

— За догадливость, — без тени смущения пояснил красавец-брюнет.

Рита почувствовала, как волна тепла разливается по телу, а щеки снова пылают и выдают цветом. Смущенно отвела глаза в сторону, вспоминая, как Руслан заходил в спальню, когда Галина делала массаж, внимательно слушал объяснения женщины. Но не догадывалась, что у молодого человека такие далеко идущие планы.

Представила, как сейчас останется почти без ничего, ведь во время массажа даже бюстгальтер приходится снимать. А растирать мышцы надо от шеи до щиколоток. Это пугало, но одновременно волновало и повергало в неведомый до сего дня трепет. И тут мелькнула мысль, не перейдет ли массаж во что-то куда более интимное…

Рита даже успела придумать, как потактичнее узнать о планах Руса на сегодняшнюю ночь. Черноволосый красавец опередил именинницу, заметив смятение в серых глазах.

— Марго, если я предлагаю массаж, значит им дело и ограничится. Не волнуйся, я не наброшусь на тебя в спальне, как голодный зверь, — Руслан, как всегда, был прямолинеен и предельно откровенен.

— Может, ты перестанешь меня смущать? — пискнула Рита.

Молодой человек усмехнулся и привлек девушку к себе, нежно обняв.

— Даже не надейся.

Подойдя к кровати, Рита внутренне начала паниковать. Столь интимная атмосфера. Руслан рядом. Слишком красив, притягателен, сексуален. От него исходят истинно мужская сила, энергия, бьющая через край. Девушке не выдержать натиска собственных эмоций. Она чувствует себя мотыльком, неотвратимо летящим на пламя. Горячо, опасно, хочется увернуться от языков огня, но нет сил противиться: хочется искупаться в ярком свете, пусть даже цена приключения непомерна.

Именинница все это время пыталась распутать пояс халатика, но от волнения затягивала узел еще туже. Молодой человек перехватил пальчики, придержав их в теплой сильной ладони, и чуть приподнял подбородок девушки свободной рукой. Глаза черноволосого красавца излучали всепоглощающую нежность. Улыбка была настолько мягкой, располагающей, что даже роковые, демонические черты лица самого желанного мужчины смягчились настолько, что Рита расслабленно выдохнула и робко улыбнулась. Эмоции Руслана передались ей, вытеснив волнение.

Молодой человек присел на корточки, в два счета справился с узлом, затянутым на поясе Маргариты, и замер. Безумно хотелось снять шелковую преграду и без стеснения любоваться столь желанным юным телом, но Рита снова разволнуется.

Однако девушка удивила: не стала робко отворачиваться или просить закрыть глаза на минуту, а одним движением спустила легкую ткань с плеч и отбросила ее на ближайшее кресло. Оставшись в трусиках и лифчике, Рита быстро легла, отодвинув подушки от изголовья, чтобы не мешали, пристроила лоб на сомкнутые кисти рук и замерла, затаив дыхание.

Казалось, прошла целая вечность, пока в комнате погас свет. Руслан все же принес собственное эстетическое удовольствие в жертву застенчивости бывшей подопечной. Молодой человек сел рядом на край кровати, и первое, что ощутила Рита — как тонкая прохладная ткань укрыла ее снизу до талии. Когда руки легли на обнаженные плечи, согревая теплом, сладкое возбуждение пробежало по спине иллюзией маленьких электрических разрядов, покалывающих кожу удовольствием. Девушка втянула носом воздух и едва не выдала своих ярких ощущений стоном.

Массаж должен начинаться с поглаживания, незначительного давления на мышцы, без усилий, чтобы согреть, подогнать кровь. Но в исполнении Руса банальная и необходимая процедура превратилась в экзотическую ласку. Теплые сухие ладони гладили и дразнили обнаженную кожу, рисуя на спине, шее и плечах изысканные узоры, согревая, расслабляя и в то же время приводя в трепет.

Руки Руслана на секунду замерли чуть ниже лопаток. Застежка бюстгальтера поддалась после первого же едва ощутимого движения. Рита забыла, как дышать. Когда пальцы красавца-брюнета осторожно провели по дорожкам, оставленным на коже кружевами и тонкими резиночками, девушка не сдержала стона и вцепилась в простыню, невольно выгибаясь навстречу ласке. Это был самый эротичный момент в ее жизни. Чувство незащищенности восполнялось доверием. Она не знала, о чем думает в этот миг Рус, но интуитивно ощущала себя желанной и обожаемой.

Рита — взяв эмоции под контроль, насколько это вообще возможно, оставаясь с любимым наедине в темноте спальни — нашла в себе силы задать вопрос:

— Рус, а зачем ты это затеял?

— Честно или солгать? — хрипотца в голосе молодого человека выдала его. Руслан поднес кулак ко рту и откашлялся, стараясь вернуть связкам привычное звучание. Рита молча улыбнулась: «Значит, не я одна тут таю, как мороженое».

— Честно и больше никак.

— Ты меня боишься, — голос Руслана снова стал бархатным, низким, ласкающим слух.

— Что?! Нет же!.. — начала было возражать именинница, делая попытку приподняться на локте: хотела обернуться. Несанкционированное волеизъявление тела во время расслабляющего массажа крайне нежелательно, а потому было пресечено черноволосым красавцем на корню. Он отодвинул локоть девушки в сторону и слегка надавил на шею, вернув бунтарку в горизонтальное положение.

— Ты меня боишься как мужчину, — уточнил он.

Рита мгновенно затихла. Руслан попал в точку. Девушка боялась их первой ночи. Желала, не раз представляла во всех подробностях, видела во сне, предвкушала, томилась в ожидании, но, едва представилась возможность, струсила. И Руслан это моментально понял. Нет, судя по поведению, даже предвидел.

А причин бояться у Риты две.

«Руслан так опытен, искушен в любовных утехах, столько красавиц перебывало с ним в постели, а я… что я могу ему предложить? Не умею же ничего — только стесняться и краснеть. Да он со скуки умрет и пожалеет, что связался».

«А еще… в первый раз — больно». Впрочем, Рита читала в книжках по половому воспитанию про пятнадцать процентов девушек, которые «не ощущают дискомфорта при первом половом акте или ощущают его в незначительной степени». «Ну а я? Попаду в пятнадцать процентов или нет?» Интуиция на пару с теорией вероятности подсказывали: она не из числа счастливиц. Вот Элле повезло — Рита точно знала. Подруга тогда обрадовалась, что не больно, и потребовала от своего парня второго раунда. Кстати, с той самой ночи он не верит, что Элла была девственницей. А Вике подфартило куда меньше. Опуская подробности, все прошло болезненно, кроваво и ужасно. Приятельница сама стала инициатором разрыва с возлюбленным на следующий же день. И с тех пор вообще не стремится заводить романы.

Истории с сексом по пьяни и вовсе вызывали шок и уныние, но, к счастью, это не случай Риты.

Воспоминания о рассказах приятельниц и просто хороших знакомых улетучились, когда руки Руслана размяли мышцы шеи и плеч настолько, что тело Риты буквально растекалось по кровати, наслаждаясь полнотой дыхания, негой и расслаблением.

Причем, поймала себя девушка на том, что мурчит от удовольствия. Тело против воли выгибается навстречу его рукам, навстречу самой сладкой пытке в мире. «Да сколько же можно себя выдавать? Даже не верится».

— Ну хорошо, допустим. Я тебя боюсь как мужчину, — промурлыкала девушка, наслаждаясь сладостным расслаблением. — И?

Бархатный низкий голос эротично прошептал у самого уха:

— Ты привыкнешь ко мне, к моим прикосновениям и перестанешь вырываться, когда тебе слишком хорошо.

— Черт! — от неожиданности Рита рванулась, ухватившись за спинку кровати, но была возвращена неумолимыми любимыми руками в исходное горизонтальное положение.

«Он даже это просек. Насквозь меня видит, что ли?» — задавалась вопросом Рита, против воли возвращаясь мыслями в те моменты, когда из-за переполнявших чувств, эмоций высвобождалась из объятий Руса. Когда мечтала остаться и в то же время бежать без оглядки, чтобы не лишиться сознания от переполнявшего каждую клеточку наслаждения.

— Массаж через день, не забывай, — снова голос искусителя и игривая интонация у самого уха.

Дрожь пробежала по телу, и удрать захотелось прямо сейчас, а не только в воспоминаниях, ибо бороться с очарованием Руслана, как и с собственными чувствами к нему, выше сил девичьих.

Коварный массажист сдвинул покрывало вверх, укрывая размассированные шею и плечи, чтобы сохранить тепло, и обнажая нижнюю часть тела. Рита снова внутренне сжалась: сейчас взору Руслана открылись ее почти обнаженные ягодицы, для которых трусики-тонг — едва ли значимое прикрытие. А ведь его глаза уже привыкли к темноте.

Рита отчетливо слышала, как грудь Руслана наполняется воздухом. Один слишком глубокий вдох-выдох. Снова. Еще раз. Будто молодой человек пытается успокоиться. Когда дыхание выровнялось и теплые ладони легли на бедра, согревая и подготавливая мышцы, прошлись по ногам, минуя ягодицы, девушка до боли сжала согнутый указательный палец зубами. По дыханию легко определила: черноволосый красавец уже вполне спокоен, а она… прикосновения такие горячие, обжигающие, невыносимо сладкие. Из плена фантазий выдернул голос Руса.

— Перевернись на спину, пожалуйста.

Девушка мысленно захлопала в ладоши и закричала «Ура!», услышав хриплые ноты в бархатном, ласкающем тембре. Сверху укрытая тонкой шелковой материей, служащей одеялом, она стянула бюстгальтер, чтобы не мешал, отложила в сторону и, не готовая к новому сюрпризу, перевернулась. Руслан лукаво улыбнулся, победно приподняв бровь. Тонкий шелк не мог и не хотел скрывать возбуждение именинницы: грудь не желала считаться с чувствами хозяйки, слишком явно требуя к себе внимания. Сжав зубы, Рита скрестила руки на груди, прикрывая очевидное.

— Может, домассируешь ноги все-таки? — огрызнулась она.

Руслан только рассмеялся, услышав этот недовольно-возмущенный тон. Еще бы, он снова ее обыграл. Пока заканчивал разминать мышцы, девушка то краснела, то бледнела, то злилась, то ловила себя на таких мыслях, которые Руслан непременно бы воспринял с энтузиазмом. Тело, расслабленное массажем после волнующего и долгого дня, обласканное любимыми руками и окутанное непривычной и неуместной негой, совершенно предало хозяйку. Даже мозг, который не без удовольствия подмечал маленькие победы во взаимных играх, сдался. Когда Руслан пересел ближе к изголовью кровати, наклонился и едва ощутимо стал ласкать губами лоб и висок Риты, ее пальцы вцепились в рубашку молодого человека. А голос сам (сам!) запросил поцелуя. И такую капитуляцию организма можно было бы простить себе, если бы Руслан коварно ею не воспользовался. Упустить шанс отыграться за два года, что он так страстно желал Риту, было просто выше человеческих сил. Он игриво начал рисовать указательным пальцем узор под нижней губой девушки, заставляя ее сжимать рубашку так, что ткань, казалось, вот-вот порвется. Милостиво склонился для поцелуя, опираясь на локоть. Рита уже блаженно прикрыла глаза, с замиранием сердца ожидая прикосновения желанных губ, но кожа лица ощутила лишь теплое дыхание, дразнящее то один уголок рта, то другой, но не давая возможности удовлетворить самую невинную эротическую потребность.

— Ты кое-что обещала перед моим отъездом в Париж… — поведал таинственный шепот.

Девушка изумленно распахнула глаза.

— Что? — спросила едва слышно.

Сильная рука убрала пряди со лба девушки, поглаживая бархатистую кожу.

— Сказать, что ты ко мне испытываешь.

— Я не обещала. Ты хотел услышать, — сделав ударение на слове «ты», безвольно прошептала девушка. Она бы возмутилась, но сейчас не в силах была управлять эмоциями.

— Не принципиально. Марго, скажи.

— Рус, ты сам все прекрасно знаешь? Зачем?

— Хочу услышать, как ты говоришь заветные слова, — сладко шептал Руслан, щекоча дыханием ушко.

— Сначала поцелуй, — девушка снова потянула за многострадальную рубашку.

Руслан был упорней в тысячу раз.

— Сначала скажи «люблю», — бархатный, ласкающий слух шепот подавил остатки воли.

«Господи! Рус, я люблю тебя, но никогда не смогу этого сказать», — внутренне ужаснулась девушка. Руслан говорил ей о чувствах, а она… слова застревают в горле. Кажется, так легко произнести вечное признание влюбленных вслух, но в то же время невозможно решиться. И тут в глазах девушки полыхнули озорные искорки. Есть не такой страшный способ вымолить поцелуй.

— Волим те, — отчетливо произнесла Рита, зажмурившись от страха и смущения. [3]

Руслан тихонько засмеялся, услышав слова на родном языке своего отца.

— Хорошо подготовилась, Марго, — прошептал черноволосый искуситель, целуя в уголок рта. Рите было проще признаться на сербском, чем на русском: не так откровенно для нее. Рус сразу понял, почему его обожаемая Марго воспользовалась лазейкой. Но страстно хотелось услышать слова на другом языке, а еще… «Нет, эти мысли пока стоит гнать прочь. Марго не готова. Сейчас лучше вообще уйти из дома — иначе не выдержу».

— Спокойной ночи, малыш, — попрощался Руслан, целуя другой уголок рта. Рита попыталась поймать губами его губы, но красавец-брюнет ловко увернулся.

— Обломщик, — тоном обиженного ребенка протянула Рита. — Обещал же.

— Я сдержал слово. Даже дважды, — молодой человек поднялся с постели, все еще не в силах отнять руку от ее лба и пушистых волос.

— Так не считается.

— По-сербски тоже не считается.

И через паузу добавил:

— Сладких снов, красавица моя, — молодой человек провел большим пальцем по губам девушки, приласкал алеющую щеку, отчего Рита блаженно зажмурилась и обхватила запястье, не желая отпускать любимого.

Когда черноволосый красавец уже подошел к двери, услышал в спину:

— Рус, куда ты?

— Поздно. На улице — никого. Отличная возможность прогуляться.

Отговаривать Руслана не имело смысла: не послушает. А аргумент, что на него могут напасть в поздний час, не подействует: молодой человек прекрасно умеет постоять за себя, что Рита наблюдала не раз.

Руслан старался скорее покинуть спальню, пока еще мог. Игра, которую затеял, стала большим искушением и для него. Не рассчитал с выдержкой.

«Проблемы ждать не станут», — думал красавец-брюнет, садясь за руль своего «Бентли Континенталь».

Всего двадцать минут по пустынным ночным улицам — знакомый подъезд — скоростной лифт и…он стоит у двери квартиры, в которой проводил время столько раз. На звонок открыла Арма. Знала, что он появится, не спала. На блондинке был очередной соблазнительный пеньюар, не скрывавший ни сантиметра женских прелестей.

— Проходи, заждалась, — лукаво сощурилась блондинка.

— Не сомневаюсь, — с ноткой высокомерия ответил Руслан, шагнув в темноту коридора. — Ты так старалась привлечь мое внимание сегодняшней выходкой.

— Не сердись. Это был единственный способ… — защебетала хозяйка, и дверь за гостем закрылась.

Спустя час с небольшим Руслан вернулся к дому. На раздумье ушла всего пара минут. Он покинул «Бентли» и направился к машине, много дней и ночей дежурившей под его окнами.

Прошел прямо по лужам, оставшимся после сильного дождя, и постучал костяшками пальцев по двери автомобиля, где придремал Смирнов. Резким движением руки показал, чтобы тот опустил стекло, что бывший полицейский и сделал.

— Чем могу служить, господин Видич? — с издевкой поинтересовался мужчина.

— Примером жадности и мстительности, капитан. Это как минимум, — парировал бывший актер. И решив не церемониться, не цепляться за благовоспитанность, добавил, посуровев:

— Не юродствуй, а вали вслед за дружками-папарацци. Войну нервов ты проиграл, — тон Руслана был одновременно серьезным и угрожающим.

Если Смирнов и мог в первые секунды подумать, что актер просто подошел перекинуться угрозами и нелестными эпитетами, то дьявольский гипнотический взгляд серых глаз мгновенно убедил бывшего полицейского в куда более серьезном настрое оппонента. «Треклятый демон просто так не уйдет. Что у него на уме?» А вслух сказал, многозначительно подняв брови:

— Сейчас такой удачный момент: твоей девчонке нельзя волноваться. А журналюгам по-прежнему интересна личная жизнь звезды. Без фото вас не растопчут, нет. Зато подергаетесь, как ужи на сковородке…

С каждым произнесенным Смирновым словом глаза Руслана все больше наливались гневом. Он не дал оппоненту закончить — перебил:

— А как те самые журналюги отреагируют на полтора года преследований? На издевательства над девушкой, которая недавно оказалась при смерти отчасти из-за твоей гребаной слежки? Тебя под давлением общественности посадят. А я с удовольствием помогу.

Резко открыв дверцу машины, молодой человек одним ударом вырубил Смирнова и сразу забрал пистолет из кобуры. Обыскал бардачок — там оружия не оказалось. Похлопал по брюкам в районе щиколоток — и здесь ничего.

Когда бывший полицейский пришел в себя, сильная рука сжала его горло, не давая вдохнуть. Мужчина безуспешно открывал и закрывал рот, стараясь поймать воздух. Губы Руслана кривились, а на лице читалось отвращение.

— Так как? Хочешь в кутузку к тем, кого сам упек? — продолжая разговор с того момента, где его пришлось прервать, поинтересовался Видич. — Они о тебе хорошо позаботятся, — рука сжимала мясистую сальную шею все сильнее.

Смирнов отрицательно поводил головой: мертвая хватка Руслана не позволяла большего.

— Отпусти, — прохрипел бывший служитель законности и порядка.

Но Руслан тут же заметил злобный блеск в маленьких алчных глазках полисмена. Угрозы мало подействовали: гад что-то задумал.

Руслан был готов к такому повороту событий и более решительным действиям. На шею легла вторая рука, и тут глаза Смирнова наполнились неподдельным ужасом. Мгновенно понял: Видич не играет, а намерен идти до конца.

— Я убью за нее: тебе уже ясно, — видя ужас врага, усмехнулся Руслан, крепче сдавливая горло. — Хочешь жить? По глазам вижу — хочешь, — продолжал молодой человек, видя предсмертную панику, глядя, как лопаются сосуды в белках глаз Смирнова, как утекает по капле жизнь с синеющего лица.

Решив, что страх сделал свое дело и руки можно не марать, Руслан отпустил бывшего полицейского. Тот схватился за горло, судорожно хватая ртом воздух, хрипя и кашляя.

— Ты псих, — сипел он спустя несколько минут.

— Убирайся, пока я не передумал, — захлопывая ногой дверь автомобиля, ледяным тоном потребовал Руслан.

Смирнова не надо было уговаривать: мгновенно завел мотор, а в поднимающееся стекло успел крикнуть:

— Ты обо мне еще вспомнишь!

— Нисколько не сомневаюсь, — равнодушно отозвался красавец-брюнет вслед отъезжающему авто, выкинул пистолет в ближайший мусорный контейнер и, засунув руки в карманы брюк, направился к подъезду. Он почти выиграл битву, длящуюся полтора года. Почти. Осталось сделать последний ход, чтобы поставить мат Смирнову, Барсу и шайке журналистов. Мысль об этом заставила улыбнуться.

Сила не всегда залог победы, иногда залог победы — терпение. Молодой человек понимал это как никто другой. Но для большинства людей оставалось тайной, что тонкий расчет отнюдь не чужд бешеному нраву и рисковому поведению Руслана. Главное — соблюсти баланс между этими качествами.

Глава 29

Мысль присоединиться к Trap все больше и больше привлекала Маргариту, и спустя два дня она решилась.

Приехав в «Альфу» за час до начала занятий по вокалу, выяснила у сотрудников, где сейчас Артем, Леша и Петр. Ей указали на репетиционный зал: парни настраивали там инструменты. Рита глубоко вздохнула, легкая улыбка коснулась ее губ в предвкушении волнующих перемен в жизни, и девушка направилась к залу. В коридор из-за неплотно прикрытой двери пробивалась полоска света и отчетливо слышались голоса ее однокурсников. Судя по повышенным ноткам, они о чем-то спорили.

Рита поднесла кисть к двери, чтобы деликатно постучать, как вдруг услышала слова Петра, которые пригвоздили ее к месту, заставив замереть.

— Арт, все супер. Королёва — родственница Видича. Если станет нашей вокалисткой, он расстарается для нее. И раскруткой именно нашей банды «Альфа» займется в первую голову. А Гольдяшки пусть подвинутся и сосут.

У Риты от его слов внутри все оборвалось, к горлу подступил ком. То же гадкое чувство бессилия, ненужности, что она испытала, когда их дружбу предал Вадим. Так разбиваются иллюзии, вера в людей. Раз за разом, снова и опять, пока внутри в знак протеста или нежелания более выносить боль предательства что-то не очерствеет, не появится здоровый цинизм.

После предательства Вадима, подковерных игр в школе, хитростей и приспособленчества однокурсников в университете, тяжелой болезни на грани жизни и смерти для Риты как раз наступил переломный момент. Внутри нее что-то изменилось в считанные секунды, приняло неизбежные обстоятельства, желая сыграть в свою, только ей ведомую игру. Что толку лить слезы? Раз эта троица решила попользоваться ею, то она в долгу не останется: использует их сама, первая. Раз таковы правила жизни, шоу-бизнеса — да чего угодно — она сыграет по ним.

Артем не успел возразить другу: в зал, наполненный дневным светом, вошла Маргарита.

Петр и Леха стояли на тренировочной сцене рядом с инструментами (Лешка Карев замер около ударных, а Перов завис над клавишными), устремив на Риту взгляды и, по всей видимости, гадая, слышала ли она. Лицо Карева выглядело виноватым, в глазах Перова застыл вызов, а на губах — пренебрежительная усмешка. Артем стоял у сцены, вполоборота развернувшись в сторону вошедшей, и на чуть приоткрытых губах так и замерла фраза, которую он не успел донести до приятелей.

— Я согласна петь в группе, но только при выполнении вами определенных условий, — на весь зал возвестила Рита. И не дав одногруппникам опомниться, неумолимо продолжила:

— Хочу халявить в универе, как вы. Зачет, экзамены — автоматом. Посещения — свободные.

Артем попытался что-то сказать, но девушка жестом руки пресекла его попытку.

— И еще. Я хочу попасть после академа, через год, не к первокурсникам, а в прежнюю группу.

— Но это невозможно! — выпалил наконец Лебедев.

Рита улыбнулась, изумленно распахнув глаза.

— Артем, думаю, для твоей подруги папа расстарается, — в голосе обида смешивалась с горькой издевкой. Особый акцент девушка сделала на слове «подруга».

Не желая слышать еще что-либо, не желая больше ни секунды оставаться с парнями в одном помещении, Рита развернулась на каблуках и, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью со всей силы, вышла.

Первое-то условие было почти невыполнимо, а про второе и говорить нет смысла. Вернуться после академического отпуска в свою группу, которая к тому времени обгонит ее по учебной программе на целый год, — это из области фантастики. Рита была убеждена: парни ничего не сумеют придумать и станут кусать локти из-за своей неудачи. Ведь без Риты продвижение Trap в «Альфе» накроется медным тазом. Их чертовы амбиции разобьются о реальность.

— Она все слышала, — высказал общую мысль Лешка — юноша, слишком приземистый и широкий в кости, чтобы казаться привлекательным, к тому же невысокий.

— Я найду ее и поговорю, — Артем рванул к двери и вылетел в коридор. Но, оглядевшись, не нашел Риту.

Девушка спряталась в комнате, служившей кладовкой: небольшом помещении, заваленном разной мебелью, в котором пахло сигаретным дымом и пылью. Оно находилось всего через два кабинета от зала, где Рита только что предъявила однокурсникам ультиматум.

Плакать? Девушка считала это унизительным. Не хотелось признавать, как произошедшее больно ранило чувства, не хотелось, чтобы последствия очередного предательства снова выели рану в солнечном сплетении. Хотелось заснуть — прямо сейчас, моментально — а проснуться, когда переживания отступят. «В конце концов через год это не будет иметь уже никакого значения», — пыталась мысленно успокоить себя Маргарита.

Запах был таким удушливым и раздражающим, что девушка не удержалась и чихнула. Только вытянула из сумочки пачку бумажных носовых платков, взяв в руку один, как громко чихнула вновь.

— Вот ты где, — Артем нашел беглянку, прикрыв за собой дверь.

Кладовка в плохую погоду служила сотрудникам одной из курилок. К счастью, это помещение было самым непопулярным: тут нечасто кто-либо появлялся. Потому Рита его и выбрала, чтобы уединиться, подумать, успокоиться. Но ее все-таки обнаружили.

«А еще другом назывался», — со скорбью подумала она, глядя на Артема.

Юноша попытался приблизиться к Рите, которая забилась в дальний угол комнаты, устроившись на одном из столов. Но благоразумно остановился, когда девушка повернула голову в сторону и скрестила руки на груди, продемонстрировав позу «не желаю сейчас тебя видеть».

— Хочу извиниться за Перова, Рит. Он не о том думает. Я, к примеру, считаю…

— Мне твои извинения до лампочки, — передернув плечами, словно от холода, перебила его девушка. Не хотелось, чтобы Лебедев пустил в ход обаяние, наговорил комплиментов и она растаяла. Пусть все остается, как есть. Так честнее и проще.

Королёва решила не ходить вокруг да около, а говорить прямо. Должен же Артем понять, что она не шутила, объявив о своих требованиях.

— Если хочешь встать на одну ступень с Gold — чтобы на раскрутку твоей группы выделяли столько же времени и средств — тебе, как точно подметил Перов, нужна я. А я хочу… — Рита запнулась. Мысленно преодолела последний барьер между своими идеалами и правдой жизни, мысленно наступала на горло вере в людей. Наконец у нее вырвалось:

— Я жизнью рисковала и слишком многим пожертвовала, чтобы сохранить место в этом чертовом университете! — голос срывался на крик, кулак прижался к груди, пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль. — А теперь я хочу получить диплом, как и вы, баловни судьбы, не напрягаясь.

— Сказал же, что это не в моих силах, — развел руками Артем, виновато потупив взор.

Но сейчас Рита была безжалостна и неумолима, потому надавила на слабое место однокурсника.

— Ты жаждешь славы. Сильно, слишком сильно — значит, можешь совершить для этого невозможное. «И откуда такие пафосные слова возникают в голове?» — подивилась девушка.

Плечи Артема ссутулились, он опустил глаза в пол — удар достиг цели.

— И ты не передумаешь? — без надежды в голосе спросил юноша.

— Ни за что, — совершенно искренне заверила Маргарита.

Когда он молча вышел в коридор и затворил за собой дверь, девушка облегченно вздохнула и прошептала:

— А я люблю музыку и хочу петь. Только и всего.

Плечи начали расслабляться, но затылок и шею ломило. Рита даже не догадывалась, в каком напряжении находилась во время диалога. Выдохнула и, прикрыв глаза, откинулась назад, ощутив спиной и правым плечом прохладу стены — единственное приятное ощущение за последние минуты. Ручка двери дернулась — Рита подскочила. Снова Артем? Но нет. На этот раз кладовку-курилку посетил другой незваный гость — Илья.

— Здорово! — отсалютовал рукой блондин.

— Ты здесь что забыл? — вместо приветствия Рита недоверчиво глянула, втянув голову в плечи.

Вместо ответа Инсаров извлек из внутреннего кармана пиджака блок дорогих сигарет. Другой рукой достал из кармана джинсов зажигалку, прикурил и, многозначительно поводив в воздухе зажженной сигаретой, прислонился к стене, указав глазами на окно. Рита не заметила, как потемнело на улице и пошел ливень. Вот чем объяснялось присутствие Ильи. А еще он наверняка слышал голоса из коридора, потому и выбрал именно эту комнату.

— Кого хороним? Кого отпеваем? — безмятежно поинтересовался молодой человек, казалось, сконцентрировав все внимание на свертке никотина между пальцами.

«Конечно, он все слышал. Как может быть иначе? Но тогда зачем он здесь?» — изумилась про себя Рита и горько усмехнулась одним уголком губ.

— Ты ж все понял.

— Не все, но многое, — не стал отпираться блондин.

— И? — протянула Рита, сверля Инсарова взглядом.

— Краткое содержание предыдущих серий. Перов хочет видеть тебя в группе не потому что ты такая замечательная, белая, пушистая… Пардон, не о том… Я хотел сказать, не из-за твоего приятного тембра голоса, большого диапазона, мощного вокала, а из-за родственных и не очень связей. Малышку мучают логичные подозрения: «А не пригласил ли Лебедев меня в группу из-за ген. продюсера „Альфы“, ведь быть впереди всех так заманчиво для этого парня? И ему не столь важно, как…» Но я снова увлекся. А в отместку моя малышка выкатила требования из разряда «хоть лбы расшибите, а все равно у вас ни хрена не выйдет». Что я упустил?

— Что подслушивать под дверью — мерзко! — почти прорычала Рита.

— Давай оставим в покое мои недостатки, коих все равно не счесть, — самодовольно ухмыльнулся блондин и едва слышно добавил самому себе:

— Значит, все так и было.

Гнев переполнил Риту настолько, что хотелось соскочить со стола и врезать этому самодовольному индюку ногой по щиколотке, вот тогда бы он пошутковал. Но ее остановила фраза:

— Хм, думаю, из тебя выйдет толк, — тон Ильи сразу стал каким-то задумчиво-серьезным. — Рита, — добавил блондин через короткую паузу.

Глаза девушки расширились от изумления. Хотелось ущипнуть себя и проверить, не сон ли это. Не птенец, не Ритка, как обычно, а Рита. Что-то новое.

Блондин небрежно стряхивал пепел в ближайшую массивную пепельницу и о чем-то размышлял, то и дело касаясь подбородка рукой, между пальцами которой зажата сигарета.

— Если захочешь отомстить им или создать проблемы, только скажи Видичу. Он умеет быть жестоким, — Рите на мгновение показалось, будто в голосе Ильи проявились нотки гнева. «Нет, не показалось», — подумала она, увидев, как Инсаров сжал кончик сигареты до побеления в пальцах. «Это из-за меня?»

— Не захочу, — Рита внимательно наблюдала.

Илья чуть мотнул головой, будто отгоняя от себя какую-то непрошеную мысль или эмоцию, и выразительно повел плечами: мол, поступай, как знаешь.

— А насчет Лебедева… — задумчиво протянул он, созерцая потолок, — парень все сделает, так что готовься.

— К чему? — не поняла Рита.

— Как говорится, будьте осторожны с желаниями: они могут сбыться. Петь в группе готовься, — последнюю фразу Илья произнес резче, глянув девушке прямо в глаза, да так пронзительно, что она поежилась против воли. Инсаров затушил окурок в пепельнице и покинул комнату.

Рита уставилась в закрытую дверь, мало что понимая, но пытаясь свести ощущения воедино.

Вдруг, враз, перестал посмеиваться, не оскорбил, назвал по имени и вроде бы даже разозлился на миг. Только не на нее, а из-за нее. «Когда такое было? Что с ним вообще?» Странное чувство не отпускало: словно ее наконец приняли.

А дальше — начались чудеса. Спустя всего неделю рано утром зазвонил домашний телефон. Рита сняла трубку, и голос Артема убедил ее приехать в университет как можно скорее. Девушка прервала связь и задумалась, приложив трубку к подбородку. Решив, что хуже уже не будет — черт! как же не хотелось видеть Лебедева — скрылась в своей комнате. Сняв халатик, натянула джинсы стрейч и голубую кофту с рукавами три четверти. Прихватила небольшую дамскую сумочку и, выйдя в коридор, надела серебристые туфли на толстом каблуке. Критично оглядела себя в большом зеркале, повернувшись одним боком — другим — спиной. «Худа, что поделать, но, в целом, приемлемо».

Путь от дома до университета, как обычно, занял около часа. Проблемы начались, едва девушка миновала «аквариум» с курящими студентами и зашла в холл главного здания. Заломило виски, и напряжение увесистым покрывалом отяготило плечи. Воспоминания о боли, о напрасных стараниях и несбывшихся мечтах сдавили горло комом. До такой степени, что Риту, которая раньше восторженными глазами взирала на альма-матер родителей, сейчас раздражало все, что с нею связано.

Набрав в грудь воздуха и расправив плечи, отбросив воспоминания и сомнения, девушка зашагала по широкой лестнице на второй этаж, миновала большой актовый зал и постучалась в хорошо знакомый кабинет деканата, где прежде бывала почти каждый день и где познакомилась с Артемом.

К ее удивлению, юноша уже ждал, сидя на широком черном диване.

Но тут угловым зрением Рита заметила движение рядом с секретарским столом. Откинувшись на кожаном кресле и свободно, даже по-хозяйски, положив руки на подлокотники, за ней внимательным оценивающим взглядом наблюдала Евгения Владимировна, заместитель декана факультета, эффектная худая женщина с короткой стрижкой. Она без тени смущения попросила Лебедева покинуть кабинет:

— Артем, подождите в коридоре, пока мы с Маргаритой обсудим некоторые вопросы.

Когда за юношей закрылась дверь, Рите стало неуютно под проницательным, почти рентгеновским взглядом, который, похоже, каждому студенту если не знал цену, то назначал ее. Уголки губ замдекана чуть дрогнули, пытаясь изобразить искреннее расположение, и женщина жестом указала Рите на стул по другую сторону стола.

Разговор Евгения Владимировна начала издалека.

— Маргарита, ну что же вы так надрывались? Зачем за пятерками гнались? — сочувственно покачала головой женщина, а Рита заметила на столе собственное заявление на академический отпуск.

«А то вы не знаете», — подумала девушка, но благоразумно промолчала.

— Вот мой оболтус, — замдекана соединила пальцы домиком и возвела глаза к потолку, вспоминая про собственного отпрыска, что учился в соседней с Ритой группе, — целыми днями ничего не делает — только в компьютерные игры играет да телевизор смотрит, но четверки стабильно приносит.

Девушка приложила усилие, чтобы не скривиться. Еще бы, будь она дочерью замдекана, ей бы тоже ставили оценки за красивые глаза, и вылет не грозил, ведь дети всего преподавательского состава учатся здесь, на экономике.

— Учитывая ваши исключительные успехи в учебе, — Евгения Владимировна чуть поджала губы, — и внезапные проблемы со здоровьем, мы, Вячеслав Михайлович, — назвала женщина декана факультета, — и я, решили пойти вам навстречу.

Каким образом, вы хотите спросить? — увидев изумленный взгляд Королёвой, уточнила женщина. Рита кивнула. — Мы придержим ваше заявление об академическом отпуске: вдруг вы захотите им воспользоваться, — сделала акцент на последней фразе замдекана. — Но поздравляю вас. Теперь имеете право на свободное посещение, а зачеты и экзамены можете получить автоматом.

Рита слегка склонила голову и решилась уточнить:

— Насколько свободное посещение?

Евгения Владимировна нагнулась к ней и, снизив голос до шепота, ошарашила прямым ответом.

— Можете вообще не ходить. Ваша зачетка — в деканате. Все дисциплины проставим вам сами.

Маргарита покинула деканат ошеломленной и потрясенной. Она даже рада была увидеть Артема, который поджидал в коридоре, стоя у большого окна.

— Ну, как все прошло?

— Сказала, что они с деканом идут мне навстречу и… — растеряно начала исповедь Рита.

— Врет, — прервал Артем, — не верь. Это распоряжение ректора университета. Евгеша пытается изобразить, будто делает одолжение, но на деле просто выполняет указание сверху.

Рита прислонилась бедром к подоконнику и схватилась за голову.

— Это что получается?.. — окончательно растерялась девушка. — Твой отец упросил…

— Да, мой отец, — спокойно подтвердил Лебедев. — Так что ты никому ничем не обязана, — юноша засунул руки в карманы джинсов и сделал вид, будто уходит. Шел он медленно, видимо, ожидая, что Рита окликнет. Девушка молчала, пытаясь осмыслить произошедшее, и все еще держалась за лоб. Тогда Лебедев развернулся, и озорные чертенята блеснули в его глазах.

— Я упустил одну деталь.

Рита вопросительно глянула на юношу, наконец опустив руки на подоконник.

— Ты кое-что должна мне, — и многозначительно улыбаясь, продолжил. — Теперь ты солистка Trap, хочешь ты этого или нет.

Маргарита не успела ответить: коридор стремительно стал наполняться смехом, голосами и гомоном. А через секунды показались и виновники шума — студенты. Началась перемена.

Кое-кто из менеджеров первого курса устремился к деканату. Три девушки и два парня из группы Риты застыли перед дверью, с подозрением разглядывая однокурсницу. От компании отделилась куколка Ирочка, решившаяся подойти.

— Рита, привет! Куда ты пропала? Мы уже чего только не думали, — защебетала длинноволосая красавица.

Королёва заметила, как Артем презрительно скривился, услышав ее слова.

Рита поприветствовала всех, отделалась общими фразами и не стала сопротивляться, когда Лебедев потащил ее к лестнице, ведущей на первый этаж. Не знала, как лучше объяснить свое отсутствие: про проблемы со здоровьем говорить не было ни малейшего желания.

Девушка не поняла, что так рассердило Артема. Она лишь видела сжатые в тонкую полоску губы и недовольный взгляд парня, когда он вел ее к выходу.

Рита не знала, что все два с лишним месяца, пока она не показывалась в университете, однокурсники упивались сплетней о ее беременности, искренне считая, что девушке стало плохо на последнем экзамене именно по этой причине. «А раз стало плохо, — рассуждали студенты, — значит уже тогда, в январе, Королёва была беременна месяц-два». Иными словами, однокурсники уверовали, будто Рита прячет от всех живот, вынашивая будущего ребенка месяц этак пятый. А какие еще могут возникнуть мысли у молодежи в семнадцать-восемнадцать лет?

Артем пытался объяснить, что они ошибаются, но его не желали слушать. Кое-кто из девчонок даже посчитал Лебедева отцом несуществующего ребенка, ведь они с Ритой больше всего общались, и именно Артем вывел однокурсницу с экзамена по высшей математике.

Юноша негодовал из-за сплетен, но расстраивать Риту не хотел. Да и не стоит ей знать о таком. Но в душе порадовался и позлорадствовал, увидев ошалевшие лица однокурсников, когда они пялились на Риту. Ее фигура не оставляла и тени сомнений в том, что девушка не появлялась в университете совсем по иными причинам, нежели беременность.

Как Рита ни сопротивлялась, Артем все же настоял на том, чтобы проводить ее до дома. Впрочем, «настоял» — неподходящее слово. Невзирая на протесты, он дошел с девушкой до станции и сел в вагон метро. Только молчал всю дорогу. Его самого это ничуть не смущало, зато навело одногруппницу на мысль, что он хочет поговорить, но в толпе не собирается начинать. А ей что? Да пусть едет, коли хочется. Вот уж Рита начинать и поддерживать беседу точно не стремилась.

Насчет намерений спутника девушка не ошиблась: угрюмость и непривычная молчаливость Артема исчезли, когда студенты распрощались с обоими видами транспорта — метро и автобусом — и вышли на конечной остановке.

— Я все-таки хочу, чтобы ты знала… — попытался завести разговор Лебедев.

— Не надо. Пусть все остается, как есть, — обессилено прервала Рита, опустив плечи. Так не хотелось вспоминать о том, что слышала из-за двери, снова переживать то унижение.

И тут Лебедев вышел из себя. Во второй раз на памяти Риты.

— Дура! — рявкнул парень, и Маргарита вздрогнула. — Меня всегда старались использовать из-за того, что я сын известного человека. Неужели я захочу поступить так же с кем-то еще? — вызверился всегда веселый и беззаботный юноша, отчаянно жестикулируя и раздувая ноздри. — И да, ты не знала, кто я, когда мы познакомились. Однако и позже отнеслась ко мне по-человечески. Не как расчетливая дрянь и не как завистливая стерва, считающая, будто мне все достается легче легкого! Я тебе был симпатичен просто так, без причины! — продолжал бушевать парень, а Рита не знала, как реагировать. Она нашла бы способ погасить вспышку гнева, и не самым приятным для одногруппника способом, но его слова мешали ответить агрессивно. То, что Артем говорил, вообще мешало возражать. — С дня нашего знакомства ничего не изменилось. Подумай, в этом твоя сила: ты относишься к людям непредвзято. Тебе без разницы: бедный, богатый, со связями ли, без. Ты настоящая. И совсем идиотка, если этого не понимаешь.

Рита даже почувствовала вину: сегодня она все же использовала Артема. В лучшем случае они квиты, в худшем — если парень изначально никаких наполеоновских планов за ее счет не строил — действительно сглупила. Вспомнив наставление Руса про пагубность чувства вины, решила: «Ладно, исправить нельзя, а время все расставит на места». Девушка даже не заметила, как подошли к ее подъезду.

— Когда следующая репетиция группы? — шокировала она Артема простым вопросом. Нет, Рита не собиралась устраивать скандал в ответ на его вспышку, мучиться бессмысленными сомнениями — просто решила отпустить ситуацию и дождаться развития событий. А они начинались как раз с элементарного вопроса.

— Послезавтра в четырнадцать ровно большой репетиционный зал — наш, — ошарашено ответил Артем, забыв про гнев и обиду.

— Я приду, — ровным тоном известила девушка, набирая код их с Русом квартиры на домофоне. Открыв подъездную дверь, добавила:

— Спасибо, что проводил.

Юноша неподвижно стоял минуты две, растерянно уставившись на закрытую массивную дверь. Эта девчонка еще и удивлять умела: настоящая головоломка с секретами, нестандартными поступками и поведением. И сей факт определенно был ему по вкусу.

Глава 30

Арест Ильи шокировал всех. А события, предшествовавшие этому, казались поначалу забавными, хоть и отдавали криминальным душком. Почему забавными? Таковыми их представлял сам рассказчик — Инсаров. Он в красках и лицах, в свойственной ему цинично-шутливой манере, расписывал происшествия, которые творились у него под носом.

Уже неделя прошла, как со съемочной площадки «Веков», где Илья занимался своей привычной операторской работой, необъяснимым образом исчезло новейшее дорогостоящее оборудование на сумму с несколькими нулями евро. На студии хватались за головы и бегали, как ошпаренные, потому что вся аппаратура предназначалась для съемок картины, и теперь продолжать работать над фильмом не представлялось возможным, пока не купят и не привезут другое или не найдут прежнее. А у киношников каждый день простоя выливался в кругленькую сумму.

Продюсер картины рвал, метал и матерился, ибо денег уже вгрохал уйму и отступать и забирать свои кровные как-то поздновато. Режиссер глотал успокоительное и клялся отрезать вору все выпирающие части тела, включая самую дорогую. Полицейские дергали и опрашивали всех и каждого, совали носы куда надо и куда не надо — в общем, расследовали. Большая часть съемочной группы была счастлива непредвиденному отпуску и отрывалась, как могла: пила, кутила, курила, бегала по барам и стрип-клубам, не жалея сил, времени и средств. Впрочем, последнее было довольно опрометчиво, поскольку перспектива получить эти самые средства за фильм зависла где-то в воздухе и махала на прощание.

Разбежавшиеся по злачным местам киношники довели несчастных полицейских до белого каления, потому как отловить всех и опросить в первый раз или задать уточняющие вопросы не представлялось возможным: людей нельзя было застать ни дома, ни на работе. Следствие зашло в тупик, едва начавшись. Илью им все же удалось встретить. Он заявил: мол, ночью спал, как и все нормальные люди. И увы, в гордом одиночестве. Так что алиби нет. Но если он найдет подходящую красотку, готовую приврать, то будет. Илья даже с представителями правопорядке не желал быть серьезным.

Тем временем, режиссер — тот, что пил успокоительное — немного придя в себя и поняв, что оборудование вряд ли вернут в обозримом будущем, взялся за поиски толстосумов, которые согласились бы спонсировать покупку необходимой аппаратуры.

Илья же засел в «Альфе», решив, пока есть возможность, закончить все намеченные ранее дела. Неделю почти не покидал центр. Столкнувшись в коридоре с Маргаритой, выразившей недоумение по поводу его ежедневного присутствия в «Альфе», не смог отказать себе в удовольствии и не поведать про бедлам, творящийся на студии и съемочной площадке после кражи. Благо, у девушки был перерыв между репетициями, и она с большим удовольствием и не без восторга слушала новости.

Маргарита с Ильей зашли в репетиционный зал, дожидаясь парней-траповцев, а через пару минут за блондином явились следователь и двое оперативников, чтобы арестовать за ту самую кражу.

— Инсаров Илья Олегович? — вплотную подойдя к блондину, задал вопрос мужчина в штатском.

— Да. Чем обязан?

Штатский показал корочку.

— Следователь Зверев. Вы пройдете с нами, — мутноватые близко посаженые глаза недобро сверкнули. Невысокий рост, пиджак не по размеру, ссутуленная спина и бегающий взгляд выдавали в нем человека неуверенного, что наверняка стало основной причиной службы в органах: власть как компенсация неудовлетворенности собой и своей внешностью. — А вот это, — штатский передал Инсарову несколько листков бумаги, — постановление о задержании, а также постановления об обысках в вашем кабинете, вашей квартире и, — следователь недобро усмехнулся, — на вашей даче.

— Могу я узнать причину?

Рита вздрогнула, потому что в голосе блондина звучал металл. Ни страха, ни растерянности — только ледяная сталь уверенности и спокойствия.

— Что-что, а причину узнать вы можете, — тон следователя по-прежнему был пропитан насмешкой, приправленной толикой презрения. — Вас подозревают в краже оборудования со съемочной площадки.

Илья даже бровью не повел — прислонился бедром к спинке кресла и начал внимательно читать постановления, переданные ему следователем, выводя своей неспешностью Зверева и двух оперативников из себя.

Обыск. Нужны понятые. Обычно ими становятся первые подвернувшиеся полицейским люди. Конечно, полицейские решили привлечь к процедуре Риту. Девушка не хотела быть понятой при обыске кабинета Ильи, не желала. Чувство такое, будто предателем становишься, наблюдая за чужой бедой. Видимо, переборщила с эмоциями, потому что один из оперативников — лысый амбал, больше похожий на уголовника, чем на полицейского — тут же спросил, кем она приходится Инсарову.

Девушка не знала, как отвертеться, но мозг в стрессовой ситуации начал соображать четко, быстро, собрано. «Он лучший друг моего любимого? Моего бывшего попечителя? Не то. Нельзя этого говорить», — Рита нутром чуяла. «Мой друг? Мы не друзья. Совсем. Но я теперь работаю в „Альфе“», значит…

— Коллега. Он мой коллега, — выдала Рита. Оперативник недоверчиво скривился, но вынужден был принять ответ.

Отбрыкаться от омерзительной процедуры не удалось: Илья не позволил. Сделал лишь одно выразительное и недвусмысленное движение глазами — «Идем».

Девушка даже зажмурилась на секунду, не сразу поверив в выражение, которое уловила в глазах блондина. «Неужели со мной Илье все это вынести… легче?» Больше не спорила. Эмоции — лишние. Решила максимально сосредоточиться. Только это сейчас на пользу и делу, и Инсарову.

В коридоре полицейские прихватил еще и Женьку Карева, первого из всей траповской троицы (теперь — четверки), спешившего на продолжение репетиции.

И вот кабинет Ильи. Огромные окна во всю высоту стены, светлая мебель из натурального дерева, разноуровневый потолок. На большом столе компьютер с плазменным монитором, ноутбук, черный массивный фотоаппарат. Рядом со столом офисные кресла с пружинистыми спинками.

Один оперативник долго и упорно рылся в ящиках стола, простукивал, ища, по всей видимости, второе дно. Другой то же самое проделывал с небольшим серебристым сейфом, который и так был открыт.

— А что вы ищите? — с обаятельнейшей улыбкой спросил подозреваемый.

— Оружие…

Илья не удержался и хохотнул, что явно взбесило следователя, который на протяжении всего обыска ни к чему не прикасался — лишь внимательно наблюдал за Инсаровым: его реакцией, поведением.

— А еще наличку и чеки, — добавил Зверев, — часть оборудования вы могли загнать.

— Почему только часть? — Инсаров начал возвращаться к своему привычно-стебному настроению… Рита насторожилась: «Или он их намеренно провоцирует?»

— Действительно. Владелец порностудии мог загнать все, — смакуя каждое слово, протянул следователь.

Сердце Риты пропустило удар. «Что за…»

— Владелец чего?

— Не прикидывайся, — с агрессивно-гадливой интонацией рявкнул тот из оперов, что возился с содержимым сейфа.

— Нет уж, объяснитесь, — не терял самообладания блондин.

— В отделении по-другому запоешь, — добавил тот же опер и выматерился себе под нос.

Илья многозначительно посмотрел на Риту и ровным тоном произнес:

— Скажи Руслану, пусть найдет адвоката. «Скорее», — беззвучно добавили губы.

— И даже аккомпанемент не понадобился, — крякнул все тот же оперативник и рассмеялся собственной шутке. Коллега, лысый здоровяк, вторил ему бодрым ржанием. Даже следователь не смог скрыть торжествующей усмешки. Но ни Илью, ни Риту язвительная радость сотрудников полиции сейчас не задевала.

Девушка оценила осторожность, с которой блондин подобрал слова. Обычно, обращаясь ней, он называл Руслана по фамилии. Но Видич — один на всю страну, зато имя — нейтрально. К чему этим падальщикам знать о дружбе с генеральным продюсером «Альфы»?

Рита уверенно кивнула и сразу заметила, как плечи Ильи чуть опустились и расслабились.

После того, как все присутствующие поставили свои подписи под протоколом обыска, оперативники опечатали кабинет. Они изъяли ноутбук и системный блок компьютера для проверки специалистами. Теперь Илью должны были сопроводить через все здание до полицейской машины и увезти неизвестно на какой срок. Наручники, к счастью, не надели.

— Я могу проводить его до выхода? — задала вопрос Рита, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Как угодно, красавица, — самодовольно хохотнул лысый оперативник, зажавший системный блок между вспотевшей подмышкой и огромной ладонью так, будто сердце компьютера и не весило ничего. — Ты все же его девка.

Рита не ответила. Только скрипнула зубами и с омерзением скривила губы, отвернувшись к стене, чтобы непрошенных эмоций никто не увидел. Так и хотелось двинуть по этой наглой харе.

— Илья, мне уйти или остаться? — задала вопрос Рита, имея в виду «Тебе легче со мной или без меня?»

— Как хочешь, — небрежно и даже чуть презрительно бросил блондин, не желая давать полицейским ни намека на слабину. Но глаза снова сказали: «Идем».

Проходя мимо бледного, как мел, растерянного Женьки, Маргарита шепнула:

— Найди Руслана. Я сейчас.

Она не была уверена, что парнишка слышал и понял: настолько шокированным выглядел, даже не повернулся в ее сторону.

Спустя пять минут Рита, как ошпаренная, неслась обратно по коридорам. Налетела на Женьку и, не давая тому опомниться, стала трясти за плечи.

— Так где Руслан?

— Я… я не знаю… — промямлил парнишка.

«Он даже не спрашивал, даже не искал его». — Черт бы тебя… — девушка не договорила и помчалась дальше, к лестнице. Чуть не сбила с ног свою преподавательницу по вокалу.

— Забодай тебя комар! Маргарита, что с тобой?

— Татьяна, Руслан у себя? Не знаете?

— У себя. Но занят. У него совещание.

Подробности девушку не волновали. Он в центре — это главное.

Едва Рита сделала шаг — женщина преградила ей дорогу.

— К нему сейчас нельзя, Рита, — тоном, которым старшие журят детей, заявила Татьяна Алексеевна.

— Мне — можно!!! — заорала Маргарита, не выдержав.

Преподавательница испугалась реакции ученицы настолько, что отшатнулась к стене. Девушка воспользовалась освободившимся проходом и, перешагивая через две ступени, поднялась на этаж выше.

Маргарита с шумом распахнула дверь — финансовый директор, саунд-продюсер и топ-менеджеры с нескрываемыми возмущением и осуждением воззрились на нахалку. Только Руслан, сидевший во главе стола, насторожился. Он, в отличие от остальных, понимал: девушка никогда бы не решилась на подобную выходку без достаточных оснований.

— Это срочно. Очень. Я у кабинета, — отчеканила Маргарита и захлопнула дверь. Не прошло и минуты, как Руслан вышел в коридор. В глазах молодого мужчины читалось беспокойство.

— Илью арестовали несколько минут назад. Адвокат нужен срочно, — выпалила девушка, эмоционально взмахнув рукой, и только сейчас заметила, как дрожат пальцы.

* * *

Руслан нашел не только адвоката, но и частного детектива. И им удалось невозможное.

Как выяснил спустя всего несколько часов адвокат, оператор, работавший под началом Инсарова, дал показания, что да, видел Илью в ночь, когда произошла кража аппаратуры. Если точнее — в три часа ночи блондин разговаривал с водителем какого-то грузовика и вел себя крайне подозрительно. А что свидетель сам там делал в поздний час? Все очень просто. Засиделся в стрип-клубе — что неподалеку от съемочной площадки — с двумя приятелями и вышел подышать свежим воздухом. А там — Инсаров.

У блондина не было алиби, вел он себя с представителями правопорядке вызывающе, и, когда к этому набору добавились уничтожающие показания его подчиненного, Илья стал подозреваемым номер один.

Еще адвокат узнал, что украденное оборудование полицейские нашли в специализированном гараже, грузовик занимал соседний бокс. Транспортное средство принадлежало владельцу порностудии, которого вскоре задержали. В том, что аппаратура нужна вору для съемок, сомневаться не приходилось. Учитывая стоимость, понятно: приобрести на свои кровные ее было невозможно. Как результат — кража. А позже подозреваемый признался, что Инсарова Илью Олеговича прекрасно знает. Тот является его компаньоном, то есть совладельцем эротического бизнеса, а заодно и наводчиком, давшим знать, как и когда можно вывезти вожделенное оборудование.

Немедленно подписали постановление о задержании Инсарова. А всего через пару часов в его квартире были найдены документы, подтверждающие, что блондин является еще и совладельцем порностудии. Мотив — налицо, возможность совершить кражу — тоже. Отсутствие алиби и показания свидетеля и подозреваемого поставили Илью в безвыходное положение. Инсарову грозило несколько лет лишения свободы.

Частный детектив, получив от адвоката все эти сведения, тут же начал действовать. Добыл выписку из Единого реестра юридических лиц. Согласно оной Инсаров Илья Олегович никогда никакой предпринимательской деятельностью не занимался и совладельцем порностудии не был. Также удалось доказать, что документы, найденные в квартире Инсарова и свидетельствующие об обратном, — подделка. Очень качественная, умелая, но подделка. Таким образом, пропал мотив для кражи.

Адвокат тут же зафиксировал все нарушения, допущенные сотрудниками правоохранительных органов в отношении своего подзащитного как после задержания, так и во время содержания в изоляторе.

Задержанный владелец порностудии изменил первоначальные показания после очной ставки с Инсаровым.

Адвокат добился, чтобы следователь вызвал оператора, свидетельствовавшего против Инсарова, для повторной дачи показаний. Но тот не явился в назначенный день и час. Когда за ним отправили полицейских, выяснилось: свидетель просто исчез, растворился в воздухе, прихватив с собой деньги, документы и часть вещей. Видимо, собираться пришлось в спешке.

Чудом стало то, что Илья, фактически обреченный на заключение в тюрьме, был освобожден под подписку о невыезде спустя несколько дней после задержания.

Однако в перспективе Инсарова все же ждало судебное разбирательство. Но и на этом его неприятности не закончились.

Раз подчиненный Инсарова ударился в бега, для коллег по съемкам все выглядело так, будто причиной стали либо угрозы Ильи, либо немалая сумма денег от него же. Вслух не говорили, но считали Илью виновным. Да и подозрение в краже полиция полностью не сняла. Так что продюсер потребовал уволить блондина, а режиссер, не моргнув глазом, поддержал карательную инициативу.

Более того, об аресте и чудесном освобождении Инсарова кто только не раззвонил. Недаром говорят, что злые языки страшнее пистолетов. Эта история, сдобренная и приукрашенная новыми выдуманными каждым следующим рассказчиком подробностями, сделала из Ильи какого-то мафиози. И двери мира кино для Инсарова закрылись. Никто не хотел иметь дело с человеком, которого подозревают и в краже, и в работе в порноиндустрии, и бог еще знает в каких грехах. Ни один режиссер не желал рисковать. И все это несмотря на опыт, профессионализм и бесспорный талант молодого оператора-постановщика.

* * *

Только один человек протянул руку помощи в трудный момент, да еще стараясь преподнести ситуацию так, будто это Илья делает ему одолжение, а не наоборот.

Руслан собирался уехать на съемки в Лондон в июне и попросил Илью занять место генерального продюсера «Альфы» хотя бы на время. Побыть исполняющим обязанности, так сказать. Почему? Да Илья же здесь всё и всех знает, в курсе текущей работы, новых проектов и прочее, и прочее. А что касается фотосессий и съемок клипов, то работы тут хватит на троих. Так что отдыхать некогда.

Илья прекрасно сознавал: Руслан смог бы руководить «Альфой» и из Лондона, как делал из Парижа зимой, когда Рита заболела, и соглашаться не торопился. Да еще сказал Видичу все, что думает о его скрытом широком жесте, не стесняясь в выражениях и не жалея сарказма. Рус решил проигнорировать колкости гордого друга.

Перспективы сотрудничества или отсутствия такового обсуждались в кабинете генерального продюсера «Альфы».

— Вот на кой черт я тебе нужен здесь на постоянной основе, а? Удиви меня, Видич, — Илья стоял вполоборота к окну и, глядя на мчащиеся внизу машины, водил по стеклу колпачком гелевой ручки, зажатой между пальцами.

— Нравишься ты мне, Инсар, — от слов Руслана Илья по-хулигански прищурился, улыбнувшись уголком рта. — Но только когда не терзаешь стекло. Обычно это раздражает, — красавец-брюнет сидел в офисном кресле в трех шагах от друга, уперев локоть в подлокотник и придерживая пальцами склоненную голову. Противный звук заставлял морщиться.

Блондин убрал руку от стекла.

— Спасибо, — облегченно выдохнул Рус. — Теперь можем вернуться к нашим баранам, то есть к тебе.

— Как ты меня ценишь.

Молодой продюсер проигнорировал последнюю реплику и продолжил:

— Если тебя так ломает принять мое предложение — причин я, кстати, не понимаю, — сделай мне приятное.

— Царапать по стеклу перестал. Чем тебя еще порадовать?

— Твою мать! Ты можешь быть серьезней? — рявкнул Рус, и так уже терявший терпение после всего, чего успел наслушаться от друга всего за четверть часа, предложив ему место собственного зама.

Снова хулиганский блеск в глазах Ильи. Он решил действовать с точностью до наоборот.

— Сделать тебе приятное? — блондин изобразил, что задумался, и тут его глаза испуганно округлились. — Спиной к тебе не повернусь, и не уговаривай.

— На кой дьявол мне твоя спина? — не понял Руслан.

— Два года воздержания. От тебя всего можно ожидать. Прям боюсь с тобой в одном помещении находиться.

Молодой продюсер чуть нагнулся вперед, сложив руки в замок и мысленно представляя, как он сейчас врежет приятелю, если тот не успокоится.

— К твоему пошлому юмору добавились еще и тюремные закидоны?

— Не такой уж он и пошлый, — состроил оскорбленную гримасу блондин. — Кстати, как дела с твоей прелест… — он не успел задать вопрос про Риту.

— Заткнись и слушай!

— Да, босс, — моментально согласился Илья, прикинув, что довел друга почти до ярости и пора бы остановиться. Как говорят, близость к человеку определяется тем, насколько долго ты можешь над ним издеваться, не получая при этом по мордасам и не лишаясь зубов.

— Хочу, чтобы особое внимание ты уделил Trap.

— Из-за Риты?

— Естественно.

И через секунду добавил:

— Если сработаетесь, эта группа в будущем может стать твоим приоритетом.

Зрачки Ильи виновато забегали, лицо чуть вытянулось и побледнело. Блондин сник и словно сжался, нахальное выражение сползло с лица. Руслану не понравилось то, что он сейчас видел. А что заподозрил, не понравилось куда больше.

— Есть проблемы?

Блондин расправил плечи и набрал побольше воздуха в легкие, пытаясь вернуть себе бойкое настроение. Почти получилось. Теперь он не мог отказаться от предложения, просто не в состоянии был.

— Нет-нет, я на все согласен. Теперь стану работать на тебя каждый божий день, трудиться, как папа Карло, — Илья отошел от окна и приблизился к столу. — И буду надеяться, что расхожая фраза «Не так страшен черт, — указав гелевой ручкой на Руслана, — как его малютка» неверна, — заявил он, имея в виду Маргариту. — А все наоборот, — и забросил ручку в подставку для письменных принадлежностей.

Мышцы вокруг рта Руслана сильно напряглись, исказив гладкие линии скул и подбородка. Брюнет внимательно наблюдал за давним приятелем во время его монолога. И не хотел, вернее, боялся поверить в то, что уловил его наметанный за время актерской карьеры глаз.

— И кстати, — Илья обернулся, подойдя к двери и открыв ее, — секс полезен для здоровья. Сходи на сторону, пока красавица не дозрела. Будешь не таким злобным и угрюмым, — интонации с головой выдавали блондина.

— Иди на…! — нецензурно выругался Руслан, вставая с кресла. — Дорогу показать, или сам найдешь?

— Вот про это я и говорю. Женщина тебе нужна, Видич.

— Свали! — молодой продюсер шибанул дверью так, что Илья оказался в коридоре.

Руслан прислонился к стене. Ноздри его раздувались от гнева, глаза метали молнии, кулаки сжались так, что костяшки побелели. Входя в кабинет три четверти часа назад, Инсаров был его лучшим другом, а выходя, стал проблемой. Опасной проблемой. «Или показалось?» Но Руслан не из тех, кто позволит себе заблуждаться во имя собственного спокойствия. «Надо поторопить события, пока… история не повторилась».

Глава 31

Руслан вернулся в «Альфу» после делового обеда и решил заглянуть в репетиционный зал: посмотреть, как Илья справляется с Trap. Пусть неофициально и временно, блондин теперь числился менеджером рок-группы.

Но когда молодой продюсер поднялся на второй этаж, его внимание привлекли крики, доносившиеся из закутка дальнего коридора. Идя туда, не мог скрыть улыбки: жизнь возвращалась в привычное русло.

— Слышишь ты, недоразумение, напичканное Y-хромосомами!.. — перешла на ультразвук Рита.

— Руслану бы такого не сказала, — невозмутимо ответствовал Илья, скрестив руки на груди и опираясь плечом на памятный для девушки камин.

— Ему я и не скажу.

— Попрошу мое имя всуе не поминать. Буду благодарен, — вмешался в диалог Руслан, успешно изображая серьезность.

— Ба! Явление Видича народу. Часть вторая. Ремикс, — не удержался от колкости блондин и ухмыльнулся.

— Здорово! — мужчины обменялись рукопожатиями.

Когда Рус повернулся к Рите, суженные от гнева глаза девушки счастливо распахнулись, и на щеках появился легкий румянец.

— Привет, радость моя, — низким голосом пропел красавец-брюнет. Наклонился, осторожно обхватил за талию и поцеловал в губы. Девушка хотела было увернуться, ведь Руслан привык целоваться при посторонних (при съемочной группе, а если эпизод снимали на улице, то и в присутствии десятков зевак), а она — нет. Но когда горячие губы накрыли ее рот, все протесты и мысли улетучились, и остальной мир перестал существовать. Она обвила руками шею Руслана, поднимаясь на цыпочки.

Через секунду громко хлопнула дверь репетиционного зала — Илья покинул влюбленных голубков и слегка не сдержался.

— Зачем при нем? — изумилась Рита, отстранившись первой. Она чуть склонила голову вбок, растерянно поджав губы.

— Извини, малыш, — вполне искренне ответил Руслан, проводя пальцами по щеке девушки. — Обиделась?

— Скорее, удивилась. И меня это смущает, — заглянула любимому в глаза, ища понимания. Едва Рита заметила в них отклик и ответ, улыбка тронула губы.

— Понимаю, — прошептал Руслан и прижал девушку к себе, будто извиняясь.

Когда Рита удалилась в репетиционную, молодой продюсер прислонился к камину и задумался. С Ильей все вышло, как он и предполагал. Неприятно, но факт. Пальцы невольно коснулись губ, все еще хранящих вкус поцелуя.

Риту тоже удивила реакция Ильи. Если бы он остался и начал подкалывать, было бы понятно. Но уйти и хлопнуть дверью не в его характере. Впрочем, девушка решила не уделять этому слишком много внимания и сконцентрироваться на репетиции.

Когда вошла в зал, воздух был прямо-таки пропитан напряжением.

Илья стоял в дальнем углу, за зрительскими креслами, и исподлобья, хмурясь, наблюдал за происходящим на сцене. Артем нервно мерил шагами возвышение для артистов, периодически замирая на месте. По неопределенным пасам руками стало ясно: юноша продумывает свое передвижение, поведение на сцене во время выступления.

Песня Away отличалась от всех других. Сейчас Артем будет не только играть на бас-гитаре — ему предстоит петь дуэтом с Ритой. Им нужно научиться взаимодействовать одновременно и друг с другом, и с залом. Это не привычный юноше бэк-вокал — гораздо больше. Раньше он не писал песен, разложенных на два голоса, а с Эльзой группа не исполняла Away. Первый раз, первая проверка.

Женя Карев прятался за своими ударными. От него ничего нового в этом выступлении не требовалось — просто парень переживал за друга, а казалось, будто боится за себя.

Спокойней остальных выглядел Перов. Он ставил пальцы на клавиши, не нажимая их: просто проигрывал в голове мелодию, ноты.

Рита поднялась по ступеням на сцену. Поцелуй с Русланом придал ей смелости и сил. Казалось, сейчас все удастся. Одного девушка не могла предугадать. С партнером по сцене можно взаимодействовать по-разному: либо стать командой, либо пытаться превзойти друг друга, стремиться показать залу: «Смотрите! Я ярче! Я здесь настоящая звезда!» Какую тактику выберет Артем? Рита предпочла бы комфортное для обоих взаимодействие, но навязать его невозможно. «Хорошо, пусть Артем поступает, как сочтет нужным, а я подстроюсь».

Зазвучали первые аккорды песни. Жесткое инструментальное вступление сменил лиричный проигрыш и нежный девичий вокал — рок-группа всегда играла на подобном контрасте и этим отличалась от других. Рита снова доверилась музыке, которая направляла, вела и никогда не обманывала. Оставалось пропустить песню через себя, прожить и донести до зала и партнера.

Дальше вступал Артем. Девушку резануло то, что юноша решил перетягивать внимание на себя, играть против нее, а не в паре. Но музыка подсказала Рите продолжать, как начала, не зацикливаясь на этом. Зритель, Артем. Зритель, Артем. И снова.

Рита старалась передать магию композиции, рассказать историю и сделать это так, чтобы песню приняли, а в историю поверили и прочувствовали. Последние аккорды. Финал.

Артем выглядел довольным собой, ухмылялся, украдкой поглядывая на участников группы, стараясь увидеть на их лицах произведенный выступлением эффект.

Женя все понял и выглядел растерянным. Перов злился. Рита, бойко стуча каблуками, покинула сцену и вышла из зала.

— Чистая победа же? — развернулся Артем в сторону Ильи и недоуменно пожал плечами.

Илья оттолкнулся от стены и, шагая между рядами кресел, жестко и четко произносил каждое слово, будто вбивая в голову юноши.

— Чистое поражение. Ты проиграл ей. Тебе понадобились все силы, чтобы сконцентрировать внимание на Рите. А она пела и в паре с тобой, и для зала. Из зала она кажется звездой, а ты — тем, кем и являешься: бэком, а не ее равноправным партнером по сцене.

«Как Рите это удается?» — мысленно удивился Илья. «Не знает, что делать, но интуитивно выбирает верную тактику».

А еще блондин порадовался, что Риту взяли в группу по расчету. И что она об этом знает. «Девчонка — боец. Ей хватит ума работать в команде, сотрудничать на сцене, но, набравшись опыта, она постарается превзойти и каждого из траповцев в отдельности, и всех вместе. И Рите удастся. Ей уготована судьба солистки, а не участницы группы, и рано или поздно девчонка к этому придет».

Илья дважды хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание парней.

— Повторим через десять минут. Соберитесь, — и вышел из зала предупредить Риту.

* * *

После окончания репетиций девушка направилась в дамскую комнату, где ее ждала неожиданная и крайне неприятная встреча. Когда Рита, собираясь уходить, заканчивала вытирать руки бумажным полотенцем, в соседнем зеркале показалась броская рыжая красавица с чувственными губами — Эльза, бывшая вокалистка Trap и бывшая же девушка Артема.

— Вот мы и встретились, — довольно ухмыльнулась рыжая, сузив глаза.

Заметив на лице Эльзы угрозу, Рита насторожилась.

— А теперь слушай сюда, маленькая мерзавка, — бывшая участница Trap стала неспешно надвигаться на Королёву, пока не подошла почти вплотную.

Рита отметила, что противница выше ее сантиметров на десять минимум. Да и фигура у той уже женская, а не девичья. Если дело дойдет до драки (а в том, что у Эльзы есть такие намерения, сомнений не оставалось), то в весе и росте у рыжей преимущество. «Давно надо было выучить хоть пару приемов», — ругнула себя Рита.

— Держись подальше от Арта, слышишь?

— А то что? — с вызовом спросила Королёва, выдвигая вперед плечо и стараясь не уступать противнице ни сантиметра пространства.

— А то будешь жалеть всю свою жалкую никчемную жизнь.

— У тебя ПМС? — вдруг выпалила Рита, и ей захотелось рассмеяться. Все-таки издержки многолетнего общения с Ильей давали о себе знать все чаще и чаще.

Эльза оскалилась и толкнула Королёву к стене, придавила плечи Риты руками, перенеся на них вес корпуса: просто так не высвободиться. Жертва спиной ощутила холод кафеля. Взгляд рыжей колол, как кинжал, в глазах без труда читалась ярость. Но Эльза сама отпустила добычу, едва у двери туалета послышались шаги. В дамскую комнату вошли Катерина из Gold и Юлия Пана, ведущая солистка «Альфы». Эльза поздоровалась с ними, стараясь сделать вид, словно ничего не произошло. Рита решила последовать ее примеру.

Бывшая Артема наклонилась к зеркалу: казалось, чтобы оценить, не потекла ли тушь. Как можно ближе придвинулась к Рите и прошептала:

— Дура ты. Он тебя искалечит и выбросит.

«Артем? Вот это новости!» — не поверила ушам Рита и молча уставилась на рыжую, хлопая ресницами.

Эльза удалилась так же быстро, как и появилась. Маргарита спохватилась и поспешила за ней, но в коридоре уже никого не было.

Поведение рыжей можно было бы принять за сцену ревности из-за Лебедева и группы, которую та покинула, но… Рита чувствовала: здесь — другое. Эльза будто пыталась ее запугать, чтобы не допустить чего-то плохого. Но чего? Дружбы с Артемом?

Он тебя искалечит и выбросит.

Фраза была веским доводом в пользу этой версии. Но как Артем может навредить?

«А вдруг просто воображение разыгралось? И сцена — лишь следствие разногласий бывших любовников? Тогда логичнее рассказать все Лебедеву: пусть между собой разбираются, а меня не вмешивают», — рассуждала про себя Рита, задумчиво шагая по коридору. Она еще не приняла решения, но невольно возвращалась к мысли: «Артем — угроза?».

Глава 32

Рита уже почти год мучилась неизвестностью. Ни на день не забывала о шантажисте, заставившем Руслана распрощаться с актерской карьерой, вот уже полтора года державшем в руках еще и ее, Ритину, судьбу и желавшем разрушить обе жизни. Время шло, а имени тайного врага девушка так и не знала. Рус вообще избегал этой темы. А вот Илья… Рита начинала думать, что, несмотря на разногласия, блондин все-таки проникся к ней некоторой симпатией. Первые изменения заметила еще во время своей болезни, когда Илья по собственной инициативе пришел ее навестить. Потом — в день рождения. И наконец, арест Инсарова непостижимым образом сблизил их, хотя они продолжали иногда ругаться.

«Илья же знает виновного? Знает. Но скажет ли мне? Если Рус просил не раскрывать тайну — однозначно, нет. А если ему просто неприятна эта тема — есть шанс». Рита не один день запасалась аргументами в пользу своего права знать имя врага Руслана. Ведь он же и ее враг, по большому счету. Она выбрала работу в мире шоу-бизнеса, наверняка сталкивалась или столкнется с этим типом, потому просто обязана быть в курсе, кого опасаться в первую очередь.

«В конце концов я ничем не рискую, отправляясь к Илье», — рассуждала девушка и ошибалась. Кто мог представить, что их встреча в тот день станет роковой для обоих?

Илья три часа кряду сидел в одной из комнат своей квартиры и тушил сигарету за сигаретой в пепельнице, пока та не переполнилась. Блондин узнал новость, которая абсолютно выбила его из колеи. Да, предполагал: это событие случится — ждал, но не думал, что в результате сможет так возненавидеть человека. Совершенно иррациональное чувство, неуместное, но Инсаров ничего не мог с собой поделать.

Сидя в сигаретном дыму, в комнате с наглухо закрытыми окнами, решал: выбросить содержимое пепельницы и продолжить курить или открыть бутылку водки. Сигареты слабо притупляли душевную боль, и он выбрал второй вариант.

Когда запиликал домофон, Илья, в принципе не любивший спиртное, приговорил уже полбутылки без всякой закуски. Горло жестоко саднило, желудок разрывался от боли.

— Кто? — недружелюбно буркнул блондин в динамик.

— Это я. Рита.

Инсаров чуть не расхохотался. Насмешка судьбы. Именно тот человек, которого он ненавидел сейчас больше всех на свете и не желал видеть ни за какие деньги, стоял внизу, у подъезда.

— Может, я не вовремя? — раздался из динамика вежливый вопрос.

— Заходи, — сказал Инсаров и нажал на кнопку.

Не прошло и трех минут, как звонкий веселый голос возвестил о приходе гостьи словом «Привет!».

«Такие знакомые и привычные интонации», — подумал молодой человек.

— Фу, да у тебя тут топор вешать можно, — размахивая перед носом рукой, проворчала Рита и направилась открывать окна. Вдохновленная миссией по увеличению кислорода в помещении, гостья нашла хозяина квартиры в одной из комнат. Он сидел, откинувшись в зеленом кресле, светлые, чуть растрепанные пряди спадали на лоб. Синие джинсы, светлая рубашка и босые ступни. Небрежная красота, которую Рита непременно бы заметила, если бы ее взгляд не наткнулся на пепельницу с кучей окурков и початую бутылку водки на прозрачном столике, рядом с креслом.

— Пьешь? — девушка раскрыла рот от изумления, и линию бровей исказила складка сочувствия.

— Ага. Не хочешь составить компанию? — усмехнулся Илья, делая приглашающий жест рукой.

Девушка села в кресло по другую сторону стола — тут же вскочила, распахнув окна еще и здесь — и снова опустилась на предложенное место.

— Воздержусь.

— Какая ты все-таки правильная. Аж тошно. Люди с червоточинами куда интересней, — Илья удивился, что фразы еще даются без труда, речь четкая. Или это визит его вечной «головной боли» дал отрезвляющий эффект?

На вопросительный взгляд девушки отреагировал мгновенно.

— Хочешь спросить, почему я напиваюсь?

Кивок — и голова склоняется набок. Лицо выражает вежливый интерес. Кисти аккуратно ложатся на колени.

«Ни дать ни взять ангелок», — хмыкнул про себя Илья и ответил: — Разве у меня мало причин? Обвинение в краже, путь на съемочные площадки теперь закрыт, да еще… — Илья замолчал.

Рита интуитивно почувствовала: основная причина кроется в неопределенном «да еще». Внимательно слушала, не прерывая собеседника, но Илья не спешил радовать гостью ответом.

— Пришла зачем? — сменил он тему разговора.

— Узнать, кто подставил кролика Роджера, — сморщила нос собеседница.

— Чего?

— Кто Руслана шантажирует?

«Какой дьявол дернул спросить напрямик? Собиралась же аргументировать, попытаться донести до него свою позицию, а сама…» — мысленно обругала себя девушка и инстинктивно поджалась, сгорбив плечи и пряча ступни под кресло.

— Алекс Барс.

Рита схватилась за подлокотники и широко распахнула глаза. Не ожидала прямого ответа. А судя по лицу Ильи, он вовсе не шутил. Да и имя это значилось первым в списке подозреваемых, так что…

— Точно?

Илья хохотнул:

— Я пьян, но не в маразме.

И через секунду добавил: — Кстати, ты еще поблагодаришь этого подлого актеришку.

— Я себе лучше язык откушу.

— Не спеши. Язык тебе еще пригодится. Благодаря Барсу, Руслан вынужден жениться на тебе.

— Что?! — Рита вскочила с кресла так быстро, будто увидела змею. — Вынужден?

«Хм, как интересно. Слово „жениться“ она пропустила мимо ушей», — злорадно подумал Инсаров.

— А ты ухватила самую суть, детка, — садистски ухмыльнулся Илья, подливая в рюмку еще водки.

— Ты пьян. Несешь черт-те что. Я пошла.

— Нет уж, послушай, — Илья довольно ловко для нетрезвого человека перегнулся через стол и толкнул колено Риты с такой силой, что она снова приземлилась в кресло. — Это не пьяный бред, а правда, которую ты никогда не узнаешь, если уйдешь отсюда.

Хотелось сделать девушке больно, чтобы она чувствовала те же опустошение и ненависть, что и он сейчас.

И Илья популярно объяснил Рите, что с ее восемнадцатилетием проблема отнюдь не исчезла. Да, ее не заберут органы опеки, но журналисты — это огромная проблема. Фото все еще у Барса, и он в любой момент может кинуть их прессе или в сеть. Руслан приступит к съемкам в фильме чуть больше, чем через месяц. Барсу не нужны конкуренты, потому он использует свой козырь.

— Хорошо, при чем здесь вынужденная женитьба? — глухо спросила Рита, хотя уже и сама начала догадываться. Мало ли чем и как занимались муж с женой, пусть и до свадьбы. Этим карьеру не разрушишь. Даже наоборот — дополнительный пиар в СМИ.

Илья подтвердил предположение девушки, добавив, что после бракосочетания Барс с фотографиями сможет разве что в уборную сходить: они станут не интересней туалетной бумаги. И добавил, что и Рите выгодна сделка со свадьбой, сделав особый акцент на слове «сделка», ибо быть растерзанной прессой не самая приятная перспектива, а у Маргариты еще есть шанс узнать, каково это. Журналисты охочи до скабрезных подробностей и в покое не оставят, если что.

— Пойми Руслана правильно. Актерство для него — все. А женитьба на тебе не такая большая плата за мечту, — говорил Илья, не без удовольствия наблюдая, как глаза Риты тускнеют с каждым произнесенным словом.

Девушка отчетливо вспомнила свой день рождения и слова Армы. Каждая фраза теперь пронзала сердце кинжалом. В голове то и дело всплывал женский голос, пропитанный ненавистью. «Для него нет ничего важнее актерской карьеры, а ты поможешь Русу вернуться без скандалов и проблем с прессой».

«Как она была права! А я ей не поверила. Но откуда Арма могла знать? Откуда?!» — Рита сидела бледная, вонзив ногти чуть выше колен, так, что костяшки пальцев побелели.

Илья по-своему истолковал напряжение Риты, бросавшееся в глаза:

— А что тебя не устраивает? Ты влюблена, а он знаменит, богат, красив и умен. К тебе прекрасно относится. Стоит ли цепляться за несбыточную мечту? Просто используй шанс: другого может и не представиться.

— Как ты… Как ты смеешь мне такое предлагать?! — взвыла Рита, как раненый зверь. — Ты! Я ненавижу тебя! — схватила бутылку за горлышко и шарахнула об пол. Осколки разлетелись по всей комнате, несколько со звоном упали на прозрачный столик, один отскочил Инсарову на колени. Следом за бутылкой в пол глухо ударилась пепельница, оставив вмятину. Окурки рассыпались по ковру и паркету.

После сцены девушка вихрем вылетела из квартиры и понеслась вниз по лестнице, забыв про лифт. Между четвертым и третьим этажами стало плохо: голова закружилась, походка стала нетвердой, ноги не слушались. Рита на несколько секунд прислонилась к стене, чтобы прийти в себя, а в голове все еще звучали слова Армы:

«Не понимаешь, что он тебя просто использует?»

«Ты средство, а не цель».

«Пока рано. Но скоро ты все узнаешь и поймешь. И тогда проклянешь день, когда появилась на свет».

«Руслан ездил в Париж договариваться с именитым режиссером о съемках в фильме. Ах, тебе не сказал?»

Разум отказывался подчиняться. Эмоции брали верх. Мозг лихорадочно пытался понять: «Откуда певица знала? Чего еще Рус мне не сказал? Арма договаривалась с теми же режиссером и продюсером о записи саундтрека к фильму. Мог Рус с ней видеться, а мне не сказать? Мог. Мог помириться? Да. А могли они…» — перед мысленным взором Риты возникли переплетенные в момент страсти обнаженные тела мужчины и женщины. Ее мужчины — так она считала до недавнего времени. «Боже, даже думать мерзко», — девушку замутило и едва не стошнило.

Когда Рита выбежала из квартиры, Илья довольно усмехнулся, несмотря на погром. Сделал все, чтобы она возненавидела саму мысль о браке. Но когда первый всплеск эйфории от торжества, мести и алкоголя угас, Инсаров осознал, что наделал. А когда представил последствия…

«Видич для нее — все. А я только что разбил все Риткины мечты, убедив, что Руслан ее не любит, разрушил хрустальный замок из ее грез. Да попросту убил. Для восемнадцатилетней девчонки услышать такое… Руслан был старше, когда хотел застрелиться из-за любви. Бог знает, на что Рита способна в таком состоянии. Не сделает ли чего с собой?»

Последняя мысль заставила Илью мгновенно протрезветь и кинуться вслед за девушкой.

Лифт никак не желал приходить. Блондин весь на нервах ежесекундно стучал большим пальцем по кнопке вызова, но кабины даже слышно не было. Ударил кулаком в стену, плюнул на все и рванул босой вниз по лестнице. Добежав до четвертого этажа, увидел русую голову, прижатую к стене, и фигуру, склоненную вбок, будто надломленное деревце.

— Рита!

Услышав голос Инсарова, девушка снова обрела силы. Ударная доза адреналина выплеснулась в кровь, и Рита смогла бежать. «Быстрее! Быстрей! Не хочу его видеть. Лишь бы не догнал».

— Стой, Рита! Стой, птенец! Все не так! — кричал вслед Илья, но безуспешно: Маргариту было не остановить.

Вырвавшись из подъезда, девушка выскочила на проезжую часть и тут… Прямо на нее мчалась красная иномарка. Все происходило, как в замедленной съемке. Девушка остолбенела от ужаса, хотела отбежать, но ноги отказывались слушаться. Яркий капот с фарами-глазами, несущий погибель, неумолимо приближался. Три метра. Два. Один. Рита, повинуясь какому-то первобытному инстинкту, выставила руки вперед, будто защищаясь.

— Нет! — раздался душераздирающий вопль Ильи, больше похожий на вой зверя.

Глава 33

Машина успела затормозить, ударив девушку выше колена. Боль пронзила ногу, но почему-то именно шок от произошедшего позволил Рите продолжить путь. Уже не оборачиваясь, она бежала к метро.

Водитель так и замер, вцепившись в руль, не имея сил даже пошевелиться.

Инсаров, пытаясь не дать ужасу просочиться под кожу, парализовать голосовые связки и запустить бешеным галопом сердце, сбросил усилием воли оцепенение и твердо решил перехватить Риту. Но догнать в метро — нереально. «Поеду на машине. Рита наверняка рванет домой. Буду там раньше», — решил он, начав хлопать по карманам. В правом переднем кармане джинсов звякнули ключи. Достав их, блондин нажал на кнопку снятия сигнализации, и БМВ поприветствовал его звонкой трелью и включившимися фарами.

Добежал до автомобиля, сел и дал по газам, даже не пристегнувшись.

Только проезжая Шелепихинский мост, вспомнил, что можно позвонить и предупредить. Держась одной рукой за руль, другой вытащил из нагрудного кармана мобильный. Рита не брала трубку, что нисколько не удивляло. Домашний телефон тоже не отвечал. «Где бесы носят эту Ирину Михайловну, твою мать!» — взбесился Илья и выбрал номер Руслана. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети», — строго сообщил почти механический женский голос.

Блондин непечатно выругался и со злости зашвырнул телефон на соседнее сиденье. Не рассчитал. Отскочив от кресла, мобильник ударился о дверцу и, жалобно пискнув, упал куда-то на пол.

Инсаров не заметил, как перед ним вырос черный внедорожник. Когда дал по тормозам, было слишком поздно. Мощнейший удар, хруст костей, пронзающая до сердца боль и… темнота.

* * *

Рита приехала домой полная решимости как можно скорее убраться из этой квартиры, из жизни Руслана. Больше она не допустит притворства и лицемерия. Рус был для девушки всем, а она лишь средством, ступенькой к достижению цели.

Сначала предал Вадим. После — своя (тогда еще будущая) группа во главе с Артемом. Больно, невыносимо больно, но не смертельно. Но предательство Руслана… девушка никогда не ожидала от него… От кого угодно, но не от своей единственной в жизни любви, от человека, на которого всегда могла положиться. «Могла, — так думала, — и как горько обманулась. Теперь пришло время рассчитывать только на себя».

Рита закрылась в своей комнате и начала собирать вещи. Брать надо самое необходимое: все не унести, а вернуться за остальным можно, когда Руса не будет дома.

В небольшой чемоданчик на колесиках падали нижнее белье, домашняя одежда, полотенце, пара кофт и платьев, брюки, кое-что из обуви и средства гигиены.

«А куда идти? В моей квартире живут люди. Их надо предупредить о выезде минимум за месяц по условиям договора аренды. И где жить целый месяц?» Рита решила сначала поехать в один из отелей. Но тридцать дней там стоят бешеных денег: она не может себе позволить такие траты. «Идея! Позвоню из номера Элле, Артему и Вике. Вдруг у кого-то из них можно остановиться. К тому же у Эллы есть дача, а у Артема (точнее, у его отца) — целый коттедж за городом. Прорвемся!»

Девушка собрала вещи, закрыла чемодан и поставила его вертикально. Вытянув ручку вверх, повезла за собой. Колесики недовольно брякнули, переехав через порожек, но по коридору катили почти бесшумно.

В этот момент за дверью послышались знакомые уверенные шаги и звон ключей. Рита остолбенела. Руслан. Молодой мужчина вернулся раньше, чем она предполагала.

— Марго, привет, — мягко улыбнулся красавец-брюнет, и тут его взгляд упал на чемодан. — Ты далеко ли? — голос посерьезнел, глаза смотрели недоуменно.

— Подальше отсюда, и как можно скорее, — заявила Маргарита, поджав губы, и внутренне изумилась: голос звучал на удивление ровно и спокойно.

— Объясни хотя бы, — на лице Руслана мелькнула растерянность и тут же исчезла. Что-что, а контролировать эмоции он умел неплохо.

— Нет времени и необходимости, — гордо ответствовала девушка, подходя к двери.

Руслан молча преградил ей путь. «Понятно. Не смогу уйти, так ничего и не сказав, — не выпустит».

— Я была сегодня у Ильи. Он мне все рассказал, — Рита надеялась увидеть на лице молодого человека что угодно: вину, страх, быть может, даже панику, ведь тщательно продуманный план провалился. Ничуть не бывало. Брови Руса лишь изумленно приподнялись. Девушка шумно выдохнула: придется произнести это вслух.

— Рассказал, что твоя любовь — чистой воды притворство. Я нужна тебе лишь для брака, чтобы ты смог вернуться в кино.

Руслан выглядел ошарашенным: рот приоткрылся, глаза расширились, линия бровей надломилась.

«Так правдоподобно играет», — не могла не восхититься Рита, но клокочущий внутри гнев моментально свел эмоцию на нет.

— С этого момента можно поподробней?

— Нельзя! — огрызнулась девушка.

Руслан заслонил собой входную дверь.

— Пока не поговорим толком, и ты мне все не объяснишь, я тебя не выпущу. Извини.

— Это ультиматум? — гордо вздернула подбородок Рита.

— Можешь считать и так, — Рус даже не думал терять самообладание или выходить из себя. Хотел лишь разобраться, что Марго наплел его, с позволения сказать, закадычный друг, и почему она поверила в его россказни.

— Ты больше мне не опекун и указывать не можешь.

— Да, но я также не могу позволить тебе делать поспешные выводы и, как следствие, глупости.

И вот Рита уже начала терять терпение. Отпустила ручку чемодана (тот с грохотом ударился об пол), со всей силы сжала кулаки, сузила глаза от гнева. «Еще чуть-чуть и взорвется», — Руслан это видел. Не ошибся. Девушка мертвой хваткой вцепилась в отвороты его пиджака, и голос ее возвысился на пару октав:

— Выпусти!

— Нет.

— Выпусти сейчас же!

Молодой мужчина отрицательно покачал головой, мягко обхватив запястья Риты.

— Выпусти или, клянусь, я тебя ударю.

— Вперед, — невозмутимо согласился Руслан. — Но потом стыдно станет.

«Черт!» Перед Ритой была скала. Уверенная, спокойная, невозмутимая скала. «Что же делать?»

— Давай заключим соглашение. Ты пересказываешь все, что услышала от Ильи. Выслушиваешь меня. Если и после этого захочешь уйти, я не стану мешать. Как тебе такой вариант? — предложил молодой человек.

— А у меня есть выбор? — искоса и с подозрением глядя на черноволосого красавца, задала вопрос Рита, отпуская отвороты пиджака.

— Боюсь, что нет.

— Чтоб тебя… — простонала она, закатывая глаза к потолку. «Деспот».

— Пошли в гостиную, — молодой человек взял Риту за руку и потянул за собой. И только сейчас заметил: бунтарка припадает на правую ногу.

— Марго, что… что случилось? — кивнув на пострадавшую конечность, с беспокойством спросил Рус.

— А?.. это? — вспомнила Рита про больную ногу. — Пустяки. Просто синяк.

— Но…

— Не отвлекайся. Давай покончим со всем скорее. Про ногу я тоже расскажу.

— Сделай милость, — без тени иронии попросил молодой человек, усаживая бывшую подопечную на широкий диван из белой кожи.

Девушка чуть сгорбилась, пристроив сплетенные пальцы рук на коленях. Собиралась с мыслями. Красавец-брюнет сел рядом, развернувшись вполоборота к Рите, терпеливо ожидая рассказа. Рука закинута на подголовник дивана, другая покоится на колене, ноги чуть расставлены.

Маргарита наконец распрямилась, тяжело выдохнула и поведала все очень подробно, не утаив даже, что Илья был в подпитии. Руслан не перебивал — слушал внимательно, терпеливо. Можно было решить, что отстраненно, если бы не кисти рук, сжимавшиеся в кулаки. Еще девушка не догадалась, что челюсти Видича напряжены не просто так: он кусал щеку изнутри, стараясь не демонстрировать негатива.

Закончив повествование, Маргарита откинулась на спинку дивана, поджав губы и недоверчиво косясь на Руслана. Ждала ответной реакции.

Руслан снова не спешил. Он как-то не по-доброму хмыкнул и тоже откинулся на спинку, заложив руки за голову. Одну ногу вытянул вперед, другая осталась чуть согнутой. Абсолютно расслабленная непринужденная поза, свидетельствующая о полном контроле над ситуацией.

— Утверждает, что я только играю любовь, чтобы ты вышла за меня и, тем самым, помогла вернуться в профессию без скандала?

— Да.

— Марго, — красавец-брюнет перевел внимательный взгляд на девушку, — я говорил о своих чувствах и демонстрировал их еще до того, как появились фотографии, до того, как возникла проблема.

— Как интересно, — Рита иронично улыбнулась, повернувшись лицом к Русу и перекинув локоть через спинку дивана. Вся внимание.

— Ну, хорошо, — красавец-брюнет высвободил кисти из-за затылка. Первое, — он загнул перед носом девушки мизинец, — коклюш. Второе, — согнулся безымянный палец, — поцелуй, который, кстати, и засняли. И уже после него возникли проблемы в карьере, — молодой человек отзеркалил[4] позу Риты — сел к девушке лицом, перекинув локоть через спинку — не без намерения контролировать разговор, если вдруг что-то пойдет не так.

Рита прикрыла глаза, вспоминая, о чем толкует Руслан. И тут ее осенило. Диалог в постели, когда она была при смерти.

— Марго, я люблю тебя.

— Да… любишь… но не так… как я хочу.

— И так, как ты хочешь, — тоже.

А как он переживал за нее во время болезни, как места себе не находил. Почти не отлучался от ее кровати, был так нежен. Да такое просто невозможно без настоящих чувств.

Потом вспомнился ступор, в который Рита впала после прихода Армы. И как Руслан целовал ее саму в первый раз, как ласкал, обнимал, даже стоически терпел, когда она царапала его грудь от ревности и боли.

Девушка согнулась в три погибели, спрятала лицо в ладонях и виновато простонала:

— Я дура. Извини.

— Самокритично, — поддразнил молодой человек.

— Не гноби, мне и так сейчас… — почувствовала, как руки Руса мягко легли на плечи и подтянули к его груди. Голова черноволосого красавца опустилась девушке на макушку, и низкий бархатный голос прошептал:

— Не казни себя. За эмоциями никто не слышит голоса логики. Это совершенно нормально. И не обзывай себя дурой, будь добра.

— Так, Рус, погоди минуту, — девушка чуть отстранилась, боясь снова попасть под обаяние черноволосого красавца. — А про женитьбу? — она потирала виски, сомкнув веки. — Ты меня любишь, но жениться все равно вынужден? Или это тоже ложь?

— Клянусь, я убью его, как только увижу! — прорычал Руслан сквозь зубы. — Этот… — он опустил нелестный эпитет, — испортил весь сюрприз.

Черноволосый красавец достал из кармана миниатюрную коробочку и протянул девушке.

— Прости, я хотел сделать предложение и подарить это в более романтичной обстановке и при иных обстоятельствах. Просто похвастался сегодня Илье, и вот что вышло.

Маргарита осторожно взяла коробочку и открыла. Там лежало восхитительной красоты колечко с тончайшим, словно кружево, плетением и переливающимся всем гранями отнюдь не маленьким камнем.

Рус сложил ладони и пристроил их между щекой и подбородком, с волнением ожидая реакции девушки.

— Твой любимый камень, твой любимый драгоценный металл.

Восхищенно рассматривая кольцо, Рита вспомнила странные вопросы Руса в день своего совершеннолетия. Тогда она решила, что молодой человек задумал преподнести ей часы. Бриллиант и золото — камень Овна и металл Льва. «Вот к чему были расспросы».

— Оно бесподобно, — благоговейно прошептала Рита, едва дыша.

— На внутренней стороне — надпись, — тихо сказал Руслан, и Рите на мгновение почудились в его голосе неподдельное волнение и даже… смущение. «Ну, последнее уж точно невозможно», — промелькнула у нее мысль.

Девушка аккуратно, двумя пальчиками, будто боясь повредить, вынула кольцо из прорези в небольшой белой подушечке и поднесла к глазам.

Маленькие каллиграфические буквы на золотом ободке доверительно говорили: «Марго, я люблю тебя. Марго, волим те». Признание в любви на двух языках: русском и сербском. Девушка смутилась, покраснела и опустила глаза, вспомнив, как признавалась Руслану в любви на сербском. Он тогда сказал, что этого мало. Голова сладко закружилась, пальцы перестали слушаться, с губ просилось признание в любви, но, до крови прикусив нижнюю губу, чтобы вернуться из мира грез, она вложила подарок в подушечку, закрыла коробочку и вернула Руслану.

— Я не могу его принять, — покачала головой Маргарита.

— Почему? — Руслан был обескуражен ответом.

— Понимаешь, — начала девушка, старательно подбирая слова, то и дело поджимая губы, — Илья ведь прав: чтобы ты мог спокойно продолжить актерскую карьеру, тебе проще на мне жениться. Кстати, другого способа нет? — внезапно поинтересовалась Рита.

— Мне другой не нужен, — отчетливо произнося каждое слово, заверил Руслан. Его брови нахмурились, мышцы лица напряглись, подбородок чуть выдвинулся вперед.

Однако девушка не дала ему договорить, продолжив собственную мысль.

— Мы можем заключить фиктивный брак на полгода-год, а потом подать на развод. Так ты спокойно сможешь вернуться в профессию, не обременяя себя, а я… я ведь все равно не собиралась за тебя замуж, — Рита подняла широко распахнутые глаза на Руслана. В искренности ее предложения и мыслей не осталось никаких сомнений. Молодой человек столько лет ее знал, а Рита не переставала его изумлять.

— Боже, Марго, — продолжая хмуриться, красавец-брюнет потер лоб ладонью. — Я хочу на тебе жениться совершенно не потому, что мне это удобно, а потому, что люблю тебя. Давно.

— Но ведь влюбленные далеко не всегда вступают в брак, — робко попыталась возразить Рита.

— Мне перечислить остальные причины?

Рита кивнула, виновато опуская глаза и глядя на черноволосого красавца снизу вверх.

— Тогда приготовься краснеть, — брови Руслана игриво вскинулись, а на губах заиграла та самая чертовски соблазнительная полуулыбка, от которой таяли женщины. Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица Риты. Глаза в глаза. Он предвкушал реакцию девушки.

— Я хочу заниматься с тобой любовью.

С наслаждением наблюдал, как растерянно распахнулись глаза Марго, а щеки заалели, будто маков цвет. Девушка беспомощно приоткрыла рот от такой прямоты и сомкнула губы, забыв вдохнуть. Произведенный эффект превзошел его ожидания.

— Ты, надеюсь, не против? — лукаво щурясь, поинтересовался красавец.

Рита то отводила глаза, поджимая губя и смущенно улыбаясь, то пыталась что-то ответить, но слова мигом вылетали из головы. Она просто утвердительно кивнула. Ее чертовски смущала прямота Руслана и столь же чертовски нравилась. От одних только этих слов внизу живота разливалось сладкое томление.

А когда вспомнила про массаж, который Руслан делал ей уже не через день, а ежевечерне, смутилась настолько, что пришлось зажмуриться. Рус задался целью приучить ее к своим прикосновениям, уменьшить волнение девушки в его присутствии и великолепно справлялся. Сначала Рита просила о поцелуях. Не получив желаемого, начала целовать молодого человека сама. Еще через несколько дней ее поцелуи сменились робкими ласками, и снова ей пришлось брать инициативу на себя. Конечно, черноволосый искуситель не мог отказать себе в удовольствии и ласкал девушку в ответ. Их взаимное физическое обожание уже зашло куда дальше поцелуев и объятий. Но близости пока не было: Руслан не торопил.

Черноволосый красавец нежно поцеловал девушку в губы, придвинул к себе и хрипло прошептал на ухо:

— Хочу, чтобы ты наслаждалась близостью со мной, таяла от желания и страсти. Чтобы у тебя не осталось ни силы воли, ни стремления уйти, как сегодня. Хочу привязать тебя к себе навсегда: лаской, удовольствием, любовью, заботой, нежностью. Ты согласна?

— Да, — словно под гипнозом, пропела Рита. И тут же вскинулась. — Это что? Я сейчас согласилась…

— Выйти за меня замуж, — закончил за нее черноволосый красавец. Уперев локоть в спинку дивана, прикрыл рот согнутыми пальцами, изо всех сил стараясь скрыть довольную улыбку, но не получалось.

Рита поняла, что снова попала под его чары, обаяние и необъяснимый гипноз.

— Люблю, когда ты принимаешь верные решения, — повторил искуситель ту самую фразу, которая пригодилась еще в день совершеннолетия Риты, когда именинница решала: съехать или нет. — Напомни, сколько лет мы знакомы? — приподнял одну бровь Руслан. Искорки в его глазах подсказывали, что он подводит девушку к очередному правильному выводу.

— Семь, — без запинки ответила Маргарита.

— А сколько из них живем вместе?

— Четыре.

— В наших взаимоотношениях за четыре года возникли какие-то проблемы?

Рита задумалась. Разногласия случались (как сегодня, например), разрешались быстро, одним только разговором по душам. Прекрасные отношения.

Молодой человек внимательно следил за зрачками Риты. И поймав момент, когда черные точки расширились от удовольствия, утвердил ее размышления фразой:

— Вот видишь, мы идеальная пара, — и прижался ко лбу Риты своим лбом, лаская взглядом серых глаз. — К тому же ты растерялась, когда попечительства не стало. Мы семья. Настоящая. Официально мы были ею и официально станем вновь, — добавил он. Вложил в руку девушки кольцо и согнул ее пальцы, опустив сверху свою горячую ладонь.

Рита была вынуждена сдаться. Аргументы, которые черноволосый красавец даже не высказывал, — она сама приводила их для себе же — не могли не убедить. Девушка хотела еще о многом узнать, но Руслан опередил ее, напомнив свой недавний вопрос.

— Так что с твоей ногой, Марго?

— Ну… когда я убегала от Ильи, по проезжей части неслась машина… — сумбурно начала свой рассказ девушка. Видела, как с каждым произнесенным ею словом лицо Руслана меняется: скулы и рот жестко очерчиваются, брови хмурятся, кровь отливает от щек, в глазах появляется испуг и сменяется чувством, похожим на ужас.

— Почему раньше молчала, Марго?! — он не укорял, а был шокирован. Так же, как и Рита в момент случившейся аварии. — Покажи ногу, — не терпящим пререканий тоном потребовал Руслан.

— Как? — девушка растерянно развела руками, глядя на свои черные брюки.

— Снимай штаны. Немедленно! — приказал он.

— Что?!

— Марго, черт возьми! Сними штаны и покажи ногу, или клянусь, я сам их с тебя стяну! — глаза Руслана сверкнули решимостью.

Когда он разговаривал в таком тоне, у девушки возникало только одно желание: поступить с точностью до наоборот. Поэтому она скрестила руки на груди и упрямо выставила подбородок вперед. Понимала: Рус боится, что у нее перелом или другая серьезная травма. Ей бы и самой пора поглядеть на место, куда ударила машина, но раньше было не до того, а сейчас… болело, конечно, очень сильно, но не настолько, чтобы волноваться.

Когда Рита сердито поджала губы и сузила глаза, терпение черноволосого красавца лопнуло.

— Ой! — беспомощно пискнула, когда молодой человек опрокинул ее на диван и, удерживая одной рукой запястья девушки, другой ловко расстегивал молнию и пуговицы на изящных брюках.

— Марго, не вертись, сердито буркнул Рус. — Мало ли что с ногой. Не сделай еще хуже.

— Но мне, аха-ха!.. щекотно-о-о, ай, ха-хах, — хихикала девушка, дрыгая ногами.

Когда брюки были стянуты до колен, взорам Руслана и Риты открылась гематома размером с ладонь. Девушка ахнула: вид ужасный. Но сейчас ее больше занимало другое.

— Это насилие над личностью, чтоб ты знал, — фыркнула Маргарита, демонстрируя недовольство. Надо же дать понять Руслану, что подобное самоуправство ей не по нутру.

Однако Видич не отрываясь смотрел на огромный синяк, и ничто другое его, похоже, не интересовало.

— Пожалуйся на меня в Гаагский трибунал, — машинально ответил черноволосый красавец и стал осторожно ощупывать бедро выше и ниже синяка. — Здесь больно?

— Нет.

— А тут?

— Чуть-чуть.

— А вот здесь?

Ответы девушки обнадежили Руслана. Отека, свойственного перелому, не было. Ногой девушка двигала свободно, хотя и сильно морщилась от боли.

— Рус, да нет там перелома. Когда ломала ногу, встать не могла от боли, а сейчас сама домой приехала. Я в порядке. Правда.

Руслан выдохнул, и плечи его расслабленно опустились.

— Точно в порядке? — молодой человек внимательно посмотрел в лицо девушке. Его глаза переполняли сочувствие и беспокойство.

— Точно, — Рита чуть отползла, пристроив затылок на подлокотник дивана.

— Испугалась сильно?

Девушку передернуло от воспоминания.

— Знаешь, я ведь подумала, что это всё, конец, — еле слышно прошептала Рита и бессильно откинула голову, зажмурив глаза. Тот ужас вернулся, к горлу подкатил ком, захотелось плакать.

И тут она ощутила на ноге нежные теплые прикосновения. Руслан осторожно целовал кожу, стараясь не задеть синяк, чтобы не причинить боли. Поцелуи настолько легкие, будто касания крыльев бабочки. Перевел взгляд на лицо Риты.

— Тшш, малыш. Все позади, ты со мной, — шептал Руслан, сжимая кисть девушки: так он демонстрировал сочувствие и поддержку. — Если хочется плакать — плачь. Я рядом, я пожалею.

На душе от его слов стало тепло, и плакать моментально расхотелось. Девушка отрицательно покачала головой, и уголки ее губ чуть приподнялись.

— Эм… можно мне, наконец, одеться? — спросила Рита. Тяжкое напряжение спало, и настал тот неловкий момент, когда оба осознали двусмысленность ситуации.

— Подожди, я смажу синяк. Так быстрее пройдет, — Руслан удалился на кухню, а Рита осталась лежать на диване, обдумывая все то, что ее так беспокоило. Погрузившись в невеселые мысли, девушка даже не слышала, как открылась и захлопнулась дверца холодильника и как молодой человек вернулся с тюбиком в руках. Пришла в себя от холодного прикосновения. Рус, опустившись на одно колено, выдавливал прозрачный желтоватый гель на пальцы и аккуратно втирал в больное место.

«Мазь из холодильника, потому такая холодная», — запоздало поняла девушка.

— Слушай, а откуда Арма могла знать о твоем намерении? — не выдержала Рита. — Намерении жениться, — уточнила через секунду, отвечая на непонимающий взгляд.

— Это ты про то, что она тебе в день рождения наговорила? — уточнил Руслан, продолжая заниматься бедром.

Мазь начинала приятно согревать.

— Ну, да.

— Она не знала. Просто говорила первое, что пришло в голову. Хотела тебя разволновать. Арма все верно рассчитала: я узнал, разозлился и поехал к ней, — черноволосый красавец говорил все это будничным тоном, будто прогноз погоды пересказывал.

— Поехал к ней?! — девушка приподнялась на локте.

— Да, после того, как ты легла спать, — молодой человек закрутил колпачок на тюбике. — У нее тоже есть очень ценные секреты, так что… — Рус усмехнулся, откладывая мазь в сторону и поднимаясь с колена, — Арма тебя не тронет. Хотя бы какое-то время.

— И ты не виделся с ней, пока был в Париже? — озвучила наконец Рита свои подозрения.

— Не виделся. Я же тебе рассказывал, — молодой человек недоуменно вскинул бровь, и лицо его на мгновение стало обиженно-раздосадованным. Похоже, догадался, что у Риты были кое-какие подозрения на его счет. Только реакция молодого человека свидетельствовала в его защиту.

И тут Руслан сдавил пальцами лоб, уставился в одну точку. В истории с Армой что-то не сходилось. Но что? Молодого человека осенило.

Три недели назад слова певицы казались просто гневом и досадой отвергнутой любовницы. Но теперь…

«Ты поможешь Русу вернуться без скандалов и проблем с прессой. Ты средство, а не цель».

«Пока рано, но скоро ты все узнаешь и поймешь. И тогда проклянешь день, когда появилась на свет».

Да, Арма истолковала все по-своему, но от чего отталкивалась? Сейчас эти фразы наводили на мысль, будто некто поведал певице историю с фотографиями. «Но кто мог рассказать? Илья? Барс? Ну, не Смирнов же Арму информировал…»

Девушка настороженно следила за каждой незначительной переменой в лице Руса. Правда это не помешало ей подняться с дивана, натянуть брюки и застегнуть их, а после сесть, сосредоточенно наблюдая за любимым.

Молодой человек поделился своим открытием с Маргаритой, и тут же увидел в изумленно-шокированном взоре целый калейдоскоп невысказанных вопросов. Какую роль в беде, что с ними приключилась, сыграла Арма? Она подсказала Барсу, как лучше собрать компромат, помогала чем-то еще или просто узнала то, что ей знать не полагалось? Руслан и сам бы хотел выяснить.

Черноволосый красавец и Рита сидели на диване, молчали и тревожно переглядывались. Теперь даже Руслан не мог предсказать, чего ему ждать от Армы. А ведь он считал, что неплохо изучил бывшую любовницу. «И как я сразу не понял, когда Рита рассказала?» — мысленно ругал он себя.

— Почему же рассказ Ильи так ловко совпал со словами Армы? — прошептала Рита себе под нос, недоумевая. Не спрашивала Руса — спрашивала себя. Пальцы, сложенные домиком и плотно прижатые к губам, быстро двигающиеся зрачки выдавали эмоциональное напряжение и попытку осмыслить новую информацию, связать все воедино.

— Из-за меня, — виновато прошептал Руслан.

— Что? — не поняла девушка.

— Илья очень долго допытывался у тебя, что сказала Арма. А потом спросил меня. Я рассказал. Прости. Не ожидал, что он использует это… так, — последнее слово Руслан будто выплюнул.

— Тебе не за что просить прощения, — попыталась улыбнуться Рита. Улыбка вышла натужной и кривой. Нет, она не винила молодого человека, просто день сегодня был перенасыщен событиями и переживаниями. Днем она думала, что потеряла любовь навсегда, через час чуть не рассталась с жизнью. Потом намеревалась уйти из дома, а в итоге получила искреннее, наполненное нежностью и любовью предложение руки и сердца от самого лучшего мужчины на земле. А теперь они сидели и дружно гадали, какие еще сюрпризы им подкинут обстоятельства и люди. — Я же не просила об этом молчать, а ты не мог знать, что так выйдет.

— А почему Илья так поступил? — задала вопрос, выдержав небольшую паузу.

На лице Руслана отразилась мука. Видно было: именно эта тема причиняла молодому человеку больше всего страданий. Рита не догадывалась, что именно не так, но заметила, как Руслан обдумывает ответ и тщательно подбирает слова.

— Ты его заинтересовала, — наконец изрек он.

— В каком смысле? — сердце Риты пропустило удар, а в груди пробежал опасный холодок. Девушка не дала мозгу обратить эмоцию в мысль. Специально. Если вовремя заглушить внутренний голос, не позволив ему озвучить переживания, то и проблемы вроде как нет. Хотя бы пока.

— В том самом, — тяжело вздохнул Руслан, и мышцы вокруг его рта напряглись. Подтвердились худшие опасения Риты.

— То есть? — все еще отказывалась поверить девушка.

— Я сказал даже больше, чем нужно, Марго, — взгляд его стал тяжелым. Молодой человек прикрыл веки и откинул голову на спинку дивана.

Некоторые интонации, слова того разговора, когда Руслан предлагал лучшему другу постоянную работу в «Альфе», навели на неприятную мысль: у Ильи возникло непреодолимое желание переспать с его девушкой.

Руслан нарочно целовал Риту в присутствии блондина. Хотел подтвердить или опровергнуть опасное подозрение. По неадекватной реакции друга сразу понял, что ошибки нет.

Демонстрируя сегодня Илье кольцо к помолвке, надеялся привести Инсарова в чувство, вразумить: мол, «Отступись. Мои намерения более чем серьезны. Она будет со мной». Жестоко? Возможно. Зато честно.

Но Илья не замедлил ударить в ответ. И по кому? По самому уязвимому человечку — Рите. Блондин использовал все известные сведения, задействовал фантазию и нереализованный актерский талант, чтобы разлучить их, не дать будущей свадьбе состояться. Инсаров почти переиграл его. Почти.

Та ужасная история и правда повторялась. Иначе, по-своему, но все же повторялась. Нет, Руслана не сильно заботило, что Арма была как его любовницей, так и любовницей Ильи. Она не в счет. Лена, его покойная жена, — вот когда все началось. Случившееся тогда… впрочем, вспоминать не хватало душевных сил.

А мысль, что из-за мести Ильи Риту могла сегодня сбить машина, что… «Нет, об этом лучше не думать». Но страх неумолим: возвращался снова и снова, пронзая болью виски. Волна ужаса, смешанного с гневом, то и дело накатывала. И Руслану даже не помог весь его актерский опыт, чтобы скрыть от Риты бушующие в груди эмоции. «Господи, ее могло сегодня не стать», — внутренне содрогался молодой человек. «Она не сидела бы сейчас здесь, со мной, бледная, растерянная, такая трогательная и смущенная, сжимая в кулачке кольцо. И я бы уже никогда не смог предложить ей стать моей женой».

Черноволосый красавец рывком прижал Риту к себе, зарываясь пальцами в ее кудри, и с отчаянием начал покрывать поцелуями лицо девушки. Сначала Маргарита изумленно распахнула глаза, но уже через секунды почувствовала в груди такое умиротворение, что все беды сегодняшнего дня остались где-то позади. Прикрыла веки, наслаждаясь внезапным порывом молодого человека, уголки ее рта приподнялись, щеки порозовели от удовольствия. Все в порядке. Руслан рядом. Больше ничего плохого не случится. А если и случится, они справятся. Вдвоем.

Как всегда, девушка отстранилась первой.

— Рус, с чем связано такое бурное проявление эмоций? — лукаво улыбнулась она, и в глазах заблестели озорные искорки. Обычно черноволосый красавец был более сдержан.

— Марго, шутишь? За сегодняшний день я дважды едва не потерял тебя. Этого достаточно?

— Более чем, — Рита мило сморщила нос и виновато опустила глаза. Снова взглянув на Руслана, честно призналась:

— Я поняла, но… так хотелось услышать это от тебя, — и, задыхаясь от нежности, приникла к любимому, осторожно касаясь губами его подбородка. После утреннего бритья уже начала проявляться щетина.

— Колючий, — хихикнула девушка, — и коснулась подбородка еще и правой рукой, чтобы усилить ощущения. Черные точки, пробивающиеся сквозь кожу, щекотали и чуть царапали подушечки пальцев. Руслан перехватил запястье девушки, прижал к губам ее ладонь, начав щекотать языком. Рита замерла, чуть приоткрыла рот и почувствовала, что дыхание и пульс учащаются. Наблюдала, как черноволосый искуситель переключил внимание на подушечки ее пальцев, целуя и слегка покусывая их. Глаза Руса потемнели, и в них зажегся дьявольский соблазнительный огонь. Девушка покраснела еще сильнее: она знала, что означает этот гипнотический блеск серых глаз. Рус будет дразнить и соблазнять, но инициативу придется проявить ей самой. На этот раз Рита ждать не могла и не хотела: отняла руку ото рта Руслана и заменила своими губами, через секунду задохнувшись от глубокого чувственного поцелуя.

Не дав Рите толком опомниться после этой ласки, спросил:

— Марго, а ты правда не хотела за меня замуж? — брови игриво вздернулись, и демонический блеск в глазах искусителя лишь усилился.

Девушка замерла. Конечно, как все ровесницы (и не только) она представляла любимого в элегантном костюме, себя рядом в красивом платье, трогательный обмен кольцами, первый поцелуй мужа и жены, но это была всего лишь девичья фантазия, не более.

— Не «не хотела», а никогда не думала об этом всерьез, — честно призналась она.

Черноволосый красавец загадочно улыбнулся.

— Что? Я что-то не так сказала? — растерялась Рита, испуганно моргая.

— Нет, все так, — рассмеялся Руслан, потирая указательным пальцем переносицу. — Просто мое самолюбие сейчас корчится в муках.

— Ах, вот оно что… — просияла Рита.

Черноволосый красавец взял руку девушки и разжал ее пальцы. На ладони лежало кольцо.

— Так что ты решила, Марго? — тихим вкрадчивым голосом спросил Руслан.

— Ты же меня загипнотизировал, и я вроде как согласилась, — девушка кокетливо склонила голову набок и лукаво прищурилась.

— А сама ты что думаешь? — в голосе молодого человека, хоть и едва уловимо, но проскальзывали нотки волнения.

— Разве тебе можно отказать? — Рита сжала губы, зажмурилась изо всех сил, чувствуя, как пылают щеки.

— Это значит «да»? — нотки радости вытеснили нотки волнения.

— Да! — твердо ответила Маргарита, стараясь не смотреть в глаза Русу: страшно смущалась.

— Тогда надень кольцо.

— Лучше ты, — опустила голову девушка, от волнения закусывая нижнюю губу.

— Как пожелает моя королевна, — загадочно улыбнулся Руслан, ласково проводя пальцами по запястью и ладони девушки, забирая кольцо.

Взял руку избранницы, притянул к губам и, поцеловав каждый сгиб девичьих пальчиков, надел драгоценность на безымянный.

— Почему на левую? — вскинулась Рита. — Надо же на правую.

Руслан отрицательно покачал головой, прижимая указательный палец к губам возлюбленной.

— У нас все будет иначе. Ведь не будешь же ты отрицать, что наш союз уникален.

В широко распахнутых глазах Маргариты застыл немой вопрос. Руслан объяснил свою идею:

— На правую я надену обручальное кольцо. А бриллиант, — черноволосый красавец потрогал камень на безымянном пальце левой руки, — напротив сердца. Так пусть говорит всем, что сердце моей ненаглядной занято. Отныне и навсегда.

Эпилог

Не прошло и минуты после аварии, а водитель Ауди, здоровенный лысый мужчина в темном костюме, с распахнутым воротом рубашки, из которого виднелись и рыжеватая растительность груди, и внушительный золотой крест, выскочил из машины. Кровь струйками стекала по носогубным складкам и подбородку, оставляя алые следы на белой рубашке и теряясь в цвете костюма — подушка безопасности разбила ему нос. Отборно матерясь и размахивая руками, он распахнул дверцу врезавшегося в него БМВ. Первое, что мужчина почувствовал, — запах алкоголя. Да он бы прямо здесь, на месте, придушил этого чертового водилу, светловолосого смазливого говнюка, который вырулил неизвестно откуда, и сказал бы, что так и было, но… Тот оказался без сознания. Разъяренный дядька даже встряхнул его пару раз как следует, но… никакой реакции, увы. Немного остыв, оглядел салон. Подушка безопасности раскрылась не до конца, но крови ни на лице горе-водилы, ни на лобовом стекле, ни на приборной панели не наблюдалось. Пощупал пульс на шее — тикает. Мужчина злобно выдохнул через ноздри, распыляя мелкие капли крови, достал из кармана мобильный и набрал скорую.

Илья Инсаров в этот момент глухо застонал и прошептал еле слышно:

— Рита, это неправда. Я соврал. Все не так, Рита…

Анна Яфор

В тени Золушки

Друг без друга у нас получается все

В нашем жизненном трудном споре.

Все свое у тебя, у меня все свое,

И улыбки свои, и горе.

Мы премудры: мы выход в конфликтах нашли

И, вчерашнего дня не жалея,

Вдруг решили и новой дорогой пошли,

Ты своею пошла, я — своею.

Все привольно теперь: и дела, и житье,

И хорошие люди встречаются.

Друг без друга у нас получается все.

Только счастья не получается…

Э.Асадов

Пролог

Гора мышц. Мощные плечи. По-прежнему — ни грамма лишнего веса. И все так же непростительно красив.

Казалось бы, уже ничего не должно удивить. Что она, мужиков не видела? Каждый день — десятки. Разного возраста, положения, внешности. Но ни одного — хоть немного похожего.

И ведь знает, мерзавец, какое впечатление производит. За те пятнадцать минут, что ему пришлось ждать своей очереди, успел очаровать всех девчонок. Как обычно, даже не прилагая для этого особых усилий. Нисколечко не изменился. Тот же напыщенный самоуверенный индюк, считающий, что земля вертится ради него одного. Интересно, такие до старости, до самой смерти остаются предметом вожделения всех окружающих женщин?

А дотрагиваться до него приятно. Кожа гладкая, ровная, без единого дефекта. И диет никаких не надо — незаслуженный дар, о котором другим только мечтать приходится. Свежий, словно только после душа. Шикарный парфюм, который стоит наверняка больше, чем она зарабатывает за месяц.

Руки устали. Седьмой час работы, уже пальцы сводит и так привычно ноет позвоночник. Зачем она согласилась взять еще одного клиента? Лучше бы сходила с Мишкой в кино. Ее неуемное стремление заработать в этот раз сыграло плохую службу. Теперь придется терпеть целых десять дней, делая вид, что ее давно ничего не касается. Очень даже касается, особенно когда приходится касаться его!

Еще и общий массаж! И за что ей такое наказанье?! Ладно, хоть молчит, разговоры сейчас вовсе ни к чему…

А может, он ее не узнал? Сколько в его жизни было таких дур? Наивных девчонок, ждущих, что в один прекрасный день сказка станет реальностью? Невозможно поверить, что и она попала в их число. Банальный сюжет, прямо до оскомины на зубах. А ведь и правда ждала. С ума сходила. Любила до умопомрачения. И так надеялась, что именно она-то и станет единственной.

Сколько времени прошло до тех пор, пока ее место заняла другая? Месяц? Неделя? И дню бы не удивилась. Сложно устоять: шансы практически равны нулю. Ему достаточно только поманить — и весь мир у его ног.

Взглянула на кисть правой руки и усмехнулась про себя. Естественно, ну откуда у него взяться жене? Не родилась еще такая, что удостоилась бы чести оказаться на этом месте. Хотя… Не такая уж то и честь. Ей точно не надо. Хватило счастья. И чего стоит даже фантастический секс, если сердце пустое?

Сдвинула полотенце, скрывающее бедра и невольно залюбовалась: хорош, как ни крути. Такие тела снимают в кино, размещают на обложках журналов. А вот получить его в собственность не стоит и пытаться. Обидно, что она не поняла этого с самого начала.

На самом деле жалеть-то ей не о чем. В проигрыше не осталась. Да и урок усвоила хорошо, в другой раз уже не повторит ошибок. Ее никто не посмеет бросить. Никогда. И от него ушла сама, чтобы не доставить удовольствия расстаться. А теперь хозяйка своей жизни. Сама платит и за себя, и за свои ошибки. И даже превратившаяся в тыкву карета оказалась вполне приемлемой для существования.

— Можно повернуться.

Хорошо, что у него закрыты глаза. А на ней — маска, скрывающая лишние эмоции. Впервые в жизни порадовалась этому обременительному атрибуту работы. Не хватало еще, чтобы он заметил, как она облизывает губы, ставшие отчего-то слишком сухими.

Плечи напряжены до болезненности. Обычно подобное вызывало в ней сочувствие. Сейчас — какое-то почти детское злорадство. Можно подумать, боль, которую он испытывает, способна хоть как-то компенсировать пережитое по его вине.

Живот — просто произведение искусства. Рельефные кубики пресса — дурацкое сочетание, но по-другому об этом и не скажешь. Впору фотографировать и показывать современным подросткам, как должен выглядеть настоящий мужчина. Главное не признаться, насколько мелка его душонка.

Никогда раньше не думала о том, какими привлекательными могут быть мужские ноги. Ступни идеальной формы. Блестящие ногти. Он педикюр делает? Природа ведь не настолько щедра…

Что-то она увлеклась… Ну как могут нравиться колени??? Так бы и смотрела бесконечно, позволяя воспоминаниям воспарить над здравым смыслом.

А вспоминать было что… Но сейчас она на работе, и это красивое тело — всего лишь объект. Один из десятков, сотен других, пусть и не таких впечатляющих. Она немного полюбуется и забудет обо всем. Или не забудет, но к прошлому уж точно возврата не случится. Даже если бы он стал умолять.

Чуть не рассмеялась, вновь порадовавшись маске. Умолять? Ха-ха, хотелось бы ей на это посмотреть. Дорого бы заплатила, чтобы увидеть его унижение.

Наконец-то натянула на мужчину покрывало, едва сдержав вздох облегчения.

— Полежите спокойно несколько минут.

Он приоткрыл глаза, окинув ее затуманенным взглядом. Хорошо хоть не уснул, и такое нередко случалось. Кивнула ему и уже собралась уходить, как вдруг ощутила прикосновение пальцев к своему запястью. По лицу расползлась довольная улыбка, как у сытого, разморенного кота.

— Соскучилась? Женечка…

Брезгливо поморщившись, она стряхнула его руку, будто боясь испачкаться.

— Все еще думаешь, что ты король? Нет, милый, ты и принцем-то никогда не был. Шут гороховый…

Глава 1

Расслабившись от прикосновений ее рук, Антон не заметил, как терзающая столько времени боль стала утихать. А когда понял это — несказанно удивился. В последние дни ему вообще приходилось использовать обезболивающие средства. После приема таблеток становилось значительно легче, только ненадолго. Потом боль возвращалась по новой, становясь еще сильнее.

Причин для такого состояния вроде бы и не было. Вспомнились слова врача о том, что он слишком расточил свои ресурсы, но эту мысль мужчина отогнал, как назойливую муху. Что значит «расточил»?! Ему всего тридцать два года, и он здоров как бык. Или как слон. В общем, просто здоров, только вот спина подводит: сказывается чересчур напряженная работа. Если бы отдохнуть хоть немного…

Только запланированный отпуск опять отложился. Возникшие на работе трудности снова напомнили о его незаменимости. Ну не мог он бросить фирму как раз теперь, когда одна за другой посыпались налоговые проверки и постоянные визиты правоохранительных органов. В этом не было ничего удивительного: большие деньги всегда сопровождались повышенным вниманием со стороны властей, но необходимость его присутствия оказалась налицо. Потому и пришлось прибегнуть к содействию лекарств, да еще и заявиться в этот дурацкий салон.

«СПА». Слово-то какое. Он почти с отвращением воспринял щебетание Кристины, посещающей подобные заведения регулярно. Это она и записала его на массаж, расхвалив при этом массажистку до такой степени, что у него возникло впечатление, будто речь идет не иначе как о волшебнице, способной унять любую боль. В подобный бред он не верил, но уступил, не желая спорить: себе дороже. Лучше потерпит десять дней: хуже-то все равно уже не будет. Cам с гораздо большим удовольствием предпочел бы сеансы на своей территории. Не любил он подобные общественные места, даже парикмахера уже много лет приглашал домой. И хотя давно пора было расстаться с детскими страхами, никак не получалось это сделать. Не стремился особенно, ведь за свои деньги мог позволить любой каприз. Кроме столкновения с капризами Кристины… Потому и подчинился ее выбору, лишь тщательно изучив все необходимые сертификаты заведения, куда она так активно пыталась его затащить, да потребовал соблюдения максимальной стерильности.

Но оказавшись в уютном, пропитанном каким-то незнакомыми запахами кабинете, понял: в этом на самом деле что-то есть. Тихая музыка расслабляла, ароматы — навевали странные, но приятные мысли, а массажистка…

А массажисткой оказалась Женька… Его Женька… И он не знал, как реагировать на такую неожиданную встречу. В отличие от собственного тела, мгновенно узнавшего руки, которые за столько лет так и не смог никто заменить. Он возбудился практически с первой минуты, едва она дотронулась до его плеч. Как неопытный пацан мог думать лишь о том, чтобы женщина не заметила его состояния. И мечтать, чтобы этот массаж длился как можно дольше. И вспоминать… Хотя, нет: разве можно вспомнить то, что и не забывал никогда?

* * *

Эта девушка слишком привлекала внимание. Он даже отвлекся от дел, ради которых оказался в ресторане, невольно залюбовавшись незнакомкой. Красивой она не была, но что-то цепляло, заставляя вновь и вновь возвращаться взглядом к столику с одинокой гостьей. Она, казалось, наслаждалась своим одиночеством. Ела очень медленно, как ему удалось заметить, какое-то сложное блюдо, смакуя каждый кусочек. Улыбалась собственным мыслям. И явно чувствовала себя в этом (отнюдь не дешевом!) заведении абсолютно уверенно.

Он привык с ходу определять «стоимость» людей. Научился за несколько лет. Не потому, что стремился заглянуть в чужой кошелек, так вышло: выбирая партнеров для бизнеса, ему пришлось выработать в себе подобную чуткость. Это помогало избежать ошибок, которые в его мире могли оказаться чересчур дорогими.

И, рассматривая девушку, прекрасно осознавал цену надетых на нее вещей. Костюм из элитного бутика, идеально подходящий к стройной фигуре. Подчеркивающий… Она и без этого подчеркивания была хороша, но одежда выгодно оттеняла все ее достоинства. В колье на тонкой изящной шее — настоящие бриллианты. Неброские, но смотрящиеся на ней более чем уместно. Шикарные волосы. Красивые, ухоженные руки. Почти все его знакомые предпочитали длинные, разукрашенные ногти, а у нее даже обычного лака не было. Но движение гибких, изящных пальцев завораживало, вызывая совершенно неожиданные ассоциации: он не привык придаваться сексуальным фантазиям с незнакомками, но теперь ничего не мог с собой поделать.

Это… пугало. И толкало на немыслимые прежде поступки: подозвав к себе администратора, распорядился немедленно доставить букет цветов. Любых, лишь бы достаточно красивых. Согласно кивнул на выдвинутое робкое предложение: пусть будут розы. Какая разница, сколько? Две сотни. Нет, лучше три. И как можно скорее.

Наполнившее вскоре зал благоухание не осталось незамеченным другими посетителями. Но их мнения его мало интересовали, а вот реакцию девушки ждал с нетерпением. Роскошный жест не мог не произвести впечатление: она скользнула глазами по букету фантастических размеров, будто не веря, что подобная красота предназначается для нее. На лице промелькнула целая гамма чувств: недоумение, растерянность, сменившиеся почти детским восторгом. Антон мысленно поздравил себя с успешным шагом: все-таки цветы — практически беспроигрышный вариант!

Приблизился к столику незнакомки, сопровождаемый ее явно заинтересованным взглядом.

— Вы меня с кем-то спутали… — она улыбнулась. — Я Вас не знаю.

— Досадное упущение, — присел за ее столик, не дожидаясь разрешения. — Надеюсь исправить его как можно скорее. — Поднес к губам тонкую ладонь: — Антон.

— Вы таким образом пытаетесь со мной познакомиться? — ее бровь выразительно приподнялась. Умелый макияж. Почти незаметный, но ее помада точно не оставляет следов, а тушь не посыплется, если кожа вдруг станет более влажной, чем это допускается приличиями. И вблизи ее лицо еще более привлекательно, чем ему показалось.

— Не пытаюсь. Я УЖЕ это делаю. Вы ведь не против?

Она задумчиво окинула его взглядом.

— У меня есть выбор?

Умница. Все прекрасно понимает.

— Нет. Я почти всегда добиваюсь того, чего хочу. А сейчас…

Он чуть было не сказал «я хочу Вас», но остановился в последний момент. Все-таки слегка преждевременно, хоть и очевидно.

— Вы меня впечатлили.

Девушка опять улыбнулась:

— Чем же?

— Не поверите: всем. Необычной внешностью, раскованностью, то, с каким удовольствием Вы ужинали в полнейшем одиночестве, не стараясь никому понравиться.

На ее губах заиграла лукавая усмешка.

— А может быть я специально выбрала такую тактику? Чтобы кого-то впечатлить?

Он покачал головой:

— Не верю. На актрису Вы не похожа: слишком искренне все делаете.

— А на кого похожа?

Задумался: кем она могла быть? Дочкой богатого дельца? Или подругой? Почему-то не приходила в голову никакая профессия, которая была бы уместной для нее. Разве что художница, с такими-то выразительными руками.

Девушка засмеялась, наблюдая за выражением его лица.

— Облегчу Вашу задачу: я массажист.

Массажист? Отлично! Даже он не придумал бы шутки оригинальней.

— А за массаж теперь платят бриллиантами? Или сеанс включает в себя какие-то особенные услуги? Очень дорогостоящие?

Антон даже не успел подумать, что именно сказал. Незнакомка не перестала улыбаться, только глаза мгновенно превратились в две льдинки, и воздействие этого льда он ощутил почти физически, будто оказался под холодным душем, нырнул в сугроб после сауны, соприкасаясь обнаженной кожей с безжалостным снежным холодом.

— Знаете, а я передумала… знакомиться. И заберите свои цветы — душно от них.

Он не успел возразить: махнула рукой, подзывая официанта.

— Будьте любезны, избавьте меня от общества этого молодого человека.

* * *

— Подожди…

Женя обернулась.

— Через десять минут можно встать.

Плевать он хотел на отдых!

— Да сними ты эту штуковину! — дернул закрывающую лицо маску почти с яростью, которая в тот же миг сменилась удовлетворением: Женька стала еще красивее. Ярче. Уже не девчонка с трогательной округлостью щек. Взрослая женщина… которую он, кажется, хочет еще сильнее, чем прежде.

Рассмеялась в ответ на его жест.

— Это было твое пожелание: чтобы массажист находился в маске. Я всего лишь выполняла требование клиента.

— Клиент передумал.

Кивнула, становясь серьезной.

— Я учту. Отдыхай.

Игнорируя ее рекомендацию, спрыгнул с кушетки, пытаясь нагнать девушку, скрывшуюся в соседней комнате.

— Выход — с другой стороны, — она застыла у раковины, так тщательно отмывая руки, словно пытаясь спрятать за этими движениями что-то. Или избавляясь от следов прикосновения к его телу?

— Я знаю, где выход, — шагнул к ней. — Жень, нам надо поговорить.

— Правда? — в ее глазах на мгновенье мелькнула заинтересованность. — И о чем же?

— Почему ты меня бросила?

— Я не бросила. Я ушла мыть руки, оставив тебя отдыхать после массажа.

Он хмыкнул почти с раздражением:

— Прекрати! Ты прекрасно поняла, что я говорю совсем о другом! Почему сбежала тогда?

Женя медленно повернулась. Вытерла руки, опять, как ему показалось, излишне демонстративно.

— А ты не поздновато интересуешься?

Это его вконец разозлило.

— Ты не дала мне возможности спросить раньше! Исчезла бесследно! Я не мог тебя найти!

Она рассмеялась.

— Антош, с твоими возможностями ты нашел бы меня в течение суток, если бы захотел.

— Ты сердишься, что я этого не сделал?

Покачала головой.

— Я вообще не сержусь, с чего ты взял?

— Тогда объясни! Нам ведь было хорошо вместе.

Снова смех.

— Разве я когда-то это отрицала? Просто уже нет смысла что-то вспоминать. И выйди: мне надо переодеться.

Он ответил быстрее, чем успел обдумать свои слова:

— Я могу увидеть что-то неожиданное?

Ее глаза, как при первой встрече, мгновенно наполнились ледяным холодом.

— В самом деле, что это я…

И больше не глядя на него, начала раздеваться. Сбросила рубашку, открывая взору мужчины идеально ровную спину. Кружево. Как всегда, белоснежное. В тесной комнатенке внезапно почти не осталось воздуха.

Вцепился глазами в тонкие полоски ткани на бедрах, невольно дернувшись в ее сторону и почти впиваясь ногтями в собственные ладони. Она прошипела, не оборачиваясь:

— Еще один шаг — и я вызываю охрану.

Мужчина мотнул головой, стряхивая наваждение. Ну почему всегда ведет себя с ней, как какой-то неуравновешенный подросток? С самой первой встречи… И нет бы хоть теперь отвернулся: так и продолжал пялиться, как она одевается. Как будто реально не видел ничего подобного. Только сумел выдавить:

— Прости меня…

— Прощаю. А теперь убирайся.

— Жень. Я не собирался тебя обижать. Правда, солнышко… Просто хотел поговорить.

Усмехнулась, хотя он вроде бы не говорил ничего смешного.

— Я действительно спешу.

— Могу подвезти, — глупое заявление: прекрасно знал, что она откажется. Даже не удивился этому.

— Меня есть, кому подвозить, СОЛНЫШКО… Ты бы лучше оделся: мышцы разогретые, спину продует — никакой массаж не поможет, — и, не дожидаясь ответа, торопливо прошла к выходу.

Глава 2

Женя нырнула в автомобиль, поджидающий ее у дверей салона. Привычным жестом обняла мужчину, сидящего за рулем. Привычно подставила губы для поцелуя. И привычно не испытала ни волнения, ни даже особой радости. Уж точно ничего хоть отдаленно напоминающего ощущения, настигшие ее всего несколько минут назад в кабинете.

Ее такой знакомый, предсказуемый Миша. Заботливый и внимательный. Она почти всегда знала, чего от него ожидать, доверяла иногда больше, чем самой себе. И было непонятно, почему в ее сердце нет тех чувств, которые она уже отчаялась дождаться. И не только по отношению к нему — к любому другому, кроме единственного на свете человека, абсолютно этих чувств не заслуживающего.

Нет, она не томилась неразделенной любовью к своему неожиданному клиенту. Давно вышла из того возраста, когда девушки горькими слезами оплакивают несбывшуюся мечту. Жила ни в чем не хуже, а где-то и лучше других, имея для жизни все необходимое. А отсутствие рядом самовлюбленного красавца считала скорее успехом, чем проблемой.

Женя была в этом уверена до сегодняшнего дня, пока не увидела воочию объект своих несостоявшихся надежд. Такой же умопомрачительно привлекательный, как прежде. И такой же далекий. Вновь порадовалась, что за столько времени их знакомства Михаил ни разу не настаивал на переходе отношений к другой, более серьезной стадии. Неважно даже почему: сам ли того не хотел или видел, что она не готова.

У нее даже не поворачивался язык назвать мужчину своим любовником. Не было любви в их связи, по крайней мере, с ее стороны. Ни разу, даже в самые яркие, запоминающиеся мгновенья сердце не воспарило, не затрепетало так, как всего за несколько минут в присутствии … — Женя грустно улыбнулась: ее отсутствующей части. Так и не вернулась на место когда-то подаренная ему частица ее самой.

* * *

Следовало не просто пересесть за другой столик — вообще покинуть ресторан. Демонстративно швырнуть шикарный букет прямо в лицо наглецу. Но она не смогла: слишком долго ждала подобного ужина. Заплатила за него немало, и не собиралась позволить кому бы то ни было этот вечер ей испортить.

Возможно, если бы могла тогда предугадать все события, которые повлекла за собой необычная встреча, сбежала бы сразу и как можно дальше, не оставляя незнакомцу ни малейшего шанса.

Но он ей (к чему скрывать от самой себя?) понравился, несмотря на всю его самоуверенность. Заинтриговал. Очаровал. И было невероятно жаль, что нельзя забрать с собой потрясающие цветы. Не как ЕГО подарок, а просто как фантастическую красоту, случайно оказавшуюся в руках. Да и очень хотелось посмотреть, какой шаг он предпримет следующим. В том, что этот шаг состоится, Женя не сомневалась.

Так и вышло: парень ждал перед входом в ресторан. Небрежно облокотившись на дверцу дорогущего автомобиля, даже марка которого была ей незнакома, расположился так, чтобы гарантированно не пропустить появление девушки. Шагнул навстречу, склоняясь в почтительном и одновременно смешном поклоне.

— Я бесконечно виноват и готов на любой шаг, чтобы загладить свою вину.

Клоун. Но чарующе притягательный. И абсолютно не понятно, с какой целью она ему понадобилась.

— Единственным шагом, который Вашу вину сгладит, будет шаг в противоположную сторону от меня. Дайте пройти.

Будто по взмаху волшебной палочки в его руках оказался букет. Уже не те, нежнейшие, благоухающие красавицы-розы — орхидеи в аккуратной изящной корзине. Редкие, завораживающие — и безумно дорогие.

— Они не пахнут, — пояснил парень. — Душно от них не будет. А я приношу свои глубочайшие извинения.

Надо было отказаться, пренебрежительно фыркнуть, как она хорошо умела, добавить холода в глаза и пройти мимо. Забыть и о незнакомце, и о его сногсшибательных подарках. Но не нашлось сил.

— Еще один шанс… Чтобы на этот раз я все сделал правильно. Пожалуйста.

Улыбнулась прежде, чем согласилась этот шанс ему предоставить, выдавая радость по поводу подарка.

— Цветы я возьму, пожалуй. Как компенсацию за испорченное настроение.

— А меня возьмете? В придачу… Обещаю вести себя идеально.

Рассмеялась, уже не в силах сдержаться. Он выглядел настолько забавно, оставаясь при этом неотразимым, что устоять было невозможно.

— Вряд ли Вы на это способны…

Не ассоциировался он с человеком идеального поведения. Но с таким наверняка было бы скучно. А в том, что с Антоном ее однообразная жизнь заиграет яркими красками, сомневаться не приходилось. Только что ждет в конце этого фейерверка? И стоит ли рисковать?

Спустя годы она наверняка бы сказала: нет, но тогда почти не задумалась. Что она теряет? Свою самостоятельность и одиночество? Была почти уверена, что лишь одно движение сразу закрутит в водовороте событий, но разве не об этом и мечтала? Когда вникала в советы родителей? Когда училась прилежней всех, чтобы скорее приблизиться к тому, куда бы закрыт путь из-за отсутствия денег? Даже сегодня вечером, собираясь на очередной одинокий ужин, готовилась к нему с особой тщательностью? Словно надеясь на что-то…

Протянула ему руку.

— Женя.

Он просиял. В буквальном смысле. Вместо рукопожатия завораживающе медленно склонился к ладони. Прикосновение губ обожгло, растекаясь по телу странным, незнакомым желанием как можно дольше задержать это мгновенье. И легкое тревожное предчувствие, встрепенувшееся в душе, девушка постаралась заглушить: все обязательно должно быть хорошо.

* * *

— У нас есть целых два часа, — Михаил остановил машину, выжидательно разглядывая свою пассажирку. Женя вздохнула.

— Миш, я дико устала. Еле стою на ногах. Самой бы кто массаж сделал…

Мужчина ухмыльнулся.

— Готов предложить свои услуги.

Она рассмеялась и покачала головой.

— Прости, но массажист из тебя никакой, а ко всему остальному я сегодня не готова.

— Даже на чай не пригласишь? Я ведь уезжаю уже завтра. Мы не увидимся целый месяц.

— Извини…

Он ждал совсем не извинений, но других слов не нашлось. Торопливо чмокнула в щеку и выскочила наружу, кивнув на прощанье.

— Я позвоню. Или ты.

Поспешила прикрыть за собой дверь в подъезд, выдохнув с облегчением, лишь услышав шум отъезжающей машины. Она не лгала насчет усталости, только преувеличила немного. Но лучше так, чем заниматься любовью с одним мужчиной, мечтая при этом о другом.

* * *

— Как тебе понравился массаж? Незабываемые ощущения, правда?

Антон промолчал: вряд ли было бы разумно рассказать о том, что он действительно ощутил во время сеанса. Хотя Кристина не слишком и ждала ответа. В отношении салона, который она рекомендовала мужчине, у нее давно сложилось собственное мнение, не поддающееся никаким воздействиям. А обсуждать с ней Женьку он бы не стал, как и с кем-либо другим.

Даже просто упоминать ее имя не хотелось. Закрыться бы в комнате, погружаясь в собственные мысли. Вспомнить. Обдумать. В который раз попытаться понять.

Она исчезла слишком неожиданно. Подарив ему самую незабываемую в жизни ночь, просто растворилась, будто ее никогда и не было рядом. Пропала бесследно, не взяв с собой ничего из того, что он подарил. Игрушки, украшения, наряды — все оставила. Антон даже не сразу догадался, что она не вернется: ведь вещи были на местах. Все, кроме тех жалких крох, с которыми она пришла в его жизнь. А когда осознал — оказалось слишком поздно. В ее бывшей съемной квартире жили другие люди. В салоне, где Женя тогда работала, администратор недоуменно пожала плечами, сообщив о том, что девушка уволилась как раз накануне.

Подруги… Он ничего о них не знал: ни телефонов, ни адресов. Пока девушка была рядом, не приходило в голову, что эта информация когда-то может понадобиться. А потом уже понятия не имел, где и кого искать.

Конечно, ему действительно не составило бы труда перевернуть весь город и разыскать ее. Но… почему-то не сделал этого. Очень долго ждал, что она сама вернется. Иначе не могло быть, ведь Женя его любила, даже не пытаясь это скрыть. А любимых не бросают. Но время шло, а ее так и не было. И в сердце вместе с упрямой злостью поселилось какое-то опустошение, глухое равнодушие ко всему, что происходит вокруг. Он машинально работал, машинально встречался с нужными людьми, вновь пустил в свою жизнь других девушек. Продолжал жить. Привык именно к такому существованию. К Кристине, как-то незаметно подошедшей гораздо ближе других. Красивой и правильной Кристине, очень подходящей для него. Только за те три года, что они провели вместе, у него так и не возникло желания произнести ей слова, которые шептал Женьке той ночью, когда она, кажется, уже спала и вряд ли могла что-то слышать…

— Антон! — девушка ворвалась в комнату, усаживаясь к нему на колени. — Милый, мне нужна новая шуба. Я присмотрела потрясающий вариант на выставке. Отвезешь?

— Крис, тех трех шуб, которые у тебя уже есть, не достаточно? Особенно с учетом того, что в нашем климате это вообще не подходящая одежда.

— Ты меня не любишь! — Кристина обиженно заморгала, кажется, собираясь расплакаться. Такой знакомый ход.

— А ты?

— Что?

— Я спрашиваю: ты любишь? Меня? Или только то, что я могу тебе купить?

Девушка побледнела.

— Антош, что случилось?

Он усмехнулся.

— Ничего. Не понимаю, зачем приплетать любовь туда, где ее близко нет. Ты же не станешь отрицать, что спишь со мной, потому что это удобно? И очень выгодно?

Кристина обиделась уже по-настоящему.

— Я не просто сплю с тобой. Тебе прекрасно известно, как давно я мечтаю о том, чтобы наши отношения стали законными.

Естественно, он знал. Иначе и быть не могло: девушка старалась напомнить об этом при каждом удобном случае. Да, она стремилась замуж, но почему-то, чем сильнее становилось ее желание оказаться в роли его жены, тем больше он сопротивлялся. Понимал, что лучшего варианта для брака ему не найти, что Кристина станет идеальной в их кругах супругой, но ничего не мог поделать. И успокаивал самого себя мыслями о том, что еще не пришло подходящее время. Он подождет, совсем чуть-чуть, а потом женится. Только это чуть-чуть тянулось уже не первый год, и никак не хотелось сдвигаться с мертвой точки. И было совершенно невыносимо представлять, то на этих холеных пальцах, увенчанных вызывающе длинными ногтями, окажется его кольцо.

Антон невольно подумал о том, что Кристина, если бы решилась когда-нибудь уйти от него, вряд ли бы оставила хотя бы даже заколку. Забрала бы все до последней мелочи. Это не Женька…

При мысли о последней тело опять отозвалось болезненным желанием. Она у него никогда ничего не просила. Это ему хотелось постоянно делать подарки, которым Женя радовалась совершенно искренне, независимо от того, шла ли речь о новом платье или об обычной шоколадке. Невольно вспомнил восторженное ошеломление в глазах, с которым она любовалась букетом орхидей при их первой встрече. Не устояла: простила его нелепую выходку. А теперь не помогут ни цветы, ни что-либо иное. Он ведь так до сих пор и не знает, что случилось. Почему она не рядом. Столько лет не вместе с ним…

Глава 3

К утру ей почти удалось успокоиться, смириться со случившейся встречей. Странно даже, что этого столько лет удавалось избегать в их относительно небольшом городе. Ну и что с того, что они живут в непересекающихся вселенных? Даже там иногда возникают точки соприкосновения. И то, что выбор Антона из всех массажистов города пал именно на нее, вполне можно обосновать: ее работу ценили. Почти все клиенты, однажды попавшие к ней в руки, потом возвращались.

Женя любила свое дело. Мечтала о том времени, когда наконец-то удастся открыть свой салон. Это будет не просто и не быстро, но случится обязательно, она добьется того, к чему стремится уже столько лет. Родители смогут гордиться ею. И Мишка. При мысли о близких людях сердце затрепетало, наполняясь теплой, щемящей радостью. Она непременно со всем справится: есть ради чего. И эти оставшиеся девять сеансом с Антоном переживет. Подумаешь: красивый мужчина. Мало ли таких на свете? При чем здесь вообще она? Пусть наслаждается своей Кристиной.

Об этой девице догадалась случайно, уже поздно ночью, в сотый раз прокручивая в голове события прошедшего дня. Вспомнила привлекательную и надменную в равной степени, заносчивую и самоуверенную клиентку, которую не слишком любили в салоне, где та, тем не менее, являлась регулярной гостьей. А Жене было все равно. Она не вступала в конфликты, не стремилась никому ничего доказать, если в этом не возникало острой необходимости. Жизнь избалованной, распущенной красотки ее мало интересовала, и лишь в связи с неожиданным появлением Антона всплыли в памяти рассказы той о богатом друге, почти женихе, не чающем в ней души.

Что ж, Кристина и в самом деле хорошо ему подходила. Во всех отношениях. Только почему-то намерения пожелать бывшему возлюбленному счастья даже в мыслях не возникало. Сложно было представить мужчину счастливым с этой…девицей, которая наверняка гораздо больше была заинтересована в содержимом его кошелька, чем в нем самом.

Вздохнула, взглянув на часы: время сеанса неумолимо приближалось. Нужно собраться. Это не так уж и трудно, особенно если почаще вспоминать причину их расставания.

Антон, как всегда, оказался пунктуальным, и Женя вдруг попыталась угадать, как он реагирует на постоянные опоздания своей подруги: за несколько лет посещения их салона Кристина еще ни разу не явилась вовремя. Чего только любовь не вытерпит? Усмехнулась собственным мыслям, равнодушно скользнув глазами по роскошному букету.

— Это было не обязательно. И цветы обычно дарят в конце сеансов, а не вначале.

— Массаж тут не при чем.

— Нет? Тогда тем более не стоило. Раздевайся.

Не притворялась. Букет выглядел великолепно, как и все прежние подарки, только в сердце ничего не дрогнуло. Проходили. За тот год, что они провели вместе, этих цветов набралось бы целое море. И Женя вдруг запоздало подумала о том, что мужчина ни разу не поинтересовался, какие из них ей нравятся больше всего. Упивалась его вниманием, не понимая, что он не ее одаривает — тешит собственное самолюбие.

Антон молчал долго, словно собираясь с мыслями, и, лишь перевернувшись на спину, перехватил ее взгляд.

— Я должен знать правду.

Забавно. Шесть лет прошло. Если бы правда в самом деле интересовала его, нашел бы возможность все выяснить. А так просто случай подвернулся, снова зачем-то столкнув их вместе.

— Да не напрягайся ты, Антош. Не стоит оно того…

— Не стоит? По твоему я не имею права понять, почему дорогой мне человек находится не рядом?

— Что-что? — Женя рассмеялась. — А ты ничего не перепутал? О ком вообще сейчас говоришь?

Он опешил. Не было у нее повода смеяться над его… почти признанием в любви.

— О тебе я говорю, и ты прекрасно это знаешь. А вот я не представляю, ЧТО сделал не так! Женя???

— Да ничего ты не сделал! — вздохнула устало: не было никакого смысла в объяснениях. — Я слышала твой разговор с отцом.

В этот момент она массировала плечи, вообще не приближаясь к шее, но внезапно стало тяжело дышать. Больно где-то в глубине. И… стыдно. А ведь он даже не знал, что способен испытывать что-то подобное.

Не требовалось уточнения, какой именно разговор Женя имеет в виду. И хотя было абсолютно невозможно предположить, каким образом могла все услышать, это не отменяло случившегося факта.

— Жень… — голос стал хриплым, словно и правда сдавило горло. — Все не так…

— Нет? — она перебила. — То есть я поняла неверно? И ты совсем не имел в виду того, что сказал?

Кому-то другому мог бы соврать. Но не ей. Да и нельзя было понять неправильно те слова: они были слишком однозначны. Без вариантов. Но тогда получалось…

Антон даже привстал на кушетке, не веря в то, что внезапно пришло в голову. Придвинулся почти вплотную к серьезному, внимательному лицу.

— Значит, ночью ты уже знала, что утром уйдешь… Так?

— Так… — эхом, его же тоном.

— Тогда ЗАЧЕМ???

— Зачем ушла? Я ведь уже сказала.

— Зачем осталась на ночь? И все, что было… для чего?

Женя пожала плечами.

— Все просто. Я любила тебя. И ту ночь планировала давно. Не увидела смысла что-то менять. Захотелось сделать себе прощальный подарок. Мне кажется, я его заслужила.

Он откинулся назад, на уже горячую от его тела простыню. Закрыл глаза. Честная, как всегда. Хоть бы раз сказала неправду. Так нет же: даже теперь не может это сделать! И куда ему деваться от этого удушающего сожаления?

* * *

Как же она спешила. Скорее, домой. В уютную квартиру, в ставшие такими желанными объятья. Кто бы мог подумать, что столь быстро привыкнет к нему? Хотя год — не такой уж малый срок. Триста шестьдесят пять дней. И ночей. Смущение на щеках горячей волной. Жар — в сердце. Привычно — и неповторимо. Ее сказка, нежданная, но такая важная. Ее дорогой мальчик.

Тронула шелковую ткань в пакете, уже в который раз за дорогу. Антону непременно понравится ее выбор — золото, вместо привычного белого цвета. Белье так потрясающе оттеняло кожу, что Женя даже забыла о стоимости комплекта. Застряла в раздевалке, рассматривая себя в зеркале. Замечталась. Именно сегодня, когда она узнала неожиданную новость, их ждет неповторимый вечер. И ночь, подарком на двоих. А потом она обо всем расскажет и утонет в любимых глазах. А он наконец-то произнесет такие долгожданные слова…

Сказал… Только совсем другое. И не ей.

Не собиралась подслушивать. Терпеть не могла никаких секретов и недомолвок, но увлеченные разговором отец с сыном не услышали о ее приходе. А то, что в их словах расслышала она, заставило замереть, застыть в прихожей с желанием провалиться сквозь землю. И одновременно втянуть в себя все сказанное, явно не предназначающееся для ее ушей.

Она не заплачет. Ни за что на свете не покажет ему свою боль. Ни для того родители учили ее быть сильной, чтобы сейчас сломаться. Не будет этого. Уж точно ни в его присутствии.

Приоткрыла дверь, хлопая так сильно, чтобы в гостиной наверняка обратили внимание. Начала раздеваться, нарочито медленно. Знала: Антон выйдет навстречу. И даже обнимет, как всегда, не стесняясь отца. Уверен же, что ей ничего не известно. Взгляд упал на пакет с дорогой покупкой, и Женя заставила себя улыбнуться. Что ж, отменять запланированный романтический вечер она не станет. Только слегка изменит сценарий.

— Привет…

Губы. Руки. Родные глаза. Лживые. Бесчестные.

— Ты сегодня раньше…

— Я соскучилась… Хотелось скорее вернуться…

А вот это — правда. Не вся, но остального она не скажет. И никто не посмеет упрекнуть ее в том, что она недостаточно искренна. Не обманула ни в чем. И впредь лгать не будет. Просто не скажет о том, в чем он не нуждается.

— Женюш, рад тебя видеть.

С его отцом труднее. Он видит ее насквозь, будто угадывая мысли. И ласков гораздо больше, чем стоило бы после того, что сказал Антон. Всегда был таким, с самой первой встречи, когда она от волнения не могла выдавить ни слова. Улыбался, шутил, стараясь разрядить обстановку, поддерживал одними глазами. Как родной папа, которого давно нет рядом. И которого так не хватает.

Улыбнулась в ответ, и скулы заныли от натянутого движения. А в его глазах — понимание. И такая боль, что слезы почти рванулись наружу. Нельзя. Она ведь ничего не слышала, значит, и плакать ей не о чем.

Прошла на кухню, с облегчением замечая, что Антон не отправился следом. Ей нужно хотя бы несколько минут, чтобы прийти в себя. Чашка горячего чая, любимые травы и совсем немного выдержки.

Мужчина остановился в нескольких метрах от нее, пристально вглядываясь в лицо. Заговорил слишком тихо, и включенный в комнате телевизор наверняка заглушил его слова.

— Слышала?

Женя попыталась изобразить недоумение. Актриса из нее неважная, но, может быть, на этот раз повезет, и он поверит?

— Сделать Вам чай? Очень вкусный.

Пропустил слова мимо ушей. Вместо ответа сказал совсем другое.

— Малыш, только не делай глупостей.

Нельзя ее утешать, от этого только больнее! Она закусила губу, чтобы хоть как-то удержать рвущиеся наружу рыдания.

— Я не понимаю, о чем Вы.

— Женя… Я поговорю с ним. Еще раз. Он просто не понимает… Попробую объяснить.

А если ли на самом деле смысл притворяться перед этим мудрым человеком? Уж он-то точно достоин правды.

— Вы думаете, мне нужен мужчина, который находится рядом, потому что с ним поговорили?

— Ты лучшее, что есть в его жизни. И в моей за много лет.

— Это уже не имеет значения.

Он помолчал, продолжая рассматривать ее. Вдруг притянул к себе коротким, бережным жестом.

— Женька, я не хочу, чтобы ты исчезла. Сейчас, когда он слеп.

— Я не собираюсь становиться для него врачом. Не в этом случае.

— И ты сможешь уйти? Просто так, словно не было этого года?

Зря она не сделала этого тогда, в ресторане. Теперь все будет намного сложнее. И больнее.

— Смогу. Не просто, но смогу. У меня нет иного выхода.

* * *

— Тебе надо отдохнуть, Антон. Я не про пятнадцать минут после сеанса. Нормально отдохнуть. Уехать куда-то. Ты когда последний раз был в отпуске?

Все, что он натворил, в любом случае было в прошлом, с парнем, которого она любила. А тот человек, который сейчас стискивал зубы, скрывая боль в напряженных мышцах, явно нуждался в отдыхе.

— Ты очень рискуешь. Еще немного такого образа жизни — и обычный массаж не поможет.

— А тебе не все равно?

Злой, раздраженный голос. Не надо его жалеть, всегда терпеть этого не мог. А теперь — особенно, после того, что узнал. Она ненавидеть его должна, а не сочувствовать.

Женя проигнорировала заявление.

— Тебе много дано, а ты пользуешься этим так небрежно. Думаешь, твоя идеальная Кристина останется рядом, когда ты спину разогнуть не сможешь? Ветром сдует быстрее, чем опомнишься. А другую столь подходящую невесту еще поискать надо. Так что береги… сокровище.

Она не шутила. Не ревновала. Даже не обижалась. И осознав это, мужчина опять задохнулся липкой, глухой тоской: предпочел бы любое из этих чувств равнодушию, так отчетливо читающемуся в ее глазах.

Глава 4

Антон прошел мимо охранника, бросая на ходу слова приветствия, холодно кивнул секретарше, торопливо поднявшейся навстречу. Они заискивали, как всегда. Как большинство окружающих его людей. Почему? И почему в глазах Женьки не было не только подобного выражения, но даже обычного расположения к нему? Равнодушие. Непреклонность. Будто он пустое место.

Ворвался в кабинет отца, прерывая какую-то встречу. Обычно не допускал таких поступков, но теперь не узнавал самого себя. Хотелось кричать, крушить, разнести все вокруг. Или вернуться назад, в этот идиотский салон и зарыться лицом в ее волосы. Встряхнуть, растопить лед в глазах, возвращая то неповторимое обожание, которым она одаривала его. Так давно.

Почему это все так зацепило его? Теперь, спустя столько лет? Ведь жил же, все реже вспоминая о ней. И даже находясь рядом, не рассчитывал ни на что серьезное. Временное увлечение, девушка, с которой он никогда бы не связал свою судьбу. Радоваться бы, что она помогла избежать непростых объяснений — но нет: ему все мучительней хотелось вернуть… то, чего и не было никогда.

— Антон, что происходит? Кто перешел тебе дорогу с утра?

Выдержка отца всегда потрясала. С самого детства он был для него не только образцом для подражания и непререкаемым авторитетом, но и другом, самым верным, тем, на которого можно было полагаться больше, чем на самого себя, чьей мудрости хотелось учиться. Особенно в жестком и категоричном мире бизнеса его поддержка всегда выступала чем-то вроде спасительного якоря. И Антон не боялся ни штормов, ни крушений: уроки самого близкого человека не прошли даром, а присутствие, даже незримое в жизни всегда служило источником дополнительных сил.

Он и сейчас ждал, скорее всего, неосознанно какого-то совета. Если не откровения, то хотя бы намека о том, как ему действовать дальше. Ведь, похоже, что и тогда, шесть лет назад, отец был прав, говоря ему о Жене. Внушая слова, которым Антон отказался внять.

* * *

Этой девочке как-то очень быстро удалось занять в его сердце необычное место. Чем она привлекла его? Даже самому себе не получалось дать ответ. Было в ней что-то, слишком сильно отличающее от других.

Искренность, к которой парень не слишком привык? Открытость, с которой она двигалась по жизни? Всему, что делала, отдавалась целиком. Работе, в которой она действительно оказалась массажисткой, как бы странно это не выглядело. Ужину в ресторане, как тогда, при их первой встрече. Простому солнечному дню.

Ему нравилась ее непосредственность, доверчивость, каким-то удивительным образом уживавшиеся с необычайной рассудительностью и практичностью. Женя мечтала о времени, когда сможет открыть свой салон. Не просто мечтала — предпринимала определенные шаги. Готовилась к поступлению в институт на факультет экономики, чтобы самой разбираться в насущных вопросах. Парень не верил в ее успех, слишком хорошо понимая, какими путями обычно идут к вершинам те, кто не обладает деньгами. Девушка на подобное была не способна, а спонсоров у нее не имелось. Небогатые родители, жившие где-то в глубинке, могли помочь дочери лишь словами ободрения да молитвами, и хотя Антон ценил и такое внимание со стороны близких, все же был уверен, что для процветания этого явно недостаточно.

В какой-то момент ему даже показалось, что во встрече с ним Женя искала решение своих проблем, но эту мысль он быстро отбросил. Она даже подарки от него принимала лишь потому, что он настаивал. И гораздо больше радовалась цветам или сладостям, чем одежде и украшениям: еще одна непривычная черта в ней, так резко отличающая от прежде знакомых девушек. Большинство из них стремились как раз к противоположному, за исключением одной… но о ней он вспоминать не любил.

— Антош, у меня все есть. Правда. Я не вижу смысла забивать шкаф вещами, которые некуда одеть. Десятки платьев — для чего? В моей жизни нет такого количества событий, что требовало бы бесконечной смены нарядов.

Он никогда не соглашался с ней вслух, но не признать правоту не мог. Даже в тех вещах, которыми Женя владела, она умудрялась выглядеть действительно по-королевски. Царственная осанка. Изумительная фигура — повод для непрестанного внимания мужчин и его ревности. Манеры аристократки.

Кто ее научил всему этому? Престарелый отец, о котором она отзывалась не иначе, как с восторженной гордостью?

— Когда-нибудь я познакомлю тебя с ним… Он замечательный. Он умеет любить и знает, как правильно жить на свете. И он богат. Нет, не деньгами. Его душа щедрая и светлая, и людям, которые находятся рядом, всегда становится теплее. Знаешь, он всегда называл меня принцессой. В детстве я не понимала. Наш домик был крохотным, гораздо беднее окружающих. А принцессы ведь должны жить во дворцах. А он учил, что царство созидается в сердце. Не важно, во что ты одет, если душа нищая. Если нет любви.

Антон не понимал этих разговоров. Любовь… Конечно, она имеет значение, но не тогда, когда человеку нечего есть. Странно было слышать рассуждения о родительской любви от девушки, которая была вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь, потому что ее отец и мать не обеспечили ей безбедного будущего.

Сам слишком хорошо знал о любви, царившей в его семье. Пока была жива мать, их счастье являлось абсолютно полным и не омраченным ничем. А потом они уже вдвоем с отцом продолжали жить по тем правилам, которые всегда были аксиомами. Но иначе мыслить не получалось. И Жене не возражал лишь потому, что не хотел ссориться с ней. Хотя, кажется, она и так все поняла, и сияющие глаза потускнели, наполняясь горьким сожалением — первым в бесчисленной череде тех обид, которые он ей нанес.

* * *

— Кристина записала меня на массаж, — хмыкнул, невольно признаваясь в собственной слабости. Отец знал о его проблемах со спиной, но говорить об этом не хотелось. Даже с ним.

— Вот как? Что ж, какая-то польза от твоей Кристины. Не ожидал… И удивлен… приятно.

Антон неожиданно разозлился.

— Чем она тебя не устраивает?

— Сын, если она устраивает тебя, все остальное не столь важно. Хотя… я давно не видел радости на твоем лице.

— Я просто устал.

Отец недоверчиво хмыкнул, однако не стал возражать. Спросил другое:

— И как массаж? Полегче?

Полегче? Если бы… В другом случае — возможно. Антон ведь и пришел высказать о том, что кипело в душе.

— Это оказалась Женька, — пояснил в ответ на недоуменный взгляд. — Массажистка — Женя. Та самая… Моя…

Отец долго молчал, а потом … расхохотался.

— И как тут не вспомнишь о судьбе? Ну, а ты чем недоволен?

Хороший вопрос. Только ответа на него нет и в помине.

— Я ей не нужен.

Смех стих, сменившись пристальным озадаченным взглядом.

— Тебя это удивляет? Теперь, спустя шесть лет? А что ей оставалось делать все эти годы? Изнывать от любви?

Антон насупился.

— Я ее не гнал — сама ушла.

Отец кивнул.

— После того, как ты дал понять ее место в твоей жизни.

Понимание взорвалось в голове раздражением, смешанным с обидой.

— Ты знал?!!

— Да тут и знать нечего, — суровый тон несколько охладил его пыл. — Достаточно было взглянуть на ее побелевшее лицо, чтобы понять, что девушка слышала наш с тобой разговор. И ты бы заметил, если бы не смотрел лишь на себя самого.

Как пощечина, жесткая и… заслуженная. Только не готов он признаваться в том, что был не прав. Сам не верит в это… пока.

— Ты ее защищаешь?

— Она в защите не нуждается. А вот твое поведение меня беспокоит. Что ты задумал?

— Хочу ее вернуть.

Не отцу признался — себе. Озвучил, наконец, то, что скопилось за годы. Боль, жажда, стремление найти в глазах этой женщины то, что так безрассудно утратил. Почему — не знал, но отступать не собирался.

Михаил Константинович нахмурился.

— Антон, опомнись. Она ведь не вещь, которая тебе внезапно понадобилась. Да и не одна давно.

— Откуда ты знаешь?!

Неопределенный взмах головой.

— Встретил как-то на улице. Разговорились.

Неважно. Она его любила. Значит, это чувство можно воскресить.

— Антон, нет. Зачем она тебе?

Потом выяснит. Когда получит то, что становится все более вожделенным с каждой минутой.

— Как же Кристина? Ты ведь утверждал, что она самая подходящая жена для тебя.

— С Кристиной я разберусь.

— Не могу поверить… — в глазах отца отразилась такая боль, что мужчине на мгновенье стало жутко. — В голове не укладывается, что все это слышу от тебя. Это я вырастил такого монстра? Мы ведь говорим о живых людях, Антон! В этом мире далеко не все подчиняется твоей воле.

— Не все… — он задумчиво кивнул, внезапно осознавая, что остановился на краю. Его жизнь никогда уже не будет такой, как прежде. Но и назад не пойдет. Только в эту неизвестность, кажущуюся такой притягательной. — Остальное подчинится моим деньгам…

А теперь — прочь. От пронзительного укоряющего взгляда. От ужаса в глазах самого родного человека, пока он не заставил передумать. Как можно дальше…

* * *

Застывший за рабочим столом мужчина не помнил о времени. Давно наступила ночь, но он не собирался спать, на протяжении уже множества часов погруженный в собственные мысли. В который раз тронул рукой изображение на снимке, по-прежнему яркое, сохранившее в своих красках светлые и горькие воспоминания о слишком рано ушедшей любви.

— Что я сделал не так, родная? Где допустил ошибку?

Он впервые так отчетливо ощущал свой возраст. Даже больше: чувствовал себя почти стариком. Сердце ныло, спирая дыхание, звенело от страха из-за того, что предстояло сделать. Один неверный шаг — и он лишится всего, что еще осталось ценного в его жизни. Не денег — эта сторона не волновала. Отдал бы все до копейки, лишь бы исправить то, что упустил где-то в суете дней, погруженный в дела, в работу. Но то, что было необходимо сейчас, не продавалось. Стоило намного дороже. Жизнь на кону. Счастье. Доверие. Любовь. Или пустота, если его расчет окажется неточным.

— Помоги мне… — женщине, которая наверняка слышит, хоть и находится бесконечно далеко. И в темноту ночного неба, в распростертый над головой звездный шатер, мудрый и вечный.

Закрыл глаза, взвешивая в очередной раз, ощущая себя словно на минном поле, где малейшее движение не туда может привести к смерти. Но не рискнуть не мог: если есть хоть малейший шанс, он им воспользуется.

Не смущаясь предрассветных часов, набрал номер, к которому не обращался долгие годы: у него было право звонить в любое время. И ответ прозвучал быстро, будто его звонка ждали, подтверждая правоту сделанного шага.

— У меня есть для тебя дело…

Глава 5

Ей бы следовало злиться на него. Хотя бы возмутиться беспросветной наглостью и такой самоуверенностью, которую в любом другом человеке она не смогла бы не обличить. Но Антон…слишком напоминал избалованного мальчишку. Не плохого — как раз напротив: чудного, немного наивного и бесконечно любимого, несмотря на все его ошибки. Нет, в ее сердце не осталось чувств к этому взрослому мальчику. Не должно было остаться. Но и сердиться на его нелепые выходки не находилось сил.

Почему он снова вернулся в ее жизнь? Теперь, когда все уже перегорело? Она почти отвыкла от боли, стершейся за столько лет. Перестала обижаться. Кормить обиду — неблагодарное занятие: легче от этого не становится, а душа пустеет. Все это время Антон оставался для нее красивой сказкой, так и не превратившейся в реальность, наполнившей жизнь легким оттенком грусти. Частенько вспоминались слова мамы о том, что любовь не заслуживается. Ее нельзя купить, невозможно украсть, она или приходит сама в жизнь как фантастический дар, либо ее просто нет вообще. Женя нередко пыталась спорить, рассуждая о том, как важно трудиться для созидания этой самой любви, но в мудро-снисходительной материнской улыбке всегда таился ответ на ее вопросы. В фейерверке праздников, в суете будней любовь могла существовать лишь добровольно, не взамен чего бы то ни было, а ради… Улыбки. Понимания. Щедрой радости, насыщающей жизнь другого человека.

Девушка пыталась так жить, и не ее виной стало то, что Антон не захотел этого подарка. Но и судить его у нее не было права. Когда улеглась тоска и высохли слезы от неизбежного расставания, это удалось понять. Принять. И даже идти вперед, подводя итоги и пожиная плоды совершенных поступков.

Жалела ли она о том, что случилось? Ей лишь однажды задали этот вопрос вслух, но, глядя в строгие, пресыщенные горечью глаза, Женя ответила в первую очередь самой себе: нет.

Он был … ураганом, ворвавшимся в ее размеренную, распланированную жизнь, разодравшим на мелкие кусочки уравновешенную повседневность. Огнем, опалившим на короткое время, но научившим ярко гореть. Не для себя. Глубоким безбрежным морем, чьи воды могли быть прозрачными, как роса, и мутными, подобно потокам дождя на растрескавшемся асфальте.

Все пришедшее в жизнь потом не шло ни в какое сравнение с уже совершившимся. Вроде бы правильный и внимательный Михаил посетил ее дни и ночи, но не тронул сердца, не сумел проникнуть туда, где ему изначально не было места. Хотя он и не слишком стремился к этому. Женя стала для него убежищем от одиночества, другом, готовым выслушать, в чем-то даже дорогой женщиной… Но они были так похожи друг на другой горькой отрешенностью и какой-то почти равнодушной монотонностью, что женщина с трудом представляла их вместе в течение долгого времени. А о слове «навсегда» даже упомянуть не могла. Миша, похоже, разделял такие мысли, иначе чем иным можно было объяснить полнейшее отсутствие любых попыток с его стороны сдвинуться в сторону совместной жизни? Они были вместе, и при этом — каждый сам по себе, и обоих это устраивало. До недавнего времени, когда руки быстрее сердца вспомнили сладость запретных прикосновений…

* * *

Почему-то с ним было не страшно. Антон заражал ее своим энтузиазмом, энергией, которая буквально била ключом. Женя не уставала восхищаться: напористостью, порой граничащей с дерзостью, непоколебимостью решений, такой уверенностью в самом себе, что порой это даже вызывало зависть. Если поначалу она восприняла парня лишь как богатенького папиного сыночка, привыкшего получать все и сразу, то в дальнейшем, чем больше они общались, тем больше она видела в жизни Антона результаты его собственного труда. У него вполне были основания гордиться собою. Собственная империя, построенная далеко не за счет родительской щедрости, вызывала уважение. А смешливые глаза и кипящая в каждой клетке сила заставляла терять голову. Это ей-то, никогда прежде не поддающейся соблазнам! Хорошо видящей разницу между ними.

Но что до здравого смысла, когда его обаяние было таким привлекательным? Ухаживания — как в сказке. За несколько недель квартирка девушки превратилась в оранжерею, где одни букеты сменялись другими, не успев даже завянуть. Она перепробовала всевозможные сладости, побывала в самых крутых ресторанах города, куда самостоятельно добиралась бы еще несколько лет.

О, да, рестораны были отдельной темой! Женя все-таки призналась Антону, что привело ее в столь дорогое заведение в памятный день их встречи. Не могла не раскрыть своих секретов человеку, становящемуся с каждым днем все ближе.

Ее работу нельзя было назвать прибыльной, но на жизнь вполне хватало, а взятые дополнительно клиенты обеспечивали не только ценный опыт, но и некоторые излишки средств, часть из которых Женя откладывала для осуществления своей мечты. А другую часть… тратила на себя. На маленькую сказку, которой всегда хотелось девочке, только называющейся принцессой. Она позволяла себе покупки дорогих вещей, которыми прежде в течение нескольких месяцев любовалась на витрине элитных бутиков, или поужинать в ресторане, куда обычные люди дороги не знали. Хотелось прикоснуться к иному миру: богатому, красивому и очень впечатляющему, прикоснуться заслуженно, наслаждаясь тем, что за все это очарование она может заплатить сама. Хотя бы и всего раз в год или того реже.

Антон, кажется, не понял ее. Для него посещение подобных мест было само собой разумеющимся делом, и он был вполне рад пригласить девушку в незнакомые для нее рестораны. Но эффект оказался совсем другим: она не испытала даже части той радости, которую переживала прежде, попадая в такие заведения как королева, а не как золушка в сопровождении доброго принца.

Хотелось быть равной ему. Не просто девушкой, которую он готов облагодетельствовать, а кем-то намного ближе, роднее, слиться мыслями и желаниями. А получалось почти всегда лишь последнее…

* * *

На очередной сеанс Антон явился с огромным пакетом … апельсинов. Сочных, солнечных и таких удивительно ароматных, что Женя растерялась от собственной реакции. Ей понравилось. Во всяком случае, это точно было оригинальней цветов и конфет. И странно дернуло внутренность мыслью о том, как однажды она призналась о своей привычке пить по утрам апельсиновый сок. Не мог мужчина это запомнить: даже когда они жили вместе, ему не приходило в голову купить что-то подобное. Дать денег — пожалуйста: выбирай сама, чего душа жаждет. Так чаще всего и происходило: он предпочитал ждать ее в машине возле торгового центра, с трудом выдерживая походы за покупками.

Потому и предположить, что спустя шесть лет Антон случайно вспомнил о ее вкусах, было довольно трудно. Женя решила ограничиться мыслями о том, что это совпадение. Пусть приятное, но не более того.

Сдержанно поблагодарила, унося пакет в свой кабинет. Пока Антон раздевается, у нее есть несколько минут — попробовать сочный подарок, всегда потрясающе снимающий усталость. Она только взялась за нож, как горячий шепот обжег кожу на шее:

— Угостишь меня?

И когда он успел подкрасться?! От неожиданности дернулась и в тот же миг ощутила острую, пронзительную боль в руке: нож соскочил с упругой кожицы плода.

Последний раз что-то подобное случалось, наверное, еще в детстве, когда Женя только училась готовить. Тогда рядом была мама, умело и быстро справляющаяся с порезами, так что дочка почти ничего не ощущала. Теперь же, вскрикнув от перемешанной с болью растерянности, машинально дернула руку ко рту. По бледно- голубой ткани костюма расползлись багровые пятна.

Антон, глухо выругавшись, обхватил ее за запястье. Сжал, добавляя боли, набрасывая на порез полотенце.

— Прости…

Ткань пропиталась мгновенно.

— Прости меня. Женечка… Я придурок.

Она выдавила улыбку.

— Сама виновата. Нашла время лакомиться апельсинами. Гнать тебя надо было сразу, как только появился на горизонте, а не подарки принимать.

Кровь не останавливалась, уж почти капая с набухшего от влаги полотенца.

Мужчина кивнул.

— Прогонишь. Потом. Жень, здесь, кажется, зашивать надо, глубоко очень. Я отвезу в больницу.

Она хотела возразить, воспротивиться его совершенно искреннему желанию помочь. Но чувство вины, застывшее в почти черных от волнения глазах, вызвало совершенно иную реакцию, неожиданную для нее самой: Женя расплакалась, давясь судорожными, рваными всхлипами и уткнулась в его оказавшееся совсем рядом плечо.

* * *

Присутствие Антона если не облегчило ее физическое состояние, то значительно ускорило процесс. Вообще с того момента, как он взял все в свои руки, она словно отключилась. Смотрела на все со стороны, не перестав чувствовать, но оказавшись не в состоянии что-то оценивать. Женя старалась не думать о том, сколько и кому он заплатил, чтобы их приняли без очереди, но в ушах продолжал звенеть его жесткий, отрывисто-приказной тон, который никогда прежде ей не приходилось слышать. Это как будто был совсем другой человек: не обаятельный мальчик, некогда вскруживший ей голову, не аппетитно-соблазнительный мужчина, заставляющий думать о непозволительных вольностях, но сосредоточенный на своей цели делец, перед которым раскрываются любые двери. Даже не из-за денег, хотя и это имело значение, но гораздо больше — из-за мощной энергетики, буквально взрывающей пространство в его присутствии. Женя и о боли почти забыла, разглядывая этого знакомого незнакомца, который не пожелал отойти от нее ни на шаг. Не стала спорить: его присутствие ободряло. И пусть она это себе внушило, но теплая рука, в которую вцепилась почти ногтями, пока врач накладывал швы, каким-то необъяснимым образом добавляла ей уверенности. Ненадолго: всего на несколько минут — позволила себе стать слабой, растворяясь в мужской силе, такой желанной и необходимой. Чужой, но от того не менее значимой. Они скоро разойдутся в разные стороны, но этот момент она запомнит, сбережет глубоко внутри вместе с другими каплями… не любви — чего-то иного, не поддающегося описанию.

Глава 6

Выйдя из больницы, Женя остановилась у машины, отчего-то пряча глаза. Дышалось с трудом, и даже свежий ветерок, мгновенно окруживший со всех сторон, не помогал. Одежда, волосы, даже кожа, казалось, пропитались запахом лекарств, от которого почти мутило. Боль вымотала, лишила такого привычного самообладания. Хотелось оказаться дома и зарыться с головой в теплый плед, забыть о событиях прошедших дней, о новой встрече с Антоном и его такой неожиданной поддержке сегодня. До сих пор ощущалось тепло сильных рук, сжавших ее в коротком объятии.

Интерес и откровенное вожделение в глазах мужчины, которые приходилось наблюдать во время сеансов, сменилось единственным чувством — виной. Он действительно сожалел о том, что произошло, осуждая себя за неаккуратную шутку, и Женя не могла этого не заметить. Расстроилась еще сильнее: она бы предпочла встретить равнодушие, но не пристальное внимание, которое не просто смущало — волновало, заставляя сердце замирать всякий раз, когда его взгляд касался лица. Никто другой никогда не смотрел на нее… так. Проникая сквозь все завесы и преграды, которые она так надежно удерживала все эти годы. Мише даже в постели, сливаясь с ее телом, не удавалось оказаться настолько близко, как сейчас находился Антон.

Она ведь обо всем забыла. Выбросила из головы чувства, разодравшие душу на части шесть лет назад. Выплакала все слезы, выкрикнула отчаянье в пустоту будней, перешагнула через собственные разбитые мечты. Почему же вновь сбивается дыхание, стоит ему сделать шаг в ее сторону?

— Солнышко, прости меня…

Наверное, двадцатый раз за эти часы. К чему слова, если они ничего не изменят? Только становится больнее, и дело совсем не в ноющей руке.

— Простила. Можешь ехать.

Почти тоже самое говорила после первого сеанса. Не слишком-то он послушался.

— Я тебя отвезу.

Ну уж нет. На это она точно не пойдет. Женя покачала головой.

— Не надо. С ногами у меня все в порядке — сама доберусь.

На сердце было тоскливо. И невыносимо представлять, как она выглядит сейчас, почти изнемогающая от усталости. Искусанные губы запеклись. Его это не касается, но женщина сожалела о собственном внешнем виде, а еще больше о том, что он ее видит такой. Взгляд мужчины, пристальный, внимательный, лишал последних сил.

— Езжай домой, Антон. Я справлюсь.

— Никуда я не поеду, пока не довезу тебя. Жень, даже не вздумай спорить.

Как всегда. Он принял решение, и на это ничто не может повлиять. Только не сейчас. Позволить ему довести ее до дома недопустимо.

— Я доеду на маршрутке.

— Женя!

Она даже знала то, что ждет дальше: руки на плечах, держащие так крепко, что вырваться невозможно. В глазах — почти раздражение.

— Ты в самом деле считаешь, что я разрешу тебе ехать на маршрутке?

— Мне не нужно твое разрешение. Пусти.

— Садись в машину.

Разве он мог измениться? Годы лишь закалили в мальчике уверенность в своей правоте, силу отстаивать принятые решения, готовность противостоять любому мнению, не совпадающему с его собственным. Сколько раз ей приходилось слышать его приказы, отдаваемые окружающим людям. И прежде, и особенно сегодня, в больнице, когда это в самом деле было уместно.

Но теперь, с ней, подобное необходимо остановить. Женя привыкла надеяться лишь на саму себя. Родители были слишком далеко, и делиться с ними проблемами не хотелось. Созванивались часто, но рассказывать она старалась лишь о хорошем. Бессонные ночи, сумасшедшая усталость, боль в натруженных мышцах — им не стоило обо всем этом знать. Больное сердце отца, пришедшие раньше времени морщинки на лице мамы из-за волнений о детях… Добавлять трудностей близким молодая женщина не собиралась.

И если она сейчас поддастся этому требовательному тону, то привыкнет к нему быстрее, чем прежде. Сила мужчины так привлекательна. Слишком соблазнительно закрыть глаза и позволить все решить за нее. Отвезти домой. Компенсировать затраты, неизменно ждущие впереди. Накупить фруктов, на которые вечно не хватает денег. Но последствия могут оказаться еще более плачевными, чем в прошлый раз.

Женя заставила себя встряхнуться и снова дернулась из его рук.

— Антон, я не шучу. Сейчас же отпусти меня!

— И я не шучу.

Он сгреб ее в охапку и в одно мгновенье засунул в автомобиль. Резким, хотя и бережным движением пристегнул ремень безопасности. Оторопев от его наглости, Женя пришла в себя, лишь когда машина тронулась с места.

— Я с тобой никуда не поеду! Остановись немедленно!

Мужчина рассмеялся.

— Жень, давай не будем спорить. Ты устала, в таком состоянии не стоит ездить одной. Я обещаю вести себя хорошо. Даже не буду проситься в гости.

Она собиралась возмутиться, накричать на него, поставить на место, но вместо слов уже во второй раз за день вырвались слезы, захлестнули ее вместе с обидой. Расплакалась, как девчонка, пряча лицо в ладонях и размазывая остатки туши. Бороться с ним — бесполезное занятие. Никогда у нее не получалось, и теперь вряд ли что-то выйдет иначе.

— Откуда ты взялся на мою голову? Опять? Мало тебе трофеев? Хочется еще добавить к своему списку побед?

Антон опешил.

— Какой список, Жень? Ты о чем? И почему плачешь? Солнышко…

Вместо ответа она зарыдала сильнее. Задохнулась отчаяньем, гулким пронзительным, взорвавшимся в сознании одиночеством и пустотой дней, проведенных без него. Как же хотелось подчиниться, отдаться этой силе, забыть обо всех проблемах. Это удастся, непременно, но лишь на короткий миг, за которым неизбежно последует раскаяние. Его внимание дорого стоит, а страсть, кипящая сейчас в таких близких глазах, оставит следы и шрамы, которые снова будут заживать годами.

— Пожалуйста, отпусти меня… Ну зачем я тебе? Есть же Кристина…

Мужчина скривился.

— При чем здесь Кристина? Она рядом с тобой не стояла.

— Конечно… Разве нас можно сравнивать? Она — красивая, правильная, такая уместная деталь твоего мира… А я — просто массажистка, с которой стыдно появиться в приличном обществе…

Антон что-то собирался ответить, но слова застыли на губах. Даже возразить не сумел. Смотрел в заволоченные слезами глаза и понимал, что впервые в жизни не знает, как оправдаться. Понятие не имел, чем утешить, как залечить рану, которую сам же и нанес. Весь его опыт, умение противостоять любым ситуациям, уместные речи сейчас казались бессмысленными перед болью, сковавшей черты женщины, которую ему так и не удалось забыть. И которую все сильнее хочется прижать к себе, ощущая на коже прикосновения ее взволнованных вздохов, раствориться в темных глазах, вытесняя из них горечь.

— Можно… хотя бы позвонить тебе? Убедиться, что все хорошо…

Людям, знавшим его, такая просьба могла бы показаться смешной. Достаточно было сделать всего лишь пару звонков, чтобы узнать и номер телефона, и адрес, и детальное описание ее жизни на протяжении всех прошедших лет. Но он этого не хотел. Сейчас как никогда прежде нуждался в добровольном решении Жени, имеющей все основания оставить его ни с чем. Был уверен, что она скажет «нет». Отбросит прочь любые попытки приблизиться. И ждал этого почти с ужасом, понимая, что проигрывает самому себе.

Так происходило всегда. Он с самого начала их знакомства утрачивал здравый ум и рассудительность, стоило лишь оказаться рядом с ней. Творил немыслимые вещи, как глупый влюбленный мальчишка…

Влюбленный? Он ведь ее не любил. Не любил. Но отчего-то тянуло как магнитом к этой странной женщине до сих пор, так, как ни к кому ни до, ни после нее. Смотрел на дрожащие губы, искусанные почти до крови, и больше всего на свете хотел ощутить их вкус. Вспомнить. Увлажнить собственным языком, вычерчивая их манящую припухлость.

С каким-то извращенным удовольствием проследил, как она судорожно сглотнула, и нежная кожа на шее напряглась от этого движения. Надо остановиться, иначе он не только не сможет никуда ее отвести, но и лишится возможности просто разговаривать с ней. Женя не простит, если он сейчас…

Взгляд снова остановился на ее губах, впился в них, не касаясь. Она резко выдохнула, стремительно отводя глаза. Пальцы смяли карточку, которую женщина успела достать из сумки. Протянула ему, не выпуская из рук.

— Пообещай, что не приедешь ко мне домой. Только звонок. Один.

Даже не поверил в первую минуту, что слышит это на самом деле. Не отказ, а неожиданное разрешение, данное, скорее всего, в попытке отделаться от него как можно скорее. Повода радоваться не было, но и упускать свой единственный шанс мужчина не собирался. Накрыл теребящую визитку ладонь, согреваясь от ее жара, в который раз теряя голову. Осторожно забрал карточку, не позволяя передумать. Робкий шаг навстречу, но он им непременно воспользуется. И постарается в этот раз сделать все иначе.

— Обещаю. Только звонок.

Отец говорил, что у нее кто-то есть. При мысли о другом мужчине, который встретит Женю дома, сердце противно заныло. Это не ревность — злость на самого себя. Все могло быть по-другому.

Она уже вышла из машины, направляясь в сторону ближайшей остановки почти бегом. Торопилась прочь… от него. Мужчина вцепился в руль с такой силой, что пальцы онемели, стараясь удержать от желания броситься следом. Не теперь. Если он поспешит, то окончательно потеряет ее. Хотя как можно потерять то, что тебе никогда не принадлежало? Он ведь не дал ей возможности проникнуть в его жизнь. Забрал все, что мог, и вынудил уйти.

Кристина бы не ушла. Наверняка нашла бы десятки поводов задержаться, выдумала бы несуществующие причины, удерживающие ее рядом с ним. Без любви. Как он мог оказаться таким слепым и столько дней, месяцев разделить с человеком, который не любил его и к которому он сам не испытывал почти никаких чувств, кроме примитивного желания. А эту женщину, чья напряженная фигура вдалеке была уже почти неразличимой, упустил, хотя прекрасно знал об ее отношении к нему. До сих пор помнил такую искреннюю нежность в глазах, страсть, превосходящую девичье смущение. Готовность на все… Абсолютно…

Забытое Женей на сиденье автомобиля полотенце, покрытое багровыми пятнами, неожиданно напомнило холодное утро, когда, проснувшись в одинокой постели, он, как и сейчас, тонул в растерянности и чувстве вины, рассматривая такие же следы на смятых простынях. Следы его очередной ошибки, глупой, грубой и предсказуемой. Он всегда думал только о себе…

Глава 7

Они встречались уже почти два месяца, и с каждой новой встречей Женя таяла. Это слишком сильно напоминало сказку: нереальная обходительность, фантастические подарки, от которых замирало сердце, слова, которым все больше хотелось верить. Такое с ней случилось впервые. Прежние знакомства, увлечения, свидания, которых было немало, не шли ни в какое сравнение с тем, что она переживала рядом с Антоном. Он ухаживал более чем красиво. Волшебно. Произносил слова, звучавшие раньше лишь в ее мечтах, находил такие комплименты, к которым просто невозможно было остаться равнодушной.

Девушка влюбилась. Не могла скрыть это от самой себя, да и для парня все было очевидно. Ей так казалось, во всяком случае. Они не обсуждали чувства вслух, но в завораживающей глубине его глаз читалась нежность. Страсть. Неприкрытое желание. Но Антон не торопил ее, не настаивал на близости, словно ожидал, пока она сама сделает первый шаг.

И Женя была готова к этому шагу. Почти. Лишь не знала, как рассказать о том, что беспокоило больше всего. О том, что не умела обсуждать даже с подругами. Он мог не поверить, наверняка пресыщенный опытом, что ей никогда не хотелось ощутить, как растекается по коже чье-то горячее дыхание. До встречи с НИМ.

Ее все устраивало, и не было смысла спешить, отдавая себя тому, кто не занял сердце, не завладел мыслями. Несколько коротких романов, случившихся в судьбе, лишь задели легким прикосновением, не взволновав души, не растревожив тех ощущений, которые рядом с Антоном только возрастали. Пересыхали губы, предвкушая прикосновение его теплого дыхания. Отчего-то стали казаться лишними все заколки, и, собираясь на свидания, Женя все явственней представляла, как его пальцы запутываются в волосах. Сидя на пассажирском сидении всего в нескольких сантиметрах от парня, едва удерживалась, чтобы не тронуть бугрящиеся мышцы. Красивый. Сильный. Необыкновенный. Самый лучший. И… почти ее. Если только удастся отбросить стеснение.

На работе руки, глаза невольно стали сравнивать всех клиентов с единственным мужчиной, до которого хотелось дотрагиваться. Мучительно, до дрожи в коленях. До странной тяжести в животе, томительной и волнующей одновременно. До незнакомой прежде влажности между ног.

А ОН ждал, все так же покорно расставаясь с ней вечерами, лишь опаляя рот коротким касанием.

Хотелось соответствовать ему. Во всем, включая опыт, которого у нее не было. Доставить удовольствие, предвкушаемое самой. Заставить забыть о других женщинах в его жизни.

Посоветоваться было не с кем. С подругами Женя ни за что не стала бы обсуждать мужчину, на которого они заглядывались с откровенным интересом. Мама находилась далеко, да и вряд ли бы нашлись слова, чтобы говорить с ней на такую тему. А собственной интуиции девушка не слишком доверяла. Не хотела гадать, что придется ему по вкусу. Мечтала о безошибочных действиях, которые сблизят их еще сильнее, отзываясь в сердце, в сознании кипящей нежностью.

Она отправилась в компьютерный клуб, и, выбрав машину в самом дальнем углу помещения, погрузилась в чтение. Это потом, годами позже, ноутбук позволял беспрепятственно находить любую информацию в собственном доме. Тогда подобной роскоши Женя не могла себе позволить. Оттого и спряталась за широким экраном, надеясь, что никто не заметит ее смущения. Щеки пылали, глаза почти слезились от шокирующей информации, но отступать девушка не собиралась. А потом внезапно увлеклась. Не перестала стесняться, но и оторваться не могла, вчитываясь в строчки, открывающие ей дерзкие тайны.

Всегда была лучшей ученицей. В школе учителя восхищались ее настойчивостью. На курсах, которые приходилось посещать, любая информация давалась легко. Неужели она не освоит новую науку? Тем более что желает этого больше, чем любых других знаний за всю свою жизнь.

Полученные сведения взбудоражили, лишив сна в ближайшую ночь. А утром, оказавшись в непосредственной близости от очередного клиента, Женя вдруг поняла, что мучительно ждет встречи с Антоном. Ждет кончиками пальцев, стремясь угадать желания, откликнуться кожей на его чуткий жар, губами почувствовать смятение тела. Отчего-то не сомневалась в исходе вечера. Руки продолжали выполнять привычную работу, а мысли унеслись далеко, представляя шелк простыней и ЕГО. Рядом. Над ней. В ней. Везде.

Ее фантазии всегда были яркими, но теперь она превзошла саму себя. Утонула в мечтах, которые собиралась осуществить грядущей ночью. Впервые в жизни отказалась обедать с девчонками в салоне, вырвавшись во время короткого перерыва в город, в любимый бутик, расположенный вблизи от места работы. В тот момент даже не думала о том, что до зарплаты еще немало дней. Сегодня разрешила себе допустить исключение из правил: хотелось выглядеть идеально. Новое платье любимого цвета, белье из тончайшего кружева, прическа, выполненная умелыми руками подруг… Женя нравилась самой себе, нисколько не сомневаясь в том, какое впечатление произведет на парня.

Почти извелась от ожидания, хотя он оказался пунктуальным, как всегда. Сама коснулась губами гладко выбритой щеки, позволив задержаться на коже на мгновенье дольше обычного. Приняла дрогнувшими руками шикарные цветы.

— Красиво как…

Не уставала любоваться его щедрыми подношениями. Антон почему-то выбирал огромные букеты, иногда с трудом помещающиеся в руках, восхитительные и всегда разные. За время их встреч девушка узнала о существовании таких цветов, о которых раньше даже не слышала. И хотя не видела смысла в такой почти бессмысленной трате денег, не могла не признать, что это более чем приятно. В роскошных подарках чудился скрытый смысл, желанный, долгожданный. Как в сказке, где она — принцесса, а рядом потрясающий мужчина, любящий ее. Разве стал бы он дарить такие великолепные цветы, от одного вида которых даже сердце замирало, не будь чувств, которые все сильнее разгорались с каждым днем в ее сердце?

— Ты красивее… А сегодня просто прелестна… Так и хочется… съесть на ужин…

Он подошел почти вплотную, так, что дыхание коснулось лица. Замер, пристально всматриваясь в глаза. Ждал, и Женя поняла, что сейчас зависит от ее решения, дальнейшего шага, который изменит все. Двинулась вперед, сминая изумительные цветы. Прошептала, почти соприкасаясь с губами:

— То есть в ресторан мы не поедем?

Пальцы сами взметнулись к шее, поправляя и так безупречный ворот рубашки.

Антон улыбнулся какой-то хищной, чарующей улыбкой, чуть откидывая голову назад, чтобы ей было удобнее его касаться.

— Ну почему же? Едем непременно. Только вечер сегодня закончится попозже…. Ты ведь не против?

Последний вопрос он прошептал где-то в районе ее виска, легонько лизнув кожу под волосами. Стало холодно. Жарко. Больно. Сладко. Много его и так ничтожно мало, что идея об ужине показалась полнейшей нелепицей.

— Очень хочу попасть к тебе в гости… Можно даже вместо ресторана.

Это действительно сказала она? Ее голос так непривычно хрипит в ответ на странно потемневший, опьяневший взгляд? Почему же не стыдно? Не страшно? Отчего действительно хочется забыть обо всех прежних планах и унестись в неизвестность, где никого больше не будет? Только двое…

— Желание дамы для меня закон… — снова усмешка, жадная, жаркая. Глаза так близко, что кроме них она не видит ничего. Для чего беспокоилась о прическе, если сейчас так приятно осознавать, как руки парня в одно мгновенье расправляются с тем, что соорудили на ее голове. — Держись, девочка, я очень долго этого ждал….

Женя не помнила, как они доехали до его квартиры. Кажется, машина неслась слишком быстро, остановившись в одном из элитных районов, где девушке даже не приходилось бывать. Это неважно. Все получится. Ведь не только Антон долго ждал… Всю жизнь…

* * *

Он не включил свет, даже не попытался отыскать выключатель в сгустившемся сумраке комнат. Руки были заняты с того самого мгновенья, как с грохотом захлопнулась входная дверь.

Женька… Женечка… Что в ней было такого, отчего хотелось вести себя иначе? Не так, как прежде, практически с первых встреч сминая губы девчонок, готовых оказаться в его постели? Да, красивая, да, очарована им. Сколько уже было таких? Почему же до этого вечера сердце не позволяло преступить такую привычную грань? Хотелось дождаться от нее сумасшедшего кипения, которое сейчас прорывалось наружу из ставших бездонными глаз.

Ожидание того стоило… Он не сомневался, что в сдержанной на первый взгляд девушке таится настоящий вулкан страсти. Пьянел без вина от каждого движения. Шепота. Касания. Впитывал стоны удовольствия, впервые не заботясь о том, что смелые пальцы оставляют следы на его коже. И губы… Сам впивался так, словно от этого зависела жизнь. Утолить жажду, унять голод по ней. Заглушить боль, растекшуюся по всему телу.

Женя словно угадывала его желания. Подчинялась любому действию, раскрывалась перед ним так, будто они были знакомы целую вечность. Как никто другой и никогда прежде принимала самые смелые ласки, отвечая не менее откровенно. Этого на самом деле стоило ждать…

— Антош, подожди…

Не хотел ничего слышать. Сейчас не нужны были слова. Тело звенело от напряжения. Дикое, почти неконтролируемое желание затмевало любые мысли. Женя ведь не станет, как другие барышни, требовать признания в любви? Теперь, когда он может лишь хрипеть. Или рычать. Замер, сдерживая себя из последних сил. Что такого важного может быть, ради чего стоит остановиться?

— Ты потрясающая… Самая…

Девушка мотнула головой, прикрывая ладонью его рот.

— Нет… не надо… Я просто хотела сказать…

— Что?!

Жгло в паху, нетерпение разрывало грудь, вибрируя в каждой клетке. Ее шепот — как новая ласка, будто укус обнаженных нервов.

— У меня никого не было… никогда… Ты — первый.

Даже хватило сил рассмеяться.

— Хочется поиграть, малыш? Именно сейчас? Ладно, пусть будет по-твоему. Первый — так первый…

С чем угодно бы согласился, лишь бы оказаться в ней. Быстро. Глубоко. Потеряться в этом удивительном, совершенно готовом для него теле. В манящей тесноте. В таком пленительном огне.

Забыл о нелепых словах, запутавшись в аромате волос. Каждый изгиб попробовать на вкус, сжать, прикусить, ощущая свою власть, которой она с такой готовностью подчинялась. Утопая в ее тепле, вдруг пожалел, что в темноте ничего не видит, а может лишь чувствовать. Мало. Он хотел ее целиком: глазами, руками, кожей, сердцем. Без остатка…

— Моя… — рыкнул, врываясь, наконец, в такой вожделенный плен. Резко, так как хотелось больше всего на свете, уже не сдерживая себя. Ослеп от накатившего наслаждения. Отпустил тормоза.

* * *

Сама хотела. Сама позволила все. И ничего удивительного нет в том, что он ей не поверил. Какая девственница позволит себе такое? Разве могла представить, что будет так сладко прикасаться к нему в тех самых местах, о которых накануне даже читать было неловко?

Антон уснул, притянув ее к себе, сжав плечи почти до боли. Хотя эта боль не шла ни в какое сравнение с… До сих пор все горело, ныло, выбивая непрошенные слезы. С детства не плакала, а теперь не могла остановиться. Даже от малейшего движения становилось хуже. С ней что-то неправильно? Не должно ведь болеть так, что даже спустя несколько часов тяжело дышать …

Лежала, боясь пошевелиться, почти онемев в объятьях мужчины. Ее мужчины… Стремилась к этому, а теперь не испытывала никакой радости. Она точно какая-то ненормальная. Ведь и читала, и подруги рассказывали, что боли почти не чувствуешь. И правда не чувствует ничего. Кроме этой самой боли.

Сквозь шторы уже пробивалась дымка рассвета. Наступал новый день, а Женя застряла в ночи, оказавшейся совсем не такой, как ей представлялось. Спать совсем не хотелось. Даже на это не осталось сил. Чуть повернулась, распрямляя затекшую спину, и тут же почувствовала, как ожили сжимающие ее руки.

— Женечка…

Он коснулся плеча, шеи, скользнул губами по позвонкам, чуть прикусил кожу на лопатке. Еще вечером девушка пришла бы в восторг, а теперь застыла от страха, понимая, что последует дальше. Не успела ни возразить, ни как-то отозваться на атаку требовательного рта, заглушившего даже дыхание. А собственные непослушные руки вдруг вцепились в плечи, и, вместо того, чтобы оттолкнуть, притянули ближе. Антон удовлетворенно охнул, углубляя поцелуй. Скользнул пальцами между ее ног, пробормотав слова одобрения:

— Уже готова… — И снова оказался внутри, взрывая тело мучительным давлением.

Она так и не воспротивилась. Не попыталась вырваться. Старалась хотя бы вздохнуть, но и это получалось с трудом. Боль стянула живот, застряла комом в горле, разрывала виски… Мужчина не мог не заметить… Но его глухой стон скользнул по ключице, приласкал грудь нежным касанием, замер над сердцем. Антон опять провалился в сон, ровный и глубокий. На ставшем почти мальчишеским лице подрагивала улыбка.

Женя не удержалась, чуть пригладив повлажневшие волосы, упавшие ему на лоб. Осторожно выбралась из постели, стараясь не разбудить. Не заглядывая в ванную, даже не заботясь о том, чтобы привести себя в порядок, торопливо оделась: благо, брошенные в темноте вещи не пришлось долго искать.

Домой. Ей сейчас нужно побыть одной, не смотреть в его глаза, когда настанет утро: слишком невыносимо.

* * *

— Солнышко… Какая же ты сладкая… — выдохнул, еще не открывая глаз, проведя рукой по постели. Прошедшая ночь оказалась неповторимой. В теле до сих пор колыхались волны наслаждения. Женя так сильно отличалась от всех, кого он знал прежде. Упоительно ласковая и дикая одновременно. Повторить бы опять каждое мгновенье, проведенное с ней…

Ее не оказалось рядом. Пришлось приподняться, недоуменно оглядываясь вокруг. В комнате было уже совсем светло, и, взглянув на часы, Антон присвистнул: давно не спал так долго. Где же она? В ванной? Тогда почему не слышно шума воды? На кухне? Но и там было пусто.

Осознание того, что Женя ушла, обрушилось резким толчком, вызывая почти страх. Он что-то сделал не так? Да нет же, она бы сказала. Остановила бы, если бы зашел дальше дозволенного…

Вернувшись в спальню, присел обратно на постель. Что случилось? Что-то ведь случилось, раз ее нет рядом, когда она так нужна. Когда ни о чем другом даже думать невозможно… Взгляд вдруг упал на собственные руки, перепачканные … чем-то. И дальше: на смятые простыни… В комнате было тепло, но по телу расползлось ледяное ошеломление, граничащее с ужасом.

Глава 8

А ему еще казалось, что он хорошо разбирается во всем. Эксперт липовый! Содрогание от боли принял за экстаз. И в голову ведь не пришло, что нелепое заявление Женьки окажется правдой.

Не походила она на девственницу. Хотя… можно подумать, знал, как эти самые девственницы выглядят. Ведь не встречал раньше. В голове почему-то засел образ какой-то мышки, стыдливо прячущей глаза при одном только приближении мужчины. В каком возрасте девчонки расстаются с невинностью? Ему самому было шестнадцать, но одноклассница, разделившая с ним первую страсть, таковой не оказалась. И следующая, с которой они провели вместе несколько месяцев. Это в общем-то не имело значения: Антон не стремился к привилегии стать чьим-то учителем, гораздо важнее было настоящее, чем прошлое, без которого не может обойтись ни один человек.

Память неожиданно отнесла на два года назад, к робкой, романтической девушке, на которой едва не женился. Вот она-то точно ждала брачной ночи, чтобы окунуться в ураган ощущений, но таких — одна на миллион. Катя ему нравилась, гораздо больше всех прежних знакомых, он даже осмелился использовать слово «любовь», говоря о своем отношении к ней. Но было ли на самом деле любовью его чувство? В девушке идеальным образом сочеталось все, что хотелось видеть в жене: внешность, манеры, положение в обществе, характер, который иногда почти шокировал, но при этом привлекал невероятно. У них должно было сложиться, и сознание даже рисовало картины счастливой семейной жизни, такой, как у родителей, только, будто в дешевом сериале, здравомыслящая и уравновешенная невеста внезапно передумала перед самым бракосочетанием.

Это потом он понял, что никакой внезапностью там и не пахло. Предупреждения отца как всегда оказались верными и уместными, а его здравый опыт — чувствительнее эмоций самого Антона. Боль и злость, возникшие в первое мгновенье после услышанных слов отказа, сменились пониманием, даже сочувствием к хрупкой, но смелой девочке, не испугавшейся сумасшедшего родительского гнева. Жалел лишь о том, что не остался рядом, не уследил за моментом, когда Катя бесследно исчезла из города. Она выбрала не его, но оттого стала еще дороже. Не как женщина: настаивать на отношениях, в которых уже не было смысла, Антон бы не стал, но как человек, ценящий истину и свободу гораздо больше безопасности и благополучия. Хотелось ей помочь, поддержать, ведь, по словам отца, девушке пришлось более чем нелегко. Но след бывшей невесты запоздало мелькнул лишь несколько месяцев спустя в Петербурге, а срываться туда парень бы точно не стал. Да и дела у нее, судя по свидетельствам информаторов, шли уже весьма неплохо.

Так неприятная, в чем-то постыдная история с несостоявшейся свадьбой осталась в прошлом, не вызывая даже досады, а в новой жизни появились иные связи, девушки, слишком сильно не похожие на Катю. И так было до Женьки, странной, смешной, завораживающей, пьянящей, неожиданно ставшей дороже других.

Всегда хотелось реализовать затаенные в сердце необузданные желания, но лишь сегодня это удалось. Ни с кем прежде не позволял себе такой раскованности, а ее отчего-то счел готовой, более того — расположенной. Женя словно угадывала его желания, опережала их такими смелыми ласками. Разве можно было представить, что все это она делает впервые?

Оттого тяжелее было осознавать свой промах. Как мог не почувствовать очевидное? Смотрел ошарашено на перепачканную простыню, пытаясь воспроизвести в памяти события прошедшей ночи. Что же он натворил? Откуда такое количество крови? Что вообще сделал с девушкой?

Передернувшись от какого-то липкого страха, схватил телефон с прикроватной тумбочки.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»… Домашний номер тоже не отвечал, и от этого молчания стало совсем тоскливо. Женя ведь не могла не предположить, что он станет звонить. Значит, отключилась специально. Неужели обидел настолько сильно? Ведь не хотел же, наоборот, думал, что эта ночь для нее вышла такой же сладкой…

Распахнул окно, ощущая, как касается все еще разгоряченной кожи прохладный ветер. Он словно колол маленькими иголочками, щипал, заставляя вздрагивать от каждого порыва, но при этом нисколько не охладил ни тела, кипящего после ночного всплеска огня, ни сердца, наполненного горьким сожалением.

Почему с ней всегда так: непредсказуемо и необычно? Почему любой шаг рядом с этой девушкой превосходит знакомые рамки? Отчего все принципы и правила, к которым он привык, оказываются ничтожными? И что делать дальше?

Как странно… Прежде никогда не приходилось задумываться о том, как вести себя с дамой после бурной ночи. Все было привычно… до тошноты. Нередко даже слова звучали одинаковые: слащавая благодарность, в которой не угадывалось фальши. С ним не могло быть плохо никому и никогда… Только пустая постель и молчащий телефон сейчас говорили совсем о другом. Он ошибся, и знание этого воспринимал больнее, чем ощущал уязвленность самолюбия в день несостоявшейся свадьбы. Ни разу за всю жизнь не приходилось причинять кому-либо сознательную боль. Здесь не брались в расчет драки и шалости в детстве, когда подобное было неизбежным. Но, повзрослев, молодой мужчина принял от отца простую истину о том, что добра с кулаками не бывает, и даже в жестком мире бизнеса уместны сострадание и чуткость. А ему так хотелось походить на своего самого близкого человека, быть таким же внимательным и адекватным, и даже в непреклонности мудрым.

Антон с малых лет помнил волнующий уют семейного очага, ненавязчивую заботу матери, ее ласковое сердце и такую любовь к близким, что даже он, юнец, не мог этим не восхищаться. Так привык видеть переполненные нежностью друг ко другу взгляды родителей, что иначе и не воспринимал семью. А когда мамы внезапно не стало, это оказалось безмерно мучительно и он, пятнадцатилетний подросток, стал размышлять о том, что истинная любовь и глубокая привязанность обходятся слишком дорого и, хоть и являются бесценными, но без них гораздо проще жить. Когда не прикипаешь сердцем к кому-то настолько, что не мыслишь жизни без него, тогда и терять не трудно. Сегодня человек есть рядом, а завтра он где-то далеко, но ты по-прежнему спокоен и уравновешен и продолжаешь двигаться вперед, будто бы и не было ничего. И не превратишься, как отец, в одиночку в расцвете лет.

Но Женя все равно приблизилась больше, чем кто-либо до нее. Антон скучал, когда ее не было рядом, хотел делиться тем, что происходило в жизни, потому что девушка понимала, словно разделяя мысли, интересовалась его делами совершенно искренне, не ждала подарков и за целых два месяца ни разу не спросила о том, сколько он зарабатывает. И мужчина верил ей, наслаждаясь бесхитростным вниманием, которого было откровенно много. Если бы только удалось предугадать, что прежде ни с кем она не была так тесно связана…

В салон, где девушка работала, он почти ворвался, ругая самого себя за невнимательность: вчера Женя что-то говорила о расписании на предстоящий день, но, он настолько потерял голову, что абсолютно не внял этим словам. Не запомнил ничего. Хмыкнул с горечью: куда более серьезные вещи не осознал, что уж тут говорить о каком-то графике?

Администратор с сожалением покачала головой.

— Евгения сейчас занята, я не могу Вас пропустить.

Все правильно, только от того не легче. Напротив, лишь острее стала тоска, будто кто-то нарочно прятал от него Женьку. А если она сама не желает новой встречи? Что ему делать тогда?

Антон доехал до офиса, все так же погруженный в свои мысли. Повторил бесполезную попытку дозвониться до девушки. Во время сеансов она не отвечала на звонки, но раньше никогда не отключала телефон.

На ходу забирая предложенные секретарем бумаги, прошел в кабинет отца. Это сейчас было необходимо, хотя они уже не один год работали в разных помещениях. Но сегодня вдруг ощутил себя мальчишкой, нуждающимся в помощи взрослого и мудрого друга. Только можно ли рассказать о таком? Он самому себе был противен после случившегося.

Несколько минут пялился на документы, пытаясь уловить суть написанного. Пустое занятие! А до конца Жениной смены оставалось еще целых пять часов. Так долго… Как же она работает, после всего, что произошло, если ему даже текст прочитать не удается?

— Елена Анатольевна, Вы можете быть свободны, — отец кивнул менеджеру и развернулся к Антону. — Рассказывай.

Столько накопилось и мыслей, и объяснений, но получилось лишь пожать плечами.

— Почему ты думаешь, что я собирался что-то рассказать?

Мужчина улыбнулся в ответ.

— Смею предположить, что не разучился понимать собственного ребенка.

— А ничего, что ребенку скоро тридцатник стукнет?

Отец только покачал головой.

— Если мой совет нужен, не важно, сколько тебе лет. Ты бы не пришел сюда, будь все в порядке. И не сидел бы с глазами побитой собаки, пытаясь прочитать повернутые вверх ногами бумаги.

Он привык считать сына мужчиной едва ли ни с самого детства, но в такие моменты, как сейчас, острее воспринимал пробежавшие годы. Казалось, совсем недавно разбирался с проказами в школе и радовался первым успехам. А теперь проблемы сместились совсем в другую плоскость.

— Кто она?

— Она? — Антон уставился на отца. — Почему ты так уверен, что речь идет о НЕЙ?

Тот удивительным образом всегда угадывал и настроение, и трудности, в которых было неловко признаться. Как и сейчас. Прочитал в снисходительной улыбке понимание.

— Мальчик мой, в делах бизнеса ты скоро станешь проворней меня самого. Вряд ли что-то могло настолько тебя смутить, если бы касалось только работы. А вот потерянный взгляд из-за девушки вполне может быть. Что случилось?

Дрогнули руки, сжимающие бумаги, которые Антон, как только сейчас заметил, действительно держал неправильно. Мужчины не признаются в слабостях, а его сегодняшняя ошибка не могла быть ничем иным. Сбитая постель со следами бестактности, грубости, нелепой невнимательности, и холод, с самого утра до сих пор сковывающий и тело, и сердце. Но отец всегда представлялся чем-то вроде тихой гавани посреди бушующего моря, хранившей в себе ответы на все вопросы, включая те, которые не принято задавать. И сейчас, даже видя, как с каждым его словом лицо мужчины мрачнеет все сильнее, не мог остановиться. Не хотел. Выплескивал собственный стыд, вину, мешающую спокойно дышать, страх, что допущенный промах окажется непоправимым.

— Сколько ей лет?

Антон растерялся: такого уточнения точно не ждал от отца.

— Это имеет значение?

— Еще какое, если ты связался со школьницей.

Поперхнулся, не веря собственным ушам.

— Почему … со школьницей? Ей 22.

Михаил Константинович выдохнул с явным облегчением. Подошел ближе, ободряюще тряхнув за плечо. Мог бы обнять, и желание сделать именно это откровенно читалось в глазах, но ограничился лишь коротким касанием, по-мужски сдержанным.

— В таком случае думаю, что ничего непоправимого не произошло. Хотя, если она тебе нужна, придется попыхтеть. И явно не в постели.

— Не понял…

Отец присел рядом, всматриваясь во взрослые глаза того самого мальчишки, дороже которого у него не было никого на свете.

— Антон, это ведь не кукла, погнавшаяся за удовольствием. Так? Я просто уверен, что девочка не глупа, иначе она не стала бы ждать столько лет.

— Чего ждать? — все еще не понимал, о чем идет речь.

— Сказки. И счастья. Она ведь привлекательна, — остановил сына, попытавшегося это подтвердить. — Можешь не говорить, я и сам знаю. Наверняка ждала того, кто окажется особенным, непохожим на всех других мужчин, встречающихся в ее жизни. И сочла тебя именно таким: достойным. Ты ЭТО понимаешь?

Антон вообще не думал о подобном. В оглушившей его ситуации рассуждать здраво не получалось, а уж тем более делать выводы, к которым пришел отец. Хотя тому всегда удавалось смотреть на вещи более здраво и адекватно, не взрываясь по мелочам, не поддаваясь импульсивным и безрассудным вспышкам. Уж он-то точно бы не допустил подобной оплошности…

— Я хотел бы взглянуть на эту девушку… — мужчина улыбнулся ему одному понятным мыслям. — Думаю, что ты найдешь и слова подходящие, и сообразишь, как поступить, чтобы загладить вину. Только не спеши, если не хочешь надолго отбить у нее желание к новым экспериментам. Дай время — обоим будет полезно подождать.

— Сколько? И что именно я должен сделать? — вопрос вырвался невольно, прежде чем Антон успел обдумать его.

Отец усмехнулся.

— Слишком просто… Ты хочешь готового решения там, где нужно двигаться осторожно, на ощупь, тщательно взвешивая каждый шаг. Зачем тебе отношения, о которых кто-то подсказал? Думай, мальчик, только помни: это не бизнес, здесь все гораздо серьезней. Живое сердце, еще и неравнодушное к тебе… Это очень много, мой дорогой, так что не наделай новых ошибок…

Глава 9

Тишина собственной квартиры впервые за долгое время показалась гнетущей. Женя скинула обувь и, не раздеваясь, прошла в комнату. Почти упала на диван. Силы словно иссякли. Тупая боль, пульсирующая в поврежденной руке, никак не позволяла расслабиться, а голова гудела от пережитого. Муторно, во рту горький привкус, хотя она таблеток не пила: врач предложил обезболивающий укол. Или горечь вызвана совсем другим?

Что за кошмарный день? Она ненормальная, определенно. Из всего случившегося самым болезненным оказалась необходимость оторваться от Антона. Пока рыдала на его плече, словно вернулась назад, в то прошлое, которое себе самой пообещала забыть, в сладкие-сладкие дни, где тонула в неописуемом сочетании страсти и нежности. Никогда не получалось понять, каким образом эти два свойства пересекаются в нем, гармонируют, будто дополняя одно другое: дикое, кипящее желание, от которого подкашивались ноги, и бережная, нереальная забота, затмевающая все прочее.

* * *

Не знала, что он может быть таким разным: в роскошном теле, просто переполненном энергией, для трепетных ласк вроде бы не оставалось места. Представить парня необузданным, горячим, возбужденным и при этом самоуверенным было легко, а вот нежным… не выходило. Особенно после прошедшей ночи.

На работе никак не удавалось сконцентрироваться. Мысли разбегались, возвращаясь то и дело к воспоминаниям о сплетенных телах, жарких касаниях и … боли, разрывающей на части.

До сих пор чувствовала себя неуютно, если можно было так назвать то состояние, в котором Женя пребывала. Раньше и не представляла, что можно испытывать такой дискомфорт… там. Она относилась к тем немногим счастливицам, которые переживали ежемесячные женские проблемы абсолютно незаметно, не встречая ни усталости, ни каких-либо неприятных ощущений. Теперь странное, незнакомое саднение и тупая боль внизу живота не позволяли ни на мгновенье забыть о том, что произошло. Плюс ко всему девушка задыхалась от жары: в кабинете было довольно тепло, а ей, скрывая красноречивые следы на шее, пришлось одеть водолазку с высоким горлом. Глаза непростительно слипались, несмотря на попытки сосредоточиться. Наверное, впервые за всю свою практику почти не слышала слов клиентов, хотя и старалась при этом каким-то ей самой непонятным образом поддерживать разговор. Перебирала в голове знания о строении спины, отгоняя непрошенные образы.

«Трапециевидная мышца спины имеет форму, схожую с треугольником. Его основание обращено к позвоночному столбу, вершина же развернута к акромиону…» — надо же, помнит почти дословно текст из учебника. А еще — ощущение этой самой мышцы под своими осмелевшими руками, волнующее напряжение под кожей, взрывающееся жаждой в ее собственных нервных окончаниях. Сухими медицинскими терминами вряд ли передать, каким сладким на вкус было место на широких плечах, где она губами повторяла пройденное на лекциях, вызывая в его теле такую желанную дрожь…

Скорее бы домой. Утром едва хватило времени, чтобы принять душ, да и то наспех: девушка слишком опаздывала и успела лишь привести себя в порядок. Жаль, что в ее съемной квартирке нет ванны, это бы здорово облегчило состояние. В какой-то момент Женя даже подумала о возможности посетить сауну и мини-бассейн в салоне, но тут же отмела такую мысль: в одиночестве там оказаться у нее не получится, а демонстрировать девчонкам отметины по всему телу не собиралась.

Вот и все. Наконец-то последний клиент. Дежурные слова прощания, прохладная вода на уставших руках, несколько пригоршней — в лицо, чтобы хоть немного остыть. Она сегодня без макияжа, так что можно не бояться испортить тушь или помаду. Мнение всех окружающих сейчас не важно, а Антон не увидит. Тут же запоздало подумала о том, что за весь день ни разу не слышала звонка телефона. Растерянно взглянула на темный экран: и в голову не пришло с утра зарядить его. А ведь кто-то мог позвонить… Кто-то, чей голос и хочется услышать, и стыдно просто донельзя.

— Жень…

Стремительно отвела глаза, но все равно успела заметить застывшее на красивом лице чувство вины. Да и то, наверное, показалось: слишком трудно было представить Антона испытывающим подобное. Напридумывала себе глупостей…

— Солнышко…

Даже голос какой-то незнакомый. Вместо привычных самоуверенных ноток ей послышалась тоска. И желание разубедить саму себя оказалось сильнее неловкости, сковывающей все тело.

Медленно развернулась, поднимая глаза на парня.

— Привет.

Он в два шага преодолел расстояние между ними, развернул, пряча от любопытных глаз сотрудниц. Сухие, горячие губы уткнулись в висок.

— Не убегай. Прости меня…

Если бы и хотела сбежать, сил на это все равно не было: от усталости почти подкашивались ноги. Да и куда бежать… теперь… зачем? Лицо бы спрятать, так некстати заполыхавшее от смущения.

— Женечка. Я такой совершенный осел.

Она прикусила губу, сдерживая смешок.

— А что, бывают несовершенные ослы?

Антон нахмурился, рассматривая ее не просто пристально — поедая глазами.

— Не знаю… Бывают, наверное, — и вдруг спросил с такой заботой в голосе, что девушка едва не расплакалась: — Все в порядке? Я и представить не мог… Ты была такой…

Щекам стало совсем жарко. Просто невероятно, последний раз она краснела еще в школе и даже вспомнить не может, по какому поводу.

— Распущенной? — подсказала шепотом, опять отводя глаза. И тут же почувствовала прохладу его рук, обхвативших разгоряченное лицо.

— Нет… Смелой. Потрясающей. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Ни с кем.

Конечно, она знала, что для него-то точно не была первой, но упоминание о других женщинах совсем не задело. Стоит ли обижаться на очевидные вещи? Сейчас гораздо важнее, как вести себя дальше, если та самая смелость, которая привлекла Антона, испарилась, сменившись стеснением неопытной девчонки, которая была не в силах даже посмотреть ему в глаза.

Заметила прилипших к окнам сотрудниц салона и почти разозлилась: нашли себе бесплатное зрелище! Парень перехватил ее взгляд, хмыкнул, скрывая раздражение:

— Давай уедем отсюда. Поужинаем где-нибудь. Если ты не против…

Есть не хотелось. Женя уже вообще с трудом представляла, как доберется до квартиры. Тем более для объяснений сил вообще не осталось. Уткнулась ему в плечо.

— Можешь просто отвезти меня домой? Я очень устала. День такой длинный получился. Хочу в душ — и спать.

Он помолчал несколько мгновений, осмысливая ее слова. Вряд ли девушка спала хоть сколько-нибудь прошлой ночью, еще и простояла на ногах столько часов. Но отпустить ее сейчас… При одной мысли об этом внутренности скрутило.

— А в джакузи хочешь? Расслабляет шикарно. И еду закажем на дом.

Джакузи в его квартире? Сознание тут же нарисовало неизбежные последствия такого визита. А вот к этому она точно не готова сегодня. Только пока подбирала слова, чтобы пояснить свой отказ, не заметила, как оказалась в машине.

— Антош, я…

— Тш-ш, — за тонированными стеклами наконец-то позволил себе прижаться к ее рту. — Солнышко, ничего не бойся. Тебе понравится.

Все было еще хуже, чем он думал: Женя его боялась. Вздрагивала, сжималась в комок при каждом прикосновении, и только нежелание напугать ее еще сильнее сдержали рвущиеся с губ ругательства на самого себя. Почему-то не составило труда понять, отчего она в жару нацепила на себя такую неуместную водолазку: слишком отчетливо помнил о собственной несдержанности. Уставшие глаза припухли, и, скорее всего, не только от бессонной ночи. Раньше не приходилось видеть слез, им же вызванных. От этого на душе стало совсем мерзко.

— Прости меня.

Она помотала головой.

— Ты же не знал.

— Я не услышал, хотя должен был. Потерял голову.

Женя вдруг улыбнулась, робко и слегка растерянно, и спросила отчего-то шепотом:

— А тебе… было хорошо?

Это определение совсем не подходило для описания его ощущений. Даже сейчас при одной только мысли об их сумасшедшей ночи тело окатывало жаром, а желание только возрастало, особенно сейчас, в ее присутствии, стоило лишь взглянуть на нетронутые помадой, искусанные губы и бледное лицо.

— Очень, — ответил, пропустив прядь ее волос сквозь пальцы, — Неописуемо хорошо, Женечка.

* * *

Антон вылил в воду почти половину флакона с какой-то густой, ароматной жидкостью, и над бурлящей водой растеклось пушистое облако пены.

— Ныряй. А я пока закажу что-нибудь на ужин.

Не сразу поверила, что осталась в ванной одна. Всю дорогу прокручивала в голове возможные отговорки, чтобы и мужчину не обидеть, и самой избежать того, что боялась больше всего на свете. А он даже настаивать ни на чем не стал и вообще был как-то совсем не похож на себя. Вроде бы такой же уверенный, настойчивый, нетерпящий возражений, и при этом совсем другой: взгляд, проникающий насквозь, в сердце, где так хотелось скрыть жалящие осколки мечты после вчерашней ночи. Все видит, словно мысли читает. А истерзавшая ее за день боль внизу живота отчего-то сменилась иной, и очень хочется вновь ощутить на себе его руки. Ну не глупая ли она?!

Вода действительно помогла расслабиться, будто растворяя напряжение, сковавшее тело. Женя почти задремала, наслаждаясь ласкающими волнами. Все-таки джакузи — гениальное изобретение! В своей собственной квартире она непременно установит такое же чудо.

— Сделать тебе массаж?

Тихий шепот мгновенно разогнал сладкие грезы, возвращая в не менее сладкую действительность. Девушка разомлела в теплой воде, впитала в себя запах ЕГО косметики и под густым покрывалом пены почти лишилась стыдливости.

— Умеешь?

Не представляла себе такого, но предложение было более чем заманчивое, как и неспешные движения рук, утонувших в белом облаке. Он ведь ничего не мог видеть сквозь эту пелену… Неужели на ощупь знал, где расположены все ее самые чувствительные места? Или сама всхлипами, вскриками направляла, бесстыдно подставляясь под его касания? Вкусно. Мало. И даже предыдущая боль перестала страшить, лишь бы он не останавливался, не задерживал ни на мгновенье движения таких умелых пальцев и губ.

Вода стала горячей, закипела, соприкасаясь с полыхающим в теле огнем, а белая пена заискрилась разноцветной радугой. Массаж. Ну конечно. Она теперь всякий раз, когда кто-то предложит сделать массаж ЕЙ, будет вспоминать именно те минуты, короткие и бесконечные, собственную необуздываемую жажду и ставшие бездонными глаза…

— А как же ты? — выдохнула охрипшим голосом, цепляясь за насквозь мокрую футболку, когда поняла, что Антон собрался уходить.

— Это была твоя очередь, солнышко… Я принесу еду, пока еще все горячее.

— Прямо сюда?

— Почему нет? Выберешь, что тебе понравится.

— Даже так? — девушка едва скрывала улыбку на воспаленных, зацелованных губах.

— Ну да… Есть каре ягненка, пицца и ростбиф. Если не понравится, еще что-то закажем. Только придется подождать.

— Не хочу ждать, — ее почти слепило от удовольствия, от превзошедшего смущение восторга и от умиления при взгляде на отчаянные попытки Антона сдержаться. — Я выбрала.

— Да? — он выпрямился, заставляя опять участиться дыхание: сквозь тонкую ткань видны все мышцы, каждый изгиб совершенного тела. Такой мокрый… и голодный… — И что же?

— Тебя…

* * *

Горько вздохнула, вырываясь из плена воспоминаний. Это уже неважно… Пусть он будет любым: горячим, жадным, милым, нежным до умопомрачения… с кем-то другим. Не с ней. Все пройдено, страницы перевернуты, а ностальгия пройдет. Иных вариантов просто не существует.

В дверях звякнул ключ, и Женя заставила себя встряхнуться, поднимаясь навстречу подруге.

— Ты уже дома? Что-то случилось? — Света уставилась на женщину, с недоумением рассматривая забинтованную руку.

— Мамочка! Ура! Я так и знал, что ты сегодня придешь пораньше!

Уткнулась в шелковистую макушку, ощущая, как смыкаются на пояснице маленькие ручонки. Поцеловала в обе щечки, разрумянившиеся от свежего воздуха. И кого только пыталась убедить в том, что все забыла или скоро забудет? Разве это возможно, когда рядом такие похожие глаза ее самого дорогого человечка?

Глава 10

Уснуть никак не получалось. Он расположился в кресле в гостиной, стараясь не смотреть на спящую в нескольких метрах от него девушку. Ее присутствие отвлекало, но совсем не потому, что перед сном Кристина предусмотрительно «забыла» надеть ночную сорочку.

Шелк простыней и шикарная копна волос, рассыпавшихся по постели. Даже темнота не скрывала мягкость позолоченной загаром кожи. Идеальное сочетание. Наверное. Отчего-то не удавалось оценить красоту, так щедро выставленную напоказ.

Ни сердце, ни тело не отзывались, а перед глазами слишком отчетливо виделось совсем другое лицо. Так не должно было быть, цеплять настолько сильно, что ни о чем ином вообще нельзя мыслить. Он собирался вернуть Женю в свою жизнь, но и представить не мог, что это желание станет таким мощным, проникающим в каждую клетку его естества.

За эти три дня вспомнил все. Абсолютно. Даже ее срывающийся шепот в минуты страсти, оттенки голоса в те мгновения, когда глаза становились бездонными, доверчивую, открытую улыбку… для него одного.

Только и делал, что копался в событиях того года. Перебирал, анализировал, оценивал, слушая кипение внутри и пытаясь понять, отчего эти ощущения вновь ворвались в жизнь. Хотел ее просто до боли, до каких-то необъяснимых внутренних судорог мечтая растопить лед в глазах и самому сгореть в том пламени, которое там вспыхнет.

Кристина вздохнула во сне, томно, жарко, даже в бессознательном состоянии пытаясь произвести на него впечатление, а он вдруг задумался о том, что у нее это никогда особенно не выходило.

Как странно: провели вместе три года, но остались абсолютно чужими. Даже не получалось воспроизвести в памяти сейчас, когда и где познакомились. Девушка вошла в его жизнь незаметно, но зацепилась там, оставшись то ли тенью, то ли занозой. И ведь хороша же собой: яркая, раскованная, еще и ко всему прочему из достойной, известной в городе семьи.

Антон всерьез собирался жениться на ней. Не то, чтобы сильно этого хотел, но годы летели, и оставаться в одиночестве становилось почти неприличным. Не в его положении. Да и можно ли найти лучшую жену? И нужно ли? Кристину одобряли все его знакомые и друзья. Исключение составлял лишь отец, но он ни на чем не настаивал, позволяя сыну принимать решение самостоятельно.

Вспомнился недавний банкет, посвященный юбилею компании: пышное празднество с ярким сценарием, до мелочей продуманные эпизоды, выверенные шаги каждого посетителя. Все великолепно — и скучно. А Кристине понравилось: она с нескрываемым восторгом принимала участие в набивших оскомину мероприятиях, блистала среди гостей, откровенно привлекая к себе внимание. Антону следовало бы ревновать, видя, как пожирают ее глазами окружающие мужчины, а он не испытывал ничего. Равнодушно выслушивал дифирамбы в адрес девушки от друзей. Еще и разозлился: даже Матвей — лучший друг — не устоял, позволяя себе то и дело отпускать одобрительные шуточки. Не то, что когда-то…

* * *

Неожиданно сорвавшаяся сделка стала для парня если не шоком, то потрясением однозначно. Он готовился к этому проекту не один месяц и не сомневался в успехе. Все условия были соблюдены, договоренности выполнены, оставалось подписать последний документ, как вдруг все разлетелось во мгновенье: вроде бы надежный, перспективный партнер передумал сотрудничать.

Антон недоумевал. Злился. Пытался найти логичные объяснения произошедшему, но безрезультатно. Было даже не жаль потерянных денег: он не любил проигрывать, еще и так непредсказуемо. Должны же существовать какие-то причины, вызвавшие столь нелепую ситуацию?!

Матвей удачно попался под руку: именно на него мужчина и выплеснул все свое негодование. Они с юности делились друг с другом проблемами, не слишком церемонясь в выражениях: давно перешли на ту стадию общения, когда смысл слов оказывается важнее формы их подачи. И сейчас друг прекрасно видел, в каком состоянии находится Антон, оттого и не обиделся на взрыв эмоций.

— Брось. Ерунда это. Хотя жаль, что столько сил грохнули на подготовку.

— Не в этом дело. Я хочу знать, что его не устроило, в последний-то момент!

Матвей задумчиво хмыкнул.

— Зря ты Евгению потащил на встречу. Лукьянов слишком щепетильно относится к своему окружению. Не удивлюсь, если собака как раз здесь зарыта.

Антон оторопел. Смотрел на друга, совершенно не понимая, о чем тот говорит. Женька причем?

Тот приподнял бровь.

— Зря думаешь, что это ничего не значит. Его с детства чуть ли и с золотых блюдец кормили, а ты к нему в дом притащил девицу, которая зарабатывает на жизнь тем, что тискает полуголых мужиков, — и, видя совершенно ошалевшее лицо приятеля, добавил: — Я сам никак не пойму: ну что ты нашел в ней? Даже самый шикарный секс такого не стоит!

— Ты что несешь? — это казалось каким-то бредовым сном, накатившим приступом жара. Друг, всегда разделявший его вкусы и интересы, не мог произносить то, что сейчас кислотой въедалось в мозг.

— То и несу, — Матвей подошел вплотную, ткнул в плечо, словно заставляя очнуться. — Никому нет дела до того, с кем ты спишь, но ей никогда не подняться до нашего уровня! Антон, ну это же очевидно!

Он ничего не возразил. Не нашел слов. За прошедший год Женя стала частью его жизни, причем довольно весомой. Они не говорили о будущем, но это самое будущее без нее представлялось с трудом. До сегодняшнего дня. Теперь и несостоявшаяся сделка, и косые взгляды, нередко затрагивающие его, воспринимались иначе. И как ему правильно поступить, Антон понятия не имел.

Погрязнув в раздумьях, вернулся домой, неожиданно порадовавшись, что Жени еще нет: ему было необходимо побыть без нее, чтобы как-то все осмыслить. Он прежде не задумывался о профессии девушки, не находя там ни доброго, ни худого. Однажды предложил уволиться, увидев, как она к вечеру едва держится на ногах. Вполне мог обеспечить всем необходимым, но Женя даже слушать не стала. Рассмеялась, уютно устраиваясь у него на коленях и утыкаясь лицом в грудь.

— Я слишком быстро надоем тебе, если все время буду сидеть дома. Да и не привыкла зависеть от других. Неправильно это, Антош. Я не инвалид, не кисейная барышня, отчего бы мне не работать?

Тогда он не стал спорить, но теперь, обдумывая сказанное Матвеем, все больше понимал разумность слов друга. На работе Женю ценили, клиенты были довольны, о чем свидетельствовали бесконечные подарки, которые она приносила почти регулярно. Даже злополучные бриллианты, надетые на девушку в день их знакомства, были одним из таких даров от слишком благодарного клиента. Редкое явление. Слишком редкое и настолько же мерзкое, каким выглядело в словах Матвея…

Поднялся на растревоживший тишину звонок и с удивлением обнаружил в дверях квартиры отца. Тот бывал у них довольно редко, и в любое другое время Антон бы порадовался встрече, тем более что их бизнес уже почти не пересекался. Но сегодня визит стал явно лишним: не хотелось никого видеть, включая самых близких людей.

— Решил заскочить на чашечку кофе, — Михаил Константинович задумчиво оглядел сына. — Угостишь?

Антон хмуро кивнул, проходя в гостиную: не мог же он отказать в приглашении родному отцу!

— Что-то случилось?

— Устал… — этого должно было хватить, чтобы пресечь любые попытки расспросов: отец всегда отличался чуткостью и не лез туда, куда его не приглашали.

— Женя еще на работе? — опять кивнул, и в душе вдруг всколыхнулось отвращение неизвестно к чему.

— У нас в воскресенье намечается корпоратив. Приедете?

Антон неопределенно пожал плечами.

— Могу приехать, вечер свободен.

— Один? — отец, казалось, был растерян.

— Что тебя удивляет?

— Я думал, что Женя по выходным тоже отдыхает.

— А что, без нее мне путь на твою вечеринку заказан? — Антон внезапно разозлился. — Кто она такая, чтобы везде ходить со мной? Не жена, не невеста даже!

Глаза отца помрачнели, а складки на лице стали слишком заметны, будто он в одно мгновенье постарел на несколько лет.

— Антон, что случилось?

— НИ-ЧЕ-ГО. Я просто не понимаю, почему надо считать Женю моей неотъемлемой частью, если такого нет и в помине?

— Вот как? — тон стал еще серьезней, приобретя странные, незнакомые прежде оттенки. — Я полагал, что совместное проживание накладывает на людей какие-то обязанности.

— Нет никаких обязанностей! — Антон практически выплюнул эти слова. — Никто никому ничего не должен!

— А Женя с тобой согласна? Мне казалось, что она воспринимает ваши отношения несколько иначе.

— Какие отношения, папа?! — он и сам почти поверил в то, что говорил, — мы просто вместе спим. Получаем от этого удовольствие, бесспорно, но зачем придумывать что-то большее, там, где его нет и быть не может?

— Почему же не может? — тихий вопрос, почти шепот, но от него повеяло леденящим холодом.

— Потому что она просто массажистка! А я…

— И кто же ты? — на этот раз отец усмехнулся, однако одними губами, глаза же остались непроницаемыми. — Сноб? Это называется именно так, сын, но мне кажется, ты подзабыл данное понятие. Остановись, пока не наделал глупостей.

— Самой большой глупостью было бы связать свою жизнь с…

— С женщиной, которая тебя любит? Хотя теперь я совершенно не понимаю, за что. Ты ее не достоин.

Антон хмыкнул в ответ.

— Папа, какие высокопарные слова! Это жизнь, а не красивая, но глупая сказка! Ты в самом деле хочешь, чтобы я женился на массажистке?

Лишь произнеся это вслух, прочувствовал, насколько дикой и бессмысленной выглядит подобная идея. Им с Женькой было хорошо вдвоем, но брак? Только теперь осознал, отчего язык всегда запинался, когда приходилось знакомить девушку со своими друзьями или знакомыми: становилось неловко. Он не стыдился ее, но между ними действительно лежала пропасть.

— Твоя мать работала секретаршей, когда мы поженились. И я ни разу не испытал из-за этого ни малейшего дискомфорта.

— Мама — совсем другое дело!

Отец опять усмехнулся.

— Вот как? И в чем же разница? Только в том, что она — твоя мать? Ты никогда бы не появился на свет, если бы я мыслил столь приземленно.

— Это другое! — упрямо повторил Антон. — Да и кроме того, с Женькой у нас не может быть ребенка, — в ответ на недоуменный взгляд пояснил: — Я уже взрослый мальчик, который хорошо представляет, что такое контрацепция. Так что ни о каких детях нет смысла вести речь.

— Взрослый мальчик излишне самоуверен, и ни к чему доброму это не приведет.

Хмыкнул, возражая:

— Любую проблему можно решить, папа. С нежелательной беременностью в том числе.

— С каких пор дети стали проблемой? Это счастье, итог таинства, происходящего между двумя близкими людьми…

— Перестань! — ну почему именно сегодня отец настолько назойлив? Почему не хочет замечать очевидных вещей и не ушел до сих пор? — Я не собираюсь жениться. И детей не хочу… от нее.

Антон вдруг вспомнил, как в детстве тайком от взрослых забрался в мамину комнату. Подставил стул к самой дальней полке шкафа, где хранились разноцветные пузырьки со странными порошками и жидкостями, яркие и красивые, которые родители называли лекарствами и отчего-то прятали от него подальше. А он ведь уже совсем большой, раз смог достать так высоко. Значит, вполне имеет право изучить все эти заманчивые баночки!

Было очень горько. И больно, словно кто-то укусил за горло, внутри, вцепился острыми когтями и не хотел отпускать. И не получалось ни кричать, ни даже шептать — только трястись в судорожных рыданиях, глядя на розовато-белую пену, вырывающуюся из онемевших губ. Ему тогда повезло, но этот щиплющий привкус отпечатался в сознании гадливым страхом ошибки, едва не стоящей ему жизни. И сейчас, отвернувшись, чтобы не видеть потемневшее суровое лицо, Антон вдруг ощутил на языке тот же самый вкус, и ту же боль, клешнями стянувшую горло. Отец больше не возражал, лишь проговорил едва различимо:

— Поверь, сынок, терять любовь очень тяжело, и я боюсь, как бы тебе не пришлось прочувствовать такое на своей шкуре…

Глава 11

Она смотрела сквозь тонкую полосу тюля на уснувший город. Полупрозрачная, едва заметная ткань не спасала ни от ночной темноты, ни от скользящего из приоткрытого окна холода. Слабая, эфемерная защита, жалкая тень желанного тепла. Боль в руке почти стихла, а в душе, напротив, закипала сильнее с каждым мгновеньем, давила на плечи, не позволяя уснуть, терзала воспоминаниями. Будто ожили все прошлые обиды, перемешавшись со сладким привкусом неутоленных желаний, сплелись в причудливый комок ощущений, лишая привычного покоя.

Почему это все случилось опять? Она научилась жить, не задыхаясь от боли. Не терзалась бессонницей, а неизбежная память, каждый день улыбающаяся глазами сына, несла не муку, а оттенки светлой грусти, касаясь полузабытым ощущением тепла, которое так никто и не смог заменить. Кто же мог знать, что едва заметный, витиеватый шрам в глубине сердца так неожиданно разойдется, обнажая кровоточащую рану…

— Чего не спишь? — сзади незаметно подошла оставшаяся ночевать подруга. — Рука болит?

Губы расползлись в кривоватой усмешке.

— Ага, болит… Только не рука…

Та вздохнула.

— Не вовремя он появился, да?

— Разве это может быть вовремя? Когда-нибудь? Мне ведь казалось, что я забыла обо всем…

— А на самом деле любишь до сих пор… — в Светкиных словах не звучало вопроса, она словно утверждала то, что Женя отчаянно гнала от себя уже третий день.

— Ты готова его простить?

В домах напротив почти все окна были темны, и лишь отдельные огоньки говорили о лишенных сна обитателях. Немного, но все-таки она не одна в этом мире… такая. Нет ничего нового, сотни, тысячи раз другие люди пережили то же самое. И у нее получится.

— Он об этом не просил.

— А если попросит?

Женя опустила голову на плечо подруги, усаживаясь рядом с ней на крохотный кухонный диванчик.

— Свет, не будет такого… Ну как можно попросить прощение за то, что постеснялся меня перед другими? Счел недостаточно хорошей для себя? Он же это не в лицо бросил — сказал, уверенный, что я ничего не узнаю. Значит, на самом деле так считал. Да и понятно же все: он за целый год ни разу не упомянул о своих чувствах… Показательно, не находишь? Причем здесь прощение?

— Но ты любишь… И получается, что все это время ждала.

Покачала головой в ответ.

— Не ждала… А любовь… Не знаю, Свет. Не испытывала такого больше ни к кому, никогда… Но может быть, это просто похоть? Хочу красивое тело, к которому невозможно остаться равнодушным?

Та невесело рассмеялась.

— Ты сама-то веришь в эту чушь?

— Не верю… — Женя неожиданно для самой себя всхлипнула. — Знаешь, как будто ожила сегодня, когда прижалась к плечу. Глотнула его силы — и дышать стало легче. Я ведь помню… Все-все. Как дрожат ресницы во сне, как он хмурится по утрам. Какой крепости кофе любит. И как нужно его коснуться, чтобы свести с ума…

— А как же Миша? Ты же не можешь вообще ничего к нему не испытывать?

Светлане никак не удавалось понять, что связывает ее подругу с этим мужчиной. Столько времени вместе и словно застряли где-то на одной ступени, ни шагу в сторону, ни вперед, ни назад.

— Жень, он ведь хорошо к тебе относится…

— И я — хорошо, — слезы сорвались по щекам колючими обжигающими дорожками. — Только Миша… он как кусок хлеба, когда ты не слишком голоден. Свежий, вкусный, но если его не будет, ничего не изменится. А Антон — пир… для умирающего в пустыне. Нектар, которого всегда мало. Так и хочется вылизать каждую каплю…

Света нахмурилась.

— Это ты-то умирающая? Женька, не дури. Я понимаю, что он ходячий секс, но без этого никто еще не погибал.

— Да не в сексе дело! Рядом с ним все другого цвета… Яркое. Настоящее. Он же по максимуму живет, отдается целиком. Мне это нравится, — поймала скептический взгляд подруги и подтвердила: — Правда, нравится. Я сама бы так хотела: погружаться во все с головой, а не по поверхности скользить, когда вроде делаешь что-то, а мысли и сердце другим заняты.

— Тогда что тебя останавливает? Насколько я поняла, Антон очень даже расположен повторить ваше с ним общение.

Женя вздохнула.

— А кто потом от меня осколки соберет? — Повернулась в упор к подруге, не стесняясь заливающих лицо слез. — Не смогу я больше, как тогда было. Он мне весь нужен. Целиком. И не на ночь, не на год — навсегда. Чтобы целиком моим был и сам этого хотел. Нуждался во мне так же, как я. Чтобы мир для него был серым, если мы не вместе. Но он не умеет так, а на меньшее я не соглашусь.

Она опять отошла к окну, застыла, провожая взглядом редкие машины. Как приятно кому-то сейчас встретить вернувшегося глубокой ночью возлюбленного, раствориться в надежной крепости рук, в уютном мужском тепле, с которым не сравнится самый мягкий плед… Однажды испытав подобное, уже не забудешь никогда, и все другое на этом фоне будет казаться лишь жалким суррогатом того, что тебе посчастливилось (или угораздило) пережить.

— Жень… — вдруг с осторожностью протянула Светлана. — Не боишься, что однажды он все узнает?

— Что именно? — повернулась к подруге. — О моих чувствах? Это если только ты просветишь.

— Я про Мишку…

— Мишку? — Женя улыбнулась. Здесь ей совсем нечего опасаться. — И что тогда?

— Антон вряд ли одобрит, что от него скрыли существование сына.

— Мне не нужно его одобрение. Он вполне внятно высказался по этому поводу.

— Абстрактно, не зная, что ты на самом деле беременна.

Ответила с накатившим раздражением: сколько раз уже все оговорено!

— Не важно. Он не удосужился проверить. Хотя бы предположить… Миша — мой сын, Свет. Участие Антона… в процессе зачатия не дает ему никаких прав. Да и откуда он узнает? Мы давно живем в непересекающихся вселенных.

— Угу… — та хмыкнула. — Ваша новая встреча как раз это и подтверждает.

— Наша встреча — случайность! Просто нелепое совпадение обстоятельств.

— Конечно. Только благодаря еще одному совпадению он вполне может узнать о случайности, которой уже пять с половиной лет…

Женя думала об этом неоднократно. В самом начале, когда заставила саму себя выбраться из плена таких желанных объятий и вдохнуть холодный воздух ее первого одинокого рассвета. Когда ощущала под сердцем толчки крохотного человечка, ловила дрожащими от умиления пальцами скользящие по животу бугорки и давилась слезами из-за того, что ОН не может разделить такую радость. Когда отводила глаза от восторженных лиц мужчин, столпившихся под окнами роддома и выкладывающих из цветов слова любви для ее соседок по палате. Угадывала в родных черточках сына отражение его отца и пыталась убедить саму себя, что все сделала правильно. Нельзя заставить человека любить. Нельзя научить принимать того, кого он не мыслит находящимся рядом. И каким бы горьким не было осознание, оно оказалось верным, раз даже отец Антона с ней согласился.

* * *

Мишке тогда было чуть больше двух лет. Они гуляли в детском парке, и ее драгоценный карапуз тихонько повизгивал от восторга, пытаясь поймать голубей, бесстрашно стягивающих семечки с маленькой ладошки. Женя не уставала умиляться еще некрепким ножкам, пушистым волосенкам, которые смешно топорщились на макушке и никак не хотели подчиняться расческе. Бегала за ним следом по тенистым зеленым аллеям, от всего сердца желая, чтобы день подольше не заканчивался, счастливая, как всегда в такие моменты, несмотря ни на что.

Но глаза внезапно поймали, выхватили из толпы статную фигуру мужчины, не узнать которого не могла. Он шел в ее сторону, и глупо было надеяться остаться незамеченной: слишком очевидно в его взгляде за короткое время недоумение сменилось ошеломлением.

Михаила Константиновича Женя всегда уважала, ценила за мудрость и проницательность, за то, что он единственный из всего окружения Антона принял ее, ни в чем не упрекая и не считая ниже себя. Но теперь приготовилась сражаться, до смерти, если потребуется, отстаивая собственные права на сына. Выпрямилась, прикрывая собой маленького человечка. Напрасный, неразумный труд, в общем-то: их давно рассмотрели более чем внимательно, но разумности в ней в тот момент не осталось. Никаких других мыслей и ощущений, кроме страха.

Он понял. Прочитал на побледневшем лице все, что кипело внутри, и застыл в нескольких метрах, поднимая вверх раскрытые ладони.

— Женя… Милая, не убегай. Я ни шагу не сделаю без твоего позволения.

При взгляде на малыша, испуганно обхватившего колени матери, в глазах мужчины отразилась такая боль, что у самой сердце противно заныло.

— Хорошо же он знаком с контрацепцией… — хмыкнул горестно, переводя взгляд на ее лицо. — Прости, девочка. Мне следовало предугадать, что все зашло слишком далеко. А я решил просто не тревожить тебя.

— Почему же сегодня… — Женя не смогла подобрать слов, словно придавленная тоской, звучащей в голосе.

Он кивнул в сторону банка, расположенного через дорогу:

— Я ждал бухгалтера в машине и неожиданно увидел тебя… вас…

Грустно улыбнулся.

— Как его зовут?

Женя опустила ладонь на головку сына, физически ощущая напряжение ребенка.

— Миша…

Брови мужчины сдвинулись. Он помолчал, а потом спросил слишком тихо и осторожно, будто опасаясь чего-то:

— Это… совпадение? Или я могу считать себя польщенным?

Был ли смысл скрывать?

— Не совпадение. Хотела назвать Иваном, как моего отца, но сестренка опередила, а два внука с одинаковыми именами как-то… А Вы всегда были добры ко мне…

— Добр? — он покачал головой. — Чего стоит эта доброта, если ты два года тянула ребенка одна, а мне даже не пришло в голову проверить…

— Я бы не хотела, чтобы Вы… проверяли.

— Знаю, Женюш. Потому и не стал вмешиваться тогда. И встреч с тобой не искал. А теперь жалею безумно, что оказался настолько не предусмотрителен.

Он смотрел на внука с такой нежностью и почти жаждой в потемневших глазах, что Женя едва не расплакалась.

— У нас все хорошо, не корите себя. Мы ни в чем не нуждаемся …

Лгала, и мужчина не мог не заметить. Притянул к себе, позволяя недопустимую прежде смелость, легонько тронул горячими, сухими губами ее ладонь. И с головой накрыло тепло, всепоглощающая любовь, которую Женя испытывала разве что в объятьях родителей.

— Не плачь, маленькая. Ему надо рыдать, оплакивая собственную глупость…

Она вздрогнула.

— Вы же не…

Остановил, даже не позволяя закончить.

— Не скажу. Это был бы слишком простой путь, но он такого не заслуживает… Ты познакомишь меня… с внуком?

* * *

Они стали нередко встречаться. Женя не смогла отказать, да и не хотела этого: слишком очевидной оказалась любовь, светящаяся в глазах Михаила Константиновича, к Мишке и даже к ней. Видеть, как взрослый, солидный мужчина в одно мгновенье превращается в мальчишку, ползая с малышом по полу за убегающими машинками, было и забавно и трогательно почти до слез. Ее дом стал для него всегда открыт, и лишь одна тема оставалась совершенным табу в их общении: Женя не спрашивала, а он не рассказывал об Антоне. Не было смысла, хотя и горечь от этого никак не оставляла.

Светлана, увидев, что подруга вновь погрузилась в невеселые мысли, подошла вплотную, обнимая за плечи.

— Жень, мне почему-то окажется, что если бы Антон все узнал, он бы в ногах у тебя валялся, вымаливая прощение…

— Он мне не нужен… в ногах… Только глаза в глаза, и чтобы в его — моя душа отражалась. Но так лишь в сказках бывает, а я в них давно не верю…

Глава 12

В том, что ждет звонка, Женя призналась самой себе, лишь когда на телефоне высветился незнакомый номер. Три дня спустя. К ней часто обращались клиенты, стремясь записаться на сеанс, но сейчас она отчего-то не сомневалась, КТО именно звонит. Чувствовала, словно он находился рядом, а не на неизвестном расстоянии. Поняла, что злится… за то, что Антон снова вмешивается в ее жизнь. И за то, что не сделал этого раньше.

— Как ты? — его голос звучал непривычно сдержанно и напряженно. — Женя? Как рука?

Ведь собиралась бросить трубку, если он позвонит. Им не о чем говорить. Нет смысла в словах, которые не имеют ничего общего с состоянием сердца. Но не бросила. Застыла, впитывая такие далекие, родные звуки его голоса, не замечая, как потекли слезы, наверное, в сотый раз за эти дни.

— Все в порядке. Это же просто порез, нет повода беспокоиться.

На самом деле рука тревожила гораздо сильнее. Когда кончилось действие анестезии, противная, тянущая боль расползлась до самого плеча и до сих пор никак не хотела стихать. Женя даже подумывала о том, чтобы опять посетить доктора, но пока не выбрала для этого времени: Мишка потребовал оставить его дома, раз маме не нужно идти на работу. Сопротивляться было бесполезно: своим упрямством маленький человечек иногда слишком напоминал отца… Да Женя и не особенно настаивала: ей самой не хватало тех коротких часов, которые оставались на общение с сыном после сада. Незапланированный отпуск стал подарком, сладким и драгоценным, который не могла омрачить даже неутихающая боль. Все пройдет. Просто рана оказалась глубокой, а ее болевой порог — слишком низким.

— Я не мог позвонить раньше. Прости.

Женя улыбнулась. Нелепо. Ему не нужно оправдываться. У каждого давно своя жизнь, с чего вдруг Антон решил, будто должен ей что-либо?

— Тебе вообще не стоило этого делать.

— Я обещал.

Ну конечно. Исполнение данного слова — его фишка. Нарушить обещание — непростительная слабость, почти преступление. Странно и так по-детски, в их-то случае…

— Отлично. Обещание выполнено, может расслабиться.

— Жень… — он помолчал, словно теряясь. Удивительно, в кои-то веки ему нечего сказать. Подобное и припомнить сложно. — Нам надо поговорить…

— Мы именно этим и занимаемся.

— Не так… Не по телефону. Давай встретимся, поужинаем вместе.

О чем им разговаривать? Она думала, перебирая в уме все возможные варианты, и ни один из них не казался достойным, чтобы согласиться на свидание. С НИМ. Хоть и хотела этого больше всего на свете, прекрасно осознавала, что ничего хорошего не выйдет. Будет только больнее, горше, а потом, когда все в очередной раз закончится, пустота и одиночество разорвут ее в клочья.

— Я не хожу по ресторанам, Антон. Уже давно.

Перевела взгляд на мальчишку, разлегшегося прямо на полу и пытающегося выудить застрявшую под кроватью игрушку. Они с Мишкой собирались отправиться на набережную, где прямо к самому берегу слетались дикие утки и лебеди, доверчиво ожидающие угощения от прохожих. И менять планы Женя не станет ни в коем случае.

— Мне нужно тебя увидеть. Пожалуйста.

— Что ты хочешь? Я не вижу тем для обсуждения.

— Полчаса времени. Подъеду, куда скажешь.

Его настойчивость не удивляла, хотя раньше просьбами он себя почти не утруждал. Просто брал, завоевывал то, что хотел. Тогда, шесть лет назад ее все устраивало, хотелось подчиняться мощной энергетике, даже на расстоянии исходящей от него. Но не теперь. Оттого и было слишком неожиданно слышать, как Антон… просит…

— Женечка… Ты в любой момент сможешь уйти.

Она глянула в зеркало, щедро отразившее все ее недостатки: бледное лицо, под глазами круги от бессонной ночи, а усталость не скрыть даже тональным кремом… Хороша, нечего сказать. Выглядит как раз соответствующе для свидания с бывшим возлюбленным. Увидит — и вряд ли захочет продолжать общение, ведь привык лицезреть рядом красивую картинку… Вспомнить именно в этот момент Кристину не составило труда. Женя беззвучно вздохнула, вытирая глаза: пусть сравнит, чтобы в следующий раз не приходило в голову набирать ее номер.

— Я буду на набережной минут через тридцать, на площадке за дельфинарием. Приезжай, если хочешь.

За это время она успеет только одеться и добежать до маршрутки, ни о каких макияже или прическе не может идти речь. Ну и пусть, что ей терять-то на самом деле?

— Спасибо… — Антон отключился слишком быстро, лишая возможности передумать. Усмехнулась собственному отражению и растерянно замерла у шкафа, рассматривая немногочисленные наряды.

— Мам? — Миша тут же оказался рядом. — Мне собираться? Мы уже едем?

Женя присела рядом с малышом.

— Вы приедете чуть попозже, с тетей Светой. Я должна увидеть одного человека, а потом пойдем гулять. Хорошо?

Чувство вины сдавило грудь: она обещала этот вечер сыну, а теперь словно ворует для них двоих предназначенное время. Меняет на встречу с его отцом… Знал бы он…

— Мама? Ты плачешь?

Теплые, нежные ладошки коснулись лица. Женя торопливо отвернулась, успевая заметить пальчики, намокшие от ее слез.

— Больно?

Он тронул бинт на руке, испуганно заглядывая в глаза.

— Давай подую. Я сегодня не дул, и опять болит, да?

— Нет, нет, милый… — прикусила щеку изнутри, сдерживая всхлипы. — Все хорошо, Мишань. Просто в глаз что-то попало.

Невесомое прикосновение ласковых ручонок на щеках. Поцелуи… везде, куда попадали губки, все еще пахнущие съеденным после обеда шоколадом.

— Я посмотрю.

Глядя, с какой серьезностью малыш высматривает в ее глазах несуществующую соринку, не выдержала — рассмеялась.

— Нету ничего. Ты ее выплакала наверно.

— Точно, сокровище мое. Выплакала. Прости, что напугала тебя.

— Ты собирайся, мам, а то опоздаешь. Света скоро придет?

С подругой ей более чем повезло. Они жили в одном подъезде, и Светлана после нескольких неудачных попыток найти достойную работу сама предложила свои услуги в качестве няни для Мишки. Муж, моряк дальнего плавания, месяцами находился в рейсах, своих детей у них пока не было, так что лучшего варианта и представить было невозможно.

— Я заведу тебя по дороге. Собирайся быстренько, ладно?

Совсем не оставалось времени. Она хотела прийти раньше, чтобы Антон не ждал, отчего-то вспомнив о его извечной пунктуальности. Уже не размышляла ни об одежде, ни о том, что на щеках слишком выразительно отпечатались дорожки слез. Мотнула головой в ответ на недоуменный взгляд подруги.

— Потом объясню… Привезешь Мишку на Приморский через часок? Я позвоню, когда освобожусь…

* * *

Успела. Выбрала безлюдное место над самой водой, где бетонные плиты почти сливались с холодным зимним морем. Ни малейшего ветерка, тишина, нарушаемая лишь легким всплеском волн под крыльями великолепных птиц. Ей бы такого покоя… Не глядя, нащупала в сумке булочку, приготовленную еще с утра, и невольно улыбнулась, видя с какой скоростью лебеди устремились к протянутой руке.

Он остановился сзади, какое-то время храня молчание. Женя различила в терпком запахе моря другой аромат, который, кажется, впитался в кончики пальцев во время сеансов.

— Привет. Ты вовремя.

Улыбнулась, разворачиваясь к нему. Какой смысл тянуть? Разобраться с его странной потребностью поговорить — и прочь, как можно дальше.

Антон кивнул, рассматривая ее лицо.

— Ты такая красивая… Только выглядишь усталой.

Она рассмеялась.

— Я знаю, как выгляжу, смотрелась в зеркало перед выходом. Так что оставь дежурные комплименты для кого-то другого.

Если бы знала, что мужчина сделает в следующее мгновенье, постаралась бы отстраниться, хотя бы шаг сделать в сторону. Но он слишком неожиданно протянул руку, касаясь щеки. Тыльной стороной ладони прочертил овал лица, повторяя его контур. И так же быстро отпрянул, будто обжегшись о полыхающую кожу. Краткое мгновенье, когда следовало бы возмутиться его действиями, оказалось упущенным. Женя отвела глаза, процедив сквозь зубы:

— Говори, что хотел. У меня мало времени.

— Как рука?

— Ты уже спрашивал по телефону. Все нормально.

— Врач сказал, что тебе работать нельзя недели две…

Кивнула в ответ.

— Да, это так. И что?

— Я… — он помолчал, — хочу компенсировать ту сумму, которую ты бы заработала за это время.

— Что? — Женя не поверила ушам. Только его денег не хватало! — Я прекрасно справлюсь без твоих … — и тут же осеклась, проглотив слово «подачек». Не стоило так говорить, ведь в подобной ситуации от другого человека приняла бы помощь, не задумываясь. Мужчина нахмурился, прекрасно понимая, о чем она умолчала.

— Жень, я сделал бы это в любом случае. Мне известно, сколько стоят твои сеансы. И я виноват… Сначала хотел отнести в салон, но тебе всю сумму не отдали бы… Поэтому решил так… Мне жаль, что все случилось… Безумно жаль…

Деньги были определенно не лишними. Зарплата за полмесяца — для нее это огромная сумма. Выживет и без них, разумеется, но придется в очередной раз нарушать неприкосновенный запас — сумму, тщательно и регулярно откладываемую на собственный салон. Женя так и не оставила эту мечту, лишь сдвинула ее исполнение на неопределенное время. Маленький любимый мальчик нуждался слишком во многом, а сказка, которая когда-нибудь непременно осуществится, вполне могла подождать.

Она не была уверена, что поступает правильно, но все-таки пробормотала:

— Хорошо, я возьму деньги. Только на этом мы расстанемся.

Уходить хотелось меньше всего, но зачем оттягивать неизбежное? Женя слегка улыбнулась, собираясь проститься, но мужчина ее опередил.

— Ты сможешь доделать массаж, когда снова выйдешь на работу? Мне стало намного легче после тех двух раз, а теперь снова все обострилась.

Нахмурилась.

— Тебе надо отдохнуть, Антон. Я серьезно. С позвоночником не шутят, а твои проблемы могут обостриться так, что массаж не спасет.

— Обязательно отдохну, — подошел совсем близко, и стали заметны черточки на высушенных ветром губах. Она, будто ощутив эту сухость, невольно тронула языком свои. Снова отвела глаза, чтобы не видеть потемневший взгляд мужчины. — Доделаешь? Женечка…

Ее многие так называли, но единственный голос умел произносить имя со странной хрипотцой, с придыханием, от которого начинало тянуть живот и хотелось… хотелось… следующий вздох расплескать по его коже, смешать с теплой волной дыхания, ласкающего, даже не касаясь.

Снова проигрывала и ничего не могла с этим поделать. Лишь кивнула.

— Хорошо, я дам тебе знать, когда буду на работе. Ну… мне пора…

Мужчина сделал шаг назад, будто бы пропуская ее, но вдруг уточнил:

— Какие цветы ты любишь?

Она не просто опешила — замерла в изумлении, уставившись на него.

— С каких пор тебя стали интересовать подобные вещи?

Антон пожал плечами.

— С сегодняшнего дня… Хотел купить цветы и вдруг понял, что понятия не имею, какие тебе нравятся.

— Ты заболел?

У нее не находилось другого объяснения. Он всегда прекрасно знал, какой подарок нужно выбрать, какую еду заказать в ресторане, даже какое платье ей надеть. Антон, задающие подобные вопросы, — это что-то из области фантастики.

— Впервые слышу, чтобы ты интересовался тем, какой букет нужен женщине. Купил бы, как обычно, побольше и подороже.

Его лицо сделалось мрачным.

— А если бы они тебе не понравились?

Женя тряхнула головой, прогоняя наваждение. Пора заканчивать эти разговоры: он слишком сильно не похож на себя самого.

— Ты бы лучше у своей девушки поинтересовался, какие цветы нравятся ЕЙ.

Он хмыкнул в ответ:

— У меня нет девушки. Со вчерашнего дня.

Ее это не касается, но отчего-то представить Кристину, так легко отпустившую из рук вожделенную добычу, получалось с трудом.

— А она об этом знает?

Антон растерялся.

— То есть?

— Девушка знает, что ее уже нет? Или как обычно: мы посоветовались, и я решил?

Кивнул, поморщившись, вспоминать вчерашнюю некрасивую сцену было неприятно.

— Конечно, знает. Мы расстались.

Это неправильно. Совсем. Он опять идет напролом, и можно не спрашивать то, что и так слишком очевидно. Но Женя уточнила:

— Из-за меня?

Ждала, что он станет отрицать. Хотела этого, ведь совсем не представляла, что делать с его откровенностью. Но впитала как губка желанные слова:

— Ты мне нужна, солнышко.

Он склонился к ее лицу.

— Жень, я идиот, которому нет прощенья?

Теперь уже ее пальцы скользнули по щеке, уколовшись короткими волосками. Ему так шла эта легкая небритость, которой не было прежде, делая и без того совершенное лицо абсолютно неотразимым.

— Ты не идиот. Ты — умный и роскошный мужчина. Только… у нас все равно ничего не получится, Антош… Я ведь все та же… И не собираюсь менять профессию. И ты… такой же, хоть и пытаешься убедить и себя, и меня в обратном.

— Тогда объясни мне, почему я так отчетливо помню все, что было между нами? И почему ты помнишь?

Она отвернулась, как будто это могло помочь.

— С чего ты взял, что я…

Жестковатые, сильные пальцы закрыли рот, заставляя замолчать.

— Помнишь… Иначе не пыталась бы от меня убежать… И не хотела бы… вот этого.

Он украл ее вздох, втянул в себя, сменяя пальцы жадным ртом. На одно короткое мгновенье обжег поцелуем, вкладывая в него такую силу, что подкосились колени.

Ладонь обожгла пощечиной. Плечи дернулись, вырываясь от захвата его рук. Женя скрылась в спасительной толпе и лишь потом осознала, что от себя сбежать не получится. Как и не удастся забыть сладость на губах, так непростительно отозвавшихся на ласку, и освободиться от собственного сердца, предавшего ее в очередной раз.

Глава 13

Чего-то подобного она ждала от Антона. Мужчина всегда брал то, в чем нуждался, что считал своим, и остановить его в таких ситуациях было практически невозможно. Женя даже могла бы восхититься подобной настойчивостью и уверенностью в себе, если бы это не касалось ее. Но теперь именно она превратилась в его цель и абсолютно не представляла, что делать.

Хоть и считала себя достаточно привлекательной, ей было не сравниться с красавицами привычного для Антона круга. С той же Кристиной. Ничего не меняется от того, что они расстались. Завтра появится другая, такая же роскошная, яркая, умеющая правильно себя подать в обществе, где статус гораздо важнее сердца. Так что во всех отношениях гораздо безопаснее держаться от мужчины подальше.

В город неожиданно пришла зима со столь редким для их региона снегом. Он сыпал беспрерывно уже вторые сутки, но, касаясь земли, тут же таял, превращаясь в густую, грязную кашу. Самая неудачная погода, когда вся жизнь вынужденно замирает: вязкая слякоть, сменяемая гололедом, мешала нормально передвигаться. Женя порадовалась своему нежданно случившему отпуску: добираться до работы было бы в такие дни проблематично. Они с Мишкой почти не выходили из дома, лишь немного поиграли во дворе, пытаясь что-то вылепить из остатков рыхлого снега. Сын остался довольным, а о большем и мечтать не приходилось: не все ли равно, что их странное сооружение даже отдаленно не напоминало снеговика?

Погладив пушистую головку уснувшего раньше обычного мальчишки, Женя тихонько выбралась из спальни. Самой спать не хотелось. В такие вечера отчего-то тянуло на грустные размышления, и тонкие ниточки воспоминаний пробуждали ностальгию о чем-то светлом, сладком, случившемся так давно, что уже как будто бы и не с ней. Уронила взгляд на дымящуюся чашку с чаем, машинально поставленную на стол. Вторую. Старая, глупая привычка. Когда-то давно услышала об этой почти нелепой примете: ставить стул для гостя, которого пока нет, накрывать стол для двоих, словно ты не один.

Не помогало. Одиночество никуда не девалось, но странное упрямство не позволяло поступить иначе, и в затихающих звуках вечера слишком часто позволяла себе слабость: мечту о сильных руках, бережно сжимающих хрупкий фарфор. Об этом никто никогда не узнает, даже Светка, а собственное сердце на совсем короткое время вернется в детство, в котором происходят чудеса.

Обвела пальцем ободок чашки, с трудом сдерживая рвущийся наружу вздох. Чай скоро остынет, и она выплеснет его в раковину, вместе с гулкой, кипящей в сердце обидой — очередная попытка перешагнуть прошлое. Так нельзя. Ей бы просто жить, не оглядываясь туда, где сплелись нежность с тоскою. Стоит ли жалеть, ведь есть все необходимое для счастья? Почти все…

В ящике кухонного стола — потертый, измятый листок со строчками, зацепившими так сильно, что не смогла их не списать: стихи, автора которых не запомнила, более чем точно отразившие ее затаенные мысли.

О беда ужасного вида!

О беда-ты-беда —

обида!

Огорченье моё ты сердечное,

недовыплаканное,

узкоплечее.

Обида ты! О, беда,

босиком

берущая

города.

Как мне тебя отпустить,

вырвать корни,

по каплям пьющие

жизнь из артерий,

Растопить

примёрзшие к телу

петли чугунной двери,

как мне выгнать тебя из дома

и по следу как не пойти?

Как

мне

простить?..

Всё — чтобы в сердце впустить

каждый вздох, слезу каждую,

каждое слово,

не забыть

дверь отворить

навсегда

и любить…

Снова.

Женя усмехнулась, опуская губы в ароматную жидкость чужой чашки. Это только здесь она смелая и может бесстрашно наслаждаться тем, что не ее. А в реальной жизни даже думать о новой попытке не хочет. Прошла пора бессмысленного риска, теперь лучше остаться одной, чем вновь обжечься, потому что лечить ожоги слишком тяжело.

Телефон ожил знакомой мелодией, и на губах расцвела улыбка. Мамочка… Скучала до сих пор, словно не была взрослой, самостоятельной женщиной, воспитывающей сына. В одно мгновенье превращалась в ребенка, стоило оказаться рядом с мамой или хотя бы услышать ее голос, всегда преисполненный каким-то умиротворением.

Но на этот раз все получилось иначе. В первую минуту показалось, что произошел какой-то сбой в сети: эти вибрирующие безысходностью, надрывные звуки никак не могли быть маминым голосом, как и с трудом сдерживаемые рыдания. За свои почти тридцать лет Женя ни разу не видела мать плачущей. Стало не просто страшно: окатил какой-то леденящий ужас, сдернувший сердечный ритм и оглушивший его ударами.

— Женечка…

— Мама? — она просипела, боясь вздохнуть. — Что?…

— Женечка, папа … умирает…

Неправда… Этого не может быть… Она слушала взрывающие мозг слова, заглушаемые жалобными всхлипами и отчаянно пыталась проснуться. Что надо делать, когда снится кошмар? Посильнее ущипнуть себя? Побелевшие от напряжения пальцы не хотели слушаться. Укусить? Солоноватый привкус во рту не помог: сон и не думал уходить.

— Деточка, врачи не дают никаких шансов…

Снегопад за окном вдруг проник вглубь квартиры, стягивая холодом все тело, мешая отчетливо видеть и слышать. Женя не понимала, никак не могла разобрать странные слова из справочной службы автовокзала, сообщающие о том, что следующий нужный рейс будет лишь два дня спустя. Сознание не хотело впитывать поступающие один за другим отказы диспетчеров такси, грустно объясняющих, что в такую погоду по городу не хватает машин. Но с каждой минутой все более четко формировалось понимание, что она не успеет. Просто не попадет туда, где материнские слезы пытаются удержать последние капли жизни отца. Не сможет даже попрощаться…

Хорошо, что Мишка спал: вряд ли его порадовал бы вид распластанной на полу рыдающей мамы. А она не могла сдержаться, как ни пыталась. Боль кипела, разрывая изнутри пронзительными воспоминаниями. Папина рука, передающая букет краснеющей первоклашке. Его ровный, уверенный голос, объясняющий непонятное математическое правило или рассказывающий о вечных истинах. Было ценно и то, и другое, потому что говорил ОН. Украдкой вытираемые слезы на глазах, вызванные первой улыбкой внука. Неужели это все останется лишь в ее памяти?

К вновь завибрировавшему телефону потянулась, даже не взглянув на экран: бесполезно пытаться что-то рассмотреть сквозь застилающий глаза туман. И едва сдержала стон: как же не вовремя!

— Антон, я не могу сейчас говорить… — следовало отключиться, но она отчего-то это не сделала. Всхлипнула в ответ на вопрос, который не сумела различить: — У меня папа…

Приговор врачей повторить вслух не получилось. Вместо этого вырвались совсем другие слова, бессмысленная жалоба на весь окружающий мир: на погоду, работу такси, бестолковое расписание автобусов…

— Женя, ты меня слышишь?

Кажется, мужчина что-то говорил… Она не разобрала… Ничего не важно… сейчас…

— Женя! Сколько тебе нужно времени?

Тряхнула головой, сметая слезы. В глазах не прояснилось, но резкий, отрывистый голос проник внутрь.

— Для чего?

Антон тихо вздохнул:

— Соберись…, Женечка. Потом поплачешь, в машине. Диктуй адрес, я заеду через полчаса.

Она, наконец, осознала смысл сказанного. Это был худший вариант из всех остальных…, которых просто не существовало. Чудо, о котором грезила совсем недавно. И времени возражать или обдумывать неожиданное решение не оставалось. Можно было лишь сорваться, на ходу вытирая глаза и скидывая в сумку попадающиеся под руку вещи.

Невесомо ткнулась губами в разогретую ото сна щечку сына.

— Объясни ему все, ладно? — виновато улыбнулась подруге. — Я позвоню утром, как только смогу. И прости, что пришлось разбудить.

Та обняла ее.

— О Мишаньке не волнуйся, я придумаю, что ему сказать. Беги уже.

* * *

Антон выглядел усталым, и это не укрылось даже от ее растревоженного переживаниями сознания.

— Извини… Я бы никогда не воспользовалась твоим предложением, если бы все не было так… плохо.

Он, казалось, не услышал этих слов.

— Что случилось с твоим отцом?

— Сердце… Давно были проблемы, но как-то не воспринимались серьезно. А сейчас в один момент стало хуже. И врачи говорят… — опять заплакала, вспоминая стенания матери.

Мужчина стиснул ее ладонь, не отрывая взгляда от дороги.

— Жень, завтрашний день вряд ли будет легким. Тебе лучше попытаться поспать… Я понимаю, что это кажется невозможным, но так надо, иначе потом просто не останется сил.

Он был прав, только о каком сне могла идти речь? Женя, всхлипнув, отвернулась к окну, не замечая, что по-прежнему касается его пальцев.

— Отдыхай, солнышко… И постарайся ни о чем не думать…

Хотела объяснить, что у нее не получится ни отвлечься, ни уснуть, но мысли на самом деле смешались. По салону разлилась тихая музыка. Устав от страха и слез, Женя провалилась в какое-то небытие.

Ее разбудил новый день, не по-зимнему яркое солнце, ударившее в окна автомобиля. События прошедшего вечера обрушились удушающей тяжестью. Вцепилась в телефон, набирая номер почти с ужасом, и, лишь услышав слова об отсутствии изменений, повернулась к мужчине.

— Как дела?

— Ему не лучше. Но и не хуже хотя бы… Сколько нам еще ехать?

— Около часа.

— Ты не спал всю ночь…

Женя вдруг слишком отчетливо увидела следы этого бессонного времени. Голос был глухим, лишенным всяких эмоций. Под глазами залегли тени, а между бровями слишком отчетливо пропечаталась бороздка, которой вроде бы не было раньше. Антон периодически дергал плечами, видимо, пытаясь сбросить напряжение с плеч.

— Давай я поведу, а ты немного отдохнешь, — вспомнив, что о наличии у нее прав мужчина знать не может, пояснила: — Я умею водить довольно хорошо, только машину пока не купила.

Он усмехнулся в ответ.

— Вряд ли бы ты стала предлагать подобное, не имея прав. Но нет, Жень, дорога слишком скользкая, я не пущу тебя за руль. Это опасно.

А сам держался на такой дороге целую ночь… Без сна и, скорее всего, без еды и жидкости, судя по его запекшимся губам. Захватить из дома хотя бы термос и в голову не пришло. Женя опять откинулась на спинку сиденья, понимая, что спорить бессмысленно. Но этого почему-то даже не хотелось.

Глава 14

Впервые за всю жизнь, оказавшись в родном поселке, Женя не испытала привычных чувств. Не было волнующего трепета, сладковатый, пряный запах детства не обволакивал со всех сторон, как обычно, стоило лишь попасть на узкие, такие знакомые улочки. Даже солнце, неожиданно выглянувшее после ночного ненастья, не радовало — кроме страха не осталось никаких других ощущений.

— Мама в больнице, так что поезжай сразу туда, — указала дорогу к одноэтажному зданию почти на окраине. Только сейчас с ужасающей ясностью увидела, какое оно маленькое: всего несколько отделений, старые окна палат, затянутые белой тканью. Почти ничего не изменилось с тех самых пор, когда лежала здесь еще девчонкой. Как лечат в таких условиях, в которых время словно остановилось?

За два месяца с момента последнего приезда мать постарела на годы. Узнать самого близкого человека в этой сгорбленной бледной женщине, почти старушке с распухшими покрасневшими глазами, было тяжело, и Женя закусила губу, чтобы самой не расплакаться вновь.

— Мамочка!

Уткнулась в плечо, задыхаясь от накатившей горьковатой нежности. Всегда находила утешение в этих объятьях, а сейчас было неизвестно, кому из них сильнее нужна помощь.

— Детка? Откуда ты взялась? Сегодня ведь нет автобуса…

Женя не стала сообщать о приезде заранее, чтобы не заставлять маму переживать еще и по поводу ее ночного путешествия.

— Меня подвезли, — указала в сторону Антона, представляя его матери.

Тот кивнул в ответ на обращенное к нему приветствие и поспешил куда-то, оставив женщин наедине.

— Спасибо, что приехала, родная… — даже голос, казалось, постарел, приобретя вместо ласковой мелодичности сухие, поскрипывающие нотки. — Папа недавно уснул, так что зайдешь к нему попозже.

Женя растерялась.

— Разве он не в реанимации?

Мать лишь сокрушенно вздохнула:

— В реанимации, только какая она тут, Женечка? Сама знаешь… Мало чем отличается от обычной палаты…

Ее сильная, знающая ответы на все вопросы мама превратилась в незнакомого человека, потерянного и опустошенного, и у Жени не было ни слов утешения, ни аргументов даже для самой себя. Все, что она могла — лишь прижаться к груди, целуя морщинистую щеку, спрятать лицо в растрепавшихся волосах, где, казалось, даже седины стало больше, и застыть в ожидании… только чего?

Антон появился так же неожиданно, как ушел, протягивая женщинам два бумажных стаканчика с кофе.

— Вкус неважный, но это лучше, чем ничего. Женя, нам нужно поговорить.

Потянул за собой к дальнему окну, подальше от посторонних глаз. Она вцепилась руками в широкий подоконник, снова возвращаясь в памяти к собственному детству. У такого же окна ждала когда-то родителей, приходящих ее навестить. Сквозь старую деревянную раму с облупившейся краской слишком сильно сквозило, а от порывов ветра треснувшее, заклеенное скотчем стекло жалобно позванивало. От этого тонкого писка стало совсем тоскливо.

— Жень, я разговаривал с врачом твоего отца, — слова Антона донеслись откуда-то издалека. — Все на самом деле невесело, но в этих условиях и не может быть иначе. — Мужчина оглянулся по сторонам почти с отвращением. — Я даже не знал, что в наше время ТАКОЕ где-то еще бывает.

Слова неожиданно вызвали раздражение. Еще бы, можно себе представить, какое впечатление на него произвела окружающая обстановка, если сама Женя почти в шоке от увиденного. Но она привыкла к подобному и ничего лучшего не ожидала, а понимать, как все воспринимается Антоном оказалось больно и обидно, словно обустройство больницы зависело лично от нее.

— Не у всех есть такие возможности, как у некоторых. И если ты надеялся на что-то образцово-показательное, прости, что пришлось разочаровать…

Мужчина нахмурился.

— При чем здесь то, на что я надеялся? Ты о чем говоришь сейчас?

— Неважно… — она отвернулась к окну, наблюдая за неспешными движениями прогуливающихся больных и посетителей. Тишина казалась угнетающей, словно предваряя какую-то беду. Женя тряхнула головой, отгоняя пугающие мысли.

— Спасибо, что привез меня сюда. Но разговаривать о чем-то подобном я сейчас не хочу, да и не готова…

Антон обхватил ее за подбородок, заставив взглянуть на него.

— Мы теряем время. Ты способна молча меня выслушать и не нести всякую чушь? — и, не дожидаясь ее ответа, продолжил: — Врач сказал, что шансов почти нет, — опустил ладонь на ее губы, не позволяя перебить. — Но твой отец сильный мужчина и в других условиях все могло бы быть иначе. В республиканском клиническом центре условия намного лучше, как и возможности. И они согласны его принять.

— Кто согласен?! — она не удержала злых слез. — Ты понимаешь, что несешь? Отец умирает, о какой перевозке может идти речь? Он просто не вынесет переезда!

— Кто тебе такое сказал?

— А кто тебе сказал другое?! — Женя готова была закричать, и лишь понимание того, где они находятся, позволило немного сдержаться.

— Ты слышишь, о чем я говорю? — мужчина оставался спокойным, и ее кольнуло чувство вины: злиться точно не имело смысла. — Врач согласился с моим мнением. Твоего отца можно перевезти в областной центр. На реанимобиле это практически безопасно. В любом случае не хуже, чем оставаться здесь. Же-ня! Ну соберись же! — легонько встряхнул ее за плечи. — Поговори с мамой, с отцом, когда он проснется. Нужно его согласие. Машина готова выехать в любой момент и будет здесь всего через несколько часов.

Все-таки она совсем не знала его. Опять, как несколько дней назад в больнице при проведении процедур с ее поврежденной рукой, увидела перед собой абсолютно незнакомого человека. Сама, едва оказалась возле матери, погрузилась в отчаянье вместе с ней. Узнать о возможностях и перспективах даже в голову не пришло. Антон же сделал это за считанные минуты, и его слова имели вес, а не были пустой болтовней или жалобами на трагичность судьбы.

— Это правда? — прошептала неслышно для себя самой, но он угадал ее вопрос.

— Правда… — притянул к себе, крепко сжимая плечи всего на одно мгновенье. — Солнышко, все будет хорошо. Иди, поговори с мамой.

* * *

Сумма, запрошенная за перевозку отца, оказалась достаточно высокой, и Женя в очередной раз отругала себя за непредусмотрительность. Ну чего стоило взять с собой больше денег? Так спешила собраться, что о подобном вообще не подумала.

— Я все тебе верну, — перехватила задумчивый взгляд мужчины и уточнила: — У меня есть деньги, Антон. Только дома.

Все прежние мечты и намерения стали неважными. Не нужен никакой салон, если она упустит возможность спасти отца. Теперь отложенные средства казались каким-то спасительным якорем, о котором не подозревала прежде. Даже говорить было страшно. И думать… Робкая надежда, затеплившаяся в сердце, казалась такой хрупкой, что хотелось удержать ее любой ценой. Как хорошо, что годы работы и бесконечное ограничение себя во всем оказалось не напрасным!

— Мы потом все обсудим, — Антон взглянул на часы. — Машина уже в пути. Доктор только что говорил с твоим отцом, ты можешь его навестить, пока есть время.

Видеть родного человека бледным и беспомощным, оплетенным бесчисленными проводами, оказалось тяжело. Женя осторожно присела на край постели, встречаясь с внимательным взглядом.

— Привет… Ты нас здорово напугал…

Бескровные губы тронула улыбка.

— Принцесса, ты же у меня такая сильная. Почему я вижу заплаканные глаза?

Она не сдержала слез, прижимаясь щекой к широкой ладони, распластанной на пропахшей лекарствами простыне.

— Папочка… Я так тебя люблю…

— И я люблю тебя, малышка. И пока не собираюсь умирать, так что прекращай реветь. Еще хочу погулять на твоей свадьбе…

Женя вздохнула, вытирая слезы: отец умудрялся шутить даже в сложившейся ситуации. Как это было похоже на него! Всегда изумлял ее мудростью и уравновешенностью, каким-то здравым спокойствием, которому она так и не научилась.

— Расскажи мне про Мишутку, мы с мамой соскучились по нему.

Улыбнулась: говорить о сыне не уставала никогда. Мальчик и сам с нетерпением ждал лета, когда можно будет приехать в гости. Общаясь с ним по телефону этим утром, не смогла признаться, что случилось с его обожаемым дедушкой.

— Хочешь, позвоним ему? Он тоже скучает, теперь еще и по мне.

Разговор затянулся. Женя тихонько прильнула к отцовскому плечу, вслушиваясь в звуки родного голоска. Мишка умудрялся рассказывать обо всем, что видел: о новой игрушке, о каше, которая у тети Светы получается совсем не такой вкусной, как у мамы, о том, что он накопил уже много денег на будущую поездку к дедушке и собирается привезти собственноручно сделанный подарок…

Рассмеялась, представив очередную поделку сынишки. Их было уже множество: разнообразных рисунков, пластилиновых фигурок, угадать смысл которых даже ей иногда удавалось с трудом. Но они не становились от этого менее ценными, и Женя была уверена, что и отец считал также.

Звонок пришлось прервать после прихода врача, сообщившего о готовности к переезду. Вместе с ним в палату вошла мама, и от ее потерянного, переполненного тревогой взгляда сердце опять заныло.

— Девочки мои дорогие, вы целое море решили вдвоем наплакать? — рука мужчины сжала ладонь жены, поправила выбившуюся из прически прядь. — Улыбка идет тебе гораздо больше, чем слезы.

Он улыбнулся, превозмогая слишком заметную боль.

— Пока меня не будет, постарайся выспросить у Женьки все про ее загадочного спутника. Я это сделать не успел.

— Пап… нечего рассказывать…

Еще бы незнакомый человек укрылся от внимания родителей! Отец и в таком состоянии все замечал.

— Вот и объяснишь маме, что именно нечего… А потом мне, когда вернусь.

Он неожиданно стал серьезным и подтвердил:

— Я вернусь. И буду сильно ругаться, если узнаю, что вы опять рыдали.

Женя тихо рассмеялась, вторя несмелому материнскому смеху.

* * *

Они поехали следом за реанимобилем, хотя в этом в общем-то не было смысла. Их присутствие не играло особой роли. Деньги на счет клиники уже поступили, новую встречу с отцом врач посоветовал отложить, чтобы не беспокоить больного после переезда. Но Жене все равно хотелось находиться где-то недалеко.

— Здесь есть палаты для родственников, — сообщил Антон, опять узнавший обо всем гораздо быстрее. — Или гостиница на соседней улице. Вы ведь не собираетесь домой, пока он будет здесь?

Женя покачала головой. Это лишние расходы, но маме будет спокойнее рядом, да и проезжать каждый день по триста километров в один конец совсем не просто.

— А ты? Поедешь назад?

Мужчина кивнул.

— Утром… Надо поспать немного. Жень, я бы остался, но в офисе все словно превращаются в маленьких беспомощным детей, стоит их оставить хотя бы на день. Уже телефон оборвали, рассказывая о внезапно свалившихся проблемах.

Улыбнулась.

— У тебя хорошо получается их решать…

К горлу подступил комок, перекрывший дыхание. Она не знала, как правильно назвать чувство, переполнявшее сейчас сердце. Это была не благодарность, что-то гораздо большее, заставляющее на слишком многие вещи взглянуть иначе. Прежние обиды, горечь, годами взращиваемая внутри, теперь казались мелкими и бессмысленными. Нет, она ничего не забыла, и обида по-прежнему жгла душу, но и не восхищаться им не могла. Если бы не Антон, они с мамой наверняка бы до сих пор тихо плакали в старом больничном коридорчике, готовясь услышать от врача самые страшные новости.

— Я провожу тебя до гостиницы…

Ей хотелось немного продлить это время, пока он находился рядом. Ощущение энергии, какой-то несгибаемой силы было почти незнакомым, но слишком желанным. И в этом чувстве хотелось утонуть, забыться, согреться в его присутствии хотя бы на короткое время. Ведь в жизни ничего не изменилось, и их разные миры все также далеки от пересечения, но почему бы не воспользоваться неожиданным и таким заманчивым подарком?

Антон равнодушно оглядел небольшой номер, выдавливая из себя усталую улыбку.

— Возвращайся в больницу. Тебе тоже надо отдохнуть.

Оказывается, она помнила, как темнеют глаза, когда находятся так близко. И хотела увидеть эту черноту, погрузиться в нее, отрешаясь от окружающего мира. Провела рукой по щеке, уловила пальцами биение пульса над ключицей. Неповторимое ощущение его кожи на губах. Даже напряженность прошедших суток отступила куда-то прочь…

Он отдернул ее руки от себя так стремительно, что Женя не успела опомниться. Замерла, прижатая к стене, почти обездвиженная его мощью. Глаза на самом деле почернели, только в них виделось не желание, а злость.

— Позволь уточнить: это что сейчас было такое?

Сложно отвернуться, когда мужчина стоит вплотную, вот так прожигая взглядом. И как только пришло в голову, что она может представлять для него интерес сейчас, вот такая: измученная, бесцветная…

— Стоп…

Кажется, рассердился еще сильнее. Только на что? Перехватил здоровое запястье и неожиданно прижал к своей груди, врезаясь в ее ладонь ударами сердца. Тут же потянул руку вниз, заставляя почувствовать его возбуждение.

— Это на тот случай, если тебе вздумается сомневаться в том, чего мне сейчас хочется…

И в тот же миг, не позволяя сделать ни движения, запрокинул уже обе руки за голову, пригвождая к стене. Склонился к ее рту, почти вжался в губы, при этом не дотрагиваясь до них.

— В качестве благодарности достаточно просто сказать «спасибо»… А в постели мы окажемся только тогда, когда ты будешь хотеть этого так же сильно, как я…

Уже поздно ночью, ворочаясь на незнакомой кровати, Женя поняла, что так сильно смутило ее в последней фразе мужчины: он сказал «когда», а не «если».

Глава 15

Следующие три недели прошли, будто в тумане. Большую часть времени проводили в больнице, особенно после того, как отца перевели из реанимации в обычную палату. Там вроде бы и не требовалось постоянного присутствия, но Женя никак не могла заставить себя уехать. Боялась. Пока находилась рядом, видя встревоженное, напряженное лицо матери, пока пыталась развлечь чтением или разговорами папу, которому категорически запретили вставать, было легче. Казалось, что хрупкая жизнь становится прочнее, когда держишь ее вот так: изо всех сил, почти до боли в ослабевших руках.

Устала от бесконечных больничных будней, от дороги в родительский поселок, выматывающей последние силы. Но больше всего — измучилась быть вдали от Мишки. Скучала так, что по ночам не могла сдерживать слез. Когда засыпала мама, беззвучно плакала, вцепившись зубами в край подушки. Перебирала в памяти рассказы сынишки, звонящего по нескольку раз в сутки, рассматривала фотографии, щедро пересылаемые Светланой, и задыхалась от душащего комка, разрастающегося с каждым новым днем.

Мать настаивала, чтобы она вернулась домой, но Женя настроилась дождаться выписки. Хотела увидеть отца в родном доме, на своих ногах, пусть не таким сильным, как прежде, но хотя бы окрепшим, вернувшимся в привычный мир, где и стены помогают.

Он, как и мама, слишком постарел, и это не могло остаться незамеченным. Даже на собственном лице Женя все чаще замечала неразглаживающиеся складочки по утрам и с грустью думала о том, какими глазами смотрел бы на нее сейчас Антон.

Это чувство оказалось незнакомым. Тогда, шесть лет назад, ураган ощущений накрыл ее с головой. Их головокружительный роман развивался с неописуемой скоростью. Они проводили вместе почти все свободное время, так что скучать было просто некогда. Работа сменялась жаркими, пьянящими встречами и зачастую бессонными ночами, переходящими в новый насыщенный день. И так без конца, целый год, до того самого момента, когда ее угораздило услышать разговор парня с отцом. Но пришедшие следом переживания не были тоской. Женя не скучала — она изнемогала без него. Захлебывалась глухим одиночеством, удушающей обидой, которая очень долго не давала опомниться. А потом в животе затрепетало, словно крыло бабочки, невесомое движение малыша, стирая злость и непрощение. По-прежнему было больно, но это чувство притупилось, и одновременно пришло понимание, что нельзя сердиться за отсутствие любви. Их пути просто разошлись или и не пересекались никогда. Сказка кончилась, оставив в жизни вполне реальные плоды таких коротких волшебных месяцев счастья.

Женя привыкла к одинокой постели, к тому, что по утрам никто не прячет сонное лицо в ее волосах. Привыкла засыпать, отчаянно кутаясь в одеяло без всякой надежды согреться. До сих пор спала, будто в коконе, накрываясь с головой даже летом.

Его не хватало, но заменить мужчину кем-то другим не хотелось. Она пыталась… Несколько раз уже после рождения Мишки соглашалась на свидания с неизвестно откуда берущимися поклонниками. Рано вышла на работу и неожиданно стала пользоваться успехом у противоположного пола. Цветов, конфет, восторженных слов было в избытке, но радости это не добавляло. Все происходило не так. Не те глаза смотрели с откровенным желанием, не те уста произносили комплименты, не те руки пытались обнять… Неправильно, неуместно, бессмысленно, иногда омерзительно почти до тошноты.

Михаил оказался первым, кого она допустила ближе других. Он являлся братом Алены — визажиста из того же салона. Как-то, заехав к сестре, предложил девушке подвезти ее домой после затянувшегося трудового дня. Спустя несколько месяцев это повторилось, потом еще раз и еще. Когда попросил ее номер телефона, Женя не слишком задумывалась. Отношения были обречены, не начавшись: просто два одиночества случайно столкнулись на одной дороге. Мужчина предупредил, вызвал сначала недоумение, а потом — молчаливое согласие:

— Я не собираюсь заводить семью, Жень. Уже пробовал, и десятка лет хватило с головой. Меня устраивает все, что есть. Нравится, что я один и никому ничего не должен. Если ты решишь, что это эгоистично… Возможно, но я предпочитаю не давать обещания, которые не могу выполнить. Не собираюсь тебя обижать, но и занимать место большее, чем могу себе позволить, не хочу.

Слова прозвучали честно, хотя и не очень понятно, но Женя и не старалась ничего прояснить: не с ее жалким опытом отношений. Его ласки не приходилось терпеть и внимание мужчины совершенно не напрягало, хоть и особых эмоций не несло. Редкие встречи проходили почти бесследно для сердца, однако Антон вспоминался все реже, что не могло не радовать. Только лишь за это стоило быть благодарной.

Сестра Михаила, наблюдая за такими не укладывающимися в привычные рамки встречами, как-то решилась сообщить Жене о том, что брат слишком тяжело пережил неудавшийся брак и рассчитывать на что-то серьезное с ним не стоит, и безмерно удивилась, когда вместо огорчения увидела на лице девушки улыбку.

Женя и сама не хотела замуж. Представить рядом с собой чужого человека … навсегда, просыпаться с ним рядом, готовить еду, стирать одежду, впитывая запах, так и не ставший родным, было невыносимо. Еще и навязать своего драгоценного мальчика, которого посторонний мужчина никогда не сможет любить, как собственного. Лучше она проживет всю жизнь в одиночестве, полностью посвятив себя сыну, чем допустит, что кто-то причинит ее сокровищу боль.

А теперь ждала как глупая влюбленная девчонка … просто звонка. Хотя бы звонка… И скучала сильнее с каждым днем. А Антон напоминал о себе слишком редко, всего пару раз за эти бесконечные три недели. Да и разговоры казались какими-то бессмысленными: ничего не значащие, банальные слова едва ли не о погоде. О состоянии отца мужчина был осведомлен от врача. Контролировал процесс лечения даже на расстоянии, с верхом перекрывая все возможные траты прежде, чем Женя успевала о них узнать. А с ней вел себя слишком отстраненно, ссылаясь на проблемы в работе и постоянную занятость. Вроде бы и повода не верить не существовало, но спокойней не становилось, и сознание то и дело подкидывало нелепые фантазии, только сильнее бередящие душу.

Вкупе с переживаниями за отца и тоской по Мишке это доставляло почти непрекращающуюся боль, немного справиться с которой удалось, лишь когда они наконец-то добрались до дома. С папой. Исхудавшим за эти дни, уставшим, но живым. Женя вновь едва сдерживала слезы, теперь уже радости, глядя, как он просто передвигается по комнатам, пьет чай из любимой кружки и улыбается, вдыхая аромат домашнего ужина, к которому не примешивается запах лекарств.

— Принцесса, ты мне обещала! Больше никаких слез!

— Я не плачу… — она заставила себя улыбнуться, замирая на отцовском плече. — Просто соскучилась по тебе… дома. И снова нужно уезжать.

Хотела бы остаться, но не могла больше находиться вдали от сына, а привезти его сюда — не совсем своевременно с учетом строжайших рекомендаций о соблюдении покоя, данных отцу врачами. Они приедут летом, как и собирались прежде, а пока оставался лишь этот вечер, наполненный тихой радостью от того, что беда обошла стороной.

После ужина будто вернулась в детство, присев рядом с мамой на диван и опустив голову ей на колени. Отец ушел в свою комнату, специально оставив их наедине, и Женя вдруг подумала о том, что, несмотря на проведенные рядом три недели, они почти не говорили ни о чем значимом. Беседовали о Мишке, о приезде старшей сестры, живущей на другом конце страны, о работе, о планах на лето, но не обсуждали того, что слишком явно читалось сейчас в глазах матери.

— Приберегла все важное напоследок? — Женя рассмеялась. Сейчас, когда беспокойство за отца улеглось, мама не могла не вернуться к своей едва ли не любимой теме: об устройстве личной жизни дочери. Только вряд там есть что-то новое…

Однако разговор оказался о другом.

— Давно знаешь этого мальчика?

— Ты об Антоне? — глупый вопрос, разумеется, речь шла именно о нем. — Какой же он мальчик, мам? Ему за тридцать давно.

Женщина кивнула.

— А мне за шестьдесят … давно. Так что вполне могу позволить себе назвать его мальчиком. Хотя то, что он сделал для нас, больше напоминает поступок зрелого мужчины.

Женя поднялась, отворачиваясь к окну. Все правильно, только почему-то думать об Антоне как о благородном рыцаре было слишком тяжело. Она привыкла обижаться, и предпочла бы продолжать считать его избалованным снобом, не видящим ничего, кроме собственных интересов. Но уже не могла. Не теперь, когда в буквальном смысле была обязана ему жизнью отца. И даже если вернет деньги, затраченные на лечение, это не оплатит другого долга, не заставит забыть о том, что именно благодаря решительным, взвешенным действиям они сейчас сидят в уютном доме, а не рыдают на кладбище.

— Так что, дочка? Давно вы знакомы?

— Не очень…

— Нет? — мать, казалось, удивилась. — Тогда, может быть, объяснишь, почему у моего внука такие же глаза, как у этого твоего недавнего знакомого? И отчество для Мишки ты случайно придумала…

— Мама…

Чувство вины больно кольнуло уже в который раз за последнее время. Непривычное и как будто неуместное… С чего бы ей винить себя? Это Антон… виноват, что так и не узнал о ребенке.

— Посмотри на меня.

Медленно развернулась, почти физически ощущая, как нежность в родном голосе сменяется сталью. И такая грусть в глазах, что впору опять зарыдать.

— Я была куда худшего мнения о мужчине, от которого ты сбежала шесть лет назад, — женщина помолчала, разглядывая дочь. — Тебе не приходило в голову, что он сам жалеет о случившемся?

— Это неважно.

— В самом деле? — голос матери зазвучал теми самыми нотами, которые всегда заставляли испытывать стыд. Жене на мгновенье показалось, что она превратилась в провинившуюся школьницу, которую отчитывают за проделки. — Ты понимаешь, что было бы, если бы он не позвонил тебе в тот вечер и не привез сюда?

— Я все понимаю! — слова давались с трудом, прямо как на экзамене, все билеты которого она напрочь забыла. — Но при чем здесь Мишка?

— При том, что это его сын. А ты сей факт решила скрыть.

— Это не я решила! Он сам…

— ОН САМ ничего не знал. А чтобы судить кого-то, нужно хотя бы выслушать его мнение. Я и раньше говорила тебе об этом, а сейчас лишь убеждаюсь, что была права.

— Он сказал свое мнение… — Женя не сомневалась. Нисколько. Ведь не сомневалась же?

— Помнишь книгу, которая так понравилась Мишане, когда вы приезжали в прошлый раз?

Растерянно повернулась к матери. Для чего она говорит о какой-то книге?

Та улыбнулась.

— Вы тоже с Никой любили ее в детстве… «Денискины рассказы»…

Женя зажмурилась, словно это могло спасти от пронизывающего откровения.

— Тайное всегда становится явным, детка. Ты знаешь это не хуже меня… И легче не станет, пока не сделаешь шаг, с которым и так слишком запоздала…

Глава 16

На работу после возвращения от родителей Женя вышла лишь три дня спустя. Никак не могла заставить себя расстаться с сыном. Мишка даже вырасти успел за это время и соскучился так, что наотрез отказался не только идти в сад, но и спать в своей кровати. В первую ночь уснул, вцепившись в ее руку, засопел так сладко, что она разревелась, уткнувшись ему в макушку. Целовала отросшие волосы, плечико, вынырнувшее из пижамы, длинные ресницы, бросающие тени на щеки. Смеялась сквозь слезы, почти задыхаясь нахлынувшим счастьем: с ней ее родной мальчик. Самый-самый любимый.

Когда все-таки добралась до салона, поняла, что в ближайшее время график будет более чем насыщенный. Клиенты терпеливо дожидались ее возвращения, но, узнав о том, что она в городе, наперебой стали требовать немедленного начала сеансов.

Наверное, это было хорошо. Чем больше окажется занята, тем меньше времени останется на переживания и ненужные мечты, которых за три недели накопилось немало.

Звонок Михаила в середине рабочего дня застал врасплох: Женя и думать забыла о том, что командировка подошла к концу. Они не разговаривали с момента последней встречи даже по телефону. Такое и прежде случалось во время его отъездов и было привычным, а в этот раз она почти о нем не вспоминала: вполне хватало других мыслей и волнений.

Мужчина пригласил на ужин, и первой мыслью было отказаться. Слишком много всего произошло, и лгать ему, принимая ухаживания, выглядело нечестно. Но обсуждать такое по телефону тоже казалось неправильным. Женя вздохнула и согласилась на встречу: если разговор неизбежен, есть ли смысл тянуть?

Только когда вышла на улицу, поняла, насколько устала за день от повышенного наплыва клиентов. Смотрела, застыв в нескольких шагах от входа в салон, как мужчина приближается, с трудом понимая, как провела с ним столько времени. Почти три года. Не рядом, даже почти не пуская в сердце, но и от той близости, что имела место, остался горький осадок. Миша не ждал любви и признаний, сам не предлагал подобного, но легче не становилась: Женя вдруг слишком явно ощутила неестественность происходящего. Заставила себя улыбнуться, рассматривая букет из множества мелких розочек. Ей нравились такие: словно игрушечные, но при этом источающие сказочный, неповторимый аромат. Нежно розовые гроздья, напоминающие о ранней весне, до которой на самом деле еще было очень далеко.

— Спасибо. Такие красивые… — на мгновенье уткнулась лицом в благоухающее облако и подняла глаза на мужчину. — Привет.

— Привет, — он кивнул, шагнув навстречу. Обхватил за плечи и склонился к лицу, обдавая теплым дыханием и терпковатым запахом одеколона. Губы мазнули по щеке, спускаясь к ее рту, и в этот момент Женя вдруг ощутила, как какая-то сила дернула ее в сторону. Сзади раздалось рычание.

— Руки убрал от нее!

Ошеломленно повернулась на звук голоса, наталкиваясь на разъяренный взгляд Антона, дернувшегося вперед и задвинувшего ее за собственную спину.

— Ты что себе позволяешь? Я тебя звала?

Он сверкнул глазами, но не ответил. Толкнул Михаила в грудь, несильно, но тот отчего-то качнулся.

— Исчезни. И не появляйся рядом с ней больше никогда! — и уже в ее адрес: — Идем.

Женя задохнулась от такой наглости. Возмущенно глотнула воздуха, которого стало ничтожно мало: грудь сдавило от каких-то непонятных ощущений.

— Ты меня спросил? Сам исчезни. Видеть тебя не хочу!

Мужчина хмыкнул, помолчал пару секунд, потом забрал цветы из рук, всовывая их Мише обратно. А в следующее мгновенье Женя ощутила состояние, о котором прежде приходилось лишь слышать или читать в не слишком реальных историях: земля уходит из-под ног. Сильные руки обхватили где-то в районе бедер, забрасывая на плечо, словно… Да, наверное, очень похоже переносят мешки: почти грубо, резко и так уверенно, что она не успела никак отреагировать, приходя в себя уже только в салоне автомобиля, наблюдая, как мужчина блокирует дверь.

И не удержалась, хлестнув его по щеке, однако тотчас зашипела от боли в руке. Антон опять хмыкнул.

— Солнышко, тебе от этого гораздо больнее, чем мне, поэтому давай ты не будешь драться?

Женя жалобно прошептала, дуя на покрасневшую ладонь.

— Варвар. Дикарь. Чудовище. Как ты посмел? — и тут же еще больше вскипела от его слов:

— Он тебя лапал.

— У него есть на это право!

— Уже нет!

— Что? На самом деле думаешь, что тебе все позволительно? Ты за три недели не нашел времени нормально по телефону поговорить, а теперь являешься и все портишь!

Антон тихонько рассмеялся:

— Не злись. Я был занят. Правда, занят, Жень…

— Мне это неинтересно! В моей жизни есть мужчина, который…

— Который что? — перебил, становясь серьезным. — Стоял и смотрел, как я краду его любимую посреди бела дня? И даже не пошевелился, чтобы это предотвратить? А если бы я был маньяком или бандитом?

— Ты хуже… — мрачно сообщила Женя, попытавшись отвернуться, но он не позволил. Обхватил лицо ладонями, приближая к своему.

— Ты на самом деле жалеешь?

— Не надо было так…

Губы замерли в сантиметре от ее рта.

— Прости. Я погорячился. Просто увидел, что он собирается тебя целовать, и чуть не умер. Милая… Скажи, что любишь его, что ты с ним счастлива, и я догоню этого… хм… мужчину и извинюсь.

Затих, не сводя с нее глаз. Ждал, но ответные слова почему-то никак не находились.

Женя взглянула за окно — Миши уже не было. Грустно усмехнулась:

— Я сама собиралась все ему объяснить. А ты налетел как коршун… Откуда вообще взялся?

Мужчина пожал плечами.

— Я днем звонил в салон, мне сказали, в котором часу ты освободишься.

— Почему не мне лично?

— А ты бы согласилась со мной встретиться? Хотелось, чтобы это случилось наверняка.

Почему он сомневался после того, что сделал для ее отца, для всей их семьи? Или просто шутит сейчас? Повернулась, чтобы прочитать ответ на его лице, но Антон смотрел в сторону. Взгляд потемнел, словно мысли были совсем невеселыми. Женя не удержалась — скользнула ладонью по его локтю.

— Что случилось? У тебя проблемы?

Он неопределенно дернул плечами.

— Хотел бы я знать… Не понимаю, не могу уловить, кому перешел дорогу… Кто-то очень уверенно и целенаправленно пытается мне навредить. И у него это получается.

Антон отвернулся к окну, стиснув зубы почти до скрипа.

— Идет на шаг впереди… почти во всем. Будто заглядывая в мои мысли, знает о запланированных сделках, договорах, планах. И действует так, чтобы это не состоялось, не оставляя никаких следов, ничего, что бы позволило выяснить, кто он и что ему от меня нужно.

— Ему? — Женя отчего-то сразу подумала о Кристине и ее наверняка влиятельных родственниках. — Может быть, ей?

Мужчина покачал головой.

— Ему. Без вариантов. Хватка не женская. Все слишком продумано, выверено до мелочей. И мне это не нравится. Очень не нравится.

Он хмыкнул и вдруг резко потянул Женю на себя.

— Иди ко мне, солнышко, а? Я так безумно устал… И соскучился.

Прежде чем та успела возразить, усадил к себе на колени, скользнул ладонью по голове, приподнимая волосы. Уткнулся губами в шею.

— Люблю тебя…

Она оторопела. Этого не могло быть. Никак. Антон не мог такого сказать. Ей послышалось, или кто-то из них лишился рассудка. Накатила не радость, а тревога, причины которой Женя не понимала. Подняла глаза к его лицу и вот так, находясь почти вплотную, внезапно рассмотрела и припухлость век, и взгляд, затуманенный усталостью, и какую-то неестественную бледность, на которую прежде не обратила внимания. Нахмурилась.

— Ты как чувствуешь себя? По ночам спишь?

Он скривился, будто эта тема была неприятной.

— Да неважно… — снова вздохнул, почти прижимаясь к ее щеке, вдруг напоминая Мишку, который именно так каждое утро «нюхал» маму, объясняя это тем, что соскучился за ночь по ее запаху.

Стало по-настоящему страшно. Тот Антон, который всего несколько минут назад решился унести ее прочь от неугодного ухажера, был объясним и понятен. Его самоуверенность раздражала, но не удивляла. Этого же мужчину она не знала. Чувствовала его возбуждение, но не могла даже предположить, почему сильные руки замерли только лишь на плечах, отчего пальцы перебирают волосы и не двигаются дальше, а губы застыли, улавливая биение пульса на шее.

Взглянула на время, высвечиваемое на экране мобильного: оставалось еще больше двух часов до возвращения сына из сада.

— Антон, я хочу кофе. Пойдем, посидим где-нибудь?

Он словно очнулся.

— Прости, совсем забыл, что ты с работы. Голодная наверняка. Поужинаем?

Женя улыбнулась.

— В другой раз, ладно? У меня не очень много времени…

Мужчина приподнял бровь, вновь становясь самим собой. Вопросительно усмехнулся:

— Я же вроде как испортил свидание. Куда тебе торопиться?

Следовало рассмеяться в ответ, но она не смогла. Предпочла бы вообще не двигаться с места, ни думать не о каком кофе. Даже пошевелиться было боязно, расплескать это нечто абсолютно непонятное в его глазах и поступках. Коснулась подбородка, покрытого короткой жестковатой щетиной, вновь отмечая, как ей нравится ощущение покалывания на собственной коже. Пока только на пальцах. Непрошенные фантазии двинулись дальше, рисуя в сознании почти осязаемые картинки давно непозволительных мгновений. Отвернулась так быстро, что метнувшиеся волосы задели его лицо, только бы скрыть заполыхавшие щеки.

— Я все тебе объясню, но не сегодня, хорошо?

Антон кивнул, не настаивая.

— Хорошо. Тогда идем пить кофе, раз времени не много.

* * *

В кафе оказалось совсем немного людей, и Женя не могла этому не порадоваться: зрители были не нужны. Хотелось покоя, тихого времени, не омраченного никакими проблемами. Снова расстроено взглянула на усталое лицо мужчины.

— Антош, тебе надо отдохнуть. Тогда и жизнь светлее покажется. Когда ты последний раз нормально спал?

— Давно, — он бросил почти равнодушно, но эти слова явно были показными. — Не обращай внимания. Выбрала, что будешь заказывать?

— Я??? — Женя уставилась на него с изумлением. — Ты МНЕ предлагаешь выбрать?

Его лицо посерело от накативших эмоций.

— Я на самом деле такой, Жень? Бесчувственное бревно, которое думает только о себе?

Стало даже неловко, настолько виноватым он выглядел. Молодая женщина смутилась.

— Разве ты не помнишь, что мне нравится?

Антон покачал головой с какой-то обреченностью во взгляде.

— Я этого и не знал никогда… И был уверен, что все происходит правильно. Солнышко, я вообще ничего не знаю о тебе. Даже какой кофе любишь…

— Такой же, как и ты… — ответила шепотом, опасаясь спугнуть что-то…Понимание, мелькнувшее где-то в глубине глаз, волновало почти до дрожи. А то, что слишком сильно напоминало нежность… Женя стремительно отвела глаза, к окну, на равномерный поток машин, на прохожих, на голубей, прячущихся от холода на крышках колодцев… Все равно, куда смотреть, лишь бы не видеть то, во что с такой готовностью хочет поверить сердце.

Мужчина коснулся ее руки, невесомо прочертив пальцем тонкий рубец на ладони.

— Шрам… не пройдет?

Она растерянно взглянула на розовую полоску, пересекающую кожу: уже и думать забыла о том порезе.

— Не знаю… Что-то останется, наверное.

Сжал пальцы чуть сильнее, и по телу разлилось тепло от его прикосновения.

— Прости…

— Антон, это ведь только шрам… Все давно зажило…

— Прости… — повторил, скользнув рукой выше, к запястью, погладил тонкую кожу., и Женя задохнулась, словно он не край рукава тронул, а стянул ткань на шее.

— Но не бесследно, да, Женечка?

Горячий кофе стал спасением, отдушиной, в которую она с наслаждением окунулась. Закрыла глаза, смакуя на губах бодрящую горечь. Как раз то, что нужно сейчас… И пора заканчивать это общение со странными намеками, потому что подчиняться собственному разуму сложнее с каждым мгновеньем.

— Жень… — Антон помолчал, слишком пристально рассматривая узор на салфетках, но не выпуская ее руки. — У отца день рожденья на следующей неделе. Будет банкет в ресторане, — процедил сквозь зубы: — Пустое в общем-то занятие, но нельзя без него, — и неожиданно спросил: — Пойдешь со мной?

Растерянность вплелась в неожиданное раздражение, сдержать которую не получилось: она выплеснулась наружу злым шепотом:

— Зачем?

На такую реакцию мужчина не рассчитывал. Поднял глаза с недоумением.

— Что случилось?

Женя повторила по слогам, невольно вспоминая, что так же иногда приходится что-то объяснять сыну, когда тот никак не хочет услышать.

— ЗА-ЧЕМ Я ТЕ-БЕ ТАМ ПО-НА-ДО-БИ-ЛАСЬ????

Антон оторопело смотрел на срывающиеся с глаз слезы и выглядел так, словно действительно не понимал, почему она почти кипит.

— Жень, ты что?

Вырвала руку из его захвата.

— А чего ты ждал? Хочешь, совру сейчас, сказав, будто счастлива это все слышать?

Мужчина помрачнел.

— Нет.

— Нет?!

Он подтвердил:

— Не хочу. Но это правда… все, что я сказал… и мое желание видеть тебя рядом…

Женя отвернулась. Жидкости в чашке уже не осталось, только зернистая горькая кашица, противно застревающая в зубах. И это ощущение во рту не отвлекало, а лишь раздражало еще больше.

— Я не верю тебе. Прости, но не верю.

Посмотрела в темные, серьезные глаза, внимательно разглядывающие ее.

— Мы не виделись шесть лет. Ты же не станешь утверждать, что все это время страдал от неразделенной любви?

Его лицо казалось непроницаемым.

— Не стану.

— Тогда к чему все? Что за странные игры, Антон? Так хочется подчинить себе ту, которая больше не заглядывает в рот?

— Жень…

— Что?! — она почти сорвалась на крик. — Я благодарна тебе за то, что ты сделал для папы… Это бесценно, безмерно… но не могу забыть все остальное. И не хочу. Не так быстро, по крайней мере.

— Милая… — он снова перехватил ее ладонь, забирая ложку, которую женщина неосознанно крутила во все стороны. — При чем здесь твой отец? Я рад, что оказался рядом, когда это было необходимо. И что смог помочь… И совершенно не пытался таким образом заполучить твое внимание или прощение. Солнышко, это правда… Я знаю, как порой не хватает каких-то нескольких часов … или минут… — Голос сел, внезапно приобретая оттенок обреченности. — Мама… умерла почти мгновенно… мы не успели даже до больницы доехать. Какой-то сосуд разорвался в голове… Всех денег, всех возможностей отца не достало, чтобы ей помочь… Так что я прекрасно знал, что ты чувствуешь. Как это больно и страшно… А что касается всего остального… Не собирался тебя торопить.

— Разве? — с горечью переспросила Женя. Его откровения были болезненны и слишком глубоко проникали в сердце, но еще тяжелее было видеть его таким понимающим. — Тогда что все это значит? Твоя нежность, слова, внимание…

Мужчина невесело усмехнулся.

— Только то, что все это я чувствую на самом деле. Но судя по твоей реакции… ты не пойдешь со мной?

— Зачем? — снова уже почти в отчаянье переспросила она. — Что и кому ты хочешь таким образом доказать?

Антон молчал очень долго, пожирая ее глазами, пугая потяжелевшим, незнакомым взглядом, повергая в еще большее недоумение:

— Возможно, самому себе.

Все-таки он не лгал, хотя принять обратное было бы проще. Женя глубоко вздохнула, решаясь на следующие слова:

— Я хочу вернуть деньги, которые ты потратил на лечение отца.

Брови мужчины сдвинулись, предваряя возражения, но она опередила его, добавив:

— Если согласишься — пойду с тобой на банкет.

Глава 17

— Жень, я не понимаю, в чем проблема, — Светлана уже не первый раз настойчиво возвращалась к той же теме, видя, как переживает подруга. — Это просто ужин в ресторане. Вы там не вдвоем будете, но то и к лучшему, ты же сама говоришь, что наедине с ним оставаться опасно. А так есть возможность чудесно провести время, развлечься… И потом: разве тебе не хочется поздравить Михаила Константиновича? Мишка вон уже целую неделю ему рисунки в подарок готовит.

— Для этого вовсе не обязательно идти в ресторан, — грустно уточнила Женя. — Я бы и так его поздравила. Приехали бы вместе с Мишаней, без посторонних, без лишних глаз. И ему так было бы куда проще. А развлекаться меня давно уже не тянет.

— Все равно! — не соглашалась Света. — Что ты видишь в жизни? Работа, детский сад, дом, магазины, опять работа. И так по кругу, сколько лет уже. Женька, ты ведь молодая, красивая женщина. А вдруг встретишь кого-то там? И влюбишься?

В ответ на эти слова отчетливо вспомнилось выражение лица Антона, с которым он налетел на Михаила в их последнюю встречу. Женя хмыкнула: развивать подкинутую подругой идею не захотелось даже в мыслях. Не нужны ей новые знакомства.

С НИМ сложно было соперничать. И не потому, что другого мужчину Антон вряд ли подпустит к ней близко: Женя сама не хотела. Ни к чему. Это не уймет тоску внутри и жажду ощутить опять самый сладкий в мире вкус. Как тогда, в начале их знакомства, глупая юная девчонка решилась на крупнейшую авантюру в своей жизни, так и сейчас была близка к этому. Будто бы не существовало ни прошедших лет, ни болезненной горечи от внезапно услышанного откровения, ни желания все забыть. Она скучала по новому Антону с усталыми глазами и странными, непонятными поступками… и по тому дерзкому, почти распущенному мальчишке, который лишал ее такой скучной рассудительности.

Женя понимала, что подобные мысли неверны, что почти вызревшая готовность набрать номер и сказать всего несколько слов — не что иное, как временное помешательство, слабость, которую она допускает вновь. И не будет ничего хорошего, лишь новая боль, новые слезы, новые трудности, которые непременно зацепят намного глубже, чем в прошлый раз. И тем не менее хотела сделать этот шаг…

Света вздохнула, разглядывая задумчивое лицо подруги.

— Никак не можешь решиться? Боишься опять допустить ошибку? А вдруг это будет совсем не ошибка, а как раз наоборот?

Женя пожала плечами:

— Беда в том, что я ничего не узнаю, пока не попробую.

Ответом стал короткий смешок:

— Ты ведь никогда не была трусихой! — и Светлана неожиданно крикнула Мишке, играющему в соседней комнате: — Мишань, собирайся, поедем в магазин выбирать маме платье!

— С ума сошла? — Женя оторопела. — Если и пойду, то в том, что есть. Я не собираюсь тратить деньги на какие-то наряды, которые мне не нужны.

— Нет, дорогая, — тут же возразила подруга. — Ты пойдешь в новом, красивом платье, с шикарной прической, и пусть твой Антон воочию увидит, чего лишился по собственной дурости. Так что одевайся и не вздумай со мной спорить!

— Он не мой… — Женя все-таки возразила, однако послушно пошла собираться. Просто невероятно, она ничего не покупала себе уже целую вечность!

* * *

От волнения тряслись колени, несмотря на то, что сидела. Вцепилась в ручку на двери такси, пытаясь унять дрожь. Тщетно. Подобных ощущений не испытывала никогда в жизни: ни перед экзаменами, ни накануне первого свидания. Даже тогда, в объятьях Антона, пытаясь воплотить в реальность полученные теоретические знания о любви, ей не было так страшно. Почему же теперь кажется, что весь мир стал вращаться в ином направлении? Почему в огнях ночного города мерещится лунный свет и путеводные звезды, которые неизвестно куда заведут?

Женя наотрез отказалась ехать на банкет в одной машине с Антоном. Нет, она лучше доберется на такси, иначе просто не осмелится переступить порог. Боится… его. Того, что увидит в глазах, когда окажется рядом, страшится реакции мужчины, которая будет неизбежной после того, что сотворили с ней девчонки в салоне. У них давно существовало негласное правило: собирая подругу на свидание, превращать ее в принцессу. Уверения о том, что предстоящее мероприятие со свиданием имеет очень мало общего, ни на кого не подействовало, и незнакомку, глянувшую на нее из зеркала, Женя не узнала. Разве возможно, чтобы ее такие обычные волосы искрились темным глянцем, лаская прядями плечи при каждом движении? Разве ткань может в реальности, а не на рекламном плакате так облегать тело, словно это платье в самом деле шили лично для нее? И невесомый шелк белья, на покупке которого зачем-то настояла Светка, каждую секунду напоминает о том, что она пытается забыть вот уже шесть лет.

— Приехали, — водитель улыбнулся, останавливаясь перед входом в ресторан. На мгновенье мелькнула мысль развернуть машину обратно. Вернуться домой. Антон обидится, конечно, но, может быть, это и в самом деле лучший вариант? Не видеть его? Не хотеть? Но от себя ведь не убежишь…

Мужчина оказался рядом быстрее, чем успела опомниться, словно ждал ее появления у входа. Застыл, разглядывая так внимательно, будто видел впервые. В глазах было даже не удивление — какой-то восторженный шок, смятение, которое, казалось, этот человек вообще не может испытывать. Женя не заметила, как отъехало такси. Утонула в тепле его ладони, задохнулась коротким прикосновением губ к щеке. Пусть она пожалеет потом, пусть наступает на те же грабли… но хотя бы на этот вечер ей хочется стать особенной… для него.

— Привет. Спасибо, что пришла, — его улыбка обожгла кожу. — Я боялся, что передумаешь.

— Есть вещи, которых ТЫ боишься? — Женя попробовала улыбнуться в ответ, но не вышло. С ним ничего не получается так, как задумывалось. А БЕЗ него еще хуже. Вот только где бы найти золотую середину?

— Я и правда боюсь, Жень, — ответил так тихо, что она едва расслышала, — снова остаться без тебя…

Сказанная полушепотом фраза лишила остатков самообладания. Как пережить этот вечер? Как сделать, чтобы он не заканчивался?

— Идем, — Антон легонько сжал ее ладонь. — Все будет хорошо.

Людей в зале оказалось намного больше, чем она рассчитывала, да и сам ресторан был просто огромен. Ей никогда прежде не приходилось его посещать, и вообще давно отвыкла от подобных мест. Света была права, говоря, что ее жизнь в последние годы стала слишком однообразной. Работать приходилось много и те увлечения, которые раньше казались важными, внезапно оказались в прошлом, превратившись в воспоминания, о которых не было времени жалеть. Хотелось дать сыну все необходимое, чтобы он не чувствовал себя ущемленным в чем-то. А это оказалось трудно. Теперь разговоры о том, что лишь девочки обходятся родителям очень дорого, Женя не могла слушать без улыбки. Они с Мишкой никогда не жили роскошно, но попытки тратить деньги лишь на самое необходимое почему-то слишком часто выливались в нетерпеливое ожидание зарплаты, которая заканчивалась гораздо быстрее, чем этого бы хотелось. Малыш не был капризным, почти никогда ничего не выпрашивал, но смотреть на чистый, ничем не приукрашенный восторг в его глазах при виде новой книжки или игрушки ей слишком сильно нравилось. Это дорого стоило. Было бесценным.

— Здравствуй, милая… — Михаил Константинович оказался рядом, нарушая традиционные правила: не она спешила к виновнику торжества с приветственными словами, а он сам шагнул навстречу, откровенно подчеркивая и свое внимание, и радость от ее появления в зале. — Я счастлив видеть тебя здесь. Это едва ли не лучший подарок, который мог бы пожелать.

Женя кивнула, угадывая слабый намек в его голосе, и вновь ощутила в сердце благодарность за безграничное понимание и терпение. Чего стоило ему молчать все время, скрывая от единственного сына тайну, о которой тот даже не догадывался? Об этом было страшно подумать, и сейчас, глядя на Антона, она вдруг отчетливо поняла, какую боль должен был испытывать его отец, изо дня в день живя с мыслью о том, что лжет родному, любимому человеку. И лжет не в повседневных мелочах, а в вопросе, серьезней которого вряд ли можно что-то придумать.

— Женечка, ты королева. Не постесняюсь сказать, что в этом зале сегодня нет никого прелестней тебя, — мужчина отбросил мелькнувшую в глазах тоску и кивнул Антону. — Отдыхайте, ребята.

* * *

Программа вечера оказалась и насыщенной, и утомительной одновременно, но Женя все же сумела расслабиться. Уютная музыка, идеальное угощение и мужчина рядом, который казался таким надежным. Она улыбнулась Антону, в который раз изумляясь его способности преображаться. Если он и играл, изображая радость от ее присутствия, то делал это так успешно, что и в голову бы не пришло в чем-то усомниться.

— Устала? — его пальцы повторили узор браслета, обхватывающего запястье. — Хочешь потанцевать?

— Хочу… — согласилась, неожиданно понимая, что они никогда не танцевали вместе. И сильно-сильно хочется узнать, КАК это. — Я сейчас вернусь.

Была счастлива и спокойна, как бы странно подобное не звучало. Из зеркала в дамской комнате на нее по-прежнему смотрела красивая женщина. Очень красивая. До сих пор верилось с трудом, что это она сама. И во все остальное тоже. Так не бывает, не может быть в ее обычной жизни. Но из зала долетела мелодия, будто приглашая к обещанному танцу, и Женя поспешила назад, не сразу понимая, что едкий шепоток обращается именно к ней.

— Так-так… Золушка надеется, что теперь все будет иначе?

Она бы предпочла, чтобы голос никогда не был ей знаком. Хотела бы не узнать прищуренных глаз, скользнувших по ее фигуре с липкой небрежностью, после чего сразу захотелось встать под горячий душ, смывая с себя похотливый взгляд. Не только взгляд.

— Убери руки.

— Ты так ничего и не поняла, — Матвей вздохнул, почти припечатывая ее к стене. — Антон ни за что на свете не пустит тебя в свою жизнь дальше постели, как бы аппетитно ты не выглядела. Он просто полакомится тобой и снова вышвырнет прочь. Ни за что не станет рисковать своим успехом ради такой…

— Пошел вон.

Вырваться не получалось. Мужчина словно превратился в непробиваемую стену, загородившую ее от призрачного покоя, еще мгновенье назад окутывающего со всех сторон. Как только не догадалась, что он тоже будет на банкете?

— Ты дура, — смачно выплюнул ей в лицо, почти до боли сжимая плечи. Платье, которое совсем недавно казалось идеальным вариантом, совсем не защищало ни от глаз, щарящих по телу даже сквозь тонкую ткань, ни от рук, лениво скользящих по обнаженной шее. — Если бы не выделывалась тогда, мне бы не пришлось рассказывать ему, как позорно пачкать себя об массажистку. Глядишь, так и грела бы до сих пор его постель…

Он ткнулся мокрым ртом в плечо, и ее затошнило от отвращения, перемешанного со страхом. Что же делать? Закричать и посвятить всех окружающих в эту грязь? Испортить дорогому для нее человеку праздник? Но и терпеть нет сил… А Матвей всерьез рассчитывает на продолжение.

— Пусти меня… — ее шепот сорвался, когда руки дернули ткань на груди.

— Непременно, малышка. Только в этот раз я все-таки попробую тебя сначала.

Женя не поняла, что случилось, лишь почувствовала, как ослабла хватка, стягивающая плечи. По-прежнему не могла двинуться, а глаза не отрывались от мощной фигуры, яростным штормом обрушившейся на ее обидчика.

— Антон, сдурел? Ты же не станешь из-за нее…

Что именно Антон не станет делать из-за нее, Жене дослушать не удалось. Голос Матвея перешел в хрип, какое-то хлюпанье, заглушенное словами, которые раньше не приходилось слышать даже в неприличных фильмах.

— Пойдем, милая. Мальчикам надо поговорить без свидетелей. Мы же не станем им мешать?

Она дернулась, пытаясь вернуться назад, вцепилась в руку Михаила Константиновича, ощущая, как все тело пронзает дрожь. Уткнулась ему в плечо, скрывая набегающие слезы.

— Тш-ш-ш… Плакать я тебе не разрешаю. Ты здесь сегодня самая красивая, пусть так и будет дальше. Потекшая тушь нам совершенно ни к чему.

— Я…

Мужчина обнял ее за плечи, потянув за собой в зал.

— Тише, моя хорошая. Давай-ка выпьем что-нибудь, да и, по-моему, пора позвонить, проверить, как дела у тебя дома.

Мишкино щебетание в трубке немного привело в чувство. Он рассказал, что они со Светой уже вернулись с прогулки, поужинали и теперь рисуют картину для любимой мамы. Уточнил, передала ли она дедушке его письмо. Женя не смогла не улыбнуться, вспоминая листик с трогательными каракулями, который тот бережно спрятал в нагрудный карман. Отключив телефон, поняла, что руки перестали трястись.

— Хочешь еще что-то съесть?

Нет, о еде даже думать было неприятно: тошнота до сих пор не прошла. Женя с тревогой взглянула в сторону злополучного коридора.

— Они же дерутся… А если…

Мужчина покачал головой, не позволяя ей закончить.

— Милая, если я правильно понял, мой сын опоздал с этим мероприятием на много лет. Не мешай ему исправлять ошибки. И уважь старика, потанцуй со мной.

Женя не смогла не рассмеяться, двигаясь вслед за ним поближе к танцполу.

— Какой же Вы старик?

Опустила руки ему на плечи, наконец, позволяя себе увлечься тихим очарованием музыки.

* * *

— Нет, папа, я, конечно, понимаю, чей это праздник. Но танец был обещан мне, так что ты ведь не станешь возражать, если я похищу твою спутницу?

Женя вскинула глаза на подошедшего мужчину, смотря на него почти с испугом. Цел. Лицо в порядке, если не обращать внимания на припухшую скулу и слишком влажные волосы. Руки… Руки он отчего-то прятал в карманах. И рубашка была другого цвета. Когда только успел переодеться?

— Ты… — шагнула к нему, опять сдерживаясь изо всех сил, чтобы не расплакаться. — Все в порядке?

— Нет, — он улыбнулся, и стала заметна трещина на губах. — Хочу танцевать. Стоило мне отлучиться на минутку, как моя девушка куда-то пропала. Папа, ты извинишь, если мы покинем ваше общество?

— Я не извиню, если вы останетесь, — отец тряхнул его за плечо, заглядывая в глаза. — Ты же не пил, надеюсь? За руль сесть сможешь?

Антон не проронил ни слова до самой машины. Молча помог одеться. Потянул за собой, почти силой заталкивая в салон. Даже двигатель взревел с каким-то надрывом, унося прочь от ресторана.

Женя не знала, что сказать. Перебирала в голове варианты, но все они казались нелепыми донельзя. Тишина затягивалась и уже становилась гнетущей, когда мужчина резко остановился, уронив голову на руль. Выдохнул без тени веселья.

— Прости меня.

Она не это собиралась услышать, но застыла, боясь пошевелиться и помешать тому, как где-то глубоко внутри расправлял лепестки хрупкий, нежный цветок.

— Женечка… — Уставился на нее затравленным взглядом. — Мы выросли вместе. Проработали не знаю даже сколько лет. Он и сюда переехал следом за нами с отцом. Я привык считать его не просто другом — почти частью себя. Доверял иногда больше, чем собственным решениям и поступкам. Знал: все, что он говорит, правильно. А вышло… — с остервенением ударил кулаком по двери. — Мог бы — убил.

Женя вздрогнула от этих слов.

— Что ты такое говоришь…

— То и говорю. Не понимаю, как мог быть таким слепым. Глупым. Все мои ценности… гроша ломаного не стоят.

Он отвернулся к окну, нащупывая ее ладонь, но не сжал, а лишь слегка погладил пальцы. Дернулся в ответ на звонок телефона. Мельком взглянул на экран и виновато обернулся к девушке.

— Я скоро вернусь, только перезвоню. Это важно.

Женя кивнула, провожая его взглядом. И сама решила воспользоваться моментом, чтобы дозвониться до сына. Но трубку подняла подруга.

— Он уснул полчаса назад. Так набегались с ним, что даже мультики смотреть не стал, как обычно перед сном. Я еще пообещала, что утром отведу его в парк, так видела бы ты, с какой скоростью закрылись глазки.

Рассмеялась, представляя себе эту картину.

— Я уже почти дома.

Светлана помолчала, а потом неожиданно выдала:

— Можешь не спешить…

Жене показалось, что она ослышалась.

— Что???

— Ну… Мишка уснул наверняка до утра. А сразу после завтрака мне придется выполнять обещание. И он рассчитывает пойти без тебя, чтобы поесть мороженое, которое ты не разрешаешь.

Взглянула на фигуру мужчины, явно заканчивающего разговор.

— Зачем ты мне это говоришь?

В голосе подруги отчетливо прозвучала усмешка.

— Просто так. На всякий случай, если ты вдруг… решишь задержаться.

Нажала на кнопку отбоя как раз в тот момент, когда Антон опустился на сиденье, и улыбнулась в ответ на его все еще виноватую улыбку.

— Извини. Я совсем не так представлял себе этот вечер.

Он завел машину.

— Поехали, отвезу тебя домой.

— Подожди.

Мужчина нахмурился.

— Что-то случилось?

Она кивнула.

— Заглуши мотор.

Послушался, с недоумением разворачиваясь к ней.

— Женя?

Осторожно накрыла ладонью его руку, только сейчас замечая сбитые костяшки.

— А теперь поцелуй меня.

Глава 18

Сколько времени прошло с того мгновенья, как его глаза, где жгучее желание медленно вытесняло изумление, оказались совсем близко? На расстоянии одного взмаха ресниц, одного вздоха, одного легкого, почти незаметного движения губ. Навстречу.

— Же-неч-ка… — по слогам, шепотом, а ее оглушило. Ослепило темным сиянием взгляда. Обожгло касанием рта. Забытые ощущения. Неповторимые. Неподражаемые. Самые необходимые и сейчас, и всегда.

Она застонала, топя этот звук в его дыхании. Потянулась вперед, сокращая и без того уже отсутствующее расстояние. Глотнула не воздух — его. Запах, вкус, силу, от которых по всему телу расползлась жажда.

Пробралась под шелк рубашки, чтобы ощутить другую гладкость, которую пальцы так и не смогли забыть.

Вспомнился массаж, и игра мышц при касаниях, податливость и отзывчивость тела. Как и теперь.

— Ты ведь не спешишь домой?

Его руки вплелись в волосы, сминая остатки прически.

— Такая красивая…

Простые вроде бы слова, банальные. Сколько раз Женя слышала подобное в свой адрес, но никогда еще от них не становилось настолько тепло. Значит, не напрасными оказались старания подруг, несколько часов колдовавших над ее внешностью. Ему нравится. Ведь хотелось именно этого, хоть она и не признавалась: очаровать, заставить выбросить из головы все и всех. И самой забыть… о предательстве в самый неподходящий момент. О шести годах обид. О разрывающем душу одиночестве. О том, как сравнивала с его губами те, другие, подарившие нежность, но так и не насытившие. О собственной лжи каждый день ради искорок в глазах маленького мальчика. О Кристине и ласках, которыми та одаривала ЕЕ мужчину.

Забыть…

Антон тихо застонал, когда она коснулась языком разбитого рта. Слизнула боль, подула тихонько, проваливаясь в бескрайность взгляда.

— Я спешу… только не домой…

Все еще помнила, где отзываются мышцы на движения ее рук. Как ему нравится, когда она пишет на теле, пальцами, губами, без слов признаваясь в любви. Потянула в стороны края рубашки, обнажая сильные плечи, и охнула, замечая кровоподтек.

Мужчина тихо засмеялся.

— Выглядит гораздо страшнее, чем ощущается. Не обращай внимания.

Обхватил за подбородок, поднимая лицо к себе. В глазах мелькнула… растерянность?

— Жень… мы будет дома через пятнадцать минут…

Она покачала головой.

— Очень долго.

Расстегнутая молния царапнула кожу. Больно. Но куда сильнее другая боль, комом стянувшая живот, каменной тяжестью налившаяся в груди. Даже в ту их последнюю ночь, перед тем как уйти вместе со своим разбитым сердцем, Женя не была такой смелой. Она подчинялась ЕГО решениям, возвращала ласки, предложенным ИМ, целовала в ответ… А теперь, впервые в жизни, хотела подчинить себе, с головой погрузиться в желание, накатившее сильнее всех других ощущений. Не только впустить в тело — открыть душу, и самой проникнуть туда, где не была еще ни разу, — в сердце, толчки которого по ее грудной клетке не только о страсти говорили сейчас. Ей не нужны были слова о любви, не хотелось признаний — все и так отчетливо читалось в каждом вздохе.

Антон сделал еще одну попытку остановиться:

— Женечка… Я не так все представлял себе. Не в машине. Дома. В постели. С цветами, шампанским и … — задохнулся, встречая ее прикосновения. — Хотел, чтобы все было красиво…

Сколько цветов уже видела в своей жизни? Шампанское? Он всерьез полагал, что все это нужно?

— Я читал, что женщинам … нравится.

Читал… Это почему-то развеселило.

— Антош, ты ведь не собирался на самом деле устраивать для меня романтический вечер?

Ей хотелось вернуть настоящего Антона, а не этого … сказочного персонажа, имеющего очень мало общего с реальной действительностью. Женя неожиданно вспомнила саму себя, с пылающими от стыда щеками прячущуюся за экраном монитора в интернет-клубе и изучающую мужские секреты. Неужели он мог решиться на подобное?

— Я сказал что-то смешное?

Горячий шепот приласкал кожу на шее почти с обидой. Женя обхватила ладонями лицо, улыбнулась, касаясь губ, стирая с них напряжение.

— Нет. Просто вспомнила, как сама шерстила Интернет перед нашей первой ночью… Так хотела понравиться тебе…

— Что… делала?…

Он застыл, не убирая от нее рук совсем, но переместил их на плечи, а затем медленно спустил по спине, обхватив талию. И в этом своеобразном кольце из его объятий Женя вдруг окончательно расслабилась. Сильный. Красивый. Такой настоящий мужчина … с перепуганными глазами маленького мальчика, в которых волнение смешалось с какой-то ошеломляющей надеждой.

— Милая, как ты могла связаться с таким ничтожеством?

— Не смей оскорблять моего любимого мужчину… — уже не в лицо, не в уши — уронила стоном на грудь, ловя удары сердца. Всхлипнула, подаваясь навстречу его рукам, наконец-то добравшимся до обнаженной кожи.

Дернула ремень, послушно разошедшийся под ее руками.

— Десять минут… Жень… Я доеду за десять минут.

Он уже не шептал — хрипел. Замер, удерживая пальцы над краем чулок, в нескольких миллиметрах от ее тела, сдерживая себя до осязаемой твердости в мышцах.

— Ни одной. Сейчас.

Уже было не важно, где они находятся и что происходит вокруг. Какая разница! Да, когда-то давно Женя мечтала о красивой сказке. О цветах, которыми любимый мужчина украсит ее жизнь. Хотела слышать слова о том, что она самая лучшая. А теперь все утратило смысл. Были важнее руки…, которые помнили шесть лет спустя каждое местечко на ее теле, прикоснувшись к которому можно было вызвать дрожь. И глаза, почти неотрывно следившие за любым жестом и вздохом. Глаза, в которых отражалась… она, такая, какой становилась только с ним. Какой хотела быть для него одного: смелая, распущенная, жадная, слабая и ранимая, желающая его и еще больше стремящаяся отдать себя. Подарить, независимо от того, что случится потом. Она пожалеет, возможно, но останутся эта ночь и время, которое они разделят только на двоих.

Антон нажал на какую-то кнопку, и сиденье плавно опустилось вниз, а весь мир разлетелся на части. Прежний, пустой без НЕГО. Будущий, не имеющий никакого смысла, если ЕЕ не окажется рядом.

* * *

Он боялся вздохнуть, пошевелиться и расплескать ту нежность, которую не испытывал прежде ни к кому. Даже к ней. Но теперь, перебирая перепутанные волосы, проводя пальцами по влажной от испарины коже, не мог понять, как жил раньше. Зачем? Почему отпустил ее, как мог не попытаться удержать? Почему так быстро справился с болью после ухода, не услышав того, о чем настойчиво кричало сердце? Задавил, вытравил воспоминания о сиянии ее глаз вот в такие моменты, когда больше никого не существует на свете. Заставил себя не думать о том, как приятна ее тяжесть на груди, касание кожи не лаской, а просто близостью, таким нужным присутствием и неповторимым теплом. И совсем не в сексе было дело. ЕЕ хотел, по-прежнему так сильно, словно и не было этого сумасшествия на сиденье машины, но и понимал, что не тело только жаждет насыщения. Мечтал увидеть из-под опущенных сейчас ресниц тот же доверчивый взгляд, каким когда-то она смотрела на него: трогательный, наивный и полный любви. Но можно ли вернуть утраченное так давно? Стереть годы, оставившие шрамы на сердце? Осторожно тронул тоненький рубец на ладони.

— Я люблю тебя… Останься… со мной.

Он звал не на ночь. И Женя поняла, увидела во все еще темных, преисполненных неуснувшим наслаждением глазах. Но пока у них было только это время. А на другой чаше весов — так много всего, что предстоит еще решить.

— Ты обещал доехать за десять минут.

Вздрогнул, отзываясь на ее слова. Не их хотел услышать, но рассчитывать на то, что следы многих лет растворятся в одночасье, было слишком самонадеянно.

— Даже быстрее, милая. Не хочу выпускать тебя из рук.

* * *

Женя не помнила, в какой момент ее настиг сон. В ванной, под струями теплой воды, когда от желания вкупе с усталостью стали подгибаться колени, и она просто осела на руки Антона? Или позже, уже в постели, где время опять замедлило свой бег, уступая неспешным ласкам? Она то проваливалась в темноту, то опять просыпалась, на ощупь отыскивая его дыхание. Кажется, смеялась в ответ на какие-то слова, которые уже не могла вспомнить. Плакала, лишившись последних сил, но все равно цеплялась за его плечи, будто боясь, что он исчезнет.

А когда утренний свет позолотил комнату, еще долго лежала, не открывая глаз, осторожно поглаживая сплетенные с ее собственными пальцы. Ночь оказалась такой короткой…

Ощутив, как по позвонкам скользнули его губы, тихонько рассмеялась.

— М-м-м?

— Антош… мне даже пошевелиться больно, все тело ноет… И голос осип. А все равно мало… Еще хочу. Я ненормальная?

— Ага… Как и я… — он прикусил кожу на лопатке, умудряясь обнять сразу в несколько местах, будто рук было не две, а гораздо больше. Прижал вплотную, демонстрируя закаменевшее тело. Опять. — Мы оба ненормальные. Но мне это нравится.

И ей нравилось. Так сильно, что хотелось бы забыть обо всем остальном. Но такого права больше не было.

Антон сел в кровати следом за ней, опуская подбородок на плечо.

— Все хорошо?

Было хорошо. Неестественно. Непривычно. Сказочно. И хотелось, чтобы так и осталось дальше. Он ведь сможет ее понять?

— Мне нужно кое-что рассказать тебе, Антош.

Она обязательно найдет слова, чтобы поведать про маленького мальчика, который еще наверняка спит, подтянув под себя коленки и распластав ладошку под пухлой щечкой. Когда откроет глаза, на лице останется след от ручонки, такой же, как он любит рисовать на бумаге, обводя свои пальчики.

— Женя?

Повернулась к нему, встречая встревоженный взгляд и не понимая, почему глаза застилают слезы. Но слова застыли на губах, оборванные коротким, таким неожиданным звонком в дверь.

Глава 19

Этот звонок будто выбил воздух из легких. Она выдохнула, замирая в объятьях Антона, ощущая, как собирается внутри жесткий, колючий ком.

— Женя? Что случилось? Что ты хотела сказать?

— Звонят, Антош… — в испуге перевела глаза от любимого лица на дверь.

Мужчина пожал плечами.

— Я не собираюсь открывать, кто бы это ни был. Никого не звал. Никто не нужен сейчас, кроме тебя. Ну что ты?

Тронул губами виски, отчего-то ставшие влажными. Она не собиралась расстраиваться. Вроде бы не было повода, но слезы не останавливались, затуманивая глаза, щипая солью истерзанный поцелуями рот. Такое нелепое поведение, ничем не обоснованное, но где-то глубоко затаилась еще нерожденная боль, предчувствие гулких и пустых, одиноких дней, мгновений, которые она не сможет даже оплакать. Вцепилась в его ладони, переплела пальцы, пряча лицо на плече. Как бы хотелось удержать, вот так, вцепившись, забрать себе, продлить эту ночь, остатки которой таяли на глазах, проникая в комнату впервые нежеланным светом нового дня и этим оглушительным звоном в дверь.

— Женечка…

Его на самом деле мало волновала нежданная трель. За тот месяц, что прожил в этой квартире после расставания с Кристиной, у него не было гостей. И из соседей никто не заглядывал. Ни к чему. Съемное, временное жилье не стало домом, завалы на работе не оставляли времени почти ни на что. Какая разница и зачем кто-то заявился в такую рань? Гораздо важнее почти панический ужас в Женькиных глазах, для которого не находится объяснений. И ее слезы.

— Малыш…

Она зарыдала, цепляясь за шею с такой силой, что мужчина закашлялся. Лишь это слегка отрезвило, но не помогло.

— Обними меня… пожалуйста. Еще один раз…

Нырнула в тепло, ставшее таким осязаемым за прошедшую ночь. Его запах на собственной коже, как долго он сохранится? Отпечатки пальцев на руках, на бедрах, сколько времени будут согревать? И почему так холодно уже сейчас, хотя мужчина еще не разомкнул объятья?

— Открой дверь, Антош. Открой, милый… Звонят… так долго.

Плевать хотел на эту дверь, кто бы ни был там. Сейчас важнее она. Наконец-то рядом с ним. Любимая. Родная. Все остальное не имеет значения. Но почему же она плачет, ведь еще мгновенье назад смеялась и вздрагивала от его ласк.

— Женя…

Мокрое лицо в упор, соленые щеки и вымученная улыбка.

— Открой дверь.

Мотнул головой, сердясь на эту настойчивость. Ну хорошо, он выяснит, кто так настойчиво пытается влезть в их первое совместное утро, а потом обо всем поговорит с Женькой. Глупая девочка, чего же она испугалась? С ним?

Натянул брюки, не заботясь о другой одежде. Склонился к Жене, коротко коснувшись губ.

— Я сейчас вернусь.

* * *

Вот ее точно не ждал. Вообще никого не ждал, но увидеть на пороге Кристину предполагал в последнюю очередь.

— Что тебе нужно?

Девушка улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы и идеально нанесенную помаду. Выверенное до мелочей движение, наверняка продуманное заранее. Она всегда старалась произвести впечатление. И ведь производила. Ему даже нравилось это когда-то.

— Поговорить с тобой.

— В семь утра? С каких пор ты просыпаешься в такую рань? И можно было просто позвонить.

— Это не телефонный разговор.

Вздохнул. Разумеется, если пришла в голову какая-то идея, даже желание выспаться не помешает ее осуществить.

— Нам не о чем говорить. Я уже все сказал еще месяц назад.

Она опять улыбнулась.

— А я?

— Не понял.

— Я сказала? Не хочешь послушать мою версию?

— Нет. Это не имеет значения.

— Тем не менее, придется.

Антон хмыкнул, узнавая такое характерное упрямство.

— Я не один.

Снова улыбка, уже начавшая раздражать.

— Я заметила.

Протянула руку, коснувшись голого плеча. Мужчина только сейчас обратил внимание на красноречивые следы на коже. Прикрыл глаза, стряхивая пришедшее вслед за воспоминаниями желание. Сбросил ладонь девушки.

— Иди домой, Кристина. В разговорах нет смысла, правда. Это ничего не изменит.

Она скользнула мимо него, проходя в комнату прежде, чем успел отреагировать и удержать.

— Познакомишь с твоей … новой подругой?

И замерла, встречаясь глазами с Женей. Та уже успела встать и даже одеться, и сейчас в своем роскошном платье, с волосами, рассыпавшимися по плечам, была еще более красивой, чем вчера. Лишь странная бледность и до сих пор влажные глаза его смущали. И улыбка Кристины, внезапно ставшая шире.

— Браво, Антош. Спасибо тебе, дорогой: я просто вздохнула с облегчением. Боялась, что здесь и правда все серьезно. А ты… просто решил отдохнуть от меня.

— Что ты несешь?

— Но почему же не выбрал кого-то поприличней? Или на самом деле захотелось попробовать плебейского секса? Что, он особенный? Массажистка знает какие-то секреты? Ах да, я слышала, массаж Лингама и тому подобное… Ну и как, понравилось?

— Заткнулась! Сейчас же.

Будто плеснули в лицо кипятком. Дернулся, как от боли, увидев, что Женя побледнела еще сильней, закусив губу.

— Убирайся отсюда!

— Фу, как грубо, — Кристина опустилась в кресло. — Ты уже и манер дурных от нее набрался?

А чем сам отличался от этой распущенной куклы, когда бросал еще более жесткие слова о женщине, ставшей ближе всех? И что же должна была на самом деле чувствовать Женя, слыша их тогда? Что переживает сейчас? В потемневших глазах пеленой застыли слезы, больше не вырываясь наружу, но искрясь, как осколки льда, и царапая внутренность. Даже ему. А она… как же она терпит?

— Уходи, Кристина. Просто уйди.

Девушка покачала головой.

— Пусть лучше она уйдет. А мы поговорим.

— Она не уйдет.

Тонкие стрелочки бровей в изумлении приподнялись.

— Даже так? Антош, а ведь ей вряд ли понравится то, что я скажу.

Было непонятно, почему он до сих пор сносит это. Почему не выставил ее за дверь с самого начала. Но еще не поздно.

— Говори, что собиралась, и убирайся. Или просто убирайся, а то я сам выкину тебя.

— Не выкинешь. Ты же не станешь применять силу к беременной женщине.

Не стразу понял, что именно прозвучало, а когда осознал смысл сказанного, расхохотался.

— Сериалов пересмотрела? Кристина, это неудачная шутка.

— Я не шучу.

Глаза Жени стали прозрачными и такими огромными, что он потерялся в них. Увидел в лучистых каплях свое растерянное лицо, так не исчезнувшую улыбку их неожиданной гостьи и бездну… ее собственных чувств.

— Милая… — нащупал ладонь, и застывшая в глазах влага брызнула на лицо. Женя резко отвернулась.

— Я пойду, Антон. Вам на самом деле надо поговорить.

Но Кристина поднялась сама.

— Я почти все сказала, так что ты можешь не спешить. Еще успеешь… уйти, — повернулась к мужчине. — Так бывает, милый. Когда женщина чего-то очень сильно хочет, она найдет способ это получить. А я хочу тебя. Навсегда. Хочу штамп в паспорте и твою фамилию.

— С ума сошла? — это напоминало какой-то дешевый спектакль. — Я не собираюсь на тебе жениться.

Девушка кивнула, направляясь к двери.

— Тогда позвонишь, когда соберешься. Только не тяни очень долго, через пару месяцев уже будет заметен живот, а я хочу, чтобы свадебные фотографии были идеальными.

И вышла, не дожидаясь ответа.

Бред. Не было другого слова. Какой-то жуткий фарс, ошибка, по нелепой случайности ворвавшаяся в жизнь.

— Милая… — больше всего боялся, что Женя сейчас оттолкнет его, обидевшись, не захочет разговаривать, но та даже не сделала попытки отодвинуться. Просто тихонько уточнила подрагивающими губами:

— Ты ведь понимаешь, что она не стала бы лгать? Не тебе. И не в этом.

Знал. Кристина не рискнула бы сделать подобный шаг, если бы … все не было именно так, как она сказала.

И не помнил, каково это: быть рядом с ней. Не мог восстановить момент, которым девушка воспользовалась, чтобы получить желаемое. Не испытывал ничего, кроме отчаянной злости и мощной, жгучей потребности все объяснить Жене. Сделать так, чтобы она снова улыбнулась.

— Женечка, солнышко мое… Даже если все так, это ничего не значит. Я не женюсь на ней. Сделаю все, что нужно… для ребенка. Но она… она мне не нужна.

— А ребенок?

— Что?

Женя облизала губы, даже без помады пунцовые, сухие, и только сейчас Антон заметил, что ее голос действительно сипит. Не так, как совсем недавно, когда она стонала, вздрагивая от ласк, — каким-то колким, рваным шепотом.

— Ребенок… ТВОЙ… Тоже не нужен?

«Мой ребенок…» Он прокатил эти слова по рту, словно пробуя на вкус, но этого вкуса так и не смог различить. Вообще никогда не думал о детях, и представить себя отцом не получалось. Еще и рядом с Кристиной.

Прозрачная пелена льда в глазах Жени раскололась под дрогнувшими ресницами.

— Ребенок… Твоя маленькая копия… Неужели ты не хочешь почувствовать, как он будет расти и толкаться крохотными пяточками ей в живот? Увидеть, как сделает первые шаги? Держать на руках, когда ему больно или страшно? Услышать, как он первый раз позовет тебя? Не хочешь?..

У него не было ответов. Вроде бы и правильно все в словах, но отчего же так больно, что впору выть, вбиваясь в стену, чтобы хоть как-то заглушить ощущения?

— Кристина ведь могла ничего не говорить тебе, но не сделала этого…

Он растерялся.

— Как не говорить???

— Очень просто: скрыть, что беременна. И растить ребенка без тебя. Что бы ты тогда сделал?

Женя и сама не знала, зачем задавала этот вопрос. Понимала, что Кристина никогда не стала бы молчать, и даже беременность спровоцировала, чтобы добиться вожделенного брака, но ответ Антона был нужен. Последняя жирная точка на ее приговоре самой себе.

Он тряхнул головой, непонимающе уставившись на собственные руки, словно не веря, что подобное в принципе возможно, а потом проговорил:

— Но это безумие… Я бы забрал ребенка себе, если бы она осмелилась на подобное. Сделал так, чтобы и близко не могла подойти… Я действительно не готов становиться отцом, но о таких вещах ведь нельзя молчать!

Женя пыталась улыбнуться, но улыбка слишком отчетливо напоминала гримасу. Вот она — цена украденного счастья, ее расплата, последствия решения, так опрометчиво принятого шесть лет назад. Только теперь осознала, что натворила тогда. Лишила собственного ребенка отца. А ведь могла бы, как сейчас Кристина, просто потребовать то, что Антон не сможет не сделать. И он… полюбил бы Мишку. Не смог бы не полюбить это маленькое сокровище, самого лучшего человечка на свете. Хотя бы ЕГО полюбил бы обязательно… Разве не достаточно? А теперь ее мальчик никогда ничего не узнает…

Она зажмурилась, удерживая опять рвущиеся наружу слезы, и хриплый шепот мужчины опустился на веки.

— Женечка… Ты мне нужна…

Еще одну минутку рядом… Хорошо, что не успела ничего рассказать и усложнить все еще больше.

— Прости … Ты же видишь, что у нас ничего не выходит… Не получается, Антош… Ни тогда, ни сейчас. Неужели сможешь быть счастлив, переступив через собственного ребенка? Захочешь ли?

И нужно ли ей счастье, уничтоженное собственными руками?

Глава 20

Две недели спустя

Утро. Очередной новый день. Обычный, такой же, как вчера. Еще один день без него.

Снова встать всего на десять минут позже, сразу включаясь в дела. Торопливо собраться, приготовить завтрак для Мишки. Успеть рассказать ему сказку и улыбнуться так, чтобы хватило на целый день: он всегда скучает без мамы. И постараться прийти вовремя и в сад, и на работу.

Все получится. Она почти не смотрит в зеркало. Почему-то собственное лицо не хочется видеть. Уже две недели одевается в темноте и зажмуривает глаза, находясь в душе. Осталось совсем чуть-чуть. На коже — лишь легкая тень, уже невесомые следы его рук, которые скоро исчезнут. Будто не было ничего. Сон, растаявший холодным утром. Глупая фантазия женщины, на мгновенье вернувшейся в детскую сказку.

И стрижка не помогла: даже такая короткая длина не позволяет остаться непричесанной: щетка касается волос, напоминая, как он наматывал их на пальцы.

Как хорошо, что много дел. От клиентов нет отбоя, до онемения пальцев, до ломоты в собственных плечах. Без перерывов: зачем они ей? Долгожданный ремонт в квартире — удовольствие для сына. Уборка до глубокой ночи. Чтобы потом не уснуть — нырнуть в темноту, без мыслей и сновидений.

А затем снова утро, и те же самые шаги. Их можно пройти с закрытыми глазами: не ошибешься. Знаком каждый поворот: дом, работа, Мишкин сад, магазины с товарами на полках. Удобно. Привычно. Все хорошо.

Она полюбила прогулки пешком. Когда делаешь глубокий вздох, и морозный воздух обжигает изнутри легкие, боль стихает. Остается лишь странное саднение внутри, там, кажется, должно биться сердце.

Светлана приходила каждый день. Сидела допоздна. Поначалу даже на ночь оставалась. Глупая. Почему решила, что в этом есть необходимость? Все ведь как обычно. Так было. Будет.

— Женька, не молчи… Поговори со мной. Поплачь.

Плакать? Зачем? Все слезы кончились: на его плече. Высохли в тот момент, когда за спиной захлопнулась дверь. Шаги отмерили не число ступеней — ее новую жизнь, в которой слез почему-то не осталось. Да и зачем плакать? Она здорова. Молода. Есть самый лучший сын. Работа. Квартира. Рядом друзья, которые ее понимают. О чем лить ненужную соленую воду? Все пройдет. Протечет. Растворится в беге времени. Уже совсем скоро…

* * *

— Мамочка, хочу в «Баскин Робинс!». Ты обещала!

И правда, обещала. Кафе открылось в их городе всего месяц назад, сразу превратившись в непроходящую мечту. Ну и пусть дорого. Ее собственная мечта о салоне увязла где-то в другом измерении, после того, как большую часть накопленной суммы отдала Антону за лечение отца. Хоть это успела. Теперь вряд ли бы подобное было возможно. Уехать бы на край света, туда, где даже небо другое, где воздух вокруг не впитывает по утрам и его дыхание…

— Значит, пойдем, раз обещала. Свету возьмем с собой?

— Лучше дедушку! Хочу дедушку, мама! Я соскучился.

— Тогда звони, узнавай, в какой день он готов есть с тобой мороженое.

Просто не будут ни о чем говорить. Как всегда, уже целых три года. Есть она. Есть Мишка. Есть его любимый дедушка… И ничего не поменяется. Разве кто-то виноват, что она оказалась такой дурой?

— Как дела, Женечка?

— Все хорошо. Обычно.

Ей не нужно отворачиваться. Нечего прятать. Она ведь не плачет. И даже пристальный взгляд не найдет на лице никаких следов.

А у него стали глубже морщинки, и виски кажутся белее. Стареет Мишкин дедушка. Как жаль, что родители всегда стареют.

— Почему ты ничего не ешь?

Мороженое. Такая смешная детская сладость. Для сына, это ведь он мечтал.

— Я перекусила с девочками на работе.

— Кофе остывает.

Она смотрит в почти нетронутую чашку. Горчит больше, чем обычно. Пусть.

Теплая шершавая ладонь сжимает пальцы.

— Я хотел бы сделать хоть что-то…

— Вы и делаете, — абсолютно искренне, даже придумывать ничего не нужно. — Вот, пошли с нами в кафе. Мишаня так ждал. Скучал. Да, малыш?

В родных глазках плещется радость. Перемазанный рот и совершенное довольство. И у нее разве есть право роптать на судьбу?

— Детка… Антон…

— Нет!

Вот — лучшее, что он может сделать для нее: просто молчать.

— Пожалуйста… Я не хочу ничего знать.

Черные глаза подозрительно блестят, а губы стянуты в тонкую линию.

— Как скажешь, милая…

Они рассмотрят целую папку рисунков, которые Мишка захватил из дома, поговорят о погоде, о ее работе и довольных клиентах, о поездке к родителям через несколько недель: слишком долго ждать лета. А за окном убегает день, накрываясь пушистым снегопадом, белые хлопья танцуют в дымчатом свете проснувшихся фонарей. Еще один день… Завтра — на шаг подальше. И наверняка станет легче. Однажды.

— Деда, ты отвезешь нас домой? А мама вчера приготовила тефтельки, и блинчики с утра остались. Ты же с нами поужинаешь?

Она улыбается в ответ на короткий взгляд. Конечно, не против. Только рада, если вечер затянется допоздна.

— Тогда вперед.

Снежинки вплетаются в волосы и не хотят таять. Целуют виски, трогают губы. Холодно. Ей нравится эта колкая боль. Пусть все что угодно болит снаружи, лишь бы не отзывалась внутренность.

Снег так непривычен для их южной зимы. Впервые в этом году. Гудят машины, проносясь мимо. Люди вокруг спешат домой. И ей бы спешить… Почему они не ушли немного раньше? Почему? Н-е-ет…

За несколько часов до этого

— Спасибо, Настя.

Кажется, это уже третья чашка за день. Или четвертая. Он пил не с целью взбодриться. Бессмысленное занятие. Никакой кофе не поможет уловить то, о чем говорили раскиданные по столу бумаги.

Может, он сошел с ума? Слишком мало спал последнее время, и разум неожиданно дал сбой? Или лекарства, которые приходится пить все чаще, произвели такой странный эффект?

Этого не могло быть. Ни в ночном кошмаре, ни в реальности. Ни в прошлой, ни в будущей жизни. Никогда. Никак. Отец не мог… Не мог… Это ошибка, грязная подстава, чья-то жуткая насмешка. Что угодно — только не правда.

Но бумаги подтверждали иное…

Их принес Никита — его друг и первый заместитель. Задержался в дверях, растерянно теребя в руках незнакомую папку.

— Чего мнешься, как девица? Что это?

Тот молчал и хмурился.

— Антон, я перепроверил все … раз двадцать.

— И?

— Прочтешь… сам.

Ему не понравился тон друга. Хотя до того, как посмотрел документы, казалось, что уже ничто не способно задеть. Даже проблемы на работе, возрастающие с каждым днем, выглядели только досадной закономерностью. Все было плохо, потому что по-другому не могло случиться.

Только так. Тупая боль в позвоночнике, которая с каждым днем все меньше поддавалась воздействию лекарственных препаратов. Равнодушие, накатившее удушающей волной. Впервые за свои тридцать с небольшим лет смотрел по утрам в зеркало — и не видел ничего. Неужели это он совсем недавно подбирал к рубашке подходящий галстук и следил, чтобы надетый в офис пиджак отличался от вчерашнего? Его действительно это волновало?

В самом деле имело значение, чтобы кофе варился лишь определенной марки? Элитной? Самой дорогой? Он теперь даже вкуса не мог различить. Да и пытаться не хотел. Какой там кофе, если сердце не получалось заставить реагировать на собственную невесту и ее беременность.

ЕЕ. Даже непонятные картинки на экране в кабинете врача не всколыхнули ничего в душе. Торопливая пульсация крохотного пятна очень мало походила на биение сердца. Или все дело в том, что сердца нет у него самого? Как иначе объяснить безразличие ко всему? С того мгновенья, как захлопнулась дверь в его квартире и слишком быстро начал таять тонкий аромат на простынях. По-прежнему пытался уловить хотя бы слабый оттенок, вжимаясь лицом в смятые подушки. Напрасно. Все закончилось, не успев даже начаться. Да и было ли вообще или только приснилось?

Кристина мечтала о тех временах, когда он вернется в их квартиру. Рассказывала о подготовке к свадьбе, трясла журналами, выбирая маршрут для свадебного путешествия. Он лишь пожимал плечами.

— Делай, что хочешь.

Какая разница, куда ехать, если это ничего не изменит? Мальдивы или Гоа? Да хоть Австралия! Цена его ошибки оказалась слишком высокой, чтобы оспаривать приговор. Чужая жизнь и собственное счастье? В чем виноват ребенок, который родится в мир без любви? Чем заслужил стать разменной монетой в нелепой игре родителей? Не нужен матери, а если еще и отец выберет не его…

Только какой он отец? Даже в мыслях не получалось назвать себя так… И все чаще вспоминалась хрупкая девушка из его юности и заволоченные слезами глаза в день свадьбы. Лишь сейчас осознал смысл слов отца о том, что Катя была не его сказкой. А тогда как был уверен, что открывает перед ней бесконечный мир! Не хотел слышать, как молило о пощаде ее сердце. Сейчас отчетливо понимал ощущения загнанного в клетку зверька. Только у Кати достало мужества и мудрости избавить их обоих от величайшей ошибки, в то время как у него на это нет права.

А Никита регулярно докладывал о новых проблемах в делах. Чьи-то продуманные шаги один за другим наносили удары в спину, срывая месяцами подготавливаемые сделки и нарушая планы, кажущиеся идеальными.

— Тебе надо поговорить с отцом, — настаивал друг. — Он должен знать о том, что происходит.

Что удерживало от этого разговора, и сам не понимал до конца. Отец много лет не вмешивался в вопросы его бизнеса, оставаясь руководителем компании лишь формально. На бумаге. Всегда на все хватало собственных сил, и сейчас был уверен, что справится, хотя желание бороться за что-то возникало все меньше.

— У него немало своих дел… Лучше найди того, кто стоит за всем этим.

— Антон, мне не нравится происходящее. Как не понимаешь, тебя кто-то пытается уничтожить! Выкинуть из игры…

А ему все меньше хотелось играть… Зачем? Какой смысл в таком существовании, где нет права выбирать? Любить? Ощущать, как щекочут ладони ее волосы?

Был смысл, наверное. В маленьком невинном человечке, растущим под сердцем другой женщины. Ради этого стоило найти виновника нежданных бед…

И вот друг принес ответ — дикую, взорвавшую мозг правду. Несколько часов вопросов к самому себе. ЧТО ЭТО??? Почему пришло в его жизнь?

Даже в детстве не испытывал подобного, ибо каждый раз знал, за что несет наказание. Отец был справедлив. Всегда. Что же случилось теперь и за какие немыслимые ошибки он расплачивается?

Отключенный телефон — очередная насмешка. Не было такого никогда прежде. Не может же его избегать родной папа? Или может?

— Антон Михайлович, у Михаила Константиновича важная встреча. Если хотите, я уточню, где его найти.

Он не хочет, но должен узнать, почему остатки его жизни рассыпаются в прах. И ехать-то оказывается совсем недалеко. И машина отца очень заметна на фоне других, даже искать не надо…

А ей не идет эта прическа. Зачем отрезала свои чудесные волосы? Ему так нравилось…

— Браво, папа… Ты выбрал беспроигрышный вариант отомстить…

Глава 21

Сколько времени он простоял вот так: вцепившись в них глазами? Несколько минут? Час? Просто смотрел. В голове возникло нелепое сравнение: наверное, похоже чувствует себя человек, оказавшись на экзамене, к которому не готов. Впрочем, что Антон мог знать о состоянии, в котором ни разу не оказывался? Всегда старался уловить хотя бы суть… В школе, а потом в институте. Он не был зубрилой, но явиться на сессию совсем неподготовленным не мог, считая это оскорбительным не только для преподавателя, но и для себя самого.

А теперь вдруг вытянул билет, которого не существовало в программе. Он не забыл ответы — не угадывал задания, столь четко представленные перед глазами на заснеженном листе жизни.

Так не бывает. В книгах — возможно, в чьей-то буйной фантазии, в жестоких шутках не слишком мудрых людей. Но не в жизни. Ни в его. Тонкие пальцы, чьи касания он не мог забыть, побелели от напряжения, вцепившись в крохотные плечики. А губы дрожали. Она боялась. ЕГО. И этот страх был настолько очевидным, что заглушил все остальные ощущения.

Сделал шаг вперед, и ее лицо исказилось. Женя дернулась, отшатнувшись, и наткнулась на дверь кафе. Кажется, сжала руки сильнее, и он услышал жалобный писк:

— Мамочка, мне больно… Почему мы не идем домой? Деда?

Вдохнул холодного воздуха. Очнуться бы, протрезветь, разрушая это наваждение. Его детство вдруг вернулось в облике маленького мальчика с перепуганными глазенками. Именно так выглядит внезапная ожившая собственная забытая фотография?

— Мама?

Она пыталась что-то сказать, беспомощно перебирая губами, но лишь глотала снежинки, которых стало слишком много: запутались в волосах, облепили одежду. А с лицом почти сливались: Женя была такой же белой.

— Антон, ты пугаешь ребенка. Дай нам пройти.

Отец… А ведь он даже забыл, для чего появился на этом месте. Бросил взгляд на намокающую в руках папку.

— Знаешь… давно?

Что ожидал услышать в ответ? Наверное, опять пытался найти логику для всего. Должно же было существовать какое-то логическое объяснение происходящему?

Но услышал непривычно глухие слова:

— Три года.

Вот и вся логика… Пощечина или удавка на шее. И он затруднился бы ответить, что хуже: взгляд отца, не поддающийся никаким разумным трактовкам, или ужас, исказивший черты любимой женщины. Или … эти тихие всхлипывания его… сына? Сына? Его?

Он и слова-то такого не знал. Произносить не умел. Ребенок… Может быть, просто не дошел еще до этого шага, делая который начинаешь мечтать о подобном? Теоретически предполагал, конечно, что когда-то у него будут дети. Пытался привыкнуть к незнакомому ощущению от зарождения новой жизни в Кристине. А оказалось, что столько времени эта жизнь уже была, а он не почувствовал ничего. Не предположил даже тогда, что ушедшая из его жизни девочка была не одна…

— Зачем же ждал так долго? Почему только сейчас… — перевел взгляд на документы, собранные Никитой, — … решил поквитаться?

Мог ли когда-нибудь представить, что подобные слова будет говорить папе? Самому родному человеку?

Отец легонько обнял Женю за плечи, подтолкнув вперед.

— Дай пройти, Антон. Здесь не время и не место обсуждать эти вещи.

Она молчала, но оказавшись рядом с ним, втянула воздух почти со свистом. Всхлипнула без слез. Только на таком расстоянии стало заметно, как осунулось лицо, а новая короткая стрижка делала ее еще тоньше. Это ведь в прическе дело? Не в нем?

Отступил, пропуская их к машине отца. Боль из позвоночника внезапно переместилась в грудь, как раз в тот момент, когда он поймал застывший на нем взгляд малыша. И долго еще не мог сдвинуться с места, даже после того, как автомобиль скрылся из поля зрения.

Так бы и стоял дальше, всем телом впитывая холодный воздух, но телефон завибрировал, высвечивая номер Кристины, и, стоило лишь ответить, как до него донеслись почти истеричные крики девушки.

— Антон, забери меня отсюда! Скорее!

Она плакала, отказываясь что-то объяснять. Пока мужчина доехал до торгового центра, куда вызвала невеста, успел придумать множество причин, объясняющих ее состояние. Но ни одна из них не оказалась верной. Кристина стояла неподалеку от входа, отвернувшись от окружающих. Плечи дрожали.

— Что случилось?

Девушка развернулась к нему, демонстрируя заплаканное лицо с потеками туши. Антон испугался: плачущей ее никогда не видел, а прилюдно допустить подобное было совсем недопустимо для Кристины.

— Пойдем в машину.

Она кивнула, позволяя ему забрать пакеты с покупками. Молча прошла вперед, не оглядываясь до самого салона. Но, оказавшись внутри, едва дождалась закрытия двери: зарыдала в голос, врезаясь кулачками ему в грудь.

— Ненавижу тебя!

Было не больно, но состояние девушки не нравилось. Да и не разбираться с ней хотелось сейчас, а думать совсем о других вещах.

— Можешь объяснить, что происходит? Спокойно?

— Не могу спокойно… — всхлипнула она в ответ, разжимая кулаки и цепляясь мокрыми от слез пальцами за его куртку.

— Мне плохо… Тошнит все время … из-за тебя. Я хочу есть — и не могу проглотить ни кусочка. Сразу же выворачивает. И с каждым днем все хуже. Говорят, что беременных только по утрам мутит, а меня — круглосуточно.

Ее претензии были почти смешными, но у мужчины не возникло желания даже улыбнуться.

— Уже второй раз за месяц приходится покупать новое белье. Грудь увеличивается… — Кристина жалобно взглянула на него. — Я думала, что буду этому только рада, но мне так больно, что я даже душ нормально принять не могу.

Выкрикнула почти в ярости:

— Это ты виноват!

Он невесело хмыкнул.

— Детка, не забыла, что сама задумала беременность? А виноват теперь я?

Кристина разозлилась еще больше.

— Ты понятия не имеешь, что чувствует женщина в таком положении! Мне больно и страшно! Я боюсь… Боюсь, Антон! Если уже сейчас все так ужасно, как я буду рожать?

Вздохнул: вот как разобрать эту странную женскую логику?

— Крис, тебе рожать через семь месяцев. Не рано нервы треплешь и себе, и окружающим?

— Нервы я тебе треплю? — девушка снова всхлипнула. — Мне страшно, понимаешь? Боюсь: что-то случится, а я одна. Голова кружится. Утром чуть не упала в ванной. А тебя нет! Мне плохо, Антон! Я совсем тебе не нужна? Совсем-совсем?

Было ведь время, когда он размышлял о том, чтобы действительно на ней жениться. А теперь и думать о возвращении в их прежнюю квартиру не хотелось. Пока решал, как менее болезненно ответить на вопрос, Кристина вдруг дернулась, метнув ненавидящий взгляд на флакончик с освежителем воздуха. Распахнула дверь, вышвыривая тот наружу быстрее, чем Антон успел отреагировать. И сама ринулась следом за крошечным пузырьком. Почти выпала из машины на траву, содрогаясь от рвотных позывов.

Мужчины мысленно выругался. Кто бы мог подумать, что этот легкий аромат, на который он сам и внимания-то не обращал, так подействует? Выбрался наружу, помогая девушке встать и заслоняя от любопытных взглядов. Потянул в сторону от стоянки, предварительно выудив из бардачка пакет с салфетками.

— Пойдем, пройдемся. На воздухе должно быть легче.

Наверное. Он понятия не имел, что помогает в таких ситуациях. Кристина и правда похудела за последние дни, только сейчас это заметил. Вцепилась в его локоть.

— Голова кружится. Опять. Как же я устала! — повернула к нему бледное лицо. — Отвези меня домой. Пожалуйста.

В квартире царил разгром, в первую минуту даже возникло подозрение, что там побывал кто-то в отсутствие хозяйки. Девушка перехватила его взгляд, прошептав с явным сожалением:

— Я так злилась утром, когда снова целый час просидела над унитазом. Хотелось разнести все вокруг…

Антон выдавил улыбку.

— Забудь. Я позвоню, завтра все уберут. Ляжешь или хочешь в душ?

— Не хочу я в душ! — Кристина опять начала заводиться. — Говорю же тебе: больно, когда вода на грудь попадает! А в ванну горячую нельзя, а в теплую тоже не хочу! Я апельсинов хочу! — выдала неожиданно, глянув слегка виновато. — Купишь?

Купил и апельсинов, и еще разных фруктов, с трудом представляя, что ей может понравиться. Когда вернулся в квартиру, девушка полулежала на диване в гостиной, подогнув под себя колени. Все такая же бледная, но хотя бы перестала рыдать.

— Извини, Антон, я не собиралась истерить, но это просто невыносимо, — погладила его ладонь. — Останься, пожалуйста…

Он не сразу ответил, подумав с тоской, что сейчас действительно не сможет уйти. Оставлять ее в таком состоянии было неправильно. Подтянул плед на все еще подрагивающие плечи.

— Спи. Я не уйду.

* * *

Девушка заснула, впервые за время их знакомства не попытавшись соблазнить. Уткнулась лицом в подушку, укрываясь почти до самых глаз. Антон приглушил свет, неслышно выходя на кухню. Как странно, его не было здесь только месяц, и родная некогда квартира превратилась в совершенно чужое место. Даже не осталось ощущения, что прожил здесь несколько лет. Что они творят? Как будут вообще находиться рядом, если это уже сейчас невыносимо? И как оставить ее теперь?

Измученная, похудевшая, она была похожа сейчас на ребенка, зачем-то забредшего во взрослую жизнь. Ребенка… Боль стала острее. Физическая в том числе, но от той, что гнездилась в груди, не существовало лекарств.

Отец сказал, что знает о малыше три года. А все остальное время? Кто был с Женей раньше? Когда вот так было больно и страшно во время беременности? Когда хотелось апельсинов, которые так любит? На какие средства она жила? Находился хоть кто-то рядом?

Только теперь стало до конца понятно то ледяное презрение, которым окатила его женщина при первой встрече на массаже. Он увидел свою потерянную грезу, и испытывал лишь радость вкупе с сумасшедшим желанием, пришедшем при ее касании. Вспомнил сладость и жар объятий. А что вспоминала Женя? Одинокие дни и ночи? Унизительное заявление о том, что он не хочет от нее детей?

Что с ней происходило все эти годы? Как выживала на свою зарплату с маленьким мальчиком? Сколько может стоить такая жизнь?

«Я не хожу по ресторанам, Антон. Уже давно». Еще бы… Какие уж тут рестораны… Она хоть что-то покупала для себя самой, кроме самого необходимого? Невольно встали перед глазами многочисленные пакеты, которые Кристина умудрилась сегодня приобрести, несмотря на плохое самочувствие. А он хорошо знал, сколько стоит то же белье…

Совсем недавно шокирующий поступок отца теперь стал понятен. Он и в самом деле заслужил не только наказание. Но отчего тот и в самом деле ждал так долго, в голове по-прежнему не укладывалось. Подтянул к себе телефон. Голос в трубке был чужим, хриплым и каким-то безжизненным. Каким еще людям навредило его бездушие?

— Сколько денег ты ей даешь?

— Что?!

Антон почти воочию увидел, как приподнялись в недоумении брови отца.

— Я спросил, какую сумму ты даешь Жене?

Пауза в разговоре затянулась.

— Она не взяла от меня ни копейки. Ни разу. Разрешает иногда угостить их в кафе или купить какую-то игрушку для Миши.

В спине опять защемило, будто ребра сдвинулись, стиснули легкие, мешая свободно дышать. Миша… С раннего детства привык к этому имени, слыша его каждый день, но не знал, что оно может причинять боль, дрожать на губах, так и не выливаясь в звуки. Почему Женя выбрала именно его?

Отец говорил что-то еще, но он уже не слышал. Отбросил телефон в сторону, не заботясь о том, чтобы отключить связь. Перевел взгляд на окно, на засыпающий город. Снег все падал, как и этим вечером… на ее лицо, еще сильнее оттеняя бледность.

А ведь она пыталась ему рассказать, тем утром, когда заявилась Кристина. Антон не сомневался, как и в том, почему этих слов не прозвучало позже.

«Я бы забрал ребенка себе, если бы она осмелилась на такое. Сделал так, чтобы и близко не могла подойти…»

Странно, что Женя вообще не сбежала из города. Ведь поверила, если судить по почти животному ужасу, плескавшемуся в глазах. Неужели и правда считает его таким подонком? А что он сделал, чтобы было иначе? Что вообще принес в ее жизнь, кроме боли и проблем? И что делать дальше, теперь, когда все закрутилось в такой невероятный клубок?

* * *

Сна не было, словно и не остался за спиной утомительный день. Она лежала, задыхаясь от въедливого страха, тошнотой перекрывшего горло. Мишка давно уснул, а у нее не хватило сил даже добраться до собственной постели. Лежала, не сводя глаз с сопящего клубочка. Но видела совсем другое: упавшие на лоб волосы того же цвета, что и у ее сына, прикрывшие недоуменную морщинку. Растерянность, вытесненную ошеломлением. Боль, исказившую красивое лицо. Было еще нечто, но до этого не могла дотянуться. Что-то проскальзывало в мыслях, но уловить у Жени не получалось. Накрыла ладонью телефон, в который раз намереваясь позвонить, но так и не могла на это решиться. Все ее доводы и объяснения, несомненные на протяжении шести лет, вдруг перестали казаться убедительными. Что же она натворила?

Словно в ответ на сомнения экран вдруг ожил, высвечивая номер, который была не в силах набрать. Крошечный конверт — и целая вечность до того момента, как пальцы сумели справиться, разворачивая сообщение. Почему же глаза по-прежнему сухие, и нет сил выплакать следы своих ошибок, сожаление и раскаянье? И как ей быть с этим откровением, выворачивающим наизнанку внутренность?

«Ты все сделала правильно».

Глава 22

Так и не получалось объяснить самому себе, почему не стал искать Женю тогда. Ведь скучал. Злился на нее за то, что посмела уйти. Ждал слишком долго, не признаваясь в этом никому. Просто ждал, что однажды в дверях звякнет ключ, и она вернется. Был готов не спрашивать ни о чем. Вместо того, чтобы самому сделать шаг навстречу, — ждал. Дурацкая мужская гордость. Теперь он знает о причинах ее ухода, а исправить что-то уже невозможно.

Антон понимал, что Женя ни за что на свете не возьмет от него денег. Почему-то даже предлагать это казалось кощунством. Не было у него таких прав. Сам отказался от возможности заботиться о собственном ребенке. Сам оттолкнул любимую женщину. Сам должен был и исправлять все. Только вот как? За какой дверью скрывался выход из этого безумия?

Узнать детали не составило труда. Точный адрес Жениной квартиры, детский сад, маршрут, по которому они спешили по утрам и возвращались вечерами. Магазины, в которые заходили, каждый поворот на встречных улицах… Только какой смысл был в этих его знаниях? Они не добавляли ни капли спокойствия и нисколько не приближали ни к Жене, ни к этому незнакомому мальчику, оказаться рядом с которым хотелось все сильнее. Он отдал бы все свои сбережения, только ведь никаких денег не хватит, чтобы окупить собственное равнодушие длиною в шесть лет. Не помогут ни цветы, ни подарки, ни слова… Если сам себя ненавидел за случившееся, стоило ли соваться за прощением к ней?

Сейчас как никогда хотелось услышать совет отца, но набрать его номер не хватало мужества. Было мучительно стыдно. Нестерпимо. Он все это заслужил: и бесцеремонное вмешательство в бизнес, и собственное опустошение, и одиночество, которое с каждым днем давило все сильнее.

Кристина старалась быть рядом, но в каждом жесте сквозило раздражение. Девушка злилась, что он не чувствует ее желания, не понимает, как тяжело приходится, и не пытается как-то облегчить состояние. Антон и рад был бы чем-то помочь, но решительно не угадывал, какой шаг необходимо сделать. Чем больше старался, тем сильнее выводил невесту из себя, и все больше жалел о том, что упустил такой момент в жизни другой женщины, даже не попытавшись выполнить ее капризы.

* * *

Много раз потом думал, что же повлекло его в тот день на набережную. Был ли это тайный знак судьбы, в которую он не очень-то и верил, или просто случайность, толкнувшая на совершенно нехарактерный для него шаг?

Антон давно привык передвигаться на машине, считая пешие прогулки непозволительной и ненужной роскошью.

Прожив в городе почти десяток лет, мог бы пересчитать по пальцам разы, в которые приходил сюда: на даже зимой усеянное отдыхающими побережье. Что он позабыл тут? Воспоминания о наивной юности, когда счастье виделось в облике тихой хрупкой девочки? Он ведь именно здесь устроил то представление, требуя от нее принять любовь, в которой Катя не нуждалась. Сейчас неловко было думать о том, в какое положение поставил ее тогда. Еще один горький урок…

А там, чуть ниже, у воды, они говорили с Женей. Почему она выбрала для встречи именно это место? Антон подумал про кусочки хлеба, припрятанные в ее сумке для изголодавшихся птиц. Она ведь приходила и раньше. И точно не одна. Так же кормила лебедей, стремясь доставить радость сыну? А его не было рядом, он не видел задорной улыбки ребенка, бросающего крошки в воду.

Взгляд неожиданно упал на невысокую фигурку мальчика, выписывающего на роликах сложные узоры. Так умело. Наверняка катается далеко не в первый раз. Родители позаботились о том, чтобы их сын этому научился.

А он даже не знает, умеет ли стоять на роликах его собственный ребенок. И есть ли они у него вообще…

Мальчик сделал очередной поворот. Быстро. Уверенно. Вскинул улыбающуюся мордашку, кому-то помахав рукой. Антон невольно проследил за его взглядом…

А она изменилась. Из робкого, трепетного создания превратилась в элегантную молодую женщину. Ветер теребил прическу, то и дело бросая пряди на лицо и вызывая улыбку. Притягивала взгляд, но не внешней привлекательностью, хотя, бесспорно, была красива. Нет, в ее лице таилось что-то иное: гармония, которую Антон не находил для себя самого, и безудержное счастье, выплескивающееся наружу из необычно синих глаз.

— Катя?

Она в недоумении оглянулась, отзываясь на оклик, и встретилась с ним глазами. Не вздрогнула. Не отшатнулась. Не смутилась ни грамма. Лицо озарилось искренним теплом.

— Здравствуй, Антон.

Знал, что однажды они встретятся, и даже хотел этого. Мечтал увидеть, в кого превратилась маленькая смелая девочка, решившаяся противостоять отцу-тирану. Иногда казалось, что такую жизнь не может не сломать. Но стоявшая сейчас перед ним женщина сломленной не была. Она светилась, излучая довольство каждым жестом. И, глядя на это сияющее лицо, Антон понял вдруг, что рядом с ним подобного бы не случилось.

— Рад тебя видеть. Выглядишь… потрясающе.

Мужчина не лукавил. Бывшая невеста действительно выглядела фантастически. Несмотря на растрепанную ветром прическу и едва заметный макияж, смотрелась так, словно только что покинула салон красоты. Будто для кисти художника: изящное вдохновение на фоне расшалившегося моря — нежное воплощение счастья.

Катя улыбнулась в ответ, по-прежнему не пряча глаз. А раньше бы давно залилась краской. Антон рассматривал ее слишком ошеломленно, с трудом веря в такие перемены.

— Не стоит и спрашивать о твоих делах: сам вижу, — он неожиданно рассмеялся. — Знаешь, я столько раз представлял себе нашу встречу и почему-то был уверен, что ты пожалеешь о том, что не стала моей женой.

Ее не смутило даже упоминание об их несостоявшемся браке. Катя покачала головой.

— Прости, что разочарую, но этого не было никогда. Я жалела лишь о том, что позволила тебе на что-то рассчитывать и поставила в жутко неудобное положение перед приглашенными на свадьбу. Обо всем остальном — нет… У нас бы ничего не получилось.

Антон задумчиво кивнул.

— Думаю, ты права. Спасибо, что помогла нам обоим избежать ошибки.

Проследил за ее взглядом, обращенным к тому самому мальчугану на роликах.

— Сын?

Ответа не требовалось: с такой любовью невозможно было смотреть на кого-то другого.

— Твоему мужу повезло…

— Нам обоим повезло.

Молодая женщина перевела глаза вдаль, махнув кому-то рукой. Краткий жест, сказавший так много.

— Вряд ли мне стоит задерживаться… Не хочу давать повода…

— Ты и не смог бы сделать этого. Как и кто-либо другой.

Мужчина всмотрелся в ее лицо, понимая, что она не шутит. В самом деле, не было смысла скрывать их встречу: в глазах Кати отражалась такая любовь к тому, кто был едва заметен вдалеке, что его собственное сердце заныло. Не тоской об утраченных чувствах к этой красивой женщине — горечью от того, что такими глазами никто не смотрит на него. Он сам растоптал собственную мечту о счастье, сам погасил блеск в глазах любимой женщины.

Осторожно склонился к ее ладони, но тут же снова поднял голову. Ошеломленно усмехнулся.

— У камня на кольце цвет твоих глаз? Мне бы и в голову не пришло сделать что-то подобное…

Катя помолчала, задумчиво глядя на него, а потом неожиданно спросила:

— Возможно, тебе просто пока не посчастливилось встретить девушку, в чьи глаза захотелось бы заглянуть?

У него не было ответа на эти слова, внезапно сильнее сгустившие и так темные краски жизни. Короткое прощание — и стремление уйти прочь, как можно дальше от Кати, от упоительного восторга в глазах, от откровенного обожания в адрес мужчины, приближающегося к ней.

Но отойдя на значительное расстояние, не смог не обернуться. Он не видел ее мужа прежде и не сумел отказать себе в удовольствии рассмотреть человека, которого выбрала в спутники жизни эта непохожая на других девочка. Ради кого отказалась от перспективного брака с ним? Антон невесело усмехнулся: вряд ли в действительности в их с Катей союзе существовали хоть какие-то перспективы. Как странно, что он не понимал этого раньше.

Мужчина двигался медленнее других, слишком припадая на одну ногу. Он, пожалуй, даже был красив, однако его хромота бросалась в глаза. Но гораздо сильнее увечья была заметна пронзительная нежность, с которой он смотрел на свою жену. Неприкрытая страсть. Эти двое выделялись в толпе на фоне десятков других людей. Катя сделала шаг навстречу, мимолетно скользнув губами по щеке мужа. Забрала из рук того рожок с мороженым. Антон почему-то думал, что сладость предназначалась для их сына, но она сама лизнула разноцветную массу. Не заметить жадного взгляда, которым мужчина сопроводил движения ее рта, было невозможно, как и ошибиться в том, какие мысли сейчас одолевали обоих.

Пришлось даже отступить назад, опасаясь быть замеченным. Антону внезапно показалось, что он проник во что-то особенное, стал свидетелем чужой тайны, предназначенной лишь для двоих. Но не жалел об этом. Катя заслужила счастье. И тот, кто находился рядом с ней, — тоже. Иначе он бы просто не смог смотреть так на любимую женщину, обнимая ее, даже не прикасаясь. Глазами. Дыханьем. Одним своим присутствием.

Антон вновь подумал о кольце с камнем необычного цвета, таким же, как небо ранней весной. И вспомнил Катины слова. Она ведь не о глазах говорила — о душе и том сокровенном, что таилось в ней. И тогда, шесть лет назад, и сейчас он ничего не знал о Жениной душе и ее мечтах. Даже не сумел выяснить, какие цветы та любит, что уж размышлять о большем?

Поднимаясь от набережной к центральной улице города, опять ощутил боль в спине, усилившейся при движении по лестнице. Да что же такое происходит?! Мужчина поморщился, пытаясь потянуть мышцы, но стало только хуже: боль горячей волной окатила ноги, вынуждая остановиться. Все-таки придется ехать к врачу, как бы ни хотелось этого избежать.

Дорога к машине заняла в два раза больше времени, чем рассчитывал, но Антон неожиданно обрадовался. Возрастающая боль в позвоночнике отвлекала от другой, давая хотя бы незначительное облегчение от жгучего опустошения внутри и тупика, выхода из которого он по-прежнему не видел.

Уже у самого автомобиля задержался на несколько мгновений, стараясь отдышаться. Садиться было тяжело. Машинально обвел глазами окружающие здания и вдруг замер, когда вместе с новым приступом боли ощутил иное: понимание. У него не было вариантов, и это даже не решение, но то, что сейчас он реально может. Набрал номер друга:

— Ник, жду тебя возле банка через пятнадцать минут.

Глава 23

Идея Никите не понравилась.

— Антон, не время для новых проектов. Тем более, таких… сомнительных. Ты ничего не понимаешь в этом бизнесе. Сейчас ли экспериментировать?

Он и не мог бы все пояснить другу, даже если бы захотел.

— Прости, но обсуждать мы ничего не будем. Я давно не был так уверен, что поступаю верно.

— Это огромные вложения. Тебе бы вытянуть хотя бы то, что есть. Говорил с отцом?

Не говорил. Так и не нашел в себе сил для необходимого шага. Пока нет.

— Это его компания, Ник. Он вправе распоряжаться ею так, как считает нужным.

Тот оторопел.

— Бизнес лишь формально принадлежит ему. Антон, что у вас случилось?

Друг заслуживал объяснений, но найти подходящие слова не получалось.

— Давай не сейчас. Никита, я не готов к объяснениям, понимаешь?

— Не понимаю. Не могу молча смотреть, как рушится то, что мы создавали несколько лет. Да, это твое дело, и здесь ты главный, но в твоей голове сейчас творится непонятно что. Нельзя в такой ситуации вкатывать баснословные суммы в то, что вряд ли принесет отдачу, по крайней мере, в ближайшее время. Гораздо мудрее потратить деньги на адвокатов, проработать варианты…

Антон оборвал его:

— Я правильно понял, ты сейчас предлагаешь мне судиться с отцом?

— Если понадобится…

Глубоко вздохнул, удерживая рвущуюся наружу ярость.

— Ник, ты мой друг. Я доверяю тебе. Люблю тебя. Но сейчас просто запомни, потому что повторять не буду. Я. НИКОГДА. НЕ СТАНУ. С НИМ. СУДИТЬСЯ… Что бы он не сделал. Деньги — это всего лишь бумажки, а он — человек, подаривший мне жизнь и научивший всему на свете. Если бы не он, я не имел бы сейчас ничего из того, что меня окружает.

Никита задумчиво уточнил:

— То есть ты одобряешь случившееся?

Он и не думал, что слова способны причинять такую боль. Слова об отце. Его родном, любимом отце, который всегда может быть только прав. Так происходило с самого детства. Даже когда пытался в чем-то не согласиться, впоследствии оказывалось, что тот все же понимал лучше. Видел дальше. Его опыт простирался туда, куда самому Антону заглянуть не удавалось. И теперь… просто не могло быть иначе, какой бы тяжелой не чувствовалась эта истина.

— Не одобряю. Но он не перестанет быть моим отцом, что бы ни произошло, — и уже неслышно, лишь для самого себя: «Очень надеюсь на это».

Тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на другом.

— Оставим тему, Никита. У нас две недели, чтобы все успеть.

— Ты в своем уме? — друг нахмурился. — Это нереально. За две недели мы едва с бумагами разберемся, не говоря уже обо всем остальном. Понадобится пару месяцев, не меньше.

— Две недели.

В глазах собеседника отражалось не просто недоумение — растерянность, шок и вполне очевидные опасения о его, Антона, умственном здоровье.

— Ты понимаешь, сколько денег придется переплатить за такую спешку?

Не важно. Он переживет косые взгляды и возможное непонимание.

— Я уже опоздал на целую жизнь. Сейчас есть только две недели, чтобы все приготовить. Четырнадцать дней, Ник, и ни часом больше. И я очень рассчитываю на твою помощь.

* * *

То ли от множества поездок, которые пришлось осуществить в течение следующего дня, то ли от невозможности элементарно расслабиться, к концу выходных терпеть боль в спине стало невыносимо. Она спустилась ниже, мешая ходить, но облегчение не наступало уже ни в каком положении. Очередная бессонная ночь вынудила обратиться к врачу, как бы ни был неприятен данный визит.

Антон находился уже на середине дороги в больницу, когда позвонила Кристина, в очередной раз возмущенно поведавшая о непреходящей тошноте. Пришлось вернуться за ней: у девушки тоже намечались какие-то мероприятия у доктора.

Он старался следить за дорогой, но не мог не обращать внимания на недовольное лицо невесты. Казалось, что та совсем разучилась улыбаться. Между бровями застыла складочка, придавая красивому лицу слишком угрюмое выражение. Она словно повзрослела за последние недели, даже постарела, если подобное было уместно говорить в адрес двадцатипятилетней женщины.

Ему вдруг захотелось рассмеяться. Глупая девчонка. Зачем придумала все эти проблемы и себе, и окружающим? Самой еще в куклы играть надо, а не детей заводить. Выбрала себе такую неподходящую игрушку в его лице, а теперь не знает, как справиться. Жаль… Ее отчего-то жаль безумно. И малыша, который ни в чем не виноват. И горько от того, что собственная жизнь превратилась в комок нервов. Распутать бы его, да только конец никак не найти…

Антон не стал спорить, когда Кристина изъявила желание идти к врачу вместе с ним, хоть и понимал, что она таким образом выторговывает право потребовать потом его присутствие рядом с собой. Спорить не собирался. Ничего не случится, если он послушает такие важные советы для беременных, хоть и выучил уже почти наизусть все сказанное прежде.

Но предполагаемая короткая встреча с собственным врачом затянулась на несколько часов. Доктор настоял на детальном обследовании, а рассматривая результаты анализов и снимки, нахмурился.

— Антон Михайлович, не ожидал от Вас такого безответственного отношения к своему здоровью. Мы же говорили в прошлый раз, что Вам крайне необходим отдых. Вы не только не прислушались… более того: усугубили положение.

Пожилой, седовласый мужчина смотрел с очевидным укором.

— Я бы понял, если бы подобным образом вел себя неразумный подросток, выбившийся из-под родительской опеки. Но Вы… в Вашем возрасте… — он со вздохом развел руками. — Я же предупреждал, что с остеохондрозом не шутят, тем более в той стадии, которая развилась у Вас.

Он снова глянул на снимки.

— Боль стала острее? Приступами идет к голени и стопам? Иногда возникают покалывания или онемение? — прочитал ответ на лице, хмуро кивая. — Хотите, расскажу, какие перспективы Вас ждут, если не остановитесь?

Антон бросил короткий взгляд на побелевшее лицо Кристины.

— Не хочу. Что нужно делать сейчас?

Врач одобрительно улыбнулся.

— Вот этот подход мне нравится больше. Тем более Ваша невеста обязательно проконтролирует процесс лечения… Наилучшим вариантом, конечно, был бы стационар. Блокады помогли бы снять болевой синдром, раз таблетки помогают уже неважно.

Больница? Нет… Он не испытывал никаких проблем, когда нужно было посетить кого-либо в этом заведении, но с самого с детства остались не поддающиеся никакому здравому смыслу опасения. Несколько бесконечных дней, которые пришлось провести под капельницами после отравления лекарствами, жгучая боль в горле, невозможность сделать спокойно вдох и страх перед иглами, терзающими тело, перед лишенными эмоций лицами людей, на автомате выполняющих свою работу. Отец позаботился о лучшем уходе, но не смог оградить от ужаса и опустошения: в реанимацию родителей не пропустили, и мальчик запомнил каждую минуту на протяжении того времени. Возненавидел каждого, кто приближался. Особенно тех, кто вдруг оказывался без масок. Почему-то они особенно стойко ассоциировались с болью и одиночеством.

Этот мерзкий осадок сохранился до сих пор. Любые манипуляции над собой терпеть было непросто, а при мысли о том, что он опять окажется запертым в четырех белых стенах, сделалось дурно.

— Давайте… обойдемся без больницы.

Доктор понимающе кивнул.

— Я не настаиваю. На данном этапе это вполне возможно, тем более, что рядом такая прелестная девушка, — он улыбнулся Кристине, — которая непременно о Вас позаботится. Полностью постельный режим хотя бы на несколько дней, чтобы удалить напряжение и боль. Новые препараты я сейчас выпишу, постарайтесь не пропускать приемы. Рекомендации в отношении физиотерапевтических процедур распишу подробно. И еще одно, Антон Михайлович. На время лечения настоятельно советую отказаться от поездок за рулем. Назначенные лекарства с управлением транспортным средством несовместимы.

Он углубился в записи, не замечая, как судорожно вздохнула девушка, пришедшая вместе с пациентом. Антон вновь посмотрел на Кристину, и увиденное не понравилось: в глубине ее глаз застыло какое-то остервенение, злоба, только и ждущая подходящего момента, чтобы выплеснуться. Девушка выдавила:

— Доктор, скажите, а это… лечится? Антон ведь поправится?

Мужчина улыбнулся, глянув на нее с некоторым снисхождением.

— Я понимаю Вашу тревогу. Знаете, некоторые специалисты вообще не считают остеохондроз заболеванием, трактуя симптомы как дегенеративные изменения в позвоночнике. И этот процесс, к сожалению, необратим. Вернуться к состоянию, которое было у Антона Михайловича до болезни, вряд ли удастся. Но при надлежащем уходе и соответствующем образе жизни вполне возможно остановить развитие проблемы и существенно облегчить состояние. Рецидивы, бесспорно, возможны, но рядом с такой красавицей…, — его улыбка стала шире, — можно ничего не опасаться. Я уверен, что Ваша забота окажется самым лучшим лекарством. Проследите, пожалуйста, за соблюдением всех рекомендаций. Последствия запущенной болезни слишком неприятны, и мне бы не хотелось, чтобы вы с этим столкнулись.

* * *

Она старалась на него не смотреть. Уткнулась в чашку с чаем, заказанную в больничном кафетерии, и утонула в собственных мыслях. Антону стало смешно.

— Крис, расслабься. Я обойдусь без твоих услуг сиделки. Тем более, что сыграть эту роль у тебя вряд ли получится.

Девушка кинула на него раздраженный взгляд.

— А ты бы хотел, чтобы я стала сиделкой? Нянчилась с тобой, когда мне самой нужна помощь? По твоей милости между прочим! Только этого еще не хватало… — она всхлипнула, опять нисколько не заботясь о том, что ее слезы заметит кто-то из окружающих.

— Можно подумать, что я специально заболел, чтобы тебе досадить.

— Я не удивлюсь, если так и есть! — эти слова она почти выкрикнула. — Тебе ведь нравится издеваться надо мной. И ты совсем не сочувствуешь моему состоянию!

Антон решил не спорить. Смысл? Что-то доказать ей сейчас не реально, а на выяснение отношений не было сил.

— Пойдем к твоему врачу?

Кристина покачала головой.

— Я сама.

Неожиданно. А он уже приготовился к еще нескольким часам нудных обследований, теперь уже предназначенных для нее. Но уговаривать не стал. Хотелось побыстрее оказаться дома и отключиться хотя бы ненадолго. Постельный режим, конечно, соблюдать не собирался, но отлежаться несколько часов было бы не лишним.

— Уверена? Тогда я поехал?

Девушка кивнула, почему-то отводя глаза.

* * *

По дороге заскочил в аптеку, беззвучно охнув, глядя на количество препаратов, выложенных на прилавок. Это все нужно выпить? До сих пор не укладывалась в голове перспектива, озвученная врачом. Усталость терзала тело, и он с тоской подумал о том, что сегодня опять не доберется до Жени. Физически не сможет. А по телефону… по телефону не говорят о таких вещах. Вздохнул, осознавая, что опять придется ждать.

Боль ударила горячей вспышкой, вынуждая выпить лекарства на ходу: нужно хоть немного прийти в норму, чтобы выдержать еще вчера назначенную Ником встречу с продавцами. Хотя бы в этом вопросе все решается.

Когда освободился, на улице уже темнело. Только бы предстоящая ночь стала не такой, как предыдущая. Просто выспаться. Немного, хотя бы раз за последние недели.

Телефонная трель отозвалась в висках ударами крошечных молоточков. Кристина. Мужчина вздохнул, приготовившись к очередному скандалу, но ее голос звучал спокойно. Слишком спокойно.

— Я звоню, чтобы сказать… Я сделала аборт. Можешь… валить к своей массажистке. Пусть она тебя выхаживает.

— Что ты… сделала?

Почему не остался с ней в больнице? Почему не увидел решимости в остекленелом взгляде? Не почувствовал ничего?

— Ненавижу… Лучше бы ты вообще на моем пути никогда не попадался…

Очередная волна боли набросила на сознание какую-то странную пелену. Отступила на мгновенье, чтобы вернуться опять острым, жгучим давлением в пояснице. Антон нащупал ногой педаль тормоза, нажимая изо всех сил. Но машину вдруг тряхнуло, рывком бросило вперед. Не было времени даже испугаться. Он лишь ощутил, как сдавило ребра натянувшимся ремнем безопасности, а огненные вспышки боли перед глазами заслонило белое облако.

Глава 24

Последний раз из окон квартиры на окружающий мир Антон смотрел, наверное, еще в детстве. Именно смотрел — не заглядывал вскользь, интересуясь наличием осадков или температурой воздуха на термометре. Изучал прохожих, бесконечно спешащих по своим делам, зачем-то придумывая их маршруты. За несколько дней запомнил почти всех жителей дома, которых раньше вряд ли бы смог узнать. Не глядя на часы, научился определять время: сосед с верхнего этажа регулярно выходил на прогулку с собакой, не задерживаясь ни на минуту.

На голых ветках деревьев прямо на глазах распускались крошечные цветы: миндаль пробуждался к жизни раньше всего, а за ним торопилась вишня, издали выглядевшая будто припорошенной снегом.

Весна была совсем близко. Таяли последние дни февраля, а он… так и не сумел ничего решить. После аварии все стало еще сложнее. Хорошо, что хотя бы удалось обойтись без больницы.

Мужчина поправил стягивающую ребра повязку. Боль в груди после ушиба постепенно стихала, но столь необходимый для позвоночника постельный режим оказался невозможным: в горизонтальном положении почти не получалось спокойно дышать: каждый вздох давался с трудом. Сидя или при ходьбе становилось легче, а спина напрягалась сильнее, и этот замкнутый круг лишал остатков сил. Да и без машины добраться куда-либо было проблематично.

Никак не получалось забыть жуткий грохот и собственный страх, накативший сразу, стоило лишь осознать случившееся.

Он выбрался наружу, оторопело рассматривая покореженную груду металла. Это и машиной-то язык не поворачивался назвать. Ему везло прежде: никогда не приходилось бывать в авариях, и потому открывшееся глазам зрелище не укладывалось в привычные представления о жизни. Только что все еще было надежно и прочно, и вдруг в один миг разлетелось на мелкие кусочки.

Мужчина повел плечами, прислушиваясь к ощущениям в собственном теле. Неприятно ныло в груди, в месте, которым он приложился к рулевому колесу во время столкновения, но острой боли, помимо той, что терзала позвоночник, вроде бы не было. Его не зацепило. Однако то, что осталось… нет, не от машины — от жизни… Туда даже смотреть было страшно. Рухлядь. Исковерканная судьба и ладно бы только его. В ушах все еще звенел голос Кристины.

«Что же ты наделала, дурочка…»

Ник, примчавшийся по его звонку почти одновременно с полицией, переводил ошалевший взгляд с машины на самого Антона, с трудом сдерживая эмоции. Тронул его за локоть.

— Ты как? Что болит?

Такой же вопрос только что задавал сотрудник ДПС, сейчас занятый составлением протокола. Боль в груди стала сильнее, но все же была вполне сносной. Уж точно меньшей, чем в районе поясницы, где жжение сделалось почти невыносимым.

— Все нормально…

Он повторял эти слова, как мантру, изо всех сил стараясь в них поверить: и тогда, когда даже без консультации специалиста понял, что восстановить автомобиль не удастся; и, глядя, как исчезает собственное тело под толщей медицинской повязки, стянувшей грудь; и осознавая все, что произошло: глупую, детскую выходку Кристины, стоившую жизни … ребенку, которого он так и не успел полюбить. Надеялся на благополучный исход даже два дня спустя, когда был оглушен оторопелым шепотом Никиты, сообщившим о продаже генерального пакета акций. Отец решил идти до конца, и это известие было слишком похоже на столкновение с бетонной плитой. Неожиданно, непонятно и … очень больно. Намного больнее, чем ощущения в измученном теле, но не из-за потери состояния — из-за того, что не находилось мужества хотя бы позвонить. Он запретил Никите кому-либо рассказывать об аварии, для встречи с отцом не мог найти оснований, а появляться перед Женей в таком виде не хотел. Только ее жалости ему не хватало!

«Потерпи еще немного, девочка. Подожди. И прости меня».

Услышать неозвученные слова она не могла, а думать о том, какие мысли могут прийти ей в голову, не хотелось. Но не заслужила Женя того, чтобы терпеть его рядом сейчас вот такого: обессиленного, измученного болью и сомнениями и почти нищего. Голова осталась на месте и совсем не пострадала при аварии, так что он непременно найдет выход… Вот только не было бы слишком поздно…

Звонок друга прервал невеселые размышления.

— Все готово. Только, Антон, знал бы ты, как сильно мне это не нравится. Ты не за то взялся. Совершенно не за то.

Представить недовольное лицо Никиты было нетрудно и на расстоянии, но впервые за последние дни мужчина улыбнулся.

«Тебе и не должно это нравиться. И даже мне не должно. Главное, чтобы ЕЙ понравилось. Все остальное сейчас не имеет значения».

— Ник, у меня к тебе будет еще одна просьба. Отвезешь завтра документы по адресу, который я сейчас сброшу. И… цветы.

Собеседник хмыкнул.

— Может, лучше нанять курьера? Вряд ли я смогу мило улыбаться, зная, какую дурость ты совершаешь.

Ему неожиданно стало смешно. До кома в горле. До странной пелены, затуманившей глаза. Если бы он был так же глуп раньше, скольких бы ошибок удалось избежать?

* * *

Женя на мгновенье прикрыла глаза, заставляя себя собраться с силами. Она сможет. Все получится, несмотря на то, что предыдущие двенадцать попыток оказались безрезультатными. Ей обязательно повезет… Должно повезти…

Потянулась за пачкой с кофе в надежде взбодриться, но тут же вернула ее назад. Любимый напиток неприятно горчил и справляться с усталостью совсем не помогал. Еще бы, вряд ли возможно было компенсировать несколькими глотками многочасовую беготню по городу.

— Жень, все решится как-то… — Светлана подошла сзади, таким привычным жестом обнимая за плечи. — Тебе надо отдохнуть и поесть нормально. Уже похудела даже.

Она улыбнулась в ответ на слова подруги.

— Это мне говорит ярая сторонница диет?

Та фыркнула:

— Можно подумать, тебе необходимы диеты. Ветром скоро унесет, — немного помолчав, добавила: — Надо было придушить эту Кристину. И самой бы полегчало, и она бы не смогла напакостить.

Женя только вздохнула. Жалела ли о собственной импульсивности, стоившей ей работы? Несмотря на горькие последствия — нет. Сделала бы то же самое, повторись ситуация вновь.

Кристина появилась в салоне несколько дней назад. Как всегда, роскошно одетая, с безупречным макияжем, уверенная в себе, она мгновенно привлекла внимание не только своего мастера, но и всех остальных девчонок. Даже до Жени в ее закрытом кабинете донеслись разговоры о постоянной клиентке, прибывшей за очередной порцией услуг. Остаться бы на месте, но посетителей в этот момент не было, и она просто не удержалась. Поднялась в главный зал под каким-то выдуманным предлогом, чтобы просто взглянуть на НЕЕ.

Назвать соперницей Кристину не поворачивался язык. Это, скорее, сама Женя стала какой-то досадной помехой в жизни девушки, давно нацелившейся на брак с Антоном. Она ведь неоднократно называла себя невестой еще до того, как мужчина пришел на массаж, и делала это наверняка небезосновательно. А все, что случилось, — глупое недоразумение. Ну, в самом деле: разве можно их сравнивать, Кристину, прекрасную как сказочную королеву, и Женю? Не было в таком сравнении никакого смысла. Только боль и раздражение на саму себя за снова заполонившие сознание нелепые мечты.

Кристина ее не видела, и вдоволь «налюбовавшись» на привлекательную девушку, Женя собиралась вернуться на рабочее место, но неожиданно услышала, как та окликает администратора с просьбой сделать запись на сеанс в солярии. И на массаж в ближайшие дни. К ней. Именно к ней.

Это оказалось неприятно, но среди клиентов попадались и более неудобные личности. Могла бы перенести, но понять девушку, вольготно расположившуюся сейчас в парикмахерском кресле, была не в состоянии. Дождавшись, пока мастер отойдет в сторону, уточнила, склоняясь поближе к Кристине.

— В Вашем положении такой массаж не рекомендован.

Та рассмеялась, окатывая Женю взглядом, в котором снисхождение смешалось… с презрением? Да и ладно, не первый раз встречалось подобное. Не смертельно.

— А почему ты решила, что мне интересно твое мнение? Я плачу деньги, а ты делаешь то, что тебе сказали. Со своим положением сама разберусь.

Она помолчала, будто раздумывая, стоит ли продолжать разговор, и неожиданно выдала:

— На самом деле нет больше никакого «положения». Так что можешь забирать мальчика себе.

Женя не сразу поняла, о каком «мальчике» идет речь: заявление Кристины было каким-то противоестественным. Девушка неудачно шутила? Сейчас или тогда, в квартире Антона? И почему говорила о мужчине, с которым намеревалась провести жизни и растить ребенка, как о вещи, внезапно ставшей ненужной? И как же тогда быть с ребенком? Что означают слова о том, что «положения» больше нет? Она солгала насчет своей беременности, чтобы добиться внимания?

Видимо, сомнения слишком отчетливо отпечатались на лице: Кристина рассмеялась, в упор глядя на нее.

— Ты еще и соображаешь плохо? Нет больше никакого ребенка: я сделала аборт. Антон мне не нужен.

Женя оторопела, забывая на время об окружающих людях. Это все было по-настоящему? Как будто речь велась не о живом человеке, способном чувствовать, не о мужчине, с которым Кристина провела рядом не день и даже не месяц — несколько лет. А крошечное существо, лишенное жизни по ее прихоти, — тоже правда? И сейчас она может вот так спокойно обо всем рассуждать? И ради этой девицы пришлось пожертвовать возможностью рассказать о собственном сыне?

Ее накрыло в один миг какой-то слепящей обидой, значительно превосходящей даже переживания, мучившие шесть лет назад после расставания с Антоном. Вспомнился потерянный взгляд мужчины и его просьбу не уходить тем утром, после визита этой… Значит, все было игрой, в конце которой опротивевшие игрушки выбрасываются вон? И не важно, что на месте таких игрушек оказывается чья-то жизнь?

— Ну и дрянь же ты…

Почти неосознанно махнула рукой, обрушивая удар на бархатную кожу на щеке. Кристине было не больно, совершенно точно: и следа не осталось. Но глаза вспыхнули нескрываемой яростью:

— Да для тебя даже массажисткой быть много. Улицы подметать будешь…

* * *

Конечно, последняя угроза была слишком преувеличенной: профессия позволяла работать не только стационарно. Но спустя неделю беготни по квартирам клиентов с одновременным поиском нового места силы почти иссякли. Ей отказывали в одном салоне за другим, не вдаваясь в объяснения, стоило лишь назвать свою фамилию. Никого не интересовал ни опыт, ни стаж работы: Кристина всерьез вознамерилась сдержать обещание. Хозяйка заведения, в котором Женя проработала несколько лет, не приняла никаких объяснений. Уволила почти мгновенно, лишь услышав жалобу оскорбленной клиентки.

И почему только деньги имеют свойство заканчиваться именно тогда, когда нужны больше всего? И если она не найдет постоянную работу, как надолго хватит запасов? И что делать потом?

— Почему ты не хочешь попросить помощи у отца Антона? — Света всерьез не могла этого понять. — Для Мишки хотя бы.

— Я заработаю все, что нужно, — утверждала, но уверенности становилось меньше с каждым днем.

— Но он ведь не чужой. Я уверена, что с радостью поможет родному внуку. Или если не хочешь просить у деда, есть ведь еще и отец. Теперь есть.

А вот об этом даже думать не получалось … без боли. Отец всегда был… Только сначала он ничего не знал, а теперь напрашивался один-единственный вывод. Если Антон не позвонил до сих пор, даже после того, как стал свободен…

— Жень… Ты не можешь знать наверняка, — подруга уловила вновь накатившую тоску.

— Нечего тут знать. Он бы не молчал, будь мы нужны ему. Столько дней… Теперь и Кристина не удерживает…

— Я не могу поверить, что он мог оказаться таким… бесчувственным.

— Это, по крайней мере, честно, Свет. Я лишила его ребенка, и сейчас демонстрировать любовь, которой у него просто нет, было бы жестоко.

— Ты его оправдываешь?!

— Я его понимаю. Он все эти годы жил, не подозревая о существовании Мишки. По моей вине. Теперь ждать, что незнакомый малыш внезапно станет нужным… глупо.

— Почему ты сама не хочешь с ним поговорить? Просто разговор ведь не обязывает ни к чему.

Женя грустно усмехнулась.

— И что я должна ему сказать? Что безумно сожалею? Что больше всего на свете хочется отмотать время назад, к той ночи, после которой я сбежала и признаться во всем тогда? У меня нет машины времени, Свет. И заставлять делать то, чего он не хочет, я не стану. Это только его право сейчас: войти в нашу жизнь или сделать вид, будто ему по-прежнему ничего не известно.

Глава 25

Ее разбудил Мишка. Забрался под одеяло, утыкаясь губами в щеку, — такой сладкий комочек тепла. Женя потянулась, не открывая глаз, прижала его к себе.

— Почему не спишь, Мишань? Еще ведь рано?

Будильник не звонил, значит, и семи не было. Сын почти никогда не просыпался в такое время, обычно его приходилось будить, поторапливая, чтобы не опоздать в садик.

— Ты проспишь день рожденья, ма-а-ма. Вставай, я тебя буду поздравлять!

Она рассмеялась. Ну конечно. Как только могла забыть, что мальчик уже целую неделю тайком от нее что-то склеивал, рисовал и прятал в разных углах квартиры? Женя помогала изобразить никак не вырисовывающиеся детали на картинках, старательно делая вид, что не понимает, для кого предназначаются его секреты. Наивная пора детства! Бесхитростное, такое светлое время. Даже разочарования переносятся совсем иначе, стоит лишь вытереть слезы и чем-то подсластить обиду. Вот ей бы так: заесть вкусной конфетой горечь, кошкой скребущую на душе.

Раскрыла глаза, подставляя Мише вторую щеку для поцелуя. Он ведь понятия не имеет о том, что с удовольствием забыла бы об этом дне. Какой там праздник? Просто еще один шаг вперед, очередной прожитый год жизни, в котором ошибок вновь было больше, чем того, что хотелось бы сохранить в памяти навсегда. Но сыну не обязательно знать про такие недетские вещи. Он ждет веселого вечера, необычного угощения и много-много внимания, как будто день рождения у него самого. Словно в подтверждение этих слов Мишка склонился к ее уху и прошептал:

— А можно я сегодня не пойду в садик? И целый день буду с тобой?

Женя собиралась опять отправиться на поиски работы, добраться в отдаленные районы города, где ютились крошечные салончики, до которых влияние родственников Кристины могло и не дойти. Ну не откажут же ей абсолютно везде?! А если все-таки откажут?

При этих мыслях в груди опять защемило тревогой, почти не поддающейся контролю. В который раз стало страшно. Что ей делать в том случае, если единственным способом заработка останутся сеансы на дому у редких клиентов? И кто сможет гарантировать, что однажды она не нарвется на какого-то неадекватного типа, пожелавшего «продолжения массажа»? Такие случаи уже имели место, но каждый раз все обходилось довольно благополучно, лишь в душе оставался муторный осадок, о котором не хотелось думать. Другого выхода не было, и она тешила себя надеждой, что скоро все изменится. Вот только как?

Растрепала и без того взъерошенные после сна волосы сына.

— Оставайся, золото мое. Ты же мой главный подарок в жизни, как я сегодня без тебя?

Чтобы рассмотреть его многочисленные поделки, ушел почти час. Несколько забавных рисунков, почти одинаковых, но с какими-то удивительными неповторимыми крупинками любви на каждом, рассмешили, заставляя отвлечься от невеселых мыслей. Он везде нарисовал ее: с цветами, с бантиками, как у маленькой девочки, в длинном платье, похожую на мультяшную принцессу. Вылепил из пластилина сказочный дом, очень сильно напоминающий расползшееся на противне тесто, но от того не менее умилительный.

— Тебе нравится?

Еще как нравится! Такие моменты заглушали ставшую привычной боль внутри, наполняя сердце желанным покоем.

Мальчик довольно рассмеялся.

— А Света когда придет?

— Пусть выспится хоть немного.

Вчера подруга ушла домой почти в полночь: опять проговорили, забыв о времени. Все-таки роптать на жизнь нет повода: слишком много драгоценного существует в ней. Сын. Светка. Родители, которые живы до сих пор и почти здоровы; отец чувствовал себя сносно после перенесенной болезни. Была уютная квартира, к которой Женя не только привыкла, но и успела полюбить. Когда Мишка подрастет, двух комнат им вполне хватит. С работой что-то обязательно решится. В крайнем случае, она может пойти в детскую поликлинику, куда приглашали уже не раз. Зарплата там, конечно, почти в три раза меньше, чем была в салоне, но с минимумом подработок на нормальную жизнь для сына хватит. А ей самой и не нужно почти ничего…

Светлана отчего-то тоже решила в этот день проснуться пораньше. Еще немного заспанная появилась на пороге квартиры с огромным тортом в руках, вызвал восторженный визг у Мишки. Женя улыбнулась.

— Ну и что ты выдумала? Свет, зачем? Потратила кучу денег, просто чтобы это съесть…

Та отмахнулась.

— Знаю же, что сама не купишь ничего подобного. А Мишанька любит сладкое. И я. И ты, хоть и не признаешься ни за что на свете. Сварить кофе?

— Лучше чай.

Света взглянула на нее с недоумением.

— А почему ты перестала его пить? Отказываешься все время…

Если бы был ответ… Любимые терпкие нотки больше не радовали, причиняя почти физический дискомфорт. И воспоминания оживали недопустимо быстро…

— Хочу крепкий душистый чай. Могу я повредничать сегодня?

Подруга пожала плечами.

— Можешь все время вредничать, если тебе нравится. Пошли на кухню.

Торт оказался действительно замечательным: нежным, тающим во рту, c каким-то бесподобным вкусом, в меру сладким, и заставляющим то и дело тянуться за следующим кусочком. Женя рассмеялась, глядя на перепачканное кремом лицо сынишки.

— И никакой каши не надо, да, Миш? Вот тетя Света нам удружила.

Тот довольно кивнул, бросив взгляд на блюдо, где еще оставалось несколько аппетитных кусочков.

— Ну уж нет, друг мой, остальное на вечер! — Светлана отодвинула лакомство подальше. Целый торт за один раз — это круто даже для нас троих, — повернулась к Жене. — Какие планы на сегодня?

— Ничего конкретного, — вздохнула. — Раз Миша остается дома, пойдем, погуляем куда-то.

— А потом приготовим праздничный ужин и доедим торт! — добавил мальчик.

Женя встретилась глазами с подругой, кивнув на сына.

— Вот тебе и ответ про наш распорядок.

Поднялась из-за стола, собираясь заняться посудой, но ее остановил звонок в дверь. Неожиданный и оттого заставивший сердце забиться быстрее, напоминая другое утро, когда родившаяся внезапно сказка столь же быстро угасла, не позволив насладиться ею.

— Не рановато для гостей? — Света смотрела с явным недоумением.

— Какие гости? Я не жду никого.

Подруга усмехнулась.

— Значит, это ко мне пришли. Пойду, встречу принца.

— Почему… принца? Ты что несешь? — голос задрожал. Ей не нужен никакой принц, потому что единственный человек, которого была бы рада увидеть, не придет.

— А кто же еще может заявиться в такую рань, в твой день рожденья, кроме меня и принца? Да расслабься, Женька, я же шучу!

Она выскользнула в коридор, щелкая замком на входной двери. Мишка бросился следом, вернувшись через мгновенье с папкой в руках.

— Мамочка, это тебе. И никакой там не принц был, а какой-то незнакомый дядя.

Вошедшая следом Светлана протянула … розу. Роскошную солнечную красавицу. Всего одну.

Женя прикусила застывшую возле дрожащих губ ладонь, а глаза впервые за многие дни затянула пелена слез.

— Жень? — подруга нахмурилась, опускаясь рядом на корточки. — Ты чего? Плакать собралась? Что случилось-то?

Она не хотела плакать, уж точно не при Мишке, но сердце отчаянно заныло от понимания того, что цветы передал не Антон. Получается, что ждала, хотя не признавалась и самой себе. А мужчина вряд ли вообще помнит о ее дне рожденья.

— Не хочешь посмотреть, что там?

Сынишка умчался в свою комнату: ни цветок, ни узенькая папка, в которой для него точно не могло быть ничего нужного, не вызвали интереса. Женя скользнула глазами по темной пластиковой поверхности, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Поверишь? Мне все равно. Совсем. Можешь глянуть сама.

Взяла в руки длинный стебель со странно изящными шипами. Как такое возможно? Острые иголочки были красивы, как и яркий янтарь на нежных лепестках. И почему только желтые розы ассоциируются с чем-то грустным? Ей-то сейчас на самом деле невесело, но дело совсем не в цветке. А он великолепен…

— Это был просто курьер, — сообщила Светлана. — Удивительно, что нет никакой карточки. Может быть, в папке? Жень, ну чего ты расстроилась? Почему решила, что не от него?

— От него было бы МОРЕ роз… — ответила шепотом, отчаянно борясь со спазмом в горле, и отвернулась к окну, стряхивая набежавшие на ресницы капли.

Подруга задумчиво понюхала розу, чей аромат превзошел даже насыщенный запах шоколада от торта, все еще царящий на кухне.

— Изумительно… Знаешь, а ведь это гораздо оригинальней МОРЯ… Дай-ка сюда, — потянулась к папке. — Тебе все равно, а мне — нет.

Женя невольно улыбнулась в ответ на откровенное любопытство. Не зря ей с самого начала не хотелось ничего праздновать. Теперь даже остатки хорошего настроения улетучились. Она смотрела на лежащий на столе одинокий цветок, понимая, что никогда не видела ничего прекрасней. Маленькое благоухающее солнце было неповторимо, но мысль, что эту красоту покупали, желая доставить ей радость, причиняла неудобство. Зачем? С какой целью кто-то вздумал делать ей подарки?

Света вдруг тихо охнула, роняя бумаги на пол.

— Что?

Перевела на подругу почти ошарашенный взгляд.

— Ты кому говорила о том, что мечтаешь о собственном салоне? Мишкиному дедушке?

Женя растерялась.

— Нет… Мы это никогда не обсуждали. А … почему ты спрашиваешь?

Вместо ответа женщина сунула ей в руки несколько листков. Планы. Какие-то схемы. Фотографии. Документы, на которых… отчего-то стояло ее имя. В голове взвился целый рой вопросов, но ответ напрашивался всего один. Невозможный. Нереальный. Стало холодно, хотя прежде никогда не приходилось жаловаться на недостаток отопления. Она выпустила из рук бумагу, вновь касаясь дрожащими пальцами шелка лепестков.

— Вызови мне такси.

* * *

В машине почти все силы ушли на то, чтобы сдержать слезы. Нет, она не боялась испортить макияж, который и так вышел не слишком удачным из-за неуемного волнения. Просто знала, что лишь одна слезинка, сорвавшаяся из глаз, уже не позволит остановиться. В горле застрял противный комок, не дающий спокойно дышать, а сердце колотилось так, что, казалось, отдавалось где-то в висках.

Ее укачало, хотя это ощущение не посещало с самого детства. Женя ничего не понимала. Мир кружился перед глазами, мысли путались, а губы пересохли, хотя и успела их накрасить. Будто панцирем — твердым, ледяным — стянуло страхом. Если она ошиблась… Если все не так…

Это было слишком не похоже на него и причиняло такую боль, что едва получалось держаться на ногах. А когда услышала за дверью шаги, привалилась к стене, чувствуя, как подгибаются колени. И слезы все-таки сорвались, на мгновенье раньше, чем встретилась с ним взглядом.

— Почему одна?

Прикосновение рук, сомкнувшихся на плечах и втянувших ее в квартиру, вызвало почти истерический всхлип.

— Малыш, я не понимаю… Ты из-за чего плачешь? Женечка?

— Роза одна… и желтая… ПОЧЕМУ???

Глава 26

Такого страха она не испытывала прежде никогда в жизни. Больше всего на свете хотелось прильнуть к его плечу. Не чувствовать себя сильной и способной бороться с окружающим миром, а просто забыться, растворяясь в том, что так отчетливо выражали глаза мужчины, поверить еще раз (который уже по счету?).

— Знаешь, что обозначают желтые розы? — спросила сухими губами, спекшимися от волнения, шепотом, почему-то боясь излишнего шума. Никому не признавалась, что ей нравится этот цвет. Случайно оказываясь в цветочных павильонах, позволяла себе любоваться лишь издали яркими солнечными оттенками. Их всегда было мало, возможно, от того, что роскошный колор в сознании людей слишком отчетливо ассоциировался с чем-то грустным?

В его глазах на мгновенье мелькнула растерянность.

— Понятия не имею… Она похожа на тебя. Мое единственное солнце…

Оказывается, всего за несколько недель можно забыть любимый запах: не дорогого парфюма — кожи, для описания которого не найти привычных категорий. Только снова оказавшись рядом, поняла, как не хватало его тепла, как скучала, безумно скучала, даже себе не смея признаться в этом.

— Обними меня…, пожалуйста.

Это было преждевременно. Между ними стояли годы лжи, сотни несказанных слов, мечты, умершие прежде рождения, обиды, боль. Но гораздо сильнее не сделанных еще откровений Женя нуждалась в ощущении того, что он снова с ней. Что этот ослепительный желтый цвет — на самом деле как солнечный луч в жизни, которая слишком давно не имела такого оттенка.

Подалась вперед, навстречу распахнутым объятьям, выдыхая облегчение вместе с новой порцией слез.

— Мне никто не дарил таких цветов.

— И слез, наверное, столько ты больше не из-за кого не проливала.

Антон склонился к ее лицу, собирая губами бегущие капли, прижался к виску, почти смешивая их дыхание.

— Прости меня. Я представить не мог, что способен совершать такое количество ошибок. И с трудом представляю, как это теперь исправить.

— Но все-таки представляешь? — шутить, сдерживая рыдания, было нелегко, однако понимание того, что у них получается просто говорить, не ненавидя друг друга и не кипя от отчаянья, наполняло внутренность какой сумасшедшей радостью.

Антон не походил на человека, терпящего неугодного визитера. Сквозь слезный туман удалось рассмотреть в его глазах тот же самый восторг, который вибрировал в собственном теле, робкую, трепетную надежду, вспыхивающую почти с детской наивностью. Точно так же Мишка, боясь признаваться в совершенных шалостях, в то же время рассчитывал на мамину безграничную любовь. Мишка…

Она застонала, роняя голову на плечо мужчины. Слезы полились сильнее, мгновенно оставляя на тонкой ткани неровные, очень заметные пятна. Видеть их оказалось тяжело, но игнорировать — еще сложнее, словно это была не простая влага, которая высохнет бесследно, а отражение их жизни: покореженной, надломленной, перепачканной заблуждениями.

— Прости. Антон, ты даже не представляешь, как я сожалею, что не рассказала тебе про него…

Она чуть отстранилась, чтобы видеть лицо. Нелегко возражать плачущей женщине, почти невозможно не кинуться утешать ее, но, как бы не хотелось забыться в его руках, нужно хотя бы попытаться все объяснить.

— Мне было так… нестерпимо обидно. Я мечтала о том, что однажды ты узнаешь, как у нас все хорошо, как мы счастливы… без тебя, и поймешь, чего оказался лишен. Хотела причинить боль… Чтобы ты раскаялся в том, что наговорил тогда… А теперь… если бы могла вернуть все назад…

В его глазах зияла бездна, и смотреть в нее было невыносимо, но и отвести взгляд Женя не осмеливалась. Тонула, захлебываясь разрывающей душу тоской, понимая, что и он сейчас испытывает то же самое.

— Мне больно. И я раскаиваюсь… И все это заслужил, милая. Ну не плачь, не могу видеть твоих слез.

Еще немного подалась назад, упираясь спиной в стену. Мужчина потянулся следом, опуская локти по обе стороны от ее головы, наклонился почти вплотную к лицу, но при этом не касаясь. И знакомые, родные черты в этом непривычном положении вдруг показались какими-то искаженными. Только теперь заметила тени под глазами и чрезмерную бледность. Кожа выглядела смятой, уставшей, а скулы как будто стали острее, но не потому, что он похудел. Тут было что-то иное, и это ей не понравилось. Антон походил на человека, изо всех сдерживающего… боль?

Все время после встречи с Кристиной сходила с ума, внушая себе, что не нужна ему. Ни она, ни сын. Но мужчина ничего не забыл, даже ее мечты, озвученные (страшно подумать!) шесть лет назад.

Тотчас пришла паника. Как только могла забыть о втором презенте? Еще дома в шокирующие Светлану листки бумаги Женя почти не вникла. Поняла, что это как-то связано с салоном, однако осознание личности дарителя перекрыло саму сущность подарка. Но как он мог? Зачем?

Мечтала долгие годы. Ждала, надеялась, представляя неоднократно, как все будет происходить в реальности, планировала обустройство, размышляя даже о таких вещах, как форма для персонала. Но поверить теперь, что все это даром неописуемой щедрости легло в руки, не получалось. Не укладывалось в голове…

— Антош… ты на самом деле арендовал мне салон?

Он моргнул, и Женя вдруг поняла, что ответ не требуется. Прочла в оставленной на лице печати растерянности. Какая аренда? Ну, какая может быть аренда у НЕГО?

— Ты что натворил?

Мужчина устало вздохнул, пожимая плечами:

— Просто поздравил любимую женщину с днем рожденья.

— Это называется «просто»? — ее заявление было неуместным, но все равно сорвалось с губ: — Я же до конца жизни не рассчитаюсь с тобой…

Сказала — и тут же пожалела, ожидая увидеть в его глазах обиду. Сама бы точно оскорбилась, оказавшись в таком положении, когда кто-то пожелал бы расплатиться за преподнесенный от души дар. В том, что подарок Антона был искренним, не сомневалась. Он никогда не был жадным, но в этом шаге виделось гораздо большее, чем просто роскошный жест: мужчина запомнил то, чем она поделилась с ним в пору их безоблачного, как тогда казалось, счастья, хотя вполне мог продемонстрировать свою щедрость каким-то иным способом. Так что и не в щедрости совсем было дело…

— Нет никакого долга, Жень… — почти прошептал, и в его голосе почудилась смертельная тоска. — Не надо ни за что рассчитываться…

Она не знала, как реагировать. Если бы это происходило в кино, следовало бы завизжать от восторга, бросаясь ему на шею. Или гордо швырнуть в лицо документы, заявляя, что в подачках не нуждается. Но бумаги остались дома, да Женя и не смогла бы совершить ничего подобного. Перед глазами вспыхнули теплыми солнечными лучами нежные лепестки единственного цветка, яркого и неповторимого, не похожего на другие, но от того не менее восхитительного. Такого же, как мужчина, застывший сейчас перед ней в ожидании следующих слов. Она была вправе оттолкнуть или вернуть его туда, где все равно не могло быть никого иного: в свое сердце. Но как можно возвратить то, что уже обосновалось там прочно и навсегда?

— Люблю тебя.

В ту ночь не успела сказать. А себе самой доказывала, что это уже не имеет значения, ничего не весит и никогда не станет озвученным вслух. Но сейчас не было иного ответа. Не в благодарность за подарок, который действительно превосходил разумение, не в обмен на нескрываемую нежность в его глазах — просто потому, что больше не могла молчать. Любила. Его. Сумасшедшего. Непредсказуемого. Самого лучшего, несмотря на все недостатки.

Ладонь мужчины коснулась щеки, стирая влажную дорожку, пальцы задержались на губах, касаясь тонкой кожи так бережно, что Женя не угадала его движений. Он ни разу не был с ней груб, но такого трепета вспомнить не получалось, и захотелось бесконечно продлить это мгновенье, когда предвкушение других касаний было ценнее их самих. Ждала его губ, мечтала вновь ощутить, как отзовется тело на лишь ему позволительные ласки, и одновременно хотела вот так стоять без движения, отражаясь в потемневших зрачках и находясь так близко, что слышны удары его сердца.

— Жень… — тени на лице стали отчетливей, и она нахмурилась, почему-то вспоминая Кристину. С самого начала показалось, что та слишком быстро передумала реализовывать свои планы, необъяснимо легко отказалась от во всех отношениях выгодного союза. Теперь вдруг разрозненные кусочки мозаики стали складываться в единый узор, открывая незаметное на первый взгляд. Девушка не ушла бы просто так, а мужчина, преподносящий баснословный по стоимости подарок, не стал бы таиться, не имея на то достаточных причин. Не тех ли, что запечатлели на его лице маску изнеможения? Что еще осталось за кадром?

Она кивнула, соглашаясь услышать любое из его откровений. Но Антон продолжал молчать, опять напомнив маленького мальчика, ждущего ее дома. Сколько раз Мишка также почти молил взглядом признаться во всем за него, боясь раскрыть маме то, что ей и так было доподлинно известно?

— Я знаю, что вы с Кристиной… расстались. Только причины хочу услышать от тебя. Не молчи, пожалуйста. Все эти дни я думала, что мы тебе просто не нужны, раз даже не позвонил…

Его глаза на мгновенье загорелись странным огнем, где недоумение смешалось с возмущением, но жар тут же спал, сменившись чем-то, очень сильно напоминающим испуг.

— Нет… Как такое могло прийти тебе в голову?

Вдруг усмехнулся, хотя взгляд остался серьезным.

— Хотя, что я сделал для того, чтобы ты думала иначе?

Антон помолчал, подбирая слова, но любые варианты казались сейчас абсолютно нелепыми. Любые, кроме правды.

— Кристину напугал мой диагноз. И роль сиделки, которую предложил доктор.

Хорошо, что Женя по-прежнему опиралась на стену: ноги внезапно стали ватными и едва не подогнулись, но мужчина, вероятно, заметив, как ее качнуло, вцепился в плечи, удерживая на месте. Но это не помогло сердцу, забившемуся с бешеной скоростью.

— К-а-ак-ой диагноз? Что ты говоришь?

Промелькнувшие в голове жуткие картины, по-видимому, отразились на лице, заставляя его побледнеть еще сильнее.

— Женечка, я справлюсь… Только не уходи.

Она пропустила мимо ушей последнюю фразу, цепляясь за все еще непонятное заявление.

— С чем справишься?

Он отстранился, перехватывая ее запястье, потянул за собой в комнату, но тут же замер, оборачиваясь с виноватой улыбкой.

— Прости. Я тебе даже раздеться не предложил. Столько времени продержал у порога.

В одно мгновенье преодолел пуговицы на куртке, сдернул с плеч, быстро, жадно оглядев с ног до головы, и Женя пожалела, что не одела чего-то более нарядного. Просто шерстяное платье — первое, что попалось под руку, когда она спешно собиралась. А ей захотелось быть такой же красивой, как на банкете в честь дня рожденья Михаила Константиновича. Снова — для одного-единственного человека. Опьянела от его взгляда, отвлекшись даже от тревожных мыслей. Вернулась в памяти на несколько недель назад, в их нескончаемую короткую ночь. Мелькнувшие перед глазами картинки опять участили дыхание, но она заставила себя отвлечься. Все подождет. Гораздо важнее выяснить, что скрывалось за его странной фразой.

— Ты ничего не объяснил…

Вместо ответа Антон потянулся к прикроватному столику, передавая бумаги, исписанные крючковатым, размашистым почерком.

— Тут сложно разобрать, но это все равно будет лучше, чем я повторю своими словами.

А у нее затряслись руки, и вернулся страх, мучивший еще в машине и захлестнувший с новой силой несколько мгновений назад, когда Антон заговорил о болезни. Читать скупой медицинский текст было несложно: она привыкла довольно часто изучать диагнозы, с которыми приходили клиенты на сеансы массажа, неспособные верно описать свое состояние и необходимые рекомендации.

Лишь когда дошла до конца страницы, поняла, что все это время просто не дышала, но сдавившая горло боль ослабла. Вместе с облегчением пришла… злость.

— Правильно Светка сказала: надо было придушить ее…

— Что? — Антон опешил. — Кого придушить?

А ведь он тоже боялся вздохнуть. Выискивал в глубине глаз ответ на все свои страхи. Женя прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Не важно. Потом объясню. Кристина — просто дура, но мне ее совсем не жаль. Ты из-за этого не звонил? Думал, я испугаюсь, как она? Антон, ко мне почти каждый день приходит кто-то с таким диагнозом…

— Это не все. Но о другом даже Кристина ничего не знала, — видя, как Женя опять нахмурилась, торопливо добавил, понимая, что от этих откровений все равно никуда не деться: — У меня проблемы на работе… То есть фактически ее больше нет. Я не то, чтобы нищий, но где-то очень близко к этому.

Стало горько, будто глотнула того напитка, который до недавнего времени был неотъемлемой частью утреннего рациона, но разонравился совершено внезапно. Обидно почти до слез. Тайком от сына и Светланы она тосковала по месту, на котором проработала несколько лет и которое так неожиданно пришлось оставить. Как же сложно должно было потерять то, во что Антон вложил не просто время, но и силы и множество средств. Компании, которой он так гордился, больше нет? Почему-то казалось, что он не горит желанием делиться подробностями, да Женя и не нуждалась в них сейчас. Поняла большее, почувствовала закипающее внутри волнение. Теряя собственный бизнес, тем не менее, сделал ей ТАКОЙ подарок? И при этом боялся встречи? Ведь боялся? До сих пор во взгляде плещется смятение… Она спешно отвела в сторону опять повлажневшие глаза.

— Ну, раз ты почти нищ, жениться на массажистке будет уже не стыдно?

Даже не видя его, почувствовала, как мужчина вздрогнул. Обхватил ее за подбородок, заставляя повернуться к нему, и тихо спросил:

— А хозяйке салона не будет стыдно стать женой такого, как…

Женя опустила ладонь на его рот с такой скоростью, что сама испугалась: это слишком походило на удар. И звук вышел соответствующий. Но за свой резкий жест она попросит прощения, а вот выслушивать конец его фразы не собиралась. И так сделали слишком много того, о чем приходилось жалеть, и сложно представить, сколько пройдет времени, прежде чем удастся со всем этим справиться. Но насколько же легче смотреть вперед, зная, что она больше не одна…

Глава 27

— Жень, расслабься. Ты смотришь на часы уже десятый раз за последние полчаса. Похожа на пружину, которая вот-вот срезонирует.

Шутка подруги была рассчитана на то, чтобы немного сгладить напряжение, но ничего не вышло. Жене казалось, что вибрирует каждая мышца, и это состояние пугало, как и ожидание, которое все не заканчивалось.

— Боишься, что он не придет?

Обратила на Светлану растерянный взгляд, не сразу включаясь в смысл сказанного. Повторила шепотом фразу, прислушиваясь к ощущениям. Как той подобное могло прийти в голову?!

— Придет. Обязательно. Я боюсь совсем другого.

У нее было время осмыслить случившееся утром. Не слишком много, но несколько часов, прошедшие с момента ухода из квартиры Антона, показались вечностью. Уже пожалела и неоднократно, что не настояла на возвращении домой вместе с ним. Сразу. Согласилась с тем, что мужчина приедет позже, а сейчас не знала, куда деться от беспокойства. Руки продолжали машинально выполнять какие-то операции на обеденном столе, а глаза то и дело поглядывали на часовые стрелки.

Она волновалась. Не до конца осознанная, но едкая тревога причиняла физический дискомфорт. Во рту снова пересохло, несмотря на две выпитые чашки чая. И аппетита опять не было. Ни кусочка не удалось заставить себя проглотить, даже за компанию с Мишкой и несмотря на все уговоры Светланы.

— Жень?

Знала, что выглядит нелепо с этими своими страхами, но ничего не могла поделать. И обсуждать не хотела. С того мгновенья, когда осмелилась наконец-то коснуться его и ощутила под тканью рубашки обороты медицинской повязки на груди, сердце так и не успокоилось. Уверения Антона о том, что все обошлось, помогли мало. У нее собственные ребра заныли, когда представила картину, от которой все внутри похолодело. Она знала о последствиях таких травм и о боли, с трудом поддающейся действиям лекарств, и маска усталости на лице мужчины стала куда понятней. Как же он спал, если в таком состоянии ни поясница, ни грудная клетка не позволяют расслабиться? Спал ли вообще? И сможет ли доехать благополучно до ее квартиры или все же стоило не уходить одной, а дождаться, пока он соберется? И зачем ему понадобилось это время?

Как часто все видится в искаженном свете, особенно для обиженного сердца. Ждала его звонка, изнывая от тоски, вместо того, чтобы переступить через свои принципы и выяснить то, что тревожит. Теперь собственные переживания по поводу молчания Антона все предыдущие дни казались смешными. Даже больше: Женя злилась на саму себя, что не приехала раньше. Что она теряла? Достоинство, которое оказалось бы ущемленным в очередной раз, если бы мужчина не обрадовался ей? Осознание, что из-за этого самого «достоинства» упустила время, когда ему было сложнее всего и пришлось переживать такое в одиночестве, наполнило горечью и опять туманило глаза, еще не просохшие от предыдущих слез.

А его шепот у висков ласково щекотал кожу: «Женечка, со мной все хорошо. Не могло быть по-другому, если я тебе нужен…»

Еще как нужен! И ей, и этому мальчику, который сейчас крутился под ногами, старательно пытаясь помочь в приготовлении ужина. Как всегда. Жене иногда казалось, что даже дочка не могла быть более усердной, чем ее дорогой человечек, изо всех своих крохотных сил стремящийся порадовать маму.

— А кто к нам придет в гости?

Она застыла, отгоняя собственные невеселые мысли и обернулась к сыну. Его вопрос требовал ответа. Честного, мудрого и уместного именно теперь, и Женя хорошо понимала, что ошибиться сейчас крайне опасно для всех них. Особенно для Мишки. Меньше всего на свете хотелось причинить ему боль.

— Ма-а-ма…

Увидела, как взволнованно вздохнула Света, замечая настойчивость ребенка.

— Миша, к твоей маме придет знакомый… Поздравить с днем рожденья…

Знакомый? Вдруг показалось, будто в висках что-то взорвалось, и от накатившей боли потемнело в глазах. Ошибки Антона были серьезными, но она отплатила сполна. Продолжать было бы жестоко, в первую очередь по отношению к этому мальчику, который недоуменно хлопал глазенками, глядя на ее побледневшее лицо.

Женя присела на корточки, притягивая его к себе.

— Мишань, к нам придет твой папа.

Подруга сдвинула брови, явно не одобряя такой спешки, но даже одна только мысль о том, чтобы представить Антона сыну как-то иначе была невыносимой. Неправильной. И почему-то не возникало ни малейшего сомнения в том, что малыш все поймет правильно. Ему сейчас не понадобятся сложные объяснения, в которых запутались взрослые, он не потребует отчета о том, где был его отец все эти годы. Просто примет то, что скажет ему самый дорогой человек, как аксиому. А других аксиом для такого разговора Женя не представляла.

Мишка склонил голову к плечу и задумался. Знакомый жест: именно так он обычно принимал решения, важные для своего возраста. С таким же выражением лица разговаривал по телефону с дедушкой, по которому безмерно соскучился, выбирал игрушку для самой лучшей девочки в группе, с той же серьезностью пытался выдуть соринку из маминого глаза, когда та плакала.

— Он будет твоим подарком на день рожденья? Или моим?

Ей пришлось резко выдохнуть и прикусить губу, чтобы сдержать слезы.

— Нашим, Миш. Ты хочешь такой подарок?

Малыш кивнул гораздо быстрее, чем она успела перевести дыхание.

— Хочу. Только насовсем. Я его потом не отдам.

И снова не оказалось сил сделать вздох: он говорил абсолютно искренне, и, всматриваясь в родные глаза, Женя вдруг поняла, что в немного нелепом заявлении мальчика воплотилось то, что ей самой не удалось выразить словами.

— Договорились, милый. Мы его вместе никому не отдадим.

— А можно я одену новую рубашку? Парадно-выходную? Чтобы ему понравилось?

Она все-таки заплакала, пугая сына судорожными всхлипами и отчаянными попытками сдержать эмоции.

— Мамочка? — его губы тоже дрогнули и носик смешно сморщился, только Женя даже не улыбнулась. — Ты из-за рубашки плачешь? Так я ее не запачкаю, честно-честно…

Света резко склонилась к нему, разворачивая к выходу из кухни.

— Мишутка, мама из-за лука плачет. Резала его — и в глазах защипало. Ты беги, переодевайся. Одевай свою новую рубашку, мама не против.

Он вопросительно глянул на Женю.

— Правда? Можно?

Та опять всхлипнула, кивая.

— Можно, милый. И не волнуйся: у меня и правда слезы из-за лука. Сейчас умоюсь — и все пройдет.

Мишка обрадовано умчался в комнату, а Светлана тут же накинулась на подругу.

— Немедленно прекрати рыдать!

И хотела бы успокоиться, но никак не могла это сделать.

— Ты понимаешь, что я натворила?! Мой ребенок беспокоится о том, что ему надеть, чтобы понравиться собственному отцу.

Света пожала плечами.

— Не вижу ничего ужасного. Однажды он озаботится, что надеть, чтобы впечатлить девушку, ты тоже будешь плакать?

— ЧТО??? Свет, с ума сошла? Ему пять лет!

Та хмыкнула, словно в ее заявлении не прозвучало ничего удивительного.

— Женя, я помню, как вас выписывали из роддома, когда ему исполнилось пять дней. И как ты рассказывала мне о самом лучшем мужчине, с которым познакомилась в ресторане … уже почти два раза по пять лет назад. Так что, не успеешь оглянуться…

Она была в общем-то права, но думать о таких отдаленных вещах все равно сейчас казалось неуместным. А вот в очередной раз переваривать собственные ошибки… Но Светлана, словно угадывая ее мысли, добавила:

— И что толку, что ты будешь бесконечно казнить себя за то, что уже невозможно исправить? Вам этого времени не вернуть, так проживите то, что отмеряно, иначе! Даже твой сын ведет себя умнее. Вон: побежал переодеваться. А тебе не помешало бы что-нибудь снять.

— Све-е-ета! — почти обессилено выдохнула Женя. — Ну что ты говоришь такое! Он болен!

— Угу, — подруга скептически пожала губы. — И мужчиной быть перестал… Наивная ты, Женька, как будто тебе шестнадцать лет, а не тридцать почти. Ну, ничего, надеюсь, он быстро прояснит, как его лучше лечить.

Увидев возмущенный Женин взгляд, с притворно-виноватым выражением лица вытянула вперед руки:

— Все, сдаюсь! Разбирайтесь сами. А Мишку, если что, присылай ко мне ночевать, — и тут же, смеясь, пригнулась, уворачиваясь от летящего в нее полотенца.

* * *

Он приехал значительно позже назначенного времени. Несмотря на уверения Жени о том, что не нужно никаких подарков, не смог с ней согласиться. Нет, это не было стремлением откупиться или компенсировать дорогой игрушкой потерянные годы. Но прийти с пустыми руками на первую встречу с собственным сыном казалось немыслимым.

Ему ни разу не приходилось покупать игрушки. Как-то сложилось, что в его окружении не было людей с маленькими детьми, и представить, что может нравиться пятилетнему мальчику, не получалось. Себя в этом возрасте он не помнил, а советам продавцов доверял не слишком. Оттого и стоял, вперившись глазами в полки детского магазина и пытаясь понять, какое же решение окажется правильным.

Бесчисленное количество машинок, конструкторы, какие-то роботы, всевозможные мягкие зверушки — они все были чем-то привлекательны, но ни одну из вещей не возникало желания удержать в руках. Посмотреть раз — и забыть. Не исключалось, конечно, что ребенок все воспримет иначе, но совершенно не хотелось ошибиться.

Антон пытался вспомнить, как выглядел … сын в их единственную встречу. Не лицо — внешность слишком сильно напоминала его самого, — какие-то иные детали, которые могли сейчас помочь. Курточка, ярко-синяя… задорный мальчишеский цвет. Вязаная шапочка с пушистым помпоном и изображением вертолета на эмблемке. Тогда очень долго цеплялся глазами за картинку, прежде чем двинуться вперед. Вертолет. Это что-то значило для малыша или оказалось случайным выбором? Спросить бы у Жени, но и дергать ее лишний раз не хотелось. То, что она сейчас переживает не меньше его, Антон не сомневался, и доставлять дополнительные хлопоты не видел смысла.

В собственном детстве таких игрушек не существовало, а если они и были, то где-то в другом измерении, не доступном даже для бизнесмена такого уровня, как отец. Взгляд задержался на довольно объемной коробке с множеством каких-то приспособлений помимо самого вертолетика. Неслышно подошедшая девушка-консультант начала негромко рассказывать о достоинствах заинтересовавшей модели. Он жестом остановил ее: собственный критический взгляд вполне позволял оценить прочность конструкции, а цена свидетельствовала о том, что вещь должна быть достаточно надежной.

— Для какого возраста Вам нужен подарок? — осторожно поинтересовалась продавщица.

— Пять лет.

Разочарованный вздох и отчего-то виноватый взгляд.

— Мне очень жаль, но эта игрушка для деток старше десяти. Ваш мальчик не сможет разобраться. Может быть, я предложу другое…

Отчего-то охватило раздражение. Откуда девица может знать, в чем разбирается его сын? ЕГО. СЫН. Эта мысль накатила леденящей волной, заставляя вздрогнуть и взглянуть на все происходящее немного иначе. Конструкция в яркой коробке может и была сложна для пятилетнего малыша, но какой мальчишка не хочет ощутить себя взрослее? Еще и представить, что его таким считают другие? И если данная штуковина на самом деле способна летать, он будет счастлив пояснить Мише все, что тот не сможет понять самостоятельно.

— Упаковывайте, — кивнул девушке и достал телефон, чтобы вызвать к магазину такси.

* * *

К моменту, когда в квартире наконец-то раздался долгожданный звонок, Жене казалось, что та самая пружина, что все это время натягивалась в ней, достигла своего предела. Еще одно мгновенье — и она сорвется. Или разрыдается в голос, и уже никакие оправдания про нарезанный лук не помогут, или помчится навстречу, хотя понятия не имеет, с какой стороны Антон должен появиться.

Мишка вылетел из комнаты, метнувшись к входной двери, и только потом обернулся:

— Мам, я открою?

Женя сглотнула, сцепляя повлажневшие ладони, и кивнула. Смелый мальчик. А ведь волновался достаточно сильно для своего возраста, уже десяток раз подбегая к окну и прислушиваясь к звукам в подъезде. И собственные губы невольно шевельнулись в немой мольбе о чуде, о том, чтобы этот вечер оказался светлым, чтобы никогда не пришлось жалеть о том, как прожили его и каким образом шагнули дальше, в совершенно новый мир.

Ее охватил озноб, такой сильный, что даже зубы клацнули, царапая неприятным звуком и без того напряженные нервы. Роскошный мужчина, даже измученный болью выглядевший привлекательней кого бы то ни было, и его маленькая копия — сходство на таком расстоянии стало совершенно очевидным. Не просто во внешности — в движении плеч, в робко-трогательной улыбке, даже в немного вызывающем взмахе головы, за которым оба попытались спрятать смущение.

Женя прижала ладонь к губам, сдерживая стон. Серьезный, проницательный взгляд темных глаз коснулся ее лишь на одно мгновенье, но она ощутила, словно на плечах сомкнулись сильные руки, изгоняя из тела дрожь и окутывая теплом. Антон присел, оказавшись на одном уровне с лицом мальчика.

— Привет.

Ему почему-то показалось, что из них троих в небольшой прихожей именно этот крошечный мужчина выглядел самым спокойным. Собственное сердце мятежно рвалось наружу, а Женя была белее стены. В его протянутую ладонь опустилась маленькая мягкая ладошка.

— Привет, папа.

Глава 28

ЭТО в очередной раз пронеслось над головой, едва не зацепив волосы. Поднялось вверх, развернувшись в опасной близости от люстры, описав большую дугу, спланировало в районе дивана. Женя вновь подумала о том, что радость от отсутствия в конструкции звука оказалась преждевременной. Мишка с лихвой компенсировал недоработку: восторженный визг не стихал уже который час. Второй день.

Она и не подозревала, что от игрушек может быть СТОЛЬКО шума. Или от играющих. Никогда прежде ее мирный спокойный ребенок не вел себя как маленький ураган, носящийся по комнатам с непередаваемой скоростью. И еще никогда рядом не было еще одного, только уже большого урагана.

— Ты симулянт, — сообщила Антону, когда он в очередной раз промчался мимо, сжимая в руках пульт от вертолета. — С больной спиной и ушибленными ребрами нельзя ТАК носиться. Еще и за детской игрушкой… — выдохнула с возмущением, когда мужчина сдвинул ее в сторону, мимолетно чмокнув в лоб и сообщив, что она мешает обзору. — Тебе сколько лет?!

— Тридцать два, — он рассмеялся и, не выпуская из рук пульта, другой рукой взъерошил ей волосы. — Женька, не ворчи. На коробке написано: с десяти лет, так что я вполне попадаю в эту категорию.

— А Миша? Ему пять, если ты забыл.

Мужчина стал серьезным на одно мгновенье, прижимаясь к ее щеке своей.

— Я не забыл. Только благодаря такой замечательной маме он очень умный и вполне способен справиться с этой штукой, не дожидаясь, пока ему стукнет десять. Хочешь попробовать? — уточнил абсолютно искренне, протягивая пульт.

Она помотала головой, прикусив губу и сдерживая смех. Ну вот что скажешь на это? И представить было сложно, что Антон умеет быть таким: задорным, трогательным почти до слез. Сглотнула, вмиг утрачивая веселость, замечая, как он уверенным движением подхватил споткнувшегося сына, не позволяя ему упасть. Поймал над самым полом. Мишка не обратил внимания, увлеченный игрой, а у нее заныло сердце.

Эти ощущения тяжело давались, теребя еще не остывшим чувством вины и другим, в котором признаваться не хотелось даже себе. Было опасно сейчас, днем, когда переполненный эмоциями ребенок не отходил от него ни на шаг. Оставалось только ждать и как-то попытаться справиться с собственными эмоциями, терзавшими со вчерашнего дня, доводя почти до изнеможения. Вместе с внезапно нахлынувшим счастьем и снизошедшим в сердце покоем, переполняло… желание.

В квартире, где столько лет кроме них с Мишей не было никого, находился МУЖЧИНА. Самый лучший на свете. Любимый. Нереально привлекательный, несмотря на болезнь и недавно пережитую аварию.

Женя прикрыла глаза, вспоминая прошлый вечер. От избытка впечатлений малыш уснул, не добравшись до постели, а Антон засобирался домой. И это его заявление будто выбило почву из-под ног. Не хотела, чтобы он уходил: слишком сильно нравилось видеть любимого в собственном доме. Нравился запах его присутствия, ставший осязаемым даже на подсознательном уровне. Не удержалась: прильнула к спине, пытаясь добраться до тепла сквозь тонкую ткань рубашки.

— Не уходи…

В глазах мужчины мелькнуло отчаянно подавляемое стремление остаться. Что его смущает? Предрассудки? Чьи-то пустые разговоры? С их-то «багажом» уж точно нет смысла обращать на все это внимание!

Антон как-то слишком смущенно отвел глаза.

— Малыш, я лекарства с собой не взял… Не смогу уснуть без них…

По скулам заходили желваки, а Женя невольно улыбнулась: как тяжело признаваться в своих слабостях. Именно поэтому никуда и не отпустит его, тем более что решить такую проблему как раз под силу.

Мужчина смирился, подчиняясь движению тонких пальцев, удерживающих его от того, чтобы забрать куртку с вешалки. Сколько уже ночей провел без сна? Переживет и еще одну, раз ЕЙ будет лучше, если он останется.

Сгреб в объятья, прижимая к себе с такой силой, что Женя охнула, испытывая при этом какое-то непривычное удовольствие. Из-за усталости и боли тело почти не отзывалось, но никогда еще не было так хорошо просто от ее присутствия рядом, от запаха волос, окутавшего невидимой дымкой, от ощущения на коже теплого дыхания.

Сделал шаг назад, чтобы почувствовать за спиной опору, и замер, вместе с Женей удерживая мгновенья, приобретшие вдруг особую ценность. Именно такие минуты, в которые не нужны иные слова, когда достаточно просто чувствовать рядом любимую женщину, слыша, как бьется ее сердце где-то рядом.

Мог бы простоять так еще долго, игнорируя неудобства, но Женя вдруг встрепенулась, потянув за собой в комнату. Высвободилась из объятий, вкладывая в руки вместо себя пушистое полотенце.

— Предлагаю нырнуть в теплую ванну. Мышцы расслабятся — и станет намного легче.

Слово «легче» в отношении собственного состояния давно стало какой-то запредельной высотой, казалось, что добиться облегчения невозможно, раз даже лекарства помогали весьма условно. Но на предложение Жени согласился даже не в ожидании помощи, а просто следуя тому, что она сказала.

А боль действительно стихала, каким-то немыслимым образом растворяясь в пушистой пене при касаниях умелых рук. Он и забыл эти ощущения: почти легкости в задеревеневшем позвоночнике. Впитывал, словно губка, танец пальцев на теле.

— Ты волшебница? — спросил уже позже, на постели, осознавая, что умудрился лечь, не задыхаясь от боли.

Женя рассмеялась в ответ:

— Конечно. Только сейчас понял?

Попытался потянуть ее на себя, но сил не было. Вообще не было. Лишь какой-то сонный туман, сгущающийся все сильнее под нежными движениями.

— Женечка…

Сознание не успевало за легкими прикосновениями. Виски, затылок, лоб, скулы, ключицы, уши…Ее губы были совсем близко, а он не мог дотянуться, проваливаясь в блаженную, спасительную темноту и уже сквозь сон различая слабый шепот:

— Спи, милый… Спи … хороший мой…

А утром разбудили осторожные шаги детских ножек. Где-то совсем близко. Настолько близко, что он услышал сопение, а, раскрыв глаза, столкнулся с внимательным взглядом маленького мальчика. Грудь сдавило, но не той болью, которая мучила все предыдущие дни, — защемило от того, что увидел в Мишкиных глазах. Существовало лишь одно название этому, единственное объяснение. Ошибиться было невозможно, а поверить — еще сложнее. Миша ждал и радовался тому, что видит его здесь.

— Привет… — шепот мальчика вышел таким громким, что Антон улыбнулся. Не удержался, потянулся к нему, сжимая плечики в кратком объятии.

— Привет.

— А мама не разрешает без тебя запускать вертолет…

— А еще мама не разрешала будить папу… — Женя появилась в комнате, укоризненно глядя на сына. — Мишань, мы же договаривались…

Тот сделал изумленные глаза.

— А я не будил. Он сам проснулся.

— Еще бы он не проснулся, после того как ты практически залез ему на голову!

Малыш насупился, однако совсем не из-за строгой отповеди: никак не мог понять, отчего Антон до сих пор не встает. Глаза выдавали нетерпение, да и сам мальчик почти пританцовывал на месте, теребя в руках новую игрушку. Заметив это, Женя усмехнулась.

— Попал ты, Антош. Аргументы здесь бесполезны. Придется вставать.

Мужчина улыбнулся в ответ, даже не собираясь спорить. Перспектива провести предстоящий день, играя с сыном, казалась более чем приятной.

— Как спина?

Он прислушался к собственным ощущениям. Боль была, но далеко не такой жгучей, как накануне, да и в ребрах заметно ослабла.

— Я же сказал, что ты волшебница…

Женя снова улыбнулась, но лишь губами. Глаза остались серьезными, тая в своей глубине такой откровенный голод, что Антон с трудом сдержался, чтобы не привлечь ее к себе. Он знал цену таким желаниям и хорошо понимал, как непросто их скрывать, как мучительно удерживать в себе. Если бы остаться с ней хоть на несколько минут…

* * *

Но этих минут не было, и, теряясь в собственных ощущениях, Женя старалась хотя бы поменьше смотреть в его сторону. Как будто подобное возможно, когда он внезапно занял собой все пространство. Наполнил своим смехом, запахом, вниманием к Мишке и лукавыми, понимающими взглядами, бросаемыми ей самой. Словно видел насквозь, какое действие оказывает. Смешно вроде бы и нелепо, и не была она уже глупой, неуправляемой девчонкой. Но соскучилась до физической боли, до иступленной жажды ощутить на себе его руки, впиться в рот, урвав хоть каплю ласки. Сознание с непростительной щедростью подкидывало воспоминания о прошедшем вечере, пушистой пене на его коже, игре мышц под руками и дрожащих во сне ресницах на усталом лице. Все это вкупе давало такой сгусток ощущений, что к середине дня Женя не выдержала, набрав номер подруги. И едва не застонала в голос, узнав, что дома та будет лишь поздним вечером. Хорошо, что в этот момент Антона не было рядом: вертолет делал двухсот первый заход в Мишкиной комнате. Она заскочила в ванную, прижимаясь лбом к прохладному кафелю на стене. Это нисколько не охладило, но хотя бы никто не увидит ее пылающее лицо. Включила воду и, наблюдая за убегающей в раковину тонкой струйкой, всерьез разозлилась на себя. Нельзя вести себя так… Антон здесь, рядом, живой и свободный, она верит в его чувства, а сын вообще просто счастлив. Ну как можно в такой ситуации думать про…

Сзади щелкнул замок, и сильные руки сомкнулись на талии. Он прикусил кожу на шее, легонько, но достаточно, чтобы вызвать стон.

— Тише, малыш… У нас есть три минуты…

— Для чего? — с недоумением наблюдала, как мужчина повернул кран, включая воду сильнее.

— Для тебя…

Прежде чем она успела возразить, скользнул рукой вниз, под одежду, безошибочно угадывая стянувшую живот тяжесть. И еще ниже, заставляя задохнуться всхлипом. Другой рукой прихватил короткие волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову. Заглушил любые звуки, накрывая губы собственным ртом.

Женя попыталась вырваться, с ужасом представляя, что будет, если их отсутствие заметит Мишка.

— Он пытается провести вертолет между шторой и дверцей шкафа, не зацепив ни то, ни другое. Вряд ли это займет дольше трех минут, но хоть что-то…

Знал ведь все лучше ее самой. Видел насквозь, угадывая желание, которое она так старалась спрятать. Несмотря на нахлынувшую неловкость, не смогла ему противиться: слишком уверенным был каждый жест, каждое движение умелых пальцев. Резко, сильно и так откровенно, что щеки обожгло, хотя она и без того была пунцовой.

— Женечка, это куда удобней холодного душа… Просто расслабься, малыш… Девочка моя сладкая…

Так и не поняла, что стало последней каплей: нежные слова или дерзкие, бесстыжие ласки, но ничтожных трех минут хватило для того, чтобы утонуть в сокрушительном удовольствии. В его глазах, где смешалась целая гамма чувств. Насладиться единственным мужчиной, подарившим незабываемые мгновенья, при этом оставшись одетым. И сохранившим ту же невозмутимость, что была до этого, после, когда Женя, едва отдышавшись, осмелилась вернуться в кухню. Что-то отвечала в ответ на восторженные возгласы сына, ощущая, как по-прежнему дрожат колени. И ничуть не меньше — сердце, выстукивая без слов понятные признания. Ему.

Как же хотелось теперь дождаться вечера. Не для того только, чтобы вернуть ласку, которую он так и не получил. Мечтала оказаться вдвоем. Уснуть у его груди.

Прошлой ночью легла спать с Мишкой, чтобы случайно не потревожить мужчину во сне, а сегодня уже бы не смогла совершить подобное. И почему-то была уверена, что и Антон мыслит также.

Закрыла дверь в комнату уснувшего малыша и, обернувшись, нырнула в желанные объятья, отзываясь на трепет губ и неспешные касания.

— Продолжим, милая? То, на чем остановились днем?

У нее даже хватило сил рассмеяться, прежде чем вновь раствориться в его жаре.

* * *

Антон притянул ее к себе, прижимаясь губами к плечу.

— Как такое может быть? Ты похудела, а грудь стала больше…

Женя рассмеялась.

— Тебе привиделось.

Руки сжали сильнее, при этом каким-то немыслимым образом оставаясь нежными, а сорвавшийся с губ смешок легкой щекоткой зацепил кожу на шее.

— Тогда уж прищупалось, только это совершенно исключено. Я слишком хорошо помню свои ощущения… и твои формы.

Желание спать развеялось, противореча такой очевидной закономерности об утрате сил после близости. Даже боль в спине притупилась от наслаждения, растекшегося по телу подобно густому, свежему меду, сладкому и тягучему. А руки продолжали изучать то, что и так знал досконально, помня, как выглядит каждая впадинка, каждая родинка на бархатной коже. Хотелось удержать эти мгновенья, держа любимую женщину в объятьях хоть до самого утра, чувствовать, как расслабляются ее мышцы и стихает дыхание.

Но Женя почему-то не расслаблялась. Наоборот, Антон почти осязал, как после этих слов она напряглась и словно замкнулась в себе.

— Солнышко? Женечка, что случилось? Я неудачно пошутил? Ты обиделась?

— Этого… не может быть…

Дернулась, высвобождаясь из его рук.

— Я… сейчас вернусь…

Ему не понравился приглушенный, какой-то задавленный шепот. Не таким должен был быть голос счастливой, насыщенной женщины. Все ведь было хорошо… до того, как он позволил себе слишком вольную оценку. Но ведь в словах не звучало ни грубости, ни насмешки, — ничего, что могло бы причинить боль… Метнулся следом, нагоняя Женю у входа в ванную.

— Милая. Что не так?

Она отвела глаза, почему-то залившись краской.

— Мне нужно…

Мужчина машинально проследил за ее неслышными шагами. Дверь закрылась также бесшумно, и, глядя на гладкую белую поверхность, Антон не просто растерялся — ощутил, как его охватывает холод, смешанный со страхом. Что-то определенно было не так, но неспособность понять это задевала до глубины души, заглушая даже физическую боль.

Из ванной донесся шум воды, какой-то непонятный шорох? Шелест? Хоть бы какой-то звук от нее, слово или объяснение… Но разве можно говорить сквозь закрытую дверь?

Он прижался лбом к деревянной поверхности, внезапно подумав о цене этой двери, мебели, других предметов в квартире, выбираемых Женей с явной любовью. Столько лет, одна, она пыталась создать уютный мир для его сына, не рассчитывая ни на кого. А теперь…

По вискам липкими каплями потекло понимание. Собственные слова открыли секрет, который Женя не смогла (или не захотела?) озвучить, и мужчина вдруг с ужасающей отчетливостью понял, как много сейчас зависит от его следующего шага. Едва ли не все в будущей жизни. ИХ жизни.

— Малыш, открой дверь.

Тишина. Даже шум воды стих. Тонкая деревянная преграда всего лишь в несколько сантиметров показалась неподъемной глыбой. Для НЕЕ.

— Женечка. Пожалуйста. Открой.

Ничего не стоило выбить этот замок. Всего лишь два-три толчка — и он получит желаемое, только вряд ли потом можно надеяться на благополучный исход их разговора. «Сама. Милая. Открой. Ну же, девочка».

Женя все-таки подчинилась, но открыла лишь внешнюю дверь, а до ее сердца пролегла стена. Застыла, не глядя на него, бледная, с влажными дорожками слез на щеках, напряженная и перепуганная, будто не было ни тепла, ни нежности всего несколько минут назад. Горькая закономерность, которую он сам взрастил годами подпитываемыми ошибками. Накрыл рукой дрожащие пальцы, теребящие…

Никогда не видел этого прежде, но почему-то сразу понял, что означает тоненькая бумажная ленточка, на которой отчетливо виднелись две линии.

Показалось, будто в окно уютной квартиры ворвался зимний ветер. Безумно хотелось, чтобы она улыбнулась. Просто улыбнулась, а не превращалась на его глазах в кусочек льда. Потянул на себя, прижимаясь губами к виску.

— Почему тебе плохо? Не хочешь? Боишься? Не веришь мне? Женя!

Вздрогнула, будто пробуждаясь от сна.

— Я не готова…

Мужчина заставил себя улыбнуться, отчаянно пряча рвущийся наружу страх.

— И я не готов. Но время ведь еще есть… приготовиться.

Женя ответила, по-прежнему не поднимая головы.

— Подумать не могла, что такое возможно…

А он вдруг понял причину ее смятения. Не заслуживал ни внимания, ни любви, ни слез, переполнявших родные глаза. Ни тем более этого чуда, опять пришедшего слишком внезапно. Но все это было, расцветая в его жизни неповторимыми красками, чарующими оттенками, для которых не хватало описаний. Была ОНА — его подарок, его свет, действительно солнце, представить жизнь без которого уже казалось немыслимым.

— Милая, когда два человека забывают обо всем на свете кроме друг друга на целую ночь… Тебе не кажется, что последствия вполне предсказуемы?

Женя не поверила своим ушам. Он в самом деле шутил? Сейчас? Подняла растерянный взгляд — и задохнулась нежностью в его глазах. Он помолчал, а потом заговорил уже без грамма веселья.

— Если бы я мог вернуть то время и удержать тебя. Не терять множество лет и мгновений, которые никогда не повторятся…Вряд ли кто-то мог придумать более суровое наказание, чем то, что я сам себе назначил.

— Ты хочешь еще ребенка? Он ведь не будет таким, как Мишка, — сознательным и уже готовым запускать вертолетики…

— Я легко отделался, да? — подступившее к сердцу облегчение граничило с горечью.

А она, наконец, улыбнулась.

— Ты вообще не отделался. И теперь уже не отделаешься, даже если захочешь. Твой сын заявил, что никому тебя не отдаст.

Зарывшись лицом в ее волосы, прошептал:

— Хорошо, что мой сын умнее меня…

Глава 29

Ее разбудила тишина. Комнату уже наполнял дневной свет, а полное отсутствие любых звуков было не просто непривычным — немыслимым. Мишка не любил слишком рано вставать, но просыпался, когда небо еще серело остатками ночи. Сейчас же представить, по какой причине она не слышит голоса собственного сына или чего-то, способного его отвлечь, не получалось.

А подниматься не хотелось. Одеяло уютно укутывало по самые плечи, словно кто-то накрыл ее специально. И этим кем-то мог быть единственный человек. Женя улыбнулась, ткнувшись носом в смятую рядом подушку. Ткань уже утратила тепло, но хранила запах, тот самый, что отчетливо чувствовался на собственной коже, лаская тело приятными воспоминаниями. Ночь вышла долгой. Смешанные со страстью откровения, разговоры и признания, и нескончаемый поток нежности, растапливающий остатки сомнений. Наслаждение все еще обволакивало приятной истомой, но значимым было даже не физическое удовлетворение, а щемящие сердце радость и полнота, ощущение которых не спутать ни с чем иным.

Рука скользнула на живот, и дыхание участилось. Хватило нескольких часов, сначала в объятьях Антона, а затем в сладком коконе сна, что прижиться к этому новому состоянию. В прошлый раз первое утро ее осознанной беременности обернулось тоской и горечью и слезами, застлавшими глаза. Сейчас хотелось летать. Прожить каждый день предстоящих месяцев так, чтобы не о чем было жалеть ни спустя новые шесть лет, ни позднее. Научиться любить сильнее мужчину, без которого не мыслила своего счастья. Приготовить сына к тому, что он станет старшим и помочь встретить не объект для ревности, претендующий на принадлежащую раньше лишь ему одному родительскую любовь, а маленького друга, который нуждается в поддержке и защите. Или подружку.

Поднявшись с кровати, не смогла сдержать улыбку: ноги дрогнули, заставляя качнуться. Но о такой усталости можно только мечтать. Уж точно не собиралась жаловаться: слишком желанным было все происходящее, вот только тишина слегка смущала. Чем Антон с Мишкой занимаются без единого звука?

Стоило приоткрыть дверь, как нос щекотнул аромат… чего-то сладко-жареного, и Женя опешила. Так не должно пахнуть в ее доме, если она спала, потому что готовить просто некому. Но открывшаяся взгляду картина на собственной кухне вновь вызвала дрожь в коленях, уже не от слабости — от растерянного умиления. Иного чувства при виде горки бесформенных, но от того не менее аппетитных оладьев, возникнуть не могло.

Сияющий от удовольствия Мишка бросился навстречу.

— А мы тебе завтрак приготовили!

До этого мгновенья она не понимала, как сильно хочет есть. Теплый, воздушный кусочек, оказавшись во рту, заставил разве что не мурлыкать от удовольствия. Нашла внимательный взгляд мужчины и, прочитав в нем облегчение, улыбнулась.

— Вкусно… Не знала, что ты умеешь готовить.

Губы изогнулись, отчетливо напоминая прошедшую ночь, их нежность, дерзость, пьянящий шепот и стоны, которые приходилось сдерживать, чтобы не разбудить сына.

— Умею — слишком громко сказано. Последний раз жарил оладьи вместе с мамой лет семнадцать назад…

Женя знала, как нелегко ему даются воспоминания о матери, и потому услышать это признание было особенно дорого. Она кивнула:

— Подумать только, а меня, кроме мамы, никогда никто не кормил завтраком.

Снова потянулась к тарелке, незаметно стряхивая с глаз пелену. Хорошо, что рядом был Мишка, иначе вполне могла бы разреветься. Хотя почему бы не заплакать от счастья?

— Чай? Или кофе? — Антон улыбнулся шире, видя, как она скривилась. — Прости. Его вообще лучше отставить подальше на ближайшее время, да?

Женя покачала головой.

— Ты можешь пить. А я…

Ответить не успела: в его руках оказался высокий бокал, а в кухне как будто стало светлее от яркой, солнечной жидкости. Еще не ощутив вкуса, уже наслаждалась им, ощущая на языке бодрящую, сочную мякоть. Губы защипало от сладковатой свежести, а в груди опять всколыхнулась целая гамма чувств.

— М-м-м. Какая прелесть… — с сожалением взглянула на слишком быстро опустевший стакан. — Еще… можно?

Мишка захихикал, махнув рукой в сторону окна, где под подоконником обнаружилась целая коробка апельсинов.

— Папа сказал, что в нем можно будет даже купаться, если ты захочешь.

Женя рассмеялась.

— Заманчиво… Но я, пожалуй, предпочту просто пить. Только объясните, как вы умудрились сделать сок.

Мальчик засопел, понимая, что интересное зрелище в виде купающейся в апельсиновом соке мамы ему не светит, однако охотно пояснил.

— А мы взяли у Светы соковыжималку!

Женя растерянно уставилась на сына. Перевела взгляд на часы, а затем — в смеющиеся глаза мужчины, в глубине которых ей в очередной раз захотелось утонуть.

— Антош, сейчас ведь только начало восьмого! У тебя совесть есть?

— Она была не против!

— Совесть?

— Твоя подруга.

Уронила лицо в ладони, не зная, плакать ей или смеяться.

— То есть ты хочешь убедить меня, что Светлана была счастлива, когда вы вломились к ней в такую рань?

— Ну… она выглядела вполне довольной, — Антон склонился почти вплотную, скрывая слова от любопытных детских ушей. — Не такой довольной, конечно, как ты… — засмеялся, видя, как Женино лицо заливается румянцем. — Но в целом полностью согласилась с тем, что ее беременной подруге обязательно придется по вкусу стакан апельсинового сока…

— Ты… — Женя заморгала, пытаясь возмутиться, но ничего не выходило.

— Да?

— Бессовестный…

— Но ведь я угадал твое желание…

— Болтливый…

— И все равно тебе нравлюсь…

— Самоуверенный…

— Же-не-еч-ка… Хочешь еще сока?

Она кивнула, прижимаясь к его плечу, теплому и родному. Потянула на колени довольного Мишку, пропахшего сладким тестом от оладьев и взрослым одеколоном. Прошептала, наслаждаясь вкусом этого слова:

— Люблю…

И тут же засмеялась в ответ на вопрос, сорвавшийся одновременно с губ ее двух самых дорогих людей:

— Кого?

— Вас…

* * *

Кто бы мог подумать, что крохотная ладошка, сжимающая его руку, поможет справиться с накатившим волнением? Антон в очередной раз прокручивал в голове приготовленные слова и понимал, что произнести их вслух не сможет, поскольку они ни на толику не отражают на самом деле скопившееся в душе.

— Ты боишься? — в Мишиных глазах мелькнуло недоумение. — Дедушка добрый.

Мужчина поперхнулся комом, внезапно перекрывшим горло. А ведь и в самом деле боялся. До какой-то странной дрожи в животе, которой не испытывал с самого детства, страшился оказаться перед взором отца. Всегда мечтал видеть в его глазах лишь гордость за свои поступки, а теперь стыд давил на сердце, трепля и без того натянутые нервы. А каждый шаг ощущался так, будто приходилось идти по раскаленным углям, хотя благодаря заботливым Жениным рукам жгучая боль в пояснице и ногах заметно притихла. Но он и так затянул с этим разговором, сначала из-за событий с Кристиной, потом — из-за аварии, а в последние дни просто не мог оторваться от Жени и Мишки. Малыш и сегодня в очередной раз выпросил разрешения пропустить сад, чтобы отправиться с папой на работу. Как только было объяснить ему, что работы пока никакой нет, а шикарный офис, поразивший детское воображение, — всего лишь прошлое?

Сам же об утрате этого прошлого почти не сожалел. Легкой грустью отдавалась в сознании мысль о том, что он потерял не только мертвые стены здания, где располагался офис компании, но и людей, несколько лет трудившихся рядом. Кто-то займет его место в кабинете, воспользуется тем, что он вкладывал в своих сотрудников, и новый успех, который неизбежно придет, уже будет принадлежать другому. Но, даже понимая все это, не выбрал бы иной путь. Выбившие из-под ног твердую почву действия отца вместе с нестерпимой болью принесли облегчение, словно вскрывая гнилостный нарыв, отравляющий жизнь.

Он вдруг вспомнил свое заявление о том, что вернет Женю любой ценой, и усмехнулся, понимая, что эти слова оказались в какой-то мере пророческими. Цену действительно пришлось заплатить, причем такую, о которой и помыслить было невозможно, но рука собственного сына, доверчиво сжимающая его пальцы, устраивала гораздо больше, чем капиталы, которые теперь требовалось зарабатывать вновь. Для этого мальчика, для Женьки и … еще для кого-то, пока не знакомого, но уже такого дорогого, что при одной мысли об этом на лицо сползала улыбка и хотелось закричать всему миру, что любимая женщина снова носит его ребенка. И вернуться к ней, в уют небольшой квартирки, за краткое время сделавшейся гораздо более родной, чем оставленные Кристине роскошные апартаменты. Но, прежде чем вернуться, предстояло решить еще один важнейший вопрос.

При его появлении в приемной отца секретарша приветливо заулыбалась, поднимаясь навстречу, но, увидев Мишу, растерялась так, что забыла поздороваться. Застыла, ошеломленно переводя взгляд с одного на другого. Пришедшие ей в голову выводы были очевидны, и Антон невольно рассмеялся: слишком уж нелепо та выглядела.

— Наташа, это значит именно то, что Вы подумали. Мой сын — Михаил Антонович, прошу любить и жаловать.

Девушка потрясенно выдохнула, не сводя глаз с ребенка.

— Я не знала, что у Вас… Простите…

— Теперь знаешь, — кивнул на массивную дверь в кабинет отца. — У себя?

— Да. Только у него собеседование. У нас несколько дней назад уволился старший менеджер, и никак не можем найти подходящий вариант.

Пришедшая в голову шаловливая идея заставила прикусить губу, чтобы снова не засмеяться. Вдруг ощутил себя мальчишкой, беззаботным, бесшабашным, готовым сорваться вперед, принимаясь за то, чем не занимался никогда прежде. Ребенок не боится ошибиться, в своей наивной доверчивости открывая сердце целому миру. И его, еще недавно замирающего от волнения перед предстоящей встречей с отцом, внезапно оставила тревога. Разве есть чего бояться? Теперь?

Мужчина, встретивший их в кабинете, выглядел утомленным, но не повседневными делами, от которых легко лечат сон и покой. В темных глазах таилась печаль, а переходящие в морщины тени отражали боль, скрытую глубоко внутри. Но лицо мгновенно озарилось радостью, стоило увидеть мальчика, который, что-то восторженно пропищав, пронесся через весь кабинет, запрыгивая к нему на колени. Но даже это не перекрыло тревогу, наполнившую взгляд, скрестившийся со взглядом остановившегося у дверей сына.

Антон шагнул вперед, ближе, сокращая расстояние не до стола — то, что сам и воздвиг по отношению к родному отцу.

— Я его не украл, пап. Мне честно доверили воспитательный процесс. Или, скорее, развлекательный, это пока получается лучше…

Мишка затараторил, делясь новостями. Всеми сразу. Про папу, которого он обожает. Про то, что мама почему-то не хочет играть в замечательный вертолет. Про то, что у нее теперь новая работа, куда они скоро поедут, чтобы забрать мамочку на ужин. И его, дедушку, готовы захватить с собой.

Вставить слово удалось лишь спустя несколько минут, когда мальчик выговорился и умолк, собираясь с мыслями перед новой речью. Антон улыбнулся, стремясь высказаться раньше отца.

— Я вообще-то по делу. Наталья сказала, что вы ищете человека на должность менеджера. Могу предложить кандидатуру, смею полагать, неплохую.

В глазах Михаила Константиновича промелькнуло недоумение. Ему было, что сказать сыну, но это никак не соединялось с рассуждениями о найме персонала. А Антон продолжил:

— Меня возьмешь?

Повисшую тишину несколько мгновений даже Мишка не решался нарушить, словно почувствовав застывшее в воздухе напряжение.

— Так ты поедешь с нами?

— Сейчас, Мишань. Нам нужно кое-что обсудить с твоим папой.

Он опустился на небольшой кожаный диван, приглашая сына присесть рядом. Вздохнул, вспоминая, сколько времени они не находились рядом, вот так. Сколько бессонных ночей провел, сокрушаясь, что пришлось разбить честолюбивые планы Антона. Но выходит, что все же был прав, раз тот сейчас здесь, и не один, а с этим драгоценным мальчишкой, так сильно напоминающего его самого в детстве.

— Это была не шутка … Если ты ждешь слов о том, что все еще можно вернуть… Мне жаль, но я не способен их произнести.

— Пап… — Антон помолчал. — Об этом я переживаю меньше всего. Но работу ищу на самом деле. А тебе нужен менеджер, — ему отчего-то стало смешно. — Ну, согласись, будет неправильно, если меня станет содержать беременная невеста.

Лицо отца резко потемнело, с губ вздохом сорвался вопрос:

— Но я так понял, что Кристина… — бросил беглый взгляд на Мишу, увлеченно копающегося на дедушкином столе и умолк, услышав ответ.

— А я говорю не о Кристине.

Надолго повисшая пауза прервалась смехом. Михаил Константинович закрыл лицо руками.

— Сын мой, в наш памятный разговор шесть лет назад ты уверял меня в своих отменных знаниях… в неком вопросе… — он снова взглянул на внука. — Но факты выступают против тебя.

Антон хмыкнул.

— Я полагал, что и в бизнесе хорошо разбираюсь. Но и там ошибся. В отличие от тебя, — и, опережая возражения отца, добавил, понимая, что никакие иные слова не нужны. Да их и не было, кроме одного: — Спасибо…

Эпилог

Гора мышц. Мощные плечи. По-прежнему — ни грамма лишнего веса. И все так же непростительно красив.

Казалось бы, уже ничего не должно удивить. Что она, мужиков не видела? Десятки. Разного возраста, положения, внешности. Но ни одного — хоть немного похожего.

И ведь знает, какое впечатление производит. За те пятнадцать минут, что ему пришлось ждать своей очереди, успел очаровать всех девчонок. Как обычно, даже не прилагая для этого особых усилий. Но она давно привыкла к жадным взглядам, которыми одаривают ее мужа другие женщины. И (к чему скрывать?) иногда даже завидовала… самой себе.

Как же приятно дотрагиваться до него… Кожа гладкая, ровная, без единого дефекта. И диет никаких не надо — незаслуженный дар, о котором другим только мечтать приходится. Свежий, словно только после душа. Шикарный парфюм, идеально ему подходящий: мужественный и терпкий, который хочется вдохнуть поглубже, — и забыться, сливаясь с ароматом уюта, непостижимым образом ассоциирующимся теперь с названием модного бренда.

Руки устали. Седьмой час работы, уже пальцы сводит и так привычно ноет позвоночник. Но могла ли она отказать? ЕМУ? Какая разница, что до вечера рукой подать и совсем скоро можно будет скрыться в затененной прохладой спальне, их царстве на двоих, где нет места суете будней? Если у него нашлось время вынырнуть из обилия забот, чтобы оказаться рядом, то и она не станет ждать завершения дня.

Еще и общий массаж! Она улыбнулась, бросая взгляд на дверь в кабинет и убеждаясь, что та закрыта на ключ. Вряд ли кто-то из сотрудников осмелится войти, зная, с кем уединилась хозяйка, но даже случайно вновь оказаться в весьма пикантной ситуации совершенно не хотелось: они с Антоном и так давно являются едва ли не единственным предметом обсуждений в салоне.

И почему же он до сих пор молчит? Спрятанное в изгибе локтя лицо оставляло весьма широкий простор для попыток истолковать его мысли, но Женя совершенно точно знала, что вряд ли хотя бы одна окажется верной. Он умел удивлять. Всегда был таким, начиная с первой встречи, и даже теперь, спустя четыре года брака, ничего не поменялось. И хотя далеко не всегда его «сюрпризы» приносили радость, представить себе иную реальность не могла. Даже боль с ним казалась ценнее покоя в одиночестве, а уж возможность сравнить она имела в полноте.

Женя не считала себя особенной, хотя, безусловно, стала такой для него. Из всех девчонок, встретившихся на пути, сказка сделалась реальностью для нее одной, и банальный сюжет обрел в жизни неповторимые краски. И хотя перед НИМ в самом деле сложно устоять, шансы практически равны нулю: достаточно только поманить — и весь мир у его ног, — стоит ли обижаться, если свой собственный мир он подарил ей?

Не зря ждала столько лет и любила, несмотря ни на что. Странная прихоть судьбы, столкнувшая их однажды, превратила ее из обычной девушки в единственную. Ту, которую нельзя забыть. Которую не хочется забывать.

Позволила пальцам соскользнуть с плеча и прочертить каждый мускул на руке. Таких движений не было ни в одном пособии, но ей больше не требовались учебники, чтобы знать, каких прикосновений он ждет. Спускаясь от локтя к кисти правой руки, не сумела сдержать улыбки, вспоминая, с какой настойчивостью он выбирал кольца: массивное, заметное издали — для себя, чтобы ни у кого из окружающих не возникло сомнения в его статусе; для нее же — изящную, изысканную красоту, почти не ощутимую на руке и не способную помешать в работе.

Сдвинула полотенце, скрывающее бедра и невольно залюбовалась: хорош, как ни крути. Такие тела снимают в кино, размещают на обложках журналов. Кто бы мог подумать, что эта красота окажется ее собственностью, неожиданным подарком, которым она не устает наслаждаться? И хотя очень долго двигались в неверном направлении, щедрый второй шанс вполне компенсировал трагические оплошности.

Так что теперь не о чем жалеть. Усвоенные уроки оказались сложны, но она не отказалась бы от этого опыта ни за что на свете. Совершенные ошибки окрыли глаза на многое, неведомое и непонятное прежде, научив слышать другого сквозь обиды и горечь, ценить подаренные судьбой мгновенья и любить вопреки.

— Можно повернуться.

Хорошо, что у него закрыты глаза. Хотя не стоит сомневаться, что, даже не видя ничего, он в точности знает о выражении на ее лице. Научился читать невысказанные мысли, угадывать желания в затянувшемся вздохе, чувствовать то, в чем неловко признаться самой себе.

Плечи опять напряжены до болезненности. Он изо всех пытается находить время для отдыха, но это получается далеко не всегда. Работы по-прежнему много и вряд ли когда-нибудь станет меньше, потому что жить вполсилы этот потрясающий мужчина просто не умеет. Отдается целиком всему, что делает: решает ли проблемы корпорации или выбирает очередную куклу для дочери.

Живот — просто произведение искусства. Рельефные кубики пресса — звучит банально, но по-другому об этом и не скажешь. Впору фотографировать и показывать современным подросткам, как должен выглядеть настоящий мужчина. И сколько уже раз она слышала, как Мишка, хвастаясь своим папой, рассказывал друзьям о том, что вырастит похожим на него.

Что-то она увлеклась… Ну как могут нравиться колени??? Так бы и смотрела бесконечно, позволяя воспоминаниям воспарить над здравым смыслом.

А вспоминать было что… Каждая ночь — как шедевр, сотканный из нежности и страсти. Каждый день — вихрь ощущений, безбрежный океан неповторимых моментов, жемчужин повседневности, которыми она не уставала восхищаться. Как и им самим. Вот и сейчас вроде бы на работе, а смотрит на собственного мужа, как озабоченная первой влюбленностью девчонка.

Наконец-то натянула на мужчину покрывало, едва сдержав вздох облегчения.

— Нужно полежать несколько минут.

Он приоткрыл глаза, окинув ее затуманенным взглядом. Таким знакомым… жадным… горячим… Приподнялся на локтях.

— Антон, я кому сказала?! Не вздумай вставать!

— Не вздумаю. Только тебе придется составить мне компанию. Я соскучился. Же-е-неч-ка…

Его рука сомкнулась на запястье стальным кольцом, притягивая к себе, но она и не собиралась сопротивляться. Не сейчас, когда сама соскучилась так, что губы саднило от желания слизнуть его довольную, как у сытого, разморенного кота, улыбку.

— Иди сюда, королева. Любимая моя…

Юлия Дайнеко

Оставь страхи. Вопреки всему

Книга вторая

Пролог

29 августа

Последний день отдыха… Хм, да, мой бумажный друг! Время действительно бежит слишком быстро, когда оно наполнено только хорошими и незабываемыми событиями. Ты уже, наверное, устал от моих частых записей. Каждый день я рассказываю тебе о том, как мы с Лешей провели день. Но Мексика оказалась удивительной! Она меня покорила не меньше, чем Санкт-Петербург. Тем более это наш второй отпуск с медведем, моим медведем! Здесь все дышит жизнью. Кругом зажигательная музыка, разноцветные крыши домов, а какая история… Но ты, дневник, знаешь это уже и так очень хорошо…

Не хочется уезжать! Через несколько дней учеба и холодная осень. Остановить бы время… но увы! С другой стороны, я скоро увижусь с Иришкой, Русланом и другими друзьями. А пока… Пока! Мне еще нужно упаковать вещи, ведь рано утром мы как птицы взмоем в облака.

Я закрыла кожаную тетрадь, завязав ленточки бантиком, и закинула ее в чемодан. Да, я снова начала вести дневник! Хотелось внести в него все самые красочные моменты моей новой жизни. На лице играла немного грустная улыбка. Действительно, наш отдых подходил к концу. Жаль расставаться с этой солнечной страной, но дома нас ждут родные, друзья, работа и учеба.

Оглянулась в сторону ванной. Леша что-то смешно напевал в душе. Прошло уже больше двух лет, если быть точной, то два года семь месяцев и двенадцать дней, а я все так же сильно люблю его. И даже больше, вышла на балкон, чтобы вдохнуть вечернего воздуха. Вспомнился дом… Миша с Лерой. Сегодня мы покупали для них подарки. Вернее не столько для них, сколько для будущего малыша. Лера была на седьмом месяце беременности. И если бы не ее уже значительно округлившийся животик, то по ней нельзя было сказать, что она в положении. Никакого токсикоза, ходьбы уточкой, жутких истерик или странного выбора в пище. Иногда мы даже переспрашивали, точно ли она беременная, может, просто поправилась. Лера только весело смеялась, грозясь устроить нам ночные выползки в магазин. А Миша ходил гордым будущим отцом, постоянно проверяя на готовность к выезду в роддом, хотя до этого еще было далеко. Улыбнулась, вспомнив ребят, они должны встретить нас в аэропорту. Сколько мы прошли все вместе…

Моя жизнь поменялась за это время кардинально. Теперь у меня множество друзей. Но самые дорогие это Ирка и Руслан.

Иришка… В ее жизни произошло также много изменений. Как оказалась ее безумная любовь не переносит на дух весь кошачий вид. У Стаса была жуткая аллергия на котов. Первое время они как-то пытались найти выход. Ира постоянно покупала ему лекарства, занималась уборкой перед приездом парня в ее дом, но постоянно заложенный нос, красные глаза и распухшее горло все же свели их отношения к выбору. Стас поставил слишком жесткие условия, на которые подруга не смогла согласиться. И не удивительно, мне всегда казалось, если перед ней станет выбор спасти человека или животного, она непременно выберет второго. Так и произошло. После этого она так больше не с кем и не встречалась. А Пин, так и оставшийся главным мужчиной в ее доме, подрос, поправился и чувствовал себя согласно его статусу. Даже отец подруги уступил ему свое любимое кресло.

Что касается Руслана, то мы с ним дружим еще с новогодней вечеринки, которая проходила у бывшего парня Иры, того самого Стаса. Тогда он навеселе набрался смелости и подошел ко мне, чтобы выказать свою симпатию, а заодно поведать, каким меня считали тогда человеком одногруппники. Многие называли меня высокомерной зазнайкой. И Руслан оказался не исключением. Но, несмотря на это, мы смогли подружиться. Его «любовь» быстро прошла ко мне. Да и вообще, он очень сильно изменился за это время. Стал уверенным в себе, общительным, а еще поменялся и внешне. К этому, конечно, приложила руки Ира, она полностью поменяла парню стиль. Превратив его в одного из завидных холостяков института. Кстати, после этого они почему-то стали часто собачиться. Два моих самых близких друга не могли и минуты провести спокойно в обществе друг друга. Первое время это огорчало, а затем я привыкла и даже начала подшучивать над ними. Только тогда они объединялись, и наступало временное перемирие, ведь нужно было придумать, как отомстить мне. Но я их все равно любила. Было бы куда хуже без них. Кстати, Руслан по-прежнему руководил студенческой газетой и сам пишет в ней нередко статьи. А ведь все началось с… Никиты. Когда-то это была его газета. Вспомнила темноволосого парня с янтарными глазами, наше знакомство… Как давно это было, но я все еще скучала по недолгому знакомству. Ведь мы успели поделиться многими тайнами прошлого, открыть свои страхи. Но только он любил меня, а я… Я не могла ответить ему тем же. В моем сердце жила любовь к этому сладкоголосому парню в душе. В итоге наши дороги разошлись. Я больше не видела его и не знала, что с ним.

Зашла обратно в номер, настроение стало еще хуже. Почему я вспомнила о нем? Хотя чего скрывать. Я его и не забывала. Иногда думала, как он там? Нашел девушку? Может, уже женился? А как у него отношения с отцом? Ведь тогда в нем было еще много страхов. Поборол ли он их? Посмотрела на стену, где висела картина.

— Хм, — подошла к ней, вспомнив наш вечер с Никитой в отеле горнолыжного курорта «Силичи». Тогда мы решили оставить о себе память на обратной стороне картин. Почему бы мне не сделать это снова? Леша все еще исполнял песню Элвиса Пресли. — Решено! — бросилась к чемодану, куда закинула дневник с ручкой, достала ее и вернулась к картине. Леша не знал о моей маленькой странности. Тем более что это бы постоянно напоминало о Никите. Но раз сейчас я и так вспомнила о нем, то… Закусив губу, тихо сняла картину со стены, усевшись с ней на кровать. Перевернула, раздумывая, чтобы такого написать, и замерла… Эта подпись… Не может этого быть! Никита? Но как такое возможно? Я не могла поверить в такое совпадение. Быстро вчиталась в строчки стихотворения, до боли сжав раму пейзажа.

«Ее глаза, ее несмелая улыбка…

Все помню, будто бы вчера…

Ее уста — глоток

Живительной водицы…

Попробовав однажды…

Не смог забыть…

Уж никогда…»

Не знаю, сколько я еще так просидела. Очнулась только тогда, когда стало тихо. Это перестал петь Леша, поняла и быстро же соскочила с постели, чтобы вернуть картину на место.

Я так ничего и не написала. А когда вышел Леша, сделала вид, что смотрела телевизор, который успела быстро включить. Но сердце запомнило эти строки, отозвалось болью на его страдания… И домой я возвращалась в растерянных чувствах. Хотелось с кем-то поделиться, но кому рассказать? Леше? Однозначно нет! Ирке, Мише, Лере… Они меня не поймут. Руслан, у него и своих проблем хватает. Поэтому я решила, что со временем просто забуду. Посмотрела на спящего Лешу, он держал мою руку в своей. Да, я скоро забуду, ведь со мной любимый мужчина. Глупо думать о Никите. Может, он написал это стихотворение еще два года назад, а сейчас счастлив с какой-нибудь девушкой. И все мои переживания и угрызения совести уже не имеют никакого смысла.

Глава 1

— Ну, куда же она делась?! — перебирала свою одежду в шкафу, уже нервничая. Еще немного и я точно опоздаю на учебу. И это в первый день! — Леша! — крикнула, позвав медведя. Он как раз готовил кофе на кухне. — Ты не видел мою юбку, такую… — пыталась подобрать описание, чтобы он понял, про что я говорю.

— Какую, шнурок? — послышался спокойный голос в отличие от моего.

— Кожаная… — не переставала копаться в куче одежды, я так и не навела порядок после того, как мы вернулись из отпуска. — Миди…

— Мм? — зашел Леша в спальню, подперев собой косяк двери. Его лицо было загорелым и отдохнувшим. Он уже успел надеть светлую рубашку и темно-синие брюки. — Ань, у тебя столько этих юбок. Надень какую-нибудь другую.

— Так и скажи, что не знаешь, где она. — отмахнулась и продолжила поиски.

— Я свои вещи не всегда нахожу, а тут юбка… кожаная. Странный выбор для учебы, — заметил он. Видимо, уже успел нарисовать себе что-то сверхнеприличное в своей мужской голове.

— Вот она, — рухнула на пол с облегчением и найденной юбкой нежно-розового цвета.

— Ты же вроде опаздывала, — напомнил Леша, посмеиваясь надо мной.

— И это, между прочим, именно твоя вина, — встала и подбежала к любимому, чтобы поцеловать. Сегодня он разбудил меня горячими поцелуями… Мои мысли снова улетели далеко в облака.

— Если ты продолжишь разгуливать в одном нижнем белье и этих чулках… — обнял он меня крепко, пройдясь дорожкой из поцелуев по шее, — то на учебу точно не попадешь сегодня. А я, похоже, опоздаю на работу.

— Все, выпусти меня, — отпихнула его шутливо, быстро натянув юбку и белый кашемировый джемпер. — Кофе готов? — выпихнула его из спальни.

— Да, — неохотно отозвался он, явно еще на что-то надеясь.

— Вот и отлично, — схватила чашку с ароматным напитком, когда мы зашли на кухню. — Мм, ты готовишь самый вкусный кофе, — решила подлизаться к нему.

— Нет, Аня. И еще раз нет! — замотал он пальцем перед моим лицом. — Даже не надейся, этот номер больше не пройдет.

Я сделала вид будто не понимаю, о чем он говорит. Хотя это было не так. Я всегда пользовалась этим приемом, чтобы попросить его подвезти меня на учебу. Хотя у самой уже как год была машина, но я ездила очень медленно, вернее будет сказать, плелась как черепаха, боясь, нарушить правила. И сегодня я точно не успею, поэтому пришлось немного схитрить. Но у Леши, похоже, выработался иммунитет на мои комплименты, а это значит, что нужно придумать что-то новенькое.

— Быстро допивай и пошли. А иначе я сам опоздаю на работу, — поцеловал меня в носик и пошел в коридор.

— Не забудь подарки для малыша, — напомнила, сполоснув чашку, вышла за ним.

— Уже взял. А ты еще должна заехать к себе на квартиру, забрать деньги. Кстати, — сделал он победное лицо, — это еще одна из причин, почему ты должна ехать на своей машине. Ведь я буду дома только вечером.

— Ну, хорошо, — обула балетки, взяв рюкзачок и очки.

Мне действительно нужно было заехать за деньгами к паре, которой я сдавала квартиру. Ее я унаследовала в свой двадцать первый день рождения от моих погибших родителей. Но так как я жила с Лешей, мы решили сдавать ее какой-нибудь паре или семье.

Мы даже сделали там ремонт. Квартира хоть и была двухкомнатной, но хрущевская планировка давала знать о себе маленькими и неудобными комнатушками. Поэтому было решено снести несколько стен, объединив одну из комнат с кухней и коридором. В итоге получилась однокомнатная квартира — студия с большой спальней и гостиной, плавно переходящей в кухню. Район был тоже хорошим. Рядом находился парк Челюскинцев, метро и много магазинов. А соседи — все молодые семьи с детишками и одна бабушка, которую уважал весь двор, ведь она следила за порядком в этом доме. Поэтому желающих снять мое жилье оказалось много.

Телефон заиграл задорную песенку.

— О, Ирка, — обрадовалась я. Похоже, мои молитвы были услышаны, и мне не придется садиться сегодня за руль.

— Халявщица, — шутливо заметил Леша.

Я только показала язык и повернулась к зеркалу, чтобы проверить макияж и одновременно ответила на звонок.

— Привет, — закричали мы одновременно в трубку.

— У меня для тебя подарок, — быстро проговорила, пока она не перебила меня.

— Ух ты! Классно! — снова вернулось к ней это ужасное слово. — А Пину? Ты привезла подарок моему любимцу?

— Конечно, как же без него, — вышла я следом за Лешей из квартиры. — Но сейчас о другом, скажи, что ты уже возле подъезда и ждешь меня. — Скрестила пальцы наудачу.

— Уже подъезжаю, выкатывайся, крошка, — скинула она звонок.

— Ну что? — нажал кнопку первого этажа Леша, как только мы зашли в лифт. — Ира уже здесь?

— В отличие от тебя, она всегда придет мне на помощь, — у меня сегодня было легкое и игривое настроение.

— Ах, так, — притянул он меня к себе и начал щекотать.

— Ай, Леша! Перестань! — говорила сквозь смех, пытаясь отбиться.

Двери лифта открылись на первом этаже, и мы выкатились из него с громким смехом, хорошо, что никого не было.

Выйдя на улицу, немного поежилась, хотя погода была просто замечательная. Светило яркое солнце, лето продолжалось, хоть на календаре и было первое сентября. Дети шли с цветами в школу. Сегодня у них линейка. Бесконечные букеты и белые ленточки на волосах у девчонок. Я же спрятала свои глаза за очками и направилась под руку с медведем к парковке. Ира уже ждала меня в своей красной машине.

— До вечера, — притянул к себе Леша для поцелуя.

— Не скучай, — поцеловала его и побежала к подруге, она уже успела выйти из машины.

Крепкие и радостные объятья сменились бурными рассказами об отдыхе и вручением подарков. Мы так соскучились друг без друга. В итоге за всеми разговорами, естественно, немного опоздали на лекцию. Тихо отворив двери аудитории, прошли на носочках к одной из парт, нас уже ждал Руслан, который позаботился о местах для своих непутевых подруг.

— Привет, — проскользнула под недовольный взгляд лектора, сев рядом с другом. — Как преподаватель? — прошептала, хотя и так поняла, что этот мужчина с цепким взглядом из-за очков спуску никому не даст.

— Да нормально, больше ужаса наводит, чем есть на самом деле, — отмахнулся Руслан, посмотрев на меня оценивающим взглядом. — Вижу, отдых удался на славу? — оценил он мой загар.

— Не то слово, — улыбка не сходила с моего лица. — Я тебе подарочки привезла, но все после лекции. — быстро достала новую тетрадь и ручку, приготовившись записывать один из профилирующих предметов.

— А чего опоздали? — Посмотрел Руслан издевательски через меня. Ну все, сейчас начнется, подумала я. И точно! — И тебе привет, Ира. Не могла подобрать обувь к платью? Или что-то посерьезнее? Может, глаза неровно накрасила? Точно, кажется, левый слегка меньше…

— У кого-то плохое настроение? — зашипела на него Ирка, и все это проходило через мою скромную персону. Я уже успела пожалеть, что села между ними. — А знаю! — озарилось ее лицо кровожадной улыбкой. — Ты снова получил письмо от своей тайной подруги. Да? И кто же это может быть? — сделала она вид, будто ушла в глубокие размышления. — Может… — стала обводить аудиторию внимательным взглядом.

— Перестань, — пихнула подругу вбок. — Она снова прислала статью? — поинтересовалась у друга, который был готов взорваться от злости.

Он только молча кивнул, явно показывая, что больше не хочет говорить на эту тему при Ирке. Примерно год назад на почту Руслана стали приходить письма от одной девушки, которая назвала себя — Тайная подруга. Она присылала рассказы, иногда стихи или еще какие-нибудь интересные наблюдения из жизни. В итоге Руслан так увлекся разгадыванием ее личности, что не заметил, как влюбился. И он сам понимал всю абсурдность этого, но ничего не мог поделать. Он задался целью узнать, кто же эта девушка. Даже стал писать ей в ответ сообщения, но та хоть и отвечала, на встречи не соглашалась. Тогда Руслан попытался вычислить айпи-адрес, но и здесь его ждало разочарование. Она оказалась куда хитрее. Девушка каждый раз писала из нового места. Это могло быть кафе, наш институт и множество других заведений, но ни один адрес еще не привел к ее разгадке.

— Эй, Русь, — вот же неймется ей сегодня, посмотрела строго на подругу. — А может, это вовсе не девчонка? А вдруг, это парень? Который… просто разводит тебя? — стала смеяться Ира.

— Я уже жалею, что рассказал тебе, — процедил сквозь зубы Руслан.

— Молодые люди, — обратил на себя внимание преподаватель. — Вижу, моя тема лекции не настолько увлекательна. Поэтому прошу покинуть аудиторию и обсудить все в буфете, например. Думаю, там будет куда удобнее поделиться своими историями об отдыхе.

— Простите нас, — начала Ира, приняв покаянный вид бедного студента. Но на мужчину это не произвело никакого впечатления. Он лишь молча указал нам рукой на дверь. Ничего не оставалось. Мы быстро встали, собрав свои вещи, и вышли из аудитории.

— И когда вы только успокоитесь, — цокнула языком. — Ведете себя как малые дети. Может, уже пора помириться? И главное, мне всегда попадает из-за вас от преподавателей!

Я так и не знала, из-за чего они толком поругались. Ведь общались же вначале очень хорошо.

— Русь, тебе не кажется, что за время отпуска она стала слишком деловой? — обратилась подруга за поддержкой.

— Думаешь, стоит проучить? — подхватил он тут же. Вот как так всегда получалось? Сама не понимаю, но они снова объединились против меня. Я только недовольно помотала головой и двинулась в сторону буфета. Пусть думают, что хотят. А я лично хочу кофе и пирожок!

Я уже успела все себе купить и усесться за стол, когда эти двое, зашли в буфет. Они снова метали друг в друга молнии, на что я только помотала головой и откусила кусочек булочки. Пусть разбираются сами. Вроде взрослые люди, а ведут себя…

— Он меня достал, — уселась Ира со стаканчиком кофе, пока Руслан выбирал еду. — Нет, ты слышала? Он постоянно проходится по моей внешности. Совсем зазнался! А ведь на первом курсе…

— Мне это неинтересно, — перебила ее категорично. — Разбирайтесь в своих проблемах сами. Все! Что могло такого произойти, что вы перестали находить общий язык?!

— Просто кто-то надел на себя корону, явно не по размеру, — надулась подруга, стрельнув в Руслана злым взглядом.

— Кто-то с самого рождения в норковых пеленках, — намекнула на нее, — Но я же не жалуюсь.

— Вот и неправда! Все совсем не так! — возмутилась еще больше Ира, скрестив руки на груди. — Я всегда ко всем хорошо отношусь.

— Да, но только Руся попал в немилость барыни, — чуть ли поклон не сделала.

— Между прочим, — подалась вперед подруга, сверля меня своими голубыми глазами, — это он начал. Да, я ему помогала, как могла, а он…

— Ну, что он там сделал? — сама придвинулась к Ире.

— Ничего, — резко уселась ровно подруга и замолчала. — Захочет, сам тебе расскажет. А то еще обвинит меня в том, что я не умею держать язык за зубами. Все, я могила! — махнула рукой в воздухе.

— А выглядишь вполне себе живой, — подсел Руслан, отчего Ирка только еще больше задрала нос. Но надо отдать ей должное, в спор не вступила. — Ладно уж, — подвинул он тарелку, наполненную пирожками. — Угощайтесь.

Ира только недоверчиво на него посмотрела, ожидая какого-нибудь подвоха.

— Не бойся, не отберу. А отравить, уж точно не было времени, — сам взял один, откусив.

— Хорошо, — отозвалась Ира, потянувшись за пирожком. — Буду считать это извинением. — Я молча закатила глаза, а вот Руслан даже подавился, закашлявшись. Ирка сразу постучала по спине, хитро добавив. — Будешь должен.

Оставшиеся пары прошли спокойно, что удивило и порадовало меня. Ирка подвезла меня к квартиросъемщикам, чтобы я забрала деньги, а после и — домой. Быстро распрощавшись с подругой, я поднялась домой, скинула балетки и направилась на кухню, чтобы заварить себе чай. Нужно было придумать, чтобы такого вкусного приготовить моему медведю. После первого учебного дня захотелось романтики. Точно устрою ему ужин при свечах или что-то в этом роде! Включила компьютер, чтобы сделать заказ продуктов на дом.

Глава 2

После того как я приготовила нам ужин и красиво сервировала стол, быстренько нарядилась в коротенькое платье насыщенного зеленого цвета. Хм, страшно даже вспомнить, как раньше я ходила только в черном и с гулькой на голове. Поморщилась от воспоминаний, удобно устроившись на диване, и включила телевизор. Быстро переключила новости, не люблю их смотреть. Столько грязи передают, что не понять уже, где правда, а где ложь. Нашла легкий фильм и увлеклась просмотром. Но видимо, первый день учебы и готовка к ужину утомили меня куда больше, чем я думала. Глаза закрылись сами по себе, я даже не смогла уловить момент, когда уснула. Проснулась лишь только оттого, что меня кто-то нежно гладит по волосам. Неохотно приоткрыла глаза, это был Леша. Уставший. Небольшая щетина за день, слегка растрепанные волосы и покрасневшие глаза — слишком много проводит времени за компьютером.

— Привет, зайчик, — прошептал он у самых губ, после чего быстро поцеловал. — У нас сегодня какой-то праздник? — посмотрел он в сторону стола.

— Мм, — села на диване и посмотрела в окно. Там уже было темно. Сколько же времени? — Который час? — проговорила еще сонным голосом.

— Почти десять, — виновато заметил он.

— Десять? — сразу же проснулась, после такого заявления. — А где ты был все это время? Почему не позвонил?

— На работе, — устало опустился он рядом, притянув меня к себе. — И я тебе написал, но, видимо, кто-то уже спал, в то время как я трудился в поте лица.

Взяла в руки телефон и действительно увидела сообщение от Леши. Он писал о том, что нужно ввести в дела фирмы нового юриста, так как Лера ушла в декретный отпуск.

— Прости, меня сегодня так достали Ира и Русланом. Нас даже выгнали с первой пары, — удобно устроилась, упустив голову на плече любимого. — Ну и как новый юрист?

— Нормально, вполне способная девушка. Все быстро схватывает, — устало прошелся рукой по лицу. — Давай не будем о работе. Я жутко хочу есть. Что ты мне приготовила? — повернулся он в сторону стола, я посмотрела следом.

— Все уже остыло, придется разогреть, — встала, чтобы взять тарелки с едой. — Да и сидеть уже за столом не очень хочется. Может, переоденемся в пижамы и переберемся на кухню?

— Согласен, — принялся помогать мне Леша. — Хочется сбросить с себя эту деловую одежду.

— Хорошо, ты иди тогда в душ, а я разогрею все и буду тебя ждать на кухне. Кстати, — вспомнила про подарки будущему племяннику, — ребятам понравилась одежда для малыша?

— Лера даже прослезилась, видимо, все же гормоны дали о себе знать. Кстати, в субботу они ждут нас на ужин, — крикнул уже из ванной Леша.

— Отлично, — хотелось увидеть ребят, я по ним очень сильно соскучилась.

Вся оставшаяся неделя прошла более-менее спокойно. Ира с Русланом даже смогли заключить временное перемирие и вели себя вполне сносно, только иногда у них вырывались колкости в адрес друг друга, но также быстро споры заканчивались. Видимо, они сами устали от вечной войны. Преподаватели стали потихоньку загружать нас рефератами и самостоятельной работой. Также было сказано задуматься над темой курсовой, но до этого нужно еще сдать отчет по летней практике. Я уже была полностью готова к его защите и принесла на кафедру к своему преподавателю, как он заметил, что можно было бы добавить один документ, который пригодится для курсовой.

В итоге мне пришлось ехать на работу к Леше. Не торопясь, я пересекала одну улицу за другой под спокойную мелодию радиоприемника. Леша эту неделю также был занят работой по самую голову, он еще не раз задерживался допоздна, что стало меня слегка раздражать. Я уже жалела, что Лера решила уйти в декрет. Хоть и понимала, что это эгоистично, но возвращаться в пустую квартиру было так грустно.

Быстро припарковавшись, я выпорхнула из машины и направилась к зданию. Поднялась по лестнице на второй этаж и прошла к кабинету любимого. Остановилась у самой двери, вспомнив, что даже не позвонила и не предупредила о своем приезде. А вдруг он занят, или его нет на месте? Пока думала, из-за двери послышался смех. Один принадлежал Леше, а вот второй… стали появляться первые нотки ревности внутри меня, второй принадлежал девушке.

Успокойся! Дала себе команду в голове, после чего уверенно открыла двери и зашла в кабинет. Моему взору предстала следующая картина. Стол, заваленный документами, Леша во главе всего этого, а рядом миловидная брюнетка. Слишком рядом! Поджала я губы. Еще чуть-чуть и она повиснет на нем.

— Привет, — дала знать о своем появлении.

— Аня? — тут же поднялся Леша, слегка растерявшись. Мне это уже совсем перестало нравиться. Так и хотелось подлететь к этой дамочке, чтобы хорошенько оттаскать ее за волосы. Я заметила изучающий взгляд зеленых глаз. — Не ждал тебя.

— Мне нужен один документ… для отчета по практике. Забыла позвонить тебе, — подошла к нему, но целовать не стала. Лишь обиженно подставила щеку. Хотя, наверное, нужно было сразу же расставить все точки и показать, что это мой мужчина.

— Понятно. Знакомься, — подвел он меня к девушке. — Это наш новый юрист — Света. А это…

— Аня, — договорила брюнетка за моего медведя. — Приятно познакомиться. А ты не говорил, что у тебя есть младшая сестра, — посмотрела она невинными глазами на Лешу.

Сестра? Сестра?! Ну, уж нет! Со мной этот номер не пройдет, сверкнула на нее гневно, дав понять, что вижу ее насквозь. Но она лишь улыбалась, изображая приветливость.

— Вообще-то, — на секунду замялся Леша, после чего взял меня за руку. — У меня нет сестры. Это моя девушка…

— Девушка? — захлопала она своими глазами, изображая растерянность. Актриса из нее так себе, выгнула я бровь, даже не пытаясь показаться дружелюбной. — Простите меня, Аня и Леша, ты просто сказала про практику… видимо, это меня и сбило. Леша просто не говорил, что у него такая… молодая девушка, — закончила она свою речь покаянным взглядом.

— Да, я и правда еще очень молода, — растянула лицо в улыбке, хотя, наверное, выглядело это больше как оскал. Она была меня старше и, естественно, решила указать на нашу большую разницу в возрасте. Но только мы это уже пережили! Напомнила сама себе, крепче сжав руку Леши. Меня совсем перестало устраивать то, что он всю неделю задерживался на работе с этой… Приказала себе остановиться. Ведь Леша еще не дал ни единого повода для ревности. Но нужно быть настороже с новой работницей.

— Я тогда, пожалуй, оставлю вас наедине, — предложила Светлана, собирая кое-какие бумаги со стола. — Тем более нужно подкрепиться, лишние силы не помешают.

— Да, ты права, — заметил Леша, улыбаясь ей. Захотелось треснуть его по голове за это, но я понимала, что банально ревную на простую вежливость. — Совсем загрузил тебя.

— Ничего страшного, я люблю свою работу. А с тобой так вообще не замечаю, как бежит время, — меня уже начинало мутить от ее приторного голоса. — Было приятно познакомиться с тобой, Аня. — Подала она мне руку для пожатия.

— Взаимно, — коротко ответила, нехотя протянув руку. Она ее слегка задержала, посмотрев прямо в мои глаза, лишний раз, дав понять, что началась война.

— Значит, — повернулась к Леше, когда за Светой закрылась дверь, — это ваш новый юрист? — Смотрела в глаза любимого, сама не понимая, что я там пытаюсь найти.

— Да, очень толковая девушка, — обнял меня Леша, поцеловав в губы. — Привет, шнурок, — поздоровался он со мной заново.

— Угу, привет, — раздумывала говорить ему о явном интересе его работницы или нет? Нужно прощупать почву. Вот только я совсем неумела этого делать. Здесь бы Иркина помощь не помешала, она в этом мастер.

— Так какой тебе документ нужен? — отвлек меня Леша.

— А это… — все еще думала, как расспросить Лешу. — Преподаватель предложил мне сделать акт о внедрении моего проекта. Сказал, что пригодится для курсовой.

— Хорошо, давай тогда быстро составим, а потом заодно сходим в кафе пообедаем. Как тебе такое предложение? — не выпускал он меня из объятий.

— С удовольствием, — решила отложить свой допрос.

— Ты сегодня снова задержишься? — спросила Лешу. Мы сидели в кафе уже около получаса, доедая вкуснейшую пасту, когда я решилась все же поговорить насчет нового сотрудника.

— Не знаю, — вполне спокойно ответил он. — А что, ты сегодня планируешь романтический ужин? — загорелись хитро глаза любимого.

— Может быть, — подыграла ему, пройдясь носочком туфли по его ноге. — Сегодня пятница, хочется чего-то… не знаю. — закусила губу.

— Я постараюсь освободиться сегодня вовремя, — взял меня за руку Леша, поглаживая ее. — Нам еще нужно подготовить документы в командировку…

— Командировку? — насторожилась еще больше. — И что за командировка? Кто едет? — уже и так знала ответ.

— Я, Миша и Света. Один интересный проект. Мой старый знакомый, создает одну игру, — пустился в подробные описания Леша, а у меня в голове только прокручивалось одно «я и Света». Не успокаивало даже то, что с ними будет Миша. — Сейчас он живет в Москве, давно не виделись с ним, а тут недавно созвонились, слова за слово. И в итоге мы получили заказ.

— Понятно, — заметила сухо. Мне совсем не улыбалось отпускать его в Москву с этой вертихвосткой. — И как долго вас не будет? Когда вы собираетесь лететь?

— Чем раньше, тем лучше, сама понимаешь, такой проект займет много времени и сил. Поэтому придется часто мотаться туда-сюда. — Он говорил так увлеченно. Оно и понятно, ведь Леша всегда, как любой мальчик, хотел создать увлекательную игру с множеством квестов или стрелялок. — Я думаю, вылетим в понедельник-вторник, где-то примерно так.

— А вернешься… — напомнила про еще один вопрос.

— Не знаю, Аня. Как все пройдет. Не хочу загадывать заранее, но, надеюсь, что уже к пятнице буду дома. Мы только оговорим все юридические моменты и наметим планы, — увидел он мое обеспокоенное лицо. — Что такое? Почему ты переживаешь? Это обычная командировка.

— Да, — скрестила руки на груди и надулась. Скажу ему, как есть, что толку скрывать свои мысли. Пусть знает, что я все заметила. — Леша, я рада, что вы получили этот заказ. Просто… мне не нравится…

— Что? — подбодрил меня Леша.

— В общем, я тут заметила явный интерес к тебе со стороны Светы… А сейчас выясняется, что вы летите вместе в Москву…

— Что? — рассмеялся он громко, не придав значения моим страхам. — Аня, ты говоришь глупости. Света просто очень общительный человек. Тем более я уверен, что у нее есть молодой человек. И летим мы не одни, прошу заметить! С нами еще — Миша.

— Хорошо, летит Миша. Но сейчас о другом. Я тебе говорю, как твоя девушка. Я чувствую, что она наметила на тебя планы. Тем более ты не можешь точно сказать, есть ли у нее парень. Правильно? — высказалась немного резко.

— Мы просто не касались личной стороны жизни. Все наше время уходит на работу, — оправдывался Леша, он совсем не хотел видеть очевидного. — Это все глупости, Аня. Ты ревнуешь на пустом месте.

— Хорошо, но я тебя предупредила, — решила оставить эти споры. Вот же твердолобый! — Я верю тебе, но… если она… — тяжело выдохнула, опустив голову, ревность снова забурлила внутри.

— Эй, малыш, — подсел он ко мне ближе, крепко обняв, — я же люблю только тебя. Ты помнишь об этом?

— Помню. Но от этого не легче, — уткнулась в его плечо. — Ладно, забудь. Тебе уже, наверное, пора на работу? — посмотрела на часы с неохотой. Совсем не хотелось отпускать его к этой юристке!

— Да, — спохватился тут же Леша, но затем нагнулся и поцеловал меня, — готовь ужин, буду сегодня вовремя. В лепешку разобьюсь, но успею.

— В лепешку не нужно, — усмехнулась, — но то, что вовремя это хорошо, приготовлю твое любимое мясо по-французски.

— Может, даже и раньше получится, — притворился, что задумался. — До вечера, шнурок.

— До вечера, я еще закажу себе кофе, — осталась сидеть за столом, достав свой дневник. Хотелось поделиться тревогами с бумажным другом.

Глава 3

Записав свои страхи в дневник, я расплатилась за кофе и вышла на улицу. Стало даже немного легче, тем более Леша обещал сегодня быть вовремя. Мое настроение значительно улучшилось, но так просто оставлять эту ситуацию я не собиралась. Если бы не учеба, я сорвалась и поехала с ним. Пусть большую часть он проводил за переговорами, но возвращался ко мне. А так я уверена, Света будет пользоваться командировкой по полной. Даже Миша будет ей не помеха. Нужно поговорить с Лерой, как девушка, она меня поймет и даст нужный совет. Завтра так и сделаю, мы как раз поедим к ним на обед, пересекла улицу, приближаясь к парковке. Нужно еще заехать в магазин, чтобы купить недостающие продукты на ужин.

В итоге через час я была уже дома, нарезая мясо, а затем отбивая его с особым удовольствием, представляя, что это Света. Выложила все ингредиенты слоями в стеклянное блюдо и отправила в духовой шкаф. Легкий салатик, фрукты и бутылка французского вина. На стол решила пока не накрывать, боясь, что Леша все же задержится. И с приближением стрелок на часах к пяти вечера моя паника все увеличивалась. Чтобы отвлечься, я быстро приняла душ, нанесла совсем немного косметики: туш и блеск для губ. Мое молодое лицо позволяло это, а вот нарядом озаботилась больше обычного. Светлана была симпатичная девушка, чего уж скрывать. Поэтому мне нужно выглядеть не просто хорошо, а сногсшибательно. Усердно отодвигала одну вешалку за другой. Мои наряды были все со вкусом, но очень практичные. Ничего такого, чтобы могло вскружить голову. Хотя… вспомнила об одной вещице, которую мне как-то подарила Ирка. Я тогда запрятала ее, подумав, что вряд ли осмелюсь надеть, но сейчас, хитро улыбнулась, этот костюмчик был просто необходим. Открыла самый нижний ящик и выудила розовый пакет. Тяжело вздохнула, посмотрев в потолок, прося поддержки. Смелости совсем не хватало.

— Была, не была! — вытрясла содержимое пакета на кровать.

Не знаю, сколько я стояла перед зеркалом, закусив губу и осматривая свой костюмчик зайчика из плейбоя. Черный боди с белой опушкой на груди и таким же хвостиком сзади, ушки и перчатки выше локтя. К костюму подобрала черные лаковые туфли.

— Нет… — моя смелость быстро улетучивалась. — Это слишком. — Уже готова была снять костюм, но опоздала. Входная дверь открылась, и послышался радостный голос любимого.

— Аня! — позвал он меня. Но я не сдвинулась с места, только глазами прошлась по комнате, чтобы найти халатик или что-то, что могло бы прикрыть этот чересчур откровенный наряд. — Малыш, ты где? — услышала его приближающиеся шаги к спальне.

В итоге от страха мои ноги просто отказались сдвинуться с места, затаив дыхание я ждала, когда Леша зайдет и умрет со смеха от моего глупого вида.

На пороге появился огромный букет роз, а затем и Леша с плюшевым… зайкой в руках. Боже! Вся ситуация стала просто до неприличия комичной. Я только и смогла закрыть пунцовое лицо руками, но уже через секунду услышала восторженный свист.

— Неожиданно, — проговорил он хриплым голосом. — Но очень даже приятно, — я приоткрыла один глаз, убрав руку в сторону, на лице любимого играла голодная улыбка. Он посмотрел на зайца в своей руке, а затем на меня. Я только молча застонала, снова закрыв лицо руками. — А у меня тут зайчик для зайчика.

— Леша, выйди, пожалуйста, я переоденусь. Глупая затея, — говорила сдавленно.

— И не подумаю. Мне все очень даже нравится. Почему ты меня раньше так не встречала? — подошел он ко мне, откинув подарки на кровать, обхватил руками в крепкие объятья.

— Тебе нравится? — несмело опустила руки, вглядываясь в его глаза. Сейчас в них бурлила жгучая страсть.

— Не то слово, малыш… Нет, теперь ты мой зайчик, — прошептал на ухо. — Если бы я знал, то купил не розы, а букет морковки. — Хохотнул он.

— Вот видишь! — отпихнула его от себя. Так и знала, что он будет издеваться. — Отпусти, я хочу переодеться.

— Ну, уж нет! — притянул он меня обратно, — Прости, неудачно пошутил. Этот костюмчик я сниму сам. — подхватил он меня на руки, чтобы в следующий момент мы оказались в постели, сгорая от страсти друг к другу.

— Лера, ты видела нового юриста фирмы? — решилась поговорить с ней после того, как мы пообедали, и парни полностью ушли в разговор о предстоящей командировке. Мы же перешли в другую комнату, чтобы посекретничать.

— Видела, — поглаживая свой животик, ответила Лера. — Девушка хваткая, знает свою работу очень хорошо. Стало даже страшновато уходить в декрет, такая и подсидеть сможет. А еще… — посмотрела на меня внимательно подруга, явно не зная как сказать. — Не знаю, может… мне показалось, но, по-моему, у нее есть определенный интерес к Леше.

— Знаю, — тяжело вздохнула, начав мять одну из декоративных подушек. — Я недавно заехала к Леше. И сама смогла наблюдать за ее поведением. Она объявила мне войну.

— Да уж… — протянула Лера, сочувствуя мне.

— Но самое интересное то, что Леша отказывается видеть это. Он говорит, что я просто ревную его на пустом месте.

— Ты ему рассказала? — недовольно заметила Лера. — Зачем, Аня?!

— А что мне еще оставалось. Я хотела его предупредить…

— Да уж! Предупредила. Выставила красную тряпку перед быком. — Еще больше расстроила меня. — Теперь он точно будет больше присматриваться к ней, а это тебе совсем не нужно. Еще и командировка, думаешь, если Миша с ними летит, значит, все обойдется? — задавала она один болезненный вопрос за другим.

— Не думаю, — пробубнила, опустив глаза. — Уверена, она сделает все возможное, чтобы соблазнить его. И Миша будет ей не помеха.

— Поэтому и не нужно было говорить ему о Свете. Здесь нужно действовать хитро, брать лаской, заботой и… постелью. — сейчас Лера особенно внимательно подбирала слова, как будущая мать.

— И что мне делать?

— Все то же самое, но постарайся больше не упоминать ее. Заполни его мысли только собой, и эти мысли должны быть, сама понимаешь какого характера, — хитро улыбнулась Лера.

Оставшиеся дни я провела, полностью следуя советам Леры. Мы были поглощены только друг другом. И я даже немного расслабилась, но Света быстро дала о себе знать.

Леша собирал чемодан. Завтра они вылетали в Москву, а я оставалась одна со своими страхами. И именно в этот момент зазвонил его телефон. Он лежал рядом со мной, поэтому я сразу же увидела высветившееся имя. Внутри все закипело от злости, хотелось схватить этот телефон и выкинуть в окно.

— Да, — спокойно поднял трубку Леша. — Какие проблемы? Вышли мне на почту, сейчас посмотрим. — Он виновато отнял телефон от уха, посмотрев на меня. — Аня, у нас небольшая проблема, видимо, ресторан отменяется. Боюсь, это надолго.

Мы как раз собирались сходить куда-нибудь вместе, решив развеяться перед его отъездом. Но сейчас… еле сдержала свои эмоции.

— Хорошо, я тогда прогуляюсь в магазин, куплю продуктов. Посидим дома, я приготовлю все сама, — нацепила на лицо улыбку, как будто ничего не случилось.

— Света, я тебе перезвоню, как открою почту, — быстро проговорил Леша, скинув звонок и ухватив меня за руку. — Малыш, прости. Я сам хотел провести это время с тобой, но Света…

При одном упоминании ее имени меня начинало мутить. Я не хотела слушать его извинения. Уверена, что она сделала это специально. Просто решила мастерски влезть между нами, да еще так, чтобы сам Леша не сразу понял.

— Я понимаю, — сделала глубокий вздох. — Что купить? — решила вернуться к теме ужина.

— Не знаю, давай то, что ты хочешь, — предложил он, целуя в губы. — Сегодня будем исполнять только твои капризы.

— Ладно, иди, работай. Чем быстрее сядешь, тем быстрее освободишься. — чмокнула его и вышла в коридор. Быстро натянула слипоны, взяв ветровку и рюкзак, вышла из квартиры. Совсем не хотелось слушать, как он будет с ней разговаривать. Лучше пройдусь, подышу свежим воздухом. Хорошо еще, не успела собраться в ресторан. Застегнула куртку, вызвав лифт.

По дороге я зашла в кафе, заказав себе кофе навынос, после чего, прогуливаясь, двинулась в сторону магазина. На улице уже начинало темнеть, и повсюду один за другим включались фонари. Рядом прогуливались парочки, кто-то выгуливал собак или просто сидел на лавочках, наслаждаясь последними теплыми днями, а рядом, по проспекту ездили машины, подмигивая фарами. Я так углубилась в свои мысли о Леше и Свете, что не заметила, как добралась до магазина. Также на автомате выбрала продукты, решив приготовить пасту, заплатила за покупки на кассе и вышла с пакетом обратно на улицу, закинув рюкзак на одно плечо, что-то звякнуло сзади, но я не придала этому значения.

— Девушка, девушка, — услышала, чуть отойдя от магазина. — Девушка, постойте, вы обронили… — услышала торопливые шаги, которые приближались ко мне. Видимо, я все же что-то потеряла, повернулась, чтобы посмотреть. Высокий парень в мотоэкиперовке приближался ко мне. В одной руке он держал шлем, а в другой — мою связку с брелоками от рюкзака. Я уже хотела поблагодарить его, как он удивленно спросил. — Аня?

Я внимательно всмотрелась в лицо незнакомца. Густая борода, длинные темные волосы, завязанные в хвост и… янтарные глаза. Я совсем не ожидала встретить Никиту. Он так изменился, все еще осматривала его с ног до головы. Повзрослел, стал мужественнее. Все же прошло два года. И ездит на мотоцикле, посмотрела чуть в сторону на блестящего черного коня.

— Привет, Никита, — улыбнулась, смутившись. Сразу же вспомнился последний вечер в Мексике, когда я нашла его стихотворение. Вина затопила меня, стало жутко неудобно.

— Привет, — улыбнулся он, забыв про связку брелоков. — Неожиданно. — переминаясь с ноги на ногу, также заметил Никита.

— Да уж…

— Как твои дела? Как учеба? Жизнь? — засыпал в следующую секунду меня вопросами парень. Ничего не оставалось, как ответить ему.

— Учусь, уже третий курс. Все так же дружу с Иркой… Кстати, твоя газета… она до сих пор выходит, — улыбнулась ему. — Сейчас ей занялся Зуев, еще один мой друг. — Про Лешу я не стала упоминать, побоявшись сделать ему больно. Я не знала наверняка, что он сейчас ко мне чувствует. — А у тебя что нового? Выглядишь ты совсем не как дипломированный психолог, — не смогла промолчать насчет внешнего вида парня. Он только задорно рассмеялся.

— Да, немного изменил свой стиль, — расправил руки Никита. — Я не работаю психологом. Понял, что это все же не мое.

— И чем же ты занимаешься? — поменяла руки, пакет был тяжелым.

— Прости, я же совсем заболтал тебя, а ты тут с покупками. Вот держи, — отдал он мне связку, из-за которой мы и встретились. — Может подвезти тебя домой? — указал он на мотоцикл.

— Нет, спасибо, — тут же отказалась. Не хотелось, чтобы он меня подвозил домой, да еще и на мотоцикле. Я жутко боялась их. — Я хочу прогуляться.

— Хорошо, — кивнул он, не настаивая. — Рад был увидеться… Пока, — слегка замялся он.

— Я тоже, — улыбнулась ему. — Пока, Никита.

Он быстро развернулся к своему мотоциклу, а я осталась стоять, растерявшись окончательно. Никита еще раз помахал мне рукой и поехал. Я смотрела вслед удаляющемуся мотоциклисту и понимала, что мое сердце все же предательски екнуло. Только сейчас я осознала, как мне его сильно не хватало.

Глава 4

Когда я вернулась домой, после долгой прогулки, Леша все еще разговаривал по телефону. Встреча с Никитой подорвала мое эмоциональное состояние, но то, что он до сих пор решал какие-то вопросы со Светой, добило меня окончательно. Все мое спокойствие мигом ушло. Я громко бросила пакет на кухне, даже не распаковав его, и закрылась в ванной. Сбросила с себя всю одежду, включила воду. У меня уже стоял большой и жирный вопрос насчет профессиональности Светланы! Если она такая умная и способная, как не переставал твердить Леша, то почему же сама не может справиться со своей работой?! Плюхнула в воду чуть ли не целую банку морской соли, после чего завязала волосы в пучок и погрузилась в ароматную ванну, закрыв глаза. Еще эта встреча с Никитой. Она меня задела. В груди до сих пор что-то болезненно сжималось. Я вспомнила события двухлетней давности. Тогда мне пришлось быстро поставить точку на нашем знакомстве с Никитой, выбрав Лешу. Я готова была на все ради любимого… И сейчас. Спустя столько времени, я готова пойти за ним, не оглядываясь. А на что Леша готов ради меня? Готов ли он уволить Свету, если я попрошу? Я понимала, что вряд ли. От этого становилось еще хуже. В голове закралось сомнение, а правильно ли я тогда поступила? Не поторопилась ли?

— Нет! — мотнула головой, стало противно от самой себя. В любом случае я не смогла бы быть с Никитой, я к нему чувствовала только дружбу… Но сейчас он поменялся… Превратился в красивого мужчину. Словно кто-то противный нашептывал мне, рисуя образ парня уносящегося на мотоцикле.

Чтобы успокоиться и расслабиться, взяла свой дневник. Я часто любила писать в ванной, вот и сейчас не забыла захватить его. Написала о Леше, о Свете, о предстоящей командировке и… о Никите. Не смогла оставить это в голове.

— Аня, ты сильно злишься? — постучал в дверь Леша.

Я быстро закрыла дневник, положив его под полотенце. Стало самой стыдно, у меня снова от него секреты. Леше я решила не рассказывать про Никиту. Ему это знать незачем, тем более, ничего не было и не будет.

— Нет, — коротко кинула ему через дверь, включив душ, чтобы обмыть тело.

— Можно я зайду? — снова услышала голос любимого, но сейчас было совсем не до разговоров с ним.

— Я скоро выйду, разбери пока пакет, — услышала, как он послушно поплелся на кухню. Я же продолжила свои процедуры.

После ванной, укутавшись в теплый халат, я зашла на кухню, где Леша готовил пасту. Он как раз натирал сыр, пока лапша варилась в кастрюле.

— Почему не дождался? — проворчала я.

— Решил сделать тебе приятное, — притянул к себе и поцеловал в щеку. — Не злись, там действительно было неотложное дело. Мы пропустили кое-что…

— И она не могла решить это сама? — перебила его, отпихнув и усевшись на стул за стойкой. — Леша, а что меня ждет, когда ты будешь там… с ней? Когда вернешься? — больше не могла игнорировать эту ситуацию.

— А чего ты ждешь? — оставил готовку Леша и уселся напротив. — Аня, неужели я дал хоть один повод для таких подозрений? Я люблю тебя, на других девушек даже не смотрю…

— Зато девушки смотрят на тебя, — скрестила руки на груди.

— Парни тоже смотрят на тебя, но я же не закатываю сцены ревности, — тут же нашелся Леша. — Я не могу сейчас уволить Свету, у нас вот-вот контракт будет подписан, а искать нового юриста — это очень большие затраты…

— Смотри, чтобы это не стало для тебя еще более затратным, Леша, — намекнула на наши отношения, после чего развернулась, чтобы уйти в комнату. Не хотелось слушать его объяснения. Я и понимала и в то же время злилась. Не знала, как мне действовать в этой ситуации. И оттого, что сейчас я с ним ругаюсь, делаю только лучше для соперницы.

— Куда ты пошла? — догнал меня Леша, которого явно не устраивал незаконченный разговор.

— Я устала, хочу спать, — не смотрела на него. В глазах стояли предательские слезы, которые не хотелось показывать.

— Ань, может, не будем ругаться? Все же я завтра улетаю на целую неделю или даже больше, — попытался помириться Леша, но в этот раз у меня не то настроение, чтобы делать вид будто у нас все хорошо.

— Прости, я иду спать, — прошла мимо него в спальню, где плотно укуталась в одеяло. Леша не пошел за мной, я слышала, как он все же приготовил пасту, затем прошел в кабинет, а после я уже уснула и даже не заметила, когда он пришел ко мне. Проснулась я уже тогда, когда Леша был полностью одет и сидел накрою постели, смотря на меня.

— Привет, — проговорил он грустным голосом. — Мне уже пора…

— Да, — наполнились мои глаза слезами. Я присела в кровати, обняв его и зарывшись лицом в грудь медведя. — Я буду скучать, и… прости меня за вчерашнее.

— И ты меня прости, — обнял крепко. — Ань, когда я вернусь… обещаю, мы что-нибудь придумаем. Честно, потерпи эту неделю. Хорошо?

Было неожиданно слышать такое заявление от Леши. Тем более он так все старательно отрицал, что я и не рассчитывала до него достучаться. А сейчас покаянный вид и разговоры о возможном увольнении Светы. Странно все это. Я бы даже решила, что она успела что-то сделать. Но этой ночью Леша был со мной.

— Проводишь меня до двери? — предложил любимый. — Я тебе уже, кстати, кофе сделал. Если хочешь, в холодильнике есть паста.

— Спасибо, — встала, выходя следом за ним из комнаты. Меня уже не так сильно пугал вид чемодана в коридоре. Своим разговором Леша все же смог вернуть мне хоть какую-то надежду. Но впереди еще неделя, и он ее проведет с ней.

— Созвонимся вечером, — притянул к себе и поцеловал Леша. У меня даже голова закружилась, как же давно он меня так не целовал…

После наших долгих и пылких прощаний, я зашла в ванную комнату, чтобы принять утренний душ, нужно было еще собираться на учебу. Взгляд упал на дневник, который вчера забыла здесь, он валялся на стиральной машинке. Я поморщилась, ведь оставляла его в другом месте. Может, Леша переложил, посмотрела на полотенце, которое весело на крючке. Видно, так и было. Стало немного не по себе, он ведь мог прочитать мои записи, а там говорилось о Никите… Но судя по его реакции он все же не полез в мою тетрадь. Посмотрела на часы и ужаснулась, еще чуть-чуть и я точно опоздаю на первую пару! Встала под струи теплой воды.

Неделя без Леши проходила утомительно долго и одиноко. Каждую ночь я не могла уснуть, даже учеба меня не отвлекала. Мы постоянно созванивались с ним, но говорить долго не могли, так как Света находила какой-то повод, чтобы отвлечь его новым срочным вопросом. Успокаивало только одно, что по вечерам мы разговаривали по скайпу, хотя бы тогда она не могла помешать.

— Аня, ты не забыла о сегодняшних планах на вечер? — отвлек меня Зуев, прошептав на ухо. У нас шла последняя пара на этой неделе.

— Мм, — вспомнила, что обещала Руслану посетить с ним одно заведение, где в последнее время проходили поэтические слэмы. Он надеялся обнаружить там свою тайную подругу, и я уже пообещала ему еще до командировки Леши. Но это значит, что сегодня я пропущу вечерний разговор. Но и Руслана я не могла подвести. — Забыла, — виновато покосилась на друга. — Но куда ж я денусь, пойду, конечно.

— Куда это вы собираетесь и меня не зовете? — вклинилась в разговор Ирка.

— Тебе будет неинтересно, — отмахнулся Руслан.

— Ты сначала расскажи, а уж я сама решу, интересно мне это или нет, — огрызнулась Ира.

— Мы идем с Русланом на поэтический слэм в один бар. Там по пятницам проходят соревнования между творческими людьми, — пояснила я Ирке.

— Это случаем не «НаКрыше»? — победно улыбнулась Ира, явно утирая нос Зуеву. Ведь он не думал, что она знает про это место.

— Да, именно этот бар, — поджал свои пухлые губы Руслан, а глаза с лисьим разрезом стали еще более узкими. Он явно был недоволен, скулы заходили на лице парня, еще немного, и он что-то выскажет ей. И это будет явно не комплимент.

— Так, может, сходим все вместе? — сама поняла, что сморозила, но в голову ничего здравого не шло. Естественно я получила укоризненный взгляд от друга, но поделать уже ничего не могла.

— А я только за, — захлопала в ладоши Ира, — давно хотела там побывать, необязательно на слэме, конечно, но…

— Молодые люди! — Обратил свое внимание преподаватель, обращаясь к нашей троице. — Попрошу замолчать и заняться лучше полезным делом, иначе извольте покинуть аудиторию.

Мы лишь молча кивнули, упираясь взглядами в конспекты. На этом разговор был закончен. Естественно Руслан остался недоволен тем, что Ира пойдет на вечер с нами, но уже поделать ничего не мог. Не надо было просто заводить разговор в присутствии любопытной подруги.

Я лежала одна на двуспальной кровати, дозваниваясь до Леши. Так как вечером мы с ним поговорить не сможем, то я решила хотя бы сделать это сейчас. Надеюсь, он сейчас в номере. Иначе я просто не выдержу этого вечного: «Леша, нам пора! Передавай привет Ане». Я готова была сесть в самолет, чтобы прилететь и врезать ей хорошенько. Как она меня достала! Устало потерла лицо.

— Привет, малыш, — послышался голос любимого. Он так далеко, это просто невыносимо, застонала я от отчаянья. — Перестань, — хрипло ответил Леша на мой стон, — когда ты так делаешь, у меня возникают совершенно другие мысли в голове, но они неисполнимы, так как я далеко.

— И это просто ужасно. Скажи, что вы все подписали, и завтра ты прилетишь, — захныкала я как маленькая.

— Малыш… — проговорил он огорченно. Отчего мне стало только хуже, я уже примерно знала, что он скажет, — завтра мы должны еще раз пересмотреть договор, вносились некоторые поправки, и если заказчиков это устроит, то уже в воскресенье вечером я буду дома.

— Понимаю, — только и смогла выдавить из себя. Что ж поделать?

— Ты сегодня едешь отдыхать? — попытался поднять мне настроение Леша.

— Да, еду на поэтический слэм. Не знаю, как насчет развлечений, — на самом деле не представляла, мне казалось там будет кучка занудных ребят, которые высокомерно разговаривают о высоком. — Но я обещала Руслану, ну хотя бы Ирка будет. Уж она-то точно не даст мне заскучать.

— Ты недооцениваешь творческих личностей. Они, между прочим, умеют веселиться получше других. Да? — отвлекся Леша на стук в его дверь. Я сразу же напряглась. Неужели это Света? Все же осмелилась? Вот… в голове возникали не самые хорошие слова.

Но в следующую секунду я услышала голос дяди. Даже выдохнула в трубку слишком громко, так как Леша, похоже, услышал это, тихо хохотнув. Ему смешно?! Ну, он у меня получит!

— Сейчас иду, тебе привет от Ани, — все еще говорил он с Мишей. — Тебе тоже привет, — передал уже мне. — Эй, малышка, мне нравится, что ты меня ревнуешь…

— Это не смешно! — заметила чересчур бурно.

— Но очень мило, ладно, Аня, мне и, правда, пора, — не стал еще больше злить меня Леша.

— А куда вы собираетесь? — вроде на вечер у них не было планов.

— Неожиданно мой друг решил, что должен устроить нам выгул. Отказаться не получилось.

— Света тоже едет с вами? — задала волнующий меня вопрос.

— Да, но…

— Хорошо, — перебила его. В голове у меня созрел неожиданный план. Завтра же выходной! Я могу заказать себе билет наутро и уже через час быть в Москве, а если они подпишут контракт, то и вернемся вместе. Улыбнулась своей идее. Точно, я так и сделаю. — Повеселись, но так чтобы я не переживала. Люблю тебя. Мне уже самой пора собираться. — протараторила, хотелось быстрее забронировать билет.

— Мм, — растерялся Леша. Ничего для него это полезно. Буду неожиданной, мужчинам же это нравится? Загорелась еще больше. — Спасибо, не волнуйся, все будет хорошо. Люблю только тебя. До завтра. — сказал Леша, даже не подозревая, что завтра мы с ним действительно увидимся. Улыбнулась я, положив телефон и быстро включив ноутбук, чтобы осуществить свой сюрприз.

Глава 5

После быстрых сборов я в итоге оказалась первой, кто прибыл к бару. Внутрь решила не заходить, а подождать ребят на улице, столик у нас заказан на восемь вечера, а до этого еще целых десять минут, тем более погода пока радовала теплом. Место было выбрано очень удачно. Здесь образовалась целая кафейно-барная улица, если не проспект. Осмотрелась по сторонам. Молодежь перемещалась из одного заведения в другое.

А наш бар, прошла чуть вперед, чтобы посмотреть на Минск сверху, был расположен действительно на крыше одного из зданий. Теперь понятно, почему такое название, посмотрела вниз.

— Ух, — решила отойти от края, очень высоко и страшно, но задумка действительно интересная.

— Привет, а где Русик? — появилась Ирка, поцеловав меня в щеку.

— Видно еще в пути, — осмотрела ее наряд. — Решила остановиться на красном платье?

Она успела изрядно потрепать мне нервы с выбором наряда. Я не помню, чтобы мне кто-то задавал столько вопросов за час, а Ирка смогла. Она побила все рекорды еще с примеркой, заставив меня наблюдать это через камеру. И в итоге выбрала именно первое платье. Я же не стала ломать голову по поводу одежды, Руслан сразу предупредил, что здесь нет как такового дресс-кода, главное, чтобы это был не спортивный костюм с кедами. Поэтому выбрала самый оптимальный вариант: черные зауженные брючки, белая рубашка с прозрачными плечами, сверху косуха и лоферы на толстой подошве.

— Да, вдруг мы поймем, что здесь скучно и решим уехать в другое место. О, Русик, ты, как всегда, пунктуален, — увидела Ира друга. Я даже готова была присвистнуть. Выглядел он, как модель с обложки: модная прическа, гладковыбритое лицо, глаза, которые манят не одну проходящую девчонку. Мне даже показалась, что кто-то чуть не упал, заглядевшись ему вслед.

— В чем проблемы, на моих часах ровно восемь? Привет, — обнял меня Руслан, а Иру наградил только мимолетным взглядом. — Пойдемте. — открыл перед нами дверь парень.

Мы сразу же окунулись в интересный интерьер помещения. Пока официант провожал нас к столику, я успела осмотреть бар. Покатые деревянные стены создавали ощущение будто мы на чердаке. Слева от столиков расположилась барная стойка, где готовились необычные коктейли. Мягкие стулья, а где-то даже кресла, также украшали интерьер. Чуть дальше я даже увидела огромный стеллаж с книгами, а возле него располагалась сцена, вокруг нее шли все столы с маленькими светильниками. Негромкая джазовая музыка, мне сразу же все понравилось, я почувствовала себя очень уютно. Нам выдали меню, сказав, что оно меняется здесь каждый день, кухня авторская, как и коктейли. Бармен может даже при тебе создать совершенно новый напиток, но также были и стандартные вина. На последнем я и решила остановиться, Руслан поддержал меня, а Ирка, как самая рискованная из нашей компании, заказала себе напиток с сомнительным названием.

— И какой у нас план действий? — обратилась Ира к Руслану. — Как будем искать твою подругу?

— Только не начинайте, — закатила я глаза, предвидя очередной скандал.

— Нет, я серьезно. Хочу помочь, тем более что я читала ее стихи в газете. Может смогу уловить что-то похожее, — говорила вполне серьезно она. Даже Руслан не спешил с колким ответом.

— Плана нет, ты сама сказала, мы просто будем наблюдать за всеми выступающими, как за девушками, так и за парнями. Хочу уже понять, кто пишет мне на почту, — смотрел на пока еще пустую сцену Рус.

— Хорошо, значит, ждем, — откинулась на спинку стула Ира, так же уставившись на сцену.

Как только нам принесли напитки и легкую закуску, освещение в баре стало гаснуть, выделяя только сцену. Все же гости остались в легком полумраке. Затем к одному из передних столиков подошли два парня и девушка.

— Это жюри, — подсказал Руслан. Я только молча кивнула, думая, как все будет проходить дальше. Люди начнут выходить сами или будет ведущий? И хотела уже задать этот вопрос другу, слегка нагнувшись к нему, как услышала удивленный голос Иры:

— Офигеть! — сказала она громко, так что люди с передних столиков даже недовольно покосились на нас. Я повернулась обратно к сцене и замерла.

— Это Елагин? — также удивленно спросил Руслан.

На сцене действительно стоял Никита. И пока наша троица прибывала в немом шоке, он начал свою речь:

— Приветствую всех собравшихся сегодня в моем заведении. Надеюсь, вы останетесь довольны этим вечером еще надолго. Не забываем заказывать напитки от нашего непревзойденного бармена, — указал он на парня за стойкой, который как раз виртуозно крутил шейкер, — Но главное — это наша литературная битва, — гости взорвались громкими аплодисментами, а кто-то болел за своих друзей, которые сегодня будут читать стихи. — Всем сразу же пожелаю удачи, и не воспринимайте все серьезно. Мы просто отдыхаем и наслаждаемся компанией друг друга. Поприветствуйте наше жюри, — одарил он троицу доброй улыбкой. — Сегодня это одна из участниц прошлой битвы и победительница — Ольга, — девушка тут же встала, задорно махнув рукой в толпу, — мой хороший старый друг любитель Маяковского — Антон и замечательный солист кавер бэнда «Под Дождем» — Слава. Кстати, после ваших выступлений эта замечательная группа порадует нас концертом. — Говорил под крики и аплодисменты Никита, а я сидела как вкопанная и думала, что мне нужно срочно выбираться отсюда, пока он меня не заметил. Но в этот момент стало вдруг тихо, как будто все чего-то ждали.

— Как всегда, по старой доброй традиции. Мое стихотворение, чтобы вы успели настроиться и подзарядиться. — На заднем фоне заиграла тихая музыка. Это были звуки фортепьяно и еще чего-то, внимательно прислушалась. Вой ветра, догадалась я. — Предупреждаю сразу, это импровизация, — прошелся он сканирующим взглядом по залу, остановившись… на мне.

На миг его глаза даже расширились от удивления, а голос немного сбился, но, тем не менее, он начал читать свое стихотворение.

— Туман вокруг,

И я во мраке.

Ищу спасенья,

Мчусь на свет.

Я вечный путник,

Темный всадник.

Ищу в толпе

Твой взгляда след.

Все безнадежно.

Знаю… Помню…

Но болен я тобой давно.

И нет лекарства…

«Осторожно!»

Возможно, сдаться суждено…

Я вновь в огне,

Сгораю, пеплом разлетаюсь,

Что я могу сказать судьбе?

Продолжив муки,

Возрождаюсь.

И света нет в моей душе.

Видимо, Никита сам не ожидал от себя такого. Переведя свой взгляд на толпу, он слегка растерянным голосом продолжил свою речь, — Прошу прощения, планировал что-то легкое, а получилось даже мрачно, — нервный смех с его стороны. — Прошу первого участника на сцену. Кто желает начать? — обратился он в притихшую толпу, все еще были под впечатлением от стихотворения самого Никиты.

— Мм… да, — протянула Ира, с тревогой посмотрев на меня. — Только не вздумай убегать! — догадалась она по моему напуганному взгляду. Именно так я и планировала поступить сейчас. Слишком эмоциональное выступление, личное. Я не готова к такому… У меня отношения с Лешей. Ничего не изменилось.

— Я не могу, — взмолилась, в надежде, что подруга поймет.

— Я, вообще, ничего не понимаю, — растерялся Руслан, вглядываясь в мое испуганное лицо. — Что это было? Похоже на признание…

— Русик, сейчас не до тебя, — перебила его Ирка, схватив меня за руку. — Мы скоро вернемся, а ты пока занимайся поиском своей тайной подруги или друга, в общем… все потом, — отмахнулась она от него и потащила меня в сторону дамской комнаты.

Краем глаза я увидела Никиту, который снова появился в зале. Он посмотрел в сторону нашего стола, а затем стал блуждать глазами по всему помещению. Он искал меня. Зачем? Хочет подойти? Мне точно нужно убираться отсюда и чем быстрее, тем лучше. Но в этот момент Ирка закрыла нас в дамской комнате.

— Ира, я поеду домой, — тут же решила высказаться. — Меня ничего не сможет переубедить!

— Знаешь, убегать — невыход. Ему и так плохо, разве не видишь. Да он точно, ты два года назад. Пучок на голове, весь в черном. Конечно, Никите это только к лицу, сексуальный стал, зараза, — отвлеклась подруга, романтично вздохнув.

— Не так уж у него и все плохо. Бар отстроил, не умер, а это пройдет. Я уверена… Ведь правда? — уселась на бочек, от досады, сама не верила в то что несу.

— Не умер, тут я с тобой согласна, — снова стала серьезной подруга. — А про остальное не скажу, некоторые от любви и того…

— Спасибо тебе за поддержку, — укоризненно посмотрела на Иру, которая спокойно поправляла свой макияж. — Послушай, выйди, проверь обстановку и мне на телефон маякни. А я сразу же тогда на выход, а? — даже руки сложила в молительном жесте.

— Ладно, — застонала она. — Будешь должна мне как земля колхозу. — достала она телефон. — Жди, скоро позвоню. Только что мне здесь делать с Русиком?

— Ну, посиди с ним немного, ему помощь нужна, ты же тоже читала стихи этой девушки…

— Хорошо, — посмотрела она в зеркало. — Вроде не похожа? — пожала она плечами.

— На кого?

— На мать Терезу, — показала Ира язык, после чего вышла за дверь.

— Вот дурочка, — хохотнула я, вставая, чтобы умыть пылающее лицо. Но за дверью сразу же послышался голос Никиты. Вот засада! Стала осматриваться по сторонам в поисках другого выхода. Но здесь даже маленького окошка не было.

— Привет, — услышала я слишком радостное приветствие от подруги. — Вот так сюрприз, Никита.

— Я также удивлен, не ожидал увидеть вас в моем заведении. — нервно хохотнул он. — Думал, вы все же читаете интернет, там целый обзор был с моим интервью.

— «В новом месте»? — удивилась Ира, но в голосе слышалась гордость. Она всегда уважала людей, которые чего-то добивались. — Сама не понимаю, как пропустила. Может, угостишь меня чем-нибудь? — попыталась она увести Никиту.

— А где Аня? — он явно не торопился. — Прячется от меня?

— Нет… ей, просто, — пыталась придумать правдоподобную отговорку Ира, — ей не очень хорошо. Она еще вчера простудилась…

Идиотизм какой-то! Я что, маленькая девочка? Чтобы прятаться от него? Хочет поговорить, поговорим! Вышла с гордо поднятой головой, хотя руки тряслись от страха так, что дверь закрыла только со второго раза. Ира сразу же вздохнула с облегчением, а Никита посмотрел на меня взглядом побитого щенка. Ничего не оставалось. Значит, все же мы не договорили тогда… два года назад. Что ж сделаем это сейчас. Мне совсем не нравилось его психологическое состояние.

— Привет, Никита, — подошла к нему с каменным лицом, посмотрев ему прямо в глаза.

— Привет, — обнял меня сразу же парень, уткнувшись своим подбородком мне в макушку. Я не смогла оттолкнуть его, не посмела. Мои руки сжались кольцом вокруг него.

Глава 6

— Никит? — неуверенно отстранилась от него. Иры уже и след простыл, вот предательница. Оставила меня одну, увидела, что она о чем-то спорит с Русланом. Ну и пусть, больше я ее выручать не буду.

— Прости, — проговорил Никита, на лице его уже играла легкая улыбка, даже больше ленивая, я бы сказала. Да уж, все же внешне он сильно изменился. Еще раз прошлась взглядом. — Я просто все еще немного в шоке…

— Это ты в шоке? — усмехнулась в ответ, шутливо пнув его локтем. — Это не я была там, на сцене, — указала рукой в сторону, где как раз выступала одна девушка. — Мы так и будем стоять здесь? — указала на двери уборных.

— Нет, конечно же, — спохватился Никита, взяв меня за руку и уводя к барной стойке, по дороге кто-то постоянно останавливал нас, здороваясь и общаясь с парнем. Было видно, что многие его любят и уважают. Никита не забывал представлять меня, хотя я бы предпочла остаться в тени. Но, включив вежливость, улыбалась и общалась вместе с ним. — Присаживайся, — указал он на один из пустующих стульев, а сам зашел за барную стойку.

Я только удивленно подняла бровь.

— Ты и коктейли умеешь делать? — усмехнулась ему.

— Какой предпочитаешь? Легкий, сносящий крышу или, может, что-то экзотическое? — подмигнул он мне. В его шутливой манере общения я совсем расслабилась. Страхи отошли на задний план, а о Леше я старалась не думать. Я ведь ничего плохого не делаю, просто общаюсь, уговорила себя.

— Никаких «сносящих крышу», — расширила я глаза в притворном страхе. — Мне завтра лететь в Москву, — выдала ему свой секрет, вот никогда не умела держать рот за зубами.

— Значит, легкий? — предложил Никита и взял шейкер, затем нагнулся к мини-холодильнику и извлек из него кусочки арбуза.

— Мм, — загорелись у меня глаза, арбузы я любила. Никита довольно посмотрел на меня. Пока он «творил» мне напиток, я всем своим слухом обратилась к сцене. Молодой человек читал стихи в стиле Блока. Вспомнила любимого поэта, вслушиваясь в строки стихотворения. Только его были наполнены какой-то безнадежностью, в то время как Блок смог привнести что-то таинственное и даже волшебное. Следующей на сцену вышла миниатюрная девушка с длинными русыми волосами, взяв микрофон, она начала читать. Красивый голос и интонация нужная, но не это меня привлекло, а стихотворение. Уж очень оно мне напоминало кое-кого.

— Что красота?

Без внутреннего мира.

Что яркий свет?

Если тепла там нет.

Что за улыбки?

Скрытая обида.

И словно нож

Летит ударом вслед.

Что все слова?

Без искренности тонкой.

Что все объятья?

Пожимания руки?

Все это пустота,

Скрывающая правду.

За толстой ширмой

Сотканной из лжи.

Я внимательно посмотрела на Руслана, он также вслушивался и, не отрываясь, смотрел на девушку, даже отсюда я увидела его надежду и радость. Мне тоже показалось, что эта его таинственная подруга. По крайней мере, это стихотворение было в ее стиле. Но видимо, Ира была не согласна. Она замотала головой, что-то бурно доказывая Зуеву. Хотя, может, они просто снова ругались из-за какой-то ерунды, махнула на них и повернулась обратно к Никите.

— Прошу, — он как раз поставил передо мной бокал с розовой жидкостью. — Он очень легкий. — увидел, как я настороженно сделала маленький глоток. Коктейль был вкусным сладкий в меру, и алкоголь практически не чувствовался.

— Спасибо… ну, рассказывай, как так получилось, что диплом психолога ты поменял на целый бар? — еще раз обвела помещение своим взглядом. Пока я старательно обходила стороной тему его выступления, да и сам Никита не торопился что-то объяснять.

— Ты же сама понимаешь, что психолог из меня, мягко говоря, никакой, а здесь я чувствую себя… свободным. — пожал он плечами. — Даже счастливым, — добавил, смотря в сторону.

— Никита… — я поняла, что нам нужно поговорить. Ирка была права он словно я два года назад. Только друзья у него вроде есть, но, похоже, за это время никто так и не узнал, какой он на самом деле и какие страхи в себе держит.

— Ань, все нормально, — нашел в себе силы посмотреть на меня, чуть поморщившись. Этот разговор доставлял ему явную боль. Ужасно чувствовать себя виноватой и понимать, что ты никак не можешь исправить эту ситуацию. — Не принимай близко к сердцу мое выступление… Просто что-то нахлынуло… Не знаю, увидел тебя и строки сами полезли в голову. Такое бывает… Но на самом деле не все так плохо, как кажется, — решил отшутиться, значит. Я ценила, что он пытается быть сильным и не показывать боли. Но я еще хорошо помнила о том стихотворении в отеле, которое случайно увидела.

— А как у тебя дела с отцом? — это была для него еще одна сложная тема, но обойти ее не могла.

— Не знаю, — беззаботно пожал он плечами. — Я с ним больше не общаюсь. Меня ничего не связывает с этим человеком кроме фамилии.

Ответ не привел меня в восторг. Значит, его проблемы так и не решены, он просто откинул их в сторону, прикрываясь баром. Но так нельзя. Все же он его отец, хоть и не был хорошим мужем, но в воспитании участие принимал. Хотя я много так и не знаю.

— А как мама, брат? — решила, что не стоит на него наседать.

— У них все хорошо. Жаль, что ты так и не познакомилась с мамой, вы бы друг другу понравились. Стас в отличие от меня оправдал надежды отца, — вот в чем еще одна из причин, — Теперь он работает с ним на пару, а вскоре и вовсе займет кресло президента компании.

— Понятно, — все же решила высказаться, — Никита, это же не значит, что отец тебя не любит…

— Ань, не начинай. Ты, как моя мама, она постоянно это говорит. Но знаешь, я не уверен, что он способен на такое чувство, как любовь. А его действия говорят куда лучше слов. — спокойно заметил он. Спорить я не стала, что толку. Пока он сам не поймет и не захочет двигаться дальше, никто не поможет ему.

— А что у тебя нового? — решил сменить тему. — Что-то изменилось?

— Многое, — ответила размыто. Ведь я и правда сильно поменялась. Из-за трагедии, которая произошла в детстве, я закрылась в себе и никого не впускала, да и еще винила себя в том, что моя сестра-близнец погибла вместо меня. — Но если ты спрашиваешь, встречаюсь ли я еще с Лешей… — снова поморщился и даже отвернулся на секунду. Своим поведением он ясно дал понять, что с его стороны ничего не изменилось. — Я все еще с ним. — закончила, опустив голову. Дурацкая была идея, лучше бы я все же сбежала. — Никита, я лучше пойду. Спасибо тебе за напиток, и прости меня за все… — устало проговорила. — Мне, правда, пора, завтра рано вставать…

— А почему ты без него сегодня? — странный вопрос, посмотрела на него. Разве пары не могут отдыхать поодиночке?

— Его нет в городе.

— Так… ты к нему завтра летишь, — понял Никита, мотнув головой. — Ань, можно только один вопрос?

Я была не уверена, что хочу слышать его, а уж тем более отвечать. Чтобы он сейчас не задал, все причинит ему боль. Ведь я всегда буду на стороне Леши. Но все же кивнула головой, разрешая.

— Ты не жалеешь? Не жалеешь, что тогда приняла такое решение?

— Нет, — отвела глаза, не могла смотреть на него. Но я не жалела все это время и думала так до сих пор. Я люблю Лешу. Никита же для меня был хорошим другом и просто человеком, который помог многое понять и изменить, но это была благодарность, а не любовь.

— Хорошо, — вышел он из-за барной стойки. — Я провожу тебя?

— Да, — направились мы на выход из бара. Ребятам я написала сообщение, что уезжаю домой, разговаривать сейчас с ними не было сил, тем более что оба как сквозь землю провалились. Мы вышли на улицу, я обхватила себя руками, было немного прохладно после душного помещения, ветер растрепал мне волосы, но стало легче от осознания, что скоро я уйду, и этот разговор будет в прошлом.

— Вызвать тебе такси? — предложил Никита, спрятав руки в карманы.

— Не стоит, я тут рядом… живу, — одна сплошная ирония в нашей с ним жизни. — Мы с тобой… соседи. Снова, — улыбнулась.

— Хм, — усмехнулся он в ответ, никак не прокомментировав. — Но уже поздно…

— Ничего со мной не случится, не переживай, — подалась вперед, чтобы обнять его на прощание. — Спасибо тебе за вечер, — неловко проговорила.

— И тебе. Есть надежда, что ты еще заглянешь ко мне? — он пытался выглядеть беззаботным, но я знала, что все совсем не так.

— Вряд ли, Никита. Тебе это не нужно, — не стала врать.

— Ты права, — поднял он задумчивый взгляд к темному небу. — Я рад… рад, что у тебя все хорошо. Пока, Аня, — обнял меня быстро, после чего выпустил, и, развернувшись, ушел обратно в помещение. Вот уже второй раз он сбегает от меня.

Я тяжело вздохнула и пошла в сторону своего дома. Завтра мне предстоит ранний подъем и полет. Нужно настроиться. Я ведь хотела сделать сюрприз Леше, но сейчас от этого желания ничего не осталось. Словно кто-то специально подкидывает мне эти встречи с Никитой, обернулась, чтобы посмотреть на его бар. Но там мое прошлое, а будущее с Лешей. Посмотрела в сторону дороги, которая вела к дому и быстро зашагала к нему. Все правильно, нам лучше больше не встречаться, а если жизнь столкнет нас еще раз, то я просто поздороваюсь и пойду дальше. Хватит мучить его и себя.

С самого утра все пошло наперекосяк. После того как я приняла душ, отключили электричество, и мои длинные волосы пришлось сушить намного дольше, хорошо, что встала раньше будильника. Как будто мой ангел-хранитель, который все также висел у меня на шее, шепнул на ухо. Взяла кулон, который два года назад подарил Леша и мечтательно улыбнулась. После этого я решила насладиться кофе, но он оказался еще горячим. Итог: обожженный язык и мои шепелявые проклятья. Выпила холодной воды, отчего легче совсем не стало. Быстрая готовка бутербродов также дала знать порезанным пальцем, а завершением моих бед стал звонок от квартиросъемщиков, которые сообщили, что уже на неделе съедут. Они получили долгожданную квартиру, но от своего счастья совсем забыли упомянуть об этом при внесении денег за прошлый месяц. Теперь мне еще нужно было разместить новое объявление. А этот дурацкий фильм… Вспомнила, как мне вчера не спалось после неожиданной встречи с Никитой. Я уже думала бросить свою затею с сюрпризом для моего медведя и никуда не лететь. Зачем я только стала его смотреть? Как только увидела сцену, где девушка также приехала к своему парню, а он… В общем, он ее совсем не ждал и, более того, отлично проводил время с ее же лучшей подругой. Закусила губу, снова задумавшись. Может лучше никуда не лететь, а дождаться его дома? Нет! Замотала головой, прикусив губу до крови.

— Ау! — полетела в ванную, чтобы обработать рану. — Так, Аня, стоп! — приказала, всмотревшись в отраженнее. Хорошо еще раны не видно. — Леша не такой, он вчера сказал, что все будет хорошо. Он любит только меня, а я его! — сказала себе, и плевать, что в этот момент мое подсознание нарисовало картинку Никиты. Это ничего не значит. Собрала всю свою уверенность в кулак и вышла, захватила сумку, проверив, все ли отключила, выскочила из квартиры.

Мой полет прошел, на удивление, спокойно и хорошо. Видимо, из-за неудачного начала дня я решила, что вообще не долечу, а разобьюсь где-нибудь на полпути. После того как я приземлилась и вышла из аэропорта, пришлось немного повоевать за такси. Мне уже не нравился этот город. Казалось, здесь, в принципе, не знают, что такое вежливость и слабый пол в роли меня — девушки! Люди куда-то бежали, да с такой скоростью им и машины не нужны. А эти бесконечные пробки, я даже не смогла разглядеть Москву, так перенервничала, что все прошло просто мимо моих глаз. В итоге, я оказалась в отеле только через два с половиной часа, и таксист убедил меня, что это еще даже быстро. Подойдя на ресепшен, я решила, что сообщу о себе Мише, ведь от сюрприза я не отказалась до сих пор, несмотря на свою дикую усталость и дергающийся глаз от нервов.

— Сумасшедший город! — сказала в запале, смотря в зеркало на свой потрепанный вид. Да уж, не такой я хотела предстать перед любимым. Романтикой здесь и не пахнет, поморщилась своему отражению. Выйдя на этаже, где были номера ребят, я остановилась возле одного из зеркал. Достала расческу и косметичку. Хоть немного приведу себя в порядок. Взбила свои светлые локоны, немного туши на глаза, румяна и красная помада. Отлично! Улыбнулась своему отражению и уже уверенной походкой отправилась к нужному номеру.

Я уже была в нескольких шагах от заветной двери, как оттуда вышла девушка. Меня как будто ушатом ледяной воды окатили. Я резко остановилась, набрав воздуха в легкие. Слов просто не было, как и мыслей в голове.

Темные волосы, а из одежды только халат. Нет! Этого просто не может быть правдой, сделала шаг назад, но ноги не хотели меня держать, поэтому я просто оперлась одной рукой о стену, чтобы окончательно не упасть. Видимо, шум, который я создала, привлек ее внимание, и она обернулась. Нет! Чуть ли не закричала, еле сдерживаясь. Это была Света, я не узнала ее со спины.

— Аня? — увидела ее растерянность, затем злость, а после и… торжество. Я этого не вынесу. Зачем он так? Зачем обманул? Ведь говорил же… — А Леша не говорил, что ты прилетишь на выходные, — подошла она вальяжно ко мне. Я только и могла, что смотреть на нее молча. — Он, кстати, сейчас в душе… — с притворным сочувствием посмотрела на меня эта… Хотелось вцепиться в ее волосы и хорошенько отдергать, но я решила собраться и просто пройти мимо. Сейчас мне нужно поговорить с Лешей. Вернее, даже не поговорить. Нет! Разговоры закончились.

Я спокойно обошла ее, но она последовала за мной, приговаривая своим мерзким голосом:

— Ты знаешь, что такие сюрпризы никогда не заканчивались хорошо… Хотя для кого как, — не смогла она сдержать победную улыбку на лице.

— Просто заткнись и иди куда шла, — обернулась к ней, надвигаясь так, что она оказались прижатой к стенке. Сейчас я была куда выше ее, спасали каблуки, слава Богу, я научилась на них ходить. — А со своим мужчиной, — сделала ударение на слове «своим», — я разберусь сама. Или тебе личико подправить? Так, я с большим удовольствием, — растянула лицо в улыбке.

— Больная малолетка, — проскочила она мимо меня к своему номеру, плотно закрыв дверь с другой стороны.

— Вот и отлично, — развернулась и подошла к двери, громко постучав кулаком, а после и вовсе пнула ее ногой.

Но никто не торопился мне открывать, будь это не отель, я бы еще и прикрикнула, но здесь пришлось терпеливо ждать, закипая от злости. За дверью спустя какое-то время все же послышались торопливые шаги. А спустя несколько секунд двери распахнулись.

— Света, ты что-то еще… — не успел договорить Леша, увидев на пороге меня. Хм, осмотрела его. Действительно был в душе. Халат накинут на влажное тело, с волос стекает вода прямо на лицо… Виноватое лицо! Рухнула последняя надежда.

— Привет, любимый, — улыбнулась, как будто ничего не произошло. Хотя мое сердце сейчас просто разрывалось на мелкие куски, кровоточа и изнывая от боли. Хотелось размахнуться и дать ему звонкую пощечину, но сдержалась. — Сюрприз! — развела я руки в стороны, залившись диким смехом.

Глава 7

Меня тут же подхватили сильные руки пока еще моего мужчины и втянули в номер, быстро захлопнув дверь. Все еще разобранная и вся измятая постель, разбросанные вещи. Я закрыла глаза, отказываясь смотреть на это предательство. Как он мог? Хотя странный вопрос. Мог и еще как, а я стала тому свидетелем. Развернулась и, уже не сдерживаясь, ударила его по лицу с такой силой, на какую только была способна.

— Ненавижу! — стала молотить его по телу, слезы полились из глаз, я не могла себя сдерживать. Больше всего убивало то, что он даже не пытается как-то оправдаться. Просто молча стоит. — Я ненавижу тебя! — выкрикнула еще раз. — Ты предал нас, мерзавец! — рванула его за ворот халата. После этого он как будто очнулся, перехватив мои руки и притянув к себе, заключил в стальные объятья. Я извивалась, крича разные ругательства в его адрес.

— Аня, успокойся. Ничего не было… то есть… — осекся он, опустив глаза в пол.

— Убери! Убери от меня свои руки, — выкрикивала в истерике. Я хотела только одного — быстрее убраться из этого номера, как можно дальше. Улететь обратно к себе домой… Домой! Дико засмеялась, оттого, что теперь спокойно могу переехать в свою квартиру. Все же кто-то сверху предусмотрел мое спасение.

— Послушай меня! — встряхнул Леша, видимо, я выглядела как умалишенная. — Аня, прошу, выслушай… а потом…

— Что потом? — посмеиваясь, проговорила, опуская руки. Мне вдруг стало все равно. Я уже не хотела бить его, что-то выяснять, просто быстрее бы убраться отсюда. — Хочешь сказать, что у вас ничего не было? А подожди, — отпихнула его и уселась в кресло, указав в сторону разобранной постели. — Ты же что-то там говорил. Мг, — закивала головой слишком бурно. — Давай, хочу все же послушать. Боже, какая банальность. Вот честно, совсем не ожидала от тебя такого, Леша. — посмотрела на него в упор, отчего он даже отвернулся, пройдясь рукой по влажным волосам. — Странно только почему ты не захотел и душ с ней принять? — не переставала бить его словами. — Ты же так любишь это…

— Помолчи! — обернулся он ко мне с каменным лицом. — Ты несешь чушь. У нас не было секса. Слышишь?! — подошел он ко мне. — Не было!

— А что же было? — подалась к нему, хотелось плюнуть в лицо. Не думала, что способна на такие действия, оказывается, я многого не знаю о себе. Жестко усмехнулась, выгнув бровь.

— Тебе нужно успокоиться, — посмотрел он по сторонам в поисках чего-то.

— Что боишься, что она что-то оставила, и я увижу? — тут же поняла это по-своему.

— Ты делаешь совершенно неверные выводы, — взял графин и стакан, налив воды. — Выпей, — приказал.

— С удовольствием, — взяла стакан, но вместо этого выплеснула ему воду в лицо, а стакан отбросила в сторону, он тут же разлетелся на мелкие осколки по полу.

— С ума сошла? — прикрикнул на меня Леша. — Что ты творишь? Аня, успокойся и выслушай меня. Еще раз повторяю, секса не было. Я спал один в этой постели. Света просто зашла, чтобы… чтобы… — не смог он закончить, лицо снова стало виноватым.

— Чтобы что, Леша?! — прорычала я. — Чтобы пожелать доброго утра? Просто как вежливая коллега? Она же у нас просто юрист, не больше.

— Нет, она хотела поговорить о вчерашнем вечере… — снова молчание и взгляд в сторону. Но я решила дождаться. Все же выслушаю его, а после… не знаю, что после, зажмурила глаза. Как же больно. Давно мне не было так плохо, только… Не хочу об этом думать. — В общем, вчера мы с ней вышли на улицу из ресторана, там было слишком душно… и Света… ей было нехорошо. Рядом оказался скверик, в итоге мы решили пройтись, проветриться. Разговорились… я рассказал про тебя и… Перед отъездом я прочитал твой дневник, — посмотрел впервые за это время на меня Леша. Я сразу же поняла, о чем он. На секунду меня даже затопила вина, но затем я вспомнила, что ничего себе не позволила в отличие от него же. — Прости, я знаю это личное, но последняя запись… Почему ты не рассказала, что виделась с Никитой? — задал он мне вопрос.

— Это уже неважно. Тем более что ничего не было. Не нужно сейчас переводить стрелки на меня? — устало задала вопрос. Моя злость как будто уснула. Не было ничего, просто пустота и ложное спокойствие.

— Хм, — зарылся он руками в волосы. — Ничего не было… а твоя запись… о том, что ты что-то почувствовала, что тебе его нахватало все это время…

— Как друга! — прикрикнула, тело стало трястись от вновь нахлынувших злости и обиды. — Он для меня был другом. А любила я тебя!

— Любила… — проговорил он отстраненно.

— Не цепляйся к словам, — отмахнулась. Со мной такое не пройдет. Он не посмеет сделать меня виноватой. Встала и подошла к окну. Под ногами тут же послышался хруст от стекла о подошву туфель. — И что дальше? Она тебя пожалела? Бедный, Лешенька. Как, как она могла? — стала я подражать ее манере общения.

— Нет, она просто слушала меня. Знаешь, меня уже давно никто так не слушал. Я рассказал ей, как полюбил тебя еще… когда ты была ребенком, — говорил он тихо, а я смотрела в окно, не могла заставить повернуться. Лучше так. Проезжающие машины, бегающие без конца люди. — Я высказал ей все, ведь Миша до сих пор смотрит на нас с удивлением. Мне, по сути, до этого времени не с кем было поговорить о чем-то таком… — задумался он. — Не знаю, я понял, что мы с тобой разные. У тебя учеба, друзья в институте… у меня работа, контракты… Мы как будто из разных миров.

— Я думала, мы это решили, Леша, — потекли по моим щекам слезы. Он бил сейчас по самому больному.

— Я тоже так думал, но… оказалось, что мы просто отложили все в темный ящик. Аня, сама посуди… я слишком стар для тебя. Мы ходим с тобой вместе разве что по ресторанам. И Света…

— Снова Света, — усмехнулась грустно. — Хорошо, мне неинтересно, что она подумала или сказала. Что было в итоге? — решила задать главный вопрос, затаив дыхание.

Леша тяжело вздохнул, после чего поднялся и подошел ко мне, чтобы посмотреть в глаза. Но лучше бы он этого не делал.

— Она поцеловала меня, это получилось само собой, я даже не ожидал, но…

— Ты хотел этого поцелуя? — смотрела на него, не отрываясь и чувствуя, как в сердце врезается острие кинжала.

— Нет… не знаю… я просто не думал об этом. Ведь у меня есть… ты, — опустил он глаза. — Но я не остановил этот поцелуй. Более того, я что-то почувствовал. Но, Аня, любой мужчина в такой ситуации…

— В какой ситуации? — усмехнулась, я снова была на грани срыва.

— Мы были оба выпившие, задушевные разговоры… А сегодня она пришла…

— Нет, я больше не могу! — отвернулась от него, отойдя к своему чемодану. — Я больше не хочу ничего слушать. Но знаешь что? — обернулась к нему. — Я не жалею… что прилетела и увидела… стала свидетелем этого… этого… — не могла закончить, язык не поворачивался сказать о предательстве любимого человека.

— Аня, это ничего не значит, поверь, мы как раз поговорили со Све…

— Нет! — крикнула, закрыв свои уши руками. — Не желаю слышать ее имени, я больше не хочу говорить о ней.

— Просто дослушай, прошу, — тут же оказался он рядом, обнимая меня. Этот запах, его аромат. Он казался мне таким родным. Я всегда считала, что защищена. Мне ничего не страшно рядом с ним. А сейчас… что мне делать сейчас? Как найти в себе силы? — Мы оба решили, что просто поддались моменту, но на самом деле ничего не чувствуем друг к другу. Я люблю только тебя, Аня. Только тебя. Я понимаю, что виноват перед тобой… Но не уходи, не отстраняйся от меня. Мы все исправим…

— Что исправим? Леша, ты сам сказал мы слишком разные. И эту разницу не сотрешь. Один раз уже умолчали, и что в итоге? Снова засунем подальше эту проблему. Ведь ее невозможно решить, понимаешь?! Невозможно! — прокричала, выбираясь из его рук. Мне нужно срочно уйти, я больше не могу… схватила чемодан и побежала к двери, но Леша оказался быстрее, загородив спасительный выход своим телом.

— Мы все сможем, слышишь? — снова обнял меня, вытирая рукой слезы. Затем нагнулся и впился в мои губы. Это был дикий, отчаянный поцелуй. Сквозь мои рыдания и его шепот нежных слов о любви. Но я не смогла. Не хотела так. Вырвавшись из объятий, я, что есть силы, наступила ему на ногу, отчего Леша согнулся со стоном, дав мне возможность выбежать из номера. В этот момент лифт открылся на этаже, и из него вышла какая-то парочка. Не думая, заскочила в него и нажала кнопку первого этажа. Двери уже закрывались, когда Леша появился в коридоре, но он не успел.

Оказавшись в холле отеля, я быстро выбежала на улицу и уселась в первое же такси, плевать на возмущенные возгласы людей. На всех плевать! Ненавижу этот город. Ненавижу Москву!

— В аэропорт, пожалуйста, — выдавила из себя, после чего отвернулась к окну, дав волю слезам.

Я словно в каком-то тумане улетала из ненавистного мегаполиса. В таком же состоянии вернулась домой, запихав чемодан в багажник машины, которую оставила на парковке аэропорта и выехала к… дому Леши с одной целью. Убраться оттуда как можно быстрее. Меня раздражали машины, они ехали слишком медленно. Я просто обгоняла их одну за другой, а в ответ доносились недовольные сигналы.

В глазах не было слез, только злость и неверие, что это все же правда. Так хотелось, чтобы все оказалось сном, чтобы я проснулась в своей кровати и только начала собираться к любимому. Горько рассмеялась. Любимый! Зачем мне эта любовь, если он хотел другую и сам в этом признался?! Посмотрела в зеркало заднего вида. Выглядела я соответствующе своему настроению. Растрепанные волосы, косметики практически не осталось, я все вытерла салфетками, пока плакала в самолете, искусанные губы и потухший взгляд.

Телефон зазвонил слишком громко, я даже на секунду потеряла управление, машину мотнуло в сторону, ледяной страх прошелся по всему телу, но я смогла быстро собраться. Снизив скорость, съехала с трассы и остановилась. Вышла из машины, вдохнув полной грудью свежего воздуха. Телефон снова издал мелодичные звуки в кармане. Но я проигнорировала, как и до этого, прекрасно зная, кто звонит. Пнула камушек у обочины, обхватив себя руками, и уселась на капот, опустив голову. Стали приходить сообщения, телефон не переставал пиликать, хотелось достать и выбросить его в овраг. Не желаю разговаривать с ним! Не хочу его больше видеть. Я уже вынула мобильный, замахнувшись в сердцах, как он снова зазвонил. «Миша» увидела родное лицо дяди.

Боже! Я же сказала ему, что приехала… Он же пропустил меня в номер Леши. А сейчас… сейчас я уже дома. Неужели Леша ему все рассказал? Испугалась на секунду за него. Он же… И плевать, затопила меня обида. Пусть ему хоть физически будет больно!

— Да, — только и успела ответить на звонок, как оттуда посыпался шквал вопросов. Миша сильно переживал за меня.

— Аня? Аня, это ты?! С тобой все хорошо? Малышка, скажи адрес, я приеду и заберу тебя. Боже, куда ты убежала? Аня? — испугался он тишины в телефоне.

— Да, Миша, — потекли слезы, тело задрожало. — Со мной… со мной все хорошо, — пыталась говорить спокойно, но выходило не очень. — Я уже дома… прилетела обратно в Минск… Не переживай…

— Ты в Минске? Господи! — сказал он облегченно. — Малышка, мы так переживали… Аня… тут кое-кто хочет поговорить с тобой, — недовольно заметил Миша. Я поняла, что они с Лешей поругались, если не больше. Ну и пусть, мне плевать на него. Соврала сама себе. Ведь совсем не плевать сердце все еще болит и помнит.

— Я не хочу… не буду с ним разговаривать. — сказала упрямо. Послышались споры, Миша, видно, прикрыл телефон рукой, чтобы я не слышала, но кое-что все равно долетало да моего уха. Поэтому просто скинула его звонок, быстро написав сообщение, что как только буду дома, наберу его. После этого села в машину и поехала в сторону моего бывшего жилья. Теперь я не могла назвать его своим домом.

Мне предстояло собрать все вещи, и сделать это нужно быстро. Ребята выселяются только на неделе, поживу у… У кого мне остановиться на это время? Я не хотела тревожить беременную Леру. Может, Ира примет меня на несколько дней?

Быстро набрала сообщение, что жду ее через час дома. А все вопросы потом, ведь она была в курсе моей поездки.

Я не стала ждать, когда приедет Ира, чтобы собирать вещи. Зашла в магазинчик, который расположился на первом этаже дома, чтобы попросить у них пустые коробки. Мне выдали целую дюжину. Кое-как дотащив их до квартиры, я тут же стала все просто скидывать, даже не заботясь о порядке. Плевать! Все, что мне могло пригодиться в ближайшие дни, я сложила в чемодан, а остальное — разложу у себя в квартире. Взяла свою копилку, где была отложена приличная сумма. Как хорошо, что я сдавала квартиру, а не продала, как хотела с самого начала. Теперь на первое время у меня есть деньги, но, видимо, придется найти работу. Засунула в рюкзак коробку с деньгами и продолжила скидывать вещи. На глаза попался дневник. Не задумываясь, схватила его и стала вырывать страницы, выбрасывая в урну. Как только я начинала вести его, все в моей жизни кардинально менялось и не в лучшую сторону. Это уже какая-то закономерность. Больше никаких бумажных друзей! Довольно! Выбросила все, что осталось от тетради, а после направилась к двери, чтобы спустить этот мусор в бак. Резко распахнула дверь и столкнулась с обеспокоенной Иркой.

— Привет, — проговорила она, несмело улыбнувшись. Ее глаза прошлись по моему заплаканному лицу и корзине, где все еще лежали остатки от дневника. — Малышка? — только и спросила она, уже, видно, понимая, что происходит.

Ничего не говоря, расплакавшись, бросилась к ней в раскрытые руки. Как хорошо, что у меня есть такая подруга.

— Ну же, успокойся, — погладила она меня по волосам. — Давай я вынесу мусор, а ты лучше иди, ставь чайник. Хорошо? — взяла корзину из моих дрожащих рук. Я мотнула в согласии головой и, развернувшись, направилась на кухню. Вещи практически все собрала, осталась только кое-какая одежда и обувь, поэтому не стала возражать, разлив кипяток по чашкам, уселась на стул возле стойки.

— Что это за коробки? — подозрительно спросила Ирка, как только вернулась. — Ты же… Ань, что случилось? Неужели все настолько плохо? Леша… Он…

— Все кончено, Ира, — проговорила на исходе сил. Было так больно. Казалось это никогда не пройдет. — Он целовался с ней, он хотел ее… Я не могу, не могу быть с ним после этого.

— Ань, может, не все так плохо, — уселась рядом Ира. — Что он тебе сказал? Ты их застала… или как? — отвлеклась подруга на мой звонивший телефон. Но я даже не посмотрела в ту сторону, где он лежал. Это снова Леша, а я не хочу с ним говорить. — Поднимешь?

— Нет, — отвернулась от нее, смотря на плитку. — Можешь, кстати, посмотреть, он там в сообщениях все рассказал, вернее пересказал уже во второй раз. — встала я и направилась в спальню, чтобы упаковать оставшиеся вещи. — Ир, — обратилась к подруге, которая уже открыла мои сообщения от Леши. Она только вопросительно подняла глаза. — Можно я пару дней поживу у тебя на минус первом этаже? — мы всегда так шутливо его называли. Так как дом находился на склоне, и им пришлось думать с цокольным этажом. В итоге там образовалась отдельная квартира со спальней, кухней, душем и даже с парилкой. И вход отдельный с двориком и парковочным местом, — У меня на неделе съезжают квартиросъемщики, а пока…

— Конечно, малышка, — подбежала она, обняв меня. — Пошли, помогу тебе.

Так мы и собрали все, что я не успела сложить одна. В это время я рассказала о том, как застала Свету, выходящую из номера Леши, как он потом стал объясняться мне, наш скандал и мой побег. Ирка перечитала все сообщения, а последние, которые я даже не открывала, прочитала вслух. Леша писал, чтобы я дождалась его и ничего не предпринимала одна. Как только он подпишет контракт, сразу же прилетит и все исправит.

— Я ничего не хочу, Ира, — закрыла последнюю коробку, обмотав скотчем. — Когда он меня поцеловал… там в отеле… я думала смогу… смогу его простить, закрыть глаза на этот инцидент, но потом я представила, как он целовал ее… — давно я столько не плакала, вытерла рукавом свитера очередные слезы, — я не могу, мне больно. Как только он прикасается ко мне, я хочу выцарапать его глаза, хочу сделать ему так же больно, как он сделал мне. Я не хочу больше здесь оставаться, ждать его. Зачем? Я его не прощу. Это уже во мне, и ничего не изменить. — взяла коробку в руки, готовая покинуть эту квартиру раз и навсегда. — Идешь? — спросила подругу, еще раз осмотревшись по сторонам. На глаза попался медведь, которого я в свое время купила ему в подарок. Я закрыла глаза и горько усмехнулась. Значит… все же не судьба, развернулась и вышла из комнаты.

Глава 8

К ночи мой телефон все же замолчал. Я жутко устала от сообщений Леши. Он писал, что контракт подписали, и они завтра все возвращаются домой. Но мне было все равно, когда он вернется. Я уже как час лежала в кровати дома у Ирки. Подруга решила оставить со мной на ночь своего любимца — Пина, как пушистую поддержку. Мохнатый улегся со мной рядом на подушку, что-то успокоительно урча.

— Спасибо, котейкин, — погладила его. Он быстро уснул, а я все лежала и смотрела в темный потолок. Слез, видно, больше не осталось, но вот боль все не уходила. Отчего хотелось вешаться на стены. Не выдержав, встала с постели и направилась в сторону кухни. Включила чайник, а в чашку насыпала две ложки кофе. Открыла ноутбук и стала просматривать наши фотографии с Лешей.

Лучше бы я этого не делала, стало только хуже, быстро закрыла его, посмотрев в окно. Там сиротливо стояла моя машинка, доверху набитая коробками. Снова открыла компьютер, решив полазить в интернете, может, что-то найду по работе. Теперь мне нужно как-то зарабатывать на жизнь.

В итоге я так и не уснула этой ночью, выписав парочку предложений по трудоустройству, надела спортивный костюм, кроссовки и вышла на улицу. Пин направился за мной, решив, что тоже не помешает проветриться. Я уж было подумала, что он пойдет со мной до самой Цны, но уже через несколько домов, он прошмыгнул в дырку между забором. Я подбежала, чтобы позвать его, все же это невежественно прокрадываться так к чужим людям. Посмотрела через забор, готовясь позвать этого усатого, как увидела его возле дерева, откуда спрыгнула рыжая белка. Она обхватила его мордочку своими когтистыми лапками, как будто поцеловав. Я даже усмехнулась. Откуда здесь белка? Вот чудеса! Отошла от забора, чтобы не тревожить эту влюбленную парочку. Даже у них все хорошо, пнула камушек.

Только мне стоило подумать об этом, как зазвонил мой телефон. Нехотя вынула мобильный из кармана. Это был Миша, вздохнула облегченно.

— Привет, — сделала голос пободрее. — Как дела? Ты уже прилетел?

— Привет, малышка. Да… мы уже в Минске, — замялся он, видно, не хотел лишний раз напоминать о Леше. — Слушай, Аня, я даже не знаю…

— Миша, — поняла, куда он клонит. Я не хотела, чтобы из-за нашего расставания их дружба как-то пошатнулась. Наши отношения с Лешей это — одно, а дружба между ребятами совершенно другое. — Я, надеюсь, вы хоть не подрались?

— Ну… — уклончиво ответил Миша. Все понятно.

— Не стоит рушить дружбу из-за… того, что случилось. Вспомни, ты сам не особо верил в наши отношения, — усмехнулась. — И оказался прав. Видимо, мы просто перепутали желание с любовью…

— Аня, вы встречались не месяц. Больше двух лет прошло, — перебил меня дядя. — Это точно не одно желание. Я даже уже как-то привык к тому, что ты с моим другом, а тут выясняется, что… Я не могу это так оставить. — заявил он категорично.

— Не кипятись. Мы сами разберемся, — решила успокоить его. — Вернее, уже разобрались. Я съехала от него. На неделе перееду к себе, пока поживу у Иры.

— Съехала? — слишком громко спросил Миша. На заднем фоне сразу же послышался голос Леши. Он пытался отобрать телефон у Миши. Но тот, явно не желал уступать ему. — Аня, прости… подожди минутку.

В телефоне стало тихо, я посмотрела на экран. Отключился. Нужно будет обязательно нормально поговорить с Мишей, это невыход — оставаться им врагами с Лешей. Он здесь совершенно ни при чем, это только наши проблемы.

Я вышла к реке и направилась вдоль дорожки, погода была солнечная и теплая, уселась на одну из лавочек, подставив лицо утренним лучикам, вдохнула поглубже и попыталась отключить все свои мысли, отстраниться от боли, которая сжигала меня изнутри, но ничего не выходило. Я постоянно возвращалась во вчерашний день. Лешино признание, Светино победное лицо… Интересно она и в эту ночь его успокаивала? Наверное, прибежала к нему, и снова делала вид, что внимательно слушает его. Я не верила ей ни на йоту. Она хотела развести нас, и ей все удалось. Как он мог поддаться? Почему никогда не обсуждал со мной свои проблемы, страхи? Он доверился совершенно чужому человеку, вот так просто. Выпили, вышли подышать свежим воздухом, и все. Больше нет нас. Есть только он, я и… Света, чтоб ее! Встала, чтобы пробежаться. Нужно было вытрясти из себя эту ненависть. Достала телефон, включив режим полета, чтобы Леша не вздумал мне звонить, а после перешла к музыке, всунув наушники, размялась и пустилась с такой скоростью, как будто за мной гонится сама смерть.

Я сделала хорошую утреннюю разминку и даже немного отвлеклась, повеселев. Неторопливой походкой я возвращалась домой, не забыв заглянуть за забор, где ранее скрылся Пин, но там уже никого не было. Видимо, он уже давно отдыхает на батарее. По мере того как я подходила к дому Иркиных родителей, увидела знакомую машину. Только не это! Остановилась, раздумывая, как быть? Я не хотела встречаться с Лешей, еще не была готова. Зачем он приехал?

Посмотрела по сторонам, в надежде на какое-то укрытие, но он тут же вышел из машины. Да уж, сбитая скула, на носу пластырь, растрепанные волосы и синяки под глазами, хорошо, что не от рук Миши, а просто от усталости, весь потрепанный. Видно, приехал сразу же с аэропорта.

Я подошла молча к машине, смотреть на него было больно, поэтому отвернулась в сторону дома подруги и увидела все семейство в окне. Ирка показывала, что держит за меня кулачки, а ее родители о чем-то бурно спорили. Видимо, делали ставки, помиримся мы или нет.

— Зачем ты приехал? — не стала здороваться с ним. Обида все еще была слишком глубокой.

— За тобой, — ну хоть не стал ходить вокруг да около. Он в отличие от меня смотрел в глаза. Не скрывает, что подкупает, но это ничего не меняет. — Аня, я знаю, что поступил, как последний подонок и твое прощение так просто не получить, если это, вообще, возможно… Я уже поговорил с… В общем, она доработает положенные две недели и уйдет. Она понимает, что мы не сможем после этого работать вместе…

— Леша, — перебила его, повысив голос. Я не могла слушать этот бред. — Ты, правда, веришь в то, что говоришь? Да она за эти две недели уже переедет к тебе. Ты не видишь очевидного! — Крикнула ему в лицо, отчего он только болезненно поморщился.

— Этого не будет, — спокойно проговорил он, пытаясь, словить мой взгляд. — Аня, прошу… Бля! — впервые выругался Леша, пнув песок у обочины. — Это просто какой-то бред. Я честно тебе скажу, сам не думал, что попаду в такую ситуацию. Я полностью осознаю, что виноват. Я пытаюсь как-то все исправить. Знаю, что на это нужно время. Я полный мудак! Но прошу тебя, дай хотя бы шанс все поправить. Не отдаляйся, не закрывайся…

— Я замерзла, хочу домой, — перебила его, не став отвечать на просьбу. Честно хотела поддаться, хотела сказать да… но в последний момент в глазах снова возникла картинка вчерашнего ада.

— Хорошо, — отступил Леша, но тут же снова оказался рядом, взяв меня за ледяную руку. — Аня, я тебя сейчас отпущу, — ответил на мой испуганный шаг назад. Это прикосновение отдалось сумасшедшей болью, хотелось скрутиться, упасть на землю и зарыдать. — Но я не сдамся, слышишь? Помнишь, что я говорил тебе тогда во дворе, когда… — я поняла, о чем он говорил. Он вспомнил их встречу с Никитой двухлетней давности. — Тогда я сказал, что не отпущу тебя, не сдамся. И я сдержу свое обещание, потому что люблю тебя. Все остальное ерунда, теперь я это понимаю…

— Аня? — вышла мне на помощь Ира. — Привет, Леша. Слушай, отпусти ее. Она уже вся замерзла, еще заболеет, — пустилась в бой подруга, отчего на моих глазах навернулись слезы. Ведь сама я даже не знала, как сказать ему, нет. — Давай, вы лучше поговорите через пару дней или… когда Аня будет к этому готова. — обняла меня подруга, Леше пришлось тут же отпустить мою руку.

— Хорошо, — отступил он к машине. — Я позвоню тебе?

— Нет, — нашла все же силы ответить. — Пока не нужно… — все же дала слабину. Страх. Откуда он взялся? — Я сама… сама дам тебе знать, когда буду готова поговорить. Прошу тебя, Леша, не нужно звонить или приезжать. Я хочу побыть одна.

— Я понял, — мотнул он головой, мне даже показалось, что в его глазах стояли слезы, но я не стала всматриваться, быстро отвернулась к Ирке, которая тут же потащила меня в дом.

— О, привет, мелочь, — увидел нас отец Ирки, как только мы зашли на кухню. — Может, по коньячку? — подмигнул он мне глазом. Ире очень повезло с родителями. Мама, как подружка нам, а папа — этакий весельчак.

— Нет, спасибо, — смутилась такому предложению. Вот же любит поиздеваться на до мной. Для них я была, как еще одна дочь. Мы постоянно что-то чудили с подругой, а дяде Степе приходилось выруливать все ситуации. Так, например, мы в школе разбили одно из зеркал, и его вызвали к директору. В итоге ему пришлось купить еще и новые микрофоны в актовый зал.

— Ну и зря. А я, между прочим, выиграл, — крикнул он в сторону родительской спальни, где сейчас находилась тетя Тоня — мама Иры. Я только вопросительно посмотрела на подругу. Неужели они действительно спорили о нас с Лешей?

— Папа! — Возмутилась Ира. — Мама, скажи ему! — крикнула подруга, быстро взяв контейнеры с едой, и потащила меня за собой в новое временное жилье. — Они уже успели поругаться с мамой из-за вас с Лешей, — закатила она глаза, спускаясь в нижний дворик по лестнице. — Как только увидели машину, мама, как самая романтичная особа, которую я знаю, сразу же сказала, что вы помиритесь, а папа был другого мнения. Не обращай внимания. — Увидела она мое подавленное настроение.

Но я была расстроена совсем из-за другого. К Иркиным родным я уже привыкла и не обращала внимания на их шутки. А вот то, что Леша приехал сюда, думая, что сможет так просто взять и вернуть меня. Неужели для него это просто легкая забава. Он не понимает, как сделал мне больно? Его реакция на мой уход с подругой ясно дала понять, что к такому он был не готов. Но я даже почувствовала своеобразное удовольствие от его мук.

— И что ты собираешься делать? — спросила Ирка, когда разложила блинчики на тарелки и поставила чайник. Я непонимающе посмотрела на нее, так ушла в свои мысли. — Я про тебя и Лешу? Это же так, маленький бойкот с твоей стороны, или ты действительно не собираешься к нему возвращаться? — пояснила она.

Я только тяжело вздохнула. Сейчас я уже не была так уверена в своих действиях. Но боль прожигала мое сердце. Я не могла его так просто простить. Это… не только физическое предательство, он еще и поделился с ней своими тайными мыслями. А со мной просто молчал и делал вид, что все хорошо. Два года! И даже больше. Нет, я не могу его простить… еще слишком рано. Света до сих пор их работник. А если ей удастся что-то большее, нежели поцелуй? Стало жутко от этой мысли.

— Я не знаю, — честно ответила. Хотелось бы мне разорвать все так просто, но я все еще любила его. Хотя произошедшее определенно что-то убило во мне. — На днях я перееду к себе, а там… посмотрим. Я не могу забыть это так просто… если, вообще, когда-нибудь забуду. — Нехотя откусила кусочек блинчика. Еда совсем не лезла мне в горло, поэтому отодвинула тарелку, взяв чашку с кофе.

— Понимаю тебя, подруга, — опустилась она на соседний стул и посмотрела в окно, думая о чем-то своем. Впервые я видела ее такой… грустной? Удивилась сама себе. Ведь и правда Ирка была вечно с улыбкой на лице. И когда рассталась со Стасом… Задумалась. Да! Даже тогда она не переставала смеяться и шутить. Мне стало стыдно, ведь я давно не интересовалась как она, что нового. Может, у нее тоже какие-то проблемы, а я сижу и думаю только о себе.

— Ир, у тебя что-то случилось? — решила исправить ситуацию.

— С чего ты решила? — удивленно посмотрела она не меня.

— Просто… я никогда не видела тебя такой задумчивой, что ли? Ты маленький энерджайзер, а сейчас…

— Даже батарейки имеют свойства разряжаться, — усмехнулась она как-то совсем невесело. — Ай, не обращай внимания. Давай лучше тебе расскажу про тайную подругу Руслана, — перевела она стрелки на друга. — Ты же не знаешь, он вроде бы нашел ее. — Загорелись ее глаза. Мой живчик вернулся, улыбнулась ей.

— А почему вроде бы? — не могла не заметить ее слов.

— Потому что я считаю, что это не она. Просто самозванка какая-то, — запальчиво высказалась подруга. Сегодня она для меня одна сплошная загадка. Хотя это все из-за того, что я просто давно ничего вокруг себя не замечала. Даже пропустила то, как изменились мои друзья.

— А что Руслан? — решила зайти с другой стороны.

— Он уже вовсю летает в розовых облаках. Даже со мной стал нормально общаться. Больше нет его дурацких подколок… как-то скучно, — нахмурилась она.

— А, так вот в чем причина. Тебе просто скучно, — усмехнулась ее надутым губкам. — Лучше бы порадовалась за друга.

— А чему радоваться? Я же говорю, это не она. Вот увидите, рано или поздно, все выплывет наружу. Более того, я просто уверена, что она украла это стихотворение. — не сдавалась Ира.

— Это очень серьезное обвинение. Я, надеюсь, Руслану ты этого не говорила? — представила я недовольство Зуева.

— Да, он ничего не слышит. Одни разговоры Оля то, Оля это… Оля то… а как она готовит… а ты знаешь, что она учится с нами на юриста? — поморщилась я при упоминании о юристах. Вот уж Света постаралась, теперь терпеть не могу это профессию.

— Так, ее Оля зовут? — не стала обращать внимание на передразнивания Иры.

— Да, она действительно учится с нами в одном институте. А это значит, что также читает газету и просто украла стихотворения.

— А как же то, которое она читала на слэме? Оно не было опубликовано, — задала я резонный вопрос.

— Не знаю, насчет этого я сказать ничего не могу. Но моя интуиция меня еще ни разу не подводила, — упрямо заявила Ирка. — Да она даже двух слов связать не может. Ты бы ее видела, — поморщилась.

— Не знаю, мне она показалась симпатичной и довольно милой, хотя я не общалась с ней, — пожала плечами, вспомнив, что в тот вечер я была с Никитой. Стало еще хуже, чем было. Я потеряла парня, и друга у меня нет.

— Вот увидишь и поймешь, — не заметила моего хмурого лица Ирка. — Ладно, собирайся, надо же за продуктами съездить, мама попросила.

— Точно, — вспомнила, что у меня совершенно пустой холодильник, а кушать постоянно у тети Тони как-то некрасиво. Я так неожиданно свалилась на их головы. Встала и пошла за сумкой, где лежали деньги. Вот она — взрослая и самостоятельная жизнь.

Глава 9

Понедельник начался шумом дождя по подоконнику. Пришла унылая осень, и мое настроение было такое же. Но я хотя бы стала спать, пусть и всего лишь несколько часов, но уже прогресс за такой короткий срок. Вторник продолжился туманом и влажностью… как за окном, так и в моих глазах. Боль не уходила и, казалось, стала даже больше. Я гнобила себя воспоминаниями, мучаясь день ото дня, постоянно брала в руки телефон, чтобы проверить, не звонил ли Леша или, может, оставил сообщение, но ничего не было. Он, как и обещал, не тревожил меня. Отчего я еще больше погружалась в депрессивное состояние, думая, о том, что ему не так уж и нужна, и он на самом деле не страдает без меня. Может, сейчас веселится за очередным документом со Светой, которая все также жмется к нему в закрытом кабинете. При одной этой мысли хотелось крушить мебель. Отвлечься я могла только с помощью учебы. Ирка вплотную занялась Русланом и Ольгой. Мне она, кстати, показалась очень милой девочкой, но подругу это не остановило. Поэтому каждый день я ездила на учебу, погружаясь в рефераты и курсовую, а приезжая домой, либо лежала на кровати, смотря мелодрамы и рыдая под них, либо ездила на собеседования. Но никто не желал работать со студентом дневного отделения. Я уже серьезно задумалась о переводе на заочное. Среда и четверг прошли в переездах. Мои квартиранты, наконец, съехали, оставив после себя небольшой беспорядок. Ирка оказалась у меня в роли прораба. Она указывала, что куда нужно поставить, чтобы привнести уют в мое новое жилище. Узнав, что у меня есть деньги, заставила купить новое постельное белье с подушками и одеялом. Я и сама была не против этого, а вот разные вазочки, рамочки, свечи и прочая ерунда, которая только собирает пыль, мне ни к чему. В итоге мы сошлись на двух вазах под цвет моего красного дивана, нескольких подушках, для того чтобы гости могли расположиться удобно на полу, если решим поиграть в какую-нибудь игру. Хотя я не думала, что в ближайшее время кого-нибудь позову к себе. После этого она завела меня в отдел с посудой, так как это все было квартиросъемщиков, естественно, ребята и забрали ее с собой. В итоге мы загруженные и уставшие сейчас все расставляли по своим местам. Ирка расстелила небольшой пушистый ковер между столиком и тумбой, на котором стояла плазма. Как хорошо, что вся мебель была моя, об этом мы с … снова вспомнила я о Леше. Помотав головой, взяла одну из икеевских коробок, в которой находились стулья. Я их нашла в интернете и решила заказать. Они прекрасно подходили под мой стол, вернее, подоконник, который во время ремонта рабочие соединили столешницей от кухни. Теперь можно было сидеть по утрам или вечерам, неспешно попивая чай, и смотреть в окно.

— И как их собрать? — вчиталась в инструкцию подошедшая Ирка. — О, идея! Видела в одной из передач с Хворостухиным. Он в одном из городов снимал свою передачу «Неспокойной ночи», и вот компания ребят на время собирали стулья из икеи.

— Серьезно? — скептически отнеслась к этой затее. Как-то странно.

— Что боишься проиграть? — показала она язык. Я сразу засмеялась, вот ненормальная.

— Хорошо, давай! — проснулся во мне азарт. — Что победителю?

— Шоколадку? — пожала она плечами, предложив первое, что пришло в голову.

— Тебе сколько лет? — взяла инструкцию по сборке, чтобы быть с ней наравне. — Давай, что-нибудь посерьезнее. Например, шампанское…

— Знаю! — всплеснула она руками. — Мы устроим у тебя праздник в честь новоселья.

— Я не желаю видеть кучу пьяных людей в моей однокомнатной квартире, — замотала головой.

— Да особо никого звать не будем. Ты, я и Русик с Олечкой, — выплюнула она имя девушки нашего друга.

— Ну, хорошо и больше никого! — строго сказала я. — У меня все же много маленьких соседей, которые рано ложатся спать. — Ирка только бурно закивала головой, положив руку на сердце. — На счет три, — выпалила я неожиданно, она сразу же закричала, что это нечестно, так как не успела приготовиться. Но я не стала ее жалеть, ведь мне самой хотелось выиграть.

— Стой, стой, стой! — схватила она мои руки, чтобы я не собирала стул. — А твое желание?

— А мое, — защекотала ее, — Узнаешь, если победа будет за мной. Это секрет… Раз, два… Три! — выпалила я и стала быстро доставать свои детали.

— Ура! — победно вскинула руки довольная Ирка. — Я первая. Первая! — стала вытанцовывать нечто среднее между чечеткой и танцами абориген. — Все, завтра у нас вечеринка.

— Да ты сто процентов сидела по вечерам и тренировалась, — прикручивала я последнюю ножку, недовольно бурча на нее.

— Умей проигрывать достойно, — Только и сказала она, гордо усевшись на свой собранный стул.

— Ну, хорошо, новоселье, так новоселье. Только одно условие, — посмотрела на нее.

— Какое? — спросила Ирка, но в мыслях она уже была далеко, видимо, уже составляла программу нашего вечера. Она еще тот массовик затейник.

— Не донимать Олю своими вопросами и не злить Руслана, — строго сказала ей.

— Ой, да без проблем, — отмахнулась она. Но что-то мне подсказывало, что свое слово подруга не сдержит. Ладно, придется смотреть по ситуации. — Так что ты там мне хотела загадать? — вспомнила о моем секрете.

— Это останется со мной, и ты никогда об этом не узнаешь. Ну, разве, что я буду совсем старой и морщинистой… — проговорила тихим таинственным голосом. — Мы будем с тобой сидеть на лавочке…

— У тебя будут эти ужасные синие тени и красная помада, — подхватила мое дурачество Ирка.

— А ты будешь смешно шепелявить, так как зубы все выпадут. А еще заплетешь себе огромную гульку на голове, оденешь очки с такими большими линзами, — показала я руками, поднеся к своему лицу.

— Фу, — сморщилась подруга. — Не показывай на себе.

— Вот дуреха суеверная, — пихнула ее. — Ладно, давай выпьем чая и пора уже собираться. Я уже устала от тебя. — Пошутила, это было наше привычное с ней общение, поэтому Ира не обиделась и, как ни в чем не бывало, понесла стул к окну.

— Это моя фразочка, — ущипнула она меня, когда я подошла к ней. — Так что попрошу! Ань, — обняла она меня вдруг. — Я рада, что ты, наконец-то, смеешься.

Обняла ее в ответ. Как же я ее люблю. Только она могла меня рассмешить в любой ситуации. Благодаря ей я смогла отвлечься и не думать какое-то время о грустном.

— Оля, может, еще вина? — предложила Ира, мило улыбаясь. Но меня не проведешь. Она уже что-то замышляла.

Мы сидели все на тех самых подушках, которые заставила купить подруга. Новоселье проходило пока спокойно и очень мирно. Руслан не выпускал руку своей девушки, а я смотрела на них и горько вздыхала. Плохая идея была звать влюбленную парочку на мой праздник по случаю съезда от Леши. О чем я только думала?

— Может, поиграем во что-нибудь? — предложил Руслан, отодвигая вино предложенное Ирой, и взял себе пиво.

— Лучше молчи, — предупредила его. — Ира знает много очень странных игр, вспомнила, как мы вчера собирали стулья. Хотя было очень весело.

— Можно поиграть в «правду или желание»? — тут же выпалила Ирка, не отрывая своего взгляда от Оли, которая уже не знала, куда себя деть. Мне стало искренне жаль девушку. Вот, что она ей сделала плохого?

— Нет уж, — пнула ее, пока Руся отвлекся на Олю. — Может, «крокодил»? — вспомнила вполне подходящую игру, заодно посмеемся.

— Мм, — замотала недовольно головой Ирка. — «Американка»? — продолжила она называть, как я и говорила, не самые хорошие игры.

— А что эта за игра? — оживился Руслан, услышав незнакомое название.

— Тебе не понравится, — высказалась я, взяв бокал и сделав глоток слегка терпкого напитка. — Это еще хуже, чем «правда или желание». — Там придется много пить. Очень много! — еще раз подчеркнула этот факт. — А после, проигравший должен будет исполнить желание, но он не будет знать, что именно, так как это сюрприз.

— Ты знаешь хоть одну нормальную игру? — тут же обратился Руслан к Ирке, которая сидела чернее тучи. Ведь все ее предложения отметались.

— «Русская рулетка»? «Бутылочка»? — показала она пустую бутылку от вина. — Хотя… — посмотрела на Руслана, сморщившись. — Нет, — протянула. — Есть еще одна, но там тоже касается поцелуев, — перевела подруга свой взгляд на Олю. — А парень у нас один, — вот провокатор, недовольно замотала головой на все происходящее.

— Какая? — смело спросила Оля, видно, ее уже достала Ирка, и она решила показать свои зубки.

— «Кис-кис, мяу»…

— Детский сад какой-то, — высказался Руслан. — Я предпочитаю настольные игры: монополия, бинго…

— Скукота, — даже зевнула Иришка. Ой, как она нарывается. Мне даже стало страшно. Руслан явно держался из последних сил. Нужно было срочно спасать ситуацию.

— А у меня как раз есть монополия, — подорвалась я и побежала в спальню, чтобы достать со шкафа запылившуюся игру. В этот момент на мой телефон пришло какое-то сообщение. Я даже удивилась. И дрожащими руками достала его из кармана джинс. Неужели это Леша? Он все же вспомнил обо мне? Решил первым написать? Разблокировала и всмотрелась в незнакомый номер. Несмело открыла сообщение и замерла. Там была фотография Леши и Светы. Они в каком-то ресторане танцуют медленный танец и о чем-то увлеченно разговаривают. Она слегка нагнула свою голову к его плечу, а Леша улыбается ей. Ноги не держали меня. Села на кровать, сжав сильно телефон. В голове не одной мысли. Совершенно. Только невыносимая боль. Он снова меня предал. И недели не прошло, а они снова вместе, танцуют в ресторане, отдыхают, веселятся. Как она узнала мой номер телефона? Неужели смогла как-то добраться до мобильного Леши? Или пробила по базе, ведь я проходила практику, и она могла посмотреть мой телефон там.

Да и какая сейчас разница, сдерживалась из последних сил, чтобы не расплакаться. Нужно собраться, меня ждут друзья. Не хочу, чтобы они видели меня такой. Хватит страдать. Удалила ее сообщение из телефона. Пора забыть его и начать новую жизнь. Взяла себя в руки, выйдя из комнаты с игрой.

Праздник… усмехнулась я про себя, допив содержимое очередного бокала, пока Руслан торговался с Ирой за гостиницу, банк или еще что-то. Я не особо вникала в суть игры и уже не обращала внимания на разговоры. Просто сидела рядом, делая вид, что старательно пытаюсь найти решение из моего плачевного состояния в игре. Плохой из меня монополист, однако. Посмотрела на оставшиеся деньги, кажется, я банкрот.

— Мне надоело, — капризно пнула игру, так что все разлетелось, смешавшись в одну общую кучку. — Хочу танцевать!

— Эй, Аня, ты что творишь? — недовольно стал собирать все карточки Руслан, Оля ему помогала, а Ира внимательно посмотрела на меня. — Поехали веселиться, — подскочила я, немного пошатнувшись.

— Ты когда успела напиться? — удивленно посмотрела подруга на меня. — Так, ребята, похоже, наш вечер закончился. — Все сразу же засуетились. Оля как-то быстро помыла посуду и бокалы, собрала мусор в пакеты, Ирка отправила Руслана, чтобы он расстелил мне постель, а сама заварила крепкий чай, добавив туда тонну сахара.

— Пей, — поставила передо мной и пошла провожать ребят, которые уже стояли возле двери.

— Пока, Аня, — помахали они мне рукой.

Я отправила им воздушный поцелуй и уставилась на телефон, он снова загорелся сообщением. Что эта суч*а мне опять написала? Недовольно открыла, вчитываясь в текст.

— «Этим вечером ты его окончательно потеряешь. Я уеду вместе с ним… домой».

— «Подавись, дрянь!» — ввела ей ответ и отправила, горько рассмеявшись.

— Что такое? — подошла ко мне Ирка, выхватив мобильный. — Так, — вчиталась она в сообщение. — И из-за этого ты наклюкалась? Аня, таким сообщениям не стоит верить, их пишут злые девушки, у которых ничего не выходит. — Присела она рядом со мной, всунув мне в руки чашку. — Пей! — Строго добавила. — Скорее всего, она также одна у себя дома, а Леша…

— Нет, — возразила. — Она прислала мне их фото. Они в ресторане, танцуют и, вообще, хорошо проводят время.

— Где? — стала копаться в моем телефоне Ирка.

— Я удалила, не желаю смотреть, как он меня предает раз за разом. — Выпила горячий напиток и встала. — Поехали куда-нибудь. — Заканючила. — О, знаю! — довольно захлопала в ладоши. — Сегодня слэм у Никиты. Я хочу выступить, — уже сочиняла что-то наподобие стихотворения в своей голове. — Я соскучилась по Никите.

— Да уж, подруга, — следом поднялась Ирка, обняв меня и уводя в сторону спальни. — Не уследила. — Сказала она сама себе на мой смешок. Мне стало вдруг так хорошо и весело от своего предложения. Точно, как я раньше не подумала о Никитке? Я теперь свободная девушка. И могу снова общаться с тем, с кем захочу, а именно с Ником! — Ну-ка, — откинула она одеяло в сторону, раздевая меня. — Ложись в кроватку и баиньки, а мне нужно ехать домой. Сама знаешь, родители не любят, когда я сильно задерживаюсь. Я хоть и взрослая девочка, но послушная дочь. Тебе необходимо хорошо проспаться. А завтра утром, я снова приеду, и мы поговорим… на трезвую голову.

— Спать? Мы не поедем в бар? — покорно села на кровать. Мне совсем не хотелось спать. Но в глазах подруги я увидела решительность. Она меня не пустит, поняла я. Что ж придется схитрить.

— Никаких Никит и баров, тебе сейчас нужно хорошенько выспаться, — накрыла она меня одеялом. — Закрывай глаза и засыпай. Я еще немного приберусь и поеду. Двери закрою, свет выключу, так что не переживай, — быстро чмокнула она меня, после чего вышла из спальни. Я слышала, как она включила воду, чтобы домыть кружки, зашла в ванную, после чего выключила телевизор, свет и стала одеваться. Послышались тихие шаги в мою сторону, я тут же притворилась спящей. Тишина, затем снова шорох шагов и щелчок замка.

Я тут же подскочила с постели, довольно улыбаясь своей маленькой предстоящей шалости. Откинула одеяло в сторону и пошла собираться. Сегодня я хочу отдыхать, веселится, танцевать… И я хочу к Никите! Открыла шкаф, доставая оттуда свои любимые кожаные штанишки.

Глава 10

Я сидела за барной стойкой, потягивая легкий алкогольный напиток, и уже решила, что зря приехала. Никиты нигде не было видно, а слэм давно подошел к концу. Сейчас на сцене выступала какая-то группа. Красивый голос солиста, отметила, да и энергетика от него сумасшедшая, умеет завести толпу, крутилась я на стуле под его песню. Может, хотя бы потанцевать? Зря я приехала, что ли? Домой совершенно не хотелось. Зачем? Как только я лягу в постель, сразу же начну вспоминать это фото, снова слезы, боль. Я устала от всего! Резко поднялась, решив все же выйти на танцпол, но кто-то проходил мимо с напитками. Послышались ругательства, видимо, содержимое бокалов теперь было на одежде парня за моей спиной. Обернулась, чтобы извиниться и купить новые коктейли за свой счет. Никита! Именно он оказался тем человеком, который попался на моем пути по дороге к танцам.

— Аня? — только и смог недоверчиво спросить он. Его удивление было таким сильным. Еще бы, я же сказала, что мы больше не увидимся, а сейчас сижу тут и распиваю коктейли. Вернее, один коктейль, который он мне сам тогда и готовил. Другие попробовать не решилась.

От радости, что он все же здесь, я бросилась ему на шею с широкой улыбкой и довольным визгом. Он тут же обнял меня в ответ. Но быстро отстранил. Обижается? Подумала я, но он только показал на свою мокрую рубашку, а после молча взял меня за руку и куда-то повел. Я не стала сопротивляться, так была рада его видеть, с лица не сходила глупая улыбка. Кажется, мне не нужно было пить, тихо икнула.

Мы оказались в коридоре, где ходил персонал бара, слева расположилась кухня, справа — еще какие-то подсобные помещения. Мы же направлялись к двери, которая находилась в самом конце коридора. Никита ее открыл и моему взору предстала лестница, уходившая наверх. Ух, как бы не зацепиться и не упасть. Вздохнула я.

Преодолев двенадцать ступенек, мы оказались… в квартире. Осмотрелась по сторонам, небольшая кухня у входа к ней примыкало что-то наподобие гостиной: большой бежевый диван с ковром и тумбой, на которой стояла огромная плазма со стереосистемой. Дальше была небольшая перегородка, видимо, спальня, подумала я. Повернулась в другую сторону — большое окно на всю стену, возле него стол с креслом, а рядом целый стеллаж с книгами, дисками и винтажными пластинками. Мягкий приглушенный свет светильников, и аквариум с рыбками стоял чуть дальше. Как здесь уютно, сразу же расслабилась. И даже не слышно звуков музыки и веселившейся толпы. Хорошая шумоизоляция! Не выдержав, еще раз икнула. Посмотрела смущенно на Никиту, который все это время стоял рядом, и залилась румянцем.

— Прости, — набрала в рот воздуха, прикрыв его рукой, так как стало вдруг смешно.

— Ты что, пьяна? — недоверчиво спросил парень. — Так, подожди минутку. Мне нужно сменить рубашку. Я мигом, — скрылся он за перегородкой, а я отправилась к стеллажу с книгами. Это была моя страсть, всегда любила читать. Собственно так мы и познакомились с Никитой. Вспомнила вечеринку на Новый год, и как я закрылась в библиотеке в надежде спрятаться, но там оказался он.

Увидела знакомый роман, с которого и началось наше знакомство — «Гранатовый браслет». Он был на самом видном месте и очень потрепан. Взяла в руки, открыв на одной из страниц и вдохнув запах бумаги. Меня всегда притягивали книги, которые готовы были рассыпаться, если их взять или даже просто дотронуться. Но это значило только одно, что за обложкой скрывается интересный сюжет, потому что ее перечитывали раз за разом.

За спиной послышался тихий смех, обернувшись, увидела Никиту в белой майке и потертых джинсах. Он только потер свою бороду и медленно направился ко мне. У меня во рту все пересохло. Как-то раньше я не замечала каким, он стал… помотала головой, закрыв глаза. Даже моя икота, кажется, прошла. Что за мысли в голове? Быстро поставила книгу обратно, убрав руки за спину.

— Дай, угадаю, — посмотрел он на полку. — «Гранатовый браслет»? — прошелся рукой по корешкам книг. — Как и при первой нашей встрече. Ты не меняешься, — посмотрел он на меня с ленивой улыбкой. Как я давно ее не видела. Не смогла сдержаться и сама рассмеялась, громко икнув.

— Ой, — закрыла лицо руками.

— Пошли, приготовлю тебе чаю, или, может, ты хочешь кофе? — взял меня за руку Никита и повел на кухню.

— Кофе, если можно, — села за небольшой круглый стол. Кухня была в темных тонах, выполненная из дерева. В воздухе даже витал запах сосны, прикрыла глаза на секунду, зевнув.

— Ты, что уснуть собираешься? — поставил Никита чашку и сахарницу со сливками рядом со мной. — И что за повод у нас такой? Повеселилась ты, видно, хорошо, — внимательно смотрел на меня парень, уже без улыбки. Вот серьезный какой, поджала я недовольно губы. Почему сегодня никто со мной не хочет веселиться?

— И не думала даже, — ответила на его вопрос, громко отхлебнув кофе. — А повод, — сделала интригующую паузу. Похоже, меня понесло, но так хорошо мне не было уже целую неделю, — повод мое новоселье. Это, кстати, плохая новость для тебя. Теперь я не твоя соседка, — загнула один палец. — А вторая новость хорошая. Я… ик!

— Да, да, — усмехнулся Никита, прервав меня. — Это, видимо, то, что ты пьяна? — съехидничал он.

— Не угадал, — решила поиграть. — Вторая попытка?

— Ань, не до игр сейчас, — серьезно сказал. — Что у тебя случилось?

— Почему ты решил, что что-то случилось? Я просто отмечала…

— Свое новоселье, я уже в курсе, — снова перебил меня Никитка. Видимо, он совсем мне не рад, обиделась на него, сразу же нахмурившись. — Ты, что собралась тут водопад пустить? — притворился он испуганным.

— Ты меня обижаешь, — заметила капризно. — А мне сейчас и так нелегко.

— Может, расскажешь? — терпеливо предложил Никита. — Честно признаться, не думал, что увижу тебя еще когда-нибудь. В прошлую нашу встречу ты ясно дала понять, что…

— Я рассталась с Лешей. Он мне изменил, — скороговоркой ответила и затаила дыхание.

Никита не спешил с ответом. Только смотрел на меня молча и внимательно изучая. Меня же стало напрягать это молчание, поэтому я продолжила свой рассказ. Прорвало меня конкретно, хорошо хоть слез не было. Видно, это все алкоголь, потому что я даже начала смеяться, когда рассказывала о своем полете в Москву и посещении отеля. В итоге закончила тем, что сейчас я живу в квартире, которая мне досталась от родителей и задумываюсь насчет работы, так как деньги с неба не падают.

— Тебе, кстати, не нужен еще один официант или еще кто? — закончила свою речь под немигающий взгляд парня.

— Давай об этом поговорим лучше завтра? — предложил он на мой зевок. — Я тебе постелю у себя, а сам посплю на диване. Не против? — встал, ух какой серьезный.

— Нет, я поеду домой, — тоже поднялась со стула, пошатнувшись. Слишком резко, но Никита воспринял иначе.

— Да уж, поедешь, — скептически посмотрел он на меня. — Не глупи, переночуешь, приставать не буду. Сама уже должна знать. Не в первый раз. — напомнил он о нашем отдыхе и катании на лыжах.

— Я не хочу спать, — прошла в гостиную и плюхнулась на диван. — Давай, поговорим. Расскажи, как у тебя дела, что нового? А еще мне интересно, почему ты живешь у себя в баре? Вернее над, — поправилась, указав пальцем в пол. — Кстати, тебе не нужно спуститься, может, я тебя отвлекаю?

— Нет, я предупредил, что сегодня меня уже не будет, — сел он рядом, расслабившись. — А по поводу моего жилья, — обвел он его взглядом. — А чем плохо? Мне здесь очень нравится и удобно. Я снимаю все здание. Нижние этажи, что находятся с другой стороны улицы, пересдаю, а верхний — сделал под бар. Ну, а крыша собственно досталась мне.

— Ничего себе, откуда такие деньги? Ты же вроде не общаешься с отцом? — не смогла скрыть своего любопытства.

— С первоначальным капиталом помогла мама. Так она позлила отца, — усмехнулся Никита. — Ну, а теперь я все вернул и живу на свои деньги.

— Молодец, — похлопала его по руке, Никита тут же ухватил меня.

— Ань, зачем ты приехала? — прожигал он меня своими янтарными глазами. — Мы же вроде все решили…

— Я хотела выступить, — вспомнила, что по дороге даже сочинила стихотворение.

— Выступить? — Явно не ожидал такого ответа от меня он, сдвинув брови. — В смысле поучаствовать в слэме? — недоверчиво спросил.

— Да! А что? Чем я хуже других? Хотела выпустить пар, — достала я бумажку со своим «творением» — Вот послушай, — прочистила горло и начала выразительно читать.

— Жила одна девчонка.

Медведь ее любил,

Но в двери постучался

Зеленый крокодил.

Он слопал ее мишку

И в доме наследил.

Девчонка рассердилась

Иголку вдруг нашла.

Хорошая же сумка

Вышла из зверька!

— закончила я, гордо подняв голову.

— Прости, — не сдержался Никита и захохотал, повалившись на диван, но так как он все еще держал меня за руку, я отправилась за ним, сама рассмеявшись своему стихотворению. Он пытался что-то сказать, комментируя мой шуточный стих, но тут же снова начинал хохотать. — Глубоко, — наконец, подобрал слово Никита к стихотворению. И стал вдруг серьезным. Только сейчас я поняла насколько мы близко друг к другу. Рука Никиты оказалась на моей спине, а я прижата к его горячему телу. Что-то зажглось во мне. Дыхание сбилось, я не могла оторваться от его глаз. Они меня манили, преследовали с самого первого дня. Задышала слишком часто, облизнув пересохшие губы. Мне вдруг захотелось почувствовать его губы на вкус. А почему бы и нет? Ведь Леша поддался такому моменту! Но Никита резко поднялся, а после помог и мне. Я слегка пошатнулась.

— Прости, — проговорил он, смотря в сторону, — Думаю, пора ложиться спать.

— И почему меня сегодня все пытаются усыпить? — хохотнула я, сделав вид, что ничего не произошло. — Ирка тоже укладывала, — зашептала ему на ухо, как будто кто-то мог услышать. — Но я сбежала. — захихикала, упав на его грудь. Он как скала, прошлась по его мышцам под майкой. Чего так напрягся? Прижалась еще плотнее. Может, мне тоже прислать фотографию, как это сделала Света? Промелькнула дурацкая мысль. Хотелось сделать также больно.

— Аня, не шути с огнем, — перехватил мои руки Никита. Ух, ну и взгляд, меня чуть не снесло. — Я не хочу, чтобы ты завтра от меня сбежала со стыдливым взглядом. Все же нам еще вместе работать, — хрипло проговорил.

— Ты меня берешь на работу? — обрадовалась и снова хотела его обнять, но Никита не позволил.

— Да, беру, — повел он меня к кровати. — Но поговорим об этом завтра, когда… В общем, потом, — скинул он покрывало на пол. — Если нужна ванная комната, то она прямо и направо, вот тебе вместо пижамы. — Достал майку из шкафа.

Я послушно приняла ее, зарывшись лицом. Хотелось почувствовать его запах.

— Она чистая, — не так понял меня Никита.

— Знаю, — сказала, закрыв глаза. Не понимаю, что со мной творилось, возможно, это алкоголь или просто помутнение рассудка от всего происходящего, но от его свежего аромата по телу шли мурашки. А еще мне хотелось подразнить его. Я так старалась спровоцировать Никиту на поцелуй, но он не поддавался. — Ты так пахнешь… — проговорила.

— Пожалуй, мне самому стоит принять душ, — быстро исчез Никита за поворотом. Я расстроено вздохнула, сняв свою одежду и положив на стул, и натянула майку. Улеглась в кровать, накрывшись его одеялом, лежа на его подушке… В голове мелькала только одна мысль. Я хочу быть счастливой, не желаю больше плакать и страдать. Мне нужно забыть Лешу. Никита… он сможет мне помочь. Наша дружба… возможно, это сможет привести к чему-то большему? Ведь он раньше так думал, а я не дала ему шанса. Но теперь… Возможно… стоит попробовать еще раз? Он симпатичный молодой человек, нет, это раньше он был симпатичным, а сейчас… посмотрела в ту сторону, где скрылся Никита, он чертовски сексуален… закрыла глаза, улыбнувшись и вспомнив его слова насчет огня.

Будильник? Удивилась, просыпаясь под незнакомую мне песню. Это что, Ирка так решила пошутить надо мной? Накрылась одеялом с головой, пытаясь найти свой телефон, чтобы отключить этот ужас. Суббота ведь, а я хотела поспать подольше.

— Доброе утро, — услышала мужской голос и тут же подскочила в постели. Слишком резко, в голове больно прострелило.

— Мм, — застонала, закрыв глаза и вспоминая свои пьяные приключения. Ни пила раньше и не стоило начинать, отругала себя, но глаза так и не открыла. Было так стыдно, что я бы не отказалась от волшебного дара — раствориться в воздухе, ну или хотя бы стать невидимкой. Вела я себя вчера, мягко говоря… Лучше не думать об этом. Все же приоткрыла один глаз, посмотрев на Никиту. Он все это время терпеливо молчал, только тихо посмеиваясь надо мной.

— Мне так стыдно, — простонала я, голова болела жутко. Никита тут же перестал сдерживаться и рассмеялся.

— Возьми, — протянул он мне поднос с едой и лекарством. — Сначала поешь, а потом и таблетку выпьешь, сразу полегчает, — подмигнул мне и куда-то пошел.

— А ты? — крикнула ему, взяв тост с маслом.

— Я уже поел, мне нужно спуститься в бар ненадолго, ты пока завтракай. А после мы с тобой поговорим, — как-то серьезно сейчас прозвучали его слова, я даже подавилась. Но деваться было некуда, разве только сбежать? Промелькнула у меня спасительная мысль в голове. Но нужно отвечать за свои поступки, а я еще даже не извинилась. Поэтому взяла еще один тост и большую чашку с кофе, просить прощение лучше на сытый желудок, решила, отпив моего любимого напитка.

Дверь хлопнула, Никита оставил меня одну. Я быстро доела и решила застелить постель, а после помыть посуду. Надо начинать вымаливать свое прощение. После этого прошла в ванную комнату, чтобы умыться.

Когда Никита вернулся, я уже сидела на кухне с новой порцией кофе и нервно стучала ноготками по деревянной столешнице.

Он молча прошел и поставил чайник, сделав кофе и себе. Затем, также молча сел напротив, смотря на меня так… серьезно и изучающе. Я второй раз за утро пожалела, что у меня нет никакой способности.

— Стыдно? — тут же хитро улыбнулся Никита.

— Очень, — опустила глаза в пол. — Прости за вчерашнее, я вела себя, как… как…

— Мне понравилось, как ты себя вела. Хотя больше не стоит злоупотреблять алкоголем, — пожурил он меня, а после снова стал серьезным. — Ань, давай сразу договоримся. Я не желаю быть твоей таблеткой от Леши, — пригвоздил меня своими словами Никита, я даже пошевелиться боялась, только и могла смотреть на него, умирая от стыда и позабыв как нужно дышать.

Глава 11

— Хорошо, — проговорила я после того, как смогла придти в себя. Стало жутко стыдно, ведь вчера я именно об этом и думала. А он мой друг… вернее, раньше им был… И остается? Совсем запуталась. Какая я жалкая, наверно, сейчас в его глазах. Мне самой от себя было гадко. — Прости меня за все… — встала, чтобы уйти, — Я, пожалуй, пойду… Тебе работать нужно, а я… Спасибо, что приютил на ночь…

— Сбегаешь? — выгнул он бровь. — Сядь, — указал на стул. Я тут же послушно опустилась, так испугалась его тона. — Послушай, я понимаю, тебе сейчас больно, но это пройдет. Я уже… проходил это, — усмехнулся он, не глядя на меня. — Но ты сама пришла ко мне. И я рад, честно, — смотрел Никита так искренне. Я чувствовала себя какой-то заразой, которая отравляет всем жизнь. — Жаль, что тогда так вышло. Хм, мы оба были еще слишком юны и наивны. Давай не повторять прошлых ошибок? — предложил он мне. — Начнем все заново… с дружбы.

— Никита, ты уверен? — вспомнила его выступление. Сама я жутко хотела наладить наше общение, ведь он мне очень дорог. Но как все исправить, как не допустить прошлых ошибок, про которые он только что сам же и сказал?

— Ань, — вздохнул тяжело, но в одну секунду изменился. Передо мной появился тот Никита, которого я знала. Веселый, с хитринкой в глазах. — Прозвучит эгоистично… Но грех не воспользоваться твоей ссорой с Лешей, — заметила, что он сказал «ссора», как бы подтверждая, что мы еще помиримся. Не стала его переубеждать, так как сама не знала и не была уверена. Сегодня казалось все иначе. — Не буду скрывать, что ты мне все еще нравишься и не только как друг, но и как девушка. Я не могу тебя отпустить так просто, сама виновата в этом.

— Это не приведет ни к чему хорошему, — предупредила его. — Я не хочу снова делать тебе больно.

— Пока ты этого не сделала, так что не стоит переживать. Я уже большой и самостоятельный мальчик, — подмигнул мне. Что за новая привычка и откуда он только ее взял? — Тем более, тебе нужна работа, а я тот, кто ее может тебе дать. Ты согласна? Деловое соглашение и дружба, — такое чувство, что я должна подписать сделку с дьяволом, замешкалась.

— Ты покупаешь мою дружбу? — решила уточнить.

— А ты ее продаешь? — снова эта игра, вопрос-ответ.

— Нет, я…

— Вот и отлично, — перебил, так и, недослушав, что я хотела сказать. — А сейчас поговорим о твоей работе. Мне как раз нужен официант. Правда, мало кто хочет работать по выходным, хоть это и выгодно в плане чаевых.

— Я согласна, — тут же ответила. — У меня все равно учеба в будние дни, я занята, а с пятницы на воскресенье как раз буду свободна.

— Хорошо, — кивнул он головой. Тогда приедешь в пятницу, чуть раньше, чтобы мы подписали все документы. Мой администратор или кто-то из официантов поможет тебе вникнуть в курс дел, меню у нас часто меняется, поэтому каждый день тебе придется изучать его, прежде чем приступать к работе. Одежду также получишь, только снимем мерки чуть позже. Что еще, — задумался он. Такой деловой, удивилась его быстрой смене настроения. Как же Никита изменился за это время, рассматривала его внимательно. — Что такое? — перехватил мой взгляд. — Испугалась? Ничего, все будет хорошо, главное — не бери сразу много заказов и будь осторожна с напитками, люди иногда могут тебя не заметить и…

— Да, да, — вспоминая, что он как раз вчера попался под мою руку, вернее, спину. — А ты… ты тоже принимаешь заказы? — Ведь он тогда нес напитки куда-то.

— А что в этом такого, мне несложно, я не брезгую помочь своим ребятам, когда у тех аврал, — пожал он плечами. Никита заслужил мое уважение этим ответом.

— Спасибо тебе, ты меня очень выручил.

— За это с тебя обед, а то надоело есть еду из кухни нашего повара, не подумай, он профессионал в своем деле, но иногда хочется домашнего, — отвлекся он на звонок мобильного. Ему пришло какое-то сообщение, — Прости, нужно спуститься. Но я скоро вернусь. В холодильнике продукты, а остальное, думаю, найдешь, ты же не против? Совсем забыл спросить, — рассмеялся он. — Привык уже раздавать указания, прости.

— Ничего, — расслабилась от его смеха. — Конечно, без проблем приготовлю. Что ты хочешь? — решила узнать о его вкусах.

— Для мужчины главное мясо, а остальное на твое усмотрение, — подошел он к двери, — не грусти без меня, — я только усмехнулась на его самоуверенное высказывание и полезла в холодильник.

— Иди уже, — махнула рукой.

— Эй, Аня, — позвал он меня, я тут же подняла голову, стукнувшись об одну из полок, и вопросительно на него посмотрела. — Я скучал без тебя, — проговорил быстро и вышел.

Я даже не успела что-то ответить, впрочем, как и подумать о его словах, мне звонил дядя, подпрыгнула от веселой песни в тишине квартиры.

— Привет, Миша, — постаралась бодро ответить, голова все еще немного болела.

— Привет, малышка. Как твои дела? Чем занята? Может, приедешь к нам на ужин? Мы с Лерочкой тебя давно не видели, — говорил он так спокойно, но я-то знала, что это просто прикрытие. Он переживал за меня.

— Мм, — замялась, сказать ему правду или нет? — Я сейчас не дома… — все же решилась. А что мне скрывать? Я же не сделала чего-то плохого. Вернее, сам же Никита и не позволил, за что я была благодарна.

— А где ты? — удивился Миша. — Только не говори, что помирилась с Лешей! — чуть ли не рычал дядя. Я даже слова вставить не могла. — Я еле сдерживаюсь, чтобы снова ему не врезать. Вчера, например, в ресторане…

— А что вчера? — тут же спросила. В ресторане? Очень интересно, именно оттуда мне Света и прислала фото.

— Приехал наш заказчик по игре, пришлось устроить ему радушный прием, естественно, и она там была, крутилась возле него, а он вроде бы и не против был…

— Миша! — услышала я на заднем фоне недовольный голос Леры. — Ане это знать совсем необязательно! Привет, Анют, — видно, выхватила у него телефон. — Не думала, что мужчины такие сплетники, — негодовала она на своего мужа.

— Ничего страшного. Лера… мне, правда, нужно знать… что вчера было…

— Зачем, ты разве еще не настрадалась? Решила окончательно себя добить? Послушай, ничего там не было такого страшного. Да, Света крутилась возле Леши, сама была и видела. Но пойми, перед заказчиком не особо хочется выносить сор из… в этом случае, из фирмы. Поэтому ему пришлось играть в улыбки, общаться с ней, танцевать. Но, знаешь, — зашептала она вдруг, видимо, чтобы Миша не услышал. — При каждом удобном случае Леша спрашивал только про тебя.

— Мне это неважно, — соврала ей. Хотя сердце разрывалось от услышанного. Как же хотелось верить, что он был с ней, только чтобы не уронить лицо фирмы в грязь. Но можно же было, как-то избежать этого танца, да и улыбаться его никто не заставлял.

— Уверена? — явно не поверила мне Лера. — Позвони ему, встретьтесь, поговорите. Это невыход убегать и молчать…

— Хорошо, — не хотела слушать советы. Я пока не готова. — Я подумаю, Лера. Мне пора бежать. Передавай Мише привет, я заеду к вам завтра, сейчас не дома.

— А где? — любопытная какая.

— У Никиты, — немного грубо ответила. Контролируют меня словно ребенка! Надоело. — Пока, Лера.

— Аня… — хотела еще что-то сказать она, но я уже скинула звонок, быстро включив на нем музыку. Нужно расслабиться. Выкинула весь разговор и новую информацию из головы. Безусловно, мне нужно подумать, но не сейчас. Я только почувствовала себя лучше, не хочу снова окунаться в депрессивное состояние. Достала мясную нарезку, сделаю стэйки, а к ним запеченный картофель и легкий салат. И так, подпевая своей любимой песне начала готовить обед для Никиты. Я всегда любила петь, правда, когда никого не было рядом. Стеснялась, хотя голос у меня имелся и довольно неплохой. Увлекшись готовкой, я не заметила, как пришел Никита. За спиной раздались восторженные хлопки и свист. Испугавшись, резко развернулась, чуть не выронив тарелку с салатом на пол.

— Ты меня напугал, — только и сказала, поставив салатницу на стол. — Прости, не слышала, как ты зашел. Обед практически готов, мой руки и садись за стол, — протараторила из-за своего смущения. До этого никто не знал о еще одной моей страсти. Да книги и пение — это я любила больше всего в жизни.

— Аня, подожди с обедом, — как-то странно смотрел на меня Никита, — У тебя такой голос, и ты молчала?

— Ну да, а что такого? — смутилась еще больше. — Многие поют…

— Ошибаешься, немногие, а тем более так. Забудь про официанта. Ты будешь нашим эксклюзивным исполнителем. У меня есть ребята, создадим группу. Ты будешь иметь успех, — говорил он как заведенный.

— Никита, Никита, — остановила его, нервно махая руками, — Подожди, я не могу… я боюсь… я никогда не выступала, а тут…

— Все будет хорошо, успокойся, — подлетел он ко мне, взяв за руки и слегка сжав их. — У тебя такой голос. Его нельзя держать в секрете, ты должна выступать. Я не понимаю, как ты могла пойти учиться на бухгалтера? Да тебе срочно нужно ехать к Градскому на программу «Голос». Он бы точно повернулся к тебе.

— Ты смотрел «Голос»? — почему-то заинтересовал именно этот факт, а не то, что он хочет вытащить меня на сцену перед целой толпой незнакомых людей.

— А что в этом такого? У меня друг вообще «Холостяка» смотрит и нечего, жив пока, — отмахнулся он, потянув меня за стол, усадил как маленькую, а сам достал свой телефон. — Сейчас я позвоню кое-кому… а после начнем думать, над тем, какие песни ты будешь исполнять. Создадим собственную кавер-группу, — он так загорелся этой идей, что остановить его было невозможно. — Если получится, то уже сегодня устроим репетицию. А в следующую субботу ты будешь стоять на сцене, это…

— Стой, стой, стой! — не смогла больше молчать. — В следующую субботу? Никита, ты с ума сошел?! Я не могу, нет! Я опозорюсь, я боюсь. Я…я…

— Успокойся, — проговорил он ласково, опустившись рядом со мной и взяв за руки. Я была сильно напугана, и это, наконец, увидел Никита. — Аня, поверь, это только сейчас кажется страшным. Подумай, ты выйдешь на сцену, люди будут тебе подпевать, танцевать, ты заведешь целый бар. Тебе понравится, вот увидишь. Это непередаваемое ощущение — стоять там и видеть, как люди заряжаются от твоего голоса, расслабляются. Ты будешь дарить им это, — указал он на меня пальцем, — уж я-то знаю.

— Не спорю, но ты читаешь стихи, а я… Ох, не знаю, — он говорил так уверенно, что невольно сама подзарядилась и успела нарисовать картинку у себя в голове, как люди подпевает мне, машут руками…

— Хотя бы попробуй, не отказывайся так сразу. Давай сделаем так, я сейчас обзвоню своих ребят, после мы спустимся в бар, выберем песни, отрепетируем их в течение недели, ты выступишь в субботу, а если не понравится или поймешь, что все же не твое, тогда я оставлю тебя в покое и вручу в руки поднос. Идет? — протянул он руку для пожатия. Я молча смотрела на нее, взвешивая все за и против. В голове возникло четверостишие Никиты, которое он мне написал на задней части картины: «А, вообще, жизнь прекрасна, удивительна, многообразна. Красок множество в ней. Разрисуем? Смелей!» Да, мне нужно быть смелее! Все же не на казнь он меня ведет.

— Хорошо, — несмело кивнула я, вложив свою руку в его. — Но ты не забудь, ты обещал, если мне не понравится, то…

— Да, да, — обрадовался он, — Я буду стоять рядом с подносом в руках, — мы оба громко рассмеялись. Никита подхватил меня так резко, что я даже вскрикнула от неожиданности. Он закружил меня по комнате в своих крепких объятьях. Затем также стремительно отпустил, усадив на стул, а сам тут же стал обзванивать друзей, чтобы назначить им встречу и провести первую репетицию, а заодно и знакомство. Я же в голове выбирала песни, которые, возможно, буду исполнять уже в следующую субботу, мурашки прошли по всему телу от этой мысли, было страшно, но вместе с этим присутствовало какое-то приятное волнение. Никита смог убедить меня, что все получится.

Ребята оказались все мастера своего дела. В группе был клавишник, а также еще и саксофонист — Тема, гитарист — Кирилл, барабаны — Вова, а мне вручили микрофон. Пока Никита распечатывал всем тексты песен, я решила познакомиться с ребятами. Они мне сразу понравились, простые и веселые в общении. Кирилл и Вова были двоюродными братьями, темные волосы, только у первого — короткий ежик, а у второго они забавно вились под кепкой. Но больше всего мне понравился продуманный стиль Темы, этакий денди-заучка. Очки с модной оправой, рубашка с жилеткой и бабочкой вместо галстука, а еще вельветовые брюки, которые были по моде короткими, так что из ботинок выглядывали оранжевые носки в цвет жилета.

— Тебе тоже нужно что-то придумать интересное со своей внешностью или одеждой, — посоветовал Тема, — кавер-групп сейчас слишком много, и они хорошо выступают, есть, конечно, исключения…

— Да, Темыч дело говорит, — тут же подключился Кирилл в своей рокерской потертой куртке. — Давай со мной будем в одной гамме. Все решат, что ты моя девчонка, — расхохотался он на мою немую реакцию. Я бурно замотала отрицательно головой, покраснев.

— У тебя и так хватает девчонок, — тут же поддел его локтем Вова, хватит пугать Аню. А то она сбежит от нас, и плакала работа. Ты Никиту подставить, что ли, хочешь? — недовольно покосился он на брата. — Не обращай на них внимания. Ты и так хорошо выглядишь. — покраснел он.

Вова оказался из них самым спокойным и даже в какой-то степени стеснительным. Я заметила его интерес к одной из официанток бара. Они мило улыбнулись друг другу при встрече и смущенно поздоровались.

— А вот и я, — появился Никита, неся с собой листки с нотами и текстом песен. Улыбка не сходила с его лица все то время, что мы обсуждали выбор программы. Он буквально заболел этой идеей.

— А мы будем принимать заказы на поздравления? — спросил Кирилл, изучая список песен.

— Что? — испугалась я еще больше. О таком я, вообще, не думала. — А если они закажут какую-то песню, которой я не знаю? — посмотрела на всех ребят.

— Не бойся, — обнял меня Никита, поглаживая мое плечо. — Я думал над этим. В любом случае люди будут хотеть каких-то определенных песен. Мы просто будем выдавать им список песен, которые ты сможешь исполнить, а ребята сыграть, и из него они будут делать свои заказы. Я думаю, выделим просто час-полтора времени на это, а остальное останется на вашу собственную программу. И еще давайте договоримся. На репетиции не опаздываем и не отлыниваем. Принимаются только уважительные причины. А также я хочу видеть разную программу, а не так как это делают другие, исполняя одни и те же песни каждый раз. Идет? — посмотрел он на ребят, те только быстро закивали, я с ответом не спешила, так как не знала смогу ли выйти на сцену. — Аня?

— Хорошо, — вздохнула тяжело. И чего я испугалась, отругала уже в который раз. Мне нужна работа, а это еще может и приносить удовольствие, главное — справиться с паникой перед первым выступлением.

— Тогда приступим? — тут же предложил Тема, проходя к сцене, где уже стояла аппаратура ребят.

Но тут пиликнул мой телефон, извещая о входящем сообщении. Я достала и всмотрелась в лицо Леши. Сердце тут же отозвалось ноющей болью. Все же написал. Интересно, чего он хочет? Или… может, это Света, которая решила добить меня окончательно, отослав смс или фото с его телефона. Открывать совсем не хотелось. Поэтому я решила убрать мобильный в сумку. Сейчас у меня репетиция, а с ним я разберусь потом. Снова отложила наш разговор на неопределенный срок.

— Ань, где ты застряла? — позвал меня Никита, который стоял рядом со сценой, помогая ребятам настроить инструменты.

— Иду, — откинула сумку на стул и направилась к мальчишкам.

Глава 12

После нескольких часов репетиции, я уселась за барную стойку, выжитая как лимон, но очень довольная. Никита тут же оказался по другую сторону, делая мне кофе. Потихоньку бар оживал, готовясь к новому рабочему дню.

Как оказалось, Вова тоже скрывал в себе много интересного. Выяснилось, что он тоже поет, только жутко стесняется. В итоге мы приобрели еще один номер с замечательной песней Beyonce — «If I Were A Boy». Как только Никита услышал его, голос сразу же вспомнил один из номеров Градского с этой песней. В итоге она вошла в наш лист. — Да ее разорвут с руками и ногами. Постоянно заказывать будут, — говорил он, не останавливаясь, заряжая нас своей энергией. Даже я перестала так бояться выступления, а, наоборот, думала над нарядом, и в какой последовательности буду исполнять песни. В итоге бедному парню пришлось согласиться, тем более Лиля — та самая официантка после того, как услышала его голос, уже не отходила от парня. Смотрела сейчас на них с грустной улыбкой. Я была рада за ребят, но невольно вспомнила нас с Лешей. Все же нужно позвонить ему. Нам необходимо поговорить, разобраться во всем. Невыход — бегать. Я должна знать, чем закончился их вечер со Светой. — Эй, — отвлек меня Никита, который заметил мою смену настроения. — О чем задумалась? — Так, — не хотелось говорить Никите. — Устала просто, уже поздно. Я, пожалуй, поеду домой… — Давай, подвезу, — сразу же предложил он. — Не нужно, у тебя же бар откроется через час, — было неудобно все еще за свое вчерашнее поведение. — Вызову такси. Завтра увидимся на репетиции, — встала, накинув коженку. — Мне несложно, Ань, — не сдавался, — Я успею. — Никита, я боюсь ездить на мотоцикле, — решила признаться, так как поняла, что он настроен серьезно.

— Прости, не подумал. Тогда хотя бы вызову такси, — тут же нашелся Никита, улыбаясь мне. — Я же должен тебя отблагодарить за обед.

— Хорошо, — согласилась. Он тут же достал мобильный и позвонил в службу такси.

— Но так просто твой страх я не оставлю, — добавил, после того, как скинул звонок. — Мы обязательно прокатимся. Вот увидишь, тебе понравится. Ты не представляешь, какая это свобода. Совсем не то, что машины.

— Мм, — посмотрела на него с недоверием. В этом его увлечении я совсем не видела чего-то восхитительного. Гроб на двух колесах, даже вздрогнула. — Посмотрим.

Никита только расхохотался на мою реакцию, обняв, повел на выход. Машина уже подъехала, чтобы отвезти меня домой.

— До завтра, — прижал к себе крепко. — Ты же не пропадешь? — спросил Никита, на лице играла беззаботная улыбка, но глаза оставались серьезными. В них проскользнула тоска.

— Не пропаду, — ответила искренне. Я решила, чтобы у нас не было с Лешей, от Никиты я больше не откажусь. Он мой друг, который всегда помогал. Даже сейчас… прошло столько времени, а он взял меня к себе на работу. — Пока, — села в машину, назвав адрес водителю и махнув Никите на прощание рукой. Достала телефон из сумки. Куча пропущенных вызовов и тьма сообщений от Леши. Он просил меня перезвонить, хотел встретиться, поговорить. Ну что ж, наши желания совпадают, посмотрела на фонари, которые освещали дорогу. Приеду домой и обязательно свяжусь с ним, хватит ждать чего-то…

Я сидела в кафе и нервно мяла салфетку руками в ожидании Леши. Он должен был подъехать с минуты на минуту. Вчера, после того как вернулась от Никиты, написала сообщение, о том, что хочу встретиться и поговорить. Леша тут же набрал меня, готовый сразу же примчаться. Но я решила, что лучше будет назначить свидание на нейтральной территории. Я была еще не готова вернуться к нему. Слишком свежи были воспоминания, а боль не проходила. И пока Света будет работать с ним… сразу вспомнился Никита. Тогда, два года назад, я сразу же отказалась от друга, предав его, а Леша решил притвориться слепым. За что теперь и приходится нам с ним расплачиваться.

Я уже заказала себе третью чашку кофе, пока ждала, когда Леша освободится на обед. Посмотрела на время и застучала пальцами по столу, с каждой минутой, которая меня приближала к нашей встрече, я все больше начинала нервничать. Когда мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, он появился.

Двери кафе отварились, и сначала показался огромный букет роз — целая корзина цветов розовых бутонов. А затем появился и Леша. В темном строгом костюме с очками на лице. Я закусила губу, такой он был красивый и… мой? Нет, замотала головой. Только не поддаваться. Он знает, чем меня брать, подготовился, сразу видно. Но это ничего не меняет!

— Привет, подошел он ко мне, вручив корзину с цветами, — Я скучал без тебя, — нагнулся, чтобы поцеловать в губы, но я вовремя отвернула лицо, подставив левую щеку.

— Спасибо за цветы, — поставила их рядом с собой, но улыбаться не спешила. Леша сел напротив меня, сняв очки. Он пытался казаться беззаботным, но то, что я увернулась от поцелуя, ему явно не понравилось.

— Твои любимые, — протянул он руку, дотронувшись до моих пальцев. Я быстро убрала их, спрятав под столом. — Аня, — тут же устало вздохнул Леша. — Я знаю, что ты в курсе вечера пятницы… О том, что мы со Светой танцевали и…

— И? — выгнула бровь в бешенстве. Так, все же он уехал с ней?!

— Все не так, как кажется на первый взгляд. Просто выслушай, я все тебе объясню, — Леша просто сам себя топил сейчас. Но я не стала мешать, пусть рассказывает. Я хочу знать все! Надоело быть обманутой и преданной.

— Я слушаю, — проговорила сквозь зубы.

— Я проводил Свету до дома, да…

— Что?! — вскрикнула я, люди стали озираться на нас. Но меня это мало волновало. Он поехал к ней домой! Боже, закрыла глаза, сдерживая слезы.

— Аня, — тут же стал объясняться Леша, — Ей стало плохо. Она даже чуть в обморок не упала у такси. Пришлось ехать с ней…

— Леша, — зашипела на него. Когда он только успел превратиться в такого осла?! Даже я понимала, что эта была игра. — Да она же просто крутит тобой как хочет!

— С чего ты это взяла? Тебя там не было, ты не видела ее бледного лица…

— Лучше замолчи, — разозлилась на него. — Я не хочу больше ничего слышать, эта была дурацкая идея. Все, между нами все кончено! — резко встала, чтобы уйти. — Но знаешь что? Ей, ведь нужны только твои деньги, не больше. Ты променял меня…

— Я променял? — не выдержал уже Леша, перестав также обращать внимание на посетителей кафе. — Это не я провожу целый день в компании парня, который влюблен в тебя, зная, что мне он не нравится! — смотрел на меня бешеными глазами. — Да, Лера мне доложила, где ты была вчера. И с кем. Я звонил тебе весь день, но ты не брала телефон. Только вечером сама позвонила. Решила взять парня, как запасной вариант? — его слова били меня словно звонкие пощечины. Какое право он имеет обвинять меня?

— Мне не о чем с тобой больше разговаривать, — развернулась, чтобы уйти. Хватит! Я совершенно не знаю этого человека. Всего одной недели хватило, чтобы он изменился. Неужели так на него повлияла эта пиявка? Не хотелось верить, но глаза не обманывают.

Я быстро выскочила из кафе, плюнув на букет роз. Подбежала к своей машине, уже достав ключ, готовая сорваться, лишь бы подальше отсюда. Но Леша оказался проворнее, он преградил собой дверь машины.

— Будешь теперь постоянно убегать? — дышал он словно разъяренный бык. — Может, хватит, Аня? Мы оба хороши. Оба оступились, но сейчас…, — ругнулся он, ударив ногой по колесу машины. — Я понимаю, ты еще слишком юна, в тебе говорят эмоции…

— Ты серьезно? — не верила, что он сейчас сказал это вслух. — Я не оступалась, Леша! Я всего лишь начала общение со своим старым другом. Он в отличие от тебя меня не предавал. Более того, дал работу…

— Ты работаешь у него?! — взревел Леша, мне даже стало страшно, что он может поднять на меня руку. Я отступила назад. Но он будто ничего не замечал, надвигаясь на меня, как только я делала шаг назад. — Я не позволю тебе, слышишь? Не позволю! Ты сама поставила условия со Светой! Она дорабатывает эту неделю и уходит. Причем без истерик, осознавая о нашей ошибке. А ты…

Я только громко рассмеялась на его слова. Страх ушел. Я была бы даже рада, если бы он ударил меня, разорвав все на корню. Чтобы я перестала страдать, любить его. Всего лишь один удар и все. Для меня это был бы конец. Даже измен не нужно.

Но Леша только молча смотрел на меня, не понимая реакции на его заявление.

— Леша, я уже два года назад отказалась от дружбы с Никитой, — напомнила, после того, как моя истерика прошла. — Я тогда сразу же сожгла все мосты между нами, выбрав тебя. А ты? Ты отмахивался от меня все это время. А в итоге что? Ты целовался с ней. Ты хотел ее! — не выдержала и стала колотить его кулачками по груди. — Ты не имеешь права ставить мне условия. Не в этот раз!

— Аня, Аня, — схватил меня растерянный Леша. — Тихо, тихо, — обнял мое дрожащее тело. — Прости меня, малыш. Прости, — шептал на ухо. — Давай успокоимся. Так точно ничего не решить. Ты сама видишь, что наша любовь не дает здраво мыслить. Мы оба ревнуем к другим. Но это не главное…

— Именно, — отпихнула его. — Я пришла только с одной целью попытаться понять тебя и простить. Но видно, что время еще не пришло. Или, вовсе, прошло мимо. Не знаю, я не могу… не готова тебя простить. Мне слишком больно. Ты дотрагиваешься до меня, а я сразу представляю, как целовал ее… — слезы лились из глаз, я практически не видела его лица. Вытерла мокрое лицо, размазывая косметику. Плевать, как я выгляжу сейчас. — Боюсь, что это все…

— Нет! — снова оказалась в его крепких объятьях. — Не говори так. Я все исправлю… Мы все исправим. Я люблю тебя, Аня, — взял он мое лицо в свои теплые руки и стал покрывать его поцелуями. Мое сердце разрывалось от этой ласки. Хотелось приникнуть к нему, поцеловать в ответ, но как только я хотела это сделать, перед глазами возникала их фотография из ресторана. — Просто поверь мне, я сделаю все. Только пообещай, что и ты уйдешь с этой работы…

— Что?! — отпихнула его, ошарашенная словами. — Ты думаешь только о себе! Я даже не представляла, какой ты эгоист на самом деле. Ведь тогда, когда ты просто уехал в Китай… по сути, ты уже тогда предал меня. Отказался от любви. Выжидал, когда я подрасту, чтобы… Да? — не могла остановиться. Но все теперь выглядело именно так. Он сбежал, как последний трус.

— Ты говоришь ерунду, Аня, — оправдывался Леша.

— Я уже не знаю, чему верить… — опустилась прямо на бортик тротуара. Мой телефон зазвонил. Это был Никита, посмотрела на экран. Боже, я уже опаздывала на репетицию. Не успела ответить, телефон был просто нагло вырван из рук. Леша замахнулся и разбил его об асфальт. Мы смотрели молча друг на друга, сжигаемые злостью. Это перешло все границы. Поднялась, вдруг став спокойной.

— Аня, если ты сейчас уедешь… — поставил мне очередной ультиматум Леша, но я больше не собиралась слушать его. Хватит!

— То что, Леша? — усмехнулась. — Разобьешь мне машину? Или, может, и до квартиры доберешься, а там и меня на цепь посадишь? У меня теперь тоже есть обязательства перед другими людьми, я не могу их подвести. А ты… возвращайся на работу, тебя уже, наверное, Света заждалась. Может, она тебе что-то подскажет. Ведь у нее опыта больше, да и дурость с возрастом вся ушла, не то что у меня. Кстати, привет ей, — вспомнила про сообщения. Но решила не рассказывать, зачем? Пусть сам разбирается, кто решил просто хорошо устроиться за счет другого, а кто любил. — Нам нужно остыть и подумать. Видно, мы поторопились со встречей. Но одно скажу тебе точно. Я не собираюсь отказываться от дружбы с Никитой. Тебе решать принимать это или нет, — села в машину.

— Тогда я не вижу смысла увольнять Свету, — тут же бросил Леша, он буквально кипел от злости.

— Это твой выбор, — закрыла дверь, заведя машину, и выехала с парковки.

Глава 13

Когда я все же добралась до бара Никиты, ребята уже начинали собираться. На их лицах было разочарование и злость. Самого же Никиты и вовсе не было. Отбросила свои проблемы на потом, сейчас я работаю!

— Привет, — подошла к ним. В машине я успела привести себя в более-менее нормальный вид, но это не помешало увидеть им в каком я сейчас состоянии. — Куда собрались? — нацепила на лицо улыбку, хоть на душе кошки скребли. — У нас же репетиция.

— Мы думали, что ты уже не приедешь, — ответил Вова, смотревший в сторону, ему было неловко. — Вернее, так сказал Никита… — замялся он в конце.

— Простите, ребята, личные проблемы. Больше такого не повторится, разбирайте все обратно, а я пока схожу… — осмотрелась, куда мог пойти Никита.

— Он пошел к себе… расстроенный, — все также ответил Вова, пока остальные ребята делали вид, что увлечены разборкой оборудования.

Я тяжело вздохнула. Никита имел полное право так думать обо мне. Ведь в прошлый раз я ушла от него. Естественно, и сейчас он решил, что я вовсе не приеду. Направилась к его квартире. Поднялась по лестнице, но дверь была заперта. Несмело постучала.

— Кто?! — раздалось грозное, я даже подпрыгнула, чуть не полетев кубарем с лестницы, вовремя ухватилась за стену.

— Никит, это я, — проговорила тихо, но он, видимо, услышал, так как дверь тут же отворилась. На пороге стоял удивленный Никита. На его лице отразились обида, облегчение и радость.

— Я думал, ты уже не приедешь, — отошел он в сторону, пропуская меня в квартиру. — Звонил тебе, но абонент был недоступен, решил, что ты спряталась и…

— Понимаю, — прошла сразу же на кухню, не спрашивая разрешения, поставила чайник и достала чашки. — Кофе будешь? — спросила, обернувшись на растерянного парня. Он только мотнул головой. — У меня теперь новый номер, как и телефон. Запиши, — продиктовала быстро, но Никита даже не достал мобильный, все еще был в шоке. Он внимательно всмотрелся в мое заплаканное лицо. А в его глазах тут же появилась тревога.

— Аня, что случилось? — подошел он ко мне, отобрав из трясущихся рук ложку и сахарницу. — Сядь, я сам сделаю. Что с телефоном?

— Разбит, — усмехнулась я, вспомнив сцену ревности Леши.

— Подробнее, — поставил передо мной чашку и уселся рядом, осматривая меня с ног до головы. Что он там пытался найти? — Ты виделась с… Лешей? — слегка поморщился он при упоминании его имени.

— Да, хотела поговорить с ним, разобраться… но еще больше запуталась, — опустила голову вниз, тяжесть навалилась на меня с такой силой, что казалось еще немного, и я сломаюсь. — А как итог всего… разбитый телефон, — посмотрела на Никиту.

Он тут же придвинулся ближе и просто обнял меня, ничего не говоря. Понял, что сейчас это лучшее, что может мне помочь. Я положила свою голову ему на плечо, прикрыв глаза.

— Спасибо тебе, — прошептала, сдерживая слезы. И так много выплакала сегодня.

— Просто знай, что я всегда рядом, — проговорил он, обнимая крепче. От этих слов мое сердце защемило. Почему? Почему я полюбила Лешу, а не его? Как раньше не разглядела Никиту? Он надежный, верный, преданный, а я просто дура, раз не оценила этого. Но сердце болело о другом. — Пошли к ребятам? — отвлек меня Никита, напомнив, что нас ждут внизу. — Надеюсь, они еще не ушли… я сказал… сказал, что ты не придешь.

— Знаю, я говорила с ними, — посмотрела на своего друга. — Прости, Никита, — в этот момент я извинялась за все, и он это понял, — Я обещала, что не сбегу.

— Тогда пошли работать, — встал он, никак не прокомментировав мои слова, только подав мне свою руку.

— Пошли, — откинула все проблемы на задний план. Сейчас главное репетиция. А остальное может подождать.

Спустившись в бар, мы нашли ребят в компании персонала. Парни устроили небольшой концерт в наше отсутствие, подняв тем самым всем настроение в тяжелый понедельник. Никита быстро всех разогнал по своим делам, после чего мы начали репетицию.

Мы прогоняли одну песню за другой по несколько раз, подстраивая инструменты под лучшее звучание. Когда дошли до нашего дуэта с Вовой, я вложила в эту песню все свои чувства, обиды, злость. Пела ее с новым пониманием и смыслом. Хм, очередная ирония судьбы. Исполнять песню о том, как бы поступила девушка, будь она на месте парня.

Никита же требовал от нас еще большего, но мы не обижались, так как сами хотели взорвать зал в эту пятницу. Он несколько раз прерывал нас, показывая мне или Вове, как лучше спеть, у него был красивый голос. Он так подпевал своим баритоном, что Вова даже ухватился за идею того, чтобы Никита сам исполнил эту песню со мной.

— Нет, мой друг, — похлопал того по плечу. — Это ваша группа. Я не пою, я читаю стихи, не забывай.

— Но у тебя такой голос, — не отставал от него Вова.

— Просто скажи, что боишься, тогда я, может, и подумаю, — хитро подмигнул мне Никита. В этот момент Лиля проходила мимо, услышав наш разговор. Она сделала вид, что вытирает несуществующие пылинки со стола. Вова тут же замялся, ему хотелось выглядеть крутым парнем в глазах девушки.

— Я просто предложил, — пожал он наигранно беззаботно плечами. — Не хочешь, никто тебя не заставляет. Просто, когда исполняете вы с Аней… между вами, словно, искры летят, — высказался Вова. Повисло неловкое молчание. Ведь искры летели из-за того, что я сегодня выплескивала все свои эмоции в песню. А Никита… посмотрела на его невозмутимое лицо, он тоже сегодня перенервничал из-за моего отсутствия. Видно, это и сыграло роль в нашем исполнении.

— Еще вся неделя впереди, — нашел, что сказать Никита. — Отрепетируете этот номер так, что искры будут лететь у всех гостей, а не только у вас. — Хитро улыбнулся он, посмотрев на официантку. — А будешь думать о Лиле, — специально сказал громко, — может, и пламя разведешь. Все, репетируем дальше, — хлопнул Никита в ладоши, настраивая нас на еще один прогон программы, под смущенные высказывания покрасневшего Вовы и влюблено смотревшей Лили.

— Хорошо мы сегодня поработали, — подошла к своей машине вместе с Никитой, ребята уже уехали, после того, как мы помогли погрузить их инструменты. И мне пора было домой, нужно еще что-то приготовить на ужин. — Спасибо за помощь с подготовкой к выступлению.

— Я уже рекламу пустил в интернете. Так что жди, в пятницу будет аншлаг. Все захотят посмотреть на новую группу, — поделился Никита, чем сильно напугал меня.

— Ты с ума сошел, — сделала большие напуганные глаза. — А если я слова забуду или не смогу выйти на сцену. Никита… — захныкала, как маленькая.

— Ну, во-первых, все будет хорошо. Во-вторых, тебе нужно выбрать первую песню обязательно на русском языке. Чтобы зал мог подпевать тебе. Если забудешь слова, просто кричи в толпу, чтобы пели с тобой. Работай с залом. Найди группу людей, которые будут уже готовы танцевать, веселиться и, удели все внимание им. Они подхватят, а за ними пойдут другие, это всегда срабатывает. Так что, не бойся. Все будет по высшему разряду, тем более будут твои друзья. А зная Ирку, она точно поднимет всех, вот увидишь, — подмигнул.

— Перестань, — сама не понимаю, почему так реагирую на его подмигивание.

— Что? — удивился он, но на лице заиграла хитрая улыбка. — Нет, не отвечай. — развеселился он почему-то.

— С чего такое веселье? — уже я стояла растерянная.

— Помнишь, о чем я тебе сказал при первой нашей встрече? — посмотрел он на меня внимательно, но я честно была без понятия, о чем он вообще. — Вижу, что не помнишь. Ну что ж, наверное, это даже лучше… для меня. — его лицо стало каким-то таинственным.

— Секрет? — сузила глаза. — Не люблю их.

— Тогда придется подумать, уверен, ты вспомнишь. У тебя вся ночь впереди… — стал он отходить, не отворачиваясь от меня, — До завтра, Аня. — пропел довольный как кот объевшийся сметаны.

— Стой, Никита! Так нечестно! — топнула ножкой по асфальту. — А ну признавайся.

— Нет, — посмотрел он на часы, притворившись расстроенным. — Мне пора открывать бар. Пока-пока, — махнул он рукой и зашел в бар.

— Ну, ничего, я же все равно узнаю, — завела машину, улыбаясь своему отражению в зеркале, и поехала домой. От плохого настроения не осталось и следа. Я совсем забыла об утреннем скандале с Лешей. А новый телефон с номером спокойно молчал, не тревожа меня звонками и сообщениями. По пути я еще заехала в магазин, купив продуктов, так как запасы еды в холодильнике уже подходили к концу. Так с пакетами, я вышла из машины, замерев на месте. На лавочке возле моего подъезда все с тем же букетом роз сидел Леша. Глубоко вздохнула и пошла к нему, ничего другого не оставалось.

— Зачем ты приехал? — спросила вместо приветствия.

— Хотел извиниться за разбитый телефон, — встал он. — И… — показал на цветы, — ты забыла в кафе…

— Спасибо, — не стала говорить, что можно было и не привозить. Я уже устала ругаться с ним. Я вообще устала от этой ситуации. Взяла в другую руку пакет, чем привлекла внимание Леши.

— Давай, я помогу, — протянул он руку. Но я не торопилась отдавать ему. Не хотелось, чтобы он поднимался. — Я с миром, честно, Аня, — покаянно сказал.

— Хорошо, поможешь донести пакет с цветами, и все, — отдала и пошла к подъезду.

Он молча поплелся за мной. Как только мы поднялись на мой этаж и зашли в квартиру, я повернулась, чтобы отблагодарить его и попрощаться.

— Уже думаешь, как прогнать? — угадал он. — Может, хотя бы, кофе предложишь? — поставил пакет и цветы на пол.

— Хорошо, — скрипя зубами, указала рукой, чтобы проходил. — Но имей в виду, если ты снова будешь…

— Аня, хочу поговорить с тобой спокойно, больше никаких скандалов, — тут же ответил Леша, проходя и осматриваясь по сторонам. — Ты обновила интерьер.

— Ира помогала, — ответила на автомате, проходя на кухню и ставя чайник. Я стояла к нему спиной, не могла заставить обернуться и посмотреть. Я не хотела снова сорваться. Нужно держать себя в руках. Приказала себе, положив руки на столешницу, ожидая, когда закипит чайник.

И тут же мои руки оказались накрыты его собственными, Леша прижался своим разгоряченным телом к моему. Его дыхание слегка трепетало мои волосы. Возле уха послышался сексуальный шепот:

— Я скучаю без тебя, — обнял одной рукой за талию, а второй — отодвинул непослушный локон, завладев мочкой уха. — Аня, мне очень плохо, — стал покрывать шею короткими поцелуями. Я не останавливала его. Просто стояла и ждала… ждала, когда почувствую хоть что-нибудь. Но ничего. Я не хотела его. Более того, желала оттолкнуть. Я больше недели на нервах, внутри только боль и темнота. Я не могу заставить себя забыть все в один миг и упасть в объятья. Он говорит о любви, но не слышит меня. Не понимает, что беспокоит и тревожит. Я устала стучаться в глухую стену, остыла… перегорела. По крайней мере, сейчас.

Леша и сам отстранился, почувствовав напряжение в моем теле. Неужели он думает, одно его заявление о том, что ему без меня плохо, и все изменится? Так не бывает, сначала нам нужно разобраться в проблемах, возникших на пути. Закрыла глаза на секунду, а после развернулась и всмотрелась в его потухшие глаза.

— Ты меня больше не хочешь, — утверждал, а не спрашивал. На его лице заходили желваки. — Я стал тебе так противен?

— Нет, — только и ответила спокойно.

— Тогда в чем дело? Аня, я признаю, что оступился. Прошу у тебя за это прощение. Что тебе еще нужно? — еле сдерживался он, чтобы не закричать. — Или… подожди, — загорелись его глаза подозрением. — Ты… Может, ты сама уже давно нашла мне замену? Ты с ним спала? — снова придвинулся он ко мне, схватив за руки и сжав их до боли.

— Мне больно, отпусти, — не стала отвечать на его вопрос. Он только оскорбил меня этим. Между нами совсем не осталось доверия.

— Ответь, — тряхнул меня слегка. — Спала?!

— А ты поверишь, если я скажу, что нет? — решила отыграться. Понимала, что делаю только хуже, затягивая с ответом, но хотелось увидеть, как он будет мучиться. А вместо этого Леша только злился.

— Из этого я делаю вывод, что у вас был секс, — отпихнул меня так, что я ударилась боком о столешницу кухни, но не собиралась показывать, как он сделал мне больно. — И ты еще в чем-то обвиняешь меня? — зарычал как дикий зверь. — Ты… знаешь, кто ты, после этого?

— Кто? — гордо вскинула голову с усмешкой в глазах. Ну же, подумала про себя, говори! — Не отвечай, — все же решила остановить его, чтобы он еще больше не упал в моих глазах. Глупое сердце, которое сжалось от страха окончательного разрыва. — Я и так все поняла. Думаю, тебе лучше уйти. В доме много детей, не хочу напугать их.

— Хорошо, отлично, — взмахнул он руками, задев одну из ваз, та полетела на пол, разбившись вдребезги. Но Леша этого не заметил, он уже вылетел за дверь, словно разъяренный бык. Я же вязла веник с совком и стала убирать осколки с пола совершенно спокойно без слез и истерик. Выкинула в урну то, что называлось вазой, а после заварила себе чая с ромашкой и уселась за стол, смотря в темное окно. Нужно было привести мысли в порядок и понять, чего же я хочу на самом деле.

Глава 14

Наконец-то наступила пятница, стояла перед кроватью, на которой лежала целая гора одежды. Я пыталась подобрать себе наряд для выступления. Но нервы давали знать о себе растерянностью в голове и дрожью в руках. Посмотрела в зеркало, убедившись, что не размазала макияж, так как устало прошлась рукой по лицу. Мой взгляд снова метнулся в сторону цветов, которые подарил Леша.

За эту неделю он больше не появлялся, не звонил и не писал. И я вздохнула с облегчением. Отдалась репетициям с ребятами, но и про учебу не забывала. Хотя с каждым днем становилось все тяжелее совмещать эти два занятия. Видимо, мне все же придется со второго семестра переводиться на заочное отделение. Я уже узнала, что мне для этого понадобится досдать несколько предметов и переоформить документы в деканате.

С ребятами по группе я также сильно сдружилась. А Ирка, сейчас крутила роман с Кириллом. Она решила побывать на одной из наших репетиций, так ребята и познакомились. Как я ее не отговаривала, но подруга уперлась рогом, сказав только, что все это несерьезно. Она устала быть одна, а Кирилл как раз то, что нужно для легких отношений. В итоге мне пришлось закрыть рот и не вмешиваться. Я лишь надеялась, что так и окажется, иначе у нее будет разбито сердце. А что это такое, я знала не понаслышке. Сегодня еще должны были подъехать Руслан с Олей. Я очень соскучилась по ребятам, так как из-за своей занятости у меня практически не было времени с ними нормально пообщаться. Но вроде Ира с Олей даже смогли подружиться, так, по крайней мере, выглядело при Русике. Но как только он куда-то отходил, оставив их наедине, те брались за старое. И мне приходилось успокаивать уже этих взбесившихся дамочек.

Раздался звонок входной двери. Я быстро подбежала, посмотрев в глазок. Это была Иришка, мы решили, что поедим вместе, а заодно она мне поможет с нарядом. В этом подруга разбирается куда лучше меня. Открыла двери, совсем забыв, что стою в одном нижнем белье. Ирка даже присвистнула, быстро заскочив в квартиру и заперев дверь.

— Подруга, я, конечно, оценила, в каком виде ты меня встречаешь. Фигурка что надо, — подколола она меня. — Но тело Кирилла мне больше импонирует.

— Я просто переживаю, — закусила губу. — Лучше помоги выбрать наряд.

— Сейчас все сделаем. И макияжик поярче не помешал бы, — заметила она, усадив меня перед зеркалом и достав темные тени.

Через час я стояла перед зеркалом и не могла узнать себя. Пышные волнистые волосы струились по плечам, глаза подведены темными тенями, так, чтобы подчеркнуть загадочность моего образа. А наряд, прошлась по черной материи дрожащей рукой. Это был комбинезон, который облегал мое худое тело как вторая кожа. Верх без рукавов с сердцеобразным вырезом на груди, брючки чуть укорочены. Шею украсила золотая цепочка с кисточкой, на руке массивный браслет, из обуви — лаковые туфли на высоком каблуке. Как я отстаю всю программу? Хорошо, что у нас будет перерыв.

— А это мы возьмем с собой на всякий случай, — заботливая подруга извлекла из кучи одежды короткую кофточку с длинными рукавами, но верх плоского животика оставался открыт, и юбку, которая еле прикрывала мою попу. Нагнуться в ней уж точно не удастся. — И еще вот это, — отрыла она черные чулки, а из обуви высокие сапоги на каблуке. — Да! Отлично, я даже не знала, что у тебя есть такие смелые наряды.

— А их и не было, — смотрела, как она все аккуратно вешает на вешалку. — Мне пришлось ехать за ними в магазин… Мои денежные запасы таят на глазах.

— Ничего, сегодня ты и так получишь свою первую зарплату, не хнычь. А вот шопинг? И без меня! — обиделась подруга.

— Ты была очень занята Кириллом, — показала ей язык.

— Тогда прощаю, — скорчила в ответ смешную рожицу. — Да и похвалить тебя можно. Отличные костюмчики ты выбрала.

— Спасибо, — прошептала. — Но что-то страх не уходит… совсем.

— Ничего сейчас приедем, ты стопочку закинешь в себя для храбрости, и все будет нормально, — она сейчас говорила точно также, как ее новый парень. Понахваталась от него словечек, наморщилась недовольно. — Чего? Не бойся, — явно не так расценила мое недовольное лицо Ирка, — от одной не опьянеешь, зато расслабишься. Все пошли, а то еще опоздаешь на собственный дебют. А звучит-то как! — восторженно проговорила подруга, обняв меня. — Я горжусь тобой, малышка. Станешь еще мегапопулярной звездой…

— Ой, не смеши мои носки, — обняла ее в ответ, взяв сумку с обувью и накинув пальто, мы с ней вышли к такси, которое уже ждало нас, чтобы отвезти в бар.

— Какие девушки пожаловали к нам на скромную вечеринку, — закричал Кирилл, как только мы с Иркой зашли к Никите. Было решено, что мы побудем здесь до начала концерта.

— Ну, ничего себе, — послышалось удивленное восклицание Темы, как только я сняла пальто, оставшись в одном сценическом наряде. Вова только молча вскинул руку в приветствии.

Мне и так было тяжело, а их реакция окончательно меня добила. Я уже не была уверена, что выйду на сцену. Столько глаз, и все будут смотреть на меня. Закатила в панике глаза, вцепившись в спинку стула, которая оказалась под рукой.

Посмотрела с мольбой на Никиту, который все это время стоял молча на кухне с зависшей в воздухе бутылкой пива в руке. Он тут же очнулся, поняв, что мне нужна помощь.

— Так, парни, перестаньте. Вы не видите? Аня сейчас сбежит, — подошел ко мне, потянув на кухню.

— А что мы? — закричали они в один голос, но занялись своими делами, перестав обращать на нас внимание.

— Не переживай, вспомни, что я тебе говорил. Все будет хорошо, вот увидишь. Людей, не протолкнуться…

— Что? — испугалась еще больше, ведь мы с Иркой заходили с черного хода, и я понятия не имела, сколько там сейчас гостей заведения.

— Эй, вы! — отвлекся на секунду Никита, на целующихся Кирилла и Иру. — Только не у меня дома! — те сразу же расселись с недовольными лицами, но спорить не стали.

— Никита, налей чего-нибудь покрепче. Ане нужно расслабиться, — напомнила Ира, поправляя размазанную помаду.

— Я не хочу выйти и повалиться на сцене, — тут же вцепилась в Никиту. Он только рассмеялся, приобняв меня.

— Малыш, успокойся. Ира права, один глоток чего-то горячительного не помешает, — отстранился от меня и достал бутылку с текилой. — Знаешь, как пить?

— Ага, лизни, глотни, кусни, — вспомнилось мне одно из смешных описаний на бутылке этого напитка. — Но я не уверена, что это к лучшему. Хотя… — задумалась, может, не так стыдно будет, если провалюсь со своим выступлением. — Давай. Только одну.

— Без проблем, — подмигнул он мне, отчего я только застонала, плюхнувшись на стул.

В итоге я выпила две стопки и даже смогла немного расслабиться. Никита удалился в бар, а мы сидели с ребятами и общались на разные темы. Я совсем забыла, собственно, для чего приехала, пока Никита не вернулся за нами.

— Время, ребята, — улыбался он широко. — Идемте, народ требует танцев.

— Боже, — снова задрожали мои руки. Я глубоко вздохнула, напомнив себе, что главное — начать. Это не так уж и страшно. Сжала руки в кулаки, прочитав молитву, и отправилась за всеми.

Когда мы спустились, Никита уже стоял на сцене и объявлял нас. Все его слова пролетали мимо меня. В ушах стоял только звон от страха. Ко мне подошла Ирка, крепко обняв и поцеловав.

— Дерзай, подруга! — крикнула так, что я чуть не оглохла. — Я пошла к Русику и его кляче, — чмокнула она меня и побежала в сторону ребят. Они мне помахали руками и показали, что держат за меня кулачки. Кивнула им в ответ, кусая губы.

— И так… встречаем. Наша новая группа «Названия нет». Это, кстати, их название, — с усмешкой на лице говорил Никита, — для тех, кто не понял. Бурные аплодисменты.

Весь бар сразу же взорвался. И я поняла, что назад пути уже нет. Из последних сил приказала собраться себе и вышла вместе с ребятами на сцену. Пока они настраивали свои инструменты, я обернулась к залу, чтобы поприветствовать всех, как учил меня Никита. Решила остановиться на своих друзьях. Так я чувствовала себя немного спокойнее и могла произнести хотя бы что-то.

— Всем привет, — постаралась зажигательно, но получилось даже немного истерично. Но толпа, кажется, не обращала на это внимание. Они тут же закричали мне в ответ. Я увидела довольные лица незнакомых людей, их позитивное настроение и готовность расслабиться, меня это зарядило. — Вы готовы сегодня танцевать до утра? — спросила их я уже с улыбкой на лице.

— Да! — послышалось дружное гудение.

— Вы готовы петь вместе со мной? — снова крикнула им, меня словно наполняло позитивным потоком.

— Да! — снова дружный и заводной крик зала.

— Тогда начинаем, — повернулась я к ребятам. Те только кивнули мне в ответ, и концерт начался песней одной знаменитой группы. Она сейчас была у всех на слуху, поэтому выбор пал именно на нее. Заиграли первые аккорды мелодии, и толпа довольно закричала, придав мне еще больше уверенности в себе, и я начала проникновенно петь, не забывая ловить взгляды людей из толпы, как бы разговаривая с ними. Дойдя до припева, сделала небольшую паузу и полностью отдалась словам песни, девушки стали подпевать мне, выйдя на танцпол. Ирка тоже оказалась в их числе возле самой сцены, адреналин бурлил в моей крови. На лице играла довольная улыбка.

После этого все пошло намного легче. Я окончательно расслабилась, и мы исполняли одну песню за другой как русскоязычные, так и зарубежных исполнителей. Гости заведения танцевали, даже и не думая уходить с танцпола. Такого наслаждения я не получала еще никогда. Я словно парила, сгорала и снова возрождалась, меня уже было не остановить. Каждая песня уносила меня вместе с разгоряченной толпой куда-то далеко к небесам. Никита оказался прав, как всегда. Мне определенно нравится выступать.

Как раз когда я допевала очередную песню, он появился возле сцены, показывая жестами, что у нас по плану перерыв. Я даже не заметила, как пролетело время. Но быстро проговорила в микрофон, что мы вернемся через двадцать минут, а пока гости могут насладиться умопомрачительными коктейлями нашего бармена и вкуснейшими блюдами повара. И сразу же соскочила в раскрытые руки друга с диким криком радости. Он тут же подхватил меня и стал кружить заливисто смеясь.

— Я же тебе говорил. Ты рада? — остановился он, посмотрев на мое лицо, готовое треснуть от улыбки.

— Очень, не то слово… Это невероятно, это… Аа! — снова бросилась к нему, обнимая. — Я очень рада! — выдохнула. — Даже больше…

— А как я за вас рад, — услышали мы голос сбоку.

Оба повернулись и уставились на Лешу. Он стоял с каменным лицом, еле сдерживаясь, чтобы не схватить Никиту. Только кидал в него гневные взгляды, постоянно сжимая кулаки.

— Леша, — предупреждающе сделала к нему шаг. — Давай не здесь… Может, выйдем и поговорим?

— О чем мне с тобой разговаривать? Как он тебя трахает? И как тебе это нравится? В каком ты восторге? — засмеялся он, как-то отчаянно. — Ну я и дурак… — чертыхнулся он. Никита все это время стоял молча, стараясь не вмешиваться. Хотя давалось это ему с трудом. Я понимала, если сейчас не увести одного из них, то драки не миновать. Нашла взглядом Ирку, которая уже спешила ко мне, увидев, в какой я сейчас ситуации.

— Никита, ребятам нужна твоя помощь, — ухватила она его за руку, насильно потащив подальше от нас. Он обернулся и вопросительно посмотрел на меня. Я спокойно кивнула другу, что все будет хорошо. После чего они быстро отошли, но так чтобы меня было видно.

— Смотри, кого ты выбрала. Да он же трус, поплелся за твоей подругой, — махнул рукой Леша в сторону группы. — Или, может, он и ее…

— Замолчи! — прикрикнула на него, пройдя мимо. Я знала, что он не оставит меня в покое, но не хотелось выяснять отношения на публике. Быстро вышла на свежий воздух, вдохнув глубоко. — Зачем ты пришел? Ты решил испортить мне выступление?

— Хотелось посмотреть, кем ты тут работаешь, — говорил он, словно, выплевывал слова. — И оказался прав, ты же… Неужели это все, что тебе нужно. Быть певичкой в каком-то баре? Аня, ты думаешь, станешь знаменитой…

— Ты говоришь ерунду, — перебила его, не могла больше слушать этот бред. — Я всего лишь пытаюсь заработать себе на жизнь. И да я получаю от этого огромное удовольствие. Я, наконец, счастлива за последний месяц. Да, Леша, — била его словами, смотря на нахмуренное лицо. — Кстати, за это можно отблагодарить Свету. Именно она стала толчком для моего раскрытия…

— Серьезно? То есть ты выбираешь вот это? — указал он на здание, будто эта какая-то свалка мусора. Я решила промолчать. Ведь любила его, во мне все еще что-то жило. Но уже и от сцены я отказаться не могла. — Хм, — усмехнулся он, отходя от меня, — отлично! Замечательно, я передам твою благодарность Свете.

— Леша, — попыталась остановить его. Я испугалась, вдруг поняла, что сейчас, возможно, это конец. Он бросает меня. Едет к ней, чтобы просто отомстить. И если Леша это сделает, то я уже точно не смогу его простить. Нельзя допустить этого. Сорвалась и побежала за ним. Хватит! Пора оставить гордость в стороне. Мы же оба взрослые люди. Я ему все объясню, он должен меня понять. Мы сможем совсем разобраться и понять друг друга. По сути, он прав, в какой-то мере я тоже предала его, придя к Никите. Подбежала к машине, но Леша как раз сорвался с места и умчался с бешеной скоростью. Достала телефон из кармана и набрала его номер. Гудок за гудком обрывали ниточку моей надежды. Ответа все не было, но я раз за разом звонила, не сдаваясь… но ответа так и не последовало.

Не знаю сколько я простояла на улице. Мысли метались, пытаясь исправить эту ситуацию. Я хотела все бросить и кинуться за ним, но куда он поехал? Явно не к себе домой. Молила Господа только об одном, чтобы не к ней. Чтобы не допустил непоправимой ошибки.

В таком состоянии и нашла меня Ира. Она быстро накинула на меня какой-то плед и куда-то повела. Очнулась я только в квартире у Никиты. Мы были с ней одни.

— Хочешь об этом поговорить? — налила она стопку прозрачной жидкости и всунула мне в руку. Не задумываясь, глотнула, закашлявшись. Горло обожгло от спиртного, а по телу стало распространяться тепло.

— Мне нужно на сцену, — решила, что не могу подвести ребят. Хотя бы этот концерт нужно довести до конца, а там будет видно, как поступать дальше. Нужно собраться и сделать вид, будто ничего не произошло, настроила себя, сковав все свои эмоции. Тем более что, во второй части программы в основном медленные мелодии, как раз под мое настроение. Усмехнулась, сдерживая слезы из последних сил.

— Еще есть время, Никита предупредил о задержке, он нашел своего друга, тот покрутит пока пластинки. Аня, тебе нужно выговориться, — опустилась рядом со мной подруга, обняв крепко.

— Спасибо, дорогая, — закрыла глаза, расслабившись от спиртного, но боль и страх не ушли. Я все еще молилась про себя. — Похоже, это все. Знаю, говорила так раньше, но где-то еще теплилась надежда, что все изменится. Я смогу его простить… Но сейчас. Ира, он, похоже, поехал к ней. — Высказала самую страшную мысль.

— С чего ты так решила? Леша, конечно, зол сейчас на тебя, но…

— Он сам сказал… сказал, что передаст ей мою благодарность…

— Какую благодарность? Ладно, сейчас не об этом. Ты же не думаешь, что он серьезно? Просто в запале высказал, — пыталась она меня успокоить.

— Он не берет телефон, я звонила, а он… — вздохнула, так как поняла, что сейчас расплачусь.

— Так, малышка, взбодрись. Отыграешь песни, как настоящий профессионал, улыбаясь и принимая комплименты, а после… после попробуем его найти и позволю тебе разреветься у меня на плече. Да я весь Минск переверну, но найду его! Надо будет, Пина возьмем, он у меня знаешь какой, — пыталась поднять мне Ирка настроение, — не хуже любой ищейки. Настоящий Холмс!

— Хорошо, спасибо тебе, — не могла ничего больше говорить. Встала, чтобы отправиться на сцену. В этот момент вбежал обеспокоенный Вова.

— Аня, это провал, — прохрипел он.

— Что… что с твоим голосом? — подбежала к нему, вцепившись в мощные руки до боли. Только этого не хватало. Это просто какой-то кошмар!

— У меня так всегда, когда я волнуюсь. Голос пропадает, и все. Поэтому я и не пою, а просто стучу в барабан.

— И что нам теперь делать? — полились слезы из глаз. Я больше не могла сдерживаться. Сегодня всё против меня.

— Так, ты быстро в ванную, поправляй макияж, — как всегда невозмутимая Ирка взяла все в свои руки, — А ты, — указала на бледного Вову, — Позови Никиту, он же пел эту песню с тобой? — спросила уже меня, я только быстро кивнула, все также рыдая. — Отлично, значит, он и споет ее вместо Вовы. Другого выхода нет. Я не дам провалиться твоему концерту. — проговорила она, выпятив свою грудь. — Чувствую себя супергероем. Ты еще здесь? — посмотрела она на меня недовольным взглядом. — А ну быстро в ванную, ты же не хочешь выйти на сцену в образе бабы-Яги!

Глава 15

В ванной я быстро привела себя в порядок и переоделась во второй костюм. Ирка подбежала ко мне как раз вовремя, заколов часть моих волос на затылке. После этого она быстро потянула меня вниз. Выйдя к бару, я услышала голос Никиты, он извинялся за задержку и готовил зал к следующей песне. Уж ее я смогу исполнить, как надо, подумалось мне. Сейчас во мне подходящие эмоции. А вот насчет последней песни я была совсем не уверена.

Как только показалась в поле зрения Никиты, он даже замолк на секунду, вглядываясь в меня, и как бы спрашивая все ли хорошо? Смогу ли я продолжить? Я кивнула головой, вымученно улыбнувшись, и поднялась на сцену. Люди зааплодировали. Никита взял меня за руку, шепнув на ухо:

— Готова? — я снова кивнула, — Потом поговорим о…

— Хорошо, — сжала его ладонь, отблагодарив. Он подал знак ребятам, что можно начинать. И как только заиграла мелодия песни Beyonce — «If I Were A Boy». Все девчонки радостно завизжали, парни поняли намек и стали приглашать тех на медленный танец. Ирка с Русиком и Олькой показали мне класс, после чего я полностью погрузилась в текст песни. Если бы я была парнем… Да, я бы слушала ее, понимала, смогла полюбить по-настоящему, искренне… отключила телефон на целый день и была бы только с ней. Я изливала всю свою боль в этой песне, освобождаясь с каждым пропетым словом. Посмотрела на зал, все остановились и внимательно вслушивались в наше исполнение, но меня это не смутило. На глазах у девушек выступили слезы, сейчас они разделяли со мной всю боль, даже Ирка, забившись в угол, вытирала красный нос. А после вступил Никита, смотря на меня, как бы погружаясь, забирая на себя часть страданий. Я стала подпевать ему. Мы как будто вели битву между собой. Он взял высокую ноту, послышались одобрительные свисты, все снова стали аплодировать. Мы встали лицом к лицу, словно пели друг другу, выговаривая все претензии, обиды, недомолвки. Эта была словесная битва, как того требовал текст и номер. И лишь мы понимали, что это непросто игра. Я высказывала все через слова песни, а Никита говорил своими невероятными глазами: «давай еще, тебе станет легче». Для меня это стало разрядкой. В конце мы подошли еще ближе друг к другу и пропели с грустной усмешкой на лице:

— Но ты лишь парень…

— Но ты лишь девушка…

Тяжело дыша, смотрели друг на друга, пока толпа сходила с ума от переизбытка эмоций. Они шумели так, что заложило уши. Никита подхватил меня такой радостный и беззаботный и сжал в крепких объятьях.

— Ты молодец, умница. Нет, все не то, — говорил он мне, перекрикивая толпу, — Ты крутая, знай это! Только не останавливайся.

— Спасибо, — прошептала ему. Как же я не хотела бросать все это, если бы он только знал. Но сначала я должна разобраться с Лешей, поговорить с ним, обсудить. Возможно, можно прийти к какому-то балансу? Мы должны попытаться, откинуть общие обиды.

Быстро настроилась на продолжение концерта. Мне предстояло исполнить еще семь песен. Самая сложная из них будет заключительная. В песне звучат слова прощания с любимым, а я была не готова проститься. Ведь сейчас думала только об одном, чтобы все наладить между нами с Лешей. Поговорить, понять и простить. Я понимала, что на нее у меня не будет нужных эмоций, а закончить хотелось хорошо. И даже больше.

Каждую песню, исполненную этим вечером, я пропустила сквозь себя, прочувствовала, осознала. Когда время подошло к заключению, я отошла к Вове, чтобы проверить свой телефон, может, Леша одумался и позвонил мне или хотя бы оставил сообщение. Но ничего не было, я уже хотела отбросить его, как он завибрировал у меня в руках, высветилось долгожданное имя. Я показала парням, что буду через две минуты и проскочила в уголок, где было потише. Закрыла одной рукой ухо, ответив на звонок, сердце бешено колотилось:

— Леша… — хотела начать извиняться и просить его, чтобы вернулся, но услышала лишь глухие стоны… мужской и женский. Внутри все оборвалось. Меня словно окунули в ледяную воду. Это был он с ней… они занимались… мне стало мерзко. Она что-то ему говорила, какие-то пошлости, от которых мутило. Быстро отключила телефон, откинув его в сторону, и закрыла глаза.

Он сделал это. Сделал! Разорвал со мной… Невыносимая боль во всем теле не давала мне сдвинуться с места. Этого я уже не прощу. Нет!

— Аня, — позвал меня Тема, заглянув за угол, где я пряталась. — Пора… — посмотрел он на мое бледное лицо. — Все хорошо?

— Да, — решила, что не развалюсь от одной песни. Не посмею себе этого. Он не заберет у меня то, что приносит счастье и облегчение. Тем более теперь у меня как раз нужный настрой. Ненависть, она поглотила мое тело, разум… я вся пропиталась ею. В итоге я вышла на сцену, нацепив на лицо улыбку. Сама не понимаю, как смогла. Пела, представляя перед собой лицо Леши, а припев мне уже привычно выкрикивали девушки, которые, наверное, так же были обмануты парнями, горько усмехнулась.

С особым удовольствием пропела последний куплет, а толпа с таким же кайфом ответила мне вслед.

Как только доиграли последние аккорды, весь бар встал и зааплодировал, выкрикивая «На бис!». Этого я совсем не ожидала, растерявшись, обернулась посмотреть на своих ребят. Я была совершенно потеряна и зла. Мне хотелось скорее уйти, чтобы предаться… Чему? Я не могла понять, что я чувствую? Злость? Безусловно! Мне хотелось крушить все вокруг, но подвести людей я не могла. Подошла к Вове, возле которого сгруппировались Кирилл и Тема.

— Надо что-то зажигательное, — проговорил Тема со знанием дела. — Ты как, выдержишь? — Посмотрел на меня внимательно.

— Не рассыплюсь, тем более это наш первый концерт. Я должна, — собрала оставшиеся силы, кивнув ребятам. Я предложила ребятам первое, что пришло мне в голову. Песня сама всплыла… Перепутала… я все перепутала. Но ничего, как там, я все исправлю. Смогу! Засмеялась, под удивленные взгляды ребят. Они явно не понимали, с чего я веду себя так.

— Ну ладно… — растерянно ответили они, и мы разошлись. Я же подошла к микрофону, прокричав радостную новость для гостей бара. В итоге, когда мы закончили свое выступление, шум стоял такой, что уши закладывало. Все были счастливы. Это был успех, как и говорил Никита. Вот только у меня радость от выступления перемешалась с собственной драмой вечера. Быстро зашла в квартиру Никиты, пока никто не добрался до нее, схватила свою сумку с вещами и закрылась в ванной. Посмотрела в зеркало. А ведь так и не скажешь, что у меня что-то случилось. Спасибо, Ире смогла настроить. Включила воду и умыла лицо. Оно еще не привыкло к такому количеству макияжа. Устало опустилась на бачок, разблокировав телефон. Сейчас хотелось только одного, удалить номер Леши из телефона. Казалось, так станет легче, я сразу его забуду, выкину из головы и сердца. Я уже готова была нажать на кнопку «удалить», но вдруг передумала. Сначала я напишу ему сообщение!

— «Отличный концерт и в первом ряду. Браво! Только ее стоны немного наиграны были, но не переживай, все приходит с практикой, — набирала текст с такой злостью, что кнопки жалостливо хрустели под пальцами. — Желаю вам счастья со Светой» — отослала, не задумываясь, после чего сразу же удалила его номер из записной книги. Все, с этого момента у меня новая жизнь.

Ответа от него так и не пришло. Видно, до сих пор удовлетворяет эту дрянь. Ну и пусть совет им да любовь. Больше меня ничего с ним не связывает.

Встала, чтобы переодеться. Ирка позаботилась о том, чтобы у меня была с собой повседневная одежда после выступления. Натянула темные джинсы и кофту. На ноги обула удобные слипоны. Ощутив весь кайф от плоской подошвы. Взяла масажку и стала с особым остервенением расчесывать свои волосы. В дверь кто-то постучал, но отвечать пока не хотелось. Подождут, мне нужно еще немного побыть одной, не переставала выдирать свои волосы, так, что на глаза выступили слезы.

— Ань? — послышался взволнованный голос подруги, — Открой, пожалуйста. У тебя все хорошо? Мы поедем искать Лешу?

Ее последний вопрос хлестнул меня по лицу. Закрыла глаза, сжав челюсть до скрежета зубов, досчитала до десяти и выдохнула. Заплела волосы в высокий хвост, после чего нанесла немного румян на слишком бледное лицо.

Ирка снова постучала, уже громче и настойчивее. Я как раз собрала всю одежду в сумку и резко отварила дверь. Она смотрела на меня с тревогой в глазах, но, не решаясь задавать вопросы, мое лицо говорило само за себя.

— Никуда не нужно ехать, — спокойно ответила и прошла мимо. Но она меня задержала, схватив за руку.

— Почему? Что случилось? — она уже и сама догадалась, но пыталась верить в Лешу до последнего.

— Он переспал с ней, — закрыла глаза, чтобы не расплакаться. — Она набрала мне в прямом эфире этого действа… или он набрал, не знаю. Не хочу разбираться. Все кончено, Ира. Хватит, этому нет оправдания, — все же сорвалась, заплакав. Подруга сразу же оказалась рядом, крепко обняв и гладя по спине.

После того как я выплакалась, стало легче. Не знаю надолго ли, но хотя бы сейчас я могла спокойно выйти к ребятам и порадоваться с ними нашему дебюту. Они все с Никитой ждали нас в гостиной, решив пока не тревожить. Я снова умыла лицо, а Ирка сделала мне легкий макияж, чтобы скрыть опухшие глаза.

В итоге, когда мы появились, парни уже были веселыми. Они обсуждали разные моменты программы. Никита же, увидев меня, подошел и молча обнял.

— Ты умница, — поцеловал он меня в макушку. — Хочешь поговорить… или еще что-то? — отстранился немного, заглянув в красные глаза.

— Ребята, — вмешалась Ирка, — думаю нам пора уже по домам. — Завтра у всех репетиция. Быстренько, — захлопала она в ладоши, — ни дать ни взять наш директор, усмехнулась ей. Она потащила Кирилла, даже не дав допить тому пиво. — Ань? — оглянулась на меня.

— Я еще останусь, — ответила на ее вопросительный взгляд.

— Ну ладно… — как-то без энтузиазма проговорила она, подошла обнять и шепнула на ухо. — Только не делай глупостей. Это тебе не поможет.

— И не собиралась, — поцеловала ее в щеку. — Хватит и тебя одной с Кириллом.

— Если можешь шутить, значит, я спокойна, — отсалютовала она нам, после чего все быстро покинули квартиру.

На минуту повисла неловкая пауза.

— Можно я сегодня останусь у тебя? — решила спросить. — Не хочу ехать в пустую квартиру… — замялась, поняв, как это двусмысленно звучит.

— Я не против, Ань, — ответил Никита, показав свою ямочку на правой щеке. Эта хитрая улыбка. — Постелю себе на диване.

— Спасть совсем не хочется…

— А чего ты хочешь? — спросил без каких-либо намеков.

— Жареных креветок и темного пива, — удивила друга. — А еще какой-нибудь боевик. Да, — замотала головой, — То, что нужно после тяжелой ночи.

— Боевик? — совсем не ожидал он. — Уверена?

— Да, хочу драк и много крови, — мой невинный голос совсем не отображал той кровожадности, что сейчас сидела во мне.

— Ну, хорошо, — почесал он голову, — Давай так… я спущусь вниз и приготовлю креветки на кухне бара, а заодно захвачу вкусное пиво, мы только его заказали, а ты пока поищешь фильм. Я как раз закачал парочку новых хороших боевиков.

— Там много кровищи? — решила еще раз уточнить.

— Много, Аня, — помотал он головой, усмехнувшись, — Мне стоит тебя бояться? — пошутил Никита.

— Нет, пока нет. Но если сделаешь что-то плохое, то… — сузила я глаза. Мы оба рассмеялись. — Посмотрим любой, который предложишь, главное драки. Давай, я лучше помогу тебе на кухне.

— Там много острых предметов… что-то мне уже страшно…

— Ой, не бойся, — пихнула его шутливо к двери. С ним было так легко. Одна дома я бы точно предалась своему унынию, размазывая сопли по лицу. — А топор имеется? — засмеялась громко. — Ладно, шучу-шучу. Пошли уже, я голодная как слон.

— Не ожидал от тебя… — проговорил он, не подумав. — Прости.

— Ничего. Понимаю, — кивнула ему, прощая, — Я просто устала, Никита. Устала от всего. Сегодня он сам закончил все отношения между нами. Зачем плакать по прошлому? Лучше рисовать будущее, что я и пытаюсь делать. Между прочим, пользуюсь твоими советами.

— И что они срабатывают? — сделал притворно-удивленное лицо Никита.

— А ты попробуй и узнаешь, — решила напомнить, что он сам не особо помог себе. — Ладно, где мои креветки и пиво? — затопала ногой.

— Идем, — приобнял меня за плечи и повел вниз. — Ты не перестаешь меня удивлять.

— Ты меня тоже, — посмотрела внимательно на Никиту. Какая же я дура, что два года назад отказалась от него.

Глава 16

Разошлись мы с Никитой по кроватям только в девятом часу утра. Я специально себя извела до такого состояния, чтобы отключиться, как только коснусь подушки. Иначе грозило проплакать не один час. А так я хотя бы держалась. Никита не пытался лезть в душу, да и с его стороны это выглядело бы странно. Он просто развлекал меня шутками под просмотр фильма. Я получила настоящее удовольствие, представляя на месте героев Лешу. Он, кстати, так и не позвонил. Видимо, еще осталась капля совести. В любом случае наш разговор был бы коротким. О чем мне с ним говорить после того, как он провел ночь с той, из-за которой все и началось. Пока Никита был в душе, а я лежала в постели, думала о наших отношениях с Лешей. Мы два года жили душа в душу, а одна девушка смогла разрушить это за несколько дней. Почему так произошло? Была ли это любовь? Или я действительно видела в нем замену отца? Но тогда почему кровоточит сердце? Может, времени прошло еще мало? Я не могла найти ответы на эти вопросы. Одно было понятно, что между нами огромная пропасть. Мы совершенно разные люди. И это даже не касается нашего возраста, из-за которого он так переживал. Все таилось значительно глубже. Мы перестали слышать друг друга, думая только о себе. Я тоже вела себя эгоистично в последнее время, прекрасно это теперь понимала. Но может и к лучшему. Я смогла увидеть Лешу с новой стороны. Сама создала из него идеал мужчины, за что и поплатилась. Слишком сильно, больно и неисправимо. Не было той безоговорочной любви и преданности. Теперь я понимала, что хочу чего-то другого. Чего именно? Пока не могла точно сказать. Знала одно точно, я буду выступать, петь. Сцена помогает, расслабляет, дает такие эмоции, о которых я и не подозревала. И именно это мне нравится.

Утро, вернее поздний день, встретил меня музыкой от телевизора и… обнаженным мужчиной до пояса. Никита принес мне завтрак в постель со своей фирменной улыбкой. Я вся покраснела от такого пробуждения. Красивое рельефное тело, хитрые глаза и его подмигивание, которое сводило меня с ума. Одиночество уже давало знать о себе. У меня слишком давно не было разрядки тела. Он как будто издевается. Я ощущала себя какой-то развратной, грязной… накрылась одеялом с головой, простонав тихое приветствие, на что он только весело рассмеялся.

— Никита, умоляю, накинь что-нибудь на себя, — сказала из-под одеяла.

— А что такое, малыш? — проговорил он, притворяясь, будто ничего не понял. Но его «малыш». Слишком — шипящее, хриплое… или это мне все кажется таким? Стало мерзко от себя.

— Просто… я стесняюсь, — нашла отмазку.

— Ну, хорошо, — почувствовала, что он поставил поднос с едой на кровать, а сам открыл шкаф, шурша вещами. — Все, можешь выныривать мисс «стеснительность», — потянул он край одеяла, но я вцепилась в него с другой стороны.

— Никита, на мне практически нет одежды! — завизжала.

— Прозвучало, как приглашение, — Боже, он явно решил меня лишить рассудка. — Ладно, шучу, — остановился, просто усевшись на кровать. — Кофе? — протянул чашку. Я тут же приняла ее с благодарностью в глазах, но все еще красная. Он издевается надо мной.

— Который час? — решила уточнить, ведь сегодня у нас должна быть репетиция, нужно подготовить новые номера на следующую неделю. В этот раз мы выступаем не только в пятницу, но еще и в субботу.

— Достаточно, чтобы позавтракать… ну или пообедать и умыться, — ответил он, поедая тосты с тарелки. Я быстро допила кофе и побежала в ванную. Никита совсем меня засмущал.

В итоге домой я возвращалась в десятом часу вечера, мы с ребятами успели определиться с музыкой на два выступления, тем более что теперь, люди могут делать заказы на полюбившиеся им песни. Прогнали несколько из них перед открытием, а после еще немного посидели, наслаждаясь выступлением другой группы и поедая вкуснейший деревенский картофель с фирменным секретным соусом повара.

Уставшая, но даже немного счастливая, я въехала во двор. Припарковалась чуть дальше своего подъезда, так как все места уже были заняты, и расслабленной походкой подошла к подъезду, погруженная в свои мысли настолько, что даже не заметила сидящего мужчину на лавочке. Он тут же поднялся.

— Привет, Аня, — убитый голос Леши. В глаза не смотрит, чувствует, что совершил непоправимое. Вот только зачем все же приехал? И сколько он уже здесь?

— Ты давно меня ждешь? — удивительно, как спокойно прозвучал вопрос. Да и сама я была равнодушна. Он сделал все возможное, чтобы моя любовь умерла к нему, после этих мыслей сердце все же предательски сжалось. Значит, не совсем, но ничего — время лечит. Успокоила себя.

— Это не имеет значения, — отмахнулся он. — Я… я хотел…

— Ой, Леша, — остановила его, выставив руку вперед, — не нужно ничего объяснять и говорить. Хорошо? Избавь меня от этого хотя бы сейчас. Мне вчерашнего хватило, поверь.

— Прости меня, — отчаянье лилось из его уст потоком. — Я сам не понимаю… Боже! — зарылся он в свои волосы, — Мне самому мерзко от себя. До чего я опустился! Я так ревновал тебя, что это съедало меня изнутри. А она… не думал, что Света так поступит, но с ней все кончено. Все!

— Поэтому решил переспать с ней? И что, это что-то решило? Тебе стало легче? — разозлилась на него, но сдерживала свой тон. Не хотелось устроить представление соседям, а вот сделать ему больно… — Уже совсем неважно, что у тебя с ней сейчас. Ты и так сделал слишком многое…

— Ты все правильно говоришь. Мне нет оправдания. Я все понимаю, но… я не могу… я должен попросить у тебя прощения, попытаться…

— Леша, уже ничего не вернуть. Я не прощу тебе измену. Только не это. — устало опустилась на скамейку, я поняла, что разговор будет затяжной. А приглашать его к себе совсем не было желания. Он опустился рядом со мной, смотря куда-то вдаль.

— Я понимаю, — проговорил он надрывно. Хотела посмотреть на него, но побоялась. Испугалась, что увижу слезы в глазах. Не выдержу… — Как так получилось? Что с нами случилось? Почему мы так отдалились за эти два года?

— Не знаю, я сама задавала эти же вопросы, — вздохнула, сдерживая слезы. — Наверно, ты был прав… тогда в Питере. Мы жили какой-то мечтой, думая, что любим друг друга. Представляя себе кого-то, кем на самом деле не являемся. По сути, у нас не было проблем. Никогда. Поэтому ее появление и стало крахом для наших отношений, — не могла произнести имя этой женщины. — Мы оба виноваты. Сейчас я это понимаю. Я была слишком горда, капризна, где-то наивна и… юна. Ты правильно заметил. Я действительно юна и неопытна. Тебе нужна совершенно другая девушка, которая будет бороться, отстаивать ваше счастье. А я же предпочла спрятаться, переложив всю ответственность на тебя. За что и поплатилась, — смахнула рукой слезинку, все же не выдержала.

— Я тоже виноват. Ты говорила, но я предпочел остаться слепым к очевидным вещам. Я так увлекся идеей создания компьютерной игры, что откинул все на задний план. Решил, ты просто перебесишься и все наладиться, — усмехнулся он.

— Сейчас это уже не имеет никакого значения, — остановила его. — Надеюсь, Мише ты ничего не говорил? Не хочу, чтобы вы разругались из-за наших проблем.

— Не говорил… еще не успел. Сначала хотел увидеться с тобой…

— И не говори, — встала, поняв, что мы закончили разговор. — Вам еще работать вместе.

— Не думаю, что он будет работать со мной. Миша уже приходил ко мне с предложением выкупить его долю. Но это неважно. Мы сами разберемся, — я кивнула головой, направляясь к подъезду. Но Леша окликнул меня, — Аня, еще минуту… — подошел он ко мне, взяв за руку, отчего я вздрогнула, но убрать не решилась. — Прости за вчерашние слова и обвинения. Понимаю, я наговорил ужасных вещей, за которые нет прощения. Но знай… Ты была великолепна на сцене. Твой голос… я даже не знал, что ты так поешь. Я рад, что ты нашла любимое занятие. Не останавливайся и верь в себя… я не смог поверить, о чем сильно жалею…

— Леша, — не могла больше держаться. Стало так обидно. Два года обмана, мы словно слепые котята, которые только сейчас узрели всю истину и осознали, как были неправы и глухи друг к другу. — Не вини себя одного. Прости меня тоже… — дрожал мой голос от слез. — Прости за все.

— Будь счастлива, шнурок, — нагнулся он, поцеловав меня в щеку, немного задержавшись, всего на мгновение. А после развернулся и пошел, не оглядываясь. Я стояла и смотрела, как он подошел к машине, сел в нее и выехал со двора. Вся боль тут же вырвалась наружу. Я столько держала ее в себя за эти сутки. Не позволяла развалиться. А сейчас меня больше ничего не сдерживало. Еле добравшись до квартиры, открыла дверь трясущейся рукой, кинув сумку на пол, и забежала в спальню. Упала на кровать и зарыдала в голос, спрятав лицо в подушку, закричала, сжимая руки в кулаки. Ногти впивались в подушечки ладоней до крови, но душевная боль перебивала все собой.

Прошел ровно месяц. Месяц с того момента, как мы расстались с Лешей. Он не звонил, не приезжал, я ничего не знала о нем. С Мишей и Лерой мы избегали общаться на эту тему, хотя дядя был недоволен всем происходящим. И это еще слабо сказано. А ведь он так и не узнал об измене. Все к лучшему, не знаю, что бы было тогда?

Учеба и работа полностью поглотили меня, я не позволяла расслабиться себе хоть на секунду, иначе придавалась меланхолии. Слезы я выплакала еще в ту ночь. Боль стала не такой острой, я практически вернулась в привычный ритм жизни. Стала шутить, встречаться с друзьями, родственниками. Очень часто оставалась подолгу в баре у Никиты, там была такая расслабляющая обстановка, что уходить совсем не хотелось. После концертов у нас появилась новая традиция, я оставалась у него на ночевку. Мы смотрели фильмы, читали книги в тишине или просто слушали музыку, выбирая что-то новое для выступлений нашей группы. Ирка взяла полное руководство над моими костюмами, а заодно и нарядами ребят. Ее устроил только стиль Темы, а вот Кириллу пришлось сменить свою рокерскую косуху на темные рубашки, которые открывали практически всю его накаченную грудь, и потертые джинсы с грубыми ботинками. Вова также пострадал от рук моей сумасшедшей подруги.

— Никаких головных уборов, твое лицо должны видеть все, ведь в большинстве песен именно ты первый начинаешь играть, тем самым заводя зал. Должен быть прямой зрительный контакт, — говорила она с деловым лицом. Вова пытался найти спасение в лице Никиты, но тот оказался полностью солидарен с этим маленьким тираном в юбке.

В итоге новый Вова имел внешность брутального мужчины с эффектом мокрых волос и легкой небритостью, обтягивающими футболками, кожаными браслетами и узкими джинсами. Лиля сходила с ума от его преображения, и только это нас спасло от ухода парня из группы. Похоже, Вова окончательно пропал. Что касалось моего гардероба… он был весьма смелым: короткие юбки, шорты, топики, обтягивающие платья. Постоянно новые прически, подруга еще ни разу не повторилась, чем удивляла меня бесконечно. Сегодня снова был один из концертов, но сейчас я сидела в гостях у Леры и Миши. Вернее, Миша еще был на работе. А я развлекала приунывшую родственницу. В последнее время она стала скучать по работе и жаловаться на то, что ее никто не навещает, никуда не зовет, словно она под карантином.

— Может, завтра съездим по магазинам? — предложила она, в который раз перепроверяя список для роддома, раскладывая все в сумку. Не понимаю зачем?! Если и так все готово. Но в этом вся Лера — мисс органайзер.

— Лера, у тебя все на месте, может, хватит уже? — устало подала ей одежду для малыша.

— Нет, я должна быть полностью подготовлена, на Мишу рассчитывать не приходиться. Ему самому понадобится капельница в этот момент. А если ребенок решит появиться раньше? — говорила она, не отвлекаясь от складывания вещей.

— С твоей-то манией к пунктуальности и порядку? Сомневаюсь. Не удивлюсь, если у него там календарь, на котором помечена дата и время его рождения, — отшутилась, но она явно не оценила юмора, только недовольно цокнув языком.

— Вот будешь в положении, тогда поймешь меня. Сама не думала, что начну бросаться этими заезженными фразочками, но… — погрозила она своим пальчиком, — В общем, потом поймешь, — снова принялась разбирать сумку. Вот что ее не устроило в этот раз? Устало закатила глаза, посмотрев на часы. Я уже была готова сбежать прямиком в бар.

Входная дверь громко хлопнула, но Лера даже не вздрогнула в отличие от меня.

— Не обращай внимания, — махнула она рукой, — он постоянно приезжает с работы на взводе. Они с Лешей… Ой, прости, — сразу же замолчала Лера и даже перестала складывать сумку.

— Лера я дома и с новостями, — прорычал Миша, — Эта *ука… В общем, сегодня она заявилась к нам в офис, — говорил Миша, пока раздевался в коридоре, — устроила целое представление, но это ладно. Ты в курсе, что они, оказывается, переспали?! — полетело что-то в стену, — Он с ней спал! — мы с Лерой испуганно смотрели друг на друга, забыв как разговаривать. — Так вот, она беременна! Представ… — зашел он, наконец, в комнату и тут же замолчал, увидев меня. Миша сразу же попытался замять тему, — Ой, Аня, а я тут про одного парня… он у нас работает не так давно… такая ситуация…

— Успокойся, я знаю, что он с ней спал, — встала, оставив любимое дело Леры, — Можешь не переживать. Надеюсь, он еще жив? Ты не убил Лешу? — решила уточнить, как я не пыталась скрыть его факт измены, все вышло наружу. Как он мог быть таким беспечным? Неужели не мог… помотала головой, выкидывая мысли из головы. Это больше не моя забота.

— А с чего я должен был его жалеть? — поправил он в запале свои очки, — В общем, Леша выкупает нашу долю. У меня есть неплохие сбережения за эти годы, плюс деньги, которые он выплатит. Мы можем сами открыть свою фирму. Я больше не желаю знать его, — чуть ли не кричал Миша.

Лера спокойно поднялась, погладила его по плечу и проговорила:

— Хорошо, любимый. Может, чайку успокоительного или чего покрепче, — и как ни в чем не бывало, прошла на кухню.

Я стояла молча и не знала, как мне реагировать на эту новость. Что-то шевельнулось, злость, обида? Но я уверена на сто процентов, что верить этой женщине нельзя. Она вполне могла выдумать себе беременность или вовсе лечь под другого, чтобы тот… остановила себя, стало мерзко даже думать о таком. Но, увы! Такие девушки существуют.

— Предупреди его, чтобы проверил ее, может, она вовсе не беременна. Или тест на отцовство пусть сделает, — пошла я одеваться, стало душно. Хотелось выйти на улицу, прокатиться на машине. Эта новость явно стала для меня неожиданностью. Но не более того.

— И не подумаю, пусть отвечает за свои поступки…

— Миша, я уже прошла этот этап с Лешей. Меня больше ничего с ним не связывает. А вы дружили много лет, перестань… Помоги ему хотя бы в последний раз, — оделась, взяв сумку, быстро поцеловала его и Леру в щеку, после чего выскочила на улицу.

Шел первый снег в этом году, подняла лицо к небу. Холодные снежинки скользили по лицу. Странно… практически ничего не чувствую.

— Хм, — усмехнулась, взмахнув рукой в воздухе, тем самым создавая замысловатый танец белых хлопьев. Интересно, чем сейчас занят Никита? Подумала о нем. Ведь до открытия еще далековато. Костюмы у меня с собой, Ирка подъедет сразу туда. Не сомневаясь, села в машину, и отправилась прямиком на работу. У него же сегодня день рождение. Приеду пораньше — сделаю сюрприз. Старалась не думать, чем закончился мой последний «сюрприз» для мужчины, но ведь и Никита мне просто друг.

Глава 17

Бар уже потихоньку готовился к новой рабочей ночи, быстро со всеми поздоровалась и поднялась прямиком к Никите, спрятав за спину свой подарок. Я сломала голову, думая, что ему подарить? А как-то, прогуливаясь по одной из улиц, набрела на недавно открывшуюся кондитерскую, Никита очень любил сладкое, а больше всего эклеры. Поэтому я решила, что это будет для него неплохой подарок. Да и что подарить парню, у которого и так все есть? Открыла дверь и как воришка, тихонько вошла. Звук со стороны кухни привлек мое внимание.

У плиты, спиной ко мне, стояла невысокая девушка. Длинные темные волосы заплетены в модную прическу, дорогой костюмчик винного цвета. Хороша, пронеслось у меня в голове. А руки сами собой смяли коробку. Да что со мной такое? Или с ними? Пыталась я понять, как уже во второй раз попадаюсь из-за своей глупости. Стало очень неприятно, я бы даже сказала, что это ревность… Но ведь это невозможно?! Удивилась сама себе. Хотела уже сбежать, пока меня никто не обнаружил, но девушка вдруг развернулась, вскрикнув, как только увидела меня.

— Ох, простите, — проговорила она. Пока я внимательно рассматривала ее лицо. Со спины мне показалось, что эта девушка, но лицо… оно было старше. Сколько ей лет точно определить не могла, хорошо ухаживает за собой. Заскрипела зубами. Искусный макияж подчеркивал слегка вздернутый носик, пухлые губы, видимо, накачала, накрашены яркой помадой и глаза… янтарные глаза… — Вы так бесшумно вошли, что я не услышала. — продолжала она тем временем пока я соображала, кто она такая. — Вы, видимо, Анна? — улыбнулась дружелюбно и подала мне руку, подойдя ко мне. — А я мама Никиты, Мария. Он сейчас в душе, скоро должен выйти. — Я трясла ее руку, совсем позабыв отпустить. Так была удивлена и смущена. Никита не говорил, что его мама сегодня приедет. Хотя чего это я? Хотелось ударить себя по голове за тупость. Она же его мать и, естественно, приехала поздравить сына. Отпустила, наконец, ее руку, тихо извинившись.

— Здравствуйте, да я… Аня. Не хотела вас напугать, — тараторила невпопад. — Хотела… хотела Никите сделать подарок… приехала немного раньше…

— Понятно, — улыбнулась она как-то странно. Словно что-то прочла в моей голове. — Может, кофе?

— Спасибо, было бы здорово, Мария..? — прошла за ней на кухню, неуклюже плюхнувшись на стул, чувствуя, что полностью покрываюсь краской. Она не назвала своего отчества…

— Марии будет достаточно. Не люблю, когда ко мне обращаются по отчеству, с сахаром? — повернулась, мило улыбнувшись.

— Мм, да, одну ложку, пожалуйста, и сливки.

— Романтик, значит, — проговорила она мне. Но я не очень поняла. — Такой кофе предпочитают люди с ноткой романтизма и яркой фантазии, — подала она мне чашку с напитком.

— Интересно, я и не знала, — немного расслабилась. — А вы… какой кофе, предпочитаете вы? — стало мне любопытно.

— Я — рациональный американо, — опустилась напротив меня. — Хотя раньше тоже предпочитала романтику. — смешно поморщилась она. Я только сейчас рассмотрела на ее аккуратном лице небольшой шрам над левой бровью. Как странно, обычно женщины ее положения прибегают к пластическим операциям, чтобы удалить такие вещи. Хотя шрам нисколько не портил ее внешности. Он даже придавал ей какой-то своеобразный шарм. — Это напоминание о прошлом, — увидела она мой изучающий взгляд, проведя рукой по лбу. — Собственно он и помог мне понять, что я истинный американо.

— Простите, не хотела… — стало неловко от своего неуместного любопытства.

— Ничего страшного. Думаю, Никита рассказывал вам, какие у нас были… непростые отношения с его отцом. Он очень дорожит тобой, Аня. Ничего, что я на «ты»? — она так резко сменила тему, отчего я снова растерялась.

— Да… ничего, — смущенно улыбнулась, потупив взгляд в стол. — Никита тоже… тоже мне очень дорог. Он не раз помогал мне. Я благодарна ему за это.

— Хорошо, — сканировала она меня уже родными глазами друга. — Только не делай ему снова больно, — я готова была провалиться сквозь пол, так мне было неловко. Я прекрасно понимала ее страхи за сына. Но что я могла пообещать? Ведь знала, о чем именно говорит Мария.

— Я…

— Ты ведь знаешь, как он к тебе относится? Вижу, что знаешь. Скажи… — сделала она паузу, как бы задумавшись о чем-то, — а что ты чувствуешь к нему? — указала она одним взглядом на помятую коробку эклеров, которая все еще была в моей руке.

Она совсем загнала меня в тупик. Я не знала, что ей ответить. Сама растерялась и перестала понимать, что я собственно чувствую к другу. Только ли дружбу? Я была все еще потрясена оттого, что внутри почувствовала ревность. Или это было просто неожиданностью? Ведь, Никита ничего не говорил о своей личной жизни.

От ответа на этот сложный вопрос меня спас сам хозяин квартиры. За что я была безмерно ему благодарна. Он появился на кухне все еще с влажными распущенными волосами и по-детски радостным лицом.

— Аня? Привет, — подошел он ко мне и крепко обнял. — Не ждал тебя так рано. Но это и к лучшему, ты, наконец, познакомилась с моей мамой. Надеюсь, вы успели перемыть мне косточки? А это что? — как мальчишка задорно спросил он, увидев коробку со сладостями.

— Это… — не спешила отдавать, так как весь подарочный вид был испорчен. — Твой подарок… я его немного помяла, прости, — что-то я много прошу прощения за последние минут двадцать. — С Днем Рождения! — быстро поцеловала его в щеку, вручив свой презент.

— Ух ты! Эклеры, — сразу же всунул он один в рот и закатил глаза от удовольствия. — Это лучший подарок, спасибо. — Уселся на свободный стул. Его мама тут же сделала еще один кофе, подав своему сыну.

— Я, пожалуй, поеду, — встала она, посмотрев на часы. — Не буду вам мешать, у меня еще много дел. Еще раз с Днем Рождения, сыночек, — поцеловала она его в макушку. Было забавно наблюдать такую картину. Здоровенный бородатый мужчина, которого целует миниатюрная женщина. Я даже тихонечко прыснула, за что получила удивленный взгляд и понимающую улыбку Марии. — Он всегда для меня остается маленьким мальчиком. Было приятно познакомиться, Аня, — подошла она ко мне и обняла… так крепко, тепло и по… родному. — Хорошо отметить, но без головной боли на следующее утро, — помахала она уже у двери.

— Пока, — проговорили мы в один голос с Никитой.

— Ну как тебе моя мама? — сразу же спросил он, как только за Марией закрылась дверь.

— Красивая, — проговорила первое, что пришло в голову. Она и вправду была очень симпатичной женщиной, если бы я увидела ее на улице или еще где-то одну, ни за что не поверила, что она мать двоих взрослых сыновей. — Мария интересная, — замотала головой, решив добавить.

Никита только звонко рассмеялся, запрокинув назад голову.

— Вижу, она произвела на тебя глубокое впечатление.

— Не смешно, я просто не ожидала, решила… — замялась, не хотелось говорить о том, что я подумала.

— Что? Только не говори, будто решила, что моя мама — это… фу, — сморщился он притворно, — Какие пошлости у тебя в голове, Аня.

— Хватит меня подкалывать, — пихнула его в шутку. Меня совсем сбила с толку новость о Леше. Видно, я просто еще не пришла в себя. Мне было даже жаль его. Если Света действительно беременна, то… выкинула мысли из головы о нем. Он взрослый мальчик и сам справится со всем. Меня больше не касается все, что с ним связано. — Чем займемся? Может, украсим квартиру? — Никита должен был праздновать свое день рождение здесь, он решил, что не будет закрывать бар. Поэтому гости должны были собраться у него дома. А в баре в честь этого дня должны были разливать бесплатное шампанское.

— А что украшать? Я же не девчонка, чтобы развешивать шарики и раскидывать блестки. — скривился он. — Повар приготовит нам закуски, спиртное уже стоит на столе, — указал он в сторону, где было его рабочее место. Поставим музыку для фона, ну а кто захочет потанцевать, спустится в бар. — засунул он в рот еще один эклер.

— Ну ладно, — сдалась я. — Чем займемся тогда?

— Хорошо-хорошо, я понял, что ты не можешь сидеть без дела. — Сдался Никита. — Может, прокатимся пока на мотоцикле? — вспомнил о моем страхе.

— С ума сошел, за окном идет снег! — вскрикнула я, нервничая только от одного разговора о езде на мотоцикле.

— Ну ладно, я просто пошутил, — засмеялся он.

— Смотрю, у кого-то сегодня сильно хорошее настроение, — прищурила глаза.

— А чего грустить? У меня же день рождение, забыла? А ты мне еще принесла такие вкусные эклеры… правда, в помятой коробке, — хитро посмотрел на меня Никита.

— Не удержала, — не стала дарить ему еще большее удовольствие, — на улице жуткий гололед. Представляешь? — улыбнулась злобно. Он меня уже стал раздражать своей улыбочкой. Никита же взял последнее пирожное и подмигнул мне. — Ну все, ты напросился! — отобрала я эклер и размазала его по лицу парня. — Слушай, сладкое тебе к лицу, — рассмеялась я, облизывая пальцы, пока Никита приходил в себя от моей маленькой шалости.

— Ты напросилась, — медленно стирал с лица крем, а затем резко подскочил ко мне, вымазывая уже мое лицо. — Смотри-ка, тебе тоже очень идет, — смеялся он над моей реакцией. Я словно рыба, открывала и закрывала рот, забыв все слова. — Надо попробовать, — притворился он, что над чем-то размышляет, а затем быстро притянул к себе и слизал со щеки размазанный крем, — Мм, — закрыл он глаза, не отпуская меня.

Я вся замерла от его поступка. По телу пробежались мурашки, а мой пульс участился. Боже! Что со мной происходит? Что он вытворяет? Затуманились мои глаза.

— Ты вспомнила, что я тебе говорил при первой нашей встрече? — прошептал Никита на ухо хриплым голосом.

Что? О чем он? Еле могла соображать. Я вообще ничего не помнила в этот момент. Какая встреча? Какие разговоры? Чье это сердце так бешено бьется? Мое? Его? Или оба? Его рука прошлась по моим волосам, отодвигая их назад, так чтобы открыть доступ к шее. Легкий поцелуй… я прикрыла глаза, закусив губу… ожидая… чего ожидая?

Я так и не успела понять. В дверь постучали, слишком громко. Или мне так показалось, но мы тут же отскочили друг от друга, замявшись и не глядя друг на друга. Никита прочистил горло, вытер остатки крема полотенцем, после чего подошел к двери, чтобы открыть ее. А я схватила салфетку с журнального столика и также быстро удалила остатки шалости с лица.

— С Днем Рождения! — послышались веселые голоса моей подруги и ребят из группы. — О, Аня, ты тоже уже здесь? — ввалились они все в квартиру, такие смешные. На голове у каждого колпак, а Тема еще держал и шарики в руках. Я даже рассмеялась. Видимо, Никите все же придется отмечать праздник с шариками и блестками.

— Даже не смей! — повернулся он ко мне недовольный, поняв причину моего смеха, но после секундной заминки сам расхохотался.

Я только сейчас заметила, что Ирка приехала со своим любимцем. В сумке сидел Пин с красной бабочкой на шее и колпаком в белую полоску на голове.

Он по-хозяйски выпрыгнул из своей переноски и пошел обследовать дом. Я сразу же приметила, что коту пришелся по вкусу огромный диван, где он и разлегся, скинув, видимо, ненавистный колпак на пол и тут же стал облизывать свои лапки. Пока ребята дарили подарки и говорили поздравительные речи, я подошла к холодильнику и достала сливки, перелила их в тарелку и поставила возле Пинцета. Он тут же благодарно мяукнул и погрузился в поедание любимого лакомства.

— Ты решила подарить мне своего кота? — пошутил Никита, прекрасно зная, что Ирка ни за что не расстанется с ним.

— Мечтай, — пихнула его подруга, — Пинцет любит только меня и не терпит других мужчин в своем доме. Исключением является только папа, так как он балует его еще больше меня. Ну что? — хлопнула она в ладоши, — Давайте украшать, а после займемся твоим образом на сцену, — подмигнула она мне. Они что все подцепили эту привычку? Зарычала я, за что получила недовольное шипение со стороны дивана. Пришлось послушно взять выданные мне шарики, чтобы развесить их по комнате.

— Слава Богу, они хотя бы не розовые, — услышала недовольное сопение Никиты в стороне. — Вы принесли с собой пиво? — обратился он к парням.

— Обижаешь, — тут же ответил Кирилл, подав ему баночку.

— Иначе мне не пережить этого воздушного безумства, — посмотрел он на меня с шарами в руках, проговорив одними губами, — Избавься от них!

Я снова рассмеялась, помотав отрицательно головой, и также ответила:

— Это тебе месть за крем… — но тут же покраснела, вспомнив, чем чуть не закончилась маленькая шалость. И подтверждением стали зажегшиеся глаза Никиты. Я цокнула языком, быстро отвернувшись и решив все же заняться полезным делом, которое мне поручила подруга.

Глава 18

— Чем вы таким занимались, пока мы не пришли? — посмотрела на меня Ирка через зеркало, выпрямляя мне волосы утюжком.

— О чем ты? — потупила глаза, вот же все увидит.

— Что у тебя с Никитой? — в лоб спросила подруга. — Ты постоянно остаешься у него на ночевки после выступлений, плюс каждый день репетиции. Он видит тебя куда чаще, чем лучшая подруга. — дернула она прядь волос немного сильнее обычного.

Ау, — поморщилась. — Это ревность? — выгнула бровь в зеркале.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Надеюсь, история не повторится? Сейчас ты с Никитой, а затем убежишь к Леше…

— Ни к кому я не убегу. Кажется, у Леши будет ребенок, — поделилась ей новостью, от которой до сих пор была немного в шоке.

— Что?! — Ира даже перестала делать мне прическу. — Нет… это бред какой-то. Серьезно? — ее потрясение было куда сильнее моего. Сама удивилась от этого осознания. Как странно. Мне было всего лишь жаль его. А вот Ирка…

— Я тоже думаю, что она вполне могла выдумать свою беременность. Поняла, что рыбка окончательно сорвалась с крючка, — пожала плечами. — Ты продолжишь? — решила напомнить про прическу, не хотела опаздывать на сцену. — Еще нужно макияж сделать.

— Да, да… просто… я в шоке, — посмотрела она на меня, но продолжила работу с волосами. — А ты? Как ты восприняла эту новость? Сейчас такая спокойная… неужели тебя совсем не трогает новость о возможном отцовстве Леши?

— Нет… не знаю. Не то чтобы мне все равно, я не ревную, не злюсь, не схожу с ума. Мне его жаль… и только, — призналась. — Я ведь тогда все же надеялась, что он поедет домой. А после мы помиримся, но… Знаешь? Я поняла одно, мы оба жили в какой-то розовой иллюзии эти два года. Построили замки, закрылись в них, но проблему так и не решили. Просто откинули, и все. А ведь обещали друг другу, что будем разговаривать. Вот только все так и осталось словами. Никаких действий с обеих сторон, ничего… Хотя было много хорошего. Я даже больше не обижаюсь на него. Боли тоже нет. Может, музыка помогла, а может, и что-то другое…

— Ты так спокойно об этом говоришь, — не было предела удивлению подруги.

— Это плохо? — спросила искренне. Мне было важно ее мнение. Может, я монстр, который только и умеет, что отравлять всем жизнь?

— Просто странно, — ответила Ира. Она как будто погрузилась в свои мысли. Вот только о чем? Но тут же быстро вернулась к беззаботно улыбчивому выражению лица. — Так, а с Никитой что?

— Оо, — закатила я глаза. Вот она приставучая. — Ничего мы друзья… Я сегодня познакомилась с его мамой, — тут же выпалила, сама не знаю зачем?

Ирка даже присвистнула. Снова эти вредные привычки от Кирилла. Нужно заканчивать их тесную дружбу!

— И как тебе его мама? О чем вы разговаривали?

— Он очень похож на нее. Особенно глазами и характером. Оба перескакивают с темы на тему. А еще… еще она задала мне один вопрос, — стала я нервно растягивать резинку для волос.

— Какой? — нетерпеливо спросила подруга, переходя к моему макияжу. — Я сделаю тебе акцент на губы, а на глаза нанесу немного туши и черные стрелки.

— Хорошо, — согласилась с ней, раздумывая, говорить или нет. — Она спросила, что я чувствую к ее сыну.

— Ничего себе? Сразу же к стенке тебя приперла, — хохотнула подруга.

— Да уж, благо от ответа меня спас Никита, он как раз появился, так что…

— А что бы ты ответила? Я имею в виду не то, чего требуют приличия, а именно то, что ты на самом деле чувствуешь.

— У меня нет ответа на этот вопрос. Я сама уже не уверена, что это только дружба… — призналась и поразилась, как стало легче. Ведь и, правда, я давно заметила, что чувствую нечто большее. Не любовь, но все же… я сама ловила себя на мысли о том, что могла засмотреться на Никиту, пока он читал книгу. Он так забавно морщил лоб, если в книге был напряженный момент, или заливисто смеялся, от забавных ситуаций. У него при этом всегда появлялась ямочка на щеке. А глаза… они еще больше сияли. А как он всегда общался со своим персоналом. Внимательно выслушивал каждого, помогал, чем мог… «И именно в этот момент ты влюбляешься в меня» вдруг в голове возникли его слова двухлетней давности. Вот что он имел в виду! Боже! Неужели?.. Я посмотрела на Ирку с расширенными глазами.

— Что? — не поняла она моей реакции, — Я сделала аккуратные стрелки. Тебе, что не нравится? Переделывать нет времени… — покрутила она мое лицо, — Ну, все ровно.

— Я не об этом, кажется… кажется, у меня к Никите не только дружеские чувства…

— Тьфу ты, — расслабилась она, — я то думала, что не угадила с макияжем, а она все о своем.

— Ты сама завела этот разговор, — решила напомнить ей.

— Ну, завела, ты же молчишь уже как минут пять, вот я и решила, что не хочешь говорить. — Так, кажется или все же есть чувства? — любопытство, как всегда, одержало верх над Иркой.

— Сама не знаю, — вспомнила, что я чувствовала к Леше. Но здесь было все иначе… — Не знаю, мне нужно подумать. Ты все? — решила перевести тему.

— Да, смотри. — Ты просто бомба, — довольно улыбнулась Ирка, — еще твое коротенькое платье вишневого цвета…

— Освобождай мне пространство, нужно быстро переодеться, времени мало, — стала я выпихивать ее за дверь, а то мало ли еще решит чего узнать. Лучше проверь, как там твой Пинцет, мне показалось, они о чем-то договаривались с Никитой.

— О чем? — усмехнулась она мне.

— Не знаю, но Никита указывал на шарики и при этом поил твоего любимца шампанским…

— Что?! — завопила она и тут же скрылась из виду. Я же плотно прикрыла дверь и стала быстро переодеваться. Подозрительных криков я не услышала, хотя музыка перекрывала собой все разговоры. В итоге уже одетая в сценический костюм, я хотела выйти из ванной, как снова вспомнила о Леше. Все же новость задела меня… Может написать ему сообщение, пусть проверит Свету, так просто верить ей нельзя, в который раз подумала об этом за день. Достала телефон, повертев в руке. И что я ему напишу? Леша, это, возможно, не твой ребенок? Или Света вовсе не беременна? А откуда я знаю? Да и ему вроде не шестнадцать, должен все сам знать и понимать. Уверена, Леша разберется. Оставила глупую затею с смс и вышла из ванной.

Гостей было уже целая квартира. С многими я успела познакомиться за этот месяц, но кого-то еще не знала. Возле стола с напитками я увидела Руслана и Олю. Подошла к ним, чтобы поздороваться. Русь над чем-то смеялся, при этом не забывал комментировать.

— Смотри, она сейчас точно опрокинет на него тарелку с орешками.

— Привет, ребята, — обняла их по очереди. — Над чем смеемся? — посмотрела в ту сторону, куда были направлены их взгляды. — Понятно, — усмехнулась вместе с ними.

Никита стоял возле очередного скопления шариков с Пинцетом на руках. Вернее, одной он бережно держал кота, а второй не забывал подсовывать к его мордочке шампанское. Самое удивительное, что кот с большим удовольствием слизывал пузырящуюся жидкость, а после тянулся лапкой к шарику, чтобы его лопнуть. Ирка же стояла рядом и что-то гневно выговаривала им обоим. Но выхватывать Пина не торопилась, видимо, боялась сделать котику больно.

— Думаю, стоит вмешаться, а то она убьет нашего именинника, — я быстро направилась в их сторону. Ирка сразу же меня заметила и сделала какое-то хитрое лицо, после чего указала пальцем в мою сторону. Никита оглянулся, так и, замерев, этим и воспользовалась хозяйка кота. Ирка быстро выхватила животное из рук парня и бережно стала укачивать котика.

— На твоем месте я бы этого не делала, — предупредила ее, подойдя к ребятам. — Ты не знаешь, сколько он уже успел выпить. Можешь укачать бедолагу.

— Это все он, — ударила Никиту по ноге злая подруга, — Тебе повезло, что у тебя день рождение иначе… — сощурила она предупреждающе глаза, после чего пошла на кухню, чтобы налить Пину воды.

— Вау, — сказал Никита, все также смотря на меня. — Тебе идут прямые волосы, а платье…

— Не переводи тему, — строго посмотрела на него. — Ты зачем споил кота? — и сама прыснула с этой фразы.

— Вот, даже тебе смешно, — улыбнулся Никита, — Пинцету все понравилось, я сам заметил, как он терся возле бутылки шампанского, но та уже была пуста, вот я и решил угостить его, а за это заключил небольшое соглашение насчет шариков.

— Сумасшедший, — пихнула его, но Никита ухватился за меня, и мы вместе полетели на диван.

— Это все твое платье, — не отпускал меня Никита, еще крепче прижав к себе. — Где ты берешь все эти сексуальные шмотки?

— Ты что уже пьяный? — посмотрела внимательно на парня. — Когда успел?

— Пинцет очень хорошая компания в этом плане, — проговорил он и подался к моей открытой шее, вдыхая аромат духов. — Мм…

— Никита, мне пора на сцену, — напомнила, — ребята уже пошли настраивать аппаратуру.

— Плохая была идея поставить вас в программу на мое день рождение, — все не отпускал он меня, мое тело покрылось мурашками. Его движения у шеи были слишком интимные, а здесь столько людей, но почему-то я не спешила остановить его.

— Аня, — позвал меня, появившийся, Тема, — пора на сцену, тебя, кстати, тоже там ждем именинник. Потом закончите свои ласки, — сказал он, чем получил злобный взгляд от Никиты и мое смущенное восклицание.

Я быстро поднялась, отпихнув Никиту и побежала к сцене. Мы должны были исполнить ему поздравительную песню, а дальше пойдет обычная концертная программа.

Никита радовался нашему музыкальному поздравлению, как мальчишка. После того как вынесли торт под последний припев, он тут же зажмурил глаза и загадал желание и задул все свечи. А затем, открыв глаза, как-то загадочно посмотрел на меня. Друзья накинулись на него с объятьями, а мы продолжили свое выступление заводной песней группы «Мумий тролль».

Сегодня мы решили отыграть без перерыва, тем более что нас должна была сменить вторая группа. Правда, пришлось в конце спеть еще парочку песен на бис, но зато теперь я была свободна и могла снять высокие каблуки, от которых жутко гудели ноги. Надела более скромное платье, под которое классно смотрелись красные кеды, и вышла к друзьям.

Весь оставшийся вечер, а, точнее ночь, я провела в компании Ирки, Русика и Оли. Пинцет уже мирно спал в своей сумке. Мне даже показалось, что он довольно улыбается во сне. Никиту я практически не видела, его постоянно увлекали друзья. Но я не жаловалась, ведь сама хотела провести время со своими ребятами.

Гости стали расходиться к четырем часам утра. В итоге, когда остались только ребята из группы и Ирка, мы решили, что пора убираться и разъезжаться всем по домам.

Я мыла посуду, которой, казалось, нет конца и края, пока Никита с Темычем собирали весь мусор в пакеты и выносили его. Ирка прошлась влажной тряпкой по поверхностям мебели, чтобы убрать пятна от бутылок и стаканов, а Кирилл… он просто развалился на диване. Вову же мы совсем потеряли, видно, он где-то спрятался с Лилей.

— Все, — подошла ко мне уставшая подруга, — Чистота, — провела она рукой, осматривая квартиру. — Я так устала, мне срочно нужно в кроватку. Пока, подруга. Классно повеселились, — поцеловала она меня в щеку, после чего пнула уже засыпающего Кирилла и бережно взяла сумку с Пином.

Я помахала им рукой и продолжила домывать оставшиеся бокалы, напевая себе под нос легкий мотив. Так ушла в себя, что совсем не услышала, как ко мне подошел сзади Никита, прошептав на самое ухо:

— Привет, — обнял меня за талию, а свою голову разместил на моем плече.

Я повернула голову, чтобы посмотреть, где Тема, но в квартире никого не было кроме нас.

Мы стояли в такой позе, что невольно создавалось впечатление влюбленной пары. Мое сердце взволнованно застучало, как только я подумала об этом. Дрожащей рукой домыла последний стакан и выключила воду, попытавшись развернуться в руках Никиты, но он не спешил выпускать меня.

— Мм, — недовольно застонал он, когда я все же сама разомкнула его руки, и пошла ставить чайник. Хотелось кофе. Я сильно разволновалась. Даже решила, что сегодня лучше поеду домой. Та сцена с эклерами все не выходила из головы. Я не знала, как себя теперь вести с ним. Хотя Никиту, вроде бы, ничего не смущало.

— Будешь кофе? — спросила, думая, как сказать, что мне пора домой.

— Я предпочел бы еще эклеров, — снова подошел он ко мне, заключая в ловушку своих рук. Теперь мы стояли, смотря друг на друга. — А лучше… — подался к моему лицу Никита так, что я затаила дыхание в ожидании… Чего?

Никита тут же ответил мне. Но без слов. Он прикоснулся к моим губам своими. Сладко, нежно, раздвигая своим языком… голова шла кругом от чувственности поцелуя, я обхватила его плечи руками, ища поддержки, чтобы не упасть, а после и вовсе зарылась в волосы парня, закрывая глаза и отдаваясь новым и неожиданным чувствам. Он подсадил меня на стол, став между ног, так плотно привлекая к своему горячему телу, что я невольно сама прильнула к нему, углубляя наш поцелуй. Хотелось снять с него эту рубашку, которая только мешала мне. Я уже потянулась к пуговицам, как вдруг в голове встала ясная и пугающая мысль. А что дальше?! Мы сейчас переспим, а наутро… как мы посмотрим в глаза друг другу? Что будем чувствовать?

— Никита, — тут же отстранила его от себя. — Подожди… стой. Не нужно… — соскочила я со стола, поправляя свое платье.

Он же смотрел на меня все еще затуманенным взглядом от страсти и тяжело дышал.

— Почему? — спросил спустя несколько секунд.

— Я… не готова… наша дружба, я боюсь, что она пострадает от этого… не хочу потерять тебя. Прости, — схватила свою сумку и быстро выбежала за дверь. Сзади послышались проклятья, а после быстрые шаги в сторону лестницы.

Аня, — позвал он меня, но я успела скрыться за дверью кухни, предпочтя выйти через черный ход, чтобы вызвать такси. Кажется, мой план сработал, так как Никита не появился следом.

Мне нужно подумать, решить, что я чувствую к нему. Я не хочу торопиться, поддаваться моменту, а после жалеть об этом. Нет! Не в этот раз. Махнула рукой, проезжающему такси. Водитель тут же затормозил, я буквально ввалилась в машину, быстро назвав адрес и отключив свой телефон. Завтра. Я поговорю с ним завтра, на трезвую голову. Мы оба пьяны. Это какой-то сумасшедший порыв. Возможно, он сам пожалеет. Решит, что я захотела забыть Лешу или еще что-то. Ведь, я не уверена в том, что чувствую к нему. Да это не только дружба, но и любовью тоже назвать нельзя… Или? Я запуталась, и подставлять Никиту совсем не было желания. Так будет лучше, еще слишком рано… Он меня поймет, подняла лицо в темное небо в надежде.

Глава 19

Приехав домой, я так и не смогла уснуть. Сначала металась из угла в угол, чуть ли не кусая себе локти, затем решила убрать всю квартиру. Так мне лучше думалось, словно расставляя все по местам, и мысли могли придти в порядок. Я перемыла все окна, пропылесосила, затем помыла полы, протерла все пыльные углы, отполировала кухню до блеска. Только после этого смогла немного успокоиться и усесться на любимое место у окна с кружкой кофе.

Но в голове по-прежнему был сплошной беспорядок. Зря я сбежала! Почему сразу не поговорила с Никитой. Уверена, он бы все понял. И чего я испугалась? Мы просто поддались моменту. Ведь так? Вспомнила наш поцелуй, дикое желание, а еще, будто что-то рвалось наружу. Посмотрела на часы. Десять утра, а сна ни в одном глазу, барабанила пальцами по столешнице.

Затем вскочила и побежала в ванную. Нужно привести себя в порядок. Нельзя так сидеть и ничего не делать. Зачем откладывать неизбежное? Я сделаю только хуже. Да, я вернусь к нему и поговорю. Точно!

Но в ванной я провела куда дольше обычного. Поняла, что тяну время. Тщательно высушила волосы, затем придирчиво выбирала одежду. Несколько раз смывала макияж, отчего мои глаза стали красными, и я не смогла надеть линзы. В итоге я отбросила затею с косметикой, одев на нос очки, а из шкафа достала удобный свитер крупной вязки и легенсы. Собрала по привычке сумку со сменной одеждой, если Никита все же разрешит мне остаться у него на ночевку, как хорошо, что сегодня мы не выступаем. После этого еще раз проверила, все ли отключила, накинула пуховик и удобные сапоги, неуверенной походкой вышла из дома. За ночь и утро погода снова поменялась. От выпавшего снега не осталось и следа. Светило солнышко. Я даже расстегнула пуховик и только сейчас вспомнила, что моя машина так и осталась стоять у бара. Застонала от досады, доставая телефон, чтобы вызвать такси. Но вдруг увидела въезжающий во двор мотоцикл. Это был Никита. Сердце бешено пустилось вскачь. Он сам приехал ко мне. Я еще больше занервничала. Но с другой стороны, если он здесь — значит, все еще поправимо, теребила ручки сумки в руках, пока он парковался и снимал шлем.

Нужно было, наверное, подойти к нему, но я словно приросла к асфальту, затаив дыхание. Парень слез с мотоцикла и сам направился ко мне. Я смотрела на его лицо, но не могла понять, что он чувствует, о чем думает?

— Привет.

Проговорили мы одновременно. Я нервно, а он… обычно? Удивилась этому. И что не будет криков, разборок? Это меня сбило с толку.

— Куда собираешься? — задал вопрос Никита.

— К тебе, — пропищала. Вот чего я боюсь? Отругала себя.

— Хм, — усмехнулся он. — Решила вернуться? — смутил меня своим вопросом Никита.

— Эмм, да… я хотела… хотела поговорить на счет… ну…

— Что такое, Аня? — улыбнулся он, как будто ничего не произошло. Или ему нравилось изводить меня? — Ты проглотила язык?

— Нет… — опустила голову, возя одну ногу туда-сюда по асфальту, словно провинившийся ребенок. — Я хотела попросить прощение за свое поведение…

— За то, что убежала или за то, что ответила на мой поцелуй? — решил уточнить Никита.

Совсем не облегчает мне задачу, вздохнула тяжело. Пытаясь понять, за что действительно хочу извиниться перед ним. Поцелуй? Нет, о нем я не жалела. Испугалась? Да, побоялась, что наутро все будет выглядеть в другом свете, что он сам пожалеет. А вот то, что сбежала… это было неправильно.

— За первое, — прошептала, чуть ли не пряча всю голову в воротник пуховика от стыда.

— Хорошо, — улыбнулся он на все тридцать два зуба. — Тогда… — посмотрел он в сторону своего двухколесного коня, — раз ты собиралась ко мне, поехали? — взял за руку и потянул к мотоциклу.

— Что? Вот на этом? — ткнула пальцем в кусок железа, — нет, — замотала головой и стала пятиться назад.

— Да, именно на нем. Твоя машина у бара, а я как раз могу подвезти и совершенно бесплатно. Не упрямься. Я буду ехать аккуратно. — Достал он запасной шлем и натянул мне на голову, я даже пискнуть не успела, как оказалась верхом на мотоцикле. — Держись за меня, — сам уселся вперед парень и потянул мои руки к себе.

— Что ты делаешь?! — вцепилась в него, дрожа всем телом.

— Доставляю нам массу удовольствия, ворчунья ты моя, — расхохотался Никита, и в следующую секунду мы поехали, вернее будет сказать, тронулись с места с бешеной скоростью, так, что я не смогла сдержать своего крика. Даже его слова по поводу «его ворчуньи» не произвели на меня сразу никакого эффекта. Я могла лишь молиться, плотно зажмурив глаза и чувствуя, как Никита набирает скорость, обгоняя машины.

— Никита, — прокричала ему, — ты обещал ехать осторожно!

— Аня, расслабься, — было мне ответом. Но скорость он все же немного сбавил. Я даже приоткрыла один глаз. Мы проносились мимо машин, которые оставались далеко позади. Никита управлял мотоциклом так легко, да и я стала чувствовать себя увереннее. Он не красовался, не делал никаких пугающих трюков. Просто ехал, внимательно следя за дорогой. В конце, когда мы были уже у бара, я даже смогла насладиться поездкой. Оказалось, что так намного быстрее. На машине я трачу куда больше времени, добираясь до Никиты. А здесь двадцать минут, и мы на месте.

Он слез с мотоцикла, а затем помог и мне, бережно снимая шлем с головы.

— Ну как? — его лицо было таким беззаботным.

— Здорово, — улыбнулась в ответ. Я стала в какой-то мере понимать выбор такого транспортного передвижения. — Думаю, во второй раз будет еще круче.

Никита запрокинул голову, смеясь над моими словами.

— Вот видишь, а ты мне не верила, — взял он мою сумку, и мы отправились в здание. Бар встретил нас тишиной. Еще рано, но скоро рабочий персонал соберется и начнет подготовку к приему гостей заведения. А пока мы были только вдвоем. Во мне снова проснулся страх. Мы же так и не договорили.

— Будешь кофе? — спросил Никита, как только мы поднялись к нему.

— Да, — кивнула, раздеваясь. — А кушать… у тебя есть что-нибудь? — заурчало у меня в животе, только сейчас я поняла, что не ела со вчерашнего вечера.

— Посмотри в холодильнике, можно приготовить омлет с салатом, — кивнул он в сторону.

Я послушно прошла к холодильнику, практически, на цыпочках, ничего не могу поделать со своей трусостью. Пока мы готовили завтрак, ни о чем не разговаривали. Просто все делали молча, иногда поглядывая друг на друга. О чем он думал в этот момент? Я порывалась задать этот вопрос несколько раз, но так и не решилась. После мы уселись за стол и быстро съели, все что наготовили. Оба оказались жутко голодны.

— Теперь поговорим, — поставил он чашки с кофе, после того, как я убрала всю посуду со стола.

Я тяжело вздохнула, но послушно опустилась на стул, обхватив холодными руками теплую кружку.

— Ты знаешь, что я чувствую к тебе? — я только молча кивнула, — но вчера не удержался. Не смог. Думал, ругал себя, когда ты сбежала. Пытался понять, только ли алкоголь сделал меня таким смелым, что решился на… ну, в общем, ты сама понимаешь, — не хотел меня смущать Никита еще больше, я и так сидела вся красная. — Но ты вчера отвечала на поцелуй, Аня. Так? — ждал он моего ответа, я опять кивнула, несмело, посмотрев ему в глаза. — Скажи, о чем ты думала в этот момент? Я хочу знать, — нервно провел он рукой по столу, вытирая несуществующие пылинки, — ты целовалась со мной или… представляла Лешу? — его вопрос задел меня. Я понимала, почему он задал его, но стало обидно. Ведь мы договаривались, что я не буду искать в нем лекарство. Хотя, что ему еще думать? В прошлый раз я просто развернулась и ушла. Села ровно и посмотрела прямо ему в глаза. Нужно ответить не просто честно, но еще и так, чтобы он поверил мне. Почему-то это было важно.

— Я уже не думаю о Леше… — пожала плечами, — в плане… я поняла, что у нас с ним была просто… Мы влюбились в мечту, но по итогу, все оказалось совсем иначе… Теперь у меня новая жизнь, самостоятельная. Мне все нравится так, как есть. Сцена, группа, друзья и ты… — увидела, как Никита хочет задать какой-то вопрос, но остановила его взмахом руки, продолжив, — Наш поцелуй и все, что могло быть дальше… Я целовала тебя, Никита. Да, я… — даже сейчас у меня по телу побежали мурашки, а во рту все пересохло, — Я хотела его, не буду скрывать…

— Тогда почему остановилась? — он внимательно смотрел на меня.

— Испугалась, я не знаю, что именно к тебе чувствую. Прошло мало времени после моего расставания… я боюсь ошибиться. Принять свои чувства к тебе, за нечто большее, нежели есть на самом деле. Прости, — увидела, как он поморщился, — Я понимаю, что делаю сейчас тебе больно этими словами. Но прошу… ты мне очень нужен, я не хочу тебя терять…

— Как друга, — закончил он за меня.

— Как друга, да, — подтвердила, — Но… и это одновременно, что-то большее… между нами есть притяжение, оно было всегда. Просто я отказывалась видеть это. Дай мне время, Никита, — взяла его за руку.

Он долго молчал, смотря на меня, но при этом как будто ничего не видя вокруг. Словно он был не здесь, где-то далеко. А я ждала, терпеливо. Понимала, что ему нужно многое решить. И это непросто.

— Хорошо… да, я согласен. Но этот разговор не должен стать между нами стеной. Обещаешь? — сказал он, придвинув ногой мой стул к себе, и крепко меня обнял. Как раньше, надежно, тепло и легко.

— Обещаю, — обняла его в ответ, зажмурив глаза от удовольствия и облегчения. — Чем мы займемся сегодня. Ведь я собираюсь остаться у тебя до завтра.

— И не сбежишь? — решил пошутить, но увидел мой укоряющий взгляд. — Что уже и пошутить нельзя на эту тему? Ладно, больше не буду. У меня есть предложение. Можем позвать ребят, наготовить кучу вредной еды и смотреть целый день фильмы.

— Давай, — согласилась с ним. Я решила, что это хорошая идея — позвать друзей, так нам будет проще. Мы сможем расслабиться и не думать о вчерашнем. Такое сразу не забыть, нужно время и друзья. Они помогут разрядить обстановку. Дадут первый толчок к тому общению, которое у нас было до того, как я все не испортила.

В итоге уже через час квартира Никиты наполнилась смехом и шутками. Мы действительно расслабились. Никита даже уселся рядом со мной, приобняв за плечи. А когда в фильме наступал страшный момент, я зарывалась на его груди лицом, задерживая дыхание, как будто это могло как-то помочь героям ужастика. Никита только смеялся над моей реакцией, но я видела, что ему все доставляет огромное удовольствие, слышала, как учащенно бьется сердце. Я поняла, что и мне очень нравится прикасаться к нему, быть рядом, чувствовать тепло его тела, а еще, я словила себя на мысли, что хочу снова почувствовать его губы на своих. Но боялась сделать первый шаг. Ведь просила же о времени, а сейчас… Посмотрела на него, пока он был увлечен просмотром напряженного момента в фильме, и тяжело вздохнула.

— Смотри фильм, — прошептал на ухо Никита, еле сдерживая смех.

Что его так рассмешило? Надулась еще больше и отвернулась к экрану. Но свою голову так и не убрала с плеча парня. Наоборот, прижалась еще плотнее, решив, что все можно спихнуть на мой страх.

Но так легко было только в этот день. Все же стена недосказанности встала между нами. Я видела, что Никита стал отдаляться от меня. А я, в свою очередь, перестала ночевать у него. И хоть мы делали вид, будто ничего не происходит, прикрываясь шутками, оба понимали, что все кардинально изменилось. И меня это пугало, я боялась, что в один день окончательно потеряю друга. Он, наконец, поймет, что больше не любит меня, найдет себе девушку, которая смогла его оценить, а главное — полюбить. И что тогда будет с нами? Что будет со мной? Задумалась я в один из вечеров, когда снег уже покрыл весь город, улицы украшали новогодними гирляндами, люди торопились купить подарки для родных, а я сидела у окна, как будто застывшая ледяная скульптура. Все так и не решаясь, признаться самой себе в чувствах к Никите.

Глава 20

Сегодня я приехала в гости к своей семье. Малышу Костику исполнился первый месяц. Лера родила ровно в срок. Ни днем позже. Что еще раз подтвердило мою шутку насчет календаря в животике у малыша. Я взяла его на руки, аккуратно укачивая и улыбаясь. Он так забавно открывал ротик, тихо кряхтя.

— Проголодался, — тут же подбежала заботливая мамочка и забрала моего крестного сыночка. Хотя до крещения оставалось несколько недель, но это такие мелочи. Он уже был для меня родным и любимым человечком.

Я оставила ее, чтобы не смущать, а сама прошла на кухню, где за ноутбуком сидел Миша. Он делал какой-то заказ для своего клиента. Дядя все же ушел из фирмы Леши. И теперь открыл свое дело. Клиентов пока было немного, но на жизнь им хватало, тем более, Миша работал круглые сутки, делая заказы быстро и получая от этого большую благодарность заказчиков.

— Где Лера? — спросил он, не отвлекаясь от монитора.

— Кормит Костю, — села напротив него, посмотрев на часы. Мне еще нужно съездить по магазинам, чтобы купить всем подарки к Новому году. — Я завтра собираюсь навестить родителей и сестру, — тринадцатая годовщина без моих самых близких людей. В эти дни на меня снова накатывала грусть. Я скучаю без них, но и вернуть не могу. Хотя сейчас уже все намного легче. Вспомнила себя три года назад, невзрачная девочка во всем черном, у которой не было друзей, кроме Иры и родного дяди…

— Я тоже, только не знаю, во сколько вырвусь, — посмотрел на меня Миша. В его глазах также читалась грусть. Мы знали, что эту потерю нечем восполнить, но жизнь продолжается и дарит нам новых членов семьи, которых мы любим и ценим.

— Ничего страшного, я съезжу одна, а ты выбирайся, как сможешь, если что встретимся уже там. Мне пора, — встала из-за стола и подошла к дяде, — А ты оставь хотя бы на время праздников работу, она никуда не убежит. Побудь с семьей. Люблю тебя, — нагнулась к нему, чтобы обнять.

— Хорошо, ты права, — поцеловал меня в щеку дядя. — Совсем заработался, — встал он, чтобы проводить меня. Лера еще докармливала Костика, поэтому я не стала их беспокоить, а передала прощание через Мишу. Вышла на улицу и быстро побежала к машине, было очень холодно.

На выбор подарков у меня ушло гораздо больше времени, чем я планировала. Раньше был только Миша и Ирка. Никаких проблем. А сейчас приходилось ломать голову, что кому подарить. Особенно Никите. Ему я так и не смогла выбрать что-то, проходила один магазинчик за другим, но ничего даже и близко не бросалось в глаза. Я уже шла к выходу из торгового центра, как заметила книжную лавку. Мы давно перестали проводить вечера за чтением, а это был бы хороший повод снова наладить наше общение. В итоге я не ограничилась одной, выходя из торгового центра, несла целую связку книг. И чуть не растянулась на льду. Но добрые люди, проходившие мимо, вовремя мне помогли остаться на ногах. Отблагодарила их, пожелав веселых праздников, и быстро все закинула в багажник. Уселась довольная в машину, что смогла все же приобрести подарок для Никиты, и поехала домой.

Утро было тяжелым. Но так каждый год в этот день. Хотя теперь я снова одна… шла по кладбищу с привычным букетом. Кругом тишина, не единого звука, лишь снег неспешно падает с неба. Но в этом месте так всегда. Здесь царит покой, только во время похорон слышны плач и стенания родных. Зашла за калитку и стала медленно раскладывать цветы у трех могил. На глаза наворачивались слезы тоски.

— Привет, мои хорошие, — шмыгнула носом, — Как вы там? — стала стряхивать снег с надгробных плит, останавливаясь у каждого из портретов. А после привычно села на лавочку, подстелив подушку, которую захватила из машины. — Надеюсь, вам там хорошо. Я поставила за вас свечи и помолилась… У меня все потихоньку. Скоро сдам сессию и переведусь на заочное обучение. Теперь я работаю… пою… мамочка, помнишь ты всегда мечтала отдать нас с Янкой в музыкальную школу? — смахнула слезу. Сзади послышались одинокие шаги. Оборачиваться не стала, решив, что это приехал Миша.

— Привет, Аня, — услышала знакомый голос, но совсем неожиданный для этого места… Вернее, теперь неожиданный.

Я повернулась и посмотрела на высокого темноволосого мужчину в черном пальто. В руках он держал белые розы и лилии. Это был действительно Леша. Мне не показалось. Встала, переминаясь с ноги на ногу. Зачем он приехал?

— Привет, — не знала, как реагировать на его присутствие, — Я не думала, что ты… Зачем ты приехал? — все же решила задать вопрос, который мучил меня.

— Вспомнил, что сегодня годовщина, а за эти несколько лет… я привык… не мог не навестить… — пожал он плечами, проходя и раскладывая цветы рядом с моими, — решил приехать пораньше, думал, ты еще будешь на учебе. Но не специально, честно.

— Я и не думала так, — ответила честно, — странно видеть тебя здесь, когда… наши отношения уже в прошлом, — смотрела в сторону, но только не на него.

Леша выглядел очень уставшим и каким-то потерянным. Темные синяки под глазами, осунувшееся лицо, легкая небритость и худощавое тело. Было жаль его.

— Как у тебя дела? — решила поинтересоваться.

— Не жалуюсь, — горько усмехнулся мужчина, — приходиться отвечать за свои необдуманные действия. Но главное, я жив и здоров…

— Это верно, — тяжело вздохнула, понимая, о чем он говорит, — а как… как Света?

— Ты знаешь?.. Хотя, что это я? — посмотрел он на меня с болью, — Миша же был тогда свидетелем ее появления. Света нормально. Беременность протекает более-менее спокойно, я ездил с ней на УЗИ, чтобы…

— Удостовериться, не врет ли она? — догадалась я. Ведь сама думала так же.

— Да, теперь мне стыдно за это, но… Знаешь, когда я увидел эту точку на экране, понял… Он точно мой. Я уже люблю этого ребенка…

— Так… вы теперь вместе? — задала логичный вопрос. Но при этом не чувствовала боли или ревности. Я только волновалась за Лешу и его будущее. Все же он не заслужил того, чтобы прожить всю жизнь с нелюбимой женщиной.

— Пока она живет у меня. Я делаю ремонт в ее квартире, она совсем непригодна для ребенка…

— Это значит, что ты принимаешь малыша, но не ее? — не смогла скрыть нотки торжества в своем голосе, Леша лишь слабо улыбнулся на это.

— Да, Аня, — кивнул, смахнув снег с лавочки, и присел рядом, — я не желаю, чтобы ребенок рос в семье, где каждый день мать с отцом будут разговаривать только на повышенных тонах. Я сказал, что от ребенка не откажусь, буду стараться как можно чаще быть с ним, следить, как растет, учить ходить, говорить, считать… Но жениться на ней я не собираюсь.

— И как Света на это отреагировала? — хотя я и сама представляла ее реакцию на такое заявление.

— Была не в восторге, — только и сказал Леша, замолчав на какое-то время. — Она собственно так и не оставила надежды о семье, но я не могу… Я даже готов воспитывать этого ребенка один, если она захочет…

— Боже, — ужаснулась, — ты же не хочешь лишить ее материнских прав?

— Нет, конечно, нет. Я не настолько жесток, — тут же ответил Леша, его задели мои слова. — Мне порой кажется, что она не любит малыша. Она совсем не думает о нем… я стараюсь изо всех сил не ругаться с ней, исполнять все прихоти… но каждый раз она находит повод, чтобы сорваться, начать кричать… как-то я застал ее в компании подруги. Они сидели и, как ни в чем не бывало, курили, попивая вино…

У меня просто не было слов, после услышанного. Света, наконец, показала свое истинное лицо. Вот только ребенок же не виноват в ее грехах, а расплачиваться придется, возможно, ему.

— Но сейчас стало попроще… пришлось насильно положить ее в госпиталь, но это того стоило. Теперь она хотя бы не курит, — попытался улыбнуться Леша, но вышло у него это не очень.

— Ты сможешь, — положила свою руку ему на плечо, — ради ребенка.

— Спасибо, Аня… за то, что уже выслушала меня и поговорила… Ведь я виноват перед тобой сильно…

— Нет, Леша. Мы оба были виноваты, но это в прошлом. Я не обижаюсь на тебя, не злюсь… Я хочу, чтобы ты был счастлив, — не удержалась и расплакалась.

— Спасибо, — обнял он меня. — Я тоже желаю тебе счастья. Как, кстати, твои выступления? — решил сменить тему.

— Хорошо, — улыбнулась, — Мне нравится сцена, довольные лица людей, их подпевания мне… это здорово.

— А учеба? Ты успеваешь? — как папочка, строго спросил Леша. Я даже усмехнулась, вот она правда… беспокойство за мое будущее.

— Все хорошо, скоро экзамены, сдам их и переведусь на заочное отделение. Так будет проще, и диплом получу. Бросать учебу точно не собираюсь, если ты об этом.

— Рад это слышать, — повисла неловкая пауза. Нам больше не о чем было разговаривать. Леша это тоже понял, поэтому встал, отряхнул прилипший снег к пальто, — Я, пожалуй, поеду…

— Хорошо, я еще побуду немного… рада была тебя видеть, — осталась сидеть на лавочке.

— И я, Аня. Пока, — махнул он рукой и пошел к дороге. Я же повернулась обратно к своим родным и молча смотрела на их беззаботные лица. Мне даже стало легче оттого, что мы поговорили с Лешей. Я смогла окончательно его отпустить, поняла, прислушиваясь к своим ощущениям. Не было больше беспокойных мыслей за него и беременности Светы. Не было боли, обид, злости. Он вполне справляется. Правильно или нет, не мне судить. Все мы люди и постоянно совершаем ошибки.

У меня свой путь, и каким он будет? Задумалась, вставая с лавочки и идя к машине. В голове сразу же встал образ бородатого парня с длинными волосами и янтарными глазами. Вздохнула, понимая, что стоит уже признаться самой себе в чувствах к Никите. Но нужно ли теперь ему это? Я уже не была так уверена. Вроде бы он иногда заигрывал со мной, а в другой раз замыкался или становился холодным, уходил куда-то, оправдываясь большой занятостью перед праздниками… села в машину и завела ее, чтобы прогреть. Может, мне самой нужно быть решительнее с ним? Возможно, он ждет первого шага от меня?

Новогодняя ночь… ровно три года прошло с того момента, как мы познакомились с Никитой. Но сегодня я даже не могла остаться с ним наедине хоть на минуту, чтобы обменяться подарки. Казалось, бар был наполнен людьми куда больше обычного. Никита постоянно где-то бегал, давал распоряжения или встречал знакомых, которые решили отметить праздник в его заведении. Мне же совершенно нечем было заняться до концерта. Мы должны были выступить уже после наступления Нового года, а пока наша группа сидела у барной стойки. Вова не спускал ревнивых глаз с Лили, которая принимала заказы у молодых ребят, Тема о чем-то увлеченно разговаривал с Кириллом. А я была совершенно одна. Ирка с родителями и Пинцетом улетели кататься на лыжах, Руслан решил отметить свой первый Новый год с Олей, Миша и Лера также не могли приехать, ведь у них появился малыш… в итоге, я сидела и считала пузырьки шампанского в своем бакалее. Похоже, этот год обещает быть для меня не самым лучшим. Нужно срочно исправлять ситуацию, решила я, увидев, как какая-то девушка буквально повисла на Никите. Во мне начала зарождаться ревность. Я видела ее уже не в первый раз в нашем заведении. Она читала стихи на поэтическом слэме. Еще тогда я заметила, что девушка явно неровно дышит к Никите. Хотя он всячески показывал ей, что она может рассчитывать только на дружбу. Вот и сейчас парень любезно убрал ее руку и усадил за стол, что-то проговорил и быстро удалился.

Почему вокруг моих мужчин вечно вьются какие-то… Стоп! Села я ровно от удивления. Моих мужчин?! Осознавая то, о чем только, что подумала. Никита… мой? Прислушалась к своему сердцу, оно тут же пустилось в бешеный скачь. А в голове возник издевающийся голос: «Ну же, Аня, будь умней. Признайся, что ты уже давно любишь его. Сколько можно трусить? Действуй, пора тебе уже сделать шаг навстречу вашим отношениям!». И правда, когда если не сегодня? Своего рода для нас это символический день… посмотрела на часы, оставалось совсем немного времени до Нового года. Быстро вскочила со стула, захватив свой бокал, и пошла в сторону, куда скрылся Никита. На большом экране, который расположился на сцене, включили поздравления Президента, но я ничего не слышала, только шла, собираясь с духом и уговаривая себя на один смелый шаг. Я понимала, что за пять минут вряд ли успею объясниться с ним, поэтому решила перейти сразу к действиям, а поговорить мы сможем после концерта. Я уже была у двери для персонала, как он сам вышел в зал, столкнувшись со мной.

— Ой, — выпалила от неожиданности, пытаясь не расплескать шампанское, — А я как раз искала тебя…

— Прости, но мне нужно быть со всеми гостями в зале… — попытался он пройти, бережно отодвигая меня в сторону. В его руке был микрофон, Никита должен был поздравить всех и объявить наше выступление.

— Но… — попыталась его остановить. Он лишь обернулся на ходу, произнеся одними губами: «Чуть позже, Аня. Прости». — указал на толпу гостей.

Я с разочарованным вздохом опустилась на рядом стоявший стул и залпом выпила свой напиток. Да, Аня, ты все же оказалась той бестолковой медведицей, которая выбрала не того. Похоже, я больше ему не нужна, опустила голову, готовая разреветься…

— Нет, — прошептала себе, вспомнив стихотворение, которое прочла в отеле Мексики. Он не мог меня разлюбить за эти месяцы… не мог! Вскочила под куранты, пробираясь мимо вставших гостей, которые уже открывали шампанское и разливали его по бокалам. Я добралась до Никиты под последний бой, он весело прокричал в микрофон:

— С Новым годом, друзья!

Посмотрел на меня недоумевающим взглядом, как бы говоря: «что ты здесь делаешь? Бегом на сцену!» Но я решила все же идти до конца.

— С Новым годом, — прошептала у самых губ любимого, встав на носочки и обняв его за шею. А после поцеловала.

Сама не верила, что решилась на это. Но сейчас я наслаждалась его крепкими руками, которые блуждали по моей обнаженной спине, а наши языки сплетались в неописуемом танце страсти. Он ответил… ответил на мой поцелуй! Эта мысль пьянила меня, окрыляла. И когда стало не хватать воздуха, мы слегка отстранились друг от друга, я молча улыбнулась, прошептав ему:

— Поговорим, позже…

— Нет, — задержал он меня.

— Да, мне нужно выступать, — рассмеялась я под его проклятья.

— Я больше никогда не поставлю вас ни на один праздник. Только не убегай…

Хорошо? — увидела в его глазах легкий страх.

Я молча кивнула головой и пошла к сцене, в этот раз я точно никуда не убегу. Я буду с ним в эту ночь и во все последующие. Решила для себя отчего стало спокойно и легко.

Глава 21

Каждую песню я пела с улыбкой на лице. Праздник вдруг пришел и ко мне, как только я решилась на поцелуй. Я стояла на сцене и ослепительно улыбалась каждому в баре. А Никита сидел у барной стойки и не отрывал от меня нетерпеливого взгляда. Казалось, как только закончится наше выступление, он тут же утащит меня к себе, от этой мысли я еле сдержала смех, пока ребята проигрывали начало последней песни. Сегодня мы исполняли в основном новогодние репертуары. Старая и добрая классика: Фрэнк Синатра, Луи Армстронг и многие другие прекрасные исполнители. Было непривычно видеть своих ребят в костюмах, но ведь и вечер особенный.

— Большое спасибо за вашу замечательную компанию в сегодняшнюю ночь, — проговорила в микрофон, — еще раз поздравляем вас с Новым годом! Скоро на этой сцене сыграют для вас замечательные ребята «Конфетти», хорошего всем настроения и незабываемой сказки! — уже прокричала я под бурные аплодисменты публики.

Не успела я обернуться к ребятам, чтобы предложить им свою помощь, как меня уже куда-то уносили крепкие мужские руки. Я закрыла глаза от смущения, так как по залу раздался задорный свист. Все явно решили поддержать хозяина бара в его нескромном поступке. Хотя я сама не сильно думала, когда решила поцеловать Никиту при гостях заведения.

В итоге, когда я открыла глаза, то уже была в квартире Никиты. Он аккуратно поставил меня и тут же приник в страстном, неистовом поцелуе. Мы не могли насытиться друг другом. Он обнял меня так крепко, отчего голова шла кругом.

— Я думал, вы уже никогда не закончите, — шептал он мне между перерывами, — Ты ведь не жалеешь о своем поступке? — снова целовал меня, не требуя ответа, — Дождись меня… еще пару минут… я быстро… и мы поговорим. Хорошо?

— Иди уже, — рассмеялась я, отпихнув его к двери, — я буду здесь… и нет, я не жалею, — все же дала ответ на его вопрос. Никита сразу же оказался возле меня, заключая в объятья и целуя.

— Боже, я не могу поверить… — смотрел он мне прямо в глаза с легким страхом и в то же время с безграничной любовью и радостью, — все, я быстро.

Буквально выбежал обратно в бар. Я же закружилась на месте, сама еще не до конца веря в то, что мы теперь вместе. Так отвыкла от этого чувства… хотелось его постоянно обнимать, целовать и… покраснела от последней мысли. Волнение прошлось по всему телу, отдаваясь дрожью в руках.

Нужно было чем-то занять свою голову, я скинула туфли и расслабленно вздохнула, как только мои ступни коснулись твердости пола. Прошла на кухню и открыла холодильник. Там стояло шампанское. Открыла шипучий напиток. Громкий хлопок разнесся в тишине квартиры, неторопливо разлила золотистую жидкость по бокалам, после чего прошла к окну, рассматривая ночной город, усыпанный праздничными огнями. Вдалеке виднелся каток с елкой в центре, а вокруг катались люди. Повсюду гремели фейерверки, вырисовывая причудливые узоры в ночном небе. Мелькание красных шапок, заячьих ушек и оленьих рогов… меня переполняли чувства, что становилось даже больно от этого. На глаза навернулись слезы радости.

Дверь тихо отварилась, и я тут же обернулась. Никита остановился на пороге, внимательно рассматривая меня. На его лице промелькнуло волнение. В один миг он оказался рядом со мной, вытирая скатившуюся слезинку.

— Почему ты плачешь, Аня? — гладил мою щеку.

— Наверное, перенервничала, — сама упала к нему в объятья, — я так испугалась… думала, ты меня разлюбил. Я больше не нужна тебе. В последнее время ты стал холоден со мной…

— Прости, я… — говорил Никита, проводя дрожащей рукой по моей спине, — я уже решил, что ты никогда не… Я просто пытался, душил в себе чувства, но выходило плохо. Каждый раз, как видел тебя… проще было отдалиться…

— Никита, — посмотрела ему в глаза, там было столько любви. Все мое тело задрожало, я поднялась на носочки, и прежде чем прильнуть к нему в поцелуе, прошептала у самых губ, — я люблю тебя…

Мы перестали сдерживаться. Окончательная преграда рухнула, а остальные разговоры могли подождать. Сейчас мы желали только одного, быть как можно ближе друг к другу. Он поднял меня, усадив на оказавшийся рядом стол. А сам встал между моих ног. Воспользовавшись этим, я обхватила его и притянула еще ближе к себе.

— Я весь вечер желал снять с тебя это платье, — потянул он за одну из бретелек, и ткань послушно спустилась с моей груди. Он тут же приник опаляющим поцелуем к ней. Мои руки в это время пытались расстегнуть его рубашку, но ничего не выходило. Мы оба еле сдерживались, чтобы не разорвать мешающую ткань. Никита услышал мой стон нетерпения, после чего сам быстро снял с себя рубашку. Он потянул меня со стола. Пока мы шли к кровати, продолжали раздевать друг друга, не прерывая страстных поцелуев… а после… оказались в постели уже обнаженные и сгорающие от любви. В эту ночь мы не знали границ, с каждым разом уносясь все выше к небесам, утопая в стонах и словах любви, становясь одним целым.

Я проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Приоткрыла глаза, лениво потягиваясь в постели, и повернула голову набок. Никита… любимый, пронеслось в моей голове. Я словно пробовала два этих слова на вкус, смаковала их. По телу пробежала сладкая дрожь. Он лежал и смотрел на меня.

— Доброе утро, — облизала пересохшие губы. Никита тут же оказался надо мной.

— Доброе… — проговорил он хрипло и приник к моим губам с такой нежностью, от которой замерло сердце. Я прильнула к нему обнаженным телом. — Не могу поверить… я даже боялся уснуть. Лежал, смотрел на тебя…

Я почувствовала всю боль в его словах. Взяла лицо любимого в руки и проговорила:

— Поверь, я люблю тебя. Я с тобой, — потерлась о его нос своим, усмехнувшись, — Понимаю твои страхи… Прости меня за это… прости, что не поняла сразу, за то что была такой глупой… Никита, я хочу быть с тобой. Каждый день, ночь…

— А я с тобой… я так ждал и в то же время ругал себя за пустые надежды. Тогда, три года назад, когда мы попрощались… — вздохнул он тяжело. — Я пытался забыть тебя. Но мне так и не удалось. Аня, я так люблю тебя, что это даже причиняет боль. — зарылся он в мои волосы. Я обняла его, пытаясь избавить от этих мук, подарить покой. — Мы же не спим? — поднял он на меня свои невероятные глаза.

— Нет, — прошлась рукой по его лицу, он тут же захватил ее, целуя.

— Хорошо, иначе я сойду с ума, если пойму, что лежу один в кровати, а все это мне только приснилось, — он творил с моим телом что-то невероятное, произнося эти слова. Его движения, ласки… были очень интимны, но я не чувствовала смущения или дискомфорта. Я знала, что именно здесь мое место, рядом с этим мужчиной. С моим любимым.

Это была последняя связная мысль в голове. Мы снова погрузились в мир удовольствия, не желая разлучаться хотя бы на секунду. В этот день нам так и не понадобилась одежда. Правда, Никите пришлось связаться со своим администратором по телефону, предупредить того, что бар будет полностью на нем. После чего он отключил мобильный, откинув его в сторону, и снова оказался рядом со мной.

Вечером, после того как я приготовила нам поесть, заметила, что Никита, задумавшись, возит по тарелке еду.

— Что такое? Тебе не нравится стейк? — решила уточнить, хотя и понимала, что дело в чем-то другом. Может, у него еще есть какие-то сомнения по поводу меня? Я тут же встала и уселась к нему на колени, взяв тарелку с вилкой в руки. Он посмотрел на меня немного удивленно, но возражать не стал, правильно поняв идею.

— Решила меня накормить? — обхватил своими большими руками мою талию, его глаза тут же зажглись огнем.

— Что тебя беспокоит? — наколола кусок мяса с овощами и протянула ему.

— Мм, — прожевал он довольный, а после ответил, — Уже ничего, когда ты рядом.

— Расскажи, — повторила свою процедуру и терпеливо дождалась, когда Никита прожует. Я все еще не получила ответа.

— Завтра я должен съездить к отцу… это такая ежегодная традиция… что-то вроде семейного ужина, правда, семьей там и не пахнет. Собираются все его друзья по бизнесу со своими родными. Я не хочу ехать туда, — провел он руками по моей спине, еще ближе притягивая к себе. — Хочу быть с тобой…

— Но тебе нужно, — протянула к нему еду. Никита послушно все съел.

— Поехали со мной, — предложил он вдруг, ожидая ответа, затаив дыхание.

— Серьезно? — растерялась. Нашим отношениям всего день… а он уже зовет меня на обед к отцу. Помню, я сама говорила ему, что нужно налаживать общение с ним, но честно, мне не очень хотелось пока знакомиться с Елагиным-старшим. Было не по себе от этой мысли. Видно, из-за того, что Никита рассказывал о нем, да и встреча с Марией… я еще помнила ее шрам.

— Да, я бы хотел этого, — взял он своей рукой мою и наколол кусок мяса, после чего съел его.

— Ну… хорошо. Правда не знаю, как твой папа отреагирует на меня…

— Судя по тому, как он раньше всячески пытался женить меня… думаю, впервые он обрадуется своему непутевому сыну, — усмехнулся Никита, но я же видела, что ему сейчас совсем не смешно.

— Ты очень даже путевый, — поцеловала его, легко прикоснувшись к губам, а затем накормила еще одним куском мяса. И пока он жевал, продолжила говорить, — Посмотри, чего ты добился без него, — обвела я все взглядом.

— Ерунда, во многом мне помогла мама, — отмахнулся.

— Но сейчас ты все вернул ей…

— Просто удачное расположение места и умение завлечь народ, парочка интересных идей, и бизнес работает, — пожал он плечами.

— Никита, — стала я осознавать главную его проблему, — почему ты не веришь в себя? Ты красивый молодой человек, умный… а это уже страшное оружие. Тебе нет еще и тридцати, а у тебя в подчинении целая куча народа. Все уважают тебя, любят, приходят за мнением…

— Я не единственный в своем роде, Аня, — попытался он поцеловать меня, чтобы закончить разговор. Но я слишком хорошо помнила, чем может закончиться постоянное умалчивание.

— Нет, Никита, — удержала его, вытянув руку. — Давай пообщаемся. Я хочу, чтобы ты поверил в себя. Понял, что достоин, гордости со стороны отца.

— Аня, знаешь… — задумался он, — раньше для меня было важно его уважение, похвала… но потом… он сам же все и убил. Вечные приказы, если что-то сделал неверно или хуже — ослушался… в общем, теперь мне все равно что он думает обо мне. Честно.

— Тогда кто сделал тебя таким неуверенным? — пыталась добиться правды.

— Ты, — ответил он, смотря прямо на меня.

— Не ожидала такого ответа, — заторможено проговорила, пытаясь встать, но он удержал меня, не дав отойти. Меня затопила вина. Ведь и правда, я могла быть причастна к его проблеме. Сначала развод родителей, и он винил долгое время себя. Затем мой выбор не в пользу Никиты… и он… — Ты винил себя? — уже догадалась я и, в принципе, вопрос не требовал ответа, но я все равно ждала.

— Нет… да… какая сейчас разница? — пожал он плечами, но тут же задумался. — Аня, сложно объяснить, что я тогда чувствовал. Просто понимал, что не тот, кто тебе нужен. Ругал, что не хватило смелости подойти раньше, может, это как-то повлияло бы. Думал, что смог бы сделать так, что ты забыла о своей любви к… Леше… Но все это были только мысли в моей голове. Я уже ничего не мог изменить. Ты тогда ясно дала понять, что у меня нет шансов. Первое время я постоянно убивал себя самокопанием, а затем понял, что так продолжаться не может, и стал двигаться дальше…

— Я была такой дурой, — обняла его, пытаясь загладить свою вину, хотя понимала, что это будет, не так просто, мне придется еще долгое время доказывать, что он именно тот мужчина. Мой мужчина! Всю свою жизнь, — Все же я оказалась той капризной медведицей…

— Нет, — остановил он меня, — ты не виновата. Сейчас мы вместе, а остальное уже неважно.

— Важно, я хочу чтобы ты понял, как сильно я тебя люблю… С первой встречи я не могла спокойно смотреть в твои глаза. Они манили меня… порой снились… — нагнулась к нему и стала целовать его шею, слегка прикусывая, — Я ведь так и не смогла тебя забыть… все это время вспоминала…

— Мм, правда? — я слышала, что ему важно услышать ответ.

— Да, я писала о тебе в своем дневнике…

— Я хочу почитать, — проговорил он, прикрыв глаза от удовольствия, которое я доставляла ему поцелуями.

— Не сможешь, — усмехнулась, вспомнив, о том, где сейчас тетрадь. Что еще раз натолкнуло меня на правильность всего происходящего. Я больше не жалела о том, что рассталась с Лешей. Все правильно, видимо, так и должно было произойти. И сейчас я на своем месте. — Я разорвала его…

— Жаль, — подхватил он меня и понес обратно в кровать. — Тогда тебе придется рассказать мне все, что ты там описывала.

— Ты уснешь после первой минуты, — раздевала нас с любимым, пока мы еще не достигли постели, — Лучше я расскажу тебе кое-что другое… или покажу.

— Я боюсь, что меня разорвет от счастья, — признался Никита у самых моих губ.

— Тогда забери меня с собой, — завладела его губами, принимая любимого с неистовым желанием.

Глава 22

Прием, данное мероприятие семейным обедом у меня просто язык не поворачивался назвать, проходил в том самом доме, где мы впервые встретились с Никитой. Я посмотрела на каменное лицо любимого. Мы только подъехали и сидели в машине. Он совсем не торопился выходить.

— Эй, — взяла его холодную руку, крепко сжав, — ты чего? Это же простой обед, идем? — предложила.

— Не хочу, — заупрямился Никита, — я еще не вошел в дом, а уже адски устал… Боюсь не сдержаться… Я уже жалею, что взял тебя с собой. А если он…

— Вот если бы не знала о чем ты, могла и обидеться, — поцеловала его в губы, потянув за галстук. — Пошли, чем быстрее мы там окажемся, тем раньше и уедем. Тем более именно в этом доме мы и познакомились, — решила хоть как-то сгладить напряженную обстановку.

— Единственное светлое воспоминание, связанное с этим местом… — посмотрел на меня Никита влюбленными глазами. — Пошли, так и быть, — хитро улыбнулся Никита. — А если меня достанет отец, то мы всегда можем спрятаться в библиотеке, — подмигнул он.

— И что мы там будем делать? — спросила после того, как он открыл мне дверь и помог выйти из машины. — Мне еще в прошлый раз приглянулась одна книга… — решила пошутить над ним.

— Мне тоже еще с прошлого раза приглянулась одна… девушка, — залез он под мою шубку своими шаловливыми руками.

— Никита, — одернула его, — если кто-то увидит, — поправила свое черное платье в стиле сицилийской вдовы. Пришлось переворошить весь гардероб, чтобы выбрать достойный наряд для такого обеда. Я понимала, что здесь соберутся обеспеченные люди. И не хотелось упасть в грязь лицом перед ними. Поэтому скайп и чудо-подруга со своим пушистым спутником помогли мне выбрать платье. А за всем этим действом по возможности тихо наблюдал Никита, довольно присвистывая, когда я снимала одну вещь за другой, оставаясь только в нижнем белье. Мы даже заметили, как Пинцет закрывал лапкой глаза — это означало, что наряд никуда не годится, а вот если он мяукал и смотрел в монитор, можно было смело одевать. В итоге все решили единогласно, что черное кружевное платье будет смотреться очень выигрышно. К нему были подобраны темные колготки и лаковые туфли. Волосы я оставила свободно струиться по плечам, а из косметики: черная тушь, стрелки и красная помада. Еще перекрасить волосы в темный цвет, и я была бы классическая сицилийская вдова. Никита же выбрал строгий черный костюм с белой сорочкой и тонким черным галстуком. Волосы привычно заколол на затылке. Когда он предстал передо мной в этом наряде, я честно уже хотела согласиться с ним и послать этот обед куда подальше, но нас ждали. Поэтому сейчас мы поднялись по ступенькам и позвонили в дверь.

Я обхватила его холодную руку и крепко сжала.

— Привет, братишка, — прогремел довольный Стас, пропуская нас в дом, — Аня, рад, что и ты приехала. — Здесь такая скукота смертная, — закатил парень глаза. В его руке был стакан с янтарной жидкостью.

— Ты что уже напился? Еще же обед не начался, — покосился на него недовольный Никита. — Иди лучше отлежись у себя, пока отец не увидел.

— Он меня достал и так, дай хоть сегодня расслабиться, тем более я познакомился с одной девушкой… Ух, ничего себе, — стал осматривать меня Стас с головы до ног, — Аня, а ты круто изменилась. Класс! От той неуверенной девчонки не осталось и следа. Ауч! — зашипел он на брата, так как тот дал ему звонкого леща.

— Спасибо, Стас, — решила пропустить все мимо ушей.

— Вы такая классная пара, — снова завел свою шарманку выпивший Стас. А я заметила, что его общение с Иркой не прошло бесследно. Уже второй раз за несколько минут он произносит ненавистное мной слово «класс».

— Пошли, мы отведем тебя на второй этаж, — взял его под локоть Никита и повел на лестницу. Я пошла за ребятами, осматриваясь по сторонам. Все осталось прежним, и в то же время многое поменялась со дня нашего знакомства. Вроде тот же широкий и светлый холл с картинами на стенах, лестница с коваными перилами… а вот и та дверь, остановилась я возле библиотеки, пока Никита завел Стаса в одну из комнат дома. Подошла и приоткрыла ее тихонько. Никого. Зашла уже смелее и осмотрелась. Диван, на котором лежал Никита, и поэтому я не сразу заметила его, кресло, где хотела почить роман в ожидании своей подруги… а вот «Гранатового браслета» я так и не нашла. Неужели в квартире Никиты тот самый роман?

— Интересный способ провести время на вечеринке, где полно людей, жаждущих общения, — услышала такие знакомые слова. Я как будто погрузилась в прошлое…

Повернулась и прильнула к любимому, крепко обнявшись, мы стояли молча, впитывая в себя воспоминания трехлетней давности.

— Пожалуй, это единственное любимое место в этом доме, — тихо проговорил Никита. — Если было бы можно, то я вырезал эту комнату и забрал с собой. — посмотрел он на меня и легко поцеловал.

— Я люблю тебя, — проговорила одними губами.

— А я люблю тебя… уже очень давно, — провел нежно рукой по моей щеке, я закрыла глаза и еще плотнее прильнула к нему. Было так хорошо, совсем не хотелось спускаться вниз. Я немного побаивалась знакомства с отцом ребят.

— Пошли? — предложил Никита, хотя в голосе не было удовольствия.

— Идем, — взяла его за руку, после чего мы спустились по лестнице, направляясь в гостиную, где в небольших группах общались гости. Все в элегантных нарядах, утонченные манеры, тихая и правильная речь… мое внимание привлек высокий темноволосый мужчина. Как только мы вошли и взяли в руки по бокалу вина, он пронзил нас своим цепким и недовольным взглядом серых глаз. Я сразу же поняла, что это отец Никиты и Стаса. Они были очень похожи, только глаза у любимого от матери… и сердце, похоже, тоже.

С каждым его шагом, мне казалось, что я невольно уменьшаюсь. Ни единой улыбки или приветливого кивка. Каменное лицо со слегка поджатыми губами. Я сразу поняла, что он недоволен моим нежданным появлением. Никита еще с утра позвонил и предупредил отца, что будет не один.

Я тяжело вздохнула и попыталась выдавить из себя приветливую улыбку, как оказалось позже, можно было и не стараться. И если наше знакомство и первоначальное общение прошло еще более-менее гладко, то дальше я все же увидела истинное лицо этого человека.

Никита довольно сухо поздоровался с отцом, после чего представил нас друг другу, при этом обхватил меня за талию, как бы показывая, что не стоит обижать меня. Елагина — старшего звали Сергеем Владимировичем. Только сейчас я поняла, что никогда не слышала от персонала, чтобы Никиту звали по имени и отчеству. Все всегда ограничивались дружеским «Никита», «Ник».

— Приятно познакомиться с вами, Анна, — протянул медленно руку. Я вложила свою и оценила стальной захват, но взгляда своего не убрала. Меня так просто не испугать. Я многое уже испытала в жизни.

— Что ж, отдыхайте, скоро нас позовут к столу, а пока… — посмотрел он недовольно на наши сомкнутые руки с его сыном, — Никита, можешь уделить мне пару минут? Я хочу представить тебя Соловьевым. Их дочь только недавно окончила учебу за границей. Ей бы не помешал человек, который вновь сможет ввести в жизнь города…

— Я пришел сюда со своей девушкой, — впервые слышала такую холодность в голосе Никиты. Но в этом вопросе я была солидарна с ним. Хватит с меня девушек, которые почему-то постоянно претендуют на мое место! — Если я куда-то и пойду, то только с Аней, — еще крепче сжал он мою руку, стало даже немного больно. Но я терпеливо молчала и ждала ответа Сергея Владимировича. Прекрасно понимала, если бы не гости в зале, то он уже давно перешел бы на крик, но сейчас нужно было соблюдать приличия. Поэтому мужчина только изобразил что-то наподобие улыбки, хотя больше походило на оскал, и указал нам рукой в сторону пары — лет пятидесяти и невысокой худенькой девушки с большими зелеными глазами.

Поравнявшись с ними, мы все поздоровались, и нас тут же представил хозяин приема. Когда же дошло дело до меня, Елагин слегка поморщился и проговорил:

— А это — Анна… подруга моего сына…

— Не подруга, папа, — с нажимом проговорил Никита, — а девушка… невеста, если быть точнее.

Я даже перестала дышать после такого заявления. А его отец, который в этот момент решил сделать глоток коньяка, поперхнулся и закашлялся. Но самое удивительное было то, что зеленоглазая Алеся тихо хихикнула, притворившись, будто закашлялась. И я сразу же поняла, что она является такой же марионеткой в руках у родителей. По сути, осмотрелась я, если не все дети, присутствующие на этом приеме, то многие были явно не в восторге от званого обеда. И предпочли бы куда более веселое времяпрепровождение.

— Прости… — очнулся его отец, после новости о нашей помолвке, о которой я, кстати, тоже не знала. — Я могу с тобой поговорить наедине, — сделал ударение на последнем слове.

— Я тебе…

— Никита, — решила вмешаться, отведя его в сторону, — Сходи, поговори, не устраивай сцен. Все будет хорошо, я буду ждать тебя здесь же. Со мной ничего не случится, — сжала его руки. Хотелось обнять, поцеловать, но здесь это недопустимо.

— Хорошо, идем, поговорим, — сквозь зубы проговорил любимый отцу. Он был явно на пределе.

После того как они удалились в кабинет, я стала у окна с бокалом вина и смотрела на заснеженный лес.

— Отец Никиты явно не в восторге от этой новости, — услышала я женский мягкий голосок. Это оказалась та самая Алеся, которую хотели навязать Нику.

Я только молча выгнула бровь в вопросе. Ведь до сих пор не знала, что она сама чувствует к моему парню. А так просто уступать свое место я не намерена.

— О, не волнуйся. Я не претендую на Никиту, — улыбнулась она искренне. — У меня в Лондоне остался молодой человек, я надеюсь все же вернуться туда в скором времени. Но мои родители спят и видят меня невестой Никиты. Собственно и на обед мы приехали, чтобы они смогли нас снова познакомить, а здесь такой поворот… — снова не сдержалась она и засмеялась, я поддержала ее в этом.

— Честно говоря, я сама удивлена нашей помолвке, — пожала плечами, — но это, видимо, противостояние своему отцу. На самом деле мы встречаемся всего вторые сутки, хотя и знаем друг друга уже довольно давно.

— Вы красивая пара, — сказала Алеся, чем заслужила мою улыбку. — Правда, от вас глаз не оторвать. Даже и не скажешь, что встречаетесь всего вторые сутки, — подмигнула она мне. — Я могила. Это в моих же интересах.

— Спасибо, Алеся, — кивнула ей благодарно головой, — Кстати, если ты вечером свободна, то приезжай к нам в бар. Мы сегодня выступаем…

— Ты поешь? — увидела восторг в ее глазах. — Я всегда мечтала петь, но медведь на ухо наступил.

— Да, с недавних пор, и в этом мне тоже помог Никита.

— Вижу, у вас давняя история, люблю романтичные рассказы. Ты обязательно должна мне все рассказать, — достала она мобильный, чтобы записать название бара. Я быстро продиктовала, а после попросила напомнить мне, где здесь находится уборная.

Пока я мыла руки, смогла даже немного отвлечься и успокоиться. Мне стало жаль Алесю. А еще Стас, то, в каком состоянии он нас встретил, говорило само за себя… только Никита смог хоть как-то вырваться из этой жизни. И теперь я понимала, почему он не желает общаться с отцом.

Вышла из ванной комнаты и быстро направилась обратно в зал, но из кабинета вышел Сергей Владимирович. Никиты с ним не было, видимо, они уже закончили свой разговор, и он меня ищет. Я прибавила шаг, но Елагин пригородил мне своим мощным телом проход.

— Анна, — притворился вежливым, но я уже поняла, кто он на самом деле, — я хотел бы поговорить с вами. Не возражаете? — указал рукой на дверь кабинета.

Я понимала, что он все равно не оставит мне выбора, поэтому тяжело вздохнув, направилась за ним. Дверь зловеще закрылась за нами, после чего он показал мне на стул, а сам сел напротив.

— Давайте начистоту, Анна, — пригвоздил мужчина меня тяжелым взглядом, — лично против вас, я ничего не имею… Вы симпатичная молодая… девушка, у сына в этом плане отличный вкус, — прошелся он по мне похотливым взглядом. Меня прошиб холодный пот от этого заявления. Стало мерзко, было огромное желание дать ему звонкую пощечину и уйти, но я осталась сидеть. Хотелось дослушать, а также высказаться самой.

— Но? — старалась выглядеть смело, хотя вряд ли мне это удавалось так же мастерски, как моему собеседнику.

— Вот видите, Анна, вы к тому же еще и неглупы, — выставил он свои ровные белые зубы наподобие улыбки, — сами понимаете, что Никита совершенно из другого социального круга.

— А вы знаете, к какому кругу я отношусь? — сложила руки перед собой на колени.

— Хм, в наше время собрать интересующую информацию — не составляет большого труда. Деньги творят чудеса, — наклонил он слегка в сторону голову, — Я знаю, что вся ваша семья погибла в автомобильной катастрофе, когда вам было восемь, с тех пор вас воспитывал дядя. И вроде он начал свое дело с лучшим другом, но сейчас почему-то ушел. Не в самое лучшее время…

Я вся напряглась при упоминании моих родных из уст этого… этого монстра. Никита был полностью прав! Я еще удивлена, как Мария смогла продержаться с ним так долго и вырастить двух замечательных сыновей. Хотелось плюнуть прямо ему в лицо, но мое воспитание просто не позволяло этого сделать.

— Сергей Владимирович, попрошу вас остановиться, — не могла больше молчать, проговорив немного грубо, но плевать. Если он может позволить себе такой тон, то я не собираюсь трястись перед ним от страха. — Я люблю вашего сына, а он любит меня. Мы счастливы вместе…

— На одной любви многого не построишь, Анна. Вы еще слишком молоды и не понимаете многих вещей, — перебил он, сжав бокал в руках.

— Вы не логичны, не находите? — указала на его же слова, — Сами ранее заметили, что я неглупая девушка. И знаете, кого я вижу перед собой? — не стала ждать его ответа, он и не требовался. — Я вижу жестокого человека, без сердца. Вы думаете, что делаете лучше для сыновей? Но посмотрите, жена от вас ушла, и она успешна. Одна. Без вас. Никита даже не хотел приезжать на сегодняшний обед. Мне пришлось уговаривать его. Как оказалось, только зря. А Стас? Такими темпами он скоро станет алкоголиком. Такого будущего вы желаете для сына?

— Да, что ты понимаешь, — вскочил он с кресла и навис надо мной. Не знаю, что было бы дальше, не явись в этот момент Никита. Он буквально влетел в кабинет, отпихнув своего отца от моего кресла, заслоняя собой.

— Только попробуй дотронуться до нее и я…

— Что ты? — прорычал Сергей Владимирович. — Ударишь собственного отца?

— Ты же бил собственную жену и маленьких беззащитных детей. Так почему я не могу ответить тебе теперь, когда наши силы равны? — глаза Никиты горели ненавистью к этому человеку.

— Это смешно, — усмехнулся Елагин — старший. — Ты собираешься окончательно разрушить наше общение из-за какой-то девки?!

Никита тут же сорвался со своего места, врезав отцу в челюсть так, что тот, пошатнувшись, сделал пару шагов назад и ухватился за лицо.

— Запомни раз и навсегда! Аня — моя невеста, — выговаривал он каждое слово, еле сдерживаясь. — Я не позволю говорить о ней в таком русле. Если ты не изменишь свое отношение, можешь забыть, что у тебя есть сын. Я удивлен, как Стас еще держится. Все, мы уходим, — повернулся ко мне Никита и подал руку. Я молча вложила свою, и мы пошли к выходу.

— Ты не посмеешь уйти, что подумают гости?! — окликнул отец, приказным тоном.

Никита остановился на секунду и, не оборачиваясь, проговорил:

— Если тебе дороже чужие люди… — усмехнулся он, — Ты же мастер скрывать истинное положение дел в нашей семье, соврешь снова. Больше не жди меня ни на один обед, ужин и все, что ты там запланировал, — и мы вышли из кабинета. Быстро взяли свою одежду и покинули этот дом. Кажется, я пропиталась такой же ненавистью к этому месту, как и Никита. Молча взяла у него ключи от машины и села за руль. Сейчас он не в том состоянии, чтобы вести машину. Повернулась и спокойно спросила:

— Ты голоден?

Он посмотрел на меня с ошарашенным лицом, после чего громко рассмеялся. Я тоже не удержалась и откинулась на сиденье, хохоча вместе с ним.

— Ты серьезно еще хочешь есть? — прикоснулся к моей щеке руке, нежно поглаживая.

— Честно, умираю от голода. Здесь вроде недалеко кафе «У Пунтуса»? — предложила, заводя машину.

— А вообще, поехали… да, я хочу шашлыка и полевки, — улыбался Никита. И это было самое главное, что еще раз показало, где и с кем ему на самом деле хорошо. С кем он живет и чувствует только радость.

Глава 23

Мы припарковались у кафе в виде замка с двумя небольшими башнями. Оставив машину на парковке, прошли через них и оказались в теплом помещении. Все украшено елями и шариками с гирляндами. Дух Нового года витал в воздухе. Из колонок лилась спокойная музыка. Нас встретили запах вкусной еды и приветливый персонал. А за окном лес укатанный в пушистые белые шубы. Мы словно оказались в сказке. Нас тут же провели за один из свободных столов с высокими деревянными скамейками, вручили меню, спросив про напитки. Никита заказал нам по бокалу красного вина, после чего официант удалился, дав время на выбор блюд. Я пересела к любимому, обняв его и положив голову на плечо. Так мы и изучали меню. Никита остановился на том, что пожелал раньше. Я же выбрала солянку, а к шашлыку заказала солений.

— Прости за испорченный день, — проговорил Никита, как только официант ушел, чтобы передать наш заказ повару. — Я думал, что отец все же будет хоть немного рад… глупо, — усмехнулся он грустно, — каждый раз я на что-то надеюсь, а он просто втаптывает мои мечты в грязь…

— Не расстраивайся, а уж тем более не проси прощения. Ты ни в чем не виноват. Это твоя семья, и какая бы она ни была, я приму ее. Надеюсь, все же Сергей Владимирович одумается рано или поздно…

— Сомневаюсь, — помотал головой Никита, это выглядело так безнадежно.

— Время все расставит по своим местам. А мама у тебя замечательная, — подумала о своих родителях и сестренке. Как жаль, что они сейчас не с нами. — Я бы хотела познакомить тебя со своими родителями, но…

— Я обязательно с ними познакомлюсь, мы вместе сходим навестить их, — прижал к себе крепче Никита. — Кстати, — посмотрел он на меня, — У меня появилась идея, — его глаза задорно загорелись.

— Какая? — улыбнулась я и, не удержавшись, быстро поцеловала. Любила, когда он становился таким беззаботным, словно мальчишка.

— Давай закажем еще больше шашлыка, гарнира… не знаю еще чего-нибудь и поедим к твоему дяде. Хочу познакомиться с ним и его женой. Потискать малыша…

— Серьезно? — обрадовалась его идее. Ведь он действительно с ними не знаком… вернее, нормально не знаком. Вспомнила, как Миша в свое время разнимал дерущихся Никиту с Лешей. Вина затопила меня. Но Никита тут же успокоил своим поцелуем и объятьями.

— Не думай о прошлом, — как он только догадался? Удивилась, вдыхая аромат его парфюма. — Ну, так что, едим?

— Хорошо, только, сперва, я съем свой суп.

Мы еще раз подозвали к себе молодого человека, который обслуживал наш столик, и сделали заказ заново, добавив к прошлому большее количество шашлыка, запеченного картофеля, солений и овощного салата, не забыв и про шампанское, а для кормящей мамочки взяли сок.

По дороге, после того как мы подкрепились вкуснейшим супом, я набрала еще Иришку и Руслана. Хотелось, чтобы в этот день они тоже были с нами. Миша с Лерой уже ждали нас. Им хотелось познакомиться с Никитой, а заодно молодые родители были рады гостям, так как все свое время проводили только втроем и жутко соскучились по общению с другими людьми.

Подъехав к дому, я увидела, что Ирка с Русиком также выходили из машин. Они поздоровались между собой довольно прохладно, а после молча дождались нас.

Руслан с Никитой взяли пакеты с едой, а мы с Иркой и ее пушистым питомцем, обнявшись, пошли за ними. От плохого настроения не осталось и следа. Я видела, что Никита также повеселел и предвкушал знакомство с моей семьей.

— Эй, Русь, — окликнула я друга. Только сейчас поняв, что не хватает его девушки, — а где Оля?

— Захлебнулась в своей лжи, — прошептала подруга, но услышала только я. Одернула ее укоризненно, после чего посмотрела на Руслана. Он был в подавленном настроении.

— Мы немного поругались, не страшно, — отмахнулся, — бывает, сама понимаешь… отношения.

— Точно? — все же я переживала за своих друзей. Хотелось, чтобы они были счастливы.

— Да, она уже написала сообщение. Так что не переживай. Нам полезно побыть немного врозь…

— Ну, хорошо, — поняла, что друг не особо хочет распространяться насчет своих проблем. Надеюсь, у них ничего серьезного.

Мы вышли из лифта, где нас уже ждала мамочка с моим будущим крестником.

— Привет, — замахала она смешно ручками Костика, после чего обняла каждого и поцеловала в щеку. Никита от такой теплой встречи явно был немного в шоке. Я сама заметила разницу между тем как нас встретили на приеме его отца, и как это сделали мои родные.

Миша также появился за спиной своей жены и сына, поздоровавшись со всеми, и пошел с мужчинами на кухню, чтобы распаковать продукты. Я пошла следом за ними, чтобы представить Никиту моему дяде, но как оказалось, они уже сами нашли общий язык, представившись друг другу и общаясь на непонятные для меня мужские темы. Тихо застыла в дверях, улыбаясь, как дурочка. Ничего не могла с собой поделать. Миша, увидев меня, показал рукой, что доволен моим парнем, после чего указал на выход, как бы говоря: «иди женщина, мы сами во всем разберемся». Я засмеялась и побежала к девчонкам.

Ирка уже выпустила Пинцета из сумки, чтобы Костик смог поиграть с котиком. Похоже, эти двое понравились друг другу, так как мой племяш довольно лежал и улыбался, пока Пин его обнюхивал, а затем и вовсе принес ему игрушку в своих зубах.

— Может, и нам завести кота, — погладила Лера хвостатого.

— Конечно, нужно, — тут же начала Ирка, эту защитницу животных теперь точно не остановить, — ребенку веселее намного.

Я только помотала головой, усмехнувшись. Подруга настолько увлекла Леру рассказами про котов, что я не решилась их отвлекать. Подсела к племяннику, который задорно махал ручками, пытаясь дотянуться до Пинцета, а тот улегся рядом и иногда полизывал ручонки малыша. А затем девчонки и вовсе перешли в другую комнату, чтобы в интернете посмотреть породы котов, которые лучше всего сойдутся характером с маленьким ребенком. Меня же оставили за главную в компании Пина и малыша.

— Привет, — уселся рядом со мной Никита. Он взял Костика на руки и стал корчить ему забавные рожицы, при этом рассказывая смешные стишки. Я сидела и смотрела на него, затаив дыхание. Любимый с ребенком на руках смотрелся так… все было правильно. Почувствовала, как в моем сердце разлилось тепло.

— Люблю тебя, — придвинулась к ним и поцеловала мужчин по очереди. — И тебя, малыш, — чмокнула его ручку. Никита только улыбнулся и поцеловал меня в ответ. Костя стал искать грудь мамы, что нас сильно развеселило. Я взяла крестника и отнесла его Лере, которая за выбором котов совсем забыла про сына.

После этого мы все собрались за столом. Шла неспешная веселая беседа. Я смотрела, как Никита общается с Мишей. Лера с малышом, Ирка, Руслан. Обвела всех взглядом и поняла, что я сейчас самый счастливый человек на земле. Вот она моя семья. Я их всех люблю, и если понадобится, всегда приду на помощь. Время в приятной компании пролетело незаметно, и нужно было ехать по домам, Миша отвел меня в сторону и крепко обнял. Ему хотелось немного посекретничать.

— Ты совсем уже выросла, моя малышка, — проговорил он с легкой ноткой грусти. — Как незаметно летит время… Никита, мне понравился. Хороший парень, толковый. А еще он очень тебя любит, — поцеловал меня в макушку дядя.

— А я его, — закрыла глаза, крепче обнимая Мишу.

— Я рад за тебя. Ты заслужила быть счастливой, как никто, — его глаза подозрительно увлажнились. Я и сама была готова разрыдаться, поэтому поняла, что нужно срочно спасать ситуацию, а иначе быть потопу.

— Эй, ты же не собираешься рыдать? — ущипнула Мишу за бок.

— Не вижу в этом ничего зазорного, — шмыгнул он носом, поправив очки. — Я горд за свою племянницу… за свою дочь, — обнял он меня еще крепче. А я уже не сдерживала слез. Я многому обязана Мише, он заменил мне не только отца, но и всю семью, за что я постоянно буду благодарна.

— Ладно, мы поедем, — вытерла я мокрое лицо, — Костику пора отдыхать.

— Хорошо, — прочистил горло Миша, и мы вышли ко всем в коридор.

Я удобно устроилась на диване и ждала, пока Никита разберется с делами в баре. Сегодня было отличное выступление. После замечательно проведенного дня с моими родными, настроение у всех поднялось, и это передалось во время исполнения песен. Атмосфера в баре получилась очень домашней и уютной. Этому также способствовали стихотворения выступающих. Они все были наполнены зимним волшебством, мишурой с елок, фонариками и семейными застольями.

Алеся, как и обещала, тоже посетила наше заведение и осталась очень довольна. Думаю, теперь мы часто будем ее видеть в гостях. Во время перерыва мне удалось с ней познакомиться получше. Она рассказала, что на днях приезжает ее парень из Лондона, и она хочет познакомить его с родителями. Я пожелала ей удачи. Надеюсь, их встреча пройдет не так, как наша с отцом Никиты.

Я лениво потянулась, закинув ноги на спинку дивана. Дверь отварилась и вошел Никита. В один прыжок он оказался рядом со мной на диване, пробираясь руками под майку. Этот шалун стал покрывать мое лицо и шею короткими поцелуями. Я выгнулась от удовольствия, закрыв глаза и издав тихий стон.

— Как мне не сойти с ума и поверить, что все это правда? — услышала вопрос Никиты.

Открыла глаза и посмотрела на него с нежностью. Погладила его лицо и проговорила:

— Я тебе не позволю, — улыбнулась, — Хочу, чтобы ты был счастлив…

— Я уже счастлив… хотя… — он вдруг поднялся и встал рядом на одно колено. Я тут же села на диване, удивленно расширив глаза.

— Никита… — пыталась выдавить из себя слова, — ты чего? Ты собрался… — махала рукой, указывая на его положение.

— Помолчи, — рассмеялся он, быстро поцеловав, а затем полез в карман брюк.

— Откуда?.. Когда?.. — хлопала глазами, прибывая в шоке. Я явно была не готова к такому повороту. Мы ведь всего второй день вместе… что вообще происходит?

— Только не смейся. Когда я выбирал тебе подарок к Новому году, увидел его и… глупо, конечно, ведь тогда я даже и не предполагал, что мне выпадет такой шанс… хотел подарить просто так, только не знал… а сейчас… фух, — открыл он дрожащими руками коробочку, где переливалось белым светом золотое колечко с бриллиантом. Я затаила дыхание, прикрыв рукой рот, на глаза навернулись слезы. — Аня, ты выйдешь за меня? — смотрел он на меня с такой любовью, что по телу побежали мурашки, а в животе воспарили бабочки.

— Боже… — смотрела в его глаза, мой голос дрожал, — Никита… да, — замотала головой и кинулась к нему в объятья, — Да… я хочу быть твоей… женой, — как бы пробовала эти слова на вкус. Плевать, что мы совсем недавно начали свои отношения. Это совсем неважно. Теперь я понимала, что, когда любишь остальное все мелочи жизни. И мы вместе будем преодолевать трудности, грусть, радость, любовь…

— Да? Ты согласна? — не мог поверить Никита. Я снова закивала головой и рассмеялась сквозь слезы радости. Он вынул кольцо и надел мне его на палец правой руки. — Я люблю тебя, — проговорил у самых губ, после чего страстно приник к ним.

В эту ночь нам уже больше не нужна была одежда. Мы любили друг друга страстно, горячо, затем нежно и медленно, возносясь к небесам и умирая на несколько секунд от удовольствия, чтобы снова возродиться. Шептали слова любви. Я никогда не устану повторять ему их. Буду каждый день показывать это и доказывать. Он не только мой будущий муж, любовник, Никита еще и хороший друг, который всегда приходил на помощь, ждал, надеялся… но ничего не требовал взамен. Теперь пришел мой черед, дать ему то счастье, которое он поистине заслужил. Он смог подарить мне радость и любовь, а я отдам ему всю себя…

Эпилог

Спустя год…

Сегодня у нас с Никитой была первая годовщина свадьбы. Я хлопотала на кухне. Хотелось порадовать мужа любимыми блюдами. Улыбнулась, как всегда, при мысли о слове «муж». Всего три буквы, а какой заложен смысл. Мой защитник, добытчик, друг и любимый… единственный мужчина.

Сколько всего изменилось за это время… я вспомнила день нашей свадьбы. После того как мы расписались в ЗАГСе, отправились в храм, где нас обвенчали. Для нас с Никитой это был самый волнительный и значимый момент. Теперь мы связаны с ним и на небесах. А после было пышное застолье со всеми родственниками и друзьями. Даже отец Никиты присутствовал на торжестве, правда, недолго. Мы решили, что он хотел лично убедиться в том, что его бывшая жена теперь встречается с мужчиной. И очень достойным. Никита сразу же нашел с ним общий язык и постоянно советовался, что раздражало Сергея Владимировича. Хуже всего приходилось в эти моменты Стасу, ведь он получал за всех. Странно, почему сам парень так держится за отца? Я сомневалась, что все дело в мечте занять кресло и стать главой крупной компании. Но и сам Стас никогда не рассказывал нам. Радовало только то, что он хотя бы перестал прикладываться к бутылке. Сам же Сергей Владимирович произнес тост, но звучало это больше, как приказ. Он пожелал долгих лет жизни в браке, ну и, конечно же, поторопил с ребенком. Похоже, он загорелся идей воспитать внука, как своего наследника. В этот момент мы с любимым думали об одном и том же: «Ни за что на свете!». Хотя и делить еще некого, так как с ребенком мы пока не торопились. Оба были заняты работой, у меня еще и учеба. Хотя сегодня я задумалась о нашем будущем малыше… погладила свой плоский живот. Интересно как это? Наверное, очень здорово чувствовать в себе еще одну жизнь. Думаю, пришло время, поставила запеченную утку с яблоками на стол. Нужно обязательно поговорить об этом с мужем. Кстати, где он там? Посмотрела на часы. Он сказал, что нужно отъехать по делам, но я-то знала — Никита поехал за подарком. Вот смешной, он и есть мой подарок, а больше мне и не нужно ничего.

Подошла к столу, где были выставлены рамки с фотографиями родных и близких друзей. Миша с Лерой и маленьким Костей улыбались мне со снимка. Еще одна счастливая семья. Миша смог расширить свой бизнес чему, как ни странно, поспособствовал Леша. Несколько месяцев назад он приехал к нему с предложением о передаче бизнеса. Как оказалось, Леше выпало очень выгодное предложение по работе от того самого друга из Москвы, который заказал у него игру. И Леша решил окончательно перебраться туда. Здесь его больше ничего не держало, как только Света родила ребенка, сама отказалась от него. В моей голове до сих не укладывалась эта мысль. Она провела в больнице несколько дней, после чего просто оставила там малыша, а сама попыталась сбежать, правда, ей так это и не удалось… Не хотелось вспоминать о ней плохо, тем более после такой трагической смерти. В тот день она выбежала из больницы и словила первую попавшуюся машину. Банально, но… водитель был пьян… они оба погибли, вылетев в кювет. Врачи предположили, что эта была послеродовая депрессия. Они еще в роддоме заметили, что девушка вела себя слишком эмоционально, и прописали ей успокоительное, а также посоветовали посетить психотерапевта.

Миша был в шоке после того, как узнал и даже смог перебороть себя, наладив общение с другом. Он хотел помочь Леше. Тем более что теперь, ему одному нужно воспитывать маленькую девчушку. Но, я думаю, Леша отлично с этим справится. Я верю в него.

Посмотрела еще на следующую фотографию. Одно из наших выступлений с ребятами, мы здесь все увлечены песней и ее исполнением, а восторженная толпа аплодирует, высоко подняв руки. Вова по-прежнему с Лилей, Тема… это вообще человек загадка. Он всегда был один, мы никогда не видели, чтобы ему кто-то приглянулся. Поэтому на его счет было сложно что-то сказать. А вот Кирилл… они расстались с Иркой. Но никто не жалел и не плакал. Просто в один из дней они пришли и заявили всем, что устали друг от друга и теперь просто друзья. Сама же Ирка пока была одна. У нее иногда случались романы, но все они были легкими и несерьезными. Единственный мужчина, который занимал ее мысли, был кот Пинцет. Вот у кого не жизнь, а сказка. Все семейство сдувало с него пылинки, закрывая глаза на проказы усатого. Ему даже простили, когда он привел в дом свою хвостатую невесту. Ту самую белку. Теперь она жила у них во дворе, смастерив себе уютное дупло. А в холодное время года Ирка переселяла ее на свой утепленный балкон.

Руслан и Оля все еще были вместе, хотя я видела, что с каждым днем между ними вырастает стена. Вот только, отчего она образовалась я так и не могла понять, а сам Русь молчал, предпочитая, держать все в себе. Ирка же только гордо утверждала, что она оказалась права, и Оля совсем нетайная подруга. На это заявление я только цокала языком и спрашивала, откуда в ней столько уверенности…

Дверь квартиры отварилась, и в комнату вплыл огромный букет. Мое лицо засияло от радости. Я оказалась права. Подбежала к любимому в его раскрытые объятья и страстно поцеловала.

— С праздником, — проговорил он с улыбкой на лице, — ты даже не удивлена, — притворился расстроенным.

— У тебя не получается врать, — засмеялась я, взяв в руки букет, и вдохнула запах цветов. — У меня тоже для тебя подарок, — хитро улыбнулась, поставив цветы в заранее приготовленную вазу.

— У меня тоже. Это еще не все, — обнял меня сзади, целуя в шею, — Но сначала хочу увидеть твой.

Я тут же побежала в спальню, чтобы достать небольшую коробочку из шкафа.

— Поздравляю, — протянула ему дрожащими руками. Так как свадьба была ситцевая, я решила подарить ему платок, но на нем мне вышили стихотворение. Оно было как бы ответом на тот стих, который я прочла по случайности в Мексике.

— Его глаза…

В них столько света,

Улыбка искренна всегда.

Он ненормальный, может, где-то,

Но он весь мой!

Моя надежда и душа. — Прочитал Никита тихо. Его голос дрожал, он медленно поднял голову и посмотрел на меня с безграничной любовью. — Спасибо… — притянул к себе, крепко держа платок с нашими инициалами. — Это лучший подарок…

— Ну, со стихотворением мне помогла Ира. Представляешь, она, оказывается, тоже сочиняет. А я даже и не знала. Но главное то, что в нем отражены все мои чувства к тебе. Ты для меня все!

— А ты для меня, — обнял крепко Никита.

— Ты говорил, что у тебя есть еще подарок, — улыбнулась. Я, как любая девушка, находилась в нетерпении от сюрприза.

— Да, — достал он листок и показал мне. Я внимательно вчиталась в строки.

Со мной всегда мои воспоминания.

От них не деться никуда.

Со мной влюбленные признания

Припев (в два голоса мужской и женский):

Моя судьба с тобою рядом.

Рука в руке, глаза в глаза.

Все помню.

Большего не надо.

Я счастлива,

И счастлив я.

Я помню многие разочарованья,

Но это не проблема, не беда.

Я не забуду чувств сиянье.

Я пронесу их сквозь года.

Припев (в два голоса мужской и женский):

Моя судьба с тобою рядом.

Рука в руке, глаза в глаза.

Все помню.

Большего не надо.

Я счастлива,

И счастлив я.

И солнца зайчиков мерцанье,

И дробь по подоконнику дождя.

Его улыбки и очарованье.

(мужской голос на заднем плане Ее улыбки и очарованье)

Уж это не забуду никогда.

Все здесь хранится, каждое мгновенье.

В копилке под названием душа.

Будь-то лицо, письмо или прощанье.

Все сохраню, оставлю на века.

Припев (в два голоса мужской и женский) 2 раза:

Моя судьба с тобою рядом.

Рука в руке, глаза в глаза.

Все помню.

Большего не надо.

Я счастлива,

И счастлив я.

Это оказалась песня. Удивленно посмотрела на мужа, еще не веря своим глазам. В них стояли слезы.

— Это… это моя песня? — решила спросить.

— Да, название — «Души копилка», — вытер он заботливо скатившуюся слезинку со щеки. — Я написал стихи, а музыку положил один мой знакомый. — Это твоя собственная песня. Я подумал, что хватит вам уже исполнять чужую музыку. Будем записывать собственный альбом. Ты как, согласна? — улыбался широко Никита.

— Да, конечно. Ты еще спрашиваешь, — обняла его, целуя. — Я люблю тебя… люблю… люблю.

КОНЕЦ

Примечания

1

Минус, минусовка — в данном случае, фонограмма без вокала.

2

Страйк (от англ. strike — удар) — бросок, сбивающий все десять кеглей с первой попытки.

3

Волим те (сербск.) — Я люблю тебя.

4

Отзеркаливание — копирование поз и жестов собеседника. Позволяет расположить к себе, вызывает бессознательное доверие (прим. авт.).

Content

3 БЕСТСЕЛЛЕРА О БЕЗУМНОЙ ЛЮБВИ

Нина Кавалли Дотянуться до звезды

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 2

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Анна Яфор В тени Золушки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Юлия Дайнеко Оставь страхи. Вопреки всему

Книга вторая

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Примечания