3 бестселлера для отпуска

София Чайка

Горящая путевка

Глава 1

– Красота!

– Умиротворяющая.

– Точно. А ты не хотела ехать.

Камилла тряхнула темными волосами. Привычное для девушки движение подхватил легкий ветерок, еще больше разметавший по смуглым плечам шикарные локоны. Длинное, красивое тело отличалось ровным загаром даже в обычно недоступных для солнца местах. Лиза видела ее нагой и знала об этом. Она немного, совсем чуть-чуть, завидовала броской красоте девушки, и в то же время дорожила их отношениями. Себя же считала лишь симпатичной, не более того.

Дружили девушки с первого класса и умудрились за время учебы ни разу не поссориться, что само по себе казалось удивительным. Однако позавчера это почти случилось, когда подруга огорошила Лизу звонком. С характерным для нее энтузиазмом Ками заявила, что уговорила шефа дать ей отпуск. Не теряя времени, она отправилась в турбюро, из которого, собственно, и звонила. Здесь ей предложили две горящие путевки в Турцию по почти неприличной, низкой цене. И это в один из самых дорогих районов – Белек!

К немалому удивлению подруги, Лиза отнеслась к нежиданному известию довольно критично. Нашла с десяток поводов, не позволяющих ей отправиться в это, по словам Ками, «сказочное путешествие».

Упрямая брюнетка отмела их все. А еще категорично заявила, что фразы: «первая глава книги никак не клеится», «мама не умеет пользоваться новой кофеваркой» и «лето только начинается» уважительными причинами не являются. Когда к уговорам подключилась мама, беззастенчиво подслушавшая телефонный разговор, и заявила, что кофе плохо влияет на давление, а ее девочке давно пора отдохнуть, Елизавете ничего не оставалось, как сдаться в угоду большинству.

И вот она греется на ярком солнышке, в отличие от подруги, прикрывая светлые прямые волосы и бледную кожу широкополой шляпой и черепашьими очками. Ко всему прочему ей пришлось нанести толстый слой крема, чтобы не получить ожоги в первый же день отдыха. Не слишком надеясь на косметику, поверх купальника Лиза нарядилась в прозрачное пляжное платье, а в ответ на скептический взгляд подруги пробубнила, что приехала лишь подышать морским воздухом. В общем, рядом с Ками она выглядела, как кукла-мотанка. Да и чувствовала себя почти также.

Мужчины разных возрастов и комплекций пожирали Камиллу откровенными взглядами. Девушка, несомненно, это знала, но не стреляла глазками по сторонам. Лишь периодически вскидывала голову и загадочно улыбалась, а в ее аккуратных ушках вызывающе поблескивали огромные золотые серьги-кольца.

Ками привыкла к вниманию и чувствовала себя комфортно в любой ситуации, что при ее профессии вполне объяснимо. Девушка работала моделью и пользовалась огромной популярностью у мастеров фотографии, моды и издательств. Излишним легкомыслием она тоже не страдала. Понимала, что молодость и красота – не вечны, и поэтому вложила часть заработанных денег в один из модных журналов, став его совладелицей. Что касается личной жизни, то, несмотря на огромное количество мужчин, вьющихся вокруг ее очаровательной фигурки, Ками пока не собиралась связывать себя брачными обязательствами.

Жизнь подруги представлялась Лизе насыщенной и яркой, совсем не похожей на ее собственную. Мечтательница и домоседка, она существовала в выдуманном мире, сочиняя сказки для взрослых и наблюдая за случайными прохожими и соседями из окна своей квартиры, дачи, автомобиля и даже издательства. Самые обычные авиаперелеты, которые многие люди совершают так же часто, как она поездки на автомобиле, превращались для Лизы в важные события. А отдых в отеле с пятью звездами на берегу Средиземного моря стал для девушки сказкой и проблемой одновременно. Она с интересом следила за поведением и разговорами отдыхающих и обслуживающего персонала, собираясь в будущем использовать полученные сведения и впечатления в творчестве. А их оказалось так много!

Поэтому сегодня, сидя в шезлонге рядом с привлекательной подругой, Лиза решила отвлечься и по-настоящему отдохнуть, в полной мере насладившись чудесным пейзажем. Море выглядело истинно лазурным; легкий бриз приятно охлаждал разгоряченную утренним, но уже немилосердным солнцем кожу: ступни нежились в мелком песке; и даже немногочисленные отдыхающие, выбравшиеся на пляж в такую рань, не мешали девушке получать заслуженное несколькими годами беспросветной работы удовольствие.

Пробежавшись взглядом по небольшой группе мужчин, убивающих время с помощью пляжного волейбола, Ками вздохнула. Она с удовольствием поиграла бы вместе с ними. Вдруг захотелось почувствовать, как грузнут пальцы ног во влажном утреннем песке, как сокращаются мышцы при ударе по мячу, как во время прыжка парит и словно зависает в воздухе тело.

Девушка не привыкла засиживаться на одном на месте. Ее насыщенная событиями жизнь проходила в постоянном движении. Занятия в тренажерном зале, походы по магазинам, бесконечные фотосессии, встречи с мужчинами – все приносило Камилле удовольствие. Что ее утомляло, так это обязательное, прописанное в контракте посещение салона красоты – каждый день.

Убить весь день на маски для лица! Если бы при этом разрешили покрутить педали, она бы так сильно не возмущалась. Почти полная неподвижность во время процедур доводила девушку до белого каления. Однако приходилось идти на жертвы – ради успеха в условиях жесткой конкуренции. Стараясь сократить до минимума пребывание в «застенках», она доводила косметологов, массажистов и стилистов до нервных срывов.

Теперь же, сидя на берегу моря, Ками ломала голову, чем себя занять. Она просто не сможет выдержать целых десять дней безделья.

– Ты не помнишь, где рекламная брошюра, которую дал администратор отеля?

Лиза перевернула страничку женского журнала и, не поворачивая головы, ответила:

– На твоей кровати. Собираешься что-то почитать? Могу предложить свой последний сборник сказок. Редактор отдала мне сигнальный экземпляр перед самым отъездом.

– Сказки?! Нет, спасибо! – Ками любила и уважала единственную подругу, но писательский труд настоящей профессией не считала. Так, баловство. Но и обижать Лизу откровенным пренебрежением не хотела. – Только не дуйся, ладно? Ты же знаешь, читать я никогда не любила. Вот фотографии рассматривать, картинки там разные – совсем другое дело.

Сняв очки, Лиза устремила на подругу серьезный взгляд.

– Дуться вообще и на тебя в частности – пустая трата времени. Если бы я обращала внимание на твое мнение, то ни одна из моих книг так и не увидела бы свет. Существовал и другой вариант – наша дружба могла закончиться вместе с моей первой сказкой, если бы я прислушалась к твоему мнению и убила главную героиню, потому что та, видите ли, раздражала мою подругу, постоянно падая в обморок. Скажи на милость, кто станет читать сказку с плохим концом? – Камилла хотела возразить, но Лиза подняла руку в предостерегающем жесте. – Можешь не стараться. Мне вполне достаточно редактора. А что касается картинок, то я видела маленький магазинчик с периодическими изданиями на нескольких языках.

– Зато я узнала у администратора, где находится тренажерный зал, и…

– С этим – не ко мне.

Лиза водрузила на нос огромные очки и снова углубилась в чтение.

– Нет, дорогая. Так дело не пойдет. Тебе давно пора подкачать некоторые… округлости.

– Нет.

– В этот раз, Лизок, тебе не отвертеться. Неужели, отпустишь меня одну, такую беззащитную и ранимую в незнакомое место, где, вероятно, водится много больших и агрессивных мужчин. Куда подевались твоя пресловутая осторожность и стремление помочь ближним?

В ответ Лиза перевернула очередную страничку, откровенно игнорируя попытки Камиллы воззвать к ее лучшим качествам.

– Ладно, можешь не пользоваться тренажерами. Тихо посидишь на диванчике, помечтаешь. Или полюбуешься на коллекцию самцов, таких, как в волейбол слева от нас играют.

Лиза не удостоила их взглядом.

Ками собиралась продолжить, когда волейбольный мяч попал точно во впадинку между ее вытянутых бедер. Однако девушка не торопилась ни оборачиваться в ту сторону, откуда сей предмет прилетел, ни брать его в руки. Мокрые песчинки быстро высохли и теперь золотом поблескивали на холеной коже. Камилла не шевелилась и делала вид, что ничего не произошло до тех пор, пока на белоснежный шезлонг не упала крупная тень.

Лишь тогда Ками медленно подняла глаза, по дороге оценивая крепкие ноги с широкими ступнями, яркие пляжные шорты, низко сползшие на бедра, накачанные мышцы живота, широкую грудь, густо покрытую золотистыми волосками, квадратный подбородок, бандану с торчащими из-под нее жесткими светлыми прядями и, наконец, широкую белоснежную улыбку. Все это выглядело просто замечательно – грубовато и сексуально. Жаль только, что глаза мужчины скрывались за темными стеклами очков. Для полного удовлетворения Ками не хватало восхищения во взгляде такого красавчика.

Она величественно молчала в ожидании привычных комплиментов и уже гадала, какой у этого великолепного образца мужской породы голос, но парень лишь протянул руку и, не спрашивая разрешения, ловко вытащил мяч из уютного гнездышка. При этом его теплая рука легко коснулась ее разгоряченного тела. Потревоженные «мурашки» мгновенно разбежались в разные стороны.

Ками не ожидала подобного поведения – нестандартного, а значит интригующего. Она даже растерялась на какое-то время. Невиданное дело! Как правило, мужчины узнавали ее с первого взгляда. Если встречались исключения, то они в первую очередь приглашали на свидание, а потом интересовались ее именем и номером телефона. Но этот красавчик лишь улыбнулся еще шире, повернулся спиной и побежал к ожидавшей его возвращения компании.

Когда к Камилле вернулся дар речи, она силой заставила себя отвести от нахала взгляд и возмущенно воскликнула:

– Нет, ты видела?

– Что именно? – Лиза посмотрела в сторону волейболистов. – Ты о том золотистом викинге в бандане?

– Золотис… Я о той обезьяне, которая даже не извинилась за то, что нарушила мой отдых. Как он посмел?!

– Ками, возможно он просто не разговаривает на понятном тебе языке.

– Спасибо за «высокую» оценку моих возможностей. Кстати, он мог сказать «извините» на английском, фрацузском, итальянском, испанском, наконец. Эти слова знают все! – Неожиданно девушку осенило. Почему она не додумалась раньше? Только по этой причине мужчина с настолько великолепным телом и улыбкой мог уйти от нее без слов. – Лиза, я знаю, в чем тут закавыка.

– Ну и…

– Он – немой.

По природе не слишком разговорчивый, Георгий Громов почти онемел, когда увидел на пляже Камиллу Снигиреву.

Невероятное совпадение, что они очутились в одно и то же время на одном и том же пляже. Впервые за несколько лет Гоша поддался на уговоры друга: прилетел отдохнуть в его отеле в перерыве между двумя регатами. Он собирался смотаться на недельку домой, чтобы побездельничать и полакомится мамиными пирогами, но Раф умел настоять на своем.

Соотечественники приветливо приняли Громова в свою компанию. Этим утром стоило Гоше бросить полотенце на первый попавшийся шезлонг, как его тотчас пригласили поиграть в волейбол. Он молча пожал плечами и точным ударом послал мяч на импровизированное поле противника. А потом Громов увидел ее – свое тайное юношеское увлечение.

Снигирева восседала на белом шезлонге, как царица Египта. Прекрасные вьющиеся кудри заброшены на одно плечо, вишневый купальник почти не скрывает смуглое, гибкое тело. Девушка непринужденно жестикулировала, разговаривая со своей спутницей, и все также вынуждала его желать невозможного.

Когда-то она ему снилась. Он мечтал о ней. Однако в школьные годы Камилла полностью игнорировала не только Громова, но и многих других мальчишек из класса – более смелых и привлекательных, что заставляло застенчивого Гошу нервничать в присутствии девушки.

Привычка волноваться никуда не делась, но другие изменения произошли. Они касались не только его тела – ранее худого и долговязого, а теперь сильного и закаленного. Служба во флоте сделала из Громова настоящего морского волка.

Женщины теперь не обходили его вниманием. Иногда Гоше приходилось практически отбиваться от амурных преследований. Чаще всего это случалось во время соревнований, когда моряки наслаждались попутным ветром, а женщины – загорелыми мужскими торсами.

Хотя Громов начал привыкать к мысли, что нравится слабому полу, неожиданная встреча со Снигиревой словно вновь вернула его в школьные годы, когда он слишком волновался, чтобы пригласить понравившуюся девочку на свидание.

Воспоминания раздражали, но взгляд сам тянулся к соблазнительной брюнетке. Когда же волейбольный мяч в результате неудачной подачи – хотя, кое-то мог и специально направить его туда – оказался между стройных бедер Камиллы, Гоша, не раздумывая, бросился за ним – опередив всех, кто намеревался познакомиться с красавицей.

«Громов, не дрейфь! Это лишь еще одна женщина», – сказал он себе и улыбнулся, завороженный.

Вблизи Камилла оказалась еще красивее и выглядела гораздо моложе, чем на многочисленных фотографиях из журналов, хранящихся в доме его матери. Гоша их не искал, но когда в руки случайно попадала очередная страничка с изображением Снигиревой, она тотчас перекочевывала в маленький кованый сундучок на чердаке – подальше от глаз. Там хранились самые ценные из его сокровищ – часы рано погибшего на автогонках отца, дедушкин бинокль, старый компас, который он случайно нашел в вишневом саду вокруг их старенького особнячка, и папка с фотографиями Камиллы.

Друзья засмеют его, если узнают.

Когда Снигирева подняла на Гошу «кошачьи» глаза, заготовленная улыбка застыла на его губах вместе с заготовленными словами. И хотя чисто мужским чутьем Громов понял, что понравился ей, он так же сообразил кое-что еще: девушка его не узнала. Стоит ему заговорить, и Камилла тотчас поймет, кто перед ней. Чары развеются, а во взгляде исчезнет явный интерес.

Поэтому он сдержался. Промолчал и не снял темные очки. А потом как можно спокойнее выудил волейбольный мяч из того места, которое теперь будет сниться ему по ночам. Он позволил себе лишь коснуться рукой разгоряченной кожи, но уже мечтал о том, чтобы окунуться глубже. На мгновение представив себе, как все могло бы происходить, Гоша почувствовал напряжение и едва не застонал.

Как прикажете в подобных условиях контролировать собственный голос? Громов просто развернулся и ушел, ощущая спиной удивленный взгляд Камиллы.

Да, впечатление он на нее произвел. Вот только какое?

Глава 2

Рафаэль замер у окна облюбованного номера сениор сьют на седьмом этаже отеля. Осматривая в подзорную трубу ухоженный песчаный пляж, на одном из шезлонгов почти у кромки воды он заметил очаровательнейшее создание. На фоне загорелых тел ее почти невесомый, закутанный в легкие одежды силуэт уже сам по себе привлекал внимание. Раф залюбовался нежным профилем в момент ее разговора с подругой. В какой-то миг девушка улыбнулась, и на ее щеке появилась маленькая ямочка.

Рафаэль задохнулся от всплеска желания. Его мужское эго встрепенулось и воззвало к завоеванию. Однако, мужчина сдержал первобытный порыв и продолжил наблюдение за незнакомкой.

Изящные движения рук, маленькие ступни, милый овал лица, фигура…

Рафаэль мысленно приказывал ей встать. Он хотел видеть силуэт. Пока только это.

– Ты искал меня, капитан?

Мужчине пришлось отвлечься.

– Здравствуй, Георгий, – Рафаэль протянул руку Громову и улыбнулся давнему другу. – И я – уже не твой командир. Ты сам теперь капитан. Не скучаешь за «Чаровницей»?

Так звали прекрасный парусник, на котором Громов прошел тысячи морских миль и завоевал множество кубков. Рафаэль искренно гордился бывшим подчиненным. А Гоша восхищался «Чаровницей».

– Веришь, не успеваю сойти с трапа, как тотчас начинаю скучать, – улыбнулся Громов, пожимая ему руку. – Какие у нас планы?

Именно такой, конкретный подход к любому делу нравился Рафаэлю в друге больше всего.

– Планы? Восхитительные! – снова подойля к окну, он сосредоточил внимание на девушке, привлекшей его внимание. – Взгляни-ка.

Гоша воззрился в окуляр подзорной трубы и слегка напрягся, что не ускользнуло от внимания Рафаэля. Друг молчал, поэтому он поинтересовался сам.

– Знаешь ее?

– Да.

Ответ прозвучал чересчур лаконично даже для Громова.

– И это все?

– А что говорить? Видно и без этого. Красивая, грациозная, довольно высокая…

– Высокая? Мне показалось… Хотя, я не видел ее стоя.

– …остроумная, смелая, уверенная в себе…

– А на вид ранимая.

– … брюнетка.

– Что?! А ну-ка, дай взглянуть еще раз, – Рафаэль занял место друга. – Она, конечно, в шляпе, но я совершенно уверен, что девушка – блондинка.

– Какая еще шляпа? Камилла их терпеть не может, – Гоша почесал пятерней затылок. – Погоди. Тебе не кажется, что мы говорим о разных женщинах?

Рафаэль догадался о том же за мгновение до Громова, когда наконец-то обратил внимание на загорелую темноволосую красавицу, притягивающую лучи солнца и взгляды мужчин со всего пляжа.

Однако он не заметил ее с первого раза.

Брюнетка, бесспорно, привлекательна. Однако, к такой красоте Рафаэль привык, приелся ею. Вокруг него околачивалось слишком много смуглых красавиц, и он уже давно перестал воспринимать их внешность, как что-то эксклюзивное. В то время как легкое, почти невесомое в своих летящих одеждах существо рядом с Камиллой – теперь и Раф узнал известную фотомодель – казалось неземным и неумолимо притягивающим.

– Совершенно разных. Значит, блондинку ты не знаешь?

– Пусти-ка. Давно пора поставить здесь еще одну. В таких хоромах телескоп поместится, не то что две подзорные трубы.

Громов в очередной раз занял место Рафаэля. В другой ситуации тот давно пошутил бы по поводу их толкотни – словно мальчишки возле замочной скважины двери женской раздевалки. А если учесть, что оба давно не подростки, эти рокировки выглядели особенно комично. Однако в этот раз у Рафаэля появился особенный интерес.

– Ну что?

– Нет, я ее не знаю. Хотя…

Рафаэль почувствовал, что горячая южная кровь вот-вот возьмет над ним верх, и он сорвется на Громове. Силой заставил себя сдержаться.

– Продолжай.

– Когда мы учились в школе… – от воспоминаний загорелое лицо Гоши озарилось мальчишеской улыбкой. – Представляешь, я и Камилла – одноклассники!

Рафаэль уже понял, что его друг весьма неравнодушен к очаровательной фотомодели, но выслушивать о ней дифирамбы не хотел. Не сейчас. Его неимоверно заинтересовала совсем другая женщина.

– Тебе повезло. Давай вернемся к блондинке.

– Так вот, в детстве у Камиллы была подруга. Звали ее Лизой Чайкиной. Признаться, я не слишком хорошо ее помню. Да и времени прошло достаточно. В памяти остался лишь тот факт, что она постоянно что-то записывала в ярких блокнотах. И еще одно: учителя чатенько выговаривали ей за то, что Лиза считает за окном ворон. Все.

– Не густо, – Рафаэль почувствовал разочарование. Ему хотелось узнать об этой девушке как можно больше. – Что, если это – не Лиза?

– Все возможно, – Гоша продолжил наблюдение. – Тем более, что девушка и в самом деле симпатичная. Жаль, что на ней платье. – Рафаэль испытал приступ ревности, жгучей и неожиданной, но Громов этого не заметил. Он на мгновение задержал дыхание, а затем продолжил: – Так, сейчас станет еще интереснее. Кажется, девушки собрались поплавать.

– В сторону. Быстро.

Громов привычно выполнил команду, а Рафаэль застыл, поглощенный завораживающим зрелищем. Его женщина раздевалась.

Его? Странная мысль.

Рафаэль улыбнулся ей, но не отогнал.

Широкополая шляпа плавно легла на шезлонг. Ветер завладел длинными светлыми прядями. Он позавидовал ветру.

Девушка слишком медленно и в то же время быстро (Раф пока не решил, как ему больше нравится) сбросила легкое, почти прозрачное платье, и его взору предстало невероятно женственное, с округлыми бедрами и узкой талией кремовое тело – именно такое, о каком он мечтал, только не знал об этом.

Голубой купальник не скрывал грациозную спину и ямочки в нижней части спины, а округлая попка словно сама просились в руки. Рафаэль представил свои пальцы на этой части соблазнительного тела и едва не зарычал.

Девушка подняла руки, чтобы свернуть в узел шелковистые пряди, и повернулась к нему в профиль. Высокая, полная грудь понравилась Рафаэлю не меньше, чем все предыдущее. Мужчине пришлось отвернуться, чтобы не выдать Громову бушевавших в нем эмоций.

– Лиза это или нет – не важно. Я должен с ней познакомиться.

– Нет проблем. Хотя… – Гоша кашлянул и смутился. – Понимаешь, Ками меня не узнала.

– И ты ей не напомнил, скромник.

– Что-то вроде этого.

– Значит, сделаем так. Я сам познакомлюсь с блондинкой. А ты отвлечешь Камиллу. Как? Придумай сам. Ведь она тебе нравится. Я прав?

– Как всегда, капитан.

– Вот и славно. И еще: не называй меня в присутствии девушек капитаном, и не признавайся, что это – мой отель.

– Тактика, капитан?

– Стратегия, Громов. Не забывай: я просто Рафаэль. Или Раф.

– Этого я так не оставлю!

Камилла раздраженно уставилась в меню, но просматривала его не слишком долго, если вообще читала. Она захлопнула папку с громким звуком, и Лиза поморщилась. Ее подруга явно настроена продолжить гневную тираду.

– Наших людей тут как шпрот в банке, а этот никудышный официант выучил только две фразы: «Что желаете?» и «Извините!» Кто его только нанял? Попался бы хозяин мне под руку, я бы ему объяснила, что к чему. У нас с таким претендентом на работу даже разговаривать бы не стали. Настоящие полиглоты своей очереди дожидаются. И зачем я только сюда притащилась?

– Вот именно.

Лиза решительно перевернула перечень блюд японской кухни и сосредоточила внимание на французской.

– Не поняла. Объясни, сделай одолжение.

Камилла достала из сумочки зеркальце и принялась внимательно изучать состояние макияжа.

– Удивительно то, что ты купила путевки именно в Турцию. Привычные для тебя места отдыха – в Черногории или на южном берегу Франции. Конечно, прежние поездки редко длились дольше двух-трех дней, но все равно приравниваются к отдыху. Почему в этот раз Турция?

Лиза перешла к греческой кухне, а Ками – к оценке своего правого глаза. Инспекция, видимо, ее удовлетворила, потому что Камилла не стала ничего поправлять, но, будучи натурой вспыльчивой, никак не могла успокоиться и закрыла двойное зеркальце звонким щелчком. Лиза едва сдержала стон.

Кажется, этим вечером она излишне чувствительна. Наверное, перегрелась на солнце. Ей бы полежать, отдохнуть, поспать, в конце концов. Но беспокойная подруга не предоставила такой возможности. Изнывая от безделья, Камилла безапелляционно заявила, что желает ужинать в ресторане на открытом воздухе, и, собственноручно выбрав Лизе платье, почти силой притащила ее сюда.

Признаться, обстановка ресторана оказалась сказочной. Лиза даже пожалела, что не захватила с собой блокнот и ручку. Надеялась, что потом все вспомнит и подробно запишет.

Столики разместили на разных уровнях и довольно далеко друг от друга. К каждой площадке вело несколько мраморных ступенек. Ночное небо, усеянное множеством звезд, больших и маленьких, казалось бездонной частью антуража. Все утопало в цветах, наполняющих воздух густым ароматом. Каждый выступ по периметру освещался маленькими фонариками, создавая уютную обстановку. Казалось, что вокруг никого нет, только южное небо и море – где-то рядом, если судить по шуму прибоя и бризу, нежно освежавшему разгоряченное лицо.

Лиза лениво думала о том, что зря не прислушалась к Камилле и не оставила волосы распущенными. Так приятно, когда ветер ласково ворошит пряди – словно рука любовника в ее сказках. Она собрала волосы на макушке двумя серебряными гребными из шкатулки подруги. Получилось неплохо, но до Камиллы ей все равно не дотянуться. Та выглядела восхитительно в узком, коротком, неимоверно откровенном платье. Другая женщина в таком наряде смотрелась бы вульгарно, но Ками шла любая вещь из ее гардероба.

Головная боль Лизы слегка притупилась, и все шло замечательно до тех пор, пока к их столику не подошел официант – довольно симпатичный молодой человек, что, конечно же, не укрылось от внимательного взгляда Ками – и не спросил: «Что желаете?» Подруга беззастенчиво изучила его с ног до головы, улыбнулась и задала роковой вопрос: «А что вы нам посоветуете?»

И тут начались проблемы.

Официант покрылся густым румянцем, что было заметно даже при слабом освещении, и начал изъясняться по-турецки, периодически вставляя в непонятные объяснения «Извините!»

Камилла принялась настолько эмоционально возмущаться подобным обслуживанием, что уже через минуту у их столика появился пожилой лысеющий мужчина и с поклоном и очередными извинениями сообщил, что сейчас же пришлет другого официанта. Подруга никак не желала мириться с неудачным началом долгожданного ужина, поэтому Лиза, у которой снова разболелась голова, попробовала изменить направление ее мыслей, задав интересующий вопрос.

Фокус удался. Камилла ответила.

– Почему Турция? Хорошо, я скажу, – достав из сумочки сигарету, подруга закурила.

– Ты же бросила. Или нет?

– Бросила. Затягиваться не буду. Он меня достал, этот инфантильный официантишка.

– А мне показалось, что в самом начале он тебе понравился.

– Понравился! – фыркнула Ками. – Просто конкурентов нет. Целый день отпуска пропал зря: на горизонте – ни одного подходящего мужика.

– А викинг?

– Немой?

– Что, если он не немой?

– Значит, близорукий. Как можно не заметить такую красоту?

– С этим я согласна. Почему же такая красота отдыхает не в Ницце?

– Какая же ты злопамятная! Ладно, слушай. Путевки нужны были срочно, так как я ограничена во времени. Предложили еще неплохой тур на Барбадос. Но цена… Боюсь, ты бы даже обсуждать такой вариант не стала, а я не хотела ехать одна. Да и тебе давно пора развеяться. Тетя Нина жаловалась, что ее девочка совсем не отдыхает, замуровалась в воображаемом замке и ждет принца.

– Следовательно, ты и моя мамочка вступили в преступный сговор с целью…

– Решила сменить жанр и стать Агатой Кристи?

– Не уводи следствие в сторону. Так был сговор или нет?

На самом деле Лиза вовсе не злилась на то, что мама и лучшая подруга договорились за ее спиной. Поддерживала разговор, лишь бы Ками забыла об официанте.

– Лизок, ну был. Каюсь. Мы с тетей Ниной хотели как лучше. Тебе что-то не нравится? Соскучилась по работе? Но, в отличие от меня, ты и здесь можешь писать свои сказки. Тем более, что вокруг бродит столько «принцев». Должны, во всяком случае.

– Все оказалось гораздо лучше, чем я ожидала, – нехотя согласилась Лиза. – Но что касается «принцев»: ты сама только что признала, что не заметила ни одного подходящего мужика.

– Так то мужика. Принц и мужик – не всегда одно и то же! – в этот миг Лиза смотрела на Ками и только поэтому заметила, что у подруги вдруг заискрились глаза. Та даже вдохнула сильнее, чтобы ложбинка в глубоком вырезе платья стала заметнее. – Но иногда встречаются исключения. Одно из них сейчас направляется к нам.

Лиза обрадовалась, что Камилла переключилась с одной темы на другую. Но поскольку мужчины, современные мужчины, интересовали ее лишь как прототипы героев книг (девушка считала, что отважные рыцари, спасавшие женщин из высоких башен и от рук пиратов, перевелись столетие назад), Лиза медленно закрыла меню, положила его на столик и лишь тогда подняла глаза на того, кто вызвал у Ками восхищение.

Высокий, худощавый, темноволосый… Пожалуй, стоит начать сначала.

Темные брюки выгодно смотрятся на узких бедрах, черный атласный кушак подчеркивает талию, на широких плечах натянута белоснежная рубашка, из ворота поднимается длинная, крепкая шея, волосы тщательно собраны в хвост на затылке. Неплохо. Узкое лицо, высокий открытый лоб, слегка миндалевидный разрез глаз и форма скул выдают южную кровь.

Темные глаза сверкнули, а затем спрятались за густыми ресницами. Но этого оказалось достаточно, чтобы в животе у Лизы «запорхали бабочки».

Он не ошибся: вблизи женщина еще привлекательнее. Нежные черты лица, бархатистая светлая кожа, полные губы, словно молящие о поцелуе. А еще эта восхитительная высокая грудь!

Раф сжал руки в кулаки, чтобы те ненароком не потянулись к соблазнительному телу.

«Нужно срочно отвлечься. Волосы! Жаль, что она не оставила их распущенными. Как же хочется коснуться их руками, пропустить сквозь пальцы, намотать на кулак в порыве страсти».

В отличие от подруги она не сразу отреагировала на его появление. Ее неторопливые, женственные движения заворожили его. Он уже начал фантазировать, что эти маленькие ручки могут сделать с его телом.

Рафаэль почти забыл, зачем явился и мысленно поблагодарил Камиллу, когда она нетерпеливо воскликнула:

– Наконец-то!

– Прошу извинить меня за задержку, миссис?..

– Мисс.

– Рафаэль – к вашим услугам.

Он слегка поклонился обеим девушкам, стараясь как можно лучше соответствовать избранной роли. Ужасно хотелось прикоснуться губами к руке светловолосой нимфы с большими серыми глазами, но статус официанта не позволял ему такой роскоши. У его идеального плана оказались небольшие изъяны. К сожалению, сейчас у Рафаэля не было времени на коррекцию, но он все же позволил себе задержать взгляд на прелестной девушке.

– Вы замечательно говорите на русском, Рафаэль. Такое впечатление, что изучаете его очень давно.

– Благодарю вас. Очень давно.

Рафаэль не стал уточнять, что именно на этом языке он произнес первые в жизни слова. Он вообще не собирался посвящать девушек в свои тайны, поэтому вежливо и весьма сдержанно, предупреждая дальнейшие расспросы, поинтересовался:

– Что будете заказывать, мисс?

Камилла улыбнулась, и Рафаэль понял, почему она так нравится его другу. Однако его манила другая женщина. Он умудрялся бросать на девушку восхищенные взгляды, одновременно записывая заказ.

– … и десерт на ваш вкус. Уверена, что у вас замечательный вкус.

Камилла дарила ему призывные взгляды. Он же старался скрыть невольную усмешку, уткнувшись в блокнот. Известная фотомодель даже не подозревала, сколько подобных подарков он поймал за свою жизнь. Девочки, девушки, женщины – они восхищались им уже тогда, когда он ходил в коротеньких штанишках. Когда же Рафаэль вырос, такие авансы стали неотъемлемой частью его жизни. Он настолько с ними свыкся, что почти не обращал внимания – особенно теперь, когда стал богатым и завидным женихом.

Перед тем, как уйти, Раф еще раз взглянул на Лизу. Теперь он знал, что это именно она. Камилла несколько раз обратилась к девушке за советом. Он хотел услышать голос своей избранницы, но та не произнесла ни слова, молча наблюдая за происходящим – словно зритель, следящий за событиями на сцене. Мужчине понравился ее взгляд – прямой, изучающий, без тени кокетства.

Интересно, какой десерт мог бы ей понравиться?

– Какой мужчина! Ты видела? – Ками нетерпеливо ерзала на стуле в ожидании еды, точнее официанта.

– Конечно, я же не слепая.

– Как можно оставаться равнодушной в присутствии подобного красавчика? Лизок, неужели он совсем тебе не понравился?

Нет, она не осталась равнодушной. И он ей приглянулся, да. Однако это вовсе необязательно афишировать.

Да, красивый. Ну, хорошо – очень красивый. Ладно, нет смысла лгать, тем более себе – невероятно привлекательный мужчина, очень похожий на принца из ее сказок. Никогда прежде ей не приходилось встречать подобных мужчин. И, возможно, никогда больше не придется. И что из этого следует? Она не знает о нем ровно ничего – кроме того, что парень работает официантом в заграничном отеле и хорошо говорит по-русски.

Оставалось непонятным одно: почему она так много о нем думает?

– Ничего так.

– И это все? – Камилла вскочила, обошла вокруг своего стула, снова села и наклонилась к подруге: – Он смотрел на тебя, как… как…

– Как?

– Как кошка на сметану. Как волк на ягненка. Как тигр на…

– Достаточно, я поняла. Не планирую становиться ни едой ни жертвой. К тому же, я ничего такого не заметила. Да и разговаривал он с тобой, а не со мной.

– Еще бы, ведь ты все время молчала. Я честно пыталась втянуть тебя в разговор. Да если бы мужчина так смотрел на меня, я бы немедля пригласила его на свидание.

– Сама?

– А что тут такого? Я же не замуж за него собралась, – Ками вдруг замолчала, но когда Лиза предположила, что подруга уже забыла об официанте, она продолжила развивать ту же тему. – Заманчивая мысль, знаешь ли! Этот мужчина может оказаться невероятным любовником: страстным, горячим…

– Продолжать, пожалуй, не стоит.

Лиза покраснела, представив любовную сцену с южным красавцем. Только в ее фантазиях в объятиях Рафаэля млела вовсе не Ками.

Нелепость какая!

– А как же «викинг»?

– А где он, этот немой и слепой «викинг»? С пляжа он исчез, в тренажерном зале я его не встетила, около бассейна он не появлялся. Куда мог отправиться подобный мужчина? Нет, не говори. Не хочу даже предполагать.

Пока Камилла делилась собственными сомнениями и переживаниями, Лиза пыталась сосредоточиться на приятной музыке, и неожиданно поймала себя за тем, как бросает неосознанные взгляды в сторону ступеней, ведущих к их столику. Девушка тотчас принялась доказывать себе, что ждет официанта исключительно с познавательной целью. Когда же он появился, Лиза перестала обманываться: ее на самом деле интересовало, права ли Ками, что симпатичный официант заинтересовался именно ею, Лизой, а не очаровательной подругой.

Рафаэль же молча подал блюда и, пожелав приятного аппетита, повернулся, чтобы уйти. Однако на последней ступеньке обернулся и поймал Лизу за подглядыванием. Он улыбнулся и поклонился, а Лиза быстро отвела взгляд.

Ужин тянулся ужасно долго. Во всяком случае, для нее. Она слушала болтовню Ками, музыку, шум прибоя и ждала прихода официанта. Он периодически появлялся и исчезал, бросая на нее интригующие взгляды. До десерта Лиза уже считала минуты.

Гипноз какой-то.

Она ошеломленно смотрела на взбитые сливки, украшенные шоколадной стружкой и фисташками. Рафаэль поставил перед ней соблазнительное сооружение в стеклянной креманке и молча ожидал реакции.

– Откуда… – ей пришлось откашляться, чтобы избавиться от хрипоты в голосе. – Как вы узнали? Это – мой любимый десерт! Я думала, что здесь…

– Здесь возможно все.

Темные глаза завораживали. Лиза смотрела в них и, казалось, тонула.

– Так не бывает.

– Мы могли бы это обсудить. Не хотите прогуляться под звездами? Моя смена заканчивается.

Она и принц, а над ними – бесконечное небо и миллионы звезд!

– Конечно… – С ума сошла! – … нет.

Лиза слышала, как фыркнула Камилла, но «принц» отреагировал на ее отказ довольно сдержанно.

– Понимаю, я лишь официант.

– О! Поверьте, не в этом дело. Возможно завтра, если вы, конечно, не передумаете.

– День завтрашний – увы! – сокрыт от наших глаз! Спеши использовать летящий в бездну час.

– Омар Хайям!

– Рубаи о любви.

– Да, я узнала. Но все же…

– Тогда, до завтра.

Он ничем не выразил своих чувств, но Лиза странным образом ощутила, что разочаровала его отказом. Легко сбежав по ступенькам, Рафаэль исчез, а она еще долго вглядывалась в тьму.

– Официант, цитирующий Хайяма?! Лиза, он угадал твой любимый десерт! Уверена, что поступила правильно?

– Да. Нет.

– Тебе виднее.

Глава 3

– Кажется, капитан, где-то ты промахнулся.

Рафаэль хмуро посмотрел на друга и проворчал:

– Временная неудача, точнее тактическое отступление.

– Ну да, конечно. Именно так я и подумал.

Широкая улыбка Гоши выдавала настоящие мысли. Парень вольготно развалился на белом кожаном диване и похлопывал широкой ладонью по голой коленке.

– А где тебя носило весь вечер? Я о чем просил?

– Отвлекать.

– А ты чем занимался?

– В засаде сидел. Ждал подходящего момента, чтобы вовремя появиться на сцене.

– Ну и…

– Не дождался. Момента. Не подвернулся.

– Лучше признайся, что струсил.

Рафаэль достал из холодильника две бутылки с колой и одну протянул Гоше.

– А пива нет?

– Не люблю.

– Не струсил, а перестраховался. Да и что бы я Камилле сказал? «Это я, бывший прыщавый подросток Громов. Не узнала?» – Гоша откупорил и залпом осушил бутылку. – Ты бы видел, как она на меня смотрела, когда я мяч забирал! Да я себя Бредом Питом… да что там, Дольфом Лундгреном почувствовал.

– Боишься ее, да?

– Конечно, нет! – Гоша потер рукой затылок и крякнул: – Ну, немного. Просто разочаровывать не хочу.

– Так ты не разочаровывай.

– Но как?

– Делай то, чего она от тебя ждет.

– А что она от меня… – Громов застыл с открытым ртом, но быстро очнулся. – Думаешь, сработает?

– С Камиллой – скорее всего, – Рафаэль подошел к подзорной трубе и принялся осматривать пляж. – А вот с ее подругой, пожалуй, нет.

Громов погрузился в размышления и, скорее всего, не услышал последнюю фразу. Так даже лучше. Рафаэль не привык чувствовать себя… неуверенным.

Этой ночью он почти не спал. Эмоции мешали. Мысленно он успел переделать вместе с приглянувшейся красавицей тысячи соблазнительных вещей, а в жизни даже не смог уговорить ее просто встретиться и пройтись по пляжу – романтично и прилично. Безусловно, на уме у него были не слишком приличные вещи, но за романтику он мог ручаться. Однако Лиза не согласилась.

Понаблюдав за ней внимательнее, он еще вчера понял, что выбрал не слишком удачный способ познакомиться. Она удивительно отличалась от всех его предыдущих увлечений.

Возможно, все дело во взгляде – соблазнительном и невинным одновременно?

Сейчас Рафаэль и сам не понимал, зачем представился девушке официантом. Он, безусловно, хотел, чтобы она желала его не из-за денег, яхты, отеля и прочей мишуры. Однако брачные обеты не входили в его планы. Вчера он собирался уговорить Лизу лишь на увлекательную и приятную во всех отношениях связь. Зачем же тогда скрыл от нее свой настоящий статус?

Кажется, он запутался в собственноручно сплетенной паутине. Лиза оказывала на него весьма странное влияние. Он испытывал одновременно притяжение, восхищение и еще что-то непонятное. Это настораживало.

Может, лучше бросить все это, пока не поздно, отступить? Нет, проигрывать он не привык. Остается принять вызов.

Гордость и вспыльчивость достались ему от отца – настоящего. Грек Кирик Раллис любил повторять единственному сыну, что мужчина не имеет права пасовать перед трудностями.

– Лиза, собирайся. Мы идем в тренажерный зал. Мне нужно хоть на что-то потратить собственную энергию, иначе взорвусь. А еще поискать кое-кого.

Камилла голышом рылась в шкафу среди множества привезенных вещей.

– Хорошо, отправляйся на «охоту», а я, пока солнце не слишком припекает, посижу на пляже, почитаю.

– Что?! – Камилла потрясенно оглянулась, дабы убедиться, что подруга действительно наряжается в купальник. Она не привыкла, чтобы ей перечили. – А как же я?

– Подумай логически. Если ты собираешься искать своего «викинга», зачем тебе свидетель?

– Я не говорила про «викинга», – упрямилась девушка. Она злилась на себя за эту слабость, но ничего не могла с ней поделать. – Да и нет в нем ничего особенного. Мужик, как мужик.

– Вот именно.

– Не умничай, Лизавета. Говори прямо.

Камилла вернулась к поиску подходящей одежды, чтобы скрыть смущение. Она определенно зациклилась на этом парне. Это ее злило.

Ничего, поговорит с ним, возможно, даже переспит, разочек, и все пройдет. Все как обычно.

– Ками, только без обид. Тебе нужен мужчина, причем конкретный. Так иди и найди его, – Лиза нарядилась в голубой полупрозрачный халат и широкополую шляпу. – Удачи тебе, подружка.

Захватив пляжное полотенце и книгу, она ушла, а Камилла наконец нашла на дне чемодана подходящий наряд.

Все мужчины в тренажерном зале откровенно пялились на ее грудь, обтянутую красным топом. Камилла не сомневалась, что и ягодицы тоже не остались без внимания. Она самозабвенно крутила педали велосипеда, а короткие белоснежные шорты не скрывали накачанные мышцы красивых бедер.

Девушка гордилась своим телом и заботилась о нем. Ей льстили жадные мужские взгляды, но сегодня насладиться ими в полной мере не получалось. «Викинг» исчез, испарился. Но сначала проигнорировал ее, а этого Ками не могла и не хотела ему прощать. Он должен быть наказан.

В голове, как в фильме, поплыли жаркие картинки наказания, и поэтому Ками не сразу поняла, что мужчина, вразвалочку вошедший в зал и теперь ритмично поднимавший штангу, вовсе не плод ее воображения, а настоящий «викинг» из крови и плоти – восхитительной, накачанной, возбуждающей. Ками прищурилась и начала бесстыдно рассматривать каждый доступный взгляду сантиметр.

«Викинг» же преспокойно закончил упражнения, и только тогда посмотрел в ее сторону. Сегодня он был без очков и банданы. Короткие жесткие волосы торчали ежиком на крупной голове. Вроде обычный парень, каких много в этом зале – да и в ее прежней жизни тоже. Но тут он улыбнулся, и у Ками свело низ живота. Сейчас он подойдет к ней. Как же иначе?

Ками уже придумала, что скажет, как продемонстрирует, что он вовсе ее не интересует, но мужчина повернулся спиной и вышел.

Вышел!

Камилла сорвалась с места и бросилась за ним, на ходу ругая себя и его. Только когда перед ней закрылась одна из дверей, девушка обратила внимание, что там написано: «Душевая».

Но и это ее не остановило. Ками ворвалась в незапертую дверь.

Сделала она это осознанно или нет, Камилла не знала, но дверь оказалась надежно запертой ее руками, а взгляд жадно скользил по мужскому телу. Девушка даже прикрыла рот рукой, чтобы случайно не застонать от восхищения и возбуждения. Нет, она не могла позволить себе эту роскошь – любоваться таким богатством. Что, если «викинг» опомнится и снова убежит?

Камилла шла к нему, на ходу избавляясь от одежды, а мужчина молча наблюдал за ее приближением. Струи воды стекали по великолепному телу, и Ками хотелось руками повторить их путь. Она подошла так близко, как сумела. Могучая и уже готовая к бою часть тела уже давила на низ живота. Он хотел ее. Ура!

Мгновение она смотрела в прищуренные глаза, а затем провела ладонью по гладкой, шелковистой коже. Мужчина закрыл глаза и сжал челюсти.

– Даже если ты немой, я все равно тебя хочу.

Неужели она это сказала!?

Ками всегда отличалась смелостью, не скрывалась за ложной скромностью, но такие слова до сих пор не говорила ни единому мужчине. Если он откажет…

Он не мог ей отказать. В миг неожиданного появления он желал ее настолько сильно, что едва сдержался, чтобы не наброситься тотчас. Счастье, что Камилла заявила о своем желании, а это означало, что он получил карт-бланш.

Громов со стоном впился в приоткрытые губы. Женщина ответила страстно и нетерпеливо, закинув ногу на его бедро. Благодаря ее росту, они чудесно подходили друг другу.

«Терпение, Гоша, терпение», – уговаривал он себя, атакуя бастионы соблазнительного женского рта, однако очень скоро понял, что его выдержки надолго не хватит. Камилла оказалась слишком возбужденной, чтобы дать ему малейшую передышку. Не факт, что пар, заполнивший душевую, был вызван горячей водой, поливающей их тела сверху.

Камилла почти рыдала, все крепче обвивая его тело, и неугомонная плоть уже проложила путь к источнику наслаждения. Манящее тепло окутало и сжало его, заставляя напрячься еще сильнее.

– Большой мальчик!

Восхищенный женский шепот лишь подлил масла в огонь их стремительной страсти. Накрыла с головой, и лишь сила воли помогла Громову вовремя ретироваться.

Наконец-то, она появилась.

Рафаэль уже начал терять терпение, когда увидел, как Лиза подошла к морю намочила изящные ступни, замерла на мгновение, вглядываясь вдаль, и неспешно устроилась в шезлонге.

Несколько минут он наслаждался открывшимся видом. Он уже понял, что Лиза не осознавала, насколько она женственна. Мужчина не считал себя экспертом, лишь любителем, и надеялся, что не ошибся, считая девушку неискушенной. И все же Рафу хотелось, чтобы девушка желала его внимания.

Восхитительные округлости и изгибы ее фигуры, мягкие, почти кошачьи движения, невесомая упаковка в виде белого платья, почти ничего не скрывающего, но создающего вокруг нее ауру невинности и сексуальности, возбуждали в нем агрессивное мужское начало. И когда искушение стало нестерпимым, Рафаэль усилием воли оторвался от заманчивой фигурки. Его тянуло к Лизе со странной силой, и он решил тотчас спуститься к пляжу.

Неожиданно смуглые руки обвили его грудь, и он почувствовал влажный поцелуй на шее. Пряный аромат защекотал мужские ноздри.

– Я не слышал твоих шагов, Мелина.

Довольный мелодичный смех прозвучал в его левом ухе, а затем женщина одарила его еще одним поцелуем, уже более жестким. Опасаясь, что после этого последует традиционный укус, который может оставить след на видимой части шеи, Рафаэль обернулся к женщине и коснулся губами щеки в знак приветствия. Затем слегка отстранился от нее, завладев ловкими руками, уже начавшими снимать с него одежду. В ответ на его действия Мелина обиженно надула красивые губы.

– Я соскучилась, Раллис.

Она никогда не называла его по имени. И он не возражал, хотя до сих пор не привык к новой фамилии, ведь с прежней он прожил большую часть своей жизни. Но когда Кирик Раллис предложил ему свою, чтобы завещать единственному сыну большую часть состояния, именно отчим, бывший военный морской офицер, первым поддержал эту идею.

Рафаэлю нравилась Мелина. Некоторое время после переезда в Грецию он регулярно встречался с ней. Их отношения кипели страстью и весельем, но очень скоро приелись. Так как других совместных интересов у них не нашлось, встречи любовников происходили все реже. Однажды девушка познакомила Рафаэля со своим братом, и Клио стал его деловым партнером. Именно этому предприимчивому молодому человеку пришла в голову идея купить шикарный отель в Анталии. С тех пор они владели им совместно.

Мелина встречалась со многими мужчинами, но каждый раз, когда случайно – или по чей-то воле – жизнь сводила ее и Рафа в одном месте, они рано или поздно оказывались в постели. Сегодня же у Рафаэля были другие планы. К тому же слегка грубоватые, хотя и красивые черты лица Мелины впервые оставили его равнодушным. Поскольку обижать женщин он не привык, то попытался перевести разговор на другую тему.

– Клио тоже здесь?

– Зачем тебе Клио? Главное, я здесь, дорогой, – ей таки удалось освободить правую руку, и она игриво коснулась бугра на мужских брюках. – Расслабься. Мы одни.

Мгновение – и «молния» поползла вниз, а опытная женская рука уже держала в руках заветную цель. Рафаэль закрыл глаза, пытаясь овладеть собой. Он и так завелся, наблюдая за Лизой в подзорную трубу. Что касается Мелины – эта женщина слишком хорошо знала, как довести мужчину до невменяемого состояния. Ее имя очень подходило девушке. Медовые уста Мелины умели творить чудеса с мужским достоинством.

Рафаэль не мог явиться на пляж в таком виде. Возможно, стоило поддаться искушению и отложить встречу с Лизой? Официально они еще не встречаются – если вообще будут. Значит, он ей не изменяет. Странно, что его это волнует. Еще ни одной женщине не удавалось привязать его к себе надолго.

Пока он спорил с собой, ведя борьбу со смешанным чувством желания и вины, Мелина опустилась на колени и овладела тем, чем хотела. Эта женщина никогда не упускала свой шанс.

Прошел еще час, прежде чем Рафаэль смог спуститься к морю. Он практически сбежал от Мелины, да еще потратил время на душ. Хотя женщина доставила ему удовольствие, мужчине хотелось смыть с себя ее запах, а вместе с ним непривычное чувство предательства по отношению к Лизе.

Великолепное, мужественное тело медленно являлось из морских волн. Капли воды стекали по длинным, темным, слегка вьющимся волосам, перескакивали на накачанные мышцы торса, покрытые смуглой кожей, а затем неспешно ласкали подтянутый живот, устремляясь еще ниже.

Буквально несколько мгновений, невероятно долгих и возбуждающих, и она сможет увидеть то, что ее интриговало и заставляло покрыться стыдливым румянцем.

Отвести взгляд от заманчивого зрелища? Ни за что! Она смущалась, а мужчина, видимо, не испытывал ни малейшего дискомфорта под пристальным женским взглядом, рассекая волны сильными бедрами и мускулистыми руками.

Кажется, ее воображение разыгралось не на шутку. Жаль, что вместо книги она не захватила с собой блокнот и карандаш. Могла бы описать неожиданное видение в сказке о заморском принце. Ничего, еще несколько минут, максимум полчаса, и она вернется в свой номер. Вот тогда и зафиксирует на бумаге все в мельчайших подробностях.

Лиза закрыла глаза и улыбнулась. В ее сказках все герои были именно такими – красивыми и мужественными. А еще благородными и великодушными. И, конечно же, очень сексуальными. Не случайно принцы из ее книг пользовались особой популярностью у женской части читательской аудитории. А как же иначе? Каждая девочка, девушка, женщина мечтает о собственном принце. И она – не исключение. Вот только где его найти?

Вздохнув, девушка открыла глаза.

Однако видение не исчезло. Напротив, оно стало еще более ярким и колоритным. К ней направлялся настоящий мужчина, а не воображаемый персонаж.

Лиза прищурила глаза и узнала его – Рафаэль, официант из местного ресторана. Но сейчас ничего не указывало на его профессию. Черты лица выглядели тонкими, почти изящными, если не благородными, лишь твердая линия рта и подбородка выдавала упрямый нрав. Вчера вечером она не рассмотрела подробностей, хотя мужчина и показался ей весьма неординарным человеком. Под яркими лучами южного солнца Елизавета сумела разглядеть много нового и притягательного в экзотичном облике.

Пока она пялилась на красивого мужчину, прошло некоторое время и спасаться бегством стало поздно. Рафаэль явно заметил направленный на него пристальный взгляд, и Лиза решила, что игнорировать его теперь неудобно. Да и не хочется.

«Не тушуйся, Лизавета, – подбадривала себя девушка, – это не первый и не последний мужчина на твоем горизонте».

Последняя мысль перед тем, как он остановился перед ней, оказалась настолько непристойной, что Лиза устыдилась. Но от этого та не исчезла.

«Какая жалость, что он плавал в штанах».

– Здравствуйте, милая госпожа.

Мужчина присел на песок у ее ног, лицом к морю. Вблизи он казался еще привлекательнее.

«Спокойствие, Лизавета. Красивый мужчина – явление преходящее».

– Добрый день, – девушка решала, стоит ли обращаться к нему по имени. Ведь мужчина может подумать, что она в нем заинтересована, раз запомнила, как зовут официанта. Победили вежливость и чувство справедливости. Лиза договорила: – Рафаэль.

– Вы думали обо мне.

Он не спрашивал, лишь констатировал факт. Лишь после того, как высказался, посмотрел ей в лицо.

Вот! Все случилось именно так, как она предполагала. Если сейчас появится хоть намек на насмешку в выражении его лица или последующих словах, то она просто встанет и уйдет. Давно следовало это сделать, но заставить себя оказалось трудно – он ей понравился. Очень.

Неужели она это подумала? Впрочем, ничего удивительного. Рафаэль – привлекательный мужчина, а она – всего лишь слабая, впечатлительная женщина. Но если он посмеет насмехаться…

Рафаэль не стал. Лишь долго гипнотизировал ее синими – синими?! – глазами. На девичьих губах невольно появилась смущенная улыбка. Никто прежде ее настолько пристально не рассматривал. Во всяком случае, она этого не замечала.

Нужно что-то сказать. Вот только что? Ками точно знала, что принято говорить в подобных случаях. Ей же придется правду.

– Думала. Мысль, согласиться на свидание с вами, по здравом размышлении показалась мне не слишком удачной. – Ей очень не хотелось, чтобы Рафаэль обиделся, поэтому добавила: – Я тут подумала… Возможно, вы вчера пошутили? Или сегодня передумали. Или я неправильно поняла. Или…

– Не нужно гадать. Мое приглашение остается в силе. – Почему она обрадовалась? Что же сказать? – Вас смущает, что я – лишь официант?

– Господи, нет! – Неужели она похожа на сноба? Или как там будет звучать это слово в женском роде? – Не в этом дело.

– Тогда в чем?

Он продолжал ласкать ее взглядом, и кожу уже начало покалывать – словно тысячи маленьких иголочек легко касались чувствительного тела. И в тех местах, которые прикрывали платье и купальник, тоже. Так что единственно солнцу это воздействие не припишешь. А жаль. Так было бы значительно проще.

Лиза молчала. Она просто не знала, что сказать; как объяснить, почему она не может встречаться с этим привлекательным мужчиной, слушать его завораживающий голос, плавиться под взглядом неимоверно синих глаз и чувствовать себя желанной. Никто бы не понял причин ее отказа.

– Я не нравлюсь вам?

– Нет. То есть да, – она забыла все правила, которые вызубрила во время учебы на филологическом факультете, и поэтому смущенно пробормотала: – Нравитесь. Но я не встречаюсь с незнакомыми мужчинами.

О том, что она вообще ни с кем не встречается, Лиза умолчала. Это – ее личное дело.

Рафаэль отвернулся и некоторое время молча смотрел на море. Наверное, он передумал ее уговаривать.

«А что ты хотела? После твоих откровений парень решил, что овчинка выделки не стоит».

Лиза захлопнула книгу и уже собралась попрощаться, когда он легко коснулся ее ступни, словно останавливая. Лиза почти не дышала, боясь пошевелиться и разорвать тоненькую нить взаимного желания, на краткий миг соединившего их.

Она зря беспокоилась. Рафаэль убрал руку, почти незаметно погладив пальцем щиколотку, но чувство не исчезло. Оно мерцало между их телами, сгущая и без того жаркий воздух.

– Предлагаю провести эксперимент.

– Что?

Неужели она что-то пропустила, наслаждаясь необычным прикосновением?

– Вы же пишете книги?

– Откуда вы узнали?

Ее имя, конечно, было известно – в определенных кругах. Преимущественно женских. Однако здесь, в Анталии…

– Пусть это останется моим секретом. Так вот, я расскажу вам красивую восточную историю о прекрасной любви между мужчиной и женщиной.

– Принцем?

– Согласен, – он улыбнулся, и Лиза невольно залюбовалась одухотворенным лицом. – Вы получите возможность написать об этом новую книгу.

– А за это…

– А за это согласитесь сопровождать меня на прогулках.

– Всего лишь?

Лиза готова была прикусить язык после невольно вырвавшегося вопроса и смущенно взглянула на Рафаэля.

Он же слегка прикрыл глаза, скрывая мысли.

– Все зависит только от вас, моя прекрасная госпожа.

Она должна отказаться, немедленно отвергнуть заманчивое предложение.

– Согласна.

– Я найду вас вечером.

Мужчина поднялся и ушел, не сказав больше ни слова. А Лиза еще какое-то время смотрела на барашки волн, но не видела их.

Полчаса. Точнее двадцать пять минут понадобилось этому мужчине, чтобы добиться от нее новой встречи. И возможно не единственной. За короткий период он сделал то, что не удавалось ни одному мужчине. Почти.

Глава 4

Камилла в десятый раз пересекала бирюзовую гладь бассейна, наслаждаясь освежающей прохладой воды и приятной усталостью в каждой мышце своего тела.

Он оказался неутомимым мужчиной, ее «викинг». Ками улыбалась, вспоминая о спонтанном и бурном эпизоде в душевой. Этот мужчина не только выполнил каждую ее прихоть, он предугадал большинство из них.

Быстро, медленнее, сильнее, мягче, глубже, едва касаясь…

Он чувствовал ее так хорошо, словно их любовный опыт составлял много лет, а не несколько минут. А уж что касается размеров – всех без исключения – они подходили друг другу идеально. Камилла давно не испытывала подобного. Впервые ее устроило все. Мужчина не только не обманул ее ожиданий, но даже превзошел их многократно.

Как ни парадоксально, в своей жизни Камилла удаляла не так уж много внимания близости. Работа отнимала почти все ее время, и девушка старалась не обременять себя длительными и частыми связями. Когда мужчины начинали требовать от нее слишком многого, она просто прощалась с ними. Как правило, навсегда.

В отпуске она могла позволить себе несколько дней веселья в объятиях красивого, незнакомого мужчины. Настоящий дар небес, что он молчит и не задает ей никаких вопросов. «Викинг» доставил ей восхитительное удовольствие, и Камилла уже мечтала о повторной встрече наедине. Стоило лишь вспомнить, как во время второго захода, после подбадривающих криков, мужчина прижал ее к стенке кабинки и заполнил собой, сжимая в больших ладонях ноющую грудь, как Камилле стало горячо. И прохладная вода бассейна не могла остудить этот жар.

Впервые Ками пожалела, что не знает его имени. Нужно было назначить ему следующее свидание – тут же, не отходя от душевой кабинки, вместо того, чтобы удирать, даже не поцеловав красавчика на прощанье.

Все от потрясения, не иначе. Не каждый день она вламывается в душ к незнакомым мужчинам. А этот парень не только не выставил ее оттуда – что она могла бы понять, но и подарил незабываемые ощущения.

Найти его и сделать это снова – вот чего хотела Ками больше всего. Она не сомневалась, что и ему понравилось происходившее, иначе он не ревел бы как медведь и не гладил ее по голове слегка дрожащими от напряжения руками.

Нет, на этом моменте, пожалуй, заострять внимание не стоит. Уж очень он напоминает любовную сцену. А Ками не хотела любви – только секса. С «викингом». И она его получит.

Интересно, сколько времени в их распоряжении? Рано или поздно придется возвращаться к прежней жизни.

– Громов, ты нужен мне сегодня вечером.

Рафаэль стоял в спальне друга и ждал, пока тот сменит махровое полотенце на яркие пляжные шорты, которые предпочитал носить во время отдыха.

– А без меня никак? Мне бы немного отдохнуть.

Рафаэль вгляделся в лицо друга и отметил, что тот действительно выглядит усталым.

– Что, слегка перебрал на тренажерах?

Гоша хохотнул, завязывая шнурок на поясе.

– Можно и так сказать.

– Что-то ты не договариваешь, дружище. Женщина? – Рафаэль заметил, как покраснел Громов, и в голове мелькнула догадка. – Камилла?

– Не хочу рассказывать. Так что там у меня за задание?

– Камилла. Но теперь я даже не знаю, просить тебя об этом или озадачить кого-то другого. Ведь ты, кажется, устал?

– Не нужно никого искать. Я сам как-нибудь управлюсь.

Рафаэль отметил горячность, с какой Гоша высказался по поводу его просьбы, но сдержал улыбку. Между этими двумя уже что-то произошло, и он порадовался за друга. К тому же такое положение вещей упрощало и его задачу – у любопытной женщины не останется времени, чтобы следить за Лизой.

Мысленно он многократно раздел ее и занялся любовью. Ему изрядно надоело лишь представлять все это. Воображаемые сцены не приносили Рафу облегчения, а лишь разжигали немалый аппетит. Он хотел проделать все это наяву столько же раз. А возможно и больше.

Лиза возбуждала его и озадачивала неимоверно. Он ощущал ее желание, как свое собственное, но одновременно чувствовал в девушке какую-то неуверенность.

Неужели фортуна решила над ним подшутить и подсунула девственницу? Нет, в таком возрасте и при такой чувственности она не могла остаться невинной. А эти ее сказочки о любви? Он читал их в Интернете. Любовные сцены изображены весьма подробно. Девственница должна обладать очень большим воображением, чтобы написать подобное.

Возможно, она не привыкла к коротким связям и поэтому слегка растерялась под его напором? Что в его глазах являлось скорее плюсом, чем минусом. Опытные, изощренные в сексе любовницы успели ему наскучить. Теперь он и сам мог кое-чему научить свою избранницу. Это он и собирался сделать.

Стоило Рафу лишь подумать о всех тех штучках, которые планировал испробовать на Лизе, как его мужское достоинство свело судорогой желания. Эта женщина заворожила его. И чем быстрее он сделает ее своей любовницей, тем легче ему станет справляться с потребностью видеть ее ежесекундно.

Он едва не забыл о Мелине. Ее нельзя недооценивать. Придется попросить Клио отвлечь ее – хотя бы на некоторое время. Возможно, удастся отправить ее домой?

При любом раскладе ничто и никто не помешает Рафаэлю завоевать понравившуюся женщину. Он уже ощущал себя охотником, почуявшим запах своей жертвы. Дурманящий запах.

Только мужчина мог сказать: «Я найду вас вечером» и не уточнить время и место. Ей оставалось лишь метаться по номеру от шкафа к зеркалу и обратно и пытаться придумать во что приодеться.

Скромно. Именно так Лиза собиралась выглядеть вначале. Но миленькое желтое платье в мелкие цветочки так и осталось висеть на вешалке.

Вызывающе. К сожалению, такого наряда в ее гардеробе не оказалось. Девушка впервые пожалела об этом. Возможно, если бы она явилась в чем-то экстравагантном, у Рафаэля не возникло бы желания пригласить ее во второй раз. Ведь до этого она выглядела довольно… пастельно. Хотя, вызывающий наряд мог вызвать и противоположный эффект – толкнуть красавца на далекие от повествования поступки.

Лиза вздохнула.

Следовало признать: больше всего ее смущало другое. Она сомневалась в том, что не желает провоцировать Рафаэля на эти самые поступки. Но к счастью – или сожалению – ничего провокационного она не имела, а просить у подруги не решилась.

Три более или менее подходящих платья лежали перед ней на кровати – синее, дымчато-серое и бирюзовое. Все – довольно изысканные, с вышивкой и, как она привыкла, почти до щиколоток.

Лиза вздохнула, пообещала себе купить что-то покороче и поярче – когда вернется домой – и нарядилась в бирюзовое на тоненьких бретельках. Затем собрала волосы в узел и закрепила серебристыми гребнями.

Немного подходящих по цвету теней, пара мазков румян, розовый блеск для губ. Кажется, готова. О, чуть не забыла!

Лиза надела серебряные серьги-цепочки и покрутилась перед зеркалом.

И что ей теперь делать? Ждать Рафаэля или идти на ужин? Ох уж эти мужчины!

Кажется, она переоценила свои знания о мужской психологии. Нужно срочно с кем-то посоветоваться.

Камилла. Нет, по этому вопросу с подругой советоваться не хотелось. Тем более, что та вела себя весьма странно. Пришла в номер позже Лизы, заявила, что очень устала и сразу же отправилась спать. При ее-то темпераменте!

Словно почувствовав, что о ней вспоминают, из спальни появилась Ками. В одной футболке, босая, заспанная и мрачная, она скользнула по Лизе задумчивым взглядом и молча прошла в туалетную комнату.

И никаких комментариев?

Лиза обулась в сандалии с едва заметными стразами и подошла к окну, раздумывая над необычным поведением подруги. Через несколько минут Камилла снова вошла в комнату и без слов направилась к холодильнику.

– Как тебе мое платье? Неплохо лежит?

– Неплохо.

Кажется, что-то случилось. И дело даже не в скупом ответе, а в том, что Камилла не развалилась по привычке на кровати, не заставила Лизу десять раз обернуться вокруг своей оси, не покритиковала ее прическу, не предложила что-нибудь из своей одежды и – что самое невероятное – даже не поинтересовалась, куда ее подруга собралась. Ками долго смотрела в холодильник, достала бутылку колы, захлопнула дверцу и снова направилась к спальне.

Лиза не могла оставить подобное поведение без внимания.

– Согласна. Думаю, к нему подойдут сапоги из крокодиловой кожи и шапка-ушанка. Как считаешь?

– Неплохо.

С каждым ответом подруги Лизу разбирал все больший интерес.

– Ага. А еще зеленая сумка и бордовое манто в синие горохи.

– Пожалуй, бордовый цвет к бирюзовому не подойдет.

Все не так уж плохо. Во всяком случае, цвет платья Ками заметила.

– Ты ужинать собираешься, подруга?

– Ужинать?

На лице Камиллы появилось такое выражение, словно Лиза предложила ей отправиться в Измирь на верблюжьи бои – традиционную турецкую забаву. Девушка видела рекламу в перечне экскурсий.

– Ками, у тебя все в порядке? Никто не обидел? – Лиза уже пожалела, что не пошла с подругой в тренажерный зал, когда та ее просила. Возможно, там с ней что-то приключилось? Что-то…

В дверь постучали, и Ками обернулась, но открывать не пошла. Даже в своем теперешнем состоянии эта женщина не собиралась появляться перед неизвестным в одной мятой футболке.

«Рафаэль», – подумала Лиза. Она бросила один – контрольный – взгляд в зеркало, второй – на застывшую Ками, и лишь тогда направилась к двери. Еще не хватало, чтобы парень подумал, будто она только тем и занималась, что ожидала его прихода.

Явился не Рафаэль. Лиза даже расстроилась. Немного. Но времени, чтобы поразмышлять над этим, у нее не оказалось. «Викинг» снял темные очки. Она вдруг поняла, что знает этого человека, и даже открыла рот, чтобы поинтересоваться. Но тут за ее спиной раздался грохот. Обернувшись, девушка обнаружила, что Ками уронила или бросила на пол бутылку. Прозвучал восторженный вопль.

Лиза предусмотрительно отошла в сторону, а ее подруга ухватила «викинга» за обе руки и потащила в свою комнату. На мужском лице промелькнуло ошарашенное выражение, и именно тогда Лиза вспомнила, откуда его знает. А вот сообщить об этом Ками не успела. Та захлопнула дверь спальни с таким видом, что Лиза решила подождать со своими открытиями до более подходящего момента.

Сомнения в правильности принятого решения изводили ее не слишком долго, потому что на пороге уже стоял Рафаэль и не скрывал восхищения, пристально рассматривая Лизу – каждую деталь ее одежды, каждую черточку лица. Это было очень… волнующе.

Решено: с Камиллой она поговорит позже.

– Чаровница!

Лиза мило покраснела, а он еще сильнее возбудился. Рафаэлю требовалось все больше усилий, чтобы держать свои порывы в узде. Придется проявить все свое мастерство искусителя, чтобы склонить писательницу к близости.

Отпуск не длится вечно. Время неумолимо истекало, поэтому Раф решил не тратить его на изысканные комплименты, а вместо них сосредоточиться на томных взглядах и сказке – в ее самой подходящей для соблазнения версии.

– Ужин? – переспросила Лиза. Ненавязчиво, но решительно он увлек ее подальше от комнаты, где уже выполнял задание Громов. Раф не сомневался, что Гоша делал это с удовольствием. – Пожалуй, я воздержусь. Лучше – обещанная сказка.

Она не сопротивлялась, когда Рафаэль взял ее за руку, но и не бросала завлекающие взгляды в немом призыве: «Делай со мной, что хочешь!», как все его предыдущие подруги. Эта девушка шла рядом с ним как с родственником или другом, хорошим знакомым, наконец. Лишь едва заметная дрожь нежных пальцев выдавала ее волнение.

Такой любовницы у него еще не было. Одно это возбуждало в Рафаэле недюжинный аппетит, и отнюдь не к лакомству – во всяком случае в его обычном понимании.

– Сказка ожидает нас на берегу. Вы готовы?

– Конечно. Я уже согласилась и не привыкла менять решения.

Замечательно. И он не привык.

Она не просила разрешения. Эта женщина вообще не тратила время на разговоры. Во всяком случае, с ним. Неужели, она на самом деле решила, что он – немой? Удачно, что сейчас это обстоятельство, или скорее недоразумение, его вполне устраивает. Гоша не собирался доказывать обратное. Пока.

Закрыв дверь, Камилла немедленно стащила футболки с него и с себя, бросила на пол и прижалась горячей, бархатистой грудью к его вздымающейся от волнения груди. На такое блаженство его плоть отреагировала мгновенно, прямо как в юности.

Издав хриплый стон, он обхватил женскую головку обеими руками и поцеловал Ками жадным, требовательным поцелуем. Она выгнула спину и ответила ему тем же, проведя ноготками по спине снизу вверх, а затем в обратном направлении.

Дикая кошка. Своевольная и неприрученная. Всегда такой была. А он всегда ее хотел – даже тогда, когда еще не понимал, что это такое: желать женщину.

Сегодня в душевой Громов осознал, насколько глубоко мечта о Камилле пустила корни в нем корни. Нежное чувство тлело в долгие годы, а она одним взмахом руки, то есть ноги, разожгла из углей пожар. Теперь он сжигал Гошу заживо.

Раньше он довольствовался малым: периодическими, ни к чему не обязывающими встречами – с ужином и вытекающими из него последствиями, а также… Нет, до общих завтраков, не дошло ни разу.

Теперь же все изменилось. Он готов отказаться от всех других женщин. Громов обязан либо заполучить Камиллу навсегда, или потерять – тоже навсегда. Он просто не сможет спокойно отнестись к ее возможным любовникам. А это значит, что ему придется ее избегать. Он не согласен на вторые роли.

Приручить Камиллу Снигиреву – задача не из легких. Так хотелось быть с ней нежным, терпеливым, медленно и тщательно исследовать каждую клеточку ее обалденно красивого тела, столько раз снившегося ему по ночам. Но она не хотела от него нежности. Поэтому он решил дать ей то, что она требовала в данную минуту – страсть, всепоглощающую и неистовую.

Он отпустил дивное лицо и вдавил пальцы в упругие бедра. Она ответила ему приглушенным вздохом, и Гоша понял, что движется в нужном направлении. Левая рука ласкала упругую плоть, а правая сжала напряженный пик. В ответ Ками потерлась о Гошу животом, и он тоже не удержался от стона. Тогда девушка ловко стянула с него шорты и завладела накаленной плотью. Громов понял, что долго не выдержит подобных экспериментов. Подхватил женщину на руки и, путаясь в оставшейся одежде, бегом бросился к кровати. С нескрываемым удовольствием и видимым нетерпением она ждала, пока Гоша высвободит ноги из штанин, а затем потянула его на себя.

Это оказалось непередаваемо чудесно – лежать на желанной женщине, беспрепятственно касаться ее кожи, а не глянцевых листков журналов, ощущать слегка солоноватый вкус ее кожи и восхитительный запах. Громов благоговейно поцеловал темные волосы у развилки ног через кусочек красного кружева, поддел большими пальцами тоненькие веревочки, соединявшие два ажурных треугольника, и стащил их с бесконечно длинных ног.

Громов склонился к заветному местечку, но у Камиллы были свои планы.

– Потом! Ты сделаешь это позже! Хочу тебя. Всего.

Глава 5

Поздним вечером море золотилось, отражая лучи спрятавшегося за горизонт, уставшего за день солнца. Казалось, на горизонте оно постепенно превращается в розовато-оранжевые, фантастические облака. Но скоро и они уступят место темной, загадочной синеве южного неба, уже завладевшего восточной частью небосвода. Волны лениво набегали на остывающий песок почти опустевшего пляжа, а затем запасливо уносили его с собой – в неизведанные глубины, такие же таинственные, как выражение на лице Рафаэля.

Этот мужчина и днем выглядел красивым, а вечером становился по-настоящему великолепным. С тех пор как они, взявшись за руки, спустились на пляж по вымощенным ракушечником ступеням, Рафаэль вел себя очень галантно и не делал ни малейшей попытки к ней приставать. Это успокаивало, но и слегка задевало.

Неужели в ней на самом деле нет ничего сексуального, как ей когда-то недвусмысленно заявил однокурсник Стас Морквин? Тогда почему иностранец пригласил ее на свидание? Такому привлекательному мужчине ничего не стоит заполучить любую. Возможно все дело в том, что сейчас рядом с ним нет подходящей женщины, поэтому он скучает и хочет развеяться? Тогда почему Рафаэль не выбрал для этого Ками? Он явно ей понравился, хотя и не так сильно, как «викинг».

Лиза понимала, чем в эти самые мгновения занималась ее подруга вместе с Громовым. И стоило девушке подумать об этом, как щеки снова обожгло румянцем.

– О чем вы сейчас подумали?

Он очень наблюдателен, этот официант. А она слишком простодушна и не умеет скрывать мысли. Однако может направить их в другое русло.

– Вы обещали мне сказку.

– А вы готовы слушать?

– Ведь я же здесь, не так ли?

– Хорошо. Тогда начнем. Нам лучше присеть – сказка длинная. Поискать для вас шезлонг?

Она отрицательно покачала головой и устроилась прямо на песке, подогнув ноги. т Рафаэль сел слева, слегка за спиной. Тихо заговорил:

– Посмотрите на море и представьте древний восточный город с уютными тенистыми двориками, маленькими фонтанчиками и торговыми лавками. В центре возвыщается величественный дворец, где живет султан, его семья и многочисленные слуги.

– И наложницы?

Лиза не решилась обернуться, чтобы увидеть реакцию на свой вопрос, но каким-то образом почувствовала, что Рафаэль улыбнулся.

– И наложницы: многочисленные и прекрасные, со всех концов света. Однако повелитель любил лишь свою жену и сына, которого лично назвал Доганом, что означает сокол. Султан мечтал, чтобы его наследник имел такое же острое зрение, был таким же стремительным и летал высоко, всегда достигая поставленной цели.

– Похвальное желание. Но любить свою жену и иметь многочисленных наложниц – это как-то непоследовательно, если не странно. Не находите?

– Это только традиции, дорогая Лиза.

– Мне не нравятся такие традиции. Но продолжайте. Так что же случилось с Доганом?

– Он влюбился.

– В наложницу отца?

– Нет, – жаркое дыхание легко, но волнующе щекотало ее шею и верхнюю часть спины, вызывая легкую дрожь. Однако Лизе не хотелось отодвигаться в сторону. Все происходящее – море, вечер, сказка, Рафаэль – было настолько завораживающим, что походило на магию. Лиза никогда не ощущала ничего подобного. Она решила послушать, посмотреть и подождать, что будет дальше. Мужчина тем временем продолжал убаюкивать ее бдительность чарующим голосом. – Он полюбил Арзу, дочь местного купца.

– Арзу. Как это переводится?

– Желание. Это имя означает «желание».

Оказывается, она задремала. За широкими окнами номера царила ночь, а в ее душе – сумятица.

Самый потрясающий любовник в ее жизни измотал ее до невесомости. Казалось, она должна чувствовать себя довольной и умиротворенной. Ками и была довольной, но отнюдь не спокойной. Она не помнила, чтобы кто-то из прежних партнеров так сильно ее заводил – почти до слез, до потрясенного осознания, что подобное с ней может никогда больше не произойти.

Такое состояние души очень раздражало, и даже пугало. Этот мужчина, казалось, знал все ее тайные желания, чувствовал малейшее изменение в женском настроении, доминировал и уступал именно тогда, когда она хотела и тогда, когда не ожидала, но как оказывалось, мечтала именно об этом.

Если все подытожить, то напрашивался один единственный логический вывод – им больше нельзя встречаться. Каждая следующая встреча может оказаться еще лучшей. И что тогда? Привязанность, обязанности, ревность – то, чего Ками больше всего боялась и всеми силами избегала.

О чем она рассуждает? Об обязанностях?! А ведь она даже именем не поинтересовалась, а значит, не может сделать элементарного – позвать мужчину в постель. Не обращаться же к нему: «Эй, как там тебя!?» или «Дорогой!». Проблема в том, что этого хотелось назвать именно так. Ками даже зубы стиснула, когда коварное слово едва не сорвалось с языка во время самого «критического» момента.

Приподняв голову, она посмотрела на высокую, великолепно сложенную, обнаженную фигуру, стоявшую на балконе. «Викинг» не ушел после того, как оба получили удовольствие, и уже в этой малости совершенно не походил на многих знакомых ей мужчин. А ведь он ничем ей не обязан.

Камилла потянулась, ощутив ноющую, но приятную боль в мышцах, подумала мгновение и обернула вокруг себя легкое покрывало. Неслышно ступая босыми ступнями по мягкому ковру, вышла на балкон и обняла «викинга» за талию. Это оказалось приятно – стоять рядом с ним и смотреть на звезды. Все в нем волновало ее – запах, упругая кожа, интригующее молчание.

Она захотела услышать его голос.

– Продолжим?

Еще один непривычный и смелый шаг с ее стороны. Два использованных презерватива уже покоились на дне мусорного ведра. Такого длинного марафона она не позволяла себе даже в юности.

Он же тихонько рассмеялся, а затем пробасил слегка охрипшим голосом:

– Если ты готова сделать это так, как хочется мне, тогда давай.

Настоящий мужской голос – именно такой, как ей нравится. И родная речь! Она не смогла отказаться. По множеству причин. А о своих сомнениях она подумает завтра. И решение примет тогда же.

Он обернулся. Его глаза сверкнули. Ее покрывало оказалось на полу. Ловкие, сильные руки заменили его, окутав возбуждающей лаской и медлительной нежностью. Камилла отдалась этому чувству и этому мужчине со странной, не присущей ей покорностью.

Арзу. Желание.

Именно это не оставляло Лизу в покое. Соблазнитель за ее спиной хорошо знал свое дело. Наверное, он занимался этим регулярно и с удовольствием, потому что тихие звуки в мужской груди, медленно, но все теснее и теснее прижимавшейся к ней сзади, весьма напоминали урчание довольного зверя.

Ей следовало встать и уйти вместо того, чтобы слушать сказки и трепетать в предвкушении. Проблема в том, что Лизе совершенно не хотелось уходить. Наоборот, ей хотелось остаться. Вряд ли дома кто-то станет обращать на нее такое пристальное внимание, шептать ей изысканные комплименты, говорить с ней о любви, целовать…

Стоп. Поцелуев не было. Пока. И ей нужно срочно решить, собирается ли она целоваться с Рафаэлем. Потом, когда у него возникнет такое желание, она не успеет…

Теплые губы легко коснулись ее шеи. Дыхание перехватило.

Поздно. Теперь она не в состоянии думать. Счастье, что не утратила способность говорить.

– И… И что же… Дальше-то что? – у Лизы кружилась голова от осторожных, искушающих поцелуев: за ухом, вдоль плеча, позвонков. Ее кожа стала очень чувствительной и пылала уже не только от жары. «Как же трудно сопротивляться, когда так хорошо, так приятно? Где взять силы?» – Дочь купца ответила Догану взаимностью?

Ее голос дрогнул в конце фразы, потому что Рафаэль, едва касаясь, провел ладонями по ее голым рукам, на несколько томительных мгновений задержался на плечах, поглаживая кончиками пальцев тонкие косточки, а затем…

Затем Лиза струсила – поднялась и повернулась к мужчине лицом. И тут же пожалела об этом. Он был наделен не изнеженной, картинной, а изысканной, по-настоящему мужской красотой, а его глаза снова стали темными, как глубокий колодец, в который она уже начала падать. Неужели так будет каждый раз?

Лиза закрыла глаза и приоткрыла губы. Другого приглашения Рафаэлю не требовалось. Он завладел ими с ласковой настойчивостью, а Лиза вздохнула с успокаивающей мыслью: никто бы на ее месте не устоял перед таким мужчиной.

А ведь она думала, что курортный роман не для нее!

Он хотел ее тут же и сейчас, но понимал, что должен сдержаться. По маленьким, едва заметным признакам Рафаэль сообразил, что она еще не готова к настоящей близости. Этим вечером ему придется довольствоваться поцелуями.

Но зато какими! Сладкие губы трепетали, когда он ласкал их языком, а гибкое, женственное, мягкое тело выгибалось навстречу его неудовлетворенному и твердому. Наслаждение!

Весь предыдущий опыт общения с женщинами убеждал Рафа в том, что строгая, маленькая писательница – горячая штучка. Нужно только набраться терпения и сделать все возможное и невозможное, чтобы заполучить ее в свою постель. Однако, никакие прошлые достижения не могли подготовить его к той нежности, которую он испытывал к этой девушке. Его слегка насторожило незваное чувство, и он невольно усилил нажим.

Лиза затрепыхалась в его руках, как пойманная птичка, и Рафаэль отругал себя в уме: ведь знал же, что с ней нужно поосторожнее.

Что же предпринять? Сказка!

– Все именно так и произошло.

– Ч-что именно?

Лиза отскочила, стоило Рафаэлю выпустить ее из своих объятий.

– Доган поцеловал свою возлюбленную Арзу, как только увидел девушку впервые в саду ее отца. Ведь он был сыном султана, а значит, мог позволить себе все, чего желал.

– А Арзу? Что сделала она?

Из глаз Лизы исчезла настороженность, а вместо нее появился интерес, и Рафаэль воспрянул духом.

– Ударила его.

– Боже! Ее казнили?!

– Нет! – Он взял ее за руку. Девушка не стала вырываться. Довольный таким результатом, уже спокойнее Рафаэль продолжил: – Нет. Доган предложил ей стать его женой. Однако Арзу гордо сообщила сыну султана, что не желает его видеть.

– Смелая девушка. Доган смирился?

Рафаэль смотрел в широко распахнутые глаза и думал о том, что никогда не встречал подобной женщины. Она стала для него вызовом, и он его принял.

– Об этом – позже. Вы встретитесь со мной завтра вечером?

Девушка помолчала, раздумывая. Он ее не торопил, но вздохнул с облегчением, когда услышал:

– Я подумаю.

Он хотел бы услышать другой ответ, но приходилось мириться с тем, что есть.

– Разрешите проводить вас?

В его номере всегда царила тишина, а в это время суток и темнота. Рафаэль не стал зажигать свет. Подошел к окну. Некоторое время неподвижно смотрел на ночное небо, но не видел его. Перед глазами стояла Лиза в своем очаровательном бирюзовом платье.

Эта девушка продолжала преследовать его и в постели, куда он улегся после холодного душа. Только теперь она раздевалась – медленно, стоя спиной. Грезы казались настолько реалистичными, что его тело тотчас отреагировало. Рафаэль не стал мешать воображению рисовать чувственные мнимые картины. Он так и уснул – возбужденный и неудовлетворенный.

Его сны жили своей жизнью, и в них восхитительная белокурая женщина уже склонилась над ним, покрывая поцелуями обнаженное тело.

– Еще! – прохрипел Рафаэль и попытался обнять красавицу, но что-то мешало ему.

– Конечно, сладенький. Как же иначе?

Женский голос совсем не походил на голос Лизы. И слова звучали на другом языке.

Мгновенно проснувшись, Рафаэль попытался встать, но не смог. Его конечности оказались привязанными к столбикам собственной кровати. Он чертыхнулся и вгляделся в темноту. И лишь потом узнал сладковатый, восточный аромат духов.

– Мелина, ты мне за это ответишь! – он дернулся и едва не завыл от собственной беспомощности. Женщина хихикнула и продолжила целовать его тело. – Прекрати сейчас же!

– Не хочу, – юркий язычок нырнул в его пупок. – Не нужно вырываться, Раллис. И притворяться, что тебе не нравится, тоже. Хочу напомнить, дорогой, что ты лично учил меня вязать морские узлы. Или показная ярость – часть игры? – Она почти пела, словно Сирена, одновременно поглаживая ловкими пальчиками его напряженное тело. – О, мне это по-душе! Давай так: я буду пираткой, беспощадной и очень сексуальной, а ты – моим пленником. Здорово придумано. Мне нравится.

– А мне нет! – Ужас какой-то! Он мог лишь бесперспективно извиваться на широкой кровати, но не более того. – Завтра же куплю себе другую кровать! А еще лучше – стану спать на полу, черт бы все это побрал!

– Какой темперамент! Думаю, что на полу мне тоже понравится.

Соблазнительница совсем не ласково сжимала его бедра и хищно покусывала кожу на груди.

– Нет, нет, и еще раз – нет! Ни на полу, ни кровати, ни на какой другой поверхности. Мелина, мы больше не будем заниматься сексом. Я не хочу!

– Не понимаю, зачем так кричать? Ладно, в следующий раз не стану тебя привязывать. Даже подумать не могла, что ты так рассердишься. Не дергайся, Раллис. Узлы затянешь. Давай еще немножко поиграем. Я придумала, как тебя «успокоить».

Мелина расхохоталась над собственной шуткой и начала оседать на нем.

– Прекрати! Я уволю идиота, который дал тебе ключ!

Ему не удалось слишком долго сопротивляться умелым ласкам Мелины. Возмущенные крики постепенно сменились стонами удовольствия.

Нужно что-то делать с этой неуправляемой женщиной. Срочно.

Рядом раздалось тихое сопение, и Раф понял, что Мелина уснула.

Как она только решилась на такое?! Кстати, впервые. Напилась, что ли?

Рафаэль зло дернул шелковые путы – узлы завязаны умело, но не так туго, как показалось вначале. Он попытался выбраться из-под Мелины. Та недовольно заворчала, но не проснулась, лишь змеей сползла с его тела, устроившись под левым боком.

Переведя дух, Раф потянулся зубами к своей правой руке.

Дергая шелковый узел, он мысленно обругал избалованную Мелину, а заодно и себя. Себя – особенно изощренно: за легкомыслие, разгульный образ жизни, неразборчивые связи и многое другое, что раньше казалось не таким уж важным, но из-за чего этой ночью он оказался в беспомощном состоянии. Рафаэлю это совсем не понравилось. Но больнее всего терзало чувство предательства по отношению к Лизе.

Он вспомнил ее светлый, нежный, слегка наивный образ и ощутил себя замаранным постельной интерлюдией с Мелиной, будь она неладна.

Где носит этого шалопая Клио? Мог бы и присмотреть за сестрой, пока она не вляпалась в какую-то неприятность. Он обязательно выскажется ему. Вот только освободится от этих веревок и сразу же позвонит.

Расправившись с узлами, Рафаэль сразу почувствовал себя увереннее. Но не спокойнее.

Пожалуй, он отложит разговор со своим деловым партнером до утра. Рядом лежит кое-кто, с кем ему хочется побеседовать в первую очередь. Руки так и тянулись к длинной, смуглой шейке, но Раф сдержался. От греха подальше поднялся с кровати, включил торшер, подошел к холодильнику и глотнул ледяной водки прямо из горла. Только этот напиток уважал его отчим. Что бы сказал отставной офицер, если бы узнал, во что превратил свою жизнь Рафаэль?

Водка обожгла горло, но мысли Рафа прояснились. Вначале он нашел ключ, которым воспользовалась Мелина, и спрятал его, затем надел черный атласный халат и лишь после этого подошел к кровати и затряс красотку за плечи.

Ей хотелось танцевать. И петь. А еще смеяться – от радости. На глаза навернулись слезы – тоже от радости.

Какая же она глупая! И сентиментальная в придачу. Он всего лишь рассказал ей сказку. Точнее часть ее. Ну и поцеловал разочек. А она уже растаяла, как мороженое на солнце.

Не думай. Не вспоминай. Не представляй, что могло произойти, если бы ты… О!

Чтобы хоть как-то отвлечься от соблазнительных мыслей, Лиза на цыпочках подкралась к двери в комнату Камиллы и прислушалась. Тихо. Интересно, подруга одна или?..

Несколько секунд девушка размышляла о том, стоит ли рассказать Ками о «викинге», но все же решила подождать с признаниями до утра. Что может случиться за такое короткое время? К тому же к этому часу подруга могла и сама его узнать.

Лиза сделала шаг и зацепилась за что-то ногой. Это что-то с грохотом откатилось в сторону.

Кола! Никто так и не поднял ее с пола. Да и кто мог бы этим заняться? Уж точно не Камилла. Ее подруга выглядела очень увлеченной.

Лиза не стала шарить в темноте, улыбнулась и подошла к окну. Никогда прежде ночное небо не казалось ей таким глубоким, сказочным и таинственным, очень похожим на глаза Рафаэля.

Он, наверное, уже спит, ее принц. Нет, официант. И вовсе не ее. А жаль. Он ей понравился. И его поцелуй. Очень. Ее еще никто так не целовал – и вряд ли когда-нибудь будет.

Нет, она не станет думать о грустном. Рафаэль снова пригласил ее на свидание, и она обязательно пойдет. Послушает сказку. Красивую восточную сказку о любви.

Глава 6

– Не тряси так сильно! Моя несчастная голова раскалывается от боли!

Однако Рафаэля это не остановило. Он тоже просил ее кое о чем. Но разве она послушала? Теперь главное не сорваться и довести разговор до конца.

– Я не выйду за тебя, негодяй! Или брошу навсегда! Или уволю к черту! Кто бы ты не был. Уйди, дай мне поспать!

– Поднимайся. Это – не твоя кровать.

Рафаэлю уже приходила в голову малодушная мысль – уйти в другой номер и оставить здесь Мелину досматривать сны, но он понимал, что его проблему это не решит; поэтому продолжил тормошить пьяную подружку. Девушка, наконец, соизволила открыть один глаз и даже сделала попытку улыбнуться, но этот оскал мало напоминал улыбку соблазнительницы.

– А, это ты? Хорошо повеселились!

– Смотря, кто.

Веко Мелины опустилось, а красивое лицо вновь исказила гримаса.

– Свет мешает. Выключи.

– Нет. Будем разговаривать так. Пить надо меньше.

– Обязательно нужно разговаривать? – простонала Мелина. – Раньше мы не слишком много говорили, и это нам не мешало. К тому же, ты мне – не отец, чтобы указывать, что делать, а что нет. Без тебя хватает воспитателей.

– Вот тут ты права. Я тебе – не отец. И даже не брат. И уж тем более – не муж. Поэтому далее терпеть твои выходки не намерен.

Мелина соизволила открыть оба глаза и подтянулась на локтях, чтобы упереться спиной об изголовье кровати. Приподняв кверху совершенные брови, она зевнула и промямлила:

– Ты что сейчас сказал? Я плохо соображаю. Спать, что ли, со мной больше не будешь?

Да, эта девушка всегда изъясняется прямолинейно.

– Не буду.

– И сколько не будешь? Неделю? Месяц? – Мелина прищурила миндалевидные глаза и насмешливо протянула: – У тебя кто-то есть!

– Есть.

– Так бы и сказал, что сегодня занят. Мы бы в другой раз поиграли. К чему так возмущаться?!

– Не будет другого раза, Мелина. Я н… надолго занят.

У него едва не вырвалось «навсегда». Над этим стоило подумать.

– Никогда!? То есть вообще ни разу? – впервые он видел эту женщину настолько потрясенной. – Я тебе не верю. Кто она?

Маленькая пауза перед последним вопросом подсказала Рафаэлю, что Мелина действительно проснулась и, кажется, протрезвела. Но за последнее он не мог поручиться.

Темные взлохмаченные волосы падали на лицо и явно ей мешали. Она отбросила их резким движением. Создавалось ощущение, что Мелина вот-вот вцепится ногтями в его лицо. Он, конечно, не испугался, но драка с сестрой Клио в его намерения не входила. Он ни разу в жизни не воевал с женщиной. Не собирался Рафаэль сообщать и о Лизе.

– Это тебя не касается. Иди-ка ты в свою постель, Мелина. Тебе нужно выспаться.

– Выспаться!? – девушка вскочила с кровати и заметалась по комнате в приступе бешенства. Странно, но вид красивой обнаженной женщины оставил его равнодушным. Мелина же принялась выкрикивать угрозы: – Да пошел ты! Я все папочке расскажу, и он тебя… и твой бизнес…

– Угомонись. Ничего он мне не сделает. А вот тебя точно замуж выдаст. За кого сочтет нужным. Одевайся и уходи. С меня достаточно игр.

– Ты… меня выгоняешь!?

Он промолчал, а Мелина остановилась перед ним, подбоченясь. Эта женщина – стройная, грациозная, сексуальная – больше не привлекала его. Видимо, взгляд Рафаэля оказался достаточно красноречивым, потому что она прошипела, выплевывая злые слова:

– Я отомщу. Ты еще будешь умолять меня. И знаешь, что тогда я сделаю? – Мелина приблизила дергающиеся губы к его лицу. – Я снова свяжу тебя. И буду делать с тобой все, что придет мне в голову, ублюдок!

Да, его мать вышла замуж за отчима, будучи беременной от другого мужчины, но Рафаэль никогда не чувствовал себя ублюдком. Его родители не позволили. Скорее всего, он никогда не сможет простить Мелине именно этого оскорбления, а еще той беспомощности, которую испытал этой ночью.

– Убирайся.

Она ушла, но гул от захлопнувшейся двери еще долго эхом раздавался в голове Рафаэля. Как он дошел до такого?

– Мне пора.

Ками хотелось сказать, что он вовсе не должен никуда уходить, но следовало помнить о Лизе, которую она лично выманила из берлоги, или «волшебного замка», в котором та сочиняла свои сказки. Нехотя, вчера Камилла игнорировала подругу почти весь день. И ночь. Та оказалась невероятной, но Камилла сказала то, что говорила обычно:

– Да. Да.

Они оба шептали, чтобы не разбудить Лизу, но это был страстный шепот. Ками повисла у «викинга» на шее, а он целовал ее – еще и еще раз.

Он не хотел уходить – она чувствовала это. Камилла не хотела его отпускать.

А кто бы поступил иначе после такой сказочной ночи? Но Ками никогда не была назойливой любовницей. Не собиралась становиться такой и сейчас. Она заставила себя убрать руки и даже игриво оттолкнула мужчину.

– Теперь можешь идти.

«Викинг» приласкал ее взглядом, восхищенным и многообещающим, и Ками довольно улыбнулась потрескавшимися губами. Ничего, где-то у нее завалялся чудодейственный бальзам на все случаи жизни. Уже вечером ее губы снова будут мягкими и соблазнительными. А может и раньше – если «викинг» попадется ей на глаза.

Он еще раз взглянул на нее, на этот раз немного иначе, словно хотел что-то сказать, но лишь тряхнул головой и ушел, не оглядываясь.

Камилла неожиданно долго стояла у открытой двери и смотрела ему вслед, надеясь…

Что обернется? Вернется? Зачем? Ведь они снова увидятся уже этим вечером и снова будут любить друг друга, а она, наконец-то, узнает его имя. Почему-то после прошедшей ночи это стало для нее важным. Можно было спросить и сейчас, но она почему-то воздержалась. Не привыкла давить. Прежние любовники обычно сами представлялись, хвастались своими достижениями и регалиями, но ее это мало интересовало.

Прошедшей ночью что-то изменилось. Что-то внутри нее самой. Да, сомнения возвращались и не один раз. Однако… Этот мужчина сумел ее – силой, сдержанной страстью, пониманием. Он не вел себя эгоистично, в отличие от всех тех, кто уже побывал в ее постели. Ками даже выбралась из нее, чтобы проводить мужчину до двери. Прежние ухажеры довольствовались лишь приказом, хотя и произнесенным тихим голосом: «Захлопни за собой дверь, будь любезен».

Что-то она совсем размякла и рассуждает, как влюбленная дурочка. Это уж слишком!

Ками закрыла дверь и отправилась в душ.

Лиза проснулась от яркого солнца, светившего прямо в лицо. Прикрыла глаза рукой, чтобы восстановить зрение, и недовольно уставилась на подругу. Та решительно поднимала римские шторы, что-то напевая.

– Совесть у тебя есть?

– Нет, ты же знаешь. Пора вставать.

– В такую рань? Я – в отпуске.

«И Рафаэля увижу только вечером».

Ками расхохоталась, а Лиза повернулась к окну спиной и даже натянула покрывало на голову.

Такой сон приснился – просыпаться не хотелось. Если бы не подруга, она уже бы… Ох!

Поворочавшись еще несколько минут, больше из упрямства, чем по необходимости, Лиза поднялась с кровати. Вернувшись из душа, она застала подругу в полной боевой готовности – в канареечного цвета купальнике – если так можно назвать три лоскутка ткани; шлепанцах, состоящих из подошвы на высоченном каблуке и единственной полоски кожи, украшенной имитацией тропического цветка; и очков с зелеными линзами и поднятыми кверху внешними уголками. Райская птица, да и только!

– Вижу, ты при полном параде.

– Да, мы с тобой идем на пляж, подставим спинки и другие части тела милосердному утреннему солнышку, искупаемся. Вчера мне было как-то не до этого.

– Я заметила.

Лиза прошла мимо подруги к шкафу и задумалась на мгновение, но потом вытащила темно-синий купальник с желтыми деревянными бусинами на груди. Ей хотелось выглядеть стройнее рядом с красивой подругой.

– Лизочек, ты случайно не обиделась? – голос Ками прозвучал слегка заискивающе, как всегда происходило, когда она чувствовала за собой вину.

– А есть за что? – Лиза методично застегивала пуговицы на длинном прозрачном дымчато-сером халате.

– Ну, не знаю. Вчера я оставила тебя без присмотра и все такое…

– Кстати, мы – одногодки, если ты забыла.

– Ты все-таки обиделась.

– Отнюдь. Я прекрасно провела время.

– С…

– С Рафаэлем.

– Да! Я знала это!

В голосе Камиллы прозвучало столько торжественной уверенности, что Лизе захотелось ее слегка поддеть.

– Откуда? Ты же не обращала на меня внимания?

– Не стану отрицать, – Лиза хмыкнула, и подруга торопливо добавила: – Но на подсознательном уровне я чувствовала, что этот мужчина не оставит тебя в покое. И как?

– Что именно? – Лиза сделала вид, что не понимает, о чем речь.

– Лизавета, не юли. Рассказывай. Тебе понравилось с ним… Ну…

– Целоваться? Понравилось. Это было… неплохо.

Даже со своей подругой Лиза не могла поделиться чудесными ощущениями, которые испытала в объятиях Рафаэля. Природная стыдливость сдерживала ее. Ни одна из читательниц не поверила бы, что автор любовных книг может оказаться настолько скромным в личной жизни. Одинокой личной жизни. До этой поездки.

– Ты должна с ним переспать.

– Ками, тебе не кажется…

– Не кажется. Я уверена в этом. Можешь не сомневаться в моем наметанном глазе, твой официант – отличный любовник. Ты запомнишь эту поездку на всю жизнь.

Вот этого она как раз больше всего и боится. Но и мечтает тоже. Что ждет ее в будущем? Будни стареющей сказочницы, проходящие наедине с любимым блокнотом или ноутбуком? Скучный выбор.

Однако пока она не готова обсуждать эту тему с Камиллой.

– Не думаю, что все произойдет – если произойдет – настолько феерично.

– Лизочек, твой секс с Рафом и воспоминания о нем будут восхитительно сказочными. Поверь мне. – Ками схватила ее за руки и закружила по комнате, как они часто делали в детстве. Лизу развеселило девичье хихиканье подруги. Та светилась от счастья.

– Как у тебя с Громовым?

– Кто такой Громов?

– Как кто? «Викинг», конечно.

Камилла, запыхавшись, плюхнулась в кресло.

– Не знаю никакого Громова. Лизок, ты что-то путаешь.

– Камилла, открой глаза! Гоша Громов. Из нашего класса. Белобрысенький такой.

Ками медленно сняла очки, и Лиза увидела настоящее потрясение в больших, профессионально подведенных глазах.

– Белобрысый. Долговязый. С прыщами и веснушками на носу.

– Он, – пискнула Лиза.

Она уже сожалела о том, что сообщила подруге о Громове. Та так радовалась, веселилась. Наверное, и Гоша против, чтобы Камилла его узнала. Если бы хотел, то уже сказал бы. Хотя… И что теперь делать?

– Я спала с Громом.

Прозвучало это… монотонно.

– Он был спокойным мальчиком.

– Спасибо. Утешила. – Камилла выглядела настолько непохожей на себя, что Лиза присела рядом на корточки и обняла подругу за ноги.

– Дорогая, все твои любовники когда-то бегали в коротких штанишках.

– Но ни одного их них я не видела с прыщами на лице и костлявыми коленками.

– Ками, но ведь и он видел тебя маленькой девочкой, и это не стало для него препятствием. Или ты думаешь, что он тебя не узнал?

– Я уже ничего не думаю. Не могу. Может, ты пойдешь к морю сама?

Потерянный вид совсем не подходил яркой, жизнерадостной Камилле. Лиза решила взять бразды правления в свои руки.

– Нет, дорогая. Ты должна мне вчерашний день. Я требую, чтобы ты меня сопровождала.

Сквозь темные стекла очков Ками рассеянно наблюдала за чайками, парящими над морем. Они то почти касались белых барашков волн, то взмывали вверх в вечных поисках чего-то, о чем люди могли только догадываться. Море было неспокойным, как и настроение Камиллы.

Еще бы тучи набежали, дождь начался, да гром грянул. Гром!

Кажется, она совсем расклеилась. Что-то с ней происходит – непривычное и ужасно раздражающее. Одни мысли чего стоят. Вертятся возле одного и того же, как назойливые пчелы возле сладкого.

Ирония судьбы: «викингом» оказался Громов – самый незаметный из одноклассников. Господи, ну почему именно он? Не красавчик Санька Блинчиков, по которому сохли все старшеклассницы и молодые учительницы, и даже не Витька Штык – парень не слишком большого ума, зато замечательный атлет.

Она вспомнила еще нескольких ребят, с которыми периодически встречалась и даже целовалась. Нельзя сказать, что они ей очень нравились, поскольку в то время она обращала внимание на старших ребят. Но Громов. Несмотря на громкую фамилию, он был очень застенчивым. Странно, что она вообще его вспомнила. Эти два образа – долговязый паренек из ее детства и загорелый, сильный, внимательный любовник – никак не желали совместиться у нее в голове.

Камилла перевернулась на живот. Мышцы ног, да и рук тоже, напомнили о своем существовании болью. Даже если бы она захотела, ей не удастся забыть прошедшую ночь, наполненную страстью и нежностью. Удивительной нежностью.

Невольный громкий вздох сорвался с ее губ.

– Ты как? – в очередной раз спросила Лиза.

Ей не хотелось разговаривать, но она промямлила:

– Лучше всех.

– Уверена? Извини за назойливость, но я чувствую себя немного виноватой, что… Ну, что сообщила тебе о Гоше. Думала, ты его узнала, что вы пообщались.

– Не глупи, Лизок. При чем тут ты? Мы с ним взрослые люди, могли поговорить.

Но не сделали этого. Не до разговоров им было. К сожалению. А может к счастью.

Она не стала бы заниматься с Громовым сексом, если бы узнала его. Скорее всего, они отправились бы в ресторан, вспомнили школьные годы, обсудили общих знакомых, погуляли при луне и разошлись по своим номерам. И эта памятная ночь не случилась бы. Наверное.

Девушка засмотрелась на светловолосого малыша, возводящего неподалеку замок из песка. Пшеничные прядки торчали в разные стороны из-под повернутой козырьком назад кепки, измазанный мокрым песком нос украшали крупные веснушки, а маленькие широкие ладошки упорно сражались со своенравным строительным материалом. Она давно махнула бы рукой на это дело, а упрямый мальчик после очередного обвала башенки быстро засеменил на крепких ножках к морю, прихватив с собой красное ведерко. Мокрый песок оказался более послушным, и малышу удалось восстановить сооружение. Он довольно вытер руки о зеленые шортики.

– Мама!

– Чего тебе?

Молодая женщина в коричневом бикини подняла голову.

– Правда, я молодец?

– Конечно, мой хороший.

– Когда я вырасту большой-пребольшой, как наш папа, то построю для тебя огромный замок. Ты станешь королевой.

Губы Ками дрогнули в улыбке.

– Договорились, сыночек.

Женщина снова подставила лицо солнцу, а малыш посмотрел на грязные ладошки, бросил на маму осторожный взгляд, лизнул пальчики и уморительно сморщил нос.

– Мама!

– Что опять?

– Знаешь, почему море соленое?

– Почему?

Из-под кепки мелькнул озорной взгляд.

– Потому что в ней плавает селедка!

Женщина расхохоталась, подошла к малышу и повела его к морю – мыть руки. Ками не могла оторвать взгляд от симпатичной парочки.

Однажды она уже видела похожего мальчика, очень настойчивого – на уроке физкультуры в средней школе. Гоше Громову никак не удавалось залезть по канату до потолка спортзала. Раз за разом он падал на жесткие маты и, наверное, весь покрылся синяками, но упорно стремился к поставленной цели. Именно это упорство, а еще подколки других ребят, заставили Камиллу обратить на него внимание. Почему-то ей запомнился озорной, победный взгляд из-под светлой челки, брошенный в ее сторону – когда мальчик добился своего.

Мама с малышом прошли мимо Камиллы, и она подумала о том, что у них с Громовым мог получиться вот такой сынишка – крепкий, смышленый и целеустремленный.

Странно, что она подумала об этом. Готова ли Камилла Снигирева стать женой? Вряд ли. А раз замуж она не собирается, то и о малыше думать рано. Дети должны рождаться только в законном браке.

К тому же в Турцию она приехала, чтобы его, брака, избежать, а не для того, чтобы в него ввязаться. Ками давно решила, что семейная жизнь – не для нее. Тем более с Громовым. Что она о нем, теперешнем, знает? Кем работает? Где живет? Что думает? Возможно, его вполне устраивают их временные отношения – без обязательств и обещаний. Почему он не сказал, кто он? Хоть бы намекнул. Думал, что она его узнала или не хотел, чтобы поняла, с кем спит? Или ему все безразлично? А что, если он женат?!

Ей очень хотелось узнать ответы на вполне обычные – для других людей – вопросы, но сама она не готова их услышать.

Глава 7

– Клио, ты должен что-то сделать. Накажи его как-то, заставь раскаяться, извиниться.

Она была рассержена и обижена. Он посмел ее выгнать – негодяй, выскочка, пусть и очень симпатичный. Хорошо, что приехал Клио. Кроме отца только он способен повлиять на Раллиса.

– А еще влюбиться и жениться.

Ее возмутила насмешка в словах брата.

– Да, я захотела замуж. Что здесь смешного?

Разгневанная Мелина ерзала на диване и нервно курила пятую за последний час сигарету. Она стряхивала пепел прямо на ковер в номере брата, хотя и заметила, что он хмурится, наблюдая за этим.

– Еще на прошлой неделе ты не желала слышать о свадьбе. И почему Рафаэль? Кажется, ты искала кого-то более влиятельного.

Мелина не желала ничего объяснять. Зачем зря тратить время? Клио все равно не поймет.

– А сейчас я хочу Рафаэля.

– Сейчас ты ведешь себя как избалованная девчонка. Чего тебе не хватает? Деньги регулярно переводятся на твой счет, шмотки не помещаются в гардеробе, резвишься, с кем пожелаешь.

– Завидуешь?

– Мне некогда, детка. В отличие от тебя, я работаю.

– Скука.

– Займись чем-нибудь. Помани очередного мальчишку и наслаждайся жизнью.

– Мне не нужен мальчишка. Я требую Рафа.

Клио расстегнул рубашку и вздохнул.

– Отец не разрешит тебе выйти за него. Разве что старик Раллис расширит наш бизнес за счет собственного капитала.

Голос брата звучал устало. Мелина знала, что он только-только вошел в отель. Клио еще не успел умыться после перелета, как она ворвалась в его номер и принялась жаловаться на Рафа. Заметив, как он промокнул влажный от жары лоб полотенцем, Мелина на мгновение пожалела его, но затем решила, что брат отдохнет позже, когда решит все ее проблемы.

– Мне плевать, как все это произойдет. Я собираюсь стать женой твоего друга, и ты обязан мне это организовать. Забыл, кто вас познакомил? Ты – мой должник.

Клио налил себе бренди и развалился в мягком кресле, прикрыв глаза рукой. Мелина автоматически отметила, насколько он привлекателен. Если бы Клио не приходился ее родным братом, а хотя бы двоюродным, она не оставила бы ему ни единого шанса. Его мужская привлекательность могла сравниться лишь с привлекательностью Раллиса. А раз она не могла заполучить Клио…

– К чему вся эта суета? Из той речи, которую ты прокричала, я понял, что Рафаэль не планирует на тебе жениться. Он истратил на телефонные разговоры дневную прибыль, требуя моего присутствия.

– Я чувствую – уверена, что у него кто-то появился. Ты должен узнать, кто она.

– И что тогда?

– Нейтрализуешь.

Эту идею Мелина обдумывала уже не один час, и с каждой секундой та все больше ей нравилась. Но, кажется, Клио так не считал. Он вскочил с кресла и навис над ней, гневно сверля карим взглядом.

– Ты за кого меня принимаешь? Раф – мой друг!

– А я – твоя сестра. Ты обязан мне помогать.

– Следить, чтобы ты не наделала глупостей – вот мое дело. Вмешиваться во все остальное я не намерен. И тебе запрещаю.

Мелина пыталась вспомнить, когда в последний раз видела брата в подобном состоянии. Кажется, подобное случилось на восемнадцатилетие Клио, когда она оставила включенной видеокамеру в его комнате, а он притащил туда подружку. Но даже тогда Мелина не испугалась его угроз. Вспыльчивый, но отходчивый Клио никогда не поднял бы на нее руку.

Поэтому девушка лишь демонстративно затушила сигарету в его бокале и пригрозила:

– Я сама ее найду.

Лиза в дымчато-сером платье с маленькими рукавчиками и изящным кружевом по глубокой горловине стояла в комнате Камиллы и уговаривала ее пойти в ресторан, но пока ни один из аргументов не подействовал. Ками не торопилась соглашаться, но и не отказывалась наотрез. Она безмолвствовала, глядя на дверь. К счастью, подруга не выглядела подавленной, скорее сосредоточенной, однако нехарактерная для нее молчаливость слегка пугала Лизу.

Камилла не реагировала и на регулярно трезвонящий сотовый. Даже терпеливая Лиза в конце концов не выдержала.

– Что, если это мама?

– Твоя мама звонила еще утром.

Прогресс! Камилла произнесла целое предложение.

– А твоя?

– И моя. Уже дважды.

– Возможно…

– Успокойся. Со мной все в порядке. Я просто не могу разговаривать с этим человеком. – Лизу очень интересовало с кем, но она сдержалась и не спросила. – Как думаешь, мне пойдет тату на плече в виде кошечки?

– Тату?!

– Маленькое.

– Камилла, хочу тебе напомнить, что ты – фотомодель. Мне казалось, что в твоем агентстве не принято…

– Даже помечтать нельзя.

Ками поднялась с кровати, потянулась и отправилась к шкафу. Она вытянула оттуда серебристый топ.

В дверь постучали, и Лиза отправилась открывать.

В серой рубашке и потертых джинсах Громов выглядел потрясающе. Неудивительно, что Камилла от него без ума. Но он ожидал каких-то слов, и пока Лиза придумывала что сказать, в ее комнату вошла подруга, отрешенно произнесла: «Привет» и вернулась обратно.

Лиза заметила мгновенно увядшую улыбку Громова и как можно мягче посоветовала:

– Гоша, приходи в другой раз. Кажется, ей нужно больше времени.

– Ты… Она знает?

Как все это трудно. Лиза ненавидела посредничество в любовных делах.

– Да.

– Я так и знал, что этим все закончится.

Мрачный и расстроенный он повернулся, собираясь уйти. Но тут возмутилась Лиза.

– Собираешься уступить ее кому-то другому? Я была о тебе лучшего мнения.

– Да? – Кажется, ей удалось удивить этого большого мужчину. – И что, по-твоему, я должен делать?

– Бороться.

На лице Громова появился интерес.

– Думаешь, у меня есть шанс?

– Шанс есть всегда. – В ее романах однозначно. А в жизни… Но если не попробовать… – Тебе решать. Камилла достойна настоящего мужчины.

Следовало найти себе другое занятие. К примеру, сыграть партию-другую в шахматы. Прекрасный комплект изящных фигурок из слоновой кости одиноко пылился в соседнем зале. Но Рафаэль выслеживал дичь, а надежда найти другого подходящего партнера в этом отеле казалась как никогда призрачной. Приходилось довольствоваться бильярдом.

Гоша гонял шары по зеленому полю с завидным упорством. Если бы при этом мысли вертелись вокруг до сих пор пустующих лунок, было бы вообще замечательно. Но в его голове царила Камилла: ее гибкое тело, низкие стоны, прерывистые всхлипы во время кульминации, хрипловатый смех – и сумрачный взгляд, которым она одарила его сегодняшним вечером. Ему тут же захотелось забросить ее на плечо и так пройти тот путь к ее спальне, который она проделала без него. А затем любить эту женщину – до тех пор, пока она не попросит еще.

Он не сделал ничего из этого. Наверное, виновата гордость. А еще отчаяние.

Ему повезло, что Лиза решила достучаться до него. Она нашла именно те слова, в которых он нуждался. В противном случае в это время он уже напивался бы в баре. Громов решил, что не отступится, и что ему нужен план.

Цветы. Шоколад. Украшения. Не то. Все не то. Слишком банальное, когда дело касается Снигиревой.

К тому же он понятия не имел, какие цветы она любит, ест ли конфеты – фигура и все такое, и Громов подозревал, что Камилла носит только авторские побрякушки. Он сомневался, что такие вещицы продаются в ювелирном магазинчике на первом этаже гостиницы.

Единственный эксклюзив, который он мог ей предложить – это изобретательный, неутомимый и неэгоистичный секс. Но сегодня Ками отказалась от него. Кажется, помочь ему может только чудо.

Громов бросил кий и отправился в ресторан.

– Как долго ты собираешься его игнорировать?

– Кого? – Ками завертела головой, явно кого-то высматривая.

– Телефон. Он звонит десятый раз за последний час. И рингтон какой-то, мягко говоря, странный.

– Пусть звонит. Он мне не мешает.

Камилла в очередной раз нервно поправила ожерелье в виде змейки.

Их столик размещался в чудесном месте, еда таяла во рту, и приносил ее Рафаэль – как всегда очень привлекательный и обходительный, хотя и немного рассеянный.

Лизу слегка раздражало его внимание к Камилле. Она заметила каждый взгляд, брошенный на подругу, проанализировала каждое слово, обращенное к ней. К тому же Рафаэль ни разу не намекнул на свидание, о котором они договаривались. Ей же так хотелось послушать продолжение сказки – и еще раз ощутить прикосновение жадных губ. Но пока приходилось довольствоваться его услугами официанта. Умом девушка понимала, что Раф просто выполняет свою работу, причем весьма качественно, но ее чувства словно взбунтовались.

Что-то с ней не так. Неужели она ревнует? Это так непривычно и неправильно. А еще несправедливо по отношению к Ками.

Лиза в очередной раз попыталась избавиться от неприятного ощущения и заставила себя вспомнить, что у подруги сегодня тяжелый день. Выглядела Камилла, как всегда, сногсшибательно в серебристом топе и шифоновой юбке-брюках и даже пыталась улыбаться, но Лиза знала подругу слишком хорошо, чтобы не заметить резковатые, нервные движения рук и головы.

А еще эти странные звонки. Лиза решила расспросить о них Ками, а заодно и отвлечь.

– Если ты не собираешься отвечать, так выключи его вовсе.

– Мама может беспокоиться.

Кажется, подруга не осознает, что повторяет аргументы Лизы.

– Ты уже разговаривала с ней перед ужином.

– И тетя Нина.

– Ками, дорогая, может, хватит темнить? Кто этот неизвестный? На чей номер ты настроила такую мрачную мелодию?

– Ну ты и зануда, подруга. Ладно. Борис это.

Лиза перебрала в памяти всех знакомых ей Борисов и остановилась на двух.

– Владелец твоего журнала или телекомпании?

– Журнала.

– О! – Борис Найда был представительным и симпатичным мужчиной, к тому же последним, точнее, предпоследним любовником Камиллы. Его слащавые манеры и снисходительное обращение всегда раздражали Лизу. – Он тебя обидел?

– Хочет жениться. На мне.

– Понятно. Значит, это от него ты сбежала в Турцию?

– Лизок, ты слишком догадлива. Даже для писательницы.

Она проигнорировала это замечание. Ее сейчас занимало совсем другое.

– И что ты собираешься делать? Нельзя же прятаться здесь вечно.

– Что-нибудь придумаю. Сегодняшнюю ночь проведу в размышлениях.

Вот она! Даже если бы Раллис не кружил вокруг нее, как ворон, Мелина все равно догадалась бы: именно такая женщина должна ему понравиться.

Что за несправедливость? Разве она сама не такая же чертовски сексуальная, ухоженная, знающая себе цену красавица? Почему он променял ее на другую? Возможно, Рафу захотелось чего-то особенного, остренького? Или он в поисках новизны? Но ему стоило только намекнуть. Мелина и сама не прочь поэкспериментировать.

Она не поленилась и обошла по периметру огромный ресторан. Мелина не сомневалась, что именно здесь найдет Раллиса и его новое увлечение. Она редко ошибалась, и сейчас женская интуиция подсказывала, что такую женщину Мелина сможет отодвинуть в сторону без особых возражений со стороны Рафа.

Тот факт, что он вырядился перед соперницей официантом, чем весьма позабавил Мелину, верный признак того, что серьезных намерений по отношению к этой женщине он не имеет. Если красотка просто исчезнет из гостиницы – и с поля зрения Рафа, то он снова вернется к своей Мелине, и уж тогда она побеспокоится о том, чтобы Раллис не думал больше ни о ком.

– Стоять, командир. Честно предупреждаю: с этого момента ты мне больше не друг.

– Громов, ты совсем рехнулся от вожделения?

Парень перехватил Рафаэля именно в тот момент, когда он собирался напроситься в провожатые к Лизе. Ему едва удалось выдержать немилосердную пытку, когда он не мог коснуться ее из-за своей же глупой затеи – представиться официантом. Если бы не это, он мог бы, не таясь, ухаживать за очаровательной девушкой, сидеть рядом с ней за столиком, держать за руку, пригласить на свидание, сделать дорогой подарок. Становилось все труднее держать себя в рамках, но не успел он освободиться от белоснежного полотенца, как на его пути возник Громов с нелепыми обвинениями.

– Это я рехнулся?

В гневе Гоша навис над ним, почти навалился. Следовало признать: Рафаэлю до сих пор везло, что он не попадал под горячую руку этому огромному мужчине. Возможно, сегодня удача отвернулась от него? Что же приключилось с Громовым?

– Тише, парень. Не бузи. Хочу напомнить, что это – моя гостиница. И охрана тоже работает на меня. А ну-ка, колись, что на тебя нашло?

– Ты решил сделать рокировку, так?

– Что-то до меня плохо доходит. О чем речь?

– Не прикидывайся глупее, чем ты есть. Рафаэль Раллис никогда не потратит на девушку лишнюю минуту, если не собирается ее соблазнить.

– Я и не скрывал, что хочу Лизу. К чему все эти пламенные речи?

– Лизу? Да ты глаз не спускал с Камиллы, комплиментами ее засыпал, словно купюрами! Думал, не сдержусь – прибегу и в морду заеду!

– Понятно, – Раф осторожно потрепал друга по плечу. – Не нужна мне твоя Камилла. Успокойся.

– Тогда зачем…

– Случайно. На Лизу спокойно смотреть не могу. Того и гляди, наброшусь прямо в ресторане. Вот я и отвлекался. А ты что, подсматривал?

– Ну, так. Немного.

– Слушай, тебе не показалось, что она меня ревнует?

– Камилла?

– Ты болен, дружище. Лиза, естественно, – Рафаэль слегка отодвинул от себя Гошу. Тот выглядел слишком агрессивным. – Кажется, ты видишь только одну женщину.

– Попал я.

– Заметно. Чего тогда не подошел, не увел куда-нибудь? Тебе – польза, и мне легче.

– Она меня отшила.

– Что!? Когда?

– Давняя история.

– Ладно, позже поговорим. Извини друг, но я не хочу вытаскивать Лизу на свидание из постели, – Раф задумался. – Идея неплохая, но вряд ли осуществимая.

– Иди уж, а то сгоришь от похоти. Никогда тебя таким не видел.

Лавируя между столиками, Рафаэль вынужденно согласился с Гошей – он никогда не вел себя настолько нетерпеливо.

Он передумал соблазнять ее. То есть морочить ей голову сказками.

Лиза долго мурыжила десерт, чем почти достала и так раздраженную Ками, но Рафаэль больше не появлялся. Странно, что она вообще на что-то надеялась. Такие красивые мужчины никогда не задерживали на ней взгляд, если вообще замечали.

Лиза вздохнула и поплелась за подругой в номер, глядя под ноги. Она почти обошла высокого мужччину, преградившего ей путь, но тот взял ее за локоть, и Лиза подняла удивленный взгляд.

Рафаэль. Он стоял так близко и смотрел так пристально, что у нее перехватило дыхание.

Лиза виновато взглянула на подругу, которая в этот момент обернулась, чтобы выяснить, почему она задержалась, и поймала ее грустную и понимающую улыбку. Ками махнула им рукой и затерялась в толпе отдыхающих.

Они медленно брели по берегу. Снова. Но этот раз не походил на их первое свидание. Даже молчание красноречиво свидетельствовало о том, чего они оба хотели. И о чем еще не сказали ни слова.

Рафаэль в расстегнутой до пояса белоснежной рубашке и закатанных до колен брюках казался Лизе совершенным. А она чувствовала неуверенность – в своей привлекательности, в умении соблазнять, в силе его чувства, в его готовности принять ее такой, какая она есть на самом деле и во многом другом, что сейчас очень сложно формулировалось.

Лишь одно девушка поняла и не планировала отступать: она собиралась отдаться красивому мужчине. Осознала это сегодня, страдая от ревности и желания. Раньше она думала, что курортный роман – не для нее. Но возможно, Ками права, и такое решение избавит ее от многих комплексов? В любом случае воспоминания о чувственном эпизоде скрасят одинокую жизнь старой девы. Удивительно, что Рафаэль вообще ее захотел. Желание читалось на его лице, что вдохновляло совершить безумный поступок еще сильнее.

Воспитание не позволяло Елизавете первой предложить себя мужчине, и поэтому она ждала, наслаждаясь близостью моря и Рафаэля.

Почему он молчит? Возможно, она ошиблась, и он хочет лишь прогуляться вместе с приглянувшейся девушкой? В любом случае инициатива, исходящая от нее, будет выглядеть смешной.

Лиза попыталась отвлечься, взглянув на бескрайнюю гладь. Лунная дорожка серебрила волны, превращая морской простор в сияющую ткань.

– Как красиво! – не удержалась она от восклицания.

– Влюбленный Доган прислал Арзу десятки рулонов прекрасных тканей, – Лиза удивилась его проницательности. Непредсказуемый мужчина!

– Продолжение?

– Я обещал.

– И что же девушка? Она приняла подарок?

– Арзу высмеяла принца. Дочь купца не нуждалась в тканях. – Рафаэль встал перед Лизой и притянул к себе за талию. – Тогда Доган отправил ей сундук драгоценных камней.

Он едва шептал. Эти звуки вызывали в женском теле трепет, как камертон, настраивали на нужный мужчине лад. Очарованная, Лиза прижалась к нему и почувствовала, что Рафаэль слегка дрожит. Неужели это ее влияние?

– Арзу отказалась от них?

– Да. Как ты догадалась?

– Настоящей женщине нужны другие подарки.

Лиза осторожно коснулась рукой приоткрытой мужской груди, наслаждаясь теплом кожи. Заметила, как Рафаэль затаил дыхание и прикрыл глаза. Прошептал:

– И что же это?

– Разве это – не твоя сказка?

В ее живот что-то уперлось, и Лиза отдернула руку, колеблясь. Он поймал ее ладонь и поцеловал, провел по своему лицу, прижался к ней щекой.

Ноги стали ватными, и Лиза прислонилась к мужской груди, не удержалась и легко коснулась губами. Он заметил почти неуловимое движение и хрипло застонал, отклонил ее голову назад и жадно поцеловал.

Звезды рождались и гасли перед закрытыми глазами, ей не хватало воздуха, но Лиза отчаянно отвечала на поцелуи. Постепенно его губы переместились на ее шею, плечи, грудь.

Грудь?

Лиза не заметила, когда он опустил рукава платья и завладел бесстыдно торчащей вершинкой. Она плыла на волнах наслаждения. Ей стало абсолютно безразлично, видит ли их кто-то, слышит ли, как она бесстыдно стонет в ответ на смелые ласки. Такое она ощущала впервые и собиралась насладиться возникшим чувством сполна.

Мужчина повернул ее спиной к себе и лицом к морю, чтобы получить полную власть над грудью – возможность нежно теребить соски, подставить разгоряченную кожу морскому бризу.

Ветер пробежал по ее ногам, и Лиза поняла, что Рафаэль поднял платье, добираясь до нижнего белья, проникая под него, в нее.

Нет! Да!

Быстрый оргазм сотряс ее тело, и Лиза вскрикнула от неожиданности.

– Горячая. Такая страстная.

Нежный шепот и легкие поглаживания помогли Лизе немного успокоиться. Она покраснела от стыда за свое поведение на пляже, где их мог увидеть кто угодно; попыталась отстраниться от Рафаэля. Он не отпустил, но платье поправил.

– Я… – что же говорят в таких случаях? Ведь она получила наслаждение, а он нет. – Ты…

– Лиза, дорогая, я хочу знать только одно: ты – девственница?

– Нет.

Глава 8

Камилла грустила и злилась. Однако это не помешало ей заметить искрящееся притяжение между подругой и официантом. Этим двоим явно не терпелось остаться наедине, и Ками решила не мешать ненужными комментариями и пожеланиями.

Пусть хоть кто-то сегодня получит свой кусочек счастья.

Сейчас она не хотела, вернее, не могла разговаривать с Гошей, тем более – спать с ним. Однако она не подозревала, что ей будет настолько плохо, когда он просто развернется и уйдет, даже не попытается ее переубедить. А ведь она мечтала об этом – в глубине души.

Почему Громов так быстро от нее отказался? Обиделся? Или он лишь хотел переспать с известной фотомоделью, а когда та повернулась к нему спиной, отправился искать другую женщину?

Нет, Гоша не такой.

Во всяком случае, Ками на это надеялась. Неужели еще несколько часов назад она видела в нем лишь подростка, бросавшего на Камиллу Снигиреву тайные застенчивые взгляды? Кого можно настолько обманываться?

Таким мужественным телом не обладал ни у один из ее любовников. Ни один из них не дарил ей себя так великодушно. И никого из них она не жаждала так сильно.

Почему позволила ему уйти?!

Почему не крикнула: «Марш в постель»?!

Почему не опробовала на нем все те штучки, о которых столько читала, но не решалась предложить всем тем мужчинам, что были до него?!

Ответ прост: только с Громовым она забывает обо всем, впадает в транс, только ему доверяет интуитивно и безмерно.

Глупая женщина!

Ничего, завтра она найдет его, отругает и залюбит до потери сознания. Если, конечно, он все еще мечтает о ней. Если все, что между ними произошло, для него так же важно, как для нее. Если…

Странно. Неужели они с Лизой забыли закрыть дверь гостиничного номера? А еще выключить свет и телевизор?

– Мила, дорогая, наконец-то! Я соскучился.

Только не он!

– Как ты вошел? – навстречу двигался высокий мужчина в банном халате и с мокрыми волосами, тщательно зачесанными назад. – Борис, ты принимал душ? В моем номере?

– К сожалению, в той дыре, где меня поселили, нет джакузи. Ты же знаешь, как я люблю пузырьки и массаж. Жаль, что ты не пришла чуть раньше. Мы могли бы понежиться вместе.

Они проделывали это десятки раз. В прежней жизни. Почему сегодня привычное кажется таким… невозможным?

Голос Бориса звучал исключительно доброжелательно, почти благодушно, одеколон был дорогим и приторным, а объятия – радушными, но слишком тесными. Камилла чувствовала себя так, словно ее заперли в золотой клетке, и быстро отстранилась, позволив твердым губам лишь скользнуть по щеке. Но мужчина никак не отреагировал на ее неприветливость и направился к бару.

– Так как ты сюда проник? – Камилла выключила телевизор и устроилась на пуфике, чтобы никто не мог сесть рядом. Казалось странным, что раньше прикосновения Бориса не вызывали у нее дискомфорт.

– Портье вошел в мое положение и дал ключ от твоего номера.

– Положение? Что-то произошло? Ты выглядишь очень даже неплохо.

Говоря это, она не покривила душой. Хотя в прошлом году Борису исполнилось сорок, он весьма и весьма тщательно следил за физической формой и питанием. Возможно, поэтому и выглядел значительно моложе своих лет. Немногие знали о том, что начав седеть, он начал красить роскошные, густые волосы очень дорогой краской со странным названием «Незрелый каштан». Камилле об этом случайно проболтался его стилист. Хотя, что тут такого? Она – не ханжа.

Борис нравился ей, иначе Ками не согласилась бы стать его любовницей. Но женой? Нет, его женой становиться не хотела. И избавиться от возникшего отчуждения не могла. Этот мужчина раздражал ее все больше.

– Не беспокойся, любовь моя. Я лишь сказал этому приятному мужчине, что мы с тобой состоим в гражданском браке, и мне очень хочется тебя удивить.

Знакомая белоснежная улыбка только подлила масла в огонь ее гнева. Решив, что пожалуется на портье завтра, Камилла едва удержалась от крика, но негодования в голосе скрыть не смогла:

– Зачем? Почему ты соврал? Мог бы дождаться моего прихода или оставить записку.

– Чтобы ты снова скрылась – сбежала от собственного счастья? Дорогая, ты меня недооцениваешь.

«Пожалуй», – согласилась с доводами Ками, но вслух произнесла:

– Не сбежала, а отправилась отдыхать. С подругой. Мне нужно поразмыслить.

– И как отдых? – Борис подал ей белое вино, а сам с бокалом бренди устроился на диване. – Ты утопила телефон?

Ками сделала глоток, раздумывая над ответом.

Красивый, богатый, перспективный мужчина. Он сидел перед ней в небрежной, но тщательно продуманной позе. Его голые, мускулистые ноги и грудь с редкой порослью она видела множество раз. Так же часто занималась с ним сексом. И ей это нравилось. Раньше. Но сейчас она не могла представить себя вместе с ним в постели. Он же явно рассчитывал именно на это.

– Я выключила звук. Он мешал наслаждаться покоем.

«И ты тоже».

– Теперь мы будем наслаждаться им вдвоем. Завтра же переберусь в этот номер. Он мне больше нравится.

– Борис, тебе не кажется, что это слишком? Кроме меня здесь живет Лиза. Я выставлю ее за дверь!

Она знала, что Борис откровенно нагловат, но предпочитала называть это напористостью. Прежде.

– Лиза переселится в мой. Я с ней поговорю. Она войдет в наше положение.

– Нет! И еще раз нет! – Камилла вскочила, стукнула бокалом по столику и заметалась по комнате. Остановившись перед Борисом, ткнула в него пальцем. – И не забывай, что «нас» – нет! Мы не женаты!

Он потянул ее к себе. От неожиданности Камилла не удержала равновесие и оказалась на его коленях. Борис закрыл ей рот поцелуем. Этот мужчина умел целоваться. Не случайно он задержался в ее постели на целый год. Но это вовсе не означает, что она должна заплатить за подобную слабость свободой.

Рафаэль почти бежал с ней на руках и никак не мог решить – обрадовался он ответу Лизы или огорчился. С возгласом «Отлично!» он помчался к гостинице, но глупая мысль о том, что кто-то другой уже любил эту девушку, наслаждался ее нежностью и отзывчивым телом, назойливо сверлила мозг.

– Куда ты меня несешь? В моем номере спит Камилла. Это моя подруга и…

– Моя прекрасная госпожа когда-нибудь отдыхала в сениор сьют?

– Нет. А что это такое?

Аромат Лизы окутал его магическим туманом, и Рафаэль еле сдерживался, чтобы не взять ее прямо на пляже. Он давно решил, что их первая близость произойдет на кровати, но даже не подозревал, что ему потребуется для этого столько усилий, терпения, сдержанности. Которая почти закончилась. Рафаэль ускорил шаги.

– Большой красивый гостиничный номер, в котором останавливаются богатые и знаменитые.

– Богатые? А как мы туда попадем? Ты украл ключ?

Черт его дернул представиться официантом! Что же придумать?

– Конечно, нет. Владельцы гостиницы разрешили мне провести там ночь. В качестве поощрения. За отличную службу.

Он понимал, что его объяснения звучат слегка сомнительно, и покосился на Лизу, но она спрятала лицо на его груди и тихонько вздыхала. Раф не удержался и поцеловал ее в лоб. Девушка подняла глаза и улыбнулась.

Ему не верилось, что такое необычное создание согласилась провести ночь с официантом. Даже если этим официантом являлся сам Рафаэль. Рядом с ней он не чувствовал себя избалованным и пресыщенным. Каждый взгляд Лизы казался ему чистилищем.

Сениор сьют походил на дворец. В представлении Лизы. Огромные комнаты, широченные окна, шикарная мебель, мягкий ковер, наверное персидский, графика и гобелены на стенах заставили замереть у входа.

Настоящий дворец!

Она переминалась с ноги на ногу, уже готовая удрать. Куда только подевалась ее смелость? Да, желание осталось, но и оно слегка поутихло, пока Рафаэль зажигал свет в комнатах.

– Нравится? – он появился из спальни в одних брюках и протянул руку.

– Очень красиво.

Лиза помедлила, но тут же отругала себя за нерешительность. Если уж она сюда пришла, то отступить в самый последний момент будет трусостью. Когда еще ей подвернется такой шанс?

Она направилась навстречу… Неизвестности? Почти. Хотя, она много читала об этом.

Спальню освещал только торшер. Он оказался ее последним наблюдением.

Рафаэль взял ее лицо в свои ласковые руки и поцеловал. Она инстинктивно обняла его – и забыла, где находится.

Горячие губы вбирали ее дыхание, язык вначале осторожно, а затем все более настойчиво принуждал приоткрыть рот, впустить за белоснежную преграду, навязывал свой ритм. Она подчинилась, завороженная происходящим.

Лиза поняла, что осталась без платья, когда легкая ткань коснулась ее щиколоток. Она переступила через невесомый комок и оказалась еще ближе к жаркому телу, коснулась его своей налившейся грудью и подрагивающим животом.

Рафаэль глухо зарычал, подхватил ее на руки и отнес на кровать. По сравнению с ее разгаряченным телом простыни показались Лизе прохладными, но это и к лучшему. Жар стал нестерпимым.

Он уже ждал ее. Обнаженный, готовый, мужчина встал перед ней на колени и лишь смотрел, обволакивая взглядом тело, но между ее ног в одночасье стало влажно. Ей хотелось умолять его, но она не решалась. Лиза не знала, как воспримет Раф инициативу со стороны женщины. Лишь всхлипнула от облегчения, когда он наклонился и накрыл ладонями бесстыдные вершинки. Раф провел руками по ее животу, посмотрел в глаза и очертил большими пальцами край кружевных трусиков – самых сексуальных, какие нашлись в ее гардеробе. Не отводя пылающего взгляда, медленно, будто дразня, он поддел ажурную ткань и потянул ее вниз, освободил ноги, поцеловал свод стопы.

Она почти заплакала от подобного внимания, от нежности прикосновений, и закрыла руками лицо, стараясь скрыть от него эту слабость.

– Нет. Не прячься от меня.

Он отвел ее руки и прижал их рукой к кровати над головой. Она не чувствовала себя связанной, лишь слишком открытой и незащищенной от него, от чувств. Рафаэль ласково, очень медленно развел ее колени, пробрался рукой внутрь и улыбнулся. Она знала, что готова и тоже улыбнулась, соглашаясь.

Накаленная плоть, облаченная в презерватив, постепенно и неумолимо проникала в нее, покоряя.

Лаская ее подрагивающее тело, мужчина шептал:

– Такая жаркая! Такая тесная!

– Извини.

Легкий дискомфорт постепенно превращался в боль. Неудивительно, ведь у нее очень давно никого не было.

– Милая, это же хорошо. Я рад.

– Правда?

– Конечно.

Со лба Рафаэля на ее шею упала капля пота. Кажется, ему тоже нелегко. Что касается Лизы, то в этот момент она сожалела лишь об одном, что не завела себе любовника раньше. Тогда сейчас она не сжимала бы губы в попытке не кричать от боли, а стонала бы от наслаждения.

Раф согнул ее ноги в коленях, почти вышел из нее. Лиза вскрикнула, пытаясь его остановить. Боялась, что вторая попытка лишь ухудшит положение.

– Не могу больше медлить. Извини, – прохрипел Рафаэль.

Она почти задохнулась, когда огромная плоть ворвалась в нее.

Черт бы побрал Стаса Морквина!

– Я в душ.

Лиза попыталась вытянуть из-под него простыню.

Донельзя смущенная сочинительница сказок для взрослых не переставала его удивлять. Буквально несколько мгновений назад она вжималась в него всем телом, царапая кожу, а теперь, словно школьница, пытается скрыть свою нагую красоту. Возможно, хочет даже сбежать. Во всяком случае, что-то похожее мелькало на очаровательном личике.

Он не дал ей поддаться искушению и опрокинул девушку на спину, запечатлев на распухших губах короткий поцелуй. Рафаэль уже смирился с тем, что целоваться с Лизой ему не надоест никогда.

После того, как он с ней поговорит.

– Ты маленькая и очень хорошенькая лгунья.

Он повторил пальцем контур ее губ и слегка поерзал, устраиваясь поудобнее. На ней оказалось очень приятно лежать.

– Разве?

На миг Лиза широко распахнула глаза, а затем зажмурила их, словно маленький ребенок, играющий в прятки. Девчонка, да и только. Он не сумел сдержать улыбку.

– Значит, мне только показалось, что я у тебя первый?

Сам он не сомневался в этом, но не удержался и поддразнил. Раф добился того, чего хотел – девушка покраснела и прикусила нижнюю губу.

– Я думала… была уверена, что… – Лиза нахмурилась и тихо спросила. – Это плохо… ну… что первый? Конечно, я довольно неуклюжая и…

Он рассмеялся и снова поцеловал ее – на этот раз между полушариями самой восхитительной в мире груди.

– Плохо.

– О!

– Я мог быть нежнее… – его губы сами потянулись к налившимся красным «ягодам», – двигаться медленнее… – Лиза пошевелилась, а он снова возбудился.

– Куда уж медленнее.

Рафаэль снова расхохотался. Он давно не чувствовал себя таким беззаботным и счастливым.

– Моя ненасытная госпожа изволит гневаться?

Он слегка прикусил кожу на длинной шейке, а затем принялся пощипывать ее губами, наслаждаясь ароматом женщины и страсти.

– Нет. То есть да, – Лиза повернула голову так, чтобы ему стало удобнее. – Не называй меня госпожой. Лучше просто Лиза.

Его руки уже ласкали тело, мягкое и нежное – его собственность. Теперь эта женщина принадлежит ему. Пока она не знает об этом, но Рафаэль уже решил для себя, что не отпустит ее.

– Расскажи о нем.

– О ком?

– О глупом мужчине, который, якобы, сделал из тебя женщину. Или был еще кто-то?

Раф заставил утихнуть вспыхнувшую ревность – неизбежный побочный эффект.

– Только один. Хотя, разве он теперь считается?

Рафаэль вздохнул, обнял Лизу покрепче и перевернулся вместе с ней на кровати – так, чтобы она оказалась сверху.

– Сначала расскажи, а потом мы решим: считается или нет.

– Стас Морквин – мы учились в одном университете – однажды сказал… – Лиза замолчала и принялась чертить пальцем по его груди замысловатые фигуры, чем ужасно отвлекала Рафаэля, поэтому он нетерпеливо поцеловал ее в губы, понукая продолжить, – … что во мне нет ничего женственного и сексуального.

– Дурак. И ты…

– И я решила ему доказать, что… во мне это есть.

– И как же?

Он уже начал догадываться как, но до конца не мог поверить, что Лиза на это решилась.

– Результат ты видел.

– А что произошло между разговором и результатом?

Раф понимал, что она смущена, но хотел услышать все. Между ними не должно остаться тайн. Он вспомнил о собственных секретах.

Не сейчас. Позже.

– Рафаэль, неужели это настолько важно? Ничего такого, как сегодня, не случилось. Пара поцелуев, неуклюжие объятия, и боль. Хотя и не настолько сильная. А потом он сказал, что нужно будет как-нибудь повторить, и что мне нужно тренироваться. Я отказалась. Все.

– И где он теперь, этот Стас?

– Не знаю. Мне не интересно.

– Жаль.

– Что?!

– У меня возникло непреодолимое желание его поколотить. Тренироваться! Надо же такое придумать? Это ему нужно тренироваться. Видимо, он слишком сильно тебя хотел, а ты не обращала на него внимания. Все просто.

– Ты так думаешь?

– Я уверен. Кто из нас мужчина?

Он приподнял свои бедра, и вместе с ними Лизу.

– Ты, – «Да еще какой!»

– Думаешь?

– Не сомневаюсь.

Никогда еще Рафаэль не испытывал такой силы, уверенности, желания доставить женщине незабываемое наслаждение. А еще нежности, почти щемящей.

Он поцеловал девушку и раздвинул стройные ноги, проникая руками в манящие глубины. Раф ласкал ее медленно и настойчиво до тех пор, пока она не задышала часто и прерывисто, сжала его плечи, впиваясь ногтями в кожу, закусила нижнюю губу в желании сдержать стон. И тогда он позволил ей потеряться в удовольствии, сотрясаясь и доводя его до исступления.

Наконец-то и ей хорошо.

Он решил, что она будет спать здесь, в его номере. Рафаэль не мог ее отпустить, но пока не знал, что скажет ей, как объяснит свое неожиданное превращение в хозяина гостиницы. Одна лишь мысль, что Лиза может исчезнуть из его жизни, причиняла ему страдание.

Его первая девственница!

Глава 9

Камилла встречала рассвет на балконе – довольно широком, больше похожем на террасу. Устроившись в одном из двух кресел и подложив яркую парчовую подушку под спину, она наслаждалась горячим турецким кофе и размышляла.

Легкая дымка делала картинку перед ее глазами расплывчатой, почти нереальной, но Борис, спящий в ее кровати, был настоящим. Ей не удалось выпроводить его из номера, как она ни старалась. Мужчина упрямо настаивал на близости, невзирая на все ее аргументы, а Ками не хотела устраивать скандал на всю гостиницу.

Потерпев поражение, она отправилась в ванную и просидела там час, надеясь, что Борис уснет, устав с дороги. Ее ждало разочарование. Мужчина, развалившись на кровати, продолжал пить бренди. Отчаянно мечтая, чтобы он опьянел и наконец забылся сном, Камилла почти час снимала макияж, наносила крем и переодевалась.

Бывший любовник оказался крепким орешком. Борис с явным удовольствием наблюдал за ее действиями, что-то тихо напевая. С каждой минутой происходящее раздражало Ками все больше.

Всего за несколько дней после официального предложения руки и сердца ее отношение к Борису изменилось кардинально и непоправимо. Она не только не желала выходить за него замуж, но и не хотела – не могла заниматься с ним любовью. Какая любовь без любви? А он лишь посмеивался над ее возмущением и вынужденными уловками. Наверное, Борис считал их женским капризом, достойным игнорирования.

Как быть? Позвать на помощь охранника? А ведь об этом могут написать в газетах.

Ками представила себе заголовки: «Совладельцы известного журнала поссорились во время секса!», «Бывший журналист преследует свою компаньонку!» или «Фотомодель спасается бегством от притязаний любовника, известного репортера!»

Нет, такая слава ей не нужна. Даже ради высокого рейтинга.

Камилла нехотя устроилась на кровати – как можно дальше от Бориса. Натянула на себя атласное покрывало, пытаясь укрыться от назойливого взгляда.

– Скромность, конечно, украшает женщину, но не в твоем случае, дорогая. Я знаю твое восхитительное тело достаточно хорошо.

Она могла бы поспорить с этим утверждением – ей было с чем сравнить – но не стала.

Борис жадно провел рукой по гладкой ткани, останавливаясь на выпуклостях женского тела. Камилла вздрогнула от… брезгливости? Как же она спала с ним раньше?!

Борис, видимо, совсем иначе оценил ее реакцию. Он отбросил покрывало, окинул ее масляным взглядом и пообещал:

– Сейчас, дорогая. Еще мгновение, и я буду готов.

Зато она не будет. Во всяком случае, для него.

Хотя Камилла Снигирева всю жизнь избегала штампов, в этот критический момент она не удержалась и выпалила классическую женскую отговорку:

– Я не могу. У меня болит голова.

Широкие брови Бориса, словно гусеницы, поползли вверх. Еще бы, он впервые слышал от нее подобное, но, кажется, истерическая нотка в женском голосе убедила его. Он снисходительно похлопал ладонью по бедру Камиллы.

– Ну что же, мы можем сделать это утром.

Дождавшись тихого храпа, девушка осторожно выскользнула из постели и отправилась спать в комнату Лизы.

Ей приснился Громов – его сильное тело и нежные руки. Они занимались любовью. Сон казался настолько реалистичным, что Камилла проснулась от собственного довольного возгласа. Пошарила рукой по кровати, но вокруг был лишь гладкий атлас.

Девушке захотелось отправиться к Громову тут же, но она не знала, в каком номере он живет. Лежа без сна, с открытыми глазами, она дождалась, когда начало светать, и заказала по телефону кофе. Камилла караулила у двери, дожидаясь официанта, чтобы тот ненароком не разбудил Бориса. Его обещание не давало ей покоя.

Пока обошлось.

Открывавшийся с балкона вид на море по идее должен вселять покой, но на душе Ками скребли кошки.

Лизочек, подружка, что же ты так долго?

Огромная чаша в виде огромной ракушки переливалась перламутром, ноздри дразнил аромат корицы, а тело млело от мужских прикосновений.

Рафаэль разбудил ее поцелуем и осторожным, почти безболезненным вторжением. Позже он отнес ее ванную и как драгоценную жемчужину усадил между ног спиной к широкой груди. Он тешил кожу мягкой губкой и пальцами, поглаживая, разминая, вводя в транс, приводя в восторг.

Лиза поняла, что запомнит эту ночь на всю жизнь, и решила написать о ней сказку. Потом, когда вернется. Несмотря на то, что все это произошло с ней впервые, она понимала: самое главное в сложившейся ситуации – вовремя уйти, чтобы не стать зависимой или обузой.

Здравомыслие возвращалось к ней вместе с прикосновениями мягкого полотенца, которым Рафаэль промокал влагу на ее теле. Наверное, она должна стесняться своей наготы? Во всяком случае, Лиза ждала этого ощущения – но оно не приходило. Неужели за одну-единственную ночь она совсем утратила стыд?

– Мне пора. Камилла, наверное, волнуется.

Он коснулся губами ее макушки.

– Давай позавтракаем вместе?

Как ей этого хотелось! Но что потом? Его жизнь – здесь. Ее дом, родные, интересы – за тысячи километров. Общее будущее – не для них. Однако несколько коротких ночей она может позволить себе побыть настоящей женщиной. Хотя и независимой.

– Извини, но нет. Зато мы можем вместе поужинать. Лучше в номере, вдвоем.

Глаза Рафаэля вспыхнули, как угли.

– Ты хочешь этого?

– Ну… да.

На миг ее охватили сомнения. Не слишком ли она навязчива? Вполне возможно, однако Рафаэль не дал ей развить мысль. Собственнический поцелуй опалил губы Лизы.

– В этом номере или у тебя?

– Здесь очень красиво, и, наверное, очень дорого. Лучше у меня.

– Я приду, даже если нетерпение убьет меня.

– Никак не пойму, почему ты выбрала Анталию?

Голос Бориса звучал слегка презрительно. И недовольно. Ками не отреагировала на вопрос, и на тон бывшего любовника – тоже.

Теперь, когда непосредственная опасность миновала – стараниями Лизы все они оказались на пляже, Камилла даже слегка позлорадствовала по поводу того, что Борису пришлось довольствоваться не тем комфортом, к которому он привык. Лиза тоже внесла свою лепту в его мрачное настроение – отказалась перебираться в другой номер, за что Ками ее расцеловала.

Вместо того, чтобы слушать капризные разглагольствования Бориса, она предпочла бы искупаться. Или выпить чего-нибудь прохладительного. К тому же Камилла не выспалась, и ее постоянно клонило в сон. Она, видимо, таки задремала, потому что вздрогнула, когда Борис решил продолжить допрос.

– Если ты не хотела в Ниццу, я мог бы организовать поездку в Хорватию. У моего друга там есть очень приличный коттедж.

– Нам с Лизой и здесь неплохо.

– Ты просто убедила себя в этом.

– Возможно. Но я так решила.

Она встретила здесь Громова. Уже одно это стоило того, чтобы сюда прилететь.

– Однако, как твой будущий муж…

– Борис, сколько раз я должна повторить, что не выйду за тебя?

– Уверен, что ты передумаешь. Тебе давно пора замуж. Извини, что напоминаю о неумолимо летящих годах, но ты же умная женщина и сама понимаешь – детородный возраст и все такое.

Дети. Маленькие, симпатичные, светловолосые…

– Мой возраст пока терпит.

– Не обманывай себя. Возле тебя вьется не так много мужчин, как прежде. Хотя… Неужели я что-то не пропустил? Есть другой претендент?

Если бы это зависело только от нее, Ками тотчас проорала бы: «Есть!», но…

Где носит этого Громова?

Камилла проигнорировала очередной вопрос Бориса.

– Подойдите к нам, будьте так любезны!

Она махнула рукой темноволосой загорелой девушке в белоснежной майке, шортах и кепке с козырьком. Та разносила в сумке-холодильнике прохладительные напитки и предлагала их отдыхающим.

– Что желаете? – хрипловатый голос брюнетки с заметным акцентом привлек внимание Бориса. Девушка тут же улыбнулась ему, продемонстрировав зубы, которым даже Камилла могла позавидовать.

Она не ревновала. Мало того, Ками мечтала предложить двум флиртующим прогуляться где-нибудь подальше от нее и от пляжа. Да и от Турции тоже. Но вместо этого она попросила у красавицы в кепке колу. Та, не переставая улыбаться, достала тут же запотевшую бутылку и открыла ее – слегка неловко, чем спровоцировала предложение Бориса помочь.

С удовольствием проглотив холодную жидкость, Камилла закрыла глаза и откинулась на спинку шезлонга. девушка в шортах ушла, Борис продолжал что-то бубнить ей на ухо, Лиза молча наслаждалась книгой, и в какой-то миг Ками поняла, что снова засыпает.

Решив, что делать это на жарком солнце – последнее дело, она заставила себя подняться.

– Лизочек, я – в море. Поплаваю немного.

– Только не далеко.

– Ты же знаешь, я отлично плаваю.

– Камилла, ты меня удивляешь, – вклинился в разговор Борис, – лучше плавать в бассейне. Там надежнее.

– Где хочу, там и плаваю. И еще. Борис, ты мне надоел.

Она добралась до буйка, когда начала понимать, что с ней что-то не так. Движения рук и ног становились все медленнее. Они словно вязли в воде и отказывались ей повиноваться. Несмотря на накатывавший волнами сон и странную усталость, Ками умудрилась испугаться. Она обхватила руками буй и попыталась закричать. Голос тоже ее не слушался.

Бесконечной болтовней Борис умудрился достать и Лизу, поэтому она не сразу обратила внимание на то, что ее подруга почти лежит на буйке, периодически открывая рот. Это выглядело очень странно. Камилла никогда не отдыхала перед возвращением на берег.

– Кажется, ей нужна помощь.

– Кому?

– Камилле. Она ведет себя необычно.

– Эта женщина всегда так себя ведет. Если бы не мои планы…

– Ваши планы подождут. Плывите за ней.

– По-моему, она прекрасно выглядит.

– Плывите, говорю!

Лизе хотелось лично послать этого пижона куда подальше – но лишь после того как он спасет ее подругу. Ками уже перестала махать руками. Казалось, она просто уснула на красном предмете.

– Не могу.

– Это что еще за заявочки?! А ну-ка быстренько прыгнули и погребли ручками раз-два, раз-два, а не то…

– Я не умею плавать.

Борис почти прошептал эти слова, будто признавался в страшной тайне.

– Сразу не могли сказать?! Помогите кто-нибудь!

Никогда еще он так не торопился.

Громов боялся думать, что могло произойти, если бы он не истязал себя наблюдением в подзорную трубу, если бы развернулся и в гневе ушел напиваться – или сломал эту чертову штуковину с линзами.

Тогда он точно не заметил бы, как Ками шаталась, когда заходила в воду. Движения ее казались слегка замедленными и даже неловкими, словно после бутылки спиртного. Однако он отчетливо видел, что на пляже кроме колы девушка ничего не пила.

Что же произошло? Может, она перегрелась на солнце? Или заболела? Судороги? Или…

Нет. Сейчас нет времени думать обо всем этом, когда она одиноко лежит на буйке и не способна позвать на помощь. Чего этот прилизанный мужик ждет? Почему не плывет за ней?

Гоша еще спросит его об этом.

Господи, хоть бы успеть! Где эти чертовы спасатели, которым Раф платит бешеные бабки? Неужели они думают, что она просто прилегла отдохнуть?

Ками должна продержаться, пока он не снимет ее оттуда. Обязана, иначе… Иначе он разнесет эту гостиницу к черту и будь, что будет.

Боже, прошу, береги ее!

Наверное, он поставил мировой рекорд по плаванью, но это – ерунда. Все – не важно. Только она одна.

Его мышцы горели огнем, точно так же, как и легкие, когда он добрался до девушки – скользкой и холодной с синеватым оттенком кожи. Камилла очень медленно сползала вниз, и только сплетенные пальцы рук удерживали ее над водой.

Гоша приложил дрожащую руку к сонной артерии и вздохнул с облегчением. Пульс очень слабый, но он есть!

– Ками, любимая, очнись! – он слегка похлопал ее по щекам, но девушка не отреагировала. – Скажи хоть слово, пожалуйста!

Он понял, что сейчас не добьется от нее ни слова. Казалось, Камилла спит очень глубоким сном. Ничего, главное, что жива. Он разбудит ее. Нужно только добраться до берега. Ему не впервой вытаскивать на берег тонущих.

Всю дорогу до пляжа она не сделала ни единого самостоятельного движения. Это пугало, но Гоша не мог позволить себе впасть в отчаяние – во всяком случае, пока Ками в нем нуждалась.

На берегу их ждала толпа, возглавляемая Лизой, Рафом и медработниками с чемоданчиком и носилками. Здесь же топтались два накачанных спасателя. Возможно, парни и успели бы вытащить ее, но кто знает?

– Гоша, она жива?! Скажи, что она жива!

Он опустил девушку на носилки и поцеловал в губы. Ледяные. Однако Громов услышал легкий вздох и только тогда дал дорогу медработникам.

– Да. Во всяком случае, пока, – Лиза вскрикнула и прижала пальцы к губам. – Что случилось перед тем, как она отправилась к буйку?

Громов долго наблюдал за компанией на берегу, но ничего не слышал. К тому же в ярости он мог что-то и пропустить.

– Ничего такого. Все как всегда. Мы разговаривали. Ками пила колу. Потом решила поплавать. Может ты не в курсе, но она отлично плавает.

– Я в курсе.

С его рубашки и брюк стекала вода. Громов не успел раздеться перед тем, как бросился в воду. Он смотрел, как возле Камиллы копошатся мужчина и женщина в униформе, как измеряют давление, проверяют зрачки, слушают сердце, и думал о том, что сегодня мог потерять любимую женщину. Не только на то время, когда она принадлежит другому мужчине или ездит по свету, демонстрируя прекрасное тело, а навсегда. Все остальное теперь казалось совершенно незначительным, не стоящим возмущения и обиды. Ее жизнь – вот что было и остается самым ценным.

– Молодой человек, я конечно признателен вам за спасение Камиллы, но, – он даже порадовался, что знакомый Камиллы сам подошел на расстояние вытянутой руки. Громов подождал, пока тот закончит свою мысль, а сам он немного успокоится, – но вы тащили ее, как тряпичную куклу. Неужели нельзя делать это как-то… деликатнее?

Кулак впечатался точно в ямку на подбородке. Мужчина крякнул и осел на песок – жаль, что не на бетон. Громов решил, что этого мало и сделал шаг в сторону стонущего противника. Он снова поднял руку, однако вмешался Рафаэль:

– Достаточно. Оставь его. Камиллу везут в больницу. Поедешь?

– Конечно.

Он должен быть рядом. Громов опасался, что не выдержит неизвестности.

Наблюдая с безопасного расстояния за суетой на пляже, Мелина тихонько чертыхалась. Она не собиралась топить соперницу – это могло плохо отразиться на бизнесе брата. Лишь хотела, чтобы та уснула, получила что-то вроде ожогов или солнечного удара и очутилась в больнице – недовольная и некрасивая. Так нет же, дуру понесло в море!

Однако девушку разозлило даже не это. Мелина неожиданно поняла, что подсыпала порошок не той женщине. Не Рафаэль падал перед пострадавшей на колени, не он целовал ее. Всем этим занимался его друг. А Раф в это время успокаивал блондинку – маленькую толстушку с блеклыми волосами. Какой ужас!

Глава 10

Лиза порывалась ехать вместе с Камиллой и бригадой медиков, но Рафаэль удержал ее, пообещав доставить на своей машине. Она пыталась отказаться, смущенно бормоча, что не хочет злоупотреблять его добротой, но Рафаэлю удалось ее уговорить. Он не решился объяснить девушке, что едет в больницу не только из-за нее. На кону оказалась его репутация. В этот момент Раф, как никогда прежде, сожалел о том, что соврал девушке.

Лиза, расстроення и растерянная, выглядела несчастной и одновременно очень красивой. Он беспокоился о ней так же сильно как и о Камилле. Подруги приехали отдохнуть, а тут такая неприятная история. И все это произошло в его гостинице!

Рафаэль уже отдал указания охране расследовать из ряда вон выходящее происшествие, пока врачи не дали медицинского заключения. Он согласился с мнением Громова и Лизы: бессознательное состояние Камиллы – не случайность.

Раф пока не знал, какую роль в этой истории сыграл знакомый Камиллы, и собирался выяснить это у Лизы по дороге в больницу. Он ожидал, что тот последует за ними, но, опомнившись после удара, мужчина принялся выкрикивать на весь пляж, что обязательно напишет о гостинице разгромную статью и еще что-то в таком же духе. Раф лишь кивнул появившемуся в толпе Клио, оставляя на него скандалиста.

В длинном больничном коридоре, выложенном светлой плиткой, они втроем ожидали вестей от врачей. Рафаэль усадил Лизу на диванчик и обнял за опущенные плечи. Громов угрюмо мерил шагами коридор, отмахиваясь от предложения успокоиться и сесть.

Прошел целый час, прежде чем к ним вышел худощавый врач в очках с круглыми линзами и монотонным голосом сообщил, что больная предположительно находится под воздействием сильнодействующего снотворного.

Рафаэль попросил говорить его медленнее, поскольку единственный владел местным языком и был переводчиком для своих друзей. Врач лишь кивнул и устало продолжил, что показатели сердечной и дыхательной системы пациентки в норме, у нее взята кровь для исследования, и, если есть желание, кто-то один может постоянно находиться рядом с ней.

Лиза предложила дежурить возле Камиллы по очереди. Рафаэль подождал вместе с ней в коридоре, пока Громов убедился, что Камилла действительно спит, и вышел из палаты. Раф обнял его, чтобы поддержать – и краем глаза поймал удивленный взгляд Лизы. Он совсем забыл, что девушка не знает об этой дружбе.

Может сделать это сейчас – рассказать ей все, покаяться? Нет. Лиза слишком расстроена. Время терпит.

Рафаэль проводил ее в палату, некоторое время понаблюдал за показателями монитора, улыбнулся и подмигнул в ответ на нежный и благодарный взгляд девушки. В его груди неожиданно защемило. Он порывисто поцеловал Лизу в макушку и вышел.

Найдя Громова у автомата с кофе, Раф махнул ему на прощанье рукой. Полный уверенности, что Гоша самостоятельно справится с ситуацией в больнице, он побежал к автостоянке.

В вестибюле его поджидал Клио. Рафаэль пожал ему руку и сообщил, что вначале должен поговорить с начальником охраны. Короткое «позже» заставило его без комментариев отправиться вслед за другом и компаньоном в его сениор сьют.

Не успел Клио открыть дверь номера, как оттуда донесся оглушающий визг.

– Ты мне за это ответишь!

На пороге комнаты стояла Мелина большой с вазой в руках. Она ловко запустила ею в вошедших. Фарфор раскололся у ног Клио на несколько белоснежных кусков.

– Тяжеловата она для тебя. Нужно брать что-то поменьше. Тогда, возможно, и попадешь.

Хотя Клио говорил подозрительно спокойно, в его голосе чувствовались стальные нотки. Однако, Мелину не так просто остановить.

– Так и сделаю, можешь не сомневаться, Каин!

– Несколько преждевременно, тебе не кажется, сестренка? У меня пока не было подобных намерений, но ведь ты и праведника доведешь.

Рафаэль сделал попытку обойти спорщиков, но Мелина прижала его к стене грудью.

– Дай мне свой сотовый.

– Папочка оставил тебя без содержания? Нечем пополнить счет?

– Скоро тебе станет не до смеха, шутник! – у Рафаэля заложило уши от истеричного женского крика. – Этот негодник отобрал у меня телефон и закрыл здесь совсем одну!

– Значит, на то есть причины.

Раф осторожно выскользнул из ловушки и отошел к окну. Он не хотел присутствовать при семейный разборках.

– Не существует причин, позволяющих держать сестру в этом… этой тюрьме! – Мелина плюхнулась в кресло и зло продолжила: – Когда отец узнает, он лишит тебя наследства.

– А тебя выдаст замуж.

Терпение Рафаэля подошло к концу.

– Вы потом закончите разговор. У меня есть более важные дела, чем слушать все это. Я должен узнать, кто подсыпал Камилле снотворное.

– Какое цветочное имечко! Не подозревала, что у Громова настолько плохой вкус.

– Помолчи, Мелина, – Клио стал за спинкой кресла, в котором сидела сестра. – Не нужно никого искать. Это – ее работа.

Рафаэль обомлел.

– Это еще нужно доказать!

Мелина предприняла попытку подняться, но брат удержал ее за плечи.

– Охранник и два спасателя видели ее на пляже с сумкой-холодильником в руках. Моя сестра предлагала прохладительные напитки отдыхающим.

– Всего лишь благотворительная акция.

Рафаэль сел на диван. Удивленно поинтересовался:

– Зачем ты напоила Камиллу снотворным? Чего хотела этим добиться? Испортить мне бизнес? Но эта гостиница принадлежит не только мне, но и твоему брату. Или тебе чем-то не угодил Громов? Отказал?

Мелина фыркнула.

– Бизнес! Будто кроме него больше ничего не существует.

– Значит, отказал.

Девушка отвернулась к окну и молчала.

– Отказал, – Клио продолжал держать сестру за плечи. Он знал, что делал. У женщины был такой вид, будто она вот-вот вцепится Рафу в горло: – Только не Громов – ты.

– Но…

– Она решила, что ты ухаживаешь за Камиллой.

– Черт!

Значит, это он виноват. Из-за него Мелина принялась мстить. А если бы на месте Ками оказалась Лиза?

Он поднялся и обратился к Клио – немного резко, но сейчас было не до сантиментов:

– Если ты не выставишь ее отсюда, то этим займусь я.

– Вы не можете меня…

Глаза Мелины метали молнии, но Рафа это мало трогало.

– Еще как могу. Так что, Клио?

– Сейчас же закажу билет на вечерний рейс.

– Хорошо. А что с тем скандальным мужчиной?

– Им занимается Акгул.

– Прекрасно. Надеюсь, он передумает жаловаться.

– Все как всегда! Мужчине – массажистка, женщине – ссылка. Я никуда не поеду! – Мелина топнула ногой.

Раф ее проигнорировал.

– Лично отвезешь в аэропорт.

– Обязательно.

Неужели она напилась? Голову ломило от боли, и не хотелось открывать глаза.

Тяжелое похмелье после двух выпускных – в школе и университете – Камилла помнила слишком хорошо. Но и предшествующий им вечер тоже. Что же она делала вчера?

Ками заставила себя поднять тяжелые веки и уперлась взглядом в белую стену.

В ее квартире нет таких безликих перегородок.

Стоп.

Она же на курорте! А в ее номере напротив кровати висит акварель. Неужели Борис притащил ее к себе? Пьяную?!

Если это произошло, то она больше никогда в жизни не возьмет в рот спиртное.

Камилла осторожно скосила глаза в сторону – пикающий монитор, стойка для капельницы, дремлющая на стуле Лиза.

– Что я делаю в больнице?

– Слава Богу, ты проснулась! – Елизавета засуетилась, расправляя простыню, подкладывая под спину еще одну подушку, поднося ко рту стакан с минералкой. – Врачи думали, что это произойдет только завтра. Как себя чувствуешь?

– Словно выпила бочку пива.

– Только колу. И, возможно, нахлебалась морской воды.

– Я тонула?

– Почти.

– Это как?

– Уснула на буйке.

– Я… что сделала?

– Уснула. Сейчас все расскажу, только сообщу врачу и Гоше, что ты проснулась.

– Громов тут при чем? Он здесь?

– Ага. Это он вытащил тебя на берег.

– Погоди! Гребень есть?

Но Лиза уже исчезла за дверью, а вместо нее в палате появился Гоша. Он остановился у кровати, засунул руки в карманы и мрачно разглядывал ее. Молча.

Она, наверное, похожа на кикимору. А он…

– Ты работаешь спасателем?

– Иногда.

– А в остальное время?

– Ну…

– Можешь не отвечать. Это – не важно.

Что она говорит? Все не то. Как подобрать слова, чтобы выразить ее чувства к этому мужчине?

– А что важно? – он помолчал, а затем продолжил: – Кроме того, что ты – жива.

– Я… – Ками проглотила комок в горле. – Я люблю тебя, Громов.

Он сделал всего шаг, оторвал ее голову от подушки и поцеловал. Ками показалось, что она попала в рай. Она забыла о головной боли, больнице, Борисе – обо всем, кроме Гоши. Она не отпустит его, даже если он работает дворником.

Громов оторвался от ее губ лишь на миг, чтобы вдохнуть и проворчать:

– Давно пора.

В этот раз она начала целовать его первой. Гоша присел рядом. Ответил – горячо и стремительно. Когда его губы переместились на ее шею, Камилла смущенно поинтересовалась:

– У тебя случайно нет с собой расчески?

– Забудь.

Наверное, он прав.

– Спасибо, что спас меня.

– Ты не оставила мне выбора.

Камилла отстранилась.

– Почему?

– Жить без тебя я не смогу.

Ради таких слов стоило уснуть на буйке.

– Ками, нельзя же из больницы отправляться в тренажерный зал, – Лиза помогала подруге собираться.

– По-твоему, я должна лежать в номере и смотреть в потолок?

– Можно отдыхать в шезлонге у моря.

– Хочу в спортзал. Мне нужно размяться. Спать слишком долго – вредно.

Их уже ждал автомобиль, предоставленный администрацией гостиницы, а в больничном холле подруг и Громова встретил сам владелец – привлекательный брюнет. С симпатичным акцентом он извинился за неприятности, выпавшие на долю Камиллы, и предложил им бонус – пребывание на курорте любое количество времени.

Ками в ответ лишь хмыкнула и сообщила, что обязательно этим воспользуется. Лиза с улыбкой наблюдала за тем, как подруга поворачивается спиной к красивому мужчине, при всем честном народе целует Гошу в губы, приказывает ему хорошенечко отдохнуть и величественно плывет по холлу к выходу.

Она поспешила за ней, довольная тем, что Камилла окончательно пришла в себя, но не могла не возмутиться, когда сразу после душа и перетряхивания гардероба, Ками решила отправиться в тренажерный зал.

– Дорогая, будь благоразумной. Физические нагрузки…

– Не зуди. Я прячусь от Бориса.

– Можно прятаться в другом месте.

– Этот репортеришка меня везде найдет, если захочет. Но в тренажерный зал он не пойдет. Борис занимается только с личным инструктором.

Лиза тоскливо перебирала ногами на беговой дорожке в углу зала, когда к ней подошла Камилла.

– Посмотри-ка на красотку в синей юбчонке и белобрысом парике.

– Уверена, что парик? Волосы выглядят вполне естественно.

– Не спорь с профессионалом. Эта особа тебе никого не напоминает?

– А должна?

В это мгновение женщина в синей юбке оглянулась, и Ками спряталась за Лизу.

– Она. Я уверена.

– Кто? И что за игры в прятки ты устроила?

– Официантка, которая мне колу подсунула!

– Думаешь? А если не она?

– Значит, сегодня не ее день. Твою аптечку тетя Нина собирала?

– Мама. А тебе зачем? Плохо себя чувствуешь?

– Все в порядке, но скоро будет еще лучше. Я на пару минут отлучусь, а ты особо не высовывайся. Когда официантка пойдет в душ, маякни мне на сотовый.

– Что ты задумала?

– Не беспокойся. Травить никого не буду.

Лиза начала думать, что женщина в парике никогда не перестанет крутить педали. Сама она с непривычки давно выбилась из сил, когда предполагаемая виновница соскочила с велосипеда и устремилась в сторону душа. Елизавета едва не уронила телефон, нажимая кнопку вызова. Оставалось только ждать.

Где же Ками? Почему она позволила подруге втянуть себя в… неизвестно что?

Самобичевание Лизы прекратилось вместе с женским криком. А спустя мгновение к ней подошла Камилла. Она улыбалась – загадочно и удовлетворенно.

– Смываемся.

– Но что…

– Потом полюбуешься.

Лиза не сумела сдержать смех. Не могла и все тут.

Разъяренная женщина во всевозможных оттенках зеленого влетела на площадку у бассейна, куда они с Камиллой отправились после тренажерного зала.

– Что с ней? Очень знакомый цвет.

Она едва говорила, так как давилась смехом.

– Ничего особенного. Зеленка случайно попала в гель для душа. Зато он стал дезинфицирующим.

– Думаешь, она в этом нуждалась? Бедная женщина!

– Если ты забыла, напомню – эта бедняжка накачала меня снотворным, – Камилла упорно делала вид, что ничего особенного не происходит, но зеленая фурия неумолимо приближалась. – Кажется, в этот раз мы не успеем удрать.

– Боюсь, сейчас нам здорово попадет.

– За удовольствие нужно платить. Одно утешает – синяя юбка совсем не идет к новому облику негодяйки. Хотя, Шрек – возможно – и обернулся бы в ее сторону. Один раз. Кстати, она потеряла свой парик.

– Зато нашла двух охранников. Что будем делать?

– Отдыхать. Что еще остается?

Ками откинулась на спинку шезлонга и закрыла глаза.

– Хм. Это вряд ли.

Налетевшая как ураган женщина ткнула указательным пальцем в Камиллу.

– Ее, – подумала мгновение и указала на Лизу. – Нет, эту. Забирайте.

Лиза не знала, что сказать, лишь смотрела на полец. Ками же открыла глаза и лениво поинтересовалась:

– Что-то случилось? А где ваш холодильник? Кола закончилась?

– Молчать!

Женщина умудрилась покраснеть от ярости, несмотря на зеленый цвет лица.

– С какой стати вы закрываете мне рот? – Казалось, Ками не замечает, что вокруг начали собраться любопытные. Охранники переводили взгляд с одной женщины на другую, не решаясь что-то предпринять. – Зачем вы пытались меня отравить? Зависть? Месть? В чем причина?

– Зависть?! Да я красивее тебя! – Кто-то хихикнул в толпе, и женщина завопила: – Благодари свою бледную тень. Все из-за нее!

Она в очередной раз ткнула пальцем в Лизу.

– Погодите. Я-то здесь причем?

Женщина в синей юбке открыла рот, чтобы ответить, когда в их узкий кружок протиснулись владелец гостиницы и… Рафаэль? Почему он здесь?

Они не виделись со вчерашнего дня, и Лиза неосознанно потянулась к нему. Лишь на миг – и тотчас отпрянула, вдруг осознав, что вокруг слишком много свидетелей и с каждой минутой становится все больше.

Бросив на нее короткий взгляд, Рафаэль подошел к незнакомке. Владелец гостиницы и женщина, активно жестикулируя, о чем-то спорили. Она не понимала ни слова, но заметила, что эти двое очень похожи. Неужели они выкрасили зеленкой сестру хозяина отеля? А Рафаэль? По какому праву официант принимает участие в этом эмоциональном разговоре?

Ее размышления прервала «зеленая» красавица, громко выплюнувшая в ее сторону какое-то словцо. Вироятно, какое-то ругательство, потому что Раф тут же жестко схватил женщину за запястье.

Очень странное поведение. Если только…

– Кто эта женщина, Рафаэль?

Лиза поднялась, чтобы стать немного выше, но дотянуться до модельного роста брюнетки все равно не смогла. Раф нахмурился и промолчал.

– Скажи ей!

– Не вмешивайся, Мелина.

Мелина.

– Тогда я сама представлюсь. Я – невеста Рафаэля.

Невеста.

– Ложь. Слышишь, Лиза? Вранье это!

– А то, что я – твоя любовница, тоже ложь?

Любовница.

– Бывшая.

– Два дня назад – не слишком давний срок. Разве нет?

Лиза развернулась и пошла вдоль бассейна. Толпа молча расступилась перед ней. Она слышала, как продолжается спор, как ее окликает Рафаэль, как пытается в чем-то убедить идущая рядом Камилла, но ничего не чувствовала. Лизе казалось, что все это происходит не с ней.

Наконец Рафаэль догнал ее, повернул к себе лицом и торопливо зашептал:

– Лизонька, милая, поверь: все не так ужасно!

Она смотрела на стоявшего перед ней мужчину, слушала его и ничего не понимала. Словно отупела. Дождалась, когда у Рафаэля закончились слова, и удивительно спокойно спросила:

– Это извинение? Не стоит. Тебе хотелось переспать с кем-то непохожим на твою невесту, – Рафаэль открыл рот, но Лиза продолжила, – я мечтала ощутить себя желанной. Каждый из нас получил то, к чему стремился. Осталось лишь пожелать друг другу счастья и разойтись. Отпуск закончился.

– Нет, так нельзя. Мы должны поговорить! – кто-то окликнул Рафаэля по имени, он обернулся и кивнул. – Через полчаса я тебя найду.

Он уже сделал несколько шагов, когда Лиза спросила его о том, что не давало ей покоя:

– Рафаэль, ты – официант?

Он мог не отвечать. Его лицо сказало за него правду. Красивое, властное, аристократичное лицо. Раф лишь подтвердил ее подозрение:

– Это – моя гостиница.

Глава 11

Не думая, не глядя по сторонам, не слушая советов Камиллы, Лиза наконец-то добралась до своего номера. Долго не раздумывая, она принялась бросать в чемодан свои вещи.

– Ты что надумала? Улетаешь? Прямо сейчас?!

– Извини, подруга, но у меня нет сил разговаривать. Есть лишь полчаса на сборы.

– Лизочек, не делай этого. Подожди, поговори с ним. Мне почему-то кажется, что все совсем не так – или не совсем так, как разрисовала «зеленая выдра».

Возможно, но ей не хотелось ничего обсуждать ни с Камиллой, ни с Рафаэлем. Единственное, о чем она сейчас мечтала: оказаться дома, в своем любимом кресле, укрыться пледом, связанным мамиными руками и вволю поплакать.

– Не хочу ждать.

Лиза отправилась в ванную комнату за зубной щеткой. Камилла следовала за ней по пятам.

– Тогда я лечу с тобой.

– Не стоит, Ками. Оставайся. Громов здесь. Я не могу требовать от тебя такой жертвы.

– Нет уж. Ты – моя подруга. Именно я соблазнила тебя этой поездкой. Вместе приехали, вместе и вернемся. Кстати о Громове. Я сейчас приду. Собери и мои вещи тоже.

– У тебя только полчаса, а потом я сажусь в такси. Буду ждать тебя на стоянке.

– Успею.

Уверенность Ками ощутимо уменьшилась, когда Гоша открыл ей дверь. Обнаженный до пояса и взъерошенный со сна, он выглядел очень – до неприличия привлекательно.

Как она проживет без него хотя бы день?

– У нас мало времени, – она прижалась к нему, впиваясь поцелуем в губы.

Громов обнял ее и внес в номер, захлопнув ногой дверь. Он прислонил Камиллу к стене и прошептал в губы:

– Сколько?

– Полчаса. Нет, уже двадцать пять минут.

– Ничего. Нам не впервой. Лежа?

– Долго. Стоя.

Она лишь успевала вскрикивать, пока он стягивал трусики и обвивал ее ногами свою талию.

Полотенце, скрывающее его мужественность, давно отправилось на пол. Он заполнил ее собой стремительно и глубоко, полностью соединяясь с ней на каком-то высшем уровне, не поддающимся объяснению и пониманию. Разбираться с этим Ками не хотела. Да и зачем? Она приняла его со страстью, граничившей с самоотречением.

Еще несколько минут они пытались отдышаться, а затем Громов спокойно заявил:

– Я забыл резинку.

– Ерунда! У нас есть более важное дело, – Гоша лишь улыбнулся в ответ. – Надевай штаны. Нужно торопиться. Не забудь захватить бумажник.

На стоянке такси их ждала Лиза, нетерпеливо постукивая сандалией по раскаленному солнцем асфальту.

– Вы опоздали на три минуты.

– Девчонки, это побег? Я что-то проспал?

Громов нахмурился и оглянулся по сторонам.

– Дорогой, выбирай: либо ты нас сопровождаешь до аэропорта, либо мы едем туда сами.

Гоша потер ладонью шею и повернулся к Лизе.

– Рафаэль знает?

– Я догадывалась, что вы знакомы, – она устроилась на заднем сидении такси. – Вещи – в багажнике.

Ками пожала плечами, вздохнула и села рядом с подругой.

– Ты с нами или как?

Недовольно крякнув, Гоша взгромоздился рядом с водителем.

– А билеты?

– Пока вы… прощались, я позвонила в аэропорт и договорилась. Билеты для нас забронированы.

До аэродрома они добирались молча. Громов иногда качал головой, будто вел сам с собой внутренний спор, Лиза забилась в угол салона и смотрела в окно непроницаемым взглядом, Камилла…

Не трудно догадаться, о чем думала она. Конечно о Гоше, их последнем свидании и забытой резинке.

А что, если… Как бы ей этого хотелось! При любом раскладе.

Он впервые в жизни видел своего капитана в подобном состоянии. Вначале Рафаэль орал на него, потом схватил за футболку и пытался трясти, правда, без особого успеха. Когда же понял, что ни первое, ни второе не заставит Гошу говорить, принялся тиранить спинку дивана.

– Жаль.

– Что? Теперь ты меня пожалел?

– Диван жаль. Дорогой.

– К черту – и диван, и тебя, предатель!

– Поосторожнее в выражениях, капитан. Ты хотел, чтобы девчонки сами уехали, а мы потом гадали: «Где они? Что с ними?»

Раф плюхнулся на диван и взлохматил волосы.

Что тут скажешь? Гоша его действительно пожалел, но мужчины друг другу в таком не признаются. Он тоже расстроился, что Камилла улетела, но она хотя бы обещала ему подумать о совместной жизни. Сложно все.

Громов достал из бара водку, налил в два стакана, один отнес Рафаэлю. Тот несколько секунд не двигался с места, а затем взял стакан, выпил залпом.

– Почему она не дождалась? Я же просил!

– Ну, женщины – они странные.

Они снова помолчали. Гоша разлил водку.

– Лиза… Она что-то говорила… обо мне.

– Нет.

– А о своих планах?

– Нет.

– Может…

– Она молчала, Раф. Всю дорогу. Во время посадки – тоже, – Гоша поймал мрачный взгляд друга. – И ничего не просила тебе передать. Извини.

– Мелина. Она виновата. Эта баба долетела до Афин, купила парик, вернулась назад и напакостила, как… – Раф поднялся, подошел к окну и так стоял некоторое время, засунув руки в карманы; затем заговорил, тихо и как-то устало: – Да что там, сам во всем виноват. На месте Мелины могла быть другая. Слишком много соблазнов, ошибок, Мелин. Но Лиза – она особенная. Почему я сразу не признался? Ну, соврал, с кем не бывает? Как думаешь, Громов?

– Я? – Что тут скажешь? Кажется, его друг тоже влюблен – возможно, впервые в жизни. – Ну, если ты спросил… Думаю, тебе нужно придумать что-то исключительное, чтобы она тебя простила.

– Ты имел в виду – полюбила?

Гоша вздохнул.

– Как думаешь, почему она уехала? Здесь Лизе пообещали бесплатный и бессрочный отдых. Кто откажется от такого, если не влюбленная женщина?

– Обиженная женщина.

– Вот, ты начинаешь мыслить в правильном направлении.

– А ты не много себе позволяешь, Громов? Как разговариваешь со старшим по званию?

– Есть молчать! По стойке «смирно» становиться?

– Можешь сидеть. Что ты там зудел о правильном направлении?

– К чему бы ей обижаться? Отдохнула, пообщалась с настоящим мужчиной. Или не пообщалась?

– Проехали.

– Как скажешь. Я, конечно, в этих делах не профи, но подозреваю: ревность в скоропалительном побеге сыграла не последнюю роль. Хотя, с этими писательницами ни в чем нельзя быть уверенным. Для них на первом месте – чувства, а на втором…

– Ты гений, Громов! Адрес узнал?

– Обижаешь. Поедешь?

Лиза очень удивилась, когда поняла, что наступил декабрь. Необычно теплые дни для этого времени года вводили в заблуждение всех, заставляя забыть, что скоро Новый год.

Совсем недавно природа радовалась лету, пробуждая жаркие мысли. Теперь же Лизе казалось, что все это случилось не с ней – море, звезды, пляж, красивый мужчина. Рафаэль исчез из ее жизни точно так же, как и появился – неожиданно. Глупо было ожидать, что он помчится за ней вдогонку, станет молить о любви и прощении. Однако она – лишь романтичная сочинительница женских сказок, поэтому продолжала мечтать обо всем этом, не сожалея ни об одной минуте, проведенной в мужских объятиях. Теперь не сожалела.

После возвращения из Анталии девушка заперлась в своей квартирке и выключила все телефоны. Ей не хотелось никого ни видеть, ни слышать. Она почти ничего не ела и даже не писала, чем очень напугала маму. Отчаявшаяся женщина извела телефонными звонками Камиллу, снимавшуюся для «Marie Claire» в Америке.

Подруга смогла приехать только после окончания контракта. Ей удалось прорваться в комнату затворницы с помощью шантажа. Лиза не могла не впустить беременную подругу.

Сияющий вид Ками, как ни странно, не вызвал у Лизы привычный поток слез. Она так откровенно обрадовалась счастью подруги и настолько сильно возмутилась ее напряженным графиком, что тотчас забыла о собственном горе. После нескольких часов бесконечных разговоров Лиза перестала считать свой отпуск несчастным случаем. Она жалела только об одном – что у нее не будет ребенка от любимого мужчины.

Ками пыталась говорить с ней о Рафаэле, но Лиза отказалась. Зачем? У него есть невеста, или кто-то еще. Он – из другого мира и ей не пара.

Совсем другое дело – Громов. Они с Камиллой обвенчались в церкви. Скромная церемония прошла без гостей и прессы. Капризная фотомодель сообщила мужу, что согласится на регистрацию брака лишь тогда, когда уже не сможет сниматься. Лишь после венчания Камилла удосужилась поинтересоваться у мужа, есть ли у него профессия. Она, видите ли, не хотела, чтобы он считал ее корыстливой. Громов сообщил жене, что она может тратить свои деньги на булавки. Его заработка вполне хватит для безбедной жизни их семьи.

Ками уговорила Лизу сопровождать ее и Громова к его маме. Она боялась не понравиться своей свекрови. Симпатичная женщина не только узнала Камиллу, но и расцеловала в обе щеки, а затем тайком от сына показала заветную папку с фотографиями невестки, чем до слез растрогала ее и Лизу.

Девушке оставалось лишь надеяться на то, что в жизни ей повезет так же, как близкой подруге.

Взбалмошная, беременная Камилла, ее семейное счастье или что-то еще, не важно что, настолько сильно повлияло на Лизу, что она написала целый цикл новых сказок, естественно восточных. Девушка трудилась день за днем, погрузившись в волшебный мир, отгородившись от всех, пока не отправила черновик своему редактору. Только теперь, ожидая ответа, она заметила, что наступила зима.

– Лиза, у меня для вас чудесная новость!

«Наконец-то!»

Она уже начала беспокоиться, что новая книга оказалась неинтересной, возможно, даже скучной, по сравнению с предыдущими. А тут такой звонок!

– Слушаю очень внимательно, Елена Николаевна.

– Я предпочла бы разговор не по телефону. Он как-то обезличивает беседу. Давайте где-нибудь встретимся.

Маленькое литературное кафе показалось Лизе вполне подходящим. Располагалось оно рядом с редакцией в доме довоенной постройки. Посетителей там, к счастью, оказалось совсем немного, и им удалось устроиться за столиком для двоих у окна. Пока редактор с загадочным видом доставала из кожаного портфеля какие-то бумаги, Лиза смотрела на улицу и боялась вспугнуть радость ожидания.

За стеклом пролетали первые в этом году снежинки. Мальчик в комбинезоне с опушкой и свисающими на резинках варежками пытался ловить ртом маленькие белые звездочки. Молодая женщина подхватила малыша на руки и усадила в коляску, тот немного покапризничал, но очень скоро сообразил, что может продолжить занимательную охоту и в «транспорте». Тогда мама закрыла ему поллица ярким теплым шарфом, чем вызвала явное недовольство маленького исследователя. Женщине пришлось спасаться бегством вместе с коляской под недовольный детский крик, привлекший внимание прохожих.

Приблизительно в это же время, только через год, сын или дочь Ками и Громова тоже сможет поиграть со своим первым в жизни снегом. Интересное положение Камиллы уже стало заметным для всех, и ей пришлось оставить работу фотомодели. Возможно, она никогда больше не сможет позировать, но это не особенно беспокоило бойкую подругу. В последнее время она занималась ремонтом в только что приобретенной большой квартире и лишь смеялась в ответ на едкие замечания Бориса по поводу ее фигуры.

Тот вернулся из Анталии на целую неделю позже, чем они, и каждый раз при встрече ругал гостиницу и ее владельцев, но к счастью, только на словах. В журнале об этом не было написано ни слова, но Ками все равно продала свою часть бизнеса Борису, чтобы тот не ныл и, в конце концов, оставил ее в покое.

Сейчас она носилась по магазинам и лично выбирала обои для детской. Громов приезжал так часто, как только ему позволяла работа. Он звал жену в Грецию, где купил очаровательный коттедж на берегу моря. Однако Камилла решила сначала закончить ремонт здесь, чтобы потом курсировать между двумя домами, как того требовал ее неусидчивый характер.

– Вы меня слышали, Лизонька? Кажется, ваши мысли где-то далеко, за тридевять земель, где живут ваши сказочные герои.

– Почти угадали. Извините. Я – одно большое, нетерпеливое внимание.

– Скажу вам, голубушка, что нетерпение ваше оправдано.

– Интригуете, Елена Николаевна?

– Не без этого. Уверена, что вы меня простите, как только узнаете, – седовласая миниатюрная женщина подмигнула ей с юным озорством в глазах. – Вашу книгу хочет купить одно небольшое издательство в Чехии.

– Чехии? Я не знакома ни с одним чехом.

– Зато они каким-то образом о вас узнали. Хотя, чему удивляться? «Паутина» доберется куда угодно. Кажется, представитель издательства говорил о каком-то нашем соотечественнике, упорно продвигающем эту идею. В общем, им очень понравились ваши сказки, и они планируют их напечатать. Возможно, даже Рождеству. Если только вы согласны. Так как?

Как?!

– Еленочка Николаевна, и вы еще спрашиваете? Конечно, я согласна! Другой такой возможности может не представиться. Надеюсь, у них хороший переводчик. И иллюстратор.

– Не беспокойтесь. Я все разузнала. Это – старое, надежное издательство. Они сделают все, как положено.

Все оказалось гораздо лучше, чем положено. Когда ей прислали «сигнальный» экземпляр, Лиза с благоговением открыла первую страничку красочного издания – на двух языках. Качественная бумага и печать, закладка из кожи – ей понравилось все, особенно иллюстрации. Лиза закрыла книгу и обратила внимание на обложку. Море, песчаный берег, звезды и пара влюбленных. Художник будто подсматривал за их свиданиями с Рафаэлем.

Лизе взгрустнулось. Теперь, спустя несколько месяцев, ей хотелось узнать о нем хоть что-то, но Елизавета не решилась расспрашивать Гошу. Ведь совсем недавно, подавленная и несчастная, она отказывалась разговаривать на эту тему. Теперь Лиза сомневалась в том, что поступила правильно. Он все еще нравился ей. Очень. Слишком. Но Раф не приезжал и даже не звонил. Значит, для него их недолгие отношения оказались не так уж важны.

– Ты как? – Громов тяжело дышал ей в шею. – Может уже пора…

– Нет. Мой живот пока нам не мешает, во всяком случае, когда мы делаем это стоя.

– Неугомонная женщина.

Гоша приласкал ее и опустил вниз подол легкомысленного, просторного наряда лимонного цвета, прозванного Камиллой «почти» вечерним платьем. Она повернулась к Гоше лицом и оперлась на стол, за который перед этим держалась. Ками подняла кверху лицо и ухмыльнулась.

– Ты чем-то недоволен, дорогой?

– Боже упаси! Я каждый день благодарю судьбу за это и многое другое.

Гоша погладил большими ладонями ее живот и поцеловал – сначала его, а потом Камиллу. Она позволила себе насладиться легкими касаниями нежных губ, а затем ответила на поцелуй.

– Ты ужасный романтик, Громов. Где-то в глубине души. Не заметил, куда я бросила сумочку?

Клатч отыскался на полу – у порога кладовой, на которую они случайно наткнулись в поисках уединения. Вытащив зеркальце, в тусклом свете единственной лампочки Ками быстро поправила макияж и кудри, уложенные в заранее продуманном беспорядке.

– Я думал, что это невозможно.

– Что? Экстремальный марафон на пятом месяце беременности?

Громов тихонько рассмеялся и снова ее поцеловал. Значит, вновь придется наносить помаду, но это – мелочи по сравнению с той радостью, которую дарит ей этот мужчина.

– С каждым днем ты становишься все краше.

– Льстец!

– Я?

– Ладно, не кипятись, – Камилла поправила на нем галстук и чмокнула в подбородок. – Знаю, что ты всегда говоришь только правду. К тому же, тут наши мнения совпадают. – Она поднесла к глазам большие, почти мужские часы. – Эй, мы опаздываем! Я обещала Лизе быть рядом во время всей этой кутерьмы вокруг ее книги.

Глава 12

Подруга называется! Оставила ее в незнакомом месте, среди чужих людей, болтающих на незнакомом языке, а сама… Хотя здесь, пожалуй, нет подходящего места для любимых занятий этой парочки.

Лиза беспокойно теребила единственную пуговицу на белом шелковом коротком пиджаке, надетом поверх синего узкого платья, специально сшитого ради важного события. Поправила локон, выбившийся из высоко уложенного узла и переступила с ноги на ногу.

Елизавета чувствовала себя неуютно не только из-за десятисантиметровых каблуков, на которые становилась очень редко, но и потому, что все эти люди вокруг – в основном, конечно же, женщины – собрались здесь поговорить о ее новой книге.

Сегодняшнее волнение Лизы можно сравнить лишь с ее первой настоящей близостью. Тогда у нее так же перехватывало дыхание и колотилось сердце. Но «принц» остался в прошлом, а первая изданная за границей книга ждала своих читательниц на стеллажах старинного книжного магазинчика. Лизе до сих пор не верилось, что происходящее – реальность. Она еще раз ущипнула себя за руку.

Стоя возле маленького столика, отгороженная пространством и незнанием чешского языка, она чувствовала ответственность за свое творчество. То, что все эти люди пришли сюда, когда могли потратить личное время где-нибудь в другом месте, свидетельствовало о многом, но, как ни странно, Лизе хотелось, чтобы мероприятие наконец-то закончилось.

К ней подошла организатор промоакции – симпатичная худощавая женщина в очках и сером костюме. На английском она сообщила, что сейчас все начнется, но Лизе не о чем беспокоиться. От нее требуется лишь несколько предложений в качестве вступления и, возможно, пожелания собравшимся. Кроме нее выступит представитель издательства и иллюстратор. Затем автор получит возможность пообщаться с читательницами и раздать автографы.

Лиза вымученно улыбнулась и кивнула.

– Трясешься?

Она смерила появившуюся парочку нарочито гневным взглядом: Громов застегнут на все пуговицы, лишь узел галстука слегка сдвинут в сторону, а Камилла…

– Неужели, вы… – несмотря на то, что Лиза говорила шепотом, ей пришлось прокашляться. – Но где?

– Было бы желание.

– Я тут места себе не нахожу, а она!.. Забыла? Тебе скоро в роддом!

– Хватит ворчать, еще четыре месяца впереди. Я не дура, чтобы лишаться радостей семейной жизни.

– Вот! Вам давно пора узаконить свои отношения. ЗАГС, свадьба и все такое.

– Ты забыла медовый месяц.

– Медовый месяц у вас уже состоялся.

– Значит, будет второй. Но… время еще не пришло.

– Ками, твой живот…

– Оставь его в покое. Он мне нравится и Гоше – тоже. И перестань нервировать женщину в положении.

Лиза открыла рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказала. Во-первых ее подруга права, а во-вторых…

Позади пестреющих нарядами женщин промелькнула и исчезла стройная широкоплечая мужская фигура. Эти темные вьющиеся волосы…

Нет, это не он. Ей показалось. Что такой мужчина станет делать на презентации женской книги?

Мероприятие прошло на «Ура!» Лизе удалось вымолвить несколько фраз на приличном английском и даже понять, что все остальные выступающие хвалят ее книгу. Щеки Елизаветы горели от смущения, но душа ликовала – все удалось как нельзя лучше. Если весь тираж разлетится так, как та сотня экземпляров, которая еще утром лежала на прилавках магазина, то она окончательно почувствует себя удовлетворенной. И счастливой. Почти.

Лиза сидела за столиком и с энтузиазмом раздавала автографы. Целый час. У нее разболелась шея, поскольку девушка пыталась одарить улыбкой и вежливым взглядом каждого, кто подсовывал ей книгу. Улыбка постепенно превратилась в гримасу, а голова отказывалась подниматься. Она находила в себе силы лишь спрашивать у почитателя имя и выводить пожелание на первой страничке книги.

– Рафаэль.

Ручка вывалилась из уставших пальцев и закатилась под стол. Замерев, Лиза наблюдала, как Раф в шикарном костюме залезает под стол, а затем появляется оттуда вместе с ручкой. Все происходящее казалось каким-то нереальным, похожим на сон, поэтому едва уловимое прикосновение теплых пальцев к ее щиколотке Лиза восприняла как навеянное ощущение.

Он выглядел именно таким, каким Лиза его запомнила – совершенно неотразимым. И ее реакция на него тоже не изменилась. Она заставила себя оторвать взгляд от синих глаз и взяла ручку, пытаясь обуздать внутреннюю дрожь.

– Так и писать?

– Можно Раф.

– Да, конечно.

Ее рука замерла над бумагой – Лиза забыла, что должна написать кроме имени.

– Пиши так, как тебе удобнее. Просто «Рафу от Лизы» или… ничего не пиши.

Она вывела дрожащими пальцами «Рафу от Лизы», захлопнула книгу и протянула мужчине. И только потом снова подняла глаза.

Они молча смотрели друг на друга, и нежность в красивых глазах медленно выплавляла из ее сердца оставшуюся обиду. Рафаэль оставил все дела и пришел на ее первую презентацию за границей. Это оказалось для нее важным. Слишком. Несмотря на то, что она до сих пор считала его неподходящим для себя мужчиной. Летом она не могла с ним разговаривать, но теперь… Если он не против…

Пытаясь избавиться от магнетизма мужского взгляда, Лиза огляделась по сторонам. Рафаэль оказался последним в очереди желающих получить ее автограф. Она поднялась, но ей все равно пришлось запрокинуть голову.

– Спасибо, что пришел.

– Пожалуйста.

– Если честно, я немного устала.

– Мы можем поговорить позже.

Позже? Нет, она не сможет отдыхать, постоянно думая о нем.

– Лучше сейчас. Ками и Громов, они…

– Они по дороге в гостиницу. Ты мне не доверяешь?

Лиза не доверяла себе.

– Не в этом дело. Куда пойдем?

– За углом есть маленький ресторанчик.

– Маленький – это хорошо. Я отвыкла от толпы.

Ресторан оказался не только маленьким, но и очень уютным с чудесными гравюрами старой Праги на стенах и круглыми столиками, украшенными вазочками с живыми цветами. Рафаэль помог снять ей шубку и проводил к уединенному столу у окна. Лиза предоставила ему возможность выбрать для себя салат, десерт и вино, а сама с интересом разглядывала заснеженные улицы – но думала при этом о мужчине, сидевшем напротив и делавшим заказ с таким же изяществом, с каким принимал его в Анталии.

Официант ушел, но они еще какое-то время молчали, рассматривая друг друга. Теперь Лиза заметила, что он похудел, и скулы обозначились резче.

– Я скучал.

– А твоя невеста?

– У меня нет невесты. И жены. И любовницы. – Наверное, ее лицо выражало недоверие, гложущее Лизу изнутри, потому что Раф взял ее за руку и сказал: – Все это время я думал только о тебе.

– Тогда… почему не приезжал? Почти полгода прошло.

– Ты хотела меня видеть? Впустила бы в свой дом?

– Не знаю. Но мы могли бы посидеть где-нибудь. Как сегодня. Поговорить.

– Я думал… Камилла сказала…

– Ты общался с Ками?

– Думал, ты не хочешь меня видеть, а я хотел быть в курсе. Мне необходимо знать, что с тобой все в порядке.

– У меня все хорошо, как видишь.

– Да. Вижу. Ты счастлива?

– Сегодня? Да. Такие дни бывают нечасто.

– Поздравляю с успехом. Ты очень талантливая.

Она улыбнулась. Черты мужского лица тоже смягчились, будто спало напряжение.

– Спасибо. Вряд ли ты читал мою книгу, но у тебя есть повод обвинить меня в плагиате. Я украла твою сказку.

– Считай, что это подарок.

Он ласково перебирал ее пальцы, и Лизе стало также хорошо и спокойно, как когда-то давно в его объятиях. Что же он за человек, если ему удается так сильно влиять на нее?

Принесли заказ. Они наслаждались едой и мирно комментировали презентацию, но…

– Кто ты? – Лиза таки решилась спросить.

– Странный вопрос.

– Напомню, что один раз ты уже солгал мне.

– Но я же не знал, что ты окажешься такой особенной. Это была лишь проверка и… защита.

– От охотниц за деньгами?

– Что-то в этом роде.

– Но мне не нужны твои деньги.

– Теперь я знаю это.

– Ненавижу ложь.

– Это я тоже понял.

– Так кто ты?

– Рафаэль Раллис. Мой отец – греческий бизнесмен.

– Греческий? А я думала…

Оказывается, она совсем ничего не знает о мужчине, с которым занималась любовью.

– В Турции у меня только одна гостиница. Весь остальной бизнес – в Греции. Почти весь.

– Значит, Громов…

– Он – мой партнер.

– Значит, он все знал и ничего мне не сказал?

– Ты не хотела об этом говорить.

– Несущественное замечание.

Она вдруг разозлилась. Ками и Громов – кроме мамы, самые близкие ей люди – скрыли от нее такие серьезные вещи. И не важно, что она отмахивалась от разговора. Эти двое могли настоять.

– Прямо Мисс Противоречие.

– Кто бы говорил, – наверное, еще ни одна женщина м ним так не разговаривала. Раф от удивления приподнял брови, но Лизу уже охватил азарт. – Что еще я не знаю?

– Ну…

– Продолжай.

– Моя мама живет под Полтавой.

– Где?!

– Вместе с отчимом.

– И…

– Я закончил там школу, затем военное училище, некоторое время служил. Вместе с Громовым. А потом мой родной отец позвал меня в Грецию.

– Понятно. С тех пор ты стал богатым дяденькой и завидным женихом. Тогда, что ты делаешь здесь – вместе с невзрачной писательницей?

– Что делаю? Ем. Разговариваю.

– Почему со мной? Не с той зеленой красоткой или какой-нибудь другой, но такой же привлекательной женщиной?

– Лиза, что случилось? Мы так хорошо разговаривали.

– Да, разговаривали. Я хочу знать, почему именно со мной?

– Я не понимаю… Ты – симпатичная, приятная, сексуальная…

– Да? Продолжай.

– Ты мне нравишься.

– И не претендую на твое богатство.

– Ну да. А что тут такого?

– Тебе понравилось со мной спать?

– Очень. Я этого не скрывал.

– Вот!

– Лиза, ты с ума меня сведешь! Что значит твое «вот»?

– Ты хотел меня, а я тебе отказала. И только поэтому ты здесь – со мной. Ты не рассказал бы мне о себе, если бы я тебя не вынудила. Ралисс… Я правильно запомнила? – он кивнул, явно не понимая, к чему она клонит. – Так вот, Раллис, ты не читал мою книгу. Если бы ты это сделал, то знал бы, чего желала Арзу.

Лиза поднялась, взяла свою сумочку, достала деньги.

– Господи, женщина, ты меня с ума сведешь! Да читал я твою книжку! И убери бумажки!

– Очередная ложь! Но я больше не желаю ничего слушать. Прощай!

Лиза бросила на столик несколько купюр и бросилась к выходу. Едва удержалась, чтобы не оглянуться. К счастью у выхода стояло такси. Лиза заскочила на заднее сидение, держа шубку в руках, и только тогда посмотрела в сторону ресторана. Раф остался сидеть у окна.

– Как ты могла?

Ками носилась по номеру отеля, словно фурия, а Лиза никак не могла понять, что случилось. Она только начала возмущаться поведением Рафа, как ее благодушно настроенную подругу словно подменили. Та вскочила с дивана, оттолкнула Громова, который пытался ее удержать, и начала орать на подругу.

– А что я такого сделала?

Лиза почти обиделась на Камиллу. Вместо того, чтобы поддержать свою лучшую подругу в ее праведном негодовании – да еще в такой знаменательный день – та взъерепенилась и стала похожа на симпатичного волнистого попугайчика.

Внезапно этот «желтый попугайчик» резко затормозил возле Лизы и помахал пальцем перед удивленным лицом.

– Никогда не думала, что ты способна быть настолько неблагодарной!

– Почему? Я уже сказала «спасибо» – и тебе, и Гоше, и всем остальным.

– А Рафаэлю?

– Он-то здесь причем?

– Причем? Раф?!

– Камилла, думаю, он ничего ей не сказал. Успокойся, пожалуйста. Тебе нельзя волноваться.

А это уже интересно. Она чего-то не знает?

Лиза подозрительно посмотрела на Громова.

– О чем же он умолчал? Давай, выкладывай, раз начал.

Гоша некоторое время потирал кончиками пальцев подбородок, а затем покачал головой.

– Нет, без его разрешения не буду.

Она уже хотела возмутиться, но ее опередила Камилла.

– Тогда, я скажу. И не смей мне мешать! – открывший рот Громов тут же его закрыл и пожал плечами. – Рафаэль – владелец «Буквицы». Поняла?

Пока Гоша ловил Камиллу и силой усаживал на диван, до Лизы начало доходить сказанное.

– Ты хочешь сказать, что Раф издал мою книгу?

– Я уже это сказала. Громов, не дави на меня, а то я не выйду за тебя замуж.

Тот лишь прижал ее покрепче, обхватив ладонями живот, и ласково прикусил ушко.

– Ты уже моя жена перед Богом. Мы обвенчаны. Забыла?

– Забудешь тут. Твоему сыну лишь двадцать недель, а он уже не дает мне спать.

– Сын? Ты уверена?

– Я – да, а вот врачи пока не знают. Для тебя это важно?

– Нет.

– А чего тогда скис?

– Я задумался. Пора свадебку играть.

– Не хочу. Мне слишком нравится, как ты меня уговариваешь.

– Голубки, я с удовольствием повеселюсь на вашей свадьбе, но кто-то, наконец, мне объяснит: зачем?

Лиза так растерялась, что никак не могла решить радоваться ей или плакать. Плакать не хотелось. Она уже успела нареветься, пока эта парочка соизволила ее навестить. Что касается радости… Господи, что она ему наговорила?!

– Вот и я о том же. Зачем торопиться со свадьбой?

– Камилла, выйди за него, в конце концов. Замучила совсем мужика. Признайся, ты сама только об этом и думаешь.

– Страшно.

– Любимая, чего ж страшно-то? Только колечко на палец наденешь, да в паспорте штамп поставят.

Лиза с умилением наблюдала за воркованием влюбленных, но сейчас ее волновало совсем другое.

– Громов, хоть ты толком объясни, как все это случилось.

Гоша оторвался от губ Камиллы и сообщил:

– Раф вбил себе в голову, что если купит издательство и напечатает твои сказки, то ты поймешь, что он не такой уж плохой парень и…

Лизу осенило.

– Он прочитал!

– Возможно, но я не уверен. Это важно?

– Да. Очень. Он читал и знает, о чем мечтала Арзу. Точнее, думала, что мечтает об этом.

Две пары встревоженных глаз изучали ее лицо.

– Лизочек, с тобой все в порядке? Дорогая, если Раф тебе не нравится, ты не обязана…

– Я должна бежать. Где он?

Лиза поднялась с твердым намерением извиниться перед любимым человеком за то, что обвинила его во лжи. Она заправила за ухо непослушный локон и схватила сумочку.

– Лизок, у тебя тушь под глазами растеклась.

– Могла бы и раньше сказать.

Она начала рыться в сумочке, когда в разговор встрял Громов:

– Не хочу никого разочаровывать, но Рафаэль улетел домой.

– Как? Так быстро?!

– Он… торопился.

Улетел. Обиделся.

Она во всем виновата. Почему он промолчал? Почему она не поинтересовалась?

Рафаэль столько сделал для нее! Как оказалось, своим сегодняшним успехом она во многом обязана именно ему. Только теперь Лиза это поняла.

А еще она осознала одну важную вещь – этот мужчина нужен ей. Но нужна ли ему капризная писательница? Вот в чем вопрос.

– Мы можем тотчас отправиться в аэропорт, – неугомонная Ками все поняла и пыталась хоть как-то поддержать подругу. – Виза у нас есть. Громов, что там еще нужно?

Гоша уже собирался что-то сказать, но Лиза его опередила.

– Нет, я возвращаюсь домой.

Так будет правильно. Даже если она виновата – тем более, если она виновата – нужно дать ему время подумать, решить. Даже если это обречет ее на одиночество.

– Дорогая, но ведь ты любишь его. Зачем так мучиться? Раф тоже влюблен. Это же очевидно.

– Кто знает? Может, он хотел лишь извиниться?

– Тогда лети к нему и все выясни!

– Это будет выглядеть, как благодарность.

– Ну и что?! Какая разница?

– Ками, благодарность – это слишком мало. Как и извинение.

– Громов, унеси меня отсюда, а то я начну бить гостиничную посуду. Два упрямца!

Гоша с Камиллой на руках встал с дивана и направился к двери.

– Они уже большие, сами разберутся. Пойдем в кроватку. Я буду лечить тебя от стресса.

Лиза грустно улыбнулась, провожая взглядом влюбленную парочку.

Наверное, она слишком упрямая. Даже весьма вероятно. И любит Рафаэля. Это точно. Но… Бегать за мужчиной она не станет. Это всегда плохо заканчивается.

Слезы снова полились из ее глаз.

Правильно сделал, что улетел. Кому нужна неблагодарная, плаксивая старая дева.

Эпилог

Знаменательный день настал спустя месяц после ее поездки в Прагу.

Все это время Лиза практически не выходила из дому. Она писала новую книгу, пытаясь не думать о Рафаэле и почти не обращая внимания на привычное ворчание подруги о занудной жизни, заботливости Гоши, расплывшейся фигуре и мерзкой февральской погоде.

Она поверила, что это событие и в самом деле произойдет, лишь когда Камилла вытащила из ее шкафа все наряды и не нашла ничего подходящего. Лизе пришлось бродить вместе с подругой по магазинам в поисках длинного голубого платья – именно в таком ей предстояло исполнить обязанности свидетельницы на свадьбе Ками и Громова. После двадцатой примерки силы Лизы окончательно истощились. Она привыкла покупать одежду в интернет-магазинах, и уже само хождение по бутикам ее утомляло.

Выйдя из кабинки с голубым шлейфом в руках, Лиза умоляюще взглянула на подругу и с надеждой протянула:

– Ну, как? Мне нравится.

– Тебе все нравится. Оно слишком голубое. Снимай. – Сидя в удобном кресле, Камилла повернула голову к продавщице. – Еще что-нибудь есть?

Девушка безропотно отправилась на поиски.

Слишком свободное, короткое, блестящее, закрытое и, наконец, голубое. Разве платье может быть слишком голубым?

– Ками, я понимаю, ты в положении и нервничаешь, но я больше не надену ни единой шмотки. И с сегодняшнего дня вообще перестану носить вещи голубого цвета.

– Не капризничай, Лизок. Для тебя же стараюсь.

– Какая разница, что я надену? Все смотрят только на невесту. Даже если бы мне вздумалось прийти голой… – нет, это она переборщила. – Главное, чтобы ты выглядела прекрасно. А ты выглядишь так всегда.

– Подлиза. И все равно мы вернемся в предыдущий магазинчик и купим то платье – с одной узкой бретелькой, украшенной кристаллами Swarovski.

– Оно слишком выпячивает грудь.

– Именно то, что нужно.

– На твоей свадьбе вряд ли кого-то заинтересует эта часть моего тела. Как, впрочем, и любая другая.

– Это – моя свадьба. Ты – моя свидетельница. И я хочу видеть тебя в платье, котрое мне нравится. И…

– Ладно-ладно. Я согласна на все. Только не нервничай.

– Правильно. Остаются туфли.

– Только не это!

Во Дворец бракосочетаний они ехали на черном «Майбахе», украшенном единственной белой атласной лентой. Ясный февральский день совсем не походил на зимний. Снег растаял еще два дня назад, дороги высохли, и днем воздух успел прогреться до двенадцати градусов.

Лизе удалось заставить подругу набросить палантин из меха поверх очаровательного платья цвета слоновой кости, удачно задрапировавшего располневшую фигуру невесты. Девушка радовалась счастью Ками и грустила.

Совсем немного. Пожалуй, чуть больше, чем немного, поскольку ей не давали покоя сны. С приближением свадебного дня они становились все более откровенными и чувственными. Не трудно догадаться, кто являлся их героем. А ведь Лиза пыталась не думать о Рафаэле, не строить неосуществимые планы.

Где он? Что с ним? Неужели после стольких усилий он решил, что она их не стоит?

Однажды девушка набралась смелости и задала Громову прямой вопрос. Тот лишь нахмурился и пробубнил, как всегда, весьма лаконично:

– Извини. Раф решает семейные проблемы.

И этот ответ должен ее успокоить?!

Почти каждое утро она просыпалась возбужденной и неудовлетворенной и мечтала, что и на ее улице будет праздник. Хотя, с каждым днем надежда становилась все более призрачной.

– Лизочек, может, развернемся, пока не поздно, и уедем отсюда?

Оказывается, автомобиль уже притормозил у парадной двери, где собралась многочисленная публика.

– Тебе не кажется, что убегать поздновато? Ты хочешь, чтобы твой ребенок кричал на свадьбе родителей: «Горько»?

– Я боюсь.

Кажется, ее решительная подруга сдрейфила не на шутку.

– Ками, дорогая, представь, что это – фотосессия, где ты позируешь в свадебном платье. Это же так просто!

К счастью, Громов словно почувствовал колебания невесты. Он подбежал к «Майбаху», распахнул дверцу и вытянул из салона перепуганную Камиллу. Гоша начал целовать ее прямо посреди улицы, под аплодисменты и хохот гостей. Затем подхватил невесту на руки и понес к двери. Едва поспевавшая за ними в длинном платье Лиза слушала, как Камилла вычитывает жениху:

– Ты все перепутал, Громов. Невесту выносят на руках из ЗАГСа, а не наоборот.

– И оттуда понесу. Не хватало еще, чтобы ты сбежала.

– С таким животом?

– Благослови, Боже, этого ребенка!

Внутри гостей оказалось еще больше, чем снаружи. Они остановились у двери в зал, кого-то ожидая. Как оказалось, свидетеля со стороны жениха.

В суете подготовки к свадьбе Лиза забыла узнать у подруги, кто будет вторым свидетелем. Теперь От Камиллы она слышала лишь: «Сейчас увидишь», а от Громова: «Если он не придет, мы больше не друзья».

Рафаэль появился, как всегда, неожиданно. Девушке тоже захотелось вымолвить: «Слава Богу!», как это сделали новобрачные. Необыкновенно красивый в темном костюме с синим галстуком, он пробирался к ним, а Лиза, как завороженная, следила за его ловкими маневрами.

А потом рядом с ним она увидела очень красивую белокурую девушку. Рафаэль обнимал ее за талию, тесно прижимая к себе, пока они проталкивались к молодоженам. Лизе тут же захотелось уйти. Лишь чувство долга удержало ее на месте.

Он едва успел. Рафаэлю пришлось лететь чартерным рейсом, чтобы не опоздать на свадьбу к другу. Он даже попросил помощи у отца, что делал только в крайнем случае, когда выяснилось, что погода нелетная. Старший Раллис уговорил друга поднять самолет с частного аэродрома.

Да еще Эва! Девчонка до последней минуты отказывалась лететь домой. С того дня, как он срочно покинул Прагу – для того, чтобы вытащить Эву из очередной переделки – она не давала ему ни минуты покоя. Когда Громов пригласил его на свадьбу, да еще в качестве свидетеля, Раф вздохнул с облегчением. Он получил уважительную причину, чтобы увезти неугомонную красавицу из Греции. И увидеть Лизу.

В очередной раз поинтересовавшись у Эвы, удачно ли завязан его галстук, Рафаэль заработал еще один презрительный взгляд, но его волновало не это.

Еще несколько мгновений вверх по ступенькам, сквозь двойную дверь, через толпу и…

Раф увидел ее. Его душа запела, будто исполнилось самое заветное желание. Господи, как же он соскучился!

Если бы неотложные дела не задержали его дома, он ни за что не дал бы ей этот месяц на раздумья. Рафаэль знал, что рассуждения плохо влияют на чувства женщин – иногда просто катастрофично. Но звонок отца решил все, Рафу пришлось отложить важный разговор. Но теперь он здесь.

Земная красота этой женщины заворожила его снова, как тогда – на пляже. Воздушное платье, распущенные по плечам волосы, горделивая осанка, чувственные изгибы губ и тела… Он мог перечислять ее видимые и предоставленные памятью достоинства еще долго, протискиваясь к молодоженам, но Рафаэля тревожил ее взгляд, появившееся напряжение в плечах, когда она заметила его. Он собирался махнуть ей рукой, приветствуя, но Лиза отвернулась.

Возможно, Громов ошибся, и она не простила ему этот долгий месяц разлуки и… все остальное тоже, несмотря на его стремление помочь?

– Восточный базар! – хихикнула Эва, прижимаясь к нему, чтобы не попасть под чей-то локоть.

– Похоже, – он сказал это, лишь бы что-то ответить. Рафаэль автоматически прижимал ее к себе, чтобы защитить в случае чего, но не замечал никого, кроме Лизы.

– Это она? В голубом?

– Кто?

– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Это из-за нее ты не дал мне повеселиться и выбросил кучу бабок на самолет?

Он знал, что Эва – очень сообразительная девушка, но все же предпринял попытку направить разговор в другое русло.

– Мой друг женится, если ты помнишь?

– Ничего, симпатичная. Маме понравится.

Рафу пришлось смириться.

– Ты так думаешь?

– Уверена.

И хотя мнение сестры редко совпадало с его собственным, Рафаэль улыбнулся, мысленно соглашаясь.

Обязательно понравится. Она так на нее похожа.

Лиза ощутила его приближение, но не обернулась. Не потому, что не хотела. Из гордости. От отчаяния.

Да, он приехал. С девицей. Очень красивой и высокой. Ему под стать. Против нее Лиза – настоящая коротышка.

Почему она удивилась? Давно пора понять, что такой мужчина не может долго оставаться один. Интересно, Громов знал? А Ками?

Нет, Ками сказала бы ей. Конечно, она скрыла от нее, что свидетелем будет Рафаэль, но о главном точно бы предупредила.

Лиза взглянула на Гошу, но тот напряженно молчал. Впрочем, как всегда. Ладно, она подождет. Все рано или поздно выяснится. А пока она просто не может смотреть на Рафаэля, когда он так нежно прижимает к себе другую женщину.

Счастье, что в этот миг открылась дверь, и их пригласили в огромный, празднично украшенный зал. Все, кроме молодоженов и свидетелей, расположились у двери. Лиза стояла рядом с Камиллой и видела, как дрожит ее рука с букетом. Она ласково притронулась к локтю подруги, и та в ответ благодарно кивнула, не отводя затравленного взгляда от улыбавшейся женщины с красной папкой в руках. Громов же выглядел спокойным и сосредоточенным. А Рафаэль…

Он, хмурясь, смотрел на Лизу. Заметив, что она обратила на него внимание, Раф молча кивнул. Лиза отвернулась.

Не сейчас. Она выскажется потом. Или промолчит и будет игнорировать его весь вечер.

Глаза снова устремились к нему. Он потянулся к ней, собираясь что-то сказать. Лиза прижала палец к губам и отрицательно покачала головой, призывая его молчать. Камилла заслужила свадьбу без скандалов. Рафаэль снова кивнул и улыбнулся.

Ужасная несправедливость, что он такой привлекательный! И что она в него влюблена, а он, оказывается, нет. Тогда, зачем он помогал ей с книгой? К чему все эти молчаливые знаки? Возможно, ему нужна лишь ее дружба?

Ничего, она переживет. Как-нибудь. Хоть это будет тяжело.

Кто же эта красотка? Очередная невеста? Рафаэль не приехал бы на свадьбу к другу с любовницей.

– Объявляю вас мужем и женой! Жених, можете поцеловать невесту!

Неужели она пропустила торжественную речь? Ничего, сегодня будет много тостов.

Девушка любовалась парой, которая, не скрывая чувств, целовалась на глазах у гостей. Наедине они, наверное, целуются еще более… более…

– Лиза!

Она затрепетала, когда он прикоснулся к ее спине. В том, что это сделал Раф, она не сомневалась ни секунды. Больше ни на кого она не реагировала так бурно.

Елизавета обернулась и наткнулась на взгляд синих глаз. Двух пар глаз.

У нее двоится в глазах?

– Привет! – девушка произнесла единственное, на что оказалась способной.

– Лизонька, я хочу познакомить тебя со своей сестрой.

– Эва, – очаровательное создание улыбнулось и подмигнуло ей.

Сестрой?

– Очень приятно.

Сестрой!

Родственники и знакомые бросились поздравлять и целовать молодоженов, отодвинув их друг от друга, а Лиза никак не могла опомниться.

Оказывается, у Рафа есть сестра. Он никогда не говорил о ней. Он вообще ей ничего не рассказывал, кроме сказки. А она не спрашивала. Зачем? Лиза не планировала долгосрочные отношения. Она представить себе не могла, что, приехав на отдых по горящей путевке, встретит мужчину своей мечты. Оставалось главное: узнать, мечтает ли о ней Рафаэль?

Ей не пришлось об этом спрашивать. Нестройный рев – «Пускай поцелует первый дружба дружку!» – предоставил возможность Рафу обнять ее и прижаться к губам при всех, причем на вполне законных основаниях. Гости остались довольны. Что уж говорить о Лизе. Однако Раф тихо сообщил:

– Мне мало. Я хочу целоваться с тобой утром, в полдень, вечером – всю жизнь.

Лизе казалось, что сейчас она умрет от счастья. Но нельзя же вот так просто взять и сказать: «Я тоже!» Только не после всего, что случилось!

– Тебе это быстро надоест.

– Никогда!

– Это ты сейчас так думаешь.

– Я уже полгода так думаю. Тебе нужен настоящий мужчина или…

Это признание почти выбило почву из-под ее ног. Лиза кашлянула.

– Поживем – увидим.

– У тебя или у меня?

– Я должна сделать выбор?

– Вообще-то нет. Я уже решил, что украду тебя и увезу в Грецию. Ты не хочешь написать сказку о пирате?

2012

Нина Кавалли

Дотянуться до звезды

Часть 1

Глава 1

Пятнадцатилетняя Рита не могла оторвать глаз от огромного плазменного телевизора в полстены. Один из известнейших мировых клипмейкеров, красивейшая певица и самый желанный мужчина-актер воплотили на экране очередной музыкальный шедевр. Четырехминутная баллада о несчастной любви, прочно удерживающая лидирующие позиции на радиостанциях всей Европы, теперь приобрела визуальное воплощение. Сколько же денег потратили, чтобы сделать такой шикарный клип? Бушующее темное море с огромными пенными волнами, мрачные выступы гор с высоты птичьего полета. Идеальная картина надвигающейся бури, бьющаяся в унисон с разбитым сердцем героини музыкального видео – певицей Армой. И вот камера крупным планом выхватывает слегка надменное лицо красавца-актера, по которому сходят с ума миллионы девушек возраста Риты и старше, считая его самым неотразимым и сексуальным мужчиной. Тонкие аристократические черты, густые черные волосы и глаза! Как он умеет менять выражение глаз! Вот в них отражаются невероятные решимость и сила – секунда, и они наливаются такой болью, что сердце рвется наружу, заставляя сопереживать герою. Еще секунда – и в них столько эротизма и соблазна. Он заключает в объятия прекрасную женщину так уверенно, будто имеет на нее все права. Даже не верится, что это актерская игра. Невероятно. И вот – прощальный поцелуй.

Рита схватила пульт и выключила плазму. На поцелуй кумира миллионов и мужчины, которого она сама так хорошо знает, смотреть совершенно нет желания. Перебор. Словно подглядывать в замочную скважину. Однако Рита поймала себя на странной мысли: надеялась, что отношения Руса с Армой начались на съемочной площадке и там же закончились. Хотя… ее ли это дело? «Впрочем, Рус хорош уже тем, что женщин домой не водит. Бережет мою детскую – наверное, так он думает – психику».

Девочка тяжело вздохнула и, сев за большой письменный стол, начала делать уроки. Семь часов вечера, а у нее еще и конь не валялся: все время после школы гуляла с подругой. Болтали, сплетничали, обсуждали мальчиков и школьные дела, да так увлеклись, что не заметили, как время пролетело.

Желудок вскоре напомнил Рите, что она толком не пообедала. Прискакала домой, бросила портфель, сжевала сникерс с чаем и вприпрыжку унеслась на улицу. Надо бы поужинать, но самой суп греть лень, а Ирина Михайловна, их домработница, уже ушла.

Рита нехотя поднялась и побрела на кухню. Когда вернулась, часы уже показывали без четверти восемь. «А завтра зачет по биологии и контрольная по истории. Убиться веником! Ну что ж, приступим».

Девочка оторвалась от учебников, когда за окном уже стемнело. Двенадцатый час. В замке тихо повернулся ключ, и в квартиру вошли. Рита так хорошо знала эти уверенные шаги. Увидев свет в комнате, молодой мужчина заглянул и прошептал:

– Привет, Марго! Я думал, ты уже спишь.

– Да щаз тебе! Время детское, – хмыкнула девочка, невольно вспомнив поцелуй, на котором она выключила телевизор.

Перед ней стоял тот самый красавец-брюнет, актер, всеобщий кумир, живое воплощение девичьих грез и так далее и тому подобное. А по совместительству ее чертов попечитель Рус, он же Руслан.

* * *

Он постоянно получает главные роли в фильмах самых именитых режиссеров, неизменно влюбляет в себя красавиц с экрана и разбивает им сердца. Но не только амплуа героя-любовника по плечу Руслану Видичу – он занят в серьезных драматических постановках. Он будто и не играет вовсе, а живет на съемочной площадке, отдавая всего себя роли. Критики захлебываются от восторга, отдавая должное его актерскому таланту и превознося мастерство молодого дарования. Продюсеры знаменитых певиц один за другим присылают Русу предложения сняться в клипах их подопечных. Барышни готовы на все за один его взгляд, за автограф. Глянцевые журналы наперебой просят интервью, пресса ходит по пятам. Чего еще может желать молодой, красивый, обласканный славой и вниманием слабого пола мужчина? Покоя. Уединения.

И афера с переездом в новую пятикомнатную квартиру рядом с центром, занимающую целый этаж дома, ему удалась. Вот уже полгода минуло, а журналисты так и не пронюхали о новом жилище звезды экрана. Правда, и Рите пришлось сменить школу. В прежнем классе все прекрасно знали о давнем знакомстве с Русом. Знали, что после смерти ее матери он взял девочку к себе, отбив у органов опеки и попечительства, угрожавших отдать Риту в детдом. Деньги решают многое, а у Руса их оказалось достаточно. У красавца не осталось никого ближе хрупкой сероглазой школьницы.

Прислугу в новую квартиру выбирали тщательнейшим образом. Ирина Михайловна имела отличные рекомендации не только от агентства, но и от знакомых актера. Женщина бы скорей умерла, чем распрощалась со столь высокооплачиваемой работой.

Впрочем, и она не знает всего о Рите и Руслане. Для домработницы девочка – его младшая сестра по матери. Отцы разные. Пришлось воспользоваться такой отговоркой. Во-первых, фамилии отличаются – Королёва и Видич. А во-вторых, Рита внешне не имеет ничего общего со своим новым родственником. Они, как раннее солнечное утро и темная ночь. У девочки светлая кожа, русые с рыжиной кудри, уложенные в пышную прическу, нежное личико, которые окружающие ошибочно считают признаком беззащитности, но свое заблуждение понимают слишком поздно. Рус же всегда загорелый, волосы прямые цвета воронова крыла. Не похожи на родственников. Совсем. Единственное, что их объединяет, – грустные серые глаза, видевшие смерть родных людей.

Почти три года назад умерла та, кого Руслан любил больше жизни, – его молодая жена Лена. Не перенесла родов. А спустя двое суток покинул этот мир и их малыш. Рита с Леной, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте были очень дружны. К тому же их мамы – подруги детства. Поэтому девочки стали почти неразлучны, делились секретами, вместе переживали радости и невзгоды, смеялись и плакали.

Рита первой узнала, что Руслан сделал Лене предложение. В глазах девочки эта прекрасная пара стала живым воплощением Ромео и Джульетты. Но никто не мог предугадать столь трагичного шекспировского финала.

Узнав о смерти Лены, Рита долго ревела, закрывшись в своей комнате, не ела, не пила и не впускала никого. Но потом вспомнила о Руслане. Вот кому хуже, чем ей. Она пошла выразить соболезнования и разделить горе на двоих, но… дверь в его квартире оказалась незапертой. Девочка, трепеща от страха, боясь столкнуться лицом к лицу с грабителем, неслышно вошла и обнаружила Руса в большой комнате с пистолетом у виска. Он собирался уйти из жизни вслед за Леной и малышом. Как Рита смогла упросить, умолить не делать этого, сама не поняла.

После девочка каждый день наведывалась к молодому человеку, приносила продукты и следила, чтобы современный Ромео не наделал глупостей. У Руслана хватило сил справиться с тяжкой потерей во многом благодаря заботе и вниманию девочки-подростка, подруге его обожаемой жены.

Тогда он только начинал актерскую карьеру. Уйдя с головой в работу, красавец за короткий срок добился недосягаемого успеха.

А спустя год трагедия случилась у Риты. Первым, кому она сказала о смерти мамы, стал Руслан. Он отменил съемки и тотчас же примчался к девочке. Организовал похороны, уладил дела с наследством, оформил над Ритой попечительство. И вот уже второй год они не только близкие люди, но и семья.

И лишь одна проблема. Девочка начала осознавать, что влюбляется. Однако изо всех сил противится этому чувству, ведя отчаянный бой с собой и своим сердцем.

Она знает, что у Руса были женщины после смерти Лены и есть сейчас: по телефонным звонкам, по вкрадчиво-эротичному тону, которым мужчина отвечает на них, а потом исчезает на несколько часов. После подобных отлучек Рита безумно злится на Руслана и либо огрызается, либо вообще с ним не разговаривает.

Поначалу она совершенно искренне гневалась, что своими свиданками Рус предает память о Лене, но спустя некоторое время будто унаследовала чувство умершей подруги. «Так не должно быть! Это неправильно», – твердила себе девочка. Но так случилось, и Рита была полна решимости покончить с новым чувством.

Первые попытки не блистали оригинальностью. Девочка начала грубить попечителю, надеясь, что он разозлится, резко ответит, скажет что-нибудь колкое или даже жестокое. Но Руслан спокойно, с достоинством, свойственным далеко не всем взрослым, пропускал мимо ушей едкие комментарии. И по-прежнему оставался добрым и заботливым, принимая изменения в ее поведении, наверное, за обычные выкрутасы переходного возраста. А Рите все труднее и труднее давалась борьба с собственными чувствами, но она не отчаивалась.

«Оставь надежду», – внушала она себе. «Его подружки, должно быть, так красивы, опытны и обольстительны, а ты? А ты школьница с личиком, которое принято считать милым, симпатичным. И без намека на опыт в сердечных делах. Еще не целовалась даже. Он лишь считает себя обязанным, поэтому пригрел сиротку. Не обольщайся».

* * *

В Ритиной новой школе никто не знал, что она живет со знаменитостью. Впрочем, это для них он знаменитость, а для нее Рус, Руслан. Тот, кто уберег ее от детдома, после того, как она спасла ему жизнь и заполнила внутреннюю пустоту, образовавшуюся после трагедии три года назад.

На большой перемене к подруге Риты Элле пристала их одноклассница Оля Ветрова, первая модница класса, девушка с идеальной фигурой и неидеальным лицом. Ветрова тараторила про какие-то новые шмотки, совсем недавно купленные, от которых, по ее заверению, у всех парней челюсти попадают, а девки позеленеют от зависти, как лягушки. Модница уговаривала Эллу зайти к ней после школы, чтобы заценить обновку. Хотя уговаривала – это громко сказано. Оля лишь предложила, а Элька тут же закивала в знак согласия.

– А можно Рита тоже придет? – спросила подруга.

– Ну, конечно! – расплылась в улыбке Ветрова. Видимо, решила, что чем больше завистниц и восторгов, тем веселее.

Рита натянуто улыбнулась. Идея совсем не привлекала, какая-то пустая трата времени, но с Элькой за компанию – хоть к черту на рога.

Рита искренне не понимала увлечения подруги шмотками и косметикой. «Неважно, какой бренд у одежды и есть ли он вообще, главное, чтобы она нравилась и шла. А если она еще и удобная – это вообще мечта. И пусть Шанель, Валентино и новомодный Майкл Корс идут лесом. А зачем в пятнадцать лет накладывать на лицо тонны косметики, если достаточно подкрасить губы?»

Эле же все это было безумно интересно и важно. Она точно знала, где какие бутики и сети парфюмерии и косметики находятся, что и сколько там стоит и как получить желанные скидки. Однажды Эля повела Риту в один из крупных салонов-магазинов парфюмерии, где продемонстрировала, как можно пользоваться духами на халяву. Причем, подруга вела себя так уверенно, что менеджеры зала даже не подумали вежливо указать школьницам на дверь.

Ветрова же настолько помешана на дорогих шмотках, что небедные родители три месяца назад отказались спонсировать ее шопинг. Сей казус совершенно не смутил модницу. Оля тут же нашла два источника дохода: начала распространять фирменную косметику среди старшеклассниц за комиссионные и пристроилась уборщицей. Три раза в неделю мыла полы в собственной школе. И что самое удивительное, никому из учениц даже в голову не приходило поиздеваться над Ольгой, когда та в перчатках по локоть, с грязной тряпкой в руках намывала линолеум.

Оля недолюбливала Риту: считала, что некоторые одиннадцатиклассники уделяют новенькой неоправданно много внимания. Рита же испытывала к Ветровой смешанные чувства. С одной стороны, не любила модницу в ответ, с другой – уважала за характер и решимость в достижении цели.

После школы они пришли к Оле домой. Девочки скинули в прихожей сапоги, сняли куртки и направились в комнату хозяйки. Шикарная трешка с новеньким евроремонтом. Почти вся квартира шоколадно-коричневого цвета: паркет, стены, оклеенные пенопленом, дорогая лакированная мебель. Эффектная квартирка. Ольгина комната – в том же стиле. Но войдя туда вслед за Элей, Рита обратила внимание не на это. Над аккуратно застеленной кроватью хозяйки висел плакат, на котором… красовался Руслан. В черном элегантном костюме, голова слегка запрокинута, соблазнительный взгляд и лишь намек на улыбку. Образ из последнего шпионского боевика. В его облике столько шарма и коварства. Настоящий соблазнитель. Но он не манит, а бросает вызов. Его звездная роль.

К реальности Риту вернул недовольный голос Ольги:

– Эй, Королёва! Перестань пялиться на моего принца.

– Чьего принца? – с недоумением переспросила Рита.

– Моего, конечно, – Ветрова запрыгнула на кровать, жеманно поцеловала свою ладонь и демонстративно прижала к губам Руса. – Я ходила на премьеру «Шпионских игр», и Руслан там был, – разоткровенничалась одноклассница. – Дал мне автограф и так смотрел, так смотрел. Сто пудов, на меня запал.

Рита не могла сдержать снисходительной улыбки.

– Что? Не веришь? – не унималась модница. – Гляди, – указала на нижний край плаката, где красовалась подпись Руслана. – Ах, он такой красавчик! Наши самые крутые старшеклассники, включая Игоря Александрова, ему в подметки не годятся.

– Ах, как тебе повезло, Оля, – запричитала Эля. – Ну? Какой он вблизи? Давай же! Расскажи.

И Оля, усевшись на кровать и поджав под себя ноги, начала с важным видом описывать подробности встречи с кумиром, как реальные, так и выдуманные. Эля слушала, раскрыв рот, а Рита не могла дождаться, когда повествование прервется, пройдет показ шмоток, и можно будет смыться в свою квартиру.

* * *

Придя домой и заперев массивные входные двери, Рита первым делом крикнула:

– Ау-у! Я тут!

Но ответом была тишина. «Значит, Ирина Михайловна куда-то ушла. А может, спит?» Девочка решила удостовериться, начав поиски домработницы. Отодвинула в сторону непрозрачную дверь из закаленного стекла с зелено-желтыми крупными линиями, похожими на огромные листья осоки, заглянула в первую, нежилую, комнату и огляделась. Белоснежный натяжной потолок с замысловатым узором, лепнина, хрустальная люстра, два миниатюрных бра в форме рогов изобилия, светлая, поблескивающая мебель, шкафы из непрозрачного стекла чайного цвета, плазма в обрамлении полукружьев, выступающих из стены. «Все-таки дизайнер потрудился на славу», – невольно подумала Рита. «Такая красота».

Ее комната, комната Руса и вторая нежилая комната имели тот же дизайн. И ни в одной домработницы не оказалось. Гостиная с огромным диваном, обтянутым крашеной белой кожей, тоже пустовала.

Кухня несколько отличалась от остального интерьера. Огромный круглый кусок тугоплавкого стекла чайного цвета вмонтирован в потолок, с которого спускаются три лампы-цветка. Вся мебель – шоколадного цвета с металлическими вставками. Ирины Михайловны нигде не было.

Рита забросила портфель в свою комнату, но переодеться в домашнее помешал телефонный звонок. Она вышла в коридор и взяла белый радиотелефон.

– Алло! – звонко сказала девочка в трубку.

– Здравствуйте! – ответил незнакомый мужской голос. – Могу я услышать Руслана Видича?

– Здесь такие не живут, – привычно солгала девочка и приготовилась нажать кнопку «сброс».

– Я знаю, что живут. И знаю, что тебя зовут Рита, – услышала она, не успев прервать разговор.

Ни слова не говоря, девочка снова поднесла трубку к уху.

– Передай брату: если не уберет свои грязные руки от Марины – горько пожалеет.

Гудки.

Рита уставилась в стену невидящим взглядом. Трубка в руках стала тяжелее молота. Она начала сползать по кофте девочки ниже и ниже, пока не ударилась об пол.

* * *

Поздно вечером, когда ключ только начал поворачиваться в дверном замке, Рита стрелой вылетела из комнаты в прихожую.

– Марго, привет! Что случилось? На тебе лица не…

– Кто такая Марина? – перебила Руслана Рита.

Они расположились в гостиной на длинном белом диване. Рус включил подсветку потолка, отчего комната ночью стала голубовато-синей, будто кто-то взмахнул волшебной палочкой, и у маленького мира появился свет, мерно меняющий оттенки.

Несмотря на внутреннюю тревогу, Рита не могла не любоваться своим попечителем. Как на свете могли появиться столь совершенная красота и доброе сердце, слившись в одном человеке? Мысль о том, чтобы приблизиться к Руслану и коснуться его, вызывала у девочки одновременно трепет и страх. «Разве можно испытывать подобные эмоции: когда хочешь быть как можно ближе и в то же время бежать за тридевять земель?»

– Марго, расскажи, что стряслось? – мягко попросил Рус.

Девочка встряхнула головой, отгоняя сладкие и неуместные мысли. Она слово в слово повторила сегодняшний телефонный диалог, который, пока актера не было дома, прокрутила в голове сотню раз.

– Что за Марина? – повторила она свой недавний вопрос.

Рус задумчиво потер указательным и большим пальцами гладко выбритый подбородок. Он знал несколько Марин. Которая?

– Девушка, с которой ты встречаешься? – продолжала выспрашивать Рита.

Актер отрицательно покачал головой.

– Думаю, Марина Фирсанова.

Марина Фирсанова – белокурая молодая актриса с ангельским лицом, появившаяся на экранах недавно, но уже приобретшая большую известность и массу поклонников. В жизни совсем не такая милая, как на экране. По трупам пойдет, но своего добьется. Подставит, обманет, перехитрит. Из тех людей, к которым лучше не поворачиваться спиной, – всегда есть риск получить удар меж лопаток.

– По сюжету нового фильма у нас с ней роман, – продолжил Рус.

– Объятия и поцелуи, понятное дело, прилагаются, – прошептала Рита, и ее пальцы добела впились в кресло. Но осознав, как это выглядит со стороны, девочка мгновенно ослабила хватку.

Руслан кивнул и отвел глаза. Он чуть не выпалил, что на завтра намечены съемки постельной сцены, но вовремя одумался. «Зачем говорить о таком невинной пятнадцатилетней девочке? Правда, сцена – лишь имитация. Главное, чтобы на экране выглядело правдоподобно. Но говорить действительно не стоит».

Рита заочно возненавидела Фирсанову. Пусть это всего лишь игра, но актрисе знакомы прикосновения его рук, тепло дыхания, прикосновения его губ. Девочка зажмурилась от боли и ревности. Боже, как она хотела оказаться на месте Фирсановой.

– Я спрошу Марину завтра, нет ли у нее какого-нибудь особо навязчивого поклонника.

– Ага, – машинально согласилась девочка. – Я проверила, – продолжила она. – Самая свежая база ЕГТС, которая валяется на торрентах, четырехлетней давности. Мы с тобой там есть, живем раздельно по нашим старым адресам. И номера еще тех лет.

– Да ты провела настоящее расследование, – улыбнулся Рус.

– А то! – не без гордости в голосе заявила девочка. – Вот только…

– Что только?

– А он сумел раздобыть самую свежую инфу. И раз он знает телефон нашей новой квартиры, выяснить, где мы обитаем, – это фигня на постном масле.

– Значит, говоришь, он нас легко найдет?

– Да!

Глаза Руса сощурились, губы стали тонкой полоской, ноздри затрепетали, а кулаки сжались. Он злился на гада, который так напугал Марго. «Почему бы всем не оставить их в покое? Должна же быть у девочки нормальная счастливая жизнь. Только-только все наладилось: она отошла от смерти матери – и вот, на тебе!»

– Может, не пойдешь завтра в школу? – предложил Руслан, запрокинув голову на спинку дивана и расслабленно вытянув ноги. Так он пытался скрыть свои истинные эмоции и переживания.

– Думаешь, мне что-то угрожает?

– Если бы я действительно так думал, просто запер бы тебя дома, – заявил Рус тоном, не терпящим возражений.

– О-о-о, тирания в действии? – улыбнулась Рита. – Решил показать родительскую власть?

– Если понадобится, – отрезал мужчина. Сейчас его лицо из доброго превратилось в хищное. От Руслана исходила бешеная энергия и сила. Он и правда не потерпит возражений.

Рита поднялась с дивана. – Лады. Я все поняла, осознала, приняла. Пока выбор за мной. Завтра с утра решу: идти на занятия или нет, – и развернулась, чтобы скрыться в своей комнате.

– Постой, – Рус встал, поймал девочку за запястье, притянул к себе и обнял.

Сердце Риты бешено заколотилось. Она забыла, как дышать. Силы мгновенно покинули ее. Рита даже не смогла поднять руки, чтобы обнять свою мечту в ответ. Осталось место лишь невыразимому восторгу и панике. Девочка страстно желала, чтобы сладостные объятия длились вечно, чтобы его сильные мускулистые руки никогда не отпускали ее, и в тоже время от переизбытка эмоций хотела бежать, куда глаза глядят. Рите казалось, что еще чуть-чуть, и она лишится чувств от счастья.

Девочка сама не поняла, как вывернулась из рук Руса, вбежала в комнату и закрыла дверь. Прижавшись спиной к холодной стене, приложила ладонь к бешено стучащему сердцу. Рита готова была прыгать, танцевать и петь от счастья и нахлынувших чувств.

Девочка не сомкнула глаз всю ночь, каждая клеточка тела вспоминала эти неземные прикосновения, эту яркую близость к Русу.

И лишь с первыми лучами солнца Рита поняла: объятия – братские. В них – сочувствие, поддержка, стремление защитить, но не любовь. Нет, любовь, но не та, о которой она неосторожно грезит. Точно так же Рус обнимал Риту на похоронах ее матери. Но тогда девочке было не до его проявлений нежности и заботы. Да и чувства к нему в ту пору испытывала совсем другие.

«Опять все придумала себе. Вот дура!»

* * *

События развивались с головокружительной быстротой. Марина Фирсанова рассказала, что да, есть у нее один псих-фанат. Когда она отказалась с ним встречаться, начал присылать в подарочной упаковке крыс и выпотрошенных котят. Полиция так его и не поймала. Рус понял, что опасность куда реальнее, чем казалось сначала.

Съемочный день быстро подошел к концу, и молодой мужчина без промедления поехал домой. Едва он вошел в квартиру, телефон затренькал.

– Слушаю вас, – взял трубку Руслан.

Незнакомый мужской голос, переполняемый злобой и ненавистью, прорычал:

– Я видел сегодня вас обоих в постели. Если не отвалишь от Марины, я прирежу твою маленькую сестренку, а потом – и тебя. Это было последнее предупреждение! – закричал сумасшедший.

Гудки.

Руслан со всей силы сжал трубку в руке. Выражение лица стало жестким, почти жестоким. Казалось, еще секунда – и он разобьет телефонный аппарат к чертовой матери.

С трудом совладав с нахлынувшей волной гнева, молодой мужчина начал рассуждать. «Раз фанат видел постельную сцену, значит, есть свободный доступ на съемочную площадку. Звонок раздался сразу, как я вошел в квартиру. Значит, за мной следят. Как уберечь Марго? Этот фанат – конченый псих. Что он может ей сделать? Что?!

Как сказать ей о звонке? Как не напугать до смерти, но уговорить остаться дома и быть предельно осторожной?»

Руслан повернул голову и только сейчас заметил стоящую рядом Риту. Губы девочки посинели, румянец исчез с лица, глаза полны ужаса. Она слышала каждое сказанное этим ублюдком слово. Каждое. Она знает все.

Глядя на перепуганную до смерти Риту, Руслан выругался и со всей силы швырнул радиотелефон в стену. «Я первым доберусь до тебя, мразь!» – решил он. Повернулся к Рите, притянул испуганную девочку к себе и пошептал, прижавшись губами к ее волосам:

– Все будет хорошо, Марго. Обещаю.

Глава 2

Под подозрение попали все, кто присутствовал при съемках постельной сцены. Но таких – единицы. Режиссера, его помощника, оператора и осветиля пришлось отмести сразу. Молодой человек давно их знал, много раз с ними работал. Но если речь идет о сумасшедшем, кто сможет поручиться? Марина. Она знала своего фаната в лицо.

Самым ненадежным казался худенький паренек с длинным носом и наивными глазами. На съемочной площадке его прозвали «сцена первая – дубль два»: он с таким важным видом произносил эти слова перед тем, как хлопнуть своей колотушкой. В остальном его работа сводилась к подай-принеси. Руслан даже навел справки. Юнец оказался студентом театрального, которого дядя-режиссер привел работать на съемочную площадку, чтобы тот видел труд киношников изнутри. И снова партнерша Руслана подтвердила, что Сцена-Дубль – ложный след.

– Ты обратился в полицию? – решила узнать Марина.

– Да, – безразличным тоном ответил молодой мужчина. – Они меня послали подальше. Сказали, вызывать их только после реального нападения. А если псих-фанатик будет лишь угрожать ножом или другим оружием Марго или мне, то нужны два свидетеля, которые это подтвердят.

– Материально заинтересовать пробовал?

– Дал на лапу, – Руслан еще не знал, что совершил роковую ошибку и о сделанном горько пожалеет. – Приехали, поставили телефон на прослушку и уехали. Людей им, видите ли, не хватает, чтобы нас охранять. Гадство!

В перерыве между сценами молодой человек решил наведаться в комнату, где проходили вчерашние съемки, и как следует осмотреться. Стоя в дверях, он глядел на огромную кровать, реквизит, который работники не успели забрать. Ничего примечательного. Руслан подошел к окну и отдернул одну из штор. В здании напротив, в окне на четвертом этаже, что-то блеснуло. Вот, что нужно было выяснить: сумасшедший не на съемочной площадке. Он следит из соседнего здания. Скорее всего, в подзорную трубу. Иначе как узнаёт обо всем?

Руслан уже бежал со всех ног к дому напротив. Восемь лестничных пролетов – четыре этажа вверх. Здание оказалось заброшенным. И было слишком поздно: псих исчез. Лишь пыль с одного из подоконников полностью стерта. Руслан провел рукой по одной из потрескавшихся рам и ударил кулаком так, что дерево раскололось пополам, расцарапав руку.

В мучительном ожидании несчастья минули три дня. Съемки фильма продолжались, Рита сказалась больной, в школе не появлялась и каждый вечер ждала Руслана дома. Безумно за него боялась. Ближе к вечеру начинала бегать к окну каждые пять минут, надеясь увидеть, как он выходит из автомобиля и направляется к дверям подъезда, живой и невредимый.

И вот сегодня, сразу после того, как Руслан припарковал под окнами свой черный «Бентли-Континенталь» и нырнул в здание, к подъезду подошел подозрительный широкоплечий тип, натянувший капюшон на голову и спрятавший за воротом серого пуховика все лицо, кроме глаз.

Перед тем, как попасть внутрь, он поднял голову и посмотрел прямо на Ритино окно. Увидев девочку, выставил руку вперед, большой палец поднял вверх, указательный вытянул и сразу сжал, одновременно приподняв предплечье, будто нажав на воображаемый курок пистолета и получив отдачу.

Ненормальный скрылся в подъезде. Сердце Риты упало, в груди появился холодок, который, нарастая, перешел в колющую боль, руки задрожали. «Боже, что делать? Позвонить Русу на мобильный? Но если он отвлечется на входящий звонок, беда неминуема. Как предупредить? Поступить-то как?»

Девочка в отчаянии начала метаться по комнате, не понимая, что и зачем делает. Ее охватывала паника. Все, что Рита смогла – вспомнить: она ходит гулять в парк с шилом, потому как пару месяцев назад там нашли трупы двух женщин. Носит оружие скорее для уверенности, чем для самообороны. Но не стоять же и не ждать, пока Руса убьет какой-то сумасшедший там, внизу.

«Где? Где же шило?!» Рита отчаянно наматывала круги по комнате. Предмет с деревянной рукояткой и длинным тонким заостренным металлическим стержнем отыскался на стуле у окна под полиэтиленовым пакетом. Девочка схватила находку и выбежала из квартиры навстречу Руслану.

В это время молодой актер все еще стоял на первом этаже. Сколько ни жал на кнопку, ни один из лифтов не приезжал. «Не могут же сломаться сразу оба?» Руслан бросил бесполезное занятие и стал подниматься по белой витой лестнице с фигурными перилами пешком.

Рита запрятала шило в карман спортивной формы, придерживая его правой рукой. Левой столь же безуспешно пыталась вызвать лифт. Один стоял на пятом, второй – на двенадцатом. Приложила к дверям первого ухо. Ни намека на звук внутри шахты. Но и борьбы тоже не слышно, что хоть как-то обнадеживает. Сердце бешено колотилось, гоня по телу адреналин вместе с кровью, пульс отдавался в ушах и висках.

Рита кинулась к лестнице и смогла пробежать всего полтора этажа вниз. Когда спрыгнула на очередной пролет, ее встретил человек с ножом в руке. Девочка не успела даже вскрикнуть.

– Один звук – убью!

Крупный мужчина лет тридцати с жиденькой козлиной бородкой, широким одутловатым лицом, плохой кожей и безумными глазами зажал ее в углу между пролетами лестницы. В правой руке держал нож, и по взгляду Рита понимала, что псих готов им воспользоваться. «Попытаться дернуться, чтобы его ранить? Даже если не вынимать руки с шилом из кармана, а бить напрямую – не получится. Не успею ударить. Глупая была затея», – лихорадочно проносились мысли в мозгу перепуганной девочки. «Есть шанс, что соседи этажом выше или ниже посмотрят в глазок и вызовут полицию? Никакого. Через глазок не видно эту часть лестницы».

Тем временем психопат подошел совсем близко, из угла рта подтекала слюна, глаза расширись от возбуждения. Он занес нож, Рита зажмурила глаза и съежилась, надеясь, что все кончится мгновенно. Резкий удар. Крик. «Почему не больно?» – не понимала девочка. «Ну, когда?.. Когда все прекратится?» Она открыла глаза и закричала, что есть сил. Точнее, сделала для этого все возможное, но голосовые связки от страха не смогли выдать ни звука.

Рус завел руку психопата, в которой был нож, ему за спину, надавив на болевые точки пальцами, и холодное оружие зазвенело, падая вниз по ступенькам. Здоровяк каким-то чудом вывернулся, и его кулак полетел в челюсть Руса, но тот увернулся, резко наклонился и подсек ноги ненормального, дернув их на себя. Обидчик Риты с воплем полетел вниз по лестнице, считая ребрами ступени. Руслан был в такой ярости, какой Рите прежде видеть не доводилось. Перешагивая через две ступени, он спустился вслед за здоровяком. Крепко схватив ненормального и встряхнув, что есть сил, прорычал, скрепя зубами:

– Говоришь, зарежешь мою сестру, ублюдок?!

Развернул обмякшего сумасшедшего спиной к себе, обхватил рукой его голову, еще секунда – и раздастся предсмертный хруст: шея фанатика сломается.

– Русла-а-ан! Не на-а-адо! – наконец смогла закричать девочка, сбегая по ступенькам вслед за своим спасителем.

Молодой человек уже дернул руку, чтобы покончить с обидчиком Риты раз и навсегда, но успел остановиться. Отшвырнул здоровяка в сторону, присел на корточки, обхватив Риту за плечи и, с тревогой вглядываясь в лицо девочки, выпалил:

– Что он тебе сделал? Ты не пострадала? Где болит?

Рита тут же рассмеялась, а по ее щекам потекли слезы. Но то были слезы радости и облегчения. Теперь все хорошо. И с ней, и с Русланом. Какое счастье – он жив. Жив! Большего девочка сейчас и не желала.

– Все… все хорошо. Я нормально… – отвечала Рита дрожащим голосом, улыбаясь и вытирая слезы.

Лицо Руслана прояснилось. Молодой мужчина улыбнулся, и из его груди вырвался вздох облегчения. Казалось, гора упала с плеч. Но тут…

– Сзади!!! – не своим голосом завопила девочка.

Не успела. Здоровяк вонзил в спину Руслана нож прежде, чем тот смог развернуться.

Молодой человек медленно осел на одну из ступеней, не сводя взгляда с Риты. Глаза живые. Не стекленеют. Есть надежда.

– Не бросай меня! Не уходи! – закричала девочка, падая на колени рядом с мужчиной и беря его руки в свои. Лицо. Лицо Руса. Такое бледное, но улыбающееся.

И тут ее глаза налились бешенством. Она уже потеряла отца, бабушку, потом – маму. Тот, кто пытается отнять последнего дорогого человека, здесь, в двух шагах. Она не спеша повернула голову, переводя взгляд на психа. Теперь жили лишь глаза девочки, все ощущения разом покинули тело, уступив место неведомой доселе легкости. Если бы Риту сейчас ударили, ранили, начали избивать, девочка бы не ощутила боли. Состояние аффекта. Его Рита испытала впервые.

Сумасшедший не видел метаморфоз, произошедших со школьницей всего за несколько секунд. Он лежал на полу, и лицо кривилось от нестерпимой боли, на лбу выступил пот. Псих потратил на рывок последние силы, но сдаваться не собирался. На штанах защитного цвета чуть выше колена – карман. Ненормальный пытается до него дотянуться: оттуда торчит черная рукоятка. «Еще один нож», – поняла девочка. Здоровяк не может согнуться до конца, чтобы вытянуть свое «сокровище»: не дают сломанные ребра, но еще чуть-чуть, и ему удастся.

Рита встала, взяла шило, подошла к тому, кого ненавидела сейчас сильнее всех на свете, и заглянула в его глаза. Насмешка и безумие в них тотчас же поблекли, уступив место ужасу. Психопат понял: девочка способна на все.

Рита молча замахнулась и проткнула шилом кисть здоровяка. Он взвыл. Подошла к его ногам и проткнула каждую по разу выше щиколотки. Крика не было: псих-фанат потерял сознание от боли. «Теперь он точно дождется приезда полиции», – с облегчением подумала девочка. Рита сквозь пелену гнева вспомнила фразу «отпечатки пальцев», поэтому прежде, чем вытащить нож из кармана сумасшедшего, обхватила рукоятку краем спортивной кофты.

Стерев с шила кровь, спрятала его в своем кармане. Держа уголком кофты нож, девочка поднялась на несколько ступеней к потерявшему сознание Руслану, вытащила из его брюк мобильник, вызвала скорую и полицию и приготовилась ждать.

* * *

«Белый потолок. И Стены. И оконные рамы. И белье на кровати. Запах лекарств. В вену на правой руке поставлена капельница. Где я? В больнице?» – первые мысли Руслана, когда он очнулся.

Спустя несколько секунд понял, что не чувствует левой руки. Совсем. Резко повернув голову, актер увидел Риту, которая, вцепившись мертвой хваткой в его локоть и плечо, спала, примостившись на самом краешке кровати. Ее пышные волосы рассыпались по краю одеяла, плечики приподнимались в такт дыханию, густые черные ресницы беспокойно подрагивали. Такая трогательная, хрупкая и беззащитная. На губах Руса заиграла улыбка, полная нежности. Он осторожно провел рукой по кудрям девочки, стараясь не разбудить. Однако Рита тут же открыла глаза, сонно моргая.

– Здравствуй, спящая красавица, – ласково поприветствовал он.

– И тебе не хворать, – смущенно улыбнулась девочка, покраснев.

– Ты не пострадала?

– Нет. И все благодаря тебе.

Девочка привстала, сладко потянулась, выгнулась почти по-кошачьи и нехотя, не желая покидать Руса, переместилась в зеленое кресло – единственное, что было в палате не белым.

Молодой человек потерял много крови, но, как уверяли врачи, родился в рубашке. При достаточно глубоком ранении не задет ни один жизненно важный орган. Операция прошла успешно, и теперь все, что требовалось от актера и кумира миллионов, не делать резких движений, чтобы не разошлись швы, и набираться сил.

* * *

Минули сутки. На часах было пятнадцать ноль-три, когда мимо палаты, где лежал актер и постоянно дежурила Рита, прошел мужчина в штатском. Едва увидев его через стекло, вмонтированное в стену, смежную с больничным коридором, девочка вцепилась в свой пальчиковый плеер и выдернула из него наушники, тут же спрятав их в карман. Нажала пару кнопок на черном корпусе маленького прямоугольного прибора, превратив его из плеера в записывающее устройство, и бросила под кровать, сказав Русу:

– Разговор лучше записать.

Молодой человек одобрительно кивнул.

Высокий мужчина лет сорока с тонкими жестокими губами и алчными глазками вошел в палату и закрыл за собой дверь.

– Приветствую! Я капитан Смирнов.

– Нет нужды представляться, капитан: мы знакомы, – ответил Руслан холодным тоном. Перед ним стоял человек, отказавшийся помочь, когда Рите грозила опасность, и взявший деньги за прослушку телефона в квартире.

– Что ж, тогда приступим, – заявил служитель правопорядка, усаживаясь на стул. – Так как Маргарита несовершеннолетняя, я должен беседовать с ней в присутствии ее родителей или других законных представителей. Раз вы ее попечитель, наш разговор пройдет при вас.

Руслан кивнул. Тело Риты напряглось, она смотрела на полицейского исподлобья. Казалось, будь девочка кошкой, ее спина вот-вот выгнулась бы дугой, шерсть встала дыбом, и она бы угрожающе зашипела.

– Но я уже все рассказала вашим коллегам… – Рита попыталась изобразить на лице наивное недоумение, и ей удалось. Хотя девочка прекрасно знала, что нужно дать официальные показания, которые будут записаны на бумаге, подшиты в дело и станут фигурировать на судебном процессе.

– Сейчас вы расскажете мне все еще раз, я зафиксирую это на бумаге, – мужчина достал из синей папки белый лист и ручку, – и вы подпишите протокол. Хорошо?

Девочка кивнула. И повторила все еще раз. «На бис», – подумала она. «Странно, что ты берешь у меня показания, а не капитан Гаврилин».

– То есть вы, Маргарита, утверждаете, что, когда преступник пытался извлечь второй нож, вы проткнули его руку шилом, а потом и ноги?

– Да.

Руслан взял слегка подрагивающую от волнения кисть девочки в свою, как бы говоря: «Мы вместе, я с тобой».

– Мда-а, – протянул полицейский и цокнул языком.

– Это нехорошо? – насторожилась девочка.

– Попахивает превышением пределов необходимой обороны, статья…

– Тридцать седьмая уголовного кодекса, – закончила за него Рита.

Смирнов не мог скрыть своего изумления.

– Да, капитан, я уже наизусть эту статью знаю. Если бы преступник воспользовался ножом второй раз, он либо добил Руслана, либо убил меня. Прямая угроза жизни, не находите? Я, чтобы предотвратить это, нанесла ему незначительные телесные повреждения. Они не представляли угрозы его жизни, преступник полностью поправится. Вам не удастся приписать мне уголовную статью и посадить за решетку, – Рита поражалась, как в ее голове всплывают такие заумные слова и откуда берется уверенный спокойный тон, ведь внутри она натянута, как струна.

Глаза капитана от удивления начали вылезать из орбит. Сказать, что он поражен, – значит не сказать ничего. Впрочем, мужчина довольно быстро справился с эмоциями.

– Весь вопрос в том, действительно ли преступник смог бы применить оружие во второй раз, если принять во внимание его падение с лестницы? – произнес капитан, ехидно улыбаясь и явно провоцируя девочку на необдуманные слова.

Однако Рита не попалась на его удочку.

– Падение с лестницы не помешало ему применить оружие в первый раз, против Руслана.

– Хорошо, – капитан оскалился, протянув ей листок бумаги. – Подпишите показания. А уж применима ли в вашем случае статья уголовного кодекса или нет, пусть решает суд. Я имею право задержать вас…

– Стоп! – резко прервал его Руслан. И не сводя тяжелого взгляда со Смирнова, добавил: – Марго, будь добра, купи мне кофе. И не торопись назад.

Девочка послушно покинула палату, давая мужчинам возможность переговорить с глазу на глаз.

– Что вы пытаетесь доказать, капитан? Ее не могут осудить ни по тридцать седьмой, ни по какой другой статье, – заявил Руслан спокойным тоном.

– Да как сказать… – нагло улыбнулся человек, смеющий носить гордое звание служителя законности и правопорядка. – Это такая скользкая статья… – неопределенно добавил он. – По ней не одного человека упекли за решетку. Тут как дело повернуть. Ну, вы меня понимаете.

«Понимаю. Шантаж», – подумал Руслан. Он прекрасно знал, что у вымогателя на поводу идти никогда не стоит. Его аппетиты будут расти с каждой врученной суммой. А вот контрмеры лишними не будут.

– Так вы денег хотите?

– Я этого не говорил.

– Зато громко думали.

– Поаккуратней с заявлениями, господин Видич, я при исполнении…

– А знаете, что… – на губах Руслана заиграла дьявольская усмешка, отчего капитану показалось, что актер сейчас поднимется с постели и придушит его собственными руками. Служитель порядка нервно сглотнул, сам не понимая, что на него нашло и откуда взялся этот непонятный назойливый страх. – Я человек известный, но журналистов по моей же просьбе сюда не пускают.

– К чему вы клоните? – насторожился Смирнов.

– Как только за вами закроется дверь, я созову пресс-конференцию, где расскажу, как вы отказали в помощи, когда нам с Марго угрожала опасность; как вы установили на моем телефоне прослушивающее устройство – не бесплатно, заметьте. Хотя это входит в ваши служебные обязанности. Распишу в красках, чем обернулась для нас некомпетентность и наплевательское отношение правоохранительных органов в целом и ваше в частности. Поведаю, как вы третируете несчастную девочку, сироту, пережившую тяжелейшее душевное потрясение и шантажируете меня.

Глаза капитана наполнились неподдельным ужасом, лицо вытянулось, а Руслан продолжал:

– После такого вас быстро турнут из органов. Более того, вы даже охранником устроиться не сможете. Но и это еще не все. На улице ни журналисты, ни простые люди не дадут вам проходу. Будете вздрагивать днем и ночью от телефонных звонков с требованиями прокомментировать очередное мое заявление в прессе и просто от угроз тех, кто вас возненавидит. А таких будет немало.

– Ты ничего не докажешь, – от страха прохрипел Смирнов, переходя на «ты» и нервно посмеиваясь.

Руслан победно улыбнулся и продолжал уверенным голосом:

– И не придется. Вот вам маленький подарок – наш разговор записывается.

И вдоволь насладился смятением и нарастающей паникой на лице капитана. Капля пота, скользящая по лбу, означала полную капитуляцию.

Вернувшись в палату, Рита подписала слегка измененные собственные показания, где говорилось, что она проткнула руку преступника шилом, когда тот выхватил нож с целью напасть на нее. А после ранила мужчину в ноги, чтобы он не смог подняться и убить ее.

Классическая самооборона. Теперь все в порядке.

«Как в пятнадцать лет девочка может быть настолько предусмотрительной, умной и отважной?» – подивился про себя Руслан.

* * *

В первые дни после операции Руслана Рита ходила счастливая, просто радуясь тому, что он жив, что он поправится. Но эйфория быстро улетучилась, оставив место внутреннему самоедству. «Будет ли все, как прежде? Ведь в том, что его ранили, есть и моя вина». Если бы девочка не остановила Руса тогда, если бы дала свернуть сумасшедшему шею… Впрочем, из трагедии Рита вынесла урок: никогда не щадить врага. Добивать, что бы ни случилось. Иначе противник поднимется и всадит нож в спину.

Руслан быстро заметил перемену в настроении девочки, но поначалу решил, что это последствия стресса.

Однако прошла неделя с тех пор, как его выписали, а Рита все ходила понурая, погрузилась в себя, стала отстраненной и еще более молчаливой, чем обычно.

«Надо выяснить причину ее тревог», – решил Руслан.

Заглянул вечером в комнату Риты, когда она готовилась к урокам, занял кресло, стоящее недалеко от плазменного телевизора и начал расспрашивать о повседневных вещах: об уроках, учителях, друзьях. Узнавал, есть ли в новой школе враги или просто недоброжелатели. Рита отвечала с большой охотой. Ведь он интересуется ее жизнью: ее радостями и проблемами.

– Марго, а теперь расскажи, что тебя так беспокоит в последнее время? – попросил Руслан, когда девочка расслабилась и повеселела.

– Ничего, – голос и выражение лица Риты мгновенно изменились. На смену задорному звону колокольчиков пришел иной звук: капли дождя, барабанящие по крыше. Улыбка девочки пропала, губы поджались, прямая спина сгорбилась. Рита отвернулась к письменному столу.

Руслан поднялся с кресла, приблизился к ней и еще раз ласково попросил:

– Не замыкайся в себе. Поговори со мной. Пожалуйста.

– Руслан, ты иди. Мне к зачету готовиться надо, – едва слышно прошелестел голос девочки.

Молодой человек мастерски изобразил на лице обиду, покинул комнату и стал поджидать за дверью. Маленькая хитрость. Когда на твоих глазах близкий уходит, расстроенный неосторожным словом или поведением, появляется непреодолимое желание пойти следом. И Рита не смогла противостоять психологическому приему. Не успел Рус досчитать до десяти, как девочка выбежала из комнаты, и слова сами сорвались с ее губ:

– Почему не накричишь на меня? Не упрекнешь ни разу? Почему?!

– За что? – искренне изумился молодой человек.

– Если бы я не остановила тебя тогда, на лестнице… Нож в спину… – путалась Рита в словах. – Тебя ранили из-за меня! Я в этом виновата!

– Кто тебе внушил такую глупость?

– Никто, – глаза девочки заблестели от подступивших слез.

– Неужели ты правда хочешь, чтобы я на тебя сердился?

– Я… – Рита опустила голову и уставилась в пол, – не могу тебе в глаза смотреть. Если бы не я…

– Хватит! – молодой человек крикнул так, что девочка невольно вздрогнула. Прижал ее к стене и надавил руками на хрупкие плечи. – Посмотри мне в глаза, Марго. Слышишь? Посмотри, – потребовал Руслан.

Рита послушалась и увидела, что он действительно зол. Но злится на что-то другое. И самое удивительное – гнев совсем не пугает. Нисколько. Руслан не обидит ее. Никогда.

– Почему ты меня остановила? Боялась, я убью человека?

Девочка отрицательно покачала головой.

– Тогда в чем дело?

– Испугалась, если убьешь его, тебя могут посадить. По той самой статье.

– То есть ты боялась не за его жизнь, а за мою свободу?

– Да.

Руслан опустил голову, стараясь сдержать улыбку, но не получилось.

– Что смешного? – обиженно пробубнила Рита.

– Тогда я должен тебя благодарить. Рана быстро заживает. А если бы ты меня не остановила, казенный дом стал бы родным. Похоже, спасать меня от бед – твое истинное призвание.

– А на что разозлился, если не винишь ни в чем? – голос Риты стал совершенно спокойным, а в глазах вместо слез блеснуло любопытство.

– Пообещай запомнить кое-что на всю жизнь, – сказал молодой человек серьезным тоном.

– Обещаю. Но что?

– Вина – очень плохое чувство. Сжигает человека изнутри, лишая воли и объективного восприятия действительности. Не говоря уж о том, как легко манипулировать теми, кого она гложет.

Тебе не в чем передо мной оправдываться. Ты не сделала ничего дурного и даром предвидения не обладаешь. Виноват тот, кто воткнул нож. Больше никто. Запомни.

Если ты когда-нибудь совершишь поступок, за который тебя действительно начнет грызть совесть, оступишься – у тебя два пути. Первый – исправить это. Если такой возможности нет, принять произошедшее, как урок, и никогда подобного не повторять. Но не мучить себя виной всю жизнь. Ты поняла?

Девочка кивнула. Она была так счастлива, что ни в чем не виновата, что Рус не сердится.

– Руслан, я…

– Да?

Девочка едва удержалась, чтобы не выпалить: «Руслан, я люблю тебя!» Как только удалось остановить неразумный порыв? Но сейчас очевидно одно: пути назад нет. Она любит Руса и уже ничего не сможет с собой поделать.

Рита убрала его руки с плеч и тут же выпустила их, словно обожглась, едва коснувшись.

– Спасибо! – вырвалось у девочки. Не осталось никаких сил, чтобы сдержать волну эмоций, и Рита прижалась к его груди, сжимая ткань белой рубашки и жадно вдыхая запах терпкого сладковатого парфюма. Объятия стали для любви девочки единственной отдушиной, единственной возможностью быть к Руслану так близко, как хотелось.

Молодой человек нежно прижал ее к себе и… Ни одна песня не ласкала слух, как бархатный голос, шепчущий имя:

– Марго!

Глава 3

Весна вступила в свои права. Даже у берега снег почти стаял, остались лишь небольшие серовато-белые замерзшие островки. Реке в считанные дни удалось сбросить ледяные оковы, и после пятимесячного заточения заблестела водная гладь под весенним солнцем. Пока мутная, смешанная с донным песком, илом, кусками пенопласта и детских досок для катания с ледяных горок, позабытых зимой ребятишками. Но даже печальный мутный цвет реки не мог спугнуть жизнь, шедшую рука об руку с весенними лучами. Кое-где пробивалась трава – первые ростки пробуждения природы после долгого сна, некоторые деревья уже радовали маленькими почками. И воздух наполнялся силой и ароматом весны, энергией теплого ветерка, восторженным щебетом птиц и предвкушением любви и счастья.

Рита осторожно шла по самому краю берега реки, опасаясь оступиться и упасть в воду, поднявшуюся минимум на метр. Но как не рискнуть? Девушка впервые в жизни видела половодье и не могла отвести глаз от уверенного течения, уносящего накренившиеся за зиму деревья, не могла не ощутить энергии, которую таит ожившая природа. И не могла не порадоваться, что послезавтра ей исполнится шестнадцать. Руслан вел себя необычно: просил ничего не планировать в день рождения и узнал, какой ее любимый цвет. «Конечно, цвет весеннего ясного неба – ярко-голубой. Но к чему это?» Молодой человек лишь загадочно улыбнулся, ничего не ответив. А Рита уже предвкушала что-то необычное и интригующее.

Мысли девушки невольно возвращались к их сегодняшнему с Русом разговору, вызывая невольное волнение, пока Рита фотографировала первые почки и свою любимую буну, почти полностью скрывшуюся под водой. Летом девушка приходила сюда, чтобы посидеть, освободиться от тягостных мыслей, насладиться голубым цветом воды, который дарило реке безоблачное небо. А сейчас любимое место Риты захватила блажь весны – половодье, вольная вода. И это восхитительно.

* * *

Наступил долгожданный день шестнадцатилетия. Занятия в школе прошли довольно сносно, если не считать, что дочка завучихи Шурочка Агапова, регулярно портившая Рите настроение, расстаралась и сегодня. Пришла на большой перемене в ее класс – Агапова училась в параллельном – подсела к Рите за парту и стала втирать во всеуслышание, мол, проще надо быть, Королёва, и народ к тебе потянется. Довольно мерзкая ситуация.

Рита не понимала, чем насолила толстухе, обладательнице непомерного самомнения. Но помогла разобраться вездесущая и всезнающая Элька.

– Прошел слушок, – сообщила подруга. – Из-за того, что Шурка в химии ни бе ни ме ни кукареку, старшая Агапова ставит ей в пример тебя и твои успехи. Типа, подстегнуть пытается дочу свою необъятную. Поэтому Шурку ты ужасно бесишь со своими вечными пятерками.

Рита действительно была сильна в предмете. Ее родители окончили химико-технологический университет, отец стал кандидатом химических наук. Наверное, гены. Впрочем, никакого чуда не было. Весь восьмой класс с девочкой занималась мама по учебникам для поступающих в ВУЗы. Отчего Рита, заканчивая десятый, стала, пожалуй, лучшей ученицей школы по химии.

Если все из-за предмета, который завучиха ведет, то Шурка от Риты не отвяжется до самого выпускного. Надо как-то с этим бороться. Но не сегодня. «Сегодня день рождения, и грустным мыслям скажу «нет», – решила девушка.

С порога Риту встретил бодрый голос Ирины Михайловны, добродушной, слегка полноватой – что немудрено, ведь она сказочно готовит – женщины лет сорока с крашенными каштановыми волосами, собранными в тугой пучок, широковатым носом и смешливыми карими глазами.

– Рита, раздевайся быстрей, мой руки и бегом обедать! – позвала женщина с кухни, едва девушка закрыла за собой двери.

– А что сегодня на обед? – крикнула из прихожей Рита, расшнуровывая ботильоны.

– Твой любимый плов.

– Ура! Спасибо! – обрадовалась девушка.

Рита с наслаждением уминала блюдо, которое домработница готовила ну просто божественно: рисинка к рисинке, нежнейшее мясо, а какой аромат специй! – мечта.

– Руслан велел тебя накормить, напоить, и сразу после я могу быть свободна.

– Так это ж здорово, Ирина Михайловна! Только я радости в ваших глазах не замечаю, – изумилась девушка.

Женщина неопределенно мотнула головой:

– Не могу сказать. Да, кстати. Приходил курьер, принес три коробки. Положила тебе на кровать.

Глаза Риты расширились от удивления. «Что за коробки? Что в них?»

– Допивай сок, проводишь меня и посмотришь, – будто читая мысли, заявила женщина.

Поздравив Риту с днем рождения и поцеловав в щеку, домработница ушла. А глаза ее все равно остались грустными. «Почему?» – недоумевала девушка.

У них с Ириной Михайловной сложились очень теплые отношения. Женщину удивляло, как сестра знаменитости может быть не капризной, не заносчивой, не высокомерной. Вежливая добрая девочка. Ирина Михайловна не догадывалась, что Рита не привыкла к роскоши, ее собственная семья была не богата. Девушка искренне не понимала, как один человек может прислуживать другому, ее смущала иерархия, поэтому Ирину Михайловну Рита воспринимала как вновь приобретенную тетю, а не как домработницу.

Они окончательно сдружились, когда у женщины после осенних хлопот на дачном огороде вышла из строя спина. Рита без стенаний и причитаний две недели пылесосила за нее всю пятикомнатную квартиру. А что окончательно покорило Ирину Михайловну – мастерски делала уколы, благодаря чему женщина избавилась от необходимости бегать каждый день в поликлинику по промозглой осенней погоде.

Бабушка Риты работала врачом: у нее внучка и переняла полезный навык.

Сейчас на кровати лежали три коробки. Одна – большая и узкая, две другие – поменьше и пообъемней. Рита взяла большую золотую коробку, на которой красовались буквы D amp;G, открыла и ахнула. Так вот к чему Руслан спрашивал про ее любимый цвет. Она вынула подарок из упаковки и не могла не залюбоваться. Шелковое небесно-голубое платье. Длина – чуть выше колена. Бретельки и лента под грудью из нежно-голубого атласа. От зауженной талии вниз – изумительный рисунок: россыпь белых и синих цветков, окаймленных серебряными нитями.

Девушка бережно положила первый подарок на кровать и открыла высокую желтую коробку. В ней оказались восхитительные серебристые босоножки от Джимми Чу.

На последней коробке – эмблема неповторимой Коко. Сумочка-клач из натуральной мягчайшей кожи серебристого цвета – того же, что и новая обувь – на изящной длинной цепочке. Внутри лежала записка.

С днем рождения, Марго!

Надень подарки и будь готова к семи вечера. Я за тобой заеду.

Руслан.

P.S. Это лишь начало.

Девушка прижала к губам листок бумаги и закружилась по комнате. Она не выносила все эти вычурные бренды, но не могла не признать, что подарки великолепны. Платье от Дольче и Габбаны, босоножки от Джимми Чу, сумочка дома Шанель. А может, дело в том, что их купил Руслан? Специально для нее?

Рита кинулась примерять обновки. Вдруг размер не подойдет? Опасения оказались напрасны.

Девушка крутилась перед большим зеркалом, вмонтированным в вещевой шкаф в ее комнате. Платье сидело идеально, босоножки были в пору. Сумочка гармонировала с нарядом. Рита видела, как хороша. Платье не скрывает длинных стройных ног, облегает девичью фигуру, подчеркивая тонкую талию и высокую грудь.

Несмотря на худобу, грудь Риты никак нельзя назвать маленькой. Формы появились всего в одиннадцать лет, из-за чего девочка страшно комлексовала: ни у одной из одноклассниц их еще не было – только у нее. Бабульки у подъезда без устали донимали бедного ребенка: «Как тебе не стыдно ими трясти?», «Пусть мама купит тебе более плотный лифчик!». Тогда маленькая Рита прибегала домой почти в слезах, а сейчас настала пора гордиться своей фигурой.

Только волосы… Пышная химическая завивка совершенно не подходила к образу хрупкой, нежной красавицы. Рита переоделась в домашнее и накрутила волосы на бигуди – получились золотистые локоны. Собрав часть волос над затылком и закрепив их серебристой заколкой, девушка осталась довольна. Такая прическа идеально подходила к наряду.

Без десяти семь замок в двери повернулся. «Это Руслан», – поняла Рита и выбежала из комнаты навстречу.

Она замерла в коридоре и не могла отвести глаз. Элегантный костюм благородного темно-серого цвета поверх черной футболки с треугольным вырезом. Смелое сочетание, смотревшееся на Руслане сногсшибательно. С его безупречной фигурой, высоким ростом, аристократическими чертами лица… Он прекрасен, как на экране. Нет, еще лучше, чем на экране. Живое воплощение девичьей мечты. «Но что случилось? Почему он смотрит на меня так, будто никогда раньше не видел?» Глаза широко распахнуты, губы слегка приоткрыты. «Что это? Восхищение? Какая глупость: быть не может».

– Марго, ты сегодня прекрасна! – выдохнул Руслан, не сводя глаз с юной принцессы, которую до недавних пор воспринимал лишь как милого ребенка, не заметив, что она выросла и превратилась в очаровательную девушку.

– Только сегодня? – притворно изумилась Рита.

– Ах, простите мою неучтивость, принцесса, – улыбнулся Руслан, неожиданно потянувшись за ее хрупкой кистью и взяв девушку под руку, отчего сердце Риты застучало, как сумасшедшее, и она едва устояла на ногах. По телу разлилась сладостная слабость и нега. «Этого не может быть!» Мечта сбылась. Ее держит под руку самый красивый мужчина на свете, в которого Рита так безоглядно влюбилась. «Мы на равных!» – Вы прекрасны всегда, но сегодня – особенно, – продолжал молодой человек.

– Переигрываешь, – подсказала девушка, изумившись, что голос не выдал внутренней дрожи и волнения.

– Даже не пытаюсь, – искренне ответил Руслан, глядя на нежное беззащитное личико. – Можем идти?

– А куда?

– Это сюрприз.

– Если на улицу – погоди, я куртку надену, – едва Рита подошла к шкафу в прихожей, на плечи мягко легло прелестное короткое манто из натурального меха цвета горького шоколада. Руслан все предусмотрел.

На улице стемнело. У самого подъезда стоял огромный белый лимузин с яркой подсветкой. Такие автомобили Рита видела только в кино. Водитель в фуражке и черной униформе вышел и чинно, с достоинством открыл дверь. Только сейчас девушка поняла: лимузин ждет их с Русланом, дверь открыта для них.

– Прошу вас! – учтиво сказал шофер.

– Благодарю! – ответил Руслан, принимая происходящее, как должное. Он заботливо помог юной спутнице устроиться на заднем сиденье и мгновенно оказался рядом.

– С-спасибо! – только и успела с плохо скрываемым смущением крикнуть водителю девушка. Тот вежливо кивнул и закрыл дверь со стороны улицы.

– Тебе удобно? – как сквозь сон, услышала Рита теплый низкий голос Руса.

Девушка машинально кивнула, пораженная размерами и роскошью салона. Вся внутренняя отделка – из бежевой кожи и лишь кресла из черной. Между многочисленными окнами вмонтированы динамики – по три с каждой стороны. Рита, все еще не веря глазам, машинально пересела в длинное кресло в середине огромного салона. Теперь напротив был зеркальный бар с красно-оранжевой подсветкой. В нем сверкали и переливались хрустальные бокалы, фужеры, графины. Шампанское пряталось в ведерке со льдом. Вино. Красное? Или это игра света? Коньяк.

Но самый большой сюрприз был выше. Рита подняла голову: на нее смотрели мерцающие звезды и ночное сине-черное небо. Сначала девушка приняла увиденное за искусно сделанную иллюзию. Но нет. Ночная высь – настоящая. Оказалось, в крышу вмонтировано прозрачное стекло.

Тем временем водитель занял свое место, поднял звуконепроницаемую перегородку между собой и салоном, белый лимузин мягко тронулся, прежде чем Рита успела заметить широкий плазменный монитор прямо по центру.

«Слушайте музыку, смотрите ТВ, угощайтесь напитками из бара, любуйтесь ночным небом, словом, чувствуйте себя, как дома», – подытожила мысленно девушка.

Она перевела взгляд на Руса. Похоже, все это время актер с упоением наблюдал за ее молчаливым восторгом, даже не пытаясь скрыть лукаво-ласковой улыбки.

Рита хотела поблагодарить Руслана, сказать, как все необычно, неожиданно, красиво и удивительно, но слова не сорвались с губ. Он сидел в кожаном кресле, такой загадочный, неотразимый, его совершенное лицо, на которое падал приглушенный свет, гордая осанка, сила и невероятная энергия, волнами исходящие от него. Рита почувствовала себя влюбленной школьницей на первом свидании, когда не знаешь, что сказать, как себя вести и справиться с нарастающим волнением от того, что рядом Он. Девушка мысленно усмехнулась тому, что отчасти это правда, ведь она и есть влюбленная школьница. Только сейчас, увы, не свидание. Попечитель устраивает ей грандиозный праздник по случаю шестнадцатилетия, дарит волшебный незабываемый вечер. Но лучше ей держать себя в руках, не придумывать того, чего нет, и успокоиться наконец.

– А сейчас чего бы ты хотела? – Руслан первым прервал молчание.

– Больше всего?

– Да.

– Узнать, куда мы едем.

Руслан снова улыбнулся и, сделав в воздухе неопределенный жест рукой, сказал:

– А-а-а, не все сразу. Кроме этого?

– Ты не сможешь, – хитро сморщила носик именинница.

– Ну-ка! Чего я не смогу?

Когда Рита была счастлива, у нее возникало непреодолимое желание послушать любимые песни. Она даже подобрала целую коллекцию дорогих ее сердцу композиций и записала их на диск. А как она любила под них танцевать, когда никто не видит! Жаль, что в первом классе не пошла на уроки танцев, куда ее записала мама. Кто знает, может, из затеи любимой родительницы что и вышло. Мама видела, с каким упоением дочка, слушая музыку, танцует. Рита любила мир звуков и ритма с младых ногтей. С каких пор она не могла без музыки и танцев? С четырех лет? Раньше?

В первом классе мама записала дочь на танцы. Именинница как сейчас помнила: первое занятие – пятого сентября. В тот вечер она гуляла с подружками во дворе. Было так весело! А идти на уроки танцев страшновато: новый коллектив, новые порядки. Для не слишком общительной Риты это всегда казалось проблемой. Мандраж, противный холодок в груди, неприятное волнение. По мере взросления девочка привыкла, но тогда ее страх стал непреодолимым препятствием. Бабушка вышла во двор, чтобы проводить внучку, а та заявила, что никуда не пойдет. Тремя днями позже, играя с подружками в догонялки, Рита упала и сломала ногу. Точнее, одна из девочек, бежавшая за ней, споткнулась и, падая, увлекла Риту за собой, всем весом шлепнувшись на ее несчастную конечность. После перелома о танцах пришлось забыть. Будто в наказание: она отказалась учиться тому, что любила больше всего.

– Не сможешь поставить музыку, которая мне нравится, – уверенно заявила именинница.

Руслан повел плечом, извлек из внутреннего кармана диск и, нажав несколько кнопок над сиденьем лимузина, поставил его. На лице красавца-актера появилось выражение, которое Рита окрестила про себя «если бы все проблемы так просто решались».

И салон тут же наполнился звуками одной из самых любимых песен Риты. Энергичной, жизнеутверждающей, сильной, страстной музыкой, всегда дарующей девушке уверенность и отличное настроение.

Именинница откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза от удовольствия и стала дирижировать рукой, искусно вторя музыкальному ритму. Взмахи, пасы, движения маленьких хрупких пальчиков не были произвольными: она словно попадала в ноты, чувствовала музыку, забывалась, отдавалась ей без остатка.

Наблюдая за движениями кисти юной подопечной, Руслан подивился ее врожденному чувству ритма. «Откуда в ней это?» – удивленно подумал молодой человек. «Никогда прежде не замечал».

Он и не мог. Все знали, что Рита жить не может, не слушая музыку. Но тайна оставалась за закрытыми дверями ее комнаты.

Заиграла следующая композиция, и тут именинница поняла, что за диск прихватил с собой Рус. Тот, что она сама записала: диск с любимыми песнями.

– Хитрец! – воскликнула Рита. – Ты взял его у меня на столе.

– Да. Но ведь тебе нравится? – в этот раз губы его не дрогнули, но глаза лукаво улыбались. Предугадывая ее желания и даря праздник и удовольствие, он почему-то чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

– А можно мне шампанского?

– Конечно, Марго! Твой праздник – твои правила.

Лимузин привез их в самый дорогой и шикарный ресторан – «Купаж»: трехэтажное здание, на верхнем этаже которого в теплое время года открывалась летняя веранда.

Швейцар открыл перед гостями дверь, и они оказались внутри. Рита под руку с Русланом спускалась по массивной каменной лестнице, при одном лишь соприкосновении с которой каблучки девушки звонко постукивали.

Внизу их встретил хорошо одетый юноша с папкой в руках.

– Добрый вечер, господин Видич!

– Добрый! – кивнул Руслан, и юноша поприветствовал Риту, слегка склонив голову.

– Здравствуйте! – ответила именинница.

– Я забронировал столик.

– Да-да, я провожу вас, – поспешно ответил молодой работник ресторана.

– Не стоит, – жестом руки остановил его актер. Я всегда ужинаю за одним и тем же столом. Мы сами найдем.

– Как пожелаете! – расплылся в улыбке юноша.

– Вы позволите? – раздался женский голос за спиной Риты. – Ваше манто.

Девушка вопросительно посмотрела на Руса. Тот лишь улыбнулся, глядя на растерянное личико – еще бы, она впервые в таком месте. Он заботливо помог девушке снять верхнюю одежду, которую отдал в гардероб. Женщина повесила манто на вешалку-плечики, аккуратно расправив его, и вручила Рите маленький серебристый номерок.

Рита под руку с Русланом неспешно поднималась вверх по лестнице. Девушка оглядывала стены, будто выточенные из горной породы: слегка неровные, с поблескивающими на свету темными и светлыми вкраплениями. «Сланец и слюда», – всплыло в голове девушки. Как же удалось создать такую иллюзию? Будто они поднимаются не к столику в ресторане, а к самой хозяйке медной горы, в ее владения. И тут Рита невольно вспомнила погрустневшие глаза Ирины Михайловны. Ну, конечно! Женщина знала, что они поедут ужинать, и как повариха от бога была недовольна: в день рождения Риты Руслан предпочел не ее угощения и разносолы.

На втором этаже оказалось три зала. Первое, чему поразилась именинница, – над каждым столиком разное освещение. Где-то яркое, кое-где приглушенное или вовсе интимное. Они ступали по прозрачным прямоугольным пластиковым вставкам в полу, сантиметров на двадцать возвышавшимся над грудой гладких камешков, перламутра и ракушек разных форм и размеров, освещаемых то голубыми, то синими, то зелеными лучиками – абсолютная имитация морского дна. Иллюзия была столь яркой и умело созданной, что Рите казалось: если пластик треснет, ее ноги окажутся в соленой воде.

– Какие люди! Здорово, Рус! – услышала Рита приятный мужской голос, когда любовалась «морским дном». По пути к столику они столкнулись с высоким темноволосым молодым человеком. Ростом он оказался чуть ниже Руслана. Карие глаза с хитрецой. Худой, изящный. Пока незнакомец и ее спутник пожимали руки, приветствуя друг друга, обменивались ничего не значащими фразами, Рита внимательно наблюдала. Он тоже известный актер. В паре фильмов играл вместе с Русланом. Ему всегда доставалась вторая главная роль – ведущую, конечно, получал Рус. «Как же его зовут? Алекс Барс, вроде. Интересно, Алекс – Алексей или Александр? В титрах никогда не уточнялось».

Несмотря на кажущееся дружелюбие, между двумя актерами совершенно явственно чувствовались напряжение, холодность и недоверие. «Они не друзья», – быстро смекнула Рита. А еще при взгляде на манеры, поведение и мимику Барса у девушки само собой в голове всплыло слово «ловкач».

– Кто эта прелестная особа? – ни капли не смущаясь, решил узнать Алекс.

Рита уже открыла рот, чтобы привычно солгать, сказав «сестра», но Руслан ее опередил.

– Девушка, которая мне дороже всех на свете, – к огромному изумлению Риты ответил он. Именинницу тут же обдало жаром, краска бросилась в лицо. Девушка в тайне надеялась, что в приглушенном свете яркий румянец останется незамеченным. Обоими.

– Ты нас не представишь? – хитро улыбаясь, спросил Барс.

«Какой же бесцеремонный», – раздосадовано подумала Рита.

– Марго. Алексей, – познакомил их Руслан.

– Очень приятно! – отозвалась девушка, слегка склонив голову.

– Марго, вы так красивы.

– Спасибо! Я знаю, – сами собой сорвались с губ девушки слова. Наверное, бокал шампанского, выпитый в лимузине, придал ей здорового нахальства.

Алексей рассмеялся.

– Если бы внешне не были такими разными, я бы решил, что вы родственники. Рус, она принимает комплименты, как должное. Прямо как ты.

Видич снисходительно улыбнулся, поджав губы, и окинул молодого актера холодным взглядом, недвусмысленно намекая, что пора бы и попрощаться.

– Что ж, рад был встрече, Рус. Рад знакомству, Марго, – расплылся в улыбке Алексей и тут же, нагнувшись к самому уху Видича, прошептал:

– Скажи, а как отреагирует пресса, если пронюхает, что ты встречаешься с несовершеннолетней?

– Еще интересней, если они прознают, что твоя девушка, после того, как ты узнал о ее беременности, совершенно случайно упала с лестницы и потеряла ребенка, – прошептал в ответ Видич.

К счастью, Рита не слышала «обмена любезностями», иначе ее настроение на остаток вечера изрядно бы подпортилось.

Никто из них даже предположить не мог, что эта встреча впоследствии станет для каждого ее участника роковой.

Глава 4

Их столик оказался в самом конце третьего зала рядом с мозаикой во всю стену: бесконечная морская даль и синее ясное небо с пышными белыми облаками. По краям мозаики – ракушки и перламутр. Воображение подсказало Рите, что сочетание камня, водных глубин, гладких камней, ракушек, всех оттенков синего неслучайно. Ресторан навевал мысли о дивной морской пещере, величественной, влюбленной в прибой, белую пену и соленый бриз.

Девушка быстро поняла, почему Руслан предпочитает именно этот столик. Во-первых, он в самом конце зала, скрыт от посторонних глаз ширмой, что помогает актеру избегать назойливого внимания посторонних почти наверняка. Во-вторых, подле других столов – массивные стулья, а здесь – уютные мягкие диванчики морской тематики.

Руслан помог удобно устроиться Рите, а после сел сам – напротив именинницы. Оказалось, свет специально не включают во всем зале. Над каждым столом в потолок вмонтированы три лампы в металлической окантовке. Можно включить одну, две или три, регулируя интенсивность освещения. Рус выключил две из трех, и свет стал почти интимным.

К ним тут же поспешил официант. Вежливо поприветствовав гостей, оставил два меню в тяжелых обложках из натуральной кожи, винную карту и удалился. Он явно узнал знаменитого актера. Но даже если юношу удивил возраст его спутницы, он не подал вида.

Рита не могла успокоиться. Девушка была счастлива оказаться в «Купаже», но как она боялась сделать что-то не так, повести себя, как не подобает. А вдруг Русу придется за нее краснеть? Прежде девушке не доводилось бывать ни в одном ресторане, а этот – самый шикарный. Его название на слуху у каждого жителя города: даже у тех, кто может лишь мечтать о том, чтобы попасть сюда.

Увидев, как дрожат пальчики его спутницы, листающие меню, Руслан сжал их в своей теплой ладони. Риту будто ударило током. Она приложила титанические усилия, чтобы не выдать бури чувств, которые пробудило его прикосновение.

– Не волнуйся, Марго. Тебя здесь никто не съест. Ты же со мной. Но если хочешь уйти, только скажи.

Девушка замотала головой.

– Нет, что ты, мне здесь очень нравится.

– Точно? – молодой человек отпустил руку Риты.

– Точно.

Девушка сделала глубокий вдох, буквы в меню наконец перестали расплываться перед глазами от волнения, и она смогла начать выбирать.

Рите принесли настоящий корабль на блюде. Над кальмаром, фаршированным яйцом, рисом, зеленью, черной икрой и специями, реял парус из листа зеленого салата, закрепленный на деревянной шпажке-мачте. Очень необычно. Икра в сочетании со специями придала блюду неповторимый солоновато-сладкий вкус, а яйцо сделало начинку нежной.

Руслан заказал стерлядь в сливочном соусе с черной икрой и креветки в хрустящем тесте с имбирем и кинзой.

Вместе они выбрали шампанское и свежевыжатый апельсиновый сок, а на десерт – горячий шоколадно-миндальный торт с шариками ванильного мороженого.

К концу ужина, когда они с Русланом, болтая и смеясь, доедали десерт, Рита услышала за соседним столиком знакомый голосок, жеманно растягивающий слова. «Только не это!» – испугалась именинница. Она сама полностью скрыта ширмой, но Рус… Из-за соседнего стола его можно увидеть, если постараться. Что же делать?

– Что с тобой? – забеспокоился Руслан. – Секунду назад веселилась и вдруг побледнела.

Рита наклонилась ближе к молодому человеку и зашептала:

– За соседним столом моя одноклассница. Наверное, с предками сюда пришла. Если увидит нас вместе, можем начинать подыскивать другую квартиру.

В этот момент раздались преувеличенно раздосадованные возгласы:

– Ой-ёй, укатилось, – первая модница класса Оля Ветрова нагнулась к ножке дивана, который занимал красавец-актер, и подняла что-то блестящее.

– Вот мое кольцо, – приподнимаясь, модница ловко нацепила его на палец. – О боже, Руслан, это вы? – притворно удивилась Ветрова. Хотя трудно не догадаться, что «случайно» подкатившееся к их столу кольцо – лишь попытка разыграть спектакль, чтобы получше рассмотреть: он или не он сидит за ширмой. Ветрова углядела своего кумира гораздо раньше.

– Разве мы знакомы? – вежливо поинтересовался красавец.

– Ой, нет! То есть да! Я была на премьере «Шпионских игр», и вы дали мне автограф.

– Появляться на премьере фильма, где я снимался, – моя работа. Но сегодня я отдыхаю, – улыбнулся Рус, тонко намекая на разницу в обстоятельствах.

– Неужели вы не помните меня, Руслан? – не унималась модница.

– Признаться, не припоминаю.

«Уходи. Уходи», – мысленно приказывала Рита однокласснице, но та развернулась и… не моргая и разинув рот, уставилась прямо на именинницу. Этого девушка боялась больше всего. «Что делать? Куда бежать? Может, лучше было под стол забраться, когда эта надоеда подошла?» – мысли беспорядочно сменяли одна другую в голове не на шутку перепуганной девушки.

– Ритка?! Королёва Ритка?! – выпалила модница, ошалело глядя на одноклассницу.

– Девушка, не знаю, кто вы и за кого меня приняли… Но не могли бы вы оставить нас с Русланом одних? Мы бы хотели провести этот вечер только вдвоем, – внутри Риты спрятался дрожащий от страха заяц, но снаружи… уверенный, слегка высокомерный тон, спина выпрямлена, плечи гордо расправлены. От испуга девушка даже ухитрилась изменить собственный голос: из звонкого и веселого он стал густым, низким и зазывно-эротичным, речь из быстрой превратилась в неспешную. Сердце Риты замерло в ожидании. Ничего не выйдет. Зачем она только все это сказала? Зачем?!

Ветрова, слегка отстранившись, часто заморгала, переваривая услышанное. Оглядев Риту еще раз, она машинально произнесла:

– Ой, извините. Обозналась, – развернулась и пошла прочь.

Именинница громко выдохнула, зажала рот рукой и сползла на край стола. Казалось, пульс, отдававшийся в висках, никогда не утихнет.

– Ну, ты и актриса, – не скрывая восхищения, похвалил Руслан.

– Да какая из меня актриса? – Рите едва хватило сил, чтобы отмахнуться. – Думала: все, конец. Чемодан, вокзал… в смысле, прощайте прежняя квартира и новая-старая школа.

– Забудь. Все ведь обошлось. Кстати, у меня для тебя есть еще один подарок, – попытался ободрить ее Руслан.

– Как? Еще не все? – округлила глаза девушка. Наряд, поездка на лимузине, дорогущий ресторан. Что еще можно придумать?

– Птичка мне напела, что ты потеряла часы, – начал молодой человек.

Дней десять назад Рита обронила их где-то в школе – видимо, ремешок ослаб – и так и не смогла найти. Они с Элькой все этажи оббегали и дорожку возле учебного здания вдоль и поперек прочесали. Придя домой, Рита, сокрушаясь, пожаловалась Ирине Михайловне. Девушка в тайне надеясь, что, может, дома отыщутся. Но нет. Домработница выспросила, как они выглядели, но найти пропажу так и не удалось. Досаднее всего то, что покупала их мама Риты. Это память о ней. Такие аккуратненькие, с позолоченным корпусом и небольшим овальным циферблатом. Они так изящно смотрелись на ее руке.

Руслан положил на стол бело-черную коробочку. Ее верхушка не открывалась, а поднималась с одной из сторон, а затем съезжала, убираясь под низ коробки. Внутри лежали прелестные часики, похожие на те, что Рита потеряла, но гораздо красивее. Тот же черный ремешок, ромбовидный корпус цвета золота с переливающимися всеми гранями камушками и круглым циферблатом внутри.

– Не нашел старых, зато купил новые, похожие. Описание мне дала Ирина Михайловна.

Рита смущенно улыбалась. «Надо будет обязательно ее поблагодарить завтра», – подумала девушка и потянулась за подарком.

– Я не великий мастер подбирать слова благодарности, – призналась именинница, – но спасибо тебе огромное! Они великолепны! – девушка попыталась надеть их, но новый замочек никак не хотел слушаться.

– Давай помогу, – Руслан, придерживая ее запястье, быстро справился с задачей. Но пока он регулировал длину ремешка, Рита закусила губы почти до крови, а ее правая рука под столом сжала со всей силы подол платья. Теплые пальцы, нежные касания, ласковая улыбка на лице, пока он держит ее руку – все это было чересчур, слишком… невыносимо и чудесно.

Домой они возвращались на том же шикарном лимузине. Когда вошли в квартиру, большие настенные часы показывали десять минут двенадцатого. Самый чудесный день в жизни Риты подходил к концу. Но оставалось еще чуть-чуть счастья, всего пара минут до того, как они с Русланом разойдутся по комнатам. А сейчас его руки заботливо снимали с ее плеч манто. Пара смеялась, вспоминая конфуз в ресторане, когда они столкнулись с Ритиной одноклассницей. В эту минуту происшествие казалось веселым, но тогда было отчего заволноваться.

Рита и Руслан подошли к комнате девушки.

– А знаешь, это был самый лучший день рождения в моей жизни, – слегка краснея, призналась именинница. – Все подарки, лимузин, ресторан – так чудесно, неожиданно, волшебно, будто в сказке побывала.

Руслан молчал, не отводя взгляда от нежного девичьего личика. Он поднял руку и неспешно погладил большим пальцем подбородок девушки, отчего та вздрогнула.

– Я желаю, чтобы всю жизнь ты была такой счастливой, верящей в чудеса, не теряющей надежды, как сегодня, – прошептал он низким бархатным голосом, ласкающим слух. – Ты настоящее чудо, но даже не подозреваешь об этом, – взгляд Руслана скользнул по губам девушки. Рита едва сдерживала дрожь. Казалось, еще секунда – и он поцелует ее. По-настоящему. Руслан наклонился к юной спутнице. Его лицо впервые было так близко. А серые глаза, всегда скрывающие какую-то тайну и дарящие тепло… перед ними невозможно устоять.

– Ах! – выдохнула Рита, когда его губы нежно коснулись ее щеки, обжигая и дразня. Сильные руки обвили тонкую девичью талию, и Рита тут же выдала себя, обвив его шею, выгнувшись под жаркими прикосновениями и заглянув красавцу прямо в глаза.

Наваждение во взгляде Руслана мгновенно исчезло. Он по-братски обнял девушку и сказал уже ровным, безмятежным тоном:

– Спокойной ночи, Марго! Сладких снов.

* * *

Рита не спала всю ночь. Смертельно переживала, что выдала себя с головой, и не понимала, как теперь смотреть в глаза Руслану, как с ним разговаривать. Да как вообще себя вести?! Выпитое шампанское сыграло с ней злую шутку, ослабив внутренний самоконтроль. «Как? Ну как можно было выставить себя такой идиоткой в его глазах?»

Переживаний, треволнений и вопросов оказалась целая уйма, а ночь не бесконечна. Когда Рита покинула свою комнату, Руслана уже и след простыл. Девушка позавтракала и поплелась в школу, не переставая себя корить.

Однако новый день готовил очередные сюрпризы.

Ольга Ветрова косилась на Риту все утро. К большой перемене вчерашняя именинница утвердилась в мысли, что та не подойдет и ничего не скажет. А что она, собственно, может? Спросить: «Эй, Королёва! Не ты ли ужинала в ресторане с Русланом Видичем?» – или сообщить, что видела в компании кумира девчонку, выглядящую точь-в-точь, как Рита, только в дорогих шмотках? Предположить, что это оказалась Королёва, ей не позволят гордость и самолюбие. Те же качества помешают рассказать о невероятном сходстве не только самой Рите, но и любому другому. Она же несравненная Оля Ветрова, на которую запал сам Руслан, едва ее увидев. С подобными легендами девчонки просто так не расстаются. Можно дышать свободно: модница не сможет выдать тайны.

– Сколько до конца большой перемены? – шепнула Эля на ухо задумавшейся Рите. – Ах, да, ты же без часов…

Но девушка убрала с запястья край алой водолазки и ответила:

– Еще шесть минут.

Они сидели в классе истории за третьей партой среднего ряда, уплетая завтрак и надеясь, что училка задержится, а лучше – вовсе не придет. Рита всегда носила в школу шоколадные батончики, напрочь игнорируя просьбы одноклассников дать откусить, чтобы вовсе не остаться голодной из-за их тяги к сладкому. Элька уплетала за обе щеки бутерброд с вареной колбасой.

Риту с первого дня знакомства поражала красота подруги. Густые темно-русые волосы, ниспадающие волнами на плечи, огромные широко распахнутые серо-голубые глазищи, красивый рот с хитренькой, но невероятно милой улыбкой, рост под метр семьдесят. Как оказалось, среди дальней родни Эллы были азербайджанцы, что добавляло ее красоте экзотики, а еще мешало окружающим адекватно воспринимать ее внешность. Рита уже раза три слышала от разных людей: «Ну, та кареглазая брюнетка, с которой ты всегда ходишь». Рита недоумевала, как русоволосую светлоглазую девушку могли принимать за темноглазую и черноволосую. Но то был неоспоримый факт. Видимо, азербайджанские корни подруги создавали иллюзию для тех, кто не давал себе труда приглядеться внимательнее.

– Покажи-ка свои часы, – выпалила Элла, и ее огромные глаза стали еще больше, что казалось невероятным. – Показывай, говорю!

– Чего пристала? Часы как часы. Похожи на предыдущие, – Рита встала со стула, прошлась по классу, чтобы выбросить обертку от шоколадного батончика в мусорную корзину под раковиной, и вернулась к подруге. – На, смотри, – обнажила она запястье.

– Я фигею, дорогая редакция, – простонала Элька. – Как прошлые, говоришь? Эти из золота с бриллиантами. К тому же швейцарские.

– Ты что несешь? Какое золото? Позолота. Какие бриллианты? Хрусталь. Ну, в лучшем случае, искусственные бриллианты. Как там они называются?

– Фианиты.

– Вот, точно.

Однако Элька была непреклонна. Она заставила Риту снять часы и гордо продемонстрировала непрактичной подруге пробу на внутренней стороне корпуса часов.

– А это никакой не хрусталь, это реально брюлики. Я точно такие же часы видела в одном шикарном каталоге, – не унималась Элька.

Когда Рита услышала цену подарка, ее в жар бросило. «Наверное, какая-то ошибка. Приду домой – проверю», – решила девушка.

– Кто подарил? Колись.

– Брат, – поморщилась Рита, снова вспомнив неловкую сцену перед дверями своей комнаты.

– Ой, а он у тебя богатенький Буратино? – любопытствовала подруга.

– Ну, деньги у него водятся, – уклончиво ответила Королёва. Разговор приобретал опасное направление. Девушка боялась, что следующий вопрос будет: «А кем он работает?»

– А он что, не сказал, из чего часы?

Рита облегченно выдохнула:

– Нет. Зачем?

– Зачем, – передразнила подруга. – Чтоб знать. И откуда такие непрактичные, как ты, Ритка, берутся? С другой планеты, что ль? Вот подарят тебе когда-нибудь золотую цепочку, а ты даже не будешь ее длину в сантиметрах знать.

– А что, еще и длина важна?

Элька обреченно вздохнула:

– Ну, вот, что и требовалось доказать. Ты об этом, небось, впервые слышишь?

– Ты будешь смеяться, но… да.

– Все понятно, – махнула рукой подруга. – Ты безнадежна.

– Думаю, это подделка, – показывая на часы, соврала Рита. – Я видела, такие продают много где, но цена гораздо ниже.

– Ну, не знаю, – недоверчиво покосилась подруга. – Хотя, наверное, ты и права. Я не спец и не ювелир. Откуда ж у твоего брата полторы сотни тысяч на часы.

Не успела Элла закончить фразу, как в класс вошла историчка. Начался урок.

* * *

Придя домой, Рита первым делом спросила Ирину Михайловну, не прилагался ли к часам гарантийный паспорт или еще какой документ, и не видела ли она его?

– А как же? Самолично в пакет с другими паспортами положила.

Получив долгожданную малюсенькую черную книжечку, Рита закрылась в своей комнате, отыскала страничку на русском языке и прочла:

Часы наручные электронно-механические торговой марки Tissot. Золотой водозащищенный корпус, инкрустированный двадцатью бриллиантами. Сапфировое покрытие стекла. Ремень из натуральной кожи.

Произведено в Швейцарии.

– Золотой корпус с двадцатью бриллиантами и сапфировым покрытием стекла. Фирма Tissot. Швейцария, – повторила Рита. «Элька оказалась права. И раз они баснословно дорогие, в школу их лучше не носить. А если станут расспрашивать, клясться, что подделка. Китайская».

Расстегивая ремешок, Рита прикрыла глаза, и в памяти сразу всплыли обжигающе-нежные прикосновения Руслана, когда он надевал подарок на ее тонкое запястье.

Глава 5

Со дня шестнадцатилетия Риты Руслан делал вид, что ничего не произошло. Они с удовольствием вспоминали и поездку на лимузине, и поход в ресторан, но не то, что случилось после. Рите даже начало казаться, что она все придумала. Постепенно и ее жизнь, и жизнь красавца-актера вернулась в обычную колею.

Заканчивался май. В десятом классе шли последние дни занятий. Один из однокашников Риты, Серега Терехин, чья мать работала в школе медсестрой, пугал окружающих каким-то неестественным, чересчур резким кашлем и поблескивающими от температуры глазами. Когда классная руководительница Ольга Алексеевна при всех сказала, что в его состоянии бы дома посидеть, тот гордо ответил, что погода хорошая, тепло, а полугодие надо закончить.

– Мы тебе сами все оценки выставим, только не заражай никого – дома сиди, Терехин! – почти взвизгнула учительница математики. Рита аж вздрогнула от ее интонаций.

– Чё с нашей Алексевной? Ты что-нибудь понимаешь? – нагнулась к уху девушки Элла.

Королёва лишь недоуменно заморгала и замотала головой.

Других странностей под конец учебного года не наблюдалось. Второе полугодие подошло к концу, оценки выставили и – о, счастье! – начались долгожданные каникулы.

Правда, Элла тут же смоталась на все лето на дачу, а Рита осталась в городе, предоставленная самой себе.

По утрам она бегала гулять в парк, где с упоением наблюдала за шустрыми белками; скрытными и пугливыми мышками с коричневой полоской на спине – девушка понятия не имела, как их называют – которые прыгали из норки в норку; за резвыми синицами и забавными воробьями, чьи отпрыски, пища и грозно потрясывая крыльями, требовали еду у старшего поколения пернатых.

Рита твердо решила, что будет поступать в университет, который окончили ее родители. Запись на подготовительные курсы начиналась только в августе, а сами занятия – с первого октября. Так что можно не торопиться.

В этот беззаботный июнь нашлась лишь одна причина для огорчений. Рита простыла под кондиционером, пока стояла в очереди в сберкассу, чтобы положить очередную сумму денег на свой личный счет.

Она сдавала свою квартиру, пока жила с Русланом. И каждый месяц ходила в сбербанк, оставляя деньги. Надо думать о будущем. Ведь меньше, чем через два года, когда ей исполнится восемнадцать, по закону Руслан перестанет быть ее попечителем. Девушка вернется к себе домой и начнет жить самостоятельно, только источника дохода от сдачи квартиры тут же лишится. А ведь учиться и работать – очень тяжело. Поэтому Рита твердо решила откладывать деньги, на которые сможет прожить первое время, пока будет получать образование. А когда освоится, войдет в ритм студенческой жизни, приноровится к ее правилам и законам, тогда можно подумать и о поисках работы. Тем более третьекурсницу возьмут с большей охотой, чем первокурсницу.

Простуда, однако, оказалась слишком липучей. Сколько Рита не грелась на теплом июньском солнце, трахеит никак не желал проходить. Так обидно заболеть летом.

Когда легкое недомогание продлилось неделю и не произошло никаких улучшений, Руслан отловил девушку в коридоре и фактически приказал:

– Марго, вот тебе антибиотики, – протянул он ей бело-желтую пачку ампициллина. – По две таблетки каждые восемь часов. Будешь принимать с нистатином, – теперь в ладонь девушки упала еще и бело-зеленая пачка.

– Ну, Рус, – заканючила Рита, – у меня даже температуры нет. Лето на дворе, все само пройдет. Зачем травиться?

– Не спорь и делай, что говорю, – заявил Руслан и направился к шкафу с бельем.

– Чё злой-то такой? – взвилась девушка ему вслед.

Молодой человек достал свежее полотенце, закрыл дверцу и ответил через плечо:

– Я не злой, я просто о тебе забочусь.

– Ну, бли-и-ин!

– Марго, я когда-нибудь желал тебе плохого? – бровь Руслана вопросительно изогнулась.

– Никогда.

– Тогда не хнычь и сделай то, о чем прошу.

– Ты не просишь! – продолжала бунтовать девушка.

– Хорошо, – Руслан развернулся, забросив на плечо большое синее полотенце, и изобразил на лице жемчужно-белую киношную улыбку, невольными жертвами которой стали тысячи девушек и женщин. Знали бы они, что Рус по природе своей далеко не самый улыбчивый мужчина в мире. – Марго, сделай это ради меня. Пожалуйста.

Рита надулась, как мышь на крупу, и выдохнула. Все-таки безотказный прием. Действует на раз, и молодой человек – елки зеленые! – прекрасно об этом знает.

– О'кей.

– Вот и молодец, – Руслан скрылся в ванной, и тут же послышался звук льющейся воды. А Рита поплелась на кухню за чаем, чтобы запить таблетки.

Умом Руслан понимал, что доводы Риты абсолютно логичны: нет никакого смысла пить антибиотик при легкой простуде, да еще летом. Но молодого человека не оставляло предчувствие надвигающейся беды. С Ритой не все в порядке. Она стала капризной, раздражительной. Для недомогания такое поведение обычно, но есть что-то еще. Но что?

И похоже, интуиция Руслана не подвела. Уже через два дня Рите стало хуже. Обычный сухой кашель усиливался, стал почти непрекращающимся, изматывающим, непереносимым. Многочисленные приступы могли длиться до получаса. Во время них девушку выташнивало, а после – подкрадывалось удушье. У Риты не получалось нормально дышать: хрипы, сипы, и наступала паника. Каждый следующий глоток воздуха мог оказаться последним. Кроме того девушка не могла есть. Все, что Ирина Михайловна давала больной, через пару минут оказывалось в уборной во время очередного приступа.

Еще через два дня Рита уже была не в состоянии встать с постели. Слабость и неизвестная болезнь сделали свое черное дело.

Стоило Руслану вечером появиться на пороге квартиры, домработница поспешила ему навстречу. Молодой человек хотел спросить: «Как она?» – но Ирина Михайловна его опередила.

– С Риточкой совсем плохо, – с тревогой в голосе говорила женщина, качая головой. – Уже с постели не встает, бедняжка.

– Так почему же вы мне сразу не позвонили, а ждали, пока я дома появлюсь? – возмутился Руслан, с беспокойством поглядывая на комнату Риты.

– Я звонила, но ваш мобильный отключен.

Молодой человек выругался. Сегодня снимали несколько сложным сцен, и ему пришлось отключить телефон. Включить его он забыл. Мысленно кляня себя, он извинился перед женщиной за несдержанность.

– Надо вызвать скорую. Срочно, – решил Руслан и, забыв снять уличную обувь, направился к радиотелефону, стоявшему на тумбочке в коридоре.

– Уже, – едва слышно прошептала женщина. – Приезжали.

– И что? Что сказали? – Руслана трясло от волнения.

Ирина Михайловна опустила глаза в пол. – Да сволочи они. Приехали два бугая, поржали, пошептались и уехали. Я бы таких… – она не стала договаривать, что бы с ними сделала.

Молодой человек крайне редко терял самообладание, но сегодня был один из тех случаев:

– Ирина Михайловна, говорите толком! – сорвался на крик Руслан.

– Я и говорю толком, – недружелюбно буркнула женщина, теребя в руках край фартука. – Сказали, простыла Риточка. А что ее рвет, так это… беременна она. И прям при ней сказали. Мрази, а не люди. Как таких земля носит?

В глазах молодого мужчины вспыхнула такая ярость, что, казалось, он сейчас перевернет тумбочку, на которую опирается рукой. Однако кулаком в стену красавец все же ударил, даже не поморщившись от боли.

– Убил бы скотов! – прошипел он. – Как?.. Рита как отреагировала?

– Да до слез довели, – тяжело вздохнула домработница, отпустив наконец край передника. – У нее и так сил нет, а эти…

Но молодой мужчина уже не слушал. Он зашел в комнату девушки и затворил за собой дверь. Почти вся двуспальная кровать была свободна. Рита забилась к самой стенке и едва слышно плакала в подушку. Когда дверь закрылась, плечи девушки непроизвольно вздрогнули. Она подняла бледное, измученное болезнью лицо с синими губами и заплаканными глазами и прошептала осипшим от кашля голосом:

– Руслан, я не берем…

Молодой человек не дал ей закончить. Он опустился на колени рядом с кроватью и прижал девушку к груди.

– Знаю, малыш, знаю. Не обращай внимания на этих скотов из скорой.

– Думала, ты мне не поверишь.

– Какая же ты еще глупенькая. Я всегда тебе поверю. Запомни.

– А откуда знаешь? – по лицу девушки продолжали катиться слезы – следы горькой обиды на несправедливое подозрение. Хотя плакать она перестала. Руслан слегка отстранился, внимательно посмотрел в глаза Риты и улыбнулся.

– Я неплохо разбираюсь в женщинах, – только и ответил он. Но этого оказалось достаточно, чтобы Рита облегченно вздохнула и успокоилась. Все остальное перестало иметь значение. Важно, что Руслан верит ей. Другие пусть думают, что хотят.

Молодой человек достал из упаковки, лежащей рядом с кроватью, одноразовый носовой платок с запахом клубники, и начал вытирать слезы девушки.

Рита прижалась к его груди и прошептала:

– Что со мной, Руслан? Чем я больна?

Молодой человек сжал ее в объятиях, не зная, как ответить. Ее надо спасать. Рите все хуже, а он не может помочь.

– Я боюсь, – едва слышно сказала Рита.

Выйдя из комнаты девушки, Руслан тут же позвонил режиссеру и сообщил, что сестра тяжело больна, поэтому его не будет. Ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра. Его не будет, пока она не пойдет на поправку.

Режиссер ругался, угрожал, орал в трубку, но актера переубедить не смог. Молодой человек остался непреклонен. Тогда разъяренный мужчина заявил, что пока будет снимать сцены, где Руслан не задействован. Приказал позвонить сразу же, как ситуация изменится и швырнул трубку.

На следующее утро Рите вызвали участкового терапевта. Пришла невысокая щуплая женщина лет сорока с властным характером и хмурым лицом. Она, не задумываясь, поставила диагноз ОРВИ и на все возражения и возмущения по поводу необычного течения болезни и перманентного ухудшения самочувствия отвечала, что люди, ездя на экзотические курорты, привозят оттуда столь же экзотическую простуду, о которой в наших краях слыхом не слыхивали. А то, что девушке так плохо, так это она адаптируется к подобной необычной заразе, подцепленной на улице. Организм молодой, сильный – справится. Требовала отменить антибиотики, но Руслан и слышать не желал, даже не подозревая в тот момент, что от его решения зависит жизнь Риты.

* * *

Казалось, самочувствие девушки уже не может стать хуже, но болезнь продолжала преподносить неприятные сюрпризы. Рита стала так слаба, что просыпаясь, плакала от бессилия и ужасающей слабости. Даже малейшее шевеление давалось ей с огромным трудом. Она отказывалась от пищи, не могла и смотреть на еду.

Руслан стоял в Ритиной комнате у самой двери и страдающими, невыспавшимися глазами смотрел на муки девушки. Чем ей помочь? И первый ответ нашелся.

Молодой мужчина не помнил, как дошел до кухни, где заваривала чай Ирина Михайловна.

– Рита любит черешню и клубнику. Очень любит, – прошептал он. – Я схожу в ближайший магазин.

– Вы с ума сошли! – вскинулась домработница. – Еще не хватало вам на улице появляться, где куча зевак и любительниц автографов найдется. Я сама схожу, – заявила женщина, уверенно хлопнув ладонями по столу.

И Рита поела. Совсем чуть-чуть, но поела. На радостях Ирина Михайловна сделала из молока нежнейший домашний творог, надеясь, что к вечеру девушка сможет если не съесть его, то хотя бы попробовать. А Руслан сумел взять себя в руки. Надо вырвать девушку из когтистых лап неизвестной хвори.

Возникла идея, что Рита могла слечь не одна. Вдруг в ее классе или школе есть еще заболевшие. И молодой человек позвонил классной руководительнице Ольге Алексеевне.

– Неужели Рита тяжело заболела? – обреченно вздохнула математичка в трубку.

– Да.

– Опишите симптомы, – как заправский врач, потребовала женщина.

Когда Рус подробно рассказал обо всех проявлениях неизвестной болезни, «трубка» ответила:

– У нее коклюш. Ритин одноклассник перед каникулами подцепил и больным в класс ходил.

– Так почему ж карантин не объявили? Родных не предупредили?! Как его вообще в школу могли пустить?! – заорал молодой человек.

«Трубка» снова вздохнула, объяснив, что диагноз «коклюш» никто из врачей ставить не хочет: карантин, все дела. Думают, что с прививками пройдет.

Оказалось, Сергей Терехин тоже заработал диагноз ОРВИ, как и Рита. А Ольга Алексеевна умоляла парня не появляться в школе, потому что коклюшный кашель отличала на раз. Ее сын переболел этой дрянью два года назад. Классная руководительница дала Руслану несколько советов по уходу за больной, пожелала терпения, выдержки и сил, а Рите – поправляться.

Следующий, кого Руслан потревожил своим звонком, как ни странно, был его лучший друг Илья:

– Слышь, Илюх, у Марго, похоже, коклюш. Найди врача. Нормального врача, а не идиотов, которых в институтах не доучили! – кричал Руслан: он уже не мог разговаривать иначе. Постоянно на взводе, ночи почти без сна. И страх за Риту становился все более удушливым и непереносимым. – Где? Ну, ты же мастер делать невозможные вещи. Вперед, покажи себя. Нет, на дом, только на дом. Она с постели встать не может. Такси и любые другие расходы я оплачу. Всё, отбой!

Ближе к ночи в доме Видича раздался телефонный звонок. «Трубка» говорила мужским, слегка дребезжащим старческим голосом с очень уверенными интонациями. Это оказался тот самый врач. Он заверил, что подъедет завтра к полудню, но потребовал добыть карту больной.

На следующее утро Ирина Михайловна, устроив грандиозный скандал в районной поликлинике и дойдя до заместителя главного врача, все же получила карту на руки.

Ровно в полдень на пороге появился седовласый высокий мужчина – стариком его назвать язык не поворачивался – поджарый, жилистый, уверенный в себе. Он сразу же прошел в комнату девушки. Потратив час на осмотр больной, подробные расспросы о ее самочувствии, состоянии, питании и чтение ее карты, он подтвердил диагноз и выписал назначения.

Покинув комнату Риты, врач позвал в гостиную Руслана и Ирину Михайловну.

– Вы болели коклюшем? – спросил он сначала у молодого человека.

– Да, года в четыре.

– Что ж, это хорошо. А вы? – обратился он к женщине.

– Тоже болела.

– Как я понял, вы здесь приходящий работник, так?

Ирина Михайловна кивнула.

– Одна живете?

– Нет, с мужем и двумя сыновьями.

– Если есть возможность, останьтесь жить здесь на время болезни девочки, чтобы не передать коклюш родным. Он крайне заразен, – заявил врач покровительственным тоном.

– Мы уже обговорили это с Ириной Михайловной. В квартире целых три свободных комнаты, – перебил седовласого мужчину Руслан.

– Рад, что встретил сознательных и понимающих людей, – обратился врач к обоим и продолжил: – То, что нельзя заболеть повторно, – миф. Очень даже можно. Как только кашлянете по поводу или без – сразу антибиотики. Немедленно.

Ирина Михайловна послушно закивала в знак согласия.

– А теперь я бы хотел поговорить с вами наедине, молодой человек.

– Ухожу-ухожу, – заторопилась домработница и исчезла за кухонной дверью.

– Вы ведь единственный родственник?

– Да, – глухо ответил Руслан. Он сидел в белом кресле, бессильно опустив локти на колени и сложив пальцы рук в плотный замок. Врач пристроился рядом.

– В больницу девочку отправлять не рекомендую. Там за ней не будет такого ухода. Кормить ее черешней, клубникой, домашним творогом никто не станет. Денно и нощно дежурить у ее постели – тоже.

– Я и не отдам ее никуда.

– Но боюсь, у меня для вас не самые хорошие новости.

– Поясните, – Руслан будто пребывал в оцепенении. Он еще не понимал, к чему клонит врач, но отчаянно заталкивал тревожные мысли вглубь сознания.

– У матери девочки были сложные роды, малышка появилась на свет в асфиксии… Короче, сразу после рождения ваша сестра получила отвод от некоторых прививок по рекомендации невролога.

– Что?! – не выдержал Руслан. – У нее нет прививки от коклюша?

– Да. Вместо АКДС, прививки от коклюша, дифтерии и столбняка, которую колют большинству детей, ей сделали АДСМ, прививку от дифтерии и столбняка, из которой исключен компонент, ответственный за иммунизацию против коклюша. Иммунная система девочки столкнулась с этой болезнью впервые.

– И чем это грозит Рите? – Руслан до крови прокусил губу и почувствовал во рту металлический привкус.

– Она… может не пережить болезнь, – прямо ответил врач. – На ее стороне молодость. Очень повезло, что вы ей быстро начали давать антибиотики. Без них ее уже… в общем, вы поняли.

– Каковы ее шансы? – лицо Руслана стало белее мела.

– Не берусь сказать точно, но они не велики. Все зависит от ее желания жить. Если ей хватит сил и мотивации, ваша сестра может выздороветь.

– Я понял, – глухо ответил Руслан, уставившись в одну точку прямо перед собой. Он не слышал ни как врач ушел, ни как Ирина Михайловна закрыла за ним двери. В голове крутилась только одна фраза: «Может не пережить».

Глава 6

Войдя комнату Риты, молодой человек устроился в кресле рядом с ее кроватью. После таблетки снотворного, она забылась мучительно-тревожным сном. Пушистые волосы разметались по подушкам. Тяжкое слабое дыхание тут же напомнило о болезни. Бледное девичье личико, синие губы, впавшие от недоедания и обезвоживания щеки. Хрупкая, будто прозрачная рука лежала поверх одеяла, слегка поднимаясь в такт дыханию, ее сестра-близняшка пряталась под подушкой. И это чувство. Невыносимое. Что Рита уходит на ту сторону, что у нее не хватает сил бороться. Сил или желания? Ведь на той стороне ее ждут родные мать, отец, бабушка, а на этой удерживает лишь он, Руслан. Как перетянуть ниточку, за которую пытается цепляться Рита, на свою сторону? Как оставить девушку в мире живых?

«Все зависит от ее желания жить», – вспомнил молодой мужчина слова седовласого доктора. Надо помочь ей обрести желание жить и бороться, как сделала когда-то она сама, заставив его отложить пистолет в сторону.

Руслан чувствовал, как глаза вопреки воле слипаются: три ночи почти без сна напомнили о себе. В кресле спать невозможно, но Риту оставлять нельзя. Ни в коем случае. Очередной приступ кашля – она проснется, начнет задыхаться и снова запаникует. Надо остаться с ней.

Руслан решил взять пример с Риты, когда она охраняла его сон в больнице после ранения ножом. Прошло меньше пяти месяцев. Молодой человек откинул тяжелое одеяло и лег с краю кровати, рядом с Ритой. Девушка всегда спала у стены. Засыпая, он смотрел на ее несчастное невинное личико и думал о том, что, быть может, стоит сказать все, как есть. Искренность уж точно не повредит, а помочь вполне может.

Рита открыла глаза, когда уже совсем стемнело. На улице только листья шелестели от ветра. Ни машины не ездили, ни люди не ходили. В комнату пробивался слабый свет уличного фонаря. «Значит, уже глубокая ночь», – поняла она, не сводя глаз с белого потолка. И тело тут же напомнило ей о тяжкой слабости и бессилии. С каждым днем, с каждым пробуждением, с каждым часом по капле, понемногу остатки сил покидали ее. И так продолжится до тех пор, пока их вовсе не останется, а тогда она…

По щекам девушки снова покатились слезы. Не хотелось умирать: это так страшно. Но она чувствовала, как с каждой каплей потерянных сил смерть подкрадывается к ней ближе и ближе. Неужели скоро теплая постель сменится холодной могилой? Она хочет жить, так хочет жить, но у нее не остается энергии. Ее забрала проклятая болезнь: выкачала, высосала и продолжает тянуть. Каждое пробуждение – настоящая пытка. Так хочется спать, спать и не просыпаться. Во сне она не помнит о боли, бессилии… Девушка с трудом повернула голову набок и… если бы смогла, вздрогнула бы. Лицом к ней, размеренно дыша, спал Руслан. Руслан? В ее постели? Если бы она была здорова – интересно: обомлела от счастья или закричала от смущения?

Вот только сейчас все это неважно. Почти. Оказывается, чтобы испытывать вихри эмоций, которые раньше были ее вечными спутниками и не всегда добрыми друзьями, тоже нужны силы. А если их нет, тебе все равно. Почти. Больше всего Рита хотела снова забыться сном. И тут начался очередной приступ кашля.

Руслан мгновенно проснулся. Девушка потратила остаток сил, чтобы отвернуться к стене. Он не должен видеть ее красное от напряжения лицо, испарину на лбу. Момент, когда она станет задыхаться, хватая воздух, будто рыба, выброшенная на берег. Рита ощутила, как руки Руслана коснулись ее содрогающейся от кашля спины, стали нежно поглаживать ее плечи. И впервые за все время болезни в конце приступа Рита не почувствовала страха. Теперь она уверена: эти судорожные вдохи не последние в ее жизни. Неужели все благодаря тому, что Рус так близко? Что она чувствует его сопереживание, тепло и сочувствие?

С той ночи молодой мужчина почти не покидал комнаты девушки. Однако самое страшное оказалось впереди.

* * *

Снова поздняя ночь. Руслан лежит рядом. Свет фонаря, пробивающийся в окно, падает на его лицо. Уставшее, но прекрасное. Черные волосы успели отрасти, пока он почти неотлучно сидел с Ритой. И так ему идет гораздо больше. Щетина. Интересно, какая она на ощупь? Губы. Как она мечтала их коснуться!

Девушка старалась сохранить в памяти каждую его черточку, потому что чувствовала: болезнь победила. Да, пришла, отобрала все силы, волю, высосала энергию, и скоро кошмар закончится. Очень скоро.

«А что будет с Русланом, если меня не станет? Как я оставлю его одного?» – на эти вопросы у Риты не нашлось ответов.

– Руслан… – прошептала девушка осипшим от постоянных приступов удушающего кашля голосом, – я больше… не могу.

Они не говорили о смерти, не упоминали вслух, но каждый из них понимал, что костлявая с косой близка. Вернее, как она близка.

Прежде такой взгляд у Руслана Рита видела лишь однажды: когда застала с пистолетом у виска. Нет, в них не боль. Даже слов не подобрать. Страдание? Слишком мелко. Обреченность? Да, но если усилить в тысячу раз. Чего в них точно нет – смирения. Серые глаза не желают мириться с потерей, уступать, отдавать. Не ее. Ни сейчас и никогда.

Ладонь Руслана мягко опустилась на ее голову, погладила волосы, и молодой мужчина прошептал:

– Останься со мной, Марго.

Рывок – и он уже крепко прижимает Риту к себе. В этом жесте – бездна отчаяния. Теплое дыхание согревает ее ухо, бархатный низкий голос шепчет:

– Марго, я люблю тебя…

– Да… любишь… но не так… как я хочу, – еле слышно ответила Рита.

– И так, как ты хочешь, – тоже.

Лицо девушки уткнулось в подушку. «Какая сладкая ложь. Я почти поверила», – хотела сказать она, но сил не осталось даже на это.

Руслан отчаянно сжимал ее в объятиях, даже не думая отпускать. Сильные руки скользили по спине в шелковом халатике.

– Останься со мной, – повторил молодой мужчина. Его сердце разрывалось на части. Он не отпустит ее. Нет, не отпустит. – Девочка моя. Маленькая. Хорошая. Сладкая. Навсегда останься. Прошу тебя. Как только станет лучше, мы поедем на юг, к морю. Ты же так любишь море! Там ты поправишься, наберешься сил. Я буду рядом.

Больше Рита ничего не слышала. Она впала в какое-то подобие забытья. Ни страха, ни боли – лишь отрешенность: от болезни, от мира, от себя.

* * *

Минуло три дня. Руслан сидел за кухонным столом, уставившись на чашку кофе и не понимая, что с ней делать. Его лицо больше походило на маску без намека на эмоции. Бледное, с проступившими скулами, болезненными синяками под глазами. Он сгорбился и обреченно опустил голову на сомкнутые в замок руки. Что же дальше?

Ирина Михайловна за эти дни похудела. Она бессмысленно бродила по кухне, не зная, как себя занять. Кончилось тем, что женщина попросту начала перекладывать ножи, вилки и ложки с места на место, передвигать банки с кофе, чаем и специями в шкафу и искать, куда приткнуть прихватку, совершенно не замечая крючка, который висел прямо перед глазами.

Едва слышная нетвердая поступь.

– Какие у вас лица трагичные, – не нашла более подходящих слов девушка, войдя на кухню слегка пошатываясь. На ней был фиолетовый шелковый халатик, на ногах – сиреневые шлепанцы. Но цвет щек, как и цвет губ, с ними уже не гармонировал. Посиневшие уста стали чуть розовыми, на белом, как мел, лице робко начал проступать румянец. – А дайте мне, пожалуйста, черешни, клубники и творога. Я голодная, как волк. Можно? – неуверенно спросила она.

Ирина Михайловна возвела руки к потолку, запрокинула голову и воскликнула:

– Благодарю тебя, господи!

Руслан сорвался с места, подхватил Риту на руки и закружил по кухне.

– Ай-яй, Рус, отпусти! – взмолилась девушка. – Или меня стошнит прямо на тебя. Я не так крепка, как мне хотелось бы, – пожаловалась Рита, виновато поджав губы, когда мужчина поставил ее на пол.

– С возвращением, Марго!

Глядя на счастливую улыбку Руса, девушке показалось, что на его глазах вот-вот проступят слезы. Чего только не почудится из-за болезни. Глупости какие.

Кризис миновал. Она пошла на поправку.

* * *

Рита сквозь сон услышала тоненькое позвякивание. Перевернувшись на другой бок, она стоически решила не обращать внимания на посторонний звук, пытавшийся прервать ее сладкое сновидение. Ночь. Море. Она плывет вдоль лунной дорожки навстречу…

– Да что за черт! – ругнулась девушка, вскочив на кровати. Это будильник не давал ей спать. Восемь утра ровно. Завтрак начнется только через полчаса. Можно поваляться еще минут десять. Рита упала на подушки и сладко потянулась, сквозь полуоткрытые веки оглядывая шикарный номер люкс отеля. Чего тут только нет. Над ее двуспальной кроватью – кондиционер. Очень кстати. На улице жара, а в номере приятное тепло. Плотные занавески загораживают окно, чтобы утреннее солнце не мешало сну.

Повезло, что есть небольшой балкон. Можно выйти ночью на прохладу, полюбоваться на курортный город с высоты пятого этажа, увидеть горы и море, освещаемые луной, вдохнуть морской воздух полной грудью. Вынести на балкон стул и почитать с планшета или послушать музыку.

А кроме этого здесь и мини-бар, и плазменный телевизор, и телефон. В ванной каждый день меняют полотенца, приносят новое мыло, одноразовые зубные щетки и шапочки для душа. Ковер, в котором утопают ноги, пылесосят ежедневно. Райская жизнь: почти как дома, но еще теплынь и рядом море.

Руслан сдержал обещание. Сразу же, как Рите стало лучше, он в считанные дни доснялся в оставшихся сценах фильма «Против мира» и по совету своего друга Ильи Инсарова согласился на главную роль в драме «На самом дне», которую снимают на побережье. Так что остаток лета девушка проведет у моря, долечивая коклюшный кашель, который у некоторых людей не проходит годами.

Рита глянула на большие электронные часы еще раз. Восемь-пятнадцать. Пора чистить зубы, принимать душ, одеваться идти на завтрак.

Спустившись на лифте на первый этаж, девушка показала на входе в столовую карточку гостя и устремилась к шведскому столу, больше похожему на витрину: стеклянные навесы предохраняли подносы с только что приготовленной, пышущей жаром и ароматами едой от остывания и заветривания.

Здесь было все, что душе угодно: различные салаты, фаршированные перцы, лечо, яичница с беконом, сосиски в тесте, лимонный пирог, пирог с курагой, макароны по-флотски. Рита взяла творожную запеканку, два слоеных пирожка с капустой и подошла к столику, уставленному графинами с апельсиновым и виноградным соками и круглыми баночками, по которым рассыпаны несколько сортов кофе и чая. Девушка заварила чай каркаде, взяла сахар, и, разложив их на металлическом подносе, быстро решила, что на веранде завтракать не станет: слишком жарко. Лучше – в зале столовой.

К половине девятого мало, кто приходил, поэтому почти все столики, укрытые бордовыми скатертями, оказались свободны. В зале сидел мужчина и две подруги-болтушки лет двадцати пяти. Рита пристроилась за столиком под плазменным телевизором. На музыкальном канале крутили клипы – то, что нужно, чтобы встретить утро.

Девушка бодро налегала на еду, стремясь смыться отсюда как можно скорее. Вот-вот может прийти Илья Инсаров, лучший друг Руслана и ее мучитель по совместительству. Чертов блондин не упускает случая уколоть ее гордость, поставить в неловкую ситуацию, просто посмеяться над ней. Как же она от него устала! И несмотря на отвратительное к ней отношение, девушка многим обязана Илье. Именно его в школе учителя и ученики считают ее братом, потому что он ходит на родительские собрания вместо Руслана. Именно Илья нашел врача, который поставил ей верный диагноз и назначил лечение. И он же посодействовал, когда Риту понадобилось долечить на юге. Благодаря его хлопотам девушка живет в номере люкс, в том же отеле, что и вся съемочная группа.

Илья – оператор-постановщик, на экранах не мелькает, поэтому без труда может появляться в людных местах, не возбуждая нездорового интереса у окружающих. Прийти, например, в Ритино учебное заведение или в столовую отеля для него, в отличие от Руслана, не проблема.

Рита знала, что Илья с Русом дружили еще со школы, потом вместе учились в институте кинематографии, и слышала, что Инсаров помог Руслану в начале карьеры. Благодаря лучшему другу ее попечитель получал свои первые роли, после которых его заметили и зрители, и именитые режиссеры.

Допив обжигающе горячий чай, Рита опрометью выбежала из зала, радуясь, что Илья не успел прийти на завтрак до ее ухода. Однако когда она выглянула в холл отеля, Инсаров выходил из лифта. Как такого демона бог наградил ангельской внешностью? Высокий блондин с огромными голубыми глазами в обрамлении пушистых ресниц, с нежным румянцем на щеках и – что невероятно! – подкупающе доброй улыбкой. Слегка отстраненное лицо, будто витающее в облаках. Ага, пока не увидит цель или не наметит возможную добычу. Тогда его взгляд тут же становится цепким, а улыбка – хищной и опасной.

Рита, двигаясь боком, подобралась к лестничной клетке, открыла тяжелые прозрачные двери и понеслась вверх по ступенькам. Глаза Инсарова довольно сощурились, когда он заприметил улепетывающую по лестнице девушку.

Добежав до второго этажа, Рита вызвала лифт и преспокойно доехала до пятого, где был ее номер. Побросав вещи для пляжа в прямоугольную летнюю сумку, которую она носила через плечо, надев купальник, а поверх – сарафан, девушка направилась на свидание с морем.

Бойко пробежав по нескольким пролетам ступенек, ведущих от отеля к кипарисовой аллее, Рита присоединилась к группкам отдыхающих, вереницей стекавшихся к пляжам.

Родители пытались отловить неугомонных детишек, ухитрявшихся не только топать, восторженно кричать, но и нарезать круги около мам и пап. Влюбленные парочки, обнимаясь, воркуя и секретничая, вызывали зависть у чисто женских и чисто мужских компаний, рассчитывающих познакомиться с кем-нибудь на курорте на время отдыха, а то и на всю жизнь. Мелькали и пожилые пары, чьи чувства проверены временем, тяжкими испытаниями и наверняка скреплены поддержкой, уважением, совместными детьми и счастьем, которое нет-нет, да выпадало на их долю.

А Рита в гордом одиночестве шествовала на частный пляж, выделенный специально для актеров и съемочной группы, чтобы те могли позагорать и искупаться, не привлекая внимания других людей. Нет, девушка не страдала: ей нравилось быть одной, но иногда так хотелось пройтись к морю вдвоем с Русланом, не ожидая, что окружающие начнут подходить к нему, задавать вопросы, просить сфотографироваться вместе с ним на память или дать автограф. Все-таки сложно быть знаменитостью. То ли дело она: ходит, где хочет, делает, что нравится. Девушка невольно остановилась, чтобы потрогать одну из здешних бесчисленных «пирамид» – кипарис. Темная хвоя оказалась на удивление мягкой, а шишки… Забавно, что светло-коричневые, гладкие, поблескивающие на солнце неровные шарики так называют. Вот еловые, которых здесь днем с огнем не сыщешь…

За кипарисами начиналось поле. Бледные колоски и жухлая трава, высохшие на июльском солнце, таили в себе массу сюрпризов. Рита, проскочив между двумя южными «пирамидами», устремилась за кузнечиком. Ловко схватив зеленого прыгуна за задние ноги, она осторожно погладила пальцем светлое брюшко, за что кузнец-удалец тут же изрыгнул на нее капельку коричневой жидкости. Это ничуть не смутило охотницу. Она просто вытерла палец о ближайшую травинку, отпустила перепуганного прыгуна, тут же оторвав от колоска колорадского жука. Вот говорят вредитель, а какой красивый. Яркая полосатая спинка, цепкие черные лапки, беспокойные усики. Ну, ведь правда, симпатяга. Девушка хотела повертеть в руках виноградных улиток, но наконец вспомнила, что идет на пляж. Метрах в пятидесяти, если продолжать путь по аллее, высились настоящие камышовые заросли, окружавшие крохотный водоем. Лягушки приветствовали дружным кваканьем отдыхающих.

Кипарисовая аллея оборвалась, и Рита вышла к многочисленным пляжам. Двести метров влево, вдоль розовых кустов, мимо мужчин, предлагающих сфотографироваться кто с какаду, кто с обезьянкой, кто с пони, и она на месте.

Пара ступенек вниз, опустить пропуск в специальное считывающее устройство, забрать его, проскочить турникет, и вот оно, счастье.

Рита скинула шлепки на танкетке и понеслась по одинокому пляжу, радостно цепляя ногами горячий песок и подбрасывая его в воздух. Море. Девушка вдохнула полной грудью, ощутив нежный аромат йода, соли, озона и влаги. Водная синь, огромная, целующаяся с безоблачным небом на линии горизонта, уходящая в бесконечную даль, сегодня на удивление спокойная: на неспешных гладких волнах нет и намека на белые пенные барашки.

Скинув с плеча сумку, Рита расстегнула на ней боковые молнии, превратив ношу в лежак. Сбросив сарафан и спрятав его в пакет с полотенцем, понеслась навстречу водной стихии.

* * *

Время после ужина Рита тоже посвятила плаванию. А когда солнце склонилось к горизонту, и стало слишком прохладно, чтобы купаться, девушка переоделась во все сухое – фиолетовый топ и белые брючки с карманами – и, уютно устроившись в шезлонге, зачаровано смотрела, как огненный шар сближается с водной гладью, меняя цвета. Лучи дневного светила становились все слабее, и солнце из пронзительно-белого превратилось сначала в желтое. Когда к месту заката подплыли белые пышные облака, будто невидимый художник стал добавлять по капле рубиново-алой краски. Светило обрело воздушно-оранжевый оттенок, а соприкоснувшись с линией горизонта, за компанию с облаками обдало водную гладь розовым цветом, предвестником ветра, плавно переходящим в нежно-сиреневый. Даже радуга могла бы позавидовать такой плавной перемене оттенков-настроений, коими восхищал закат.

– Любуешься? – спросил до боли знакомый низкий бархатный голос.

Рита вздрогнула. Она не видела, как Руслан пришел на пляж. Более того, даже не заметила, как он вплотную подошел к шезлонгу. Вечерний ветерок играл с его черными, как смоль, волосами, бросая на лицо прямые пряди, которые молодой человек неспешно, лениво закидывал рукой назад.

– Привет! – радостно воскликнула Рита, приподнявшись в шезлонге.

– Купалась сегодня?

Девушка кивнула.

– Я тоже хочу, – лукаво сощурив глаза и с улыбкой покосившись на девушку, сообщил Рус.

Рита одобрительно махнула в сторону воды, как бы говоря: «Вперед!».

Руслан потянул за края футболку и сбросил ее через голову. Девушка покраснела. Только сейчас она поняла, что никогда прежде не приходилось видеть попечителя раздетым. Помня, что с ним живет несовершеннолетняя девочка, молодой человек был щепетилен в подобных вопросах. Он даже в ванную заходил в одежде и покидал ее в длинном махровом халате.

А сейчас Рита резко повернула голову в другую сторону, делая вид, что в песке нашлось что-то невероятно интересное. Тем временем Руслан сбросил светлые штаны свободного кроя и, оставшись в одних плавках, направился к воде.

Девушка смотрела ему вслед, радуясь, что он не видит ее глаз. Кожа Руслана приобрела насыщенный бронзовый оттенок в первые же дни пребывания на море. Не то, что Ритина: светлая, склонная к солнечным ожогам. Его телом нельзя было не залюбоваться: мускулистые широкие, гордо расправленные плечи, прямая спина, узкие бедра, сильные руки и длинные спортивные ноги. Идеальная мужская фигура. Образцовая.

Руслан неожиданно и резко повернулся в Ритину сторону, поймав ее восхищенный взгляд. Боже! Девушка готова была сквозь землю провалиться. Молодой человек видел, как она глазела на него. Рита не знала, куда спрятать взгляд. Она непроизвольно сжалась и зажмурилась от стыда. Руслан увидел реакцию девушки, и на его устах заиграла довольная улыбка. Он тремя широкими шагами зашел в море и, вытянув вперед руки, нырнул.

– Нельзя же так плотоядно разглядывать собственного попечителя, – послышался насмешливый голос за спиной.

Что? Когда Руслан заметил ее разглядывания, девушка была готова сквозь землю провалиться? Тогда сейчас она мечтала прорыть подземный тоннель до самой Америки, лишь бы не сгореть со стыда. Илья, как всегда, застал ее в самом неподходящем месте в самый неподходящий момент.

– Что-что я делала? – огрызнулась Рита, в тайне надеясь, что блондин не подойдет достаточно близко, чтобы увидеть ее пылающие ярче розового заката щеки. Но он удивительным образом ухитрялся делать именно то, чего она больше всего опасалась.

– Раздевала его взглядом, – приблизившись вплотную и воззрившись на алеющее лицо, заявил Илья.

– Да что раздевать, он уже раздет… – попыталась протестовать Рита, не успев вовремя наступить себе на язык.

Инсаров громко рассмеялся.

– Вот видишь! Ты даже не отрицаешь. Сама призналась.

– Я ни в чем не признавалась, – бессильно буркнула девушка. Ей хотелось вскочить с шезлонга и убежать, куда глаза глядят. Было стыдно до смерти. Почему он не щадит ее чувств? Даже не подумает сделать вид, что ничего не заметил. Зачем надо выудить на свет что-то глубоко личное, раздуть это до размеров преступления и насмехаться?

Но экзекуция еще не кончилась.

– Небось, и плавки стаскивала мысленно? – не унимался жестокий насмешник.

– Ты совсем охренел?! – взвилась Рита, вскочив ногами на шезлонг, выпрямившись во весь рост и уперев руки в бока.

– Ладно-ладно, остынь, – примирительно начал Илья. И стоило Рите облегченно вздохнуть, добавил:

– Я никому не скажу, что ты по нему сохнешь.

Чередуя ложные, абсурдные и обидные высказывания с правдой, которую девушка больше всего на свете хотела скрыть, Илья ловко манипулировал ее эмоциями и настроением.

Такой «пощечины» Рита снести не могла. Она, рыча, как раненый зверь, спрыгнула с шезлонга, подхватила правой рукой шлепки и, широкими шагами меряя песок, пошла прочь с пляжа. Ей хотелось сохранить гордую осанку и изящную походку – она понимала, что Илья смотрит вслед и, наверное, хохочет и чуть не прыгает от восторга. Чучело! – но ноги утопали в песке, делая поступь неуверенной и переваливающейся.

Ты (цензура)! – непечатно выругался Руслан, выходя из моря и приближаясь к Илье. – Какие плавки? Совсем с башкой разругался?

– Да ладно, не парься, – вальяжно растягиваясь на освободившемся шезлонге, ответил вредный блондин. – Вернется сейчас твоя Ритка, а ты ее приголубишь. Она вон вещи свои забыла, убегая от меня, – указав на зеленую прямоугольную сумку, небрежно доложил Илья.

Руслан с перекошенным от гнева лицом, рывком схватил брюки, лежавшие на песке, натянул их и, достав из кармана мобильник, набрал номер Риты, надеясь, что ее сотовый в кармане брюк, а не в сумке, которую она оставила.

– Марго!

– Чего те… бе?! – рявкнула в трубку девушка, но голос ее предательски дрогнул от подступающего к горлу кома.

Руслану понадобилось несколько минут, чтобы успокоить Риту. Она не хотела возвращаться на пляж ни за какие коврижки, чтобы не видеть этого «белобрысого удава»…

– Слышь, кролик! Будешь так ругаться, тебя никто замуж не возьмет, – ехидно пропел в трубку Илья, вынырнув из-за плеча Руса, и тут же получил локтем в солнечное сплетение.

Руслан клятвенно пообещал принести сумку и попросил дождаться в его номере.

– Я из моря слышал не все, но достаточно, чтобы захотеть съездить тебе по физиономии, – прошипел Видич согнувшемуся пополам Илье, когда телефонный разговор закончился.

– Узнаю старого-доброго Видича, школьного хулигана, который лез в драки и квасил носы направо и налево, – ловя ртом воздух, примирительно сказал Илья. – Ну, извини, не рассчитал. Перегнул палку, признаю.

– Это ты перед Марго извиняться будешь. Что на тебя вообще находит в ее присутствии?

Инсаров снова устроился на шезлонге, потирая ладонью нижнюю часть груди, куда пришелся удар.

– Да достали меня все эти актрисули, – с досадой признался блондин, – которые спят с кем угодно, чтобы получить роль: с папиками, продюсерами, режиссерами. Они в принципе не знают, что такое стыд или хотя бы смущение. А тут такое чудо, которое в краску вгоняешь на раз. Ну, как я могу удержаться от соблазна и не постебаться над Риткой?

– Горбатого могила исправит, стебщик хренов, – мрачно заключил Руслан.

– И не надо думать, что я не понимаю твоей привязанности к ней. Очень даже, – проигнорировав реплику друга, продолжил Илья. – Пока остальные красотки хотели от тебя одного: чтобы ты их завалил побыстрей – она и от суицида тебя отговорила и шилом за тебя пырнула, – блондин повернул голову к стоящему рядом Русу, чуть подался вперед и внимательно стал следить за реакцией на свои слова. – Поэтому и ты ради нее идешь на все. Ваши отношения и чувства – особые. Совершенно очевидно.

Другого не понимаю… Почему ты считаешь, что ваш этот… дух романтики – или как его еще обозвать? – не может стать началом близких отношений?

– Ты предлагаешь мне Марго в постель затащить? В своем уме, Инсар?

– И что такого? Она нравится тебе, ты – ей. Здоровое продолжение отношений.

Руслан вызверился, но Илья лишь махнул рукой, продолжив:

– Ой, вот только не надо делать вид, что все не так, и буравить меня взглядом. Я не слепой: эти романтичные оглядки друг на друга, как только один из вас отворачивается, заметил.

– Она ребенок! Ей всего шестнадцать! – не выдержав, заорал на друга Руслан.

– И? Ленке на год больше было, когда она забеременела, и ты повел ее к алтарю.

Видич схватился за голову.

– Черт тебя дери! Ты не понимаешь! Она не Лена: у нее другие представления об отношениях сейчас. Лена в ее возрасте уже сознательно хотела семью и ребенка, а для Марго отношения – это поцелуи, романтика, прогулки под звездами. Она психологически не готова к большему и к близости в том числе.

– Она-то, может, и не готова, зато те, кто вокруг, очень даже.

– Ты о чем вообще?

– Задурит какой-нибудь старшеклассник голову твоей Ритке романтиШными, – намеренно коверкая слово, говорил Илья, – прогулками под луной и звездами, а потом раз – и на заднее сиденье машины ее. Уверен, ему будет абсолютно фиолетово, что это у девчонки в первый раз и ей очень больно. И на элементарные средства предохранения – тоже, – и как бы невзначай продолжил, косясь на друга. – Большинство девушек и женщин свой первый опыт вспоминают если не с содроганием, то с неохотой. Мало кому везет. А вот твое отношение мне известно. Ритка для тебя, как хрустальная. Ты с нее пылинки сдувать будешь.

– Ну, ты и… не буду повторяться, – еле сдержал рвущееся наружу ругательство Руслан.

– Хорошо-хорошо, можешь считать меня сволочью и даже извращенцем…

– Люблю самокритику! – надменно усмехнулся Видич.

Однако Инсаров, достав из кармана рубашки зажигалку и сигарету, закурил и продолжил, поглядывая в сторону горизонта:

– Но ты не можешь отрицать, что я прав.

Глава 7

– Гляди-ка! Сама пришла, – расплывшись в довольной улыбке и многозначительно приподняв бровь, выпалил Илья, глядя на спящую в постели Руслана Риту.

Придя, а вернее, примчавшись с пляжа, девушка послушно поднялась в номер Руса и сразу забралась в ванну, чтобы смыть с себя налипший песок. Струи теплой воды, как и добрый голос молодого мужчины по телефону, так расслабили девушку, что ее потянуло в сон. Она закуталась в длиннющий белый мужской халат, который горничные ежедневно меняли в номерах люкс вместе с комплектом полотенец, нацепила ванные шлепанцы Руса, сваливающиеся при ходьбе с ее маленьких ножек, и дошаркала до дивана. Жестко и неудобно. Кошмар какой-то. Промучившись минут пять и послав приличия к черту, Рита зашла в спальню и рухнула прямо на застеленную кровать актера. Через минуту она уже спала.

– Или ты заткнешься, или… – яростно прошептал Руслан, боясь разбудить девушку.

– Молчу, – примирительно выставив вперед раскрытые ладони, заверил Илья, с трудом сдерживая смех.

Выпроводив Инсарова, Руслан выудил из стола в гостиной сценарий, устроился на большом полукруглом диване и стал повторять реплики, которые пригодятся ему завтра на съемочной площадке.

Красавец-актер поселился в трехкомнатном гранд-люксе, где были гостиная, столовая и спальня. Сначала он искренне не понимал, зачем ему одному такой огромный номер. Почему нельзя поселиться в люксе, как Рита? Инсаров прямо сказал, что статус звезды обязывает заказывать самые лучшие апартаменты. «А почему в трехкомнатном номере нельзя остановиться с Марго?» – спросил актер у Ильи, когда их самолет подлетал к аэропорту. Руслан узнал, что в гранд-люксе всего одна спальня, и вопрос был исчерпан.

Девушка проснулась около полуночи и, выглянув из спальни, увидела заснувшего в гостиной на диване Руслана, а потом и свою пляжную сумку, стоявшую у ближайшей стены. Рита выскользнула, взяла одежду, которая все это время валялась на кресле рядом с ванной, переоделась в спальне и отнесла халат на место. Закинув на плечо зеленую сумку, она приблизилась к Русу. Его голова покоилась на спинке дивана, губы плотно сомкнуты, дыхание спокойное. Правая рука выставлена вперед, а под ней лежит переплетенная кипа отпечатанных листов в прозрачной блестящей обложке. Девушка отнесла сценарий на письменный стол и снова вернулась к Руслану. Она простояла рядом минут пять, любуясь своим попечителем и не желая его будить. Молодой человек проснулся сам, будто почувствовав на себе пристальный взгляд. Едва он приподнял веки, Рита прошептала:

– Извини, что заснула в твоей постели. Я уже ухожу. Сумку нашла. Сценарий там, – кивнула она в сторону стола. – Отсыпайся. Ты устал. А мне пора.

– Погоди, Марго, – жестом руки остановил ее Руслан и прогнал остатки сна, приложив ладони к глазам. – Илья просил передать, что он сожалеет о сегодняшнем вечере.

– Угу, пусть сам мне это скажет, – буркнула девушка, вспомнив из-за чего сыр-бор.

– Он скажет, – заверил молодой человек уверенно и спокойно. – И в качестве извинения предлагает тебе прийти к нему на фотосессию. Сделает твои снимки. Ты же знаешь: он классный фотограф.

Рита знала о хобби блондина, не раз видела его работы и поражалась, где он подыскивает таких красивых моделей. Умеет найти и выразить индивидуальность каждой в одном единственном статичном кадре.

«Опять поиздеваться хочет», – решила Рита. «После коклюша я выгляжу, как жертва Освенцима».

– Не нужны мне снимки, – гордо ответила девушка. – И вообще, у меня кости отовсюду торчат после… ты знаешь.

– Скажи ему сама.

– Он же опять засмеет.

– Ну-у, – молодой человек многозначительно помолчал. – Дня на три я его успокоил. – А дальше – сразу говори мне.

Как же! Будет она жаловаться Русу на его лучшего друга. Придется стиснуть зубы и терпеть подколки. В конце концов, ее цель – долечить кашель. А Инсаров – попросту неизбежное зло.

* * *

На следующее утро Илья таки успел застать Риту в столовой во время завтрака. Врасплох. Она чуть не подавилась лимонным пирогом, когда кто-то сказал над ухом:

– Привет, птенчик!

Инсаров бесцеремонно оккупировал со своим подносом место напротив нее.

– Короче, я сожалею и бла-бла-бла. Рус наверняка лучше меня выразился. Приходи на фотосъемку сегодня к семи вечера, – оттарабанил он.

Рита тяжело вздохнула. Опять издевается.

Блондин протянул листок с нацарапанным на нем адресом.

– Вот, покажешь на стойке регистрации вечером, и тебя на машине отвезут туда.

– Не поеду я, – буркнула Рита, открывая бумажный пакетик с сахаром и высыпая содержимое в чай.

– Почему это? – притворно возмутился блондин.

– Ехать не пойми куда, да еще оставаться с тобой вдвоем? Спасибо, сказку «Красная шапочка» не про меня писали.

Илья сначала замер. А потом, поставив локоть на стол и подперев ладонью подбородок, спросил с улыбкой:

– А ты, Шапочка, боишься, что я тебя съем или стану покушаться на твою девичью честь?

Девушка поперхнулась чаем, забрызгав вокруг себя скатерть каплями ароматного каркаде, и зашлась кашлем. Илья поднялся и, заботливо похлопывая ее по спине, другой рукой стал промакивать стол одной из салфеток.

– Как честный человек обязан предупредить, – ни секунды не смущаясь, продолжил блондин, – на второе даже не рассчитывай: ты не в моем вкусе.

– Да что ты за человек-то такой! – выкрикнула девушка, позабыв, что в зале они не одни. Грохнув чашкой о стол и забыв про кусок пирога, она поспешила к выходу.

– Рита, стой! – девушка поняла, что Илья в момент догнал ее и сейчас стоит за спиной. Если она дернется, блондин схватит за локоть. Еще чего! Девушка прерывисто дышала, губы сжались, крылья носа трепетали. Еще секунда – она развернется и двинет этому пошлому индюку. Да-да, и скажет, что так и было.

– Я правда сожалею. Приезжай, – без тени иронии продолжил голос почти ласково. – И не переживай: фотография слегка полнит, так что твой теперешний вес не помеха. Наоборот. Должно получиться хорошо, – Илья взял ее руку в свою, вложил листок бумаги и отпустил.

Значит, после ее ухода Илья и Рус разговаривали. И попечитель рассказал о ее тревогах.

– Не приеду, – гордо ответила Рита, не поворачиваясь.

– Мне не веришь – Руслану поверь.

Девушка встала к мучителю лицом. Ни намека на улыбку. Спокоен. Полуопущенные веки, грустный взгляд. Действительно, похоже на искреннее сожаление. Где он научился так играть? У Руслана? Очень правдоподобно. Или это не игра? Непонятно. Однако гнев прошел. Ни слова не сказав, Рита зашагала к лифту.

* * *

– Лицо на свет! Все время стремись к нему, будто мотылек. Подбородок чуть выше, взгляд на меня. Резче! Резче взгляд! Хорошо, – Илья делал снимок за снимком, отрывисто произнося слова, а Рита, сама того не желая, выполняла все, что он говорит. Она так легко приняла правила игры, и это удивляло.

– Теперь расслабь лицо. Поработаем с позой. Ко мне спиной. Взгляд через плечо. Ногу. Правую. В колене. Так, молодец! Чуть откинься. Отличный кадр!

В принципе, девушка любила фотографироваться. Не так, чтобы очень-очень, но ей нравилось. И Илья наверняка об этом прознал.

«Она хватает на лету», – удивлялся про себя блондин. «А что если попробовать дать задачку посложнее?» Илья мягкой бесшумной поступью кошки перемещался по студии, к своему изумлению наслаждаясь процессом съемки. Рита не модель, нет, но понимает с полуслова. Да и фотоаппарат ее любит.

– Птенчик, изобрази гнев. Молодца! Высокомерие? Да, так. Нежность? Шикарно. Я тебя обожаю! Секс? Желание? – Илья опустил фотоаппарат. Полный провал. Так вот, о чем толковал Руслан. Она не думает о сексе. Любые чувства и эмоции выдаст, только не секс. Беда.

Рита приехала к семи вечера в небольшой двухэтажный коттедж. Вошла внутрь. Скрипнут паркет. Новая деревянная лестница с резными столбиками, видимо, ведет на второй этаж. За входом небольшой закуток со столом, на котором набросана какая-то аппаратура, ремешки, бумаги, а посередине возвышается – кто бы мог подумать! – термос.

– Ау! Я пришла! – крикнула Рита, но ответом ей было только гулкое эхо. В чем дело?

И тут навстречу гостье выбежала черноволосая стройная девушка лет двадцати двух с бронзовым загаром, чувственными губами и томными карими глазами.

– Привет! Ты Рита? – заулыбалась незнакомка, с интересом разглядывая ее.

– Я? Да, – неуверенно ответила гостья. – А вы…

– Меня зовут Карина, – протянула руку. – Рада познакомиться. Илья много о тебе рассказывал…

Рита крепко сжала ладонь брюнетки.

– А сам он где?

– Сейчас освободится. Пойдем пока со мной. Нужно тебя подготовить.

– К чему? – отступила на шаг недоверчивая девушка.

– К фотосессии, – как ни в чем не бывало, отозвалась новая знакомая, цепко ухватив старшеклассницу за руку и ведя за собой. Рита попала в комнату с кучей зеркал, кресел на колесиках, вешалок, париков, разнообразной одежды. На столиках, за один из которых ее усадила Карина, лежала гора самой разной косметики.

Разговорчивая брюнетка успела поведать, что это одна из съемочных площадок фильма «На самом дне», а конкретно коттедж, где живет главная героиня. А сейчас они пришли в гримерку. О последнем Рита сама догадалась. «Странное дело», – подумала старшеклассница. «Я считала, что весь дом деревянный, а тут вон как все хитро». Пока Карина тянула ее по коридорам, гостья успела разглядеть два зала. Из какого материала там стены? Непонятно. Но точно не из дерева.

Рита еще не закончила осматриваться, когда в гримерной появился Илья.

– Все-таки пришла. Хорошо, – машинально сказал он, встал рядом с Ритой и начал смотреть то на нее, то в зеркало.

– Что будем делать? Какой макияж? – весело поинтересовалась Карина. Любопытно, она всегда такая позитивная?

Илья взял Риту за подбородок, но она тут же вырвалась.

– Не ершись! – сделал он замечание и снова прикоснулся к низу ее лица, повертев из стороны в сторону. – Так. Глаза зрительно увеличь. Кожа хорошая. Только припудри, чтоб не блестела. На губы – блеск, никакой помады. Пусть останется нежной.

– А прическа?

– Длинные волнистые пряди вплети. Ей пойдет объем. Длина? От плеча до локтя. Действуй, – и исчез. В кои-то веке серьезный. Интересно, почему? Внушение Руслана? А, нет. Фотография – хобби Ильи. Уж к чему – к чему, а к увлечению он относится серьезно.

Блондин с фотоаппаратом в руках на минуту задумался. Как можно сделать ее желанной без сексуальности, которой в ней нет.

– Ритка, разожми слегка губы.

«Нет, не то».

Девушка чувствовала эмоции Ильи. Впервые она его понимала. От блондина волнами шел интерес, съемка взбудоражила его, завела. Но сейчас он озадачен.

Между ними протянулась какая-то ниточка, связь, которую Рите отчаянно хотелось удержать. Ну, не любила она быть с кем-то в контрах. Особенно, если видишь этого кого-то постоянно. Поэтому Рита готова сделать все, что Илья предложит. В разумных пределах, разумеется.

«А что если пойти от противного?»

– А изобрази мне холодность. Неприступность, – попросил он.

Рита слегка опустила пушистые ресницы, снова разжала губы, сверкнула глазами, изящно повела плечом…

– Замри! – крикнул Илья.

Кадр. Еще. Еще.

– Гениально, – прошептал он себе под нос. – Настоящая снежная королева.

Рита его не слышала. Ей удалось стать желанной через холод, отстраненность, послушно следуя указаниям блондина, но она об этом не знала. Фотоаппарат выхватил гордую, неприступную красавицу, загадочней и притягательней которой и быть не могло.

* * *

Стук в дверь. Рита посмотрела в глазок. На пороге ее номера Илья.

– Привет! Заходи.

Блондин отрицательно покачал головой и протянул ей белый непрозрачный конверт.

– Здорово, птенчик! Я на секунду. Принес твои снимки.

– Спасибо, – кивнула Рита, взяв пухлый конверт.

– Что? Даже не посмотришь? – удивленно изогнул бровь гость.

Девушка отмахнулась.

– Да ладно. Представляю, какой там кошмар. Я на фотках редко хорошо выхожу, – совершенно искренне поделилась она. Не хотелось давать блондину лишнего повода посмеяться над ней. Там, наверное, две-три удачные, на остальных – чучело.

Илья открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

– Просто некоторым горе-фотографам надо руки обрывать при рождении, – добавил молодой человек через секунду. Рита посмотрела ему в глаза. Серьезен. Странно. И в тот же миг в них появились недобрые искорки, а на губах – усмешка. – У тебя неплохие задатки, Ритка, но, увы и ах, моделью тебе не стать.

Пауза. Блондин рассчитывал, что заденет ее самолюбие. Расстроит. Все девушки возраста Риты хотят дефилировать по подиуму, появляться на обложках глянцевых журналов. Нет, ничуть не бывало. Нулевая реакция. Стена и та более эмоциональна.

– У тебя для модели нехватка роста, – пояснил он.

– И избыток мозгов! – отпарировала девушка.

– О! Котенок показывает коготки, – рассмеялся Илья. И вдруг взгляд его погрустнел. Будто молодой человек ушел в себя, вспоминая что-то. – Смешная фраза. Но ты стереотипно мыслишь, Ритка. Не все они глупышки. Для такого бизнеса нужны и характер, и хватка, и мозги. Гибкость, умение приспосабливаться и выживать, – словно самому себе говорил Илья: так глухо звучал его голос. – Впрочем, ты не поймешь. Да и ни к чему.

– Ладно, мне пора, – он повернулся спиной и пошел к лифту, высоко подняв руку на прощание.

«Какой-то Илья сегодня странный», – решила девушка, закрывая дверь.

Она включила магнитолу, выбрала радиостанцию и забралась в кресло, перекинув стройные ноги через один подлокотник, а голову положив на другой. Раскрыв конверт, Рита ахнула.

– Неужели это я? Быть не может. Невероятно, – шептала она, быстро перекладывая фотографии из начала стопки в конец. На нее смотрела совершенно неотразимая красавица с длинными русыми волосами, ниспадающими на плечи и руки густыми волнами, и огромными глазами. То нежная и хрупкая, вызывающая непреодолимое желание защитить, то агрессивная и гневная, готовая к прыжку, словно пантера.

– А вот эта! – Рита замерла с той самой фотографией в руках, которую блондин назвал гениальной. – Неужели я могу быть такой? – девушка не узнавала себя совершенно, но образ… Илье удалось сотворить чудо.

Рита решила перебрать снимки еще раз. Теперь медленно. Внимательно рассматривая и оценивая каждый. Может, ей только почудилось, что они так хороши. Но нет, теперь фото казались еще лучше. Вдумчивей, ярче, экспрессивней. Ни одного лишнего жеста, ни единой пустой позы. Они жили, они говорили с ней, рассказывали историю. Каждая фотография – свою.

Рита не знала, сколько времени провела так. Пятнадцать минут? Час? Два? Надо немедленно поблагодарить Илью, ведь она ограничилась сухим «спасибо», да еще и заподозрила, что снимки ужасны. Но он потрясающий мастер.

Девушка распахнула дверь и выбежала в коридор. Нет, пожалуй, к нему она не пойдет. Неудобно как-то. Да и вдруг он занят. А вот в номер позвонить – самое то.

Рита сняла трубку гостиничного телефона, выбрала знак решетки, дальше – цифры 503.

– Алло, Илья! Это я, Рита. Они потрясающие, великолепные! У меня слов не хватает, чтобы выразить, как твои снимки мне понравились. Ты просто гений фотографии, – восторженно выпалила девушка.

– Что ж, спасибо! Я рад, что ты довольна. Теперь мы в расчете.

Немногословен, но Рита слышала, как он улыбается в трубку, какой у него довольный голос. Попрощавшись, он еле слышно промурчал себе под нос:

– Значит, Котенок любит только тех, кто гладит по шерстке. Запишем. Запомним.

– Что ты там шепчешь, мой сладкий? – спросил женский голос.

На широкой двуспальной кровати его ждала Карина, та самая загорелая брюнетка, которая помогала Рите с макияжем и прической.

– Да так… – легкомысленно ответил он, с вожделением поглядывая на красотку. – На чем мы остановились? – Илья неторопливо двинулся к кровати, соблазнительно улыбаясь.

Тем временем Рита решила, что без музыки не сможет справиться с нахлынувшим восторгом. Песни ей помогут. Диджеи самозабвенно болтали на радиостанции, которую некоторое время назад выбрала девушка. Зато на следующей вовсю звучал летний хит молдавского бойз-бэнда. Рита подпевала им, не зная слов, вновь и вновь пересматривая фотографии. В эфире поставили песенку модного российского трио. Обрадовавшись, что знает текст, девушка запела во весь голос. Она снова устроилась в кресле и полностью слилась с мелодией. А дальше на радиоволнах зазвучала лирическая композиция Армы. Рита не слишком жаловала баллады, даже суперпопулярные. Но в клипе именно на эту песню снялся Руслан. Девушка закрыла глаза, отрешилась от всего, перед ее мысленным взором возникло то самое видео с величественными видами природы: высокие отвесные скалы, бурлящий пенный океан. Прекрасный молодой человек и девушка, которые расстаются навечно. Рита отдалась музыке, ее голос звучал чисто, высоко, громко, переполненный восторгом и вдохновением. Песня Армы закончилась, по радио начали передавать новости, а Рита не могла остановиться. Она спела песню второй раз. Третий. Сердце ее трепетало. Грусть, боль, потеря. Слезы навернулись на глаза – так сильно она сочувствовала лирической героине.

Все это время Руслан стоял в номере Риты, прислонившись к стене. Он был поражен, потрясен, сбит с толку. Еще идя по коридору, он услышал знакомую песню. Молодой человек и саму композицию, и голос знаменитой исполнительницы знал наизусть: во время съемок клипа запись прокрутили бессчетное множество раз. Но сейчас песню пел другой голос. Сильнее и эмоциональней, пронзительней и проникновенней, чем профессиональная певица на записи. Кто это может быть? Войдя в номер Риты Руслан остолбенел. Полулежа в мягком кресле девушка пела с закрытыми глазами, дирижируя рукой. На радиостанции лирическую балладу прервали новости, а Рита продолжала и продолжала.

Пережив целую гамму чувств, девушка остановилась, глубоко прерывисто вздохнула и открыла глаза.

– А-а-а! – закричала она и покраснела от смущения до самых ушей. Ее песни и танцы никто не должен видеть: застенчивость не позволяет. – Как ты вошел?

Но Руслан даже не слышал вопроса. Он встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение и прийти в себя.

– Как ты попадаешь в ноты? Ты же никогда не училась музыке?

– А я попадаю? – изумилась девушка, распахнув глаза. – Да я просто пою то, что слышу. И всё.

«У нее абсолютный слух, а Марго даже не подозревает об этом. Вот почему тогда, в лимузине, она лихо вторила ритму песни пальцами рук», – подумал Руслан и совершенно серьезно заявил:

– Тебе надо в музыкальный ВУЗ поступать, а не в химический. У тебя талант.

Рита вытаращила глаза, глядя на попечителя, как на умалишенного. Какой музыкальный ВУЗ? Она поет для себя, и точка. На сцену никогда не выйдет – лучше смерть.

Они спорили полтора часа до хрипоты. Руслан стоял на своем, но и Рита не уступала.

В конце концов молодой человек вышел из себя, сказал: «Делай, как знаешь!» – и хлопнул дверью, отчего Рита аж подпрыгнула.

За что он так? Она ведь не преступление совершила, а просто пела. Если бы не услышал, не поссорились бы.

И только сейчас Рита поняла, как Рус без стука и ключа попал в номер. Когда она выбегала в коридор, чтобы поблагодарить Илью, а потом все же решила ограничиться звонком, то забыла запереть дверь. Впредь стоит быть внимательней.

Глава 8

Рита с Русланом помирились на следующее же утро, к разговору о музыкальном образовании возвращаться никто из них не хотел и не стал.

Остаток лета был полон моря, солнца, веселых забот и курьезных ситуаций.

Руслан и Илья проводили большую часть времени на съемочной площадке. Блондин, встречая Риту, снова не упускал случая ее поддеть, посмеяться. Она реагировала так же бурно, как и раньше: иногда убегала, иногда огрызалась.

В свободное от водных процедур и солнечных ванн время девушка самозабвенно бегала за жуками, кузнечиками, бабочками, стрекозами и даже ловила лягушек. За день до отъезда она приволокла в номер ежика, завернутого в кофту, чем несказанно повеселила Руслана с Ильей и довела горничную до белого каления.

Вернувшись в родной город, Рита записалась на курсы в университет, в котором когда-то учились ее родители. По средам ей нужно было ездить на занятия по химии, а по пятницам – на математику.

Наступил сентябрь. Снова школа. Но на этот раз выпускной, одиннадцатый, класс.

Те, кто учился в одиннадцатом классе год назад и окончил родную школу в конце июня, частенько наведывались сюда снова и снова. В основном, парни. Кто-то хвастался удачным поступлением, кто-то приходил навестить свою девушку, которая была на год-два младше, кто-то бегал к учителям с просьбой объяснить институтский или техникумовский материал. Захаживал и прежний школьный король Игорь Александров. Девчонок тянуло к нему, как магнитом. Даже восьмиклассницы, проходя мимо него, смущенно подхихикивали, а потом спорили, на кого из них он с большим интересом смотрел.

Александров обладал весьма необычной и притягательной внешностью. Смуглая кожа, столь редкая для наших краев, цвет волос темнее русых и светлее каштановых, точеный профиль, лукаво прищуренные глаза и снисходительная улыбка. Вальяжно шагая по школьным коридорам, засунув руки в карманы джинсов, он прекрасно сознавал и свою популярность у противоположного пола, и превосходство над остальными. Никто никогда не слышал его смеха. Александров усмехался лишь одним уголком губ, отчего улыбка получалась презрительной. Сейчас он уже студент первого курса. И к тому же без девушки. Сплетни быстро распространились среди учениц, так что в школе старшеклассницы постоянно мелькали перед его глазами, надеясь попытать счастья.

Рита его знала. Игорь жил в том же доме, что и Элла. Все трое гуляли в одном дворе. Парень иногда подходил к подружкам перекинуться парой фраз или поболтать. Во время таких разговоров Рита неизменно была весела и даже порой удачно шутила, а Элла выглядела немного грустной и отстраненной, редко вступала в разговор. В его отсутствие все было с точностью до наоборот. Элла болтала без умолку, а Рита чаще молчала.

Александров явно выделял Риту среди других девушек. Проходя мимо нее в школе, он просто не мог не обронить любой, даже малозначимой фразы, чтобы привлечь ее внимание. Девушка иногда фыркала, иногда огрызалась, а иногда и улыбалась, слегка краснея.

Вслед за Александровым на Риту еще год назад стали обращать внимание и другие старшеклассники. Всем было интересно, чем она сумела зацепить самого популярного парня школы. Именно тогда Риту и невзлюбила Ольга Ветрова, как, впрочем, и некоторые другие девчонки.

Сначала издевки были тайными: то пакет со сменной обувью перевешивали в дальний угол раздевалки, откуда его невозможно извлечь через запертую решетку, то неизвестно куда пропадала спортивная форма. А дальше – обидчицы перестали скрываться. То наезжали с фразами типа «Ты кто ваще такая?! Неужели не допирает, что парни над тобой просто прикалываются?». То пытались внушить Рите, что она неправильно себя ведет и не уживается в коллективе. Девушка искренне недоумевала, из-за чего сыр-бор, пока Элла честно ее не просветила. Тогда-то они и сдружились.

Терпение Королёвой лопнуло, когда одна из девчонок предательски схватила ее сзади за портфель и столкнула с лестницы, из-за чего Рита серьезно повредила связки на ноге.

Отсидев неделю дома с распухшей посиневшей конечностью, забинтованной под девяносто градусов, девушка, вернувшись в школу, первым делом разыскала обидчицу и разодрала ей ногтями все лицо. Тогда от Риты резко отстали. И правильно сделали: теперь она стала носить в портфеле крупный камень горного хрусталя. В драке он дал бы неслабое преимущество: обидчику даже кости можно было переломать.

Впрочем, все давно позади. Девушка часто слышит за спиной злобный шепоток, но с ним можно мириться и стараться не обращать внимания.

К началу нового учебного года произошло еще кое-что. Завучиху сняли с должности, и ее дочь Шурочка Агапова, периодически достававшая Риту и успевшая насолить многим, сама теперь объект издевок и насмешек со стороны учеников.

Как-то раз, когда Рита, Эля и Оля Ветрова болтали в коридоре, ожидая очередного урока, зашедший в школу Игорь Александров, направился прямо к их компании.

Ветрова замерла, Эля прервала свой рассказ на полуслове, Рита смотрела с интересом. Неожиданно Игорь схватил Королёву за руку и поволок за собой, прочь от одноклассниц.

– Эй! Ты чего? – девушку возмутила бесцеремонность короля школы, и она выдернула кисть из его ладони. Не подействовало. Он ухватил ее за руку еще крепче и продолжал тащить к лестнице как ни в чем не бывало.

– Так в чем дело? – девушка начинала терять терпение.

Остановившись на площадке между первым и вторым этажами, Александров отпустил ее, улыбаясь уголками глаз (отчего Рите показалось, будто она кролик, которого гипнотизирует удав) и спросил без обиняков:

– Прогуляемся сегодня вечером?

Девушка непонимающе потрясла головой:

– В смысле, свидание?

– Если хочешь, назови это так, – усмехнулся он.

Рита была достаточно миловидной, чтобы привлечь внимание Игоря, достаточно интересной в общении, чтобы заинтриговать, и абсолютно невлюбленной в него, короля школы, что одновременно раздражало, задевало самолюбие и увлекало новоиспеченного студента.

Она не бегала за ним, как остальные школьницы – напротив, ему приходилось искать ее внимания. Ни с кем не встречалась, никем не была увлечена – так все думали – и это будоражило воображение Александрова, да и других парней, окончивших школу этим летом. Но позвать ее на свидание решиться мог только он, не сомневаясь, впрочем, что девушка с готовностью согласится.

Соблазн, конечно, велик. А что, собственно, она теряет? Но в то же время гордость не позволяла ей ответить «да». Что же получается: он пришел, увидел, победил, а она… должна прикинуться собачкой и радостно завилять хвостиком, как только он позвал? Да ни в жизнь!

Есть и другая причина, главная – Руслан. Девушка подспудно понимала, что с ним рассчитывать ей совершенно не на что. Но одно обстоятельство не давало покоя. Примерно со дня ее рождения молодой мужчина перестал встречаться с девушками. То есть они звонили на мобильный, Рус говорил с ними своим завораживающим вкрадчивым голосом, смеялся, но… никуда не уезжал после. Он оставался дома, с Ритой.

Вел он себя так, будто ни в день рождения, ни во время ее болезни, ни тогда, на пляже, ничего не произошло, но Рита была рада ухватиться и за иллюзию. Девушке казалось, что раз Руслан ни с кем не встречается, то и ей не стоит идти на свидание.

И отказала Александрову, даже не догадываясь, как сильно ранила его самолюбие. Возвращаясь к девчонкам, Рита, наученная горьким опытом, придумывала правдоподобную ложь. Не говорить же Ветровой, что Игорь звал ее гулять? Это как красная тряпка на быка подействует.

* * *

Руслан Видич сидел в гостиной и запоминал реплики своего нового персонажа. Молодой человек глянул на циферблат. Первый час ночи. Глаза слипаются. Рита еще полтора часа назад пожелала ему спокойной ночи и ушла спать. Наверное, и ему пора. Руслан небрежно бросил сценарий на диван из белой кожи, погасил свет и пошел в свою комнату, расстегивая по пути пуговицы белоснежной рубашки.

Непонятный шум у двери. Молодой человек замер. Кто-то ковырялся в замке. Он опрометью кинулся к двери и посмотрел в глазок. Не может быть! Этого еще не хватало!

В коридоре темно, хоть глаз выколи. Открытый дверной проем высветил стройную фигуру блондинки, волосы которой были собраны в длинный конский хвост. Как только она закрыла за собой дверь, Руслан тут же включил свет. Нарушительница спокойствия слегка сморщила носик и сощурила голубые глаза. Ее тонкие губы, выдававшие склонность к жестокости, едва дрогнули.

– Ты что здесь забыла? – не слишком дружелюбно, но в то же время тихо, стараясь не потревожить сон Риты, поинтересовался молодой человек. – Откуда у тебя ключи от моей квартиры?

– Я соскучилась, – совершенно проигнорировав второй вопрос, заявила блондинка, кокетливо вытянув губки. – Ты так давно не приезжал…

– Арма, мы уже полгода, как расстались, – напомнил Руслан. Протянув руку ладонью вверх и нетерпеливо махнув пальцами, добавил:

– Ключи на родину, и пока.

– Ну, да, я поступила опрометчиво. И это мягко говоря, – продолжала щебетать знаменитая певица, подкрадываясь к красавцу-брюнету.

Рита, разбуженная разговором в коридоре, открыла дверь своей комнаты.

– Но нам же так хорошо вместе, правда? – блондинка положила руку на обнаженную грудь Руслана и потянулась, чтобы его поцеловать.

Рус стоял спиной к своей подопечной, так, что полусонная девушка не видела, как он схватил непрошенную гостью за запястья, намереваясь убрать ее руки от себя. Он почуял неладное, лишь когда глаза Армы победно сверкнули, заглянув ему через плечо.

Продолжая держать запястья певицы, он резко обернулся и увидел на пороге комнаты Риту в ее любимом шелковом халатике. Белая, как мел. В глазах боль, как от резкой пощечины. Губы поджаты. Но всего через секунду лицо девушки превратилось в непроницаемую маску. Она слегка опустила ресницы, выпрямилась, гордо вскинув голову, и почти с достоинством закрыла дверь изнутри.

– Марго! Марго! – Руслан подбежал к комнате девушки, но та его уже не слышала. Колени подогнулись, и она съехала по стене на пол. Пришло оцепенение. Нужно сделать что-то – что угодно – чтобы убить эту звенящую тишину. Взгляд Риты остановился на одном из стульев. «А если швырнуть его в стену, станет легче? Оцепенение исчезнет? Рвущая грудь боль пройдет?»

Страдание растекалось по телу неторопливо, но уверенно. Вслед за сердцем заболели виски, после заломило руки, мышцы ног начало выкручивать. «За что? Почему так больно и гадко? Арма… Это же она…»

Тем временем молодой человек отобрал у незваной гостьи ключи, слепок с которых прислуга певицы несколько месяцев назад сделала в тайне от него, и выставил блондинку за дверь, несмотря на протесты и недовольный тон.

– Марго! – Руслан вошел, а вернее сказать вбежал в ее комнату.

– Уходи, – глухо ответил ему голос откуда-то снизу. Благодаря узкой полоске света, пробивающейся из коридора, он увидел, что девушка сидит на полу и смотрит в одну точку, прямо перед собой, не моргая.

– Марго!

– Уходи!!! – грозно крикнула Рита. Она повернула голову, и глаза ее яростно сверкнули. Руслан решил: пусть уж лучше она злится, выпустит гнев, чем вот так страдает на полу, ко всему безучастная. Молодой человек взял ее в охапку и понес к столу.

Вспомнив, как его касалась другая, Рита яростно закричала, колотя Руслана кулаками по плечам.

– Пусти! Пусти меня! Я тебя ненавижу!!!

– Это что? Сцена ревности? – невозмутимо спросил он, усаживая подопечную на стол.

Рита сразу притихла, беспомощно озираясь, будто ища глазами ответ и не находя.

– Мне казалось, для нее нет оснований, – продолжил красавец-брюнет. – Ведь я все сказал тебе, когда ты болела.

«Сказал. Конечно», – кипела внутри себя девушка. «Тебе нужна была причина, чтобы я захотела жить, и ты ее придумал. Классная причина, надо сказать. А мне нужен был повод, чтобы остаться». Но вслух не проронила ни звука.

– Хорошо, я объясню иначе. Не вижу другого выхода, – совершенно серьезно заявил Руслан.

Рита вздрогнула, как от удара током: его руки начали ласкать ее плечи, лицо. Они касались то ее ключиц, то едва дотрагивались до подбородка. Сильные ладони поглаживали изгибы шеи, горло, запуская бешеным ритмом пульс. Все тело Риты обдавало жаром, но она не смела пошевелиться: настолько ей стало хорошо. Боялась лишиться нежных прикосновений. Но тут взгляд девушки упал на обнаженную грудь Руслана, его рельефные мышцы, загорелую кожу. Волна ярости поднялась с новой силой. «Пальцы Армы… касались…» Рита надавила ногтями на те места. Она нажимала сильнее и сильнее, видя, как молодой человек прикрывает глаза и поджимает губы, покорно терпя боль.

Когда ногти прошли сквозь кожу, красавец-брюнет резко вдохнул:

– Марго, я не люблю, когда мне делают больно, – голос ровный и абсолютно спокойный. Рус взял ее тоненькие запястья и больше не отпускал, удерживая их только одной рукой. Рита попыталась высвободиться, но его хватка оказалась слишком сильна.

Свободной рукой молодой человек снова дотронулся до ее лица, поглаживая щеку тыльной стороной ладони, проводя пальцем по нижней губе. Рита, дрожа всем телом, неотрывно смотрела на его губы. «Как он целуется? Нет, не когда играет роль. По-настоящему. Какой он? Нежный или грубый? Властный или терпеливый? Напористый или заботливый?» Их взгляды встретились, и в ту же секунду Рита пропала: потерялась в глубине его серых глаз.

Дыхание Руслана уже обжигает лицо. Он все ближе. Секунда, другая – прикосновение его горячих губ к ее губам и… О боже! Она готова забыть все на свете, лишь бы этот миг длился как можно дольше. Теперь она знала, каковы его поцелуи. Ласковые, нежные, дарящие бездну соблазна и подчиняющие своей воле.

Краешек сознания подсказал Рите… Руслан может догадаться, что это ее первый поцелуй. А красавец словно знал. Он как будто учил ее первой эротической премудрости, а девушка повторяла каждую обжигающую ласку губ, танец языка.

Тело уже не принадлежало Рите. Оно жило отдельно, потеряв контроль сознания. Девушка снова попыталась высвободить запястья, и Рус отпустил. Тогда хрупкие руки обвили его шею, и сознание девушки пришло в ужас от такой смелости. То, что она творила дальше… невозможно. Рита прижалась к Руслану всем телом, ее обнаженные ноги обвили талию молодого человека. Внизу живота разливалось сладкое тепло искушения.

Руки Руслана продолжали ласкать, но теперь с жадностью. Красавец прошептал ей прямо в губы:

– Марго, останови же меня, – он почти умолял.

– Не могу, – ответила она. «И не хочу», – пронеслось в голове.

Тогда молодой человек со всей силы ударил запястье о выпирающий край стола и начал приходить в себя, испытав резкую противную боль.

– Умоляю, не делай больше так, – возбужденно прохрипел его голос в темноте.

– Как? – стараясь отдышаться и унять сердцебиение, спросила девушка.

– Ты поняла, о чем я, – он облизнул губы и исчез из комнаты в мгновение ока.

Рита, вспомнив, что творила, согнулась на столе в три погибели и обхватила голову руками, сгорая от стыда. «Что Руслан теперь обо мне подумает? Идиотка! Что учудила! Да больше никогда!.. Никогда!»

Ни один из них даже не подозревал, что все это время в доме напротив их снимал фотоаппарат с мощным объективом, воруя каждый миг невольной страсти.

– Ну что, Видич? Вот ты и подписал себе приговор. Теперь я тебя уничтожу, – произнес довольный голос, и руки резко выключили фотоаппарат.

Глава 9

– Степенной функцией с вещественным показателем a называется… – объясняла Ольга Алексеевна, классная руководительница, но Рита не слышала ни единого слова. Ее мысли были далеко.

«Марго, я люблю тебя… И так, как ты хочешь, тоже».

«Так нравлюсь я ему или нет? Ну, как девушка. Если да, то почему на следующий же день Рус делает вид, будто не было ничего. Будто мне почудилось? Может, ему неловко, как и мне? Да нет, бред какой-то. Он взрослый, у него столько опыта». Мысленно произнося слова «опыт», Рита заскрежетала зубами.

«Или он просто жалеет меня, видя мои чувства и метания? Скорее всего. Я ведь дорога ему. Что Руслану стоит притвориться, показать: мол, он тоже что-то испытывает ко мне? Ровным счетом ничего. А уж актерский опыт – только в помощь».

– Область определения функции от нуля до плюс бесконечности. Область значения…

«Сцена ревности? Мне казалось, для нее нет оснований. Ведь я все сказал тебе, когда ты болела».

«Хорошо, я объясню иначе. Не вижу другого выхода».

Девушка вспыхнула, вспомнив, каким стало объяснение. Его глаза, руки, губы, жар тела. Невообразимо. Немыслимо. И так сладко, нежно, безумно, безудержно.

Девушка прикрыла веки и слегка закусила край нижней губы, вспоминая каждый миг, каждое прикосновение, каждый горячий вздох, каждое нетерпеливое движение, дарящее сладостную негу и первое тайное желание.

«Умоляю, не делай больше так».

Снова краска в лицо. «Как я могла вести себя ночью подобно?.. Как последняя… Как девушка нетяжелого поведения. Что Руслан подумал? Наверное, перестал уважать. Да что же делать?!»

– Степенная функция с вещественным показателем определена только для положительных икс, – продолжала вещать учительница, а Рита то впадала в эйфорию, то опускалась на дно уныния и сомнений. И так – всю эту ночь, все утро, каждый урок.

– Ты чего хамелеонишь? – толкнув ее локтем, зашептала Элла, чтобы классная не слышала.

– Что делаю?

– То краснеешь, то бледнеешь. Задолбалась уже считать, сколько раз твой цвет лица менялся.

– Та-а-ак! Разговорчики на второй парте! – окрикнула их Ольга Алексеевна, и обе девушки вытянулись в струну, старательно записывая в тетради свойства степенной функции.

– У тебя сегодня есть занятия в институте? – через пару минут прошептала Элла.

Рита кивнула. Сегодня среда – значит, ей ехать в университет на химию. Будет дома часам к девяти вечера. У Эльки в этот же день биология в медицинском.

Вернувшись после институтских курсов домой, Рита быстренько подогрела ужин, заботливо приготовленный Ириной Михайловной, поела и побежала в свою комнату делать уроки. Сегодня придется просидеть часов до двух ночи: надо подготовиться к школе на завтра и сделать институтские задания, пока в памяти свежи объяснения преподавательницы по химии. «А что же сказать Руслану? Как себя вести?» Девушка так и не смогла решить для себя эти вопросы. Будь, что будет.

Рус появился на час позже Риты. Он, как обычно, подошел к открытой двери ее комнаты и прислонился к косяку. На правом запястье была тугая повязка. Вчера молодой человек не рассчитал силу удара.

– Марго, привет!

– Привет, – едва слышно ответила девушка, стараясь спрятать за открытым учебником пунцовое лицо.

– Как школа?

– Нормально.

– Курсы как? Сложно? – Руслан снова вел себя так, будто ничего не случилось.

«Почему? Почему?!» – Рита перестала понимать его после таких внезапных перемен в отношениях с ней. – Не особо сложно. Справляюсь. Мне даже нравится, – поджав губы и не смея оторвать глаз от учебника, ответила девушка.

Молодой человек тепло улыбнулся, заметив, как щеки Риты пылают. Однако сама она не могла видеть эмоций на его лице.

– Не буду мешать. Трудись, Марго. Если что, я в гостиной. Зови, – мягко сказал молодой человек и собрался было уходить, когда Рита, неожиданно для самой себя его окликнула:

– Руслан!

– Да? – обернулся он, и девушке показалось на долю секунды, что в этом коротком слове прозвучала надежда.

– Ты… ты вчера сказал мне: больше так не делать. Клянусь, больше не повторится, – покосившись на забинтованное запястье молодого человека и резко отводя глаза в сторону, заявила Рита. – Извини… И никаких… этих самых… как их? Вольностей себе больше не позволю… Сожалею. Надеюсь, ты не думаешь обо мне плохо, – отбарабанив объяснение, сложившееся само собой из обрывков сегодняшних переживаний, девушка умолкла, пристроив ладони на коленях и глядя перед собой.

– Я никогда не думал, не думаю и стану думать о тебе плохо, Марго, – Руслан с силой сжал челюсти, склонил голову и ушел. Ему стоило огромных усилий не ударить себя по лбу со всей силы. «Она извиняется за излишнюю вольность. Сожалеет, потому что я сказал… Да кто меня – черт подери! – за язык-то тянул?!»

* * *

– Вот компромат на Видича, – заявил капитан Смирнов, полицейский, угрожавший засадить Риту в тюрьму. Он протянул снимки своему нанимателю. – Теперь вы сможете его уничтожить.

Наниматель присвистнул, внимательно разглядывая фотографии. Все вместе они рассказывали, что актер неравнодушен к девушке, которую опекает. И это взаимно. Только девушка несовершеннолетняя, а Видич не кто-нибудь, а ее попечитель. Такая новость – плюс. Большой плюс. А если взять из всей пачки пару-тройку снимков… Вот этот, где малышка колотит своего попечителя, когда он усаживает ее на стол… Тот, где она скалится, царапая ногтями грудь актера. И наконец, последнее фото. Где Видич целует девчонку, крепко сжимая ее запястья. Со стороны выглядит, как насилие над несовершеннолетней сиротой. Бросить газетчикам такую кость, и они сожрут Видича с потрохами. Его перестанут снимать в кино, клипах, приглашать на передачи, от него отвернутся все друзья и знакомые. Шутка ли? Кумир миллионов, секс-символ, звезда – насильник, совратитель, по которому тюрьма плачет. А девчонка? Ее отправят в детский дом, а уж тамошние порядки – просто дикость. «Если хотя бы половина из того, что пишут в прессе, правда, тебя, девочка, там изнасилуют, и не раз. Но ничего личного: ты всего лишь разменная монета», – усмехнулся наниматель.

– Уничтожать Видича не входит в мои планы, – гордо заявил он уже бывшему полицейскому, которого все же турнули из компетентных органов не без помощи Руслана.

– Почему это?! – возмутился тот.

– Как говаривал один мой родственник: «Не загоняй человека в угол. Оставь ему хотя бы иллюзию выбора. Тот, кому нечего терять, смертельно опасен». Вы свою работу честно выполнили, капитан. Получили неплохие деньги, и вот вам оставшаяся часть оплаты, – наниматель бросил на стол пухлый конверт, набитый валютой. – А фотоаппарат – верните.

– И что же вы собираетесь делать со снимками? Как использовать? – жадно хватая конверт, спросил Смирнов.

«Не твоего ума дела, продажная шкура», – подумал наниматель, а вслух сказал:

– Вы узнаете. В свое время.

* * *

Илья снял трубку домофона.

– Кто?

– Я. Дело срочное.

Дверь подъезда открылась. Через три минуты на пороге квартиры блондина появился Руслан, бледный, взъерошенный и злой.

– Здорово, Видич! – Илья уже поджидал его в коридоре. – Что за дело?

– Ты один?

– Агась.

Руслан бросил ему небольшой конверт, который блондин ловко поймал и, махнув рукой, пригласил гостя войти.

Илья жил один в огромной трехкомнатной квартире. Натяжные потолки, ковры по всему дому, в которых тонули ноги. Бело-зеленая гамма повсюду: цветные тяжелые шторы с ламбрекенами, мягкая мебель и белые, с золотыми и салатовыми вкраплениями, обои. Хрустальные люстры, эффектные бра с разноцветными лампами. Небольшие дизайнерские безделушки, украшающие дом: вазы и пепельницы необычной формы совпадали с общей цветовой гаммой.

Руслан и Илья вошли в одну из двух гостиных, заняли удобные зеленые диваны с золотыми кисточками, и блондин открыл конверт. Первым он вынул листок бумаги с текстом, явно набранным на компьютере и распечатанным на принтере.

В четверг, ровно в полночь, приезжай на пустырь рядом с улицей Широкой. Будь один. Все объяснения – там.

Следом блондин извлек три фотографии. Рассмотрев их внимательно, Илья убрал все обратно в конверт и бросил его на прозрачный стол рядом с диванами.

– Откуда это у тебя?

– Почтарь принес. Сегодня днем.

– Ну, снимки явно не фотошопные. Снимали с большого расстояния очень мощной аппаратурой.

– Это я и сам понял, – мрачно буркнул Рус.

Илья нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Видич, если б я тебя не знал, подумал бы…

Руслан не выдержал: поднялся со своего места и нервно стал мерить гостиную шагами.

– Если даже ты засомневался, что уж говорить о других.

– Да я не…

– Да ладно! Ты же понимаешь, что эти снимки могут меня уничтожить?

– Еще бы.

Помолчав с минуту, Илья все же решился спросить:

– А как?.. такое получилось? Что у вас с Ритой произошло?

– Арма приходила.

Инсаров ощетинился и сощурил глаза, услышав имя певицы.

– Сделала слепки с моих ключей и забралась в квартиру, чтобы весело провести ночку. Я хотел ее выставить, а тут Марго… Увидела соло Армы, все не так истолковала и взбрыкнула.

– И ты попытался успокоить Ритку?

Руслан перестал наматывать круги по комнате, посмотрел куда-то в потолок и процедил:

– Как видишь.

– Похоже, на снимках не все? – уточнил Илья.

– Похоже, – эхом повторил Рус. – Эти три выставляют меня в самом невыгодном свете.

– А успокоить удалось обожаемую подопечную? – начал любопытствовать Илья.

– Тебе какое дело?! – сквозь зубы прорычал Видич, гневно уставившись на приятеля.

Блондин расплылся в улыбке:

– Раз не желаешь отвечать, значит – да, – и тут же сменил тему, дабы не раздражать Руслана. – Рита знает про снимки?

– Ей лучше никогда о них не знать.

– На встречу поедешь?

– Да, – уверенно заявил Руслан.

– Один?

– Не совсем, – актер скинул кожаную куртку и приподнял длинный свитер, под которым оказался пистолет.

– Тоже вариант, – расширив глаза и часто заморгав, заключил Илья. – Так может, мне с тобой махнуть?

– Может. Но я все же откажусь. Поеду один. Я к тебе по другому делу.

– Проси, что хочешь.

– Если со мной что-то случиться, неважно что, Марго… – голос его дрогнул, – Марго спаси от этих коршунов, которые в детдом ее захотят забрать. Возьми к себе.

Илья скривился и, недовольно хмыкнув, сказал:

– Мог бы и не просить. Не отдам я никому твое сокровище. Будь спокоен.

Руслан выдохнул с такой силой, будто целая гора камней упала с плеч.

– Спасибо. Это я и хотел знать.

* * *

Ночь. Пустырь. Видич подъехал за час до назначенного времени на своем «Бентли». Осмотрелся как следует. Минутах в пяти ходьбы был небольшой участок с густыми зарослями: не вся листва облетела с ветвей. Там он и оставил машину. Снова сел в салон, выключил свет и приготовился ждать.

Спустя полчаса на пустыре показался темный форд, освещавший себе путь ярким светом фар.

«Даже не пытается прятаться, подонок», – подумал Рус, сидя в укрытии. Но отсюда он не мог разглядеть водителя как ни старался.

Тем временем незнакомец выключил фары, свет в салоне, вышел из автомобиля и, прислонившись к дверце, закурил.

Мужчина. Высокий. Двигается проворно – значит, молодой. Это тот, кто прислал фото? Или его шестерка? Пришла пора выяснить. Руслан выбрался из «Бентли» навстречу резкому, пронзающему, пробирающему до костей осеннему ветру. Кожаная куртка расстегнута. Актер делал вид, что держит руки в карманах джинсов. Однако одна из них покоилась на пистолете.

Когда молодой мужчина почти дошел до форда, слабый свет сигареты выхватил из темноты красивое лицо неизвестного. Черные волосы, хитрый взгляд – Алекс Барс. Актер, который всегда оказывался в тени заслуг и потрясающей игры Руслана. Видич презрительно усмехнулся:

– Слышал, что ты любитель грязных приемов, но, признаться, не ожидал такого, – плечи Руслана грозно приподнялись, шея согнулась, взгляд прямой, жесткий, почти жестокий. Создавалось ощущение, будто вот-вот за его спиной вырастут огромные черные крылья, и он коршуном воспарит над тем, кто посмел бросить ему вызов.

– Как говорится, в любви и на войне все средства хороши, – Алексей бросил на дорогу сигарету и придавил ее ботинком.

– Так ты в меня влюбился? – не удержался от сарказма Видич.

– Несмешно, – хмыкнул Барс. – Влюбился ты, и тебя это погубит.

– Чего надо? Выкладывай, – нетерпеливо огрызнулся Руслан, вплотную подходя к врагу. Он выше Барса на полголовы и смело можно биться об заклад, что и сильнее.

– Наконец-то к делу, – усмехнулся Алексей и повернулся к Видичу лицом. Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, но в движениях сквозила неуверенность. – Хочу, чтобы ты объявил о завершении актерской карьеры.

– Что тебе с этого?

– Как в песенке поется: надоедает быть вторым, надоедает. Устал вместо ведущих ролей играть лучшего друга, сподвижника, напарника и прочее. И во всех фильмах, где такое случалось, главная роль доставалась тебе, непревзойденный ты наш. Слишком полюбился ты режиссерам.

– Почему сразу снимки в ход не пустил? – теперь каждая короткая фраза Видича звучала четко и резко, как звук пощечины.

Вот тут-то и таился ответ на главный вопрос. Барсу не только хотелось стать актером номер один, но и дожить до этого счастливого дня. А в том, что Видич дознается, кто его подставил, как только фото попадут к репортерам, он нисколько не сомневался. Барс вообще не хотел, чтобы до прессы дело дошло. «Человек, которому нечего терять, смертельно опасен».

– Молчишь? – Руслан готов был расхохотаться. – Значит, понимаешь, что как только отдашь снимки не в те руки, я тебя убью.

– Сядешь.

– Переживу.

– Только девчонка твоя в детдоме окажется.

От этих слов ноздри Руслана раздулись, губы сжались в тонкую полоску, а красивые грустные глаза стали узкими, испускающими волны ненависти, щелками.

– Не окажется.

– Так ты ее, может, своему дружку-оператору хочешь в наследство оставить? Ничего не выйдет, если дело приобретет огласку. Друг того самого растлителя да еще и убийцы никогда не добьется права опекать пострадавшую девочку. И даже если со временем удастся отбиться от обвинений в насилии над сироткой, от клейма убийцы ты не отмоешься.

Руслан резко ударил Барса о дверь автомобиля, и, когда тот обмяк, развернул его к себе спиной, приставив пистолет к виску шантажиста.

– А скажи, мразь, что мешает мне спустить курок здесь и сейчас, пока никто не догадывается о твоей поганой афере? Врагов у тебя предостаточно благодаря таким вот «подвигам».

– Во-первых, – прохрипел Алекс, – не знаешь, где снимки. Полиция их найдет, и ты станешь подозреваемым номер один. А во-вторых… – в этот момент из-за поворота выехала другая машина. За рулем сидел бывший капитан полиции Смирнов. Остановив машину, он помахал в воздухе оружием, так, чтобы Руслан успел хорошо его разглядеть.

– А во-вторых, – продолжил Барс, – убьешь ты меня, а он – прикончит тебя. И как понимаешь, сделает это с удовольствием.

– И ты готов рискнуть жизнью ради главных ролей? Прямо сейчас? – прорычал Руслан. – Может, посоревнуемся, кто из нас больше шкурой дорожит?

– Не хотелось бы, – признался Барс. – Но тут твоя уязвимость меня спасет.

– Что городишь?!

– Если мы оба сегодня умрем, снимки все равно попадут в прессу: они пока есть у Смирнова. И жизнь твоей воспитанницы будет кончена.

Руслан медленно убрал пистолет под свитер, развернул Барса к себе лицом и врезал ему кулаком в челюсть со всей силы. Тот мешком свалился в гору опавшей влажной листвы.

Глава 10

На раздумье Руслан получил всего неделю и решил не тратить ее впустую. За семь дней нужно добыть компромат на Барса. Но не слухи и сплетни, а доказательства, реальные и неопровержимые. Только так можно переиграть шантажиста. Естественно, Рус заручился поддержкой Ильи, и вместе они наняли частного детектива, который должен был разузнать все о бывшей девушке Барса – Анне. Поговаривали, актер столкнул несчастную с лестницы, узнав о ее беременности. Слух стоило проверить, и, если он подтвердится, приложить все силы, чтобы добыть крепкие железобетонные доказательства вины шантажиста.

И – о счастье! – слухи оказались правдивыми. Вот только… Анна Шевелева, начинающая актриса, подающая большие надежды, после выкидыша находилась на лечении в одной из психиатрических клиник. И пускали к ней только родственников.

Тогда частный детектив Сергей Сотин, сорокалетний мужчина с проницательными глазами, волевым подбородком, слегка впалыми щеками и уверенной походкой, решил наведаться к родителям пострадавшей.

И мать Анны, и отец жили за городом в небольшой уютной квартирке.

Детектив заранее предупредил о своем визите, явился в назначенный час, представился и показал свое удостоверение.

Отец девушки, мужчина лет шестидесяти, среднего роста, уже с глубокими морщинами, седой, немного сгорбленный, но добродушный, предложил визитеру пройти в гостиную.

Мать Ани, худая невысокая женщина с крашенными в каштановый цвет волосами, собранными в пучок, оказалась радушной хозяйкой и принесла детективу свежесваренный кофе.

– Так что вы хотели узнать про Анечку, Сергей? – задал вопрос отец, усаживаясь вместе с женой на широкий диван. Детектив устроился в кресле напротив супружеской пары.

– Для начала, кто отвез ее в больницу и какие у нее были травмы?

– Лешенька, конечно, – вступила в разговор женщина. – Он так испугался, когда Анечка упала. Решил, что скорую ждать слишком долго, и довез ее на своей машине. А травмы… небольшое сотрясение, синяки и ушибы. Так нам сказали врачи. Но ребеночка, увы, моя девочка потеряла, – тяжело вздохнув, добавила она.

– А что Аня рассказывала вам о падении? – поставив чашку на стол, продолжал спрашивать детектив.

– В том-то и дело, что ничего, – спрятав глаза за ладонью, ответил отец с горечью. – После падения она не может говорить. Только смотрит перед собой и иногда кричит, не открывая рта.

– Простите, что потревожил. Сочувствую вашему горю, – искренне сказал мужчина. – Понимаю, вам тяжело говорить на такую тему. Но… еще пара вопросов, и я исчезну. Это следствие сотрясения мозга или других полученных травм?

– Врачи разводят руками, – отец Ани наглядно продемонстрировал жест. – Не понимают, в чем дело. Разве что потеря ребенка так сказалась на психике Анюты.

– А как вы относитесь к Алексею? Может, это он навредил вашей дочери?

Шевелевы недоуменно переглянулись и уставились на детектива. По лицам супругов стало ясно: у них и мысли такой не возникало.

– Что вы, что вы, – первой начала отвечать мать. – Лешенька – прекрасный человек. Он так заботится об Анечке: вот в больнице с ней все время сидел, лучший уход организовал. Сами понимаете, это не бесплатно и недешево, – женщина многозначительно сложила пальцы щепоткой и потерла большой об указательный и средний. – Сам же место ей нашел в хорошей клинике, всегда гостинцы передает. Деньгами помогает, не забывает нас. Хороший мальчик. Дай бог ему здоровья! – в голосе женщины послышались дребезжащие старческие нотки: интонации стали неуверенными, казалось, мать вот-вот расплачется.

Детектив еще раз извинился за вторжение и ушел ни с чем. Тупик. Ни единого доказательства причастности Алексея Барса к падению девушки добыть не удалось, о чем он и сообщил Инсарову. А тот, в свою очередь, поделился неутешительной новостью с Русланом. Семь дней, отпущенные актеру на раздумье, подошли к концу, и настала пора принимать решение.

* * *

Десятки микронов, телекамер, свет прожекторов, зал забит до отказа. Репортеры толкались в проходах, жались по углам, руки желающих задать вопросы то и дело взмывали вверх.

Пресс-конференция, посвященная кинофильму «Против мира», новым эпохальным блокбастером, обещавшим встать на одну ступень с такими картинами, как «Терминатор» и «Чужие», была в самом разгаре. Журналисты атаковали вопросами режиссера, продюсера, сценариста:

– Как вы решились на съемки столь масштабной и дорогой картины? Ведь бюджет перевалил за сотню миллионов долларов.

– Долго ли шла работа над спецэффектами?

– Какую прибыль рассчитываете получить от проката?

Но больше всего репортеров интересовал актер, сыгравший главную роль, – Руслан Видич.

– Правда ли, что все трюки в картине вы выполняли сами?

– Вы принципиально не прибегаете к помощи каскадеров?

– Какие качества у вас и вашего персонажа общие? И в чем вы совершенно не похожи?

И конечно, туча вопросов личного характера:

– Не собираетесь ли вы в ближайшее время повторно связать себя узами брака?

– Занято ли ваше сердце, или у поклонниц еще есть надежда?

– Ходят слухи о вашей связи с певицей Армой. Это правда?

Лицо Руслана, освещенное вспышками фотоаппаратов, казалось абсолютно счастливым. Вопросы личного характера не ставили молодого мужчину в тупик, ему всегда удавалось отшутиться, сострить, вызывая восторг журналистов и зависть коллег.

Алекс Барс, сыгравший лучшего друга главного героя, старался скрыть внутреннее напряжение. Сегодня, сейчас все решится. Либо Видич уйдет с его пути, либо…

Хорошенькая рыжеволосая журналистка наконец дождалась своей очереди, чтобы задать вопрос. Она поднялась с места, нервно сжимая в руках микрофон, и спросила:

– Руслан, а каковы ваши дальнейшие творческие планы?

Секундная заминка. Тень пробежала по лицу знаменитого актера. Но всего через мгновение взгляд прояснился, и обаятельнейшая улыбка вновь заиграла на лице.

– Я бы хотел сделать заявление.

Гудение в зале мгновенно прекратилось. Журналисты замерли в ожидании интересной новости, а возможно, и сенсации. Дождавшись полной тишины, Руслан громко объявил в микрофон:

– Я счастлив быть актером. Это самое лучшее время в моей жизни. Эмоции, энергию, которые получаешь на съемочной площадке, вживаясь в образ, воплощая сложнейшие задумки режиссера, адреналин, азарт, когда выполняешь опаснейшие трюки, несравнимы ни с чем. Удовольствие от общения с вами, – Руслан величественно обвел рукой зал. Всего одно движение – и каждый почувствовал себя важным, значимым в этом мире. Не к этому ли мы все стремимся? Раздались одобрительные аплодисменты.

– Но я вынужден оставить любимую профессию.

Зал дружно ахнул. Продюсер, режиссер, сценарист, артисты начали недоуменно переглядываться. И лишь одному человеку понадобилось все его актерское мастерство, чтобы сдержать победную улыбку. Удалось!

После замешательства из зала посыпались новые вопросы:

– Что вас заставило принять такое непростое решение?

– Давно ли вы обдумывали этот шаг?

– Чему планируете посвятить себя в дальнейшем?

Рита узнала обо всем из выпуска новостей. Каналы наперебой трубили о том, что непревзойденный, уникальный, блистательный – и куча других лестных слов – актер Руслан Видич прекращает карьеру. Что это невосполнимая потеря для современного кинематографа и тому подобное. Показывали отрывки пресс-конференции, а девушка все не могла поверить, переключая с канала на канал, смотря один выпуск новостей за другим. Она сидела в кресле и отрешенно взирала на экран плазменного телевизора. Невозможно! Немыслимо! Она замечала, что Руслан в последние дни ведет себя не так, как обычно. Он стал осторожнее, подозрительнее. Честно говоря, Рита начала думать про очередного безумного фаната. А нежелание молодого человека рассказать, в чем дело, приняла за стремление оградить ее от новых переживаний. Но такого никак не ждала. И уж конечно, Рита не представляла, что придет день, когда она выиграет от сегодняшнего кошмара.

* * *

Руслан вернулся домой за полночь. Включив свет в гостиной, он невольно вздрогнул от неожиданности. Пристроившись на белом диване, его ждала Рита.

– Привет! Ты чего не спишь так поздно?

– Тебя жду, – закинув ноги на диван, она обняла их руками и подтянула колени к подбородку.

– А что случилось? – умело изобразил изумление молодой человек.

– Ты случился. Почему, Руслан? Почему решил перестать играть?

– Если ты все знаешь, значит, в курсе, что я ответил на пресс-конференции. Хочу больше времени проводить с семьей. Моя семья – ты. Разве не рада?

– Эта версия для журналистов и газетчиков. А на самом деле?

– Марго, давай завтра, а? – молодой человек скрестил руки на груди и прислонился к стене.

– Завтра уже сегодня, – недовольно буркнула в колени девушка. Тут она вскочила с кресла и приблизилась вплотную к актеру, внимательно заглядывая ему в глаза.

– Рус, ты в последние дни какой-то не такой. Я же вижу. Сам говоришь: я твоя семья. Так поговори со мной, поделись. Мне страшно за тебя.

Молодой человек отвел глаза в сторону. «А она становится взрослее и взрослее. Понимает все больше и больше. Ну, как сказать правду? Марго же снова обвинит себя во всех смертных грехах, как тогда, с сумасшедшим фанатом. От чувства вины начнет страдать и чахнуть. Не дай бог, еще глупость какую совершит в порыве юношеского благородства. Нет, ее нельзя посвящать в эту историю».

– Марго, тебе вставать через шесть часов. Не выспишься, – почти прося, проговорил Видич.

– Не-э-эт! – упрямилась Рита.

– Так! Значит, бунт на корабле? – едва сдерживая улыбку, спросил Рус.

Больше ни слова не говоря, он присел и обхватил колени девушки, подняв ее в воздух. Аккуратно перекинул через плечо и понес в спальню. Рита вскрикнула от неожиданности. Но придя в себя, начала несильно щипать молодого человека за спину, протестуя против принятых мер.

– Поставь меня на пол. Поста-а-авь, говорю, – ноль реакции. «Но как же хорошо! Как сладко!» – думала девушка, пока Руслан нес ее. Рита ухитрялась наслаждаться нечаянной близостью, даже вися вниз головой. «Неужели ему опять надо одурачить меня своим обаянием? Знает ведь все и пользуется этим. Вот же… И снова уйдет от ответа. Поче…»

Молодой мужчина прервал мысленный монолог девушки, уложив ее в кровать. Рита боялась пошевелиться. А Руслан укрыл ее одеялом и нежно поцеловал в лоб, убрав ладонью пышные пряди.

– Спокойной ночи, Марго! Сладких снов, – прошептал он, едва не касаясь ее уха, обжигая мочку дыханием, отчего по телу девушки пробежал приятный холодок.

И пошел прочь из ее комнаты. Когда он перешагнул дверной проем, Рита, совладав с эмоциями, окликнула его:

– Руслан! Но все же?..

Не оборачиваясь, молодой человек попросил:

– Пообещай мне кое-что, Марго.

– Что именно?

– Никогда больше не спрашивать, почему я так поступил. Правду я раскрыть не в силах. А врать тебе не хочу. Это все, что я могу сказать.

– Зато честно, – вздохнула Рита.

Руслан спросил через плечо:

– Обещаешь?

– Хорошо, – вздохнула еще раз девушка. – Обещаю, – и зарылась лицом в мягкую подушку.

– Спасибо, – едва слышно сказал Рус и вроде даже улыбнулся. Рита следила за ним одним глазом.

Дверь закрылась, и каждый из них остался наедине со своими мыслями.

* * *

На следующий день Рита попала домой только к десяти вечера: после школы были занятия в университете по математике. Девушка рванула за ужином к холодильнику и обомлела. За кухонным столом – Руслан. Перед ним – почти пустая бутылка дорогущего конька и широкий стакан с коричнево-янтарной жидкостью.

– Ты пьешь?! – в ужасе воскликнула Рита, придерживая рукой дверь холодильника.

– Вернее, напиваюсь, – сообщил молодой человек, откинувшись на спинку стула.

«Значит, он очень сильно не желал расставаться с карьерой актера и теперь заливает горе спиртным», – поняла Рита.

В этот момент холодильник жалобно запищал, сигналя хозяйке об открытой двери, и девушка толкнула ее от себя. Белый шкаф со льдом тут же притих.

Она постояла, подумала и решила не вмешиваться. В конце концов именно так мужчины снимают стресс. Наверное, Русу сейчас это необходимо.

Девушка подогрела ужин и исчезла в своей комнате. Однако, назавтра она наткнулась на Руслана в гостиной, где он продолжал в том же духе. Вот тут девушка встревожилась не на шутку. А вдруг запьет? Многие актеры, не имея возможности реализовать себя, попадают в плен к зеленому змию.

Рита тихонько села на ковер у ног Руслана и положила голову и ладони ему на колено.

– Марго, что?.. Что ты делаешь? – молодой человек был поражен. Даже поставил стакан на прозрачный столик. Девушка поджала под себя ноги и прислонилась к ноге Руслана.

– Ты пьешь вторые сутки, – спокойно констатировала она. Подняла голову и взглянула на молодого человека серыми широко распахнутыми глазами, полными боли, сочувствия и страха.

– Ты меня боишься? Когда я в таком состоянии? – Руслан отвел глаза и поджал губы. Похоже, ему стало неловко или даже стыдно.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Неа. Я пару раз видела тебя нетрезвым. От алкоголя ты даже добрее, чем обычно. Но да, ты прав, я боюсь.

– За наше будущее? Ведь у меня теперь нет работы.

– За тебя! Как ты не понимаешь… – вздохнула Рита. – За тебя… – повторила она.

Красавец-брюнет потер ладонью глаза, громко выдохнул и решил:

– Я все понял. Прости. Не хочу… чтобы ты боялась. Он осторожно встал, стараясь не задеть Риту, взял бутылку со стаканом и пошел на кухню. Девушка последовала за ним. Она видела, как спиртное полилось в раковину. Стакан Рус поставил на стол, а бутылку выкинул в мусор.

– Все, теперь спать, – сообщил он Рите, проходя мимо нее в комнату. Девушка смотрела Руслану вслед, пока за ним не закрылась дверь.

Ближе к ночи, когда Рита закончила с уроками, которые задали на следующую неделю, в комнате Руса раздался приглушенный стон. Девушка уже знала, в чем дело, и была в полной боевой готовности.

Она вбежала в комнату Видича и, не включая света, протянула ему стакан.

– Марго, зачем это? – голос молодого человека звучал удивленно.

В темноте девушка практически не видела Руслана – лишь его очертания: глаза не привыкли после света.

– Это от похмелья. Рассол, – поспешила объяснить она. – Пей! – продолжила Рита с нажимом.

– Говорят, клин клином вышибают, – попытался пошутить молодой человек, принимая стакан из рук воспитанницы.

– Свой «клин» ты вылил в раковину, – напомнила она. – А еще говорят: «Неосторожный опохмел приводит к длительному запою». Пей, говорю.

Руслан молча повиновался, вылив в себя солено-пряную жидкость.

Девушка забрала стакан и вышла, а Видич упал на подушку и вскоре снова уснул.

Но и теперь Рита не собиралась отступать. Она пришла спать в комнату Руса, охранять его сон. Раньше болела она, а сейчас плохо ему. Руслану нужна опора, поддержка, и Рита ею станет. Девушка пристроилась на краешке большой кровати и почти мгновенно уснула: даже не представляла, как вымотали ее в последние дни тревоги, волнения и беспокойство.

Начало светать. Рита сонно приоткрыла глаза, щурясь от солнца, и наткнулась на нежно-насмешливый взгляд Руслана, лежащего рядом. О черт! Она снова заснула, вцепившись мертвой хваткой в его руку. И похоже, отлежала ее. Девушка высвободила затекшую конечность из собственного плена. Руслан изогнул бровь и, казалось, на полном серьезе спросил:

– Марго, тебе никогда не говорили, что забираться в постель к мужчине может быть небезопасно?

Краска бросилась в лицо девушке. Он здесь, рядом. Так близко. А еще и пытается ее смутить.

– Но это же ты, – возразила Рита.

– Да, это же я… – задумчиво повторил Руслан, и в глазах его заплясали озорные искорки.

Интересно, как он понял эту фразу? Так, что с ним она чувствует себя в безопасности или что с ним она согласна на все? Девушка-то имела в виду первый вариант.

Руслан бережно притянул Риту, так и не дав подопечной возможности разгадать ход его мыслей, прижал спиной к своей груди и обнял за талию. Он зарылся лицом в ее пышные волосы, жадно вдыхая их запах, смешанный с ароматом персикового шампуня.

Совершенно обескураженная таким откровенным приветствием, Рита вознамерилась скрыть вспыхнувший в ней трепет за показным недовольством. Она грозно заурчала, пытаясь высвободиться из нежных объятий своего попечителя.

Но он будто понял, что она старается пустить пыль в глаза. Обняв девушку еще крепче, Руслан прошептал на ухо тем самым манящим хрипловатым голосом, которым прежде разговаривал по телефону со своими пассиями:

– Раз уж пришла на вражескую территорию, спать останешься здесь, со мной.

Нет, чаще чем сейчас, сердце биться не может. Оказалось, ей казалось. Бешеный ритм. Оно колотилось, как сумасшедшее, отдаваясь в шее, в висках. А по телу разливались сладкая нега, робкое томление и счастье. Рита втайне порадовалась, что лежит спиной к Руслану. Ведь ее лицо сейчас одного цвета с созревшими лесными ягодами.

Молодой человек продолжал зарываться лицом в ее волосы, теплое дыхание щекотало шею и плечо девушки, отчего она едва сдерживала сладкую дрожь.

Оба понимали: Рита здесь с определенной целью, пришла, чтобы охранять трезвость своего попечителя. Но им хотелось отбросить тревоги. Забыть о проблемах и сыграть в другую, только им понятную игру.

Так сладко, так упоительно. Руслан совсем близко. Она лежит на половине кровати молодого человека, окутанная его теплом, запахом его дорогого парфюма, терпкого и возбуждающего, и укрытая одеялом.

Когда Рита опомнилась от близости дорогого ей человека, они начали болтать о милых пустяках. Медленно, неспешно, наслаждаясь каждым словом и звуком голосов друг друга.

– Рус?

– Да? – его рука нежно поглаживала пальцы девушки.

– А почему ты зовешь меня Марго, а не как все?

Молодой человек улыбнулся, едва касаясь губами русых волос Риты.

– Так я не все, – ответил он бархатным голосом.

– А все-таки?

– Ты не очень любишь имя Рита.

– Откуда знаешь? – девушка приподнялась от удивления на одном локте и попыталась обернуться, но Руслан не дал ей этого сделать.

– Сама мне говорила, – он переплел их пальцы, связав свою руку и руку Риты в интимный замок. Девушка резко втянула воздух, едва сдерживая стон, рвущийся наружу, когда их кисти стали единым целым.

– Я даже не помню, – прошептала она.

– Тебе сегодня в школу не надо?

– Хочешь меня спровадить?

– И не думал, – искренне ответил он. – Хотел предложить прогулять.

– Ничего не получится, – жадно разглядывая сильную загорелую руку Руслана, заявила Рита.

– Почему?

– Сегодня воскресенье.

– Ах, черт!

– Не ругайся при девушке.

И они рассмеялись.

– Эй, голубки, просыпайтесь! – выдернул девушку из сна бодрый молодой голос. Рита даже не заметила, как из объятий Руслана попала в объятия Морфея. На часах было девять утра.

– Илья, ты мне снишься? – пробормотала девушка, потирая кулачком правый глаз.

– Только в твоих эротических мечтах, – снова поддел ее блондин. – Видич мне ключ дал.

– Ага, бес попутал, – признался Руслан ей на ухо. – Но ничего удивительного, – и кивком головы указав на Инсарова, добавил, – эти двое на короткой ноге.

Девушка хихикнула.

– Стесняюсь спросить, а ты, Ритка, там, под одеялом, одета или…

Руслан запустил в блондина подушкой.

– Думай, что несешь, – улыбнулся другу Видич.

Ловко схватив белое пуховое чудо и кинув его в хозяина, Илья тоже рассмеялся.

– Видич, вставай уже. Я не просто так заехал в гости. И дай Ритке выспаться.

Руслан, с нежностью поглядывая на девушку, нехотя оставил теплую постель.

– Выглядишь хреново, – заявил блондин.

– Жалость какая. Званию секс-символа пора петь отходную молитву.

Рита засмеялась, обнимая руками подушку.

– А ты, хохотушка, – обратился к ней Илья, – если собираешься поспать еще, шла бы к себе в комнату. А то скоро ваша домработница заявится. Еще поймет не так.

– Перестань кусаться, Инсар, – укоризненно глядя на друга, сказал Рус. – Сейчас все уладим.

Красавец-брюнет присел на край кровати, бережно взял девушку на руки и отнес в соседнюю комнату. Снова укрыл одеялом, как в тот раз, но, заметив Илью, шедшего следом, не стал целовать Риту, а лишь прошептал ей на ухо:

– Спасибо тебе, Марго.

Когда шаги в коридоре стихли, девушка уснула абсолютно счастливой.

* * *

– Так зачем приехал? Выкладывай, – садясь на переднее сиденье серебристого БМВ Ильи, спросил Видич.

– Узнать, как ты.

– По телефону спросить не судь…

– Хотел лично увидеть и убедиться, – перебил блондин. – Так как?

– Пил два дня. А сейчас думать о спиртном не могу, – потянулся Руслан и закинул руки за голову.

– Дай-ка угадаю. Причина тому одна русоволосая сероглазка, да?

Улыбнувшись, брюнет кивнул, отчего волосы его упали на лицо. Молодой человек смотрел в сторону, думая о чем-то своем.

– Я в порядке, Инсар. У нас с Марго все отлично, и теперь я знаю, чем стану заниматься дальше.

– И чем?

– Пусть это будет для всех сюрпризом, и для тебя в том числе, – Видич повернулся к Илье.

– Ладно, куда едем? – спросил Илья, берясь за руль. – Может, выпьем в баре?

– Иди к черту, Инсар, – спокойно заявил Руслан. – Я же сказал…

– Хотел проверить, – как ни в чем не бывало отозвался блондин. «Браво Ритке!» – подумал он. – Или повеселимся с какими-нибудь крошками?

– Иди к дьяволу! – оборвал его Видич, на этот раз очень резко.

«Браво ей еще раз».

– Поехали-ка в боулинг. Погоняем шары. Я тебя точно уделаю, – улыбаясь и щурясь от солнца, вдруг предложил Рус.

– Мы еще посмотрим, кто кого, – усмехнулся Илья, пристегиваясь и заводя машину. – Там ведь еще и бильярд есть. А Рита? Снова сделаешь вид, что ничего не произошло?

– Придется, – задумчиво ответил Руслан, отворачиваясь и опуская стекло навстречу солнечному, хотя и холодному осеннему утру, забавляющему взгляд многоцветием. Желтые, оранжевые, бурые и алые листья слегка покачивались на ветру, словно успокаивая и обещая, что дальше все будет в порядке. – А знаешь, она так быстро взрослеет, – поделился с другом актер.

– И что будешь делать, когда совсем повзрослеет?

Ответом Илье стало молчание. Он даже не видел лица красавца-брюнета. Тот снова смотрел на солнце, чуть прикрыв глаза ладонью, и щурился.

Серебристый БМВ поплыл по дороге, резко свернув в сторону, как и судьба героев. Что ждет их там, за следующим поворотом?

Часть 2

Глава 11

С тех пор, как Руслан распрощался с актерской карьерой, минуло более полугода. На дворе – конец июня, который выдался солнечным, жарким, душным: ни одной дождинки не падало с неба вот уже две недели. Даже трава и листва кое-где пожелтели от нестерпимого зноя, собаки и кошки забились в тень, люди спешили купаться в реке, несмотря на многократные предупреждения: «Концентрация кишечной палочки в водоеме превышает допустимую норму в десять тысяч раз. Купаться опасно для здоровья». Но когда русских подобное останавливало? Все хотели освежиться. Наверное, только насекомым зной был в радость. Хотя кто их знает…

Рита с блеском сдала вступительные экзамены в химико-технологический университет еще в мае, до окончания школы. Уже подала документы на зачисление. Да и среднее учебное заведение вручило ей серебряную медаль. «За особые успехи в учебе» – так гласила надпись на блестящей круглой безделушке, в которую вложено столько сил, труда и бессонных ночей.

Естественно, Рита хоть и гордилась своими успехами, но безумно устала. Даже иногда путалась, что видела во сне, а что происходило с ней наяву.

Смена впечатлений не самый худший способ восстановить силы, а потому Руслан предложил Рите брать уроки вокала в продюсерском центре «Альфа». Девушка с радостью согласилась. Только энтузиазм ее объяснялся отнюдь не стремлением развить вокальные навыки, а желанием больше времени проводить с Русом.

Теперь они станут ездить в «Альфу» вдвоем на его черном «Бентли» с тонированными стеклами. Руслан на новую работу, а Рита – развлекаться.

Почему? Да просто молодой человек стал генеральным продюсером и полноправным и единственным хозяином ведущего продюсерского центра в стране. Раньше «Альфой» владел отец Руса – Славен Милорадович, загорелый мужчина среднего роста, коренастый, плотный, с сократовским лбом и невыносимым характером. С трудом верилось, что Славен и Руслан – отец и сын: настолько мужчины не похожи внешне, да и характеры у них разные. В отличие от своего родственника с вполне заурядной внешностью, Руслан статен, высок и невероятно красив. Тонкие аристократические черты лица, густые прямые волосы, гордая осанка. Не даром же у молодого человека миллионы поклонниц по всему миру, великое множество покоренных женских сердец, и он – самый желанный и сексуальный мужчина страны по мнению наиболее авторитетных глянцевых изданий: Vogue, Elle, L'Officiel – и прекрасной половины человечества. Даже теперь, когда ему пришлось сменить род деятельности. Впрочем, это не означало, что Руслан не появляется на экранах. Появляется. Во-первых, как продюсер. Во-вторых, фильмы с его участием все еще выходят и имеют бешеный успех и колоссальные кассовые сборы. Режиссеры и продюсеры по-прежнему забрасывают теперь уже бывшего актера предложениями, одно заманчивее другого, упрашивают вернуться в кинематограф, но Руслан непреклонен и всегда отвечает вежливым отказом. Он бы и рад согласиться, только его карьера рухнет, так и не успев возобновиться, как рухнет и жизнь Риты.

Покинув сцену, Руслан выкупил продюсерский центр, занимающийся продвижением музыкантов, у собственного отца. Поначалу дядька Славен (так Рита называла про себя отца Руса), являвший собой образец властности, консерватизма, практичности, всегда стремившийся к финансовой стабильности, был на седьмом небе от счастья: наконец-то сын взялся за ум, решил продолжить семейный бизнес и перестал заниматься черт-те чем. Славен Милорадович почему-то забывал, что «черт-те что» – съемки в фильмах и музыкальных клипах – приносило сыну куда больший доход, чем ему самому продвижение музыкантов в шоу-бизнес. Не говоря уже о творческой реализации и духовной удовлетворенности. Дядька Славен – бизнесмен до мозга костей, и такие потребности человеческой души, как и увлечение сына игрой, добившегося в своем деле недосягаемого успеха, мужчине чужды и непонятны. Поэтому отец с сыном никогда не ладили. Нет в Видиче-старшем ни полета фантазии, ни авантюризма, ни творческого начала. Лишь стремление контролировать сына, мать которого рано умерла. Впрочем, навязать свою волю независимому, самостоятельному и свободолюбивому Руслану оказалось занятием совершенно бесполезным. Едва начав зарабатывать, молодой человек (а тогда еще юноша) просто съехал от отца.

Славен Милорадович негодовал, узнав, что сын поступил во ВГИК, злился из-за его будущей профессии, был в шоке, когда юноша женился на девушке не из обеспеченной семьи. К слову, Риту он тоже не жаловал: считал, что отпрыск то ли дурью мается, оформив над ней попечительство, то ли благотворительностью. Только Руслана мнение родственника не слишком волновало.

Вот и сейчас молодой человек не просто продолжил семейный бизнес, а выкупил его у отца, чтобы тот не мог вмешиваться в работу.

Продюсерский центр, и без того процветавший, под руководством Руслана приумножил свои прибыли. Музыкантов, желающих попасть в «Альфу», стало в разы больше, отбор жестче, а значит, талант и профессиональные качества новых подопечных продюсерского центра – на высочайшем уровне. Но Руслан оставался недоволен. Не оказалось среди них уникума, музыканта с большой буквы, о котором мечтает каждый продюсер. Не было того, кого при рождении, как говорится, бог в темечко поцеловал.

* * *

– Ри-и-т! А, Рит! Просыпайся. Тебе на занятия по вокалу пора, – трясла ее за плечо домработница.

Девушка подняла голову с подушки и, сонно моргая, прошептала:

– Доброе утро, Ирина Михайловна. Сколько сейчас?

– Десять, – пожала руками полноватая темноволосая женщина.

– Сколько?! – закричала Рита.

– Десять, – спокойно повторила Ирина Михайловна.

– Ужас! Кошмар! Я опаздываю! – девушка в одну секунду вскочила с кровати, сунула ноги в любимые фиолетовые шлепки и замерла, вспоминая спросонья, что же надо делать? «Ах, да! Ванная. Сначала туда».

Рита – жаворонок и встает, как правило, довольно рано, но после сдачи всех экзаменов спит, как сурок, в любое возможное время суток: восстанавливает силы. Сегодня девушка планировала подняться полдевятого, чтобы к половине десятого выйти из дома и к десяти часам вместе с Русланом приехать в «Альфу» на первое в своей жизни занятие по вокалу. «Но опоздать на полтора часа? Рус наверняка уже уехал. Черт! А я так мечтала добраться до продюсерского центра с ним. Везет, как утопленнице».

Все это Рита успела вспомнить и отругать себя, пока принимала душ и яростно надраивала зубы в ванной.

Хорошо, что с волосами не надо долго возиться: расчесала, заколола – и вся любовь.

Выскочив из ванной и попутно затягивая пояс на коротком халатике, Рита едва не врезалась в Руслана, когда тот, полностью одетый, направлялся к входной двери.

– Не волнуйся так, – сказал он своим бархатным низким голосом. – Я тебя дождусь, – ободряюще кивнул молодой человек, улыбаясь одними глазами. Видимо, крики Риты в спальне и ее скоростной спурт в ванную доставили ему немало удовольствия. «Садюга!»

Девушка так и замерла с полотенцем в руках. На Русе были черные спортивные брюки с шестью молниями, поднимающимися от бедер к талии («фишка» из чьей-то последней коллекции, заменяющая ремень); черные тенниски и ее любимая светло-бежевая футболка с короткими рукавами, сетчатыми вставками и расстегнутым воротом. Глаз оторвать невозможно. Футболка подчеркивала загар сильных рук, облегала мускулистый торс, а расстегнутый воротник обнажал кусочек груди. Как же хотелось дотянуться и потрогать – сил никаких нет.

– Жду тебя в машине, – продолжил Руслан и, открывая входную дверь, крикнул, вернув восхищенную Риту на бренную землю:

– С добрым утром, соня!

– Ты почему меня не разбудил? – попыталась возмутиться девушка.

Рус остановился и задумчиво обхватил гладко выбритый подбородок указательным и большим пальцами.

– М-м-м, дай-ка подумать… Ты так сладко спала, – подмигнул он. – Не хотелось поднимать тебя слишком рано, – и, смутив девичье сердце, исчез за дверью.

Рита тряхнула головой и вспомнила, что следует торопиться. Она влетела на кухню, проглотила йогурт с орехами, даже не ощутив вкуса, запила его горячим чаем и унеслась в комнату одеваться. Надо сегодня серьезно поговорить с Русом. Если хватит смелости. Она так долго ждала подходящей возможности, столько раз продумывала, что скажет, представляла их диалог.

Девушка надела длинное платье на бретельках, наряд идеально подчеркнул ее талию и грудь. В прихожей выбрала босоножки на высоком каблуке и, прихватив сумочку-клач на тонком ремешке, вышла за дверь, гордо расправив плечи. Кто бы что ни говорил и ни думал, а выглядит она сейчас потрясающе, несмотря на утреннюю суету.

– Быстро ты, – улыбнулся Руслан, когда Рита подбежала к «Бентли», стекла которого были опущены: половина одиннадцатого, уже жарко на улице.

– Старалась, – кивнула она.

Молодой человек открыл дверь, опустил ногу на асфальт, стремясь выйти из машины. Рита разгадав его галантное намерение усадить ее в автомобиль, тут же запротестовала:

– Нет-нет, Рус, я сама.

Тогда молодой человек захлопнул дверцу со своей стороны, потянулся через салон и открыл ее перед Ритой.

– Спасибо! – девушка осторожно устроилась на сиденье рядом с Русланом, пристегнулась, он завел машину, и «Бентли-Континенталь-Джи-Ти», пахнущий кожаными сиденьями и дорогим парфюмом, плавно тронулся с места.

– А ничего, что ты из-за меня опаздываешь? – поинтересовалась Рита.

Руслан по-доброму усмехнулся.

– В этом вся прелесть моей нынешней работы. Генеральный продюсер не опаздывает – он задерживается.

Мощный автомобиль мгновенно набрал скорость, и вот уже ветер через опущенные стекла трепал и кудри девушки и волосы ее попечителя.

Руслан стал объяснять, что предстоит Рите на сегодняшнем занятии, но она не слышала слов – только звук его голоса. Руки молодого человека плавно поворачивали руль, длинные пальцы то перемещались по кожаному кругу, то неторопливо постукивали по нему. Девушка даже развернулась на сиденье вполоборота, чтобы лучше видеть загорелые кисти. Ну, почему руки Руслана так привлекают? Почему так хочется, чтобы они касались ее, обнимали, ласкали? Рита настолько жаждала прикосновений, что по телу разливалось томительное чувство, почти сравнимое с болью. А его руки – лекарство от недуга.

Взгляд девушки скользнул по сетчатым вставкам футболки. Под ними угадывалось мускулистое загорелое тело. А из расстегнутого ворота слегка выглядывали черные волосы его груди. Чисто теоретически Рита предпочитала гладкую мужскую грудь, без растительности, но в Руслане ей нравилось абсолютно все. И влекло к нему неимоверно. Казалось бы, за полтора года ее чувства могли и подостыть, но с каждым днем становились лишь сильнее. И смелее. Сейчас девушка наблюдала, как ветер играет иссиня-черными волосами Руслана, ловко перекидывая пряди из стороны в сторону. «Интересно, а какие они на ощупь: мягкие, как у меня, или жесткие? Вот бы потрогать. Наверное, жесткие». Кудри Риты всегда были непослушными именно из-за мягкости, воздушности, и на голове, как ни причесывалась девушка, как ни старалась укротить непослушные локоны лаком для волос, все равно получался этакий творческий беспорядок. А у Руслана волосы всегда лежали идеально. Она ни разу не видела его растрепанным, несмотря на то, что живет с ним вместе.

Рус уже долгое время с ней сдержан. После того случая, когда они спали в его постели и разговаривали, между ними больше ничего и не произошло. Нет, молодой человек по-прежнему обнимал ее, мог иногда поцеловать в макушку, но все строго по-братски. «Черт бы его побрал! Почему он так сдержан? Утратил интерес? Или интереса никогда и не возникало?» Одни вопросы. Рита уже ни в чем не была уверена.

Автомобиль плавно затормозил. «Ага, впереди пробка». Тут девушка вздрогнула. Судя по всему, Руслан уже давно заметил в салонном зеркале блуждающий по его телу взгляд и лукаво улыбался. Был бы здесь сейчас Илья, на Риту снова посыпались бы насмешки разной степени ядовитости и неприличия. Но Рус есть Рус, он пощадит ее чувства.

– Марго, почему ты так внимательно смотришь на мои руки? Нравятся?

Рита сглотнула и поджала губы.

– А мне – нет, – тут же продолжил он.

Девушка изумленно уставилась на попечителя.

– Волосатые, – пояснил он, забавно сморщив нос. – Положи свою руку на руль, – попросил Руслан.

– Зачем это? – удивилась девушка, на секунду забыв про смущение.

– Ну, положи.

Рита доверчиво пристроила свою левую кисть рядом с руками Руслана.

– А мне твои руки нравятся, – прошептал красавец-брюнет, – тонкие, изящные, кожа светлая и ладошки маленькие. Не то, что у меня.

Кисть Руслана соскользнула с руля, и пальцы как бы невзначай погладили ее ладонь, нежными движениями касались тонкого запястья. Рита замерла. Даже забыла, как дышать. Его первое прикосновение за последние месяцев восемь, которое демонстрировало больше, чем дружбу, привязанность или любовь старшего брата. Но как только по телу девушки пробежала легкая дрожь, пробка тронулась с места, и Руслан убрал руку, чтобы вести машину. Впрочем, всего через минуту они снова встали.

Теперь очередь Риты. Она давно искала повод и возможность, чтобы напомнить одному красавцу: ей уже семнадцать, и она, можно сказать, студентка первого курса университета. «Но как предложить ему встречаться? Да у нее язык не повернется». Начала девушка издалека:

– Руслан, ты встречаешься с кем-нибудь?

– Ты знаешь, что нет, – посмотрев прямо на нее, ответил молодой мужчина.

– А тебе нравится какая-нибудь девушка?

– И снова ты знаешь ответ, Марго, – Руслан слегка наклонил к ней голову и прошептал низким голосом: – Да.

– А какая? – пальцы Риты против воли вонзились в коленки.

– Марго, ты задаешь вопросы, на которые я давал ответы. Они, кстати, не изменились, – мягко ответил спутник.

В памяти тут же всплыли его слова.

«Девочка моя, хорошая, нежная, сладкая, останься со мной навсегда».

«Я люблю тебя. И так, как ты хочешь, тоже».

«Хорошо, я объясню иначе. Не вижу другого выхода». И тот первый поцелуй.

Щеки девушки вспыхнули, и голова закружилась от сладостных воспоминаний. Рита едва раскрыла рот, чтобы перейти к самому важному, но пробка оказалась немилосердной: снова тронулась, и Руслан отвлекся. Еще раз ей смелости не набраться. Девушка тяжело вздохнула и подставила пылающие щеки ветру.

Трасса освободилась, и автомобиль плавно и уверенно продолжил движение. Украдкой посмотрела на Руслана. Он улыбался. Но не покоряюще-киношной улыбкой, а мягко, едва заметно, одними уголками губ, будто самому себе. Так умел только он, и от этой улыбки становилось тепло на душе.

Руслан понял, к чему вела Рита, но в силу обстоятельств потакать ее откровенности не собирался.

* * *

Прозрачные двери с фотоэлементами разошлись в стороны, и Руслан с Ритой вошли в просторный светлый холл «Альфы».

На посту были два охранника. Первый – хмурый широкоплечий мужчина лет сорока с цепким напряженным взглядом и неимоверно крупными ладонями. Второй – парень лет двадцати пяти, бритый налысо, накачанный.

– Станислав Иваныч, Константин, – кивнул в знак приветствия Руслан, когда они с Ритой проходили мимо. Те тут же подскочили со своих мест и поздоровались.

– Здравствуйте, – робко сказала Рита и постаралась запомнить их имена.

Две пары глаз с нескрываемым любопытством смотрели вслед генеральному продюсеру и его спутнице.

Руслан старался идти медленнее, чтобы Рита на своих каблуках за ним поспевала. Молодой человек предложил опереться на его руку, но девушка отказалась. Правда, с огромной неохотой. Не хотела привлекать к себе еще больше внимания. А то, что ей это удастся с таким-то спутником, Рита нисколько не сомневалась. Рус должен представить ее как родственницу, но не уточнять, кем именно Рита ему приходится, – так договорились между собой.

Поднявшись на второй этаж по лестнице из блестящего бело-серого камня, Рус приложил к замку прозрачных дверей карточку-пропуск, раздался легкий щелчок, и они очутились в новомодном коридоре. Перед глазами – декоративный фонтан: по гладкой стеклянной поверхности от потолка к полу, журча, струится вода, с мерным плеском падая в небольшой бассейн. Как вода каждый раз поднимается вверх, Рита не представляла. Около фонтана несколько необычных стульев-кресел, спинки и сиденья которых обтянуты ярко-оранжевой кожей, а вместо ножек – металлические дуги.

Руслан повел спутницу в правую часть коридора. Они миновали множество закрытых дверей, молодой человек толкнул предпоследнюю. И Рита наткнулась взглядом на высокую даму с темно-каштановыми волосами, косой вокруг головы а-ля Юлия Тимошенко, в больших солнцезащитных очках. Судя по виду, женщина любила экспериментировать с одеждой. Широкие черные брюки с карманами, перехваченными тонким серебряными цепочками, и безразмерная синяя блуза с короткими рукавами, подпоясанная тонким ремнем. На любом другом человеке такая одежда смотрелась бы, как мешок, перевязанный посередине, но не на ней. Хотя для жары наряд довольно странный.

Присутствующие поздоровались.

– Татьяна Алексеевна, педагог по вокалу. Маргарита, моя родственница, – представил их друг другу молодой продюсер.

– Руслан, я же просила без официоза, – отмахнулась женщина. – Татьяна, – представилась она еще раз.

– Очень приятно, – кивнула Рита, робко глядя на новую знакомую. Похоже, та не очень-то рада ей. Хоть из-за очков не видно глаз, но сжатые в тонкую полоску губы выдают. «Оно и понятно: приволок генеральный какую-то там фифу, чтобы ее учили. Небось, без слуха и голоса, а ей мучиться». Во всяком случае, Рита объяснила себе все именно так.

Когда Татьяна и Рита остались вдвоем, преподавательница сразу перешла к делу. Видимо, не хотела тратить на какую-то протеже много времени.

– Минус принесла с собой? [1]

– Что? – растерялась девушка. – Ах, да! Руслан мне говорил, – она достала из клача диск с записанной музыкой и протянула женщине. Та, вставляя его в большущий серебристый музыкальный центр, не удержалась и полюбопытствовала:

– Кем ты Видичу приходишься?

Как Рита не любила отвечать на подобные вопросы. Ну, не станет она признаваться, что он ее попечитель. В конце концов, ее личное дело. А про версию с братом и вовсе говорить не хочется. Да и причина имеется. Намного проще было, когда братом считали Илью, но то в школе.

– Седьмой водой на киселе, – уклончиво ответила девушка. – А что, это важно? – перешла она в наступление.

– Да не то, чтобы…

– Вот и славно, – огрызнулась девушка.

Если бы Татьяна сняла очки, Рита удостоилась бы уничтожающего взгляда, о чем, кстати, догадывалась. Но женщина без возраста решила раскритиковать ее пение, да пожестче: и по делу, и на место поставит выскочку.

Она же не догадывалась, что «выскочка» стоит перед ней по двум причинам. Потому что хотела больше времени проводить с мужчиной, которого любит, и потому что мечтала побывать на его новой работе. А собственное пение ей до лампочки.

– Что петь будешь? – спросила Татьяна.

Рита бы и рада спеть ту композицию Армы, исполнение которой покорило Руслана, но как вспомнит визит знаменитой певицы к ним в дом – в дрожь бросает до сих пор. Арма – бывшая любовница Руса, аж ком к горлу от ревности и обиды. Быструю и энергичную композицию, которые ей так нравились, девушка тоже решила не брать: под нее надо активно двигаться. Негармонично будет выглядеть, если под такую стоять, как памятник самой себе. Поэтому Рита остановила свой выбор на балладе «Мечта» Эвы Кан, о чем и сообщила Татьяне.

– Это сложная песня, – как бы между прочим заметила Татьяна. На что Рита лишь пожала плечами. Женщина нажала воспроизведение, и кабинет наполнился звуками нежной лирической композиции.

«Что? Уже петь?» – пронеслось в Ритиной голове. Она не успела сориентироваться. Надо психологически подготовиться: принять как данность, что сейчас предстоит петь не в одиночестве, как привыкла, а в присутствии незнакомого человека… «Вот блин! Пока нервничала, вступление проморгала».

Девушка извинилась и попросила остановить музыку. Несколько раз глубоко вдохнула, в голове прояснилось: сразу всплыли в памяти слова песни, состояние, которое хотелось передать, звуки… Рита мотнула головой, давая понять, что можно включать центр, и композиция зазвучала вновь.

На этот раз Рита вступила вовремя, а после… мир вокруг перестал существовать: все ее существо пронизывала музыка. Звуки были в сердце, голосе, голове – всюду. Они переполняли ее, а девушка возвращала наслаждение, которое получала от них, чистым, высоким, нежным вокалом.

Композиция действительно была сложна для исполнения, как и сказала Татьяна. Песня с постепенным развитием от куплета к куплету. И заканчивалась она высоким нотами, взять которые непросто. В вокальном плане. А в эмоциональном – настоящим надрывом, фонтаном чувств, который надо передать не только голосом, но и позой, движениями.

Однако Рита об этом не думала. В ту минуту она жила музыкой, она была музыкой – и нет ощущения важнее, чтобы передать всю боль, напряжение, страдание в песне, чем такой подход. Ко второму куплету девушка совершенно забыла, как двигается ее тело: она отпустила его. Голос звучал выше, чище, ярче. Каждый следующий куплет словно собирал, накапливал эмоции, чтобы они взорвались в финале выступления. Взметнулись к небу, и оно ответило, вернуло зов, обращенный к нему, – исполнило мечту.

Звучали последние аккорды мелодии, Рита закончила петь, стоя с закрытыми глазами, словно в трансе. Она не здесь, а по ту сторону: верит, что небо услышало мольбы и мечта исполнится. Обязательно. Иначе и быть не может.

В начале первого куплета движения были неуверенными… – голос Татьяны вывел Риту из состояния эйфории. Причем, звучал он странно, не как раньше. Девушка открыла глаза и воззрилась на преподавательницу. Та сняла очки, ее зеленые глаза блестели, по щекам текли слезы.

– Ой, Татьяна Алексеевна, – всполошилась Рита, – да не волнуйтесь вы так. Если все плохо, для меня это не конец света.

Девушка даже подошла к преподавательнице и невольно протянула руки, чтобы ее успокоить. Но вовремя вспомнив, что едва знакомы, отдернула их. Неудобно как-то.

– Наоборот. Великолепно. Такого чистого и искреннего исполнения я давно не слышала, – восхищенно выдохнула женщина, вытирая непрошенные соленые дорожки бумажным платком. – Ни разу не сфальшивила. А как прочувствовала! Браво! Где и у кого ты училась петь?

– Нигде. Ни у кого, – честно призналась девушка.

– Что-о-о? – преподавательница медленно поднялась со стула, и глаза ее округлились настолько, что стали напоминать совиные.

Рита лишь пожала плечами.

– Погоди-погоди. А в музыкальную школу ты ходила? На каком-нибудь инструменте училась играть? Ну, ноты-то ты знаешь, – последнюю фразу Татьяна произнесла уверенно.

– Я не знаю нот, – робко улыбнулась Рита. – Я пою так, как слышу. Пока для себя. И мне это нравится.

– Не знаешь нот?! – женщина оперлась руками о стол, казалось, чтобы не упасть. – Не-ве-ро-ят-но, – произнесла она по слогам. – Я впервые встречаю человека с такими запредельными, немыслимыми задатками. Надо бы проверить еще кое-что, – сказала Татьяна уже тише, будто самой себе.

Рита зарделась от похвалы. А кому неприятно, когда его хвалят? Особенно с таким восторгом и неподдельной искренностью.

Девушка вздохнула свободней и наконец нашла время внимательней оглядеться. Кабинет преподавательницы по вокалу оказался просторным, светлым, с белыми обоями, имеющими неброский сероватый узор.

«В точности, как каменная лестница и полы в коридоре», – вспомнила она. Только кабинет застелен ковролином, поэтому шаги звучат глухо. Кроме небольшого лакированного стола здесь стоял клавишный инструмент, названия которого Рита не знала. Что-то типа компактного варианта рояля или пианино. Современный такой. К нему-то преподавательница и потащила изумленную девушку.

– Ты отвернешься, и я нажму три клавиши. Три ноты, – уточнила Татьяна, чтобы Рите стало понятней. – А когда повернешься, воспроизведешь мне их.

– Но! – попыталась возразить Рита. – Я же не играю ни на чем и…

– Нот не знаешь, – закончила за нее Татьяна. – Помню. Но ты попробуй. Отнесись, как к развлечению.

Девушка скосила губы вбок, слегка дернула плечом, явно сомневаясь, что у нее что-то выйдет, но послушно отвернулась.

Женщина нажала три разных клавиши, а Рита попыталась сохранить эти ноты в памяти. Сменив Татьяну за инструментом, девушка стала нажимать клавиши подряд, вслушиваясь в звуки, которые те выдают. Остановившись на восьмой белой клавише, Рита сказала:

– Эта звучала второй.

Еще три клавиши.

– Эта – третьей.

Еще четыре.

– Первая нота, – уверенно заявила девушка и нажала их в том же порядке, что и Татьяна.

Женщина выдохнула, стараясь проморгаться. Не верила своим глазам.

– Абсолютный слух, черт меня дери! – от изумления ругнулась она. – Все в точку.

* * *

– Мы с Ритой так договорились, – сообщила Татьяна Руслану, когда девушка уехала домой. – Я занимаюсь с ней вокалом и сольфеджио три раза в неделю: понедельник, среда, пятница. Привозите ее. Я буду рада. Девочка невероятно одаренная, но не знает даже азов.

– Потому я и уговорил ее прийти к вам, непревзойденному мастеру своего дела, – в его словах не было лести – искренняя похвала. Руслан привычно прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. – Но меня интересует оплата. Сколько это стоит? – он не желал никому и ничем быть обязанным.

– Гениев я учу бесплатно, – от слов Татьяны брови Руслана удивленно вздрогнули.

– Надеюсь, вы понимаете, что раз отказываетесь от оплаты, то никакими поблажками, особым отношением я компенсировать не стану…

– Понимаю, – невозмутимо перебила его Татьяна, тоже скрестив руки на груди. – Девочка меня очень заинтересовала, и я хочу видеть, как она развивается. Мое в этом участие и есть моя оплата.

Гордая, как всегда. Впрочем, женщина изумляла его не в первый раз. Она отдавалась работе так же страстно, как и он сам, как и его друг Илья. И потому с ними двоими сотрудничать легче и приятней, чем с прочими, кто не обладал таким качеством.

– Должна вас предупредить, – продолжила Татьяна, вложив исписанные листы в прозрачный файл и небрежным жестом отодвинув его в сторону. – Уча ноты, Рита станет осторожничать, стремясь в них попасть во время пения. Появится некоторая неуверенность, которая скажется на ее вокальных возможностях. И когда разработка связок, постоянная песенная практика только начнется… Короче, это тоже повлияет на голос.

– И надолго?

– Не берусь сказать со всей определенностью… – покачала головой женщина, задумчиво глядя в потолок и прищурив один глаз, словно пыталась найти ответ, но не могла. – Некоторое время. Пока не обретет уверенность в себе и своих возможностях.

– Благодарю. Рад, что предупредили, – Руслан кивнул и хотел удалиться, но вопрос Татьяны пригвоздил его к месту.

– Скажите, а Рита правда ваша родственница? Или у вас отношения иного рода?

«Началось. Сказал же – никаких поблажек. В том числе и в удовлетворении простого женского любопытства. А хитрый ход. Сначала вроде как сделала одолжение и тут же с готовностью полезла в душу, надеясь узнать то, что другим не под силу, подтолкнуть к откровенности. Непроста Татьяна Алексеевна, ой непроста».

Что Руслан умел, так это уничтожать одним только взглядом ясных серых глаз. Черные брови хмуро сдвинулись, тревожа лоб. Женщина даже нагнулась ближе к столу, и тон тут же изменился, будто ее пристыдили.

– Извините, – тихо прошептала она. – Больше такого бестактного вопроса не задам.

– Надеюсь, – он окончательно охладил любопытство Татьяны ледяным тоном. И открыв дверь, коротко бросил, выходя:

– Действительно родственница.

Глава 12

За коротких два месяца, что Рите оставались до начала учебного года, она успела так или иначе пересечься практически со всеми подопечными продюсерского центра. Узнала, как он сам устроен, кто работает на благо талантливой молодежи. И заметила, что Руслан требовательный и довольно-таки властный начальник. Несмотря на это – а может, и благодаря – мужчины его уважают, а прекрасная половина обожает, говорит о нем с придыханием и чуть ли не боготворит. Даже излишняя прямота и резкость их не пугают. Как говорят про него, строг, но справедлив.

Самым известным и популярным проектом продюсерского центра «Альфа» оказалось девичье трио – группа Gold. Центр занимался их карьерой вот уже четвертый год, и за это время девушки с модельной внешностью достигли огромного успеха. Началось все с конкурса Евровидение, на котором малоизвестная тогда группа заняла второе место, после чего Лена, Катя и Кира проснулись знаменитыми: они за одну ночь конкурса завоевали все постсоветское пространство.

Вопреки распространенному заблуждению, Евровидение почти никогда не приносило участникам, получившим высокие места, всеевропейской известности, зато помогало стать известными на родине и в соседних странах, что с девушками и произошло. После этого события они два года подряд выигрывали на престижнейшей российской музыкальной премии звание самой популярной поп-группы.

Но и европейская известность оказалась не за горами. С девушками много работали композиторы, авторы текстов песен. Трудились над их образами для публики имиджмейкеры, стилисты. Их песни с радиостанций на постсоветском пространстве плавно перекочевали в хит-парады других европейских стран, а клипы, неизменно занимавшие высокие места у нас, теперь крутили далеко за рубежом. Девушки стали петь не только на русском, но и на английском. Поговаривали, что педагогам по иностранному языку пришлось немало потрудиться, ставя им речь, избавляя от акцента.

И наградой группе Gold и всем, кто работал в «Альфе» с девушками, стали две номинации на церемонии Европейских музыкальных наград MTV – «прорыв года» и «лучший исполнитель».

К слову, последнюю песню девчонок крутили не только на радиостанциях всей Европы как в русском, так и в английском вариантах, но клип на эту композицию набрал более двадцати миллионов просмотров на Ютьюбе всего за пару месяцев. И это лишь тот, что был добавлен официально самим продюсерским центром. А если суммировать все видео нового хита…

Каково же было изумление Риты, когда она узнала, что режиссером нашумевшего мега-популярного клипа стал лучший друг Руслана и ее кошмарный сон – Илья Инсаров. Шок! Этот парень – на все руки мастер. И все, за что бы ни взялся, у него выходит на ура. Илья по-прежнему работал оператором-постановщиком в кино, а вот теперь еще попробовал себя в качестве режиссера клипов в продюсерском центре Руслана. Здесь же он отдавался своему любимому делу – фотографии. Как он говорил: «Я не только занимаюсь своим увлечением в удовольствие, пробую что-то новое, но мне еще и деньги за это платят, и шеф меня устраивает».

Успехи другой подопечной «Альфы» – солистки Юлии Пана (как оказалось, ее настоящая фамилия – Панарина) – были чуть менее заметны, чем у девушек из Gold. Не блистающая яркой красотой, спортивная, с округлым простым лицом, наивными глазами и трогательно-застенчивой улыбкой чувственных губ скромница, чей прекрасный голос знали во всех странах СНГ. Пана покоряла своим умением петь вживую, что вообще редкость в нашем шоу-бизнесе. Естественно, ее клипы крутили на телевидении, а песни – на радиостанциях. Юля постоянно занимала самые высокие места в чартах России, Украины, Молдовы, Беларуси, Армении, Азербайджана, Латвии, Литвы, Эстонии. Менеджмент «Альфы» связывался с другими продюсерскими центрами, и так Юля записала несколько песен с известными хип-хоп и рок-певцами, что только добавило ей популярности, расширило аудиторию и увеличило продажи альбомов.

Третий подопечный центра – Олег Марин. Высокий и невероятно красивый блондин лет двадцати – двадцати двух пришел в «Альфу», имея в своем багаже несколько заметных ролей в сериалах. Но мечтал он о большем. В том числе и о раскрытии певческого таланта: у парня был шикарный густой баритон. «Альфа» вообще славилась тем, что выбирала молодежь только с отличными вокальными данными, а не фанерщиков, которые вживую опозорятся на первом же концерте. Так вот, Олег ушел от своего продюсера и, узнав, что «Альфу» теперь возглавляет актер номер один Руслан Видич, подался именно сюда в надежде, что новый генеральный продюсер поймет его потребности и оценит возможности как актера и певца лучше остальных. И не прогадал. За короткий срок Олега стали приглашать не только для съемок в сериалах, но и в фильмах. Заканчивалась запись его дебютного альбома, выпустили три клипа с его участием. Общественность наконец стала воспринимать Олега не только как актера, но и оценила вокальный талант. Теперь выступления Марина транслировали на Первом и всех музыкальных телеканалах, очень часто его мнением как певца интересовалась пресса. В общем, для красавчика Олега все складывалось весьма и весьма удачно.

О рок-группе Trap Рите удалось узнать намного меньше. Они совсем недавно попали под крыло «Альфы», но уже успели записать альбом и отправиться в турне в его поддержку, поэтому девушка никого из них ни разу не встретила. Она хорошо представляла вокалистку Trap Эльзу: много раз видела ее по телевидению. А вот остальные члены группы (три парня – клавишник, бас-гитарист и ударник) держались в тени. Рита не представляла, как они выглядят. Со слов работников центра знала, что большую часть песен дебютного альбома Trap, разошедшегося огромным тиражом, сочинил как раз бас-гитарист группы.

Были и другие ребята, которые только-только попали в «Альфу», и со всеми без исключения работали композиторы, авторы текстов песен, аранжировщики, дизайнеры и стилисты, педагоги по вокалу, хореографы, фотографы. Продюсерский центр постоянно поддерживал связи с радиостанциями, телеканалами, печатными и Интернет-СМИ. В штате «Альфы» состояли звукорежиссеры, концертные директора, менеджеры, тур-менеджеры, лейбл-менеджеры.

Еще у «Альфы» была своя собственная студия звукозаписи, свой лейбл.

* * *

Как только Рита начала ходить на занятия в «Альфу», по продюсерскому центру поползли не самые приятные слухи об их отношениях с Русланом. Мол, не родственница она никакая, а любовница.

Узнала об этом Рита совершенно случайно. Она натерла ногу новыми туфлями и отправилась в женский туалет, чтобы не заклеивать дико саднящую ранку на глазах у всего честного народа. Заперлась в кабинке, оценила ущерб, морщась от боли, и достала из сумочки полоску пластыря телесного цвета. «Кто, черт возьми, надевает новые туфли, не разносив их предварительно?» Но в центре все такие нарядные, стильные, и девушке хотелось соответствовать, что вполне естественно для ее возраста. В этот момент в дамскую комнату вошли две девчонки из группы Gold: темноволосая Катерина, красотка с повадками кошки, всегда говорившая громко, уверенно и безапелляционно. Кира же, эффектная обладательница рыжевато-каштановых прямых волос – столь блестящих и густых, что они украсили бы рекламу любого шампуня – имела более спокойный нрав и уживчивый характер, чем ее подруга. Рита не видела их, но безошибочно опознала по голосам.

– Ой, да говорю же тебе! Спит она с Русланом, эта серая мышь, чтоб ей пусто было. И как он позарился на такое чучело? – вещала Катя, стоя у зеркала и подкрашивая ресницы.

Рита прислушалась. «Кто там с ним спит?» В груди пробежал неприятный нервный холодок.

– Ладно тебе, – пыталась урезонить ее Кира. – Может, они и правда родня.

«Речь обо мне?!» – вздрогнула невольная слушательница.

– Какая родня? Чего ты гонишь? Посмотри внимательней – ничего общего, никакого сходства. Красавец и мышь, серая, невзрачная.

Катя случайно мазанула щеточкой по веку.

– Писец голубой! – выругалась она и потянулась за бумажным полотенцем.

– Эта Рита, кстати, ничего. Приятная, – робко попыталась возразить Кира.

– Ничего? Приятная? Ты головой не ударялась в последние дни? Да все, все говорят, что между ними что-то есть. Он ее через день на своей машине привозит. Утром! Ты понимаешь, что-это-значит? – делая упор на последней фразе, вопрошала одна из «золотых».

– И что?

– Ночь они проводят вместе, дурья твоя башка.

«А то, что мы живем в одной квартире, тебе в голову не приходило? Стерва!» – бесилась Рита, едва сдерживаясь, чтобы не распахнуть дверь кабинки и не показаться.

– А кто говорит-то, что они того?.. – полюбопытствовала Кира.

– Весь центр гудит, – довольная тем, что к ее мнению, кажется, прислушались, поделилась Катерина. – Начиная от охранников и уборщиц и заканчивая дирекцией. Всем интересно, чем простушка зацепила такого сногсшибательного мужчину, как Руслан.

Когда кумушки покинули дамскую комнату, Рита, красная от гнева, ярости и обиды, выскочила из своего укрытия и понеслась на третий этаж, в кабинет Руса, забыв про боль в ноге.

Молодой человек сидел за широким столом, просматривая и сверяя какие-то бумаги. Кондиционер почти бесшумно охлаждал просторное помещение. За спиной Руса огромные окна – от пола до потолка – были скрыты горизонтальными жалюзи, которые не впускали солнечный свет, чтобы кабинет не нагревался. Несколько удобных кресел для посетителей и совещаний и шкаф с кучей подписанных папок с документацией.

– Рус, ты в курсе, какую ересь про нас несут? – выпалила с порога Рита, плохо соображая, зачем вообще прибежала с поганой сплетней к попечителю.

Подняв голову от бумаг, Руслан неторопливо окинул взглядом пылающие щеки девушки, горящие гневом глаза и сжатые кулаки.

– Что случилось, Марго?

– Говорят, что мы любовники, – Рита зажмурилась и от бессилия топнула ногой.

– Ах, это…

Все еще крепко вдавливая пальцы в ладони, девушка распахнула глаза и удивленно заморгала.

– Постой. Ты знал? – голос ее почему-то стал спокойней.

Красавец слегка пожал плечом, сжав губы, как бы говоря, что от этой информации никуда не скрыться.

– Я просто не хотел тебя расстраивать. Не знал, как отреагируешь.

– И давно ты в курсе? – недоверчиво опустила голову девушка, взирая на попечителя исподлобья.

– У меня в первый же день спросили, нет ли у нас – повторю дословно – «иного рода отношений». Да и после слышал шепоток, – молодой человек положил документы на стол и отодвинул их в сторону, развернувшись в кресле в полоборота. – А ты как узнала?

– Только что в женском туалете слышала разговор, – вздохнула девушка, наконец разжав пальцы, которые уже ломило от напряжения.

– И кто это был? – поинтересовался Рус.

Рита нахмурилась. Она хоть и влетела сюда на эмоциях, но не ябедничать же.

– Да ничего я ей не сделаю, – усмехнулся Руслан. – Сказала «а» – говори и остальные буквы.

– Откуда знаешь, что это она, а не он? – спросила Рита, из-за избытка эмоций не сразу уловив мысль Руслана.

Молодой человек прижал кулак к губам, чтобы не рассмеяться.

– В женских туалетах теперь проводят экскурсии для мужчин? – в его глазах заблестели озорные искорки.

Рита не выдержала и тоже улыбнулась, хлопнув себя ладонью по лбу.

– Вот же я… мда. А еще считала, что хорошо соображаю.

– На эмоциях это дается с трудом. Так кто?

– Катя убеждала Киру, что у нас эта… – Рита смущенно кашлянула, – связь. Девчонки из «золотых», – уточнила она.

– Я понял. А еще что сказала Катя? – Руслан следил за реакцией девушки очень внимательно. «Неужели он меня насквозь видит?» Рита на секунду зажмурилась и замотала головой. Даже холодок по спине пробежал от его проницательного взгляда.

– Сказала, что я мышь. Серая и невзрачная, – сама не зная зачем, выпалила Рита.

– Вот оно что, – лицо молодого человека просияло. – Поздравляю. Если одна женщина говорит о другой гадости, она или завидует, или ревнует. Либо все вместе. Прими как комплимент те слова.

«Че-о-орт! Как я сама-то не поняла сразу? Ярость, с которой говорила обо мне Катя, действительно может быть вызвана именно этим. Певица ревнует к Русу. А злится, потому что подспудно чувствует: есть основания. Чего ж котелок-то не сварил? Эх, эмоции – плохой советчик. Надо давать голове остыть, прежде чем вот так налетать на Руслана. Это вообще не в моем духе. Главное, проходила уже, что в школе из-за популярного парня девчонки убить готовы. Ну, столкнуть с лестницы уж точно. А сейчас сплоховала. Нелегко поверить, что красотка с фигурой модели, с успешной карьерой, знаменитая, может быть просто женщиной, подвластной обычным человеческим страстям».

Руслан встал с кресла, подошел к Рите вплотную и, обхватив за плечи, прижал к себе. Девушка резко втянула ртом воздух, почувствовав, что колени подгибаются, ноги становятся ватными и… почти невесомыми, когда он касается ее. Рита подняла глаза и наткнулась на добрый взгляд бездонных серых глаз. «Понятно, хочет успокоить. Но все равно так приятно». Девушка обхватила широкую спину молодого человека и уткнулась лицом в футболку. Только ой! Глаза Риты оказались на уровне его расстегнутого ворота, приоткрывавшего грудь. Как неловко. Пальцы девушки на спине Руслана невольно напряглись, и она закрыла глаза. Уже красная, как рак, и такие мысли в голове витают, что только держись. «Надо подумать о чем-то другом. Но, как назло, не получается».

– А почему ты спокоен, как удав? И тебя не злит, что про нас говорят? – наконец выпалила Рита первое, до чего удалось додуматься ее опьяненной нежными объятиями голове.

– Знаешь, про меня столько сплетен и слухов ходило, пока я снимался, что если б на каждую реагировал, не хватило бы никаких нервов. Привык. Нарастил кожу потолще.

Вопрос, который задал Рус, буквально выбил почву из под ног Риты и заставил ее сердце биться еще быстрее:

– Скажи, а эти слухи… про нас, – старательно подбирая слова, начал молодой человек, – тебя оскорбляют? – Руслан уткнулся губами в макушку девушки, и Рите показалось, что все его тело напряглось в ожидании ответа.

А она просто стояла, обнимала свою мечту и ничего больше на свете не желала. Помнится, год с небольшим назад девушка не могла вот так запросто принимать объятия Руслана. Стремилась вырваться, потому что чувства переливались через край, потому что хотелось убежать от лавины романтических переживаний. И сейчас появлялось такое желание. Но Руслан будто нарочно приучал Риту к своим проявлениям нежности. У нее по-прежнему кружилась голова от его редких прикосновений. Но теперь у девушки хотя бы хватало духу обнять попечителя в ответ и наслаждаться его запахом, теплом тела, каждой частичкой памяти стараясь впитать сладкие мгновения, чтобы потом вспоминать их вновь и вновь, давая себе возможность продержаться до следующих нежных объятий и прикосновений губ молодого человека к ее непослушным волосам.

– Нет, не оскорбляют, – честно призналась Рита. – Это же ты, – когда-то она уже говорила Руслану последнюю фразу, но когда? Голова никак не хотела работать. «Ну и пусть. Зато как приятно стоять вот так, рядом, прижавшись к нему». Рита приоткрыла глаза и вновь увидела кусочек обнаженной груди. Опять эти мысли не дают покоя. Глаза пришлось закрыть.

– Да, это же я, – повторил Руслан, и девушка могла бы поклясться, что губы, плотно прижатые к ее волосам, расплылись в улыбке.

Девушка всегда первой прерывала объятия. В какой-то момент ей не хватало больше сил: счастье переполняло каждую клеточку, и снова появлялось желание бежать, куда глаза глядят. Хрупкое тело не в силах было справиться с эйфорией, которую дарила ей нежность Руслана. Да и если бы он отстранился первым, она бы огорчилась. Поэтому Рита высвободилась, стараясь наклонить голову так, чтобы волосы скрыли пылающие щеки, а светящиеся счастьем глаза смотрели вниз.

– Спасибо, Рус, – прошептала она. Даже голос не хотел слушаться.

– Приходи, я тебе всегда рад, – хрипло сказал он и начал кашлять в кулак, стараясь скрыть возбуждение, которое так отчетливо выдавали его голосовые связки. Зря. Рита по своей неопытности еще не улавливала подобных нюансов в мужских голосах. Точнее, улавливала, но не знала истинной причины.

Выходя из кабинета, девушка едва услышала фразу, произнесенную шепотом.

– Ты не любовница – ты любимая.

– Что? – резко обернулась Рита, растерянно ища глазами Руслана. У нее даже дух перехватило.

– Нет, ничего, – молодой мужчина уже вернулся за стол и снова взял в руки бумаги.

– Ты сейчас что-то сказал, – с трудом дыша, сообщила Рита. Губы ее слегка подрагивали, а глаза смотрели умоляюще.

– Тебе послышалось, Марго, – мягко возразил Руслан.

Послышалось ли?

* * *

Рите не составило большого труда сложить два и два и догадаться, кто же открыто засомневался в их родственных связях. В первый день она видела лишь охранников и Татьяну. Мужчины, судя по их поведению – той стойке навытяжку у входа при встрече Руса, – вряд ли позволили себе задать подобный вопрос. А ее педагог по вокалу – запросто.

Зато теперь Руслан смело отклонял протесты Риты и, привозя на занятия, помогал ей выходить из автомобиля, а потом галантно подставлял руку, на которую девушка с удовольствием опиралась на глазах у всех. Хотя ее это все же смущало. Что ж, она старалась не допускать досужих сплетен, но раз от них все равно никуда не скрыться, то от поездки в продюсерский центр можно получить максимум удовольствия, принимая знаки внимания мужчины своей мечты.

* * *

– Рита, пора уже перестать петь с закрытыми глазами. Представь себе человека в зале и пой ему. Сегодня и попробуем, – давала наставления Татьяна, пока они вдвоем шли в небольшой зал с мини-сценой, служившей своего рода тренировочной площадкой для подопечных «Альфы».

Полукруглая сцена слегка возвышалась над рядами кресел, расположенных ярусом. Внизу – голубая подсветка. Но ей дело не ограничивалось. Специальным образом встроенные лампочки имитировали свет прожекторов и софитов. Не слепили, но создавали иллюзию, будто и правда стоишь на настоящей, а не импровизированной сцене.

Рита исполнила две композиции, но Татьяна по-прежнему осталась недовольна: девушка то снова по привычке закрывала глаза, то прятала взгляд. Конечно, поведение на сцене и занятия по вокалу далеко не одно и то же, но способности Риты так подстегивали Татьяну, что та стремилась добиться от ученицы всего и сразу. Женщина не просто хотела заниматься с Ритой пением и разучивать нотную грамоту. Видя большой потенциал, педагог желала сделать из нее певицу. И иногда придумывала задания и занятия, которые не вписывались в рамки их программы и совместных договоренностей.

Руслан, походя мимо зала, услышал пение Риты и остановился, чтобы насладиться. Упёршись локтем в стену и слегка наклонив голову, он стал вслушиваться в волшебный голос. Но не тут-то было. По коридору сновали сотрудники центра, слышали за закрытыми дверями пение, видели полуприкрытые от удовольствия глаза генерального продюсера и… кто-то из них ограничивался удивленным взглядом; на губах пары человек играла хитрая усмешка, мол, мы-то все видим и понимаем. А один из аранжировщиков подошел к Руслану решить пару организационных моментов, мешая начальнику наслаждаться вокалом. Как только молодому человеку удалось отделаться от сотрудника, он зашел внутрь, чтобы больше ему никто не помешал, и попросил разрешения присутствовать на занятии. Причем, попросил скорее Риту, зная о ее застенчивости, нежели Татьяну.

Преподавательница со словами: «Давайте-давайте, Руслан, заходите. Нам как раз нужен зритель», – махнула рукой в сторону кресел. Молодой человек украдкой посмотрел на Риту, та слегка кивнула, и он занял одно из мест.

– Рита, солнце, давай-ка теперь песню Армы «Осторожно», – обратилась Татьяна к ученице. Та вздрогнула, как от пощечины. Преподавательница с огромным трудом уговорила ее разучить эту композицию. Только обстоятельства поменялись. В зале теперь сидит Руслан. А при нем Рита категорически не желала исполнять эту песню по понятным причинам.

– Нет, Татьяна Алексеевна.

– Татьяна! – в который раз преподавательница напомнила девушке, чтобы та не обращалась к ней по отчеству.

– Хорошо. Татьяна. Лучше попробуем «Небо» Виты Мар, – ее девушка хотела исполнять до того, как преподавательница навязала песню Армы.

Правда, Татьяна действовала из лучших побуждений: девушка так гармонично, легко, волшебно, переливчато исполняла композиции знаменитой блондинки, что преподавательница настаивала.

– Но ты же не разучила «Небо», текст забудешь… – попыталась возразить женщина. В ее интонациях сквозила обида.

– Я справлюсь, – заверила Рита и, начав для пущей уверенности прокручивать в голове текст песни, пришла в ужас. Нет, она помнила слова, все до единого, только… сама песня была будто про ее чувства к Руслану. «Исполнить композицию для него равносильно признанию в любви. Признанию?! Какой ужас! Да никогда!»

Рита почувствовала, как начинается паника, но тут… Красавец-брюнет молча, без единого жеста, завладел ее вниманием. Уверенный взгляд огромных серых глаз притягивал, как магнит, и не отпускал. Такого с девушкой прежде не случалось. Сейчас она не тонула, а словно попала под гипноз. «Что это? Его актерская игра или игра моего воображения? Схожие эмоции испытывали все партнерши Руслана по фильмам, или это я теряюсь: не знаю, что делать? Стоп. Знаю. Я буду петь. Пусть слова станут признанием. «Ты не любовница, ты любимая», – вспомнила девушка. «Я расскажу все, что чувствую именно так, через композицию», – решила она.

Полилась музыка, и Рита окончательно забыла про страх, робость, неловкость. Исполнение песни – тоже роль. Ты погружаешься в ритм звуков, в смысл слов, примеряешь на себя образ лирической героини… Да что там примеряешь – становишься ею. Проживаешь за минуты ее жизнь, ее боль, ее счастье, а не свое. Только Рите не надо сейчас играть, надо остаться собой. Наверное, нет роли проще, потому что делишься своими чувствами, отдаешь их частичку другим. И нет роли сложнее, ведь тебя, а не лирическую героиню могут отвергнуть, не понять, не принять.

Вступительные аккорды мелодии закончились, и Рита запела. Чисто, смело, высоко, погружаясь в серые глаза, погружаясь в любовь. Понимая, что чувства выплескиваются наружу, и она начинает в них тонуть. Никогда еще не было так легко и просто выразить боль, слабость, обожание, восхищение другим человеком и сказать о них ему.

Девушка не знала, что Руслан слушает затаив дыхание, чувствуя сердцем: она поет для него, каждое слово адресует ему. Не лукавит, не таиться, не прячется, не боится показаться наивной или навязчивой. Просто. Дарит. Свои. Чувства.

У молодого человека по спине побежали мурашки от ее признания, голоса, искренности, подачи. Пальцы добела впились в спинку впереди стоящего кресла, когда Руслан чуть наклонился. Ему хотелось вскочить с места, вбежать на сцену, чтобы подхватить девушку и закричать:

– Да! Я люблю тебя, Марго! Как и ты меня!

И прижать к груди, к сердцу. Крепко-крепко, чтобы никогда не отпускать. Вместо этого Руслан одними губами прошептал: «Люблю». Рита видела и задрожала. Если бы в этот момент вокальная партия не подошла к концу, она не смогла бы дальше петь. Ее перестали слушаться голос, руки, ноги. Она забыла, где стоит, что делает. Видела только Руслана. Музыка закончилась, а магия осталась.

Молодой человек тут же покинул зрительный зал, боясь не справиться с собой, сделать прямо на глазах преподавательницы то, о чем позже пожалеет. Татьяна что-то пыталась говорить Рите, но девушка не слушала. «Почему Рус ушел? Что я сделала не так? Что вообще происходит?» Сорвалась со сцены и побежала вслед за Русланом.

– Рита, ты куда понеслась, черт тебя дери?! – закричала Татьяна, но девушка уже оказалась в коридоре. «Куда же он пошел? В какую сторону?» Она растеряно крутила головой и ничего не понимала.

Пока Рита искала молодого человека, тот стоял в дальнем углу одного из коридоров, рядом с камином, и впервые в жизни жалел, что не курит. Наверное, сигарета могла бы чуть-чуть помочь. Что это было? Магия музыки, слов песни или ее магия, ее правда? Как она смогла вытащить за минуты на свет божий чувства, что он так тщательно прячет и скрывает? Как умудрилась сотворить с ним подобное? Сейчас руки дрожали от желания, потребности прикоснуться к ней, трезвость ума куда-то подевалась. Можно вести себя с Марго только по-братски, но у него не осталось сил, чтобы сдерживаться.

– Руслан! – услышал он ее голос. – Вот ты где.

Девушка запыхалась от бега, но увидев его, его глаза… Испытала все, что испытывает Руслан в ту секунду, и поняла, почему попечитель ушел из зала. Он в одном взгляде, нежном, полном желания, призыва, передал Рите свои чувства.

Девушка подошла, обняла его, робко подняла глаза и встретилась с молодым мужчиной взглядом. Глаза Риты блестели и умоляли.

– Руслан, я… – запинаясь, начала девушка.

– Марго, девочка моя, – зашептал Руслан. – Что ты со мной делаешь…

Не смог больше сдерживаться. Не смог сопротивляться желанию. Его губы с жаром прижались к ее приоткрытому рту. Мужчина жадно втянул воздух, едва сдержав стон, чего не удалось сделать Рите. Девушка обвила шею красавца, стараясь прижаться к нему всем телом, пока их языки танцевали немыслимо, страстно, горячо.

Рита попыталась отстраниться. Ей катастрофически стало не хватать кислорода. Тогда Руслан начал нежно ласкать губами ее подбородок, потом томительно медленно и сладко забрал в плен ее нижнюю губу, верхнюю. Нежными неторопливо-дразнящими поцелуями покрыл ее щеки, скулы. Девушка всхлипнула от наслаждения. Но когда губы Руслана пленили мочку ее уха, вскрикнула, не в силах сдержаться.

Туман в глазах Руслана рассеялся, он разжал объятия, яростно начал тереть лоб нижней частью ладони, приходя в себя, и прошептал:

– Малыш, не надо нам этого делать. Не надо.

– Но почему? – раскрасневшаяся Рита смотрела на молодого человека, уже не понимая ни его поступков, ни мотивов.

Рус взглянул на нее с такой болью, будто они расстаются навсегда, здесь и сейчас. Коснулся ее лица, нежно проводя пальцами по виску, щеке, подбородку, тонкой лебединой шее, резко убрал руку и пошел прочь, оставляя девушку в полной растерянности.

«Руслан, дьявол бы тебя побрал!» – мысленно выругалась Рита. «Все время я за тобой бегу, стремлюсь к тебе, словно мотылек на огонь, но… Как бы я хотела поменяться с тобой местами!» – горестно подумала она и со всей силы ударила кулаком по верхушке камина.

Глава 13

Еще в мае месяце на выпускных экзаменах с курсов, которые по желанию абитуриента могли засчитать как вступительные, Рита не подкачала.

Сдавали три предмета: химию, алгебру и русский язык в форме изложения. За каждый – максимум десять баллов. Девушке удалось набрать двадцать девять из тридцати возможных. Это огромный успех. Сама, без чьей-либо помощи, протекции, денег, репетиторов она смогла поступить в один из престижнейших ВУЗов страны и сделала это с блеском. Теперь девушка могла выбирать любой факультет: результаты вступительных испытаний позволяли без проблем.

Весь предыдущий учебный год, пока ходила на курсы, Рита грезила о факультете экологии. Должно быть интересно, ведь она так живо интересовалась природой. Но проблема в том, что экологи вечно испытывали сложности с трудоустройством, а если и находили работу по специальности, то платили им гроши. Ни полимерный факультет; ни кибернетика; ни факультет косметических средств, куда рвались девчонки, как на праздник; ни страшный физхим, на который из-за работы с радиацией брали лишь пять процентов девушек, ее не прельщали. Экономический? Самый престижный. В прошлом году проходной балл – двадцать семь из тридцати. И трудоустроиться легко, и платят нормально. Сначала Рита даже думать не смела о нем. Но теперь, с ее баллами, в конце июня она подавала документы на специальность «менеджмент». И хотя заметно нервничала, одна из женщин в приемной комиссии, увидев волнение девушки, улыбнулась и лишь махнула рукой:

– Не беспокойтесь, вы уже поступили. С вашими-то результатами.

Рита подумала о том, чтобы подстраховаться и подать документы еще и на экологию, но раз даже в приемной комиссии не сомневаются…

Девушка последний раз взглянула на стол, за которым принимали документы на второй по конкурсу факультет, еще раз оглядела огромный светлый зал, где за каждым таким столом под табличкой с названием факультета работники университета занимались абитуриентами, и, вздохнув полной грудью, направилась к выходу.

Длиннющий коридор второго этажа. Скрипучий паркет, множество дверей, на стенах – портреты знаменитых ученых: напоминание студентам и абитуриентам, к чему им стоит стремиться, приходя в эти стены. За коридором – большой актовый зал (БАЗ, как его прозвали студенты). От БАЗа, будто водопадом, спускается вниз широкая каменная лестница – парадная дорога на первый этаж к входу с многоцветными витражными стеклами. Издали витражи кажутся огромными аквариумами с диковинными рыбами и высокими водорослями. Все оттенки синего, зеленого, желтого. Разнообразные узоры на этих стеклах почему-то успокоили Риту и вселили уверенность.

Но спустя месяц, в конце июля, у девушки появился реальный повод для переживаний. От Вики, подруги по курсам, она узнала проходной балл на факультет экономики, куда подала документы, – тридцать из тридцати возможных. Обе девушки знали – об этом во всеуслышание заявили экзаменаторы в день объявления результатов по русскому языку – ни один абитуриент не получил за изложение больше девяти баллов. То ли и правда никто не блеснул на десятку, то ли специально придержали этот несчастный балл, но суть в том, что не оказалось ни одного абитуриента, у которого набиралось больше двадцати девяти в сумме. Но и таких – единицы. Рита в их числе.

Голос Вики по телефону звучал глухо, отстраненно: подруга тяжело переживала. Несмотря на изумительно сданные экзамены – двадцать восемь баллов – она понимала, что не поступила.

Рите удалось пообщаться и с ее мамой. Родительница, в отличие от дочери, была в ярости.

– Что же получается?! На самый престижный факультет набрали одних блатных? Или за взятки?! – возмущалась женщина. – Почему проходной балл на бюджет максимален, но ни у кого максимума нет и в помине?

Списки поступивших должны были вывесить через три дня. Все это время Риту трясло, как в лихорадке. «Неужели я не доберу один единственный балл? Почему не подстраховалась, не подала документы и на экологию?»

Правда, у девушки был еще один козырь в рукаве – серебряная медаль.

К слову, получение, а точнее зарабатывание награды за особые успехи в учебе происходило весьма необычно.

Риту, окончившую девятый класс с красным дипломом, в самом начале десятого просто поставили перед фактом: идешь на золото. Все оценки в полугодиях десятого и одиннадцатого классов, все оценки за экзамены – только пятерки. Текущие – исключительно отлично и хорошо, никаких двоек и троек. Мол, старайся, трудись и, как говорится, родина тебя не забудет.

В параллельном же 10 «А» классе подбор учеников, шедших на медаль, оказался очень интересным. Та самая Шурочка Агапова, периодически изводившая Риту, как дочь завуча школы оказалась в числе претендентов, несмотря на более чем посредственную успеваемость, и дочь классной руководительницы 10 «А», подруга Агаповой, учившаяся чуть лучше, тоже должна была попробовать свои силы. И еще общая подруга этих девочек. Блатная троица – так их окрестила Элька. Плюс еще две девочки, которые действительно имели неплохие шансы на получение награды. Вот такая смешанная компания.

И по окончании первого полугодия появились первые результаты. Сама Рита, все-таки получившая две четверки, сохранила за собой право на серебро, если в каждом следующем полугодии получит не больше двух хоров. И на экзаменах – тоже.

Результаты девчонок из соседнего класса принесла в собственных руках вездесущая и любопытная подруга Эля, которую назначили ответственной за классный журнал. Потому та и получила свободный доступ в учительскую, откуда умыкнула главный документ с оценками 10 «А».

Элла с гордостью продемонстрировала подруге, что все до одной А-шки провалились. Лучший результат – четыре хора за полугодие. Второй – семь хоров. Остальные – далеко позади. Уж больно Элле грело душу, что фарс с блатной троицей накрылся медным тазом. Она аж потирала ладони от удовольствия и демонстрировала журнал соседнего класса всем желающим. «Желающие» тоже не скрывали своей радости от провала тех, кто медали не заслуживал. Ведь среди учеников Б-класса были и крепкие хорошисты, учившиеся гораздо лучше дочек завуча, классной руководительницы 10 «А» и их тени-шестерки. Но им попробовать силы в медальном марафоне никто не предлагал, несмотря на то, что маленький кружочек, покрытый драгоценным металлом, мог оказать ощутимую помощь при поступлении в выбранный университет, академию или институт. Или даже дать шанс попробовать свои силы там, где при обычном раскладе не стоит и пытаться.

Удивительные новости появились в начале следующего, второго полугодия. Поразительно, но все пять учениц из «А» класса сохранили шансы на медаль. Только теперь им, как и Рите, светило серебро вместо золота. А невероятный результат достигнут простым переписыванием журнала, и теперь все провалившиеся медалистки могли похвастаться всего двумя четверками в полугодии.

Впрочем, это была только первая ласточка. Не в меру принципиальную учительницу физики, которая настаивала на том, чтобы в журнале стояли именно ее оценки, а не то, что «срисовали с потолка», вежливо попросили написать заявление по собственному желанию. И теперь у старших классов появилась другая физичка. Рита искренне хотела понять: такой дурдом творится только в их школе, или во всех школах идут подобные подковерные игры. Или же вся беда в том, что в один год с ней заканчивают школу дочь завуча и дочь одной из преподавательниц.

Илья, поневоле исполнявший обязанности брата Риты, ходя вместо Руслана в школу на родительские собрания, ругал девушку последними словами. А уж когда Рита стала ездить на курсы в институт, друг попечителя и вовсе решил с ней серьезно поговорить. В своей манере, конечно.

– Слушай, дитя с запредельным айкью и наивностью младенца. Объясни мне, убогому, нахрена тебе медаль? Ради чего ты в школе пахать два года собралась, а? – злился блондин, стуча ладонью по столу.

Руслан тогда еще не вернулся со съемок, а Ирина Михайловна ушла домой. Илья заявился взбешенный после очередного родительского собрания, а Рита ему еще в коридоре успела сообщить, что ездит на курсы в химтех. Тогда блондин схватил не в меру старательную девчонку за локоть, потащил на кухню, усадил на стул и решил провести воспитательную беседу.

– Во-первых, моего мнения никто не спрашивал. Поставили перед фактом, что я иду на медаль… – начала объяснять Рита, но Илья ее грубо перебил.

– Ути-пути, ее послали на… – молодой человек многозначительно хмыкнул, – медаль, и она пошла. Учись хуже, и твоя награда найдет другого героя!

– Зачем? – упиралась Рита. – Она же мне пригодится при поступлении.

– На курсы ты потому же пошла? Пригодятся при поступлении?

– Ну, да. Знания лишними не бывают, – девушка плохо понимала, из-за чего друг Руслана так взбеленился. Было ясно одно: он не издевается и не прикалывается, как обычно, – он зол. Почему-то.

Блондин схватился за голову.

– Птенец-заучка, вот где таких, как ты, делают? Послал же бог подарочек.

Рита начинала терять терпение. Оскорбляет и даже не объясняет, за что.

– Короче, Склифосовский! Спасибо, что на собрание сходил, но чего тебе надо-то? Объясни по-человечески.

Илья поставил локти на стол, скрестил пальцы перед собой и голосом преподавателя, который в десятый раз объясняет двоечнику элементарную вещь, просветил девушку:

– Сама-то понимаешь, что и в МГУ поступить можешь? Было бы желание. Руслан тебе или преподов нужных наймет – именно тех, которые у тебя экзамены примут при поступлении – или за обучение заплатит, сколько надо.

Зачем ты два года будешь горбатиться ради медали, ездить на курсы, с которых возвращаешься черт знает во сколько, корпеть до ночи над ВУЗовскими учебниками? Здоровье не купишь, учти. И к первому курсу будешь выжата, как лимон. Зато твои однокурсницы будут свежи, аки майские розы, а однокурсники здоровы, как племенные быки. А все потому, что поступать станут в универ по-умному, а не как ты: воплощение честности и благородства – я сама, сама-сова.

И имей в виду, эти троечники, в отличие от тебя, если продолжишь в том же духе, диплом получат, а тебе силенок не хватит дойти до финиша. Потому что силы по дистанции надо уметь распределять, балда! – последнее слово он просто выкрикнул. – И идти по пути наименьшего сопротивления. У тебя уже вес, как у котенка, и синяки под глазами.

Риту аж затрясло от ярости. Она сузила глаза, глядя на блондина исподлобья, щеки девушки пылали, будто она их щипала на протяжении всей продолжительной проповеди молодого человека.

– А с чего ты взял, что куча народа станет поступать в универ нечестно? – прошипела Рита.

Илья никак не отреагировал на гнев девушки. Лишь ответил, вздохнув:

– Жизненный опыт, птенчик. Так и будет. А ты со своей честностью окажешься в… – блондин подбирал слова поприличней, – в очень темном месте. Честно станут поступать только те, у чьих родителей совсем с деньгами труба и связей никаких. Но и они не дураки. Не многим из них придет в голову замахиваться слишком высоко, в отличие от тебя. Найдут себе простенький ВУЗик – и дипломчик, глядишь, в кармане.

Видимо, Илья излил на Риту весь гнев и недовольство, потому как сейчас выглядел спокойным, аки удав. Девушка же с трудом сдерживалась, чтобы не обозвать его каким-нибудь крепким словцом и не послать по известному адресу.

Блондин решил, что Рите надо хорошенько остыть, дабы обдумать его слова. Только от соблазна удержаться не смог и слегка щелкнул девушку, тогда еще ученицу одиннадцатого класса, по носу. Неторопливо поднялся из-за стола и помахал рукой над головой, уходя, – его коронный жест прощания.

– Не провожай. Я дверь захлопну.

Когда Рита пересказала разговор Руслану, реакция попечителя ее обескуражила.

– Марго, я с Ильей в этом вопросе полностью солидарен. Пойми, он дело говорит. Прислушайся к совету. А когда надумаешь, как и куда поступать хочешь – да хоть в твой химтех – дай мне знать. Я все устрою, – Руслан небрежно потрепал девушку по волосам, коснулся губами непослушных прядей у ее лба и исчез в своей комнате. Не хотел сильно давить, ведь тогда Рита и вовсе упрется, не отступится от своих принципов.

Но девушка, несмотря на уговоры Ильи и Руслана и беседы, которые они вели с ней и потом, решила быть честной до конца.

Медальный марафон между тем продолжался. Журнал десятого-одиннадцатого «А» раз в полугодие переписывали заново: классная руководительница очень старалась ради дочери. А на выпускных экзаменах за детей преподавательниц сочинение писала учительница русского языка и литературы, потому как для этих двух девчонок сдать экзамен даже на четверку оказалось проблемой.

В большом спортивном зале, где обычно проходили уроки физкультуры, расставили столы вместо парт, якобы исключая возможность списывания, пригласили учеников всех трех одиннадцатых классов – А, Б и В. Естественно, приехала проверяющая комиссия – три человека – которая обязана следить за проведением экзамена. При них дочкам учительниц пришлось все шесть часов, отпущенных на выпускное испытание, делать вид, что они усердно что-то обдумывают и пишут. А в конце шестого часа руссичка просто подменила их работы на сочинения, которые написала сама.

Просочилась информация, что и алгебру им позволили переписать на отлично на следующий день после экзамена. Кое-кто из учеников слонялся по школе, видел больше, чем надо, и, естественно, слух среди выпускников распространился со скоростью перезвона мобильных телефонов.

Из шести девушек до медалей добрались пятеро. Рита, которой никто не помогал, две девушки из А-класса, хорошистки, Шурочка Агапова и дочь их классной руководительницы. Без серебряной награды осталась лишь общая подруга двух последних. Без подмоги учительницы она сдала сочинение на тройку. А руссичка ходила и охала: «Ну, не могла же я за всех работы написать».

Рита поглядывала на этот фарс и начинала думать, что Илья не так уж неправ. Наверное. Но и тогда не отступилась от своих принципов.

Только сейчас, с двадцатью девятью баллами в кармане, жутким выматывающим чувством неопределенности, двумя годами жизни, потраченными на поступление, девушка впервые пожалела о своем решении.

Тогда, в конце июня, она принесла в приемную комиссию аттестат с двумя четверками, серебряную медаль, десятки по химии и математике и девятку за изложение. Как медалистка она имела право подать вместе с серебром всего один вступительный экзамен, сданный на отлично (десять или девять баллов). В приемной комиссии Рите посоветовали подать на рассмотрение десятку по химии, что она и сделала.

Девушка до сих пор не знала, дает ли эта комбинация вожделенную тридцатку, или у нее так и осталось двадцать девять баллов. Ответ Рита узнала, когда собралась ехать в университет. Повинуясь внезапному порыву, девушка открыла почтовый ящик квартиры до отъезда, а не по возвращении домой, как обычно делала, и достала письмо с эмблемой и печатью университета, адресованное ей.

Уважаемая Королёва Маргарита Алексеевна!

Поздравляем Вас с зачислением на первый курс экономического факультета!

Настоятельно просим, если Вы подавали копии документов, предоставить оригиналы в течение пяти рабочих дней.

Вам следует явиться на занятия 1 сентября к 9:00. Общий сбор студентов первого курса состоится в большом актовом зале.

Просим Вас не опаздывать. В случае неявки без уважительных причин Вы будете отчислены с факультета.

С уважением,

деканат экономического факультета.

27 июля 20ХХ года.

Рита, не веря ни своим глазам, ни своему счастью, перечитала письмо второй раз, третий, даже пятый. И только тогда пришло осознание достигнутой цели, победы, радости от успеха.

Девушка так и замерла, держа в одной руке надорванный конверт, в другой – извещение, а глаза ее горели восторгом, мышцы разом налились энергией, силой. Ей хотелось вылететь из подъезда и, несясь по улице, кричать «Ура!» что есть мочи. Вместо этого девушка подскочила на месте так высоко, как смогла, и победно вскинула руку.

Однако в глубине души Рита все еще боялась. Потом тревоги покажутся абсурдными и нелогичными, но в ту минуту мысль о нереальности происходящего или возможной ошибке не выглядела безумной. И раз уж Рита все равно собиралась ехать в университет, то почему бы этого не сделать?

Новоиспеченная студентка окончательно успокоилась, лишь увидев себя в списках. Стараясь подавить предательский холодок в районе солнечного сплетения, она провела пальцами по листку бумаги, с напечатанными на нем фамилиями.

Иванов К.В.

Карев Е.Н.

Коваленко Р.М.

Королёва М.А. – Вот она! Нашла!

Рита прислонилась спиной к стенду со списками зачисленных, блаженно улыбнулась и прикрыла глаза. Только сейчас почувствовала, как напряжение последних дней уходит. Пальцы рук, ледяные даже в такую жару, начинают пульсировать и согреваться. Плечи, до сих пор сжатые до предела, опускаются, отчего дискомфорт в шее тоже исчезает. По телу растекается приятное тепло. Так хочется подогнуть колени и опуститься на пол прямо здесь, в университетском коридоре, и просто посидеть, обняв собственные ноги, тайно гордясь успехом.

Рита не шла домой – она летела, как на крыльях. От нее исходила такая волна позитива, что некоторые прохожие невольно улыбались, глядя на девушку. Сейчас Рита была в восторге от всего: сочной зелени, ясного неба, людей, спешащих по делам, автомобилей, летящих вперед, автобусов, важно и неспешно двигающихся по проезжей части. Даже сплетницы-старушки и те обрели в глазах счастливой Риты мудрость и очарование преклонных лет.

«Значит, все места достались в этом году медалистам», – решила девушка, открывая дверь в подъезд.

Могла ли она тогда знать, что мать Вики, ее подруги по курсам, окажется во многом права. И все далеко не так просто в этом мире, как хотелось семнадцатилетней наивной, но счастливой студентке.

Глава 14

Субботнее утро, следующее после ее поцелуя с Русланом в коридоре продюсерского центра, встретило Риту ясным ласковым солнцем, безоблачным небом и запахом росы.

Электронные часы, стоящие на прикроватном столике, показывали шесть пятнадцать, когда девушка отошла от распахнутого окна.

Прислушалась. В квартире – тишина. Ирины Михайловны еще нет, а Руслан и не проснулся даже. Впрочем, его Рита видеть и не хотела: слишком злилась за вчерашнее. Никаких объяснений. Ничего. Когда ей было шестнадцать, девушка робко ждала их, надеялась, а сейчас впервые испытывала раздражение.

Рита даже не вышла вечером из своей комнаты, когда молодой человек вернулся. А он не зашел к ней, как раньше, хотя бы парой фраз перекинуться. Рита ждала его прихода вопреки всякой логике. Хоть и не хотела видеть Руса, а все равно ждала. «Как дура!» – обругала она себя.

«Нет, самоедством и плохим настроением такое чудесное утро встречать не годится. Надо развеяться». Попив чая с печеньем, надев брюки на кулиске, топик и мягкие удобные туфли, девушка направилась в парк, прихватив с собой фотоаппарат-мыльницу.

Она шла по берегу реки, наслаждаясь утренней прохладой и любуясь густой белой дымкой, стелящейся по голубой глади воды, – туманом, гонимым легким ветерком. На траве блестели и переливались, подобно драгоценным камням, капельки росы. Утяжеляя нити паутины, они превращали ловчие сети восьминогих охотников в причудливые украшения, будто позабытые феями после ночного бала. Пушистые шмели лениво грелись на солнышке, подставляя утренним лучам полосатые шубки. Маленькие вертолеты – стрекозы с шумом пролетали мимо, оставаясь почти незаметными глазу, и успокаивались, едва садясь на травинки и листья у самой воды.

Утро дышало влагой, ароматом цветов, звучало мерным плеском воды, пением птиц, славящих теплые лучи солнца, старательным стуком дятла, ищущего личинок под корой дерева.

Изредка в сочно-зеленой листве нет-нет, да и мелькал пушистый хвост. Белки, словно всполохи рыжего пламени, энергично перепрыгивали с ветки на ветку, с дерева на дерево.

Под утренними лучами раскрывались цветы. Любые, какие душе угодно: сиреневые, желтые, нежно-розовые, фиолетовые, голубые и даже зеленоватые. Ради их красоты Рита и прихватила фотоаппарат. Стараясь запечатлеть каждый лепесток, каждую тычинку, она с улыбкой думала о том, что не иначе радуга просыпалась с неба на землю и подарила свое многоцветье живой природе. На аромат вьюнков, лютиков, шиповника, клевера уже спешили первые опылители: пушистые пчелы и разноцветные бабочки. Запечатлеть на цветке бабочку, самозабвенно лакомящуюся нектаром, Рите так и не удалось. Маленькие красавицы, нервно дернув крылышками, мгновенно вспархивали, почуяв опасность, и скрывались в зарослях высокой травы.

Незаметно для себя Рита прошла все четыре километра до парка, даже не устав. Объявления, развешанные на нескольких деревьях, предостерегали:

Будьте бдительны! В парке орудует маньяк. Он нападает на женщин и стариков.

Сердце неприятно екнуло, и страх проник в сознание одиноко идущей девушки. Чья-то глупая шутка или правда? Рита нащупала в кармане шило – это придало ей уверенности. Знания Риты о маньяках были весьма скудны, но отчего-то вспомнилось, что серийные убийцы обычно выбирают жертв, близких по возрасту и нередко внешности. Маловероятно, чтобы один из них напал и на девушку, и на пожилого мужчину. «Наверное, все-таки чья-то глупая шутка», – думала Рита, поднимаясь по длинной лестнице в парк. И дала себе слово посмотреть в Интернете, когда вернется домой, какие происшествия были зафиксированы здесь, поблизости. И есть ли вообще основания бояться.

Дорожка из камня вела к скамейкам, стоявшим широким кругом, в центре которого – огромная цветочная клумба шириной в несколько метров. В этом году на ней посадили белые и желтые тюльпаны.

Круг скамеек брали в кольцо многолетние высокие деревья. На некоторых из них висели скворечники. Прыткие яркие синички, покачивающиеся под тяжестью длинного хвостика трясогузки, бойкие звонкие стайки воробьев, ленивые, неповоротливые голуби и громогласные вороны перелетали с дерева на дерево, прыгали по камням, среди густой травы и в зарослях шиповника, ища насекомых. Последние не спешили попасть пернатым в клюв, мгновенно удирая и улетая от крылатых хищников.

И хоть объявления на деревьях у реки насторожили и слегка напугали Риту, прогулка прошла без происшествий и придала ей сил. На душе стало спокойно, злость на красавца-попечителя немного утихла, и девушка, умиротворенная, в приподнятом настроении, вернулась домой.

Едва собралась в свою комнату проверить информацию о маньяке и посмотреть сделанные сегодня фотографии, Руслан остановил ее.

– Марго, нам надо серьезно поговорить, – неторопливым жестом отбрасывая непослушную прядь волос с лица, заявил красавец.

Рита зло поджала губы. С новой силой вспыхнули обида и… томительная нежность, едва взгляд девушки скользнул по губам, которые вчера так страстно ее целовали. И злилась она уже больше на себя: ну, не в силах устоять перед Русом. Будто на нее затмение находит, когда он рядом.

Девушка взглянула на лицо попечителя, когда они устроились в гостиной на белом диване друг напротив друга, и испугалась. Челюсти настолько плотно сжаты, что проступили желваки, лоб нахмурен, мышцы напряжены. «Это как-то связано со мной? Что же Рус сейчас скажет, если так напряжен? Он злится? Нервничает?»

Рита изо всех сил сцепила кисти рук, чтобы не прижать одну из них к сердцу и не выдать своего испуга.

Какие только мрачные мысли не всплыли во влюбленной девичьей головке: «Он меня больше не любит?», «Он женится?» – пока молодой человек решал, с чего начать.

Потом внезапно и резко встал с дивана, отчего Рита вздрогнула, исчез на пару секунд в своей комнате, вернулся с небольшим ключом в руках и отпер ящик стола, на котором стоял телефон.

«Надо же! А я и не знала, что он заперт был», – мысленно удивилась Рита, чувствуя, как напряжение Руслана передается ей. Как же она нервничала!

Красавец извлек пакет с какими-то непонятными пуговицами, бумаги, скрепленные между собой, и потрепанный конверт. Вернулся, сел на диван, бросил все это около себя и наконец пристально взглянул на Риту.

– Ты, наверное, злишься на меня за вчерашнее?

В тот момент она меньше всего ждала такой постановки вопроса. Три минуты назад – да, но сейчас дико переживала. Неизвестность пугала ее. Впрочем, девушка кивнула, только что отметив: ее губы по-прежнему плотно сжаты, но уже от напряжения.

– Что ж, имеешь полное право, – прошептал Рус, нервно обводя указательным и средним пальцами контуры губ. – Хочешь знать причину?

Рита снова кивнула.

– Обещаешь ничего не предпринимать и не наделать глупостей?

«Вот это да! Я еще не знаю, в чем дело, а уже должна что-то пообещать. А если он все-таки женится?» Оказывается, все эти годы девушка боялась, что Рус подыщет замену ее умершей подруге Лене, и только что прочувствовала этот страх в полной мере и совершенно осознанно.

– Учти, если у тебя другая, я ее придушу! – рыкнула Рита и испуганно заморгала, поняв, что сказала все вслух.

Руслан прыснул от смеха. Видимо, картинка, представшая его взору, была ну очень выразительной.

– Чего смешного-то? – обиженно пробубнила Рита и представила со стороны свое нахмуренное лицо, на котором за какую-то секунду отразился легкий приступ паники. Забавно, наверное. Девушка невольно и сама улыбнулась. Напряжение, витавшее в воздухе, начало рассеиваться. В глазах Руслана заблестели озорные искорки. Он облегченно вздохнул, поняв, какая мысль больше всего тревожила его подопечную.

– Нет у меня никого, Марго.

Рита взглядом указала на предметы, лежавшие рядом с Русланом.

– Я просто не знаю, с чего начать, – признался молодой человек.

– Раз уж достал, начни с них. Объяснишь по ходу дела.

Первым в руках Риты появился закрытый прямоугольный пакет с «пуговицами», которые на самом деле оказались искусно сделанными миниатюрными видеокамерами. Ими до недавнего времени была увешана вся их квартира, одна даже в ванной оказалась. А еще кабинет Руслана в «Альфе» и несколько помещений продюсерского центра. Сказать, что Рита опешила, – значит, ничего не сказать. Она снова и снова ощупывала и перемещала «пуговицы» в пакете. Одну даже извлекла на свет божий, чтобы рассмотреть получше. Металлическая окантовка, сзади выходит проводок, спереди экранчик ненамного больше фотокамеры на обычном мобильнике. «Нет, ну правда, устройства не крупнее пуговиц на пальто. Агент 007, второе пришествие, ремикс».

Вопросы в голове Риты множились с катастрофической быстротой, но она терпеливо ждала продолжения объяснений от Руса.

Следующими в ее руки легли отпечатанные документы: договор с детективным агентством, который Рита прочла по диагонали, и отчет о проделанной работе. Ему девушка уделила куда больше внимания.

Уважаемый господин Видич!

По условиям договора N 2/017/д от 05.05.20ХХ детективное агентство «Веритас» провело частное расследование и установило следующие факты…

Дальше как раз шла информация о видеокамерах, их марке и местах расположения. Оказывается, именно агентство разыскало их все.

Все ли? Или уже появились новые? Как выяснилось, этого Руслан не знал, поэтому старался вести себя предельно осторожно.

Следующая часть отчета и вовсе повергла девушку в шок. Там говорилось, что за Русланом посменно – утром, днем, вечером и ночью – следят трое папарацци, работающие на журнал «Интриги, скандалы, расследования». Дальше перечислялись их фамилии, имена, отчества, места прописки и адреса проживания, номера телефонов и даже список ближайших родственников. А по вторникам, четвергам и субботам с семнадцати до двадцати трех часов к их «веселой» компании присоединялся Смирнов А.В., бывший капитан полиции, ныне один из учредителей сыскного агентства «Ирам».

Тот самый капитан Смирнов, который после ранения Руслана брал у Риты показания и угрожал засадить ее в тюрьму, если попечитель не раскошелится. Впрочем, о том, что служителя правопорядка турнули из компетентных органов не без помощи Руслана и по наводке вездесущего Ильи, девушка узнала только сегодня.

Рита пока терялась в догадках. «Зачем Смирнову следить за Русом? Отомстить хочет?» И расстроилась, узнав про папарацци. Неужели придется сменить квартиру еще раз?

Но все это были цветочки. Ягодки – впереди.

Третьим по порядку, но не по значению, оказался конверт, из которого выпали их с Русом фотографии. Той самой ночи, когда красавец-брюнет впервые поцеловал свою подопечную после ухода злосчастной Армы и… нет, не может быть! Рита дрожащими руками держала снимки. На первом Рус, схватив в охапку, нес ее к столу. На втором она скалилась, вонзая ногти молодому человеку в грудь. На третьем он сжимал запястья Риты, целуя ее. «Какой ужас! Если смотреть сторонним взглядом, не знать причин ее поведения, может показаться… Немыслимо».

– Руслан, почему?.. Как? – изящная линия бровей надломилась, нижняя губа девушки невольно задрожала. – Как они у тебя оказались? И почему я ничего не знала?

Рита была близка к тому, чтобы разрыдаться. Она ничего не понимала!

Настал самый сложный момент. Руслану предстояло как-то все объяснить. Мягко. Стараясь не ранить Марго. И лишнего не сказать.

Но вопросы девушки посыпались градом, не оставляя ни секунды на раздумье.

– Кто сделал снимки?

– Полагаю, Смирнов.

– Зачем?

– Месть.

– Как они к тебе попали?

– Почтальон принес.

И так далее и тому подобное. Руки Руслана невольно тянулись к Рите: он хотел обнять ее, успокоить, но в то же время именно сейчас боялся реакции девушки на свои прикосновения.

Может, рассказать все не лучшая идея, и он зря послушал вчера Илью? Правда, прочие советы друга были еще хуже.

Девушка нервно потирала виски, в которых начинала пульсировать боль. «Надо успокоиться. Срочно». Рита буквально слетела с кресла и скрылась на кухне. Дрожащими руками включила чайник, бросила сахар в чашку. Она чисто механически открыла один из шкафчиков, достала квадратную банку, взяла чайную ложку и насыпала заварки в прозрачный заварочный чайник. Залив свой любимый ройбуш кипятком, Рита стала ждать, пока напиток приобретет благородный янтарно-красный цвет.

А пока ждала, присела, прикрыла глаза, соединила пальцы рук перед собой и думала, думала и думала. И тут ее осенило. Резким движением плеснула чая в чашку с сахаром, размешала и понеслась обратно в гостиную, где ее возвращения терпеливо ждал Руслан.

– Через несколько дней после того, как сделали снимки, ты объявил об уходе из кино, – выпалила догадку девушка. – Это связано?

– Нет! – резко ответил Руслан. Слишком быстро, чтобы принять слова за правду.

– Да, – прошептала Рита и невольно съежилась под тяжестью новости. Она вцепилась в чашку, полную горячего напитка так, будто та была спасательным кругом, а Рита тонула. Новоиспеченная студентка даже не поняла, как молодой человек ухитрился вытянуть из ее рук керамический предмет, не пролив ни капли. Ладони Риты пылали.

– Кто тебя вынудил уйти из кино?

– Ты обещала не задавать вопросов на эту тему. Помнишь? – тон Руса становился угрожающим.

– Ты сам об этом заговорил. Помнишь? – огрызнулась девушка. – Смирнов? Смирнов заставил?

– Нет, не он, – холодно ответил молодой человек. Он боялся за Риту. Видел, что ведет себя девушка странно, неадекватно, и не представлял, как привести ее в чувство.

– Тогда кто? – продолжала допытываться она.

– Неважно.

– Важно! Кто?! – сорвалась на крик девушка.

– Я же сказал: «Неважно!» – крикнул Руслан так, что Рита подскочила на диване, и взгляд ее начал проясняться, стал осмысленней.

Воспользовавшись паузой, Рус обхватил локоть девушки и спешно потащил ее в ванную, подставив покрасневшие ладони под струю холодной воды. Рита втянула носом воздух, ощутив наконец боль в руках, плеснула водой себе в лицо и посмотрела в зеркало. На нее взирало бледное существо со спутанными волосами и испуганными глазами.

Руслан стоял позади. Судя по тону, которым попечитель отвечал на последние вопросы, он должен быть в ярости. Но нет, из зеркала серые глаза смотрели на нее с беспокойством и болью.

– Что с тобой, Марго? Девочка моя, что случилось?

Боже! После этих слов, от звука бархатного голоса ей захотелось откинуться назад и прижаться к груди молодого человека.

– Я… не знаю, Рус, – девушка с трудом подбирала слова. – Не ожидала увидеть такие снимки. Не думала, что события той ночи можно так извратить. И у меня не укладывается в голове, что я причастна к твоему уходу из кино.

Опасения Видича о том, что Рита попытается винить в случившемся себя, оказались не напрасны. «Надо задушить в зародыше нездоровое стремление».

– Так, стоп! – перебил ее Руслан. – Ни к чему ты не причастна. Помнишь наш разговор о чувстве вины?

Рита кивнула.

– Вспомни его еще раз, успокойся, выпей чая – чашка на полу в гостиной стоит – и, когда окончательно придешь в себя, продолжим разговор.

– Сейчас продолжим.

– Нет! – не терпящим возражений тоном, заявил Руслан. – Ты еще не успокоилась.

Девушка надулась и вышла из ванной, бурча под нос:

– Говорит так, будто мой старший брат.

– А вот как раз сейчас я и есть твой старший брат, – вполне серьезно напомнил молодой человек. – Так что лучше слушайся.

– Гр-р-р! Зануда!

Рус по-доброму усмехнулся, услышав недовольное рычание. Раз так забавно ведет себя, значит от шока почти оправилась.

Через полчаса они снова устроились в гостиной. Руслан заранее знал, что рассказ будет долгим и тяжелым. Он обнял Риту, прижав спиной к своей груди, будто стараясь теплом и заботой смягчить боль от плохих новостей. Его голос был низким, завораживающим. Молодой человек объяснял тихо, практически шепотом, склонившись почти к самому уху Риты.

Он поведал ей все об истории со снимками, даже рассказал о встрече на пустыре. Не желал говорить лишь одного – имени человека, пожелавшего выжить его из кинематографа. Как Рита ни упрашивала, ни допытывалась – без толку. Впрочем, девушка дала себе слово, что со временем сама раскроет тайну. И пусть пока не знает, как. Не все сразу.

Тот человек слово свое держал: снимки нигде не всплыли. Но не из извращенного благородства души это делал, а из страха. Боялся, Видич отыщет его, если что не так. И надо сказать, боялся не без оснований – о чем Руслан умолчал. Рита же посчитала, что попечителю хорошо удалось запугать зарвавшегося гада из мира шоу-бизнеса.

Но, как оказалось, это не был конец истории. Смирнов, который помог звезде экрана провернуть грязное дело, не получив копий фото от своего подельника, возжелал раздобыть компромат такого же плана любой ценой, чтобы уничтожить Руса.

Слил информацию одному из скандальных журналов, что, мол, Руслан Видич развращает малолетку, которая находится под его опекой, и на них, а вернее, на их отношения открыли нешуточную охоту. Старались поймать в пикантной ситуации, но до вчерашнего дня сам Руслан повода не давал.

Слежку молодой человек засек почти сразу. Да и Смирнова приметил, что вызвало самые неприятные ассоциации и подозрения. Поначалу игнорировал, но в конце концов обратился в хорошее детективное агентство. Ребята из него отыскали и убрали видеокамеры и выяснили личности следящих.

Сменить квартиру? Рус уже думал об этом. Но Смирнов – ищейка, а не журналист и не фанат. Знакомства в полиции наверняка остались, потому найдет их с Ритой в кратчайшие сроки. Заявлять в полицию, апеллируя к неприкосновенности частной жизни, тоже бессмысленно. Во-первых, все равно делать ребята в погонах ничего не станут: проверено на психе-фанате. Во-вторых, вроде как у известных людей планида такая – терпеть вечную слежку за своей персоной.

– А не проще было Смирнову, который здесь все обшарил, – девушка поежилась, обводя рукой квартиру, – прихватить те три снимка, что у тебя хранились?

Рус усмехнулся, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться губами волос Риты.

– Конечно, проще. Только они хранились у Ильи. Я вчера забрал, чтобы тебе показать.

– Сожжем их? – встревожилась девушка, поняв, какую ценность представляют фото для бывшего полицейского.

– Умница, – ласково сказал молодой человек. – Так и сделаем.

– А то, что было… Рита запнулась и покраснела, – между нами вчера… Будут проблемы?

– Нет, – заверил Рус. – Ребята из агентства проверили коридор и никаких камер не нашли. Окон там нет, – Рита по голосу слышала, что попечитель улыбается, и, слегка повернув голову, увидела озорные искорки в его глазах. – Так что наша маленькая слабость останется для них незамеченной.

Девушка вспыхнула и спрятала лицо. Как же легко Руслану удавалось смутить ее. Одним взглядом, улыбкой, словом. То ли она такая застенчивая, то ли красавец наслаждается ее реакцией. Хотя последнее очевидно. Но приятно. Рита покраснела еще больше, а потому слегка наклонила голову, стараясь скрыть пылающие щеки за пышными прядями волос.

– А то, что ты сейчас меня обнимаешь? Это ничего?

«Как же неловко все это вслух говорить», – подумала она.

– Со стороны выглядит, как братские объятия. Будто бы я тебя успокаиваю, – тон Руслана стал соблазнительным, почти эротичным. Он прошептал девушке на ушко:

– Но на деле все может быть иначе.

От звука его голоса Рита судорожно вздохнула, дыхание ее стало прерывистым. Кожа девушки под руками красавца-брюнета горела от удовольствия, хотя ладони молодого человека не сдвинулись за все это время ни на сантиметр.

– Я пока не могу целовать тебя, – продолжал он страстно шептать, – ласкать, засыпать с тобой в одной постели, как раньше, – все тело Риты мгновенно обдало жаром от его слов. – Но обнимать тебя, говорить с тобой, как сейчас, смотреть, как ты краснеешь и смущаешься… – Руслан не закончил фразу. Да того и не требовалось. По телу девушки пробежала предательская дрожь, которую молодой человек тут же почувствовал. Его губы на одно мгновение коснулись волос подопечной, словно поощряя сладостную муку ее тела.

– Рус… я не могу больше, – задохнулась девушка. – Слишком горячо…

Этих слов хватило, чтобы молодой человек, хоть и с неохотой, но выпустил Риту из объятий и просто сел рядом.

Девушка мгновенно повернула к нему раскрасневшееся лицо. В глазах Руслана была радость: они словно лучились светом. Уголки губ слегка подрагивали – молодой человек старался не улыбнуться. Рита поняла его маневр. Своим страстным шепотом Рус ухитрился добиться, чего хотел: заставил забыть ее о неприятностях и отплатил девушке за вчерашнюю песню, которая настолько вскружила ему голову, что он перестал контролировать себя. А сейчас не справлялась со страстями Рита.

Девушка прокашлялась в кулак, изо всех сил стремясь подавить неловкость, выпрямилась, глубоко вдохнула и выпалила:

– Через два дня после твоего ухода из кино… кое-что было. Помнишь?

– Никогда не забуду, – снова переходя на вкрадчивый шепот, подтвердил Руслан.

Рита, что есть сил, вцепилась дальней от Руса рукой в край дивана.

– Я не о том. Почему это не закончилось неприятностями?

– Смирнов не успел наставить в квартиру видеокамер. Я два дня никуда не отлучался, – резонно заметил Руслан уже своим обычным низким, но таким красивым бархатным голосом.

– И как мы будем бороться с папарацци и Смирновым? – девушка разжала пальцы и отпустила край многострадального дивана, слегка подавшись вперед.

– Никак. Через восемь месяцев, в день твоего восемнадцатилетия, они сами потеряют к нам интерес. Если помнишь, по закону попечительство автоматически прекращается с совершеннолетием подопечного, – подсказал молодой человек. – А отношения с совершеннолетней девушкой, больше не являющейся моей подопечной, любителям грязных сенсаций не интересны. И эта компашка уберется от наших окон.

Рита облегченно вздохнула. Как хорошо, что Рус все рассказал. Теперь она не станет мучиться, изводя себя вопросами, злиться из-за его странного поведения. «Стоп! Как он сказал? «Отношения с совершеннолетней девушкой, больше не являющейся моей подопечной…» Что за оговорка по Фрейду? Когда мне стукнет восемнадцать, у нас все-таки будут отношения? Правда?»

Девушка уже собралась запрыгать от счастья, но припомнив все объяснение целиком, нахмурилась. «Может, Рус просто сказал, не намекая ни на что, не планируя ничего такого? Кто его поймет…»

Про объявление о маньяке в парке Рита благополучно забыла.

Глава 15

Сентябрь в жизни Риты не задался с самого утра первого числа. Небо затянуло мрачно-серыми тучами, и дождь лил, как из ведра, явно не собираясь останавливаться. Сначала Рите пришлось штурмовать автобус. Благо, садиться надо на конечной, поэтому шанс занять место все же был. Пристроившись у окна и защитив себя наушниками с музыкой от неразберихи, ворчания, шороха, покашливаний и разговоров, девушка глянула на улицу. Лужи ширились с каждой минутой, капли дождя били по ним с такой силой, что на поверхности грязной воды всплывали пузыри. Деревья уже давно начали желтеть, зеленые островки в пышных шапках крон становились с каждым днем все меньше. Под проливным дождем эти великаны выглядели понурыми и ссутулившимися. А в воздухе, с трудом пробивавшемся в приоткрытые форточки автобуса, больше не чувствовалось ароматов летнего дождя, когда растения наслаждаются влагой, цветы делятся пыльцой, а все вокруг дышит теплом и чистотой. «Дождливая осень уныла и беспросветна и ассоциируется с закатом жизни». С такими невеселыми мыслями Рита добралась до метро, где хочешь – не хочешь, в час-пик приходится поработать не только локтями, но и ногами, а иногда – голосом, чтобы осадить тех, кто уж совсем наглеет и вдавливает тебя в стену людей, даже не замечая этого.

Три остановки по одной ветке, пересадка на кольцевой – такая толпа и толчея, уму непостижимо! – и еще три остановки по кольцу. Дальше спринт под дождем минут пять – и вот, проходная родного университета. Сегодня первокурсников пропускали по тем самым письмам из деканатов факультетов, пока они не получат студенческие.

Рита глянула на часы. Управилась за шестьдесят пять минут. «Интересно, с утра по пробкам на машине сколько бы дорога заняла в Москве? Часа два, не иначе».

Чтобы попасть в холл университета с витражными стеклами, пришлось миновать любопытный предбанник: проход, где прозрачные двери находились в нескольких метрах друг от друга. За это он был прозван студенческой братией «аквариумом». Там всегда толпились курящие ребята, сплетничали, обменивались новостями и портили здоровье никотином, демонстрируя остальным свою крутизну.

«Ух ты! Народу больше, чем людей», – подумала Рита, попав в холл. Первокурсники – а в том, что это были именно они, сомневаться не приходилось: растерянные лица ребят весьма красноречивы – кто группками, кто поодиночке оккупировали всю огромную водопадную лестницу аж до второго этажа, до самого актового зала, где должны приветствовать поступивших.

«Интересно, здесь человек пятьсот? Больше?» – гадала девушка. Гомон голосов, покашливаний, невольных восклицаний слился в сплошной непрекращающийся гул, словно стоишь с усилителем звука у улья с пчелами. Студенты других курсов с трудом пробирались по лестнице мимо новичков, поглядывая на взволнованных ребят сочувственно-высокомерно. Некоторые старшекурсники стреляли глазами, выискивая красивых студенток в потоке новых учащихся.

Рита решила держаться поближе к большому актовому залу – БАЗу – и пока поднималась по лестнице, с удовольствием замечала знакомых: ребят, с которыми училась в одной группе на подготовительных курсах. Группа была многочисленной: не со всеми девушка успела познакомиться. Но когда видела примелькавшиеся лица, на сердце становилось легче, и волнение куда-то отступало.

Теснее всего Рита общалась на подготовительных с пятью абитуриентами: Викой, ее одноклассницей Наташей, девочкой-тихоней Олесей и двумя парнями – темноволосым Денисом и его светленьким одноклассником Мишей. Они всегда держались вшестером: садились рядом, обсуждали домашнее задание, объясняли друг другу непонятный материал, вместе шли до метро после занятий, но… никто из них, кроме Вики, не подавал документы на экономический факультет, как Рита. Парни туда и не стремились. А Наташа и Олеся, которые, как и Вика, грезили самым крутым факультетом химтеха, набрали маловато баллов для столь решительного поступка. Так что Рите на экономике придется искать себе новых друзей. Девушку это удручало. Ей так нравилась прежняя компания.

А вот и Мишка с Денисом. Как всегда, не разлей вода. Забавная парочка. Высокий, худой, немного сутулый Денис с копной непослушных каштановых волос и намечающимися усиками и бородкой. Недоверчивый и вечно настороженный. А рядом – его полная противоположность. Светленький, аккуратно причесанный, не худой и не полный радостный Миха.

Увидев их, Рита невольно улыбнулась. Теперь была спокойна за Дэна: он все-таки поступил, и в армию его не заберут. Дело в том, что в их компании Денис считался самым способным, если забыть о Рите. Но паренек завалил изложение в мае. Тогда у великолепной шестерки наступил траур. Все понимали, чем это может грозить отличнику, который ни по каким критериям для службы не подходил. Ни физически, ни характером – домашний мальчик. В армии над такими издевается каждый первый. Громогласная Вика и робкая Олеся пытались ободрить парня, говоря, что в июле он успешно пересдаст русский язык. Наташа и Рита сочувственно молчали, полагая, что слова могут быть неуместны. Больше всех переживал Мишка. Во-первых, волновался за лучшего друга, во-вторых, не представлял, как будет учиться без отличника Дениса в университете. Сам Миша знаниями не блистал, да и вообще потащился в химтех только из-за товарища.

– Привет, гений! Колись, куда поступила, – весело крикнул Мишка, едва она поравнялась с парнями.

– На экономический, – Рите было немного неловко: уши всем прожужжала, как хочет на экологию, и вдруг изменила решение.

– Даже и не сомневался. С твоими-то баллами, – Рите послышалось, или в голосе Мишки сквозила зависть? Даже нахмурился вроде. Девушка перевела взгляд на Дэна. А тот, напротив, искренне рад за нее, улыбается. Ну, точно, противоположности притягиваются. Рита вкратце рассказала, что именно в этом году баллы никого не спасли.

– А вы где? – полюбопытствовала она.

– На кибернетике, – важно ответил Денис.

– О-о-о! – уважительно протянула Рита, решив, что для парней, пожалуй, лучше факультета и не сыскать. – Поздравляю. Это классно!

– Шутку слышала? – встрял Мишка, к которому тут же вернулось хорошее настроение. – Как называется наука на стыке кибернетики и математики?

– А, знаю. Почти матерно. Кибенематика.

Все трое рассмеялись.

Продолжая пробираться к БАЗу, Рита столкнулась с тихоней Олесей, низенькой девушкой с угловатым лицом и косой пшеничных волос почти до пояса. Помимо экономики скромница мечтала о факультете по производству косметических средств, но туда тоже не хватило баллов. И Олеся подала документы на полимерный, чем сейчас несказанно довольна. Оказалось, она внимательно изучила список поступивших и обнаружила, что на ее факультете одни парни. Девчонок человек пять. Олеся просто светилась. Рита была рада за нее. Вот, кто первый найдет себе пару.

Всё. Рита у дверей большого актового зала. «Какая толкотня! Теперь понятно, почему большая часть первокурсников старается держаться подальше от места икс». Пока девушка решала, не последовать ли их примеру, к БАЗу важно подплыла полноватая женщина и скотчем прикрепила к двери объявление, что, мол, собрание первокурсников состоится не в девять утра, как ранее намечалось, а переносится на час дня. Женщина как можно громче озвучила сию информацию. И пока студенты передавали новость друг другу, пока первокурсники, стоявшие вдалеке от места событий, ринулись проверять правдивость сведений, полагая, что это может оказаться розыгрышем для новичков, Рита отошла от эпицентра, где шла активная работа локтями. Все-таки пару ощутимых тычков в бок она успела получить, прежде чем отыскала безопасный уголок. Глянула в окно. Дождь не прекращается. Если поехать к себе, тогда полтора-два часа дома, и час туда, час обратно по такой погоде. «Как-то невесело. Во денек! Шоколадка есть, с голоду не умру. Решено, остаюсь здесь», – подумала она.

И тут девушке на плечо с силой опустилась чья-то рука.

– Рита, здорово! – уверенно пробасила Вика, намеренно изменив голос. Она была ненамного выше Риты, стройная, с русыми волосами, привычно собранными в короткий конский хвост. Всегда вела себя уверенно, говорила преувеличенно громко, стремясь скрыть за таким поведением внутреннюю застенчивость, свойственную в той или иной степени всем в семнадцать лет.

Рядом с Викой стояла ее лучшая подруга Наташа. Ниже ростом, стрижка каре, каштановые волосы, робкая улыбка и проницательные карие глаза. Она меньше говорила, но больше понимала. «Интересно, воспитанность и тактичность ей привили в семье, или Ната уже родилась с этими качествами?» – всегда гадала Рита.

Королёва открыла рот от изумления.

– Вика?! – уставилась она на приятельницу, как на привидение. – Ой, Наташенька, привет! – опомнилась Рита.

Та понимающе кивнула и перевела взгляд на свою уверенную подругу, позволяя Рите продолжить расспросы, как бы говоря: «Обо мне – потом». Королёва посмотрела на девушку с благодарностью, попутно соединив ладони, как делают японцы, выражая признательность. Для полноты картины не хватало лишь поклона.

– Вика, привет! Как?.. Как ты сюда попала? – затараторила Рита. Она была счастлива, и ей не терпелось узнать все-все. Вика, как и Рита, не подстраховалась, не подала документы еще на один факультет, что в этом году при двадцати восьми баллах означало провал. «Приходите на следующий год».

– А ты как? Медаль?

Рита быстро кивнула.

– Так-так, значит учиться мне с одними медалистами. Круто! – заявила Вика, сняв небольшой рюкзачок со спины и торжественно подкинув его в воздух. – Прикинь, я пошла на платное, – с горящими от возбуждения глазами продолжила она. – Для тех, кто не добрал один-два балла, на экономическом цена в два раза ниже. А если оплатить все пять лет сразу, то еще двадцать процентов скидывают, – Вика всегда говорила очень быстро, будто куда-то опаздывая.

Девушки уже шли в направлении откидных кресел.

– Моя мама так и хотела сделать. Но я ее отговорила. Вдруг мне не понравится здесь учиться, и я захочу в другой универ.

Рита лишь изумленно подняла бровь. Ее мимика едва ли в состоянии была передать всю гамму чувств, что девушка переживала. Она знала, что у Виктории папа – бизнесмен, поэтому платное отделение экономики, которое, к слову, дороже любого другого факультета в химтехе даже за полцены, не нанесет удара бюджету семьи. Это не проблема. Поразило Риту другое. Как можно думать о смене института, потратив столько времени, сил и нервов на поступление, которое к тому же далось ее уверенной приятельнице с таким трудом? Для Королёвой это стало почти святотатством. Впрочем, Рита, всегда с завидным упорством идущая к цели и доводящая дела до конца, не сомневалась, что ей подобное не грозит. И ошибалась.

В тот год прогадала и Вика, не дав оплатить родителям весь период обучения. Кто мог предположить, что, когда она будет на третьем курсе, ее отец обанкротится? Тогда девушке придется в панике искать работу в стенах родного университета, чтобы оплатить обучение. Знал бы, где упал, соломки бы подстелил, как говорится. Но сейчас новоиспеченные студентки были счастливы: удалось поступить. И о проблемах в будущем они даже не думали.

Приятельницы тем временем устроились на креслах. Вика продолжала громко рассказывать о поступлении во всех подробностях, как вдруг Рита спросила:

– А на какую специальность документы подавала?

– На маркетинг.

– Вот черт! А я на менеджмент, – сникла девушка. – Значит, будем учиться в разных группах.

– Не боись, Риток! – Вика снова с силой опустила руку на плечо приятельницы. – Вместе. Точняк!

Вика не успокаивала, она просто-таки была уверена, что все сложится наилучшим образом, и заражала своей уверенностью девчонок.

– А ты, Наташ? На экологию, как собиралась? – переключилась Рита на вторую подругу.

Та подтвердила предположение улыбкой. Она сдала экзамены менее успешно, чем подруги, и Нате пришлось спуститься с небес на землю, обратив свой взор на второй по рейтингу факультет химтеха. Тогда, в мае, она все никак не могла определиться со специальностью. На какую пойти? Рита с упоением давала ей советы и рассказывала о преимуществах одной специальности перед другой. Она-то за восемь месяцев учебы на курсах знала об экологическом факультете многое, на день открытых дверей пошла именно туда и с удовольствием делилась полученной информацией с Натой.

Постепенно разговор девушек вернулся к новости утра: собрание первокурсников перенесли аж на четыре часа вперед. Пора определиться, как быть. Рита сообщила о своем решении остаться, а Ната и Вика все же предпочли пока съездить домой. Девушки не прощались: сегодня они еще увидятся. Две подруги исчезли за поворотом, а Рита осталась сидеть в кресле неподалеку от большого актового зала, предоставленная самой себе в ближайшие несколько часов.

Огромная толпа первокурсников постепенно рассосалась: большинство уехало домой. Некоторые решили погулять по зданию и изучить его: немногочисленные группки новичков шли явно не к выходу.

За три с лишним часа девушка нашла расписание лекций и семинаров. Оказалось, оно висело тут же, сбоку БАЗа. С радостью переписала его и изучила. Но в основном, наблюдала за нескончаемым потоком студентов, которые сновали мимо кресел, откуда вела наблюдение девушка. Среди них были и высоченные чернокожие, и индусы, и низенькие японцы с китайцами (последних все равно трудно отличить друг от друга, разве что зная фамилии). Риту это немало удивило: все-таки не университет дружбы народов, однако ж… Хоть таких парней и девушек немного, зато они сразу выделяются на фоне остальных студентов и привлекают внимание. Их русская речь с акцентом заставляет навострить уши и вызывает непреодолимое желание разобрать, о чем они говорят. Необычно.

Четыре часа текли медленно, Рита успела устать от долгого ожидания, но все-таки в четверть второго первокурсники расселись внутри актового зала, и собрание началось.

Первым выступал ректор университета, представительный высокий мужчина с уже поседевшими висками и гордой осанкой. Он поздравлял студентов с поступлением, говорил, какой большой шаг они сделали в своей жизни, рассказывал об истории университета. Правда, выглядел он гораздо лучше, чем рассказывал. Рите стало откровенно скучно. Потом на сцене появилась та самая полноватая женщина, что вешала утром объявление, и стала называть факультеты, попутно сообщая, в какую аудиторию их студентам предстоит сейчас идти.

Аудитория 413 на четвертом этаже оказалась довольно неприглядной, хотя и большой. Холодно. Пахло сыростью. Пожелтевшая и местами облупившаяся от времени краска на стенах, вздувшийся паркет, видавшие виды деревянные оконные рамы. Все это требовало ремонта, который провели лишь в коридорах и аудиториях на первом и втором этажах.

Большая толпа студентов с шумом расселась на длинных узких скамейках за такими же длинными столами-партами, которым шел не первый десяток лет. Но как только на кафедру взошли высокий, среднего телосложения мужчина без растительности на лице, с гордо поднятой головой и цепким взглядом, и миниатюрная эффектная женщина с прекрасной осанкой и короткой модной стрижкой, студенты тут же притихли. В глазах дамы светился интерес к происходящему, смешанный с внутренней сосредоточенностью, будто она не могла себе позволить что-то перепутать или забыть. Женщина оказалась заместителем декана, а мужчина – деканом факультета экономики, и судьбы всех присутствующих будут зависеть от них минимум ближайшие пять лет.

Мужчина начал свою речь с приветствия и краткого рассказа об истории факультета. Декана, в отличие от ректора, слушали очень внимательно. Его красивый громкий баритон, уверенная манера держаться вкупе с быстрыми движениями и пронизывающим взглядом темных глаз красноречиво говорили о властности этого человека. На каком-то интуитивном животном уровне студенты чувствовали в нем вожака.

Мужчина объявил, что университет не школа, это совершенно новый уровень и первокурсники обязаны соответствовать. Отныне учащимся придется выписывать газету «Коммерсантъ», читать ее от корки до корки и ежедневно смотреть программу «Время». Ведь уважающий себя экономист, будущий бизнесмен, обязан быть в курсе мировых событий. Тем, кто откажется от таких познаний, сдать экзамен у него, декана, не грозит.

Посерьезневшие первокурсники тут же записали требования в новенькие тетради. Напряжение и сосредоточенность буквально пронизывали воздух.

Но следующая новость повергла молодняк в некоторый шок. На первом курсе экономического будут учиться 92 человека: как платники, так и бюджетники, но! На бюджет в этом году пришлось взять 65 человек, тогда как мест всего 55. Поэтому в ближайшее время появятся десять кандидатов, которые вынуждены будут покинуть стены университета. По спинам медалистов пробежали мурашки, ведь, по сути, им придется соревноваться между собой. Платники – вне опасности. На этой далеко не радостной ноте декан закончил свое выступление. Теперь настала очередь дамы с короткой стрижкой, которая все это время стояла на кафедре с серьезным лицом и важно кивала, подтверждая слова своего начальника. Женщина предупредила, что расписанию рядом с БАЗом студенты экономфака не следуют. Настоящее расписание ждет их в деканате, куда все присутствующие смогут пройти по окончании собрания. Раскрыв папку, все это время занимавшую ее руки, замдекана стала объявлять, кто на какую специальность попал и в какую группу, соответственно, зачислен. Когда она называла фамилию и имя, студент должен был подняться с места, чтобы его все видели, и сам назваться первокурсникам, посмеивающимся и съедающим его любопытными взглядами. Евгения Владимировна – именно так звали женщину – отмечала таким образом присутствующих и могла проставить верное ударение в фамилии, если возникала необходимость. В самом конце объявляли старост.

Рита оказалась в первой группе – группе менеджеров. Под эту специальность отвели и вторую группу. Вика, к величайшему сожалению Королёвой, попала в третью группу – к маркетологам. Четвертой не оказалось: еще на одну группу студентов, подавших документы на эту специальность, не набралось. Пятая досталась социологам.

Переписав расписание в деканате, Рита с Викой направились под непрекращающимся дождем к метро, бурно обсуждая события сегодняшнего дня, выражая недовольство тем, что попали в разные группы, и делясь впечатлениями о декане и его заместительнице.

Попрощавшись с подругой, Рита впрыгнула в закрывающиеся двери вагона и, не найдя глазами свободного места, пристроилась в углу, между дверями и боковиной сидячих мест.

Думы ее были невеселыми. Конечно, плохая погода и эмоциональное напряжение сказались. Все-таки пришлось ждать появления ректора и последующего распределения несколько часов, а неопределенность сильно выматывает. Пугала схватка за место под солнцем между медалистами: никакой возможности расслабиться. Напрягали требования декана. «Что же получается? Теперь, ежедневно налегая на учебу, придется тратить время на просмотр новостей и чтение газеты? Да ни то, ни другое меня вообще не интересует. Не говоря о том, что будет просто не до того. Эх, жаль, придется бросить занятия по вокалу. Сейчас совсем не время для развлечений». Да и с Викой получилось не очень. Едва Рита обрадовалась, что на факультете у нее будет подруга, как их распихали по разным группам. Впрочем, оно и понятно: девушки подали документы на разные специальности. Хотя в некоторых институтах – Рита об этом слышала от знакомых – такое распределение проводилось после второго, а то и третьего курса. Поэтому надежда умерла последней.

Какой-то странный день. «Ладно. Может, завтра все будет лучше», – мысленно подбадривала себя Рита, выходя из метро под проливной дождь и открывая зонтик, с которого тут же полетели ледяные капли на ее обнаженную кисть, затекая под рукав куртки.

Глава 16

Как выяснилось уже в ближайшие дни, медалистов на первом курсе экономического факультета из шестидесяти пяти студентов бюджетного отделения человек двадцать – двадцать пять на все четыре группы. И именно среди них развернется борьба за право сохранить место в университете. Остальные – неприкосновенны. Младший сын декана, сын заместителя декана, дочь секретарши экономического факультета – конечно, их и пальцем не тронут. И все они – студенты самого престижного факультета химтеха. Обидно и досадно, но факт. Следующая группа блатных – дети, внуки, племянники преподавателей со всего университета, которых родные пристроили наилучшим образом. Замыкали порочную цепочку дети многочисленных друзей преподавательского состава, прошедшие по конкурсу с любым количеством баллов без медалей. К примеру, в группе с Ритой, как оказалось, учится парень, набравший двадцать пять баллов. Да, бюджетное отделение, не платник. Откуда девушка знала, что у этого субъекта нет медали? Простое совпадение. Он учился с Ритиным другом Вадимом в одной школе, в одном классе. Как ни печально признавать, но и мама Вики, твердившая, что набрали одних блатных, поэтому проходной балл такой заоблачный, и Илья, предостерегавший Риту, оказались совершенно правы.

И битва медалистов будет нелегкой – можно не сомневаться. Есть, конечно, один вариант – обратиться к Руслану за деньгами, заплатить преподавателям во время зимней сессии, да и закрыть ее на отлично. Именно так посоветовал поступить Рите Илья, узнав, в каком непростом положении она оказалась. Молодой человек заехал в квартиру Руслана вечером, привез наработки для своего нового видеоклипа и, не застав друга дома, попросил девушку передать видео Русу. Так и разговорились. Девушка гордо отвергла его предложение. Ведь другие медалисты, как и она, не виноваты в сложившихся обстоятельствах. Надо оставаться честной до конца.

– Ага, честным путем идти можно. Дойти сложно, – процитировал Илья фразу из известного кинофильма. Горько усмехнулся, обозвал Риту благородной дурой, чем вывел из себя, и, не дожидаясь ответной реакции на свои слова, хлопнул входной дверью.

Если бы Рита не мечтала удавить молодого человека за высокомерный тон и оскорбления, то заметила бы в его глазах неподдельную грусть и сочувствие, с которым блондин смотрел на нее, пока они спорили.

А спустя всего неделю после начала занятий Рита заболела, так и не успев не то, что подружиться с кем-нибудь из студентов своей группы, но даже толком со всеми познакомиться. Имена и фамилии девушка пока еще путала. Да и помнила не все. Вот засада! Пока лежит дома с простудой, кашляя и хлюпая носом, ее одногруппники перезнакомятся, найдут друзей, а она придет, словно новенькая. Большей подлости от осенней простуды и ожидать нельзя. «Интересно, а лекции как переписывать? Кто их одолжит незнакомке?» – изумлялась девушка и тут же успокаивала себя: «Ладно, уговорю кого-нибудь». «Гадство! Все суставы ноют, и знобит жутко. Ну, прорвемся», – решила Рита, с грустью глядя на градусник. Тридцать восемь и три.

Болезнь оказалась приставучей, затяжной и тяжелой, так что Рита смогла вернуться к занятиям только через две недели, аж в двадцатых числах месяца.

Как девушка и предполагала, за это время ее одногруппники перезнакомились и объединились в компашки. Кто-то ходил по двое, кто по трое-четверо. Она казалась здесь лишней, но не отчаивалась. На большой перемене, длящейся двадцать минут, перехватила дочку секретарши факультета Аню – низенькую девочку с симпатичным личиком и слишком броским макияжем – и уговорила дать лекции. Пока все бегали в буфет за булочками, чаем, орешками и чипсами, Рита пошла к киоску на втором этаже, где стоял копировальный аппарат, заплатила денег и отсканила страницы всех лекций, которые оказались сегодня у Ани на руках. Получила целую кипу листов. Благо, почерк у благодетельницы Риты оказался не только красивым, но и понятным.

Еще до конца следующей лекции отдала все взятые тетради и поблагодарила. Видимо, обязательность и скорость Риты подкупили девушку: она глядела на вернувшуюся после болезни студентку со смесью удивления и уважения. Наверное, остальные учащиеся не обладали этими качествами. «Отлично!» – подумала Королёва. «Значит, и завтра у нее можно будет попросить лекции и семинары, которых у меня еще нет. А вечером придется рассортировать ксерокопии по предметам и начать вникать в новый материал».

От объема свалившейся работы, необходимости нагонять Рита путала день с ночью. Да и сейчас задавали очень много. Девушка занималась до двух часов, засыпала в три, а в семь вставала, чтобы ехать на занятия.

Ну, хоть дорога в университет была порой приятной. Иногда ехала почти от самого дома до пересадки на кольце с Эллой. Рите весело с подругой: есть возможность вспомнить в дороге школьные приключения, узнать кто куда поступил из одноклассников, и обменяться впечатлениями об институтах и поболтать о мальчиках. Впрочем, последняя тема целиком и полностью под контролем Эллы. Она обожает рассказывать в какой группе или на каком потоке приметила очередного красавчика. Всегда распишет внешность во всех подробностях. Поведает, на кого из общих знакомых похож, чтобы Рита лучше представила парня, который удостоился ее, Элиного, внимания. Но все это она рассказывает так ненавязчиво, легко и забавно, что невольно улыбаешься и отдыхаешь в ее обществе. Рите порой казалось, случись подруге вывалиться из окна – не дай бог, конечно – она бы и об этом поведала с юмором и заразительным оптимизмом, преподнося произошедшее как забавное приключение – не иначе.

А периодически Рита добиралась до Киевской в компании Феди и Вадима – ребят с ее двора. Чуть больше года назад Вадим грезил Эллой. И даже набрался смелости и признался в своих чувствах: бросил в почтовый ящик стихи собственного сочинения. Подруга дала Рите почитать: проникновенные, романтичные и лиричные, кстати. Но суть не в этом. Получив письменное признание, Элла возмутилась до глубины души. «Да как он посмел?! Видел бы себя в зеркале, чмошник!» – и далее по тексту. Да, Элла воспринимала только красивых парней. Остальные ее недостойны. Впрочем, это была чуть ли не единственная заморочка девушки. Рита пыталась остановить разгневанную подругу, но не сумела. Та нашла влюбленного парня во дворе в компании их общих знакомых. При всех порвала стихи, сказала, что он урод и пусть даже думать о ней забудет.

Всех присутствующих, включая Риту, поступок поверг в шок, а на Вадима так и вовсе стало страшно смотреть: бледный, как смерть, руки опущены, глаза блестят. Никак не может поверить в услышанное. Потом всем двором боялись, как бы парень глупостей не наделал. Федя и Саня – его друзья – не отходили от несчастного ни на шаг, охраняли от самого себя. Даже Элла испугалась последствий своего поступка, и они с Ритой каждые два часа подходили к гулявшим во дворе ребятам и узнавали, что слышно о Вадиме. Обошлось.

Что случилось дальше? Все парни двора перестали общаться с Эллой. Не сказать, что Вадим был большим другом каждому из них. Нет. Некоторые его даже недолюбливали. Но мысль о том, что они могли оказаться на его месте, шокировала. Да и мужская солидарность сыграла непоследнюю роль.

Рита тогда еще не была другом Вадима. Только знакома с ним шапочно-кепочно.

Как-то зимой Ирина Михайловна приболела, и, чтобы не идти на холод за продуктами, попросила Риту. Девушка никогда не отказывала домработнице в подобных просьбах. А уж после того, как та переживала во время Ритиного коклюша, какие вообще могут быть отказы? Да и купить надо было всего ничего: сыр, молоко, бекон и хлеб.

От магазина девушка решила добраться не пешком, а на автобусе. Место за кабиной водителя оказалось свободным. Туда Рита и села. А потом увидела в стекле кабины отражение Вадима. Парень пристроился чуть дальше и улыбался, глядя на нее. Когда вместе вышли на конечной, знакомый донес сумку до подъезда.

После этого случая они стали больше общаться, потом созваниваться, и могли болтать часами. За разговором не замечали, как время летит. В обществе Вадима Рите было легко и комфортно: он интересный собеседник. Так и подружились.

Внешность Вадика Риту не волновала. Да и, собственно, единственный недостаток парня в том, что он рыжий. Шевелюра не морковного цвета, а рыже-каштановая. Глаза немного уже, чем у всех, что неудивительно: его дед – китаец. Квадратный подбородок, который не портит лица. Губы пухлые. Рост за метр восемьдесят, широкие плечи, да и вообще фигура хорошая.

Только девушка не рассматривала его как своего потенциального парня. Он просто друг. Чуть позже Рита начала общаться с Федором и Саней, друзьями Вадима. Саня даже проявлял к девушке интерес, но она делала вид, что не замечает. К тому же он из тех ребят, кто любит прекрасный пол вообще, а не кого-то конкретно. И достаточно длинных стройных ножек, чтобы всколыхнуть в таких парнях романтические переживания. Саня – красавчик и вниманием девушек не обделен ни в малейшей степени. Поэтому неподдельный интерес к собственной персоне Рита могла игнорировать, не рискуя обидеть юношу: он быстро утешится в обществе другой.

* * *

Теплым июньским вечером в квартире Риты раздался звонок. Девушка сама сняла трубку.

– Слушаю!

– Приве-э-эт! – это был Вадим. – Ну же, поздравь меня! – голос парня переполняли счастье и восторг. Казалось, еще чуть-чуть и на том конце провода станут прыгать, победно вскидывая руки к потолку. – Сейчас ты разговариваешь со студентом МГУ.

– Что, серьезно? Нет, ты правда поступил? – Рита аж взвизгнула от радости за друга и тут же опасливо обернулась в сторону кухни. Понадеялась, что Ирина Михайловна не выглянет и не станет приставать с расспросами. К счастью, там настолько громко вещал телевизор, что домработница не слышала восторженного вопля девушки. Хотелось разделить радость с другом, не отвлекаясь на расспросы милой сердцу, но любопытной женщины. – Погоди минутку, – сказала Рита уже спокойней и взяла трубку с собой, исчезнув за дверью собственной комнаты. – Все, я могу нормально разговаривать. Давай же, рассказывай! Я жажду подробностей и поздравляю от всей души.

– Если коротко, – радостно продолжила «трубка», – то на мехмат все-таки не хватило пары баллов, зато взяли на геологический. Но это даже лучше. А если в подробностях…

Дальше следовал рассказ о последнем сданном экзамене, превратностях судьбы абитуриента, которому улыбнулась удача. История, сдобренная забавными лирическими отступлениями и юмором. Рита то и дело смеялась и вскрикивала от восторга, а Вадим вспоминал все детали и взахлеб делился подробностями.

Рита знала, что и Федя, и Вадик штурмуют самый крутой университет России. Вступительные испытания проводят на месяц раньше, чем в остальных ВУЗах, поэтому в случае неудачи можно попробовать поступить куда-то еще. Оба друга подготовили запасной вариант, но основную ставку делали на МГУ. Они, как и Рита, записались на курсы, а уже там нанимали репетиторов из числа преподавателей, которые будут принимать экзамены летом. Как раз одна их схем, которую предлагал девушке Илья, но она отказалась. Парни не делали тайны из своей аферы, но лишь для узкого круга друзей, и оба сорвали банк – поступили в Ломоносовский университет.

Уже через три дня, во время совместной прогулки, Федя обрадовал новостью: он поступил на химфак. О, им с Ритой было, что обсудить. Какие задания оказались в билете: что за задачи и как решали, что за уравнения реакций требовалось составить и что еще нужно было сделать. Вадик же скучающе запрокидывал голову и воздевал руки к небу, прося высшие силы поразить громом «неразумных фанатов химии, этих последователей дедушки Менделеева, если не прекратят сейчас же».

Саня смотрел на друзей с завистью. Он был на год младше, учился в одиннадцатом классе, поэтому кошмар с поступлением ему еще только предстоял. И перспектива попасть в армию пока маячила перед носом.

* * *

Сегодня Рита встретила Федю на автобусной остановке. Они заняли сдвоенное кресло и стали обмениваться впечатлениями об университетах в целом и своих сокурсниках в частности.

– Ты прикинь, в группе нет ни одной красивой девчонки, – пожаловался парень.

Девушка резко обернулась на эту реплику, поджала губы, стараясь не рассмеяться, и часто заморгала. Даже растерялась, не зная, что ответить. Кто-кто, а Федя ни на красавца, ни на симпатичного юношу не тянул. Даже на обычного. У него внешность со знаком минус. Полноватый, походка всегда вразвалочку, заметные щеки, нос картошкой. А белые волосы настолько редки, что сквозь них проглядывает розовая кожа головы. Единственный плюс – высокий рост.

Рита подумала, что Феде не красивых девушек надо выискивать в группе, а остановить внимание на ком попроще. Но вслух, конечно, этого не сказала, не желая обижать приятеля.

– Поищи в группе у Вадика, – ответила она первое, что пришло на ум.

За разговорами студенты не заметили, как подъехали к метро. Там, в мощных рыжеватых ботинках, темных джинсах и черном полупальто, уже маячила высокая фигура с яркой шевелюрой – Вадик поджидал Федю. В семье Вадима произошел родственный обмен: родители махнулись квартирой с бабушкой – и теперь парень жил не в одном дворе со всей честной компанией, а в нескольких остановках автобуса, что не мешало ему часто наведываться к друзьям и ездить вместе с Федором в университет.

Увидев выходящую из автобуса Риту, Вадик радостно присвистнул.

– Привет! С нами поедешь, – поставил ее перед фактом друг.

– Куда ж вы без меня, – улыбнулась Рита.

Троица спускалась в подземку, пока Вадим рассказывал историю своего венчания с сокурсницей, где роль Библии сыграл ежедневник, а распятие смастерили из линеек. В общем, от церемонии осталась в восторге вся его университетская группа.

У Вадима всегда была куча забавных историй в запасе. Одни действительно с ним происходили, другие он несколько приукрашивал, а третьи – попросту сочинял. Ребята знали, что он не дурак приврать, но никогда не останавливали: всем было весело. Что-что, а рассказывать Вадим умел.

Рита не могла с такой непринужденной легкостью, как ее друг, рассказывать курьезные истории или даже анекдоты. Уверенно она себя чувствовала, лишь выходя к доске или поднимаясь на кафедру. Там не надо развлекать окружающих – просто отвечать на вопросы. Готовилась девушка усердно, так что проблем не возникало. А пытаться веселить других не ее стезя.

Именно поэтому, желая поделиться забавной новостью с друзьями или анекдотом, Рита пересказывала их Вадиму, а он, мастерски делая паузы, добавляя подробности от себя, иллюстрируя историю жестами, заставлял окружающих улыбаться и смеяться от души.

Попрощавшись с Вадимом и Федей на кольцевой, Рита вышла из вагона и за следующие полчаса добралась до университета.

Первой парой история экономики в небольшой аудитории, похожей на школьный класс: те же три ряда парт, учительский стол и доска.

К ее удивлению, вторую парту в среднем ряду, ее любимое место, никто не занял, пока она болела. Отлично! Не придется отсиживаться в хвосте. Рита со школы не любила задние парты. Учителя всегда сажали туда из-за хорошего зрения, поэтому девушка из чувства противоречия предпочитала сидеть впереди.

Рита скинула с плеч небольшой кожаный портфель, небрежно бросив его на парту, заняла стул и стала готовиться к семинару. Пока искала нужный блок тетради, услышала, что к ней кто-то подсаживается. Странно, она ведь не успела обзавестись соседкой по парте на истории экономики. Рита почувствовала запах духов, который мог бы быть приятным, кабы студентка не переборщила с ними. Аромат должен быть едва уловимым, манящим, должен дразнить, вызывать желание вдохнуть его, а не опережать появление своего обладателя. «Мда, перестаралась ты с парфюмом», – подумала Рита. Наконец лекции по истории экономики отыскались, Королёва положила портфель под парту и решила взглянуть на соседку.

Стоп! Это не девушка – парень. Странно. Обычно юноши стесняются подсаживаться к сокурсницам. Разве что свободных мест нет.

– Привет! – улыбнулась Рита. – Тебя, кажется, Ромой зовут?

– Привет! – парень улыбнулся в ответ и кивнул.

Один из красавчиков их группы. С метр девяносто ростом, правильными чертами лица, густыми каштановыми, почти шоколадного цвета, волосами и слегка растерянной улыбкой на красивых, чуть пухлых губах.

– Ты Рита?

– Ага!

– Долго тебя не было, – Рома занял соседний стул и вроде даже расслабился.

– Болела.

– Я так и подумал.

Диалог пришлось прервать: вошла преподавательница. Женщина провела перекличку и стала вызывать – студенты отвечали с места, краем глаза стараясь подсмотреть свои записи. Ни Риту, ни Рому не дернули, поэтому их общение продолжилось. За время семинара девушка успела узнать, что химтех для ее сегодняшнего соседа по парте – лишь запасной вариант. Он мечтал учиться в МГИМО на дневном, но смог поступить только на вечернее отделение. А вечерников забирают в армию. Поэтому парень срочно поступил сюда на дневное платное. В институте международных отношений Рома изучает китайский язык и частенько просит помочь с заданиями студента по обмену из их группы – Ченя. Рита невольно обернулась в сторону паренька из страны восходящего солнца, который спрятался за тетрадью на предпоследней парте, наивно надеясь, что преподавательница его не заметит или проигнорирует. Все-таки спросила. Не повезло.

Рита снова повернулась к своему симпатичному собеседнику и мысленно посочувствовала ему. «Это же надо! Надрываться в двух ВУЗах одновременно. Вот кому по-настоящему тяжело».

Когда семинар подошел к концу, и студенты засобирались, Рита пожалела, что Роман появляется в химтехе не слишком часто. С ним можно было бы подружиться. Едва парень отошел от парты, девушка наткнулась на пронзительный, полный ненависти взгляд прищуренных глаз невысокой худенькой сокурсницы, имени которой не помнила. «Вот блин! Не хватает мне неприятностей, которые были в школе из-за Игоря Александрова», – подумала Рита. Она легко читала такие ревнивые взгляды девчонок. Девчонок, которые сами приблизиться к объекту обожания боятся, но, если видят в радиусе трех метров от него особь женского пола, немедленно принимают угрожающую стойку и начинают сверкать глазами, искренне полагая, что перед ними соперница. Просто не стоит воспринимать парней как каких-то инопланетян: они те же люди. Тогда и робости поубавится. Некоторые не понимают, а жаль. «Друзей еще не нашла, а первый враг уже есть. Замечательно», – решила Рита. Мелких пакостей, а уж тем более полетов с лестницы не хотелось.

«А девчонка-то прям не в себе после того, как объект воздыханий общался с другой. Все еще таращится». Когда Рита выходила из аудитории, ревнивица намеренно толкнула ее плечом. «Начинается», – обозлилась про себя Королёва. «Еще раз так сделает – поймаю и врежу, чтоб неповадно стало задираться».

Следующей парой в расписании шла лабораторная по общей химии. Рита поднялась на второй этаж одной из первых. Раньше нее у дверей лаборатории появились два студента: миниатюрная Ирочка – девушка с личиком прелестной куколки и длинными роскошными волосами до пояса – и еще один красавчик из их группы с фамилией то ли Шахов, то ли Падишахов, то ли Султанов. В общем, что-то в этом роде. Как всегда, пренебрежительно-брезгливое выражение на лице. Знал бы он, как отталкивает окружающих, глядя на них свысока. Рита даже не подошла к одногруппникам. Шахов-Падишахов злил и раздражал неимоверно. А вот с Ирочкой Рита не отказалась бы перекинуться парой слов: уж больно приятная девушка, светлая какая-то.

Вдруг к этой парочке, резво взобравшись по лестнице, подбежал юноша в шапке-ушанке. Рита опешила. «Кому нужен зимний головной убор в сентябре? Это кто? Еще один мой одногруппник?» Судя по репликам, которыми он обменивался с Ирой и Шаховым-Падишаховым, да. Девушка его прежде не встречала.

Задорно смеясь, парень стянул с головы шапку, которую, как выяснилось, нацепил ради прикола. Глядя на сокурсников, Рита изумилась. С Ирой понятно: она всегда в приподнятом настроении – но Шахов… Его губы растянулись в улыбке. Прежде Рита и представить себе такого не могла. Она уже не вслушивалась в разговор, но понимала и чувствовала: от незнакомца идет такая волна позитива, что заражает окружающих. Рита перевела взгляд на юношу, который в этот момент посмеивался, крутя в руке шапку за одно из ушек. Темные густые волосы под головным убором растрепались и теперь торчали в разные стороны, хотя такой творческий беспорядок незнакомцу даже шел. Одет довольно-таки просто: кроссовки, джинсы, темный свитер. Высокого роста. Лицо очень приятное, располагающее. Пожалуй, даже красивое. Но самое любопытное – в глазах будто бесенята, задорные и смешливые.

Когда на лестнице послышался гул голосов – одногруппники большой компанией добирались до лаборатории – Рита спохватилась и едва не хлопнула себя по лбу на глазах у всех. Справка! Она уже несколько дней таскается в университет, а справку о болезни в деканат так и не отдала. Срочно надо к секретарю факультета, пока перемена не закончилась.

И девушка помчалась по коридорам в деканат, благо, он на том же этаже.

Секретарши на месте не оказалось. Рита со вздохом бросила портфель на темно-коричневый широкий диван рядом с ее столом, села и приготовилась ждать, надеясь, что женщина вернется до окончания перемены.

Ни декана, ни замдекана, похоже, тоже не было: за дверями их кабинетов тишина. Куда все разом пропали? Может, совещание какое? Входная дверь распахнулась, и в помещение вбежал тот самый незнакомец. Ушанки в его руках уже не было.

– Привет! – радостно крикнул он. – А что, вообще никого нет? – улыбка, похоже, не покидала лица юноши.

– Здорово! – отозвалась Рита и, демонстративно обводя рукой пустое помещение, добавила: – Как видишь. Сама жду.

Но недавнее недовольство (перемена короткая, а на лабораторную лучше не опаздывать) с ее лица мгновенно исчезло, и губы невольно расплылись в улыбке. Все-таки парень творит чудеса.

Он на несколько секунд перевел взгляд на списки, висевшие на дверях деканата. Рейтинги студентов после летней сессии до сих пор не сняли. Такие списки успеваемости вывешивали после окончания каждого семестра. В них значились средний балл, место на факультете и размер стипендии студента. Зимой для их курса вывесят такой же рейтинг. Хорошо бы оказаться в его верхней части.

Незнакомец ткнул пальцем в листки.

– А ты где здесь? – полюбопытствовал он.

– Пока нигде. Я, как и ты, на первом курсе.

– А в какой группе? – не отставал парень, но Риту это совсем не раздражало. Наоборот, его внимание почему-то было приятно.

– Если у тебя сейчас по расписанию лаба по химии, то мы в одной группе, – повернулась девушка в его сторону, сложив ладони на спинке дивана. – Первая, менеджмент.

– Супер! – подскочил на месте парень.

«Сколько же в нем энергии?»

– Только я тебя раньше не видел.

– Взаимно, – рассмеялась девушка.

– Тогда давай знакомиться. Я Артем.

– Очень приятно! А я – Рита, – девушка протянула руку. Юноша тут же приблизился и пожал хрупкую кисть.

– Рад знакомству.

Рита лукаво улыбнулась и, решив, что так не пойдет, крепко сжала руку парня в своей.

– Ого! Крутое у тебя рукопожатие, – удивился Артем.

– А то! – отозвалась девушка. Происходящее забавляло обоих.

– А знаешь, – юноша повернулся к спискам и небрежно мотнул в их сторону головой, – клянусь, после зимней сессии я буду там вторым.

– Какая самоуверенность, – подивилась Рита.

– Вторым с конца, – Артем напустил на себя гордый вид, сунув руки в карманы, выпятив грудь вперед и задрав подбородок повыше. Но уголки губ подрагивали: он из последних сил старался не рассмеяться. И когда Рита прыснула, расхохотался вместе с ней.

– Мы на лабу-то не опоздаем? – спросила девушка, поняв, что перемена подходит к концу, а в деканат никто не спешит. Придется наведаться сюда еще раз.

– Не, я туда ни ногой.

В ответ на вопросительный взгляд Риты добавил:

– Не готов ни разу. Но тебя могу проводить.

Девушка хотела было ответить: «Не стоит беспокойства», – решив, что Артем пытается понять, насколько яркое впечатление произвел; и теперь намеренно строит фразу так, чтобы Рите пришлось почти попросить составить ей компанию. Но и тут юноша удивил.

– Если можно, – добавил он, слегка склонив голову набок.

– Давай, – кивнула Рита, поднимаясь с дивана.

Они мчались по коридору, смеясь и чувствуя, будто сто лет знакомы.

– Что у нас потом? – спросил Артем, когда они подбежали к дверям лаборатории.

– Инглиш.

– Тогда до встречи на английском, – юноша развернулся на лестнице, ведущей вниз, и помахал своей новой знакомой.

– Ага, удачи! – крикнула Рита.

– Э, нет. Лаба у тебя – удача тебе нужней, – подмигнул он и скрылся за следующим пролетом.

Одногруппники с некоторым недоумением поглядывали на Королёву после этой сцены. Сзади кто-то похлопал по плечу. Вера, подруга куколки Ирочки, невысокая, очень худая и довольно-таки невзрачная девушка с жиденькими волосами, треугольным подбородком и бледной кожей.

– Пойдем-ка отойдем на пару слов, – кивнула Вера в сторону стены.

Рита окинула ее враждебным взглядом. «Да что ж такое?! Вообще что ли с парнями общаться нельзя? Сразу загрызут? Как объяснить девчонкам, что мне проще общаться именно с ребятами?» Все-таки жизнь с Русланом и многолетнее знакомство с Ильей отразились на поведении девушки. Она давно уже не стеснялась при общении с ровесниками противоположного пола, видя в них потенциальных друзей, а не будущих воздыхателей. Потому ей так легко с ними знакомиться, разговаривать. «Но как дать понять, что я не стремлюсь лишить сокурсниц их внимания?»

Вера сделала вид, что враждебного взгляда Риты не замечает. А когда они отошли от остальных настолько, что их голосов не могли услышать, невзрачная сокурсница продолжила без тени нажима и угрозы.

– Я бы не советовала с ним общаться.

– Это почему? – удивилась Рита, не почувствовав агрессии в свой адрес.

– Ты хоть знаешь, чей он сынок?

Королёва на секунду задумалась. Вера – медалистка, как и она. Поступила на факультет честно и блатных не переваривает. Так может…

– Он что, сын ректора университета?

Уголки губ Веры слегка приподнялись от радости, что ее наконец верно поняли.

– Почти, – осведомила она. – Его папаша – Константин Лебедев, ведущий на Первом канале, основной спонсор нашего факультета и друг ректора. Купит отпрыску самое теплое местечко при распределении. Тьфу! Короче, этот Артем – самый блатной. Золотая молодежь, чтоб его! – и Вера, ютящаяся в общаге, с ненавистью глянула на лестницу, где парень только что стоял.

– А многие его недолюбливают? – решила подыграть Рита. Предупреждение могло бы подействовать, если бы она не пообщалась с Артемом лично. Теперь девушка просто не могла относиться к нему плохо. Да и составлять впечатление о человеке предпочитала сама, а не с чьих-либо слов. А как человек Артем ей очень понравился.

– Почти все. У него только два друга. Остальные просто не стремятся обострять отношения с этой шишкой на ровном месте.

– Спасибо за предупреждение, – благодарно прошептала Рита, рассудив, что переубеждать Веру бесполезно.

Та лишь понимающе кивнула. Двери лаборатории открылись – началось занятие. Риту интересовало только одно: если Артема так не любят, почему Шахов-Падишахов, вечно всем недовольный, улыбался ему так искренне? Да и вообще в их группе блатных, которые получат отличное распределение без усилий, полно. Так почему именно он?

Лабораторная по химии прошла спокойно, а вот на занятии по английскому языку ждал сюрприз.

Еще в начале сентября на иностранном их распределили по трем группам. Всё решили результаты тестирования. Рита попала во вторую – среднюю. В их маленьком коллективе оказалось всего восемь человек, поэтому преподавательница уже прекрасно знала каждого в лицо и по имени.

Рита забежала в маленький кабинет с общим столом в форме буквы «Т», по бокам которого уже пристраивались учащиеся. Во главе стола всегда восседала «англичанка», сейчас поджидавшая своих жертв. Оказалось, в их группе пополнение – еще два человека: Артём Лебедев и паренек, которого Рита не видела прежде. Улыбчивый знакомый занял стул рядом с Ритой. «Англичанка» провела перекличку и сообщила, что на сегодня назначена контрольная. Королёву бросило в жар. Она впервые о ней слышала, и была не готова. «Почему? Ах, черт! Я спрашивала задания у дочки секретарши, которая в другой группе английского. Так что этот предмет упустила из вида».

Рита бегло оглядела сокурсников. Абсолютно спокойны, все всё знают. Достают листки и ручки. Переглянулась с Артемом. А вот он не в курсе. И тоже в растерянности.

– Сбежать уже не удастся, – прошептал он, опуская голову.

– Черт! Я не напишу. Все проболела, – досадовала Рита.

В задании требовалось вставить пропущенные слова, верно построить к предложениям вопросы и поставить глаголы, данные в скобках, в нужное время. В Ритиной школе иностранный перестали преподавать после девятого класса, и девушка ничегошеньки не помнила. Да и вряд ли бы тогдашние знания пригодились теперь, в университете. Отчаявшись, Рита переписала задания на листок, не представляя, что делать дальше. «Видок у меня наверняка жалкий. А как иначе? Привыкла всегда все знать, быть готовой к занятиям, а сейчас – чуть ли не в панике».

Вдруг под партой на ее колено уверенно легла рука Артема. «Совсем охренел!» – решила Рита. Глаза девушки сузились, ноздри затрепетали от гнева. Она дернула коленом и злобно глянула на соседа, сверкая глазами. Что-то зашуршало, падая под парту, но Рита проигнорировала, ожидая объяснений вызывающему поступку. Лицо Артема осталось спокойным и невозмутимым, он даже не глянул в ее сторону. Только прошептал, поджав губы:

– А теперь – поднимай.

Рита зависла на несколько секунд, стараясь осмыслить произошедшее. И тут до студентки дошло. Артем вовсе не пытался ее лапать, а просто положил на колено листок с готовым решением. А она-то подумала… Вот блин! Девушка как можно незаметнее выудила из-под парты желанный кусок бумаги. Так и есть: все расписано от начала до конца.

– Спасибо, Артем, – виновато прошептала она.

– Да все нормально, – также тихо ответил юноша. – Только сделай пару ошибок, а то скажут, что это я у тебя списал.

Рита еле заметно кивнула.

Спустя три дня, на следующем занятии, преподавательница объявила результаты контрольной. Артем получил десять баллов из десяти. Рита – девять.

– Откуда ты так хорошо знаешь английский? – поинтересовалась она, пока одногруппники громко обсуждали результаты.

– Два года прожил в Америке.

– Надо же! – изумилась Рита. – А почему в первую группу, к продвинутым, не пошел?

– Да я вообще в третью хотел, чтоб не париться, – признался Лебедев. – Сделал в тесте столько ошибок, сколько смог, но меня запихнули сюда почему-то.

«Англичанка» стала объяснять новый материал, и пришлось замолчать. Новый знакомый нравился Рите все больше и вызывал искреннее уважение. Девушка привыкла, что все списывают у нее, а ей помочь некому. А тут… Артем сам пришел на выручку, даже просить не пришлось. Рите никто прежде не помогал на занятиях – всегда сама. «Классно было бы с ним сдружиться», – поймала себя на мысли девушка. Только Артем появляется в университете еще реже, чем Рома из МГИМО. Как и двое друзей Лебедева, которых Рита увидела совсем недавно. Первый – Женя Карев, паренек невысокого роста с волнистыми черными волосами и добрыми глазами цвета, созвучного с его фамилией, ходил в ту же группу английского, что и Рита с Артемом. Именно он был вторым новеньким на занятии с контрольной. Почему-то парнишка очень стеснялся Риты, что ее умиляло. Зато девушке удалось выпытать дату рождения Жени. И оказалось, что они родились в один день. В семнадцать лет этого достаточно, чтобы между людьми возникла симпатия.

А второй друг Артема, Петр Перов – высокий симпатичный парень с изменчивым цветом волос (от блондинистых до светло-русых), Риту невзлюбил. Похоже, без особых причин.

Понаблюдав за сокурсницами, Королёва отметила, что Вера нисколько не преувеличила, сказав, что Артема недолюбливают. Среди девчонок не оказалось желающих пообщаться с обаятельным парнем. Видимо, к его статусу блатного примешивалось и то, что он из богатой семьи. Плюс у него популярный отец. Сей факт многих раздражал. Хотя Артем никак не демонстрировал своей исключительности, не зазнавался, не был высокомерен. Зато казалось, будто он вовсе не замечает отчуждения со стороны сокурсниц. Или замечает, но это его нисколько не волнует. Во всяком случае, Лебедева не покидало неизменно хорошее настроение.

«Интересно, а если бы одногруппницы узнали, кто мой попечитель, растерзали бы? Хорошо, что никто не в курсе», – радовалась девушка и в душе сочувствовала Артему, в чем он, по всей видимости, нисколько не нуждался.

Глава 17

Прошло полторы недели со дня, как Рита вернулась в университет после простуды. Отменили одну из пар, и обрадованные сим событием менеджеры-первокурсники разбрелись кто куда.

Рита решила, что неплохо бы перекусить, и заскочила в мини-кафе на территории университета. Окон нет, поэтому помещение со столиками тонет в полумраке, и только «барная стойка» – так ее прозвали студенты из-за внешнего сходства – освещена искусственным красноватым светом. На деле же за ней не подают алкогольных коктейлей, а продают орешки, булочки, чипсы и наливают чай и кофе. Рита прихватила марципан, чай с лесными ягодами и стала искать столик в полумраке зала.

– Рит, иди к нам, – услышала она звонкий голос справа от себя.

Девушку окликнула куколка Ирочка. За столиком сидели Вера, предостерегавшая насчет Артема, и еще две Ритиных однокурсницы: пухленькая, но бесконечно обаятельная Алёна, которая вызывала у Королёвой безотчетную симпатию, и Лиза, сдержанная блондинка с ростом баскетболистки. Компания заворожено разглядывала новый планшет Ирочки, экран которого ярко освещал лица присутствующих.

Рита с удовольствием присоединилась к одногруппницам, предварительно умыкнув из-за соседнего стола стул для себя.

– Смотрите, какой классный! – восторгалась новым приобретением Ирочка.

Посмотреть и правда было на что. Множество функций, которые хозяйка лихо демонстрировала приятельницам, сенсорный экран, а сам планшет почти невесомый. К тому же есть постоянный доступ в Интернет.

Не без удовольствия принимая поздравления с удачной покупкой, Ирина вдруг встрепенулась, явно что-то вспомнив.

– Девчат, что я вам сейчас покажу! Всю последнюю пару из сети копировала и насмотреться не могла, – Куколка вызвала на экран значки, открыла одну из папок, а там… куча фотографий Руслана Видича, которые вызвали куда больший интерес, чем новый планшет. Девчонки самозабвенно разглядывали каждый снимок, восторженно вздыхая, обсуждая прическу, одежду и даже позу бывшего актера.

Одна Рита притихла. Во-первых, не понимала, как можно столько времени ахать и охать над каждой фоткой и зачем вообще это делать. Во-вторых, у девушки возникло ощущение дежавю. Вспомнилось обсуждение плаката с автографом Руслана, когда они с Эллой наведались в гости к Ольге Ветровой.

Рита уже не первый раз мысленно отметила, что ее попечитель не так фотогеничен, как хотелось бы. Камера – та да, камера его любит. А в статике непостижимым образом теряется часть обаяния. Это неоднократно отмечали и Илья, и сам Руслан. Впрочем, для восторженных поклонниц сей факт не очевиден. Знали бы они, что красавец-брюнет в обычной жизни намного привлекательнее, чем на снимках, которыми они так восхищаются.

– Рит, а тебе как? – спросила Алёна, заметив отстраненность девушки.

– Если честно, не очень, – ляпнула Рита искренне, но совершенно не подумав. И четыре пары глаз уставились на нее с нескрываемым недоумением. – То есть… я хотела сказать, в фильмах он намного привлекательнее. Фоткам чего-то недостает, – быстро нашлась она.

Ирочка и Лиза задумались, Вера согласно закивала, а Алёна обреченно вздохнула:

– Как жаль, что в кино он больше не снимается.

Подруги немедленно ее поддержали. Начали делиться предположениями, почему такой успешный, востребованный и любимый всеми актер оставил кинематограф. Ни одна из версий не имела ничего общего с реальностью. Рита тяжело вздохнула, надеясь, что разговор на столь неприятную для нее тему скоро закончится. Одногруппницы истолковали вздох по-своему: мол, Рита переживает, что мы никогда не узнаем истинной причины. Она согласно кивнула, не стремясь разубеждать приятельниц. Однако наблюдатель, сидящий через стол от девчонок, сделал совсем иные выводы.

Потом однокурсницы оживились, вспомнив о новой работе Руслана – работе продюсера. Обсудили все: от его недавних интервью, рассказов об «Альфе» и подопечных центра до деловых костюмов, в которых красавец появлялся на публике, и того, как одежда безупречно на нем сидела.

Рита едва не зевала. «Если бы однокурсницы знали, какой он человек, а не обращали внимание лишь на внешность и популярность… Интересно, а если бы я не знала Руслана с одиннадцати лет, влюбилась бы в экранный образ? Как знать. Может, и да. Так что, наверное, не стоит воспринимать восторги девчонок столь негативно. Проявлять больше понимания».

Но Ирочка ухитрилась загубить добрые побуждения Риты на корню, продемонстрировав форум фанатов Руслана Видича, где была зарегистрирована без малого год. В глазах зарябило от множества аватарок с лицом красавца-брюнета. В этом уголке виртуального пространства велись бурные обсуждения фильмов с его участием, съемок в клипах, деятельности Руслана на посту генерального продюсера «Альфы». Но больше всего фанаток, естественно, интересовала личная жизнь кумира.

Ирочка поделилась большим секретом: среди поклонниц ходят упорные слухи о романе Руслана с Катериной из группы Gold – ведущего музыкального коллектива «Альфы». Рита уже готова была плюнуть на приличия, встать и уйти, оставив сокурсниц в недоумении и замешательстве, как вдруг подала голос Лиза.

– А знаете, кто мне еще нравится, кроме Руслана? Алекс Барс. Такой красавчик, – блондинка скрестила руки, обхватив себя за плечи, и блаженно улыбнулась, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Будто представила, что обнимает Барса. – Теперь он играет главные роли. А пока был Руслан, ему доставалось что попроще.

Рита аж дар речи потеряла. Вот он – ответ на ее вопрос. Так близко. Надо искать того, кому выгодно падение Руслана. А ведь Барс – первый в списке. Конечно, у попечителя наверняка предостаточно недругов в актерской среде, ведь зависть и интриги – постоянные спутники успеха. Но как же молодой человек, с которым Рита познакомилась в день своего шестнадцатилетия в ресторане, подходит на роль негодяя. Большие сомнения и насчет Армы. Могла ли бывшая любовница так далеко зайти, желая отомстить Руслану? Все может быть. «Ох, голова раскалывается от предположений. Тем не менее, фотографии сделал тот, кто выиграл от ухода Руса из кино».

За рассуждениями Рита совершенно утратила нить разговора и, не ведая, кого считать главным врагом Руса, начала рассеяно осматривать зал мини-кафе. Взгляд наткнулся на Артема Лебедева, который наблюдал за болтавшими девчонками уже достаточно долго, и от его внимания не ускользнуло необычное, если не сказать странное поведение Риты.

* * *

После свободной пары очередной семинар по истории экономики. Но место рядом с Ритой занял не Рома, который сегодня даже не появился в университете, а Артем. Девушка была искренне рада новому соседству. И не только потому, что коротышка за ближайшей партой не станет сверлить ее глазами из ревности.

Глядя на Лебедева, Рита никак не могла свести воедино его имя и внешность. Она всегда представляла парней с именем Артем блондинами или русоволосыми. Поэтому в воображении девушки имя «не налезало» на брюнета. «Хм, а вообще интересное сочетание: кожа светлая, как у меня, а пряди – темные. А какое бы имя ему пошло?» Рита перебрала в голове целую кучу имен, но ни одно русское, на ее взгляд, Артему не подходило. В голову все больше лезла какая-то иностранщина.

– О чем задумалась? – прервал ход ее мыслей Лебедев, подперев подбородок рукой. Он пару раз игриво приподнял и опустил брови, чтобы соседка вернулась в реальный мир.

– А, да так… Слушай, все хочу тебя спросить… – Рита вспомнила, что она и Женька Карев, друг Артема, родились в один день. «Любопытно узнать, когда появился на свет сосед». – Ты когда родился?

– В апреле.

– Начало, конец, середина?

– Третьего апреля. А ты?

– Всего на несколько дней позже тебя, – обрадовалась девушка.

– О! Так ты такое же Овно, как и я?

Рита прыснула от подобного обзывания знака Зодиака. – Ага, и твой друг Женька с нами за компанию.

– Мда, рыбак рыбака… – это прям про нас придумали, – энергично мотнул головой юноша. – А скажи-ка мне, Рита, чего ты так странно вела себя в кафе?

– Так заметно было? – насторожилась девушка, сложив руки на парте.

– Девчонкам за болтовней о Видиче – нет. А я – видел.

– Так ты и разговор слышал?! – воскликнула она и с опаской глянула на стол преподавательницы. «Какое счастье! Ее еще нет, а то влетело бы за крик. Еще вызвала бы».

– Каждое слово, – признался Артем.

– Ну и негодяй же ты, – беззлобно отозвалась Королёва.

– Какой есть, – пожал плечами сосед. – На вопрос ты так и не ответила.

– Ну-у, – уклончиво начала девушка, опуская голову на руки, – не люблю фанатизма.

«И причины имеются, если вспомнить того психа с ножом».

В глазах парня появились озорные бесенята. – А хочешь, я тебе автограф Видича добуду? – заговорщически зашептал сосед.

– Чего?! – повысила голос Рита, повернулась к Артему и не удержалась – смерила его презрительным взглядом.

– Автограф.

– Первое: мне без надобности. Второе: тебе неоткуда его добыть.

– Как неоткуда? – не отставал Лебедев. – Я с ним знаком, – заявил парень.

Рита аж скривилась. Не хотелось обвинять Артема во вранье. Но и разговор какой-то дурацкий получается, поскорее бы его закончить.

– С Русланом? Ты-то откуда его знаешь? – презрительно бросила она.

– Тебе, небось, уже разболтали, что мой отец на телевидении работает?

– Ах, ну да, – смягчилась Рита. – Только это не означает, что твой отец с ним знаком, а тем более – ты.

Девушка заметила обиду на лице Артема. Его так и тянуло добавить еще что-то, объяснить, но парень сдержался. «Неужели и правда знает Руса? Да бред это! Откуда бы?»

– Ладно, замнем для ясности, – процедил юноша сквозь зубы. – Точно автограф не нужен?

– Абсолютно.

– Браво! Ты прошла проверку! – просиял Артем.

Девушка недоуменно уставилась на соседа по парте. «Чего это с ним? Обычно парень более последователен. Да и настроение у него скачет сегодня. Хотя… сама-то так физию скривила, когда речь зашла о Руслане, будто мне лимон целиком предложили проглотить. Да еще впервые наехала на сокурсника. Надо научиться менее агрессивно охранять тайну. А парень потому и растерялся: никогда прежде не видел меня такой».

– Какую проверку?

– Если честно, ты первая среди всех моих знакомых девчонок, которая говорит о нем без придыхания и не тает, слыша имя. Даже моя бывшая с ума по Видичу сходит, – поделился Артем.

«Знал бы он, насколько неверные выводы сделал», – подумала Рита, а вслух посочувствовала насчет бывшей и добавила:

– Ты, наверное, ненавидишь его из-за этого?

– Что ты! Я Руслана очень уважаю, – вырвалось у юноши само собой. И его правая рука дернулась с парты, чтобы прикрыть рот – жест человека, сболтнувшего лишнее. – Как мастера своего дела, я хотел сказать, – настороженно следя за реакцией Риты, добавил он.

Девушка так и замерла, недоуменно моргая. То ли Артем действительно знает Руса, то ли использует его имя, чтобы приманить и заинтересовать девчонок. Если второе, то актер из парня великолепный. Можно аплодировать.

Глава 18

Наконец-то он настал: день совершеннолетия. Сегодня Маргарите исполнилось восемнадцать. Они с Русланом по традиции заказали столик в ресторане, пышно отметили день рождения – и вот время к полуночи, Рита неотрывно смотрит в окно на капли дождя, высвечиваемые уличными фонарями, на круги, расходящиеся на лужах. Она терпеть не может такую погоду, но сейчас даже весенние осадки на улице не в состоянии испортить ее безоблачное радужное настроение и праздник в душе. Рита так ждала этой даты, так мечтала о ней. И в день совершеннолетия все, как в сказке.

За спиной послышались тихие, но уверенные шаги. Сильные руки обвили ее талию, и жаркое дыхание Руслана обожгло висок. Девушка слегка подалась назад и прижалась к любимому мужчине спиной, каждой клеточкой ощущая и впитывая эту близость, его тепло, силу, нежность. Теперь можно никого не бояться, ни от кого не скрываться. Для них никто не опасен. Руслан и Маргарита могут быть вдвоем, только вдвоем.

Но на минуту девушка отстранилась, чтобы задернуть шторы. Не хочется думать, что за ними могут наблюдать.

Руслан осторожно, неторопливо, будто боясь испугать, привлек девушку к себе, и его губы легко и ненавязчиво коснулись ее подбородка, ямочки на щеке, кончика носа. Рита прикрыла глаза и приготовилась к жаркому страстному поцелую. Но губы Руслана лишь на пару секунд прильнули к ее губам, девушка крепче прижалась к молодому человеку, но не тут-то было. Жар его дыхания снова обжигал висок. Сильная рука отбросила прядь ее волос, и губы Руслана захватили в плен мочку уха девушки. Когда кончик языка красавца-брюнета коснулся чувствительной точки, Рита не сдержала стона. Внизу живота разлилось томительное тепло. Рус намеренно дразнил, соблазнял, распалял. Рита с силой вцепилась в свитер на груди молодого мужчины и поймала его взгляд. Глаза бездонные, затягивающие в водоворот нежности и страсти, будто гипнотизирующие. Соблазнитель верно понял отчаянное движение девушки, и губы с жаром накрыли ее рот. Поцелуй одновременно дразнил и лишал воли, ноги становились ватными, из головы улетучились мысли. Девушка жила только Русланом. Вот он! Здесь! Тепло его тела, жар объятий. Его волосы, запах, губы. Этот мужчина сводил ее с ума, лишал рассудка. Девушка сама не поняла, как хватило смелости стянуть с Руслана мягкий свитер, а затем футболку, обнажив его мускулистый торс. Ее руки сантиметр за сантиметром исследовали, гладили грудь соблазнителя, плоский живот. Наконец молодой мужчина с силой втянул воздух, будто кислород должен был придать ему сил, и слегка отстранил Риту.

– Марго, – хрипло прошептал Руслан, губами касаясь ее волос, – ты понимаешь, что сейчас делаешь? Это уже не просто поцелуи.

– Понимаю, – тихо проговорила девушка, и ее голова бессильно опустилась на плечо красавца-брюнета.

– Ты точно понимаешь, к чему это ведет?

– Да.

– Уверена, что хочешь этого? – сильные руки отстранили голову с русыми кудрями от плеча. Молодой человек изучал ее лицо, ожидая ответа.

– Да, – глядя прямо в глаза, ответила Рита.

Ладонь мужчины скользнула по ее щеке, спустилась к шее, плечу, коснулась лямки платья. Он все еще неотрывно смотрел в глаза, ища малейшие признаки сомнений, страха, нерешительности, но их не было. Его пальцы скользнули по плечам Риты, отодвинув лямки, и серебристое платье почти бесшумно упало на пол. На Рите остались одни лишь кружевные трусики. Сейчас станет неловко, лицо зальет краска смущения, но нет.

Именинница внимательно следила за Русланом, а тот не мог оторвать глаз, налюбоваться ее телом. Взгляд молодого мужчины с нежностью обводил ключицы, переходил к груди, отчего Рита чаще задышала, скользнул по животу и снова вернулся к груди. Когда Руслан наконец взглянул девушке в лицо, в его глазах уживались лихорадочная страсть и всепоглощающая нежность. Молодой человек взял Риту на руки – и через секунды она уже лежала на мягкой кровати, кожу приятно холодил шелк. Едва уловимый звук – туфли упали на пол.

Руслан сидел на краю постели, нежно обводя большим пальцем контуры ее губ и все еще ища сомнение в глазах. Но сомнения не было. Губы красавца с жаром прижались ко рту Риты. На этот раз поцелуй оказался томительно долгим, неторопливым, но в то же время жгучим и пьянящим. Девушка обхватила плечи Руслана: настолько хотелось близости с ним, его жара, огня. Но тело слабело от жгучего желания. Больше не принадлежало ей, а принадлежало ему. Губы Руслана проложили дорожку к подбородку именинницы, нежно целовали шею, когда девушка жадно втянула воздух. Губы коснулись ямочки в районе ключиц и наконец добрались до ложбинки между грудями. Рита замерла, жадно впитывая ощущения, ожидая продолжения. И молодой человек снова начал ее дразнить. Сначала груди касалось только дыхание, постепенно, не спеша поднимаясь выше и выше, к самым чувствительным и трепетным островкам нежно-розового цвета. Тело Риты задрожало, пальцы с силой вжались в спину Руслана.

Потом тот же путь проделали его губы. Едва касаясь кожи, будто крылья бабочки. Девушка застонала, мечтая о большем. Соблазнитель не торопился. Дорожки влажных следов также неспешно ложились на бархатную кожу груди, пока его губы и язык не взяли в плен…

– Руслан, что ты со мной делаешь? – всхлипнула Рита, резко выгнувшись.

– Марго, – прошептал молодой человек ее имя.

– Руслан, я хочу тебя, – не сдержалась девушка, забыв обо всем на свете. Сейчас не было места ни стеснению, ни стыду, ни неловкости. Это должно случиться. Обязательно. Больше нет сил терпеть.

– Марго-о-о, – голос Руслана стал чуть громче.

«Неужели он все еще сомневается? Боится сделать мне больно?» – пронеслось в голове Риты.

– Марго, проснись, – молодой человек слегка тряс девушка за плечо.

В глаза ударил яркий свет.

– Что?.. Что происходит? – испуганно приподнялась на руках Рита и начала беспокойно озираться. На ней – теплый бордовый халат с золотом, застегнутый на все пуговицы, за окном уже светло. Руслан здесь, в ее комнате. Сидит в кресле рядом с кроватью и, судя по выражению лица… «О нет! Нет! Только не это!!! Я спала, и все, что говорила во сне, произнесла вслух? Не может быть! Этого не должно было случиться!»

Девушка вспыхнула, как красная новогодняя лампочка на елке.

– Что ты здесь делаешь? – испуганно спросила Рита, боясь пошевелиться.

– Сегодня суббота. У тебя в университете физкультура второй парой. Звонка будильника ты не слышала. А Ирины Михайловны еще нет. Я зашел разбудить.

– И давно ты здесь? – так же испуганно и отрывисто спросила Рита, слегка дрожа.

Руслан приложил ладонь к губам, пытаясь скрыть довольную улыбку, но не смог. Или не захотел. А глаза-то… глаза просто светятся торжеством.

– Достаточно, – ответил он, все упорнее прижимая пальцы ко рту. Но губы не слушались, лишь шире растягиваясь в улыбке.

– Я говорила во сне?! – почти выкрикнула Рита.

– Да, – уверенно заявил красавец.

Рита подтянула колени к груди, спрятала лицо в ладонях и глухо застонала.

– О боже! О нет!

Но даже сквозь причитания услышала звук, похожий на долгий, но прерывистый выдох – Руслан беззвучно смеялся.

– Что я говорила?! – взвыла Рита, вцепившись в виски и приподняв волосы руками в бессильном жесте.

Руслан явно наслаждался замешательством и нарастающей паникой Риты.

– Последняя фраза была о том, что ты хочешь меня.

Девушка взвыла еще громче, уткнулась пылающим лицом в подушку и вцепилась пальцами в ее мягкие бока.

– Русла-а-ан! – глухо стонала она. – Ты же не Илья. Зачем ты так со мной? Соврать не судьба, да? Еще и насмехаешься.

Рука Руслана осторожно легла на ее волосы.

– Тш-ш-ш! Марго, все нормально, – он больше не веселился. Голос молодого человека звучал спокойно и с теплотой. – Если честно, мне очень льстит, что я прихожу к тебе в эротических снах, – улыбка снова невольно заиграла на его губах. Рита этого не видела, но по голосу поняла.

– У-у-у! – зарычала девушка в подушку, с силой теребя бока несчастной. – Это было в первый раз. И клянусь – в последний! – закричала она, поднимая пылающее лицо. – Потому что с этого дня я тебя ненавижу!

– Не зарекайся, – в голосе Руслана нет и тени самодовольства или желания подколоть. – Хочешь, я тебя успокою?

– Как?! – рявкнула Рита, сверля глазами попечителя.

Его губы приблизились к уху девушки, и низкий бархатный голос соблазнительно прошептал:

– Ты в моих снах и фантазиях со дня своего шестнадцатилетия. Уже полтора года. Должен же я быть вознагражден ответной любезностью, – он легко коснулся губами волос Риты, встал и покинул комнату, оставив девушку растерянной и… жаждущей близости. Ее тело переполняло томительное желание от звука его голоса, от его признания, от…

– Черт! – Рита бессильно ударила кулаками подушку, будто та в чем-то провинилась. Волосы закрыли лицо девушки, а под ними скрывались невольная улыбка и блеск серых глаз.

* * *

После пары по физкультуре Рита приехала домой, приняла ванну, рухнула от усталости на кровать, даже не высушив волосы, и сразу же уснула. Все-таки учеба и необходимость ездить в университет шесть раз в неделю сильно выматывали.

Проснулась девушка поздно вечером, наскоро перекусила бутербродом и вернулась в свою комнату готовиться к коллоквиуму по высшей математике, который назначили на понедельник. А учить оставалось еще очень много.

Первый зачет по компьютерам Рита с треском провалила. Ни Norton Commander, ни уж тем более DOS она толком не знала и занятия не посещала из-за болезни, а ведь именно на компах шла основная подготовка. Записи в тетрадях сокурсников мало что давали. Теперь надо реабилитироваться. Математика и химия – то, в чем Рита сильна. И проигранные на зачете по компьютерам баллы она рассчитывала получить на своих любимых предметах.

Погрузившись в доказательства многочисленных лемм и теорем, выведение формул по матанализу, Рита не сразу услышала звонок мобильного. Это оказался красавчик Саня, друг Вадима.

– Привет! Чем занята? – тривиальное начало, только голос у парня сильно обеспокоенный. Рита насторожилась.

– К колку готовлюсь по вышке.

– К чему?! – переспросил Саня.

– Ох, извини, – Рита и забыла, что он учится в одиннадцатом классе, поэтому студенческого сленга пока не знает. – Готовлюсь к коллоквиуму по высшей математике, – расшифровала она.

– Звучит внушительно, – глухо отозвался парень.

– Слушай, не томи. Говори, что случилось. Я же по голосу слышу: чего-то не так, – подтолкнула девушка к откровенности.

Саня долго мялся, подбирая правильные слова, не зная, как начать. Наконец выдохнул и решился.

– Рит, понимаешь… Тут такое дело… В общем, Вадим треплет всем, что спал с тобой.

– Что-о-о?! – заорала Рита так, что на том конце послышался удар. Видимо, собеседник выронил мобильник, от «воя сирены», который девушка выдала.

– Это неправда? – когда парень вновь поднес телефон к уху, в его голосе слышались смесь надежды и тревоги.

– Конечно неправда! – рявкнула Рита. – Что за хрень? Как такой бред вообще мог прийти ему в голову?! А еще друг называется! Да я его… – возмущению и обиде не было предела. Девушка не знала, что и думать. Не говоря уж о том, как поступить.

В трубке послышался облегченный вздох Сани. У Риты мелькнула мысль, что парень все же неровно к ней дышит, и тут же забылась под тяжестью новости.

– Я так рад.

Но Рите сейчас было не до его позитивных эмоций. Нужно срочно разобраться в происходящем и решить, как поступить.

– Сань, я сейчас не могу говорить. Тебе до каких можно перезвонить? До двадцати трех?

– До часу, – растерянно ответил тот.

– Отлично! Тогда отбой. Я перезвоню сразу, как смогу.

Мысли путались. Если позвонить Вадиму и спросить в лоб, то он будет все отрицать, если виновен и если нет. А девушка так ничего и не узнает. «Саня может врать? Может. Если я ему симпатична, то он мог приревновать к Вадику и решить нас поссорить. Только вряд ли парень способен на такую подлость. Так в чем же дело? И зачем это может быть нужно Вадиму? Чтобы реабилитироваться перед друзьями за то, как Элла его унизила? Ни черта непонятно!» Не так давно Рита уже действовала на эмоциях. Условно говоря, обошлось без жертв, но и сейчас лучше не рисковать. «Как успокоиться и отвлечься? Как привести мысли в порядок?» Перед глазами лежала тетрадь по матанализу. Девушка подтянула поближе ее и чистые листы, чтобы записывая, запомнить вывод формул. Фактически усилием воли заставила себя переключиться на учебу. Стараясь не замечать кома боли, который рос в груди.

Когда Рите удалось успокоиться, решение далось проще, гораздо проще. Она перезвонила Сане и попросила встретиться с ней завтра в час дня у подъезда Эллиного дома, но нужно было выполнить одно условие. И на встречу и на условие парень с легкостью согласился. Второй звонок – Вадиму. Время и место встречи почти те же, но без условий. Все решится завтра. Рита схватилась за голову. «Только бы дожить до этого завтра и не свихнуться. Один из друзей предал, но кто?» Боль в груди нарастала, но подготовка к коллоквиуму помогла ее притупить.

Уснула девушка только под утро. Мысли, крутившиеся в голове на пороге царства Морфея, мучили и отдавались болью в груди. Даже во рту появился неприятный привкус. Однако усталость взяла верх.

Разбудил ее звонок будильника в полдень. Пора собираться на встречу. Но вылезать из кровати не хотелось. Даже двигаться. Только сжаться в комок и жалеть себя. Все-таки накатило. Состояние, близкое к депрессии. «Возьми себя в руки, тряпка!» – ругнулась Рита мысленно, с силой хлопнув ладонями по щекам. «Выясни сначала, что к чему, а потом раскисай».

После душа, с трудом затолкав в себя завтрак, девушка оделась потеплее и вышла на улицу. В лицо ударил ледяной октябрьский ветер. Она подняла голову: на небе сгущались сизо-серые тучи. Погода очень точно отражала состояние: внутри также холодно и пасмурно, как на улице. Вот-вот хлынет дождь, а у нее из глаз – слезы. Не время, ой, не время хлюпать носом – Рита отчаянно помотала головой из стороны в сторону и решительно направилась через двор к подъезду Эллы, где жил и Саня. Парень появился через пять минут, коротко кивнул Рите и исчез за поворотом. Девушка оценила его пунктуальность, достав из кармана мобильный и глянув на время. Впрочем, и Вадим не опоздал, даже пришел на три минуты раньше. Своего друга он видеть не мог, а Рита не собиралась сообщать о присутствии Сашки в непосредственной близости от них.

– Привет! – радостно изрек Вадим, беря девушку за руку. – Погуляем? – и попытался потянуть Риту за собой.

– Нет, – отрезала она и вырвала замерзшие пальцы из ладони друга. Бывшего друга? – Поговорить надо, – бросила, одарив Вадима злым взглядом.

– О чем? – насторожился парень.

– Мне тут птичка напела, – с места в карьер начала Рита, – что ты распространяешь слухи, будто бы мы с тобой сексом занимаемся.

Рита могла поклясться, что лицо Вадима не то, что побледнело, а посерело. И даже глаз слегка дернулся.

– Ты о чем? – натянул улыбку Вадим. – Я не говорил такого. Мы же друзья.

Похоже, ее информированность стала полной неожиданностью для Вадима. Иначе бы он принялся обвинять: мол, как она могла вообще такое подумать, поверить и все прочее. «Значит, все-таки Вадим, а не Саня», – решила девушка. И тут Риту накрыло.

– Раз уж мы с тобой в таких близких отношениях, говори, где у меня родинки. Может, шрамы какие есть, а? Тату? Не стесняйся. Что? Не знаешь? – глаза девушки горели гневом. Она махнула рукой, и из-за угла вырулил Саня.

– Убедился? – хмуро спросила Рита.

Одиннадцатиклассник кивнул. Потом глянул на Вадима.

– Ну? И зачем ты трепался об этом? Зачем сказал, что ты Риту прям в подъезде… того?

«Господи! Еще и в грязном подъезде. Последней шлюхой выставил, подонок».

Рита с усилием сглотнула вновь подступивший к горлу ком, и ее затрясло. А Вадик явно не ожидал такого поворота событий. Бессильно сжав кулаки, он опустил глаза и процедил:

– Рит, я все объясню.

– Даже не думай, – отрезала девушка. – Так хочется тебе врезать, да руки марать не стану.

Она развернулась на сто восемьдесят градусов и, не попрощавшись ни с одним из парней, зашагала к своему подъезду.

– Рита! – попытался окликнуть ее Вадим.

– И не смей мне звонить! – крикнула она, не оборачиваясь.

Ее доброе имя спасено. Сплетни прекратятся. Саня растрезвонит всем, что Вадим ее оболгал, – в этом девушка не сомневалась. Рита схватилась за голову: виски сдавило так, что хотелось завыть от боли.

Она не помнила, как дошла до квартиры. Как разделась. Просто упала на кровать и разрыдалась, колотя кулаком по подушке. Обидно, больно, гадко. Предательство так сильно резануло по нервам. А девушка искренне считала Вадима своим другом. Они по-разному смотрели на мир, но им это нравилось. Давало возможность расширить кругозор, а не спорить друг с другом до хрипоты, отстаивая собственную правоту, правильность суждений. Вместе огорчались и веселились, гуляли, смеялись, радовались поступлению друг друга в университет, ездили на учебу. С Вадимом было интересно и уютно. И даже спокойно до вчерашнего дня. «Что я плохого сделала? Зачем Вадиму понадобилось удовлетворять свои комплексы за мой счет?»

Рыдания прекратились, но слезы все еще лились по щекам, Рита всхлипывала, оплакивая потерянную дружбу.

«Хорошо, что дома никого нет. У Ирины Михайловны выходной, а Рус сегодня, в воскресенье, уехал в «Альфу». Ком подступил к горлу, и рыдания продолжились с новой силой. Голова даже не думала проходить, боль усиливалась, а макушка стала горячей.

Глава 19

– Рита-а-а! – крикнула Ирина Михайловна.

Девушка вышла из своей комнаты в коридор и вопросительно посмотрела на домработницу.

– Тебя к телефону, – женщина сунула трубку ей в руку.

– Кто? – хмуро спросила Рита.

– Вадим, – улыбнулась та и засеменила в сторону кухни, но ее остановил отчаянный рык:

– Ах, Вадим?!

Девушка швырнула трубку на базу, выдернула телефонный провод из розетки и в поднятой руке демонстративно потрясла им.

– Вот, что надо делать, если будет звонить Вадим! – швырнула розетку в угол и скрылась в комнате.

– Вся в брата, – вздрогнула женщина. – Такая же вспыльчивая.

– Ирина Михайловна.

Домработница ойкнула и приложила ладони ко рту, заметив возвышающуюся над ней фигуру хозяина квартиры. – Сегодня можете быть свободны.

– Хорошо-хорошо, – залепетала женщина, не понимая, что происходит, но Руслана послушала.

Молодой человек дождался, пока за домработницей закроется входная дверь, вошел в комнату Риты и устроился в кресле позади письменного стола девушки, за которым она готовилась к завтрашним занятиям.

– Ирина Михайловна ушла? – спросила Рита, не отрываясь от конспекта.

– Да.

– Хочешь спросить, чем вызвана столь бурная реакция с моей стороны? – тяжко вздохнула девушка.

– Почти, – вкрадчиво ответил молодой человек, положив локти на подлокотники кресла. – Пришел узнать, почему на тебе лица нет последние три дня. Но теперь понимаю – по-крупному поссорилась с Вадимом.

– Я с ним не ссорилась, – мотнула головой девушка, переворачивая страницу тетради. – Он меня предал, и больше я с ним не хочу иметь ничего общего. В мобильном его номер в черном списке, к домашнему меня не звать, если этот индюк снова проклюнется. Это все, – отрапортовала Рита, не поднимая головы от записей.

В комнате воцарилась тишина. Видимо, Руслан хотел посочувствовать, но, не понимая, из-за чего сыр-бор, не мог подобрать правильные слова. Так подумала Рита. И не ошиблась.

– Может, расскажешь, что случилось? – попросил попечитель.

– Угу, расскажу. Но месяца так через два, – буркнула девушка.

– Почему?

– Потому же, почему ты мне сразу про фото не рассказал. Не хочу, чтобы ты что-то предпринимал.

– Значит, все настолько серьезно, – процедил Рус, и его руки непроизвольно сжались в кулаки.

Рита повернула голову и через плечо наблюдала за красавцем-брюнетом, гордо восседавшим в кресле. Видя его поджатые губы, ходящие по скулам желваки и трепещущие ноздри, изрекла:

– Вот-вот, об этом я и говорю.

Руслан перевел глаза на девушку, и взгляд его мгновенно потеплел. Молодой человек поднялся, подошел к Рите и, убрав непослушную прядь с ее лица, мягко спросил:

– Я могу для тебя что-нибудь сделать, Марго?

Рита поймала взгляд серых глаз, полных сочувствия, тяжело вздохнула и отрицательно покачала головой.

– Точно?

– Точно.

Молодой человек нагнулся, на секунду прижался губами к волосам девушки, а потом зашагал к двери.

– Марго, если буду нужен, я у себя. Приходи сразу же, хорошо? – голос Руса был таким добрым, в нем столько участия, что Рите стало не по себе. Она быстро опустила голову к конспекту, потому что предательский ком снова подступил к горлу, а глаза наполнились влагой.

– Погоди, Рус. Ты можешь для меня кое-что сделать, – Рита чрезвычайно удивилась, ведь голос не дрожал, а должен бы.

Молодой человек в два шага преодолел расстояние от двери до письменного стола.

– Всё, что захочешь, Марго. Всё, – мягко прошептал он. От теплых сочувственных интонаций Руслана хотелось разреветься, уткнувшись ему в грудь. Рита продолжала носить боль предательства в себе эти дни, улыбалась сокурсникам в университете, шутила, а на душе был камень.

– Рус, – едва слышно прошептала девушка.

– Да?

– Обними меня. Пожалуйста.

Сильные надежные руки осторожно подняли Риту со стула и прижали к груди. Девушка слегка всхлипнула и вцепилась пальчиками в темно-зеленый свитер так, будто от этого зависела ее жизнь. Сейчас она напоминала испуганного котенка, который коготками цепляется за одежду любимого хозяина, боясь, что его отцепят и заберут.

– Тише, тише, все хорошо. Я с тобой, – шептал Рус, нежно гладя ее по волосам.

Зарывшись лицом в свитер, Рита угукнула и обхватила спину молодого человека, прижимаясь все сильнее и боясь, что слезы польются против воли.

Девушка потеряла счет времени, не знала, сколько они так стояли. Одно понятно наверняка – в объятиях Руса ей становилось гораздо легче. Боль в груди, мучившая последние три дня, стала затихать. Вот если бы еще голова прошла.

– Марго.

– У?

– Совсем плохо, да?

– Угу, – буркнула в свитер.

– А что бы ты сделала, если бы за нами не следили постоянно?

Рита подняла покрасневшие глаза.

– Честно? Отвела бы тебя на диван в гостиной и просидела вот так, обнявшись, до самой ночи. А потом напросилась к тебе спать. Мне гораздо легче, когда ты рядом.

Не прошло и десяти минут, как Руслана посетила идея.

– Инсар, здорово! – позвонил он лучшему другу с мобильного. – Выручай.

Слов Ильи Рита, понятное дело, не слышала. Но по ответам Руса нетрудно было догадаться, что друг говорит попечителю.

– Где ключи от твоего загородного дома?

– Нам с Марго надо вдвоем побыть…

– Да не для этого, кретин!

– Иди ты!..

Вот тут легко было проследить тривиальный ход мыслей Инсарова. Как всегда, в своем репертуаре.

– Илюх, но ты же понимаешь, что после нашего отъезда там и камеры могут появиться, и жучки. Смирнов, падаль, просто так не отстанет.

«Аха, Илья в курсе дела с фотографиями», – отметила про себя Рита.

– Да… Да… Да… Хорошо… Я твой должник. Давай, до связи.

Руслан схлопнул мобильник в ладони, повернулся к Рите, сидевшей на диване и все это время внимательно слушавшей разговор, и с едва заметной улыбкой сказал:

– Поехали, Марго. Будем восстанавливать твое душевное равновесие.

Девушка с готовностью вскочила с дивана, но тут же вопросительно уставилась на Руса.

– Нас не будет около суток. Возьми все, что тебе понадобится, – пояснил он, без слов поняв немой вопрос девушки.

Рита кивнула и полетела в свою комнату. Скинув домашнюю одежду, натянула черную шерстяную юбку с разрезом спереди и пуховую красную кофточку, плотно облегающую фигуру. Побросала в пакет то, что может пригодиться, и помчалась в коридор. На ноги надела коричневые сапожки на шнуровке. Каблучок средней высоты – как раз. Поверх кофты набросила норковую накидку шоколадного цвета, которую Руслан подарил ей на шестнадцатилетие, а руки облачила в изящные дамские перчатки в тон верхней одежды.

Молодой человек собрался куда быстрее. Прихватил небольшую дорожную сумку, сменил обувь и надел черную кожаную куртку прямо поверх темно-зеленого свитера.

– А как же универ завтра?

– Прогуляешь, – спокойно заявил попечитель, когда они выходили из квартиры.

– Нет.

– А я сказал – прогуляешь, – уже с нажимом повторил красавец-брюнет.

«Хм, теперь спорить с ним бесполезно. Да и не хочется. Коллоквиум по вышке позади, а первая контрольная по общей химии только на следующей неделе. Еще есть время на подготовку. Остальное не настолько принципиально. Слишком уж я зациклилась на учебе», – поймала себя на мысли Рита. «Надо б поспокойней к ней относиться».

Руслан, держа руку девушки в своей, вывел ее из подъезда и усадил в черный «Бентли Континенталь». Теперь их путь лежал к дому Ильи.

Самого хозяина квартиры сейчас не было. Но он сказал Руслану, где искать ключи от коттеджа.

После поехали в Подмосковье. В дороге Рита поинтересовалась, как дела в «Альфе». Оказалось, Татьяна Алексеевна, педагог по вокалу, очень скучает, постоянно спрашивает об ученице и надеется на ее скорейшее возвращение к занятиям музыкой.

Только сейчас нет времени на пение и сольфеджио.

Группа Trap, с участниками которой Рите так и не довелось познакомиться, не так давно вернулась из гастрольного тура, но в их некогда дружном коллективе не все гладко.

Два часа езды – и они на месте. Пригород как раз начал погружаться в сумерки. Первое, что ощутила Рита, выйдя из машины, – влажный упоительно-чистый воздух. Жилище Ильи – неподалеку от Истринского водохранилища, где и природа прекрасная, и вода чистая, и даже рыба не перевелась. Причем, крупная рыба.

К кирпичному двухэтажному дому вела дорожка из серой плитки. Машину Рус поставил в гараж.

Все-таки Илья не мог без евроремонта. Внутри – как в городских квартирах. Ламинат, двери с непрозрачными стекольными вставками, кожаные кресла и диваны – все шоколадного оттенка. А вот стены и натяжные потолки с подсветкой – бежевые. В целом, очень уютно. Идеальная цветовая палитра, и сделано со вкусом.

По дороге незваные гости заехали в магазин, и сейчас из пакетов Рита выгружала продукты в огромный серебристый холодильник.

Следующим местом экскурсии стал второй этаж, который, впрочем, несильно отличался от первого. Разве что тут еще и две спальни были.

– Психологическая помощь все еще требуется? – почти с энтузиазмом спросил Рус, заняв длинный кожаный диван в форме буквы «П», что стоял напротив домашнего кинотеатра.

Сбоку от предмета мягкой мебели вальяжно разместился внушительных размеров камин. Думается, огонь в нем разжигать нельзя – только любоваться. Девушке невольно вспомнился поцелуй в продюсерском центре рядом с камином. Щеки чуть не залила краска смущения.

– Не то слово как, – отозвалась Рита, перестав созерцать кирпичную кладку, наводившую на мысль об огне и навевающую воспоминания, и повернулась к Русу.

– Тогда иди ко мне, – фраза такая интимная, а в голосе нет ни намека на заигрывание, соблазнение. Как Руслану удается так легко понимать и чувствовать, что ей нужно именно сейчас? Когда девушка попросила об объятиях пару часов назад там, в квартире, ей требовались сочувствие и дружеское – именно дружеское – участие, ведь Рита переживала потерю друга. И Руслан ни словом, ни вздохом не напомнил о более нежной стороне их взаимной привязанности. Именно в данный момент он был тем, в ком она больше всего нуждалась. И кем, наверное, остался бы, не влюбись девушка в него.

Лицо Риты вновь утонуло в мягком свитере, уже притупившаяся боль в груди стала еще слабее, мышцы тела начали расслабляться. И едва девушка успела мысленно удивиться, до какой степени молодого человека украшает этот осенне-зимний предмет гардероба (казалось, свитеры не идут никому, кроме Руса), как провалилась в сон. Продолжительная поездка и свежий подмосковный воздух сделали свое дело.

Девушка попала в какое-то темное замкнутое помещение. О том, что из него нет выхода, можно лишь догадываться, ведь густой, почти физически ощущаемый мрак повсюду, кроме островка света у ног. За девушкой внимательно следили два злобных человечьих глаза, но принадлежали они рыжей в желтых крапинках змее, извивающейся на свету. Гадина подняла голову, зашипела, обнажив два огромных ядовитых зуба, и ринулась вперед, чтобы вцепиться несчастной жертве прямо в горло. Рита вскрикнула и мгновенно покинула царство Морфея.

– Кошмар? – участливо спросил низкий бархатный голос.

Девушка мгновенно оценила обстановку. Она все еще сидела на коленях Руса, прижавшись к его груди. Не самая невинная поза, но только не в этих обстоятельствах. Сейчас просто физически нужно, необходимо быть к дорогому человеку как можно ближе.

– Угу, – вздохнула Рита. – Долго я спала?

– Всего полчаса, – Рус кивнул на круглые настенные часы за спиной девушки.

Она обернулась, взглянула на циферблат и сонно потерла кулаком глаза.

– Марго, не хочется тебя тревожить, но…

– Да? Что случилось?

– Ты мне ногу отсидела, – со сдавленным смешком признался Руслан.

– Ой! Извини, пожалуйста, – залепетала Рита, перемещая свою «мадам сижу» на диван. Было неловко за доставленное неудобство. Молодой человек начал старательно растирать онемевшую конечность, а когда это не помогло, поднялся и стал ходить по гостиной, разгоняя кровь в затекшей ноге. Полегчало.

Рус снова устроился на диване и похлопал ладонью по коленям.

– Клади сюда голову.

– Я тебе ноги отлежу.

– Это угроза? – улыбнулся Руслан, вопросительно изогнув бровь.

Девушка прыснула.

– Все нормально. Если и отлежишь, то нескоро, – заверил молодой мужчина. Рита встала, взяла с одного из кресел небольшую подушку, положила на колени Русу, где и пристроила затылок, взирая на попечителя снизу вверх, ноги вытянула вдоль дивана, благо длина мебели без проблем позволяла.

Рус осторожно пристроил теплую ладонь под грудью Риты, прямо на солнечном сплетении, где мучила боль.

– Как догадался? – спросила Рита, слегка запрокинув голову.

Молодой человек понял ее вопрос без лишних пояснений.

– По себе знаю, – сообщил он с грустью. – Я и рад бы пообещать, что больше никто и никогда тебя не предаст. Но солгу, сказав так.

– Знаю, – тяжело вздохнула девушка и к своему удивлению поняла, что головная боль, мучившая ее уже несколько дней, прошла. Она положила ладонь поверх руки Руслана и невольно улыбнулась.

– Что? – спросил молодой человек, заинтригованный радостью девушки.

– Почему-то вспомнилось, как я тебе руки грела, – задумчиво глядя в пространство, поделилась Рита.

– Когда ты меня той фразой сразила? – решил уточнить Руслан. Но похоже, уточнения и не требовались, потому что в его глазах уже заблестели озорные искорки.

– О нет! Ты все еще не забыл? – в голосе девушки звучал притворный ужас. Теперь ее взгляд сфокусировался на попечителе.

– Я никогда не забуду. Услышать такую тираду из уст одиннадцатилетней девочки… – усмехнулся он.

– Ладно тебе, не издевайся, – жалобно попросила Рита.

– Как пожелаешь, Королевна, – подколол молодой человек.

Королевна. Так Руслан звал ее, когда была жива Лена, подруга, почти сестра Риты и жена Руса. Не Марго, а именно Королевна. По аналогии с фамилией. На девушку с новой силой нахлынули воспоминания.

Глава 20

Рита познакомилась с Русланом, который был по ее меркам ну очень взрослым, шесть лет назад, весной. Точнее, их познакомила Лена: тогда еще его девушка – не жена. Ох, и испугалась же Рита, увидев парня впервые. Высоченный, сутулый – он стеснялся своего роста, поэтому старался казаться ниже – хмурый, с поджатыми губами и настороженными серыми глазами. Образ довершали темные джинсы, берцы и кожаная куртка с заклепками. Черные, как смоль, волосы в купе с черными бровями и вовсе делали его внешность зловещей. Дав волю фантазии, можно вообразить, что он отрицательный герой какой-нибудь мистической истории. А если забыть о выдумках, создавалось впечатление, будто парень вполне способен достать из кармана нож и пырнуть человека: настолько колючим и опасным казался на первый взгляд.

Откуда девочке было знать, что новый знакомый насмерть разругался с отцом и теперь снимал комнату неподалеку от их с Леной двора. Богатый родитель не разделял мечтаний сына об актерстве, категорически не одобрял его учебы во ВГИКе и встреч с девушкой из небогатой семьи врачей. Славен Милорадович не оставлял попыток перевести сына на экономический факультет МГУ, дабы в будущем тот стал бизнесменом, способным продолжить дело отца. А еще шел на невероятные ухищрения, чтобы познакомить отпрыска-бунтаря с девушками из обеспеченных и влиятельных семей.

Но Руслан предпочитал снимать комнату и жить впроголодь, перебиваясь случайными заработками, чем идти на поводу у деспотичного родителя.

Так что злобный вид был лишь следствием усталости и неурядиц с единственным родственником.

Илья располагал к себе куда больше. Его внешность сразу покорила маленькую Риту. Светлые волосы, небесно-голубые глаза в обрамлении густых ресниц, мягкая полуулыбка и невероятно красивое лицо. Настоящий принц из сказки.

В отличие от друга Илья не сутулился, стоял, гордо расправив плечи, хотя и был немного ниже ростом черноволосого парня. К тому же блондин не пытался выглядеть устрашающе. Да и одевался очень просто, но со вкусом. Обычные джинсы и свитер идеально сидели на нем. Только характер у чудо-парня оказался не сахар. Или дело не в характере, а в том, что он невзлюбил маленькую Риту. Но выяснилось это не сразу – постепенно.

Если девочка проводила время в компании Лены, Руслана и Ильи, она инстинктивно чувствовала раздражение и пренебрежение, исходившие от блондина. Словами парень этого не выражал, но по мимике и некоторым жестам негатив можно было прочесть. Рита не имела тогда понятия о языке тела, но была тонко чувствующим ребенком, поэтому настроение Ильи не укрывалось от ее внимания. А вот Руслану, которого так пугалась поначалу, она, похоже, была симпатична. Лена, обаятельная девушка с ясными карими глазами, трогательными ямочками на щеках и невероятно густыми каштановыми волосами до локтей, всегда называла Риту не иначе, как своей сестренкой, самозабвенно болтала с девочкой, возилась, играла. И похоже, Руслана умиляла нежная привязанность его девушки и маленькой Риты.

* * *

Погожим майским вечером Лена попросила маму Риты отпустить девочку погулять во дворе с ней и ее друзьями. Разрешение тут же было получено.

Легкий ветерок, молодая трава, море желтых одуванчиков и почти прозрачные листики на деревьях. Зелень и тепло после опостылевшей зимы и переменчивого дождливого апреля так поднимали настроение.

Лена с Русланом миловались на скамейке, Рита сидела рядом, подставив личико солнечным лучам и задорно болтая ногами. Только Илья вел себя странно: был раздражителен, все время курил и явно злился.

Вдруг что-то с гулким гудящим звуком упало ему на куртку. Риту заинтересовал звук, и она тут же перевела взгляд на Илью. Блондин зажал «что-то» в кулаке, повернулся к скамейке, где сидели Рита, Лена и Руслан, и выбрал свою жертву. Торжествующе вскинув брови и усмехаясь уголками губ, он направился к школьнице. Руслан разгадал его план и вскинулся, крикнув:

– Она же девочка! Ты ее напугаешь!

Но Илья не прореагировал. Он опустил кулак на колени Риты, разжал его и отошел в сторону, зловеще улыбаясь.

Когда девочка разглядела предмет у себя на коленях, сразу поняла, чего добивался блондин. Хотел, чтобы она завизжала, как сумасшедшая. Руслан мгновенно развернулся в ее сторону и уже хотел стряхнуть с ног девочки загадочное нечто, но Рита опередила его на долю секунды.

– Круто! Жук. Майский, – констатировала школьница, вертя в руках насекомое. – Возьму домой.

И переводя восторженный взгляд с жука на Илью, тут же добавила:

– А поймай еще. А то ему одному грустно будет.

Руслан расхохотался. Лена подскочила и обняла Риту с криком: «Сестренка, я тебя обожаю!». А вот лицо Ильи вытянулось. После чего он, ни слова не сказав, отвернулся, бросил сигарету на землю и раздавил ее кроссовкой.

– Рита, а ты что, не боишься насекомых? – спросил Руслан, едва перестав смеяться. У него было странное выражение лица. Рита силилась разобрать: смесь радости, восторга и уважения к ее поведению.

– Неа, – с гордостью ответила девочка.

– Их только я боюсь до чертиков, – сообщила Лена, хихикая и все еще обнимая Риту. – А сестренка – обожает. Илья выбрал не тот объект для своей досады, – последние слова девушки явно предназначались блондину – этакая шпилька за попытку обидеть маленькую подругу.

Чуть позже, когда Рита устроилась на качелях, черноволосый парень присел рядом на корточки и попросил девочку не сердиться на Илью за то, что тот пытался ее напугать.

– Да козел он, – пробубнила себе под нос Рита, старательно разглядывая песок под ногами.

Руслан положил руку на железку, что поддерживала качели, но смотрел перед собой. Слегка отрешенный взгляд, будто парень о чем-то задумался.

– Не сердись, ладно? – повторил брюнет. – От него девушка ушла вчера.

Рита уже было вытянула ноги, чтобы получше оттолкнуться от земли и начать раскачиваться, но от слов парня замерла.

– У него была девушка? – искренне удивилась школьница.

– Угу, – буркнул Руслан. – Это все моя вина. Я про то, что он так себя повел, – тяжело вздохнул и поднялся с корточек.

– Почему? – недоумевала девочка, опустив руки с металлических перекладин на колени и приготовившись слушать.

– Я здесь с Леной. Илья видит наши отношения и сразу вспоминает свои. Ему больно, – студент стукнул себя по лбу тыльной стороной ладони. – Я, идиот, думал, он отвлечется в компании, хотел вытащить его во двор из четырех стен, но не все учел. Не надо было его к вам вести. Просто сходить с Илюхой вдвоем куда-нибудь, чтобы отвлечь от переживаний.

Рита долго смотрела на песок, обдумывая слова Руслана, и вдруг спросила:

– А если исправить?

Парень вопросительно посмотрел на девочку.

– Хочу сказать: сейчас можешь сходить с ним куда-нибудь. Лена хорошая, все поймет.

Серые глаза парня из раздосадованных вдруг стали такими добрыми, сияющими. А следом за взглядом изменилось и выражение лица. Девочка даже удивилась, как могла в первую встречу испугаться Руслана и опасаться его потом. Когда он не хмурился, мгновенно располагал к себе. Лицо не устрашающее, не гневное, а очень интересное, необычное и привлекательное. И невероятно: за маской отчуждения и напускного равнодушия скрывается добрый человек. Рита почему-то пожалела в тот момент, что у нее нет старшего брата. Раньше она хотела младшего братика или сестричку, и тут впервые пришла в голову такая мысль. Впрочем, девочка не стала на ней заострять внимание, просто удивилась самой себе.

– Ты права, так и сделаю, – парень потянулся, чтобы погладить Риту по волосам, но увидев ее настороженность, убрал руку.

– Ты очень умная и смелая, – сказал он, отходя от качелей. И услышал, как девочка прошептала себе под нос: «Не всегда». А когда Рита крикнула ему вслед: «Я знаю!» – не смог сдержать улыбки.

Девочка за один день удивила его несколько раз. Сначала своей находчивостью. Мгновенно сообразить, что тебя хотят обидеть, но собраться и не подать вида, не пойти на обострение отношений… Более того, представить все так, будто тебя не напугать хотели, а подарок сделали… Не каждая ровесница Руслана додумалась бы до такого, а она – одиннадцатилетняя школьница. А ее совет… Парень недоумевал, как такая простая и очевидная мысль не пришла в голову ему самому.

– Хм, исправить, – усмехнулся Руслан, когда они вдвоем с Ильей подходили к кинотеатру.

– Ты о чем? – блондин с недоумением воззрился на друга.

– Да так, не обращай внимания.

С того дня между Русланом и Ритой будто протянулась ниточка. Девочка прониклась симпатией к темноволосому приятелю своей подруги, перестала глядеть на него с опаской: все-таки он пытался защитить ее и не постеснялся объяснить, что к чему. А парень, в свою очередь, теперь не просто относился к девочке, как к созданию, которое способно умилять детской непосредственностью и восторженным отношением к жизни, но как к человеку, который достоин уважения.

* * *

Рита оказалась благодарной слушательницей. Руслан говорил с ней о смысле жизни, о дорогах, которые люди выбирают, о судьбе, о предназначении. Делился своими мыслями, а девочка внимала, затаив дыхание, чуть ли не раскрыв рот, и впитывала, как губка: настолько увлекали рассуждения студента. За колючками скрывался искренний, вдумчивый, неординарный человек, личность.

А еще Риту очень интересовали такие темы, как жизнь после смерти, реинкарнация, эффект Кирлиана и биополе человека, и ей не терпелось узнать мнение Руслана по всем этим вопросам. Он с удовольствием делился с девочкой своими мыслями.

Самое интересное: Рите в голову не приходило, что она стала замечательной собеседницей. Ведь лучше собеседника, который увлекательно рассказывает, может быть только тот, кто увлеченно слушает.

– О чем можно столько говорить с малолеткой? – однажды Илья не выдержал и выразил свое недоумение, обращаясь к Лене. Он докуривал очередную сигарету, глядя, как Рита сидит на качелях, просто светясь от счастья и периодически вставляя пару слов, когда Руслан что-то самозабвенно объясняет, стоя рядом, прислонившись к металлическим опорам.

Но Лена радовалась безумно, что ее «сестренка» и Рус подружились.

– Ой, ты даже не представляешь, какая Рита умница. С ней можно поболтать о пустяках, но иногда рассказываешь что-нибудь такое – ну, серьезное – объясняешь, и вдруг бац! Сестренка как выдаст то, до чего я сама и не додумывалась. Она стремится выделить зерно из сказанного. И такие интересные мысли ее посещают! Рита потрясная.

Илья развернулся на сто восемьдесят градусов и щелчком пальцев отбросил бычок сигареты прямо в урну.

– Бинго! – порадовался он своей меткости. – А тебя не злит, что Видич с ней столько времени проводит, когда мы гуляем?

Лена недоуменно уставилась на блондина.

– Чего-чего? Злит? Да ты бы сам попробовал разглядеть в ней не малолетку, которая тебя раздражает, а личность.

– Тоже мне личность, – презрительно хмыкнул Илья. – Одиннадцать лет.

– Инсаров, тебе нельзя иметь детей, – обозлилась девушка.

– Детей иметь вообще нельзя: это статья, – отпарировал блондин.

Руслан, проникшись симпатией к девочке и найдя с ней общий язык, невольно, несмотря на молодые годы, начал задумываться о том, что завести ребенка – это, пожалуй, здорово. Когда подрастет, можно так же беседовать с ним, делиться мыслями, опытом, а он или она станут удивлять. У них будут свой взгляд на мир, своя точка зрения, возможно, отличные от его собственных.

А Рита с каждым днем все сильнее мечтала о таком брате, как Руслан, не подозревая, что ее желание довольно скоро осуществится. Как только парень женится на названной сестре Риты – Лене, они станут почти родственниками. Но это случится позже.

А случай, который вспомнили Руслан и Рита, гостя в загородном доме Ильи, произошел спустя полгода после их знакомства.

В тот осенний вечер, шесть лет назад, студент ВГИКа шел на свидание с Леной. Только с одеждой не угадал. Потертые черные джинсы, тяжелые военные ботинки, а поверх темной водолазки всего лишь кожаная куртка с заклепками. Лена обожала, когда он надевал косуху, просто млела от его вида, а юноше хотелось произвести впечатление. Но на улице оказалось гораздо холоднее, чем хотелось бы. Пронизывающий ледяной ветер забирался под кожаную куртку, хлестал по рукам, лицу, но возвращаться домой и переодеваться не было желания.

В подъезде Лениного дома оказалось ненамного теплее, но хотя бы ветра нет. Парень устроился на широких деревянных перилах и стал согревать дыханием покрасневшие от холода костяшки пальцев. Вдруг задребезжал лифт. Через полминуты, постанывая и кряхтя, кабина остановилась здесь, на первом этаже, и из дверей выбежала Рита. В клетчатом приталенном пальтишке, красных сапожках и шапке с помпоном того же цвета.

– Привет, Королевна!

– Ой! – подпрыгнула от неожиданности девочка. – Напугал.

– Я такой страшный? – брови Руслана разгладились, и на губах заиграла добрая улыбка.

– Ну-у-у, – протянула Рита, на полном серьезе обдумывая шуточный вопрос. – Вид грозный, – наконец заключила она.

Парень не удержался от смеха, но девочка даже не подумала обидеться.

– Ты далеко ли? – спросил он, когда Рита с ним поравнялась.

– К седьмому подъезду. Меня там Ирка и Маринка ждут, – девочка внимательно следила за тем, как Руслан пытается согреть покрасневшие от холода руки.

– Твои одноклассницы?

– Ага, – и тут же добавила. – Пошел бы домой, переоделся, пока Лены нет.

Парень отрицательно мотнул головой, мол, не хочу.

Девочка театрально закатила глаза к потолку, как делают многие ее ровесницы, протянула руки в теплых варежках к парню и вызвалась помочь:

– Давай согрею.

Руслан отнекиваться даже не думал. Мгновенно одна из его кистей оказалась зажатой между пушистыми варежками. Вторую он все еще согревал дыханием.

Рита сначала просто держала кисть парня в своих руках, потом начала растирать и похлопывать. И тут же важно изрекла:

– Знаешь, как называется то, что ты творишь?

– И как же?

– Форс держи, морозя жопу.

Если бы знала, что об этой фразе Рус будет напоминать ей не один год, благоразумно промолчала, а не стала умничать.

– Что морозить? – Руслан чуть не поперхнулся от неожиданности. – Ребенок, тебе надо рот с мылом вымыть, – в глазах заблестели озорные огоньки. – Ты где этого набралась?

– Моя бабушка так говорила, когда я одевалась не по погоде, – насупилась школьница, втягивая шею в шарф.

Парень не стал ничего отвечать. Он знал, что бабушка умерла год назад от инсульта. Рита ее очень любила и скучала по ней.

– И вообще, что в этом слове такого? – расстроилась девочка. – Я и похуже слова знаю.

Руслан нагнулся к Рите, отвернул уголок ее шапки и прошептал на ухо:

– Которые в подъезде написаны?

– Ну!

– Только вслух их не говори, – парень отстранился, погладив девочку по голове.

– Почему?

– Мальчикам не нравятся, когда девочки ругаются.

Рита поджала губы, тяжело вздохнув.

– Ладно, – протянула она неохотно.

К советам Руслана девочка предпочитала прислушиваться.

– А знаешь, мне роль дали, – сменил тему парень, вложив в варежки Риты другую руку.

– Класс! Какую?

– Буду играть экстремиста.

– А кто это? – удивилась девочка, энергично растирая замерзшую конечность Руслана.

– В моем случае, бескомпромиссный юноша, провоцирующий беспорядки на улицах города.

– То есть роль отрицательная?

– Скорее, неоднозначная. И драматическая. Я такие люблю, – поделился студент, и уголки его губ растянулись в задумчивой полуулыбке.

– А роль большая? Маленькая? – следя за выражением лица Руса, поинтересовалась Рита.

– Средняя. И заплатят хорошо.

– О! Это здорово! – искренне обрадовалась девочка. Лена говорила ей, что Руслан сейчас стеснен в средствах.

– Да. Если и дальше так пойдет, смогу забыть о случайных заработках, – плечи Руслана тут же расправились. Казалось, от этой мысли он даже стал дышать свободнее.

На лестнице послышался энергичный стук каблучков. Студент и школьница узнали бы эти шаги из тысячи. Наконец из-за угла выбежала Лена, как всегда радостная, с искренней улыбкой на лице.

– Приве-э-эт! – крикнула она, подбегая. Остановилась за спиной Риты, обхватила ее за плечи, с восторгом выдохнув:

– Ты мой зайчонок! – она начала покачивать маленькую подругу из стороны в сторону, из-за чего помпон девочки забавно подпрыгивал.

Рита запрокинула голову назад, прижавшись затылком к груди подруги и обхватив варежками ее щеки.

– Привет, сестренка! – проворковала девочка.

Руслан с умилением наблюдал за трогательной сценой.

Рита выскользнула из рук Лены, проследив за ее взглядом, полным любви.

– Ладно. Все поняла. Испаряюсь, – предупредительно заявила девочка и быстро сбежала по подъездной лестнице. Только, похоже, новые Ромео и Джульетта забыли обо всем на свете, едва их взгляды встретились. Даже ее слов не слышали. Когда Рита обернулась, подруга стояла к ней спиной, а вот Руслан – вполоборота. Такая невыразимая нежность на его лице возникала только в присутствии Лены. Девочка едва не залюбовалась, но природная тактичность подталкивала выйти из подъезда, ведь Ромео и Джульетта наверняка будут целоваться.

– А пойдем сегодня на «Иллюзиониста», – Рита услышала, как Лена просит Руслана сводить ее на новый фильм, о котором были весьма неплохие отзывы.

– Лен! – крикнула девочка, не оборачиваясь, чтобы не смущать влюбленных и не смущаться самой. – Руслану дали роль. А оделся он очень легко. Если заболеет, роль уйдет другому. Отведи его домой сначала, – и тут же выбежала на улицу.

Две пары изумленных глаз посмотрели ей вслед. Лена дотронулась до лица возлюбленного. Холодное. Конечно, ей-то удалось уговорить Руслана зайти домой переодеться. А вот сам парень всю дорогу удивлялся Рите. Когда девочке самой не удалось заставить его поступить разумно, она нашла ту, у кого это получится – Лену. Да и кто поспорит с таким убийственным доводом? Ведь если он сейчас заболеет, действительно может упустить шанс в кино. Он смог бы выйти постуженным на съемочную площадку, но как это отразится на игре? Студент не знал.

Искренняя забота школьницы не могла не тронуть его сердце. «Все-таки Лена права: Королевна невероятная», – подумал Руслан.

Глава 21

Прошло шесть лет и, конечно, внешность Руслана несколько изменилась. Теперь он гордился своим исполинским ростом, его широкие плечи были гордо расправлены, а осанке могли бы позавидовать аристократы.

Лицо вместо угрожающего стало волевым. Точеный профиль с прямым длинным носом раньше делал его черты резковатыми, сейчас – мужественными.

В одиннадцать лет Рита просто не понимала, не могла оценить, насколько яркая, уникальная красота у Руслана. Как не представляла, насколько его внешность привлекает девушек. Он напугал ее именно своей непохожестью ни на кого, тогда как остальные представительницы противоположного пола млели от этой уникальности.

По отцу Руслан был сербом, по матери – русским. И именно кровь южных славян была той самой изюминкой, что выделяла его среди других красавцев, делая исключительным, неповторимым.

Рука Руса по-прежнему покоилась на солнечном сплетении девушки и будто забирала боль, затягивала рану, нанесенную предательством.

– Есть разговор, – глухо произнес молодой мужчина.

Рита снова слегка запрокинула голову, лежавшую у Руса на коленях. Лицо попечителя посуровело. «Понятно. Чем-то недоволен».

– Когда ты сидела над учебниками до двух ночи сразу после простуды, я это понимал. Нагоняла, – продолжил он. – Но сейчас-то ради чего?

Рита слегка дернула плечами, будто удивившись непонятливости молодого человека.

– Все просто. Мне нужно обойти половину таких же, как я, медалистов. Ты же в курсе.

Руслан слегка наклонился, нависая над лицом девушки. Студентка разгадала маневр: так его слова будут звучать убедительней, весомей.

– Такой режим дня и огромные умственные нагрузки повредят твоему здоровью.

Девушка лишь фыркнула. Сейчас она чувствовала себя великолепно. «Да и как это может повредить здоровью? Простужаться стану чаще? Непонятно».

– Я не раз советовал тебе пойти более простым путем, – продолжал с нажимом Руслан. – Прибегнуть к моей помощи.

– Неужели не понимаешь, – вздохнула Рита, с грустью посмотрев на молодого человека. – Я хочу добиться всего сама. Своими силами. Как ты.

– Как я – не надо, – мгновенно отпарировал попечитель. Он отвернулся к окну и губы его превратились в тонкую полоску. – И я не отказывался от помощи. Если бы не полезные знакомства, которые умело заводил Илья, вообще неизвестно, добился бы чего или нет.

– Зато работал и учился одновременно. Да еще и жил в то время один, – резонно возразила девушка. – Это отразилось на твоем здоровье?

– Мне повезло, – Руслан снова повернулся к Рите. Теперь другая его рука заботливо гладила девушку по голове.

– Рус, тогда я не вижу проблемы.

– Мне повезло. Знаю людей, для которых стремление добиться всего своими силами не прошло бесследно, – пояснил он.

– Что за люди? – Рита с любопытством воззрилась на попечителя.

– Не моя тайна, – тяжко выдохнул Руслан.

«Сколько раз просил его рассказать Марго. Не сосчитать. Но нет же! Гордый. Скорее умрет, чем поделится той историей, вспомнит о своей слабости. Вот же!..»

Рита наблюдала, как на скулах красавца-брюнета заходили желваки, а ладонь над ее головой сжалась в кулак. И смотрит он в никуда, перед собой. «Злится на кого-то. На кого?»

С одной стороны, Руслан совершенно не желал заставлять Риту, дабы не уподобляться своему деспотичному отцу. Он не забыл, как пытался надавить, заставить выбрать музыкальный ВУЗ, когда услышал ее пение. Сколько времени они спорили, выясняли отношения. После ссоры Руслан чертовски злился на себя: неужели он уподобляется собственному родителю?

С другой стороны, чутье подсказывало, что настоять необходимо. Но от Риты (нет, не от ее слов – от нее самой) исходила такая непоколебимая уверенность в собственных силах, что это сбивало с толку. Сейчас Руслан не прислушался к внутреннему голосу и совершил роковую ошибку.

– Пообещай хотя бы, что не будешь столько времени просиживать за учебниками, – пересилив себя, свое стремление настоять, уберечь девушку от ошибок, попросил молодой человек.

– Рус, я обещаю. Правда, – искренне улыбнулась Рита, обхватив пальцами руку Руслана, покоящуюся на ее голове. – Только до конца сессии. Дальше расстановка сил станет очевидной. Не считаешь же ты, что мне самой такой режим нравится?

* * *

Рита впервые за несколько дней ужинала с большим аппетитом. Определенно, общество Руслана самым благоприятным образом сказывалось на ее настроении. Мысли о поступке Вадима ушли на второй, а то и третий план, и девушка начала наслаждаться вечером.

Идею заказать пиццу Рус и Рита отмели сразу же. Решили приготовить ужин вместе. Девушка сделала нежнейший салат с креветками, а молодой продюсер решил поджарить яичницу с беконом. Рита была заинтригована: ей прежде не доводилось наблюдать, как Рус готовит. Даже когда Ирина Михайловна брала выходной, в холодильнике оставалась куча вкусностей и разносолов. Так что девушка видела попечителя у плиты впервые в жизни.

Ни намека на суету. Спокойно разложил кусочки бекона на сковороде. Как заправский повар, разбил скорлупки яиц о край тефлоновой посудины и вылил содержимое на бекон. Рита следила за происходящим, широко распахнув глаза.

– Марго, ты чего? – на лице Руслана отразилось удивление, когда он обернулся.

– Да так. Просто не представляла тебя у плиты никогда, – Рита наблюдала за происходящим, развернувшись к спинке стула и вцепившись в нож мертвой хваткой.

Рус поднес левую руку ко рту и усмехнулся в кулак.

– Я же жил один. Кое-что умею. А уж чтобы яичницу испортить, надо ну очень постараться. Будешь?

– Наверное, нет, – на лице Риты отразилось сомнение.

– Боишься? – брови молодого человека вздернулись от изумления, а в глазах заблестели искорки озорства. Его позабавил ответ. Рус развернулся к девушке, пока яичница шкварчала на сковороде, с любопытством ожидая объяснений.

Рита отрицательно покачала головой. У нее и мысли не возникло, что у молодого человека может что-то не получиться. За что бы он ни брался, все у него выходило мастерски. Просто Рус любил нежную яичницу, а девушка питала слабость к пережаренным «подметкам».

Удовлетворившись объяснениями, молодой человек уговорил Риту показать, кусок какого размера она смогла бы съесть. Потом отрезал свою часть и скинул ее на широкую, почти плоскую тарелку из тугоплавкого стекла чайного цвета. А Ритин кусок дожарил.

Странное дело. Даже у Ирины Михайловны это элементарное блюдо не выходило таким вкусным.

Разрезая вилкой и ножом яичницу, девушка решила полюбопытствовать:

– Рус, ты мне говорил, что от Ильи девушка ушла. Ну, когда он на меня майского жука посадил. А кто она? Как зовут? Где сейчас?

– Это случилось так давно. Почему ты вдруг вспомнила? – молодой человек накладывал салат сначала Рите, потом – себе. И поставив салатницу, бросил на девушку изумленный взгляд.

Рита только пожала плечами. Ответа она не знала.

– Ну, хорошо. Девушка Ильи работала моделью. Она получила выгодное предложение и улетела в Милан.

Рита сразу вспомнила слова Инсарова: «Для модельного бизнеса нужны и характер, и хватка, и мозги. Гибкость, умение приспосабливаться и выживать». Грусть на его лице. «Похоже, он ее очень любил. Даже странно думать, что Илья мог быть к кому-то так привязан». В отношениях с женщинами блондин казался поверхностным: куча увлечений, и ничего серьезного. Хотя… может, именно из-за несчастной любви.

– Как звали, уже не помню. Цветочное такое имечко, – продолжал Рус. – Редкое. То ли Роза, то ли… Вспомнил! – молодой человек слегка ударил пальцем по вилке. – Лилия!

– Так где она сейчас?

– Понятия не имею.

– А как они познакомились? – Рита пристроила щеку на тыльной стороне кисти, упершись локтем в край стола. Почему-то этот разговор настроил ее на романтический лад.

– Ей нужно было сделать портфолио, а Илья – суперфотограф, ты же знаешь.

– Вот как? – протянула Рита. Очень хотелось выяснить подробности, но Рус и так много рассказал. Не любил попечитель распространяться о делах друга, справедливо полагая, что Рита может спросить у Ильи сама. А тот, если захочет, расскажет. Только Илья не захочет. Это и ежу ясно. Расспросы пришлось прекратить. «Как же сложилась судьба этой Лилии? Следил ли Илья за ее карьерой? Чувствует ли к ней что-нибудь сейчас?»

После ужина Рита унеслась в душ первой. А пока ванну занимал Руслан, отыскала в шкафу спальной комнаты новый комплект дорогого постельного белья цвета кофе с молоком. Явно шелковое. Застелила широкую двуспальную кровать, на которой без труда могли видеть сны и три, и четыре человека. Задернула тяжелые шторы, ведь папарацци вполне могли увязаться за машиной Руса и теперь прятаться где-нибудь поблизости в ожидании пикантных подробностей жизни знаменитости. «Нельзя им предоставлять такого шанса. До моего дня рождения оставалось шесть месяцев. Еще полгода терпеть этих назойливых охотников за сенсациями. Ужас!»

Оглядела спальню. Тот же стиль, что и во всем доме, та же цветовая гамма – шоколадный плюс бежевый. Подвесные потолки со встроенными круглыми лампочками по периметру, ламинат, текстурные обои и мебель из дорогого дерева.

Девушка выключила свет и забралась в кровать, прислушиваясь к звуку льющейся воды в ванной.

Шелк приятно холодил и ласкал кожу. А Рите было ужасно неловко. Когда она болела коклюшем, ночи, проведенные в одной постели с Русом, давали облегчение, а стесняться и краснеть у нее попросту не было сил. Когда его ранил фанат и когда молодой человек ушел из кинематографа, девушка так за него беспокоилась, что, укладываясь в его кровать, не очень-то задумывалась над тем, насколько это уместно. Ей важно было знать и чувствовать, что у лучшего человека на земле все в порядке. А сейчас… что-то изменилось. Почему так неловко именно сегодня, здесь? Ответ не находился. А Рита даже не заметила, как сползла на самый край, подальше от двери, в которую должен был войти Руслан.

Плеск воды стих. Девушка почувствовала, как лицо заливает румянец. Она затаилась. Хорошо, свет выключен, а то Руслан увидел бы ее красные щеки.

– Марго, ты сейчас с кровати упадешь, – первое, что сказал Рус, войдя в спальню. – Ты чего? – низкий бархатный голос звучал совершенно спокойно, разве что с нотками удивления. – Я же привез тебя сюда не для того, чтобы соблазнять.

«Как прямолинейно. Впрочем, одно из отличительных качеств Руса».

– Дело не в этом, – возмущено пискнула Рита.

– А в чем?

– Я стесняюсь.

Глаза девушки успели привыкнуть к темноте, и она увидела, что Руслан мягко улыбнулся.

– Так мы не первую ночь проводим вместе, – развел руками молодой человек, садясь на противоположный край кровати.

– Вот именно. Не понимаю себя, – недовольно буркнула Рита, немного расслабившись.

Молодой человек на минуту задумался, после чего девушка услышала его тихий смех.

– Ну-ка, поделись мыслью, – Рита приподнялась на одном локте. – Я тоже хочу повеселиться.

– Лучше не надо, – проговорил Рус, безуспешно стараясь скрыть улыбку.

– Надо, Руслан, надо! – настаивала девушка.

– Чтобы ты снова заявила, как меня ненавидишь?

– Колись давай, – не отставала Рита. Любопытство брало верх.

– Помнишь свой эротический сон? – спросил он совершенно серьезно.

– Черт! – Рита вцепилась руками в края шелкового покрывала, мечтая провалиться сквозь кровать на пол, а там – и еще ниже.

Не отвлекаясь на эмоциональную реакцию девушки, он продолжил:

– Раньше ты думала только о поцелуях. Сейчас – позволила себе больше. Поэтому стесняешься.

Руслан попал в точку. Понял все быстрее, чем она сама.

– Ру-у-ус! Ты га-а-ад, – запричитала Рита, становясь пунцовой. Она так старалась запрятать подобные мысли поглубже, но попечитель легко вывел ее на чистую воду. И слышать о сокровенном – дико.

Рита перешла в нападение:

– А если я спрошу о твоих эротических снах и фантазиях?

Молодой человек в мгновение ока оказался рядом и, глядя в глаза, задал вопрос на полном серьезе:

– А если я отвечу?

Такого поворота событий она точно не ждала. Девушка упала на подушку, изучая лицо попечителя. Руслан нависал над ней, лежа поперек кровати и опираясь на руки. «Да он и правда расскажет. Даже не думает шутить», – поняла Рита. Молодой человек ждал ответной реакции. Лицо его отражало спокойствие: ровные линии четко очерченных красивых губ, тонких черных бровей. И вопросительно-заинтересованный взгляд серых глаз, во мраке казавшихся темными, почти черными.

Девушка зажмурила глаза и прижала кулаки к ключицам.

– Ой!

– Сдаешься? – судя по интонации, Рус снова улыбнулся.

– Ага, капитулирую, – вздохнув, признала поражение Рита и приоткрыла один глаз.

– Обожаю, когда ты смущаешься, – снова добрая улыбка на лице и огоньки озорства в бездонных очах. – Так мило.

Рус оттолкнулся рукой и сел на кровати.

– Вот нравится тебе меня в краску вгонять, – с укором заметила Рита.

– Нравится. Даже отрицать нет смысла, – хохотнул молодой человек. – Ну что, перестала смущаться? Можем спать?

– Угу.

Красавец-брюнет притянул девушку к себе, обнял и прижал к груди.

– Я только хочу, чтобы тебе стало легче, Марго, – голосом, полным нежности, прошептал Руслан, прижимаясь щекой к волосам Риты.

Она тут же расслабилась.

– Мне намного легче. Правда. Спасибо тебе.

– Я всегда буду с тобой. Не грусти, – голос звучал тихо, успокаивающе. Сколько тепла и доброты в интонациях, что Рита даже осмелела и задала интересующий вопрос:

– Топят сильно. Будешь спать в футболке?

– Придется, – огоньки озорства снова тут как тут. – А то одна девушка краснеет и смущается, – молодой человек даже закусил нижнюю губу, но уголки рта все равно ползли вверх.

– Все нормально.

– Правда?

– Агась.

– Так я могу ее снять?

– Дозволяю, – Рита гордо воззрилась на попечителя и тоже не смогла сдержать улыбки. Она отстранилась, чтобы молодой человек мог свободно двигаться.

Руслан быстро стянул футболку и ловким движением бросил ее на ближайшее кресло. Снова прижал девушку к себе, неторопливо поглаживая ладонью ее русые локоны.

Не прошло и пяти минут, как дыхание красавца-брюнета стало тихим, спокойным и равномерным – Рус погрузился в сон. «Еще бы. Последние дни засиживался в «Альфе» до полуночи и даже в выходные работал. А как представилась возможность вернуться домой пораньше, пришлось меня успокаивать и ехать к черту на кулички», – думала Рита. «Надо бы перед Ириной Михайловной за свое поведение извиниться. Похоже, я ее напугала сегодня».

А к девушке сон не шел. В объятиях Руса так тепло, надежно. Она украдкой отодвинула край одеяла, чтобы рассмотреть мускулистую грудь молодого человека. Его тело было тренированным, красивым. А кожа… Ну вот, теперь захотелось узнать, какая она на ощупь. Оставалось надеяться, что Рус не проснется. Рита осторожно дотронулась пальчиками. Такая гладкая, бархатистая. Никаких родинок не видно. А прямые черные волоски приятно щекочут пальцы. Рита сама не заметила, как стала не только касаться, но и гладить загорелую кожу. В этом было что-то настолько притягательно-интимное, приятное, тайное. А ямочка между ключицами так манила, что хотелось коснуться ее губами.

Едва Рита поймала себя на этой мысли, как ровное дыхание Руслана сбилось. «О нет! Неужели разбудила?» Девушка затаилась, боясь пошевелиться, боясь оторвать пальцы от груди молодого человека. Одно движение – и он точно проснется.

Губы Руслана растянулись в мягкой улыбке, и он прошептал:

– Марго.

Вздохнул и прижался щекой к подушке, не открывая глаз.

«Слава тебе, тетерев – мохнатенькие ножки! Не проснулся», – облегченно выдохнула Рита. И как только страх отпустил, в душе поселились радость и ликование. Он назвал ее имя во сне. Это что-то да значит. Девушка была так счастлива, что еще два часа не сомкнула глаз, тайком любуясь спящим Русланом.

* * *

– Как насчет боулинга и бильярда? – поинтересовался Рус.

Они с Ритой после сытного завтрака поднимались с первого этажа на второй по лестнице с причудливыми перилами, по форме напоминающими пенные волны. Девушка так обрадовалась, что подпрыгнула прямо на ступеньках, и нога соскользнула с одной из них. Но Руслан мгновенно схватил девушку за талию, остановив, казалось, неминуемое падение.

– Оп-па! Спасибо!

– Осторожней, – Рус надежно обхватил руку спутницы на случай, если она снова оступится.

Рита никогда прежде не играла ни в боулинг, ни в бильярд, и ей безумно хотелось попробовать. А уж в компании Руслана – так это вообще мечта. И тут она засомневалась.

– Рус, там же будут другие люди. Тебя узнают… – неуверенно начала девушка.

– А, не волнуйся, – махнув свободной рукой и победно приподняв брови, заверил молодой человек. Сегодня он явно в приподнятом настроении. – Это закрытый клуб. Все друг друга знают. Со стороны никого не пускают. Так что нас не побеспокоят.

– Это туда вы с Ильей ездите иногда?

– Да.

Лестница осталась позади, но Руслан не спешил отпускать руку Риты. Он почему-то встал напротив, старательно разглядывая ее наряд – подчеркивающую фигуру алую кофту с шерстяной юбкой. Девушка даже не успела удивиться. Ее занимало другое. Прикосновения Руслана снова обжигали кожу, казались жаркими и дарили сладкое томление. Почему вдруг? Что-то изменилось. Невольно всплыли картины минувшей ночи: как она созерцала его безупречно-красивое лицо, как Рус произнес во сне ее имя, как девушка ласкала мускулистую грудь попечителя, пока он спал. Рита поняла, что краснеет, но ничего не могла с собой подделась. Руслан сделал вид, что не заметил перемены в ее лице и лишь спросил:

– Марго, а ты не брала с собой брюк или джинсов? Если нет – можем заехать купить по дороге.

– Брала, – фраза прервала поток воспоминаний и вернула на бренную землю. Удивительно, но в последний момент девушка сунула черные брюки-клеш в сумку. – А ты это к чему?

– В длинной юбке играть в боулинг неудобно. А если случайно наступить на подол…

– Я поняла… – девушка выставила ладонь вперед, – небезопасно.

– Да.

– Окей. Я переоденусь.

Договорились уехать сразу после завтрака, и Рита умчалась собирать вещи.

Руслан устроился на диване в гостиной, откинулся на мягкую спинку и блаженно запрокинул голову, вспоминая события этой ночи. Он лишь притворился спящим, дабы щеки Риты не вспыхивали румянцем каждую минуту. А потому прекрасно знал про ласки, про то, что девушка любовалась им, пока он якобы спал. Признаться было бы недальновидно. Это начисто отобьет у нее желание повторять подобные шалости, а уж развитию чувственности не поспособствует точно. «А так хочется сказать, увидеть премилую панику на ее нежном личике». Руслан мечтательно улыбнулся, представив себе эту картинку. «Но говорить все же не стоит. По крайней мере, сейчас».

– Ты еще не готов? – девушка бросила на диван сумку и с удивлением уставилась на витающего в облаках попечителя.

– Я сейчас, – улыбка сегодня не покидала его лица, что ставило девушку в тупик: Рус чаще бывал серьезен. А сейчас даже слегка оттопырил нижнюю губу, отчего его мужественное лицо стало по-юношески милым и обаятельным, в раз лишившись лет четырех-пяти.

– И мы больше никогда сюда не вернемся? – спросила Рита, когда они направлялись по коридору к входной двери. Понятно, вопрос риторический. В коттедж можно приехать, и не раз, только… Будут ли здесь видеокамеры к следующему их появлению? Наверняка. Смирнов слишком мстителен, злопамятен, чтобы отступить, достаточно упорен, чтобы проследить за машиной и узнать, кому принадлежит дом. Он и так уже раскинул сети не только на квартиру, но и на продюсерский центр. Что помешает ему наставить следящей аппаратуры в коттедже Ильи?

В глазах Риты было сожаление, смешанное с чувством, которое трудно не заметить. Руслан приблизился к девушке. Большим пальцем правой руки неторопливо очертил контуры подбородка, внимательно глядя ей в глаза: проверяя, верно ли он понял. Верно.

Дорожная сумка, которую красавец-брюнет держал в левой руке, с грохотом упала на пол. Рита прислонилась к стене и закрыла глаза, пока губы Руслана нежно ласкали ее висок, дыхание обжигало кожу. Молодой человек стал целовать лоб девушки. Горячие губы неспешно, мягко двинулись к переносице, по пути безуспешно стараясь пленить нежную кожу. Эта ласка будила какое-то непередаваемое новое ощущение: смесь трепета, волнения и желания действовать самой. Рита придвинулась к Руслану, ухватившись руками за отвороты его кожаной куртки. Однако брюнет не спешил: ласка по-прежнему была неторопливо-дразнящей и нежной. Когда необычные поцелуи сместились с кончика носа девушки к ее правой щеке, Рита не выдержала. Она впилась губами в губы Руслана, с силой обхватив его шею. Красавец-брюнет умело раздразнил девушку, отчего ее поцелуй не в пример предыдущим стал жадным, страстным, напористым.

Не успела студентка опомниться, как молодой человек отстранил ее от себя. Он уверенно развел руки девушки в стороны, несильно, но надежно прижимая запястья Риты к стене.

Девушка открыла глаза и недоуменно уставилась на Руслана. Она только сейчас заметила, что дышит молодой человек слишком часто. Несколько секунд – и из его серых глаз исчез загадочный блеск, а дыхание пришло в норму. Руслан совладал с собой. И приблизившись к Рите, прошептал ей прямо в губы:

– Марго, не распаляй меня так. Я же мужчина.

От этих слов у Риты закружилась голова. Да, все понятно, они здесь одни, их не могут видеть внутри коттеджа – пока не могут. Руслану и Рите еще долго не представится возможность быть так близко, как хочется. А на втором этаже – шикарная спальня с огромной кроватью. Девушка задрожала от терпкого смешения желания и страха. И страха оказалось больше. Удивительно, что Руслан читал ее эмоции и сомнения куда быстрее, чем Рита сама успевала их осознать.

Он нежно целовал девушку в губы, не отпуская, однако, ее запястий и оставляя между собой и Ритой минимальное расстояние. Руслан точно сохранит контроль и над ее страстью, и над собственной, не допуская ничего лишнего.

* * *

Спустя час Рус и Рита приехали в клуб Et cetera. На входе их встретил любезный молодой человек в идеально сидящем темном костюме.

– Руслан Славенович, добро пожаловать!

Бровь Риты дернулась. Непривычно слышать, как к попечителю обращаются по имени-отчеству.

Руслан поприветствовал работника заведения в ответ, а девушка сразу углядела пост охраны. Трое накачанных мужчин с рациями и огнестрельным или пневматическим оружием. Такие выкинут любого незваного гостя в два счета и фамилии не спросят. Парень в костюме вопросительно посмотрел на Риту.

– Моя родственница, – коротко бросил Руслан.

– Маргарита, – представилась она, слегка склонив голову.

– Вы у нас в первый раз, так? – все с той же дежурной улыбкой вопрошал работник клуба.

– Да.

– Надеюсь, вам у нас понравится.

– Благодарю, – с достоинством ответила Рита.

И хвала богам, на этом ее знакомство с персоналом закрытого клуба закончилось. Можно было пройти внутрь. Оказалось, одного слова Руслана достаточно, чтобы провести сюда нового человека.

Оставив верхнюю одежду в ярко освещенном гардеробе, гости шагнули в полумрак, оказавшись между бильярдным залом и залом для боулинга. Конечно, они выбрали последний.

Огромное помещение и невероятно красивое. Ультрафиолетовое освещение создавало атмосферу таинственности и радовало глаз. Фактически зал разделен на две части. В первой, меньшей, – зона отдыха. Здесь, присев за столики, погруженные в неяркий фиолетово-голубой свет, можно заказать напитки и еду. Рядом есть бар. В другой, большей части зала, – игровые дорожки, коих Рита насчитала десять, а дальше – сбилась. А еще кресла и столы для игроков, множество разноцветных шаров, покоящихся на специальных установках с металлическими дугами. Над каждой дорожкой – высвечивающий счет экран, по виду напоминающий самый современный монитор компьютера.

Оказалось, для игры надо надевать специальную обувь. Ботинки на шнуровке с плоской подошвой подбирают по размеру. Рита возилась довольно долго, расшнуровывая свои высокие сапоги. Сдала их девушке за стойкой, когда переобулась в ботинки, получила номерок и пожелание хорошо провести день. Руслан уже ждал спутницу на первой дорожке.

Эта часть зала выглядела поистине волшебно. Такое впечатление, что кегли покрыты фосфоресцирующей краской, отчего светились в полумраке. На стенах, за дорожками, изображен ночной город, переливающийся разноцветными огнями, нарисованные высотки – темно-синие в голубой окантовке. А на боковых стенах – наброски огромных человеческих фигур с малиновой подсветкой. Очень эффектно. Какой-то футуристический стиль, совершенно незабываемый.

Глянув на соседние дорожки, Рита поняла, почему клуб так тщательно охраняется от посторонних. На второй дорожке в компании жены и сына катал шары один из самых известных музыкальных ведущих страны. Рита даже не подозревала, что этот задорный парень с искренней мальчишеской улыбкой и стрижкой-ежиком женат. Он выглядел настолько молодо. Впрочем, ведет передачи на музыкальных и центральных каналах он уже лет десять: с тех пор, как Рита пошла в школу. Значит, ведущему лет тридцать, а то и больше.

За столом третьей дорожки сидел и неторопливо попивал коктейль знаменитый тележурналист, имеющий собственную программу на телевидении и известный своими громкими разоблачительными расследованиями.

Клуб посещают очень известные люди, ценящие покой, уединение. Желающие провести время в гордом одиночестве или со своими близкими, не будучи при этом настигнутыми вездесущими папарацци.

Рита была знакома с правилами боулинга. Перед каждым игроком кегли выставляют десять раз – десять фреймов. На то, чтобы их сбить, даются две попытки. Если вылетают все кегли, это приносит игроку дополнительные очки.

Рус вкратце рассказал о технике броска. Оказалось, что разноцветные шары с тремя отверстиями для пальцев руки имеют разный вес и, соответственно, разную скорость. Рите как новичку молодой человек посоветовал взять самый легкий. Быстрее двигаясь по дорожке, он реже будет заваливаться в боковые желоба, а значит, результат будет лучше. Однако не забыл упомянуть, что в сложных случаях – когда выбита середина – могут спасти только самые тяжелые шары. Если задать им правильные скорость и траекторию, они способны сбить кегли, стоящие в разных углах.

Соревноваться даже не думали. Понятно, что Рус наберет намного больше очков. Играли в свое удовольствие.

Руслан начал лихо: три страйка подряд.[2] Рита была почти уверена: все ее шары полетят в желоба. Но нет. Три кегли сбила в первом фрейме, пять во втором и шесть в третьем.

Девушка немного расслабилась, перестав все внимание уделять дорожке и, конечно, вспомнила поцелуй и страстные слова Руслана. Казалось, молодой человек только этого и ждал, моментально заметив смущенно поджатые губы и нежный румянец на щеках.

– Мне так импонирует твоя застенчивость, – страстно прошептал красавец на ухо девушке, когда снимал со станка самый тяжелый, зеленый, шар, чтобы выбить угловые кегли.

– Рус, ты со мной заигрываешь, – несмело прошептала Рита, становясь пунцовой.

Удар оказался стопроцентно точным. Последние кегли вылетели с дорожки.

– Тебе не нравится? – повернулся к Рите и расслабленно и неторопливо перенес вес на одну ногу, спрятав руки в карманы. На губах – опасная киношная улыбка опытного соблазнителя, а в глазах – чертенята. Он заигрывает, искушает, но никто, кроме спутницы, не в состоянии этого заметить. Сторонний наблюдатель решит, что Руслан просто спрашивает у девушки, понравился ли ей бросок или нет.

– Иногда ты просто дьявол, – загипнотизированная обаянием красавца-брюнета прошептала Рита.

Освобождая девушке место для броска, Руслан обошел ее по кругу и, когда она брала шар, шепнул на ухо:

– Мне еще не делали столь изысканных комплиментов.

И снова со стороны казалось, будто он дает совет, какой шар лучше взять. А голос… Его голос – бархатный, горячий, страстный и низкий. «Да как это вообще возможно: соблазнять, внушать трепет одной лишь интонацией или взглядом, улыбкой? Как ему удается?» – не понимала Рита.

Пальцы невольно дрогнули, и она уронила шар – но Руслан вовремя подставил руки, чтобы перехватить тяжелый предмет. На сегодня работу демона-искусителя пришлось отложить, иначе округлая громадина зеленого цвета грозила упасть Рите на ногу.

Увлекшись игрой, ни молодой красавец, ни его юная спутница не заметили, как пара глаз неотрывно наблюдает за ними со смесью гнева и любопытства.

Рус с Ритой сыграли дважды. Причем, у девушки так хорошо получалось, что молодой человек даже пошутил, спросив, точно ли она играет в первый раз. А удивляться было чему: дважды Рита выбила девять кеглей с первой попытки, и по разу восемь и семь – невероятно для новичка. Девушка отшутилась, заявив, что наверняка играла в прошлой жизни. Боулинг ей определенно нравился.

Завершив вторую партию, Рита решила попробовать силы в бильярде. Вдруг и стол с зеленым сукном принесет ей удачу.

Рус переобулся очень быстро и стал дожидаться девушку рядом с первой дорожкой, где они только что играли.

Пока Рита возилась со шнурками, к Руслану подошел тот, кто следил за ними последний час. Таинственный незнакомец не первый день знал молодого продюсера и бывшего актера, поэтому повода для разговора даже не пришлось искать.

– Рус, ты, случаем, не знаешь… – крикнула Рита, выходя из-за колонны, и увидела его в компании какого-то молодого человека. Тот стоял к девушке спиной. Только во всем – от позы до жестов – было нечто настолько знакомое, что Рита осеклась. И настороженно вжав голову в плечи, стала приближаться к разговаривающим молодым людям.

Собеседник Руслана не обернулся, услышав до боли знакомый голос Риты. Его взгляд буквально прилип к губам знаменитого актера: на них осталось несколько блесток от губной помады, которые просто нереально не заметить в ультрафиолетовом освещении зала. «Рус»? «Ты»? – слова девушки не укладывались в его голове. Он мог обращаться к Руслану только на «вы», но Рита… Как?

Первое, на что обратил внимание парень, развернувшись в сторону Королёвой – ее помада. Губы она явно подкрасила снова, но блестки есть. Такие же. «Неужели они целовались? Стоит проверить…» – решил возмутитель спокойствия, когда девушка вздрогнула, увидев знакомое лицо.

Он отошел от Руслана на несколько шагов, увлекая за собой Риту, и едва слышно спросил, склонившись к ее уху:

– И каково это? Целоваться с самим Русланом Видичем?

По вмиг побледневшему лицу и округлившимся перепуганным глазам Маргариты ее одногруппник Артем Лебедев понял, что попал в яблочко.

Глава 22

Рита была в панике. Мысли путались. Если Артем расскажет… Если одногруппники узнают, что она родня Русу, ей не поздоровится. Ни в медаль, ни в честное поступление, ни в прочие заслуги никто не поверит, и на Риту станут смотреть, как на богатенькую избалованную девицу, которой все достается по щелчку пальцев. А зависть из-за Руслана приобретет угрожающие масштабы. Но и это можно стерпеть. А вот если узнают про их с Русом романтическую привязанность – девушке не жить. Полетом с лестницы, как в школе, из-за красавчика Александрова, дело не ограничится: девчонки с удовольствием свернут ей шею, как куренку. Мда, если Артем пожелает поделиться пикантной новостью с однокурсниками, жизни не будет. Впору менять университет.

– Я так понимаю, вы знакомы. Откуда? – лихорадочный бег мыслей Риты оборвал резкий угрожающий тон Руслана, которому явно не понравилось поведение студента. И именно ему молодой продюсер адресовал вопрос.

Лебедев заметно сник под пронзительным взглядом серых глаз, отпустил руку растерянной напуганной девушки и отошел на пару шагов.

– Мы с Ритой однокурсники, учимся в одной группе.

– Замечательно, – хмыкнул Руслан, скрестив руки на груди.

– А вы откуда ее знаете? – не удержался от вопроса Артем. Юноша тряхнул головой, стараясь согнать остатки оцепенения, которое начало охватывать, едва он уловил гнев Видича. О, студенту было от чего напрячься. Стоило Руслану увидеть побледневшее лицо Риты после слов, сказанных Артемом, как доброжелательный молодой человек в секунду превратился в зверя. Подбородок выдвинулся вперед, губы вытянулись в тонкую полоску, крылья носа затрепетали, а брови почти сошлись на переносице. Казалось, он не постесняется ударить юношу у всех на глазах, если не получит вразумительных объяснений. И Артем поспешил ответить на вопрос. Только не стоило задавать свой.

Едва Лебедев озвучил то, что интересовало больше всего, Руслан подошел вплотную и навис над пареньком, глядя сверху вниз прямо в глаза. Юноша не выдержал тяжелого взгляда и вынужден был отвернуться, капитулировать. Видич умел психологически задавить оппонента даже без слов.

– Маргарита сама ответит на вопрос, если посчитает нужным. Но не здесь и не сегодня, – Руслан слегка отстранился от парня и сунул руки в карманы, оставив при этом большие пальцы на виду – однозначный жест превосходства и контроля над ситуацией. – Надеюсь, завтра, ты явишься без опозданий. До скорой встречи!

Когда на Руслана не были направлены объективы видеокамер, он предпочитал отставить дипломатию в сторону, забыть о юморе как о безобидном способе выйти из любой ситуации и действовать методом силы, напора, давления и убеждения. У людей его властные манеры, резкий тон вызывали желание не протестовать, а подчиняться. Сегодня так было и с Артемом. Руслан недвусмысленно дал понять юноше, чтобы тот уходил. И Артем попрощался и исчез так же быстро, как появился.

Рита стояла и изумленно моргала. Как же Руслану удалось ощутить, насколько сильно она напугана, и мгновенно прийти на выручку?

– Как у тебя это получается? Понять, что я чувствую и насколько все серьезно? – Рита удивленно глядела на уже совершенно спокойное лицо Руса. Его рука сжимала и разжимала ее похолодевшие пальцы, давая понять, что все в порядке.

– Марго, обижаешь, – молодой человек усмехнулся. – Я был бы плохим актером, если бы не читал лица людей, их движения, позы. Мне перед камерой приходилось изображать те же эмоции. А тебя я знаю лучше всех.

– А откуда ты знаешь Артема? – последовал резонный вопрос. – И куда он не должен опаздывать?

Руслан улыбнулся, увлекая спутницу за собой.

– Мы же хотели в бильярд сыграть. Там все расскажу. Пойдем.

В углах зала для бильярда расположились мягкие кожаные кресла. Напротив них – обычные дубовые столы с широкими устойчивыми ножками. Здесь можно дождаться своей очереди и заказать что-нибудь. Папки с меню в увесистых обложках покоятся на небольших, но прочных полках прямо за креслами.

Четыре ряда столов с зеленым сукном. Над каждым нависают по три лампы с небольшими абажурами в виде раскрывающихся цветочных бутонов. Свет приглушенный, почти интимный. Кии покоятся на специальных опорах между столами. А на кожаных пуфиках можно передохнуть или поболеть за игроков.

Начав игру, Рита с удивлением поняла, что кий не напрямую загоняет шар в лузу. Бильярдный шар должен ударить своего соседа по столу, а уже тот, повинуясь законам физики и геометрии, отскочить и в идеале попасть в одно из отверстий в углах стола. Рита знала об этом, неоднократно видела по телевизору, но сейчас, из-за неожиданной встречи в клубе, сия информация каким-то чудом улетучилась из головы.

Шары отказывались слушаться. Девушка ударяла то слишком слабо, то настолько сильно, что те даже несколько раз перескакивали через край стола на пол. Постепенно приходило осознание, что у нее никаких ценных задатков для игры в бильярд, в отличие от боулинга, нет. Но новый опыт, несмотря на неудачи, казался забавным.

Игра Руса была уверенной, но неидеальной: далеко не каждый шар после удара залетал в лузу.

Красавец-брюнет навис над столом во время очередной попытки избавиться от шара на зеленом сукне, и взгляд его скользнул по озадаченному лицу Риты. Она вертела в ладонях наконечник кия, уперев обратный конец в пол, между носками сапог.

– Не переживай, Марго. У меня тоже в боулинг играть получается лучше. Спец по бильярду у нас – Илья.

– Я переживаю не из-за этого, – разглядывая деревянное орудие, призналась девушка.

В ответ на вопросительный взгляд Руса, она добавила:

– Боюсь, Артем может рассказать о том, что видел сегодня.

– Не расскажет, – уверенным тоном заявил Руслан. – Он неплохой парень и не из болтливых, – удар – и шар с грохотом упал в лузу.

Девушка встрепенулась и, пока молодой человек выбирал шар для новой попытки, напомнила про обещание рассказать об Артеме.

И ее ждало удивительное открытие. Оказалось, Артем – подопечный «Альфы», бас-гитарист той самой рок-группы Trap, о которой Рита много слышала в продюсерском центре. Лебедев – талантливый парень, благодаря стихам и музыке которого дебютный альбом «трапов» разошелся огромным тиражом и принес им популярность. Еще Артем неплохо поет: он же и бэк-вокалист группы.

– Погоди, а как фамилии клавишника и ударника? – перебила Руслана Рита. Ее осенила неожиданная догадка.

– Перов и Карев, а что? – молодой человек удивленно приподнял бровь, увидев, как очередной шар от удара Риты перемахнул через край стола, а она даже не поморщилась, не обратила внимания на неудачу.

– Все сходится, – прошептала девушка.

Друзья Артема по университету, застенчивый Женька Карев, родившийся с Ритой в один день, и невзлюбивший девушку высокомерный метросексуал Петр Перов, тоже из Trap. Из-за музыкальной деятельности все трое так редко появляются в стенах химтеха. Рита не столкнулась с ними летом, в продюсерском центре, и после, в начале сентября, в университете, потому что «трапы» были в туре в поддержку дебютного альбома.

– Они тоже со мной в универе учатся, – быстро пояснила Рита. И, не дав Руслану времени удивиться, задала новый вопрос:

– Ты вчера говорил: у «трапов» не все гладко. Что произошло?

Руслан поднял с пола шар, ускакавший после удара девушки.

– Артем с Эльзой разбежались, – сообщил молодой человек, возвращая пропажу на зеленое игровое поле. – Представляешь градус напряжения между ними? Работается непросто, но оба пока держатся.

Рита сразу вспомнила, как на днях Артем упоминал свою бывшую. В голове пока не укладывалось, что эта та самая Эльза, которая так часто мелькала на голубых экранах телевизора: красотка с крашенными рыжими волосами и капризными чувственными губами. Мысленно восстановив в памяти ее лицо, Рита не без удивления выдала:

– Так ей же лет двадцать!

Рус задумчиво возвел глаза к потолку, слегка скосив нижнюю челюсть, и приподнял бровь, старательно вспоминая что-то.

– Двадцать два, – наконец изрек он. – Если не путаю.

«Вот как!» – поразилась девушка мысленно. «У них с Артемом аж пять лет разницы. Лебедев предпочитает девушек постарше? Или поопытней? Или все вместе? Все чудесатей и чудесатей».

То, что мужчина может быть старше, Рита по понятным причинам воспринимала как само собой разумеющееся. А вот с ситуацией, когда девушка на несколько лет взрослее своего парня, столкнулась впервые. Необычно и непривычно.

Следующим пунктом клубных развлечений Руслана и Риты стал аэрохоккей.

В почти полной темноте очередного зала, без окон, где не видно даже цвета мебели – лишь ее очертания, гладкие поверхности игровых столов излучали яркий фиолетовый свет.

Рус взял в руки специальную биту, и Рита последовала его примеру. Бита напоминала пластиковую игрушку в виде шляпы. Верхушку нужно обхватить ладонью, а «полями шляпы» отбивать шайбу, стараясь забросить ее в ворота противника – специальные щели по краям стола. Чтобы победить, надо первым набрать семь очков – семь раз забить шайбу. Счет фиксируется на электронном табло, закрепленном над серединой игрового поля на специальной дуге неправильной формы.

Всю первую партию Рита уступала в счете самую малость – один-два очка. Даже не представляла, что может так быстро двигаться и молниеносно реагировать. Первая игра за день, где девушка могла потягаться с Русланом. И Рите страстно захотелось выиграть: она так любила вкус победы. Проснулся настоящий азарт, студентка вложила в игру всю страсть, стремление победить.

Самыми опасными для нее, а потому самыми интересными, были моменты, когда шайба замирала на половине поля Руса, не коснувшись биты. В этой ситуации молодой человек мог послать шайбу в любую сторону, даже заставить пересечь поле зигзагообразно, а бортики помогут. Предугадать движение стремительно скользящего плоского круга по игровому столу невозможно. Последнее очко Рита проиграла именно так. Семь-пять в пользу Руса.

Началась вторая партия. Руслан даже не запыхался, а вот дыхание Риты стало быстрым, глаза увлеченно горели. Она двигалась столь стремительно, что стало жарко. Опустила молнию на кофточке почти до груди и снова с азартом склонилась над столом, предвкушая новый удар.

– Роскошное черное кружево, – усмехнулся Руслан: его глаза загадочно блестели. Молодой человек пару раз выдохнул через рот, словно остужая губы. – По-моему, ты хитришь, но я совсем не против.

– Что? – Рита не поняла его: ждала шайбы, но бита Руслана не сдвинулась ни на сантиметр. Тогда студентка проследила за взглядом молодого человека, опустила лицо к столу, и, слегка изогнув лебединую шею, уткнулась взглядом в бортик, а потом – в собственное декольте.

В момент, когда Рита наклонилась над столом, кофта предательски открыла верхнюю часть черного бюстгальтера, надежно облегающего упругую девичью грудь.

А Руслан подумал, что она сделала это намеренно.

Рита стыдливо ойкнула, залилась румянцем и чуть-чуть приподняла молнию, чтобы скрыть кружево.

– Мне просто жарко, – обиделась она на несправедливое подозрение.

– Раз все честно, нет смысла застегивать, – поддразнил молодой человек.

– Ах, так! – азарт игры и негодование заставили ее вернуть язычок молнии в прежнее положение. «Пусть смотрит». Для нее это был вызов.

Черное кружево в сочетании с атласной белой кожей произвели впечатление: дыхание Руслана стало прерывистым, он нервно облизнул верхнюю губу. «Черт! Сам напросился».

И у Риты наступил праздник: теперь уже она вела в игре. Когда счет стал шесть-пять в ее пользу, довольно заулыбалась, предвкушая победу. Но не ожидала, что Руслан сумеет взять себя в руки до того, как она забьет седьмую шайбу.

– Ну, держись, – прошептал молодой человек.

Один взгляд серых глаз, страстный, глубокий, проникающий в самое сердце, и Рита не смогла пошевелиться. Шайба беспрепятственно залетела в ворота. Только услышав громкий звук гола, девушка пришла в себя. Шесть-шесть. Но и этого оказалось недостаточно. Растерявшись, Рита пропустила еще шайбу. Семь-шесть, Руслан выиграл.

Черноволосый красавец пристально смотрел на Риту через игровой стол. И девушке казалось, будто она чувствует прикосновение его губ к своим губам, его рук к своему телу: настолько красноречивым был взгляд Руслана, настолько желание целовать и ласкать ее стало очевидным и неприкрытым.

* * *

– Кто же ты? – громким шепотом поинтересовался Артем, наклоняясь к Рите и пристально глядя ей в глаза.

– Маргарита Королёва, – как ни в чем не бывало ответила она, – мы же знакомы.

– Но ты не говорила мне, что знаешь Руслана Видича. Причем, так близко, – с укором заметил юноша.

– Да ну?! – возмутилась Рита. – А ты не рассказывал мне, что играешь в известной рок-группе, пишешь музыку и стихи. И знаешь Эльзу. Причем, так близко, – девушка наклонилась к сокурснику, с вызовом приподняла подбородок и положила перед собой правую руку, угрожающе постукивая кончиками пальцев по столу.

– Мда, похоже, мы квиты, – Артем откинулся на спинку стула и опустил голову.

За десять минут до этого в химтехе началась большая перемена. Студентам отводилась треть часа на то, чтобы успеть перекусить.

Рита сидела за столиком в маленьком светлом помещении на первом этаже университета. Витрины ломились от выпечки: пончиков, беляшей, марципанов, пирожков с капустой, мясом и курагой, песочных колец, обильно посыпанных орехами, кексов, безе, рогаликов и бубликов. Аромат от сластей и сдобы стоял непередаваемый: слюнки текли. Студенты суетились у витрины и толкались у кассы, а Рита старалась остудить налитый в пластиковый стаканчик земляничный чай, неспешно на него дуя. Кольцо с нежным творогом она уже доела.

Настенные круглые часы показывали без пятнадцати минут двенадцать. Времени до следующей пары еще достаточно. Чтобы как-то развлечься, пока чай горячий, девушка достала из рюкзака листок бумаги и начала выводить аккуратным почерком расшифровки университетских оценок.

5 (отл.) – Обманул Товарища Лектора.

4 (хор.) – Хотел Обмануть. Раздумал.

3 (уд.) – Ушел Довольный.

2 (неуд.) – Ничего, Еще Учиться Долго.

За спиной кто-то негромко хохотнул.

– Смешно. Сама придумала? – услышала Рита знакомый голос и обернулась. Артем. Его появления, его вопросов ждала с самого утра. И, если откровенно, боялась.

Юноша занял место напротив Риты, поставив на стол стаканчик с дымящимся кофе и тарелку с двумя пончиками, посыпанными сахарной пудрой. Казалось, Артем совсем не злился за вчерашнюю вынужденную грубость Руслана. Искренне улыбался, демонстрируя верхний ряд безупречно ровных зубов.

– Не сама, – наконец ответила девушка. – Маман рассказала. Мои родители здесь учились, – не зная почему, добавила она.

Новость удивила и заинтересовала сокурсника. Артем тут же осведомился, в каком году родители девушки поступили в химтех. Выяснилось, что ее отец начал учиться в альма-матер на год раньше отца Артема и на год позже ее матери.

– Может, они даже знакомы были, – предположил парень.

Рита лишь пожала плечами. Она потрогала свой стаканчик с чаем – уже не такой горячий – и, поднеся ко рту, отпила глоток. Взгляд Артема тут же замер на ее губах, и студентка поняла, что неспроста: это воспоминания о вчерашнем дне.

– А кто твои родители? – было очевидно: Лебедев решил начать издалека. Хотел понять, как девушке удалось познакомиться с Русланом Видичем.

– Отец – кандидат химических наук, старший научный сотрудник, – Рита приложила все усилия, чтобы не поежиться: в голове мелькнуло предательское слово «был», но вслух она не говорила о родителях в прошедшем времени даже спустя годы, – а мама – инженер-технолог на крупном оборонном предприятии.

Артем присвистнул: мол, круто. Но на лице отразилось недовольство. Ниточка, которую он нащупал, оборвалась: очевидной связи между родителями сокурсницы и Русланом нет. Чтобы скрыть досаду, парень вцепился зубами в пончик.

Артем не догадывался, что близок к цели. Надо только задать правильные вопросы. Ну, а Рита подсказывать не собиралась. Со скучающим видом оперлась щекой и подбородком на ладонь и снова отпила чая. Ждала, когда Лебедев прекратит ходить вокруг да около и задаст вопрос прямо.

Тогда-то они и выяснили, что квиты: секреты были у обоих.

– Может, расскажешь, что было вчера? Что я видел? Как?.. Я ни хрена не понял, – не выдержал Артем.

«Все-таки решил поговорить откровенно», – подумала Рита, вздохнула, и от ее угрожающей позы не осталось и следа. Девушка оттолкнулась от стола, села прямо и продолжила отпивать горячий сладкий чай маленькими глотками, старательно обдумывая ответ.

– Выводы свои ты сделал… если вспомнить вчерашний вопрос.

– Допустим, – неохотно признался Лебедев.

– Тогда зачем? – Рита допила чай, уверенным жестом поставила пустой пластиковой стакан перед собой и стала прятать в рюкзак листок бумаги и ручку, всем своим видом демонстрируя, что собирается уходить.

– Подожди, – интонация Артема прозвучала почти просительно.

Рита развернулась к парню.

– Говорят, ты не из болтливых. Я расскажу в обмен на обещание, что об этом не узнает ни одна живая душа.

Парень тут же кивнул, однако студентка продолжила:

– Ни Женя, ни Петр. Надеюсь, они еще не в курсе?

– Они не в курсе, но почему нельзя им сказать?

Рита насупилась, покручивая пустую тарелочку из-под съеденного творожного кольца.

– Понимаешь, Женя ко мне хорошо относится, и я верю, что он сохранил бы тайну, кабы… – девушка театрально выдержала паузу, а Артем наклонился к ней, ожидая продолжения фразы.

– Если бы не дружил с Петром, который с наслаждением растреплет группе эту чудную новость. Перов быстро смекнет, что так меня ждут одни неприятности.

– Мне кажется, ты заблуждаешься насчет Перова… – попытался возразить Артем.

– Хорошо, зайдем с другой стороны, – перебила Рита. – Если бы два дня назад сказали, что меня видели в обществе Руслана, ты бы поверил?

– Нет! Никогда, – тон юноши был настолько уверенным и категоричным, что студентка просияла.

– Вот и поговорили, – она поднялась со стула и потянула за собой рюкзак. – Тебе никто. Никогда. Не поверит, – делая паузы между словами, заявила девушка.

– Постой! – подскочил Артем. – Я клянусь молчать.

Рита сделала неуверенный шаг к столу, как бы сомневаясь в искренности парня.

– Никому не скажу: ни Перову, ни Кареву. Слово даю!

«Рус о нем хорошего мнения. Наверное, ему можно верить», – решила для себя девушка и снова опустилась на стул.

– Он мой попечитель, – едва слышно сообщила Рита. – Вот и вся тебе разгадка.

Юноша раскрыл рот от изумления, глубоко вдохнул, попытался что-то сказать, но безуспешно, выдохнул и вдохнул снова… Его мимика напоминала движения рыбины, вытащенной из воды, когда та беспомощно открывает и закрывает пасть.

– В смысле, опекун? – наконец Артем помотал головой из стороны в сторону, стараясь осмыслить сказанное.

– Ну-у-у, – протянула Рита, – это не совсем одно и то же. Но если тебе так будет проще, то да, опекун.

– Так… А… – запинался юноша. – А как же твои родители?

– Они умерли, – помрачнела студентка и невидящим взглядом уставилась в стену у стола.

Артем дернулся и от неожиданности опрокинул свой стакан с кофе. К счастью, не на себя, а в сторону. Ошеломляющие новости явно выбили его из колеи.

– Соболезную, – пробормотал он, промокая стол бумажной салфеткой.

– Ага, – машинально мотнула головой Рита, даже не заметив, как дымящаяся ароматная лужица растеклась по столу. – Мы на пару идем?

Артем намочил уже третью салфетку и глянул на однокурсницу с благодарностью, будто та бросила ему спасательный круг: вытирание стола не доставляло ему удовольствия. Кинув очередной бумажный квадратик в лужу, он махнул на это занятие рукой и засобирался на лекцию.

Версия Риты объясняла, почему она называла Видича просто Русом и обращалась к нему на «ты», но как насчет поцелуя? «Нестыковочка», – подумал Артем и с недоверием покосился на девушку, поднимающуюся с ним по лестнице.

«Как он понял, что мы целовались?» – лихорадочно соображала в этот момент Рита. Однако на ее лице все еще была маска отрешенности.

– Только я не могу сообразить… – неуверенно начала девушка, но на этот раз Артем ее перебил.

– У Руслана на губах были блестки от твоей помады. Как ты это объяснишь? – резко выпалил юноша, остановившись прямо на ступеньках и внимательно следя за реакцией Риты.

Он не увидел расширившихся от страха глаз лишь потому, что студентка успела подняться на две ступени выше.

– От моей помады? – голос девушки звучал глухо и задумчиво. – Так вот почему ты решил, будто мы целовались, – Риту колотило изнутри от испуга. «Нужно срочно придумать правдоподобное объяснение. Срочно!»

– Ну ты, Лебедев, Шерлок Холмс недоделанный, – проговорила она беззлобно, стараясь выиграть хоть несколько секунд на раздумье. И тут ее осенило.

Сделав еще два шага, девушка заняла небольшой квадрат между лестничными пролетами, повернулась к Артему лицом и махнула рукой, чтобы он поднялся следом. Разделявшие их четыре ступеньки парень преодолел мгновенно, двумя широкими шагами.

– Ты всерьез считаешь, что у Руса нет личной жизни? – Рита выставила левую ногу вперед, руки засунула в карманы узких брюк и презрительно скосила губы вбок. – Он ночь провел не один, понимаешь ты?! – девушка изо всех сил старалась правдоподобно изобразить недовольство, граничащее со злостью. – Блестки на губах, тоже мне. Ты же их не под микроскопом изучал. Одинаковыми они ему показались, – бурчала студентка под нос.

Глаза Артема стали наливаться гневом, губы кривились от негодования. Если бы у парня было что-нибудь в руках, он бы наверняка швырнул это о каменный пол. Казалось, Лебедев сейчас развернется на сто восемьдесят градусов, уйдет и больше никогда не заговорит с Ритой.

«Видимо, на сегодня прессинга довольно», – быстро смекнула девушка, впервые увидев гнев на лице сокурсника. «А он ведь вовсе не мягкий по характеру, а терпеливый и сдержанный, но если достать, то только держись».

– Извини, пожалуйста. Похоже, я резковато выражаюсь.

– Да уж, что есть, то есть, – сквозь зубы процедил юноша.

Следующий лестничный пролет они преодолели молча.

– Хочешь сказать, что Руслан провел ночь с подружкой? – спросил парень, когда миновали большой актовый зал.

Рита подошла к ряду кресел, заняла одно и похлопала ладонью по сиденью соседнего, приглашая Артема составить компанию. Он принял приглашение, бросив рюкзак себе под ноги.

– Да, – после долгой паузы ответила студентка.

– Ты ее знаешь? – немилосердно задавал вопрос за вопросом Лебедев.

Рита решила, пока продолжается допрос, держать в голове образ Армы. И, если что, отталкиваться от отношения к знаменитой певице. В конце концов, если бы Рус не порвал с эффектной блондинкой, сейчас все могло быть именно так. Риту передернуло при мысли об этом.

– Да, – снова сказала студентка.

То, как Рита вздрогнула, говоря о женщине Руса, не ускользнуло от внимания Артема.

– Она тебе не нравится, – заключил парень, зачем-то уставившись на свой рюкзак. – И ты… – решил не продолжать мысль, а сокурсница не стала уточнять.

– А чего это она мне нравится должна? – недовольным тоном проговорила девушка. – Пусть Русу нравится.

Артем задумчиво обхватил подбородок большим и указательным пальцами.

– Одного не пойму… Как он может быть твоим опекуном… тьфу! попечителем – я хотел сказать – если старше нас не на двадцать и даже не на десять лет?

– Как-то может, – пожала плечами Рита. Она кратко рассказала про Лену, жену Руса, про свою дружбу с ней. Тогда для Артема многое встало на свои места. И он не уставал поражаться и удивляться подробностям жизни сокурсницы.

– Кстати, насчет помады ты, возможно, прав, – сочинила студентка на ходу. – Пассия Руса дарила мне набор косметики. Наверное, себе покупала, а второй для меня прихватила, чтобы задобрить.

Не нужно быть особо внимательным, чтобы понять, насколько неприятна тема Рите: грустный взгляд, устремленный в никуда, отчаянное покусывание нижней губы, беспомощное обхватывание правой рукой левого запястья как верный признак неуверенности и невозможности изменить ситуацию. Девушка во всех красках представила свое возможное настоящее, свои муки и страдания от неразделенной любви и ревности, и Артем безоговорочно поверил ей. Теперь он не сомневался в искренности сокурсницы. Только Рита, вспоминая Арму, не уследила за еще одной своей тайной, и Лебедев кое о чем догадался.

Студентка поднялась с кресла и, не обращая внимания на спутника, все еще находясь под впечатлением от неприятных фантазий, направилась по коридорам к лестнице, которая ведет на пятый этаж, к аудитории, где пройдет следующая лекция. Артем схватил рюкзак и последовал за сокурсницей. Догнав, юноша спросил:

– Ты, наверное, хочешь узнать про Эльзу?

Рита едва удержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением: допрос с пристрастием окончен.

– Может, и хочу, но не стану. Расскажешь, когда посчитаешь нужным, – спокойно ответила девушка.

Снова шли по лестнице в полном молчании. А перед аудиторией Артем замер и остановил Риту, придержав за локоть.

– Слушай, я так не могу, – повинился он, уставившись в пол. – Почему я себя сейчас каким-то подонком чувствую?

– Видать, не так долго и тесно общаемся, чтобы ты мог требовать от меня объяснений и откровенности без угрызений совести, – предположила Рита. Голос звучал бесстрастно. Она исчезла за дверью аудитории, оставив Артема в коридоре наедине с мыслями.

Юноша совершенно четко понимал, почему Рита столь усердно охраняет свою тайну: никому не нужны неприятности с одногруппниками, ревность девчонок, укоры и уколы. А еще подозрения и беспардонное любопытство, которые он продемонстрировал сегодня в полной мере. Потребовал распахнуть перед ним душу, вспомнить о смерти родителей – о чем любой человек мечтал бы забыть навсегда – а она взамен не настаивала на его откровенности, не просила рассказать о неудавшемся романе. И даже не догадываясь, какую боль он причинил Эльзе, как низко поступил. Рита оставила откровенность на усмотрение юноши, и, пожалуй, пока он не готов говорить о своем прошлом.

А еще Артем понял, что Рита без ума от Руслана. Ей не удалось скрыть истинные чувства.

Глава 23

Один из холодных ноябрьских дней начался для Руслана Видича с новости о том, что группу Gold фактически захватили в рабство.

А дело обстояло так. Некоторые из подопечных «Альфы» выезжали на гастроли в Западную Европу, а девушки из Gold – чаще других. Проще, когда транспортом и всем необходимым их обеспечивал один из западноевропейских продюсерских центров: следить за этим из Москвы хлопотно, затратно и малоэффективно. «Альфа» уже несколько лет имела дело с французским центром «Ридор», находящемся в Париже. Группа Gold даже записала часть своих синглов не на студии «Альфы», а в «Ридор». У девушек был свой контракт с французами на туры, на запись песен. Условия иностранный центр исправно выполнял, и сотрудничеством были весьма довольны в «Альфе».

Но не так давно «Ридор» пришлось объединиться с конкурирующей компанией из-за финансовых сложностей, связанных с кризисом, шагающем по Европе. Часть прежних руководителей сменили новые, у продюсерского центра появилось другое название, и, как следствие, печать, логотипы.

Опуская всякие подробности, девушек из Gold, как раз отправившихся на гастроли по Западной Европе, попросили заново подписать контракт, заключенный ранее с «Ридор», мотивируя все сменой части руководства компании и прочими бюрократическими заморочками. Но именно не заключить новый контракт, а подписать на прежних условиях. Мол, простая формальность.

Певицы с готовностью поставили свои фамилии под документом, не подозревая о существовании кабального пункта, написанного мелким шрифтом на французском языке. Теперь девушки должны в течение трех лет давать по десять концертов в неделю, работая на французских продюсеров. Такой выматывающий гастрольный график способен убить в скором времени даже самых здоровых людей. А за невыполнение условий контракта полагалась многомиллионная неустойка.

Едва Руслан вошел в свой кабинет в «Альфе», как зазвонил мобильный телефон в кармане пальто. Один из топ-менеджеров московского продюсерского центра сообщал все эти новости прямо из Парижа.

– Так, стоп! – едва дав подчиненному закончить рассказ, Руслан осведомился: – Чем в это время занимались наши юристы? Они-то договор читали?

– Не знаю, – скорбно вздохнула «трубка». – Я сам обо всем узнал полчаса назад. Тут такой дурдом.

Красавец-брюнет начал нервно мерить шагами кабинет.

– А девчонки что говорят?

– В том-то и дело, что ничего, – отвечала «трубка». – Они в шоке, в истерике. Мы их тут успокоительным отпаиваем.

Руслан молчал, стараясь понять, как поступить в патовой ситуации. В верхней одежде становилось жарко, что мыслительному процессу отнюдь не способствовало, и молодой человек, положив мобильник на стол, резким движением скинул длинное пальто и шарф и бросил их на кресло.

Услышав стук трубки, топ-менеджер, звонивший из Парижа, забеспокоился.

– Руслан, вы еще тут?

– Да, черт подери! – рявкнул молодой продюсер, поднося мобильный к уху.

– Нам нужно, чтобы вы прилетели во Францию.

– Вам сейчас юрист толковый нужен, чтобы иск в суд подготовить, а не я.

– Понимаете, Руслан, – начала уговаривать «трубка», – иск мы подадим. Но судебная тяжба может продолжаться не год и не два. Мы надеялись, вы сможете утрясти это дело с кем-то из руководства «Ридор», кто сохранил пост и в новой компании…

– Ладно, я понял, – перебил подчиненного Руслан. – Вылетаю сегодня же.

* * *

Во второй половине дня Рита вернулась из университета, бросила свой небольшой кожаный рюкзачок в прихожей, повесила в шкаф верхнюю одежду и сменила сапоги на мягкие тапочки. Из комнаты Руслана доносился какой-то шорох и постукивание. Девушка решила, что Ирина Михайловна делает уборку, и поспешила поздороваться с домработницей. Но в комнате хозяйничал сам Руслан. Выдвигал ящики комода, стоя к двери комнаты спиной, и, не оборачиваясь, бросал некоторые из вещей на аккуратно застеленную двуспальную кровать, где уже лежала частично собранная дорожная сумка.

– Уезжаешь? – тихо спросила девушка, прислонившись к дверному косяку.

Молодой человек, услышав голос, обернулся и, увидев Риту, виновато поджал губы, закусив верхнюю. Сам не понимал, чем вызвана такая реакция. Никогда не любил оставлять девушку одну, волновался, но сейчас на сердце был камень. Неясное предчувствие чего-то плохого, неотвратимого, если его не окажется рядом.

– Иди ко мне, – прошептал Руслан. Только на этот раз фраза звучала как-то по-особому: интимно, но к словам примешивалась боль.

Рита сорвалась с места, пробежала через всю комнату и упала в объятия Руслана, уткнулась лицом в накрахмаленную рубашку и обвила руками его шею, встав на цыпочки.

Девушка была хоть и не высокого роста, но и не из низеньких. Однако Руслан был выше на тридцать сантиметров. И когда Рита стояла не на каблуках, а в тапочках, как сейчас, или босой, ее макушка не доставала даже до плеча красавца-брюнета.

Молодой человек с силой прижался губами к локонам подопечной, жадно вдыхая их запах: смесь ароматного шампуня, почти выветрившегося на зимнем воздухе лака для волос и свежести растаявших снежинок.

«Нельзя целовать, нельзя», – мучаясь, напоминал себе Руслан. Рита тоже старалась удержать в голове, что все должно выглядеть так, будто они брат с сестрой. Но это же прощание…

Девушка даже не стала отстраняться, как привыкла; высвобождаться из объятий Руса. Хотелось продлить этот миг как можно дольше: миг, когда любимый касается губами ее волос, обнимает так, будто они видятся последний раз в жизни. Чувство, что она дорога, важна, нужна, не сравнить ни с чем. И каждая клеточка тела одновременно поет от счастья и в то же время с трудом выдерживает ураган эмоций и чувств.

– Уезжаешь? – повторила вопрос Рита, чтобы хоть как-то совладать с охватившими ее переживаниями.

– Улетаю, – глухо ответил молодой человек, зарывшись в облако золотистых прядей.

– Куда?

– В Париж.

– Надолго?

– Не знаю.

Из груди Риты вырвался тяжелый вздох. А Руслан прижал девушку к себе еще сильнее.

Когда наконец хватило сил оторваться друг от друга, они сели на край кровати, застеленной золотистым покрывалом, и Руслан, не выпуская Ритиной ладони из своих рук, рассказал все по порядку. И добавил, что билет в Париж уже забронирован, вылет в семь часов вечера, а такси подъедет через сорок минут.

– Марго, полетишь со мной? – неожиданно предложил Руслан.

Его теплые ладони все еще согревали замерзшую на улице руку девушки. И вдруг длинные тонкие пальцы молодого человека нежно и игриво стали поглаживать кожу между линиями, что так занимают хиромантов. Щекотно, приятно, словно эта тайная ласка шепчет: «Соглашайся. Соглашайся скорее».

– Собери самое необходимое. Остальное купим во Франции, – увещевал Руслан.

Уже сейчас ясно: командировка не на один-два дня, переговоры станут долгими и выматывающими…

Предложение полететь с Русом, бросить учебу, а потом правдами и неправдами купить сессию было настолько заманчивым, волшебным и нереальным, что Рита пошла на безумство… и отказалась.

Она чувствовала ответственность: здесь, в Москве, у нее есть дело, цель, к которой она так долго и упорно шла. И совсем не стоит избегать трудностей, ведь учиться нелегко, не стоит идти по пути наименьшего сопротивления, даже если сердце рвется на части и требует поступить иначе.

Отказываясь, объясняя причины, Рита чувствовала, что совершает ошибку. Но не догадывалась, насколько дорого та обойдется и к чему приведет.

– И ты не хочешь посмотреть на Эйфелеву башню? – привел последний довод в пользу поездки молодой человек, зная, впрочем, что этот аргумент самый проигрышный. Риту почему-то никогда не занимали заграничные достопримечательности, девушка вообще не слишком любила путешествовать. Вот если бы он предложил теплое море, ясное солнце и пустынный пляж, это могло бы склонить чашу весов в нужную сторону.

– Нет, – мотнула головой Рита, уже твердо приняв решение. – Разве что на тебя на ее фоне. Башня меня совершенно не привлекает, а вот ты… – начала проговариваться девушка и в испуге замерла.

– А я? – беззастенчиво поинтересовался Руслан, даже не пытаясь скрыть довольной улыбки.

– Че-о-орт! – простонала она, смущенно вцепившись пальцами в золотистое покрывало. – Забудь. Забудь сейчас же, – краснела Рита, опуская голову все ниже, чтобы локоны скрыли пылающие щеки.

– Как бы ни так, – склонившись к ее уху, прошептал Руслан. – Я запомню, – и, обхватив рукой голову девушки, прижал к своей щеке.

Рита вышла из квартиры следом за Русланом, чтобы проводить. Как только они оказались в подъезде, молодой человек захлопнул входную дверь и спросил:

– Справишься без меня, Марго?

– Справишься, – эхом повторила Рита, глубоко вздохнув и засунув руки в карманы узких брюк. От предстоящей разлуки начинало щемить сердце, но девушка бодрилась. – Ты же не первый раз уезжаешь из города. Раньше – на съемки. Теперь – по делам центра, – ей даже удалось выпрямить спину и улыбнуться.

Руслан скинул дорожную сумку с плеча, и та глухо ударилась о каменный подъездный пол короткими резиновыми ножками. Притянув Риту к себе, молодой человек прошептал:

– Малыш, обещай: если хоть что-то будет не так, сразу мне позвонишь. Ладно?

Рита молчала. Все уже шло не так. «Просить о помощи надо сейчас – не потом. Рус останется. А может, стоило принять предложение и лететь с ним?» – думала девушка. Но вопреки логике понадеялась, что все утрясется. Она сильная – справится.

– Я сразу же прилечу. Первым рейсом. Слышишь, Марго?

Она кивнула. Знала, это правда. Случись что – Руслан не оставит ее в беде. Эта мысль грела и придавала сил. А остановить красавца-попечителя не позволяла нехватка здорового эгоизма. «Он нужен там», – рассуждала Рита. «Его ждут. Только на него и рассчитывают».

– Я надеюсь, все будет хорошо, – с чувством сказала девушка, имея в виду и Руслана, и группу Gold, и себя.

Чутье снова подсказало молодому человеку: что-то не так. Но он списал неприятное щемящее чувство на предстоящую разлуку с Ритой и волнение, естественное перед дальней дорогой. Пришло время последних слов, последнего прощания, ведь такси уже несколько минут ждет у подъезда.

– На улицу за мной не выходи – простынешь.

Рита молча кивнула на предостережение Руслана. Да, можно проводить его лишь до подъездной двери, ведь на девушке только кофта и брюки. На улице – первый снег, подморозило. Молодой человек говорил еще какие-то очевидные вещи, коих сам не запоминал, с единственной целью – потянуть время, продлить минуты, секунды до разлуки. Рита тоже не запоминала слов, но с жадностью вслушивалась в звук голоса красавца-брюнета, отчаянно силясь сохранить бархатный низкий тембр в памяти до дня возвращения.

На прощальный поцелуй рассчитывать не стоило, но Рита никак не могла отвести взгляда от губ Руслана, вспоминая их страсть и сладость, власть и нежность. Стараясь задержать в памяти каждую черточку его лица: грустные серые глаза под слегка нахмуренными бровями, волевой длинный тонкий нос… И снова ее мысли вернулись к губам, ровным, четко очерченным. Они немного, самую малость, тоньше обычных, что говорит о хладнокровии и решительности их обладателя.

И только сейчас девушка заметила: Руслан с тем же отчаянным желанием созерцает ее губы, а взор молодого человека будто затуманен. Пальцы Руса нежно коснулись щеки девушки, и низкий бархатный голос признался:

– Хочу коснуться твоих губ хоть на секунду.

Риту бросило в жар от откровенности черноволосого красавца. Кровь в момент прилила к щекам.

– Где нас не засекут? – спросил молодой человек.

– В лифте камеры были? – выпалила Рита с такой страстностью, что Руслан не сдержал улыбки.

– Да. Две, – пристально глядя девушке в глаза, напомнил он о данных отчета. – Но как раз там их легко заметить.

Не сговариваясь, подошли к лифту, и Рита нажала кнопку вызова. Едва зашли внутрь, стали старательно оглядывать кабину. Камера нашлась. Новая. В одном из углов у самого потолка. Девушка могла поклясться, что слышит, как Рус от гнева и досады скрежещет зубами. Первый этаж.

Несколько метров от лифта до подъездной двери Рита прошла, как в тумане. Она понимала раньше: слежка продолжается. Но столь очевидное свидетельство грязной затеи Смирнова выбило почву из-под ног. Одно дело – читать об этом в отчете. Совсем иное – видеть и ощущать. И в такой момент.

Рус последний раз обнял девушку, и она отчетливо услышала признание, с жаром сказанное ей на ухо:

– Люблю тебя. Только тебя. Так люблю!

В каждом движении Руслана чувствовалось отчаяние, смешанное с желанием. Его губы снова прижались к волосам девушки, ко лбу… Казалось, молодой человек не выдержит, забудет об осторожности и поцелует со всей страстью. Но нет, сумел сдержать порыв.

Когда он осторожно отстранился, увидел: Рита дрожит, и это не из-за сквозняка, пробирающегося в щели подъездной двери. Глаза девушки медленно и бесцельно блуждают по холодным стенам. Она не может поверить в то, что услышала секунду назад.

– Марго, посмотри на меня, – Рус рукой приподнял подбородок Риты. – Ответь что-нибудь.

– Я тебя… – прервав фразу, девушка беспомощно схватила ртом холодный воздух, втянув его в легкие. – Жду, – наконец выдохнула она. Смелости на признание не хватило. – Возвращайся скорее.

– Вернусь, – низкий чарующий шепот на ухо, заставляющий трепетать. – Но тогда я захочу услышать другое слово из твоих уст.

Рита не помнила, как попала обратно в квартиру. Она прижалась к стене в прихожей и замерла, раз за разом прокручивая в голове признание в любви, голос Руслана, малейшие оттенки интонаций, с которыми лучшие слова на свете были произнесены. Такое сладостное пьянящее чувство… Хочется, чтобы время остановилось и можно было вспоминать эти слова целую вечность.

Когда эйфория стала отступать, в сердце вернулись боль разлуки, чувство беспомощности, одиночество. Хотелось плакать, но Рита не дала воли слезам.

Это был последний вечер, когда слова любви и счастье дали забыть о нестерпимой головной боли.

Со следующего утра, едва девушка открыла глаза после сна, непереносимая мигрень не просто преследовала ее, а поселилась в голове, причиняя страдания ежечасно, ежеминутно, ежесекундно, не давая о себе забыть ни на миг.

Глава 24

Жизнь дала трещину. Все шло наперекосяк.

Первый удар – Руслан ушел из кинематографа из-за нее, Риты. И хоть молодой человек категорически отрицал сей факт, легче от этого не становилось. Он заботился об ее настоящем и будущем, а потому решился пойти на поводу у пока неизвестного девушке шантажиста и Смирнова.

К слову, нездоровое внимание бывшего сотрудника полиции больно било по нервам. Папарацци гнались за сенсациями, а Смирнов искал повод раздавить, опозорить, уничтожить. Это не преследование незнакомца, а преследование врага, лютого и беспощадного. Единственная надежда, что он устанет тратить время и силы на вендетту, и сведения, почерпнутые из отчета детективного агентства, станут пусть и не первым, но последним его выпадом.

Второй удар – мясорубка, в которую Рита угодила в университете. Двадцать с небольшим медалистов на первом курсе факультета, и десять из них – вылетят. Девушке не просто предстояло разобраться в незнакомом, непонятном и сложном материале университетской программы, но и знать его великолепно. Сон по три-четыре часа в сутки, неимоверная умственная нагрузка. Усталость накапливалась, сдавливала виски головной болью, опускалась на плечи напряжением, наслаиваясь на предыдущие два года погони за медалью, учебу по вечерам на курсах.

Третий удар – предательство Вадима, слухи, которые он распускал о ней. Казалось, проблема решена: девушка доказала ложь парня, никто во дворе не посмеет считать ее шлюхой, не подойдет со скабрезной шуткой или непристойным предложением. Но сам факт, что тебе плюнули в душу, растоптали доверие, не просто угнетал, а бил наотмашь ощущениями нереальности ситуации и жизненной несправедливости. Конечно, в жизни ей сделали достаточно пакостей и не единожды подставляли, но все это не исходило от людей, которых девушка считала ближайшими друзьями. А может, исходило, но случилось так давно, что время услужливо стерло неприятные моменты из памяти.

Еще один удар – отъезд Руслана. Да, он и раньше уезжал из дома на несколько недель, но никогда прежде его отсутствие не угнетало девушку так сильно. Почему в этот раз? Должно быть, сказывались усталость и нервное напряжение. Но Рита со свойственным ей оптимизмом попыталась найти плюсы в отъезде Руса, и ей это удалось. У девушки есть цель – во что бы то ни стало сохранить место в университете, и она выматывала себя, стараясь усвоить весь материал, который давали на лекциях и семинарах.

Руслан беспокоился из-за ее ночных бдений за изучением конспектов, решением задач и вызубриванием уравнений реакций, а потому настоял, чтобы Рита отправлялась спать пораньше. В деспотизме попечителю не было равных, потому пришлось подчиняться.

Только что толку идти спать до полуночи, если Рита все равно не могла уснуть до трех-четырех часов утра. Бессонница к тому времени стала коварной спутницей девушки. Зато сейчас эти три-четыре часа, что студентка бесцельно валялась в постели и пялилась в потолок, спокойно можно потратить на учебу, не ловя укоризненных и недовольных взглядов Руса, от которых, если честно, немедленно хотелось забиться куда-нибудь в угол и не отсвечивать.

И заключительный удар нанес Смирнов. Снова его рук дело. Камера, которую девушка увидела в лифте, провожая Руслана. Одно дело – предполагать, что слежка может продолжаться. Другое – получить столь явное и неопровержимое доказательство. Теперь Рита, бродя по огромной одинокой квартире, четко осознавала: из каждого укромного уголка наблюдают. Девушка не могла спокойно принять душ, почистить зубы и сходить в туалет. Каждую секунду жизни за ней следили. Она самолично нашла две камеры-пуговицы и с яростью вырвала их.

Первым порывом было отыскать документы того детективного агентства, на бланках которого значились и адрес, и телефоны для связи, вызвать специалистов, чтобы те убрали весь этот кошмар из квартиры к чертовой матери.

Но как только детективы помогут, в уединенное жилище снова заявится мразь, дабы установить видеоаппаратуру, будет ходить по комнатам, трогать ее вещи, заглядывать, вынюхивать… «Какой ужас! Уж лучше пусть все остается, как есть. Пока Руслан в отъезде, Смирнов все равно не добьется желаемого. Надо перетерпеть».

Только силы уже на исходе. По отдельности все эти события можно выдержать, но когда они наваливаются все вместе, тело начинает предавать. Так с Ритой и произошло.

А тут еще подкралась зачетная сессия. Туча контрольных, коллоквиумов. Материал для зубрежки увеличился в разы.

С зачетами по общей химии и высшей математике проблем не возникло: Рита просто написала заключительные контрольные по этим предметам на максимальный балл. Однако через месяц по тем же дисциплинам предстояли экзамены, к которым добавлялись микроэкономика и история – целых четыре испытания в зимнюю сессию. Много даже для опытных студентов, а для зеленых первокурсников – просто кошмар.

Но была маленькая лазейка. Еще в начале сентября преподаватели математики и химии клятвенно обещали, что поставят экзамен автоматом тем, кто сдаст все коллоквиумы, контрольные и лабораторные за семестр на максимум баллов. Вроде бы, задача невыполнимая. Однако трем студенткам она оказалась по плечу. Рита заработала экзамен автоматом по обоим предметам, одна ее сокурсница – только по математике, а другая – только по химии.

Но когда девушки пошли договариваться с преподавателями о том, чтобы те засчитали дисциплины, трудягам-отличницам отказали. Сначала и математичка, долговязая женщина лет сорока, и химик, невысокий мужчина с пышной бородой и выпирающим животом, уговаривали студенток сдать экзамен по собственной воле, ведь автомат – это максимум четверка за предмет, а можно попробовать получить и отличную оценку. Когда девушки сказали, что им это не подходит: надо сдать еще два экзамена – преподаватели уже безо всяких церемоний приказным тоном заявили, чтобы студентки готовились: сдавать придется. Большей подлости и ожидать нельзя. Угрохать уйму сил и времени на идеальные показатели в семестре – и на тебе, получить категорический отказ засчитать экзамен. Конечно, студентки затаили обиду, но и извлекли урок: впредь не стоит так наивно верить обещаниям тех, кто их обучает.

Но не все было так плохо. Рита самой первой смогла получить зачет по ненавистным компьютерам. Она удачно составила несколько программ в Turbo Pascal, которые позволили заработать вожделенную отметку в ведомости и зачетной книжке. В субботу девушка сдала нормативы по физкультуре, а в понедельник всем студентам первого курса экономического факультета грозил зачет по политологии: без билетов, без времени на подготовку ответа, любые вопросы по всему пройденному материалу один на один с преподавателем.

И зачет прошел довольно забавно. За несколько дней до него четырем группам первокурсников-экономистов предстояло определить, в каком порядке они пойдут на заклание к политологу. Староста Ритиной группы предложила записаться на первую пару. На что Королёва, мечтавшая хоть чуть-чуть поспать, предложила начать страдать со второй пары. Одногруппники ее поддержали в стремлении больше времени провести, обнимая подушку.

Как же Рита была счастлива в первый день недели, что ей этого никто не припомнил. Кто мог знать, что политолог поедет в выходные на рыбалку, там примет на грудь и заявится в понедельник в университет после опохмела?

Рита в то утро столкнулась на проходной со старостой группы Аней, красивой девушкой с блестящими черными волосами, бледноватой кожей и нежно-алыми губками.

– Привет! Сдала физру в субботу?

– Хай! Сдала, – кивнула Рита.

– На сколько? – заинтересовалась Аня.

– Зачет. Семьдесят пять баллов. Четверка.

В университете использовали стобалльную систему оценок для составления рейтинга студентов. Соответственно, рядом с любым зачетом и экзаменом преподаватели в скобках проставляли баллы, заработанные учащимся. Именно из этих чертовых цифр формировались личные рейтинги. Все, что от пятидесяти пяти баллов до семидесяти – трояк. От семидесяти до восьмидесяти пяти – хор. От восьмидесяти пяти и выше – отлично.

– А почему я тебя на сдаче нормативов не видела? Да и на физре вообще? – тут же спросила Рита. – Ты на теннис, может, ходишь или на плавание?

В самом начале сентября первокурсников-экономистов раскидывали по секциям. Теннис Рита отмела сразу: она умела играть лишь в бадминтон. Бассейн? Вечно не дадут досушить волосы, а из-за этого постоянная простуда. Не годится. Для всех остальных оставалось ОФП – общая физическая подготовка. Скучнейшее занятие. Обычная школьная физкультура, но с повышенными нагрузками и высокими нормативами.

Однако среди физруков был сухонький дядечка, который набирал девушек в группу танцевальной аэробики. Для Риты это стало идеальным вариантом. Необходимые нормативы они сдавали вместе с ОФПшниками, зато все остальное время посвящали изящным движениям под музыку.

Занятия по своей сути не являлись ни танцами, ни аэробикой в чистом виде, но содержали элементы и того, и другого. Почти каждый хоть раз обращал внимание, как слажено, четко, естественно, красиво и легко двигаются по сцене участники шоу-балета «Тодес» Аллы Духовой. Этому же обучали и юных экономисток.

У Риты получалось очень хорошо: она чувствовала темп, ритм, умела двигаться, и в ней жили страсть, огонь, без которых ни один танцор по-настоящему не сможет выразить себя.

Жаль только, что в зачет по физической культуре шли не успехи в аэробике, а те самые нормативы: отжимания, пресс, бег, подтягивания на брусьях и перекладине и прочая лабуда.

– Ни на теннис, ни в бассейн я не хожу. А зачет купила, – доверчиво сообщила староста.

Маргарита глянула на сокурсницу-медалистку несколько озадаченно. Не ожидала. Но ход хороший, разумный. Занятия по физре проходили по субботам, и других пар в расписании у менеджеров в тот день недели не было. Если забить на этот предмет, то выходным днем становилось не только воскресенье, но и суббота. Можно нормально отдохнуть. Что ж, умно!

– Дорого заплатила?

Староста шепнула сумму. Сущие гроши. На кафедре физподготовки есть знакомые, что позволило Ане без опасений положить деньги в зачетку. Итог – семьдесят восемь баллов, на три больше, чем у Риты.

За разговорами студентки не заметили, как добрались до большого актового зала. И навстречу им шли три довольные девчонки-социолога, которые сдавали политологию первой парой. Той самой парой, на которую Риту уговорила не записывать их группу, дабы поспать.

– Прикиньте, – кинулись к Рите и Ане окрыленные успехом первокурсницы, – политолог пришел пьяный, всем нам рассказывал про рыбалку, сам нихрена не спрашивал и поставил по девяносто – девяносто пять баллов. Крутяк, да? А вы к нему сейчас?

– Ага, – растерянно ответила Рита.

– Ой, мы вам так сочувствуем, – затараторила одна из счастливиц. – К концу зачета он протрезвел, понял, что натворил, и теперь всем ставит хреновые баллы.

– Это почему? – не выдержала Аня.

Только что говорившая девушка слегка пожала плечиком и запрокинула голову, демонстрируя таким образом очевидность ответа на вопрос.

– Ну как же! Он ведь исчерпал положенный лимит пятерок. Теперь на вас отыграется.

Рита с Аней ринулись на пятый этаж, к 517 аудитории, где принимали зачет. Большая часть их группы уже была на месте, знала о подставе, никто не решался зайти в кабинет.

Эх, если бы Рита могла предугадать, что так все повернется…

К очередной студентке, с озадаченно-ошалевшим видом покидавшей кабинет 517, подбежал Артем и стал клянчить тетрадь. Та отдала лекции без звука.

Тем временем парни из группы Риты начали предпринимать решительные действия. Столпились вокруг одного из особо способных студентов, втолкнули несчастного в только что освободившийся кабинет и навалились на дверь, чтобы жертва не смогла удрать от преподавателя. Студент несколько раз пнул дверь изнутри, и, видимо, осознав, бесплодность своих усилий, пошел сдаваться политологу.

Пока Рита наблюдала за представлением, к ней незаметно подкралась Вика, громогласная подруга с курсов. Маркетологи, среди которых она училась, должны были отдуваться на третьей паре, но Вика приехала раньше своих одногруппников. Едва поприветствовав друг друга, девушки начали обмениваться новостями, что неплохо помогало притупить мандраж перед неизбежным зачетом. Слово за слово, и Вика поведала Рите весьма пикантную историю. Оказывается, один из преподавателей экологии ставил студенткам зачеты и экзамены… через постель. Кто-то из девушек пожаловался в деканат, там провели служебное расследование – и вот, гада увольняют.

Рита сначала не могла, не хотела верить в такое скотство. Но Вика убедила, что информация верная. Ведь их общая подруга Наташа, бывшая одноклассница Вики, учится на экологическом. Все происходило у той на глазах.

Королёву аж передернуло. Она возблагодарила силы небесные, что все-таки не пошла на экологию. Верилось с огромным трудом, но… подобную историю Рита слышала от своей матери. Едва какая-нибудь студентка начинала «плавать» во время экзамена, препод предлагал на выбор: «Можно погладить по коленке – пять. Нет – два». Но то были советские времена. А сейчас – в постель? Может статься, что это и правда.

Пока приятельницы обсуждали университетский скандал, одногруппник Риты – парень, которого затолкали в кабинет насильно – вырвался на свободу и громогласно объявил, что ему поставили семьдесят баллов.

Среди первокурсников пробежал недовольный гул. Еще бы – так мало. Семьдесят баллов – это четверка на последнем издыхании. Всего на балл ниже, и будет трояк, как бы хорошо ни готовился. Так и определился «потолок», на который могли рассчитывать менеджеры.

Студенческая братия в страхе начала разбегаться от кабинета. А когда оттуда выглянула злобная физиономия политолога, так и не дождавшегося очередной жертвы, всех спас Артем, шагнув навстречу неизбежному.

Когда он вышел, Рита стояла в гордом одиночестве, прижавшись к стене, и яростно перелистывала тетрадь, стараясь успеть повторить самые сложные моменты.

– Перед смертью не надышишься, – усмехнулся Лебедев.

– И тебе привет, капитан Очевидность, – оторвалась от записей девушка. – Ну, как?

– Сдал. Шестьдесят. Трояк, – Артем прислонился к стене рядом с Ритой.

– Он требует тетрадь, – поведал парень подробности университетской экзекуции, – и сначала смотрит в конец, на последнюю страницу.

Рита понимающе кивнула. Политолог смотрит, чем студент занимался на его лекциях: рисовал, играл в крестики-нолики, отрывал кусочки листов и писал записки. Девушка весь семестр внимательно слушала и старательно записывала материал. На последнем листе ее тетради по политологии значились только имя и отчество преподавателя и список рекомендуемой литературы. Идеально.

Артем раскрыл конец тетради, только что выпрошенной у одной из сокурсниц. Рита прыснула от смеха. Там были нарисованы милые розовые слоны с неимоверно большими ушами, должно быть, приспособленными для полетов. Юноша тоже хохотнул.

– Препод сказал, что он этих слоников третий раз за сегодня видит.

– А что потом?

– Проверяет, все ли лекции есть. Если каких-то не хватает, по ним и начинает гонять. Только это не мой случай.

Логично. Ведь политолог сразу понял, что тетрадь принадлежит не Артему. Она даже не принадлежит той девушке, у которой Лебедев ее одолжил.

Рита не без удовольствия мысленно отметила, что у нее самой есть весь лекционный материал.

Артем отошел на минуту, чтобы отдать тетрадь ненастоящей владелице, а когда вернулся к Рите, первая его фраза была:

– Выглядишь паршиво.

– Какой оригинальный комплимент, – хохотнула девушка.

Юноша снова прислонился к холодной стене, скрестил руки на груди и искоса посмотрел на одногруппницу.

– Губы синие, бледная, щеки ввалились…

– Не выспалась, голова болит, – слишком поспешно перебила его Рита. – Все как у всех, – с опаской глядя на юношу, добавила она.

– Не сочти за лесть, но выглядишь ты не как все, а хуже всех, – фраза сказана с иронией, но в голосе парня отчетливо слышалось беспокойство. – Позвони Руслану в Париж, или я сам это сделаю, – уверенный тон Лебедева не оставлял сомнений в том, что он исполнит обещание.

Для Артема стало очевидно: с Ритой не все в порядке. Но что не так, юноша мог только гадать.

– Зачем? – недоуменно пожала плечами девушка. – Он сам мне позавчера звонил.

Рита не лукавила. Рус поведал по телефону, что таких кабальных договоров, как с группой Gold, было заключено несколько. Пострадали не только подопечные «Альфы». Артисты, сотрудничающие с другими продюсерскими центрами, тоже попались на уловку юриста французской компании. Причем, руководство парижской фирмы не догадывалось о подвигах своего работника. Но когда узнало о размерах неустоек, которые им теперь положены из-за невыполнения артистами условий контрактов, крепко задумалось. История, конечно, грязная, но зато какие деньги можно получить в перспективе, в период кризиса, когда финансы так нужны.

После этого, вопреки ожиданиям пострадавших, французское руководство не уволило своего юриста, а напротив – повысило.

Рита же про свои недомогания Руслану словом не обмолвилась. Лишь заверила: все отлично. Она успешно сдает зачетную сессию, но больше ни на что времени не остается.

Умолчала девушка и о своей договоренности с Ириной Михайловной. Постоянно скрывать от доброй женщины плохое самочувствие не было никакой возможности, поэтому Рита, сославшись на чрезмерную загруженность учебой – что соответствовало действительности – попросила Ирину Михайловну приходить всего дважды в неделю, чтобы готовить и убираться. Домработница так обрадовалась возможности передохнуть в отсутствие Руслана, что, если и заподозрила неладное, отогнала подобные мысли, посчитав несуразицей.

Сама Рита, допоздна засиживаясь в университете, с Ириной Михайловной теперь даже не пересекалась. Приходя домой, девушка видела забитый продуктами и готовой едой холодильник, чистые полы, выстиранные и выглаженные вещи.

– Ой ли? Правда звонил? – лицо Артема выражало крайнюю степень недоверия. Он не знал и не мог знать, с каким воодушевлением разговаривала с попечителем Рита, чтобы тот ничего не заподозрил.

– Слушай, ты достал уже! – сорвалась девушка, но тут же добавила мягче:

– По-моему, ты делаешь из мухи слона.

Праведный гнев Риты убедил Артема в ее искренности, но юноша понимал: что-то надо делать, но что? Стоит как-то помочь сокурснице. Для начала он решил приглядывать за девушкой, а там – видно будет. Может, и правда не все так плохо, как он себе рисует.

Рита досидела почти до самого конца зачета своей группы, и лишь тогда ее сокурсники начали покидать кабинет политолога с приличными баллами. Улучив момент, девушка сдала, получив восемьдесят пять баллов – вполне приличный результат.

Когда она запихивала тетрадь по политологии в маленький кожаный рюкзак, стоя у кабинета 517, подоспели куколка Ирочка и Вера, предупреждавшая Риту в начале учебного года насчет Артема.

– Здорово! Вас где носило?

– Мы не готовились, – вместо приветствия и ответа на вопрос вырвалось у Веры.

Угловатая худенькая девушка заметно нервничала. Впрочем, Ирочка выглядела ненамного спокойней: зачем-то терла ладони друг о друга и время от времени закусывала нижнюю губу.

Брови Риты изумленно вздернулись.

– Просто сейчас итоговая работа по истории экономики, а завтра – зачет по английскому, – поспешила объяснить Вера.

– Так это общая беда, – с едва уловимыми нотками недовольства заметила Королёва. Она наконец затолкала тетрадь в рюкзак, закрыла его и забросила на плечо.

– Как выпутываться будете?

– Объясним ситуацию, – начала Вера. На этой фразе Рита не удержалась и скривила губы. Все медалисты были поставлены в равные условия с этими чертовыми зачетами. Однако угловатая сокурсница продолжила:

– Пожалимся, – и, указав взглядом на красавицу-подругу, добавила:

– Вся надежда на Ирку. Что политолог поведется на ее внешность. Говорить станет она, а я – только поддакивать.

Как им удалось умаслить препода, никто в группе так и не узнал, однако в зачетках обеих медалисток теперь красовались весьма высокие баллы.

* * *

До Нового года оставалось всего два дня. Морозный воздух смешался с всеобщим ожиданием праздника, веселья и приятной суеты. На улице торговали терпко пахнущими елками, а магазины ломились от елочных игрушек, гирлянд, дождиков и подарочных наборов.

В тот день Рус позвонил Рите и попросил прощения: он не сможет приехать, чтобы встретить с ней праздник.

Французских партнеров удалось зажать в клещи. Пострадавшие составили коллективный иск, и теперь лишь от руководства парижского продюсерского центра зависело: ответчиком на суде будет вся фирма или один сотрудник. Конечно, французы тут же отступились от своего юриста, что сильно упростило дело. Но один вопрос, самый важный, оставался для Руслана и его подчиненных загадкой. Исходя из некоторых фактов, можно предположить, что тот самый юрист состоял в преступном сговоре с кем-то из «Альфы». Но с кем? Выяснением данного обстоятельства сейчас и занимались, забыв про праздник.

И не то, чтобы Рита сильно огорчилась. Боль измотала настолько, что на эмоции просто не осталось сил. Она планировала провести новый год за конспектами лекций: уже пятого января экзамен по микроэкономике.

К тому же девушка опасалась реакции Руса на свои «подвиги». Действительно, Артем прав: выглядит она хреново. Как бы поступил попечитель, увидев Ритино состояние, одному богу известно. Студентка уповала на то, что быстро восстановится после экзаменов, и больше так убиваться над учебой не придется. И ругать ее тогда будет не из-за чего. А пока… Пока даже хорошо, что Рус не прилетит.

Звонила и Ирина Михайловна. Предлагала в новогоднюю ночь составить компанию ее семье: мужу и двум сыновьям. И Рите пришлось вежливо отказаться, объяснив ситуации с неумолимо надвигающимися экзаменами.

И вот настал день икс – начало сессии. Микроэкономику Рита сдала успешно, впрочем, вскоре узнав, что кое-кто из ее сокурсников купил отличную оценку за пятьсот долларов.

А позже была общая химия. К девяти утра все первокурсники-менеджеры собрались у одной из аудиторий на пятом этаже. Впустили первых шесть человек, среди которых была и Рита, и начался экзамен. Билеты с теоретическими вопросами, двумя задачами, цепочками и сложнейшими уравнениями реакций. Первокурсники начали готовить ответы.

Их преподаватель, расхаживающий сейчас между длинными рядами аудитории, следящий, чтобы все сдающие сидели с краю, были на виду и не имели соблазна и возможности списать – тот самый бородач, который отказался засчитывать автоматически экзамен отличницам, хоть и обещал – славился своей принципиальностью на весь университет. Он никогда не брал взяток. Самые избалованные мажоры сдавали его предмет до посинения. За это студенты уважали химика и боялись. Некоторые – ненавидели. Но его авторитет как преподавателя считался непререкаемым.

Рита закончила писать билет, как раз когда время на подготовку истекло, и преподаватель приступил к опросу первокурсников. Начал он с Рушицкой, внучки одной из университетских преподавательниц. Рушицкая и химик сидели перед Ритой, на ряд ниже, так что Королёва прекрасно слышала, как отвечает одногруппница.

Когда экзаменационная пытка подошла к концу, и Рита прикинула в уме, что сокурсница заработала меньше восьмидесяти баллов, химик неприятно поразил во второй раз.

Бородач, славившийся своей принципиальностью, спросил студентку:

– Олесь, баллов семьдесят восемь ты заработала, но сколько бы ты хотела получить? Сколько для рейтинга надо?

– Ну… – помялась Рушицкая, слегка опустив голову, – восемьдесят восемь, – несмело сказала она, гадая в уме, не продешевила ли.

Ни слова не говоря, преподаватель вывел в зачетке «отлично» и названное студенткой количество баллов.

Рита это прекрасно слышала и видела, и впервые за все время ее обуяла ярость. Она хотела быть честной, честной до конца. От природы обладая способностями намного выше средних, умением нестандартно подходить к решению задач и большой целеустремленностью, девушка считала зазорным искать какие-то лазейки, выкручиваться. Поэтому Рита так спокойно отнеслась к тому, что медали в ее школе получали нечестно. «Пусть. Лишний шанс не помешает», – считала девушка. Именно поэтому она не реагировала на ядовитые подколки Ильи и увещевания Руса при поступлении.

Даже когда узнала, что на престижнейшем факультете ВУЗа, куда ее приняли, игра ведется нечестно, постаралась эмоционально абстрагироваться от ситуации и сосредоточиться на собственных проблемах. Рита искренне верила: медалисты, которые учатся с ней на экономике, из того же теста, что и она: не спасуют перед трудностями. Недаром же они сдали на «отлично» предметы в один из лучших ВУЗов Москвы.

Но сейчас со всей очевидностью Рита понимала: ошибкой было судить окружающих по себе, считая их слишком честными. Это неверно? Высокомерно? Наивно? А может, просто глупо?

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда выяснилось, что староста купила зачет по физре. Но тогда Рита посчитала ее ход разумным. Дальше – Вера и Ира за красивые глаза получают зачет по политологии. Увольняют преподавателя экологии за совращение студенток. Некоторое сокурсники покупают экзамен по микроэкономике. А теперь? Она слышит, как химик-кремень сам (сам!) предлагает ее одногруппнице нужные баллы, тогда как Рита вообще должна была отдыхать, пока все готовились к этому предмету. Заработала же право.

«Почему? Ну почему не воспользовалась помощью Руса? Ведь он столько раз предлагал. Почему не улетела с ним в Париж?»

Рита с четырнадцати лет планировала поступить в этот университет. Скопила денег от сдачи квартиры, чтобы никого не обременять, жить самостоятельно и иметь возможность не работать пару лет, пока не войдет в ритм учебы в ВУЗе. И вот теперь ее многолетний план рушился на глазах, подобно карточному домику.

Сегодня последняя капля переполнила чашу терпения. Зачем играть по правилам за шулерским столом? Теперь она тоже станет мухлевать и жульничать. Дело за малым – дотерпеть до конца сессии.

Третий экзамен, историю, девушка сдала, как в тумане.

И наступило утро экзамена по высшей математике, еще одному предмету, по которому Рите полагался автомат по итогам семестра. В двадцатиградусный мороз девушка брела до автобусной остановки без варежек, но руки, как и лицо, жгучего холода не ощущали. Рита заняла место в автобусе у самой двери, то и дело кренясь в транспортном кресле, но вовремя выпрямлялась, прилагая титанические усилия, чтобы не упасть.

Никогда еще не было так плохо, никогда прежде голова так не плыла от нестерпимой боли, никогда обморок не подкрадывался так близко.

И лишь свежий морозный воздух, врывающийся в двери автобуса на каждой остановке, позволил Рите сохранить сознание до конца поездки.

Как передвигалась в метро – не помнила. Не иначе за счет потока толпы, неистребимого в час-пик.

А дальше надо было пешком добраться до университета. Не раз за время пути в мозгу девушки стучало спасительное: «Вернись домой. Плюнь на все». Но тут же вспоминалось, что этот экзамен – последний. Еще пара часов, и она свободна. Отмучилась. Закончила. Можно жить спокойно.

Чуть не плача, Рита добралась до университета. Каждый шаг, каждое движение отзывалось горячей волной боли в голове. В раздевалке, глядя в зеркало, студентка себя не узнала: лицо уже не белое – серое, губы бесцветны настолько, что их почти не видно, синюшные мешки под глазами и измученный взгляд нездорово поблескивающих глаз. Даже зрачки были чуть крупнее точки, и это при тусклом освещении.

Поднявшись на нужный этаж, Рита поняла: экзамен ей не сдать. Сил не осталось, упадет прямо там, в кабинете. Ей бы скорую вызвать, а не в университете торчать.

– Что с тобой? Мертвецы и те краше, – услышала Рита встревоженный голос у самого уха и почувствовала, как чья-то рука крепко сжала локоть. Это был Артем. – Немедленно домой! – скомандовал сокурсник громким шепотом, стараясь не привлекать внимания других студентов.

– Не могу. Мне должны поставить экзамен автоматом. Отказали. Но сейчас… Я попробую сейчас, – мелькнуло спасительное решение не сдавать уже вызубренный предмет и поставить на сессии точку. Рита была так слаба, что с трудом выговаривала слова. Фразы выходили невнятными.

– Приходи потом, в другой день, – рычал Артем ей в ухо.

– Не-э-эт, – упиралась Рита. – Я дождусь.

Экзамен по высшей математике должны были принимать две преподавательницы. Первая – низенькая дама с горделивой осанкой и замысловатой высокой прической – вела лекции на их курсе. Вторая – долговязая женщина с передержанной химической завивкой – вела семинары в их группе. Именно она отказалась засчитать экзамен особо отличившимся.

Едва студентов пригласили на заклание, Артем тут же втолкнул Риту в кабинет и вошел следом. Девушка остановилась перед столом преподавательниц. Она еле держалась на ногах. Собрав остаток сил, выпалила:

– Я набрала максимум баллов в течение семестра. Мне положен экзамен автоматом. Я все выучила. Честно. Но сдать сил нет. Поставьте, а?

Женщины переглянулись. Затем лекторша внимательно оглядела несчастную студентку:

– Ты ночь не спала?

Рита молча кивнула. Она закончила готовиться еще в восемь вечера, но сон так и не пришел. Девушка теперь вообще не могла спать.

– Нельзя, нельзя так, надо обязательно высыпаться перед экзаменом, – сочувственно затараторила лекторша. – Давай зачетку. Раз имеешь право – поставлю.

– Рит, но ты уже пришла. Может, сдашь? – начала та преподавательница, что вела семинары.

– Да вы что?! Не видите? Она чуть жива! – рявкнул Артем.

– Я не смогу… – пролепетала Рита.

А лекторша одарила свою коллегу таким уничтожающим взглядом, что та сразу притихла, виновато втянув голову в плечи.

Дама с высокой прической поставила оценку, баллы, расписалась в зачетке и вернула книжечку владелице.

– Поправляйся. Набирайся сил.

– Спасибо вам, – прошелестела Рита.

– Я ее провожу и сразу вернусь, – пояснил лекторше Артем.

Женщина кивнула, и в глазах мелькнуло невольное уважение к парню.

Тем временем одногруппники Артема и Риты брали билеты, усаживались за парты и с нескрываемым любопытством разглядывали обессиленную девушку и парня, крепко державшего ее под руку. Сокурсники, подавая знаки глазами, бровями, руками, пытались спросить: «Что произошло?» – но Рита старалась не обращать внимание на любопытствующих, а Артем просто не удостоил их ответом.

Он помог Рите спуститься на первый этаж, одеться, вывел на улицу и поймал такси.

– Я сама могу доехать, – засопротивлялась девушка.

– Да размечталась! – фыркнул Лебедев. Усадил сокурсницу на заднее сиденье и дал водителю денег.

– Где ты живешь? – спросил Артем.

Королёва назвала адрес.

– Довезите ее, пожалуйста. И как можно скорее.

– Конечно! – ответил таксист, глядя через плечо на мертвенно-бледную пассажирку. Студент захлопнул дверцу.

Едва машина отъехала, он достал из внутреннего кармана дубленки мобильный телефон и выбрал в списке контактов номер Руслана Видича.

Водитель так боялся за пассажирку, что, припарковавшись у ее подъезда, проводил до самой квартиры. Рита поблагодарила мужчину, на каком-то внутреннем автопилоте вошла внутрь и заперла за собой дверь. Скинув верхнюю одежду, она, пошатываясь, добралась до своей комнаты и без сил свалилась на кровать.

Рита пролежала в полубеспамятстве несколько часов, и все это время ее тело омывали жгучие волны непереносимой боли. К действительности вернул голос Руслана, невесть откуда появившегося:

– Маргарита, больше в институт ни ногой!

– Я согласна, – с облегчением выдохнула девушка, вдруг осознав, что больше никуда идти, ничего учить и сдавать не надо.

Глава 25

На следующий день по рекомендации того самого врача, что лечил Риту от коклюша, девушку положили в больницу для выяснения диагноза. И первое же исследование повергло медперсонал в шок.

Риту привели на МРТ головного мозга. Большое помещение без окон, с искусственным освещением. Аппарат для исследования напоминал космическую капсулу длиной в человеческий рост, соединенную с горизонтальной платформой. В соседней комнате за перегородкой из толстого стекла сидела женщина в белом халате, перед которой высились приборы. Несложно догадаться, что информация во время исследования будет поступать именно туда.

Дородная, лет тридцати с лишним, медсестра уложила девушку на платформу и монотонно просветила, чего нельзя делать во время исследования и как себя вести, если станет плохо.

Врач в своей кабине нажала какую-то кнопку, и девушка въехала по ленте, словно багаж в аэропорту, внутрь белой капсулы. Замкнутого пространства Рита не боялась, но все равно стало не по себе: мучили боль и тяжкое предчувствие.

По цокоту каблуков и резкому щелчку девушка поняла: медсестра покинула кабинет и закрыла за собой дверь.

В механической утробе на Риту обрушился резкий стук, похожий на удары металла о металл. Аппарат выл так, будто не сканировал мозг, а резал черепную коробку на части. Сначала стук шел с постоянной частотой, а после сменился несколькими непродолжительными сериями оглушающих звуков, по громкости едва ли уступавших автоматным очередям.

Удары внутри аппарата стихли, процесс исследования подошел к концу. Рита выехала по ленте наружу, готовая облегченно вздохнуть. Но не тут-то было. Девушку охватил страх, едва она увидела округлившиеся глаза врачихи, которая подозвала медсестру и очень эмоционально что-то начала той объяснять, активно жестикулируя и указывая на приборы.

«Неужели опухоль мозга?» – испугалась Рита. Она в ужасе зажмурила глаза, и кулаки непроизвольно сжались. «Только не это! Пожалуйста, только не это!» – мысленно кричала она.

Опухоли не было. У Риты выявили гидроцефалию на ранней стадии: жидкость задерживалась в мозгу, и ее было так много, что начали расходиться теменные кости. Внутричерепное давление настолько высокое, что любой сосуд мог лопнуть когда угодно, и произошло бы непоправимое. Подобное встречалось у спортсменов после травм головы и у тех, кто пережил аварию.

Рита же, когда родилась, несколько минут не дышала, и через семнадцать лет проявились последствия кислородного голодания мозга. Возникновению болезни способствовали огромная умственная нагрузка, постоянный стресс и физиологический фактор, который врачам еще предстояло выявить. Что-то мешало свободному току жидкости через мозг.

Сначала грешили на шейный отдел позвоночника, но снимок оказался просто идеальным. Тогда одного из лечащих врачей осенило – спросил у Риты, не носила ли она в детстве пластинки. Девушка подтвердила догадку. После чего сделали рентген челюсти и височно-челюстного сустава. Оказалось, вследствие неверного ортодонтического лечения девушка уже некоторое время живет с привычным подвывихом сустава.

Риту тут же передали в руки ортодонтов. Те изготовили маленькую аккуратную пластинку для верхней челюсти, призванную исправить прикус, снизить напряжение мышц, а главное – обеспечить свободный отток жидкости от мозга.

Рите прописали кучу лекарств: сосудистые препараты, диуретики и даже наркотики, чтобы притупить восприятие боли. Врачи недоумевали, как пациентка могла в таком состоянии сдавать сессию, подивились силе воли. С учебой настоятельно рекомендовали повременить, взять академический отпуск на год. А по тому, как девушка станет выздоравливать, будет видно.

Предупредили, что эффект от лекарств станет ощутим далеко не сразу – еще неизвестно, долго ли девушке предстоит мучиться от непрекращающихся головных болей. Больше всего Руслана напугало предостережение одного из докторов: «В таком состоянии пациенты мечтают о смерти, что вполне можно понять: нам даже вообразить трудно, какие муки им приходится выносить. Кое-кто пытается покончить с собой. Так что следите за сестрой в оба. И чтобы никаких волнений, переживаний, стрессов».

* * *

Вернувшись из больницы домой, Рита больше всего боялась трех вещей. Во-первых, что лекарства не помогут и боль будет длиться долго, бесконечно долго, пока смерть не сжалится и не заберет.

Каждый день больную посещала массажистка, приходила медсестра делать уколы в вену. Кроме того девушка принимала гору таблеток и пару микстур. От лекарств становилось еще хуже. К постоянной убивающей боли добавлялись слабость и плаксивость.

Большую часть дня Рита проводила в постели. Полусидя, откинувшись на подушки, она пребывала в глубокой прострации. Девушку уже ничто не радовало, не интересовало. Она лишь чувствовала, как огромные тиски давят на мозг и будто сплющивают его: боль впивается в виски, растекается по темени, терзает и пронзает затылок. Мышцы больше напоминают скрученные жгуты – настолько сильно напряжение. А нервы не на пределе, нет, они просто не в состоянии выдержать такого существования. Рита с тоской вспоминала о том, что по улицам ходят люди, смеются, разговаривают, ругаются, грустят, но им не приходится выносить подобного кошмара! Как ей снова хотелось зажить прежней жизнью с ежедневными заботами, огорчениями, радостями и в тоже время умереть, потому что сил выносить эту муку не осталось.

Девушка до чертиков боялась гнева Руслана. То был ее второй страх. Боялась, молодой человек выскажет все, что думает об ее учебных подвигах. Может статься, заявит, будто она заслужила такое состояние своим идиотизмом, юношеским максимализмом – Рита подбирала всякие названия своему поведению. Прокручивала в голове раз за разом все, в чем, как девушке казалось, Руслан мог винить ее.

Правда, врачи слегка облегчили совесть Риты, сообщив, что рано или поздно с ней все это случилось бы при любой значительной умственной или физической нагрузке, помноженной на стресс. Только позже лучше, чем раньше.

Но шли дни, а молодой человек не упрекнул ни словом, ни вздохом, не укорил даже взглядом. Много позже Рита узнала, что Рус, дни напролет проводящий у ее постели, почти постоянно сжимающий хрупкую кисть в теплых ладонях, устроил разнос всем, кому мог. Жертвами гнева и ярости темноволосого красавца стали девчонки из Gold за свой вопиюще глупый и непрофессиональный поступок – подписание контракта, доставившее столько проблем продюсерскому центру и вынудившее Руслана уехать из Москвы и оставить Риту одну. О последнем обстоятельстве он и словом не обмолвился – сами догадались. Устроил разнос Илье, ведь тот не только не приезжал проведать девушку, но даже не нашел времени позвонить и узнать, как она и не нужно ли чем помочь. А мог бы и предотвратить беду, если бы Рита не выдержала и проговорилась о своих проблемах. Досталось и Ирине Михайловне за безответственность. Именно она была тем человеком, который должен предупредить Руслана, если у Риты что-то пойдет не так. Но домработница даже не видела девушку.

Первое, что сделал Руслан, едва они переступили порог дома, вернувшись из больницы, – вызвал детективов из агентства «Веритас», занимавшихся делом Смирнова. Спустя всего два часа ни одной мини-видеокамеры в квартире не осталось. И в ближайшее время появиться аппаратуре неоткуда, ведь Рита сидела дома, а Руслан почти не отходил от нее.

Сначала у молодого человека разрывался мобильник – звонили из «Альфы». Потом трезвонили и на домашний, но Рус в довольно резкой форме потребовал от подчиненных, чтобы его не беспокоили, и отключил все телефоны.

Оставалось только задернуть шторы, чтобы ни один из папарацци, решивших в поисках сенсации заняться промышленным альпинизмом, пока камер для слежения в квартире нет, не смог добыть ничего, хоть сколько-нибудь напоминающего компромат.

Руслан сделал все возможное, дабы оградить Риту от стресса. За ними теперь никто не мог подглядывать. Сам Рус неотлучно находился при девушке. А в университете наступила пора зимних каникул. Казалось бы, все позади: жизнь в ближайшее время не преподнесет никаких неприятных сюрпризов. Но любого тяжелобольного человека тревожит, нужен ли он своим близким таким. И это был третий страх Риты. Важна ли она для Руса теперь или стала обузой?

Вслух девушка своих опасений не высказывала, но Руслану это было и ни к чему: он сам прекрасно чувствовал ее состояние, настроение, тревогу.

В дни, когда Рите становилось совсем худо, и сил жить и терпеть не оставалось, Руслан, ни слова не говоря, ложился рядом с девушкой, на соседнюю половину кровати. Больная чувствовала его силу, бьющую через край энергию, и казалось (нет, Рита была почти уверена), что в такие моменты молодой человек делится своими внутренними ресурсами, будто насильно вливает в нее часть здоровья. Наверное, подобные мысли – издержки болезни. А может, все и правда было так. Рите становилось легче, и она забывалась тревожным сном.

Однажды девушка попыталась почитать книгу, но головная боль тут же усилилась настолько, что небольшой томик был отброшен в сторону, а на глазах несчастной выступили слезы. Так больно резанула мысль: «Я больше не в состоянии заниматься привычными вещами. Вещами, на которые способны все. Я больше ни на что не годна».

Рус, расслаблено сидящий в кресле, пересел на кровать, взял дрожащую руку девушки, поднес к губам и поцеловал. После губы спустились к хрупкому запястью и начали щекотать. Руслан не признавал кратких незаметных ласк: они должны быть долгими, чувственными и пьянящими. Его дыхание постепенно согревало холодные пальчики, а мизинец неспешно поглаживал ладонь девушки. И снова молодой красавец целовал кисть подопечной, каждый сгиб по очереди, а потом прижал ладонь любимой к щеке, глядя на Риту с нежностью и обожанием.

– Что тебя тревожит? Расскажи, – неожиданно попросил он.

И тут девушку будто прорвало, слова полились потоком. Все, чего она страшилась, все, о чем переживала, высказала за пару минут. Не скрыла даже того, что боится: Руслану она больше не нужна.

Молодой человек очень осторожно подложил руку под голову девушки и вот так, придерживая затылок, притянул к себе.

– Глупости какие, малыш, – шептал низким бархатным голосом Руслан, слегка укачивая девушку, будто она и правда маленькая. – Может, я скажу ужасную вещь, но будь ты хоть в инвалидном кресле, все равно нужна мне. Не могу без тебя.

Рита невольно всхлипнула и улыбнулась. Эти слова «не могу без тебя» так грели душу. Руслану удалось пробиться к девушке сквозь болезнь, сквозь страдание. Он сумел подобрать ключик и сейчас чувствовал: все получилось и все изменится.

– Я с тобой, Марго. Я всегда буду с тобой и всегда буду за тебя.

А последняя фраза прозвучала так тихо, что Рита решила, будто ослышалась:

– И всегда буду для тебя. А ты – для меня.

Спустя три дня девушка, не переносившая из-за головных болей громких звуков, уже слушала музыку с плеером в руках, засунув в уши наушники. Теперь это были не веселые композиции, как прежде, а глубокие надрывные баллады. Но от звуков, связанных музыкальной гармонией, почему-то становилось легче, душа исцелялась. Это стало первыми шагами к выздоровлению.

* * *

Стоило Руслану только появиться в «Альфе», его тут же перехватил Артем.

Юноша хотел навестить Риту, рассказать, что вывесили рейтинги первокурсников, и девушка числится там на восьмом месте из почти сотни возможных. То есть, даже тяжело заболев, она обошла больше половины медалистов и честно отстояла место на факультете.

Были и другие новости. Рита оказалась не единственной студенткой, пострадавшей от нагрузок. В течение семестра одна из первокурсниц-экономистов из соседней группы взяла академический отпуск по состоянию здоровья, а еще одна – попала в больницу сразу после сессии, как Рита.

Приехав домой, Рус передал новости от Артема и сообщил о желании парня повидаться. Рите было очень неловко, но пришлось извиниться и ответить отказом. Сейчас не хотелось вспоминать никого и ничего, что хоть как-то связано с университетом. Да и вообще не было желания с кем-либо пересекаться, встречаться. Но одного гостя ей все же пришлось принять, когда Руслана так некстати не оказалось дома.

– Это же суметь надо… Обладая и приличным интеллектом, и большой целеустремленностью, так тупо облажаться, – задумчиво говорил Илья, выпуская дым от сигареты в приоткрытое окно Ритиной комнаты.

– Я уже и сама все поняла, – девушка, сидящая в кресле, нагнулась и стянула с кровати подушку. Когда прижала мягкий четырехугольник к груди, стало намного спокойнее, будто отгородилась от слов Ильи одной ей видимым щитом. – Может, не стоит вбивать гвозди в мой гроб с таким упоением?

Но Инсаров будто и не слышал возражений девушки и как ни в чем не бывало продолжил:

– Думал, только я так умею. Нет, я не уникален во вселенной. Пойду застрелюсь с горя.

Рита аж рот открыла от изумления.

– А чему ты удивляешься? Первопроходцем в благородном идиотизме был я. Потом поумнел.

И тогда Рита узнала, что Илья сначала так же убивался, учась на актерском факультете. Загремел в больницу, когда от чрезмерных нагрузок и усердия начались проблемы с сердцем. Взял академический отпуск, а через год перевелся на кинооператорский факультет.

Нет, Илья не считал, что по ошибке избрал профессию актера: он мог бы добиться большого успеха на этом поприще. Проблема была в его отношении к цели: он слишком страстно желал ее достижения. А когда чего-то слишком сильно хочешь (даже имея все шансы на успех), никогда не получишь желаемого. Фортуна отворачивается и уходит к другому. Илья считал, что Рите стоит выработать более сдержанное отношение ко всему, что она жаждет получить. Освоить весьма хитрый прием: не впадать от желаемого в зависимость.

И разумеется, помнить о своих интересах. В конечном счете, все должны заботиться прежде всего о себе. Это закон выживания, а значит, и закон эволюции, и закон природы. Кто напрочь забывает про себя, обречен на вымирание, а в социуме – на вечные неудачи. Если всем и каждому уступать дорогу на выбранном пути, сам никогда не окажешься у цели.

– Учись работать локтями, птенец, – подытожил Илья. И не относись ко всему так серьезно. Легче иди по жизни.

– Но как же, не перенося больших нагрузок, ты ухитряешься работать на двух работах: быть оператором-постановщиком в кино, а еще фотографом и режиссером клипов в «Альфе»?

– А вот это еще одна хитрость, – Илья выбросил давно тлеющий окурок, который до этого теребил между пальцами, в окно. – Я делаю то, что приносит удовольствие. А значит, не горю на работе, не устаю до беспамятства. Найди занятие, которое приятно не только результатом. Где сам процесс приносит радость. И поверь мне, шутку «Как вы отдыхаете? – Я не напрягаюсь» ты прочувствуешь на себе.

В тот февральский день у Риты впервые появилась возможность взглянуть на Инсарова с другой стороны. Теперь, зная подробности его жизни…

У Руса и Ильи была одна мечта на двоих. Когда Илья лишился возможности воплотить свои чаяния, он помог это сделать другу. «А смогла бы я так? Когда воздушные замки рушатся, естественней желать, чтобы и у другого мечта не осуществилась, будь он тебе сколь угодно близок. Это в людской природе», – думала девушка. Впервые так отчетливо видела силу характера Ильи. Да, он пойдет по головам без угрызений совести, но для дорогих людей пожертвует всем, чем угодно.

А вслух сказала вовсе не то, что думала. Привычка ждать от блондина нападения или подвоха сыграла злую шутку: сработал защитный механизм.

– Что-то ты сегодня слишком добрый, – с недоверием покосилась на гостя Рита, плотнее прижимая подушку к телу. – Ценные советы даешь, не ругаешь, откровенничаешь.

– Это не ради тебя, птенец. Я надеюсь, впредь ты будешь разумной девочкой и не станешь огорчать своего будущего любовника.

Риту аж жаром обдало от слов блондина.

– Да чтоб тебя!.. – в Инсарова полетела подушка, которую тот ловко перехватил и зашвырнул в дальний угол кровати.

– Сама напросилась. Не жалуйся теперь.

Выходя из комнаты, Илья остановился и проговорил, не оборачиваясь:

– Когда у вас с Видичем не остается сил стараться ради себя, вы стараетесь друг для друга. Не изменяй этой традиции, будь добра. Собери всю волю в кулак и выздоровей. Ради него.

Глава 26

Два месяца спустя.

– Рита, будь нашей солисткой.

– Звучит почти как предложение руки и сердца.

– В музыкальном мире это оно и есть.

Разговор завязался, едва девушка покинула кабинет для занятий по вокалу, около которого Артем ее поджидал.

Зная, что из «Альфы» Рита поедет домой, Лебедев вызвался ее проводить, а заодно и уговорить. Только у Риты не было причин соглашаться на столь заманчивое для любой другой девушки предложение. Пока шли по длинному коридору центра, она вопросительно поглядывала на бывшего однокурсника, застегивая на ходу пуговицы полупальто, и с нетерпением и интересом ждала аргументов в пользу авантюры.

– У тебя шикарный голос, я твой друг…

– Уже друг?! – глаза девушки задорно поблескивали, и она едва сдерживалась, чтобы не засмеяться.

– Друг-друг. Не отвлекайся. Женьку и Петра ты знаешь. Мы крутая раскрученная рок-группа, у нас тысячи фанов…

Все это чистая правда, но Рита не удержалась от невольного смешка. Глядя сейчас на своего спутника, девушка поняла, почему он производил такое странное впечатление на факультете. Вроде все его недолюбливали, опасались его связей в университете, но стоило парню заговорить с любым сокурсником, лицо последнего озаряла улыбка. Ответ оказался таким простым и очевидным: Артем настолько искренен, обаятелен и открыт, что невозможно сопротивляться. Умеет подобрать ключик к каждому.

Рита хихикнула в восторге от своего открытия, но юноша расценил ее смешок в контексте сказанных им слов почти как оскорбление. Он с недовольством воззрился на спутницу. Не забыв, впрочем, открыть перед ней дверь, ведущую на лестницу, и пропустить вперед.

Пришлось говорить Рите. А что делать? И она ляпнула первое, что пришло на ум.

– Почти как в том фильме: я привлекательна, вы, ребят, чертовски привлекательны, так чего зря время терять?

– Где ты сегодня яду нацедила? У Инсарова, что ли? – недовольно буркнул Артем.

«Мда, решил, что я его оскорбила в лучших чувствах», – подумала Рита и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, тут же поведала юноше, о чем успела подумать, пока он уговаривал. Лицо Лебедева просветлело, и он закашлял в кулак, стараясь скрыть неловкость.

А Рита с нетерпением ждала и других аргументов. Конечно, предложение польстило. И при иных обстоятельствах девушка даже подумала бы над ним, но, увы… Так хотя бы послушает.

– Ты даже вообразить не можешь, какой это кайф – выходить на сцену. Представь, яркий свет софитов, адреналин обжигает кровь, будоражит. Рев толпы, приветствующей тебя. Они ждали твоего появления, хотели видеть именно тебя, слушать тебя, рукоплескать. Ты делишь с людьми, приходящими на концерты, самые яркие моменты их жизни. Нет, не так – ты создаешь эти моменты. Даришь людям счастье, событие, всплеск эмоций и получаешь от каждого все это. Людей у сцены – тысячи. Представь, какой мощный энергетический посыл к тебе возвращается! Это как оргазм. Нет, это круче оргазма в тысячу раз!

Рита солгала бы, если бы сказала, что слова Артема не захватили и не увлекли ее. По коже даже мурашки побежали, стоило воображению в красках нарисовать то, о чем юноша с упоением рассказывает. «Умеет же уговаривать, черт!»

Артем, окрыленный воспоминаниями, сейчас будто и не замечал девушки, которая подходила вместе с ним к прозрачным дверям – выходу из центра. Перед мысленным взором юноши проносились ему одному ведомые образы и события.

– А теперь подумай: кто-то из зрителей встретится на твоем концерте, найдет свою половинку. Они влюбятся, женятся, у них появятся дети, – тут лицо Лебедева на секунду помрачнело, но закончил он свою вдохновенную речь с улыбкой:

– Мы можем менять судьбы людей. И ты будешь причастна к таким чудесам. Когда согласишь, конечно.

Рита встряхнула волосами, отгоняя плен иллюзий, в который Лебедеву на считанные секунды удалось увлечь ее.

– Да ты звезда на всю голову, – подколола она. – Думала, ты счастлив от мысли, что твоя музыка и стихи приносят радость не только тебе, твоим родственникам и друзьям, но тысячам людей. Они поддерживают тебя в творчестве, и смысл как раз в этом.

– Ну, согласен. Занесло чуть. Но, по сути, я прав. Так как насчет карьеры певицы?

Над их головами светило апрельское солнышко. Под ногами, чуть ниже тротуара, бежали ручейки, унося с собой последние воспоминания о ставшем серым и неприглядным снеге. Весело чирикали воробьи, радуясь весенним лучам. А Рита стояла у проезжей части, уперев в асфальт каблук, покачивая носком ботинка из стороны в сторону и решала, как бы потактичнее отказать. Не придумав ничего путного, стала говорить начистоту.

– Не катит.

– Это почему? – видно, что Артем не обиделся, ему действительно непонятно, как от всего, им описанного, человек может отказаться по доброй воле.

– Артем, это вам нужно: от вас Эльза ушла. А я в академическом отпуске. Ключевое слово – отпуск. Отдыхаю, понимаешь?

– Да ты просто трусишь, – подначил он.

– Не бери на слабо – не маленькая.

Рита вскинулась, поставила полуботинок с каблука на всю подошву и повернулась к юноше лицом.

– Ладно, я пошла. Дальше не провожай.

Уже по традиции крепко пожала Артему руку и направилась к метро. Потом замерла на несколько секунд, развернулась в сторону Лебедева, который смотрел ей вслед, и, приложив к губам руки трубочкой, крикнула:

– Артем, подбери другую кандидатуру! Не трать на меня время! Правда!

Порыв ветра мгновенно донес до слуха девушки громкий ответ:

– Легко сказать – трудно сделать. Если передумаешь, приходи к нам: предложение в силе.

* * *

За прошедшие два месяца многое произошло. Выяснилось, с кем из «Альфы» связан парижский юрист, создавший столько проблем московскому продюсерскому центру, – с Леной, одной из участниц трио Gold. Певица оказалась в доле. В полицию работники «Альфы» сообщать не стали, шума в прессе тоже хотелось избежать, поэтому Лену просто попросили по-тихому покинуть группу, без упреков, без скандалов.

Эльза, участница Trap и бывшая девушка Артема, едва узнав о вакансии в ведущем и самом раскрученном проекте «Альфы», тут же заняла освободившееся место в Gold.

Теперь у Артема Лебедева, Жени Карева и Петра Перова – участников Trap и студентов химтеха – стало одной крупной проблемой больше. Нужна была красивая девушка с сильным голосом. Их выбор тут же пал на Риту. А та ни о какой певческой карьере не помышляла, взяла в университете академический отпуск на год, чтобы восстановить силы после болезни и понять наконец, чем еще она может заниматься. Даже не заметила, как наступил день ее совершеннолетия.

* * *

Карина – гример, что готовила Риту к первой в жизни фотосессии, а ныне начинающий стилист – все-таки уговорила Королёву пройтись по дорогим бутикам. Хотела поработать с образом девушки, улучшить его. Правда, эффектная брюнетка задумала все не ради именинницы, а по трем личным причинам. Во-первых, Маргарита – родня знаменитости, а значит, нужный и важный клиент в послужном списке. Во-вторых, хотелось похвастать приобретенными умениями и тонким вкусом перед бывшим любовником – Ильей, которого она просто вынудила присутствовать при шопинге. И третье – время Карины щедро оплачивал сам Руслан Видич, как, впрочем, и все покупки.

Рита не питала иллюзий насчет альтруизма бывшей подружки Ильи и очень давно и упорно отказывалась от предложения: Карина не первый месяц уговаривала обновить гардероб. Но к знаменательной дате все же сдалась: уж очень хотелось как-то подтвердить, что осталась жива – хотя бы и новыми нарядами.

Местом грандиозных покупок выбрали ГУМ, датой – Ритин день рождения. С самого утра эффектная брюнетка таскала за собой Риту по первому этажу знаменитого московского универсального магазина. Илья даже не давал себе труда поспевать за девушками, периодически останавливался у какой-нибудь витрины и снисходительно улыбался, наблюдая через стекло за суетой раскрасневшейся от возбуждения Карины и слегка ошарашенной ее напором Ритой.

Громкие имена на витринах; манекены, замершие в эффектных позах; улыбающиеся, вежливые и слегка заискивающие продавцы; вещи на прозрачных полках; одежда самых разных фасонов и расцветок на рядах вешалок; декорации в виде ваз в футуристическом стиле; прозрачные скульптуры, возвышающиеся в самых заметных местах залов, слились для Риты в один многоцветный калейдоскоп, и уже через четверть часа девушка перестала их замечать. Она и Карина просто осматривали ассортимент, коротко обсуждали, и либо Рита шла в примерочную, либо обе перебегали в очередной бутик по соседству.

Но когда вошли в зал, где на витрине огромные буквы кричали Jil Sander (Жиль Зандер), Карина просияла. Еще издали она заприметила маленькое черное платье, которое великая Коко Шанель завещала каждой женщине иметь в своем гардеробе. Вместе с ним начинающий стилист взяла бордовое платье и приложила к Рите, стоявшей позади своего ментора.

– Идеально! – не отрывая взгляда от вещей, прошептала Карина. – Иди в примерочную, тебе подойдет, – скомандовала брюнетка. Именинница приняла наряды и скрылась за занавеской.

С губ Ильи сползла усмешка, стоило ему увидеть, что творит его бывшая. Пересекая зал широкими шагами, он подошел к одежде, висящей ровными рядами, небрежно отодвинул пару вещей и выбрал простое короткое клетчатое платье с завышенной талией, воротником-стойкой и отворотами из черной ткани, идущими от шеи к груди, а также украшающими длинные рукава. Внимательно осмотрел вещь, удовлетворенно кивнул и куда-то вышел.

Когда Рита дефилировала перед Кариной в черном платье из коллекции осень-зима, блондин вернулся, неся в руках еще и черные ботинки на высоком толстом каблуке, созданные Майклом Корсом.

– Снимай сейчас же! – безапелляционным тоном заявил Инсаров. – Ты в нем выглядишь, как глиста в корсете.

– Чего?! – взвыла Карина.

А Рита лишь обреченно вздохнула, закатив глаза к потолку. Она не желала брать обновки у Ильи.

– Не люблю я клетку… – начала было Королёва, но молодой человек не дал договорить.

– Мало ли, что ты там не любишь. Я вот тебя не люблю, однако трачу выходной на твое высочество, – увидев, что именинница никак не реагирует, рявкнул: – Марш в примерочную!

Рита выхватила из рук блондина ботинки, клетчатое платье и скрылась за занавеской, бормоча себе под нос проклятия.

– Кто надевает черное платье на тощую девицу? – прошипел молодой человек, сверля глазами бывшую. – Светлое зрительно полнит, темное – стройнит. Это основы.

Карина часто заморгала, чтобы не пустить непрошеные слезы.

Через пару минут Рита гордой поступью вышла в зал. Голова слегка приподнята, на лице сияющая улыбка. То, что девушка увидела в зеркале – там, за занавеской – ее покорило. Карина ахнула, увидев именинницу, а Илья невольно приоткрыл рот от изумления. Даже он не ожидал такого эффекта. Перед ними стояла настоящая модель. Ботинки на высоком каблуке зрительно делали и без того красивые стройные ноги еще длиннее. Девушка среднего роста казалась теперь высокой. Завышенная талия выгодно подчеркивала красивую грудь, а рукава три четверти открывали тонкие изящные запястья.

– Иди сюда, головная боль, – восторженно выдохнул блондин. – Растолкую кое-что Карине, – он больно сжал локоть девушки и развернул ее лицом к бывшей. Рита резко согнула руку, ослабляя хватку своего вечного мучителя. Инсаров же невозмутимо начал объяснять.

– У нее такая фигура, что одежду и обувь подобрать несложно. Смотри, – показывая ладонью вниз, продолжил он. – Ноги худые, значит, обувь либо на танкетке, либо на толстом каблуке. Тонкий каблук сделает из них тощие палки.

Рита недовольно хмыкнула, но пока промолчала. Эффектный, но в то же время простой наряд, умело подобранный Ильей, слегка снижал градус возмущения от колких слов.

– Бедра узкие, – блондин будто специально хлопнул именинницу по верху правой ноги, и его рука сместилась еще выше, – а талия не из осиных – значит что? – теперь он вопросительно смотрел на Карину. Но, так и не дождавшись ответа, продолжил, вздохнув:

– Пойдут платья с завышенной талией. Они сразу скроют этот недостаток и подчеркнут формы: грудь на удивление удачная.

– Одежду можно выбирать с любыми воротами, сколь угодно высокими. Видишь, – указательный палец блондина ткнул Риту в шею, отчего девушка ойкнула. Она начинала терять терпение, – шея длинная, лебединая. Гадкий утенок удавился бы от зависти на пару с Нефертити.

«Это извращенный способ сделать комплимент, или он снова издевается?» – пронеслось в голове Королёвой.

– Брюки любые, лишь бы сидели хорошо. А от покупки джинсов воздержись. Если только стрейч. Остальные ее простят, – и мотнул головой в сторону вешалок. – Действуй!

Разобиженная Карина поплелась в указанном направлении, а Илья еле слышно говорил стоявшей к нему спиной Рите:

– До сих пор ты подбирала одежду довольно правильно, птенец. У тебя неплохой природный вкус.

Звучало, как извинение за не всегда лестные отзывы о фигуре, хлопки и тычки. Маргарита грустно глянула на мучителя через плечо:

– А ты откуда все это знаешь? Что-то не помню тебя с модными журналами в руках.

– Ты же могла петь, не зная нот, – негромко продолжал Илья. – Я почему-то легко могу подобрать одежду, не имея представления о моде.

Именинница отвернулась, пожав плечами, и в этот момент увидела глаза Карины, украдкой смотрящей на Инсарова. В них была неприкрытая черная зависть. Рита аж вздрогнула, кожей ощутив негатив, исходящий от брюнетки, и съежилась от мысли, что те, кто еще в детстве выучил нотную грамоту, старался петь… в общем, подопечные «Альфы» могут на нее смотреть с тем же чувством, когда она не видит. От этого становилось не по себе.

Карина притащила Илью, чтобы продемонстрировать, как она выросла в профессиональном плане, а он одним платьицем затмил год ее учебы на стилиста.

– Зачем ты ее раскритиковал? Она же старается, – прошептала Рита, понимая, насколько Карине сейчас не по себе.

– Плохо старается, – буркнул Илья. Чертовски хотелось курить. А на стене, как назло, висела табличка с перечеркнутой красным сигаретой. И Рита была той единственной, на ком можно выместить злость из-за нехватки никотина.

– Что у тебя на голове? – раздраженно бросил блондин.

Девушка машинально приложила ладонь к волосам, ощупывая мелкие кудряшки.

– Чем тебе не угодила химическая завивка?

Илья взял одну из прядок и начал покручивать ее между пальцами, будто сигарету:

– Это не завивка, а взрыв на макаронной фабрике.

– Я уже три года так хожу! – с вызовом заявила Рита, поворачиваясь к другу Руслана и сверля взглядом.

– Да понятно, что строишь из себя дикобраза, – отмахнулся Инсаров. – Пытаешься невинность мордашки скрыть, чтобы ровесники наезжать не стали, обманувшись внешностью и приняв за легкую добычу.

– Твои вечные замечания, придирки… – Рита передернула плечами, словно от холода. – Как я еще комплексами не обросла?..

– До сих пор? Какое упущение, – Илья снисходительно улыбнулся одним уголком рта и довольно сощурил глаза. Девушка фыркнула и отвернулась, скрестив руки на груди.

– Накручивай волосы на обычные бигуди. Кудри тебе идут, – услышала она тихий совет за спиной.

Инсаров все-таки соблаговолил одобрить бордовое платье из натуральной шерсти с плечиками-накидкой, примеченное Кариной в самом начале шопинга. Под руководством брюнетки выбрали и купили летнее платье-футляр от Кавалли, черное сзади, а спереди декорированное крупным узором в насыщенных зелено-желтых тонах; туфли на танкетке все от того же Майкла Корса; колье из тонких цепочек; браслет и приталенное полупальто от Вивьен Вествуд с широким шерстяным воротником.

Выбор вечернего наряда вновь поссорил Илью и Карину. Начинающий стилист настаивала на длинном фиолетовом платье в греческом стиле с завышенной талией и струящейся юбкой, золотистая отделка которого напоминала широкий корсет. К тому же это работа Юдашкина. Инсаров не отрицал: имениннице платье очень идет. Но упрекнул бывшую в том, что она, как сорока, склонна хватать все яркое, а здесь нужен иной подход.

– Куда она в нем направится, подумала? Выйдет на сцену в Лос-Анжелесе и, сглатывая слезы, станет благодарить маму, папу, бога, академиков за то, что стоит здесь, на сцене, и сжимает в руках фигурку Оскара? Маразм крепчал, деревья гнулись. Наряд нужен на сегодняшний вечер, на день рождения.

Илья подобрал для такого случая изящное платье нежно-персикового цвета длиной чуть выше колена, сверху донизу отделанное черным кружевом, – неповторимый контраст мягкости светлого цвета и таинственности черного.

Карина, раздраженная наставлениями Ильи, уже искала способ от него избавиться. И быстро нашла: предложила Рите выбрать нижнее белье. Илья на радостях даже забыл отпустить по этому поводу парочку колких замечаний. Теперь он спокойно смог выйти на улицу и покурить.

Из многочисленных бутиков, продающих женское белье на первом этаже ГУМа, Рита остановила свой выбор на Valery: их ассортимент не казался вычурным. Не без удовольствия расхаживая между витринами с симпатичными и соблазнительными вещицами, комментируя некоторые и подхихикивая, Карина с Ритой набрали целый ворох обновок, причем, кое-что брюнетка подобрала для себя. Именинница остановила выбор сразу на нескольких товарах: короткой ночной сорочке из струящегося белого шелка, декорированной черным кружевом; короткой сорочке с эластичными плиссированными складками цвета кофе с молоком, лиф, пояс которой украшали бежевые кружева; паре разноцветных комплектов белья с трусиками-тонг и бюстгальтерами с регулируемыми бретелями и чашечками из мягкой ткани, украшенными воздушно-сетчатым плетением.

Повеселевшая Карина уже умчалась к кассе, а Рита стояла и раздумывала, не прихватить ли и вон ту серебристую сорочку с черными вставками, как вдруг услышала над ухом:

– Что, сиротка? Думаешь, прибарахлишься, и он тебя наконец трахнет?

Фраза прозвучала, как удар хлыста. Девушка выронила будущие обновки из рук на стеклянную витрину, резко обернулась и обмерла. Перед ней стояла стройная красавица в темном парике и солнечных очках, закрывающих большую часть лица. Но Рита никогда бы не спутала эти тонкие жестокие губы ни с чьими другими, как бы певица ни маскировалась, стремясь остаться неузнанной для поклонников. Бывшую любовницу Руса Арму она узнает всегда.

Именинница бросила на звезду экрана убийственный взгляд и, поджав губы, стала собирать с витрины обновки, чтобы вслед за Кариной, сейчас весело щебечущей с продавщицей, пойти к кассе.

– Не понимаешь, что он тебя просто использует? – продолжила певица, вплотную подходя к Рите, чтобы никто не расслышал ее слов. – Для него нет ничего важнее актерской карьеры, а ты… – Арма хмыкнула, смерив юную соперницу взглядом сквозь темные стекла, – поможешь Русу вернуться без скандалов и проблем с прессой. Ты средство, а не цель.

– Врешь, гадюка! – прорычала Рита. – Он из-за меня отказался…

– Из-за кого? Тебя? – блондинка, прятавшая настоящий цвет волос под париком, посмотрела на девушку с таким жгучим презрением, будто перед ней был таракан, а не человек. – Да ты хоть знаешь, зачем он летал в Париж? Договаривался с именитым режиссером о съемках в фильме.

Рита была в шоке. Она так и замерла с широко распахнутыми глазами, глядя прямо перед собой и не замечая ничего вокруг. «Это ложь! А если так и есть? Если так и есть, почему Руслан не сообщил прекрасную новость и не рассказал правду о поездке?» – проносились мысли в голове Риты.

Арма весьма точно истолковала реакцию подопечной Руса:

– Он тебе не сказал! – певица поправила очки, ехидно посмеиваясь. – Пока рано… но очень скоро ты все узнаешь и поймешь. И тогда проклянешь день, когда появилась на свет, – последние слова были произнесены с такой бешеной злобой, что Рита поежилась.

– Пошла вон отсюда!

Именинница едва успела удивиться: это был не ее голос, а голос Ильи. Как быстро он их разыскал. Девушка обернулась. Инсаров стоял сбоку от Армы, и ненависть, волнами исходившая от блондина, могла испугать кого угодно. Так смотрят на женщину, когда хотят ударить.

Арма оценила опасность встречи, но уйти решила по-театральному эффектно.

– Пока, преданный пес! – она провела тонкими длинными пальцами под подбородком Инсарова…

И тут раздался резкий хлопок: Илья с силой ударил певицу по вытянутой руке. Та схватилась за ушибленное место и, решив больше не испытывать терпение взбешенного блондина, удалилась прочь.

– Что она тебе наговорила? – прорычал Илья, поворачиваясь к Рите.

– Ничего! – вызверилась в ответ на крик девушка.

– Повторяю вопрос. Сказала что?!

– Да отвали ты!.. – она одним рывком сгребла будущие покупки с витрины и пошла к кассе.

Карина и продавщица, которые наверняка слышали и видели хотя бы часть этого спектакля, стояли, разинув рты и не шевелясь.

Рита забралась на заднее сиденье серебристого БМВ Ильи и замерла там, невидящим взглядом уставившись в окно. Она не чувствовала ни запаха кожаных сидений, ни манящего аромата весны, пробивавшегося через приспущенные стекла. Всю дорогу в салоне царило гнетущее молчание. Ни Илья, ни Карина, занявшая место рядом с бывшим, ни слова не проронили.

Сначала блондин завез домой Карину. Рита молча, без эмоций, заняла кожаное кресло впереди, хранившее ее тепло, сама не помнила, как попрощалась с брюнеткой и снова замерла. От жестоких, грубых, ядовитых слов Армы, никак не идущих из головы, хотелось отмыться, как от налипшей грязи.

«Откуда Арма вообще знает про нас с Русом?» Еще полтора года назад, когда певица заявилась ночью в квартиру… Девушка до сих пор помнила тот торжествующий взгляд, которым Арма наградила ее, когда пыталась соблазнить Руслана.

Рита решила не мучиться сомнениями, а прямо спросить сегодня Руса про съемки в фильме. Так будет и проще, и разумнее.

«И почему Илья так ненавидит Арму? Он же убить ее готов», – этот и тьма других вопросов кружились в голове девушки, когда автомобиль плавно затормозил у подъезда родного дома. Рита выгнула спину, лениво потянулась вверх руками и склонила шею сначала в одну сторону, потом – в другую. Всем своим видом пыталась изобразить, что просто утомилась, устала, засиделась в дороге, а не… «Да кого я обманываю? Илью не проведешь. Сидит, сканирует взглядом. Будто антивирь, пытается оценить нанесенный компьютеру ущерб. Вот сравнения-то в голову приходят». Девушка шумно выдохнула.

– Я помогу донести покупки.

– Давай, – бесцветным голосом согласилась Рита, уяснив, что притворяться бесполезно. Он все и так видит.

Когда куча коробок и разноцветных пакетов с одеждой, обувью и бижутерией упала на Ритину застеленную кровать, девушка услышала:

– С днем рождения! – интонации блондина были далеки от поздравительных, он продолжал прощупывать, проверять ее состояние.

– Спасибо, – спокойно ответила она, повернувшись лицом и взглянув в ярко-голубые, слегка прищуренные глаза. – Откуда она знает про меня и Руса? Ну, что мы не просто…

– Я понял, – милостиво избавил от неловкого объяснения Илья.

– Так откуда?

– Спроси у него сама. Я не могу рассказать.

– Но знаешь?

– Да.

Рита тяжело вздохнула, челюсти ее крепко сжались, отчего на лице проступило напряжение.

– Не могу не спросить… – начал Илья, а девушка даже не заметила, как его аккуратный красивый рот искривился в усмешке.

– О чем?

– Девственность сегодня планируешь потерять?

– Что?! – погруженная в невеселые раздумья девушка тут же вскинулась и сверкнула глазами.

– Не волнуйся, Ритка. Он будет очень нежен. Обещаю.

– Дегенерат! Чтоб тебе всю жизнь на ежей падать!

– Я тоже тебя люблю, – рассмеялся Илья, развернулся и помахал высоко поднятой рукой, пока Рита мечтала вцепиться ему в спину. Через секунду входная дверь захлопнулась.

Сев в машину, Инсаров вытащил мобильный и позвонил лучшему другу.

– Видич, слушай, я тут твоей любимице наговорил кое-чего… Надо было. Да я помню: ты просил хотя бы в ее день рождения побыть человеком, а не сволочью. Но она на Арму напоролась, и та ей что-то сказала. Девчонка совсем не в себе была. Я ее позлил, чтобы в чувство привести.

Не знаю, молчит твоя партизанка. Сам поинтересуйся, что эта стерва наговорила. Можешь рассказать про меня. Ритка наверняка спросит.

Ага, давай. Отбой.

Глава 27

За два года Рита побывала почти во всех самых известных, изысканных и дорогих ресторанах Москвы, но в «Ромар» оказалась впервые. Теперь она знала, как себя вести, не боялась сделать что-нибудь не так, выглядеть нелепо. И окружающая роскошь уже не давила: девушка научилась наслаждаться ею.

В «Ромар» – несколько огромных залов цвета слоновой кости, где массивные хрустальные люстры дарят мягкий свет, а картины современных французских художников в позолоченных рамах приковывают взгляд. Особенно Рите запомнилось полотно, где негритянка унизанной многочисленными браслетами рукой стыдливо прикрывает половину лица. Невольно возникало ощущение, будто за ладонью она скрывает какой-то физический недостаток или увечье.

Стены и потолки залов украшала лепнина с причудливыми узорами. Высокие колонны добавляли помпезности, роскоши, а с низких изящно ниспадали пластичные ветви вьюнков, будто пряди длинных девичьих локонов, органично дополняя изысканное благородство помещений. Бутылки с самыми дорогими винами соблазняли, гордо стоя за стеклами сервантов из натурального дерева цвета темного бордо.

Руслан забронировал вип-зал, чтобы их с Ритой не беспокоили. Стол рассчитан на восемь персон, но официанты предусмотрительно убрали лишнюю посуду и приборы, оставив все только для двоих.

Руслан отодвинул стул и, галантно удерживая кисть Риты в своей ладони, усадил девушку. Сиденья и подлокотники этого предмета интерьера были обиты кожей, а спинка обтянута темно-бордовым бархатом. Сам молодой человек, обойдя стол, занял место напротив спутницы. Рита мягко улыбнулась и взяла меню, оставленное официантом. Пока выбирала блюда и напитки, в голову упорно лезли разные мысли. Попечительство по закону прекращалось на следующий день после совершеннолетия подопечного, то есть ровно в полночь девятого апреля они с Русланом перестанут быть родственниками, и девушке надо бы начать самостоятельную жизнь, но… Это казалось логичным в четырнадцать лет, когда молодой человек взял ее к себе. Уверенной в правильности решения Рита была и когда ей исполнилось пятнадцать, ведь Руслан постоянно заводил романы, отлучался по вечерам. Будучи школьницей, она жутко негодовала из-за похождений попечителя. И в то же время считала, что мешает молодому человеку устроить личную жизнь: красавец-брюнет никогда не приводил женщин домой, хотя квартира принадлежала ему. Именно тогда юная особа настояла, чтобы двушку, оставшуюся ей от родителей в наследство, Рус сдавал. А деньги девушка бережно откладывала на будущее. Тогда она планировала покинуть Руслана сразу после совершеннолетия, устраниться, чтобы не стеснять. Даже в шестнадцать этот шаг казался приемлемым. Все было просто и понятно. В то время. Но не теперь. Кто она для Руса сейчас? Семь лет назад Рита его побаивалась, но вскоре они стали друзьями. Еще через полтора года Руслан женился на ее названной сестре Лене и вроде как стал названным старшим братом. Четыре года назад молодой человек оформил попечительство – родство стало официальным. А еще через две весны их отношения начали меняться: возникло чувство. Сейчас Рита украдкой поглядывала на необыкновенного изумительно красивого молодого мужчину, которого обожала всем сердцем, и не могла решить, уместно ли вообще заикаться о переезде? «А если Арма… Да нет, как можно верить женщине, ослепленной лютой ненавистью, и не доверять Руслану, который столько сделал и стольким пожертвовал ради меня?»

Рита наблюдала, как длинные тонкие пальцы перелистывают меню, страницу за страницей. Полуопущенные густые ресницы почти полностью скрывают сейчас глаза… Молодой человек слегка поправил отворот пиджака, и внимание Риты мгновенно переключилось на его одежду. Черная рубашка и светло-серый костюм-двойка сидели идеально, выгодно оттеняя всегда загорелую кожу и волосы цвета вороного крыла. Широкие плечи и подтянутая фигура угадывались даже под строгой одеждой.

Рита сама не заметила, как ее взгляды, бросаемые украдкой, перешли в откровенное разглядывание предмета обожания. Теперь меню девушки лежало на столе, придерживаемое лишь правой рукой, на ладонь левой Рита уютно пристроила подбородок и широко распахнутыми от восхищения глазами любовалась Русланом.

Брови красавца-брюнета игриво дрогнули:

– Марго, ты уже выбрала?

– Да, – как под гипнозом, протянула именинница. И тут же вздрогнула, вспомнив про список блюд. – Ой, то есть нет! – вцепилась в заламинированную книжицу и начала изображать сосредоточенность, пока щеки заливал румянец. «Черт! Опять попала в идиотское положение», – мысленно ругала себя девушка.

Руслан приложил ко рту кулак, стараясь не рассмеяться. И поневоле залюбовался смущением Риты: вспыхнувшими щечками на нежном лице.

Спустя долгих двадцать минут заказ наконец был сделан. В качестве закуски Рита выбрала салат из осьминогов с картофелем, зеленью и тертым яйцом, а в качестве основного блюда – королевских крабов на гриле с зеленью и анисовым маслом. Руслан заказал себе тартар из средиземноморских гребешков и карпаччо из говядины с фуа-гра и трюфельным маслом. На сладкое дружно выбрали горячее творожное суфле с ванильным мороженым и вишневым соусом. Рита так и не смогла решить, какое вино она больше хочет: белое или красное – Руслан заказал и то, и другое.

Однако перед началом трапезы принесли уложенную в золоченые розетки черную и красную икру. Ее надо было зачерпывать хрустящими чипсами, которые готовили специальным образом в «Ромар». Рита отломила кусочек большого чипса, едва помещавшегося в ладони, зачерпнула икринки и отправила в рот. Изысканно-соленый деликатес изумительно сочетался с чуть сладковатым вкусом чипса, подчеркивая аромат черной икры и оставляя во рту приятное послевкусие. «Мм, как нежно», – прошептала Рита, от удовольствия слегка откинув голову. И в это мгновение решила: если не спросит сейчас, потом смелости не хватит. Станет мучиться неизвестностью, а зачем? Лучше знать наверняка. Она сложила кисти в замок, пристроив на краю стола, и пристально посмотрела на Руслана.

Красавец-брюнет держал в руке бокал красного вина и неторопливо отпивал глоток за глотком, наслаждаясь букетом.

– Как смотришь на то, чтобы я переехала в свою квартиру?

Ножка бокала жалобно звякнула, опускаясь на стол, а Руслан, совершенно сбитый с толку вопросом, смог выдавить лишь одно слово:

– Зачем?

– Понимаешь, мне уже восемнадцать, я могу жить самостоятельно… – Рита пустилась в объяснения о своих планах, обдуманных еще несколько лет назад.

Из всего, ею сказанного, Руслан быстро выделил суть, лежавшую на поверхности, хотя девушка и словом не обмолвилась о сомнениях. Рита неуверенно себя чувствовала, не являясь официально его родственницей. Сейчас все для девушки изменилось. А такое заявление – лишь способ узнать: «Нужна ли я? Можно остаться?» Молодой человек немного расслабился, проанализировав ситуацию. А еще стало совершенно очевидно, какое событие послужило катализатором к сомнениям и странному вопросу. Рита выговорилась и с замиранием сердца ждала ответа. Но Руслан молчал. Он неторопливо, со свойственным ему изяществом встал из-за стола и… направился к выходу из зала. Девушка опешила. Развернулась на стуле и смотрела вслед уходящему красавцу, растерянно приоткрыв рот в безуспешной попытке окликнуть Руса. Рука мертвой хваткой вцепилась в запястье другой, чтобы побороть дрожь. Внутри у Риты будто что-то оборвалось. «Зачем так жестоко?» На все ушло несколько секунд, показавшихся имениннице целым часом.

Руслан покинул вип-зал, сказал несколько слов обслуживающему их официанту – тот с пониманием кивнул – и, помедлив секунду, развернулся и пошел назад. «Да что все это значит?!» – Рита молча наблюдала, ничего не понимая. Войдя в зал, Руслан плотно прикрыл дверь и пристально посмотрел на Риту. Девушка изо всех сил старалась не отводить глаз, но не могла взять в толк, чего добивается Рус. Чувствовала только: если уступит в немом противостоянии – проиграет. Но проиграет что?

Красавец-брюнет двинулся к ней. Снова шаги были неторопливы, однако в его теле, движениях чувствовалась такая сила, такое напряжение, будто он не человек, а гепард, готовящийся к прыжку. Молодой человек обхватил запястье Риты, и ей пришлось подняться, глядя на своего почти бывшего попечителя снизу вверх. Взгляд молодого мужчины стал настолько пронзительным и властным, что девушка даже закусила губу от напряжения. Наверное, это был один из способов воздействия на окружающих, но из числа самых мягких. Все поведение Руслана, движения, жесты будто подавляли волю, отчего подсознательно хотелось съежиться и убежать. «Да зачем ему это?» – снова и снова пульсировала мысль в мозгу девушки. Выиграть у Руса – задача не из легких, и Рите она оказалась не по силам. Стоило черноволосому красавцу поднести руку именинницы к губам и слегка коснуться нежной кожи, как девушка не выдержала и опустила глаза, заливаясь краской. Руслан едва заметно улыбнулся, поняв, что выбрал верную тактику. Осталось лишь закрепить успех. Прижал к гладко выбритой щеке другую руку девушки, все еще не сводя с Риты гипнотического взгляда, целовал ладони, ласкал запястья дыханием и губами, нежно покусывал пальчики. Маргарита замерла, не смея пошевелиться, не смея посмотреть на Руса, ощущая трепет во всем теле. Всего на долю секунды еще раз взглянула на его лицо – и новая волна жара обдала тело. Руслан никогда прежде не казался ей столь красивым и одновременно… опасным. Девушка растерялась, и этих кратких секунд замешательства черноволосому искусителю хватило, чтобы обнять девушку и накрыть губами ее приоткрытый от растерянности рот.

Этих мучительно-сладких поцелуев, нежных ласк, огня и страсти девушка ждала уже полгода. Рита так скучала по жару Руслана, его объятиям, требовательным, искушающим, но в то же время осторожным, – будто молодой человек боялся напугать ее своим напором – что ощущения обострились до предела, и сегодня девушка не смогла устоять на ногах. Лодыжка подогнулась, поехал каблук, и… Руслану пришлось крепко обхватить Риту за талию, предотвратив падение. Поцелуй прервался на секунды. Взор именинницы был затуманен: так хорошо, так сладко. Тело не слушалось, но к чему, если Его руки всегда помогут. Голова стала легкой, все тревоги разом улетучились. Руслан еще крепче прижал Риту к себе:

– Марго, ты хочешь от меня уйти?

Девушка непонимающе взглянула на красавца-брюнета. «О чем он? Разве можно от него уйти?» Вздохнула и томно склонила голову на бок. Но Руслану было мало эмоций – нужен ответ. Осторожно обхватил рукой подбородок именинницы, развернул личико к себе и произнес, заставляя Риту тонуть в своих глазах:

– Ну же, скажи, что хочешь меня покинуть.

– Нет, не хочу, – твердо ответила девушка.

В очах черноволосого искусителя сверкнули победные огоньки, он соблазнительно улыбнулся и с жаром прошептал прямо в губы девушки:

– Правильный ответ.

Рита обвила руками шею Руслана, осторожно трогая кончиками пальцев черные волосы, и второй поцелуй стал еще жарче прежнего.

Как только в голове прояснилось, девушка поняла, из-за чего Рус так необычно себя вел. Этакий способ психологического и эмоционального воздействия, чтобы добровольно заставить ее отказаться от своих планов, чтобы даже мысль о них казалось неприятной. «Убеждать умеет, как никто».

– Ладно, я все поняла. Остаюсь, – звонким голосом известила Рита, усаживаясь на свое место.

– Люблю, когда ты принимаешь верные решения, – поддел молодой человек, с губ которого не сходила довольная полуулыбка.

– Можно было сказать словами.

– Так интересней. А уж насколько приятней… – красавец мечтательно прикрыл глаза.

Рита, притворившись недовольной, шикнула, хотя сама еле сдерживала улыбку.

Через минуту Рус вышел сказать официанту, что тот может входить в вип-зал и нести блюда. А девушка достала из сумочки зеркальце и оценила прическу. Все в порядке. Волосы по-прежнему хорошо лежали. О губах тоже зря тревожилась: стойкая помада не подвела. Бегло оглядело новое персиковое платье с черными кружевами: «Все-таки у Ильи отменный вкус, хоть он и гад».

Когда принесли закуски, настала очередь Руслана задавать вопросы. Ему важно было знать, что же такого блондинка наговорила Рите, с какой «радости» слова так повлияли на девушку. Именинница согласилась повторить диалог почти дословно, не беря в расчет первую пошлую фразу певицы, но при условии: Рус должен ответить на все вопросы, которые возникли после сегодняшней непредвиденной и неприятной встречи.

Рита поведала подробности, наблюдая, как под скулами черноволосого красавца проступают желваки, а губы сжимаются в тонкую полоску. Его не на шутку разъярило поведение Армы.

– Так ты правда летал в Париж договариваться о съемках, а не по делам «Альфы»?

– Нет, но доля истины в ее словах присутствует.

Руслан улетел во Францию в ноябре, где посвящал все свое время проблемам трио Gold. Но в начале января произошла судьбоносная встреча с Бенджамином Гором, известнейшим английским режиссером, психологические драмы которого получили множество наград и номинаций по всей Европе. Гор не раз становился обладателем Золотой пальмовой ветви – высшей награды Каннского кинофестиваля, получал премии Европейской киноакадемии, призы Берлинского кинофестиваля. Имел в своей копилке двух Золотых львов Венецианского кинофестиваля и был многократно номинирован на премии Сезар и Золотой глобус.

Когда Гор первый раз позвонил Руслану, молодой человек практически скрипя зубами отказался сниматься в его новой картине. Однако режиссер нисколько не удивился и не огорчился, сказав, что прекрасно знает: актер больше года отмахивается от ролей. Но прежде чем окончательно отвергнуть его, Гора, предложение, не мешало бы ознакомиться со сценарием фильма, сниматься в котором актер не желает. Руслан даже возразить не успел – режиссер тут же повесил трубку. А спустя всего полчаса курьер принес в номер Видича сценарий, прочитав который, тот не мог думать ни о чем, кроме роли.

Начинается история с того, что молодой человек, которому во время операции перелили зараженную кровь, получив подтверждение диагноза ВИЧ, потерянный и уничтоженный известием о неизлечимом заболевании, бродит по городу и, сам не понимая как, оказывается в храме. Он делится своей бедой с тамошним священником. Святой отец призывает смириться и продолжать жить. Жестоко разочарованный главный герой покидает церковь.

Спустя три года у дочери священника появляется ухажер: он и красив, и обаятелен, и умен. Юная особа просто без ума. Священник требует, чтобы дочь как можно скорее познакомила с поклонником. Каков же ужас служителя церкви, когда в приятеле дочери он узнает того самого ВИЧ-инфицированного. Отец буквально вышвыривает гостя из дома, требуя, чтобы тот забыл о его дочери навсегда.

Мужчина долго мучается, желая рассказать правду своей кровинке, но тайна исповеди священна. Он не осмеливается нарушить обет, данный Богу.

Главный же герой продолжает тайком видеться с девушкой, соблазняет ее и исчезает. Однако в письме сообщает священнику о своем деянии. Тот в ужасе. Вскоре врачи подтверждают у дочери ВИЧ.

Безутешный отец теряет веру во все: в бога, в церковь. Месть кажется ему единственным спасением. Он отправляется на поиски совратителя дочери, а найдя, всаживает ему нож под сердце.

Умирая, главный герой исповедуется. ВИЧ быстро перешел в стадию СПИДа, и жить осталось не так много, но смерть была бы мучительной. Покончить с собой не хватило духу. Поэтому молодой человек и задумал все это. Последними с его губ слетели слова благодарности священнику за подаренную легкую смерть.

Руслан, с его драматическим талантом, с его страстью к сильным психологическим работам, просто не смог отказаться от такого предложения.

К тому же съемки должны начаться в июне, после совершеннолетия Риты, а это гарантировало, что органы опеки будут не властны забрать девушку.

После очередного звонка Гора Руслан согласился встретиться лично и обсудить детали. Именно тогда, в кафе на Монмартре, он узнал от режиссера, что саундтрек к новому фильму пригласили записать Арму. Съемки пройдут в июне в Лондоне, и запись песен к драме будут делать тогда же. Встреча Руслана и Армы этим летом казалась неминуемой. И именно поэтому певица знала о предполагаемом участии Видича в съемках.

Но судьба внесла свои коррективы. Жизнь Риты оказалась под угрозой. Руслан вылетел из Парижа сразу же, как Артем Лебедев сообщил, что у подопечной проблемы со здоровьем.

Зимой молодой человек был почти уверен, что откажется сниматься, ведь Рита больна – надо быть рядом с ней. А потому не стал ничего рассказывать и волновать понапрасну. Но девушка очень быстро пошла на поправку, и весной черноволосый красавец рассудил просто: он будет сниматься, но Маргарита полетит с ним.

– А если я откажусь? – полюбопытствовала девушка, невинно хлопая ресницами.

– Марго, поездка в Лондон летом не вопрос твоего согласия, – не терпящим возражений тоном сообщил Руслан. – Это данность. Смирись. Убиваем сразу двух зайцев. Я – буду уверен, что с тобой все в порядке. Ты – не станешь беспокоиться из-за Армы.

Девушка поджала губы и фыркнула. Последняя фраза была очень откровенна, в духе Руслана. Трудно не догадаться, что Рита станет переживать и метаться, не зная, чего ожидать от коварной натуры певицы. Но молодой человек легко придумал, как решить проблему. Спорить с Русланом по поводу единолично принятого решения о поездке не было никакого желания. Ведь интересы девушки он тоже учел.

– Рус, это Арма выжила тебя из кино полтора года назад? – неожиданно спросила именинница.

– Что? – на лице черноволосого красавца мелькнуло удивление. – Нет, не она.

Маргарита очень внимательно наблюдала за реакцией молодого человека. Правду сказал. «Значит, Алекс Барс? Или кто-то третий? Знать бы наверняка». Но рассудив, что Руслан сам ничего не расскажет, оставила эту тему. Пока.

– Тогда еще вопросы, – девушка решила использовать обещание Руса об откровенности на полную катушку. – Откуда Арма знает про нас с тобой? И что ее связывает с Ильей? С чего вдруг такая ненависть?

Черноволосый красавец отодвинул блюдо с гребешками и прикрыл глаза. Чувствовалось, как он напряжен. На лице легко угадывалось сомнение и… будто бы неловкость, что ли. Рита силилась разобраться, но пока не получалось.

– Могу я рассказать про Арму хотя бы через несколько месяцев? – решил попросить Руслан.

– Нет, – твердо заявила Рита. «Еще чего? Быть в неведении столько времени. Никаких отсрочек», – думала она, ожидая ответа.

Длинные ресницы молодого человека чуть дрогнули и приподнялись.

– Ты безжалостна, – он издал низкий горловой звук. – Но имеешь на это право, – Руслан чуть откинулся на стуле и несильно ударил кистью правой руки по столу – жест, свидетельствующий о принятии решения. Рассказать придется.

В гости к Арме Руслан наведался спустя неделю после шестнадцатого дня рождения Риты, и лишь из-за настойчивых звонков певицы. Ехать не хотелось, но блондинка грозила заявиться к актеру домой, чего тот никак не мог допустить.

Когда красавец-брюнет открыл входную дверь, Арма уже поджидала в коротеньком прозрачном пеньюаре. Она разлеглась в кресле, обитым темно-синим материалом, похожим на бархат, и кокетливо перекинула длинные ноги через один из подлокотников. В руке держала фужер, отпивая игристое вино маленькими глотками.

Освещение в роскошной с антикварной мебелью квартире было приглушенным, интимным, тихо играла музыка, горели ароматические свечи, и их игриво-сладкий запах успел долететь до коридора, где стоял Руслан. Когда скинул обувь, ступни утонули в густом ворсе дорогого ковра.

– Наконец-то. Уже устала ждать, – капризно-кокетливым тоном протянула блондинка, с грацией кошки соскользнув с кресла и обвив шею Руса свободной рукой. – Шампанское будешь?

– Нет, – довольно холодно отозвался молодой человек. – Надо серьезно поговорить, – Рус убрал с шеи руку девушки.

Певица насторожилась, и мозг ее лихорадочно заработал. Тон и поведение черноволосого красавца не предвещали ничего хорошего. На звонки отвечал неохотно, ехать к ней отказывался. Завел другую? Нет, нет и нет! Бросить ее, Арму, знаменитую певицу, известную красавицу, талантливую, умную, богатую – этого блондинка допустить не могла. Никому не позволит бросить ее первым! Даже Руслану Видичу. К тому же терять такого великолепного любовника – просто расточительство.

Блондинка обожала экспериментировать, и ей нравился жесткий животный секс. Когда Видич впервые оказался с ней наедине, он сразил своим стремлением подчинять в постели. Это был дикий необузданный зверь, ненасытный настолько, что мог предаваться страсти бесконечно долго, оставляя партнершу без сил. Блондинка никогда прежде не испытывала такого наслаждения. Была абсолютно уверена: они идеально подходят друг другу как любовники, а звездный статус обоих, деньги могут послужить хорошей основой выгодного брачного союза. О, пресса будет их обожать! «Самая красивая пара страны» – именно такие заголовки появятся в газетах и глянцевых журналах. Все внимание простого люда, прессы будет приковано только к ним. Но где же блондинка просчиталась?

Арма тонкими изящными пальцами обхватила подбородок Руса, встала на цыпочки и страстно поцеловала любовника. Однако отвечал черноволосый красавец сдержано и довольно прохладно.

«Точно, решил бросить», – разозлилась она, но виду не подала.

– Понимаешь, дорогой, я сегодня очень голодна, – Арма игриво и недвусмысленно прижалась обнаженным бедром к ширинке актера. – Надумаешь уходить от меня – скатертью дорога.

Руслан никак не реагировал на заигрывания. Губы плотно сжаты, а нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд красноречиво свидетельствовали: черноволосый красавец что-то для себя решает.

Арма продолжила, понизив голос до сексуального шепота:

– Но прощальный секс мне не помешает. После этого разойдемся друзьями, и больше я уговаривать приезжать не стану. Сам придешь.

Губы Руслана растянулись в усмешке, которая казалась даже высокомерной. Конечно, сам не придет. Они оба это понимали. Однако в уме Арме не откажешь: поймала намерение расстаться на лету. И предложила отделаться малой кровью: провести вместе последнюю ночь. Невеликая плата за его спокойствие и спокойствие… Марго.

Всю неделю молодой человек не мог отделаться от образа худенькой шестнадцатилетней школьницы в голубом платьице, которая, стоя перед дверью собственной комнаты, смотрела так доверчиво. Так трогательно прижалась к нему, обвив шею руками. Образ Риты преследовал теперь и днем, и ночью. Да вдобавок Руслан видел подопечную каждый день, замечал, как девочка стесняется, переживает из-за того случая, безуспешно стараясь скрыть эмоции.

Все честно: его и Арму связывал только секс, молодой человек сам поставил такое условие. Но блондинка, похоже, рассчитывала на большее. А Марго… он никогда не думал, что станет испытывать к подруге-сестренке отнюдь не братские чувства. В голове не укладывалось. Всю неделю проклинал себя, считал последним извращенцем, ведь Марго стала привлекать его как девушка. Но ей же только-только исполнилось шестнадцать! Знала бы, что он себе представляет, ложась каждую ночь в постель, что видит во сне, в ужасе сбежала бы из квартиры.

И продолжать связь с Армой не мог и не хотел. Она более не интересовала его как женщина. Но от нарастающего влечения к Марго надо избавиться, иначе он напугает девочку.

Руслан решился. Выхватил из руки блондинки бокал с шампанским, залпом осушил и поставил на ближайшую тумбочку. По-хозяйски обхватил Арму за талию и повел в спальню.

Только в этот раз в его любви не осталось ни намека на жесткость, подавление воли партнерши, как любила Арма. Руслан прежде никогда не был так нежен с женщиной, так осторожен, внимателен, потому что перед мысленным взором – образ Марго, его хрупкой невинной девочки. В ту ночь он не занимался сексом с Армой – он занимался любовью с Ритой. И в самый интимный момент близости назвал певицу Марго.

Какая у Армы случилась грандиозная истерика. В Руслана летели не только подушки, дошла очередь и до пепельницы, и до статуэток, расставленных по спальне. К счастью, все мимо.

Тогда Арма ему чуть глаза не выцарапала. Чудом удалось избежать заметных повреждений. Все синяки и царапины Руслан легко скрыл под одеждой.

А через пару дней узнал ошеломляющую новость. Прежде они с Ильей не старались откровенничать о личной жизни, но под коньяк и кальян один из них проговорился… Друзья даже предположить не могли, что все это время Арма спала с ними обоими. И красавец-брюнет лишь утвердился в решении никогда больше не видеться с распутницей. А Илья… возненавидел ее до глубины души и в тайне грезил о мести.

Естественно, Руслан не стал посвящать Риту во все подробности тех дней, но девушка таки получила ответы на вопросы. Теперь твердо знала, чем объяснить презрение Ильи к Арме, и как понимать ее ненависть к себе.

Последняя новость окрылила именинницу. Рита, забыв о правилах этикета, поставила локти на стол, пристроила подбородок на ладонях и торжествующе улыбнулась. Сегодня она получила незабываемый, сказочный подарок: смущение на лице самого красивого мужчины. Такого опытного, искушенного. И все из-за нее.

– Значит, назвал ее моим именем. А какие у тебя еще фантазии на мой счет?

Памятной ночью в загородном доме Ильи, полгода назад, она испугалась, когда Рус пригрозил поделиться своими фантазиями. А сейчас он не знает, куда глаза деть. «Нельзя упускать случая. Надо взять реванш. Это же весело».

Только вопрос Риты возымел совершенно иной эффект. Сероглазый брюнет тут же забыл о неловкости и решил принять правила игры.

– Для начала планирую сделать потолки во всей квартире зеркальными.

– А как это относится…

– Тебе будет видно все. Вообще все.

В секунду перед мысленным взором Риты пронеслась картинка, как они с Русом занимаются любовью… Девушка поднимает глаза вверх…

– Извращенец!

– Сам горжусь! – Руслан рассмеялся от души. А именинница сидела красная, как вареный рак, и сверлила его негодующим взглядом.

Когда мимолетный приступ веселья закончился, черноволосый красавец, утерев выступившие от смеха слезы, заметил:

– А я ведь ничего такого не сказал. Марго, ты все додумала сама. И кто из нас после этого извращенец?

Рита угрожающе приподняла бокал с белым вином и многозначительно вскинула бровь, намекая, как близка к тому, чтобы охладить бурную радость.

– Я понял. Молчу, – Руслан примирительно выставил вперед ладонь. – Но ход ваших мыслей мне нравится, барышня.

Молодой человек снова засмеялся, а Рита приготовилась осуществить свою угрозу. Без жертв обошлось только благодаря официанту, вошедшему в вип-зал с горячим.

Рита в момент изобразила ангельскую улыбку и поблагодарила работника ресторана, когда тот поставил перед ней блюдо с королевскими крабами. «В меня же не влезет. А впереди еще десерт».

– Мир? – лукаво улыбнулся Руслан, когда их оставили вдвоем.

– Да щаз тебе! – фыркнула Рита и надула губы, но спокойные несощуренные глаза выдали девушку: она только изображала обиду – на самом деле все забыто.

Молодой человек потянулся через стол и погладил пальцами маленькую ладонь – их особый знак, особый способ общения. Похоже, на этот раз жест означал «Не сердись, все хорошо».

Девушка вздохнула и указала на тарелку:

– Если съем, десерт не поместится. А я его ну очень хочу.

– Не беда. Десерт закажем с собой и попробуем завтра.

– Идет, – кивнула Рита. С воодушевлением занесла вилку над сочными аппетитными крабами, но тут же отложила прибор. Вспомнила.

– Артем предлагал петь в его группе.

– И? Что ты об этом думаешь? – Руслана явно заинтересовала новость. Он пристроил подбородок на краю ладони – так, что мизинец почти касался нижней губы – и приготовился слушать.

Риту слегка удивило внимание к вопросу. Она-то считала: здесь двух мнений быть не может.

– Я не согласилась.

– Почему?

Девушка пояснила то, что и так казалось очевидным: работа в группе сулит большую нагрузку, требует много сил, отдачи. А она только-только начала приходить в себя после перенапряга в университете. Не потянет.

– Сейчас участие в Trap потребует от тебя не намного больше сил, чем занятия по вокалу, – заявил Рус и объяснил, почему так считает.

Trap готовит к выходу новый альбом, но лишь шесть из необходимых одиннадцати-двенадцати композиций существуют в природе. Над остальными Артем вроде как работает, но, вспоминая его рвение, закончит сочинять очень нескоро. Для шести уже существующих композиций в студии записано инструментальное сопровождение. Осталось поверх записать вокал певицы, которую возьмут в Trap.

– Попробуй. Я же вижу: тебе интересно, – предложил молодой человек.

– А вдруг я не справлюсь? Подведу и их, и тебя. И потом, моя неудача влетит «Альфе» в копеечку.

Руслан отмахнулся.

– Отрицательный результат – тоже результат. Если поймешь, что тебе не по силам работать в группе, сразу говори. И насчет денег не переживай: я могу себе позволить выбросить энную сумму на ветер. Считай еще одним подарком ко дню рождения. Ну, как?

Сомнения мучили девушку. Она начала покусывать нижнюю губу, сфокусировала взгляд в одной точке: сверлила глазами край стола так старательно, будто там, под скатертью, мог быть спрятан по меньшей мере изумруд.

Природная ответственность мешала Рите даже помыслить о том, что она может кого-то подвести. Под удар в случае неудачи попадут и Руслан, и Артем, и Женька, и даже Петр – четыре человека. И тут девушке вспомнилась фраза, оброненная Ильей в личном разговоре: «Не относись ко всему так серьезно. Легче иди по жизни».

С другой стороны… «Руслан знает о последствиях и готов принять их. А парни? С ними тоже можно откровенно поговорить. Если и после этого предложение петь в группе останется в силе, то в ком проблема? Только во мне, моих сомнениях?»

– Хорошо. Я еще немного подумаю, – вернувшись от собственных дум к реальности, решила девушка.

Руслан мягко улыбнулся, пригубив красное вино, и совершенно неожиданно сменил тему разговора.

– Марго, какой твой любимый драгоценный камень?

Рита подняла глаза к потолку и задумалась. Ее не слишком занимали цветные камни. А вот когда грани прозрачного, будто горная река, бриллианта переливаются всеми цветами радуги – глаз не отвести. К тому же она по знаку Зодиака Овен. Алмаз идеально подходит рожденным под эти созвездием.

– Бриллиант.

– А любимый драгоценный металл?

Девушка недоверчиво покосилась на черноволосого красавца. «На шестнадцать лет подарил баснословно дорогие швейцарские часы. Неужели и сейчас что-то наподобие задумал?» Рита твердо помнила про серебро, золото и платину. Платина – самая дорогая, но девушка не представляла, как выглядит этот металл. Серебро? Дешевле всего. Золото? Хорошо будет сочетаться с ее русыми, чуть отливающими рыжиной, волосами. А еще… снова знаки Зодиака пришли на ум. «Золото – металл Львов. Руслан! Он родился 22 августа, в последний день Льва, прямо перед тем, как Солнце переходит в Деву».

Если верить астрологии, именно поэтому у молодого человека столько противоречий в характере, ничуть не мешающих ему самому. Руслана нисколько не обременяет слава, но в то же время он стремится к уединению, не любит быть на виду постоянно, превращая и свою личную жизнь в игру на публику. Близких людей – всего двое: Рита и Илья. Остальных держит на расстоянии. Не теряет голову от успехов, а относится к ним критично. Порой кажется властным, гневливым, но умеет абстрагироваться от ситуации, быть сдержанным, если того требуют обстоятельства.

Даже в облике и манерах проскальзывает. Горделивая осанка, поистине царственная неспешность, слегка высокомерный взгляд в сочетании с уникальным изяществом движений, жестов, нисколько не умаляющим природной мужественности, а лишь добавляющим неповторимого обаяния и притягательности. Изящество при таком росте вообще может показаться непозволительной роскошью, но не для Руслана. Рита неохотно отогнала мысли о том, какими еще качествами может быть наделен человек, рожденный между Львом и Девой, и ответила:

– Золото.

– А почему именно бриллианты и золото?

Девушка смущенно улыбнулась:

– Это, конечно, дурацкая причина, но… – и именинница рассказала о связи камня и металла с их знаками Зодиака.

Бровь красавца-брюнета удивленно изогнулась, а на губах заиграла легкая полуулыбка, почти столь же загадочная, как на портрете Леонардо да Винчи.

– Отчего же дурацкая? То, что нужно.

Глава 28

Рита стояла под душем, напор воды разбивался о грудь, шею и лицо, а по спине змейками стекали теплые струи, приятно щекоча и согревая кожу.

В ресторане на смену серьезным и важным разговорам пришли тосты, пожелания, шутки, смех. Чтобы не захмелеть, девушка заказала грейпфрутовый сок. Было весело, здорово, идеально. Настолько, что даже происшествие с Армой вылетело из головы.

Успела поблагодарить красавца-брюнета по дороге домой за подарки, за прекрасный вечер. Даже хватило смелости сказать Руслану спасибо за то, что он есть. Внутри теплого салона автомобиля щеки заалели, как на морозе.

Полночь наступила минут двадцать назад, когда Руслан был в ванной, а Рита бережно развешивала обновки в шкафу, не успев уделить им должного внимания до ужина в ресторане. День, следующий за датой восемнадцатилетия, настал. Попечительства больше не существовало. Девушка так мечтала поскорее стать совершеннолетней. Даже вспомнился эротический сон о дне рождения. Сон, о котором Руслан прекрасно знает и помнит: сам будил Риту тем утром в университет. Мда, ситуация до сих пор смущает, но и забавляет одновременно. Маргарита сморщила нос и выключила воду. Выбралась из огромной, предназначенной для гидромассажа, ванны, встав босыми ногами на коврик, и промокнула лицо пушистым полотенцем.

Ждала восемнадцати лет, а теперь даже грустно. Четыре года, проведенные с Русланом. После смерти родителей боялась всего, была натянута, как струна, нервничала по любому поводу, просыпалась и, вспоминая, что больше у нее никого нет, плакала в подушку. Черноволосый красавец забрал боль и страхи. Плохие воспоминания почти стерлись, раны затянулись. По крайней мере, в груди давно перестало щемить при одной мысли о ласковых руках бабушки, голосе мамы, улыбке отца. Девушка, внутренне напряженная, готовая к ударам судьбы, под опекой позволила себе забыться и расслабиться, перестать волноваться о завтрашнем дне. Обрела долгожданный покой, зная, что она под надежной защитой. Есть, кому прийти на помощь, поддержать в трудную минуту, сказать нужные слова. И у всего этого счастья есть прекрасное имя – Руслан.

Он стал ее семьей. Настоящей. Рите не хотелось ничегошеньки менять. Правда, предмет обожания уверял, что ничего и не изменится. Хорошо бы так и было.

Полностью вытершись, Маргарита надела только сегодня – точнее, вчера днем – купленный комплект белья. Необычно и даже немного неудобно. Привыкла к трусикам-бикини, а эти – тонг. Девушка изогнула шею, чтобы оценить, как обновка сидит сзади. Улыбка тронула губы: вчерашняя именинница осталась довольна увиденным. Накинула на плечи шелковый сливовый халатик, завязала спереди и тут… За размышлениями, внутренним монологом, подведением итогов она не сразу отсекла краем сознания, что… Перед глазами в секунду пробежали кабина лифта, прихожая, ножка тумбочки в спальне, куда еще полчаса назад упала цепочка, купленная в ГУМе… Маргарита сунула босые ноги в узенькие изящные шлепки на танкетке и полетела в гостиную, где черноволосый красавец спокойно читал книгу на планшете.

– Рус, камер нет! – выпалила она и застыла на месте. Даже забыла моргать.

– Да, и ни одной машины папарацци под окнами.

Рита мигом распахнула окно и высунулась на улицу, силясь разглядеть хоть что-то из ярко освещенной гостиной в непроглядной темноте ночи.

Молодой человек выключил бра и встал рядом с Маргаритой. Папарацци, машину каждого из которых девушка за долгие месяцы их наблюдений за домом узнала бы среди сотен других, и правда как испарились.

– А видеокамеры… тоже они? – Рита пыталась перекричать порыв ветра, забыв отстраниться от подоконника и закрыть окно.

Молодой человек то ли хмыкнул, то ли усмехнулся – она не расслышала.

– Эти ребята не настолько любезны. Камеры убрали детективы, пока мы отдыхали в ресторане.

Руслан легонько потянул Риту за бедра, прижал спиной к себе и, закрыв окно, обвил руками талию девушки. От прикосновения к любимому по телу именинницы пробежала предательская дрожь.

– Значит, мы теперь свободны? Нас оставили в покое?

– Не все, – горько выдохнул Руслан. – Посмотри у крайнего подъезда.

Рите пришлось лбом прижаться к стеклу. Вдалеке пряталась синяя иномарка, казавшаяся в свете фонарей почти черной, – машина Смирнова.

От бессилия девушка издала звук, похожий на рык, и рука сама ударила по подоконнику.

– И что нам с ним делать?

– Я придумаю. А пока… – на этот раз Рус обнял Риту за плечи. И теперь все ее тело – от макушки до ступней – оказалось во власти черноволосого искусителя. По его воле, но никак не против ее собственного желания.

– А пока забудь про него, – красавец-брюнет зарылся лицом в русые кудри, и с его губ сорвался сладкий стон.

– Помнишь, о чем я просил, когда ты болела коклюшем?

Рита сейчас при всем желании не смогла бы напрячься и что-то воссоздать в памяти. Мысли улетучились. По телу растекалась теплая нега, граничащая с блаженством.

Рус понял. Его рука неторопливо скользнула от плеча к локтю девушки, и низкий шепот повторил на ухо фразу, которую Маргарита вспоминала с трепетом дни и ночи напролет целых полтора года:

– Девочка моя, хорошая, нежная, сладкая, останься со мной навсегда.

От одного лишь звука голоса, бархатного, низкого, интимного, начинало охватывать жгучее желание.

– Малыш, я тебя не отпущу, слышишь? Что бы ни случилось, не отпущу.

Где-то на краю сознания мелькнул обрывок сегодняшнего разговора про Арму. Рита просилась переехать. «Ну, не глупо ли? Неужели от Руса можно уйти по доброй воле. Надо быть последней идиоткой…» – ругнула себя девушка и снова впала в сладостный транс, вслушиваясь в тихий шепот, ощущая спиной тепло Руслана.

– Ты моя девочка. Упрямая, своевольная и такая любимая.

Слишком горячо. Слишком. Рита отстранилась на секунду, повернулась лицом к черноволосому искусителю и слегка толкнула его от окна вглубь гостиной.

– Не отпустишь, говоришь? – Рита прильнула к Руслану и спрятала улыбку у него на груди. Ворот белой рубашки был расстегнут, и девушка невольно коснулась губами обнаженной кожи. Тут же напряглась, оторопев от смелости, но обвила руками шею и прижалась крепче, чтобы не было видно ее пунцовых щек.

– Никогда, – прошептал Руслан, наклоняясь, дразня прикосновениями губ и щекоча дыханием нежную длинную шею.

– Тиран, – хихикнула девушка.

– Да, и деспот, – выдохнул он в губы Риты.

Поцелуй такой долгий, томительно нежный и свободный. Наконец-то. Больше никто не сможет подсмотреть, навредить, скомпрометировать. Такое счастье. Будто не с ней это происходит. Но ведь с ней. Рита чувствует, видит, слышит, осязает его, Руслана. Слышит, как часто бьется его сердце, прерывается дыхание, ощущает, как пальцы гладят ее спину, нежные уста дразнят ее губы, соблазняют так изысканно, чувственно, уверенно.

Когда поцелуй прервался, они еще долго сжимали друг друга в объятиях, наслаждаясь свободой, обретенной после восемнадцатого дня рождения Риты.

– Я тебе должен кое в чем признаться.

– В чем же? – Рита прильнула щекой к груди молодого человека, а он положил подбородок ей на макушку, покаявшись:

– Я уволил Галину.

– Что? Зачем? – именинница даже отпрянула от неожиданности.

– Догадайся, – глаза Руслана загадочно блеснули.

Галина – массажистка, жилистая женщина лет сорока пяти с выпирающим животиком и крашенными в желтоватый блонд волосами. Она ходила к Рите через день. Последствия подвигов девушки на ниве учебы еще давали о себе знать: часть мышц тела не могла расслабиться, создавая тянущую боль, выматывая. Умелые руки женщины помогали справиться с остатками недуга. А теперь…

– Ты будешь делать мне массаж? – Рита изумленно распахнула глаза.

Руслан наклонился и, придерживая подбородок девушки, шепнул на ухо:

– Ведь это так приятно: делать массаж любимой.

– Ах! – вздрогнула Рита и невольно обхватила плечи Руса, когда он слегка прижал зубами одну из самых чувствительных эрогенных зон девушки – мочку уха.

– За догадливость, – без тени смущения пояснил красавец-брюнет.

Рита почувствовала, как волна тепла разливается по телу, а щеки снова пылают и выдают цветом. Смущенно отвела глаза в сторону, вспоминая, как Руслан заходил в спальню, когда Галина делала массаж, внимательно слушал объяснения женщины. Но не догадывалась, что у молодого человека такие далеко идущие планы.

Представила, как сейчас останется почти без ничего, ведь во время массажа даже бюстгальтер приходится снимать. А растирать мышцы надо от шеи до щиколоток. Это пугало, но одновременно волновало и повергало в неведомый до сего дня трепет. И тут мелькнула мысль, не перейдет ли массаж во что-то куда более интимное…

Рита даже успела придумать, как потактичнее узнать о планах Руса на сегодняшнюю ночь. Черноволосый красавец опередил именинницу, заметив смятение в серых глазах.

– Марго, если я предлагаю массаж, значит им дело и ограничится. Не волнуйся, я не наброшусь на тебя в спальне, как голодный зверь, – Руслан, как всегда, был прямолинеен и предельно откровенен.

– Может, ты перестанешь меня смущать? – пискнула Рита.

Молодой человек усмехнулся и привлек девушку к себе, нежно обняв.

– Даже не надейся.

Подойдя к кровати, Рита внутренне начала паниковать. Столь интимная атмосфера. Руслан рядом. Слишком красив, притягателен, сексуален. От него исходят истинно мужская сила, энергия, бьющая через край. Девушке не выдержать натиска собственных эмоций. Она чувствует себя мотыльком, неотвратимо летящим на пламя. Горячо, опасно, хочется увернуться от языков огня, но нет сил противиться: хочется искупаться в ярком свете, пусть даже цена приключения непомерна.

Именинница все это время пыталась распутать пояс халатика, но от волнения затягивала узел еще туже. Молодой человек перехватил пальчики, придержав их в теплой сильной ладони, и чуть приподнял подбородок девушки свободной рукой. Глаза черноволосого красавца излучали всепоглощающую нежность. Улыбка была настолько мягкой, располагающей, что даже роковые, демонические черты лица самого желанного мужчины смягчились настолько, что Рита расслабленно выдохнула и робко улыбнулась. Эмоции Руслана передались ей, вытеснив волнение.

Молодой человек присел на корточки, в два счета справился с узлом, затянутым на поясе Маргариты, и замер. Безумно хотелось снять шелковую преграду и без стеснения любоваться столь желанным юным телом, но Рита снова разволнуется.

Однако девушка удивила: не стала робко отворачиваться или просить закрыть глаза на минуту, а одним движением спустила легкую ткань с плеч и отбросила ее на ближайшее кресло. Оставшись в трусиках и лифчике, Рита быстро легла, отодвинув подушки от изголовья, чтобы не мешали, пристроила лоб на сомкнутые кисти рук и замерла, затаив дыхание.

Казалось, прошла целая вечность, пока в комнате погас свет. Руслан все же принес собственное эстетическое удовольствие в жертву застенчивости бывшей подопечной. Молодой человек сел рядом на край кровати, и первое, что ощутила Рита – как тонкая прохладная ткань укрыла ее снизу до талии. Когда руки легли на обнаженные плечи, согревая теплом, сладкое возбуждение пробежало по спине иллюзией маленьких электрических разрядов, покалывающих кожу удовольствием. Девушка втянула носом воздух и едва не выдала своих ярких ощущений стоном.

Массаж должен начинаться с поглаживания, незначительного давления на мышцы, без усилий, чтобы согреть, подогнать кровь. Но в исполнении Руса банальная и необходимая процедура превратилась в экзотическую ласку. Теплые сухие ладони гладили и дразнили обнаженную кожу, рисуя на спине, шее и плечах изысканные узоры, согревая, расслабляя и в то же время приводя в трепет.

Руки Руслана на секунду замерли чуть ниже лопаток. Застежка бюстгальтера поддалась после первого же едва ощутимого движения. Рита забыла, как дышать. Когда пальцы красавца-брюнета осторожно провели по дорожкам, оставленным на коже кружевами и тонкими резиночками, девушка не сдержала стона и вцепилась в простыню, невольно выгибаясь навстречу ласке. Это был самый эротичный момент в ее жизни. Чувство незащищенности восполнялось доверием. Она не знала, о чем думает в этот миг Рус, но интуитивно ощущала себя желанной и обожаемой.

Рита – взяв эмоции под контроль, насколько это вообще возможно, оставаясь с любимым наедине в темноте спальни – нашла в себе силы задать вопрос:

– Рус, а зачем ты это затеял?

– Честно или солгать? – хрипотца в голосе молодого человека выдала его. Руслан поднес кулак ко рту и откашлялся, стараясь вернуть связкам привычное звучание. Рита молча улыбнулась: «Значит, не я одна тут таю, как мороженое».

– Честно и больше никак.

– Ты меня боишься, – голос Руслана снова стал бархатным, низким, ласкающим слух.

– Что?! Нет же!.. – начала было возражать именинница, делая попытку приподняться на локте: хотела обернуться. Несанкционированное волеизъявление тела во время расслабляющего массажа крайне нежелательно, а потому было пресечено черноволосым красавцем на корню. Он отодвинул локоть девушки в сторону и слегка надавил на шею, вернув бунтарку в горизонтальное положение.

– Ты меня боишься как мужчину, – уточнил он.

Рита мгновенно затихла. Руслан попал в точку. Девушка боялась их первой ночи. Желала, не раз представляла во всех подробностях, видела во сне, предвкушала, томилась в ожидании, но, едва представилась возможность, струсила. И Руслан это моментально понял. Нет, судя по поведению, даже предвидел.

А причин бояться у Риты две.

«Руслан так опытен, искушен в любовных утехах, столько красавиц перебывало с ним в постели, а я… что я могу ему предложить? Не умею же ничего – только стесняться и краснеть. Да он со скуки умрет и пожалеет, что связался».

«А еще… в первый раз – больно». Впрочем, Рита читала в книжках по половому воспитанию про пятнадцать процентов девушек, которые «не ощущают дискомфорта при первом половом акте или ощущают его в незначительной степени». «Ну а я? Попаду в пятнадцать процентов или нет?» Интуиция на пару с теорией вероятности подсказывали: она не из числа счастливиц. Вот Элле повезло – Рита точно знала. Подруга тогда обрадовалась, что не больно, и потребовала от своего парня второго раунда. Кстати, с той самой ночи он не верит, что Элла была девственницей. А Вике подфартило куда меньше. Опуская подробности, все прошло болезненно, кроваво и ужасно. Приятельница сама стала инициатором разрыва с возлюбленным на следующий же день. И с тех пор вообще не стремится заводить романы.

Истории с сексом по пьяни и вовсе вызывали шок и уныние, но, к счастью, это не случай Риты.

Воспоминания о рассказах приятельниц и просто хороших знакомых улетучились, когда руки Руслана размяли мышцы шеи и плеч настолько, что тело Риты буквально растекалось по кровати, наслаждаясь полнотой дыхания, негой и расслаблением.

Причем, поймала себя девушка на том, что мурчит от удовольствия. Тело против воли выгибается навстречу его рукам, навстречу самой сладкой пытке в мире. «Да сколько же можно себя выдавать? Даже не верится».

– Ну хорошо, допустим. Я тебя боюсь как мужчину, – промурлыкала девушка, наслаждаясь сладостным расслаблением. – И?

Бархатный низкий голос эротично прошептал у самого уха:

– Ты привыкнешь ко мне, к моим прикосновениям и перестанешь вырываться, когда тебе слишком хорошо.

– Черт! – от неожиданности Рита рванулась, ухватившись за спинку кровати, но была возвращена неумолимыми любимыми руками в исходное горизонтальное положение.

«Он даже это просек. Насквозь меня видит, что ли?» – задавалась вопросом Рита, против воли возвращаясь мыслями в те моменты, когда из-за переполнявших чувств, эмоций высвобождалась из объятий Руса. Когда мечтала остаться и в то же время бежать без оглядки, чтобы не лишиться сознания от переполнявшего каждую клеточку наслаждения.

– Массаж через день, не забывай, – снова голос искусителя и игривая интонация у самого уха.

Дрожь пробежала по телу, и удрать захотелось прямо сейчас, а не только в воспоминаниях, ибо бороться с очарованием Руслана, как и с собственными чувствами к нему, выше сил девичьих.

Коварный массажист сдвинул покрывало вверх, укрывая размассированные шею и плечи, чтобы сохранить тепло, и обнажая нижнюю часть тела. Рита снова внутренне сжалась: сейчас взору Руслана открылись ее почти обнаженные ягодицы, для которых трусики-тонг – едва ли значимое прикрытие. А ведь его глаза уже привыкли к темноте.

Рита отчетливо слышала, как грудь Руслана наполняется воздухом. Один слишком глубокий вдох-выдох. Снова. Еще раз. Будто молодой человек пытается успокоиться. Когда дыхание выровнялось и теплые ладони легли на бедра, согревая и подготавливая мышцы, прошлись по ногам, минуя ягодицы, девушка до боли сжала согнутый указательный палец зубами. По дыханию легко определила: черноволосый красавец уже вполне спокоен, а она… прикосновения такие горячие, обжигающие, невыносимо сладкие. Из плена фантазий выдернул голос Руса.

– Перевернись на спину, пожалуйста.

Девушка мысленно захлопала в ладоши и закричала «Ура!», услышав хриплые ноты в бархатном, ласкающем тембре. Сверху укрытая тонкой шелковой материей, служащей одеялом, она стянула бюстгальтер, чтобы не мешал, отложила в сторону и, не готовая к новому сюрпризу, перевернулась. Руслан лукаво улыбнулся, победно приподняв бровь. Тонкий шелк не мог и не хотел скрывать возбуждение именинницы: грудь не желала считаться с чувствами хозяйки, слишком явно требуя к себе внимания. Сжав зубы, Рита скрестила руки на груди, прикрывая очевидное.

– Может, домассируешь ноги все-таки? – огрызнулась она.

Руслан только рассмеялся, услышав этот недовольно-возмущенный тон. Еще бы, он снова ее обыграл. Пока заканчивал разминать мышцы, девушка то краснела, то бледнела, то злилась, то ловила себя на таких мыслях, которые Руслан непременно бы воспринял с энтузиазмом. Тело, расслабленное массажем после волнующего и долгого дня, обласканное любимыми руками и окутанное непривычной и неуместной негой, совершенно предало хозяйку. Даже мозг, который не без удовольствия подмечал маленькие победы во взаимных играх, сдался. Когда Руслан пересел ближе к изголовью кровати, наклонился и едва ощутимо стал ласкать губами лоб и висок Риты, ее пальцы вцепились в рубашку молодого человека. А голос сам (сам!) запросил поцелуя. И такую капитуляцию организма можно было бы простить себе, если бы Руслан коварно ею не воспользовался. Упустить шанс отыграться за два года, что он так страстно желал Риту, было просто выше человеческих сил. Он игриво начал рисовать указательным пальцем узор под нижней губой девушки, заставляя ее сжимать рубашку так, что ткань, казалось, вот-вот порвется. Милостиво склонился для поцелуя, опираясь на локоть. Рита уже блаженно прикрыла глаза, с замиранием сердца ожидая прикосновения желанных губ, но кожа лица ощутила лишь теплое дыхание, дразнящее то один уголок рта, то другой, но не давая возможности удовлетворить самую невинную эротическую потребность.

– Ты кое-что обещала перед моим отъездом в Париж… – поведал таинственный шепот.

Девушка изумленно распахнула глаза.

– Что? – спросила едва слышно.

Сильная рука убрала пряди со лба девушки, поглаживая бархатистую кожу.

– Сказать, что ты ко мне испытываешь.

– Я не обещала. Ты хотел услышать, – сделав ударение на слове «ты», безвольно прошептала девушка. Она бы возмутилась, но сейчас не в силах была управлять эмоциями.

– Не принципиально. Марго, скажи.

– Рус, ты сам все прекрасно знаешь? Зачем?

– Хочу услышать, как ты говоришь заветные слова, – сладко шептал Руслан, щекоча дыханием ушко.

– Сначала поцелуй, – девушка снова потянула за многострадальную рубашку.

Руслан был упорней в тысячу раз.

– Сначала скажи «люблю», – бархатный, ласкающий слух шепот подавил остатки воли.

«Господи! Рус, я люблю тебя, но никогда не смогу этого сказать», – внутренне ужаснулась девушка. Руслан говорил ей о чувствах, а она… слова застревают в горле. Кажется, так легко произнести вечное признание влюбленных вслух, но в то же время невозможно решиться. И тут в глазах девушки полыхнули озорные искорки. Есть не такой страшный способ вымолить поцелуй.

– Волим те, – отчетливо произнесла Рита, зажмурившись от страха и смущения. [3]

Руслан тихонько засмеялся, услышав слова на родном языке своего отца.

– Хорошо подготовилась, Марго, – прошептал черноволосый искуситель, целуя в уголок рта. Рите было проще признаться на сербском, чем на русском: не так откровенно для нее. Рус сразу понял, почему его обожаемая Марго воспользовалась лазейкой. Но страстно хотелось услышать слова на другом языке, а еще… «Нет, эти мысли пока стоит гнать прочь. Марго не готова. Сейчас лучше вообще уйти из дома – иначе не выдержу».

– Спокойной ночи, малыш, – попрощался Руслан, целуя другой уголок рта. Рита попыталась поймать губами его губы, но красавец-брюнет ловко увернулся.

– Обломщик, – тоном обиженного ребенка протянула Рита. – Обещал же.

– Я сдержал слово. Даже дважды, – молодой человек поднялся с постели, все еще не в силах отнять руку от ее лба и пушистых волос.

– Так не считается.

– По-сербски тоже не считается.

И через паузу добавил:

– Сладких снов, красавица моя, – молодой человек провел большим пальцем по губам девушки, приласкал алеющую щеку, отчего Рита блаженно зажмурилась и обхватила запястье, не желая отпускать любимого.

Когда черноволосый красавец уже подошел к двери, услышал в спину:

– Рус, куда ты?

– Поздно. На улице – никого. Отличная возможность прогуляться.

Отговаривать Руслана не имело смысла: не послушает. А аргумент, что на него могут напасть в поздний час, не подействует: молодой человек прекрасно умеет постоять за себя, что Рита наблюдала не раз.

Руслан старался скорее покинуть спальню, пока еще мог. Игра, которую затеял, стала большим искушением и для него. Не рассчитал с выдержкой.

«Проблемы ждать не станут», – думал красавец-брюнет, садясь за руль своего «Бентли Континенталь».

Всего двадцать минут по пустынным ночным улицам – знакомый подъезд – скоростной лифт и…он стоит у двери квартиры, в которой проводил время столько раз. На звонок открыла Арма. Знала, что он появится, не спала. На блондинке был очередной соблазнительный пеньюар, не скрывавший ни сантиметра женских прелестей.

– Проходи, заждалась, – лукаво сощурилась блондинка.

– Не сомневаюсь, – с ноткой высокомерия ответил Руслан, шагнув в темноту коридора. – Ты так старалась привлечь мое внимание сегодняшней выходкой.

– Не сердись. Это был единственный способ… – защебетала хозяйка, и дверь за гостем закрылась.

Спустя час с небольшим Руслан вернулся к дому. На раздумье ушла всего пара минут. Он покинул «Бентли» и направился к машине, много дней и ночей дежурившей под его окнами.

Прошел прямо по лужам, оставшимся после сильного дождя, и постучал костяшками пальцев по двери автомобиля, где придремал Смирнов. Резким движением руки показал, чтобы тот опустил стекло, что бывший полицейский и сделал.

– Чем могу служить, господин Видич? – с издевкой поинтересовался мужчина.

– Примером жадности и мстительности, капитан. Это как минимум, – парировал бывший актер. И решив не церемониться, не цепляться за благовоспитанность, добавил, посуровев:

– Не юродствуй, а вали вслед за дружками-папарацци. Войну нервов ты проиграл, – тон Руслана был одновременно серьезным и угрожающим.

Если Смирнов и мог в первые секунды подумать, что актер просто подошел перекинуться угрозами и нелестными эпитетами, то дьявольский гипнотический взгляд серых глаз мгновенно убедил бывшего полицейского в куда более серьезном настрое оппонента. «Треклятый демон просто так не уйдет. Что у него на уме?» А вслух сказал, многозначительно подняв брови:

– Сейчас такой удачный момент: твоей девчонке нельзя волноваться. А журналюгам по-прежнему интересна личная жизнь звезды. Без фото вас не растопчут, нет. Зато подергаетесь, как ужи на сковородке…

С каждым произнесенным Смирновым словом глаза Руслана все больше наливались гневом. Он не дал оппоненту закончить – перебил:

– А как те самые журналюги отреагируют на полтора года преследований? На издевательства над девушкой, которая недавно оказалась при смерти отчасти из-за твоей гребаной слежки? Тебя под давлением общественности посадят. А я с удовольствием помогу.

Резко открыв дверцу машины, молодой человек одним ударом вырубил Смирнова и сразу забрал пистолет из кобуры. Обыскал бардачок – там оружия не оказалось. Похлопал по брюкам в районе щиколоток – и здесь ничего.

Когда бывший полицейский пришел в себя, сильная рука сжала его горло, не давая вдохнуть. Мужчина безуспешно открывал и закрывал рот, стараясь поймать воздух. Губы Руслана кривились, а на лице читалось отвращение.

– Так как? Хочешь в кутузку к тем, кого сам упек? – продолжая разговор с того момента, где его пришлось прервать, поинтересовался Видич. – Они о тебе хорошо позаботятся, – рука сжимала мясистую сальную шею все сильнее.

Смирнов отрицательно поводил головой: мертвая хватка Руслана не позволяла большего.

– Отпусти, – прохрипел бывший служитель законности и порядка.

Но Руслан тут же заметил злобный блеск в маленьких алчных глазках полисмена. Угрозы мало подействовали: гад что-то задумал.

Руслан был готов к такому повороту событий и более решительным действиям. На шею легла вторая рука, и тут глаза Смирнова наполнились неподдельным ужасом. Мгновенно понял: Видич не играет, а намерен идти до конца.

– Я убью за нее: тебе уже ясно, – видя ужас врага, усмехнулся Руслан, крепче сдавливая горло. – Хочешь жить? По глазам вижу – хочешь, – продолжал молодой человек, видя предсмертную панику, глядя, как лопаются сосуды в белках глаз Смирнова, как утекает по капле жизнь с синеющего лица.

Решив, что страх сделал свое дело и руки можно не марать, Руслан отпустил бывшего полицейского. Тот схватился за горло, судорожно хватая ртом воздух, хрипя и кашляя.

– Ты псих, – сипел он спустя несколько минут.

– Убирайся, пока я не передумал, – захлопывая ногой дверь автомобиля, ледяным тоном потребовал Руслан.

Смирнова не надо было уговаривать: мгновенно завел мотор, а в поднимающееся стекло успел крикнуть:

– Ты обо мне еще вспомнишь!

– Нисколько не сомневаюсь, – равнодушно отозвался красавец-брюнет вслед отъезжающему авто, выкинул пистолет в ближайший мусорный контейнер и, засунув руки в карманы брюк, направился к подъезду. Он почти выиграл битву, длящуюся полтора года. Почти. Осталось сделать последний ход, чтобы поставить мат Смирнову, Барсу и шайке журналистов. Мысль об этом заставила улыбнуться.

Сила не всегда залог победы, иногда залог победы – терпение. Молодой человек понимал это как никто другой. Но для большинства людей оставалось тайной, что тонкий расчет отнюдь не чужд бешеному нраву и рисковому поведению Руслана. Главное – соблюсти баланс между этими качествами.

Глава 29

Мысль присоединиться к Trap все больше и больше привлекала Маргариту, и спустя два дня она решилась.

Приехав в «Альфу» за час до начала занятий по вокалу, выяснила у сотрудников, где сейчас Артем, Леша и Петр. Ей указали на репетиционный зал: парни настраивали там инструменты. Рита глубоко вздохнула, легкая улыбка коснулась ее губ в предвкушении волнующих перемен в жизни, и девушка направилась к залу. В коридор из-за неплотно прикрытой двери пробивалась полоска света и отчетливо слышались голоса ее однокурсников. Судя по повышенным ноткам, они о чем-то спорили.

Рита поднесла кисть к двери, чтобы деликатно постучать, как вдруг услышала слова Петра, которые пригвоздили ее к месту, заставив замереть.

– Арт, все супер. Королёва – родственница Видича. Если станет нашей вокалисткой, он расстарается для нее. И раскруткой именно нашей банды «Альфа» займется в первую голову. А Гольдяшки пусть подвинутся и сосут.

У Риты от его слов внутри все оборвалось, к горлу подступил ком. То же гадкое чувство бессилия, ненужности, что она испытала, когда их дружбу предал Вадим. Так разбиваются иллюзии, вера в людей. Раз за разом, снова и опять, пока внутри в знак протеста или нежелания более выносить боль предательства что-то не очерствеет, не появится здоровый цинизм.

После предательства Вадима, подковерных игр в школе, хитростей и приспособленчества однокурсников в университете, тяжелой болезни на грани жизни и смерти для Риты как раз наступил переломный момент. Внутри нее что-то изменилось в считанные секунды, приняло неизбежные обстоятельства, желая сыграть в свою, только ей ведомую игру. Что толку лить слезы? Раз эта троица решила попользоваться ею, то она в долгу не останется: использует их сама, первая. Раз таковы правила жизни, шоу-бизнеса – да чего угодно – она сыграет по ним.

Артем не успел возразить другу: в зал, наполненный дневным светом, вошла Маргарита.

Петр и Леха стояли на тренировочной сцене рядом с инструментами (Лешка Карев замер около ударных, а Перов завис над клавишными), устремив на Риту взгляды и, по всей видимости, гадая, слышала ли она. Лицо Карева выглядело виноватым, в глазах Перова застыл вызов, а на губах – пренебрежительная усмешка. Артем стоял у сцены, вполоборота развернувшись в сторону вошедшей, и на чуть приоткрытых губах так и замерла фраза, которую он не успел донести до приятелей.

– Я согласна петь в группе, но только при выполнении вами определенных условий, – на весь зал возвестила Рита. И не дав одногруппникам опомниться, неумолимо продолжила:

– Хочу халявить в универе, как вы. Зачет, экзамены – автоматом. Посещения – свободные.

Артем попытался что-то сказать, но девушка жестом руки пресекла его попытку.

– И еще. Я хочу попасть после академа, через год, не к первокурсникам, а в прежнюю группу.

– Но это невозможно! – выпалил наконец Лебедев.

Рита улыбнулась, изумленно распахнув глаза.

– Артем, думаю, для твоей подруги папа расстарается, – в голосе обида смешивалась с горькой издевкой. Особый акцент девушка сделала на слове «подруга».

Не желая слышать еще что-либо, не желая больше ни секунды оставаться с парнями в одном помещении, Рита развернулась на каблуках и, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью со всей силы, вышла.

Первое-то условие было почти невыполнимо, а про второе и говорить нет смысла. Вернуться после академического отпуска в свою группу, которая к тому времени обгонит ее по учебной программе на целый год, – это из области фантастики. Рита была убеждена: парни ничего не сумеют придумать и станут кусать локти из-за своей неудачи. Ведь без Риты продвижение Trap в «Альфе» накроется медным тазом. Их чертовы амбиции разобьются о реальность.

– Она все слышала, – высказал общую мысль Лешка – юноша, слишком приземистый и широкий в кости, чтобы казаться привлекательным, к тому же невысокий.

– Я найду ее и поговорю, – Артем рванул к двери и вылетел в коридор. Но, оглядевшись, не нашел Риту.

Девушка спряталась в комнате, служившей кладовкой: небольшом помещении, заваленном разной мебелью, в котором пахло сигаретным дымом и пылью. Оно находилось всего через два кабинета от зала, где Рита только что предъявила однокурсникам ультиматум.

Плакать? Девушка считала это унизительным. Не хотелось признавать, как произошедшее больно ранило чувства, не хотелось, чтобы последствия очередного предательства снова выели рану в солнечном сплетении. Хотелось заснуть – прямо сейчас, моментально – а проснуться, когда переживания отступят. «В конце концов через год это не будет иметь уже никакого значения», – пыталась мысленно успокоить себя Маргарита.

Запах был таким удушливым и раздражающим, что девушка не удержалась и чихнула. Только вытянула из сумочки пачку бумажных носовых платков, взяв в руку один, как громко чихнула вновь.

– Вот ты где, – Артем нашел беглянку, прикрыв за собой дверь.

Кладовка в плохую погоду служила сотрудникам одной из курилок. К счастью, это помещение было самым непопулярным: тут нечасто кто-либо появлялся. Потому Рита его и выбрала, чтобы уединиться, подумать, успокоиться. Но ее все-таки обнаружили.

«А еще другом назывался», – со скорбью подумала она, глядя на Артема.

Юноша попытался приблизиться к Рите, которая забилась в дальний угол комнаты, устроившись на одном из столов. Но благоразумно остановился, когда девушка повернула голову в сторону и скрестила руки на груди, продемонстрировав позу «не желаю сейчас тебя видеть».

– Хочу извиниться за Перова, Рит. Он не о том думает. Я, к примеру, считаю…

– Мне твои извинения до лампочки, – передернув плечами, словно от холода, перебила его девушка. Не хотелось, чтобы Лебедев пустил в ход обаяние, наговорил комплиментов и она растаяла. Пусть все остается, как есть. Так честнее и проще.

Королёва решила не ходить вокруг да около, а говорить прямо. Должен же Артем понять, что она не шутила, объявив о своих требованиях.

– Если хочешь встать на одну ступень с Gold – чтобы на раскрутку твоей группы выделяли столько же времени и средств – тебе, как точно подметил Перов, нужна я. А я хочу… – Рита запнулась. Мысленно преодолела последний барьер между своими идеалами и правдой жизни, мысленно наступала на горло вере в людей. Наконец у нее вырвалось:

– Я жизнью рисковала и слишком многим пожертвовала, чтобы сохранить место в этом чертовом университете! – голос срывался на крик, кулак прижался к груди, пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль. – А теперь я хочу получить диплом, как и вы, баловни судьбы, не напрягаясь.

– Сказал же, что это не в моих силах, – развел руками Артем, виновато потупив взор.

Но сейчас Рита была безжалостна и неумолима, потому надавила на слабое место однокурсника.

– Ты жаждешь славы. Сильно, слишком сильно – значит, можешь совершить для этого невозможное. «И откуда такие пафосные слова возникают в голове?» – подивилась девушка.

Плечи Артема ссутулились, он опустил глаза в пол – удар достиг цели.

– И ты не передумаешь? – без надежды в голосе спросил юноша.

– Ни за что, – совершенно искренне заверила Маргарита.

Когда он молча вышел в коридор и затворил за собой дверь, девушка облегченно вздохнула и прошептала:

– А я люблю музыку и хочу петь. Только и всего.

Плечи начали расслабляться, но затылок и шею ломило. Рита даже не догадывалась, в каком напряжении находилась во время диалога. Выдохнула и, прикрыв глаза, откинулась назад, ощутив спиной и правым плечом прохладу стены – единственное приятное ощущение за последние минуты. Ручка двери дернулась – Рита подскочила. Снова Артем? Но нет. На этот раз кладовку-курилку посетил другой незваный гость – Илья.

– Здорово! – отсалютовал рукой блондин.

– Ты здесь что забыл? – вместо приветствия Рита недоверчиво глянула, втянув голову в плечи.

Вместо ответа Инсаров извлек из внутреннего кармана пиджака блок дорогих сигарет. Другой рукой достал из кармана джинсов зажигалку, прикурил и, многозначительно поводив в воздухе зажженной сигаретой, прислонился к стене, указав глазами на окно. Рита не заметила, как потемнело на улице и пошел ливень. Вот чем объяснялось присутствие Ильи. А еще он наверняка слышал голоса из коридора, потому и выбрал именно эту комнату.

– Кого хороним? Кого отпеваем? – безмятежно поинтересовался молодой человек, казалось, сконцентрировав все внимание на свертке никотина между пальцами.

«Конечно, он все слышал. Как может быть иначе? Но тогда зачем он здесь?» – изумилась про себя Рита и горько усмехнулась одним уголком губ.

– Ты ж все понял.

– Не все, но многое, – не стал отпираться блондин.

– И? – протянула Рита, сверля Инсарова взглядом.

– Краткое содержание предыдущих серий. Перов хочет видеть тебя в группе не потому что ты такая замечательная, белая, пушистая… Пардон, не о том… Я хотел сказать, не из-за твоего приятного тембра голоса, большого диапазона, мощного вокала, а из-за родственных и не очень связей. Малышку мучают логичные подозрения: «А не пригласил ли Лебедев меня в группу из-за ген. продюсера «Альфы», ведь быть впереди всех так заманчиво для этого парня? И ему не столь важно, как…» Но я снова увлекся. А в отместку моя малышка выкатила требования из разряда «хоть лбы расшибите, а все равно у вас ни хрена не выйдет». Что я упустил?

– Что подслушивать под дверью – мерзко! – почти прорычала Рита.

– Давай оставим в покое мои недостатки, коих все равно не счесть, – самодовольно ухмыльнулся блондин и едва слышно добавил самому себе:

– Значит, все так и было.

Гнев переполнил Риту настолько, что хотелось соскочить со стола и врезать этому самодовольному индюку ногой по щиколотке, вот тогда бы он пошутковал. Но ее остановила фраза:

– Хм, думаю, из тебя выйдет толк, – тон Ильи сразу стал каким-то задумчиво-серьезным. – Рита, – добавил блондин через короткую паузу.

Глаза девушки расширились от изумления. Хотелось ущипнуть себя и проверить, не сон ли это. Не птенец, не Ритка, как обычно, а Рита. Что-то новое.

Блондин небрежно стряхивал пепел в ближайшую массивную пепельницу и о чем-то размышлял, то и дело касаясь подбородка рукой, между пальцами которой зажата сигарета.

– Если захочешь отомстить им или создать проблемы, только скажи Видичу. Он умеет быть жестоким, – Рите на мгновение показалось, будто в голосе Ильи проявились нотки гнева. «Нет, не показалось», – подумала она, увидев, как Инсаров сжал кончик сигареты до побеления в пальцах. «Это из-за меня?»

– Не захочу, – Рита внимательно наблюдала.

Илья чуть мотнул головой, будто отгоняя от себя какую-то непрошеную мысль или эмоцию, и выразительно повел плечами: мол, поступай, как знаешь.

– А насчет Лебедева… – задумчиво протянул он, созерцая потолок, – парень все сделает, так что готовься.

– К чему? – не поняла Рита.

– Как говорится, будьте осторожны с желаниями: они могут сбыться. Петь в группе готовься, – последнюю фразу Илья произнес резче, глянув девушке прямо в глаза, да так пронзительно, что она поежилась против воли. Инсаров затушил окурок в пепельнице и покинул комнату.

Рита уставилась в закрытую дверь, мало что понимая, но пытаясь свести ощущения воедино.

Вдруг, враз, перестал посмеиваться, не оскорбил, назвал по имени и вроде бы даже разозлился на миг. Только не на нее, а из-за нее. «Когда такое было? Что с ним вообще?» Странное чувство не отпускало: словно ее наконец приняли.

А дальше – начались чудеса. Спустя всего неделю рано утром зазвонил домашний телефон. Рита сняла трубку, и голос Артема убедил ее приехать в университет как можно скорее. Девушка прервала связь и задумалась, приложив трубку к подбородку. Решив, что хуже уже не будет – черт! как же не хотелось видеть Лебедева – скрылась в своей комнате. Сняв халатик, натянула джинсы стрейч и голубую кофту с рукавами три четверти. Прихватила небольшую дамскую сумочку и, выйдя в коридор, надела серебристые туфли на толстом каблуке. Критично оглядела себя в большом зеркале, повернувшись одним боком – другим – спиной. «Худа, что поделать, но, в целом, приемлемо».

Путь от дома до университета, как обычно, занял около часа. Проблемы начались, едва девушка миновала «аквариум» с курящими студентами и зашла в холл главного здания. Заломило виски, и напряжение увесистым покрывалом отяготило плечи. Воспоминания о боли, о напрасных стараниях и несбывшихся мечтах сдавили горло комом. До такой степени, что Риту, которая раньше восторженными глазами взирала на альма-матер родителей, сейчас раздражало все, что с нею связано.

Набрав в грудь воздуха и расправив плечи, отбросив воспоминания и сомнения, девушка зашагала по широкой лестнице на второй этаж, миновала большой актовый зал и постучалась в хорошо знакомый кабинет деканата, где прежде бывала почти каждый день и где познакомилась с Артемом.

К ее удивлению, юноша уже ждал, сидя на широком черном диване.

Но тут угловым зрением Рита заметила движение рядом с секретарским столом. Откинувшись на кожаном кресле и свободно, даже по-хозяйски, положив руки на подлокотники, за ней внимательным оценивающим взглядом наблюдала Евгения Владимировна, заместитель декана факультета, эффектная худая женщина с короткой стрижкой. Она без тени смущения попросила Лебедева покинуть кабинет:

– Артем, подождите в коридоре, пока мы с Маргаритой обсудим некоторые вопросы.

Когда за юношей закрылась дверь, Рите стало неуютно под проницательным, почти рентгеновским взглядом, который, похоже, каждому студенту если не знал цену, то назначал ее. Уголки губ замдекана чуть дрогнули, пытаясь изобразить искреннее расположение, и женщина жестом указала Рите на стул по другую сторону стола.

Разговор Евгения Владимировна начала издалека.

– Маргарита, ну что же вы так надрывались? Зачем за пятерками гнались? – сочувственно покачала головой женщина, а Рита заметила на столе собственное заявление на академический отпуск.

«А то вы не знаете», – подумала девушка, но благоразумно промолчала.

– Вот мой оболтус, – замдекана соединила пальцы домиком и возвела глаза к потолку, вспоминая про собственного отпрыска, что учился в соседней с Ритой группе, – целыми днями ничего не делает – только в компьютерные игры играет да телевизор смотрит, но четверки стабильно приносит.

Девушка приложила усилие, чтобы не скривиться. Еще бы, будь она дочерью замдекана, ей бы тоже ставили оценки за красивые глаза, и вылет не грозил, ведь дети всего преподавательского состава учатся здесь, на экономике.

– Учитывая ваши исключительные успехи в учебе, – Евгения Владимировна чуть поджала губы, – и внезапные проблемы со здоровьем, мы, Вячеслав Михайлович, – назвала женщина декана факультета, – и я, решили пойти вам навстречу.

Каким образом, вы хотите спросить? – увидев изумленный взгляд Королёвой, уточнила женщина. Рита кивнула. – Мы придержим ваше заявление об академическом отпуске: вдруг вы захотите им воспользоваться, – сделала акцент на последней фразе замдекана. – Но поздравляю вас. Теперь имеете право на свободное посещение, а зачеты и экзамены можете получить автоматом.

Рита слегка склонила голову и решилась уточнить:

– Насколько свободное посещение?

Евгения Владимировна нагнулась к ней и, снизив голос до шепота, ошарашила прямым ответом.

– Можете вообще не ходить. Ваша зачетка – в деканате. Все дисциплины проставим вам сами.

Маргарита покинула деканат ошеломленной и потрясенной. Она даже рада была увидеть Артема, который поджидал в коридоре, стоя у большого окна.

– Ну, как все прошло?

– Сказала, что они с деканом идут мне навстречу и… – растеряно начала исповедь Рита.

– Врет, – прервал Артем, – не верь. Это распоряжение ректора университета. Евгеша пытается изобразить, будто делает одолжение, но на деле просто выполняет указание сверху.

Рита прислонилась бедром к подоконнику и схватилась за голову.

– Это что получается?.. – окончательно растерялась девушка. – Твой отец упросил…

– Да, мой отец, – спокойно подтвердил Лебедев. – Так что ты никому ничем не обязана, – юноша засунул руки в карманы джинсов и сделал вид, будто уходит. Шел он медленно, видимо, ожидая, что Рита окликнет. Девушка молчала, пытаясь осмыслить произошедшее, и все еще держалась за лоб. Тогда Лебедев развернулся, и озорные чертенята блеснули в его глазах.

– Я упустил одну деталь.

Рита вопросительно глянула на юношу, наконец опустив руки на подоконник.

– Ты кое-что должна мне, – и многозначительно улыбаясь, продолжил. – Теперь ты солистка Trap, хочешь ты этого или нет.

Маргарита не успела ответить: коридор стремительно стал наполняться смехом, голосами и гомоном. А через секунды показались и виновники шума – студенты. Началась перемена.

Кое-кто из менеджеров первого курса устремился к деканату. Три девушки и два парня из группы Риты застыли перед дверью, с подозрением разглядывая однокурсницу. От компании отделилась куколка Ирочка, решившаяся подойти.

– Рита, привет! Куда ты пропала? Мы уже чего только не думали, – защебетала длинноволосая красавица.

Королёва заметила, как Артем презрительно скривился, услышав ее слова.

Рита поприветствовала всех, отделалась общими фразами и не стала сопротивляться, когда Лебедев потащил ее к лестнице, ведущей на первый этаж. Не знала, как лучше объяснить свое отсутствие: про проблемы со здоровьем говорить не было ни малейшего желания.

Девушка не поняла, что так рассердило Артема. Она лишь видела сжатые в тонкую полоску губы и недовольный взгляд парня, когда он вел ее к выходу.

Рита не знала, что все два с лишним месяца, пока она не показывалась в университете, однокурсники упивались сплетней о ее беременности, искренне считая, что девушке стало плохо на последнем экзамене именно по этой причине. «А раз стало плохо, – рассуждали студенты, – значит уже тогда, в январе, Королёва была беременна месяц-два». Иными словами, однокурсники уверовали, будто Рита прячет от всех живот, вынашивая будущего ребенка месяц этак пятый. А какие еще могут возникнуть мысли у молодежи в семнадцать-восемнадцать лет?

Артем пытался объяснить, что они ошибаются, но его не желали слушать. Кое-кто из девчонок даже посчитал Лебедева отцом несуществующего ребенка, ведь они с Ритой больше всего общались, и именно Артем вывел однокурсницу с экзамена по высшей математике.

Юноша негодовал из-за сплетен, но расстраивать Риту не хотел. Да и не стоит ей знать о таком. Но в душе порадовался и позлорадствовал, увидев ошалевшие лица однокурсников, когда они пялились на Риту. Ее фигура не оставляла и тени сомнений в том, что девушка не появлялась в университете совсем по иными причинам, нежели беременность.

Как Рита ни сопротивлялась, Артем все же настоял на том, чтобы проводить ее до дома. Впрочем, «настоял» – неподходящее слово. Невзирая на протесты, он дошел с девушкой до станции и сел в вагон метро. Только молчал всю дорогу. Его самого это ничуть не смущало, зато навело одногруппницу на мысль, что он хочет поговорить, но в толпе не собирается начинать. А ей что? Да пусть едет, коли хочется. Вот уж Рита начинать и поддерживать беседу точно не стремилась.

Насчет намерений спутника девушка не ошиблась: угрюмость и непривычная молчаливость Артема исчезли, когда студенты распрощались с обоими видами транспорта – метро и автобусом – и вышли на конечной остановке.

– Я все-таки хочу, чтобы ты знала… – попытался завести разговор Лебедев.

– Не надо. Пусть все остается, как есть, – обессилено прервала Рита, опустив плечи. Так не хотелось вспоминать о том, что слышала из-за двери, снова переживать то унижение.

И тут Лебедев вышел из себя. Во второй раз на памяти Риты.

– Дура! – рявкнул парень, и Маргарита вздрогнула. – Меня всегда старались использовать из-за того, что я сын известного человека. Неужели я захочу поступить так же с кем-то еще? – вызверился всегда веселый и беззаботный юноша, отчаянно жестикулируя и раздувая ноздри. – И да, ты не знала, кто я, когда мы познакомились. Однако и позже отнеслась ко мне по-человечески. Не как расчетливая дрянь и не как завистливая стерва, считающая, будто мне все достается легче легкого! Я тебе был симпатичен просто так, без причины! – продолжал бушевать парень, а Рита не знала, как реагировать. Она нашла бы способ погасить вспышку гнева, и не самым приятным для одногруппника способом, но его слова мешали ответить агрессивно. То, что Артем говорил, вообще мешало возражать. – С дня нашего знакомства ничего не изменилось. Подумай, в этом твоя сила: ты относишься к людям непредвзято. Тебе без разницы: бедный, богатый, со связями ли, без. Ты настоящая. И совсем идиотка, если этого не понимаешь.

Рита даже почувствовала вину: сегодня она все же использовала Артема. В лучшем случае они квиты, в худшем – если парень изначально никаких наполеоновских планов за ее счет не строил – действительно сглупила. Вспомнив наставление Руса про пагубность чувства вины, решила: «Ладно, исправить нельзя, а время все расставит на места». Девушка даже не заметила, как подошли к ее подъезду.

– Когда следующая репетиция группы? – шокировала она Артема простым вопросом. Нет, Рита не собиралась устраивать скандал в ответ на его вспышку, мучиться бессмысленными сомнениями – просто решила отпустить ситуацию и дождаться развития событий. А они начинались как раз с элементарного вопроса.

– Послезавтра в четырнадцать ровно большой репетиционный зал – наш, – ошарашено ответил Артем, забыв про гнев и обиду.

– Я приду, – ровным тоном известила девушка, набирая код их с Русом квартиры на домофоне. Открыв подъездную дверь, добавила:

– Спасибо, что проводил.

Юноша неподвижно стоял минуты две, растерянно уставившись на закрытую массивную дверь. Эта девчонка еще и удивлять умела: настоящая головоломка с секретами, нестандартными поступками и поведением. И сей факт определенно был ему по вкусу.

Глава 30

Арест Ильи шокировал всех. А события, предшествовавшие этому, казались поначалу забавными, хоть и отдавали криминальным душком. Почему забавными? Таковыми их представлял сам рассказчик – Инсаров. Он в красках и лицах, в свойственной ему цинично-шутливой манере, расписывал происшествия, которые творились у него под носом.

Уже неделя прошла, как со съемочной площадки «Веков», где Илья занимался своей привычной операторской работой, необъяснимым образом исчезло новейшее дорогостоящее оборудование на сумму с несколькими нулями евро. На студии хватались за головы и бегали, как ошпаренные, потому что вся аппаратура предназначалась для съемок картины, и теперь продолжать работать над фильмом не представлялось возможным, пока не купят и не привезут другое или не найдут прежнее. А у киношников каждый день простоя выливался в кругленькую сумму.

Продюсер картины рвал, метал и матерился, ибо денег уже вгрохал уйму и отступать и забирать свои кровные как-то поздновато. Режиссер глотал успокоительное и клялся отрезать вору все выпирающие части тела, включая самую дорогую. Полицейские дергали и опрашивали всех и каждого, совали носы куда надо и куда не надо – в общем, расследовали. Большая часть съемочной группы была счастлива непредвиденному отпуску и отрывалась, как могла: пила, кутила, курила, бегала по барам и стрип-клубам, не жалея сил, времени и средств. Впрочем, последнее было довольно опрометчиво, поскольку перспектива получить эти самые средства за фильм зависла где-то в воздухе и махала на прощание.

Разбежавшиеся по злачным местам киношники довели несчастных полицейских до белого каления, потому как отловить всех и опросить в первый раз или задать уточняющие вопросы не представлялось возможным: людей нельзя было застать ни дома, ни на работе. Следствие зашло в тупик, едва начавшись. Илью им все же удалось встретить. Он заявил: мол, ночью спал, как и все нормальные люди. И увы, в гордом одиночестве. Так что алиби нет. Но если он найдет подходящую красотку, готовую приврать, то будет. Илья даже с представителями правопорядке не желал быть серьезным.

Тем временем, режиссер – тот, что пил успокоительное – немного придя в себя и поняв, что оборудование вряд ли вернут в обозримом будущем, взялся за поиски толстосумов, которые согласились бы спонсировать покупку необходимой аппаратуры.

Илья же засел в «Альфе», решив, пока есть возможность, закончить все намеченные ранее дела. Неделю почти не покидал центр. Столкнувшись в коридоре с Маргаритой, выразившей недоумение по поводу его ежедневного присутствия в «Альфе», не смог отказать себе в удовольствии и не поведать про бедлам, творящийся на студии и съемочной площадке после кражи. Благо, у девушки был перерыв между репетициями, и она с большим удовольствием и не без восторга слушала новости.

Маргарита с Ильей зашли в репетиционный зал, дожидаясь парней-траповцев, а через пару минут за блондином явились следователь и двое оперативников, чтобы арестовать за ту самую кражу.

– Инсаров Илья Олегович? – вплотную подойдя к блондину, задал вопрос мужчина в штатском.

– Да. Чем обязан?

Штатский показал корочку.

– Следователь Зверев. Вы пройдете с нами, – мутноватые близко посаженые глаза недобро сверкнули. Невысокий рост, пиджак не по размеру, ссутуленная спина и бегающий взгляд выдавали в нем человека неуверенного, что наверняка стало основной причиной службы в органах: власть как компенсация неудовлетворенности собой и своей внешностью. – А вот это, – штатский передал Инсарову несколько листков бумаги, – постановление о задержании, а также постановления об обысках в вашем кабинете, вашей квартире и, – следователь недобро усмехнулся, – на вашей даче.

– Могу я узнать причину?

Рита вздрогнула, потому что в голосе блондина звучал металл. Ни страха, ни растерянности – только ледяная сталь уверенности и спокойствия.

– Что-что, а причину узнать вы можете, – тон следователя по-прежнему был пропитан насмешкой, приправленной толикой презрения. – Вас подозревают в краже оборудования со съемочной площадки.

Илья даже бровью не повел – прислонился бедром к спинке кресла и начал внимательно читать постановления, переданные ему следователем, выводя своей неспешностью Зверева и двух оперативников из себя.

Обыск. Нужны понятые. Обычно ими становятся первые подвернувшиеся полицейским люди. Конечно, полицейские решили привлечь к процедуре Риту. Девушка не хотела быть понятой при обыске кабинета Ильи, не желала. Чувство такое, будто предателем становишься, наблюдая за чужой бедой. Видимо, переборщила с эмоциями, потому что один из оперативников – лысый амбал, больше похожий на уголовника, чем на полицейского – тут же спросил, кем она приходится Инсарову.

Девушка не знала, как отвертеться, но мозг в стрессовой ситуации начал соображать четко, быстро, собрано. «Он лучший друг моего любимого? Моего бывшего попечителя? Не то. Нельзя этого говорить», – Рита нутром чуяла. «Мой друг? Мы не друзья. Совсем. Но я теперь работаю в «Альфе», значит…

– Коллега. Он мой коллега, – выдала Рита. Оперативник недоверчиво скривился, но вынужден был принять ответ.

Отбрыкаться от омерзительной процедуры не удалось: Илья не позволил. Сделал лишь одно выразительное и недвусмысленное движение глазами – «Идем».

Девушка даже зажмурилась на секунду, не сразу поверив в выражение, которое уловила в глазах блондина. «Неужели со мной Илье все это вынести… легче?» Больше не спорила. Эмоции – лишние. Решила максимально сосредоточиться. Только это сейчас на пользу и делу, и Инсарову.

В коридоре полицейские прихватил еще и Женьку Карева, первого из всей траповской троицы (теперь – четверки), спешившего на продолжение репетиции.

И вот кабинет Ильи. Огромные окна во всю высоту стены, светлая мебель из натурального дерева, разноуровневый потолок. На большом столе компьютер с плазменным монитором, ноутбук, черный массивный фотоаппарат. Рядом со столом офисные кресла с пружинистыми спинками.

Один оперативник долго и упорно рылся в ящиках стола, простукивал, ища, по всей видимости, второе дно. Другой то же самое проделывал с небольшим серебристым сейфом, который и так был открыт.

– А что вы ищите? – с обаятельнейшей улыбкой спросил подозреваемый.

– Оружие…

Илья не удержался и хохотнул, что явно взбесило следователя, который на протяжении всего обыска ни к чему не прикасался – лишь внимательно наблюдал за Инсаровым: его реакцией, поведением.

– А еще наличку и чеки, – добавил Зверев, – часть оборудования вы могли загнать.

– Почему только часть? – Инсаров начал возвращаться к своему привычно-стебному настроению… Рита насторожилась: «Или он их намеренно провоцирует?»

– Действительно. Владелец порностудии мог загнать все, – смакуя каждое слово, протянул следователь.

Сердце Риты пропустило удар. «Что за…»

– Владелец чего?

– Не прикидывайся, – с агрессивно-гадливой интонацией рявкнул тот из оперов, что возился с содержимым сейфа.

– Нет уж, объяснитесь, – не терял самообладания блондин.

– В отделении по-другому запоешь, – добавил тот же опер и выматерился себе под нос.

Илья многозначительно посмотрел на Риту и ровным тоном произнес:

– Скажи Руслану, пусть найдет адвоката. «Скорее», – беззвучно добавили губы.

– И даже аккомпанемент не понадобился, – крякнул все тот же оперативник и рассмеялся собственной шутке. Коллега, лысый здоровяк, вторил ему бодрым ржанием. Даже следователь не смог скрыть торжествующей усмешки. Но ни Илью, ни Риту язвительная радость сотрудников полиции сейчас не задевала.

Девушка оценила осторожность, с которой блондин подобрал слова. Обычно, обращаясь ней, он называл Руслана по фамилии. Но Видич – один на всю страну, зато имя – нейтрально. К чему этим падальщикам знать о дружбе с генеральным продюсером «Альфы»?

Рита уверенно кивнула и сразу заметила, как плечи Ильи чуть опустились и расслабились.

После того, как все присутствующие поставили свои подписи под протоколом обыска, оперативники опечатали кабинет. Они изъяли ноутбук и системный блок компьютера для проверки специалистами. Теперь Илью должны были сопроводить через все здание до полицейской машины и увезти неизвестно на какой срок. Наручники, к счастью, не надели.

– Я могу проводить его до выхода? – задала вопрос Рита, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Как угодно, красавица, – самодовольно хохотнул лысый оперативник, зажавший системный блок между вспотевшей подмышкой и огромной ладонью так, будто сердце компьютера и не весило ничего. – Ты все же его девка.

Рита не ответила. Только скрипнула зубами и с омерзением скривила губы, отвернувшись к стене, чтобы непрошенных эмоций никто не увидел. Так и хотелось двинуть по этой наглой харе.

– Илья, мне уйти или остаться? – задала вопрос Рита, имея в виду «Тебе легче со мной или без меня?»

– Как хочешь, – небрежно и даже чуть презрительно бросил блондин, не желая давать полицейским ни намека на слабину. Но глаза снова сказали: «Идем».

Проходя мимо бледного, как мел, растерянного Женьки, Маргарита шепнула:

– Найди Руслана. Я сейчас.

Она не была уверена, что парнишка слышал и понял: настолько шокированным выглядел, даже не повернулся в ее сторону.

Спустя пять минут Рита, как ошпаренная, неслась обратно по коридорам. Налетела на Женьку и, не давая тому опомниться, стала трясти за плечи.

– Так где Руслан?

– Я… я не знаю… – промямлил парнишка.

«Он даже не спрашивал, даже не искал его». – Черт бы тебя… – девушка не договорила и помчалась дальше, к лестнице. Чуть не сбила с ног свою преподавательницу по вокалу.

– Забодай тебя комар! Маргарита, что с тобой?

– Татьяна, Руслан у себя? Не знаете?

– У себя. Но занят. У него совещание.

Подробности девушку не волновали. Он в центре – это главное.

Едва Рита сделала шаг – женщина преградила ей дорогу.

– К нему сейчас нельзя, Рита, – тоном, которым старшие журят детей, заявила Татьяна Алексеевна.

– Мне – можно!!! – заорала Маргарита, не выдержав.

Преподавательница испугалась реакции ученицы настолько, что отшатнулась к стене. Девушка воспользовалась освободившимся проходом и, перешагивая через две ступени, поднялась на этаж выше.

Маргарита с шумом распахнула дверь – финансовый директор, саунд-продюсер и топ-менеджеры с нескрываемыми возмущением и осуждением воззрились на нахалку. Только Руслан, сидевший во главе стола, насторожился. Он, в отличие от остальных, понимал: девушка никогда бы не решилась на подобную выходку без достаточных оснований.

– Это срочно. Очень. Я у кабинета, – отчеканила Маргарита и захлопнула дверь. Не прошло и минуты, как Руслан вышел в коридор. В глазах молодого мужчины читалось беспокойство.

– Илью арестовали несколько минут назад. Адвокат нужен срочно, – выпалила девушка, эмоционально взмахнув рукой, и только сейчас заметила, как дрожат пальцы.

* * *

Руслан нашел не только адвоката, но и частного детектива. И им удалось невозможное.

Как выяснил спустя всего несколько часов адвокат, оператор, работавший под началом Инсарова, дал показания, что да, видел Илью в ночь, когда произошла кража аппаратуры. Если точнее – в три часа ночи блондин разговаривал с водителем какого-то грузовика и вел себя крайне подозрительно. А что свидетель сам там делал в поздний час? Все очень просто. Засиделся в стрип-клубе – что неподалеку от съемочной площадки – с двумя приятелями и вышел подышать свежим воздухом. А там – Инсаров.

У блондина не было алиби, вел он себя с представителями правопорядке вызывающе, и, когда к этому набору добавились уничтожающие показания его подчиненного, Илья стал подозреваемым номер один.

Еще адвокат узнал, что украденное оборудование полицейские нашли в специализированном гараже, грузовик занимал соседний бокс. Транспортное средство принадлежало владельцу порностудии, которого вскоре задержали. В том, что аппаратура нужна вору для съемок, сомневаться не приходилось. Учитывая стоимость, понятно: приобрести на свои кровные ее было невозможно. Как результат – кража. А позже подозреваемый признался, что Инсарова Илью Олеговича прекрасно знает. Тот является его компаньоном, то есть совладельцем эротического бизнеса, а заодно и наводчиком, давшим знать, как и когда можно вывезти вожделенное оборудование.

Немедленно подписали постановление о задержании Инсарова. А всего через пару часов в его квартире были найдены документы, подтверждающие, что блондин является еще и совладельцем порностудии. Мотив – налицо, возможность совершить кражу – тоже. Отсутствие алиби и показания свидетеля и подозреваемого поставили Илью в безвыходное положение. Инсарову грозило несколько лет лишения свободы.

Частный детектив, получив от адвоката все эти сведения, тут же начал действовать. Добыл выписку из Единого реестра юридических лиц. Согласно оной Инсаров Илья Олегович никогда никакой предпринимательской деятельностью не занимался и совладельцем порностудии не был. Также удалось доказать, что документы, найденные в квартире Инсарова и свидетельствующие об обратном, – подделка. Очень качественная, умелая, но подделка. Таким образом, пропал мотив для кражи.

Адвокат тут же зафиксировал все нарушения, допущенные сотрудниками правоохранительных органов в отношении своего подзащитного как после задержания, так и во время содержания в изоляторе.

Задержанный владелец порностудии изменил первоначальные показания после очной ставки с Инсаровым.

Адвокат добился, чтобы следователь вызвал оператора, свидетельствовавшего против Инсарова, для повторной дачи показаний. Но тот не явился в назначенный день и час. Когда за ним отправили полицейских, выяснилось: свидетель просто исчез, растворился в воздухе, прихватив с собой деньги, документы и часть вещей. Видимо, собираться пришлось в спешке.

Чудом стало то, что Илья, фактически обреченный на заключение в тюрьме, был освобожден под подписку о невыезде спустя несколько дней после задержания.

Однако в перспективе Инсарова все же ждало судебное разбирательство. Но и на этом его неприятности не закончились.

Раз подчиненный Инсарова ударился в бега, для коллег по съемкам все выглядело так, будто причиной стали либо угрозы Ильи, либо немалая сумма денег от него же. Вслух не говорили, но считали Илью виновным. Да и подозрение в краже полиция полностью не сняла. Так что продюсер потребовал уволить блондина, а режиссер, не моргнув глазом, поддержал карательную инициативу.

Более того, об аресте и чудесном освобождении Инсарова кто только не раззвонил. Недаром говорят, что злые языки страшнее пистолетов. Эта история, сдобренная и приукрашенная новыми выдуманными каждым следующим рассказчиком подробностями, сделала из Ильи какого-то мафиози. И двери мира кино для Инсарова закрылись. Никто не хотел иметь дело с человеком, которого подозревают и в краже, и в работе в порноиндустрии, и бог еще знает в каких грехах. Ни один режиссер не желал рисковать. И все это несмотря на опыт, профессионализм и бесспорный талант молодого оператора-постановщика.

* * *

Только один человек протянул руку помощи в трудный момент, да еще стараясь преподнести ситуацию так, будто это Илья делает ему одолжение, а не наоборот.

Руслан собирался уехать на съемки в Лондон в июне и попросил Илью занять место генерального продюсера «Альфы» хотя бы на время. Побыть исполняющим обязанности, так сказать. Почему? Да Илья же здесь всё и всех знает, в курсе текущей работы, новых проектов и прочее, и прочее. А что касается фотосессий и съемок клипов, то работы тут хватит на троих. Так что отдыхать некогда.

Илья прекрасно сознавал: Руслан смог бы руководить «Альфой» и из Лондона, как делал из Парижа зимой, когда Рита заболела, и соглашаться не торопился. Да еще сказал Видичу все, что думает о его скрытом широком жесте, не стесняясь в выражениях и не жалея сарказма. Рус решил проигнорировать колкости гордого друга.

Перспективы сотрудничества или отсутствия такового обсуждались в кабинете генерального продюсера «Альфы».

– Вот на кой черт я тебе нужен здесь на постоянной основе, а? Удиви меня, Видич, – Илья стоял вполоборота к окну и, глядя на мчащиеся внизу машины, водил по стеклу колпачком гелевой ручки, зажатой между пальцами.

– Нравишься ты мне, Инсар, – от слов Руслана Илья по-хулигански прищурился, улыбнувшись уголком рта. – Но только когда не терзаешь стекло. Обычно это раздражает, – красавец-брюнет сидел в офисном кресле в трех шагах от друга, уперев локоть в подлокотник и придерживая пальцами склоненную голову. Противный звук заставлял морщиться.

Блондин убрал руку от стекла.

– Спасибо, – облегченно выдохнул Рус. – Теперь можем вернуться к нашим баранам, то есть к тебе.

– Как ты меня ценишь.

Молодой продюсер проигнорировал последнюю реплику и продолжил:

– Если тебя так ломает принять мое предложение – причин я, кстати, не понимаю, – сделай мне приятное.

– Царапать по стеклу перестал. Чем тебя еще порадовать?

– Твою мать! Ты можешь быть серьезней? – рявкнул Рус, и так уже терявший терпение после всего, чего успел наслушаться от друга всего за четверть часа, предложив ему место собственного зама.

Снова хулиганский блеск в глазах Ильи. Он решил действовать с точностью до наоборот.

– Сделать тебе приятное? – блондин изобразил, что задумался, и тут его глаза испуганно округлились. – Спиной к тебе не повернусь, и не уговаривай.

– На кой дьявол мне твоя спина? – не понял Руслан.

– Два года воздержания. От тебя всего можно ожидать. Прям боюсь с тобой в одном помещении находиться.

Молодой продюсер чуть нагнулся вперед, сложив руки в замок и мысленно представляя, как он сейчас врежет приятелю, если тот не успокоится.

– К твоему пошлому юмору добавились еще и тюремные закидоны?

– Не такой уж он и пошлый, – состроил оскорбленную гримасу блондин. – Кстати, как дела с твоей прелест… – он не успел задать вопрос про Риту.

– Заткнись и слушай!

– Да, босс, – моментально согласился Илья, прикинув, что довел друга почти до ярости и пора бы остановиться. Как говорят, близость к человеку определяется тем, насколько долго ты можешь над ним издеваться, не получая при этом по мордасам и не лишаясь зубов.

– Хочу, чтобы особое внимание ты уделил Trap.

– Из-за Риты?

– Естественно.

И через секунду добавил:

– Если сработаетесь, эта группа в будущем может стать твоим приоритетом.

Зрачки Ильи виновато забегали, лицо чуть вытянулось и побледнело. Блондин сник и словно сжался, нахальное выражение сползло с лица. Руслану не понравилось то, что он сейчас видел. А что заподозрил, не понравилось куда больше.

– Есть проблемы?

Блондин расправил плечи и набрал побольше воздуха в легкие, пытаясь вернуть себе бойкое настроение. Почти получилось. Теперь он не мог отказаться от предложения, просто не в состоянии был.

– Нет-нет, я на все согласен. Теперь стану работать на тебя каждый божий день, трудиться, как папа Карло, – Илья отошел от окна и приблизился к столу. – И буду надеяться, что расхожая фраза «Не так страшен черт, – указав гелевой ручкой на Руслана, – как его малютка» неверна, – заявил он, имея в виду Маргариту. – А все наоборот, – и забросил ручку в подставку для письменных принадлежностей.

Мышцы вокруг рта Руслана сильно напряглись, исказив гладкие линии скул и подбородка. Брюнет внимательно наблюдал за давним приятелем во время его монолога. И не хотел, вернее, боялся поверить в то, что уловил его наметанный за время актерской карьеры глаз.

– И кстати, – Илья обернулся, подойдя к двери и открыв ее, – секс полезен для здоровья. Сходи на сторону, пока красавица не дозрела. Будешь не таким злобным и угрюмым, – интонации с головой выдавали блондина.

– Иди на…! – нецензурно выругался Руслан, вставая с кресла. – Дорогу показать, или сам найдешь?

– Вот про это я и говорю. Женщина тебе нужна, Видич.

– Свали! – молодой продюсер шибанул дверью так, что Илья оказался в коридоре.

Руслан прислонился к стене. Ноздри его раздувались от гнева, глаза метали молнии, кулаки сжались так, что костяшки побелели. Входя в кабинет три четверти часа назад, Инсаров был его лучшим другом, а выходя, стал проблемой. Опасной проблемой. «Или показалось?» Но Руслан не из тех, кто позволит себе заблуждаться во имя собственного спокойствия. «Надо поторопить события, пока… история не повторилась».

Глава 31

Руслан вернулся в «Альфу» после делового обеда и решил заглянуть в репетиционный зал: посмотреть, как Илья справляется с Trap. Пусть неофициально и временно, блондин теперь числился менеджером рок-группы.

Но когда молодой продюсер поднялся на второй этаж, его внимание привлекли крики, доносившиеся из закутка дальнего коридора. Идя туда, не мог скрыть улыбки: жизнь возвращалась в привычное русло.

– Слышишь ты, недоразумение, напичканное Y-хромосомами!.. – перешла на ультразвук Рита.

– Руслану бы такого не сказала, – невозмутимо ответствовал Илья, скрестив руки на груди и опираясь плечом на памятный для девушки камин.

– Ему я и не скажу.

– Попрошу мое имя всуе не поминать. Буду благодарен, – вмешался в диалог Руслан, успешно изображая серьезность.

– Ба! Явление Видича народу. Часть вторая. Ремикс, – не удержался от колкости блондин и ухмыльнулся.

– Здорово! – мужчины обменялись рукопожатиями.

Когда Рус повернулся к Рите, суженные от гнева глаза девушки счастливо распахнулись, и на щеках появился легкий румянец.

– Привет, радость моя, – низким голосом пропел красавец-брюнет. Наклонился, осторожно обхватил за талию и поцеловал в губы. Девушка хотела было увернуться, ведь Руслан привык целоваться при посторонних (при съемочной группе, а если эпизод снимали на улице, то и в присутствии десятков зевак), а она – нет. Но когда горячие губы накрыли ее рот, все протесты и мысли улетучились, и остальной мир перестал существовать. Она обвила руками шею Руслана, поднимаясь на цыпочки.

Через секунду громко хлопнула дверь репетиционного зала – Илья покинул влюбленных голубков и слегка не сдержался.

– Зачем при нем? – изумилась Рита, отстранившись первой. Она чуть склонила голову вбок, растерянно поджав губы.

– Извини, малыш, – вполне искренне ответил Руслан, проводя пальцами по щеке девушки. – Обиделась?

– Скорее, удивилась. И меня это смущает, – заглянула любимому в глаза, ища понимания. Едва Рита заметила в них отклик и ответ, улыбка тронула губы.

– Понимаю, – прошептал Руслан и прижал девушку к себе, будто извиняясь.

Когда Рита удалилась в репетиционную, молодой продюсер прислонился к камину и задумался. С Ильей все вышло, как он и предполагал. Неприятно, но факт. Пальцы невольно коснулись губ, все еще хранящих вкус поцелуя.

Риту тоже удивила реакция Ильи. Если бы он остался и начал подкалывать, было бы понятно. Но уйти и хлопнуть дверью не в его характере. Впрочем, девушка решила не уделять этому слишком много внимания и сконцентрироваться на репетиции.

Когда вошла в зал, воздух был прямо-таки пропитан напряжением.

Илья стоял в дальнем углу, за зрительскими креслами, и исподлобья, хмурясь, наблюдал за происходящим на сцене. Артем нервно мерил шагами возвышение для артистов, периодически замирая на месте. По неопределенным пасам руками стало ясно: юноша продумывает свое передвижение, поведение на сцене во время выступления.

Песня Away отличалась от всех других. Сейчас Артем будет не только играть на бас-гитаре – ему предстоит петь дуэтом с Ритой. Им нужно научиться взаимодействовать одновременно и друг с другом, и с залом. Это не привычный юноше бэк-вокал – гораздо больше. Раньше он не писал песен, разложенных на два голоса, а с Эльзой группа не исполняла Away. Первый раз, первая проверка.

Женя Карев прятался за своими ударными. От него ничего нового в этом выступлении не требовалось – просто парень переживал за друга, а казалось, будто боится за себя.

Спокойней остальных выглядел Перов. Он ставил пальцы на клавиши, не нажимая их: просто проигрывал в голове мелодию, ноты.

Рита поднялась по ступеням на сцену. Поцелуй с Русланом придал ей смелости и сил. Казалось, сейчас все удастся. Одного девушка не могла предугадать. С партнером по сцене можно взаимодействовать по-разному: либо стать командой, либо пытаться превзойти друг друга, стремиться показать залу: «Смотрите! Я ярче! Я здесь настоящая звезда!» Какую тактику выберет Артем? Рита предпочла бы комфортное для обоих взаимодействие, но навязать его невозможно. «Хорошо, пусть Артем поступает, как сочтет нужным, а я подстроюсь».

Зазвучали первые аккорды песни. Жесткое инструментальное вступление сменил лиричный проигрыш и нежный девичий вокал – рок-группа всегда играла на подобном контрасте и этим отличалась от других. Рита снова доверилась музыке, которая направляла, вела и никогда не обманывала. Оставалось пропустить песню через себя, прожить и донести до зала и партнера.

Дальше вступал Артем. Девушку резануло то, что юноша решил перетягивать внимание на себя, играть против нее, а не в паре. Но музыка подсказала Рите продолжать, как начала, не зацикливаясь на этом. Зритель, Артем. Зритель, Артем. И снова.

Рита старалась передать магию композиции, рассказать историю и сделать это так, чтобы песню приняли, а в историю поверили и прочувствовали. Последние аккорды. Финал.

Артем выглядел довольным собой, ухмылялся, украдкой поглядывая на участников группы, стараясь увидеть на их лицах произведенный выступлением эффект.

Женя все понял и выглядел растерянным. Перов злился. Рита, бойко стуча каблуками, покинула сцену и вышла из зала.

– Чистая победа же? – развернулся Артем в сторону Ильи и недоуменно пожал плечами.

Илья оттолкнулся от стены и, шагая между рядами кресел, жестко и четко произносил каждое слово, будто вбивая в голову юноши.

– Чистое поражение. Ты проиграл ей. Тебе понадобились все силы, чтобы сконцентрировать внимание на Рите. А она пела и в паре с тобой, и для зала. Из зала она кажется звездой, а ты – тем, кем и являешься: бэком, а не ее равноправным партнером по сцене.

«Как Рите это удается?» – мысленно удивился Илья. «Не знает, что делать, но интуитивно выбирает верную тактику».

А еще блондин порадовался, что Риту взяли в группу по расчету. И что она об этом знает. «Девчонка – боец. Ей хватит ума работать в команде, сотрудничать на сцене, но, набравшись опыта, она постарается превзойти и каждого из траповцев в отдельности, и всех вместе. И Рите удастся. Ей уготована судьба солистки, а не участницы группы, и рано или поздно девчонка к этому придет».

Илья дважды хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание парней.

– Повторим через десять минут. Соберитесь, – и вышел из зала предупредить Риту.

* * *

После окончания репетиций девушка направилась в дамскую комнату, где ее ждала неожиданная и крайне неприятная встреча. Когда Рита, собираясь уходить, заканчивала вытирать руки бумажным полотенцем, в соседнем зеркале показалась броская рыжая красавица с чувственными губами – Эльза, бывшая вокалистка Trap и бывшая же девушка Артема.

– Вот мы и встретились, – довольно ухмыльнулась рыжая, сузив глаза.

Заметив на лице Эльзы угрозу, Рита насторожилась.

– А теперь слушай сюда, маленькая мерзавка, – бывшая участница Trap стала неспешно надвигаться на Королёву, пока не подошла почти вплотную.

Рита отметила, что противница выше ее сантиметров на десять минимум. Да и фигура у той уже женская, а не девичья. Если дело дойдет до драки (а в том, что у Эльзы есть такие намерения, сомнений не оставалось), то в весе и росте у рыжей преимущество. «Давно надо было выучить хоть пару приемов», – ругнула себя Рита.

– Держись подальше от Арта, слышишь?

– А то что? – с вызовом спросила Королёва, выдвигая вперед плечо и стараясь не уступать противнице ни сантиметра пространства.

– А то будешь жалеть всю свою жалкую никчемную жизнь.

– У тебя ПМС? – вдруг выпалила Рита, и ей захотелось рассмеяться. Все-таки издержки многолетнего общения с Ильей давали о себе знать все чаще и чаще.

Эльза оскалилась и толкнула Королёву к стене, придавила плечи Риты руками, перенеся на них вес корпуса: просто так не высвободиться. Жертва спиной ощутила холод кафеля. Взгляд рыжей колол, как кинжал, в глазах без труда читалась ярость. Но Эльза сама отпустила добычу, едва у двери туалета послышались шаги. В дамскую комнату вошли Катерина из Gold и Юлия Пана, ведущая солистка «Альфы». Эльза поздоровалась с ними, стараясь сделать вид, словно ничего не произошло. Рита решила последовать ее примеру.

Бывшая Артема наклонилась к зеркалу: казалось, чтобы оценить, не потекла ли тушь. Как можно ближе придвинулась к Рите и прошептала:

– Дура ты. Он тебя искалечит и выбросит.

«Артем? Вот это новости!» – не поверила ушам Рита и молча уставилась на рыжую, хлопая ресницами.

Эльза удалилась так же быстро, как и появилась. Маргарита спохватилась и поспешила за ней, но в коридоре уже никого не было.

Поведение рыжей можно было бы принять за сцену ревности из-за Лебедева и группы, которую та покинула, но… Рита чувствовала: здесь – другое. Эльза будто пыталась ее запугать, чтобы не допустить чего-то плохого. Но чего? Дружбы с Артемом?

Он тебя искалечит и выбросит.

Фраза была веским доводом в пользу этой версии. Но как Артем может навредить?

«А вдруг просто воображение разыгралось? И сцена – лишь следствие разногласий бывших любовников? Тогда логичнее рассказать все Лебедеву: пусть между собой разбираются, а меня не вмешивают», – рассуждала про себя Рита, задумчиво шагая по коридору. Она еще не приняла решения, но невольно возвращалась к мысли: «Артем – угроза?».

Глава 32

Рита уже почти год мучилась неизвестностью. Ни на день не забывала о шантажисте, заставившем Руслана распрощаться с актерской карьерой, вот уже полтора года державшем в руках еще и ее, Ритину, судьбу и желавшем разрушить обе жизни. Время шло, а имени тайного врага девушка так и не знала. Рус вообще избегал этой темы. А вот Илья… Рита начинала думать, что, несмотря на разногласия, блондин все-таки проникся к ней некоторой симпатией. Первые изменения заметила еще во время своей болезни, когда Илья по собственной инициативе пришел ее навестить. Потом – в день рождения. И наконец, арест Инсарова непостижимым образом сблизил их, хотя они продолжали иногда ругаться.

«Илья же знает виновного? Знает. Но скажет ли мне? Если Рус просил не раскрывать тайну – однозначно, нет. А если ему просто неприятна эта тема – есть шанс». Рита не один день запасалась аргументами в пользу своего права знать имя врага Руслана. Ведь он же и ее враг, по большому счету. Она выбрала работу в мире шоу-бизнеса, наверняка сталкивалась или столкнется с этим типом, потому просто обязана быть в курсе, кого опасаться в первую очередь.

«В конце концов я ничем не рискую, отправляясь к Илье», – рассуждала девушка и ошибалась. Кто мог представить, что их встреча в тот день станет роковой для обоих?

Илья три часа кряду сидел в одной из комнат своей квартиры и тушил сигарету за сигаретой в пепельнице, пока та не переполнилась. Блондин узнал новость, которая абсолютно выбила его из колеи. Да, предполагал: это событие случится – ждал, но не думал, что в результате сможет так возненавидеть человека. Совершенно иррациональное чувство, неуместное, но Инсаров ничего не мог с собой поделать.

Сидя в сигаретном дыму, в комнате с наглухо закрытыми окнами, решал: выбросить содержимое пепельницы и продолжить курить или открыть бутылку водки. Сигареты слабо притупляли душевную боль, и он выбрал второй вариант.

Когда запиликал домофон, Илья, в принципе не любивший спиртное, приговорил уже полбутылки без всякой закуски. Горло жестоко саднило, желудок разрывался от боли.

– Кто? – недружелюбно буркнул блондин в динамик.

– Это я. Рита.

Инсаров чуть не расхохотался. Насмешка судьбы. Именно тот человек, которого он ненавидел сейчас больше всех на свете и не желал видеть ни за какие деньги, стоял внизу, у подъезда.

– Может, я не вовремя? – раздался из динамика вежливый вопрос.

– Заходи, – сказал Инсаров и нажал на кнопку.

Не прошло и трех минут, как звонкий веселый голос возвестил о приходе гостьи словом «Привет!».

«Такие знакомые и привычные интонации», – подумал молодой человек.

– Фу, да у тебя тут топор вешать можно, – размахивая перед носом рукой, проворчала Рита и направилась открывать окна. Вдохновленная миссией по увеличению кислорода в помещении, гостья нашла хозяина квартиры в одной из комнат. Он сидел, откинувшись в зеленом кресле, светлые, чуть растрепанные пряди спадали на лоб. Синие джинсы, светлая рубашка и босые ступни. Небрежная красота, которую Рита непременно бы заметила, если бы ее взгляд не наткнулся на пепельницу с кучей окурков и початую бутылку водки на прозрачном столике, рядом с креслом.

– Пьешь? – девушка раскрыла рот от изумления, и линию бровей исказила складка сочувствия.

– Ага. Не хочешь составить компанию? – усмехнулся Илья, делая приглашающий жест рукой.

Девушка села в кресло по другую сторону стола – тут же вскочила, распахнув окна еще и здесь – и снова опустилась на предложенное место.

– Воздержусь.

– Какая ты все-таки правильная. Аж тошно. Люди с червоточинами куда интересней, – Илья удивился, что фразы еще даются без труда, речь четкая. Или это визит его вечной «головной боли» дал отрезвляющий эффект?

На вопросительный взгляд девушки отреагировал мгновенно.

– Хочешь спросить, почему я напиваюсь?

Кивок – и голова склоняется набок. Лицо выражает вежливый интерес. Кисти аккуратно ложатся на колени.

«Ни дать ни взять ангелок», – хмыкнул про себя Илья и ответил: – Разве у меня мало причин? Обвинение в краже, путь на съемочные площадки теперь закрыт, да еще… – Илья замолчал.

Рита интуитивно почувствовала: основная причина кроется в неопределенном «да еще». Внимательно слушала, не прерывая собеседника, но Илья не спешил радовать гостью ответом.

– Пришла зачем? – сменил он тему разговора.

– Узнать, кто подставил кролика Роджера, – сморщила нос собеседница.

– Чего?

– Кто Руслана шантажирует?

«Какой дьявол дернул спросить напрямик? Собиралась же аргументировать, попытаться донести до него свою позицию, а сама…» – мысленно обругала себя девушка и инстинктивно поджалась, сгорбив плечи и пряча ступни под кресло.

– Алекс Барс.

Рита схватилась за подлокотники и широко распахнула глаза. Не ожидала прямого ответа. А судя по лицу Ильи, он вовсе не шутил. Да и имя это значилось первым в списке подозреваемых, так что…

– Точно?

Илья хохотнул:

– Я пьян, но не в маразме.

И через секунду добавил: – Кстати, ты еще поблагодаришь этого подлого актеришку.

– Я себе лучше язык откушу.

– Не спеши. Язык тебе еще пригодится. Благодаря Барсу, Руслан вынужден жениться на тебе.

– Что?! – Рита вскочила с кресла так быстро, будто увидела змею. – Вынужден?

«Хм, как интересно. Слово «жениться» она пропустила мимо ушей», – злорадно подумал Инсаров.

– А ты ухватила самую суть, детка, – садистски ухмыльнулся Илья, подливая в рюмку еще водки.

– Ты пьян. Несешь черт-те что. Я пошла.

– Нет уж, послушай, – Илья довольно ловко для нетрезвого человека перегнулся через стол и толкнул колено Риты с такой силой, что она снова приземлилась в кресло. – Это не пьяный бред, а правда, которую ты никогда не узнаешь, если уйдешь отсюда.

Хотелось сделать девушке больно, чтобы она чувствовала те же опустошение и ненависть, что и он сейчас.

И Илья популярно объяснил Рите, что с ее восемнадцатилетием проблема отнюдь не исчезла. Да, ее не заберут органы опеки, но журналисты – это огромная проблема. Фото все еще у Барса, и он в любой момент может кинуть их прессе или в сеть. Руслан приступит к съемкам в фильме чуть больше, чем через месяц. Барсу не нужны конкуренты, потому он использует свой козырь.

– Хорошо, при чем здесь вынужденная женитьба? – глухо спросила Рита, хотя уже и сама начала догадываться. Мало ли чем и как занимались муж с женой, пусть и до свадьбы. Этим карьеру не разрушишь. Даже наоборот – дополнительный пиар в СМИ.

Илья подтвердил предположение девушки, добавив, что после бракосочетания Барс с фотографиями сможет разве что в уборную сходить: они станут не интересней туалетной бумаги. И добавил, что и Рите выгодна сделка со свадьбой, сделав особый акцент на слове «сделка», ибо быть растерзанной прессой не самая приятная перспектива, а у Маргариты еще есть шанс узнать, каково это. Журналисты охочи до скабрезных подробностей и в покое не оставят, если что.

– Пойми Руслана правильно. Актерство для него – все. А женитьба на тебе не такая большая плата за мечту, – говорил Илья, не без удовольствия наблюдая, как глаза Риты тускнеют с каждым произнесенным словом.

Девушка отчетливо вспомнила свой день рождения и слова Армы. Каждая фраза теперь пронзала сердце кинжалом. В голове то и дело всплывал женский голос, пропитанный ненавистью. «Для него нет ничего важнее актерской карьеры, а ты поможешь Русу вернуться без скандалов и проблем с прессой».

«Как она была права! А я ей не поверила. Но откуда Арма могла знать? Откуда?!» – Рита сидела бледная, вонзив ногти чуть выше колен, так, что костяшки пальцев побелели.

Илья по-своему истолковал напряжение Риты, бросавшееся в глаза:

– А что тебя не устраивает? Ты влюблена, а он знаменит, богат, красив и умен. К тебе прекрасно относится. Стоит ли цепляться за несбыточную мечту? Просто используй шанс: другого может и не представиться.

– Как ты… Как ты смеешь мне такое предлагать?! – взвыла Рита, как раненый зверь. – Ты! Я ненавижу тебя! – схватила бутылку за горлышко и шарахнула об пол. Осколки разлетелись по всей комнате, несколько со звоном упали на прозрачный столик, один отскочил Инсарову на колени. Следом за бутылкой в пол глухо ударилась пепельница, оставив вмятину. Окурки рассыпались по ковру и паркету.

После сцены девушка вихрем вылетела из квартиры и понеслась вниз по лестнице, забыв про лифт. Между четвертым и третьим этажами стало плохо: голова закружилась, походка стала нетвердой, ноги не слушались. Рита на несколько секунд прислонилась к стене, чтобы прийти в себя, а в голове все еще звучали слова Армы:

«Не понимаешь, что он тебя просто использует?»

«Ты средство, а не цель».

«Пока рано. Но скоро ты все узнаешь и поймешь. И тогда проклянешь день, когда появилась на свет».

«Руслан ездил в Париж договариваться с именитым режиссером о съемках в фильме. Ах, тебе не сказал?»

Разум отказывался подчиняться. Эмоции брали верх. Мозг лихорадочно пытался понять: «Откуда певица знала? Чего еще Рус мне не сказал? Арма договаривалась с теми же режиссером и продюсером о записи саундтрека к фильму. Мог Рус с ней видеться, а мне не сказать? Мог. Мог помириться? Да. А могли они…» – перед мысленным взором Риты возникли переплетенные в момент страсти обнаженные тела мужчины и женщины. Ее мужчины – так она считала до недавнего времени. «Боже, даже думать мерзко», – девушку замутило и едва не стошнило.

Когда Рита выбежала из квартиры, Илья довольно усмехнулся, несмотря на погром. Сделал все, чтобы она возненавидела саму мысль о браке. Но когда первый всплеск эйфории от торжества, мести и алкоголя угас, Инсаров осознал, что наделал. А когда представил последствия…

«Видич для нее – все. А я только что разбил все Риткины мечты, убедив, что Руслан ее не любит, разрушил хрустальный замок из ее грез. Да попросту убил. Для восемнадцатилетней девчонки услышать такое… Руслан был старше, когда хотел застрелиться из-за любви. Бог знает, на что Рита способна в таком состоянии. Не сделает ли чего с собой?»

Последняя мысль заставила Илью мгновенно протрезветь и кинуться вслед за девушкой.

Лифт никак не желал приходить. Блондин весь на нервах ежесекундно стучал большим пальцем по кнопке вызова, но кабины даже слышно не было. Ударил кулаком в стену, плюнул на все и рванул босой вниз по лестнице. Добежав до четвертого этажа, увидел русую голову, прижатую к стене, и фигуру, склоненную вбок, будто надломленное деревце.

– Рита!

Услышав голос Инсарова, девушка снова обрела силы. Ударная доза адреналина выплеснулась в кровь, и Рита смогла бежать. «Быстрее! Быстрей! Не хочу его видеть. Лишь бы не догнал».

– Стой, Рита! Стой, птенец! Все не так! – кричал вслед Илья, но безуспешно: Маргариту было не остановить.

Вырвавшись из подъезда, девушка выскочила на проезжую часть и тут… Прямо на нее мчалась красная иномарка. Все происходило, как в замедленной съемке. Девушка остолбенела от ужаса, хотела отбежать, но ноги отказывались слушаться. Яркий капот с фарами-глазами, несущий погибель, неумолимо приближался. Три метра. Два. Один. Рита, повинуясь какому-то первобытному инстинкту, выставила руки вперед, будто защищаясь.

– Нет! – раздался душераздирающий вопль Ильи, больше похожий на вой зверя.

Глава 33

Машина успела затормозить, ударив девушку выше колена. Боль пронзила ногу, но почему-то именно шок от произошедшего позволил Рите продолжить путь. Уже не оборачиваясь, она бежала к метро.

Водитель так и замер, вцепившись в руль, не имея сил даже пошевелиться.

Инсаров, пытаясь не дать ужасу просочиться под кожу, парализовать голосовые связки и запустить бешеным галопом сердце, сбросил усилием воли оцепенение и твердо решил перехватить Риту. Но догнать в метро – нереально. «Поеду на машине. Рита наверняка рванет домой. Буду там раньше», – решил он, начав хлопать по карманам. В правом переднем кармане джинсов звякнули ключи. Достав их, блондин нажал на кнопку снятия сигнализации, и БМВ поприветствовал его звонкой трелью и включившимися фарами.

Добежал до автомобиля, сел и дал по газам, даже не пристегнувшись.

Только проезжая Шелепихинский мост, вспомнил, что можно позвонить и предупредить. Держась одной рукой за руль, другой вытащил из нагрудного кармана мобильный. Рита не брала трубку, что нисколько не удивляло. Домашний телефон тоже не отвечал. «Где бесы носят эту Ирину Михайловну, твою мать!» – взбесился Илья и выбрал номер Руслана. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети», – строго сообщил почти механический женский голос.

Блондин непечатно выругался и со злости зашвырнул телефон на соседнее сиденье. Не рассчитал. Отскочив от кресла, мобильник ударился о дверцу и, жалобно пискнув, упал куда-то на пол.

Инсаров не заметил, как перед ним вырос черный внедорожник. Когда дал по тормозам, было слишком поздно. Мощнейший удар, хруст костей, пронзающая до сердца боль и… темнота.

* * *

Рита приехала домой полная решимости как можно скорее убраться из этой квартиры, из жизни Руслана. Больше она не допустит притворства и лицемерия. Рус был для девушки всем, а она лишь средством, ступенькой к достижению цели.

Сначала предал Вадим. После – своя (тогда еще будущая) группа во главе с Артемом. Больно, невыносимо больно, но не смертельно. Но предательство Руслана… девушка никогда не ожидала от него… От кого угодно, но не от своей единственной в жизни любви, от человека, на которого всегда могла положиться. «Могла, – так думала, – и как горько обманулась. Теперь пришло время рассчитывать только на себя».

Рита закрылась в своей комнате и начала собирать вещи. Брать надо самое необходимое: все не унести, а вернуться за остальным можно, когда Руса не будет дома.

В небольшой чемоданчик на колесиках падали нижнее белье, домашняя одежда, полотенце, пара кофт и платьев, брюки, кое-что из обуви и средства гигиены.

«А куда идти? В моей квартире живут люди. Их надо предупредить о выезде минимум за месяц по условиям договора аренды. И где жить целый месяц?» Рита решила сначала поехать в один из отелей. Но тридцать дней там стоят бешеных денег: она не может себе позволить такие траты. «Идея! Позвоню из номера Элле, Артему и Вике. Вдруг у кого-то из них можно остановиться. К тому же у Эллы есть дача, а у Артема (точнее, у его отца) – целый коттедж за городом. Прорвемся!»

Девушка собрала вещи, закрыла чемодан и поставила его вертикально. Вытянув ручку вверх, повезла за собой. Колесики недовольно брякнули, переехав через порожек, но по коридору катили почти бесшумно.

В этот момент за дверью послышались знакомые уверенные шаги и звон ключей. Рита остолбенела. Руслан. Молодой мужчина вернулся раньше, чем она предполагала.

– Марго, привет, – мягко улыбнулся красавец-брюнет, и тут его взгляд упал на чемодан. – Ты далеко ли? – голос посерьезнел, глаза смотрели недоуменно.

– Подальше отсюда, и как можно скорее, – заявила Маргарита, поджав губы, и внутренне изумилась: голос звучал на удивление ровно и спокойно.

– Объясни хотя бы, – на лице Руслана мелькнула растерянность и тут же исчезла. Что-что, а контролировать эмоции он умел неплохо.

– Нет времени и необходимости, – гордо ответствовала девушка, подходя к двери.

Руслан молча преградил ей путь. «Понятно. Не смогу уйти, так ничего и не сказав, – не выпустит».

– Я была сегодня у Ильи. Он мне все рассказал, – Рита надеялась увидеть на лице молодого человека что угодно: вину, страх, быть может, даже панику, ведь тщательно продуманный план провалился. Ничуть не бывало. Брови Руса лишь изумленно приподнялись. Девушка шумно выдохнула: придется произнести это вслух.

– Рассказал, что твоя любовь – чистой воды притворство. Я нужна тебе лишь для брака, чтобы ты смог вернуться в кино.

Руслан выглядел ошарашенным: рот приоткрылся, глаза расширились, линия бровей надломилась.

«Так правдоподобно играет», – не могла не восхититься Рита, но клокочущий внутри гнев моментально свел эмоцию на нет.

– С этого момента можно поподробней?

– Нельзя! – огрызнулась девушка.

Руслан заслонил собой входную дверь.

– Пока не поговорим толком, и ты мне все не объяснишь, я тебя не выпущу. Извини.

– Это ультиматум? – гордо вздернула подбородок Рита.

– Можешь считать и так, – Рус даже не думал терять самообладание или выходить из себя. Хотел лишь разобраться, что Марго наплел его, с позволения сказать, закадычный друг, и почему она поверила в его россказни.

– Ты больше мне не опекун и указывать не можешь.

– Да, но я также не могу позволить тебе делать поспешные выводы и, как следствие, глупости.

И вот Рита уже начала терять терпение. Отпустила ручку чемодана (тот с грохотом ударился об пол), со всей силы сжала кулаки, сузила глаза от гнева. «Еще чуть-чуть и взорвется», – Руслан это видел. Не ошибся. Девушка мертвой хваткой вцепилась в отвороты его пиджака, и голос ее возвысился на пару октав:

– Выпусти!

– Нет.

– Выпусти сейчас же!

Молодой мужчина отрицательно покачал головой, мягко обхватив запястья Риты.

– Выпусти или, клянусь, я тебя ударю.

– Вперед, – невозмутимо согласился Руслан. – Но потом стыдно станет.

«Черт!» Перед Ритой была скала. Уверенная, спокойная, невозмутимая скала. «Что же делать?»

– Давай заключим соглашение. Ты пересказываешь все, что услышала от Ильи. Выслушиваешь меня. Если и после этого захочешь уйти, я не стану мешать. Как тебе такой вариант? – предложил молодой человек.

– А у меня есть выбор? – искоса и с подозрением глядя на черноволосого красавца, задала вопрос Рита, отпуская отвороты пиджака.

– Боюсь, что нет.

– Чтоб тебя… – простонала она, закатывая глаза к потолку. «Деспот».

– Пошли в гостиную, – молодой человек взял Риту за руку и потянул за собой. И только сейчас заметил: бунтарка припадает на правую ногу.

– Марго, что… что случилось? – кивнув на пострадавшую конечность, с беспокойством спросил Рус.

– А?.. это? – вспомнила Рита про больную ногу. – Пустяки. Просто синяк.

– Но…

– Не отвлекайся. Давай покончим со всем скорее. Про ногу я тоже расскажу.

– Сделай милость, – без тени иронии попросил молодой человек, усаживая бывшую подопечную на широкий диван из белой кожи.

Девушка чуть сгорбилась, пристроив сплетенные пальцы рук на коленях. Собиралась с мыслями. Красавец-брюнет сел рядом, развернувшись вполоборота к Рите, терпеливо ожидая рассказа. Рука закинута на подголовник дивана, другая покоится на колене, ноги чуть расставлены.

Маргарита наконец распрямилась, тяжело выдохнула и поведала все очень подробно, не утаив даже, что Илья был в подпитии. Руслан не перебивал – слушал внимательно, терпеливо. Можно было решить, что отстраненно, если бы не кисти рук, сжимавшиеся в кулаки. Еще девушка не догадалась, что челюсти Видича напряжены не просто так: он кусал щеку изнутри, стараясь не демонстрировать негатива.

Закончив повествование, Маргарита откинулась на спинку дивана, поджав губы и недоверчиво косясь на Руслана. Ждала ответной реакции.

Руслан снова не спешил. Он как-то не по-доброму хмыкнул и тоже откинулся на спинку, заложив руки за голову. Одну ногу вытянул вперед, другая осталась чуть согнутой. Абсолютно расслабленная непринужденная поза, свидетельствующая о полном контроле над ситуацией.

– Утверждает, что я только играю любовь, чтобы ты вышла за меня и, тем самым, помогла вернуться в профессию без скандала?

– Да.

– Марго, – красавец-брюнет перевел внимательный взгляд на девушку, – я говорил о своих чувствах и демонстрировал их еще до того, как появились фотографии, до того, как возникла проблема.

– Как интересно, – Рита иронично улыбнулась, повернувшись лицом к Русу и перекинув локоть через спинку дивана. Вся внимание.

– Ну, хорошо, – красавец-брюнет высвободил кисти из-за затылка. Первое, – он загнул перед носом девушки мизинец, – коклюш. Второе, – согнулся безымянный палец, – поцелуй, который, кстати, и засняли. И уже после него возникли проблемы в карьере, – молодой человек отзеркалил[4] позу Риты – сел к девушке лицом, перекинув локоть через спинку – не без намерения контролировать разговор, если вдруг что-то пойдет не так.

Рита прикрыла глаза, вспоминая, о чем толкует Руслан. И тут ее осенило. Диалог в постели, когда она была при смерти.

– Марго, я люблю тебя.

– Да… любишь… но не так… как я хочу.

– И так, как ты хочешь, – тоже.

А как он переживал за нее во время болезни, как места себе не находил. Почти не отлучался от ее кровати, был так нежен. Да такое просто невозможно без настоящих чувств.

Потом вспомнился ступор, в который Рита впала после прихода Армы. И как Руслан целовал ее саму в первый раз, как ласкал, обнимал, даже стоически терпел, когда она царапала его грудь от ревности и боли.

Девушка согнулась в три погибели, спрятала лицо в ладонях и виновато простонала:

– Я дура. Извини.

– Самокритично, – поддразнил молодой человек.

– Не гноби, мне и так сейчас… – почувствовала, как руки Руса мягко легли на плечи и подтянули к его груди. Голова черноволосого красавца опустилась девушке на макушку, и низкий бархатный голос прошептал:

– Не казни себя. За эмоциями никто не слышит голоса логики. Это совершенно нормально. И не обзывай себя дурой, будь добра.

– Так, Рус, погоди минуту, – девушка чуть отстранилась, боясь снова попасть под обаяние черноволосого красавца. – А про женитьбу? – она потирала виски, сомкнув веки. – Ты меня любишь, но жениться все равно вынужден? Или это тоже ложь?

– Клянусь, я убью его, как только увижу! – прорычал Руслан сквозь зубы. – Этот… – он опустил нелестный эпитет, – испортил весь сюрприз.

Черноволосый красавец достал из кармана миниатюрную коробочку и протянул девушке.

– Прости, я хотел сделать предложение и подарить это в более романтичной обстановке и при иных обстоятельствах. Просто похвастался сегодня Илье, и вот что вышло.

Маргарита осторожно взяла коробочку и открыла. Там лежало восхитительной красоты колечко с тончайшим, словно кружево, плетением и переливающимся всем гранями отнюдь не маленьким камнем.

Рус сложил ладони и пристроил их между щекой и подбородком, с волнением ожидая реакции девушки.

– Твой любимый камень, твой любимый драгоценный металл.

Восхищенно рассматривая кольцо, Рита вспомнила странные вопросы Руса в день своего совершеннолетия. Тогда она решила, что молодой человек задумал преподнести ей часы. Бриллиант и золото – камень Овна и металл Льва. «Вот к чему были расспросы».

– Оно бесподобно, – благоговейно прошептала Рита, едва дыша.

– На внутренней стороне – надпись, – тихо сказал Руслан, и Рите на мгновение почудились в его голосе неподдельное волнение и даже… смущение. «Ну, последнее уж точно невозможно», – промелькнула у нее мысль.

Девушка аккуратно, двумя пальчиками, будто боясь повредить, вынула кольцо из прорези в небольшой белой подушечке и поднесла к глазам.

Маленькие каллиграфические буквы на золотом ободке доверительно говорили: «Марго, я люблю тебя. Марго, волим те». Признание в любви на двух языках: русском и сербском. Девушка смутилась, покраснела и опустила глаза, вспомнив, как признавалась Руслану в любви на сербском. Он тогда сказал, что этого мало. Голова сладко закружилась, пальцы перестали слушаться, с губ просилось признание в любви, но, до крови прикусив нижнюю губу, чтобы вернуться из мира грез, она вложила подарок в подушечку, закрыла коробочку и вернула Руслану.

– Я не могу его принять, – покачала головой Маргарита.

– Почему? – Руслан был обескуражен ответом.

– Понимаешь, – начала девушка, старательно подбирая слова, то и дело поджимая губы, – Илья ведь прав: чтобы ты мог спокойно продолжить актерскую карьеру, тебе проще на мне жениться. Кстати, другого способа нет? – внезапно поинтересовалась Рита.

– Мне другой не нужен, – отчетливо произнося каждое слово, заверил Руслан. Его брови нахмурились, мышцы лица напряглись, подбородок чуть выдвинулся вперед.

Однако девушка не дала ему договорить, продолжив собственную мысль.

– Мы можем заключить фиктивный брак на полгода-год, а потом подать на развод. Так ты спокойно сможешь вернуться в профессию, не обременяя себя, а я… я ведь все равно не собиралась за тебя замуж, – Рита подняла широко распахнутые глаза на Руслана. В искренности ее предложения и мыслей не осталось никаких сомнений. Молодой человек столько лет ее знал, а Рита не переставала его изумлять.

– Боже, Марго, – продолжая хмуриться, красавец-брюнет потер лоб ладонью. – Я хочу на тебе жениться совершенно не потому, что мне это удобно, а потому, что люблю тебя. Давно.

– Но ведь влюбленные далеко не всегда вступают в брак, – робко попыталась возразить Рита.

– Мне перечислить остальные причины?

Рита кивнула, виновато опуская глаза и глядя на черноволосого красавца снизу вверх.

– Тогда приготовься краснеть, – брови Руслана игриво вскинулись, а на губах заиграла та самая чертовски соблазнительная полуулыбка, от которой таяли женщины. Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица Риты. Глаза в глаза. Он предвкушал реакцию девушки.

– Я хочу заниматься с тобой любовью.

С наслаждением наблюдал, как растерянно распахнулись глаза Марго, а щеки заалели, будто маков цвет. Девушка беспомощно приоткрыла рот от такой прямоты и сомкнула губы, забыв вдохнуть. Произведенный эффект превзошел его ожидания.

– Ты, надеюсь, не против? – лукаво щурясь, поинтересовался красавец.

Рита то отводила глаза, поджимая губя и смущенно улыбаясь, то пыталась что-то ответить, но слова мигом вылетали из головы. Она просто утвердительно кивнула. Ее чертовски смущала прямота Руслана и столь же чертовски нравилась. От одних только этих слов внизу живота разливалось сладкое томление.

А когда вспомнила про массаж, который Руслан делал ей уже не через день, а ежевечерне, смутилась настолько, что пришлось зажмуриться. Рус задался целью приучить ее к своим прикосновениям, уменьшить волнение девушки в его присутствии и великолепно справлялся. Сначала Рита просила о поцелуях. Не получив желаемого, начала целовать молодого человека сама. Еще через несколько дней ее поцелуи сменились робкими ласками, и снова ей пришлось брать инициативу на себя. Конечно, черноволосый искуситель не мог отказать себе в удовольствии и ласкал девушку в ответ. Их взаимное физическое обожание уже зашло куда дальше поцелуев и объятий. Но близости пока не было: Руслан не торопил.

Черноволосый красавец нежно поцеловал девушку в губы, придвинул к себе и хрипло прошептал на ухо:

– Хочу, чтобы ты наслаждалась близостью со мной, таяла от желания и страсти. Чтобы у тебя не осталось ни силы воли, ни стремления уйти, как сегодня. Хочу привязать тебя к себе навсегда: лаской, удовольствием, любовью, заботой, нежностью. Ты согласна?

– Да, – словно под гипнозом, пропела Рита. И тут же вскинулась. – Это что? Я сейчас согласилась…

– Выйти за меня замуж, – закончил за нее черноволосый красавец. Уперев локоть в спинку дивана, прикрыл рот согнутыми пальцами, изо всех сил стараясь скрыть довольную улыбку, но не получалось.

Рита поняла, что снова попала под его чары, обаяние и необъяснимый гипноз.

– Люблю, когда ты принимаешь верные решения, – повторил искуситель ту самую фразу, которая пригодилась еще в день совершеннолетия Риты, когда именинница решала: съехать или нет. – Напомни, сколько лет мы знакомы? – приподнял одну бровь Руслан. Искорки в его глазах подсказывали, что он подводит девушку к очередному правильному выводу.

– Семь, – без запинки ответила Маргарита.

– А сколько из них живем вместе?

– Четыре.

– В наших взаимоотношениях за четыре года возникли какие-то проблемы?

Рита задумалась. Разногласия случались (как сегодня, например), разрешались быстро, одним только разговором по душам. Прекрасные отношения.

Молодой человек внимательно следил за зрачками Риты. И поймав момент, когда черные точки расширились от удовольствия, утвердил ее размышления фразой:

– Вот видишь, мы идеальная пара, – и прижался ко лбу Риты своим лбом, лаская взглядом серых глаз. – К тому же ты растерялась, когда попечительства не стало. Мы семья. Настоящая. Официально мы были ею и официально станем вновь, – добавил он. Вложил в руку девушки кольцо и согнул ее пальцы, опустив сверху свою горячую ладонь.

Рита была вынуждена сдаться. Аргументы, которые черноволосый красавец даже не высказывал, – она сама приводила их для себе же – не могли не убедить. Девушка хотела еще о многом узнать, но Руслан опередил ее, напомнив свой недавний вопрос.

– Так что с твоей ногой, Марго?

– Ну… когда я убегала от Ильи, по проезжей части неслась машина… – сумбурно начала свой рассказ девушка. Видела, как с каждым произнесенным ею словом лицо Руслана меняется: скулы и рот жестко очерчиваются, брови хмурятся, кровь отливает от щек, в глазах появляется испуг и сменяется чувством, похожим на ужас.

– Почему раньше молчала, Марго?! – он не укорял, а был шокирован. Так же, как и Рита в момент случившейся аварии. – Покажи ногу, – не терпящим пререканий тоном потребовал Руслан.

– Как? – девушка растерянно развела руками, глядя на свои черные брюки.

– Снимай штаны. Немедленно! – приказал он.

– Что?!

– Марго, черт возьми! Сними штаны и покажи ногу, или клянусь, я сам их с тебя стяну! – глаза Руслана сверкнули решимостью.

Когда он разговаривал в таком тоне, у девушки возникало только одно желание: поступить с точностью до наоборот. Поэтому она скрестила руки на груди и упрямо выставила подбородок вперед. Понимала: Рус боится, что у нее перелом или другая серьезная травма. Ей бы и самой пора поглядеть на место, куда ударила машина, но раньше было не до того, а сейчас… болело, конечно, очень сильно, но не настолько, чтобы волноваться.

Когда Рита сердито поджала губы и сузила глаза, терпение черноволосого красавца лопнуло.

– Ой! – беспомощно пискнула, когда молодой человек опрокинул ее на диван и, удерживая одной рукой запястья девушки, другой ловко расстегивал молнию и пуговицы на изящных брюках.

– Марго, не вертись, сердито буркнул Рус. – Мало ли что с ногой. Не сделай еще хуже.

– Но мне, аха-ха!.. щекотно-о-о, ай, ха-хах, – хихикала девушка, дрыгая ногами.

Когда брюки были стянуты до колен, взорам Руслана и Риты открылась гематома размером с ладонь. Девушка ахнула: вид ужасный. Но сейчас ее больше занимало другое.

– Это насилие над личностью, чтоб ты знал, – фыркнула Маргарита, демонстрируя недовольство. Надо же дать понять Руслану, что подобное самоуправство ей не по нутру.

Однако Видич не отрываясь смотрел на огромный синяк, и ничто другое его, похоже, не интересовало.

– Пожалуйся на меня в Гаагский трибунал, – машинально ответил черноволосый красавец и стал осторожно ощупывать бедро выше и ниже синяка. – Здесь больно?

– Нет.

– А тут?

– Чуть-чуть.

– А вот здесь?

Ответы девушки обнадежили Руслана. Отека, свойственного перелому, не было. Ногой девушка двигала свободно, хотя и сильно морщилась от боли.

– Рус, да нет там перелома. Когда ломала ногу, встать не могла от боли, а сейчас сама домой приехала. Я в порядке. Правда.

Руслан выдохнул, и плечи его расслабленно опустились.

– Точно в порядке? – молодой человек внимательно посмотрел в лицо девушке. Его глаза переполняли сочувствие и беспокойство.

– Точно, – Рита чуть отползла, пристроив затылок на подлокотник дивана.

– Испугалась сильно?

Девушку передернуло от воспоминания.

– Знаешь, я ведь подумала, что это всё, конец, – еле слышно прошептала Рита и бессильно откинула голову, зажмурив глаза. Тот ужас вернулся, к горлу подкатил ком, захотелось плакать.

И тут она ощутила на ноге нежные теплые прикосновения. Руслан осторожно целовал кожу, стараясь не задеть синяк, чтобы не причинить боли. Поцелуи настолько легкие, будто касания крыльев бабочки. Перевел взгляд на лицо Риты.

– Тшш, малыш. Все позади, ты со мной, – шептал Руслан, сжимая кисть девушки: так он демонстрировал сочувствие и поддержку. – Если хочется плакать – плачь. Я рядом, я пожалею.

На душе от его слов стало тепло, и плакать моментально расхотелось. Девушка отрицательно покачала головой, и уголки ее губ чуть приподнялись.

– Эм… можно мне, наконец, одеться? – спросила Рита. Тяжкое напряжение спало, и настал тот неловкий момент, когда оба осознали двусмысленность ситуации.

– Подожди, я смажу синяк. Так быстрее пройдет, – Руслан удалился на кухню, а Рита осталась лежать на диване, обдумывая все то, что ее так беспокоило. Погрузившись в невеселые мысли, девушка даже не слышала, как открылась и захлопнулась дверца холодильника и как молодой человек вернулся с тюбиком в руках. Пришла в себя от холодного прикосновения. Рус, опустившись на одно колено, выдавливал прозрачный желтоватый гель на пальцы и аккуратно втирал в больное место.

«Мазь из холодильника, потому такая холодная», – запоздало поняла девушка.

– Слушай, а откуда Арма могла знать о твоем намерении? – не выдержала Рита. – Намерении жениться, – уточнила через секунду, отвечая на непонимающий взгляд.

– Это ты про то, что она тебе в день рождения наговорила? – уточнил Руслан, продолжая заниматься бедром.

Мазь начинала приятно согревать.

– Ну, да.

– Она не знала. Просто говорила первое, что пришло в голову. Хотела тебя разволновать. Арма все верно рассчитала: я узнал, разозлился и поехал к ней, – черноволосый красавец говорил все это будничным тоном, будто прогноз погоды пересказывал.

– Поехал к ней?! – девушка приподнялась на локте.

– Да, после того, как ты легла спать, – молодой человек закрутил колпачок на тюбике. – У нее тоже есть очень ценные секреты, так что… – Рус усмехнулся, откладывая мазь в сторону и поднимаясь с колена, – Арма тебя не тронет. Хотя бы какое-то время.

– И ты не виделся с ней, пока был в Париже? – озвучила наконец Рита свои подозрения.

– Не виделся. Я же тебе рассказывал, – молодой человек недоуменно вскинул бровь, и лицо его на мгновение стало обиженно-раздосадованным. Похоже, догадался, что у Риты были кое-какие подозрения на его счет. Только реакция молодого человека свидетельствовала в его защиту.

И тут Руслан сдавил пальцами лоб, уставился в одну точку. В истории с Армой что-то не сходилось. Но что? Молодого человека осенило.

Три недели назад слова певицы казались просто гневом и досадой отвергнутой любовницы. Но теперь…

«Ты поможешь Русу вернуться без скандалов и проблем с прессой. Ты средство, а не цель».

«Пока рано, но скоро ты все узнаешь и поймешь. И тогда проклянешь день, когда появилась на свет».

Да, Арма истолковала все по-своему, но от чего отталкивалась? Сейчас эти фразы наводили на мысль, будто некто поведал певице историю с фотографиями. «Но кто мог рассказать? Илья? Барс? Ну, не Смирнов же Арму информировал…»

Девушка настороженно следила за каждой незначительной переменой в лице Руса. Правда это не помешало ей подняться с дивана, натянуть брюки и застегнуть их, а после сесть, сосредоточенно наблюдая за любимым.

Молодой человек поделился своим открытием с Маргаритой, и тут же увидел в изумленно-шокированном взоре целый калейдоскоп невысказанных вопросов. Какую роль в беде, что с ними приключилась, сыграла Арма? Она подсказала Барсу, как лучше собрать компромат, помогала чем-то еще или просто узнала то, что ей знать не полагалось? Руслан и сам бы хотел выяснить.

Черноволосый красавец и Рита сидели на диване, молчали и тревожно переглядывались. Теперь даже Руслан не мог предсказать, чего ему ждать от Армы. А ведь он считал, что неплохо изучил бывшую любовницу. «И как я сразу не понял, когда Рита рассказала?» – мысленно ругал он себя.

– Почему же рассказ Ильи так ловко совпал со словами Армы? – прошептала Рита себе под нос, недоумевая. Не спрашивала Руса – спрашивала себя. Пальцы, сложенные домиком и плотно прижатые к губам, быстро двигающиеся зрачки выдавали эмоциональное напряжение и попытку осмыслить новую информацию, связать все воедино.

– Из-за меня, – виновато прошептал Руслан.

– Что? – не поняла девушка.

– Илья очень долго допытывался у тебя, что сказала Арма. А потом спросил меня. Я рассказал. Прости. Не ожидал, что он использует это… так, – последнее слово Руслан будто выплюнул.

– Тебе не за что просить прощения, – попыталась улыбнуться Рита. Улыбка вышла натужной и кривой. Нет, она не винила молодого человека, просто день сегодня был перенасыщен событиями и переживаниями. Днем она думала, что потеряла любовь навсегда, через час чуть не рассталась с жизнью. Потом намеревалась уйти из дома, а в итоге получила искреннее, наполненное нежностью и любовью предложение руки и сердца от самого лучшего мужчины на земле. А теперь они сидели и дружно гадали, какие еще сюрпризы им подкинут обстоятельства и люди. – Я же не просила об этом молчать, а ты не мог знать, что так выйдет.

– А почему Илья так поступил? – задала вопрос, выдержав небольшую паузу.

На лице Руслана отразилась мука. Видно было: именно эта тема причиняла молодому человеку больше всего страданий. Рита не догадывалась, что именно не так, но заметила, как Руслан обдумывает ответ и тщательно подбирает слова.

– Ты его заинтересовала, – наконец изрек он.

– В каком смысле? – сердце Риты пропустило удар, а в груди пробежал опасный холодок. Девушка не дала мозгу обратить эмоцию в мысль. Специально. Если вовремя заглушить внутренний голос, не позволив ему озвучить переживания, то и проблемы вроде как нет. Хотя бы пока.

– В том самом, – тяжело вздохнул Руслан, и мышцы вокруг его рта напряглись. Подтвердились худшие опасения Риты.

– То есть? – все еще отказывалась поверить девушка.

– Я сказал даже больше, чем нужно, Марго, – взгляд его стал тяжелым. Молодой человек прикрыл веки и откинул голову на спинку дивана.

Некоторые интонации, слова того разговора, когда Руслан предлагал лучшему другу постоянную работу в «Альфе», навели на неприятную мысль: у Ильи возникло непреодолимое желание переспать с его девушкой.

Руслан нарочно целовал Риту в присутствии блондина. Хотел подтвердить или опровергнуть опасное подозрение. По неадекватной реакции друга сразу понял, что ошибки нет.

Демонстрируя сегодня Илье кольцо к помолвке, надеялся привести Инсарова в чувство, вразумить: мол, «Отступись. Мои намерения более чем серьезны. Она будет со мной». Жестоко? Возможно. Зато честно.

Но Илья не замедлил ударить в ответ. И по кому? По самому уязвимому человечку – Рите. Блондин использовал все известные сведения, задействовал фантазию и нереализованный актерский талант, чтобы разлучить их, не дать будущей свадьбе состояться. Инсаров почти переиграл его. Почти.

Та ужасная история и правда повторялась. Иначе, по-своему, но все же повторялась. Нет, Руслана не сильно заботило, что Арма была как его любовницей, так и любовницей Ильи. Она не в счет. Лена, его покойная жена, – вот когда все началось. Случившееся тогда… впрочем, вспоминать не хватало душевных сил.

А мысль, что из-за мести Ильи Риту могла сегодня сбить машина, что… «Нет, об этом лучше не думать». Но страх неумолим: возвращался снова и снова, пронзая болью виски. Волна ужаса, смешанного с гневом, то и дело накатывала. И Руслану даже не помог весь его актерский опыт, чтобы скрыть от Риты бушующие в груди эмоции. «Господи, ее могло сегодня не стать», – внутренне содрогался молодой человек. «Она не сидела бы сейчас здесь, со мной, бледная, растерянная, такая трогательная и смущенная, сжимая в кулачке кольцо. И я бы уже никогда не смог предложить ей стать моей женой».

Черноволосый красавец рывком прижал Риту к себе, зарываясь пальцами в ее кудри, и с отчаянием начал покрывать поцелуями лицо девушки. Сначала Маргарита изумленно распахнула глаза, но уже через секунды почувствовала в груди такое умиротворение, что все беды сегодняшнего дня остались где-то позади. Прикрыла веки, наслаждаясь внезапным порывом молодого человека, уголки ее рта приподнялись, щеки порозовели от удовольствия. Все в порядке. Руслан рядом. Больше ничего плохого не случится. А если и случится, они справятся. Вдвоем.

Как всегда, девушка отстранилась первой.

– Рус, с чем связано такое бурное проявление эмоций? – лукаво улыбнулась она, и в глазах заблестели озорные искорки. Обычно черноволосый красавец был более сдержан.

– Марго, шутишь? За сегодняшний день я дважды едва не потерял тебя. Этого достаточно?

– Более чем, – Рита мило сморщила нос и виновато опустила глаза. Снова взглянув на Руслана, честно призналась:

– Я поняла, но… так хотелось услышать это от тебя, – и, задыхаясь от нежности, приникла к любимому, осторожно касаясь губами его подбородка. После утреннего бритья уже начала проявляться щетина.

– Колючий, – хихикнула девушка, – и коснулась подбородка еще и правой рукой, чтобы усилить ощущения. Черные точки, пробивающиеся сквозь кожу, щекотали и чуть царапали подушечки пальцев. Руслан перехватил запястье девушки, прижал к губам ее ладонь, начав щекотать языком. Рита замерла, чуть приоткрыла рот и почувствовала, что дыхание и пульс учащаются. Наблюдала, как черноволосый искуситель переключил внимание на подушечки ее пальцев, целуя и слегка покусывая их. Глаза Руса потемнели, и в них зажегся дьявольский соблазнительный огонь. Девушка покраснела еще сильнее: она знала, что означает этот гипнотический блеск серых глаз. Рус будет дразнить и соблазнять, но инициативу придется проявить ей самой. На этот раз Рита ждать не могла и не хотела: отняла руку ото рта Руслана и заменила своими губами, через секунду задохнувшись от глубокого чувственного поцелуя.

Не дав Рите толком опомниться после этой ласки, спросил:

– Марго, а ты правда не хотела за меня замуж? – брови игриво вздернулись, и демонический блеск в глазах искусителя лишь усилился.

Девушка замерла. Конечно, как все ровесницы (и не только) она представляла любимого в элегантном костюме, себя рядом в красивом платье, трогательный обмен кольцами, первый поцелуй мужа и жены, но это была всего лишь девичья фантазия, не более.

– Не «не хотела», а никогда не думала об этом всерьез, – честно призналась она.

Черноволосый красавец загадочно улыбнулся.

– Что? Я что-то не так сказала? – растерялась Рита, испуганно моргая.

– Нет, все так, – рассмеялся Руслан, потирая указательным пальцем переносицу. – Просто мое самолюбие сейчас корчится в муках.

– Ах, вот оно что… – просияла Рита.

Черноволосый красавец взял руку девушки и разжал ее пальцы. На ладони лежало кольцо.

– Так что ты решила, Марго? – тихим вкрадчивым голосом спросил Руслан.

– Ты же меня загипнотизировал, и я вроде как согласилась, – девушка кокетливо склонила голову набок и лукаво прищурилась.

– А сама ты что думаешь? – в голосе молодого человека, хоть и едва уловимо, но проскальзывали нотки волнения.

– Разве тебе можно отказать? – Рита сжала губы, зажмурилась изо всех сил, чувствуя, как пылают щеки.

– Это значит «да»? – нотки радости вытеснили нотки волнения.

– Да! – твердо ответила Маргарита, стараясь не смотреть в глаза Русу: страшно смущалась.

– Тогда надень кольцо.

– Лучше ты, – опустила голову девушка, от волнения закусывая нижнюю губу.

– Как пожелает моя королевна, – загадочно улыбнулся Руслан, ласково проводя пальцами по запястью и ладони девушки, забирая кольцо.

Взял руку избранницы, притянул к губам и, поцеловав каждый сгиб девичьих пальчиков, надел драгоценность на безымянный.

– Почему на левую? – вскинулась Рита. – Надо же на правую.

Руслан отрицательно покачал головой, прижимая указательный палец к губам возлюбленной.

– У нас все будет иначе. Ведь не будешь же ты отрицать, что наш союз уникален.

В широко распахнутых глазах Маргариты застыл немой вопрос. Руслан объяснил свою идею:

– На правую я надену обручальное кольцо. А бриллиант, – черноволосый красавец потрогал камень на безымянном пальце левой руки, – напротив сердца. Так пусть говорит всем, что сердце моей ненаглядной занято. Отныне и навсегда.

Эпилог

Не прошло и минуты после аварии, а водитель Ауди, здоровенный лысый мужчина в темном костюме, с распахнутым воротом рубашки, из которого виднелись и рыжеватая растительность груди, и внушительный золотой крест, выскочил из машины. Кровь струйками стекала по носогубным складкам и подбородку, оставляя алые следы на белой рубашке и теряясь в цвете костюма – подушка безопасности разбила ему нос. Отборно матерясь и размахивая руками, он распахнул дверцу врезавшегося в него БМВ. Первое, что мужчина почувствовал, – запах алкоголя. Да он бы прямо здесь, на месте, придушил этого чертового водилу, светловолосого смазливого говнюка, который вырулил неизвестно откуда, и сказал бы, что так и было, но… Тот оказался без сознания. Разъяренный дядька даже встряхнул его пару раз как следует, но… никакой реакции, увы. Немного остыв, оглядел салон. Подушка безопасности раскрылась не до конца, но крови ни на лице горе-водилы, ни на лобовом стекле, ни на приборной панели не наблюдалось. Пощупал пульс на шее – тикает. Мужчина злобно выдохнул через ноздри, распыляя мелкие капли крови, достал из кармана мобильный и набрал скорую.

Илья Инсаров в этот момент глухо застонал и прошептал еле слышно:

– Рита, это неправда. Я соврал. Все не так, Рита…

Наталья Журкина

Сны в Барселоне

Елена

Наконец-то взлетели. Набирая высоту, мы оставляли внизу дома и дороги родного города. Наш самолет казался новогодней игрушкой, утонувшей в белой пышной вате облаков. Он решительно стремился ввысь, а вокруг простиралось безграничное голубое небо, такое огромное, что захватывало дух от восхищения перед этой бесконечностью и страха перед чем-то неведомым. К восторгу полета примешивалось ещё одно странное чувство, дать определение которому было невозможно.

Голос стюардессы оторвал Елену от попытки разобраться в своих ощущениях и вернул к реальности.

– Не желаете конфет? – хорошенькая блондинка в униформе авиакомпании приветливо улыбалась. На её пластиковом подносике лежали леденцы в веселых пёстрых обертках, что сразу напомнило Елене счастливое детство и полёты с мамой в разные города тогда еще советской страны. Теперь она летела одна и летела за границу, в Испанию, и была уже давно взрослой женщиной, но эти взлётные конфетки привели ее в такой же восторг, как и тридцать лет назад.

Положив в рот кисло-сладкую память, Елена зажмурилась от наслаждения и посмотрела на соседей по креслу, надеясь разделить с ними почти забытое удовольствие детства.

Рядом сидела немолодая женщина с простоватым лицом и девушка лет двадцати пяти, явно ее дочь. Они были очень похожи, различаясь лишь одеждой и степенью упитанности. Заметив интерес Елены к своей персоне, женщина повернулась к ней и охотно заговорила.

– Куда вы летите? – спросила она.

– Я думала, что мы все летим в Барселону. Или кого-нибудь будут сбрасывать с парашютом? – улыбнулась Елена.

Не обратив ни малейшего внимания на иронию попутчицы и не дожидаясь ее вопросов, женщина принялась рассказывать о себе. С гордостью сообщила, что они с дочкой живут в Иваново и занимаются бизнесом. Узнав, что Елена москвичка, словоохотливая бизнесменша забросала ее вопросами о жизни знаменитостей и была сильно разочарована, узнав, что ни с кем из них лично девушка не знакома.

– Как же так? Вы живёте в Москве и никогда не видели Гарика Мартиросяна? – произнесла она, глядя на москвичку с заметным недоверием.

Ее огорчение было так велико и искренно, что Елена невольно почувствовала себя виноватой.

– Зато я видела Армена Джигарханяна, – попыталась оправдаться она почему-то, уже начиная сожалеть о своей общительности.

К сожалению, это сообщение не произвело никакого впечатления, и Елена навсегда осталась в глазах своей собеседницы из Иваново недостойной высокого звания жителя Москвы. Впрочем, это не помешало последней изводить несчастную рассказами о жизни своей семьи. Елене было ужасно скучно, но воспитание не позволяло прервать свою соседку и послать куда подальше. Оставалось только одно средство избавления от назойливой болтушки, и Елена им воспользовалась: закрыла глаза и сделала вид, что уснула.

Здесь в самолёте, так далеко от земли, хотелось расслабиться и забыть обо всем, но мысли роились в ее голове, мешая исполнению этого желания.

Месяц назад Елене исполнилось сорок, что само по себе событие невеселое, а если у тебя в этом возрасте нет мужа и детей, еще и пугающее.

Ее жизнь давно устоялась, она ценила свою свободу и те возможности, что она давала: интересная работа в журнале, встречи с многочисленными друзьями, увлекательные путешествия. Елена в избытке имела все то, о чем многие женщины знают только из книг или глянцевых журналов. Многие годы она жила для себя и была вполне довольна своей жизнью. И только недавно вдруг поняла, что всего этого уже недостаточно. Ей стало скучно жить одной, захотелось иметь ребёнка, маленького родного человечка, нуждающегося в ее любви и заботе.

Друзья и родные в один голос советовали родить для себя, благо здоровье и материальное положение позволяли, но воспитывать ребенка без мужа Елене казалось страшным эгоизмом, ведь малышу нужна не только мама, но и папа. Хорошо поразмыслив, Елена решила сначала найти отца для своего будущего ребёнка и выйти за него замуж.

Принять решение легко, осуществить его гораздо труднее. Оглядевшись вокруг, Елена поняла, что все более-менее приличные мужчины уже разобраны другими женщинами, да что скрывать, не слишком приличные тоже. Поэтому пришлось прибегнуть к способу, неодобряемому старшим поколением, но широко используемому молодежью, то есть дать объявление.

Поместив свое объявление в интернете, Елена, со свойственной ей энергией и энтузиазмом, начала активную переписку с кандидатами.

Их было пятеро. Вернее, изначально желающих познакомиться с красивой успешной москвичкой было значительно больше, но в результате переписки и жесткого отбора осталось только пять мужчин, которых Елена сочла достойными кандидатами на свою руку и сердце.

С двумя претендентами из Москвы Елена встретилась сразу и отвергла их без сожаления. Один оказался интеллигентным алкоголиком, жаждущим женитьбы на женщине, которая станет его спасительницей.

Получив первое письмо Андрея, Елена была покорена его манерой красиво излагать свои мысли и остроумием. За этими стройными фразами невозможно было угадать подвоха. Она послала мужчине свой телефон, и первый разговор вселил в нее приятные надежды. Но уже в следующей беседе ей стало понятно, с кем она имеет дело. Ничуть не смущаясь, мужчина поведал ей о своей проблеме и просил выйти за него замуж поскорее, пока он не погиб от пьянства.

Елена не видела себя в роли женщины, положившей свою жизнь на алтарь спасения пьяницы от него самого и алкоголя. К тому же, вряд ли от такого отца можно родить здорового ребёнка, рассудила она. С удивившей ее самой прямотой, Елена отказалась от его предложения. Две недели мужчина звонил, плакал и умолял не бросать его и вытащить из той трясины, в которую сам же себя и загнал. Елена была непреклонна.

Второй кандидат на ее руку и сердце был очень мил и сумел понравиться женщине, несмотря на свою непрезентабельную внешность. Он сводил ее в театр и ресторан, развлекал то анекдотами, то философскими беседами, осыпал комплиментами. Когда Елена почти растаяла, Игорь проговорился, что хочет жениться, потому что его мать уже стара и не может его обслуживать. Елена поняла, что ему нужна только новая бесплатная домработница, которой придётся еще и ухаживать за больной матерью супруга. Сам же будущий спутник жизни не способен даже заработать деньги на уход за старой женщиной и содержание семьи.

В голове Елены живо сложилась картинка, как она стоит на кухне и одной рукой мешает кашу для свекрови, а другой гладит рубашку для мужа. А сладкая парочка сидит перед телевизором и смотрит «Дом 2».

А где же здесь желанный малыш?

Вряд ли Елене захочется родить его в этих условиях. Впрочем, большинство ее замужних подруг живут именно так, умудряясь еще и растить детей без малейшей помощи мужа.

«Может быть, я ужасно избалованная эгоистка, – сама с собой Елена предпочитала быть честной, – но не вижу смысла менять свою жизнь к худшему. Сколько мне отмерено – не знаю. Хочу вторую половину жизни провести не хуже, чем первую!»

Все тщательно обдумав и взвесив, она решила поискать счастья в других странах и обратила своё внимание на западных мужчин. Ведь многие наши соотечественницы, разочарованные в русских мужчинах, нашли своего суженного в чужих краях.

Почему бы и ей не попробовать?

И вот сейчас Елена летела в Испанию к мужчине, которого она знала лишь по переписке в интернете и видела лишь на фотографии, но надеялась выйти за него замуж.

Самолёт пошёл на посадку, и женщиной неожиданно овладел страх. В голову полезли сомнения, колебания, трусливое желание вернуться назад.

– Наш самолёт приземлился в аэропорту города Барселона, – жизнерадостно объявил женский голос, отрезая все пути к отступлению.

Впереди ее ждало новое, неизвестное. Предстать перед этим неизвестным следовало во всеоружии, поэтому Елена достала косметичку и вынула оттуда зеркало – занятие макияжем лучший способ вернуть себе душевное равновесие.

Узкое лицо, немного крупный нос и красивой формы губы. Не хватает только помады. Вот так. Вроде всё в порядке, не считая испуганного выражения карих глаз.

«Да ты же моя красавица!» – подбодрила себя Елена, улыбаясь своему отражению.

Вообще-то ей было свойственно критичное отношение к своей внешности, но сейчас женщина не могла себе этого позволить, чтобы не лишиться остатков мужества перед предстоящей встречей с возможным супругом.

Даря счастливую улыбку своим надеждам, Елена смело ступила на испанскую землю.

День первый

Испания встречала ярким солнцем и теплом, что было приятно и удивительно после московской промозглости. Несмотря на ранее утро, чувствовалось приближение знойного дня.

Пассажиры московского рейса поспешно шагали к зданию аэропорта, чтобы первыми пройти паспортный контроль и поскорее примкнуть к счастливым обитателям Барселоны.

Но не тут-то было!

Нестройная шеренга, выстроившаяся к нескольким окошкам паспортного контроля, напоминала очередь к мавзолею Ленина времен Советского Союза. А еще предстояло заполнить миграционную карту!

С чувством недоумения Елена заняла очередь и взяла бланк. Ей почему-то казалось, что только в России бывают очереди и неприятные сюрпризы, и вдруг такое безобразие в центре хваленной европейской цивилизации.

Посмотрев на часы, Елена послала предполагаемому жениху смс с сообщением о нежданной задержке. Фернандо был уже в аэропорту и обещал ждать столько, сколько потребуется.

«А он очень мил!» – с удовольствием подумала Елена, поставив мужчине маленький плюсик.

Очередь двигалась медленно, люди начинали терять терпение и с ненавистью смотрели на видневшегося в амбразуре окошка контролёра. Тот с невозмутимым видом брал паспорт, вглядывался в лицо человека и его фотографию в паспорте, затем погружался в компьютер. Что он там выискивал с самым таинственным видом, было загадкой, только после своих изысканий почти с каждым он заводил долгую беседу или даже спор, тема которого не была слышна стоящим сзади, но заставляла нервничать истомившихся людей.

А вдруг не пустят! – испуганный шепот пронесся по нестройным рядам соотечественников, внося панику в неуверенные души.

«Вот сейчас отправят меня обратно, и плакало мое заморское замужество, – запечалилась Елена, заражаясь общим пессимизмом, – всегда что-нибудь мешает моему счастью!»

Но когда до нее оставалось всего три человека, контролер неожиданно смягчился, стал рассеяннее изучать документы и быстрее выпроваживать пассажиров в город.

– Наверное, сиеста началась, вот и заторопился, – саркастично высказался мужчина из очереди, – слава Богу и сиесте!

Окружающие одобрительно зашумели.

Действительно, то ли Бог, то ли приближающаяся сиеста помогли Елене закончить паспортные дела и выйти в зал багажа. Отыскав свой чемодан, она с замиранием сердца направилась к встречающим.

Она боялась, что не узнает Фернандо – ведь живой человек сильно отличается от своего изображения. Ей хотелось, чтобы он оказался красивым мужчиной с хорошей фигурой и благородным мужественным лицом.

Многие считают, что лишь мужчинам важна внешность его избранницы, но это не так. Женщинам тоже нравятся красивые ухоженные мужчины. Только требования женщин к своему будущему мужу не ограничиваются красотой, они намного шире и разнообразнее.

Почитайте объявления мужчин на сайте знакомств. Все ищут молодую, красивую и обязательно стройную девушку (даже те, кому самому хорошо за пятьдесят и живот вываливается из брюк). Можно подумать, что после замужества, худенькая избранница никогда не состарится и не потолстеет.

Женщинам тоже приятно иметь красивого спутника жизни, но при этом сильного, умного, доброго, верного, понимающего, с хорошим чувством юмора. И обязательно щедрого!

А много ли на свете мужчин с таким набором качеств? Боюсь, что значительно меньше, чем молодых стройных женщин! Отчаявшись найти все искомые качества в одном мужчине, женщины частенько довольствуются только одним из них, храня идеал в тайниках своей души.

Елена любила обсуждать эту тему с подругами, ругавшими своих далеко не идеальных мужей. Однако надежды найти своего совершенного мужчину не теряла.

«Я ведь много не прошу! Мне нужен всего лишь один мужчина, зато самый-самый …», – оптимистично думала она, и … сама не очень верила в то, что когда-нибудь найдет его.

Встречающих было немало. Среди знойного средиземноморского однообразия лиц Елена пыталась отыскать своего испанца. Ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, женщина обернулась – в карих глазах черноволосого незнакомца, смотревшего прямо на нее, мелькнуло узнавание.

Обычно в романах в эту секунду между героями пробегает искра и вспыхивает взаимное чувство. В глубине души Елена ждала чего-нибудь подобного, так как в своей жизни прочитала немало любовных романов и в глубине души была романтиком.

Но увы! Чуда не произошло и никакой искры не случилось. Женщина ощутила лишь некоторое смущение и легкий трепет вполне закономерного волнения от встречи. Подавив огорченный вздох, Елена лучезарно улыбнулась жгучему брюнету и поспешила ему навстречу.

– Привет, Фернандо! – радостно воскликнула она по-русски. – Я тебя сразу узнала! Извини, что пришлось так долго ждать!

Фернандо тоже улыбался и откровенно разглядывал привлекательную и чрезвычайно молодо выглядевшую женщину. Не тратя времени на комплименты и дежурные слова, он подхватил ее чемодан и быстрым шагом направился к выходу из аэропорта. Не прошло и десяти минут, как они мчались в автомобиле Фернандо по направлению к Барселоне.

На Елену обрушилось столько эмоций, что она растерялась. Смущение сменилось любопытством, а любопытство опасением. Как лучше вести себя с малознакомым мужчиной, она не знала: говорить или молчать, спрашивать или рассказывать о своих впечатлениях от полета. Казаться глупой болтушкой или тягостной молчуньей было одинаково неприятно.

Фернандо же был немногословен. Несколько вопросов о полете, самочувствии – вот и весь его вклад в их первый разговор. Испанец говорил по-русски хорошо, но с заметным акцентом. Иногда он путал падежи и глагольные формы, хотя в целом, говорил правильно.

Елена отлично его понимала. Она и сама неплохо говорила по-английски, но испанского не знала совсем, отчего сомневалась, что сможет гулять по городу одна. Фернандо пообещал сопровождать ее по всем достопримечательностям Барселоны, и разговор прервался окончательно. Чтобы занять время в дороге и не отвлекать водителя, Елена направила взгляд в окно.

Ехали уже минут двадцать. Город сильно напоминал Сочи, не архитектурой, а южной растительностью. Пальмы и цветущие олеандры, не слишком высокие симпатичные дома, на окнах которых уютные ставни прозрачно намекали на отнюдь нередкую здесь жару.

Вскоре машина въехала на улицу, где здания стали заметно красивее и богаче. Ровная широкая улица утопала в садах, за витыми решетками оград радовали глаз роскошные особняки и ухоженные лужайки.

«Неужели он здесь живет? – с восторгом думала Елена, наслаждаясь видом тенистых аллей и очарованием зажиточного квартала, – если это так, то я уже согласна выйти за него замуж!»

Фернандо остановил машину перед одной из самых элегантных жилых многоэтажек, помог гостье выйти из машины, вынул из багажника ее чемодан и повел к единственному подъезду.

Словно зачарованная, Елена с интересом разглядывала свое будущее жилище. Двор вокруг дома и нижняя часть стены аккуратно выложены темно-розовой плиткой. На длинных балконах, окружающих дом со всех сторон, цветы в больших глиняных вазах, плетеные столики и кресла, манящие и сказочно прекрасные.

Девушке захотелось немедленно оказаться на таком балконе, опуститься в мягкое кресло, и неспешно попивая вино или чашечку кофе, насладиться приятным летним днем и прелестью окружающего пейзажа.

Только ей не дали. Открыв дверь подъезда своим ключом, Фернандо галантно пригласил ее в дом. Елена оказалась в просторном холле. У нее перехватило дыхание от блеска, чистоты и благородной простоты помещения. Высокие потолки, белые стены, украшенные картинами, кожаные диваны и стеклянные двери, за которыми виднелся цветущий сад. Не останавливаясь, Фернандо торопливо прошел к лифту, и всего через пару минуту они уже входили в квартиру. Причина этой спешки открылась немедленно.

– Прости меня, Элена, мне надо на работу, – едва переступив порог квартиры, произнес Фернандо и, указав на дверь в какую-то комнату, добавил, – это твоя комната, отдыхай, на кухне в холодильнике есть продукты. Я буду вечером. Пока.

И быстро вышел из квартиры.

Елена обалдело уставилась на закрывшуюся за ним дверь. Несколько секунд она пребывала в шоке и даже легкой панике, но, быстро оправившись от неприятной неожиданности, отправилась на освоение оставленной ей территории.

Квартира была большой, очень приятной, удобной и современной. На первом этаже располагалась просторная гостиная, кухня, комната для гостей и ванная комната.

Гостиная представляла собой вместительную комнату, три стены которой были белого цвета, а четвертая красного. Черный кожаный диван и круглый красный стол, окруженный стульями из черного пластика, дополняли необычный интерьер.

Стол был завален бумагами, диван рубашками и другими предметами одежды. Около окна на небольшом журнальном столике разместился ноутбук, а вокруг него ожидали отправки в мусорку обломки карандашей, рекламные буклеты и всякая подобная чепуха.

Большой телевизор напротив дивана и шкаф, доверху забитый дисками, очень громко заявляли о том, что хозяин квартиры проводит немало времени за просмотром фильмов, а прочее безобразие кричало о том, что аккуратность в число добродетелей хозяина квартиры явно не входит.

На кухне, обставленной стильной черной мебелью, наполненная грязной посудой раковина тоже на что-то намекала. В забитом продуктами холодильнике с легкостью прокормилась бы целая футбольная команда жутко голодных мужиков.

А вот и санузел. Просторно. Стильно. Прозрачная душевая кабина, ванна с блестящими кранами и непонятными кнопками и изящный унитаз. Все дорогое и современное, но … множество мелких черных волосков на полу и в раковине убивали наповал.

– Боже мой! Куда я попала? – брезгливо поморщилась женщина и поспешно выскочила из ванной.

Со страхом открывала она дверь комнаты для гостей.

Небольшое светлое помещение. Окно в сад. Кровать застелена синим покрывалом, пустой шкаф с открытыми полками и небольшой столик у кровати. По крайней мере, здесь относительно чисто. Видимо, давно не было постояльцев. Втащив в комнату чемодан, Елена быстро разложила свои вещи, благо их было немного, и отправилась наверх, чтобы взглянуть на комнату хозяина, пока его нет дома.

На второй этаж вела изящная металлическая лестница без перил. Здесь была только одна комната, которая служила одновременно спальней, гардеробной, кабинетом хозяина и еще черт знает чем. Открыв дверь, Елена увидела такой бардак, что ей стало стыдно за человека, который его устроил.

Здесь было душно и темно, постель разобрана, вещи разбросаны по всей комнате.

– Наверное, он очень торопился меня встречать и не успел прибраться, – неуверенно произнесла Елена, пытаясь, оправдать Фернандо в своих собственных глазах. – Но почему здесь такой мерзкий запах?

Пахло потом и еще чем-то очень неприятным. Елена вышла из комнаты, решив вернуться сюда завтра, когда Фернандо снова не будет дома.

Вернувшись в гостиную, она попыталась обдумать ситуацию и решить, как ей вести себя дальше. С одной стороны, ей очень понравился дом и квартира, с другой, ее раздражали грязь и беспорядок в ней царившие. Жить в таком свинарнике даже несколько дней было выше ее сил, но и убирать в чужом доме без согласия хозяина было бы слишком. К тому же психологи (а Елена очень уважала их мнение) утверждали, что нельзя ничего трогать в доме мужчины, если не хочешь его отпугнуть от себя.

Елена решилась на компромисс. Она уберет только свою комнату, кухню и ванну и посмотрит, что он на это скажет. Если он ее отругает, то это будет не в его пользу, а если похвалит, значит, она все сделала правильно.

Отыскав в шкафу на кухне ведро и тряпку, девушка принялась за дело.

Наведение порядка в такой прекрасной квартире было делом приятным и увлекательным. Елена представляла себя Золушкой, которая моет пол и мечтает о своем принце. Она будет жить во дворце, окруженная роскошью и любовью супруга, у нее будет своя прислуга и такие наряды, которые не снились никому из ее подруг.

Домывая посуду, Елена посмеялась над своими детскими фантазиями, прекрасно понимая, что в сорок лет мечтать о принце – глупо, давно пора стать реалисткой и принять окружающий мир таким, какой он есть, без прикрас и сказочных ожиданий.

А вот и принц пожаловал. В квартиру входил Фернандо.

– Добрый вечер! Хорошо отдохнула? Пойдем обедать! – с порога предложил он, и Елена вспомнила, что последний раз ела только в самолете.

– Ой! Конечно, пойдем! Только мне надо переодеться. Подожди, пожалуйста! – Елена бросилась в свою комнату.

Елена принадлежала к тем редким женщинам, которым идет все или почти все. Нет, ее внешность была далека от модельной. Она была среднего роста, нормального телосложения, хотя ей стоило некоторых усилий поддерживать себя в такой форме: два раза в год она сидела на диете, несколько раз в неделю посещала тренажерный зал. Благодаря пропорциональному сложению, когда женщина прибавляла несколько килограммов после зимних праздников, никто этого не замечал.

Единственно, с чем ей приходилось вести непримиримую борьбу, был живот. Она качала пресс, не ужинала после шести, но стоило ей съесть хоть одно маленькое пирожное или сладкую булочку, ее враг появлялся вновь, портя бедной женщине настроение и отравляя жизнь. Чтобы предстать перед женихом во всем блеске, Елена уже месяц не притрагивалась к пирожным и прочим сладким радостям.

Так же как с фигурой, Елене повезло с кожей. У нее была нежная гладкая кожа, белая и матовая, и достаточно было нанести немного румян, чтобы получить восхитительно здоровый цвет лица. На ее лице практически не было морщин. Небольшие, но выразительные карие глаза, ухоженные брови и длинные черные ресницы, каштановые волосы средней длины, – все это делало ее внешность приятной глазу, но не выделяло среди толпы.

В юности Елена не знала всех достоинств и недостатков своей фигуры, не умела подчеркнуть одни и скрыть другие, поэтому ее считали некрасивой девушкой. Но возраст имеет свои преимущества, и главное из них – умение видеть и оценивать себя со стороны.

– Если женщина к тридцати пяти годам не стала красавицей, то она дура, – любила говаривать одна из подруг Елены, посвятившая жизнь себе и совершенствованию своей внешности.

Елена не была дурой. Уже давно она досконально изучила себя, знала, что ей идет, а что категорически противопоказано, благодаря чему имела репутацию красивой стильной женщины.

Надев легкие синие брюки, белую шелковую блузу и босоножки на небольшом каблучке, украсив шею золотой цепочкой с изящным кулончиком, она вышла к Фернандо.

Он ждал ее в прихожей. По его лицу невозможно было догадаться о том, какое впечатление на него произвела Елена. Не сказав ни слова, он открыл перед ней дверь, и они отправились ужинать.

Елена чувствовала себя неуютно оттого, что Фернандо ни словами, ни взглядами не давал понять нравится ли она ему. Ей очень хотелось спросить его об этом, но они были слишком мало знакомы для подобных откровений. Поэтому она решила подождать и просто приглядеться к нему.

* * *

Фернандо привел ее в небольшой ресторан недалеко от дома, шумный и многолюдный. Было очевидно, что заведение пользуется популярностью у местных жителей. Здесь не было иностранцев, все говорили только по-испански. При входе стоял длинный стол, на котором в окружении льда лежала разнообразная рыба, огромные креветки, свежие мидии и множество других незнакомых Елене морских гадов. Многие еще были живы, шевелили усами, щупальцами или клешнями. Предстояло выбрать себе ужин из этого морского изобилия.

Вид шевелящихся монстров не способствовал аппетиту, к тому же Елена ненавидела морепродукты, но Фернандо был так горд и счастлив, что ей пришлось выбрать самых симпатичных, по ее мнению, морских тварей. Женщина, стоявшая за стойкой, деловито взвесила указанных Фернандо животных и отправила их на кухню. После чего пара прошла к свободному столику. Они сели за стол напротив друг друга и стали ждать, когда приготовят выбранный ими ужин. За соседними столиками сидели мужчины и женщины, с увлечением поглощавшие кушанья, источавшие аппетитный запах жареного лука и специй.

Теперь, во время непринужденного разговора и совместной трапезы, Елена могла лучше рассмотреть Фернандо, изучить его внешность и манеры. Зрелище не доставило ей удовольствия. Перед ней сидел миловидный молодой человек не более тридцати восьми лет отроду. Полное лицо с двойным подбородком, маленький прямой нос, робко выглядывающий из пухлых щёк, огромные почти черные глаза, опушенные длинными густыми ресницами, небольшие губки бантиком. Глаза, пожалуй, были хороши, но все остальное было характерно, скорее, для внешности женщины, нежели взрослого мужчины.

«Из него могла бы выйти прелестная девушка, если бы он похудел килограммов на 20, – подумала Елена, но тут же оборвала критичные мысли, сказав себе строго, – но может, он человек хороший?»

С детства Елена слышала, что мужчине достаточно быть чуть красивее обезьяны, если он умен, добр и богат, но никогда не соглашалась с подобным утверждением, так как предпочитала высоких стройных блондинов, типа Бреда Пита, даже если они не обладали другими достоинствами, кроме красивой внешности. Но повзрослевшая Елена на пороге выбора спутника жизни, а не героя романтического приключения, решила не отвергать мужчину, который не отвечал ее эстетическим предпочтениям.

– Чем ты занимаешься? – спросила она Фернандо, зная по опыту, что мужчины обожают говорить о себе.

– Недвижимостью, продаю дома и квартиры в Испании, у меня есть своя фирма, – охотно ответил он.

– Давно живешь в Барселоне? – продолжала опрос Елена.

– Я здесь родился, и моя семья живет здесь много веков, – в его голосе слышалась гордость за свое происхождение, – они были дворянами и служили королю.

– Где твои родители? Они живут в Барселоне? – Елена смягчила свой откровенный интерес улыбкой.

– Они уже умерли, я был поздним ребенком, и у меня нет ни братьев, ни сестер. Я совсем один, поэтому хочу жениться, – грустно промолвил Фернандо и опустил глаза, будто ему стало стыдно за свою слабость.

Елена растрогалась, но все же спросила:

– Почему же ты не женился до сих пор?

– Не было времени. Я получал образование, потом делал карьеру. У нас не принято жениться до тех пор, пока крепко не встанешь на ноги. Сейчас у меня есть своя фирма, квартира, деньги. Я могу жениться и завести детей.

– Почему ты не хочешь жениться на испанке? – после маленькой паузы задала Елена вполне закономерный вопрос.

– Но испанские женщины не хотят выходить замуж, они слишком независимы, не любят мужчин, с ними трудно общаться, – сердито произнес Фернандо, было видно, что для него это больной вопрос, – я слышал, что русские женщины другие, они хотят иметь мужа и детей, им нравится заниматься домашним хозяйством. И главное, они любят секс!

На все это было трудно возразить, потому что звучало как комплимент. Однако Елена призадумалась, действительно ли русские женщины так сильно отличаются от испанских или все это было верно во времена наших бабушек и матерей. Спорить с Фернандо по этому вопросу ей не хотелось, особенно по поводу секса, поэтому она просто кивнула и с преувеличенным энтузиазмом принялась за свой ужин, состоявший из салата, рыбы неизвестной породы и красного вина.

Фернандо же заказал огромную порцию креветок, и съел их все, после чего он уничтожил целую гору какой-то морской живности, похожей на порезанную длинными тонкими ломтиками жареную резину, отдал должное рыбе и мидиям. Обильно запив пищу вином, он с совершенно счастливым видом откинулся на спинку стула.

Елена же в ужасе ожидала, что он сейчас лопнет от обжорства, и очень удивилась, когда этого не случилось.

«Вот почему он такой толстый! – поняла Елена, – что же будет с ним лет через десять?»

– Елена, хочешь чего-нибудь еще? – спросил сытый и довольный мужчина, благодушно улыбаясь.

– Нет, а ты? – с интересом спросила она, стараясь интонацией не выдать своей иронии.

Елена обладала одним качеством, которое сама в себе ненавидела. Ей всегда было стыдно за других людей, если они делали что-то постыдное или неправильное с ее точки зрения. Но природная ироничность брала верх над всеми другими чувствами, и она высмеивала их недостатки. Впрочем, к себе она была столь же критична.

Фернандо, к немалой радости Елены, тоже был сыт. Он оплатил счет, отмахнувшись от вялой попытки своей гостьи достать из сумочки кошелек. И они неспешно отправились домой.

– Эта улица называется Педральбес, – медленно говорил Фернандо, тщательно подбирая слова и пытаясь не ошибиться в русских падежах, – если хочешь посмотреть центр, можешь взять метро или такси.

Живое воображение Елены мгновенно нарисовало картинку, как она берет на руки метро. Чтобы удержаться от смеха, она слегка покашляла.

– К сожалению, – продолжал ничего не подозревающий Фернандо, – завтра я буду очень занят и не смогу пойти с тобой. Но послезавтра обязательно будем вместе весь день, – поспешил добавить он, видя, как огорчилась Елена. Ее страшила перспектива одиноко бродить по чужому городу в чужой стране, не зная языка и местных традиций. – Можешь просто посмотреть окрестности, здесь рядом есть монастырь Педральбес и королевский дворец.

Елена согласно кивнула. Подойдя к дому, она остановилась полюбоваться его красотой в свете фонарей и маленьких ярких лампочек над входом. Войдя в квартиру, Фернандо и его гостья пожелали друг другу доброй ночи и разошлись по своим комнатам.

Приняв душ и лежа в своей новой постели, Елена пыталась проанализировать прошедший день и спланировать завтрашний, но впечатлений было слишком много, а планы могли подождать до завтра; усталость победила ее и она уснула.

День второй

Утренняя свежесть приятно ласкала кожу. Еще сонные лучи едва пробудившегося солнца лениво ползли по стене, подбираясь к перилам балкона, с которого Елена любовалась неспешно оживающим миром.

Прозрачная синева воды в маленьком бассейне возле дома, усыпанные крупными фиолетовыми цветами кустарники вокруг него, ажурная зелень подсвечиваемой солнцем листвы экзотических деревьев являли собой удивительно гармоничное сочетание красоты и покоя.

День начинался замечательно! Елена прекрасно выспалась, отлично себя чувствовала и к тому же обнаружила, что в квартире совершенно одна. Настроение взлетело до небес – теперь девушка могла сколько угодно воображать, что эта прекрасная квартира принадлежит только ей.

Приняв душ, с удовольствием позавтракав припасенными Фернандо фруктами, Елена почувствовала себя бодрой и готовой к приключениям.

Предстояло подумать о планах на день. Но планировать почему-то ничего не хотелось, наоборот, появилось редкое желание пустить все на самотек. Надев пестрое летнее платье, босоножки на каблуках и соломенную шляпку, Елена показалась себе похожей на тургеневскую барышню: молодая, романтичная, нежная …

Оставленными Фернандо ключами, Елена закрыла дверь, спустилась на ультрасовременном лифте на первый этаж, немного полюбовалась холлом и вышла на улицу.

При дневном свете улица понравилась ей еще больше. Машин было немного, людей и того меньше.

Куда идти? Да какая разница! Елена пошла налево.

Миновав дом, в котором она поселилась, Елена дошла до перекрестка и остановилась у светофора.

– Куда же мне пойти? – на секунду растерялась она и тут же увидела остановку, к которой подъезжал большой двухэтажный туристический автобус.

Не раздумывая, Елена бросилась к нему, как к утопающие бросаются к спасательному кругу. Будучи опытным путешественником, она знала, что нет способа лучше составить первое впечатление о городе, чем такие автобусы.

– Сколько стоит билет? – спросила она по-английски молодого человека, сидящего на месте кондуктора.

– Один день двадцать евро, два дня двадцать шесть евро, – очень вежливо объяснил юноша, – вы можете выходить на любой остановке и с этим же билетом садиться на любой другой туристический автобус. У нас три маршрута: красный, синий и зеленый, вы можете использовать ваш билет на всех трех. Этот автобус следует по красному маршруту.

Елена купила билет на два дня. Юный кондуктор выдал ей наушники и схему маршрутов. Поднявшись на второй, открытый, этаж автобуса, Елена заняла свободное место и подключила наушники к радиоточке. Выбрав русский язык, Елена услышала, что в этот момент автобус приближался к резиденции короля Испании. С ее места была видна стена, снизу доверху увитая плющом, за ней большой парк и дворец. Девушка достала из сумочки фотоаппарат и начала снимать все, что видела.

Надо сказать, что Елена обожала фотографировать. У нее дома было множество альбомов со снимками, которые она привозила из всех стран, в которых побывала. Лучше всего у нее получались пейзажные фотографии. В самых смелых мечтах она видела выставку своих лучших работ в московском Манеже.

Между тем, автобус выехал на широкий современный проспект, носивший название Диагональ, потому что по диагонали он пересекал весь город. Стекло и бетон представляли резкий контраст с королевским дворцом, от которого не успели далеко отъехать. Здесь находился деловой центр Барселоны, и где-то недалеко работал Фернандо. Как только Елена вспомнила о нем, зазвонил телефон.

– Привет, Элена, ты уже встала? – услышала она голос своего нового друга, – надеюсь, ты хорошо спала?

В голосе испанца звучала такая искренняя забота, что она не могла не тронуть его гостью.

– Да, спасибо! Все отлично! Я уже еду на туристическом автобусе. Как красиво вокруг! Думаю, я буду кататься весь день. Когда ты придешь домой?

– Я освобожусь не раньше семи. Извини. Если у тебя будут проблемы, звони мне, я приеду. Пока. – Не успела Елена поблагодарить его за заботу, как он положил трубку.

«Он обещал быть со мной все время, но не сдержал обещание – это минус, но он заботиться обо мне – это плюс!»

Елена всегда старалась найти положительную сторону во всем, тем более это было легко сейчас, когда она чувствовала себя свободной и счастливой, радовалась солнышку, ветерку, который приятно холодил ей лицо на втором этаже автобуса, и прекрасному городу, по которому она ехала. Женщина чувствовала себя героиней какого-то фильма, путешествующей по миру в поисках своего счастья, авантюристкой, спешащей навстречу приключениям и способной на любые безумства.

Неожиданно для самой себя Елена решила поменять маршрут и на очередной остановке пересела на другой автобус, который повез ее по синему маршруту.

Автобус катил по городу, радующему своей разнообразной архитектурой. Каждый дом отличался от другого или цветом, или наличием колон, или формой самого здания. Особо приятное впечатление производили ухоженные балкончики, на которых в кадках росли цветы или даже целые деревья, стояли миниатюрные столики и стульчики.

Елена фотографировала их, чтобы потом, в Москве, сотворить такую же красоту у себя дома.

– Оказывается, красоту и удобство можно сочетать, – сказала она вслух сама себе и неожиданно услышала ответную реплику:

– Вы о балконах? Они потрясающие! И как украшают здания!

Слева от Елены сидел мужчина лет сорока пяти. Высокий, голубоглазый, с густыми русыми волосами с уже заметной проседью, предававшей ему импозантный вид. Одет он был по-летнему в шорты и футболку с надписью «Россия». Впрочем, и без надписи было видно, что он ее соотечественник. Русских Елена легко узнавала в любой толпе, хотя и не могла объяснить, по каким признакам она их вычисляет.

Увлекшись красотами Барселоны, Елена не заметила, в какой момент у нее появился сосед.

– Да, – поспешила она поддержать беседу с приятным человеком, – мне очень нравятся и здания и балконы, здесь все продумано до мелочей. А вам?

Мужчина улыбнулся и кивнул. Елене хотелось продолжить разговор, но она не знала, что еще сказать. Теперь она не так внимательно смотрела по сторонам, а лихорадочно придумывала тему для беседы с попутчиком. Впрочем, темы были со всех сторон.

– Вам не кажется, что здешняя природа напоминает Сочи? – спросила Елена и мысленно отругала себя за ничтожность вопроса.

– Немного, – вежливо, но коротко ответил незнакомец и замолчал. Он тоже внимательно рассматривал здания.

Елене страстно захотелось получить какую-нибудь информацию об этом человеке, но нельзя же спрашивать в лоб. Елене была воспитана в старых традициях.

– Какие здесь интересные такси, – сделала еще одну попытку разговорить соседа Елена, – похожи на пчелок, черные с желтым. И также много мотоциклов, как в Риме.

Она надеялась, что он начнет расспрашивать ее о Риме или выскажет свои замечания. Но он опять кивнул и промолчал. Елена сдалась. Значит, он не хочет знакомиться, значит, она не в его вкусе. Ей стало немного обидно, но гордость не позволила ей расстроиться, она отвернулась от мужчины и с удвоенным рвением продолжила высматривать объекты для будущих фотографий.

За площадью Испании на высокой горе показался дворец, к которому вела дорога, украшенная многочисленными фонтанами. Автобус объехал дворец справа и остановился.

– Остановка «Музей национального искусства Каталонии» – объявил диктор, и тут же Елена услышала спокойный голос соседа.

– Вы не составите мне компанию? По-моему, здесь должно быть интересно. И, наверняка, там работают кондиционеры, не мешало бы отдохнуть от этой жары. К тому же, уже пора подкрепиться чашечкой кофе и бутербродом!

От удивления Елена не нашлась, что ответить, а потому покорно последовала за незнакомцем.

Они поднялись по ступенькам длинной лестницы и оказались на смотровой площадке, с которой открывался превосходный вид на залитую солнечным светом Барселону. Отсюда, сверху, была хорошо видна площадь с фонтанами, которую они только что миновали на автобусе, вдали зеленые холмы и дома. Прямо перед музеем огромные скульптуры, изображавшие персонажей античных мифов, обращали к зрителям свои задние части тела. Это несколько смягчало торжественный вид местности, вносило оттенок иронии, вызывало улыбку.

Сделав несколько снимков, в том числе, фотографию с филейной частью тела сидящего философа, немного послушав игру гитариста, который развлекал публику, сидя на самом солнцепеке, Елена вместе со своим спутником вошла в прохладное фойе музея.

Купив билеты, они оправились знакомиться с творчеством каталонцев. Через час блуждания по залам мужчина предложил зайти в кафе музея и отдохнуть. Взяли по сэндвичу, бутылке минеральной воды и уселись за свободный столик.

– Вы бы хотели жить в Барселоне? – с интересом спросил спутник Елены, и она задумалась. Чтобы честно ответить на этот вопрос, важный для нее самой, ей надо было прислушаться к своим чувствам.

– Пока не знаю, я здесь только второй день, и мне нравится то, что я уже видела. Красивые здания, удобный транспорт и хороший сервис. Но быть туристом и жить постоянно, по-моему, разные вещи. Туристу показывают лучшую сторону жизни, а изнанку сразу не разглядишь. Я не могу сделать выводы так быстро. А вы здесь живете или тоже отдыхаете? Кстати, мы с вами не познакомились. Меня зовут Елена.

– Извините, я не представился. Сергей. Сергей Дубцов. Я здесь по делам фирмы, но выкроил несколько часов на обзорную экскурсию.

– Елена Малинина. Я работаю редактором в одном московском журнале. Здесь отдыхаю. Вы тоже из Москвы? – она пыталась казаться вежливо-равнодушной и не выдать своей особой заинтересованности.

– Да. Вот моя визитка. Я юрист. Звоните, если будут какие-нибудь вопросы.

Они обменялись визитками. Елена была абсолютно счастлива, что получила всю нужную ей информацию без всякого труда, кроме той, что интересовала ее больше всего – женат ли он.

Впрочем, разве такие шикарные мужчины бывают неженатыми?

Эта мысль слегка охладила ее, но не лишила надежды. В данный момент ей просто хотелось насладиться общением с приятным мужчиной и интересным человеком, и она отбросила прочь все сомнения.

Ей нравилось в нем все: лицо, фигура, сдержанные манеры, чуть насмешливая улыбка, при которой в глазах вспыхивали веселые искорки, низкий мужественный голос и, главное, решительные поступки.

Сама Елена была человеком сомневающимся и склонным к долгим раздумьям, она любила все взвесить, рассмотреть со всех сторон, и лишь потом принять решение. Иногда она так долго что-нибудь обдумывала, что в этом отпадала необходимость. Поэтому мужчина, умеющий быстро принимать решения, казался ей идеалом.

Разговор плавно перетекал с одной темы на другую, ни разу не прервавшись. Сначала обсудили здешнюю жару и сошлись на том, что лучше московская прохлада. Затем заговорили о море. Узнав, что Елена еще не была на пляже, Сергей посочувствовал ей, так как сам любил море, хорошо плавал и посетил его сразу по приезде в Барселону. Еще он посоветовал ей непременно посмотреть собор Саграда Фамилия и парк Гуэль, созданные великим Гауди. Елена пообещала посетить их все, если успеет.

Они уже сидели в кафе около часа, а разговор все не кончался. Елене казалось, что ему тоже приятно находиться в ее обществе. Она обладала одним ценным качеством, которое редко встречается у женщин и особенно ценится мужчинами – она умела слушать, не перебивая, вовремя вставляя вопросы, которые побуждали человека к продолжению рассказа, изредка кивая, как будто соглашаясь со своим собеседником.

Сергея же она слушала с искренним интересом и вниманием. Быть может, поэтому он с заметной неохотою прервал свой рассказ и к большому огорчению Елены стал прощаться.

– Извините, мне надо идти, – сказал он, поднимаясь, – я должен быть в офисе партнеров через 30 минут. Это недалеко отсюда. Вы еще побродите по музею или я провожу вас к автобусу?

Она не хотела оставаться в музее одна, поэтому они вышли на улицу и направились к остановке. Сергей шел рядом и молчал.

– А вы … вы еще будете в Барселоне? – дрогнувшим от волнения голосом спросила Елена и робко посмотрела на него.

– Увы, нет. Завтра улетаю, рано утром. Я бы очень хотел побыть здесь просто туристом, но … дела … надо лететь в Москву. А вы когда на родину?

Елене хотелось, чтобы это был не праздный вопрос. Он тут же пробудил в ней надежду на новую встречу. Сергей улыбался, глядя ей прямо в глаза, и она улыбнулась ему в ответ.

– Я буду здесь еще дней пять или шесть, – неуверенно сказала она, от растерянности потеряв способность считать и вообще логически думать.

– Хорошо. Наслаждайтесь! Вам здесь понравится. Ну, вот и автобус! – воскликнул он и протянул ей руку для прощального рукопожатия. – До свидания! Мне было очень приятно с вами познакомиться!

– Мне тоже, – слабым голосом сказала Елена, надеясь услышать, что он позвонит ей в Москве.

Но мужчина промолчал, приветливо улыбнулся и быстро пошел прочь. Через несколько метров он остановился, обернулся и помахал ей рукой. На душе Елены стало легче от этого дружеского знака внимания, она как птица взлетела на второй этаж автобуса, откуда еще несколько минут могла видеть высокую стройную фигуру ее случайного знакомого.

Автобус тронулся и, быстро набирая скорость, понес девушку к новым впечатлениям. Она не знала, что еще ей предстоит увидеть и узнать, но в ней появилась приятное чувство уверенности в том, что все у нее будет хорошо. В любом случае она будет счастливой!

* * *

Было нестерпимо жарко. В машине и офисе на полную мощность работали кондиционеры, но стоило выйти на улицу, и ты попадал в печь. В такую жару безумно хотелось на пляж, к морю, только там можно было чувствовать себя комфортно. Но Фернандо не мог себе позволить отправиться на пляж в рабочее время, да и в выходные редко имел такую возможность. Он работал целый день, расслабляясь только поздно ночью. Сегодня предстояло провести несколько переговоров и оформить пару сделок, если все пойдет по плану.

Он начал свое дело с нуля, и сейчас его фирма была одной из крупнейших фирм в Барселоне, занимающихся недвижимостью. Он гордился своим делом, мечтал передать его своим детям. Фернандо не любил детей, но понимал, что со временем ему будет трудно в одиночку управлять такой солидной компанией, и ему нужен надежный помощник.

А кто может быть надежнее собственного сына?

В августе работать трудно – все отправляются в отпуск, сделки откладываются на осень, да и его собственные сотрудники предпочитали уезжать из города. А он не мог уехать и забросить дело своей жизни. Недвижимость в Испании была сейчас в цене, богатые иностранцы стремились купить дома на побережье Средиземного моря, хотя сами испанцы почти не имели такой возможности. Они предпочитали недорогое жилье, брали ипотеку и выплачивали ее почти всю жизнь. Но у бизнеса нет национальности, кто платит деньги, тому и продают.

У Фернандо было много клиентов из России, и, чтобы общаться с ними, он выучил русский язык. Редко кто из них хорошо говорил по-английски, а по-испански почти никогда. Но клиент всегда прав, поэтому знание русского языка стало необходимым для процветания бизнеса. Фернандо вообще легко давались языки. Он в совершенстве владел английским языком, вполне сносно французским и португальским, понимал итальянский, а теперь выучил и русский.

А сейчас знание русского языка помогало ему в поисках спутницы жизни. Решение жениться на русской пришло постепенно, после нескольких неудачных романов с соотечественницами, которым не нравился его образ жизни, его внешний вид, которые требовали от него, как ему казалось, слишком многого.

В гостях у двух своих друзей он познакомился с их русскими женами. Они были очень красивы, намного красивее худых и жилистых испанок, к тому же, прекрасно готовили, а главное, никогда не критиковали своих мужей, были счастливы, что их вывезли в такую прекрасную и беспроблемную страну как Испания.

Фернандо загорелся. Это то, что ему было нужно. Драгоценного времени на долгие поиски тратить не хотелось, и он пригласил к себе для знакомства первую же женщину, которая ему понравилась. Ему до сих пор немного не верилось, что она уже здесь, в его городе, в его квартире. Когда он увидел ее вчера в аэропорту, он был потрясен ее красотой и обаянием, она была намного лучше, чем на фотографии. Умная, прелестная, интеллигентная женщина приехала специально к нему, он должен был, просто обязан ей понравиться.

Но как это сделать? Он не сумел сразу определить, что она думает о нем, как относится. Не знал, как к ней подступиться, как завоевать ее любовь. Эта женщина была загадкой, которую ему предстояло разгадать.

– Сегодня ночью она будет моей, – самоуверенно пообещал себе Фернандо, предвкушая события, которые должны будут произойти после ужина.

Причину своей непривычной самоуверенности он бы не смог четко сформулировать, просто ему хотелось, чтобы все случилось так просто и легко, как никогда не случалось ранее с другими женщинами. В редкие свободные от работы минуты он уносился мыслями в свои смелые фантазии.

Вот она сидит на белом пушистом ковре перед камином в блестящем шелковом халате, ниспадающем с ее обнаженного округлого плеча, и с мольбою и еле сдерживаемой страстью смотрит на него снизу вверх. Вот он берет ее за руку и ведет в свою спальню, она развязывает поясок халатика и тот с тихим шорохом медленно слетает к ее длинным стройным ногам, а сама женщина, обнаженная и прекрасная, падает в раскрытые объятья Фернандо.

Виденья были такими явными, что он забывал, где находится, и тем более, не помнил, что в его квартире нет никакого камина, да и вообще, было бы безумием разжигать огонь в такую жару.

Очередной звонок телефона возвращал Фернандо из страны грез, и он со вздохом продолжал работать.

После одного из таких видений, Фернандо попросил секретаршу заказать на вечер столик на двоих в одном из самых дорогих ресторанов Барселоны и отправился на встречу с клиентом.

* * *

Елена сидела на втором этаже туристического автобуса и любовалась видами Барселоны. Солнце палило нещадно, но легкий ветерок и шляпка спасали ее от зноя. Олимпийский стадион, несколько музеев, памятник Христофору Колумбу. А вот и море! Голубое, чистое, спокойное …

Замелькали белые кораблики и быстроходные яхты. Огромные круизные лайнеры, словно плавающие небоскребы, горделиво покачивались на безмятежных волнах.

«Сергей был прав, море потрясающее! – думала Елена, с наслаждением вдыхая упоительную морскую свежесть. – Завтра обязательно приду сюда и проведу несколько часов. Поплаваю, наполнюсь солнечным теплом и светом. Легче будет пережить хмурую московскую зиму».

Проехали зоопарк, и Елене снова захотелось выйти из автобуса.

Она любила и, если так можно сказать, коллекционировала зоопарки. В любом городе, где она бывала, зоопарк был непременным пунктом посещения. Но сейчас женщина уже устала, а еще нужно было приготовиться к встрече с Фернандо. Несколько минут назад он позвонил ей и пригласил на ужин, намекнув на ожидающий ее сюрприз. Сюрпризы Елена любила, если они были приятными. Заинтригованная, она с нетерпением ждала вечера.

А вот и знакомый проспект Диагональ. Здесь, как помнила Елена, нужно сделать пересадку на свою линию. Узнав знакомую остановку, Елена вышла из автобуса и в ожидании другого принялась изучать карту Барселоны, висевшую тут же на стеклянной стене. Найдя улицу Педральбес, где она сейчас жила, Елена увидела на карте монастырь, о котором говорил Фернандо. Название улицы, на которой был расположен монастырь, привлекло ее внимание.

– Улица королевы Элисенды, – прочитала Елена вслух, – Элисенда … – повторила она, смакуя понравившееся слово.

В звуках этого необычного имени было что-то знакомое, манящее и околдовывающее, как шорох листьев в осеннем лесу или шум дождя в летний полдень. Женщина, носившая такое романтичное имя, должна быть очень красива и поэтична.

Воодушевленная Елена решила посетить этот монастырь, чтобы узнать, чем знаменита женщина с таким чарующим именем, и почему улицу назвали в ее честь.

А вот и автобус. Через двадцать минут Елена уже входила в квартиру.

* * *

В восемь часов появился Фернандо. Елена уже ждала его в гостиной в темно-красном вечернем платье, с распущенными каштановыми волосами и вечерним макияжем.

Попросив подождать его несколько минут, Фернандо ушел в ванную, чтобы смыть с себя следы утомительно жаркого дня и переодеться.

Когда он вернулся в гостиную, одетый в легкие черные шорты и серую футболку, его встретил неодобрительный взгляд Елены.

– Если мы идем на пляж, то я переоденусь, – не сдержала недовольство она, но мужчина не понял, что ее могло рассердить.

– Нет, я хочу пригласить тебя в ресторан! – ответил Фернандо, недоумевая.

– А у вас ходят в ресторан в таком виде? – спросила Елена, приподняв брови, и Фернандо смутился, потому что не видел в своем наряде ничего ужасного. По его мнению, он выглядел превосходно.

– Я всегда так одеваюсь вне работы, не хочу влезать в костюм еще и вечером, – несколько запальчиво произнес он.

Елена спорить не стала и направилась к входной двери. В конце концов, кто она такая, чтобы указывать ему, как одеваться!

– Как хочешь, – проронила она небрежно и, открыв дверь, направилась к лифту, предоставив ему запирать квартиру в одиночестве.

В лифте ехали молча. Елена нарочно смотрела в угол, чтобы не встречаться взглядом со своим кавалером, по которому он мог прочесть нелестное мнение о нем.

Фернандо чувствовал, что все пошло не так, как ему хотелось и мечталось сегодня днем. От этого его уверенность в себе таяла, как весенний снег, и он надеялся только на мастерство поваров, которые сгладят размолвку с Еленой вкусными испанскими блюдами.

Вечерняя Барселона сверкала разноцветными огнями, завлекая гостей праздничным калейдоскопом. В открытых кафе и на террасах ресторанов ужинали испанцы и многочисленные туристы, играла негромкая музыка, сияли улыбки, целовались влюбленные, все располагало к отдыху и флирту.

Фернандо не поскупился – дорогой ресторан, изысканный интерьер, знаменитая на всю Барселону кухня. В распахнутые настежь окна вливалась ночная прохлада, особо приятная после знойного дня, и доносился умиротворяющий шум моря. Посетителям казалось, что они ужинают на пляже. Чудесный вид, свежий бодрящий воздух – вечер сулил немало приятного.

Елена уже простила своему спутнику его невзрачный вид и благосклонно улыбалась мужчине. Тем более что сама она выглядела превосходно.

Пожилой респектабельный официант принес меню. Елена удивилась тому, что все официанты в ресторане были немолодыми мужчинами.

– В Испании эта работа считается престижной и требующей высокой квалификации, – объяснил Фернандо, – она хорошо оплачивается, поэтому многие мужчины работают официантами всю жизнь до самой пенсии. Эта работа требует физической выносливости, поэтому женщины на нее идут редко, – добавил он.

– Значит, наши женщины сильнее ваших, – рассеяно промолвила Елена, сосредоточено листая меню на английском языке.

– Или мужчины слабее, – презрительно бросил Фернандо, откидываясь на спинку стула.

Что? Елена медленно подняла глаза и одарила его таким уничтожающим взглядом, что испанец тут же пожалел о сказанном.

– О! Извини! Я не хотел … – забормотал несчастный, не зная как загладить свою бестактность.

«Да кто он такой, чтобы оскорблять наших мужчин, хлюпик импортный!» – мысленно взорвалась Елена, продолжая испепелять собеседника взглядом.

Хотя она и сама осуждала русских мужчин, явно проигрывавших в сравнении с западными, но абсолютно не терпела, когда кто-нибудь из иностранцев ругал ее соотечественников. Обычно русская женщина резко ставила на место наглецов, однако сейчас, сообразно обстоятельствам, она предпочла промолчать и ограничилась только суровым, но весьма красноречивым взглядом.

– Попробуй поэлья с морепродуктами! Здесь она лучше, чем везде. И еще мясо, салат, ассорти из жареная рыба, королевские креветки, а на десерт заварной крем с карамель, – от волнения сбиваясь с падежей, перечислял деликатесы Фернандо, надеясь, обилием вкусной пищи задобрить свою гостью.

– Я сдохну, если съем даже половину этого, – невежливо пробухтела себе под нос Елена, продолжая злиться.

Заметив отчаянную попытку иностранца отыскать слово «сдохну» в своем лексиконе, она сменила гнев на милость, почувствовав, что достаточно отомстила ему.

– Пожалуй, довольно будет рыбы и салата, – с улыбкой королевы объявила она о своем решении, захлопнув меню, – а десерт я выберу позже.

Фернандо же заказал все то, что он перечислил ранее, а в дополнение две кружки пива, которые и выпил почти мгновенно. Ел он быстро, закидывая в свой маленький рот большие куски блюд, будто боялся, что кто-то отнимет у него законную добычу.

Бездонная бочка! Его легче убить, чем прокормить, – мысленно ужасалась Елена, наблюдая, с какой скоростью исчезают с его тарелки принесенные официантом яства. Богатое воображение услужливо нарисовало горы продуктов, которые ей придется переготовить, когда она выйдет за него замуж, – а может, удастся убедить его нанять кухарку?

Последнее соображение несколько успокоило женщину, и она тоже принялась за свой ужин, подчеркнуто медленно и аккуратно.

А Фернандо уже покончил со всем заказанным, и, развалившись на стуле, с удовольствием наблюдал за неторопливой Еленой. Его физиономия выражала абсолютное довольство жизнью, а благодушное настроение сытого мужчины требовало общения. Испанская кухня стала естественной темой монолога. Испанец оживился, раскраснелся, с воодушевлением описывая свои любимые лакомства.

Елена, по своей привычке хорошей слушательницы, изображала живейший интерес, лишь изредка бросая взгляды по сторонам. Минут пять назад она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и за соседним столиком заметила мужчину, выглядевшего как настоящий мачо. Он был так хорош, что Елена с трудом удерживалась от желания смотреть на него каждую минуту.

Мужчина также был не один, рядом с ним сидела приятная молодая дама, что совсем не мешало ему бросать на Елену восхищенные взгляды.

«Боже мой! И почему я не с ним?! – думала она, с сожалением переводя взгляд с красного от пива Фернандо на роскошного соседа. – Какой обалденный мужик! И не мой!» – мысленно стонала она, пытаясь подавить разочарование.

Но внимание интересного мужчины было настолько приятно и так польстило женскому самолюбию, что настроение Елены заметно улучшилось, она лучезарно улыбнулась красавцу и включилась в беседу с Фернандо.

После десерта и кофе Елена предложила пройтись по ночному городу.

Уже стемнело, но здесь, на морской набережной, было светло, как днем. Сотни людей прогуливались или сидели в открытых кафе с баночкой пива, кое-кто плавал в нагретой солнцем воде. Иногда мимо проезжали велосипедисты и люди в инвалидных колясках.

Все, что видела Елена, вызывало в ней интерес и любопытство. Ей нравилась эта праздная атмосфера курортного города. Хотелось приходить сюда каждый вечер, дышать живительным воздухом моря, участвовать в беззаботных вечерних развлечениях барселонцев.

– Ты часто бываешь здесь ночью? – обратилась она к спутнику, прервав молчание, продолжавшееся с тех пор, как они вышли из ресторана.

– Раза два в неделю я ужинаю на пляже с друзьями, иногда мы проводим здесь всю ночь, – ответил он, слегка удивленный вопросом.

– Здесь очень красиво, – Елена сделала акцент на слове очень и пояснила, – сегодня днем я каталась на автобусе и проезжала мимо этого места. Мне понравилось. Но ночью здесь просто восхитительно!

– А что еще ты видела? – заинтересовался Фернандо, – где была?

– Музей искусств, – произнеся эти слова, Елена сразу же вспомнила о встрече с Сергеем, и на душе стало светло и радостно, – олимпийский стадион, памятник Колумбу, – продолжала она перечисление достопримечательностей города, – Кстати, а что ты знаешь о королеве Элисенде? – вопрос вырвался сам собой.

Фернандо задумался, видимо, он был не очень силен в истории родного города.

– Я знаю такую улицу, – ответил он через несколько секунд, – но ничего не знаю об этой женщине.

– Как же так? Ты не любишь историю? – с недоверием спросила Елена, потому что для нее нелюбовь к истории была сродни невежеству, и, безусловно, являлась большим недостатком.

– Не люблю, – довольно резко отрезал Фернандо, – и никогда не читаю о всяких там королях и принцах. Ведь они не знают меня, почему я должен знать их? – этот аргумент казался ему особенно убедительным.

Елена заглянула ему в лицо, надеясь, что он пошутил, но увидела там серьезное и даже упрямое выражение.

Что на это можно было возразить?

О вкусах не спорят. Видимо, придется искать другие общие интересы.

– А какое у тебя хобби, – решила зайти с другой стороны Елена, – чем ты увлекаешься в свободное время?

– У меня нет хобби, и редко бывает свободное время, – с некоторой гордостью заявил Фернандо, – хобби бывает только у бездельников.

Он искренне так считал и гордился своей работоспособностью и выносливостью, надеясь, произвести этим впечатление на Елену. Он не понял, что, объявив о своей нелюбви к истории, сильно упал в ее глазах. Ему казалось, что настоящий мужчина не может заниматься такими нудными вещами как история или искусство, и вообще, должен много работать и обеспечивать семью. Так учил его отец, и Фернандо свято следовал его заветам.

После последнего заявления Фернандо Елена не знала, что сказать, и боялась еще о чем-нибудь спрашивать, чтобы окончательно не разочароваться в этом человеке, ведь ей предстояло жить в его доме несколько дней, а может быть, и всю жизнь.

В полном молчании они дошли до его машины, сели и поехали в сторону монастыря Педральбес, где, как думала Елена, люди точно любили историю и могли ей рассказать о королеве Элисенде.

В квартире было тихо, Елена сразу прошла в свою комнату и не выходила, пока не услышала шаги Фернандо на лестнице. Ей не хотелось больше встречаться с ним сегодня. Когда он закрыл дверь в свою комнату, Елена прошла в ванную.

Фернандо грустил. Его мечты не осуществились, надежды на страстную ночь не оправдались. И эту ночь ему придется провести в одиночестве.

Уже лежа в своей широкой кровати, он пытался понять, что сделал неправильно, чем отпугнул свою очаровательную гостью. Ведь он накормил Елену в дорогом ресторане, потратив немалую сумму денег, весь вечер развлекал ее интересными рассказами, шутил, и она даже улыбнулась несколько раз, он заметил. Он выполнял все ее желания!

«Как понять этих женщин? Они такие странные! Но ладно, – думал он, вертясь в своей холостяцкой постели, – надо еще подождать. Вот в выходные я проведу с ней весь день, и она обязательно влюбится в меня. Я уверен! Просто надо подождать!»

С этой обнадеживающей мыслью он погрузился в сон. Даже сквозь стену Елена слышала его храп и тихо радовалась, что спит в другой комнате.

«А где же обещанный сюрприз?» – вдруг вспомнила она, погружаясь в мягкий сонный туман, и все стало неважно.

На завтра у нее были большие планы.

День третий

Время остановилось. Здесь, в тишине и уединении, жизнь медленно утекала, не оставляя надежды на то, что впереди будет что-нибудь еще, кроме молитв и воспоминаний.

В большой темной комнате молилась женщина в монашеском одеянии. Она стояла на коленях перед небольшой статуей Девы Марии, занимавшей нишу в центре стены. Неяркий свет одинокой свечи освещал лишь крошечный участок помещения.

Темное покрывало скрывало лицо и фигуру женщины, ее тихий голос, произносящий слова молитвы был едва слышен. Толстые стены заглушали все звуки, которые могли потревожить покой молящейся.

Да никто бы и не осмелился помешать ей, побеспокоить в час уединения!

За окошком под самым потолком появилась узкая полоска света. Начинало светать и первые лучи летнего солнца проникли даже сюда, где царили вечный холод и мрак.

Закончив молитву, женщина медленно поднялась, погасила свечу и вышла из комнаты.

Летним утренним светом был залит широкий двор и растущие в нем деревья. Птицы пели свои беззаботные песни. И все это вместе: солнце, утренняя прохлада, наполненный ароматом цветущих деревьев воздух и жизнерадостное пение птиц творили божественную гармонию жизни. И здесь, в стенах святой обители, это волшебное единство природы казалось особенно важным и значительным.

На минуту женщина замерла, потрясенная красотой представшего перед ней мира, жадно вдохнула живительную свежесть утра, но насладиться ею не успела. В монастырскую тишину ворвался призывный звон колокола, и монахиня неторопливо направилась к храму.

Она не спешила, ей не пристало спешить.

Женщина знала, что без нее служба не начнется. Спокойно и гордо монахиня прошествовала по крытой галерее, окружающей двор, и вошла в широко распахнутые двери церкви.

Здесь у нее было свое особое место, место настоятельницы монастыря. Все монахини и священник были в сборе, ожидали только ее.

Стройно и торжественно пел монастырский хор, возносились горячие молитвы, священник читал свою ежедневную проповедь. В этот храм приходили молиться не только монахини, но и жители соседних деревень. В этих краях не было более значительного места, где звучало Божье слово, и оказывалась помощь всем нуждающимся.

Высокие и крепкие стены обители могли бы служить надежной защитой в случае войны, что так часто случалось на прекрасных землях Каталонии в это беспокойное время.

Об этом думала настоятельница монастыря Педральбес, вознося благодарственные молитвы Господу и Деве Марии. Только их святая воля дала ей возможность построить этот монастырь, ставший ее домом на всю оставшуюся жизнь.

Настоятельница была уже немолода, хотя точно определить возраст женщины было сложно – ее тело, лицо и волосы скрывала монашеская одежда. Но темные бесформенные одеяния не могли скрыть горделивую осанку, благородство движений и изящность фигуры.

Весь день проводила она в трудах и заботах о монастыре и его обитателях. Бог не дал ей детей, но женщина не роптала – этот монастырь и все живущие в нем люди стали ее детьми. Они чувствовали ее неустанную заботу и искреннее внимание, обращались за помощью и советом, всегда находили любовь, понимание и поддержку.

И лишь поздними вечерами после всех дневных дел и молитв, в одиночестве своей кельи, женщина предавалась воспоминаниям о своей жизни, пытаясь понять, все ли она сделала правильно, не совершила ли непоправимой ошибки, выбрав этот путь.

Перед ее внутренним взором проходили события двадцатилетней давности, такие живые и яркие, будто это было вчера. Все чувства, которые она испытывала в свои юные восемнадцать лет, возвращались теперь в ее уставшее сердце, ненадолго заставляя его биться быстрее.

Люди, вызывавшие некогда эти сильные чувства, уже покинули этот мир, оставив лишь воспоминания и сожаления.

Елена лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, сон это или явь. Все, что она сейчас видела и слышала, было слишком реальным, чтобы быть сном. Солнце, гладящее холодную бледную кожу, прохладный ветерок, ласкающий печальное лицо, призывный звук колоколов, дурманящий аромат цветущего сада не могли быть обычным сном.

Женщину в монашеском одеянии она видела впервые.

Тогда почему же чувства, испытываемые этой женщиной, Елена ощущала как свои собственные?

Почему так больно сжимается сердце от мысли, что жизнь прошла и никогда в ней не будет любви и радости материнства?

Ведь реальная Елена была полна надежд, она ощущала в себе все силы молодости и не допускала даже мысли, что ее жизнь уже позади.

Что же это было тогда?

Елена открыла глаза и попыталась понять, что ей хотело сказать ее подсознание этим удивительным сном.

Возможно, она слишком беспечно и расточительно тратит отмеренное ей время? А сорок лет тот рубеж, за которым уже нет будущего?

И надо использовать тот шанс, который давало ей настоящее. Последний шанс!

Встав с постели, Елена приняла душ, чтобы прогнать остатки тягостного сна, но чувства, разбуженные им, не исчезли. Было так грустно, что хотелось плакать. Печальный образ монахини не желал покидать ее мысли. Укладывая волосы в красивую прическу, Елена продолжала видеть женщину в черном одеянии, свою ровесницу, проводящую жизнь за высокими каменными стенами без надежды на другое будущее.

«Как ужасно, когда каждый новый день похож на предыдущий, и ты точно знаешь, что больше никогда ничего не увидишь, кроме этого, пусть даже и прекрасного места! – думала Елена, одеваясь, – но ведь она, наверное, сама выбрала такую жизнь. Интересно знать почему?»

Ответа на этот вопрос у нее не было, а предаваться долго грусти Елена не умела. Лучшим лекарством от тоски для нее всегда была работа, и женщина принялась за уборку. Вытирая пыль, она задумалась о мужчинах, которые оставили след в ее жизни.

Первый раз она влюбилась еще в университете в юношу с поэтическим именем Ярослав. Ее любовь была больше похожа на мечту. Красивый и популярный, он не замечал ничем не выделяющуюся из толпы студенток девчонку. Несколько лет Леночка следила за ним издали, в перерыве между лекциями бегала к дверям аудитории, где он занимался, чтобы полюбоваться его стройной фигурой и благородным, как ей казалось, лицом.

Ее сердце замирало от счастья, если его взгляд случайно падал на нее. Тогда она несколько дней представляла, как они встречаются где-нибудь в тенистом парке или кинотеатре, он подходит к ней знакомиться и говорит, что давно хотел это сделать, но не решался подойти, и … дальше ее фантазия не шла, так как Леночка просто не знала, что могло произойти. Скорее всего, она бы просто его отшила, как поступала с другими молодыми людьми, набравшимися храбрости заговорить с ней, или убежала бы от него быстрее ветра, смущенная и испуганная.

Таким образом, мечта ее не осуществилась, да, возможно, ей и не нужно было, чтобы она осуществлялась. В реальной жизни ее герой мог оказаться не таким уж привлекательным, а в ее мечтах он навсегда оставался идеальным. Узнать его поближе девушке не довелось, поскольку возлюбленный неожиданно перевелся в другой вуз.

Елена страдала несколько лет, высматривала Ярослава в метро и магазинах, надеялась увидеть его хотя бы мельком. Все напрасно. Постепенно его образ потерял реальные черты, как бы стерся, сначала она не могла вспомнить цвет его глаз и волос, потом весь его облик растворился, он стал реже являться ей во сне, а потом и вовсе исчез.

Второе сильное чувство пришло к ней намного позже, в возрасте двадцати пяти лет.

Лена начинала свой трудовой путь секретарем в небольшой фирме, и там за ней стал ухаживать один из сотрудников. Он был не намного старше, но уже женат. Жизнерадостный балагур и ловелас, Костик щедро расточал комплименты и знаки внимания. Сначала девушка отвергала все его попытки завоевать ее симпатию, но потом …

Во-первых, ей было лестно, что на нее обратил внимание такой симпатичный мужчина, а во-вторых, она подумала, что смешно в ее возрасте оставаться девственницей.

Большинство ее подруг и просто знакомых уже были замужем или имели бой-френдов, а Лена чувствовала себя аутсайдером, обделенным мужским вниманием. Она не любила Константина и даже симпатии особой не испытывала, ей было просто любопытно, почему люди так много говорят о сексе и придают ему такое большое значение.

А кто лучше женатого мужчины мог бы познакомить ее с этой стороной жизни?

Согласившись на свидание, Леночка была уверена в том, что оно будет первым и последним. Но как же она ошибалась! Эта встреча стала началом большого и тяжелого романа, который отнял у нее пять лучших лет жизни.

Сейчас, десять лет спустя, Елена понимала, что упустила много возможностей выйти замуж и быть счастливой супругой из-за своей запретной любви. Она не замечала других мужчин, постоянно думая о своем любимом и не умея, как некоторые женщины, встречаться с несколькими мужчинами одновременно. Пока она любила одного, другие для нее просто не существовали.

Первое время после начала романа с Костей ей было вполне достаточно того, что он ей давал: многозначительные взгляды, редкие страстные встречи и приятное ощущение своей женской привлекательности. Но постепенно и совершенно незаметно для самой девушки этот мужчина становился центром ее маленькой Вселенной. Ожидание тайных свиданий, долгая подготовка к ним, минуты самой страсти – стали ее жизнью, ее радостью, ее надеждой и болью.

Как же ей хотелось проводить с любимым больше времени!

Но у него было слишком много других обязательств: работа, жена, дети. То нужно вести жену к врачу, то сына в спортивную школу, то собаку к ветеринару, то тещу на дачу. В какой-то момент Елена вдруг с ужасом осознала, что даже собака для ее любимого мужчины намного важнее и дороже, чем она.

И это открытие вдруг отрезвило!

Впервые в жизни она почувствовала себя одинокой, никому не нужной и, самое страшное, неуверенной в себе невротичкой, плачущей по любому поводу.

Девушка попыталась разорвать отношения, ставшие ей в тягость, но Константин не отпустил ее, на некоторое время вновь окружив вниманием и заботой. Он даже сказал, что хочет переехать к ней жить, и это только вопрос времени. Елена не поверила в его искренность, но осталась с ним, потому что уже не могла иначе. Она чувствовала себя тяжело больной наркоманкой, только ее зависимость была не физической, а моральной. Находясь во власти своих чувств к этому мужчине, сил порвать мучительную связь несчастная не находила.

Несколько лет в ней шла борьба между недужной любовью и инстинктом самосохранения. Расстаться, порвать, убежать, начать жизнь с чистого листа! Но как же жить без его голоса, его рук, его улыбки? Трудно, тяжело, невозможно!

Друзья и знакомые редко видели ее в этот период, девушка замкнулась в своем мире, ограничив его работой и редкими свиданиями с Костей.

И все-таки она победила. Обессиленная постоянной внутренней борьбой Елена тяжело заболела. Лежа в постели, девушка прислушивалась к каждому телефонному звонку, ожидая помощи от любимого. Звонили подруги, родственники и коллеги, все беспокоились о ней, предлагали помочь, но Константин не позвонил ни разу. Потом он объяснил ей свое молчание сильной занятостью на работе и домашними проблемами, но она уже не верила его словам. Она верила только фактам, а факты были против него.

И что-то в ней произошло. Обида и гнев затопили ее сердце, словно огнем выжигая безграничное терпение и привязанность. Елена чувствовала жгучую злость, но не на Константина, а на саму себя за то, что подарила свою любовь совершенно недостойному человеку, которого не то что любить, но и ненавидеть было стыдно.

Эта мысль пришла к ней как озарение, и с этого момента началось ее выздоровление. Оправившись от физической болезни, Елена избавилась и от душевной.

Она перешла на другую работу, поменяла квартиру, не оставив своего телефона бывшему возлюбленному, и начала новую жизнь, дав себе слово никогда не влюбляться в мужчину до тех пор, пока он не докажет ей свою любовь законным браком.

«Мужчин много, а я у себя одна!» – повторяла Елена как мантру слова одной из своих любимых героинь, и точно знала, что у ее мужчины она тоже будет одна.

Но до сих пор ей не встретился такой мужчина. Впрочем, она и не искала его. С головой уйдя в работу, Елена старалась реализоваться в профессии, пытаясь таким образом восстановить уважение к самой себе, утерянное за пять лет своего любовного плена.

* * *

Покончив с уборкой первого этажа, Елена решила еще раз заглянуть в спальню Фернандо. Сегодня он не спешил за ней в аэропорт, поэтому наверняка заправил свою постель и разложил одежду по местам.

Она опять поднялась по лестнице на второй этаж, испытывая некоторую неуверенность в том, что имеет право вторгаться на чужую личную территорию. Но, напомнив себе о цели, толкавшей ее на неблаговидный поступок (получше узнать будущего супруга), она открыла дверь в комнату Фернандо.

В нос ударил неприятный запах грязного белья и прокисшего молока. Кровать представляла собой поле битвы человека со сном: смятое одеяло на полу, подушка забилась в угол, простыня уползла в неизвестном направлении. Пижама почему-то лежала у двери, вчерашние шорты и футболка не успели добежать до шкафа и жалкой кучкой свалились под ним.

Дальше Елена смотреть не стала, она твердой рукой закрыла дверь и поставила Фернандо точный диагноз: «Грязнуля и лодырь! И если он думает, что я буду спать в такой ужасной постели, то он еще и дурак!»

Елена отправилась на кухню, приготовила себе омлет и чай, села за стол, открыла записную книжку и попыталась найти в Фернандо что-нибудь положительное, несмотря на то, что пока видела только недостатки, которые ее раздражали.

– Итак, посмотрим, что в нем хорошего? – задала себе вопрос Елена и поставила на бумаге знак плюс.

Этому методу научила ее лучшая подруга Ирина, психолог по профессии, к которой она обращалась за советом в трудных ситуациях.

– Во-первых, он предприимчив, если может зарабатывать хорошие деньги. Во-вторых, у него есть деньги, раз он купил такую прекрасную квартиру и машину. В-третьих, у него есть эта самая квартира, а в-четвертых, у него есть дорогая машина. В-пятых, он еще молод, а значит, способен иметь детей. В-шестых, он ответственный, и будет кормить меня и наших детей. В-седьмых, он нежадный, что тоже приятно, ну и, … пожалуй, … все, что я о нем могу сказать хорошее на сегодняшний день.

Положив ручку на стол, Елена задумчиво ковырнула неаппетитно осевший омлет. Есть расхотелось. Она медленно выпила чай, выбросила в мусорку холодный омлет, сполоснула тарелку и чашку, засунула их в шкаф и опять вернулась к столу.

На чистой страничке записной книжки поставила жирный минус. Под ним Елена быстро набросала список тех качеств, которые ей категорически не нравились в ее новом знакомом:

1. грязнуля, не убирает за собой;

2. ленивый, ничего не делает дома;

3. обжора, ест много и неопрятно;

4. толстый;

5. некрасивый;

6. скучный;

7. ничем не интересуется, кроме работы и еды;

8. не любит историю;

9. храпит.

– Семь плюсов и девять минусов. Это маловато для выводов, понаблюдаю за ним еще, – сказала Елена, кладя записную книжку в сумочку.

В последнее время она стала поклонницей теории, по которой замуж надо выходить не по любви, а по расчету, главное, чтобы расчет был верным. Поэтому она решила выбрать мужа, руководствуясь здравым смыслом.

«Раз мне не везет в любви, то надо опираться на разум!» – убеждала себя Елена, зная немало примеров из жизни, когда мужа выбирали путем долгих раздумий без всяких сантиментов.

Она заметила, что ее подруги, которые вышли замуж по большой и пылкой любви, уже давно развелись. А те, кто выбирал мужа сознательно, в расчете на хорошего человека, были замужем до сих пор. Мужья их любили и не собирались менять на молоденьких девушек, несмотря на пресловутый кризис среднего возраста. Теперь Елене предстояло применить эту теорию на практике собственной жизни.

Освободившись от влияния своего сна, женщина восстановила свой оптимизм, надела летний сарафанчик прямо на купальник и отправилась на пляж.

* * *

Знакомый автобус подъехал ровно через минуту после того, как Елена подошла к остановке. Второй раз она ехала уже по знакомому маршруту, узнавая понравившиеся вчера места. Вот остановка, где вчера она делала пересадку на синюю линию.

Около музея искусств сердце Елены затрепетало от нахлынувших воспоминаний и смутной надежды снова увидеть Сергея. Вдруг откуда-нибудь появится его высокая стройная фигура, и она услышит его приятный голос. Но чуда не случилось, и когда автобус тронулся, Елена с трудом подавила свое разочарование.

А вот и море. Елена вышла на остановке с названием «Порт Олимпик» и прямиком направилась в сторону набережной, которая ей приглянулась прошлым вечером. Днем здесь было также людно, как и вчера вечером. Елена нашла место возле воды, разложила полотенце, сбросила сарафан и босоножки и растянулась на горячем золотистом песке. Шляпка защищала ее от палящего солнца, а морской ветерок от изнуряющей жары.

Елена огляделась по сторонам. Здесь отдыхали французы, итальянцы и испанцы. Справа от нее загорало испанское семейство, мать с двумя маленькими дочерьми. Девочки не лежали на заботливо расстеленном полотенце, но бегали и прыгали вокруг матери, щедро осыпая соседей песком. Ни мать, ни другие взрослые не пытались утихомирить расшалившихся малышей. Набегавшись вволю, девчушки взялись за руки, запели веселую песенку «А кукарача!» и заплясали под собственный аккомпанемент. Им было очень весело друг с другом и абсолютно безразлично, что думают о них люди на пляже.

Слева от Елены расположилась стайка молодых француженок, загоравших топ-лесс. Их красивые упругие груди привлекали внимание разносчиков напитков, сплошь арабов или индусов.

Тощие темнокожие парни с сумками-холодильниками подходили к юным красоткам гораздо чаще, чем к другим отдыхающим, и задерживались около них намного дольше. Девицы отгоняли назойливых парней полотенцами, отчего их подпрыгивающие груди выглядели еще обольстительней. Девушки весело смеялись и болтали, бросая кокетливые взгляды на лежащих неподалеку симпатичных юношей. Периодически кто-нибудь из них вскакивал и убегал купаться.

Чуть дальше Елена увидела двух пожилых матрон, которые тоже загорали без верха, при этом их бюсты уже не могли привлечь ни чьего внимания, было лишь странно, что они не стесняются их обнажать.

Вообще, загорало много людей, чей возраст перевалил за семьдесят. Никто из них не стеснялся своего открытого тела, как часто бывает на российских пляжах, правда, толстяков здесь почти не было. Вероятно, местная кухня и постоянная жара не способствовали накоплению жира.

Елена решила искупаться. Оставив свои вещи на берегу, она вошла в теплую, как парное молоко, воду и окунулась в нее. Плавала она плохо, поэтому боялась отплывать далеко от берега, но находиться в воде в такую жаркую погоду было ни с чем несравнимым удовольствием.

Стараясь не отплывать далеко от того места, где лежали ее сумка и одежда, Елена качалась на волнах, прыгала и резвилась, как дитя. Сама атмосфера этого пляжа, где каждый был самим собой, не боясь быть осмеянным и осужденным окружающими, раскрепостила Елену, дала ей возможность полностью расслабиться и почувствовать себя свободной от всяческих условностей.

Пробыв в воде минут тридцать, Елена с неохотой вышла на берег. Все ее вещи были на месте, а вот соседи по пляжу поменялись. Теперь рядом с ней отдыхало трое молодых французов, и все они были красавцами. Особенно выделялся один: высокий стройный юноша с лицом и фигурой Аполлона и длинными густыми волосами. Он был так хорош, что Елена протерла глаза, не веря, что такие совершенства могут сочетаться в одной особи мужского пола.

«Ах! Где мои семнадцать лет! – сокрушалась она, прекрасно понимая, что не имеет ни единого шанса понравиться этому киногерою. – А впрочем, и в семнадцать лет он бы меня не заметил», – вздохнула она, и стала наблюдать, как оживились молоденькие грудастые француженки при виде этакого кавалера. Не прошло и пяти минут, как они все перезнакомились и пошли играть в волейбол, молодые, красивые и веселые.

В эту минуту в душе Елены шевельнулось неприятное болезненное чувство, которое она испытала сегодня во сне вместе с монахиней – чувство сожаления о прошедшей молодости. Чтобы прогнать его, она снова отправилась купаться.

Через десять минут Елена улеглась на полотенце и опять принялась наблюдать за обитателями пляжа. Вскоре она заметила, что между отдыхающими бродили восточного типа женщины с табличками в руках, они подходили к загорающим и что-то предлагали, указывая на картинки. Это были массажистки, недорогими услугами которых никто не воспользовался.

Елене стало нестерпимо жалко этих несчастных теток, чьи грустные лица контрастировали с жизнерадостными мордашками юных французов и веселых испанцев.

Настроение опять было испорчено, но ненадолго. Трудно предаваться грусти под таким ярким веселым солнцем, на сердце как-то само собой становилось радостно, хотелось смеяться и веселиться вместе со всеми. Елена поняла, почему у южных народов всегда много энергии и задора. Сама природа помогает им справиться с любой депрессией.

Несколько часов промелькнули как одно мгновение, пора было двигаться дальше, ведь в Барселоне было еще столько всего непознанного нашей путешественницей. Следующей обязательной остановкой в ее плане был зоопарк.

* * *

Любимый туристический автобус подвез Елену к самому зоопарку. Она купила билет и вошла в призывно распахнутые ворота. Тут же у входа она услышала русскую речь.

«Как странно, – думала она, – на пляже русских не было совсем, а здесь все свои».

Не найдя логического объяснения этому явлению, Елена подошла к бассейну с удивительно чистой голубой водой, в котором плескались какие-то животные.

– Ой, смотри, это тюлени! – услышала она справа радостный женский голос с легким акцентом и обернулась. Рядом с ней стояла симпатичная женщина лет сорока пяти с маленьким ребенком на руках. Ребенок с восторгом рассматривал непонятных зверушек, тянул к ним ручки и хохотал.

– Разве это тюлени? – не удержалась Елена, – мне кажется, это морские котики!

– Может быть! Здесь должно быть написано. Давайте посмотрим! – предложила женщина, и они вместе пошли вокруг бассейна.

На табличке было написано, что это морские львы, и женщины дружно рассмеялись над своей ошибкой. Это их моментально сблизило.

– Извините за любопытство, откуда вы? Я слышу легкий акцент. – Елена была не в силах удержаться от вопроса.

– Я с Украины, но здесь живу уже лет десять. У мужа здесь бизнес, и мы тут всей семьей, – женщина ответила с явным удовольствием, – я в восторге от Испании, и меня совсем не тянет на родину, – добавила она, предвосхищая следующий вопрос Елены.

«Меня бы тоже, наверное, не тянуло на родину, если бы я не была из Москвы, – сказала себе Елена».

Елена была москвичкой и очень гордилась своим городом, любила его, и была ярой патриоткой. Она искренне считала Москву самым красивым городом в мире. Поэтому боялась, что не сможет жить в другом месте, хотя бы и таком прекрасном, как это.

– Какой у вас прелестный малыш, – продолжила разговор Елена, – сколько ему?

Женщине был приятен интерес бывшей соотечественницы к ее сынишке.

– Скоро будет два. Это мой младший, – с теплотой и гордостью произнесла она, не сводя с ребенка любящего взгляда, – я родила его себе на радость в сорок четыре года, и очень счастлива, что он у меня есть.

– А муж тоже счастлив? – снова спросила Елена, удивляясь смелости женщины.

– Очень! Правда, сначала отговаривал меня, боялся за мое здоровье, но я настояла, и теперь этот малыш наша самая большая радость в жизни!

– Вы действительно молодец! – искренне одобрила женщину Елена, повеселев от мысли, что у нее самой еще есть время, чтобы стать матерью, ведь она моложе этой женщины на шесть лет.

Попрощавшись с приятным семейством, Елена пошла дальше. Животные спасались от жары по мере своих возможностей: бегемоты полностью погрузились в мутную грязную воду, оставив наружи лишь ноздри, гигантская черепаха дремала в тенечке, смешно раскинув лапки и высунув из панциря бугристую голову. Почуяв приближение посетителя, она лениво приподняла свою маленькую головку, открыла один глаз, но, не найдя ничего примечательного в глазеющей на нее незнакомке, снова в изнеможении уронила ее на песок и уснула.

Это сонное царство подействовало на Елену расслабляюще, она уселась на скамейку в безлюдной части парка рядом с птичьим вольером и предалась мечтам.

Вот она мама. Ее сыну лет пять, а дочке три. Они приходят в этот парк, чтобы провести жаркий день вдали от городской суеты. Тут так же красиво и тихо. Они неспешно гуляют от вольера к вольеру, и Елена рассказывает детям о животных. Потом они сидят в кафе и едят мороженое, затем снова гуляют до самого вечера. А вечером за ними приезжает муж и увозит свою счастливую семью в большой прекрасный дом с множеством комнат, с красивой мебелью и прекрасным цветущим садом.

«Ну и кто же у нас папа? – спросила свое воображение Елена, вглядываясь в лицо и фигуру будущего супруга, – по-моему, это явно не Фернандо, а кто-то другой».

Но как она ни старалась, разглядеть суженого ей не удалось. Тогда Елена открыла глаза, посмотрела вокруг себя и мысленно обратилась к деревьям и цветам с горячей мольбой:

«Пожалуйста, помогите мне! Помогите найти свое счастье! Больше всего на свете я хочу встретить мужчину, с которым могу разделить свою жизнь. Я так мечтаю о взаимной любви и заботе. Я хочу быть счастливой женой и матерью! Разве я прошу слишком многого? Позвольте мне вернуться сюда через пять лет с моими собственными детьми, чтобы показать им, как прекрасна природа, как удивительно хороша жизнь!»

С надеждой вслушивалась Елена в голоса деревьев, и ей казалось, что в нежном шорохе их листвы она слышит ответ на свою горячую просьбу, обещание и поддержку.

Ей стало покойно и радостно. Елена поверила в то, что они обязательно помогут ей, не могут не помочь. Покинув парк, она еще долго ощущала в себе гармонию с этим миром, сознавала себя его частичкой, маленькой, но не менее важной, чем остальные.

* * *

Фернандо вернулся домой усталый и голодный. Елены еще не было.

После вчерашней неудачи он решил удвоить усилия и показать свою способность быть заботливым супругом. Поэтому сегодня он должен сам приготовить ужин, поразив женщину своим кулинарным талантом. Он знал, что современные женщины ценят самостоятельных мужчин, умеющих вести домашнее хозяйство, и в принципе, он умел, но не собирался этим заниматься после женитьбы.

В конце концов, для чего нужна жена?

Пока он решил не сообщать Елене о своих планах на ее будущее. Пусть увидит, что он по-настоящему современен, и оценит это. По дороге домой Фернандо заскочил в ближайший супермаркет и приобрел там мясо, овощи, фрукты и бутылочку лучшего испанского вина. Это будет прекрасный вечер, обещал сам себе Фернандо, заливая мясо маринадом и нарезая овощи для гарнира.

К возвращению Елены все было готово, ее встретил аппетитный запах жареного мяса и уют семейного очага. Женщина была приятно удивлена и обрадована тем, что не придется больше сегодня никуда идти. Фернандо накрывал на стол, что-то насвистывая. Он явно пребывал в хорошем расположении духа, впрочем, как всегда, когда видел еду.

Ужинали при свечах. Свечи были белые, толстые и солидные. Они освещали нарядный стол и небольшое пространство вокруг него, в их слабом свете предметы теряли свои четкие очертания, казались мягче и нежнее.

«Да он романтик! – поразилась Елена произошедшей с Фернандо метаморфозе, окидывая взглядом комнату и стол с горящими свечами, – кто бы мог подумать! Неужели все это для того, чтобы меня соблазнить? Обалдеть! И как же он будет меня обольщать? Ни за что не хочу пропустить это зрелище!»

Елене действительно было любопытно, как соблазняют женщин испанские мужчины. Пока она не видела ничего, что отличало бы их от российских. Вино и ужин. Как банально! Но самое главное, конечно, начнется после ужина. Что он будет говорить, как завлекать ее в спальню? Она как будто присутствовала на спектакле в качестве зрителя, а не действующего лица, прекрасно понимая, что решающее слово будет за ней. Но пока ничего не происходило. Разговор шел как всегда о кулинарных предпочтениях Фернандо и о том, как приготовить такое превосходное мясо. Когда тема иссякла, Фернандо спросил Елену, где она была и что видела сегодня. Елена предложила показать ему отснятые ею вчера и сегодня фотографии Барселоны.

Взяв с собой по бокалу вина, они уселись рядом на диване, и Елена принялась показывать ему снимки в фотоаппарате, попутно делясь своими впечатлениями. Он одобрил посещение пляжа и даже позавидовал ей, но, увидев зоопарк, громко фыркнул и заявил, что у них туда ходят только глупые маленькие дети, а взрослые лишь в качестве сопровождения.

Елене смутилась откровенному презрению, прозвучавшему в голосе мужчины, и принялась оправдываться, будто провинившаяся школьница. Неприятное чувство обиды поселилось в душе женщины – она не видела своей вины в том, что любила животных.

«Значит, когда мы поженимся, я должна буду ходить только туда, куда он мне разрешит, – думала Елена без всякого оптимизма, – и, судя по всему, максимум на что я могу рассчитывать – это ресторан».

Чтобы увести разговор от неприятной для нее темы, Елена рассказала о несчастных массажистках, виденных ею на пляже, и посетовала на их тяжелую жизнь в чужой стране.

– Представляешь! – говорила она со слезами в голосе, – они целый день ходят по пляжу, чтобы заработать себе на кусок хлеба, и выглядят такими грустными и несчастными!

– Ну и что! Никакие они не несчастные, – заявил Фернандо, насмешливо улыбаясь, – им здесь живется намного лучше, чем дома. Днем они на пляже, а вечером работают в кафе и неплохо зарабатывают. А деньги они отправляют в Таиланд. В их стране многие люди мечтают быть на их месте, – добавил он, осушая свой бокал.

Елена прямо онемела от такого бездушия. Холодно поблагодарив за ужин, она встала и, молча, принялась убирать со стола. Моя посуду, огорченная и обиженная Елена поняла, что жить с этим человеком будет намного труднее, чем она рассчитывала, а полюбить, наверное, и вовсе невозможно.

«У нас нет ничего общего, – переживала она, – о чем мы будем говорить по вечерам? Он же меня совсем не понимает!»

Увидев, что Фернандо включил телевизор и начал смотреть какой-то боевик, не обращая на нее никакого внимания, Елена разложила на столе карту Барселоны и стала готовить свой завтрашний маршрут. Она решила сначала отправиться в парк Гуэль, а потом посетить место, к которому влекло ее сердце – монастырь Педральбес.

Но Фернандо приготовил ей сюрприз. Оторвавшись на минуту от телевизора, он объявил, что завтра они едут в музей Сальвадора Дали, а так как им нужно будет проехать несколько часов практически без остановки, лучше выехать пораньше.

– Хорошо, – согласилась Елена, мысленно давая ему шанс на реабилитацию, – во сколько мне надо быть готовой?

– В восемь часов! – не оборачиваясь, бросил ей Фернандо, увлеченный происходящими в фильме событиями.

– Я буду готова к восьми, – Елена отправилась в свою комнату, поняв, что ее соблазнение откладывается на неопределенное время.

Достав из сумочки свою записную книжку, она добавила запись в графу минусов:

10. нет общих интересов;

11. абсолютно равнодушен к людям.

«Черствый эгоист!» – резюмировала она свои наблюдения и в скверном расположении духа отправилась в душ.

Лежа в постели, она прокручивала в голове события сегодняшнего дня и думала, что вечер прошел значительно хуже, чем остальное время. Ей очень нравился город, и она бы смогла прожить в нем всю оставшуюся жизнь, но для этого ей нужно было выйти замуж за Фернандо, а этого ей пока совершенно не хотелось.

«Но завтра мы будем вместе целый день, узнаем друг друга получше и, может быть, найдем общий язык» – с этой оптимистичной мыслью Елена заснула.

День четвертый

В небольшой комнате, освещенной только светом, льющимся из отрытого окна, перед большим зеркалом в тяжелой раме стояла юная девушка.

Хорошенькая, с огромными медово-карими глазами, со сверхъестественно длинными ресницами, делавшими ее похожей на ангела, она водила щеткой по своим пышным черным волосам, ниспадающим до самой талии, и была явно чем-то раздосадована.

– Эсперанса! – звонко крикнула она повелительным тоном. Красавица привыкла к немедленному выполнению своих требований. – Где ты ходишь! Иди скорее, помоги мне! Они скоро будут здесь, а я еще не одета.

– Я здесь, госпожа, я бегала вниз посмотреть, что происходит, – тараторила запыхавшаяся служанка, влетая в комнату.

– Ну, и что там?! – подпрыгнула молодая хозяйка и повернулась к своей верной наперснице, – они уже здесь? В замке? – ее голос зазвенел от волнения и предвкушения чего-то волнительно-прекрасного.

– Еще нет. Да и сеньор, ваш батюшка, еще не вернулись с охоты, – уже спокойным голосом ответила та, сноровисто приступая к своим обязанностям камеристки, – вам незачем так спешить.

Но девушке хотелось поскорее закончить одеваться, у нее были более важные дела.

Она не могла спокойно стоять на месте, пока служанка одевала ее. Сначала красавица надела с помощью Эсперансы белое нижнее платье, затем красное, украшенное золотой вышивкой. Девушка крутилась, вздрагивала при малейшем шуме, доносившемся с улицы, а однажды даже подбежала к окну, что стоило ей потери пряди чудесных волос, которые в то самое время Эсперанса укладывала в модную прическу. Она уже расчесала на прямой пробор волосы госпожи и пыталась заплести их в косу, когда ее непоседливая хозяйка метнулась к окну.

Впрочем, волнение красавицы было вполне простительным, потому что сегодня был очень важный в ее жизни день. Об этом дне она мечтала целых полгода, от него зависело ее счастье – она должна была стать невестой.

Когда госпожа вернулась на свое место перед зеркалом, Эсперанса смогла закончить прическу модницы: перевила косу своей сеньоры алой лентой в цвет верхнего платья, покрыла ее голову легким белым покрывалом и закрепила его обручем, украшенным драгоценными камнями.

Эсперанса любовалась своей госпожой. Даже в простом платье молодая сеньора была редкой красавицей, а в этом ярком облачении, даже ей, женщине, невозможно было отвести глаз от такого совершенства.

В это время раздался стук в дверь, и в комнату осторожно вошел мальчик, служивший в замке пажом.

– Донна Элисенда, – сказал он дрожащим голосом, с благоговейным трепетом взирая на юную красавицу, – ваш отец, барон де Монткада, просит вас к себе.

– Как! Отец уже вернулся?! – вскричала девушка и с укором обратилась к служанке. – Почему же мы не слышали? – и, повернувшись к пажу, уже спокойно произнесла, – скажите сеньору барону, что я немедленно буду у него.

С достоинством шла прекрасная Элисенда де Монткада по замку своего отца, пытаясь справиться с волнением, дабы не выказать его в присутствии любящего родителя и слуг. Волнение усугублялось тем, что она не знала, приехали ли долгожданные гости, а если приехали, успели ли они поговорить с отцом о ее браке с Хосе.

При одной мысли о Хосе в душе девушки начинали петь ангелы, и звучала божественная музыка. Элисенда была счастлива только тогда, когда видела его, слышала его волнующий голос.

Она была безумно влюблена и упивалась своей любовью, тем более что Хосе не заставлял страдать ее нежное сердце, а отвечал на ее чувства такой же горячей и страстной любовью, а жаждал брака еще более.

Сегодня он обещал приехать к ним в замок со своим отцом, чтобы сделать ей брачное предложение. Ни Элисенда, ни Хосе не сомневались в исходе сватовства, потому что к браку не было ни малейших препятствий.

Хосе де Пинос был сыном друга и родича барона де Монткада, они знали друг друга всю жизнь. Обе семьи были равны знатностью и богатством, и мать Элисенды была родом из семьи де Пинос.

Дети дружили с детства, и родители благосклонно взирали на их детскую привязанность друг к другу, перешедшую в пылкую любовь.

О браке до сих пор не было речи, но и не было разговоров между супругами де Монткада о другом женихе для красавицы дочери.

Повернув в коридор, который вел к покоям отца, Элисенда вскрикнула от неожиданности. Кто-то схватил ее за руку, и не успела она опомниться, как оказалась в страстных объятьях. Сильные руки прижали ее к горячему мужскому телу, а губы слились с ее губами в пламенном поцелуе.

– Хосе! – только и успела выдохнуть девушка, и унеслась в мир неги и блаженства.

В эту секунду окружающий мир перестал существовать для них обоих, единство душ и тел создало свою собственную Вселенную, полную преданной любви и неземного блаженства. Казалось невозможным разомкнуть объятья и расстаться хотя бы на мгновение. Эта мысль причиняла почти физическую боль и заставляла крепче прижиматься к любимому.

– Элисенда! Я обожаю тебя! Ты мой ангел, моя любовь! – повторял как молитву Хосе, осыпая поцелуями ее лицо, руки, волосы, лаская губами нежную шейку девушки, и она отвечала ему такими же сумасшедшими поцелуями.

Но кроме любви есть и долг, а долг призывал повиноваться отцу. Элисенда с трудом оторвалась от Хосе, и, поправив свою одежду и сбившееся с головы покрывало, бросила ласковый взгляд на возлюбленного и вошла в залу, где ждал ее сеньор де Монткада.

Отец внимательно посмотрел на раскрасневшуюся дочь, по-отечески улыбнулся ей и указал на стоящее рядом с ним кресло.

Несколько минут он молчал, а Элисенда с надеждой и необъяснимым страхом смотрела на него.

– Итак, – начал он, медленно подбирая слова, – вы, дочь моя, уже выросли, а я и не заметил. Но сегодня мне указали на мою невнимательность. – Барон остановился, задумчиво посмотрел на смущенную Элисенду, улыбнулся, согласно кивнул головой и продолжил. – Вы достигли брачного возраста, и я не могу больше держать вас при себе, как бы мне этого ни хотелось. Вам пора замуж. Что вы скажете на это, Элисенда?

Сердце девушки рвалось из груди, но внешне она сохраняла горделивое спокойствие, подобающее ее происхождению и воспитанию.

– Я покорна вашей воле, сеньор отец, – наконец, вымолвила она, потупив взор, чтобы не выдать своей радости.

– Да-да, я знаю, вы хорошая дочь. Ваша мать прекрасно вас воспитала, я доволен, – в голосе отца слышалась гордость и какое-то скрытое сомнение, – но всё же я бы не хотел спешить с вашим замужеством. – Поймав тревожный взгляд дочери, он добавил, – вы молоды и очень красивы, ваш жених должен быть достоин и того, и другого.

– Но Хосе … – начала Элисенда с беспокойством, однако отец не дал ей договорить.

– Хосе де Пинос хороший юноша, и я люблю его почти как сына. Но я не уверен, что он способен оценить тот бесценный дар, который получит в вашем лице. Он слишком молод и совсем не знает жизни. Его чувства сильны, но не долговечны. Он разлюбит вас через пару лет, и вы будете страдать от горя и обиды. Я не могу этого допустить.

– Боже мой! – воскликнула Элисенда, не в силах сдерживать свое смятение. – Отец! Отец! Я люблю его! Я верю ему! – Она готова была упасть на колени перед отцом и смотрела в его глаза с мольбой и такой детской верой в бесконечность любви, что отцу стало жалко ее, захотелось укрыть свою дочь от всех несчастий и разочарований в своих объятьях.

– Да, мое дорогое дитя, – ласково сказал старый барон, прижимая дочь к своему сердцу, – и только поэтому я не отказал этому юноше. Ради тебя!

Элисенда хотела расцеловать его руки, но он жестом остановил ее. Вздох сорвался с его губ, глубокая морщина прорезала его лоб, несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая только всхлипыванием испуганной девушки. Наконец, хозяин замка поднял глаза на замершую дочь и объявил о своем решении.

– Послушайте, Элисенда, – тон отца внезапно изменился, и строгий и властный голос барона Пере де Монткада заставил девушку затрепетать, – я сказал барону де Пинос, отцу юноши, что если ваши взаимные чувства не остынут, то через год мы возобновим разговор о браке между нашими детьми. Вы получите достойное приданое и выйдете замуж с благословения нашего сюзерена короля. Идите к себе! – приказал он дочери.

Когда отец говорил подобным тоном, спорить с ним было бесполезно и небезопасно, поэтому Элисенда, не проронив больше ни слова, встала, низко поклонилась и вышла из комнаты, не зная радоваться ей или плакать.

Она уважала и любила отца, привыкла доверять его суждениям, ибо они всегда были взвешенными и мудрыми. Она прекрасно понимала, что барон хочет видеть ее, свою любимую дочь, счастливой, и не стал бы беспричинно откладывать свадьбу.

Как и отец, Элисенда была умна и, несмотря на юный возраст, умела подчинять свои чувства рассудку, но первая любовь слишком сильное и острое чувство, чтобы можно было убедить молодую влюбленную девушку отложить ее на целый год. Ей было очень страшно, что ее возлюбленный не дождется свадьбы и разлюбит ее.

Сейчас ей очень нужно было увидеть Хосе, чтобы он подбодрил ее, заверил в своей вечной любви и верности, успокоил ее тревогу нежными поцелуями. Выйдя из кабинета отца, Элисенда внимательно посмотрела по сторонам, вглядываясь во все темные углы освященного факелом помещения. Хосе в коридоре не было, он вместе со своим отцом покинул замок Монткада.

* * *

Светало. Первые несмелые лучики солнца проникали в окно комнаты Елены. Сидя на кровати, она сжимала руками виски, пытаясь справиться с волнением и душившими ее слезами.

Сон. Опять сон.

Сон, пробудивший в ней вчера неприятные чувства, вернулся вновь, разбередив старые затянувшиеся раны, пробудив полуистлевшие воспоминания, как считала Елена, похороненные в ее душе много лет назад.

Эта девушка из ее сегодняшнего сновидения, имени которой до приезда в Барселону она никогда не слышала, стала частью ее самой. Елена каждой клеточкой своего тела ощущала единство с Элисендой, чьи надежды и разочарования воспринимались ей как свои собственные. Все то, что испытывала юная испанка, было ей до боли знакомо.

Горной лавиной на Елену обрушились воспоминания, чувства, пережитые ею самой в не слишком далеком прошлом, вперемешку с событиями, мыслями и эмоциями из сегодняшнего сна.

Ее мозг разрывался от этой нестерпимой какофонии!

Вскочив с кровати, она бросилась к окну и распахнула его в надежде на то, что свежий утренний воздух охладит разгоряченное лицо и приведет в порядок разбушевавшиеся нервы. Но где же целительная прохлада? Несмотря на ранний час жара и безветрие царили вокруг.

Елена тихонько выскользнула из комнаты и, пройдя в ванную, встала под холодный душ. Через несколько минут женщина с наслаждением почувствовала, что ее тело снова принадлежит только ей, а разум и эмоции успокаиваются, даря умиротворение и покой.

Выйдя из душа, Елена прошла на кухню и налила себе стакан холодной воды. Было слишком рано, чтобы собираться в путь, но и спать она уже не могла. Не возвращаясь в комнату, Елена направилась на балкон, чтобы там дождаться наступления нового дня и обдумать то, что случилось ночью. Погруженная в свои мысли женщина, впервые не замечала красоты окружающего мира.

Сны она видела часто, почти каждую ночь, обычно они были яркими, цветными, символичными. Иногда сны перекликались с ее мыслями или приносили решение вопроса, мучившего ее днем. Несколько раз Елена видела вещие сны, которые сбывались с пугающей точностью.

Но последние два сна были особенными. Все, что видела Елена, было ошеломляюще реалистично: предметы осязаемыми, люди живыми, чувства на удивление сильными.

События, происходившие во сне, Елена видела будто бы со стороны, в то же время являясь самой Элисендой, но не юной девушкой из второго сна, а той монахиней из монастыря Педральбес, которую она видела в первую ночь. Вместе со зрелой Элисендой она заново переживала первую любовь, счастье от осознания того, что она любима, волнительное ожидание решения отца и безмерное разочарование от того, что услышала от него.

Елена чувствовала зависть к юной Элисенде.

Она завидовала ее чистой и смелой любви, свежести ее первых чувств и, главное, незыблемой вере в своего возлюбленного, в его верность и преданность. Зависть переплеталась со щемящей жалостью к не знающей жизни девчонке.

«Бедная дурочка! – думала она, не спуская глаз с маленькой птички, присевшей на край балкона, – она еще не знает, что ее ждет! Разве можно безоговорочно доверять мужчине? Нет, … отец прав, не сможет этот юнец сделать ее счастливой, … разлюбит, обманет, предаст».

Она тоже когда-то была наивной, влюбленной, счастливой …

И чем это закончилось?

Сидит она, сорокалетняя тётка, на чужом балконе в чужой стране в надежде урвать хоть немного женского счастья.

Как жаль, что ее воспитали на классической литературе, на этом романтическом бреде, который совершенно не готовит юных девиц к реальной жизни, но заставляет искать идеальную любовь, отвергая тех парней, которые мало походят на героев любовных романов.

А ведь именно с такими обычными мужчинами счастливо живут женщины, лишенные глупой сентиментальности и склонности к романтизму.

– Нет! Я больше не поддамся любовной эйфории, я буду прагматичной стервой и выйду замуж по расчету, – решительно заявила Елена, обращаясь к косящейся на нее птичке. – Тебе нужен муж? – спросила она себя и твердо ответила, – нужен. Так нечего распускать нюни, иди и действуй! Все в твоих руках!

С этими словами Елена стремительно поднялась, вспугнув несчастную пташку, и отправилась в свою комнату готовиться к реализации своего плана.

* * *

А план был таков: за три оставшихся дня она должна найти в Фернандо столько положительных качеств, сколько необходимо, чтобы проникнуться к нему, если не любовью, то симпатией. В каждом человеке, считала Елена, есть много хорошего, но иногда это хорошее трудно увидеть сразу, надо приглядеться, привыкнуть, и тогда, если он тебе не сделает откровенную гадость, можно даже и полюбить … со временем. Ведь не зря же в народе говорят: «стерпится – слюбится». В народной мудрости заключены вековые наблюдения народа, к ним надо прислушиваться.

Поэтому Елена не собиралась сразу отвергать мужчину, который не понравился ей с первого взгляда, да и со второго тоже.

«Чем черт не шутит, – оптимистично думала она, одеваясь, – вдруг со сто первого взгляда понравится!»

Для поездки в музей Сальвадора Дали, который находился в городке Фегейрас, она выбрала удобную одежду: светло-синие джинсы и белую майку. Эта одежда подчеркивала ее стройную фигуру, освежала и делала похожей на юную девушку. Подкрасившись и полюбовавшись на себя в зеркало, Елена вышла на кухню, где уже ждал ее Фернандо. Ей очень хотелось увидеть, какое впечатление на него произвел ее наряд, но как всегда, на лице мужчины не отразилось никаких эмоций. Довольно равнодушное «привет» было единственным его знаком внимания.

Правда, в это время он был занят приготовлением завтрака. Елена отметила первое как минус, второе как плюс и с удовольствием отведала все то, что он приготовил. Омлет с ветчиной, бутерброды с хамоном, любимым испанцами вяленым мясом, сыр, фрукты и кофе. Еда источала восхитительный аромат, неожиданно вызвав у женщины сильный аппетит.

– Надо хорошо покушать! – Объяснил с важным видом щедрый хозяин, накладывая на тарелку Елены большую порцию омлета, – мы будем ехать долго! Пообедаем там, а с собой возьмем только воду.

Усевшись напротив с большой чёрной тарелкой, наполненной едой, Фернандо принялся закидывать в себя большие куски пищи, по привычке почти не разжевывая, и запивать их горячим напитком. Елена старалась не смотреть на это безобразие, чтобы не растерять с трудом обретенного оптимизма.

Поехали на машине. Фернандо был хорошим водителем, что было не очень сложно на таких прекрасных дорогах, где все были дисциплинированы и вежливы друг с другом. Никто никуда не спешил, не нарушал правил движения, а в субботу рано утром и вовсе машин было мало.

Ехали молча, Елена задремала в удобном кресле под негромкую музыку. Когда она открыла глаза, они были уже далеко от Барселоны. За окнами мелькали чистые улочки небольших поселков, ухоженные разноцветные домики с цветниками и садами, в которых дети играли, а взрослые готовили барбекю на открытом воздухе или загорали, наслаждаясь свободным временем и хорошей погодой.

Фернандо уверенно вел машину, незаметно поглядывая на сидящую рядом женщину, и думал о том, что все оказалось гораздо сложнее, чем он рассчитывал. Уже три дня и две ночи провела она в его доме, но так и не стала его любовницей, а ведь он слышал, что русские женщины очень темпераментные, и за ними не надо долго ухаживать. Это была еще одна из причин, по которой он хотел жениться на русской. Он не умел ухаживать и ненавидел конфетно-букетный период, не понимая, почему надо прикладывать так много усилий лишь для того, чтобы с кем-нибудь переспать.

Когда он начинал переписку с Еленой, и она согласилась приехать в Барселону, он был уверен, что первую же ночь они проведут вместе. Но так не случилось, и теперь он не знал, как ему дальше вести себя с ней.

«Женщины странные создания, – рассуждал Фернандо, – им нужны какие-то слова, комплименты, цветы и прочая ерунда. А ведь все может быть так просто и приятно для обоих. Уверен, что она, так же как и я, мечтает о сексе, но делает вид, что ей нет до него никакого дела. А может, я не в ее вкусе? Как бы это узнать?»

Неуверенность в себе была обычным спутником этого крупного мужчины в отношениях с женщинами, он казался себе неуклюжим и несимпатичным, но почему-то даже не делал попытки изменить свою внешность к лучшему. Единственному ребенку в семье, где его безмерно любили и баловали, было трудно осознать, что не всем женщинам он нравится таким как он есть. Мать внушила ему мысль, что он так хорош, что стоит только захотеть, и любая девушка с радостью станет его женой. Теперь он знал, что мать ошибалась, но в глубине души надеялся на то, что достаточно привлекателен, если не внешностью, то теми материальными благами, которые он мог дать своей избраннице.

«Я молод и богат, что же еще надо женщине?» – думал он, самодовольно улыбаясь. Скосив глаза в сторону Елены, он увидел, что она уже проснулась и смотрит в окно.

– Тебе нравится Испания? – спросил он ее.

– Очень! – ответила она с восхищением, – очень красивая природа и симпатичные домики! У вас бывает зима?

– Бывает, но недолго, и не слишком холодная, а снег есть очень редко. Почти всегда тепло или жарко.

– Как я люблю теплую погоду и ненавижу морозы! – Заявила Елена, немного подумала и добавила, – но снег в начале зимы мне нравится, он делает город чистым и сказочно красивым. Потом, конечно, надоедает, но в первый месяц зимы снег – это замечательно. Еще я не люблю зиму из-за того, что надо носить много теплой одежды. Кстати, это еще и накладно для бюджета, зимняя одежда стоит дорого, хотя, по-моему, в нашей стране она должна стоить дешевле как предмет первой необходимости, также как хлеб и молоко. Почему наше правительство об этом не думает? – задала она вопрос, не требующий от Фернандо ответа. Но он все-таки ответил:

– Может быть, потому что они не ходят по улицам, а ездят в теплых автомобилях или сидят в теплых кабинетах.

«А он совсем не глуп», – подумала Елена, не без удивления глядя на ведущего машину Фернандо.

Вскоре они въехали в небольшой симпатичный городок Фегейрас. Оставив машину на стоянке возле железнодорожного вокзала и купив в небольшом киоске карту с достопримечательностями, Елена и Фернандо отправились изучать город, в котором оба оказались впервые. Фернандо признался, что особо не интересуется искусством, поэтому крайне редко бывает в музеях. Намек Елена поняла и горячо поблагодарила мужчину за принесенную в ее честь жертву.

Узкие уютные улочки Фегейраса поражали неестественной чистотой и порядком, и только покрытые граффити стены домов вызывали раздражение.

– Значит, у вас тоже есть вандалы? – спросила Елена своего спутника, указывая на надписи на стенах.

– К сожалению, очень много, и мы не знаем, как с ними бороться, – удрученно кивнул Фернандо и добавил, – я бы им руки оторвал!

– Я бы тебе с удовольствием помогла, – сказала Елена, невольно порадовавшись тому, что у них есть хоть что-то общее.

В каждом доме, мимо которого они проходили, располагались сувенирные магазинчики, чудесные маленькие кафешки или шикарные рестораны, предназначенные для туристов.

– Ты голодна? – заботливо спросил Фернандо, ласково касаясь локтя девушки.

– Нет, а ты? – ответила вопросом на вопрос Елена, с интересом глядя на мужчину. Несколько часов без еды. Не похудел бы!

– Пообедаем после музея, я могу потерпеть, – явно принося жертву искусству, заметил испанец. – Я видел здесь чудесный ресторан с испанской кухней, потом пойдем туда.

Елена начала привыкать к манере Фернандо постоянно думать и говорить о еде.

«Какой прогресс! Я уже почти не раздражаюсь», – поздравила она себя и с благодарной улыбкой кивнула ему.

Здание, в котором расположился музей Сальвадора Дали, было само по себе примечательным: темно-розовое, с круглыми башнями по бокам и самой оригинальной крышей, когда-либо виденной Еленой. Огромные белые яйца и человеческие фигурки украшали ее, придавая удивительно нарядный и даже праздничный вид.

Фернандо купил билеты, не разрешив Елене даже достать кошелек, и они вошли в музей.

Во внутреннем дворике здания стоял старый черный автомобиль. На его капоте громоздилась толстенная баба с огромным бюстом, неестественно большими сосками и обширными бедрами. По рукам распластанной на автомобиле женщины ползли то ли змеи, то ли ветви деревьев.

Елена осторожно приблизилась к машине и заглянула в ее разбитое окно. Салон был забит ветками деревьев, а на переднем сиденье лежала окровавленная человеческая фигура. Отвратительное зрелище заставило Елену отшатнуться и немедленно отойти от машины.

В том же духе были оформлены все залы музея: чудные картины и инсталляции, сюрреалистические скульптуры, эскизы картин и портреты русской жены художника Галы. Картины были написаны художником в разное время их совместной жизни, но все их объединяло чувство любви и бесконечного восхищения, которое изливалось на зрителей с каждого полотна.

«Как же им удалось сохранить любовь на всю жизнь? – не без зависти думала Елена, со всех сторон разглядывая жену художника. – Наверное, в ней было что-то особенное, то, что не может увидеть посторонний».

– Она некрасивая! – вдруг произнес Фернандо, указывая на Галу, – почему он любил ее, не понимаю!

– Разве любят только за красоту? – пожала плечами Елена, бросая в мужчину недовольный взгляд.

Фернандо смешался и промолчал, для него красота женщины всегда была на первом месте.

Прошли в другую комнату, оказавшуюся спальней художника. Здесь Елене понравилась белоснежная кровать с ножками в виде рыб с длинными изогнутыми телами. Головы рыб лежали на полу, служа опорой чудо-кровати, а хвосты торчали вверх. В другой комнате очаровывал диван в виде алых губ и камин в форме носа, в ноздрях которого горел огонь.

Бродить по музею было интересно и немного страшно, каждый новый зал мог таить пренеприятный сюрприз или, наоборот, чудесную картину, такую, например, как портрет прекрасной обнаженной девушки с совершенной фигурой и длинными вьющимися волосами.

Но в целом у Елены сложилось гнетущее впечатление от посещения этого музея. Нельзя было не восхищаться безудержной фантазией художника и сложной техникой выполнения его работ, но с другой стороны, не было привычного чувства радости и умиротворения, которые обычно ощущала Елена после посещения музея искусств. Ей овладела такая усталость и тоска, что захотелось немедленно выйти на улицу, глотнуть чистого воздуха и увидеть ясное голубое небо.

Уставшая от впечатлений пара присела на скамейку во внутреннем дворике музея. Несколько минут сидели молча, говорить и думать сил не было. Наконец, Фернандо нарушил тишину:

– Как ты думаешь, он был гением или сумасшедшим? – спросил он притихшую спутницу.

– Оба варианта одинаково возможны, – проговорила Елена, с трудом ворочая языком.

Ей нестерпимо хотелось оказаться подальше от этого места. Берег синего моря, шум прибоя, золотой песок и плывущие по небу облака – вот что сейчас могло бы вернуть Елене хорошее настроение.

«Завтра непременно пойду на пляж», – пообещала она себе, а вслух заметила.

– По-моему, самое время подкрепиться!

– Что значит слово «подкрепиться»? – не понял Фернандо.

– Ну, слопать чего-нибудь, сожрать, схавать, – попыталась Елена объяснить незнакомое слово непонятливому испанцу, что только ухудшило ситуацию.

– Это ты на каком языке сейчас говоришь? На русском я никогда не слышал таких слов, – запаниковал бедный испанец, расширив свои и без того большие глаза.

– По-русски, конечно! Это значит «поесть, пообедать». Знаешь, что это такое? – Елена не смогла отказать себе в удовольствии поиздеваться над иностранцем.

– О! Так просто! Зачем вам так много слов для обозначения одного процесса?

– Потому что у нас богатый и красивый язык! – с гордостью заявила русская женщина, в глубине души сама не понимая, почему слова «схавать и сожрать» красивы.

Но не говорить же о своих сомнениях чужаку?

Пусть завидует!

Ведь должно же у нас быть хоть что-то лучше, чем у этих испанцев!

Фернандо надолго задумался, переваривая полученную информацию, и промолчал, то ли от зависти, то ли по какой-то другой причине. А скорее всего, он мечтал очутиться в том самом замечательном месте, где можно на практике осуществить процесс, о котором Елена так красочно высказалась.

И вот они снова в ресторане. Фернандо оживился, оказавшись в своей стихии, и принялся рекламировать Елене испанские кушанья. Правда, чем больше он их расписывал, тем больше ей хотелось съесть тарелочку простых русских щей или жареной картошечки с солеными огурчиками. Вместо них пришлось довольствоваться жареной рыбой и каким-то звучным испанским блюдом, на поверку оказавшимся обычной кровяной колбасой, поданной на раскаленной сковородке.

Самым вкусным из всего заказанного щедрым испанцем был теплый хлеб, политый соком свежих помидоров, и национальный каталонский десерт – заварной крем с хрустящей корочкой из жженого сахара.

«Все гениальное просто! – думала женщина, поглощая четвертый кусок хрустящего хлеба и поглядывая на восхитительно соблазнительный десерт, – почему я сама до этого не додумалась?»

Фернандо же отдал должное забракованной Еленой кровяной колбаске, омлету с картофелем, большому куску жареной свинины, и заполировал все съеденное двумя огромными кружками пива.

– Слушай, а как же ты поведешь машину? – забеспокоилась его спутница, – ты пьешь алкоголь! Даже если ваша полиция не против, то я не хочу рисковать своей жизнью.

– Но мы еще не скоро поедем! Здесь много музеев, – успокоил ее Фернандо, – давай погуляем по городу!

– Отлично! Мне здесь нравится. Только давай мы больше не пойдем к Дали.

– А! Тебе тоже там не понравилось! А мне стыдно было, что я не понимаю такое искусство, – в голосе Фернандо послышалось явное облегчение.

Елена рассмеялась, тоже расслабляясь.

– Да уж! Мне показалось, что я начинаю сходить с ума. А у тебя был такой понимающий и заинтригованный вид! Я думала, ты в восторге от всего, что видишь. Не хотелось, чтобы ты считал меня дурой, ничего не понимающей в искусстве, – призналась Елена, облегчив свою совесть.

– Знаешь, мне кажется, что многие люди ничего не понимают в таком искусстве или оно им не нравится, но они стесняются об этом говорить вслух, – добавил Фернандо, оценив ее искренность.

– Они боятся прослыть недостаточно тонкими и образованными людьми, – Елена продолжила его мысль и с радостью поняла, что он доволен ее словами.

Мужчина кивал и улыбался, разделяя ее мнение относительно таких неискренних людей, а Елена чувствовала, что в ней пробуждается какое-то теплое чувство к этому все еще чужому человеку.

– Каждый сам должен выбирать, какое искусство ближе его внутреннему миру, – продолжала рассуждать Елена, окрыленная приятными ощущениями. – Не может быть, чтобы всем нравилось одно и то же. Я, например, предпочитаю классику.

– А кого из испанских художников ты любишь? – заинтересовался Фернандо, глядя на собеседницу с явной симпатией.

– Веласкеса и Гойю, – ответила Елена, – а ты?

– Я тоже. Кстати, их картины можно видеть в Мадриде. Если хочешь, поедем туда!

– О! Это было бы здорово! – обрадовалась Елена заманчивой перспективе.

«Как хорошо! Еще немного и он мне понравится, – ликовала женщина, улыбаясь своим мечтам, – надо постараться найти еще что-нибудь общее между нами, и все будет отлично».

– К сожалению, сегодня мы не успеем, – охладил ее пыл Фернандо, – это слишком далеко отсюда, но в следующий раз обязательно поедем.

«Если он думает о следующем разе, значит, я ему нравлюсь, и значит, он хочет продолжать наши отношения. Это тоже радует!» – огорчаться Елена не собиралась.

Счет за обед оказался значительным, но Фернандо заплатил, не моргнув глазом, снова не позволив даме внести свою лепту.

* * *

После прохлады ресторана жара на улице показалась нестерпимой. Раскаленное солнце палило нещадно, заставляя туристов короткими перебежками перемещаться от одной сувенирной лавочки к другой, чтобы на пару минут окунуться в спасительную прохладу помещения. Из приветливо распахнутых дверей симпатичных кафешек слышался разноязычный гомон и жизнерадостный смех.

Елена и Фернандо заглянули в музей игрушек. Крохотная экспозиция производила весьма приятное впечатление: самодельные куклы, старые и потрепанные, сшитые мамами для своих дочек, первые фабричные игрушки, старые паровозики и машинки, целые железные дороги, славные плюшевые мишки и собачки, – все это умиляло и заставляло вспоминать собственное детство.

– Ой! У меня был точно такой автомобиль! – вскрикнул Фернандо, указывая на старую битую машинку в одной из стеклянных витрин. – А такой набор юного химика мне подарили на день рождения. Правда, отец скоро выбросил его, потому что боялся моих экспериментов.

– Смотри, Фернандо! У меня была почти такая же кукла! – воскликнула Елена, с восторгом разглядывая кудрявую красавицу в нарядном платьице. – Не думала, что в России и Испании могли быть одинаковые игрушки.

Переходя от одного стенда к другому, пара радостно делилась воспоминаниями о своих детских годах и беззаботных забавах. Нежданное возвращение в счастливое прошлое незаметно и быстро сблизило их.

В последнем зале их ждал сюрприз. Стеклянный, прозрачный, с лежащими под ним кубиками, мячиками и прочими детскими радостями пол поражал всех посетителей, а детей приводил в неописуемый восторг. Уходить из музея совершенно не хотелось, но нельзя оставаться в детстве бесконечно. Счастливые и веселые Фернандо с Еленой еще долго делились впечатлениями и радовались, как дети.

Через несколько часов бесцельного блуждания по Фегейрасу с заходом во все встречные маленькие музеи и сувенирные лавки, утомленная пара, наконец, уселась в очаровательном кафе на открытом воздухе, вознаградив свой туристический подвиг вкуснейшим мороженным и лимонным соком со льдом.

В шесть часов вечера они решили возвращаться в Барселону, чтобы поужинать уже дома. По дороге предстояло заехать в супермаркет за продуктами, а потом что-нибудь из них приготовить.

И вновь за окном автомобиля замелькали уютные семейные садики, дома с украшенными цветами балконами, аккуратные заборы, подстриженные лужайки, деревья и кустарники, совершенно чуждые природы средней полосы России.

Все, что видела Елена, не просто нравилось ей, но будоражило воображение, порождая мечты о таком же чудесном доме и саде, в котором она будет хозяйкой, где будут играть ее дети и пить чай с пирогами любимые друзья, приехавшие погостить из далекой заснеженной России. Мечтая о своем счастливом будущем, Елена с большей симпатией, чем утром, смотрела на сидящего рядом мужчину.

«Да-да! – говорила она себе убежденно. – Я смогу с ним жить. Он хороший человек и прекрасно ко мне относится. Ведь именно в этом залог счастливой семейной жизни. Я уверена в этом. Мы можем многое дать друг другу. Я буду заботливой женой, а он обеспечит мне материальный достаток, подарит любовь и радость материнства. Мы будем счастливы вместе».

Елена удовлетворенно кивнула своим мыслям и тут же вспомнила о еще одной важной составляющей семейного счастья – сексе. Эта тема как-то выпала из ее размышлений, но Елена, как взрослый человек, понимала, что без сексуальных отношений гармония между супругами невозможна, а уж дети и тем более.

«Итак. Что же я чувствую к Фернандо как к мужчине? – задала себе вопрос Елена, обращая изучающий взор на своего спутника и … ничего не ответила на него.

Этот же вопрос волновал и Фернандо.

Женщина была необычайно привлекательна в обтягивающих соблазнительное тело джинсах и открытом топе. Весь день он ощущал волнение от ее присутствия, случайного касания, нежного лучистого взгляда и очаровательной улыбки. С каждой минутой она пленяла его все сильнее, порождая почти нестерпимое желание обнять ее или хотя бы взять за руку. Но он так и не решился. Смущение сковало движения мужчины, придавая его лицу мрачное выражение. Он мог говорить с Еленой только на отвлеченные темы, боясь и одновременно надеясь, что женщина заметит, как ему нравится. Но прямо сказать о своих чувствах, он не смел.

«Пусть сама догадается, – думал Фернандо, когда его сердце замирало от кажущегося чрезвычайно сексуальным движения гостьи, – она должна почувствовать, как сильно я хочу ее, не может не почувствовать».

Но женщина абсолютно ничего не замечала, ее поведение было по-прежнему непринужденным и дружественным, и невозможно было понять, что она испытывает к нему. Эта неопределенность еще больше сковывала Фернандо, мешая ему преодолеть смущение.

Поездка заканчивалась, сблизив их настолько, что они могли уже говорить на любые темы, кроме той, которая больше всего волновала обоих.

Магазины в Барселоне закрывались рано. Лишь несколько крупных супермаркетов на окраине еще поджидали посетителей. К одному из них Фернандо подъехал около девяти.

Елена впервые оказалась в продуктовом магазине в этой стране, поэтому испытывала почти исследовательский интерес. Разочарования испытать ей не довелось, ассортимент поражал воображение и голодный желудок. Полки буквально ломились от многообразия испанских вин, оливкового масла, рыбы и морепродуктов.

Перед мясным отделом женщина потрясенно застыла, с благоговейным трепетом взирая на тысячи сортов колбасы, мясных копченостей и, разумеется, хамона, хамона и … хамона.

В кондитерском отделе тоже царило изобилие. Запах свежеиспеченного хлеба, булочек с корицей и ванильного печенья вызвал сладострастные спазмы в организме Елены, редко позволяющей себе сладкие радости. Глаза разбежались при виде пирожных и пирогов, а обратно сбегаться категорически отказывались. Хотелось купить сразу все это мучное великолепие и съесть сразу же здесь, не отходя далеко от кассы, но … красивая фигура никому не дается без жертв – Елена ограничилась крошечной шоколадкой и малюсенькой пачкой печенья.

С выбранными покупками Елена подошла к кассе, где ожидал своей очереди Фернандо. Решительно забрав у нее корзинку с немногочисленными пакетами, он добавил их к своим. В его же тележке, как показалось Елене, собрался весь супермаркет. Мясо разных видов, рыба, йогурты, сыр, овощи, вино, сладости – едва не вываливались наружу.

– Зачем тебе так много продуктов, ведь мы еще не съели то, что лежит в холодильнике, – робко спросила женщина, стараясь не выдать своего легкого шока.

– Чтобы не ходить в магазин на неделе, – охотно объяснил ей Фернандо, доставая карточку, – и еще мы идем в гости к моим друзьям. Я купил для них вино и конфеты.

– Вот как! А я не знала об этом, – нахмурилась женщина. Ей совершенно не понравилась манера Фернандо ставить ее перед фактом, не интересуясь ее планами и желаниями. – И кто они?

– Мои друзья, – повторил он тоном, типа «что тут непонятного», и нехотя добавил, – они пригласили нас в гости.

– Вот как! Это все объясняет, – отозвалась Елена, посылая мужчине насмешливый взгляд, но Фернандо не заметил ее иронии. Он в это время оплачивал покупки.

Подхватив все пакеты разом, Фернандо невозмутимо направился к машине. Елена семенила следом, не зная, как ей реагировать на его слова и поступки.

«Какой противоречивый человек! – растерянно думала она, сердито поглядывая на его широкую равнодушную спину, – ну и как я должна относиться к нему после этого?»

В машине по дороге к дому Елена молчала. Подавленная и растерянная. Мысли бурлили в ее голове, а чувства …

Смятение, надежда, разочарование и зарождающаяся симпатия сменяли друг друга, и каждый поступок Фернандо или даже вскользь брошенное слово могли склонить чашу весов за или против него.

Симпатия ее была еще слишком слаба, чтобы подвергаться испытаниям, словно только что пробившийся из земли весенний стебелек. Любой порыв ветра мог уничтожить его, не дав вырасти в большое сильное чувство. Пожалуй, сейчас преобладающим чувством был гнев. Елена сердилась на Фернандо за то, что он, как ей казалось, даже не пытался завоевать ее любовь.

За окном автомобиля мелькнули знакомые высокие серые стены монастыря Педральбес.

Тут же позабыв о своей обиде и, вообще, обо всем на свете, Елена устремила свой взгляд на каменную преграду и видневшуюся за ней церковь.

Что скрывается за этой стеной? Какая сила влечет ее туда?

События прошедшей ночи хлынули из ее памяти, затопив собственные переживания. Мысли унеслись в ту далекую эпоху, о которой Елена почти ничего не знала, но эта эпоха каким-то неведомым образом врывалась сейчас в ее судьбу. Задумавшаяся женщина не заметила, как машина подъехала к дому и остановилась. Несколько секунд Елена сидела, не делая попытки покинуть автомобиль. Наконец она вышла и, не глядя по сторонам, побрела к подъезду. Фернандо с удивлением смотрел ей вслед.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил он, быстро собрав пакеты из багажника и догнав женщину. – Тебе плохо?

– Нет, – коротко бросила она, входя в подъезд.

В лифте молчали оба. Елена была погружена в свои мысли, а Фернандо не знал, как реагировать на такую резкую смену ее настроения. Он быстро прокручивал в голове свои слова и поступки, но не находил ничего, что могло вызвать ее недовольство.

Разве можно понять этих женщин! – подумал испанец и … успокоился.

В целом он был доволен этим днем. Елена была очень красива, обаятельна и мила. Он знал, что многие мужчины умирали от зависти, видя его в компании такой редкой красавицы. Сегодня Елена была гораздо приветливее, чем во все предыдущие дни, и ему было легко и комфортно находиться в ее обществе.

Они много смеялись сегодня, хорошо пообедали, но самое главное, она не пыталась отстраниться от него, когда он якобы нечаянно коснулся ее руки. Это вселяло в него надежду на то, что скоро они все-таки займутся любовью.

Настроение Елены же было безнадежно испорчено. Заниматься сексом она не хотела категорически, тем более, с мужчиной, который вызывал в ней весьма противоречивые чувства. И сексуальное желание среди них отсутствовало.

Усталая и расстроенная, она пожелала Фернандо спокойной ночи и удалилась в свою комнату.

«Завтра я должна принять самое важное решение!» – с этой серьезной мыслью женщина погрузилась в сон.

День пятый

В парадном зале королевского замка душно и шумно. В огромном камине пылает целое дерево, многочисленные факелы на стенах освещают помещение неровным светом. Флаги с гербами Арагона, Каталонии, Барселоны и Валенсии служат практически единственным украшением королевской резиденции.

Женщины в роскошных платьях и драгоценностях и мужчины в парадных костюмах двигаются по залу, здороваясь, раскланиваясь, ведя неторопливую беседу. Здесь в Барселоне, в королевском замке, в ожидании выхода короля, собралась вся знать Каталонии. Обсуждаются бесконечные войны с маврами, заключение мира с Кастилией, поход на Сардинию.

Этой частью Испании правит король Хайме II, прозванный Справедливым, за его добродушие, миролюбие и заботу о своем народе. Усилия короля не были напрасны. Именно сейчас Каталония переживает расцвет своего благоденствия и могущества.

Сегодня Хайме II устраивает прием в честь своего возвращения из Валенсии, являющейся также частью его владений. Основная его резиденция находится в Арагоне, но сейчас он прибыл в Барселону, столицу прекрасного Каталонского края, где живут самые преданные из его сторонников.

Представители знатнейших каталонских семей прибыли в замок короля, чтобы приветствовать его и представить своих жен и детей. Среди них и барон Пере де Монткада с семьей.

Год испытания Элисенды и Хосе де Пиноса подходил к концу, и барон явился просить у короля разрешения на брак своей дочери с представителем славного рода де Пинос. Впрочем, он не сомневался, что добрейший король благословит данный союз между двумя преданными ему семьями.

Стоя рядом с родителями Элисенда краснела от смущения, ловя на себе восхищенные взгляды кавалеров, и трепетала, со страхом ожидая решения участи ее любви. Она была ослепительна. Если год назад ее можно было назвать лишь хорошенькой, то теперь, в девятнадцать лет, она превратилась в совершенную красавицу: высокую статную брюнетку с правильными чертами лица, нежной кожей, большими и яркими светло-карими глазами. Одежда, светло-голубое бархатное платье с высоким лифом, отделанное серебряными кружевами, подчеркивала достоинства ее фигуры, а семейные драгоценности привлекали взгляды к гладкой коже девушки, но не затмевали блеска ее глаз.

Возлюбленный тоже был здесь. Стоя неподалеку, он не отрывал жадного взгляда от Элисенды. Подарив ему улыбку, девушка обернулась к двери, в которую входил король Хайме II.

Высокий крепкий мужчина стремительно прошел к своему трону и сел, жестом подавая сигнал к началу приема. Король был немолод, годы испытаний оставили след на его испещренном морщинами челе, но в благородных чертах сохранилась былая красота, а приветливая улыбка делала его лицо весьма привлекательным. Он нравился дамам, и многие из них были готовы услужить ему.

По степени знатности к нему медленно стали приближаться вельможи, приветствуя государя и представляя своих отпрысков.

Так как семья де Монткада была одной из самых знатных в Каталонии, их очередь подошла очень скоро.

– Сеньор Пере де Монткада, барон Д’Аитона, – объявил распорядитель приема, и барон вышел вперед.

– Сеньора Элисенда де Пинос, баронесса Д’Аитона, – супруга барона склонилась перед его величеством.

– Сеньорита Элисенда де Монткада.

Сделав шаг, Элисенда присела в низком поклоне. В королевском зале воцарилась тишина. Король вздрогнул и воззрился на склоненную перед ним девушку.

– Господин барон, – через несколько секунд нарушил тишину государь, – мы счастливы видеть вас и вашу семью в нашем замке.

Хотя его слова были обращены к отцу, взгляд по-прежнему был устремлен на дочь. Через минуту он отвел его, благосклонно кивнув барону, попросившему у его величества личной аудиенции, и заговорил со следующим гостем.

Но даже этой недолгой минуты Элисенде хватило для того, чтобы почувствовать смущение и беспокойство. Сердце забилось быстрее, неясная тревога охватила девушку.

«Домой! Скорее домой!» – зазвучал в голове настойчивый голос страха.

Элисенде безумно захотелось немедленно покинуть жилище короля и укрыться за надежными стенами собственного замка, только там она чувствовала себя защищенной от всех превратностей судьбы.

* * *

Вновь Элисенда идет по знакомому коридору в отцовские покои, чтобы узнать о решении короля. Сегодня ее сердце бьется ровно. Она готова принять свою судьбу.

Впрочем, чего ей опасаться?

На приеме у короля девушка своими глазами видела, как благосклонно принял государь ее возлюбленного Хосе, обласкал его и взял к себе на службу. Это хороший знак, значит, препятствий к браку не будет. Любовь, согласие родителей и благословение их сюзерена короля – вот все, что нужно для счастья молодых. Так чего же волноваться?

За прошедший год Элисенда изменилась не только внешне, но и внутренне: стала спокойнее, в ней появилась уверенность в себе, степенность и внутренняя сила, вызывавшие у окружающих невольное уважение и почтение. Она не бегала, как прежде, по замку своего отца, а медленно шествовала, будто давая людям возможность полюбоваться своей красотой и прекрасными манерами.

Ее чувства к Хосе не изменились, но стали более сдержанными, как у супруги, прожившей в браке несколько лет.

Подходя к комнате, где ждал ее отец, Элисенда улыбнулась, вспомнив страстные поцелуи, подаренные ей Хосе год назад в этом коридоре.

Сколько же еще сладостных, безумно приятных поцелуев ожидает ее после свадьбы!

Нежные руки любимого, его полный обожания взгляд, горячие обжигающие губы – Элисенду бросило в жар от своих фантазий. Пришлось на минуту остановиться, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами и унять разыгравшееся воображение. Через несколько секунд девушка постучала в дверь.

Вошла. Огляделась.

В приемном покое барона ничего не изменилось. Те же серые стены, тот же гобелен с изображением победы над маврами на стене, герб семьи де Монткада над коллекцией боевого оружия, – все просто и благородно, как любил ее отец. Глава рода де Монткада тоже не изменился.

Суровый взгляд гордого сеньора смягчился при виде входящей Элисенды. Он смотрел на нее так внимательно, как будто видел впервые. Подал руку, усадил в кресло. Непривычное внимание отца удивило и насторожило девушку. Внезапно ее пронзил страх и предчувствие чего-то … ужасного. В комнате повисло напряженное молчание.

– Дитя мое, – начал барон, и Элисенда вздрогнула от непривычных ноток в голосе отца, – я должен вам сообщить о решении короля.

Барон замолчал, нахмурился, подбирая слова, смятение отразилось на лице обычно спокойного воина. Пауза затянулась, и Элисенда не выдержала:

– Что? Что он сказал? Пожалуйста, отец! Он вам отказал? – быстро проговорила она, стремительно теряя силы от овладевшей ею паники.

– Элисенда, послушайте меня, не перебивая, – барон встал и начал ходить по комнате, – вы уже взрослая. Вы умны и всегда были послушной дочерью. Я буду говорить с вами откровенно. Все знают, что наш король был уже трижды женат, и каждый его брак приносил стране пользу, но не делал его счастливым. Теперь его величество мечтает о любви. Он сделал так много для нашей страны, что заслужил это счастье. Вы со мной согласны? – обратился к Элисенде барон, глядя на сидящую дочь сверху.

– Да, конечно, отец, – поспешно согласилась девушка, с нетерпением ожидая, когда отец заговорит на касающуюся ее лично тему.

– Я рад, что вы так считаете, – продолжал барон де Монткада. – Он выбрал девушку из благородной, но не королевской семьи, этот брак многие не одобрят, но его величество готов преодолеть все трудности ради своей любви.

Остановившись напротив дочери, барон пристально посмотрел на нее. Страшная догадка потрясла несчастную. Смертельно побледнев, она не спускала глаз с остановившегося отца. Помертвевшими губами Элисенда, наконец, выдавила из себя вопрос, не в силах более терпеть муку неизвестности:

– И кто … кто эта девушка? – молчание отца становилось невыносимым, в огромных глазах красавицы появились слезы. – Это я? – прошептала она, страшась услышать ответ на свой вопрос.

– Да, девочка, это ты, – голос отца смягчился, с любовью и сочувствием он смотрел на свою дочь, но не мог гордый сеньор позволить жалости взять верх над долгом.

Выпрямившись во весь рост, он объяснил свою позицию:

– Это большая удача для нашей семьи. Этот союз возвысит весь наш род и сделает его равным знатнейшим семьям в королевстве, наше имя прогремит на всю страну. Вы понимаете, что это откроет дорогу вашим братьям к богатству, славе и власти? Мы не можем упустить такой шанс, дочь. Вы станете королевой Арагона, и все склонятся перед вами.

– Но король женат! – воскликнула пораженная словами отца Элисенда.

– Это не важно, – отмахнулся барон, презрительно поджав губы, – его жена больная немощная старуха! Ей недолго осталось. К тому же король совсем не любит ее. Ты будешь истинной королевой своего мужа и страны.

Слов не было. Жизнь, мечты и надежды летели в пропасть отцовских амбиций и воли короля. В потемневшем от горя взгляде вспыхнула молния. Сдаваться без боя гордая дочь славного воинского рода не собиралась.

– Но король очень стар! Он старше вас, отец, и я совершенно не люблю его. Я буду с ним несчастна! – эти веские, с ее точки зрения, аргументы были призваны убедить отца изменить ее участь.

Но на барона де Монткада они не произвели никакого впечатления.

– Элисенда, – в его голосе послышалась усталость, – я не мог отказать королю. Если вы хотите выйти замуж за Хосе де Пиноса, вы должны будете лично сказать об этом Государю, я этого делать не буду. Идите к себе и решайте, как вам поступить. Вы знаете мое мнение. Ваша мать согласна со мной. А что касается любви, – задумчиво произнес мудрый сеньор де Монткада, – то поверьте мне, что никто не будет любить вас больше, чем немолодой супруг. Только зрелый муж способен оценить вашу красоту и молодость по достоинству! За каждую ласку, он будет одаривать вас драгоценными подарками, а ваших родных милостями. Идите к себе и помните, что я вам сказал.

* * *

Элисенда лежала на кровати в своем нарядном платье и рыдала. Ее слезы болью отзывались в сердце матери, сидевшей на постели рядом с ней.

Служанка держала бокал с вином, который велела принести сеньора де Монткада.

– Выпейте вина, Элисенда, и успокойтесь, – говорила мать, ласково касаясь вздрагивающей от рыданий дочери, – выпейте и вам сразу станет легче.

– Матушка, матушка, что мне делать? Я люблю Хосе! Я не хочу выходить за короля! – сквозь слезы проговорила дочь, обнимая колени матери. – Помогите мне, матушка!

– Выпейте вина, детка! – продолжала мать, большая поклонница этого напитка, – оно всегда помогает принять правильное решение.

Супруга барона де Монткада была в молодые годы почти так же хороша, как и ее дочь, но время и вино, которое она употребляла в большом количестве, изменили ее почти до неузнаваемости. Сейчас это была дородная женщина с полным красноватым лицом и седыми волосами, которые она прятала под кружевным чепцом. Фигура ее была безнадежно испорчена многочисленными родами, она родила барону восемь детей, из которых в живых осталось только трое, два сына и дочь.

– Вы не должны думать о Хосе! Вы должны думать о своей семье! – наконец не выдержала баронесса, жестом отсылая служанку из комнаты. – Только простолюдинки выходят замуж по любви, а замужество знатных девушек должно служить преумножению славы их рода.

Не видя реакции дочери на ее слова, мать встала и отошла к окну. Устало опустившись на стул, она заговорила с кем-то, кого видел только ее внутренний взор.

– Когда мне было всего шестнадцать, мой отец Мигель де Пинос выдал меня замуж за Пере де Монткада. Никто не спрашивал моего согласия, никого не интересовало, люблю ли я его. Я не любила его, никогда не любила … и … сейчас не люблю, – тихо добавила она, на несколько мгновений прикрывая глаза, потом бросила осуждающий взгляд в сторону кровати, на которой лежала дочь и твердо произнесла, – но я выполнила свой долг перед семьей и не жалею об этом. Ваш отец слишком добр с вами, дочь моя, он дает вам право самой решать свою судьбу.

С этими словами баронесса покинула комнату дочери, лишь на секунду остановившись около плачущей девушки. Она была уверена – ее дочь сделает правильный выбор.

Когда за матерью закрылась дверь, несчастная Элисенда встала, позвала верную Эсперансу и послала ее к Хосе.

Необходимо было срочно поговорить с ним.

* * *

«Так! Маразм крепчал! – подумала Елена, когда смогла, наконец, осознать, где она и кто. – Приеду домой и прямо с самолета к доктору. Лечиться! Это ж надо такие сны видеть! Прям как фильм, да еще и с продолжением. Может, записывать? Потом роман напишу…».

Несмотря на самоиронию, Елена была основательно напугана. И понимая это, она пыталась посмеяться над ситуацией, перевести ее в шутку. С детства Елена знала, что если посмеяться над проблемой, то она перестает существовать как проблема, а превращается в легкую задачу, и частенько пользовалась этим методом. И сейчас, лежа в постели, женщина пыталась с юмором отнестись к своим странным сновиденьям.

Откуда они взялись и что означали – было неясно и от этого очень страшно. И в то же время было интересно узнать, что будет дальше с героиней ее снов.

«Как повезло девчонке! В нее влюбился сам король. Конечно, он староват для такой молодушки, но зато она станет самой богатой и знатной женщиной в стране. Родители правы. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Истина не нова, но от этого она не стала хуже. Если бы ко мне посватался король, я бы не ломалась. Правда, я чуть постарше, но для меня он тоже старый. Все-таки мужчины жуткие эгоисты и чрезвычайно высокого о себе мнения! Ему скоро помирать, а он мечтает о молоденькой. И до сих пор ничего не изменилось. Вон сколько в интернете мужских объявлений. Ему пятьдесят лет, а женщину подай до тридцати. Хоть бы в зеркало на себя посмотрел, старый дурак!»

Такие размышления окончательно разбудили Елену и вернули к реальности. Настроение улучшилось, но вставать желания не было. Хорошо было лежать в красивой комнате в мягкой постели, зная, что никуда не надо спешить. Неясный шум со стороны кухни привлек ее внимание.

Неужели Фернандо уже встал и готовит для нее завтрак?

«Сейчас откроется дверь, и он принесет кофе мне в постель, – фантазировала женщина, представляя, как Фернандо входит к ней с подносом в руках и ставит его на кровать. Она берет чашечку и делает глоток кофе так эротично, что он не выдерживает и набрасывается на нее с поцелуями. Поднос летит на пол, кофе выливается на белую простыню, но они не замечают этого и предаются страстной любви. – Только почему он стал выше ростом и значительно похудел? – спросила себя Елена, когда любовная сцена была закончена. – И если я правильно помню, Фернандо вовсе не блондин, значит, это был не он».

Вчера она так и не поняла, что чувствует к нему как к мужчине, с которым ей предстояло заниматься сексом. И сейчас, когда вместо Фернандо она мысленно представляла другого человека, стало ясно, что не он герой ее эротических фантазий.

– Ну и что мне делать? – произнесла она, глядя на себя в зеркало, висящее на стене. И сама себе ответила, вылезая из кровати и направляясь к двери.

– Значит, Леночка, тебе надо найти в нем хоть что-нибудь сексуальное. Ведь не совсем же он безнадежен. Постарайся. Ты же хочешь жить в этом чудесном доме, ездить на дорогой машине и покупать себе и своим будущим детям хорошие вещи? Вот и дерзай! Все в твоих руках.

Накинув халатик, полная оптимизма женщина вошла в кухню и остановилась в дверях, наблюдая за действиями своего будущего сексуального партнера. В коротких черных трениках и бесформенной футболке, он выглядел намного толще и непривлекательнее, чем в дорогом костюме.

«Карлсон вернулся! – воскликнула про себя Елена, застыв от удивления, так как ее друг был более всего сейчас похож на этот известный с детства образ. – Ну, это уже слишком! – возмутилась она, не в силах сдержать разочарования. – Я, конечно, люблю Карлсона, но спать с ним решительно отказываюсь!»

Не сказав ни слова, она вышла из кухни и отправилась в ванную. К счастью, увлеченный приготовлением завтрака Фернандо не заметил ни ее появления, ни ее ухода.

Душ успокоил Елену и вернул ей хорошее настроение. А макияж, красивая одежда и собственное отражение в зеркале придали уверенности в своих силах. Она была безупречна, надеясь своим примером дать понять ее мужчине, что такой женщине нужно соответствовать.

Завтрак был готов, и Фернандо нетерпеливо поглядывал на часы, не решаясь беспокоить гостью. И вот она вошла и поздоровалась. У него перехватило дух.

Красивая, молодая, веселая, о такой женщине он мог только мечтать в самых смелых своих фантазиях, а теперь она здесь, в его доме, на его кухне. Это была сказка, ставшая реальностью. Хорошо, что он приготовил для нее вкусный и сытный завтрак, она должна это оценить. Фернандо готов был на все, чтобы понравиться Елене, но не знал, что еще придумать. Он старался изо всех сил. Неловко двигаясь по кухне, он накрывал на стол, доставая свою лучшую посуду. Положив полную тарелку ризотто с грибами и зеленью, он поставил ее перед присевшей за стол женщиной. Налил им обоим кофе, выложил на блюдо блинчики с клубникой. Он был очень доволен собой.

Елена ела молча, еда была отменной, не хуже чем в ресторане, но вид повара не доставлял ей радости.

Как сказать ему о том, что не мешало бы переодеться?

Неужели он сам не понимает, как нелепо смотрится в этих коротких штанишках и безразмерной футболке?

Вместо этого она приветливо произнесла:

– Спасибо за завтрак! Ты отлично готовишь. Все очень вкусно.

Фернандо расцвел от ее похвалы и положил ей еще два блинчика.

Елена отругала себя за то, что не вовремя вылезла с комплиментом, теперь придется съесть еще несколько калорийных блинов, чтобы не обидеть человека. Она поблагодарила его за заботу, выслушала поучительный рассказ о том, как готовится это прекрасное блюдо, и приступила к расспросам о том, что ее действительно интересовало.

– Так куда мы сегодня поедем? – начала Елена, щедро поливая кусочек блина клубничным сиропом.

– К мой … моим друзьям, – ответил Фернандо, споткнувшись на трудном окончании, – они живут недалеко от Барселоны около моря. Там есть пляж. Мы можем плавать и загорать.

– Они живут в доме или квартире? – продолжала расспросы Елена.

– Дом. У них есть небольшой дом. Очень красивый. Я тоже думаю купить такой, – добавил он, отправляя в рот добрый кусок блина, с которого стекал сироп.

Эта информация не могла не понравиться Елене. Жить в красивом доме было ее заветной мечтой. Правда, она и не думала, что эта мечта может осуществиться, и вдруг перед ней замаячила надежда.

– Здорово! – она не смогла сдержать своих эмоций, – это прекрасная идея. Когда же мы поедем к твоим друзьям? Вечером?

– О нет! После завтрака. Я помою посуду и поедем.

– Давай я помою посуду, а ты собирайся, – торопливо сказала Елена, надеясь, что он, наконец, переоденется.

– Но я уже готов! – удивился он, охотно уступая ей место у раковины.

– Что?! Ты так поедешь в гости? – не поверила своим ушам Елена, с ужасом указывая на его штаны.

– Да, конечно! – не понял он ее возмущения. – Что тебе не нравится? Это чисто и удобно.

– Да, но это совсем тебе не идет! – воскликнула она, прекратив собирать со стола тарелки. – Надень лучше джинсы.

– Нет. Будет жарко, – отказался Фернандо, но, подумав немного, добавил, явно пытаясь ей угодить, – у меня есть шорты. Хорошо?

– Ну, я не знаю, – неуверенно протянула Елена, с сомнением глядя на его толстые ноги. – Хрен редьки не слаще. По-моему, шорты тебе тоже не пойдут. Ладно, померь, я посмотрю, – неожиданно приказала она с твердым намереньем настоять на своем.

Ей не хотелось появляться в обществе с таким облезлым мужчиной. К тому же она надеялась, что сегодня разглядит в нем что-нибудь сексуальное. А что может быть сексуального в мешке с картошкой?

Фернандо побрел на второй этаж переодеваться, недоумевая, зачем ей это понадобилось, ведь он и так хорошо выглядит, но спорить не стал – ее вкусу уже доверял. Переодевшись, мужчина спустился в гостиную, где ждала его критично настроенная Елена.

– Не годится, – заявила женщина, презрительно скривив нос, – пойдем посмотрим, что у тебя есть, – добавила она и решительно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, – показывай мне свой гардероб!

Она выглядела такой строгой, что Фернандо не осмелился ей прекословить. Покорно пошел следом, открыл дверь в свою спальню и, войдя в нее, указал на шкаф, к которому предстояло пробираться через кучу каких-то сваленных на пол вещей.

– Вот здесь. Смотри.

Елена открыла дверь шкафа и принялась изучать его содержимое. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Передвигая вешалки, она долго всматривалась в висящие рубашки, брюки и прочую одежду преимущественно черного цвета. Наконец вынула из самой глубины шкафа белые льняные брюки, заброшенные на верхнюю полку, и бежевую футболку.

– Вот это померь, думаю, будет хорошо. – Елена прямо посмотрела на Фернандо и голосом, не допускающим возражений, добавила, заметив его колебания. – Давай, давай, быстро!

– Но в белом я буду слишком толстый! – попробовал запротестовать несчастный.

– Ага! А в черном ты глиста в скафандре, – съехидничала женщина, прекрасно понимая, что это высказывание бедный иностранец не поймет. Переводить же его она не собиралась. – Я выйду, а ты меня позови, когда наденешь это. Понятно?

Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты на лестницу.

«Зря, наверное, я так с ним разговариваю, – начала ругать себя Елена, – мужчины не любят, когда женщина командует ими. Ну и пусть. Я не стану больше терпеть это безобразие. Мало того, что он толстый, как бочка с пивом, так он еще и не следит за собой, я этого допустить не могу. Мой мужчина должен быть самым лучшим!»

На этой амбициозной ноте ее сомнения были прерваны Фернандо, который звал ее из-за закрытой двери. Голос его был слабым и неуверенным. Елена снова вошла в спальню и увидела, что он переоделся в выбранные ею вещи. Выглядел он таким же медведем, как и раньше, но значительно окультуренным.

– Ладно, сейчас я это поглажу и можно ехать, – сказала Елена, удовлетворенно кивнув, – это неплохо. Снимай одежду и давай мне утюг.

Фернандо порылся в ворохе сваленной на пол около гладильной доски одежды и извлек на свет божий утюг. Елена отвернулась к окну, чтобы дать возможность ему снять с себя одежду, которую ей предстояло погладить. Через пятнадцать минут побритый и приодетый Фернандо был готов к поездке. Сейчас он нравился Елене гораздо больше, чем утром.

«Ну, вот и замечательно, – Елена смотрела на дело своих рук с удовольствием, – у хорошей женщины и мужчина может стать человеком! Теперь осталось только отправить его в парикмахерскую и заставить купить приличную домашнюю одежду, и мужик готов к употреблению».

Объект ее внимания не догадывался о планах женщины на свой счет и был очень доволен, что за него все решили и сделали. Он нисколько не обиделся на Елену, а расценил это как заботу о нем и знак симпатии с ее стороны. Довольные друг другом они, прихватив купленные вчера гостинцы, отправились в путь.

Солнце по-прежнему припекало, однако Елена уже не реагировала на него так остро, тем более, что в машине работал кондиционер. Еще раз подивившись окружающей красоте, полюбовавшись на цветущие фиолетовым цветом кустарники неведомых растений и поглазев на дом, к которому она уже привыкла как к родному, девушка села в машину.

Фернандо помчал ее по почти пустым улицам Барселоны, за окном снова замелькали знакомые здания. Вот и монастырь Педральбес. Елена окинула его взглядом, на секунду задержав его на одной из башенок. Ей показалось, что там стоит женщина в черной монашеской рясе. Сердце громко забилось, и Елена пожалела, что снова не может пойти туда.

Кроме монастыря на улице было еще много интересного: роскошные белые виллы с искусно выкованными металлическими заборами, старинные особняки за низкими оградами, украшенными колоннами. На оградах вазоны с цветами, за ними – сады с диковинными растениями. Чистота, роскошь и порядок – такие эпитеты приходили в голову русской женщины при виде тех мест, которые она проезжала.

«Вот бы нам такую красоту, – вздыхала она, – да еще и такой же чудесный климат! Разве можно быть несчастным, живя в эдаком раю?»

Ей казалось, что у людей, обитающих в этих прекрасных домах, каждый день праздник, они никогда не плачут, всегда веселы и всем довольны. Конечно, она понимала, что это невозможно, и наверняка, у них есть свои проблемы и причины для страданий, но все-таки очень хотелось верить в это бесконечное счастье и получить возможность приобщиться к нему.

А вот снова появились многоэтажки, широкие здания с большими окнами и длинными лоджиями. Под ними зеленели лужайки с изумрудной травой, которая не засыхала, несмотря на постоянную жару и отсутствие дождей.

Вскоре и этот район остался позади, город кончился, и машина понеслась по ровной дороге мимо стройных рядов маленьких коттеджей, зеленых полей и густых рощиц. Людей почти не было видно, по-видимому, в такую жару было не принято разгуливать по улицам.

Елена так увлеклась своими наблюдениями, что совсем забыла о своем водителе и связанном с ним плане. Когда она опомнилась, было поздно – машина въехала в небольшой поселок, проехала несколько кварталов и остановилась у ворот симпатичного двухэтажного дома. Фернандо посигналил, и ворота открылись, машина въехала в просторный двор.

Из дома вышел высокий мужчина средних лет, с приятным добродушным лицом. Покрытое бронзовым загаром тело, абсолютно черные, прожигающие насквозь глаза – типичный мачо из какого-нибудь мексиканского или бразильского сериала приветствовал их по-испански, искренне радуясь гостям. Елена поздоровалась тоже по-испански, только сейчас подумав, как же она будет изъясняться с друзьями Фернандо.

Но неожиданно для нее мачо заговорил на ее родном языке.

– Привет, Елена! – дружелюбно произнес он по-русски с сильным акцентом, – я рад с тобой познакомиться. Меня зовут Карлос. Идите в дом, здесь очень жарко, вечером можно сидеть в саду, а сейчас только в доме.

– Я тоже рада познакомиться! – с облегчением выдохнула Елена, переступая порог коттеджа, – откуда вы знаете русский язык? Вы учились в России?

– О нет! – рассмеялся Карлос и подмигнул Фернандо, – я учил его дома с женой. Моя жена русская. Она тоже из Москвы, как и ты. Сейчас я вас познакомлю. Арина, иди сюда, гости приехали, – крикнул он громко в сторону кухни, откуда доносился звон посуды, и вкусно пахло пирогами.

Дверь в кухню тут же отворилась и из нее вышла высокая дородная дама, при виде которой у Елены пропал дар речи. Несколько секунд женщины смотрели друг на друга, а потом одновременно бросились обниматься.

– Аришка! Ты? – кричала Елена, прижимая хозяйку дома к своему сердцу.

– Алёнка! Как я рада! Какой сюрприз! – визжала от восторга Арина.

Мужчины застыли на месте с открытыми ртами, пытаясь понять, что происходит с их дамами.

– Карлос! Карлос! Смотри! – не умолкала его супруга, тиская Елену, – это же моя школьная подруга Ленка! Я тебе рассказывала о ней. Помнишь? Мы с ней за одной партой сидели и вместе домой ходили. Ты помнишь, Лен, – обратилась она к подруге, – как мальчишки нас снежками забрасывали после школы, а мы убегали. Весело было!

– Ну, положим, тогда нам было не очень весело, – заметила рассудительная Елена, любившая во всем точность, – но вообще-то хорошее было времечко! – согласилась она с вновь обретенной подругой, с улыбкой и нежностью глядя на нее. Несмотря на то, что изящная фигурка Арины сильно округлилась, а длинные русые волосы превратились в короткую стрижку рыжеватого цвета, узнать подругу детства было несложно.

Арина тоже с интересом разглядывала Елену.

– Ты совсем не изменилась! – резюмировала она свои наблюдения, – отлично выглядишь и такая же стройная. Не то, что я, – вздохнула она, поправляя смявшуюся футболку и проводя руками по своим полным бокам.

– Не скромничай! – ободряюще сказала Елена, погладив подругу по плечу, – ты прекрасно выглядишь.

Арина благодарно улыбнулась, оценив ее деликатность.

Мужчины, наконец, поняли, в чем дело и принялись тоже радостно охать и всплескивать руками, смеяться и лопотать что-то на своем языке.

– Как тесен мир! – сказала Елена подруге, когда все немного успокоились, – я и не знала, что ты в Испании. Как ты здесь очутилась?

– О! Это долгий разговор, да и не для мужских ушей. Пойдем на кухню, потреплемся по-нашему, по-бабьи. Столько всего надо рассказать!

Помахав рукой мужчинам, женщины неспешно удалились.

* * *

На современной кухне Арины царил творческий беспорядок: на столе дожидались часа обеда свежие овощи, на плите в большой кастрюле весело булькал борщ, в кастрюле поменьше томилось что-то ароматно-таинственное. Белоснежное полотенце прикрывало миску с теми самыми пирожками, запах которых разносился по всему дому. В мойке под струей воды охлаждались фрукты. На полу там и тут стояли кастрюли, ведра, и другие емкости, заполненные фруктами и овощами. В углу высились два огромных холодильника, наталкивающие на определенную мысль – еда в этой семье не на последнем месте!

– О! Я и не знала, что ты умеешь готовить! – В словах Елены прозвучало удивление, смешанное с восхищением. – Впрочем, – грустно добавила она, – я о тебе многого не знаю.

– А я и не умела раньше! – усмехнулась Арина. – Пришлось всему научиться. Куда деваться? Я вообще была дура дурой, жизни совсем не знала, верила всему, что мне говорили. За то и поплатилась.

– Ты меня заинтриговала! Что же с тобой произошло за те годы, что мы не виделись?

– Щас расскажу, потерпи. Хочешь вина? – Арина повернулась к холодильнику и, заглянув в его недра, извлекла на свет божий бутылку, – классное вино! Сухое. Испанское.

– Давай по бокальчику, – меланхолично отозвалась Елена.

Арина достала из безупречно чистого белого шкафа два сверкающих бокала на высокой ножке, налила в них ярко-красную жидкость и протянула один из бокалов подруге.

– За нашу неожиданную встречу! – провозгласила она торжественно, поднося свой бокал к бокалу Елены, раздался мелодичный звон, и рубиновый напиток красиво блеснул, приветствуя женщин.

– Вино действительно хорошее, – согласилась с подругой Елена, сделав небольшой глоток. – Ну, не томи, рассказывай!

Они сели за стол, Арина взяла в руки нож и принялась резать овощи для салата – терять время даром она не привыкла. Елена же приготовилась слушать, помогая подруге. К кухне было тихо, голосов мужчин слышно не было, вероятно, они общались в другой части дома.

– Когда я окончила школу, мне было только семнадцать, как и тебе. – Начала Арина неторопливый рассказ. – Я решила поступать в институт иностранных языков – у меня всегда были способности. Выбрала испанский и освоила его быстро. А когда уже хорошо говорила по-испански, решила пойти работать переводчицей в турагентство. Меня туда взяли довольно легко. Через пару лет, уже после института, я познакомилась с одним знойным испанским красавцем. Он приезжал к нам по делам фирмы, и я была его личной переводчицей.

Боже мой! Как он красиво ухаживал! Цветы, подарки, комплименты, – в ход было пущено все, что может соблазнить женщину. И я, конечно, не устояла. Влюбилась, как последняя идиотка, – вздохнула женщина, хотя кроме сожаления в этом вздохе слышалась ностальгия по прошлому, – до потери разума, – добавила она с осуждением.

Елена поддержала подругу ободряющей улыбкой.

– Но он вроде тоже любил меня, мотался в Москву каждые полгода, чтобы встретиться со мной, а потом сделал мне предложение, и я без колебаний согласилась. Знаешь, он был такой хороший, добрый, внимательный! – Арина остановилась, задумчиво вглядываясь в свое прошлое.

Миска с салатом была отставлена в сторону, подруги забыли о нем.

Несколько секунд Арина молчала, потом кивнула головой, найдя в воспоминаниях подтверждение своим словам, и продолжала свой рассказ. Елена боялась вставить хоть слово, чтобы не сбить подругу с мысли.

– Родители были против. Очень сердились, он им не нравился, да и боялись отпускать меня в чужую страну. Особенно отец переживал, уговаривал одуматься, но я уперлась, и ни в какую. Выйду за него или умру. Вот кретинка! – произнесла Арина со злостью.

Елена снова промолчала, сделав новый глоток вина. Она понимала подругу лучше всех, потому что сама часто ругала себя, вспоминая свою жертвенную любовь. Но она также знала, что в тот момент Арину никто бы не смог оторвать от ее возлюбленного или отговорить от замужества.

– Я уехала в Испанию, мы поженились. Жили в Мадриде, снимали квартиру. Любовью занимались каждую свободную минуту. Он даже на обед прибегал только для того, чтобы сексом заняться, – смущенно улыбнулась Арина приятным воспоминаниям.

– По специальности работать я не могла, кому там нужны переводчики с русского на испанский? Тогда еще наши туристы почти не ездили в Испанию. Я пыталась работать в торговле, но это не мое. Бралась за какую-то случайную работу, но тоже безуспешно. Мужа это стало раздражать – трудно тянуть лямку одному. Детей он не хотел по той же причине. Вот так мы прожили года четыре, а потом я узнала, что у него родился ребенок от другой женщины, которая работала вместе с ним.

Арина снова замолчала, грустно склонив голову. Видимо, время не излечило ее от разочарования, и болезненные воспоминания еще вызывали слезы. Она вытерла глаза фартуком, взяла себя в руки и продолжила рассказ:

– Сейчас я даже рада, что так получилось, потому что к тому моменту у нас были уже очень плохие отношения. Он кричал на меня, иногда даже бил, если ему что-то не нравилось в моих словах или поступках, а я сидела дома, одичала совсем, потому что ни с кем не общалась. С родителями он мне запрещал разговаривать, видите ли, не собирался оплачивать мои развлечения. Денег на новую одежду тоже не давал, я была рабыней у него дома, абсолютно бесправной. Подруг у меня не было – он не разрешал мне выходить из дома одной. Я бы, наверное, умерла от тоски и отчаяния, если бы эта женщина не позвонила мне и не сообщила о ребенке. И тут … со мной случилось нечто странное. Я так разозлилась! Даже не подозревала, что вообще способна так злиться.

Голос Арины вдруг окреп, в нем зазвучала радость и гордость. Наверное, это был самый смелый поступок в ее жизни. Ее глаза горели, щеки покрылись румянцем, она снова переживала те чувства, которые испытывала в тот судьбоносный день.

– В тот вечер, вернее, ночь, потому что он никогда не возвращался раньше двенадцати, я встретила его на пороге со скалкой в руке. Это было мое единственное оружие. Видит Бог, что если бы он посмел меня ударить, я бы его убила. Я готова была на все, даже отсидеть в тюрьме, но отомстить. Отомстить этому гаду за все мои страдания и унижения! Но, … представляешь, он испугался! Он просто был трусом, а я, глупая, его боялась.

– Он на тебе компенсировал этот недостаток, – наконец, вставила Елена, – нашел безответное существо и использовал, чтобы поднять свою самооценку.

– Вот именно, – легко согласилась Арина, – знаешь, мне сейчас даже жалко его. И я безмерно рада, что бросила это ничтожество.

– Но почему ты терпела так долго? – спросила Елена, недоумевая, почему вообще женщины терпят от мужчин хамство и насилие. – Почему раньше не взбунтовалась?

– Ой! Не знаю, Алёнушка, не знаю. Я и сама себя спрашиваю об этом. Слишком много всяких резонов было. И любовь, я думала, что он все-таки любит меня, и деньги, а куда я пойду без них, и страх остаться одной в чужой стране. Мне ведь не на что было даже купить билет до Москвы, да и стыдно было возвращаться к родителям – они меня не отпускали, а я не послушалась. Боялась, что они ругаться будут. Короче, дурочка я, вот и все.

Арине и сейчас было стыдно, она боялась посмотреть в глаза Елене, чтобы не увидеть в них осуждения. Но Елена не осуждала подругу, а только очень сочувствовала ей.

– Не казни себя, Ариша, ты не одна такая. Наверное, это самое терпение и всепрощение в крови русских женщин, а мужики этим пользуются. Правда, я не знала, что в других странах такие же монстры водятся, как и у нас.

– Водятся, Ленок, еще как водятся. Здесь по телику часто рассказывают истории похуже моей. Ну вот, – продолжала прерванный рассказ Арина уже более спокойным тоном, – я его выставила и прям на другой день подала на развод. А потому как денег у меня не было, пошла работать уборщицей в ближайший магазин. Его хозяйка мне посочувствовала – у нее тоже муж был козел. Она же мне и с документами помогла, и адвоката нашла. Слава Богу, мир не без добрых людей!

– А почему ты в Россию не вернулась? Там было бы проще работу найти, и все вокруг свои, – задала Елена вполне резонный вопрос.

– Так я же гражданство сдуру поменяла! Теперь надо было и с этим как-то разбираться. В общем, со всех сторон одни проблемы были. Да еще и он мне не хотел развод давать, мол, люблю только тебя, ребенок по барабану, давай жить вместе. А когда увидел, что я непреклонна, стал мне звонить, угрожать, один раз, когда меня дома не было, пришел и все разгромил, а вещи мои разорвал на мелкие клочки. Ну, после этого нас как раз и развели, – подвела итог Арина с некой долей злорадства.

– И что потом ты делала? – грустная история подруги до слез тронула Елену.

– Потом стало еще хуже. Я осталась одна. Денег в обрез, почти все за квартиру отдавала, работа тяжелая и малопочетная, хотя я и такой тогда была рада, друзей нет, мужики на меня тоже не бросались, потому что вся эта нервотрепка сильно на моей внешности отразилась. Я похудела страшно, высохла, почернела от их солнца и грустных мыслей. Короче, думала, что старость пришла, и жизнь моя скоро прервется. Да тут еще мне тридцатник стукнул. Выходила только на работу и в магазин. Депрессуха была жуткая!

– Еще бы! – Елена опять вспомнила себя после расставания с возлюбленным. – Как ты выжила в этом кошмаре?

– А выжила я благодаря Карлосу, – ответила Арина на риторический вопрос подруги. – Он поселился в моем доме в соседнем подъезде. Однажды я шла в магазин, он подошел ко мне с каким-то вопросом, уж не помню каким, я тогда мало что воспринимала. Потом пришел ко мне домой с просьбой позаниматься с ним русским языком, якобы нужным ему для работы.

– А это была неправда? – удивилась Елена.

– Как потом выяснилось неправда. Просто он узнал мою историю. пожалел несчастную иностранку и решил дать мне возможность подзаработать. А потом, когда мы стали общаться, я ему понравилась. Как-то само собой все произошло … мы стали жить вместе. О любви никто из нас не говорил, я так даже об этом не думала, просто хотелось видеть кого-нибудь рядом. Он очень добрый человек! Очень! Я восхищаюсь им.

– Ты его любишь? – спросила Елена с нескрываемым интересом.

Арина задумалась, видимо, не хотела врать подруге детства, а может быть, самой было интересно знать, что она чувствует.

– Нет. Как первого мужа не люблю. Страсти никогда не было и нет. Он не противен мне в постели, но и без секса с ним я могла бы обойтись. Мне с ним покойно и комфортно, он не бросит, не предаст. Наш брак держится на уважении и взаимной симпатии. Но кто сказал, что это плохо? – с вызовом спросила Арина, вглядываясь в лицо подруги.

– Никто, – твердо ответила Елена, которая много думала на эту тему, – нам с детства внушали, что надо выходить замуж только по страстной любви, вот мы так и думаем, но правильно ли это? Жизнь показывает другое. Если ты счастлива с твоим Карлосом, то какая разница, любишь ты его или нет. Тебе хорошо и это главное. Я так думаю, – Елена очень надеялась, что ее подруга действительно нашла свое счастье.

– Да, наверное, – неуверенно произнесла Арина, теребя край своего фартука, – скорее всего, ты права.

– Разве ты не счастлива? – изумилась гостья, не слыша в голосе подруги ни малейшего энтузиазма.

– Нет. Мне хорошо. Я получила то, к чему стремилась. Хороший дом, – Арина обвела рукой кухню, – надежного мужа, ребенка и материальный достаток. Все это прекрасно! Я понимаю … – она замолчала, будто собираясь с силами, чтобы открыть страшную тайну, – но знаешь, иногда … мне очень хочется влюбиться! Прям до дрожи в коленках хочется снова испытать то чувство острого счастья, которое у меня было в начале моего предыдущего замужества. Порою так сильно хочется, что я готова сбежать. Только не знаю, куда и с кем. Да и дочку жалко. И Карлоса … тоже жалко.

Ее голос постепенно затих, замолчали обе. Елена была потрясена этим откровением и не знала, что сказать. Ей надо было переварить услышанное, осознать его. А Арина сама испугалась вырвавшихся признаний, в которых раньше не отдавала себе отчета.

– Налей-ка еще вина, подруга, – прервала неловкое молчание Елена, – есть тост.

Арина быстро поднялась, обрадованная возможностью скрыть свое смятение, наполнила бокалы красивым напитком и села на свое место за столом. Подняли бокалы, Елена задумчиво молчала, собираясь с мыслями.

– Давай выпьем, моя дорогая подруженька, – начала она, медленно подбирая слова, – за то, … чтобы мы научились ценить то, что имеем, и любить то, что нам дает Господь.

Арина быстро взглянула на Елену, смущенно улыбнулась ей, кивнула, соглашаясь.

– Да, ты права. Выпьем за это. И будем счастливы!

Выпили до дна, съели по пирожку. В этот момент дверь в кухню открылась, и на пороге возникло юное создание в коротких льняных шортиках и открытом белом топике.

– Мам! Когда обедать будем? – капризно заныло создание противно писклявым голоском, – папа тоже кушать хочет и дядя Фернандо.

– Ой! Господи! – запричитала забывшая о своих обязанностях хозяйки дома Арина, – совсем заболтались. Леночка, давай скорее на стол накрывать, а то мужики нас съедят вместо обеда. Дочка, помогай скорее!

– Может, сначала ты меня с дочкой познакомишь? – попросила Елена, разглядывая смуглую девчушку с карими смеющимися глазами.

– Ой! Извини! – смутилась Арина. – Это моя дочь Виктория. Вика, тетя Лена – моя одноклассница. К нам в гости приехала.

– Вы, правда, с мамой вместе учились? – округлила глаза шустрая девчушка.

– А что, не похоже? – усмехнулась Елена.

– Не. Вы моложе мамы, – ответила юная нахалка, стрельнув глазами в сторону матери, ожидая ее реакции.

– Ах ты, бесстыжая! – вскинулась Арина, – брысь отсюда, малявка! – махнула она полотенцем в сторону дочери. Ту как ветром сдуло из кухни, и, по мнению Елены, девчонка была страшно довольна тем, что так легко отделалась от трудовой повинности. Женщины дружно расхохотались и принялись за работу.

Через тридцать минут все сели за празднично накрытый стол в гостиной, обставленной белой с золотистой отделкой мебелью. За столом было шумно и весело. У Карлоса было прекрасное чувство юмора, он веселил общество рассказами о своей жизни и анекдотами из жизни своих соседей.

Елена хохотала до слез, сожалея, что Фернандо не обладал таким прекрасным качеством. Последний тоже оживился и непринужденно болтал со всеми, правда, Елена подозревала, что это оживление было связано с обильной пищей и выпитым им вином. Наблюдая за ним во время обеда, она обнаружила, что веселый искренний смех придает мужчине озорной мальчишеский вид.

«Не такой уж сухарь, оказывается!» – порадовалась Елена своему открытию и продолжила наблюдение.

На первое был подан борщ с мясом, от которого мужчины пришли в бурный восторг, и пирожки с капустой. На второе – то самое ароматное блюдо, тушившееся во второй кастрюльке на огне. Жаркое из курицы, приправленное всевозможными специями, придавшими этому простому блюду необычайно приятный запах и вкус. К нему прилагался овощной салат, который так долго готовили две подруги. Прекрасное вино дополняло обед, и было выпито не менее трех бутылок. Все хвалили кулинарное искусство хозяйки и русскую кухню.

* * *

Десерт перенесли на террасу с видом на прекрасный сад, изобилующий цветами. Тенистые деревья защищали от зноя, наполненный ароматом цветов и морской свежестью воздух пьянил как доброе испанское вино. Елена чувствовала удивительную легкость и радость, Голова кружилась то ли от дурманящих запахов, то ли от выпитого вина, то ли от радости, наполнившей все ее существо. Лежать в шезлонге, любуясь дивным садом, наслаждаться холодным мороженым, особенно вкусным в жаркий летний день, и веселиться в компании приятных людей, – что еще нужно для счастья?

Елене еще захотелось полюбоваться морем, которое, по словам хозяев, было совсем рядом.

– Лен, возьми мой купальник и поплавай, – предложила добрая хозяйка дома, – здесь отличный песочный пляж. Можешь позагорать, а то ты слишком бледная, – добавила она с некоторым осуждением.

Фернандо одобрительно загудел, радуясь перспективе увидеть симпатичную ему девушку в бикини.

– Одна не буду загорать, – твердо заявила Елена, – только вместе с тобой, Ариша.

– Ладно, я тоже пойду, и Вичку возьмем! – легко согласилась подруга и отправилась за купальниками.

К морю пошли впятером, весело переговариваясь, смеясь и споря о том, кто заплывет дальше всех. Мужчины заключили пари.

Пляж был хорош. Сплошной золотистый песок покрывал берег теплого светло-синего моря. Никаких камней и коряг на всем побережье. Расстелили покрывала, женщины скинули пляжные халатики, мужчины сняли шорты и майки. Вика быстро понеслась к воде, не обращая внимания на предостерегающие окрики матери. Фернандо и Карлос тоже рванули к морю, оставив женщин на берегу.

Елена растянулась на покрывале, с наслаждением доверив солнцу свое тело. С любопытством она уставилась на обнаженного Фернандо, благо он не мог видеть ее изучающего взгляда. Со спины он выглядел широким и почти бесформенным. Не найдя ничего привлекательного в его расплывшейся фигуре, женщина вздохнула и отвела взгляд.

Арина, проследив за ней и уловив разочарованный вздох, не смогла удержаться от вопроса:

– Тебе он не нравится?

– Да, – честно ответила Елена, не видя смысла обманывать подругу.

– Ты с ним спишь? – вопрос прозвучал неожиданно для обеих, и Арина сама удивилась, что задала его.

– Нет, – так же коротко ответила ее подруга, потом добавила, видимо, посчитав свой ответ недостаточно полным, – я его знаю несколько дней и еще не решила, нравится ли он мне. Моментами нравится, но чаще нет. А внешне он меня пока не впечатляет. А что ты о нем думаешь? – решила воспользоваться моментом откровенности Елена и задала действительно важный для себя вопрос. – Давно его знаешь?

– Знаю давно, – Арина отвечала с видимым удовольствием, – лет шесть или семь, муж помогал Фернандо с его фирмой. Они часто встречались, потом подружились. Думаю, что он неплохой человек, дружелюбный, немного замкнутый и странноватый. Хотя в чем заключается эта странность объяснить не смогу. Во всяком случае, я не возражаю против его визитов. Если вы поженитесь, я буду счастлива! Впрочем, если он тебе не нравится … – Арина сделала многозначительную паузу, потом продолжила, – подумай хорошенько. Жить с нелюбимым мужем непросто. Один секс чего стоит! Каждый раз делаешь над собой усилие.

Она покраснела и замолчала, понимая, что сболтнула лишнее.

– А ты бы вышла замуж за Карлоса, если бы знала, что надо будет заставлять себя заниматься с ним сексом? – спросила Елена, не обращая внимания на смущение подруги.

– Нет. Не вышла бы, – неохотно призналась она, – и тебе не советую.

– Ну, посмотрим. Может, я еще в него влюблюсь! – предположила Елена, озорно подмигнув подруге.

Но та недоверчиво покачала головой и перевернулась на живот, подставляя солнцу покрытую ровным загаром спину.

– Пойду-ка и я искупаюсь, – с этими словами Елена встала и пошла к морю, оставив подругу одну.

Елена боязливо попробовала ногой воду. Море было теплым и ласковым. Кружевные волны лениво ласкали мокрый песок. Девушка медленно входила в прозрачно-бирюзовую воду, постепенно погружаясь в блаженную прохладу. Через минуту она с удовольствием поплыла. Плавала вдоль берега, чтобы можно было чувствовать ногами дно.

Рядом плескалась жизнерадостная Виктория. Девочка беспрерывно ныряла, периодически обдавая Елену фонтанами соленых брызг.

Елена поискала глазами мужчин, но увидела лишь вдали в море две черные точки. Сердце екнуло, что-то слишком далеко они заплыли.

Елена начала волноваться.

– Вика! – крикнула она девочке, – твой папа и Фернандо хорошо плавают?

– Папа отлично плавает, – отозвалась малышка, в очередной раз выныривая из воды, – а дядя Фернандо не знаю. Наверно, хорошо. Они часто плавают наперегонки. Но папа всегда побеждает, – добавила она с гордостью и снова скрылась в набежавшей волне.

Елена успокоилась и поплыла к берегу. Сев на теплый песочек, она принялась наблюдать за Викой, изредка вглядываясь вдаль, чтобы не терять из виду плывущих мужчин.

«Что это со мной? Почему я так нервничаю? – спрашивала она себя, перебирая пальцами горячий песок, – они взрослые люди, ничего с ними не случиться. Впрочем, мужички много выпили, могут быть проблемы. Не надо было их отпускать одних».

Елена решила поделиться своими опасениями с Ариной. Ей хотелось услышать, что все ее страхи вздор, и ничего плохого не может случиться. Но Арина вдруг тоже заволновалась и стала пристально всматриваться в море.

– Что-то я их не вижу, – обеспокоенно сказала она после тщательного изучения морской дали, – обычно они не заплывают так далеко.

Подруги с испугом посмотрели друг на друга, вскочили и снова принялись вглядываться в море.

– Надо что-то делать! – решительно заявила Елена, в минуту опасности никогда не терявшая головы, – у вас есть лодка? Или у кого-нибудь из соседей?

Ее голос вывел Арину из оцепенения. Не говоря ни слова она понеслась к лодочной станции, находившейся в ста метрах от того места, где они загорали. Белые яхты и быстроходные катера поджидали отдыхающих.

Молодой человек, возившийся в недрах своего катера, готовясь выйти в море, сразу откликнулся на горячую просьбу двух женщин и без лишних расспросов согласился на поиски незадачливых пловцов.

Едва Арина успела вскочить в катер, на ходу приказав Елене приглядывать за дочерью, как жужжащий кораблик рванул в море.

Елена метнулась обратно, до смерти испугавшись за девочку. Она буквально насильно вытащила Вику на берег и, усадив на песок, прижала к себе. Шепча озадаченной ее напором девчушке что-то успокоительное, женщина пыталась успокоиться сама.

Минут через десять послышался характерный шум. На приближающемся катере можно было разглядеть несколько человек. Елена сразу узнала свою подругу и мускулистого хозяина катера, на заднем плане виднелась мощная фигура Карлоса, а вот Фернандо там не было.

У Елены упало сердце.

Неужели он утонул? Как же так? Разве такое возможно?

Сердце бешено колотилось в груди, руки дрожали, Елена готова была разрыдаться. Она побежала к морской стоянке, куда направлялся катер, потащив за собой испуганную девочку. Когда они подбежали к месту парковки катера, двое мужчин вытаскивали из лодки третьего, который громко стонал при каждом их движении.

«Слава Богу, он жив! – с облегчением подумала Елена, в изнеможении прислоняясь к борту, – покалечился что ли?»

– Что с ним? – спросила она вслух у мокрой и растрепанной Арины. – Где вы их нашли?

– Там в море … – устало произнесла та, выбираясь из катера, – они плыли назад, но что-то случилось с Фернандо – он стал тонуть. Карлос схватил его и поплыл к берегу, но очень устал, потому что Фернандо слишком тяжелый. Если бы мы не появились, то … я боюсь даже подумать, что могло случиться, – отмахнулась от страшного видения Арина и со слезами обняла Елену.

– Ну-ну! Не плачь! – попыталась успокоить ее подружка, нежно прижимая ее к себе и похлопывая по спине. – Все будет хорошо! Вот и Вика так думает. Правда, Викуля? – обратилась она за поддержкой к девчушке, с интересом наблюдающей всю эту необычную сцену.

– Конечно, мамочка, не плачь! – малышка, неуверенно приблизилась к подругам и попыталась заглянуть в заплаканные глаза матери.

Арина оставила подругу и судорожно вцепилась в дочь, предоставив Елене возможность подойти к мужчинам. Фернандо лежал на песке, несчастный и растерянный. Поймав сочувствующий взгляд женщины, он попытался улыбнуться.

– Фернандо, ты как? – мягкость в голосе Елены приятно удивила мужчину.

– Нормально, – почти простонал он, – я могу встать, но лучше ждать врача. У меня болит плечо и немного голова. Спасибо Карлосу. Он спас меня, – кивнул он в сторону друга, который в это время с кем-то говорил по телефону.

Арина уже успокоилась и тоже подошла к ним.

– Скажи спасибо Елене! – обратилась она к Фернандо, обнимая подругу за плечи, – это она подняла панику, и мы стали вас искать. Если бы не она, вы бы уже были на дне моря. Зачем вы туда поперлись, пьяные идиоты? – вдруг начала заводиться она, но Елена предотвратила назревающий скандал, перебив ее вопросом.

– А куда звонит Карлос?

– Врачу, который живет в нашем поселке. Сейчас он придет, осмотрит их обоих, и мы пойдем домой, – объяснила мгновенно успокоившаяся Арина.

– А почему нельзя сейчас пойти? – продолжала недоумевать Елена.

– А вдруг у Фернандо что-нибудь сломано? Тогда надо будет вызвать скорую помощь и отвезти его в больницу, – по интонации, с которой Арина произнесла эти слова, нетрудно было догадаться, что она сама с удовольствием бы что-нибудь сломала Фернандо. Она была сильно раздражена на него за то, что по его милости ее муж рисковал жизнью.

В это время на пляже появился худющий смуглый старик в шортах и майке, который и оказался местным доктором. Он подошел к страдальцу, лежащему на песке, и принялся тщательно его осматривать.

Через десять минут, Фернандо, поддерживаемый с двух сторон другом и доктором, поднялся и медленно побрел в деревню к дому друзей. Вика вприпрыжку неслась вперед всех. Замыкали процессию женщины. Настроение у всех было подавленное.

Фернандо поместили на первом этаже в гостиной на диване, так как он был не в силах подняться на второй этаж. Чувствовал он себя неважно, болела голова и вывихнутое плечо. Доктор туго перевязал плечо Фернандо, сделал укол обезболивающего и запретил трогаться с места до утра.

Сердобольные друзья предложили гостям остаться у них на ночь. Елена с радостью согласилась – хотелось подольше побыть с подругой. Фернандо тоже не возражал, тем более что не мог вести машину.

Арина принесла напитки и отправилась готовить ужин. Елена напросилась в помощники, а мужчины расположились в гостиной перед большим телевизором с бутылочкой пива. Им было о чем поговорить. Когда опасность миновала, каждому не терпелось поведать свою интерпретацию сегодняшних событий, которые постепенно приобретали вид крутого приключения, о котором можно будет говорить еще долгие – долгие годы.

На кухне тоже обсуждали случившееся, но совсем с другим настроением. Арина рвала и метала, ругала мужиков за глупость и безбашенность, а себя за то, что недосмотрела за ними, как будто они были маленькими детьми.

– Ну что ты себя коришь, – примирительно заметила Елена, переворачивая рыбу, жарящуюся на сковородке, – что ты могла сделать? Не пустить? Так бы они тебя и послушались! Мужики жутко упертые создания, их ни за что не остановить, если они что-нибудь вбили себе в голову, особенно если они пьяные. И пробовать бесполезно. Ты ни в чем не виновата, – добавила она, поперчив блюдо, – успокойся, моя дорогая.

Но Арина фыркала и возмущалась до самого ужина. Накрывали на стол в гостиной, в широко распахнутые окна которой вместе с вечерней прохладой вливался аромат цветов.

Постепенно комната наполнялась свежим вечерним воздухом из сада и манящими запахами с кухни. Арина достала белую льняную скатерть, украшенную изящными кружевами, и покрыла ею обеденный стол. Затем она сервировала его тарелками тончайшего фарфора и серебряными приборами. В бокалах отражался, вспыхивая разноцветными брызгами, свет свечей, зажженных вместо электричества, что придало ужину изысканную прелесть и романтизм.

Женщины внесли приготовленные ими блюда, и хозяйка пригласила всех за стол. Фернандо со стонами и вздохами доковылял до своего места и грузно опустился на стул. Впервые со дня их знакомства Елена не заметила радости на его лице при виде пищи, он слегка поковырял рыбу, положил в рот пару картофелин и проглотил ложку салата, после чего он отставил тарелку, извинился и снова вернулся на свой диван.

«Похоже, ему действительно очень плохо, если даже есть не хочется, – с жалостью думала Елена, глядя на бледное и грустное лицо своего нового друга, – чем бы ему помочь? Надо сделать ему массаж и натереть плечо мазью, кажется, я взяла ее с собой».

Елена всегда возила с собой целую аптеку на всякий случай, мало ли что могло случиться за границей, а купить лекарство в стране, языка которой не знаешь, большая проблема.

«Я молодец! – похвалила себя Елена, – все предусмотрела и теперь могу помочь хорошему человеку». Она ободряюще улыбнулась Фернандо и продолжила свой ужин.

За столом все молчали, разговор не клеился. Вика поторопилась сбежать в свою комнату, Арина давала понять мужу, что недовольна его поведением, и подчеркнуто общалась только с подругой, Елена пыталась оживить общий разговор, обращаясь то к Карлосу, то к Арине с вопросами об их совместных путешествиях, но после нескольких полученных односложных ответов, она сдалась и тоже замолчала.

Убрали со стола, и Арина повела гостью в отведенную для нее комнату на втором этаже. Недорогая современная мебель, чистота и окно с видом на сад, освещенный неясным лунным светом. Несколько минут полюбовавшись садом, Елена тихонько вышла из комнаты и вернулась в гостиную.

– Фернандо, ты не спишь? – шепотом спросила девушка, на цыпочках приближаясь к нему.

– А, Елена! Не сплю, – почти беззвучно ответил он, поворачиваясь на ее голос. Видно было, что он приятно удивлен ее появлением.

– Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? – продолжала она.

– Да, лучше. Только плечо болит, – печально произнес Фернандо, осторожно дотрагиваясь до больного места.

– У меня есть специальная мазь. Я купила ее в Москве, давай я натру тебе плечо и завтра ты будешь совершенно здоров, – предложила Елена, неуверенная в его реакции на ее предложение.

Но Фернандо обрадовался и доверчиво подставил ей руку. Елена осторожно размотала фиксирующий бинт, распухшее плечо напугало ее.

Его кожа была нежной, но не белой, а смуглой и покрытой многочисленными веснушками, появившимися под влиянием жаркого солнца. Это почему-то разочаровало женщину. Легко массируя тело Фернандо, Елена прислушивалась к своим ощущениям, ей хотелось понять, вызывают ли эти прикосновения в ней желание близости с этим человеком или, наоборот, отвращение. Но никаких откликов в своем теле она не обнаружила: ни томления плоти, ни малейшего возбуждения, ни отторжения, – абсолютно ничего. Будто она прикасалась сейчас не к сильному мужскому телу, а к гладкому куску дерева, которое она с какой-то неведомой целью натирает мазью.

Это безразличие огорчило ее саму, ведь надежды на то, что сегодня она почувствует влечение к этому мужчине, не оправдались.

Забинтовала плечо, женщина быстро попрощалась с Фернандо и вернулась в комнату, в которой ей предстояло провести ночь.

Мужчина смотрел ей вслед в надежде, что она вернется, и они проведут эту ночь вместе, но позвать не решился, боясь гневного отказа. Тяжело вздохнув, он повернулся на здоровый бок и мгновенно уснул, утомленный болезнью и разочарованием.

Елена же еще долго сидела около окна, глядя в небо и гадая, увидит ли она сегодня продолжение своего сна. Ночь была звездной, небо ясным, полная луна освещала Землю своим матовым светом. В саду было тихо, ничто не нарушало покой спящих цветов и деревьев. Из окна Елены была хорошо видна терраса, на которой они сегодня днем ели мороженое, на ней белели стулья, обрамляя стол. На столе темнело что-то едва различимое, и только приглядевшись, можно было увидеть вазу со свежим букетом, которым Арина украсила свою террасу.

«Интересно, – думала женщина, вспоминая прошлую ночь, – приснится ли мне Элисенда здесь, за много километров от Барселоны? Возможно, она является во сне лишь тем, кто спит на улице Педральбес?»

Чтобы получить ответ на эту загадку, она легла в постель и закрыла глаза.

День шестой

В замке уже все спали. В окнах постепенно гас дрожащий свет факелов, дом погружался во тьму. Огромный сад перед замком был полон причудливых теней и неясных силуэтов. Его освещали звезды и восходящая Луна, подруга влюбленных. В ее слабом свете все предметы обрели таинственные очертания. Темные деревья качали ветвями, шелестели листвой.

В глубине сада стояла каменная часовня, построенная отцом нынешнего владельца замка. Часовню окружали кусты благоухающего олеандра, на каменной скамье под одним из них сидел кто-то, закутанный в черный плащ. Капюшон плаща был опущен так низко, что случайный прохожий не смог бы разглядеть лицо человека. Да и кто бы стал гулять здесь в такую пору? Жизнь в замке затихала рано, обитатели его ложились спать на закате солнца и пробуждались с первыми его лучами. Никто не нарушал одиночество таинственного незнакомца.

Вдруг неподвижная фигура ожила. Из-под плаща показалась тонкая белая рука, она поднялась к капюшону и откинула его назад, открыв прекрасное бледное личико Элисенды де Монткада. Девушка тревожно вслушивалась в едва различимые звуки ночи, в пугающие шорохи, долетавшие из глубины парка.

С этой темноты должен был появиться ее возлюбленный. Она ждала его здесь уже несколько часов, но он не спешил на ее зов. Девушка была готова ждать его всю ночь, безгранично веря в его любовь. Верная и преданная натура ее не допускала даже мысли о том, что другой человек, так бесконечно любимый ею, мог предать ее чувства.

Сегодня днем после разговора с отцом и матерью, она приняла решение встретиться с Хосе и уговорить его бежать с ней, тайно обвенчавшись в имении его отца.

Что тогда смогут поделать ее родители да и сам король, если Бог освятит союз предназначенных друг другу влюбленных?

Им придется смириться и благословить свершившийся брак.

Отослав служанку с поручением, Элисенда переоделась в простое серое платье, которое надевала лишь тогда, когда вместе с матерью посещала дома бедных жителей деревни, принося им пищу и утешение.

Она заплела свои пышные волосы в две косы, уложив их вокруг головы в скромную прическу, собрала в небольшую дорожную сумку самые необходимые вещи, накинула черный плащ, и, дождавшись, когда в доме стихнут последние звуки, никем не замеченная спустилась в сад к часовне, около которой назначила встречу любимому. Здесь она и сидела, вздрагивая при каждом звуке, который принимала за шаги любимого.

В душе царило смятение. Чувства боролись в ее израненном сомнениями сердце. Дочерний долг призывал повиноваться родительской власти, и девушка готова была вернуться домой, приняв свою судьбу. Но тут же страсть брала верх над долгом, призывая ее в объятья Хосе, ей казалось, что она умрет, если не сможет стать его женой.

В тот момент, когда девушка замирала от сладостного любовного трепета, представляя себя в объятьях возлюбленного, разум начинал нашептывать ей голосом отца слова о том, что любовь Хосе не долговечна, а власть, которую даст ей король, поднимет ее на недосягаемую для других женщин высоту.

Элисенда видела себя на троне в усыпанной драгоценностями диадеме, и людей, склонившихся перед ней в низком поклоне. Среди них были даже ее отец и мать, и родители Хосе. Мысль о Хосе снова сбрасывала ее с королевского пьедестала и погружала в пучину любви. Ей становилось невыносимо стыдно, что, хоть и в мыслях, она предала своего возлюбленного друга.

Элисенда посмотрела вверх на усыпанное звездами небо, и мысленно обратилась к ярким далеким огонькам, пытаясь получить от них ответы на мучившие ее вопросы.

«О, прекрасные волшебные создания! – отчаянно взывала она, – помогите мне! Помогите мне в моей любви! Подскажите, что мне делать. Вы так высоко и так много видели. Вы можете мне помочь принять правильное решение. Как мне быть? Я люблю Хосе и хочу быть с ним всегда, но я люблю и отца. Я боюсь разбить его сердце и навлечь гнев государя на мою семью. Что же мне делать, звезды? Не хочу быть женой короля, не люблю его, страшусь его! О звезды, звезды! Помогите!»

Может быть, звезды и слышали ее отчаянный призыв о помощи, но были слишком далеки от этого бренного мира.

Если ли им дело до человеческих страданий?

Как ни всматривалась Элисенда в сверкающий мир, как ни простирала к нему руки – не дождалась она ответа на свои мольбы.

В мучительных раздумьях провела Элисенда много томительных часов. Возлюбленный не пришел.

Постепенно она начала осознавать этот факт, вначале недоумевая, отчего его нет так долго, затем ею начало овладевать отчаяние.

Что могло помешать ему прийти?

Может быть, кто-то перехватил ее посланца? Но тогда в сад уже пришли бы люди отца и увели ее в замок.

А вдруг Хосе заперли и не выпускают из дома, чтобы он не мог встретиться с ней.

Почему она ждет его здесь?

Надо бежать к нему, спасать любимого из плена. Эта идея неожиданно пришла в ее уставшую от борьбы с самой собой голову, завладев всем ее существом. Элисенда вскочила и бросилась к потайной калитке, ведущей прочь из владений де Монткада.

Она бежала и бежала, не видя дороги, не замечая того, что ветки деревьев хлещут ее по щекам, вцепляются в выбившиеся из-под капюшона волосы. Страх за любимого гнал ее вперед, убирая все преграды с ее пути.

Но вот и заветная дверь, прятавшаяся от случайного взгляда в зарослях терновника. Не успела Элисенда достать ключ от калитки, скрытый в складках ее плаща, как дверь отворилась, и в нее протиснулась маленькая человеческая фигурка, в которой испуганная девушка с трудом узнала Эсперансу.

В первую секунду обе девушки дружно вскрикнули, не узнав друг друга, но потом одновременно заговорили, взволнованные неожиданной встречей и тем, что им нужно было сказать друг другу.

– Госпожа! Вы еще здесь? – вскричала служанка с недоумением и страхом. – Вас никто не видел?

– Эсперанса! Ты передала мои слова донну Хосе? Ты видела его? Где он? Что они с ним сделали? – забросала ее вопросами взволнованная сверх меры Элисенда, схватив свою наперсницу за руки.

Не зная, на какой из вопросов хозяйки отвечать в первую очередь, растерявшаяся девушка попыталась ответить на все разом:

– Он там … передала … видела …, – бормотала она, спотыкаясь на каждом слове, пытаясь вырваться из судорожно сжатых рук своей сеньоры.

Элисенда, наконец, отпустила ее и приказала рассказать все более подробно.

– Я пошла в дом сеньора де Пинос, – начала свой рассказ освобожденная служанка, – у меня там есть один приятель, он мне кое-что должен …, – Эсперанса покраснела и остановилась, боясь, что выдала госпоже свои любовные похождения, но Элисенда ничего не заметила, ей было не до этого.

– Ну, вот …, значит, я туда пришла, вызвала Хуанито – это мой приятель и …

– Господи! Зачем ты мне рассказываешь о каком-то Хуанито? – нетерпеливо прервала ее Элисенда. – Я хочу знать о моем Хосе! Ты видела его? Что он сказал?

– Ну, я и рассказываю! – обиженно продолжила свой рассказ служанка, возмущенная тем, что хозяйка не оценила ее усилий. – Госпожа! Я же и говорю, что я вызвала моего друга, а он конюший донна Хосе, я ему сказала о вашем поручении, и он провел меня к своему хозяину. Вот!

– И что было дальше? – поторопила Элисенда девушку. – Ты ему все точно передала?

– Да! Конечно! Слово в слово. Он внимательно выслушал, а потом долго сидел и думал. А мне сказал ждать. Я и ждала. Думала, что он письмо напишет или сам пойдет со мной. Ну! Он долго так сидел. Мы с Хуанито успели … Короче, посидел он, посидел, а потом позвал меня и говорит: «Иди, Эсперанса, к хозяйке и скажи ей только вот такие слова – будь счастлива, Элисенда! Помни меня и будь счастлива!» Вот и все, что сказал. И чего так долго сидел? – пожала плечами девушка, не заметив, как вздрогнула ее сеньора.

– Что? … Что он сказал? – онемевшими от ужаса губами переспросила Элисенда, придвигаясь к служанке.

– Ну, он сказал: «Будь счастлива, Элисенда! Помни меня и будь счастлива!» И все. Больше ничего не сказал, только рукой махнул, мол, иди отсюда. Я и ушла. Вот прям сюда побежала, думала, вы спите давно. А вы здесь. Что скажет сеньор барон, если узнает? – тараторила Эсперанса, не обращая внимания на состояние госпожи. – Ну-ка пойдемте в постель, сеньорита. Так поздно!

Несмотря на призыв служанки, Элисенда не тронулась с места. Она не могла пошевелиться, ноги не слушались ее, в ушах стоял такой гул, что она даже и не слышала добрую Эсперансу. Ей казалось, что она умирает. Сердце вдруг перестало биться, чувства исчезли, а в голове непрестанно звучало: «Будь счастлива … будь счастлива … будь счастлива …»

Огромным усилием воли девушка взяла себя в руки и велела Эсперансе возвращаться в замок.

– Я не хочу спать. Побуду здесь еще немного, – произнесла она тихо, но твердо, чтобы служанка не заметила ее слабости, – ступай.

Не осмелившись ослушаться приказа хозяйки, Эсперанса убежала, оставив Элисенду одну. Как только она скрылась в темноте ночи, Элисенда попыталась сделать несколько шагов. Чтобы не упасть, она схватилась за ветку ближайшего дерева. Двигаясь мелкими шагами, добрела она до самого дерева, обхватила его своими нежными ручками и прижалась щекой к его шершавому стволу.

Силы оставили ее, мысли и чувства куда-то унеслись, и она потеряла сознание. Сколько времени пролежала Элисенда под деревом, она не знала. Постепенно она почувствовала себя соединенной с ним невидимыми нитями, по которым в нее вливалась энергия, отдаваемая ей деревом. Ее тело стало наполняться силой, руки и ноги приобрели чувствительность, а голову пронзила мысль, заставившая ее окончательно прийти в себя: «Я буду счастливой! Обязательно буду!» – очнувшись, пообещала она невидимому собеседнику или самой себе.

Элисенда посмотрела вокруг себя, она стояла в саду, наполненном цветами, чудесными ароматами и пением птиц. Первые лучи солнца стирали уже бесполезные звезды и золотили верхушки деревьев. Жизнь возвращалась в этот прекрасный мир, и Элисенда была его частью, она была создана только для счастья.

Когда Элисенда вернулась в отеческий дом, было почти светло. Замок просыпался, наполняясь шумом и голосами живущих в нем людей. Проходя мимо спальни отца, Элисенда на минуту задержалась, заметив конюшего барона де Монткада, охранявшего покой своего господина.

– Передайте моему отцу, – велела она склонившемуся перед ней в почтительном поклоне человеку, – что я согласна.

Не добавив ни слова, не поясняя сказанного, она проследовала в свои апартаменты.

* * *

За окном, действительно, светало. Из сада доносилось радостное чириканье птиц, приветствующих новый день.

Глаза открывать категорически не хотелось. Да и зачем?

Еще слишком рано. Решение уже принято, теперь можно и поспать – ведь не спала же всю ночь. Голова и сердце нуждались в покое, а тело в отдыхе. Это блуждание по темному саду и безнадежное ожидание отняли все силы.

Спасибо дереву, которое спасло от смерти или сумасшествия!

Да какая разница отчего? Как все-таки прекрасна жизнь!

Елена перевернулась на другой бок и … удивилась собственным мыслям.

«Как странно! – подумала она, путаясь в своих ощущениях. – А почему собственно я не спала? Вчера я легла в постель вовремя, я помню. Как я оказалась в саду? И почему у меня так болит голова? Что со мной происходит? Неужели я опять была Элисендой?»

Это предположение заставило Елену открыть глаза и оглядеться. Большая современная комната со светлой мебелью, на полуоткрытом окне жалюзи, за ними – играющее лучами утро.

Несколько секунд Елене потребовалось для того, чтобы осознать, где она находится и почему. Наконец, она все вспомнила! Это дом одноклассницы Арины и ее мужа. Вчера они с Фернандо приехали сюда и остались ночевать, потому что Фернандо вывихнул плечо и чуть не утонул. Он сейчас спит внизу, а она в комнате для гостей.

«Слава Богу! Я не сошла с ума, и я не Элисенда! Значит, это был только сон. Бедная девушка опять страдала. И, конечно, этот гад Хосе ее бросил. Какие же мужики трусы! Ну и хорошо, – продолжала рассуждать Елена, удобнее устраиваясь в мягкой постели, – теперь она выйдет за короля … и будет с ним счастлива. А я могу еще поспать … ведь на работу мне все равно не надо …»

Сладко зевнув, Елена снова провалилась в сон. Почти сразу перед ее внутренним взором предстал замок доброго короля Хайме.

* * *

Полутемная комната, освещенная лишь светом открытого огня в камине. Огромная кровать с резными колоннами, поддерживающими балдахин из красного бархата с золотой бахромой. Кровать, покрытая одеялом из лисьих шкур.

На кровати, обнимая руками колени, и опустив на них голову, сидит девушка. Ее лица и тела не видно за длинными распущенными волосами. Она одна. Служанки ушли, унося с собой дорогие одеяния, оставив госпожу в белой кружевной ночной сорочке. Единственным украшением остались пышные волосы, за которыми она поспешила укрыться, смущенная и встревоженная.

Далекий шум привлек внимание девушки. Вздрогнув, она подняла голову и устремила испуганный взгляд на дверь, за которой ее поджидала опасность. Наполненные страхом большие карие глаза казались абсолютно черными, подчеркивая утонченную бледность нежного личика Элисенды.

Здесь, в королевской опочивальне, подготовленной слугами к брачной ночи, она дожидалась своего Повелителя.

Элисенда дрожала, не зная, что ее ожидает в объятьях короля, не желая и страшась самих этих объятий. За праздничным столом, когда она осознала, что уже сегодня ей придется разделить с ним ложе, ею овладело настоящее отчаяние.

Она еще помнила жаркие поцелуи Хосе, его полный страсти обжигающий взор и запах его юного разгоряченного тела. Но короля она совсем не знала, при одной мысли о его поцелуях и прикосновениях девушку начинало подташнивать.

Но все же она понимала, что избежать близости ей не удастся. Ей придется исполнить все желания Повелителя. И винить в том некого – добровольно принесла она себя в жертву на алтарь процветания своего рода, самолично дала согласие на этот союз, и теперь отступить от своего слова баронесса де Монткада не имела права.

От подобных размышлений легче не становилось.

Напутствие матери тоже мало чем помогло. Многомудрая баронесса посоветовала дочери в момент близости с королем думать о том, какими богатыми подарками наутро он одарит ее за покорность и ласку.

Но Элисенда не настолько любила золото и наряды, чтобы позабыть обо всем на свете ради них.

Чтобы успокоиться и достойно принять все, что сулила эта ночь, Элисенда обратилась к самому верному и испытанному с детских лет средству: призвала на помощь Господа и принялась истово молиться, прося у Него терпения и любви к будущему супругу.

* * *

Услышав скрип открывающейся двери, Елена приоткрыла один глаз и посмотрела на вошедшего сквозь пелену сна. Она еще не вернулась из королевской опочивальни, и на секунду ей показалось, что на пороге стоит высокий седовласый мужчина в красном королевском плаще. Досада сменилась удивлением, когда она услышала тонкий детский голосок, звонко возвестивший:

– Тетя Лена, вы еще долго будете спать? Мама собирается в город. Вы поедете с ней?

Озадаченная наличием писклявого голоса у такого солидного мужчины как король Хайме Второй, Елена, наконец, проснулась и, открыв оба глаза, разглядела в дверях маленькую Викторию, действительно, одетую во что-то красное. Потаращившись на девчонку несколько секунд, Елена невнятно пробормотала:

– Что? … Да … щас … приду.

Вика тотчас испарилась, оставив у гостьи раздражение – не дали досмотреть самое интересное!

Правда, сегодня Елена не осуждала героиню своих снов за отвращение и страх, которые Элисенда ощущала перед своей первой брачной ночью. Ей было очень жаль девушку и хотелось защитить ее. Не зная как это сделать, Елена загрустила. Возвращаться обратно в сон не было смысла, солнце светило ярко, призывая вернуться в реальный мир и решать свои собственные проблемы.

«Придется Элисенде подождать до следующей ночи, – вздохнула Елена, выбираясь из своей отнюдь не королевской кровати, – а мне пора позаботиться о своем собственном замужестве. Интересно, как там мой женишок? Оклемался? Готов ли он к нашей брачной ночи?»

Но перспектива брачной ночи с Фернандо не воодушевила женщину, а заставила передернуться от неприятного чувства, очень напоминающего отвращение. Отогнав от себя несвоевременные мысли, Елена отправилась в ванную, откуда вышла заметно бодрее и свежее, со здоровым румянцем на лице и зверским аппетитом. Натянув джинсы и майку, Елена весело сбежала на первый этаж.

В гостиной на диване никого не было, дверь в сад была распахнута настежь, но на террасе тоже никого не оказалось. Жаркий день набирал силу. Елена быстро вернулась в относительную прохладу комнат. Из кухни доносился аппетитный запах кофе и горячих булочек.

«Как в книжке о Малыше и Карлсоне! – обрадовалась Елена, почувствовав себя в атмосфере любимой с детства сказки, и направилась в сторону кухни, – где моя драгоценная фрекен Бок, пекущая сладкие плюшки?»

Арина и Вика восседали за кухонным столом. Перед ними на столе стояло блюдо, доверху наполненное свежей выпечкой и две чашки кофе. Потягивая душистый напиток и наслаждаясь румяными пирогами, они выглядели счастливыми и умиротворенными. Елене захотелось немедленно присоединиться к довольной жизнью компании.

– Привет, красавицы! – радостно приветствовала она хозяек, входя в кухню. – Как у вас тут душевно! Угостите страждущего плюшечкой с кофе? Буду вам очень признательна.

– Да уж, садись, соня-засоня, за стол! Мы заждались тебя, – рассмеялась Арина, ставя на стол третью чашку и наливая туда горячий напиток, – я уж всех накормила, на работу спровадила, а ты все дрыхнешь. Вот Вичку послала тебя будить. Пора в город ехать, а то нас там Татьяна заждалась уже.

– Стоп! Кого ты спровадила? Куда мы едем? Какая такая Татьяна нас ждет и почему? – затараторила Елена, нацеливаясь на самый загорелый пирожок.

– Мужчины уехали на работу, – спокойно пояснила Арина, намазывая булочку маслом, – мы едем в Барселону, – добавила она, откусывая от булки солидный кусок и пытаясь жевать и говорить одновременно, – а Татьяна – моя подруга, с которой я хочу тебя познакомить. Что тут непонятного?

– Теперь …все понятно, – произнесла Елена и, блаженно прикрыв глаза, проглотила кусочек плюшки с изюмом.

– Подожди! – вдруг вскрикнула она, открыв глаза и пролив на стол изрядное количество кофе, – А Фернандо тоже уехал?

– Ну да, – невозмутимо подтвердила Арина, вытирая стол салфеткой, – уехал на работу. Не волнуйся, я отвезу тебя к нему после встречи с Татьяной, – добавила она невозмутимо, доливая в чашку подруги кофе.

– А как же его рука? И плечо? – не унималась Елена.

– Да вроде все хорошо. Он может сам вести машину. Выспался и все прошло. Да что с ним сделается? До свадьбы заживет!

Арина хитро посмотрела на Елену и подмигнула ей незаметно от дочери.

– А может, кто-нибудь помог ему выздороветь? Массаж руки … или других частей тела … – протянула она, с любопытством ожидая реакции подруги.

– Да я ему только плечо растерла вчера, – спокойно сказала Елена, не принимая игривого тона Арины, ей ни с кем не хотелось обсуждать подобные вопросы.

– Только плечо? – не поверила Арина.

– Только, – решительно произнесла Елена, для убедительности кивнув головой, и добавила, меняя тему, – я наелась, можно ехать.

– Хорошо. Но мне надо домработницу дождаться, чтобы дать ей задание, минут через тридцать она будет здесь. Вика с ней останется, а мы поедем.

– А я тогда сбегаю к морю искупнусь напоследок, а то когда я еще сюда попаду? – оживилась Елена.

– Ладно, сбегай.

Но Елена не спешила уйти из этой светлой, уютной кухни, где приятно пахло кофе и ванилью. Весь дом, где жила ее подруга с семьей, его простор и достаток, атмосфера мира и согласия, царившие здесь, были чрезвычайно привлекательны для нее. Ей хотелось иметь такой же замечательный дом, хотя в глубине души она не была уверена, что смогла бы стать такой же хорошей хозяйкой как Арина. Ведь дом – это только стены, а теплым и уютным его делают люди, живущие в нем, их труд и энергия, вложенные в его обустройство, их душа и чувства, создающие тепло домашнего очага.

Через час, простившись с гостеприимным домом и дочерью хозяев, Елена села в машину подруги, и они помчались в прекрасную Барселону. Арина вела машину уверено и спокойно. Елене было комфортно сидеть рядом с ней, не беспокоясь о том, как она выглядит и что говорит. Разговаривали об особенностях здешней жизни, традициях и обычаях, потом как-то незаметно перешли на испанских мужчин.

– Думаю, здешние мужики сильно отличаются от наших? – то ли спросила, то ли констатировала Елена.

– Ну, в какой-то мере, – охотно подтвердила ее подруга, – они не такие шовинисты как русские мужики и более самостоятельные. Например, они не считают, что женщина за рулем – это что-то ужасное. И не гнушаются домашней работы.

– Хм! Что-то я не заметила, чтобы Фернандо убирал или гладил! – недоверчиво хмыкнула Елена, вспомнив бардак в спальне своего нового друга, – правда, справедливости ради надо сказать, что готовить он умеет.

– Он все умеет делать, просто ленится. Мой Карлос тоже не разбежится. Но раньше, когда у нас было меньше денег, а дочка была маленькой, он делал все как миленький, причем, без всяких просьб с моей стороны. Он видел, что надо сделать и делал, а если уж я говорила, так он бегом бежал.

– Ох! Аришка, тебе просто повезло! Видно, Бог за твои страдания в первом браке послал тебе счастье во втором.

– Наверное, ты права, – согласилась Арина и усмехнулась, – если ты захочешь такого же счастья, тебе надо просто выйти за Фернандо, – она насмешливо посмотрела на подругу в зеркало, – он будет точно таким же идеальным мужем как мой. И дом у тебя будет такой же, да и ребеночек наверняка народится.

Елена с сомнением покачала головой, но спорить с Ариной не стала, над ее словами стоило подумать более обстоятельно, но не сейчас.

– Слушай, моя дорогая, а куда это мы с тобой едем? – спросила она, оглядевшись по сторонам.

– Да уже приехали, – ответила Арина, паркуя машину возле какого-то сувенирного ларька.

Улица, на которой они оказались, напоминала базар, полный лавок и киосков, заполненных стаканами, магнитами, игрушками и футболками с изображением высокого собора со стрельчатыми башнями и украшениями, характерными для готических храмов. Подняв голову вверх, Елена увидала строительные леса, над которыми высилось грандиозное сооружение, похожее на собор необычайно большого размера.

– Что это там за стройкой? – озадаченно спросила она.

– А! Это гордость Барселоны! Собор Святого Семейства, по-местному, Саграда Фамилия. Пойдем, посмотрим.

Девушки пошли по улице, старательно обходя стройку, в поисках входа в храм. Наконец, они очутились перед воротами, ведущими на территорию собора. Отсюда уже можно было рассмотреть его получше.

Весь фасад храма был украшен скульптурными изображениями святого семейства. Дева Мария склонилась над маленьким Иисусом, святой Иосиф с умилением глядит на мать и дитя, а другие персонажи жития, молитвенно сложив руки, взирают на них с других стен собора. Все фигуры выполнены так искусно, что невозможно отвести от них взгляда, а окружающие их ветви деревьев, цветы и предметы, переплетаясь, создают причудливый узор, украшающий стены необычного храма.

– Это главное творение великого архитектора Антони Гауди, которое начали строить в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, да до сих пор не достроили, – как заправский экскурсовод начала свой рассказ Арина, останавливаясь у входа, – уже построили главный неф и восемь звонниц из двенадцати. Собор строят на пожертвования верующих, поэтому, чтобы посмотреть его внутри, нам придется купить билеты.

– Хорошо. Давай купим и поспособствуем окончанию этого векового строительства, – согласилась Елена, тем более что красота собора снаружи сулила небывалое зрелище внутри.

Однако длиннющая очередь за билетами поубавила энтузиазма Елены. Стоять в очереди на такой жаре было подвигом, на который она не чувствовала себя способной. Поэтому Елена по своей русской привычке начала искать лазейку, чтобы пройти быстрее. И ей это удалось. Пока Арина занимала очередь в самом хвосте, Елена прошла мимо стройных рядов желающих посмотреть на барселонскую достопримечательность и нечаянно набрела на неприметное кассовое окошко, около которого не было ни одного человека. Девушка, сидевшая в нем, вопросительно посмотрела на растерянную туристку, Елена сунула ей купюру в двадцать евро, пролепетав: «Ту тикетс, плис», и к своему полному изумлению тут же получила то, что просила – два билета в собор. Не веря своей удаче, Елена вернулась к подруге, сжимая в руке вожделенный трофей.

– Боже мой! – воскликнула Арина, удивленно вытаращив глаза при виде билетов, – где ты их взяла?

– Купила! – гордо объявила Елена. – Дорогие, однако, у вас билетики, – возмущенно заметила она, направляясь к входу в собор, – десять евро – это четыреста сорок рублей, – быстро посчитала она, – никогда не встречала в России таких дорогих музеев, надеюсь, что нам покажут что-нибудь действительно стоящее за эти деньги.

Надежды ее, однако, не оправдались, и снаружи здание было намного интереснее, чем внутри. Вернее, может быть, оно и было замечательным, но красоту внутреннего убранства рассмотреть не представлялось возможным из-за закрывавших ее строительных лесов. Туристки увидели лишь причудливый потолок в виде цветов с острыми лепестками, который поддерживали оригинальные колонны, похожие на гигантские стволы деревьев, разветвляясь на конце, они образовали вместе с цветами потолка пышные кроны.

«Как и это все?» – было написано на растерянных физиономиях туристов, заполнявших собор. Елена тоже почувствовала себя обманутой и пожалела о потраченных десяти евро. Но говорить об этом подруге не стала, видя, что та искренно восхищается всем увиденным.

* * *

– Куда мы поедем теперь? – спросила Елена подругу, когда они вернулись к машине.

– В парк Гуэль. Он тоже произведение Гауди, там очень красиво!

– Я вижу, что ваш Гауди навоял в Барселоне столько же, сколько наш Церетели в Москве, – попыталась пошутить Елена, впечатленная творческой плодовитостью великого испанца.

– Да, у нас много памятников Гауди, – ответила Арина, не заметив иронии подруги. – Увидишь сама, как оригинально он все сделал.

– Не сомневаюсь! А кстати, ты обещала меня с кем-то познакомить.

– Да, с Татьяной. Она подъедет к нам в парк Гуэль, – сказала Арина, отъезжая от Саграда Фамилии.

– Кто эта Татьяна?

– О! Это новое поколение, – засмеялась Арина, выруливая на современное шоссе с многоэтажными зданиями по обеим сторонам дороги, – нам с тобой, ангел мой, с нашим советским воспитанием далеко до нее. Ей двадцать пять, а она уже имеет все, о чем мечтает каждая женщина: мужа, ребенка, квартиру, деньги. А знаешь, как она это все получила? – сделала многозначительную паузу Арина.

– Даже не представляю, – подыграла ей Елена, видя, что подруге не терпится удивить ее.

– Подшустрила девочка. Нашла себе парня из тех, которые от компьютера не отрываются, сама к нему в койку прыгнула, забеременела и все – женился как миленький. А она им вертит, как хочет. Да она сама тебе все с удовольствием расскажет, только спрашивай, не стесняйся.

– Да неудобно как-то малознакомого человека о личной жизни расспрашивать, – засомневалась Елена.

– Вот еще, китайские церемонии! – возмущенно сказала Арина, отыскивая свободное место для парковки, – поверь мне, эта девушка не из стеснительных будет.

Припарковав автомобиль, женщины пошли по небольшой узкой улочке, ведущей к парку.

Перед входом остановились, чтобы внимательно изучить две небольшие постройки, стоящие по обеим сторонам ворот, очень похожие на пряничные домики из детских сказок. Их крыши, выложенные белой, серой и красной мозаикой, венчали короны с белыми зубцами с пестрой шишечкой посредине. Домики были настолько оригинальны, что подругам захотелось рассмотреть их подробнее, и чем больше они их разглядывали, тем больше интересных деталей в них находили.

Сразу за воротами они увидели лестницу, ведущую наверх к сооружению в виде греческого храма с колоннами, и какое-то животное, напоминавшее крокодила, но оказавшееся драконом. Животное лежало сверху на каменной ванне, заполненной зелеными растениями, и из его приоткрытой пасти лилась вода.

Справа и слева от входа раскинулся парк, полный экзотических растений и непривычных глазу строений.

Пальмы и гигантские кактусы перемежались с обычными деревьями, высокие каменные гроты, заросшие пышной растительностью, и колонны, на верхушках которых росли зеленые агавы, придавали облику парка оригинальность и притягательность. За каждым поворотом гуляющих ожидало что-то удивительное и даже пугающее своей неординарностью.

По извилистой тропинке подруги поднялись к розовому зданию с зеленой черепичной крышей – это был дом-музей самого великого выдумщика Гауди. Зеленые ставни на окнах и двери музея были гостеприимно распахнуты, приглашая путников войти внутрь и подивиться на его убранство.

Елена с Ариной обошли все комнаты, задержавшись лишь в эркере одной из них, чтобы полюбоваться открывавшимся из окна видом.

Покинув маленький музей, подруги направились к вершине холма и, оставив дом архитектора далеко позади, вышли на большую площадку, окаймленную мозаичной оградой. За оградой можно было видеть пышные кроны деревьев, башню музея и крыши тех пряничных домиков, которые подруги видели внизу у ворот. Отсюда они выглядели еще более сказочно.

Площадь была полна разноязычной толпой. Люди сидели на ограде площади, оказавшейся гигантской скамьей, извивающейся как огромная змея. Мозаика, покрывающая эту скамейку, впечатляла своим разнообразием, а ее рисунок нигде не повторялся.

Не прошло и пяти минут, как Арину окликнула высокая стройная девушка с длинными светло-русыми волосами. Она улыбалась и махала изящной ручкой, которую украшал безупречный маникюр. Девушка была одета в открытый голубой топ и короткие синие шорты. На ногах были дорогие босоножки на высоком каблуке, делавшие ее длинные ноги бесконечными. Татьяна была молода и очень хороша собой. Подбежав к Арине, она дружески расцеловала ее и повернулась к Елене.

– Познакомьтесь, – сказала Арина, указывая рукой сначала на одну, потом на другую подругу, – это Таня, а это Лена.

Девушки приветливо заулыбались и принялись незаметно рассматривать друг друга.

– А не пора ли нам перекусить? – прервала молчание Елена. – Где-то здесь я видела кафе.

– Обязательно поедим, но не сейчас, – твердо сказала Арина, – сначала парк осмотрим, потом сядем да поболтаем, а то после еды не захочется гулять.

– Ладно, садистка, будь по-твоему, – шутливо пробурчала Елена, вставая со скамейки.

Арина с Татьяной последовали ее примеру. Девушки направились по дорожке, ведущей вниз. Узкая тропинка привела к огромному каменному залу с высокими мраморными колоннами, поддерживающими потолок в виде перевернутых чаш. Здесь было так прохладно, будто на улице не было изнуряющей жары и палящего солнца. Каким образом гениальному архитектору удалось достичь такого эффекта, было абсолютно непонятно неискушенному в строительстве туристу.

– Жаль, что здесь нет скамеек, – посетовала Елена, – так и хочется побыть здесь подольше.

– Хорошо бы … – протянула Арина, – здесь так прохладно.

– Да, и причем, без всяких кондиционеров, – добавила Татьяна, оглядываясь по сторонам в поисках источника прохлады.

Постояв под чудесным куполом еще минут пять, женщины отправились дальше. Но после благодатной прохлады жара, встретившая их под открытым небом, была совершенно невыносима. Елена почувствовала себя совершенно обессиленной и категорически отказалась идти дальше.

Кафе, в котором они решили отдохнуть, было совсем крошечным, больше похожим на закусочную. Арина и Татьяна взяли только холодную минеральную воду, а проголодавшаяся Елена заказала себе большой восхитительный сэндвич со свисающим со всех боков зеленым салатом, сыром и ветчиной, чай и бутылку минералки в дорогу.

Сели за дальний столик, чтобы никто не мешал разговору. За пять минут уничтожив свой аппетитный обед, Елена расслабилась и приступила к расспросам.

– Таня, а ты давно здесь живешь? – спросила она с доброжелательной улыбкой сытого человека.

– Уже пять лет, – охотно поддержала разговор Татьяна, ничуть не удивившись вопросу, – мне было двадцать, когда я сюда приехала.

– Ты приехала сюда с родителями? – Елена решила сделать вид, что не знает ее историю.

– О нет! – рассмеялась девушка. – Я вышла замуж за испанца и переехала к мужу. У меня уже есть дочка, ей четыре с половиной года. Мой муж друг Фернандо и Карлоса, поэтому мы с Ариной знакомы, – добавила она, видимо, желая объяснить, почему они дружат, – здесь трудно найти друзей.

– Испанцы не хотят дружить с русскими? – удивилась Елена.

– Не то, что не хотят. А просто мы с ними почти не пересекаемся. Я не работаю, сижу дома с ребенком. Ну, с кем мне дружить? Не с домработницей же и не с моим парикмахером. Я общаюсь в основном с женами друзей мужа, а муж дружит с Карлосом.

– Понятно, а работать ты не хочешь? Или трудно устроиться?

– А зачем мне работать? – ответила вопросом на вопрос Татьяна, пожав загорелыми плечами. – У нас есть деньги.

– Да, но можно работать для своего интереса. Чтоб нескучно было, чтоб с людьми познакомиться, да и для того, чтобы не быть слишком зависимой. Разве это плохо? – недоумевала Елена, которая не могла себе представить свою жизнь без работы.

– Ой! Мне это не нужно! – презрительно отмахнулась Татьяна, – мне и так хорошо. Я каждый день хожу в салон, тренажерный зал, по магазинам, встречаюсь с любовником. Зачем мне работа? Пусть мужики работают, а мы женщины будем радоваться жизни.

– Извини. Я не поняла. У тебя есть любовник? – спросила потрясенная Елена, переводя взгляд с Татьяны на Арину и обратно. Ей показалось, что ее разыгрывают. Арина смотрела куда-то в сторону, но Елене почудилось, что она улыбается.

– Да! Конечно, есть! А почему бы и нет? – тоже озадачилась Татьяна.

– Но ты же замужем!

– Ну и что? – искренне недоумевала девушка, бросая на Елену немного сердитый взгляд. – Я молодая красивая девушка, я нравлюсь мужчинам, особенно испанским. Почему бы мне не иметь любовников?

– А тебе не хватает мужа? – начала сдаваться Елена под напором своеобразной логики новой знакомой. – Он плохой любовник?

– Господи! Да он муж! Его функция обеспечивать меня деньгами, а секс с ним только по обязанности. Прямо сказать, это очень скучно и однообразно. Мне нужно много секса, хорошего и разного. И здесь его легко найти. Стоит только на пляж выйти, и будет куча молодых красивых и сексуальных парней.

– Это точно, – согласилась Елена, – этого добра тут хоть отбавляй.

– Ну вот! Сама знаешь, – обрадовалась девушка, считая, что убедила Елену, – ко мне часто подходят знакомиться, и если мужчина мне нравится, почему бы не провести хорошо время? И для здоровья полезно.

– А как ты познакомилась со своим мужем? – сменила тему Елена, понимая, что безнадежно устарела со своими моральными принципами и, не имея желания вступать в дискуссию или перевоспитывать женщину нового века.

Как и предупреждала Арина, молча сидевшая рядом и с безразличным видом потягивающая свою минералку, Татьяна охотно поделилась своей историей с новой знакомой. Было видно, что она очень гордится собой и достигнутым успехом, о котором ей хочется рассказывать всем, кто соглашается слушать.

Она была единственным ребенком в довольно обыкновенной семье, жила с родителями в Петербурге, училась в обычной школе, только с детства отличалась быстрой реакцией и любознательностью.

Ее мать, женщина энергичная и пробивная, учила дочку практичности. Она внушала ей, что в жизни главное – хорошо устроиться, и для этого надо правильно распорядиться тем, что дала природа и родители, то есть красотой, молодостью и знаниями. Поэтому Танечка занималась танцами, музыкой, языками и другими премудростями, которые могли помочь ей в достижении желанной цели. К девятнадцати годам она обладала сексуальным телом, красивым лицом и знаниями двух языков – английского и испанского.

Теперь ей предстояло применить полученные знания и умения на практике. Девушка решила воспользоваться возможностями интернета и завязала оживленную переписку с молодыми людьми из разных стран. Сначала она только переписывалась с ними, потом попробовала встречаться, но ее кавалеры были или слишком молоды и не собирались жениться, или слишком бедны и не могли обеспечить красавице подходящий уровень жизни.

Но девушка не падала духом и продолжала знакомства под руководством своей мудрой мамочки. Наконец, ей улыбнулась удача. Она познакомилась с молодым перспективным мужчиной из Барселоны.

Когда она впервые увидела фотографию Энрике, он ей совсем не понравился. Он явно был не в ее вкусе: маленький лысоватый мужчина с нездоровым цветом лица и большими навыкате глазами, к тому же, старше ее на десять лет. Но практичная мама посоветовала не пренебрегать новым знакомством, а попробовать с ним пообщаться.

Мама оказалась права: такого лоха окрутить ничего не стоило. Энрике не был глуп, просто у него почти не было опыта в общении с женщинами, вниманием которых он не был избалован. Его невзрачная внешность и замкнутый образ жизни мешали ему знакомиться с девушками. Поэтому мужчина с радостью завязал оживленную переписку с молоденькой русской красоткой, которая бойко отвечала на его неуклюжие комплименты и льстила ему без всякого стеснения. Еще не видя ее воочию, бедняга почувствовал себя влюбленным и начал мечтать о встрече со своей Татьяной.

Встреча состоялась довольно скоро, девушка прилетела к нему в Барселону. Энрике так сильно хотел ее видеть, что сам оплатил билеты на самолет. Они встретились и полюбили друг друга с первого взгляда. Вернее, Энрике действительно полюбил Татьяну, а она только сделала вид, что страстно им увлечена.

В первую же ночь девушка пришла к нему в комнату и заявила, что так сильно хочет его, что не может ждать, когда он предложит ей заняться любовью. Секс был бурным и качественным – у Танюши был богатый опыт в постельных делах, несмотря на небольшое количество прожитых лет.

Энрике был в восторге от своей красивой и сексуальной подруги в отличие от своих родителей, которым шустрая девица категорически не понравилась. Они всячески отговаривали его от женитьбы на ней, но Танечка забеременела, и возражения отпали сами собой. Ни сам Энрике, ни его порядочные родители не могли оставить ребенка без отца.

Молодые поженились и поселились отдельно в квартире покойной бабушки жениха. Квартира была в самом центре города, но маловата для увеличившегося семейства. Через несколько месяцев после свадьбы Татьяна родила дочь, маленькую Кристину.

Отец был счастлив, бабушка и дедушка тоже. Татьяна заявила, что не может заниматься ребенком и выполнять свой супружеский долг ночью, так как очень устает днем, поэтому взяли няню для малышки. Домработница, занимавшаяся ведением домашнего хозяйства небольшой семьи, была приглашена сразу после свадьбы, ведь беременной женщине трудно убирать и готовить.

Сильно возросшие расходы потребовали от молодого супруга большей активности, и по настоянию жены, он занялся компьютерным бизнесом. Деньги на раскрутку дали его родители. Неожиданно для всех Энрике оказался неплохим бизнесменом, и через несколько лет его семья переехала в новую большую современную квартиру, была куплена вторая машина для Татьяны, и вообще, небедный молодой человек превратился в богатого мужчину, чем его жена была несказанно довольна.

Жили дружно. Дочь подрастала, становясь хорошенькой девочкой с огромными черными глазками и веселыми кудряшками вокруг круглой курносой мордашки. Отец обожал свою дочь и был очень привязан к супруге, которая всегда была весела и любезна, никогда не отказывала ему в телесных радостях, а то, что другие мужчины заглядывались на нее, ему даже льстило. Короче говоря, все были довольны этим счастливым союзом.

– А твой муж никогда не ловил тебя с любовником? – разрушила Елена идиллический рассказ Татьяны каверзным вопросом.

– Да что ты! – воскликнула Таня, заливаясь счастливым смехом, – он же лох! Абсолютный идиот! Даже если он поймает меня с поличным, ни за что не поверит своим глазам, да я наплету ему чего-нибудь, и все.

Елена почувствовала стыд за такую беспардонную наглость своей соотечественницы, и потому продолжила расспросы, стараясь нащупать брешь в самодовольстве своей собеседницы.

– И тебе нравится такая жизнь? – спросила она, с интересом разглядывая диковинный экземпляр.

– Конечно, – не поняла та, – а почему нет?

– Ну, ты живешь с нелюбимым мужчиной, изменяешь ему направо и налево, это не напрягает тебя? – объяснила свое недоверие Елена.

Татьяна смотрела на нее с таким недоумением, что Елена почувствовала неловкость. Она поняла, что встретила человека, чьи жизненные ценности и моральные принципы настолько отличаются от ее собственных, что они никогда не смогут понять друг друга.

– Ты счастливый человек, Танюша, – сказала она вдруг, не дожидаясь ответа на свой последний вопрос, – я завидую тебе.

Татьяна удовлетворенно улыбнулась и окинула Елену с Ариной победным взглядом. Она гордилась тем, что в свои двадцать пять достигла большего, чем эти старые кошелки в сорок. Ее жизнь не была легкой, и часто ей приходилось наступать на горло своим чувствам и делать то, что ей не хотелось. Но все-таки она получила то, о чем мечтала в юности вместе с матерью: у нее была обеспеченная жизнь, она не работала и имела столько мужчин, сколько ей было нужно. И пусть ей завидуют такие чистоплюйки, как эта Елена.

Но Елена завидовала не тому, чем так гордилась Татьяна. Ее восхищала целеустремленность девушки, ее точное знание того, что ей нужно в жизни и отсутствие сомнений в правильности своего выбора и поведения, то есть того, чего всю жизнь не хватало самой Елене, вечно сомневающейся и нерешительной натуре.

Лет десять назад Елена обязательно осудила бы Татьяну за полное пренебрежение принципами морали и нравственности, но сейчас она думала иначе.

Каждый человек живет так, как может и умеет жить, и если Бог это допускает, то кто знает, чьи принципы правильнее?

* * *

Передохнув в прохладе кафешки, женщины снова вышли в парк. Но гулять расхотелось. Татьяна заспешила домой, чтобы отпустить няню. Она дружески расцеловалась с Ариной и Еленой, стремительно попрощалась с ними и через секунду исчезла из виду за пышными кустами олеандра.

– К любовнику побежала, – заметила Арина, с неприязнью глядя вслед Татьяне, затем обернулась к Елене и спросила с кривой усмешкой, испортившей ее обычно миловидное личико. – Как она тебе?

Елена ответила не сразу, обдумывая свои впечатления от новой знакомой.

– Молодая, красивая и целеустремленная стерва, – четко охарактеризовала она Татьяну, понимая раздражение подруги, – но знаешь, я думаю, что нам с тобой есть чему у нее поучиться.

Арина даже руками всплеснула от возмущения.

– Учиться? У нее! Да ты с ума сошла! – вскричала она, не обращая внимания на проходящих мимо испуганных ее криком туристов. – Она же настоящая проститутка! Шлюха!

– Да, возможно, она ведет не самый праведный образ жизни, – спокойно согласилась Елена, беря Арину за руку и уводя прочь от людей вглубь парка, – но она довольна своей жизнью и счастлива, а мы с тобой нет. Так кто из нас прав? Мы, все такие морально устойчивые и несчастные, или она, веселая и радостная, построившая жизнь так, как хотела?

Арина смутилась под действием убийственной логики подруги. Умом она не могла не согласиться с этими доводами, но душа ее протестовала. Не найдя достойного ответа, она уставилась на камушек под скамейкой, на которую они опустились.

– Почему ты с ней дружишь, если терпеть ее не можешь? – спросила Елена, успокаивающе погладив Арину по плечу.

– А с кем мне дружить? – печально промолвила Арина, переводя взгляд с камушка на ближайшее дерево. – Она права. Дружим мы тут только с теми, кого мужья к нам в дом приводят. Выбор небольшой. А с ней хоть по-русски поговорить можно, хотя иногда меня от нее тошнит. Как начнет про своих мужиков трещать, противно становится, а я слушаю да улыбаюсь, типа молодец, Танюша. Так бы по роже и съездила! – кровожадно добавила она, для убедительности взмахнув кулаком в сторону предполагаемого лица Татьяны.

Елена рассмеялась над неожиданной злостью предобрейшей Арины. Подруга тоже развеселилась, глядя на смеющуюся Елену, женщины прекрасно понимали друг друга. Настроение у обеих резко улучшилось. Захотелось поозорничать, да не знали, что придумать. Ограничились походом в самые дебри парка, где в тенечке на травке нежились влюбленные парочки, беззастенчиво обнимаясь и целуясь.

– А давай мы ее мужу настучим! – предложила Елена, возвращаясь мыслью к Татьяниному рассказу. – Вот будет здорово! Надо только узнать, когда и где она встречается с любовником и позвонить анонимно ее мужу.

Арина рассмеялась и принялась фантазировать, как Энрике прилетит домой, схватит Танюху за волосы, а ее любовника выкинет голого на улицу. Вот будет зрелище. Обе женщины прекрасно понимали, что никогда не сделают ничего подобного, но от придуманных ими страшных сцен становилось легко и весело.

– Слушай! А может, мы ей просто завидуем? – отсмеявшись, неожиданно спросила Арина.

– Возможно, – охотно согласилась Елена и добавила, заговорчески подмигнув подруге, – но можем мы иметь хоть один небольшой недостаток?

* * *

Ныло плечо, болела голова, на душе было мерзко. Время от времени память бесцеремонно выдергивала его из привычного спокойствия кабинета и окунала в темные воды средиземного моря. Барахтаясь как беспомощный щенок, он из последних сил тянулся вверх за глотком воздуха, но снова и снова безвольно погружался в безжалостную пучину.

Тряхнув головой, Фернандо попытался отогнать навязчивое видение. Вчера ему было легче. Когда они с Карлосом обсуждали случившееся, он даже смеялся. А сегодня его охватил панический страх.

Ужас сжимал его горло при мысли о том, что он мог навсегда остаться лежать на дне моря мертвый, мокрый и никому ненужный. Последнее обстоятельство особенно тяготило его. В больной голове, словно птица, запертая в клетке, билась мысль: «Один! Один! Никто не заплачет! Никто не вспомнит!»

Со странным чувством смотрел он на свой кабинет, в котором проводил большую часть своей жизни, на бумаги, разложенные на столе и ждущие его внимания, на симпатичную секретаршу, принесшую ему кофе, на яркое летнее солнце за окном. Всего этого могло бы сегодня не быть. И все это могло сегодня существовать и без него. От этой мысли ему стало обидно и грустно.

«Зачем я здесь сижу? Кому это нужно?» – вопрошал он себя, с отвращением и даже злостью отбрасывая в сторону проект нового договора.

– Лусия, отмените на сегодня все встречи, – сказал он по спикерфону секретарше, – я еду домой. Если будет что-нибудь важное, решайте с моим заместителем.

Сразу почувствовал облегчение.

Так и надо. Надо жить, надо отдыхать, надо быть счастливым.

Выйдя из кабинета, кивнул двум милым девушкам в приемной, с изумлением смотревшим на покидавшего работу в неурочное время шефа, и прошел на подземную стоянку. Машина, как всегда, легко тронулась с места и, набирая скорость, понеслась по знакомым улицам Барселоны. За окном замелькали величественные здания Готического квартала, улица Грасиа с ее двумя главным украшениями – домами, построенными Гауди, к которым устремлялись туристы со всего мира, затем современный проспект Диагональ.

«Елена абсолютно права, – думал Фернандо, пытаясь охватить взглядом быстро мелькающие прекрасные творения, – я живу в красивом городе. Почему я никогда не замечал этого? Ведь, в сущности, я никогда не жил здесь. Я жил в своей работе, погружался в нее и тонул, тонул каждый день и каждый час. Но теперь я воскрес и хочу жить новой прекрасной жизнью».

Несмотря на благое решение начать новую жизнь, Фернандо совершенно не знал, как ее начать, и какой она должна быть – эта самая новая жизнь. Хотя он не сомневался, что справится с этой проблемой, ведь теперь рядом с ним была женщина, красивая, умная и совершенная. Она и только она может спасти его, помочь обрести долгожданное счастье.

Дома никого не было. Елена еще не вернулась. Фернандо набрал ее номер, но она не ответила.

Одиночество было невыносимо. Сняв надоевшие пиджак и галстук, Фернандо бросил их на стул и снова вышел из дома.

Около подъезда он остановился и задумался.

Куда можно пойти в столь ранний для него час?

Он еще никогда в это время суток не бездельничал. Для бесцельной прогулки по улицам было слишком жарко, ехать на пляж не хотелось, там, в огромной толпе людей, он будет чувствовать себя еще более одиноким. Сейчас ему было просто необходимо общение с теплым живым человеком, добрым и понимающим. Ноги сами понесли его к небольшой вывеске над дверью дома напротив.

Крохотное кафе с названием «Tapasbar», где он частенько коротал вечера за кружкой пива. Кроме отменного пива, здесь подавали и отличную поэлью, приготовленную руками любезной хозяйки. Фернандо никогда не бывал в этом месте так рано, поэтому не знал, что его там ждет.

Неуверенной рукой он открыл дверь и заглянул в зал. Было почти темно, за столиками никого, но возле барной стойки кто-то сидел, уткнувшись в свою рюмку. Фернандо вошел и направился к бару. Не успел он пройти половину пути, как откуда-то из темноты вынырнула знакомая фигура, как обычно затянутая в джинсы. Они сидели так плотно, что жир с нижней части тела передвинулся на талию и свешивался со всех сторон, совсем не украшая тело, а короткая полосатая майка, обтягивающая это изобилие плоти, довершала удивительно безвкусную картину. Это был обычный наряд хозяйки сего заведения – толстушки Кончиты.

Фернандо всегда посмеивался над ее непритязательным вкусом и манерой одеваться, но сегодня эти дежурные джинсы и маечка умилили его и показались удивительно симпатичными, также как и простоватое круглое лицо и неуклюжая фигура, которую неподобающая одежда делала хуже, чем она была в действительности.

– О! Фернандо! Добро пожаловать! – раздался мелодичный голос Кончиты, совсем не соответствовавший ее внешности. – Хотите пообедать или только выпить?

Казалось, что она вовсе и не удивлена его неурочным появлением. Женщина улыбалась и доброжелательно ожидала его ответа.

Фернандо ничего не хотел кроме общения с этой милой женщиной, которая всегда радовалась его появлению и охотно болтала с ним в перерывах между обслуживанием немногочисленных клиентов. Но он не мог открыто сказать ей об этом, поэтому смутился и заказал бутылку холодного пива и соленые орешки.

Он сел за самый дальний столик и, потягивая пиво, принялся наблюдать за перемещениями Кончиты по залу кафе. Она не смотрела в сторону Фернандо, от чего ему стало немного досадно. Неужели она не подойдет к нему с ее очаровательной улыбкой и не присядет рядом, чтобы расспросить о том, как ему живется.

Будто уловив его мысли, женщина подняла глаза и улыбнулась. Две озорные ямочки сделали ее некрасивое лицо чрезвычайно привлекательным.

«Как жаль, что она такая толстая! – посетовал Фернандо, не удержав ответной улыбки, – будь она лучше одета, я бы пригласил ее куда-нибудь поужинать».

Правда, куда бы он мог пригласить женщину, которая весь день проводит в ресторане и сама прекрасно готовит, он не мог себе представить.

«Интересно, она замужем? – впервые озадачился он. Рассказывая ей о своей жизни, он никогда не интересовался ее. – И сколько ей лет?»

На вид ей можно было дать от тридцати до сорока, но точнее сказать было сложно. Внешность Кончиты была вполне заурядной, но ее доброжелательное внимание делало ее почти красивой в глазах тех, кто часто общался с этой симпатичной женщиной.

Наконец Кончита подошла к приунывшему Фернандо. Молча села рядом с ним, поставила на стол еще одну запотевшую бутылку пива и приготовилась слушать его откровения.

С облегчением вздохнув, Фернандо неторопливо повел свой рассказ о событиях этой недели.

* * *

– Что же мне делать? – закончил свой монолог Фернандо, пытаясь заглянуть в глаза задумавшейся Кончиты.

С надеждой ожидал ее ответа, но женщина молчала, теребя краешек белоснежной скатерти.

– Я не знаю, что тебе посоветовать, Фернандо, – наконец прервала она свое молчание и перевела взгляд на мужчину. Но увидев отчаяние в его больших глазах, так похожих на глаза испуганного ребенка, она заговорила снова, – сделай ей предложение и сразу увидишь, как она к тебе относится. Если ты ей нравишься, она согласится, и ты будешь счастлив, а если нет, … то ты будешь свободен и сможешь поискать любовь в другом месте, – оптимистично добавила Кончита, снова одарив его своей озорной улыбкой.

От этой ободряющей улыбки ему стало легче, хотя совет показался слишком сложным для выполнения.

– Но я ее почти не знаю, – возразил он. – Как же я могу попросить ее быть моей женой? У нас даже секса не было, – смущенно добавил он, опуская глаза.

– Ну и что? Ведь она тебе нравится? – спросила Кончита, вглядываясь в его лицо, он кивнул, и она продолжила, – это главное. Вы взрослые люди и сможете поладить в постели, это дело нехитрое. А если она уедет, ты будешь жалеть, что не поговорил с ней о вашем будущем.

Фернандо прекрасно понимал, что в словах Кончиты есть смысл, но по натуре человек робкий, он не представлял, как он будет разговаривать с Еленой на тему брака после такого короткого знакомства. Он бы предпочел, чтобы она первая заговорила об этом, или все произошло как-нибудь само собой. Но для этого могло понадобиться намного больше времени, чем ему бы хотелось.

– Ну, решайся! – подзадорила его Кончита, ласково похлопав по руке, безвольно лежащей на столе.

В этот момент стукнула входная дверь, и кто-то вошел. Вздрогнув, Фернандо только сейчас заметил, что они много времени оставались совершенно одни. В нем шевельнулось что-то похожее на досаду от того, что прервали их тет-а-тет.

Кончита торопливо поднялась, чтобы приветствовать новых посетителей.

Вошедшими оказались две женщины, и когда они заговорили, Фернандо с удивлением узнал в одной из них свою московскую гостью, а в другой – жену друга. Подруги, в свою очередь, увидели его и заспешили к столику, за которым он пил свое пиво. Радостные улыбки, изумленные возгласы:

– О! Какой сюрприз! Фернандо!

– Фернандо! Что ты здесь делаешь? Ты не на работе!

Фернандо отчего-то ужасно смутился и бросил на Кончиту умоляющий взгляд. Она улыбнулась ему и отошла в сторону, наблюдая сцену неожиданной встречи. Россиянки сели за столик Фернандо и попросили принести им напитки и мороженое. Хозяйка отправилась выполнять заказ, а Елена спросила, провожая ее взглядом:

– Это твоя подруга?

– С чего ты взяла? – внезапно испугался испанец.

– Но вы так мило беседовали, когда мы вошли, – пояснила Елена, удивляясь странной реакции мужчины на вполне невинный вопрос.

– Просто она мне пиво принесла, – соврал он весьма недовольным тоном.

«А он может быть грубым, – отметила про себя неприятно пораженная этим открытием Елена, – к тому же он еще и врет. Эта женщина явно с ним близко знакома, зачем же это скрывать? Значит, у них что-то было или есть сейчас. Надо понаблюдать».

Она примирительно улыбнулась и принялась с повышенным энтузиазмом рассказывать о своих впечатлениях от Саграда Фамилии и парка Гуэль. Мужчина совершенно успокоился и заказал еще одну бутылочку холодного пива.

Кончита принесла пиво и незаметно попробовала определить, кто из этих красивых иностранок потенциальная невеста ее постоянного клиента. Стряхивая невидимые крошки с соседнего столика, она наблюдала за гостями, но не заметила, чтобы кто-то из дам смотрел на Фернандо с большей нежностью, чем другая.

«Вряд ли ему что-нибудь здесь светит», – успокоилась Кончита и направилась к бару, что-то напевая себе под нос.

Минут через тридцать гости попрощались и ушли продолжать вечер в другом месте, хозяйка кафе проводила их любезной улыбкой и добрыми пожеланиями.

* * *

После отъезда Арины решили пойти домой и поужинать в спокойной обстановке, ведь завтра был последний день пребывания Елены в Барселоне. Фернандо набирался храбрости для решительного объяснения, а Елена готовилась принять важное решение, она чувствовала, что сегодняшний вечер сулит ей серьезные перемены.

Ужинали молча, стараясь не смотреть друг на друга, чтобы хоть ненадолго отсрочить важный для обоих разговор.

Убирая со стола, Елена вспоминала свой первый день в этой большой и красивой квартире, свой восторг и желание немедленно поселиться в ней навсегда. Теперь, когда Елена привыкла к этой красоте и комфорту, ей хотелось большего. С удовольствием оглядев просторную кухню, женщина остановила взгляд на ее хозяине. Она помнила свои первые впечатления от его внешности и поступков, и задалась вопросом, что она сейчас чувствует к этому человеку.

Влюбленности не было. Ей не нравилась его внешность, одежда и манеры, но все же что-то изменилось. Этот мужчина был ей симпатичен. У него было много недостатков, но были и такие достоинства, от которых нельзя было отмахнуться. Даже без своей записной книжки, в которой были записаны все плюсы и минусы, Елена видела неглупого молодого мужчину, на которого можно было опереться в жизни. А ведь это главные качества, о которых мечтает почти каждая женщина, какой бы сильной и успешной она ни была. И Фернандо был таким мужчиной.

Оставив его на кухне с горой грязной посуды, которую он неожиданно вызвался помыть, Елена прошла на балкон и села в полюбившееся ей кресло. Уже стемнело, но свет, щедро льющийся из окон дома, и оригинальные уличные фонари освещали окружающее здание пространство почти как днем.

Со своего места Елене хорошо был виден подсвечиваемый бассейн, в котором еще плескалось несколько ребятишек, цветущий кустарник и кусочек дороги, по которой неторопливо ездили вежливые испанские автомобили.

Вечер был так хорош, что казался нереальным. Тепло, запах цветов и нежный ветерок расслабляли и слегка дурманили сознание. Елена сама не заметила, как перенеслась мыслями в мир своих фантазий.

Вот она сидит на этом самом балконе, смотрит на улицу. Дверь отворяется и из комнаты выходит Фернандо. Он бледен, но решителен. Подходит к Елене, становится перед ней на одно колено и произносит, волнуясь, но глядя прямо в глаза:

– Елена, прости, что я тороплю события. Я понимаю, что мы знакомы только одну неделю, но поскольку ты завтра уезжаешь, я решил тебе сказать уже сегодня. Я полюбил тебя с первого взгляда. Ты самая прекрасная женщина в мире, я никогда не встречал такой женщины раньше. Умоляю тебя, останься со мной, будь моей женой, раздели со мной все, что я имею, и будь матерью моих детей. Я желаю этого больше всего на свете!

Елена смотрит на него со слезами на глазах, не веря в свое счастье. Это тот момент, о котором она мечтала всю жизнь. Фернандо достает из кармана маленькую бархатную коробочку, открывает ее, и Елену ослепляет сияние роскошного бриллианта, который сверкает на прекрасном золотом колечке.

Она улыбается Фернандо, протягивает ему свою изящную ручку, и он надевает на нее обручальное кольцо, восторженно целуя ее тонкие пальчики. Елена наклоняется к нему и их губы сливаются в страстном поцелуе. Через несколько мгновений Фернандо подхватывает ее на руки, прижимает к своему сердцу и несет в комнату. Здесь на кожаном диване происходит их первая ночь любви, такая страстная и горячая, что захватывает дух.

О счастливый миг!

Он так часто происходил в фантазиях женщины, что она представляла его в мельчайших деталях, единственное, что отличало эти сцены, были мужчины, которых она видела рядом с собой. Но, к сожалению, эти чудесные фантазии так и оставались в ее воображении, не переносясь в реальный мир. Вот и сейчас, очнувшись от сладостных грез, Елена увидела, что она одна и никакого колечка на ее пальчике нет и в помине ни с бриллиантом, ни без него. Грустно улыбнувшись своим мечтам, Елена встала и пошла в гостиную, чтобы посмотреть, чем занимается предмет ее недавних грез.

А этот самый предмет с бутылочкой пива расположился на диване перед телевизором с явным намерением насладиться каким-то жутким фильмом с криминальным сюжетом. Разочарование было таким сильным, что Елена почувствовала, что невидимое кольцо начинает сжимать ее горло, и еле сдерживая рыдания, побежала в ванную.

«Почему? Ну, почему мне так не везет? – тихо стонала она, подставляя лицо под струю холодной воды. – Неужели я так безобразна, что меня нельзя полюбить? Господи! Ну, что во мне не так? Руки, ноги, грудь – все на месте! Лицо нормальное, фигура тоже ничего. Что ему не нравится? Что им всем не нравится?!»

Попытки сдержать слезы не увенчались успехом, и Елена разразилась такими рыданьями, которых не было у нее со времен расставания с последним возлюбленным. Она плакала, пытаясь заглушить рвущиеся из горла звуки, ей было невыносимо жалко себя и своей неудавшейся судьбы, хотя она бы не смогла логически объяснить, что же такого печального было в ее жизни, кроме очередной неудачной попытки выйти замуж.

Когда слезы иссякли, Елене стало невыносимо стыдно за собственную слабость. Умыв лицо сначала горячей, потом холодной водой, она придирчиво осмотрела его и недовольно покачала головой. Глаза стали красными, лицо опухло, мокрые пряди обвисших волос явно не украшали. Смотреть на это зрелище было противно, поэтому Елена отошла от предательского зеркала и крадучись вышла из ванной. Чтобы Фернандо ее не заметил, Елена на цыпочках прошмыгнула в свою комнату и закрыла дверь.

«Ну и чего ты тут разнылась, как последняя идиотка? – немедленно принялась ругать себя Елена, – подумаешь, мужик не сделал предложение! Да пошел бы он в сад! – продолжала она сама с собой сердитый разговор, – обойдемся и без него. Тоже мне прынц выискался! Ничего, Ленуся, другого найдешь во сто раз лучше!» – старалась утешить она себя, и действительно повеселела.

И тут раздался робкий стук в дверь. Елена выглянула в коридор. В темноте маячила крупная фигура Фернандо.

– Что тебе, Фернандо? Я спать ложусь, – весьма нелюбезно сказала Елена, все еще сердясь на него за не состоявшееся сватовство.

Ничего не подозревающий о своей вине мужчина робко улыбнулся и произнес, глядя куда-то в пол:

– Извини, можно поговорить с тобой?

– Что? Сейчас?! – грозно спросила Елена, ничуть не смягчившись.

– Да. Если можно, – повторил еле слышно хозяин квартиры.

– Ну, хорошо, – сжалилась Елена, – подожди меня в гостиной, сейчас выйду.

И закрыла дверь. Быстро припудрив распухший от слез нос и подкрасив губы, женщина вошла в гостиную, как королева, удостоившая своих подданных аудиенции. Она все еще была сердита, но уже готова к примирению.

Фернандо сидел в кресле, нервно вертя в руках пустую бутылку из-под пива. Неодобрительно взглянув на бутылку, Елена опустилась в кресло напротив и приготовилась слушать. Фернандо молчал, его собеседница не делала ни малейшей попытки прийти ему на помощь. Когда затянувшаяся пауза стала невыносимой, мужчина, наконец, открыл рот.

– Елена, давай поженимся! – быстро произнес он, словно боясь, что его перебьют. – Я хочу жениться. Ты тоже хочешь. Согласна?

Елена оторопела от неожиданности. Она не могла поверить, что слышит от мужчины те слова, которые так давно мечтала услышать.

Но не так, не так ей представлялось предложение руки и сердца в ее фантазиях, все случилось слишком просто и обыденно. И в первую минуту вместо радости, она ощутила разочарование.

Через секунду это чувство сменилось другим неприятным чувством: это было смятение от того, что она совершенно не знала, что ей ответить на его предложение. Ее сердце сжалось от страха, а в голове с огромной скоростью проносились сцены из будущей совместной жизни с Фернандо. И в этих сценах не было ни капельки радости.

– Знаешь, Фернандо, – заговорила Елена, осторожно подбирая слова, – мне приятно, что ты хочешь быть моим мужем, но мы действительно очень мало знакомы. Давай немного подумаем об этом. Я не могу сегодня ответить «да», но завтра я скажу тебе ответ. Ладно? Не обижайся, пожалуйста, я должна подумать. Хорошо? – повторила она еще раз, улыбкой смягчая свои слова.

Сказав это, женщина почувствовала облегчение, и ей показалось, что Фернандо тоже не огорчился. Она быстро вернулась в свою комнату, закрыла дверь и перевела дух.

«Господи! Что же я наделала? – вдруг испугалась она, – ведь случилось то, о чем я мечтала еще час назад. Почему же я …? Надо сейчас же вернуться и согласиться, пока не передумал!»

Но никуда она не пошла, а села на кровать, обхватила голову руками и заплакала. Теперь в ее слезах не было горя, но только облегчение и жалость к самой себе.

Завтра! Завтра, пообещала себе Елена, она встанет пораньше и примет его предложение, пока он не ушел на работу.

Приняв это важное решение, женщина успокоилась и снова взяла в руки ночную сорочку. Но прежде чем надеть ее, она минут пять тупо смотрела на нее, позабыв о своем намерении. Наконец, переодевшись, Елена легла в постель. Попробовала заснуть, но не смогла, слишком много мыслей крутилось в ее голове, да и последнее происшествие не давало уснуть. Мысли роились в голове, как пчелы в улье, сердце громко стучало. Промучившись минут сорок, Елена встала, накинула халатик и вышла из комнаты.

В спальне Фернандо горел свет. Елена остановилась и стала смотреть на дверь его комнаты.

«Если он сейчас выйдет, я скажу ему, что хочу быть его женой, – думала она, – и может быть, сегодня же мы будем заниматься любовью». От этой мысли ее бросило в жар, и женщина ощутила сильное возбуждение. В ту же секунду ей больше всего на свете захотелось секса.

«Может, мне самой подняться к нему?» – пришло ей в голову минут через пять безнадежного ожидания. Елена поднялась на несколько ступеней, прислушиваясь к звукам, доносящимся из спальни. Она услышала какие-то вздохи и даже, как ей показалось, стоны. Елена нерешительно остановилась, потом сделала еще несколько шагов наверх и снова застыла.

«Как жаль, что мне не двадцать лет. У нового поколения все так просто, не то, что у нас, – посетовала она на свою нерешительность, – хочется секса, идут и предлагают себя. А я тут стою и жду неизвестно чего».

Поколебавшись еще несколько минут, женщина двинулась дальше, но через две ступени остановилась, услышав похрапывание, долетевшее из комнаты Фернандо.

Разочаровано вздохнув, Елена обругала себя дурой и отправилась обратно. Через пять минут она уже спала, подперев щеку рукой и мирно посапывая.

День седьмой

Полуденное солнце нещадно палило, высушивая придорожную траву и покрывая трещинами землю. Лошадям и людям было нестерпимо жарко. По пыльной дороге ехала богатая процессия: нескольких карет в сопровождении вооруженных всадников. Пышные наряды кавалеров несколько потускнели от пыли, черные усы потеряли безупречную форму, да и лица их владельцев выражали только безграничную усталость.

Наконец, внушительная кавалькада миновала открытую для не знающих пощады солнечных лучей местность и въехала в лес. Здесь стало немного прохладнее, высокие зеленые деревья дарили спасительную тень. Люди повеселели, кони ускорили свой ход, предчувствуя конец утомительного путешествия.

В центральной карете сидели старый мужчина и молодая красивая дама. Лицо мужчины было бледным и усталым.

Женщина была одета в дорожное платье, которое, несмотря на простоту покроя, не могло скрыть всей прелести ее фигуры, а тончайшее белое покрывало, закрывавшее волосы, подчеркивало нежный овал лица и благородность черт красавицы. Золотой обруч с зубцами, придерживающий покрывало, выдавал в ней королевскую особу. Этими путешественниками были славный король Хайме и его супруга королева Элисенда де Монткада.

Она не сводила глаз с дороги, любуясь видами за окном, а он с нежностью смотрел на свою королеву. Для него не было картины прекрасней, чем его милая жена. Прошло уже несколько лет со дня их свадьбы, но король Хайме не уставал благодарить Бога за столь щедрый подарок.

– Вы не устали, моя дорогая? – заботливо спросил он, пытаясь вопросом привлечь к себе внимание супруги.

– Нет, государь. Я чувствую себя хорошо, – не повернув головы, спокойно ответила молодая женщина.

– Надеюсь, мы уже скоро сможем отдохнуть, – добавил король Хайме, устало откидываясь на спинку сиденья.

– Да. Мы уже подъезжаем к Барселоне, – заметила его супруга, еще внимательнее вглядываясь в дорогу.

Элисенда изменилась. Ее красота достигла совершенства, а богатые одежды и самые лучшие в стране драгоценности стали достойной оправой ее внешности. Теперь королева Элисенда была любима подданными своего супруга за ее доброту и кротость, за отзывчивость к бедам простых людей. Ее манеры стали поистине королевскими, осанка величественной, а голос властным.

Она принимала участие во всех делах своего мужа, сопровождала его в поездках по стране, делила с ним все тягости походов. Правда, в последнее время такие поездки случались все реже, потому что, старея, король предпочитал оставаться в своем дворце рядом с прекрасной королевой. Управление страной все чаще брал на себя старший сын короля инфант Альфонсо.

А король и королева предпочитали заниматься благотворительностью и строительством храмов.

Вот и сейчас они предприняли дальнее путешествие из Арагона в Каталонию, чтобы присутствовать при освящении и открытии монастыря Педральбес, строительство которого было только что закончено на родине ее величества в Барселоне.

Много времени Элисенда де Монткада не была в родных краях, поэтому теперь с волнением смотрела по сторонам, узнавая каждый камушек и каждое дерево на дороге к замку ее отца. И хотя лицо ее не выражало никаких эмоций, внимательный супруг по едва уловимым признакам понял, что она увидела нечто примечательное.

– Что случилась, ваше величество? – участливо спросил он жену.

И так как королева молчала, он сам выглянул в окно кареты. Вдалеке на высоком холме он увидел величественные стены старинного замка, в котором прошло детство и юность его супруги.

– А! Вот и замок вашего отца! – радостно воскликнул король. – Значит, скоро мы будем в Барселоне.

Элисенда молчала, она продолжала смотреть на замок, но он расплывался перед ее затуманенным взором. Непрошенные слезы наполнили глаза и побежали по нежным щекам. Очнувшись, королева смахнула их, чтобы никто не заметил ее минутной слабости. Отодвинувшись от окна, она закрыла глаза и попыталась успокоиться, боясь расстроить любящего супруга своими слезами. Он деликатно молчал, понимая, что ею владеют сейчас сильные чувства.

Но он не догадывался, что всматриваясь в отчий дом, его жена вспоминала не сцены из своего счастливого девичества, а самую тяжелую ночь в ее жизни. Ночь, которую она провела в саду, ожидая своего возлюбленного. Ночь, когда она приняла самое важное в ее жизни решение.

Ночь, парк, луна и звезды, часовня, каменная скамья, дерево с сильными ветвями, женская фигура, припавшая к живительному стволу, – все это мелькало перед внутренним взором королевы.

Ей было до слез жалко ту Элисенду, которой она была в памятную ночь, но поборов свою жалость и боль, она открыла глаза, улыбнулась мужу и произнесла:

– Я рада, что вернулась.

* * *

Они снова были в том замке, в котором юная Элисенда впервые предстала перед королем и он полюбил ее.

Сейчас они шли рука об руку по королевскому дворцу, и все почтительно склонялись перед ними. Элисенда опиралась на надежную руку своего мужа и с интересом вглядывалась в лица людей, приветствовавших ее. Со многими она была знакома в пору своего девичества, других видела только однажды и даже не помнила имен, которые называла ее матушка. За минувшие после памятного королевского приема годы произошли перемены не только в ее судьбе, но и в жизни тех, кого она любила.

Ей нравилось быть королевой и иметь возможность помогать людям, она привыкла к всеобщему преклонению перед ее высоким положением и к ненавязчивой любви супруга, но все-таки иногда она чувствовала непонятное чувство тоски, причину которой определить не могла.

В такие минуты ей хотелось покинуть двор и уединиться в каком-нибудь тихом и безлюдном месте, предавшись молитвам и раздумьям. Но никому не признавалась она в своей странной грусти, никогда не демонстрировала своих чувств, всегда была равна, доброжелательна и в то же время … холодна со всеми без исключения.

Шествуя по королевскому замку, Элисенда одаривала подданных одинаковой благосклонной улыбкой, и никто не мог похвастаться, что королева отличает его более других. Прекрасная и недоступная в своем величии.

Вдруг улыбка застыла на ее лице, а рука в руке короля дрогнула. Взгляд замер на колонне у дальней стены. За ней показалась знакомая фигура. Высокий брюнет, закутанный в фиолетовый плащ, смотрел прямо на Элисенду, и в его взгляде вместо почтительности читался укор и глубокое отчаяние.

– Ангел мой, вы дрожите? Вам плохо? – откуда-то издалека услышала она голос короля и подняла на него испуганный взгляд.

– Нет, ваше величество, все хорошо. Я просто немного устала, – дрожа от волнения, ответила Элисенда мужу и вновь перевела обеспокоенный взгляд на колонну в конце большой залы.

Никого. Подавив вздох и успокоив себя невозможностью встречи с Хосе де Пиносом, о котором она давно ничего не слышала, Элисенда де Монткада проследовала в приготовленные для королевской четы апартаменты.

* * *

Королева Элисенда медленно брела по парку, зеленой стеной окружавшему королевский замок. Тяжелое роскошное платье, приличествующее высокому положению женщины, стесняло движения и затрудняло дыхание.

Все во дворце привыкли к подобным прогулкам ее величества, это было единственное, что она предпочитала делать одна, и никто не осмеливался беспокоить ее в недолгие минуты уединения. Неспешно шла она по аллеям, останавливаясь возле особо прекрасных цветов, чтобы насладиться их ароматом, или около любимых ею деревьев, прикасаясь тонкими нежными пальцами к зеленым листочкам и могучим стволам. Общение с природой всегда приносило ей радость и успокоение. Вдыхая запах цветов и внимая разноголосому пению птиц, Элисенда казалась себе крохотной частичкой этого богатого волшебством мира, в котором вечно царили гармония и любовь.

Сегодня ее внимание привлекла высокая раскидистая пальма со стволом, покрытым крупной чешуйчатой кожей. Подняв голову, королева пыталась рассмотреть в вышине огромные листья, образующие гигантскую зеленую корону.

Неожиданно справа от пальмы в кустах олеандра послышался шорох. Оглянувшись, Элисенда увидела силуэт мужчины, прятавшегося за цветущим кустарником. Не успела она испугаться, как мужчина вышел вперед и тоже остановился возле пальмы.

– Кто вы? Что вам надо? – властно произнесла Элисенда, не двигаясь со своего места.

Мужчина сделал еще несколько шагов и оказался рядом с ней. Теперь она не могла не узнать его. С волнением смотрела женщина на красивое мужественное лицо человека, который когда-то был ей дороже всего на свете. Пронзительные черные глаза пытались заглянуть в ее душу.

– Вы! – В голосе Элисенды было больше досады, чем удивления. Ведь рано или поздно эта встреча должна была состояться. – Что вы здесь делаете, и что вам надо?

– Не бойтесь, Элисенда! – наконец, произнес до боли знакомый голос, и сердце Элисенды затрепетало.

Она так давно не видела этого мужчину и не слышала его голоса, что начала надеяться, что забыла его навсегда, и, увидев, останется равнодушной. Однако одного звука любимого голоса оказалось достаточно для того, чтобы возродить все блаженные мгновения, пережитые ею в объятьях возлюбленного. Ее душа рванулась навстречу любимому, но разум тут же надел на нее узду и охладил воспрянувшие было чувства.

– Зачем вы здесь? – повторила она свой вопрос, надеясь, что он не заметил ее порыва.

– Я хочу поговорить с вами, Элисенда, – в ее имени, произнесенном Хосе, было столько нежности, что у королевы не хватило духу прогнать его из парка или позвать на помощь.

– Я не желаю с вами разговаривать, Дон Хосе, – небрежно бросила Элисенда, стараясь хранить горделивое безразличие.

Без малейшего колебания она направилась в сторону замка. Но мужчина решительно преградил ей дорогу и снова попросил:

– Пожалуйста, поговорите со мной!

В его голосе слышались боль и отчаяние. Никогда Элисенда не видела его таким потерянным и несчастным. Добросердечная женщина невольно остановилась и повернулась к нему лицом.

– Что вы хотите мне сказать? – вздохнула она и посмотрела ему прямо в глаза. – Что вы можете мне сказать? Может быть, вы хотите объяснить, почему бросили меня тогда, когда все еще могло сложиться по-другому. Почему вы сделали меня несчастной? Я чуть не умерла в ту ночь от горя, а вам и дела не было, – голос Элисенды звенел от возмущения, обвинения вылетали из ее уст помимо ее воли и желания, хлестали обидчика, заставляя его все ниже опускать голову при каждом новом слове.

Высказав все, что накопилось в ее сердце за эти годы, Элисенда остановилась в ожидании ответа. Ей безумно хотелось услышать хоть что-то, что могло бы оправдать его поступок в ее глазах.

И тут … она поняла, что его предательство было не самым страшным. Гораздо хуже для нее было то, что человек, которого она любила всем своим юным сердцем, которому верила больше, чем своим родителям, оказался … не таким, как она его себе представляла!

Она обманулась не в этом реальном Хосе, а в том замечательном мужчине, которого создало ее воображение, наделив своими собственными чертами и чувствами. Тот, ее идеальный возлюбленный, не мог поступить так, как поступил настоящий Хосе, он не мог оставить ее одну в беде и не мог отказаться от ее любви. Это был кто-то другой, кого она совсем не знала. И … не хотела знать.

Хосе подавленно молчал. Наконец, он поднял голову и быстро заговорил, словно боясь, что ему не дадут высказаться до конца.

– Простите меня, Элисенда! Я знаю, что мне нет оправданья. Я испугался. Я очень испугался за себя, за свою жизнь. Тогда я не думал, я не знал, что вам было плохо! Я считал, что вы счастливы выйти за короля. И я боялся, … да, я боялся, что король отомстит мне за то, что я был вашим возлюбленным. Поэтому я покинул вас. Но я не смог забыть нашу любовь! Всегда, все эти годы я помнил о вас, я любил вас. Поверьте мне, Элисенда!

Столько искренности было в этих словах, что Элисенда сразу поверила. Она поверила и в ту же секунду простила этого слабого человека, у которого не хватило смелости бороться за свою любовь. У нее бы хватило, а у него нет. Можно ли винить человека за слабость? Она не могла, и поэтому просто простила.

– Скажите мне, дорогая, счастливы ли вы? – продолжал Хосе, и теперь настала очередь ее откровенности.

– Счастлива ли я? – спросила она у самой себя и покачала головой. – Не знаю. Я получила то, о чем мечтают многие женщины: корону, власть и богатство. В этом я счастлива. Конечно!

– А любовь! Вы любите вашего мужа? – уловив сомнение в голосе любимой женщины, Хосе бросился в атаку, – сделал ли вас король счастливой женщиной?

– Он дал мне все, что смог! – твердо сказала Элисенда, безгранично уважая человека, от которого видела только добро. – Он меня любит, заботиться обо мне каждую минуту. Он не смог дать мне детей, но может быть, все еще впереди. Я не люблю его так, как любила вас, – призналась Элисенда, ненавидящая ложь, – но почитаю и никогда не причиню ему боли и обиды.

– Но король уже стар и болен. Когда он умрет, мы снова будем вместе. Вы станете моей женой! – с надеждой воскликнул Хосе де Пинос и схватил женщину в объятья. Крепко прижимая ее к своему разгоряченному телу, мужчина покрыл ее лицо поцелуями.

Элисенда вновь почувствовала упоительные прикосновения любимого к своему телу. Оно таяло в руках Хосе, руки сами обвивали его шею, а губы стремились слиться с его губами. Она забыла обо всем на свете. Ни разу она не чувствовала ничего подобного в объятьях супруга, и именно этого блаженного растворения в другом существе и не хватало ее измученной душе. Волшебное ощущение счастья пронзило ее, и трепет пробежал по ее телу. Душа воспарила в небеса.

Но едва губы Хосе освободили ее губы из сладостного плена, наваждение рассеялось, и Элисенда вернулась в свой мир. И в этом совершенно реальном мире … не было места для ее возлюбленного. Последние лучи заходящего солнца золотили верхушки деревьев, пальма склонила свою зеленую корону, наблюдая за слившейся в объятьях парой. Элисенда обвела взглядом притихший парк, медленно отстранила руки Хосе и пошла от него прочь к замку, где ждал ее супруг.

– Элисенда! Ты будешь моею женой?! – в отчаянии прокричал Хосе в след уходящей любви.

Она на секунду остановилась, повернула к нему свое прекрасное лицо и сказала так просто, что не было никаких сомнений в принятом ею решении.

– Я королева!

* * *

Стукнула входная дверь. Елена проснулась и рывком села в кровати, пытаясь понять, что может так стучать.

– О Боже! Это Фернандо ушел! – наконец, догадалась она и выпрыгнула из постели.

Подбежав к двери, она быстро открыла ее и выглянула в коридор. В квартире было тихо, и Елена поняла, что она опять осталась одна, не успев выполнить вчерашнее намерение. Расстроенная своей нерасторопностью, женщина вернулась в постель и попыталась снова заснуть, чтобы узнать, чем же закончилась история любви королевы Элисенды, с которой она уже сроднилась. Однако сон больше не желал возвращаться. Елена полежала некоторое время с закрытыми глазами, стараясь ни о чем не думать, но мысли хлынули таким потоком, что остановить их не представлялось возможным.

Она прокрутила в голове много раз свой вчерашний разговор с Фернандо, запоздало придумывая правильный ответ на его предложение, со стыдом вспомнила, как ночью стояла на лестнице, готовая предложить себя мужчине. Она. Сама! С ужасом представила, как бы он удивился, если бы вышел на лестницу и увидел ее.

И что на нее нашло?

Но эти размышления тут же сменяли события из ее удивительно реалистичного сна, слова и поступки Элисенды, пережившей столько тяжелых мгновений, но сохранившей свои чувства.

«А я так не умею, – сожалела Елена, – если мужчина меня обидел, я не могу его простить. Наверное, я слишком гордая или, может, даже жестокая. Наверное, поэтому я до сих пор не замужем. Но ничего, скоро все изменится, я выйду за Фернандо, и мы заживем счастливо в этом красивом городе, в этой большой квартире. Вот только, что же мне делать с любовью? Вернее, с ее отсутствием. Но ведь Элисенда была счастлива в браке с нелюбимым мужем. Значит, и я смогу».

Впрочем, сомнения в счастье Элисенды заставили Елену еще раз задуматься. Не покидая уютной постели, она достала из стоящей на тумбочке сумочки список достоинств и недостатков жениха, который не пополняла уже несколько дней. Открыв записную книжку, Елена принялась перечитывать составленные списки.

Плюсы

Минусы

+ 1. предприимчив;

– 1. грязнуля;

+ 2. зарабатывает хорошие деньги;

– 2. ленивый;

+ 3. есть деньги;

– 3. обжора;

+ 4. квартира;

– 4. толстый;

+ 5. дорогая машина;

– 5. некрасивый;

+ 6. молодой;

– 6. скучный;

+ 7. ответственный;

– 7. ничем не интересуется;

+ 8. хочет детей;

– 8. не любит историю;

– 9. храпит;

– 10. нет общих интересов;

– 11. равнодушен к людям.

«Многовато минусов, – сожалела женщина, водя тонким пальчиком по печальным строчкам, – может, еще что-нибудь хорошее наскребу по сусекам».

Припоминая время, проведенное с Фернандо, Елена зачла как несомненное достоинство наличие у него друзей, потому что дружбу она ценила очень высоко. Однако также вспомнила и о том, что пьет он слишком много пива, занудлив сверх меры, может быть грубым, но самое неприятное, что он ее страшно раздражает.

Чаша весов неумолимо склонялась в сторону недостатков, которые значительно перевешивали достоинства, и бедная невеста начала впадать в настоящее отчаяние, как вдруг ей в голову пришел совершенно убийственный аргумент в пользу Фернандо.

«Ведь он хочет на мне жениться! Он сделал мне официальное предложение! … Ну, или почти официальное, – уточнила правдивая Елена, вспомнив, как прозвучало предложение, и что кольца с бриллиантом она пока не получила, – значит, он меня любит и сделает все, чтобы я была счастлива. А я смогу постепенно его перевоспитать!»

Этого типичного заблуждения почти каждой брачующейся не удалось избежать и нашей героине, несмотря на ее ум и жизненный опыт. Она забыла о том, что практически все ее замужние подруги надеялись на свое благотворное влияние на будущих спутников жизни, но, к сожалению, ни у кого из них не получились глобальные перемены. Максимум чего они смогли добиться от своих мужей – это вынос мусора и сопровождение жены в супермаркет за продуктами раз в неделю.

Правда, одна из подруг достигла большего, чем остальные результата, когда, выйдя замуж за слабохарактерного тихоню, она превратила его через несколько лет в законченного алкоголика, топившего в вине остатки того, что он считал своим мужским достоинством.

Тем не менее, последний аргумент в пользу замужества перевесил все остальные. Повеселевшая Елена бодро вылезла из кровати, забросив уже ненужную записную книжку в сумочку, и отправилась в ванную смывать остатки сна и готовиться к выходу в свет. Сегодня ей предстояло посетить еще две достопримечательности Барселоны.

Но спешить не было нужды. Тем и прекрасен отпуск, что можно заниматься тем, что душа пожелает и не думать об обязательствах. Елене здесь так нравилось, что даже не хотелось выходить на улицу.

Но человек так устроен, что даже самое лучшее надоедает, и душа устремляется к новому. Через полчаса Елена отправилась переодеваться для прогулки.

Сегодня она не собиралась удаляться от дома Фернандо. Ей не нужна была удобная обувь. Черные лаковые босоножки на высоком каблуке, любимое желтое платье в стиле шестидесятых, с пышной юбкой и широким черным поясом – нарядно и жизнерадостно.

Волосы Елена уложила крупными локонами, водрузила на них летнюю соломенную шляпку с желтым бантом в тон платья, подкрасила губы и, придирчиво осмотрев себя в зеркале, осталась довольна своим внешним видом. А так как внутреннее состояние соответствовало внешнему, она чувствовала себя превосходно. Молодая, сейчас она выглядела лет на двадцать пять, красивая, привлекательная женщина вышла из дома и отправилась покорять Барселону.

Успех ждал ее у самого дома. Молодой человек в спортивном трико и футболке, совершавший пробежку, одарил ее восхищенным взглядом и приветливо помахал рукой. Возле соседнего дома солидный мужчина в дорогом костюме, собиравшийся сесть в свою «Ауди», застыл, с восторгом глядя на проходящую мимо Елену.

Довольная произведенным эффектом женщина, благосклонно улыбнулась ему и прошествовала дальше, поймав чутким ухом брошенные испанцем слова: «Que bella!». Хоть Елена не была сильна в испанском, она прекрасно поняла их значение, как каждая женщина поймет эту фразу на любом языке мира.

Развернув перед собой карту, захваченную из дома, Елена уверено шла по улице Педральбес, затем свернула за угол и через десять минут оказалась около длинного кирпичного забора, который был украшен маленькими колоннами, башенками и почти полностью скрывался за цветущим кустарником, словно плющ обвивавшим его сверху донизу. Вдоль всего забора были высажены небольшие кустики розового олеандра, придававшие ему нарядный вид.

Елена нашла вход и направилась по центральной аллее к видневшемуся впереди бледно-желтому зданию, над которым реяли разноцветные флаги. Вскоре перед ней открылся вид на красивый особняк, обращенный своим фасадом в сторону парка.

Прямо перед дворцом (а это был королевский дворец) стояла скульптурная композиция: женщина в пышном платье середины девятнадцатого века держала на руках ребенка, одетого в кружевное платьице и панталончики. Королева и ее маленький наследник.

Елена обошла скульптуру со всех сторон, рассматривая рюши и банты на широкой юбке королевы, выполненные скульптором с удивительной точностью. Хотя Елена не знала историю этой красивой женщины, она поняла, что рождение сына и представление его народу было самой большой радостью и гордостью в ее жизни. Сделав несколько фотографий дворца снаружи, Елена направилась к входной двери.

Впервые Елена находилась во дворце, в котором жили не исторические персонажи, а реальные современные люди. С большим интересом она рассматривала комнаты, в которых проживала королевская семья во время пребывания в Барселоне. Правда, сейчас никого из членов королевской фамилии во дворце не было, но все-таки чувствовалось, что это не просто музей, но вполне обитаемый дом. Комнаты были небольшими, обставленными старинной, но не слишком дорогой мебелью. Ни один из залов дворца не мог соперничать с роскошью Эрмитажа или Петергофа.

Впечатлял только двухэтажный тронный зал с расписным потолком, с которого свешивалась огромная хрустальная люстра. В центре него, у стены, на двух колоннах из красного мрамора, восседали богини, держащие в одной руке по факелу, а в другой гигантскую королевскую корону. Внизу под этой короной под алым балдахином стояли два золоченых кресла. С обеих сторон их охраняли золотые львы, символы королевской власти, играющие золотыми мячами.

В остальных комнатах дворца располагались экспозиции работ испанских мастеров керамики разных веков. Елена не увлекалась керамикой, поэтому лишь бегло осмотрела выставку. Только в конце осмотра Елена поняла, что была единственной посетительницей музея. Это было так странно и пугающе, что она заспешила покинуть дворец.

Снова очутившись в парке, Елена решила прогуляться по тенистым аллеям. В королевском саду было немало деревьев и цветов, названия которых гостья из Москвы не знала и даже никогда ранее не видала.

Гуляя по парку, она набрела на небольшую бамбуковую рощу. Бамбук был таким высоким, что походил на тонкие деревца с зеленеющей в голубом небе кроной. Были в парке и пушистые ели, и стройные кипарисы. Причудливо смотрелись рядом с ними пузатые кактусы и изящные юные пальмы.

Вдруг откуда-то сбоку послышался жизнерадостный смех. Удивленная неожиданным вторжением в ее уединение, Елена оглянулась и увидела интересную пару.

«Странно, что я их не заметила раньше, – отметила про себя девушка, рассматривая мужчину и женщину, сидевших на белой скамейке под раскидистым кленом, – будто бы из воздуха материализовались!»

Но они привлекли внимание Елены не только неожиданностью появления. Сначала она даже не поняла, чем они интересны. Вроде обычные влюбленные: обнимаются, смотрят друг другу в глаза, смеются над шутками, понятными только им двоим.

Чтобы разобраться, в чем дело, любопытная женщина медленно подошла к скамейке и уселась рядом с ними. В ту же секунду любовники разомкнули объятья и воззрились на Елену. При этом они дружелюбно улыбались, несмотря на то, что она им явно помешала. Елена немного смутилась и выдавила из себя улыбку.

– Sorry, – промямлила она по-английски извиняющимся тоном.

На это немудрящее замечание веселые иностранцы разразились потоком английских слов, из которых Елена поняла, что они просто счастливы, что она к ним присоединилась. Завязался непринужденный разговор, в процессе которого выяснилось, что они бразильцы, приехали в Барселону на недельку в свое юбилейное свадебное путешествие. И только тут до Елены дошло, чем эта пара ее заинтриговала.

Их возраст значительно отличался от привычного возраста влюбленных. На вид мужчине было около шестидесяти, а женщине только лет на пять меньше. Короткие седые волосы бразильца оттеняли его худое смуглое лицо, живые карие глаза весело блестели, а крупный горбатый нос и тонкие губы не добавляли ему красоты. Но спутница смотрела на него с нежностью и восхищением. Она тоже не была красива в прямом понимании этого слова: ее лицо было лишено гармонии, но добрая улыбка и выразительные карие глаза делали его исключительно привлекательным.

– Вы недавно поженились? – спросила Елена, наблюдая их взаимную привязанность. Она никогда не видела супружеских пар, которые бы так охотно выказывали свою любовь друг другу уже через год после женитьбы.

Ее новые знакомые дружно рассмеялись и переглянулись.

– Мы женаты уже тридцать лет! – гордо провозгласил мужчина и взял любимую за руку. – У нас годовщина свадьбы, и мы решили ее провести здесь, вдали от всех, как на необитаемом острове.

– Ну, вот! А я нарушила ваши планы, – теперь искренне опечалилась Елена и встала. – Не буду вам мешать.

Она сделала несколько шагов по тропинке, но бразильянка ее остановила.

– Пожалуйста, – сказала она приветливо, – пообедайте с нами. Мы бы хотели с вами познакомиться.

Для приличия поколебавшись, Елена с радостью приняла приглашение. Не то чтобы она была очень голодна, в такую жару хотелось только пить, но ей была приятна эта компания, и она подумала, что судьба посылает ей шанс узнать секрет многолетнего семейного счастья. Грех было не воспользоваться такой уникальной возможностью.

Пока они шли к воротам парка, Елена пыталась вспомнить кого-нибудь из своих знакомых, кто прожил в браке много лет и сохранил любовь и уважение к своей половине. Из тех, кого она знала лично, такой парой были ее бабушка и дедушка.

Они поженились совсем молодыми и прожили душа в душу больше пятидесяти лет. Это был прекрасный пример взаимоотношений, но может быть, думала Елена, только старшее поколение было способно на такую долгую привязанность, а сейчас люди разучились жить вместе.

Эта бразильская супружеская чета была ближе к поколению Елены, поэтому вызывала ее особый интерес.

Пока шли к кафе, успели познакомиться. Мужчину звали Виктор, а женщину Марселла. Они жили в прекрасном Рио-де-Жанейро, мечте Остапа Бендера. Когда Елена услышала название этого города, фантазия мгновенно унесла ее в далекие края, похожие на рай. Солнце, море, золотые пляжи, толпы красивых загорелых мужчин и стройных женщин, ничем не занимающихся, кроме любви. Такое представление сложилось у нее благодаря бразильским сериалам, любимейшим из которых у нее был фильм «Клон».

Конечно, она понимала, что реальная жизнь сильно отличается от киношной, да и в самом сериале у героев было много проблем, но все же хотелось верить, что на земле есть место, где всегда царит счастье и любовь. И это место в воображении Елены находилось в Бразилии.

Они же, услышав, что она из России, выдали целый список стереотипов, которые бытует в головах людей из дальних стран.

– Боже мой! – воскликнула Марселла, округлив глаза, – у вас, действительно, всегда зима и очень холодно?

– Это правда, что алкоголь и сигареты в России ничего не стоят? – перебил ее заинтригованный Виктор.

Растерявшаяся Елена не знала, на чей вопрос отвечать в первую очередь. Она смотрела то на него, то на нее и молчала, понимая, что односложного ответа на эти вопросы дать не сможет.

Для бразильцев, привыкших к постоянной жаре, в России будет всегда холодно, а спиртное и курево у нас стоят намного меньше, чем во всех других странах, хотя для россиян они вовсе не бесплатны. Поэтому Елена отрицательно покачала головой в ответ на оба вопроса, разочаровав тем самым своих новых знакомых.

– Но, как я вижу, женщины в России действительно очень красивы, – сказал Виктор, галантно поклонившись Елене.

С этим утверждением она спорить не стала, и русская красавица поблагодарила мужчину за комплимент, скромно потупив взор. Марселла дружелюбно ей улыбалась, в ее взгляде не было ни тени ревности или неприязни.

– А я вижу, что и бразильским мужчинам повезло с женщинами, – вернула комплимент Елена.

Все дружно рассмеялись и довольные друг другом вошли в ближайшее кафе.

* * *

Здесь было прохладно и приятно пахло свежесваренным кофе. Почти все столики были заняты, так как настало время ланча. Большинство обедающих мужчин, несмотря на жару, были в костюмах и галстуках, из чего Елена заключила, что это работники ближайших учреждений, женщины – в юбках и светлых блузках, практически без украшений и макияжа.

Елена заметила, что здесь в отличие от Москвы практически не было блондинок, и она была самой светловолосой и светлокожей женщиной. Испанцы громко переговаривались, но ели быстро, и довольно скоро в ресторане осталось всего несколько человек, которые никуда не спешили.

Бразильцы заказали рыбу и овощи, Елена только кофе и фруктовый салат. В ожидании заказа делились впечатлениями от увиденного в Барселоне.

Море не произвело на бразильских знакомых Елены большого впечатления, что и не удивительно для людей, выросших на пляжах Рио. Они были в восторге от архитектуры Барселоны, особенно от творений Гауди. Елена их поддержала и рассказала о своем посещении зоопарка, музея современного искусства и поездке на туристическом автобусе. Она так эмоционально живописала свои впечатления, полученные со второго этажа автобуса, что ее новые друзья тут же загорелись желанием последовать ее примеру и прокатиться с ветерком по Барселоне.

Принесли обед, и на время пришлось отложить реализацию всех планов. Елена ела салат и наблюдала за трогательными знаками внимания, оказываемыми Виктором своей жене. Он подавал ей салфетки, интересовался, не нужно ли ей чего-нибудь еще, подливал вина, следил, чтобы кондиционер не дул на нее слишком сильно. А Марселла в свою очередь смотрела, чтобы он не ел слишком жирную пищу и не пил много вина. При этом она не кричала на весь ресторан, что ему нельзя пить, а тихонько шепнула ему что-то по-португальски и так ласково улыбнулась, что он мгновенно отставил от себя недопитый бокал.

Елена попросила рассказать историю их знакомства. Марселла охотно ответила на ее просьбу.

Они познакомились тридцать лет назад во время студенческой вечеринки на пляже в Рио-де-Жанейро. И так понравились друг другу, что танцевали всю ночь, потом отправились пешком до ее дома. Вечером следующего дня он ждал ее около университета. С этой минуты они никогда не разлучались, объявили родителям о том, что будут жить вместе и через полгода поженились.

– И вы никогда не жалели о том, что так рано женились? – спросила Елена, не одобрявшая студенческие браки. Она считала верхом легкомыслия заводить семью до тех пор, пока твердо не встанешь на ноги.

– Никогда, – твердо сказал Виктор и поцеловал руку любимой женщины.

– Никогда не жалели, – подтвердила Марселла слова мужа, для убедительности кивнув головой, и чмокнула его в склоненную перед ней макушку.

Елена чуть не заплакала от умиления и еще чего-то очень похожего на зависть. Но устыдившись нехорошего чувства, она сказала себе, что ее просто трогает такое открытое проявление чувств. Впрочем, врать себе она не любила, поэтому впервые задалась вопросом, а не лучше ли было в университете увлекаться не учебой, а искать себе мужа. Возможно, тогда бы ей не пришлось выходить замуж за Фернандо.

«Хотя кто мог бы мне гарантировать, что к сегодняшнему дню мой брак бы не распался? Ведь к сорока годам многие мужчины уходят от своих первых жен и женятся на молоденьких. По крайней мере, я лишена страданий брошенной мужем женщины и сейчас имею реальный шанс создать семью», – так думала Елена, рассеяно слушая продолжение рассказа Марселлы. Чужое счастье перестало ее интересовать.

– Через год у нас родился первый сын, Луис Эдуардо, через два года дочь Лидия. Они уже взрослые сейчас, у них есть свои семьи, а мы живем вдвоем. Теперь появилась возможность путешествовать, и мы ею воспользовались, – улыбнулась Марселла своей милой улыбкой.

– Это замечательно, – прокомментировала Елена, не зная, что еще спросить.

– А вы замужем? – внезапно задал вопрос долго молчавший Виктор.

Елена вздрогнула и перевела на него взгляд. Ей стало немного неловко. Врать она не хотела, но и правда выглядела как-то неоднозначно. Не рассказывать же, в самом деле, ее эпопею с интернет знакомствами. Зачем шокировать добропорядочных людей?

– У меня есть жених, – осторожно начала она, – но когда свадьба, мы еще не решили.

– Вы его любите? – подлила масло в огонь новым вопросом добрая Марселла. Елена так смешалась, что неожиданно для себя сказала правду.

– Нет, не люблю, но надеюсь полюбить в будущем.

Теперь они растерянно смотрели на Елену, явно не зная, как реагировать на ее заявление. Виктор только открыл рот и тут же закрыл его, видимо, опасаясь сказать что-нибудь лишнее. Его жена, наоборот, помолчала несколько минут, обдумывая свои слова. Затем улыбнулась Елене, извинилась и произнесла мягким тоном, которым обычно разговаривают матери с больными детьми.

– Дорогая Елена, прошу вас, не спешите. Не спешите связать свою жизнь с человеком, которого не любите. Я вижу, что вы не меркантильны. Вы романтичны и сентиментальны. Такой вы родились или стали под влиянием обстоятельств. Вы не сможете жить без любви. Это не ваше. Подумайте очень хорошо. Попробуйте пожить с ним вместе, только не спешите выходить замуж. Примите мой совет, пожалуйста. Я думаю, что ваше счастье в любви, и ваша любовь не за горами. Просто надо немного подождать.

– Боже мой! Но мне уже сорок лет! – в отчаянии вскричала Елена, едва сдерживая слезы, – сколько мне еще ждать?!

– Но если вы ждали столько лет, то почему бы не подождать еще немного? – заметил не лишенный логики бразилец.

Елена не нашлась, что ответить на это простое замечание и замолчала. Действительно, стоит ли выходить за первого встречного только потому, что больше не за кого? Супруги смотрели на Елену с симпатией и сочувствием, Марселла погладила ее по руке, а Виктор протянул салфетку, чтобы она вытерла мокрые глаза.

Елена улыбнулась их заботе и поблагодарила. Ей стало приятно от мысли о том, что есть такие добрые люди на свете, и они встретились на ее пути в тот момент, когда ей это было особенно нужно. Какая-то часть ее сознания была согласна со словами Марселлы о любви в браке, но другая взывала к здравому смыслу Елены:

«Хорошо им говорить, подожди, не спеши. Они вместе. Им хорошо. А ты одна! И встретится ли на твоем пути эта самая взаимная любовь, неизвестно. Лучше Фернандо в руках, чем совсем ничего».

Эти две части Елены частенько спорили между собой, мешая своей обладательнице принять решение. Вот и сейчас они вступили в схватку, вызвав смятение в душе женщины.

Официант принес счет, и Виктор вынул бумажник, не позволив Елене заплатить за ее кофе и фрукты. Елена была еще больше тронута. У дверей ресторана они все расцеловались, прощаясь как старые добрые друзья, а не как люди, знакомые только пару часов.

Елена подумала, что именно такой сердечности и не хватает Фернандо, поэтому ей так трудно привязаться к нему. Вот уже прошло полдня, а он ни разу не позвонил, не спросил о ее решении. Странный он какой-то. Бесчувственный чурбан!

Посадив в автобус своих бразильских друзей, Елена долго смотрела им вслед, следя за исчезающими вдали влюбленными. Когда туристический автобус окончательно скрылся из вида, женщина почувствовала странную пустоту, как будто потеряла что-то очень дорогое. Но предаваться печали не было времени. Впереди был последний и самый важный объект ее путешествия.

Перейдя через дорогу, Елена свернула на знакомую улицу, ведущую к тому зданию, которое, как подсказывало ей сердце, должно было многое ей объяснить. Во всяком случае, там она могла получить ответ на вопрос, занимавший ее во время всего пребывания в Барселоне: почему ей снилась женщина по имени Элисенда, и что она хотела сказать, появляясь в ее снах с такой настойчивостью?

Сейчас Елену не занимали ни роскошные жилые строения по обеим сторонам дороги, ни архитектура Барселоны, ни даже прекрасные растения, украшавшие дворы и здания. Она перестала чувствовать жару и взгляды прохожих. Перед собой она видела только свою цель – высокие старинные стены монастыря Педральбес, показавшегося в конце улицы, носившей его имя.

* * *

В другом районе Барселоны в своем рабочем кабинете Фернандо рассеяно перебирал бумаги, стараясь сконцентрироваться на делах, но ему это никак не удавалось. Он постоянно возвращался мыслями к событиям вчерашнего дня. Он чувствовал стыд за то, что ушел с работы и расслабился вместо того, чтобы, как настоящий мужчина, трудиться несмотря ни на какие трудности. Он был мягче обычного с секретаршей и строже со своим заместителем, отдавая распоряжения отрывисто и жестко, он не смотрел им в глаза, чтобы не увидеть в них осуждение или, того хуже, насмешку.

Когда же память возвращала его к разговору с Еленой, где-то в груди становилось жарко, а на лбу появлялся холодный пот. Фернандо не мог бы точно назвать то чувство, которое испытывал в этот момент, да ему бы и не пришло в голову заниматься анализом своего эмоционального состояния, но он понимал, что не хотел бы это испытывать слишком долго.

Вчера после предложения, сделанного им Елене, обескураженный неопределенностью ее ответа, он долго ворочался в постели, пытаясь справится с разочарованием. Он был уверен, что Елена сразу согласится, ведь он приложил немало усилий, чтобы ей понравится. Он встретил ее в аэропорту, хотя было рабочее время и ему пришлось отменить деловую встречу. Он водил ее обедать в ресторан и не жалел денег на угощение. Он свозил ее в музей Сальвадора Дали и даже познакомил со своими лучшими друзьями. Разве этого всего мало, чтобы завоевать сердце женщины? Так почему же она не согласилась?

«Эх! Надо было спросить совета у Кончиты! – спохватился Фернандо, вспомнив о хозяйке бара. – Впрочем, Елена не отказалась, она просто отложила решение до сегодняшнего дня. Надо подождать до вечера и все будет отлично. Не буду ей пока звонить, пусть все хорошо обдумает», – решил Фернандо, немного успокаиваясь.

Он заказал секретарше кофе и бутерброды, решив пообедать в офисе, чтобы не терять времени даром. К тому же, очень не хотелось сейчас встречаться с сотрудниками в неформальной обстановке ресторана. Начнутся вежливые расспросы, почему он ушел так рано, не случилось ли с ним чего-нибудь. Отвечать на вопросы коллег Фернандо не собирался.

Да и с Еленой разговаривать сейчас было выше его сил. Что он ей скажет, как спросит о ее решении?

«Может, надо снова предложить ей выйти за меня? – тоскливо предположил он и опять вспомнил о мудрой Кончите. – Не забежать ли мне к ней перед встречей с Еленой?»

Но представив, как будет рассказывать Кончите о разговоре с Еленой, он отказался от этой мысли, потому что выглядел в этой ситуации не слишком геройски.

Да и вообще, сейчас Фернандо был не совсем уверен в правильности своего решения жениться. Может быть, Кончита ошиблась, и не стоило так спешить. Но отступать было поздно, дело сделано. Сегодня его судьба будет окончательно решена.

«Но почему же мне так не охота идти домой?» – вздохнул Фернандо, отставил допитую чашку кофе и решительно открыл папку с новым контрактом.

* * *

Цель была уже близка, оставалось только перейти улицу. Елена остановилась на перекрестке в ожидании зеленого света светофора и не сразу расслышала в шуме автомобилей звонок мобильного телефона.

«Неужели это Фернандо? Нашел время!» – с досадой пробормотала она себе под нос, доставая мобильник. Но это был не он, и Елена неожиданно почувствовала облегчение, в ту же секунду устыдившись этого чувства.

– Привет, дорогая! – услышала она в трубке милый голосок своей подруги Арины, – Как твои дела? Ты сегодня уезжаешь?

– Хорошо, мой ангел! Я сегодня уезжаю, – ответила она сразу на два вопроса.

– Ну? – с нетерпением вопросил голос.

– Что ну? – Елена сделала вид, что не понимает вопроса.

– Не томи! Был разговор с Фернандо?

– Был, – неохотно признала Елена.

– И… – ждала ответа подруга.

– Короче, докладываю, – быстро заговорила Елена, понимая, что от нее не отстанут, пока не вытянут всю информацию, – Фернандо сделал мне предложение вчера вечером. Я обещала подумать. Теперь думаю. Это все.

– Так, так … значит, все-таки сделал предложение. А ты еще не решила. Хорошо. И когда решишь?

– Надеюсь, что сегодня. До вечера есть время, – беспечно проговорила Елена, умолчав о том, что еще вчера ночью твердо решила принять предложение Фернандо. Сейчас это решение уже не казалось ей бесспорным.

– Ладно, думай! Не буду тебе мешать, – благородно разрешила Арина, – только не забудь о том, что я тебе говорила. Хорошо?

– Я помню, Аришка. Спасибо тебе. Я тебя очень люблю.

– Я тоже тебя люблю, – растрогалась подруга детства, в ее голосе явно послышались слезы. – Удачи тебе! До свиданья.

– Счастливо! – сказала Елена и отключилась. Ей была очень приятна искренняя поддержка Арины, позволявшая не чувствовать себя одинокой в чужой стране.

Отключив телефон, чтобы никто не побеспокоил ее в святой обители, Елена положила его в сумочку и продолжила путь. И вот она у входа в монастырь. Елена остановилась и внимательно огляделась по сторонам.

Монастырь был огорожен каменной стеной, полностью покрытой зеленью. Плющ скрывал под собой серую каменную кладку, а высаженные под стенами монастыря роскошные цветущие кусты белого и розового олеандра оживляли немного мрачный вид самого монастыря. Длинное серо-коричневое здание, видневшееся за зеленым забором, выглядело бы слишком просто, если бы над ним не было высокой круглой башни с изящными узкими окнами. Сооружение производило впечатление чего-то надежного и незыблемого, то есть именно такого места, за стенами которого можно было укрыться от всех житейских бурь и невзгод.

За монастырем высились горы, также покрытые буйной растительностью. Ясное голубое небо обрамляло эту прекрасную картину. Елену впечатлило мастерство древнего архитектора, создавшего такой гармоничный ансамбль из творений природы и человека.

К монастырю вела узкая средневековая улочка, в начале которой росли невысокие пальмы. Прежде чем двинуться по этой улочке, Елена остановилась. Ей хотелось рассмотреть и запечатлеть в памяти каждую деталь этого удивительного места.

Неожиданно справа от входа она заметила нечто, заставившее ее от души рассмеяться. За яркими фиолетовыми цветами, высаженными в форме двух полукругов, высилось какое-то хвойное растение, своей формой напоминавшее предмет особой мужской гордости. Увидеть фаллический символ у стен женского монастыря было, по меньшей мере, странно и забавно. И хотя прежнее благоговение перед святым местом улетучилось, Елена оценила чувство юмора декоратора и ступила на монастырскую землю в хорошем настроении, ожидая дальнейших сюрпризов.

Пройдя по мощеной улице мимо низкого двухэтажного дома с крохотными балконами, девушка вышла к небольшой красивой площади. Слева она увидела лестницу, ведущую к старинным воротам, а чуть дальше вход в церковь. Елена решила сначала подняться по лестнице и посмотреть, что находится за воротами. За ними оказался вход в монастырь Педральбес.

Не мешкая, Елена вошла в современный холл, освещенный искусственным светом. За вполне обычным столом сидел молодой мужчина. Он ерзал на стуле и смущенно улыбался другому мужчине, стоявшему перед ним. Крупный лысоватый человек пытался купить билеты в музей монастыря. Бедняга напряженно подбирал все известные ему иностранные слова и воспроизводил, страшно коверкая их. Он весь покраснел от жары и усилий, пот стекал по лысине за шиворот. Сжалившись над бедолагой, Елена подошла ближе и обратилась к нему на русском языке.

– Извините, мужчина, что вы хотите узнать? – вежливо и осторожно спросила она, зная по опыту, что можно нарваться на любую реакцию соотечественника.

Он посмотрел на нее с такой грустью, что женщина едва смогла скрыть улыбку, замаскировав ее под маской любезности.

– О! Этот идиот не понимает по-английски! – посетовал тот. – Я уже десять минут объясняю ему, что мне нужно описание монастыря по-русски, а он что-то лопочет, как дурак!

– Уверяю вас, что слово «идиот» он прекрасно понимает, – прокомментировала Елена, стараясь не смотреть на администратора, хотя и осознавала, что это слово он, наверняка, отнесет не к себе.

Затем она перевела просьбу русского мужчины испанцу, попросив для себя того же. И получила вежливый ответ:

– Извините, сеньора, у нас есть брошюры только на английском и испанском языках.

Посочувствовав земляку, возмущенному тем, что русский язык обошли вниманием, Елена приобрела билет и схему монастыря. Испанец был так удручен отсутствием русскоязычного варианта брошюрки и так благодарен Елене за помощь с непонятливым иностранцем, что сказал не менее десяти «извините» и «спасибо».

«Думаю, что теперь он обязательно выучит русский язык, – посмеялась про себя Елена, направляясь в следующий зал музея, – а вот наш идиот вряд ли засядет за английский, да еще и будет жаловаться дома на глупость иностранцев».

Впрочем, эти мысли занимали Елену недолго, шагнув за порог, она очутилась совсем в другом мире.

Она стояла во дворе чудесного дворца. Справа и слева от нее устремлялись вдаль крытые галереи, своды которых поддерживали небольшие элегантные колонны. Галереи, обрамлявшие двор, удивительным образом сочетали женственность и мужественность, монашескую строгость с легкомыслием восточных гаремов.

Любуясь произведением ранней готики, Елена не могла отделаться от мысли, что она уже видела этот солнечный двор, эти невесомые колонны. Внимательно разглядывала она каждый кусочек постройки, пытаясь обнаружить в своей памяти источник дежавю. Не найдя ответа в своем сознании, она решила узнать, что находится за каменными стенами.

Выбрав левую галерею, девушка пошла по ней в сторону открытой двери. За ней в большом прохладном зале не было ни людей, ни предметов. Только каменный пол, выложенный огромными плитами с гербами и надписями на старинном языке. Елена не смогла разобрать ни единого слова в витиеватых письменах, потому не стала задерживаться и продолжила свой путь, заглядывая во все двери.

Вот крошечная келья монахини: узкая кровать, заправленная белым покрывалом, лампада над статуей Девы Марии. Все просто, чисто и аккуратно.

Спустившись по крутой каменной лестнице вниз, Елена очутилась в огромном погребе, хранившем предметы быта монахинь в стародавние времена. Здесь были инструменты, которыми обрабатывали поля и огороды, ясли и кормушки для скота, большие кадки, в которых заготавливали на зиму соленья.

«Наверное, в каждом замке был подобный инвентарь, ведь в нем жило множество народа, кроме хозяев. К тому же надо было сделать запасы и на случай войны. Времена-то были суровые», – одобрила увиденное хозяйственная Елена.

Все комнаты монастыря имели свое назначение. В небольшом зале, с потолком в виде купола, молились. А в комнате, заполненной широкими столами и скамьями, явно находилась монастырская трапезная. Побывала Елена и на кухне. Это было просторное помещение, состоящее из нескольких комнат. В первой комнате у стены стояла изразцовая печь, в соседней – хранилась посуда: чугунные котлы и горшки, плетеные корзины, фаянсовые чашки и тарелки. Было трудно представить, что на этой жизнерадостной кухне заправляли строгие монашки, скорее, она могла принадлежать богатому семейству, устраивавшему у себя дома веселые пирушки.

«Жаль, что здесь больше не готовят! Было бы здорово увидеть, как на этой плите поджаривается яичница с колбасой и кипит чайник», – воображение Елены услужливо нарисовало эту аппетитную картинку, и ей почудился манящий запах жареной колбаски. Она облизнулась и почувствовала, что проголодалась. Но так как кормить ее было некому – пошла дальше.

В одной из комнат первого этажа, войти в которую можно было только по узкой винтовой лесенке, была представлена экспозиция, повествующая об истории Каталонии и монастыря Педральбес. Здесь Елена задержалась, надеясь получить информацию о королеве Элисенде.

Сначала она изучила все родословное древо графов Барселонских и Арагонских королей, владевших Каталонией многие годы. В нем причудливо переплетались известные и совсем незнакомые фамилии. Трудно было не запутаться во всех этих Альфонсах, Фердинандах и Хуанах, которыми изобиловала испанская земля.

И вот, наконец, взгляд Елены остановился на имени, которое она слышала в своем сне. Хайме II, король Арагона, Валенсии, Сицилии, граф Барселоны. Годы жизни 1267–1327. Был женат на Изабелле Кастильской, Бланке Сицилийской, Марии Кипрской и Элисенде де Монткада.

Елена застыла от удивления. Значит, королева Элисенда действительно была из рода де Монткада, а ее мужем был король Хайме Второй. Но как ей могла присниться эта фамилия, если она никогда до приезда в Испанию ничего не слышала ни об этой королеве, ни о ее муже.

Елене стало страшно. Она никак не могла объяснить себе это странное совпадение своего сна с реальностью. Лихорадочно пытаясь вспомнить другие подробности своего ночного видения, Елена переходила от одного стенда к другому, вчитывалась в исторические тексты, выискивая знакомые имена, пока не подошла к стенду, рассказывавшему о создании самого монастыря Педральбес.

Здесь было сказано, что монастырь был основан в 1326 году королевой Элисендой де Монткада при поддержке ее мужа короля Хайме Второго. А после смерти мужа королева стала монахиней и первой настоятельницей этой обители. Значит, не случайно Елене в первом сне явилась монахиня.

– Боже мой! – потрясенно воскликнула Елена, не стесняясь того, что ее мог кто-нибудь услышать и счесть сумасшедшей. – Я была права! Та монахиня тоже была Элисендой!

Елена огляделась, чтобы найти портрет королевы, но никаких изображений не было. Да и остальная информация ничего больше не объясняла.

«Ну, конечно, это была она, Элисенда, – продолжала свои размышления Елена, покидая комнату, где она сделала важное открытие, – значит, после смерти мужа она не вышла замуж за Хосе де Пиноса, а ушла в монастырь. Она отказалась от любви, от детей, но осталась королевой. Вот почему она сомневалась в правильности своего выбора», – поняла Елена, вспомнив свой самый первый сон в Барселоне, в котором настоятельница грустила об ушедшей молодости и несбывшихся надеждах.

Выйдя из помещения на улицу, Елена снова оказалась в чудесном монастырском дворике, и теперь она поняла, почему он ей показался знакомым, когда она увидела его сегодня. Ведь именно им любовалась монахиня Элисенда во сне Елены. Здесь она слушала пение птиц и вдыхала запах цветов. Здесь же она слышала звук колокола, призывавший обитателей монастыря на молитву. Подняв голову, Елена посмотрела налево и увидела колокольню. И хотя сейчас колокол молчал, она не усомнилась, что уже слышала его зов.

Чтобы привести мысли в порядок и успокоиться, Елена прошла по аллее в центр двора и села на скамейку в тени раскидистого дерева. Немного дальше она увидела высокую пальму с толстым чешуйчатым стволом, похожим на ногу слона, который она тоже видела во сне.

Елена достала из сумки схему монастыря и вчиталась в названия комнат первого и второго этажа. Оказалось, что она прошлась по второму, главному этажу. Этот этаж назывался главным, потому что на нем располагались самые важные помещения и когда-то жили самые известные люди. На следующем этаже находилась сейчас выставка картин, но идти туда Елена не захотела. Больше всего она стремилась увидеть какое-нибудь изображение королевы Элисенды, чтобы сравнить ее реальный облик с женщиной из своего сновидения.

Просмотрев схему, Елена обнаружила несколько интересных фактов. Здесь, в монастыре, находилась могила женщины по имени Элеонор де Пинос, значит, и эта фамилия в ее сне появилась не случайно.

Кто была эта Элеонор? Сестра или жена возлюбленного Элисенды Хосе де Пиноса?

Женился ли он после того, как был отвергнут прекрасной королевой, или остался верен своей любви. Вряд ли сегодня это можно узнать, да и так ли это важно?

Ясно одно. Элисенда похоронила свою любовь в стенах этого монастыря, пожелав сохранить верность любившему ее венценосному супругу.

А может быть, она снова была предана тем, кого любила, и поэтому покинула этот мир, укрывшись от него в надежных стенах святой обители?

Елена смотрела на прекрасный дворец и дивный парк и думала о том, что в этом волшебном месте невозможно быть несчастной.

«Наверняка, по-своему Элисенда была счастлива. Она прожила достойную жизнь. Хозяйка такого замечательного замка, уважаемая и любимая подданными за ее доброту к людям, заботливая мать для всех нуждающихся. Но достаточно ли этого женщине, чтобы быть счастливой? Для кого-то достаточно. Но для такой пылкой и романтичной натуры, какой была эта чудесная женщина? Вряд ли. Ей нужна была любовь как воздух. Ей нужна была страсть. А здесь ее не могло быть. И она добровольно отказалась от любви и материнства. Наверное, сначала это было пыткой, но постепенно пришло смирение, а потом успокоение. Потом она научилась находить радость в мелких делах и заботах и любить чужих детей. Она смирилась, конечно, она смирилась…»

Неожиданно для себя Елена заплакала. Она плакала от жалости к прекрасной Элисенде, сочувствуя ее несбывшимся надеждам на взаимную счастливую любовь. Сначала ей было немного стыдно, что она заливается слезами в общественном месте, где каждый может видеть ее рыдания, но потом ей почему-то стало безразлично чужое мнение, ведь она плакала не о себе.

«Почему же не о себе? – вдруг пришло в голову Елене. – Я ведь оплакиваю собственную несчастную любовь и несбывшиеся надежды! Это ведь я до сих пор не встретила взаимную любовь и не родила ребенка! Наши судьбы чем-то схожи. Только я никогда не буду королевой. Да и в монастырь я не собираюсь».

Эта мысль отрезвила ее. Слезы высохли также внезапно, как и появились. Елена вытерла глаза салфеткой, которую машинально давно достала из сумочки, и стала смотреть по сторонам, наблюдая за немногочисленными посетителями. Вот пожилая дама проковыляла мимо, погруженная в собственные раздумья. Какой-то мальчик лет десяти вприпрыжку бежал по галерее к отцу, что-то внимательно изучающему у одной из открытых дверей. Со своего места Елена не могла видеть предмета пристального внимания мужчины. Она снова открыла схему, и тут же ее взгляд остановился на имени Элисенда.

– Что это? – спросила она себя и прочитала вслух, – могила королевы Элисенды. Вот то, что мне нужно! Я должна видеть эту могилу. Там, наверняка, о ней что-нибудь написано.

Елена вскочила так быстро, что схема слетела с ее колен на ухоженный газон. Подхватив оказавшую ей услугу бумагу, она решительно направилась в сторону церкви, где была похоронена королева.

Церковь была самой обыкновенной. В ней не было особой красоты и богатого убранства: небольшой каменный зал с алтарем, деревянные скамейки для молящихся, цветы у статуи Девы Марии. Все просто и без претензий на роскошь. В небольших нишах находились могилы прославленных прихожан, украшенные гербами и цветами.

Елена сразу подошла к одной из них, выделявшейся размерами и сложностью композиции. Здесь и покоилась прекрасная королева Элисенда.

Надгробие королевы было украшено несколькими скульптурами. Сама она лежала на постаменте в окружении ангелов, оплакивающих ее кончину. Еще две фигуры, изображающие королеву, находились по бокам могилы. Одна из них изображала Элисенду в королевском наряде, а другая – в монашеском облачении. Обе статуи были столь схематичны, что трудно было определить, насколько они имели сходство с реальной женщиной. Елена не узнала в них ту Элисенду, которую она видела во сне. Немного разочарованная, она подошла к табличке, сообщавшей сведения о хозяйке надгробия. И хотя надпись была сделана по-испански, Елена легко прочитала ее.

«Элисенда де Монткада (1292–1364), королева Каталонии и Арагона, настоятельница монастыря Педральбес (1327–1364)».

Елена достала записную книжку и переписала в нее даты, затем отошла от могилы и села на скамью, чтобы спокойно подумать.

Но мыслей не было. Тишина и покой церкви подействовали на женщину так расслабляюще, что она закрыла глаза и погрузилась в сонное оцепенение. Ей захотелось еще раз увидеть Элисенду, спросить у нее совета о своей собственной жизни. Перед ней мелькали сцены из ее снов, будто кто-то прокручивал виденный ею ранее фильм, некоторые кадры замирали на несколько секунд, позволяя лучше рассмотреть себя, но королева не замечала Елену, не пыталась заговорить с ней. Она проживала свою жизнь, совершала свои ошибки и ее заботили только собственные чувства и переживания.

Разочарованная Елена открыла глаза. В церкви ничего не изменилось, хотя ей показалось, что она сидит здесь целую вечность. Никто не беспокоил ее, не прерывал уединения.

«Почему она не хочет мне помочь? – спросила себя немного обиженная Елена. – Потому что она королева, а я самая обычная женщина? Нет, на нее это не похоже, – Елена отогнала от себя неприятную мысль и покачала головой, споря сама с собой, – скорее всего, я должна сама разобраться в своих делах и принять решение. Она уже помогла мне тем, что пришла ко мне во сне и показала свою жизнь, рассказала о своих сомнениях. Большего она не может сделать для меня. Спасибо и за это».

Успокоившись, Елена начала думать об Элисенде.

«Удивительная женщина. Она стала монахиней сразу после смерти мужа, а ведь ей было только тридцать пять лет. На пять лет меньше, чем мне! Она отказалась от мечты о любви, материнства и всего, что мы считаем счастьем для женщины. Что ж, она прожила свою жизнь, как умела, и сделала свой выбор согласно своему времени и желаниям. А в сорок лет она стала почти старухой», – сердце Елены сжалось от жалости к Элисенде.

– Боже мой! – вдруг произнесла она, потрясенная пронзившей ее мыслью. – Как изменился мир! Сейчас в сорок лет у нас впереди всё, мы молоды, красивы, свободны в выборе своего пути. Перед нами весь мир! Так чего же я грущу? О чём переживаю? Как же мне повезло, что я живу в двадцать первом веке, и в сорок лет моя жизнь только начинается!

В эту секунду Елена почувствовала, что это не просто слова из любимого фильма, но истинная правда.

Ее охватило чувство радости и восторга.

Казалось, что стены церкви вдруг раздвинулись, и вокруг нее стало светлее и просторнее. Елена весело улыбнулась двум Элисендам, благосклонно взиравшим на нее со своей высоты. Проходя мимо них, женщина поклонилась им и от всей души поблагодарила добрую королеву за помощь и гостеприимство. Ей почудилось, что обе Элисенды: и монахиня, и королева одобрительно улыбнулись ей в ответ.

«Теперь все будет хорошо!» – оптимистично говорила себе Елена, спеша к выходу.

Такого хорошего настроения у нее не было уже давно.

В монастыре ей больше нечего было делать – она уже нашла ответы на все свои вопросы.

В квартире Фернандо было прохладно и тихо, хозяин еще не вернулся домой, что добавило Елене радости. Она вытащила из шкафа свой чемодан и начала заполнять его вещами, как попало, запихивая их в него.

Ей хотелось покинуть этот дом до возвращения Фернандо, чтобы избежать личного объяснения. Она боялась не самого разговора, а того, что увидев его несчастные глаза, не выдержит и останется из жалости и сострадания. И это будет неправильно. Она не может и не хочет жить с человеком, которого не любит. Это не принесет счастья ни ей, ни Фернандо.

«Зачем мне делать свою жизнь хуже, чем она есть сейчас? Я свободная, самостоятельная женщина, со своими привычками и взглядами на жизнь. У меня есть квартира. Не такая красивая, как эта, – Елена окинула грустным взглядом гостеприимное жилище, – но своя, родная. Я живу в городе, который люблю всем сердцем, несмотря на шум, суматоху и вечные трудности. У меня есть работа, которая меня кормит, и неплохо! Есть замечательные друзья, которые всегда мне рады. А любовь? Любовь будет. Обязательно будет! Какое счастье, что я вовремя поняла это! И как хорошо, что не сделала непоправимой ошибки».

Елена подошла к столу, по-прежнему заваленному всякой всячиной.

Но теперь этот хаос не раздражал женщину – ее это больше не касалось. Она отыскала в ворохе газет и журналов ручку и обрывок какого-то счета и написала на нем несколько строк для Фернандо.

«Дорогой Фернандо, я уезжаю в Москву. Спасибо тебе за все. Ты очень хороший человек, но я не могу выйти за тебя замуж. Уверена, что ты скоро найдешь свою любовь. Прощай. Удачи тебе».

Приколов записку к зеркалу в прихожей и выложив ключ от входной двери на столик, Елена отправилась в прощальный обход квартиры. Заглянув на полюбившийся ей балкон, женщина печально вздохнула – ей не придется больше сидеть на нем, любуясь вечерней Барселоной.

Впрочем, сожаление длилось недолго, ведь впереди ее ждало много новых прекрасных встреч и приключений.

Сидя в такси, везшем ее в аэропорт, Елена в последний раз задала себе вопрос, правильно ли она поступила, отказавшись от выгодного брака с испанцем.

Может, еще не поздно вернуться?

Но при одной мысли о встрече с Фернандо Елена почувствовала страх и желание поскорее оказаться в самолете.

Главное, чтобы он не приехал за ней в аэропорт, ведь ее самолет улетал поздно ночью, и ей придется прождать его несколько часов.

Но Фернандо не приехал. Прочитав записку Елены, он не мог сразу понять, что испытывает: то ли огорчение от потери любимой женщины, то ли облегчение от того, что не надо на ней жениться.

Как всегда, в минуты душевного смятения, он отправился в бар к Кончите искать утешения в кружке пива и дружеском участии хозяйки.

Утро нового дня

Сон был спокойным. Ничего не снилось.

Королева Элисенда осталась на жаркой испанской земле, в своем замке-монастыре.

Елена открыла глаза и посмотрела в иллюминатор. Горизонт был окрашен красными лучами пробуждающегося ото сна солнца. На душе было хорошо. Никакого сожаления Елена не ощущала. Наоборот, сердце радостно стучало от предвкушения встречи с родным городом, с тем миром, который Елена создавала всю свою жизнь, и который с таким же нетерпением ожидал встречи с ней.

Самолет начал снижаться. Елена сунула в рот любимый с детства леденец и стала наблюдать за изменением пейзажа за бортом самолета.

Сначала облака были далеко внизу, легкие, белые, прозрачные. Постепенно они стали приобретать более четкие очертания, так же как и силуэты дорог и домов. Наконец, стало ясно, что в Москве, как всегда, пасмурно, и небо покрыто темными тучами.

«А в деревне Гадюкино дожди!» – констатировала Елена, ничуть не огорченная резкой сменой погоды.

Ничто не могло испортить ей настроение.

Самолет слегка тряхнуло, и он резво побежал по твердой московской земле. Пассажиры с облегчением разразились аплодисментами и полезли за куртками. С удивлением Елена наблюдала метаморфозу, приключившуюся с лицами попутчиков. Весь полет отдохнувшие и счастливые люди мило улыбались друг другу и стюардессам, обменивались впечатлениями об Испании и испанцах, шутили и болтали с соседями. Но как только пилоты попрощались с пассажирами, все люди стали сосредоточенными и серьезными.

«Почему Москва так странно действует на людей?» – покачала головой Елена, стараясь не заразиться общим настроем.

В этот момент раздался звонок мобильника. Елена вздрогнула и с удивлением посмотрела на телефон.

«Кто может мне звонить в такую рань?» – номер был незнакомым.

Поколебавшись секунду, женщина нажала кнопку ответа. Энергичный мужской голос весело и уверено произнес:

– Доброе утро, Елена! Надеюсь, вы меня помните? Я Сергей, мы познакомились несколько дней назад в туристическом автобусе в Барселоне.

– О да! – дрожащим от волнения голосом просипела Елена, не веря своему счастью. – Конечно, помню! Но как…

– Очень рад! – рассмеялся мужчина и тут же заговорил вновь, не давая закончить вопрос. – Я очень надеюсь продолжить наше знакомство, поэтому, если вы не против, приглашаю вас на ужин в любой день по вашему выбору. Что скажете?

Елене хотелось сказать очень многое, но ее сердце с бешеной силой колотилось в груди, мешая придумать красивый ответ, поэтому она смогла лишь скороговоркой произнести одну фразу.

– Сегодня в восемь на Тверской возле памятника Маяковскому.

– Отлично! До встречи, – обрадовался Сергей и отключился.

Одарив мир счастливой улыбкой, Елена подхватила сумочку и устремилась к выходу из самолета.

В ее жизни начинался новый день.

Примечания

1

Минус, минусовка – в данном случае, фонограмма без вокала.

2

Страйк (от англ. strike – удар) – бросок, сбивающий все десять кеглей с первой попытки.

3

Волим те (сербск.) – Я люблю тебя.

4

Отзеркаливание – копирование поз и жестов собеседника. Позволяет расположить к себе, вызывает бессознательное доверие (прим. авт.).

Content

3 бестселлера для отпуска

София Чайка Горящая путевка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Нина Кавалли Дотянуться до звезды

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 2

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Наталья Журкина Сны в Барселоне

Елена

День первый

День второй

День третий

День четвертый

День пятый

День шестой

День седьмой

Утро нового дня

Примечания