Рамиль Хакимов

КНИГА О БАШКИРИИ

Рассказы

МЫ ВСЕ ЖИВЕМ В ОДНОМ ДОМЕ

Как посмотришь с ее средины, —

Вся наша страна видна.

Как посмотришь с ее вершины, —

Вся наша земля видна.

Ах, Урал-гора, Урал-гора,

Ах, Урал-гора, Урал-гора!

Народная песня

Как назвать книгу?

Башкирия…

Далеко это или близко?

Казанский школьник ответит:

— Рукой подать!

Ленинградский пионер узнает в справочном бюро:

— Две тысячи километров…

А их владивостокский сверстник воскликнет!

— Ого, пять с половиной тысяч по прямой!

Выходит, далеко?

Но ведь жители этих городов могут собраться вместе всего за несколько часов. Уфимец не успеет приготовить разного угощенья, которым обычно встречают у нас дорогих гостей, а уж его гости разглядывают из иллюминаторов быстрокрылых самолетов улицы Уфы:

— Принимай гостей, башкирская столица!

Значит, близко?

Вот ведь какая ненадежная мера — километры!

Но есть другое мерило для определения близости и дальности. Все мы, советские люди, находимся на одинаковом расстоянии от заветной цели человечества. Нас всех объединяет дружба, для которой не страшны никакие расстояния.

И пусть вам никогда не придется побывать в городах и аулах Башкирии, пусть не придется пить воду из ее рек.

Пусть даже будет так.

Но разве это может помешать вам знать и любить, как собственные родные места, родину башкир — ваших товарищей по единой судьбе, знать и любить так же, как Забайкалье и Заполярье, Молдавию и Якутию, Прибалтику и Памир?

Мы — одна семья, мы — один дом, во все окна которого одинаково щедро светит одно солнце — солнце коммунизма.

Как назвать книгу о Башкирии?

В какую сторону ни посмотрю — разворачивается одно чудо чудеснее другого.

Так, может, назвать книгу «Страна чудес»?

А сколько их, чудес?

И прилетел восточный ветер:

«Вот тебе мое слово: назови книгу „Страна ста гор“. Погляди, как могуч и богат старый великан Урал, сколько у него сокровищ!»

И верно, стоит, подпирая небеса, седой Урал. Вон выстроились сто его сыновей — богатырь к богатырю. Один выставил голые кряжистые плечи, на другом лежит зеленый покров лугов и лесов…

Стоит Урал да с ладони на ладонь камни драгоценные, руду разную сыплет-пересыпает…

Всем богат Урал. О нем об одном можно сто книг написать.

Но прилетел западный ветер, дух перевести не может:

«Запыхался!.. Попробуй одолеть башкирскую степь из края в край!.. Погляди, какое раздолье!.. Вдохни запах моих крыльев».

А пахнут крылья западного ветра разнотравьем да хлебным полем, нефтью и газом.

Да здесь еще южный с северным ветром зашумели, крыльями замахали. И так тут запахло нефтью!.. Ну, словно подступили ко мне и Ишимбай, и Туймазы, и Шкапово, и Арлан…

«Вот оно, главное богатство республики — нефть! Так назови книгу „Второе Баку“!» — шумели ветры. — Или «Башкирия — край хлебный».

А уж донесся шум лесов:

«Половину башкирской земли покрыли мы своим зеленым шатром. Мы ли не ее богатство! Разве ты забыл наши сосновые боры и березовые рощи, густые ивняки и тенистые дубравы?!»

«Неужели ты обойдешь меня и сто пятьдесят моих дочерей и внучек, меня и моих прекрасных сестер? — глянула прямо в сердце синими очами красавица Агидель… — Мы поим своей водой поля и сады колхозов, двигаем колеса гидростанций, не устаем напевать свои песни цветам и птицам, детям и взрослым…»

«А меня и тысячу моих братьев?» — спросило чудо-озеро Кандры.

И я только поворачивался то в одну, то в другую сторону.

«Разве „Энергетическая Башкирия“! не будет достойным названием?» — пропела своими проводами-струнами Павловская ГЭС.

«А станкостроительная?» — раздался целый хор заводов.

«Металлургическая», — пробасил Белорецкий комбинат.

«Угольная», — прогрохотали карьеры Кумертау.

«И медная», — добавили карьеры Сибая.

«Хороша была бы книга с названием „Республика Большой нефти“», — снова напомнили о «черном золоте» уфимские нефтеперерабатывающие заводы.

«Точнее, „Республика Большой нефтехимии“», — поддержали их индустриальные гиганты Уфы, Стерлитамака, Салавата.

Не умолкали голоса, не переставали разворачиваться картины одна прекраснее другой.

«Назови книгу „Курортный край“».

«Медовым…»

«Песенной Башкирией».

Но здесь передо мной возник черный-черный День Вчерашний:

«Не слишком ли много радости на земле, которую в мои времена называли темной и дикой, нищей и умирающей?»

Но одетый в солнечные лучи стал рядом со Днем Вчерашним День Новый, отстранил его и сказал:

«Для того чтобы нарисовать портрет нынешней Башкирии, понадобится очень много красок: и красной, и зеленой, и голубой…»

«Но откуда я возьму столько красок?!»

«Перо в твоих руках… Только не старайся вместить в портрет все… Это не справочник, а книга первого знакомства».

И тогда я написал слова, которые вы, друзья, прочитали на обложке этой книги.

Там, где сходятся границы

Посмотрите на географическую карту.

Вот древний кряжистый Урал.

Он похож на гигантский шов, который образуется на месте электросварки металлических листов.

Этот шов сварил воедино две части света.

Сварил надежно, по-уральски.

Урал не разделяет, а соединяет Европу и Азию.

Мы, жители Башкирской АССР, гордимся, что наша Башкирия — дочь Урала.

К южным, самым живописным склонам Уральского хребта высокогорными гнездами прилипли города и аулы Восточной Башкирии.

Ежедневно из-за гор выглядывает здесь знойное азиатское солнце и говорит Европе:

«Доброе утро, Европа!»

А к вечеру синие тени, словно необъятные крылья невидимого беркута, быстро и бесшумно накрывают каменные и бревенчатые дома здешних жителей.

Засыпают обветренные вершины и залитые теплой мглой долины, погружаются в сон леса и степи, поля и сады…

Только горные реки не прерывают своего бега. Ведь перед каждой сменой, перед тем как стать к своему грохочущему горну, работяга Урал должен ополоснуть лицо. И потому так важно, чтобы вода уральских рек была неизменно студеной и бодрящей.

А с запада к Башкирии подступают равнины Поволжья.

Кое-где они чуть задерживаются на невысоких берегах степных рек, а чаще всего, не мешкая, врываются в пределы Башкирии.

Сверху, с самолета, и не разберешь, где здесь удмуртская и татарская, где оренбургская и башкирская степи. Кажется, распростерлось одно необъятное море, подступило своими пшенично-кукурузными волнами к самому Уралу, вошло зеленопенным прибоем в его узкие долины…

С севера залетают на башкирскую землю студеные пиратские ветры Ледовитого океана.

С юга дуют яростные суховеи, настоенные на приазовских да прикаспийских раскаленных песках.

Башкирия словно просторное поле весеннего праздника — сабантуя, а ветры — заправские борцы. Схватятся, обовьют друг друга кушаками — и пошло, закрутило!.. Только свист стоит да улюлюканье. Топчутся ветры, перекатываются по земле— и редеют хлеба на полях, гибнут в садах яблоньки.

Да разве только эти коварные борцы выбрали здесь место для своих схваток?!

На вершину Урала с разных сторон, но с одинаковым усердием набегают ветры Атлантики и Сибири.

Чаще всего они скатываются обратно дождем либо снегом.

Что же удивительного в том, что, разнимая этих буянов, выдерживая их напор, Башкирия стала выносливой и закаленной?

Стоять в центре такого огромного материка, как Евразия, хлопотно и потому, что здесь сходятся границы севера и юга, Европы и Азии.

По европейским нормам, должны бы леса и степи встретиться где-то на 53–54 градусах северной широты. У нас же тайга махнула до 52 градуса, степь поднялась до 56 градуса северной широты! А один-два градуса — это многие десятки километров.

Или взять зверье.

Бурундуку и колонку положено гулять по азиатским лесам, а они пробрались в Башкирию и строят из себя европейцев.

Лось, который обычно тянется к северу, в Башкирии решил стать южанином и ушел к 51 градусу северной широты. Это широта Варшавы и Чернигова.

И все у нас так переплелось.

Вот лежит перед тобой степь. И кажется, нет ей ни конца ни краю.

Но уже совсем рядом распростерлась тайга, да такая, что не знаешь, как из нее выбраться. Словно забрел в чащобу самого что ни на есть сибирского урмана.

А там пошли — вверх-вниз, вверх-вниз — горы, и тут уж на ум приходят Алтай или Альпы.

Башкирия разная.

Одни ландшафты как будто исключают другие.

Но это только на первый взгляд.

Характерная комбинация самых разнообразных черт и составляет своеобразие Башкирии, придает ей неповторимую красоту.

Богат тот, кто щедр

Башкирия — сто пятьдесят пятая частица СССР, в которой, как в капельке росы, отражены мощь и щедрость Страны Советов.

Башкирия занимает одну тысячную долю земной суши.

Тысячную-то тысячную, а по своим размерам она превосходит и Грецию, и Австрию, и Швейцарию. Да что там говорить: на просторах республики можно разместить дюжину европейских государств. Еще кусочек на тринадцатое останется.

Всем богата Башкирия. Но сейчас мы говорим о богатстве души, о душевной щедрости, о том, что дает ей завидное право именоваться советской и социалистической. В чем это проявляется? Во взаимопомощи и взаимовыручке.

Все, чем располагает сейчас Башкирия, — это результат братской помощи народов Советского Союза. Не остается в долгу и наша республика.

Понадобилось, скажем, Омску сырье для заводов, — и Второе Баку не скупится на свою чудодейственную нефть: шлет ее по трубам далекому сибирскому городу.

Стала Астрахань испытывать нужду в добротной древесине, — и наш лесной край отправляет по воде длинные плоты.

Вот, может быть, вы и находитесь за тысячу километров от Башкирии, а она печется о том, чтобы бесперебойно работали моторы, несущие вас по небу и по земле.

Вы простудились, а уж моя республика тут как тут, она протянет к чаю душистый мед, и вам сразу станет легче.

Ну, а о гостеприимстве башкирского народа и говорить не приходится. Башкирия, как родных, приняла в свое время испанских детей, бежавших от кровавого режима Франко, а потом ленинградских, украинских и других маленьких беженцев, которым сохранила здоровье и силы в тяжелые годы войны.

И сегодня она раскрывает настежь двери тем, кто хочет отдохнуть в ее степях, постажироваться на ее заводах, поучиться в ее учебных заведениях.

По добрым делам знают люди Башкирию — республику, занимающую всего лишь одну тысячную долю суши, но являющуюся — и это самое главное! — неотделимой частью великого Советского Союза.

На карте контуры Башкирии напоминают очертания человеческого сердца.

И нас, ее сыновей и дочерей, глубоко волнует это совпадение.

Шестьсот артерий

И на обычных-то картах контуры Башкирии напоминают очертания человеческого сердца, а на гидрологической карте, где начертаны условные обозначения одних водоемов, это сходство прямо-таки поражает.

То ли речки, то ли капилляры расчертили карту.

Свое начало и Агидель (Белая река) и Караидель (Черная река) берут у одного и того же Уральского хребта.

В давние-предавние времена седовласый Урал, отодвинув гранитные ворота, выпустил на волю двух дочерей:

«Поглядите, как чудесен мир, себя ему покажите. Вот тогда и решим, которой быть за старшую».

И понеслись две голосистые резвушки по камням да по камешкам. Одна — к северу, другая — к югу.

Урал силу да упорство их пытает: то гранитной скалой дорогу перегородит, то болотце раскинет.

И реки бегут, не останавливаются. То поют от радости, то от ярости кричат, а все же берут свое: мужают, характер обретают.

Видит седой Урал: та река, что потекла на юг, преодолев многие ребристые перекаты, не только стала могучей и выносливой, но и сердцем просветлела, лаской да красой весь край заворожила, никому в помощи не отказывает — плоты на широкой спине перетаскивает, после половодья ил плодоносный на полях оставляет.

А вторая дочка Урала стала строптивой и своевольной: от ярости на скалы бросается, вся воронками перекручена. Под темными кронами прибрежных елей да лиственниц, в угрюмых расщелинах почернела вся, и навек ее струи стали студеными.

И пророкотал тогда Урал:

— Не годами прожитыми, а делами содеянными приобретается старшинство. Одну из вас за светлую душу люди Агиделью назвали, другую за нрав суровый нарекли Караиделью. Довольно, походили по белому свету врозь, теперь сливайте воды воедино. И быть Агидели за старшую.

Повернули реки: Агидель круто на север, Караидель круто на юг. Но, увидав за два десятка километров приветливую улыбку Агидели, Караидель делает отчаянную попытку обогнать ее, увильнуть в сторону и уйти на запад, к Каме.

Но Урал и тут начеку: выставил меловые кручи, и — делать нечего — своевольница нехотя поворачивает и впадает в Агидель.

Огромная петля реки образует своеобразный полуостров, на котором стоит город Уфа — столица Башкирии.

Огромная петля реки образует своеобразный полуостров, на котором стоит город Уфа — столица Башкирии.

Дальше Уфы мать башкирских рек. Агидель несет свои воды особенно величаво, и уже не различить, где в ней какая вода. Только иногда сведет ее тело воронками или вскипит в ней яростная волна: это дает о себе знать Караидель.

Не только по виду на карте, но и по значению похожи реки на капилляры и артерии.

Главная водная артерия Башкирии — река Агидель.

Человек украсил реку и сделал ее своей помощницей. Одних городов выросло на ее берегах около десятка: Белорецк, Салават, Ишимбай, Стерлитамак, Уфа, Благовещенск, Бирск…

В гражданскую войну Агидель под пулями врагов переправляла караваны драгоценного белорецкого металла для заводов Нижнего Новгорода, на волнах своих держала лодки чапаевцев во время боев за Уфу.

А какой ученый сумеет оценить ту помощь, которую оказывает река Белая колхозным полям и фермам, фабрикам и заводам!

И так все реки.

Не так давно обуздали и свирепую Караидель. В очень трудных условиях перегородили ее плотиной самой крупной в Башкирии Павловской ГЭС.

Шестьсот рек Башкирии вертят колеса гидротурбин, охлаждают тела металлургических и химических сооружений, дают свою воду, для того чтобы она выталкивала из земных глубин остатки нефти, образуют большие и малые водохранилища…

Но разве только в этом значение рек?

Реки — частица родины, частица ее красоты.

Разве, однажды увидев, можно забыть маленькую уральскую речку Рязь? Чистая и прозрачная, как воздух над ней, студеная, как лед, она излюбленное место для таких редких рыб, как форель и хариус.

А Юрюзань, изумительная Юрюзань! Днем она лучисто улыбается всеми своими камушками, а ночью… Ночью на свет пересекающего вброд «газика» заправскими акробатами выскакивают рыбы.

И уж никак нельзя обойти нашу всеобщую любимицу Дему, ту самую Дему, которую Сергей Тимофеевич Аксаков называл не иначе, как чудной или чудесной.

Плывешь по ее неширокой глади, и каждая новая излучина кажется самостоятельным озером. Над фиолетовой дремой прибрежного леса перекипает алюминием листва тополей. По их ветвям безмятежно порхают птицы. А в отражении этих ветвей шевелят плавничками рыбы. Между птицами и рыбами застыли, словно отлитые из меди и золота, кувшинки да светятся лебединой белизны и стати лилии.

Вот так днем и ночью шестьсот рек несут свою красоту, силу, благодать всему живому и цветущему. Слившись в главные артерии, они уходят за пределы Башкирии с тяжело груженными пассажирскими пароходами, плотами и различными катерами, баржами с нефтью и машинами, хлебом и лесом.

Далеко уходит башкирская вода.

Шагай да пой веселей!

Дороги!

Да, они, пожалуй, еще больше, чем реки, имеют право именоваться артериями страны. Нет города, аула, дома, до которого не добралась бы одна из них, чтобы связать его со всем миром.

В свое время Башкирию точно четырьмя саблями рассекли четыре ханские дороги. По названиям дорог: Казанской, Ногайской, Сибирской, Осинской — край делился на четыре части. Разбой и полон, бесчестие и смерть гуляли по этим дорогам.

Уходил от Уфы на юг Екатерининский тракт. Рассказывают, что по высочайшему указу государыни императрицы каторжане, следующие по этапу, были обязаны высаживать на обочине тракта по дереву. Вот какой способ лесопосадки был изобретен государыней императрицей!

Новые времена процокали по дорогам Башкирии звонкими копытами чапаевской конницы, прошелестели шинами невиданных машин.

Теперь множество превосходных дорог надежно связывают одни аулы и города с другими аулами и городами, Башкирию со всей страной.

От Уфы во все стороны уходят главные дороги республики. Под широкими полотнами асфальта скрылись былые ухабы и рытвины.

К шоссе добавились магистрали железных дорог, уходящие от Уфы на юг, на восток и на запад.

Над ними протянулись дороги электричества, радио и телефона.

А в самой земле тянутся дороги «черного золота» — трубы нефтепроводов. Они пересекают всю Башкирию, уходят далеко за ее пределы. Конечно, вы слышали о гигантском нефтепроводе «Дружба», этой реке нефти, берущей начало во Втором Баку и «впадающей» в ведущие отрасли промышленности многих европейских государств. Еще большая река уходит от Туймазов на восток, к Иркутску.

Добавим к этим дорогам авиационные линии, которые связывают Уфу со всеми уголками Башкирии и страны.

Совсем иные, нежели в былые времена, грузы перевозят по дорогам нашей республики, иные цели ведут их вперед.

Вот одна из них — дорога Уфа — Кумертау. Почти параллельно тянутся здесь асфальт и рельсы. Они соединяют несколько крупнейших городов республики, важнейшие для страны нефтехимические предприятия, приближают к Уфе угольный бассейн республики и богатые хлебородные районы.

К этой дороге мы еще вернемся.

Дороги будут сопровождать нас до последней страницы: и когда мы будем говорить о путях-дорогах войны, и когда будем рассказывать о мирном труде аулов и городов, которые рождаются на прежних тихих дорогах.

А сейчас несколько слов о туристских тропах, ведущих в волшебные тайники природы.

Еще далеко до итога —

Шагай да пой веселей:

Ведь счастье — это дорога

Да песня над ней!

Во все стороны распахнуты ворота башкирской природы:

«Салям алейкум!»

А знаете ли вы, дорогие туристы, что такое природа Башкирии?

Я не буду перечислять горные вершины и указывать их высоту, не буду приводить размеры рек и озер, — я пишу не учебник и не справочник.

Расскажу об одном своем туристском путешествии. Оно не лучше и не хуже других.

Бурзянский район, куда я прилетел на самолете, чуть ли не самый глубинный в Башкирии.

Часть дороги по району мы проехали на юрком «газике».

Дорога что ниточка. И все держится на этой самой тонюсенькой ниточке. Иногда она рвется: то преграждает путь дерево, свалившееся во время грозы, то намечается реальная опасность очутиться (не так медленно, как хотелось бы) на дне ущелья. Сюрпризов более чем достаточно.

Горы кажутся огромными медведями. Склонив добродушные морды к дороге, они дружелюбно обнюхивают путника.

Красавица Агидель забегает вперед и хвалится своими нарядами.

Леса завораживают всякого, кто попал сюда.

Внутри одной из гор протянулись коридоры знаменитой Каповой пещеры — самой большой на Южном Урале.

С нею связано много легенд. В древние времена в пещере от непогоды и неприятеля укрывались тысячи бурзянцев с огромными стадами скота.

Два столетия изучается эта пещера, и лишь совсем недавно было сделано открытие мирового значения.

…Вот уже час, как мы в пещере. В руках наскоро приготовленные пуки лучины. Пройдено два этажа подземных коридоров. И, когда мы пошли на штурм третьего этажа, погасли мои лучины.

Сплошная темень. Внизу восемь метров мрака, а потом нагромождение камней.

Осталось совсем немного до того подземного зала, к которому мы стремились. Но делать нечего — надо спускаться.

Внизу разжигаем пучок аварийных сосновых щепок и идем обратно по второму этажу. В одном месте вдруг открывается провал. Отсюда видно, как внизу неверным светом горят три спичечки. Такими кажутся лучины остальных участников похода, оставшихся в первом этаже.

Колышутся наши фантастические тени… Скорее, скорее! Как же ты хорош, солнечный мир!

И все же тянет обратно.

В следующий раз я прямо-таки не узнал пещеру: в нескольких местах горело электричество, здесь и там были расставлены надежные лестницы.

В пещере работала археологическая экспедиция.

Здесь надо сказать, что самое интересное в Каповой пещере не огромные дворцы, украшенные колоннами сталагмитов и сталактитов, не подземное озеро и не глубокие колодцы, не то, что коридоры пещеры тянутся, по подсчетам некоторых ученых, на двадцать, если не больше, километров.

Самое интересное то, что на стенах Каповой пещеры обнаружены рисунки, на которых изображены мамонты и другие животные. Рисунки эти сделаны людьми каменного века. Нарисованы они красной краской и достаточно верно передают черты животных, многие из которых давно вымерли.

Такой находки на территории нашей страны еще не было. Да и во всем мире покуда известны только две подземные художественные галереи человека каменного века: в Северной Африке и на границе Франции с Испанией.

Как досадно, что до самого последнего времени эти и многие другие места Башкирии совершенно не посещались туристами. Только совсем недавно потянулись к нам различные экспедиции.

В Башкирии стали проводить слеты туристов.

Наконец-то и Южный Урал становится штаб-квартирой любознательных и смелых друзей природы.

Курортный край

Есть в Башкирии удивительные места.

Взять, к примеру, Янган-тау, что в переводе значит «Горелая гора». Академик Паллас, посетивший ее в 1770 году, писал:

«Из открытых трещин подымается беспрестанно тонкий, против солнца дрожащий жаркий пар, к которому рукой прикоснуться невозможно; брошенная же туда березовая кора или сухие щепы в одну минуту пламенем загораются; в плохую погоду и в темные ночи кажется он тонким красным пламенем или огненным паром на несколько аршин вышиной».

Знаменитый академик объяснял это необыкновенное явление подземным пожаром.

Интересовались Янган-тау и позже, но до сих пор о причине появления горячих паров и газов на земной поверхности существуют самые различные мнения.

Горячие газы и пары делают Янган-тау единственным в мире курортом с совершенно оригинальным методом лечения — влажными и сухими паровыми ваннами.

За два десятка лет маленькая здравница обслужила около сорока тысяч больных, страдающих в основном болезнями суставов. Из них 90 процентов или совсем выздоровели, или заметно улучшили свое здоровье.

У подножия горы течет ретивая речка-коротышка Кургазак. И зимой и летом температура ее воды 16,5 градуса тепла. Потому и в январе на ее берегах зеленеют травы. В воде реки Кургазак много родона, что и делает ее целебной.

Тут же рядом бьют сероводородные источники, а чуть подальше их так много, что они образуют сероводородные грязи, лечебные свойства которых общеизвестны.

В этих же местах есть источник, вода которого, как мне рассказывали, очень помогает при глазных заболеваниях.

Янган-тау расположен на северо-востоке от Уфы. А к западу от нее раскинулись главные наши санатории, в основном противотуберкулезные: Юматово, Шафраново, Аксаково, Чехово, Алкино, Глуховская… Эти санатории в годы войны вернули в строй тысячи раненых и больных бойцов. Здесь продолжают вылечиваться многие больные, приехавшие порой из самых далеких уголков страны.

Немало у нас специальных детских санаториев. И мы рады, что наш климат, кумыс, целебные грязи и воды, воздух и солнце помогают ребятам одолеть опасные болезни.

Еще больше в Башкирии домов отдыха.

На 1200 гектаров простирается водная гладь озера Кандры. В спокойный день его вода голубовато-зеленая. В ветреный день по Кандры-кулю катятся огромные и зеленые, как в море, волны.

Три аула расположились вокруг озера. А недавно на его берегу выросли уютные строения базы отдыха «Девон».

А есть еще сосновые боры, живописные излучины рек, горные луга, где проводят свой отдых тысячи людей. Одно место красивее другого, богаче по своим целебным свойствам.

Посмотрите на свой край как следует! Не то в нем главное: лучше он или хуже других. Надо уметь понимать и чувствовать красоту любой земли. Но при всем этом надо знать цену родной стороны: именно здесь ты увидел солнце, здесь впервые вдохнул воздух Земли.

В гостях у бурзянки

Вы уже немножко знакомы с Бурзянским районом.

Он интересен, кроме всего прочего, своим заповедником. Здесь много лося, лисицы, марала, куницы… Местные ученые утверждают, что район занимает первое место по плотности медвежьего населения. И впрямь, стоит проехать каких-нибудь пятьдесят километров, как вам встретятся либо сами медведи, либо люди, которые имели случай час или два назад встретить хозяина здешних лесов: там он задрал на глазах у свинарок свинью, здесь заставил монтера чуть не полдня проторчать на телеграфном столбе, покуда не подоспела помощь…

И все же самым интересным обитателем заповедника является не зверь, не птица, не рыба, а… насекомое.

У этого насекомого мировая известность.

Его просят прислать в Чехословакию, Германию, Канаду…

Зовут его бурзянкой. Это дикая пчела.

Бурзянка чуть ли не на месяц раньше своих домашних сородичей начинает первый облет, а заканчивает сбор меда гораздо позже их. Она собирает много меда, очень неприхотлива, зимостойка.

В общем, изнеженная среднерусская пчела, заполонившая пасеки большей части Евразии, стала бы куда производительнее, войди она в родство с бурзянкой.

Ученые-пчеловоды стремятся привить домашней пчеле ценные качества бурзянской дикарки. Для этого на территории Бурзянского района организован особый, пчелиный, заповедник: 27 000 гектаров южноуральского леса, богатого липой, ивой, кленом и цветами. Настоящее царство!

Так где же хоромы царицы бурзянских лесов?

Местные жители поведали мне немало историй о древнем ремесле башкир — бортничестве. Кстати, древние славяне тоже промышляли этим ремеслом. Оно было делом смелых и умелых людей. Им приходилось взбираться на двадцатиметровую высоту, выдалбливать в дереве дупло — борть, да так, чтобы дерево не засохло и чтобы медведь, куница или дятел не смогли его разрушить. После этого древние пчеловоды приучали пчел к новому жилищу.

Ученый-пчеловод рассказал довольно грустную историю.

— Местные жители вместо обычных ульев содержат бортни, простые улья-колоды. Этим они постепенно уменьшали численность диких пчел в лесу, разлучали их с родной стихией. Бурзянка вынуждена была зимовать не в лесу, а в душном подполе, часто заболевала и теряла свои ценные качества.

Мы с местными жителями постараемся помочь бурзянке снова стать царицей этого края.

И верно, уже на следующий год появились сообщения о том, что ученые Прибельского заповедника заселили семьями бурзянок многие лесные борти.

Когда вы будете пить чай с медом, рассматривать тягучую янтарную нить, как бы сплетенную из солнечных лучей, вспомните маленькую выносливую пчелку, трудолюбиво несущую свою службу в южноуральских лесах. Она помогает людям добывать еще больше меда — одного из самых ценных продуктов по своим вкусовым, питательным и лечебным качествам.

НАШЕЙ ДРУЖБЕ ЧЕТЫРЕ ВЕКА

Одной дорогой мы идем всегда,

И друг без друга нам не весел пир, —

В дни грозных битв и мирного труда

Мы всюду вместе, русский и башкир.

Когда же Пугачева Салават

Губами жаркими поцеловал,

Я знаю, что тебе, мой русский брат,

Еще дороже я и ближе стал.

Мустай Карим. «Я россиянин»

Самый великий башкир

В 1557 году, вскоре после покорения Казани Иваном Грозным, Башкирия добровольно присоединилась к Русскому государству.

В глазах башкир Россия была силой, способной отразить нападения кочевников, сохранить самостоятельность Башкирии.

Одно за другим башкирские племена стали слать к Белому царю, как они прозвали Ивана Грозного, послов.

Об этом говорят башкирские летописи. Например, такая. Вождь племени Татигасбий созвал людей.

— Согласны ли быть подданными Белого царя? — спросил он.

Народ ответил:

— От всей души приветствуем и соглашаемся.

Народ обрел могучего друга и защитника — великий русский народ, с которым пришел к Октябрю.

Путь этот был трудный и сложный.

В первый же год совместного существования башкирские конники участвовали в боях плечом к плечу с русскими воинами.

На какую бы границу ни звала башкирских джигитов единая Родина-мать, они отзывались немедля. Против какого бы общего врага ни приходилось воевать: против ливонских немцев или крымского хана, польско-шведских интервентов или французского императора, — всадники с Урала вносили ощутимую лепту в победу России.

Особую славу заслужили башкиры в Отечественную войну 1812 года.

Французские генералы в своих мемуарах с ужасом вспоминали о бесстрашных наездниках, вооруженных луками и саблями, и называли их «северными амурами».

Прославленные герои Отечественной войны, Денис Давыдов, Сергей Глинка, Андрей Раевский и другие с уважением и признательностью вспоминали о своих башкирских соратниках по оружию. Многие башкиры были удостоены высоких наград за храбрость, среди награжденных были и женщины-башкирки.

Руководитель Оренбургского тайного революционного общества Петр Кудряшов воспел подвиги своих земляков в таких стихах:

Друзья! Хвала вам! Целый мир

Узнает, сколь могуч башкир!

А сами башкиры, возвращаясь домой, пели песни, обращенные к любимой родине:

Уничтожив врагов, точно диких зверей,

Мы с победой вернулись к тебе.

Да, славны боевые традиции уральских джигитов, чьи кони прогарцевали по мостовым поверженных европейских столиц — Берлина в 1760 году и Парижа в 1814 году.

Исподволь крепла дружба простых людей России и Башкирии, та дружба, о которой мы и говорим сейчас. И те и другие научились видеть, что, помимо зарубежных врагов, есть у них самый страшный и беспощадный враг — русский царизм.

Неспроста так быстро поняли друг друга Салават и Пугачев.

Неспроста протянулись тысячи невидимых нитей между сердцами беглых русских крепостных и башкирских крестьян.

Башкиры многому научились у русских.

Руки вчерашнего скотовода стиснули рукоять плуга, сработанного рязанским мужиком, и он узнал вкус хлеба.

Шумы первых российских заводов разбудили седой Урал, — и потихоньку начал, вслед за русским, складываться башкирский пролетариат, учившийся классовой борьбе у русских братьев.

Великий русский язык проник в башкирскую степь, — и дети темного в прошлом народа стали выходить к свету передовой культуры.

Беря во внимание эти и другие моменты влияния более передовой русской культуры на башкир, Фридрих Энгельс писал, что «Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку», что «господство России играет цивилизующую роль для башкир и татар».

Дружба с русским народом помогла башкирскому народу прийти к Октябрю, стать активной силой этой величайшей в истории человечества революции.

Хочется привести еще одно высказывание.

«Сейчас, когда решающие победы Красной Армии на Востоке обеспечили свободное развитие башкирского народа, решение Реввоенсовета Республики о переводе некоторых башкирских частей в Петроград приобретает исключительное политическое значение. Хищные империалисты увидят, что пробужденные народы Востока поднялись на защиту центров пролетарской революции. В то же время тесное общение вооруженных башкир с рабочими Петрограда обеспечит тесную связь и взаимное уважение в духе коммунизма…» — телеграфировал Ленин 5 сентября 1919 года Башкирскому Ревкому.

Годы советской власти стократ усилили братские связи всех народов нашей страны. Башкир в любом уголке необъятного СССР чувствует себя как дома.

В Башкирии много деревень не только башкирских и татарских, но и русских, украинских, мордовских, марийских, чувашских…

Волгоградские тракторы пришли в башкирские степи.

Нефть Второго Баку согрела моторы горьковских автомобилей.

Ребята далеких башкирских аулов прочитали на родном языке стихи Пушкина. А школьники других национальностей с увлечением прочитали в переводе на русский язык книги башкирских писателей.

Одно солнце над головой, одна земля под ногами.

И нет радости более великой, чем та, которая возникает от ощущения дружеских плеч народов всей твоей страны.

В Салаватском районе в одном из аулов два века назад родился величайший сын Башкирии, полководец и поэт Салават Юлаев.

Салават Юлаев был человеком, достойным любви целого народа.

Очень впечатлительный и вместе с тем необыкновенно деятельный, с поэтической и вместе с тем мужественной душой, он еще в детстве верховодил среди сверстников.

И, как в сказке, Салават рос не по дням, а по часам. Хотя он был и невысок ростом, но силой обладал фантастической.

Никто не мог равняться с ним по ловкости и умению владеть оружием. Да что там! Он хаживал один на медведя и на спине приволакивал его в аул.

Речи он говорил такие, что поражались его уму и знаниям мудрые старики аксакалы.

Песни сочинял такие, что сердца юношей вскипали от ярости.

— Сын Юлая будет выдающимся богатырем-батыром, — говорили про него его сверстники.

— У него судьба самого знаменитого певца на Урале, — утверждали люди, понимавшие толк в поэзии.

— Салават вырастет великим человеком, — предсказывали старцы.

А их любимец все пытал соплеменников: готовы ли они выступить за желанную свободу?

— Только позови! Хоть умрем — так в бою за родину, а не на плахе, не в цепях, — отвечали ему.

— А что говорят русские мужики?

— А все то же, что и мы: не слаще, говорят, вашего живем…

Один лишь отец, влиятельный и мудрый Юлай Азналин, укрощал пыл нетерпеливого сына:

— Поторопиться в таком деле — погубить и себя и дело. Умей ждать, умей копить ненависть и силу, умей выбирать время для решительного удара.

И вот по Уралу разнеслась весть о «народном царе» Пугачеве.

Хоть и раньше, рассказывают те же полулегендарные истории, Салават был наделен умом и силой необыкновенными, а тут он почувствовал в себе мощь, которая позволяла ему побороть сто человек разом. Такой красноречивой и мудрой стали его речь и песни, что он мог говорить с целым народом. После Салаватовых песен его сподвижники шли в бой, не чувствуя боли от ран, не боясь смерти, и даже безоружные отнимали оружие у врага.

Дружба Пугачева и Салавата была примером для всех бойцов. А екатерининские генералы только поражались единству войска, в котором были представители всех народностей Урала и Поволжья.

Русские, башкиры, татары, марийцы, мордва, чуваши одинаково сильно любили свою единую Родину-мать и так же сильно ненавидели угнетателей — помещиков и заводчиков.

Башкирский полководец продержался дольше всех пугачевцев. Он еще мстил за своих русских друзей, когда Пугачев и его соратники были уже казнены.

Лишь в ноябре 1775 года Салавата, после разгрома его отряда, настигли в лесу.

Настолько был популярен Салават-батыр среди народов Урала, что Екатерина II долго не решалась расправиться с ним. Но все же расправа совершилась. У Салавата и его отца выдрали ноздри, наложили на лица клейма и отправили на каторгу.

Салават Юлаев еще долго жил в неволе, до глубокой старости томясь в далеких от родины краях.

В памяти народов бесстрашный сын Башкирии сохранился двадцатидвухлетним джигитом.

Он, народный трибун, современник и ровесник Марата и Робеспьера, остался выразителем народных чаяний и спустя многие годы после восстания.

И сегодня мы видим Салавата только таким: бессмертный воин и поэт мчится на боевом коне с громогласным кличем! «Алга!»

«Алга!» — значит «вперед!»

Дикая стала «дикой»

Никто не дал башкирскому народу избавления от тяжелой рабской жизни: ни аллах, ни Екатерина II, ни даже Салават…

Безвестный, темный, забитый народ погибал в центре величайшего материка.

И никому вроде не было до него дела.

На самом же деле за страшной судьбой башкир сочувственно следили передовые русские люди. На протяжении многих десятилетий русские писатели откликались на боль и горе башкирского народа своим гневным и полным сострадания голосом.

Где-то на каторге погибал, а может, погиб уже первый национальный поэт Башкирии Салават, когда на его родине родился мальчик, который впоследствии одним из первых в русской литературе начал писать о башкирах.

То был Сергей Тимофеевич Аксаков, родившийся в 1791 году в Уфе. Он провел в Башкирии детские и отроческие годы и впоследствии не раз посещал родные места. Аксаков первым из русских писателей воспел реки Белую, Дему, Ик, Юрюзань. Он же первым заговорил о разграблении башкирских земель.

Чуть позже южные районы башкирского края посетил Александр Сергеевич Пушкин, ездивший по следам пугачевского восстания.

Многим из вас, конечно, запомнился образ плененного старика башкира из повести «Капитанская дочка». Это обобщенный, символический образ истерзанного, немого, но гордого и непокорного народа.

Помнят в Башкирии имя Владимира Ивановича Даля — создателя толкового словаря русского языка. Ученый и писатель, он вдоль и поперек изъездил башкирские земли.

Посетили Башкирию и такие знаменитые поэты, как Василий Андреевич Жуковский и Алексей Константинович Толстой. Последний даже охотился вместе с башкирами, участвовал в состязаниях и был удостоен «имени джигита в пробовании силы».

Лев Николаевич Толстой впервые побывал среди башкир в 1862 году. Он основал здесь небольшое имение, в которое думал насовсем переселиться из Ясной Поляны.

Приехав сюда вторично, он писал домой: «Башкиры мои все меня узнали и приняли радостно. Но, судя по тому, что я увидел вчера, у них совсем не так хорошо, как было прежде».

Толстой не раз бывал среди башкир и после, изучал их обычаи, организовывал сабантуи, лечился кумысом, дружил с крестьянами.

В 1872–1873 годах Поволжье и Урал страшно голодали. Великий писатель опубликовал письмо с призывом помочь голодающим. Было собрано около двух миллионов рублей и более двадцати тысяч пудов хлеба. Башкиры до сих пор с благодарностью вспоминают эту неоценимую помощь своего большого друга.

Почти в сорока произведениях Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка есть упоминания о башкирах. И вот каким встает в его романе «Хлеб» башкирский аул: «Башкиры голодом вымирали каждую зиму, так сказать, нормальным образом, а теперь получилось нечто ужасное. Половина башкирских изб пустовала…»

Наблюдал жизнь «башкир, хороших степных людей» Алексей Максимович Горький. Лечился башкирским кумысом Антон Павлович Чехов…

Вряд ли отыщется земля, о которой в русской литературе было сказано столько горьких слов! Каждый русский писатель мог бы присоединиться к словам своего собрата Николая Александровича Крашенинникова, который, наблюдая башкирскую действительность тех лет, с душевной болью восклицал: «Что за жизнь, на смерть похожая?» — и назвал свою книгу так: «Угасающая Башкирия».

Жизнь башкирского народа заставила Глеба Ивановича Успенского написать свои страшные слова:

«Пропадет башкир, пропадет! Беспременно пропадет этот самый башкир!»

Удивляет и трогает этот факт: народ, не имевший даже своей письменности, был уже воспет в великой литературе.

Ужасающее положение башкир не могло пройти мимо внимания Владимира Ильича Ленина. У него есть упоминание о том, как «колонизаторы» сводили корабельные леса и превращали «очищенные» от «диких» башкир поля в «пшеничные фабрики».

«Это — такой кусочек колониальной политики, — писал Владимир Ильич, — который выдержит сравнение с какими угодно подвигами немцев в какой-нибудь Африке».

Каким же ты был страшным, День Вчерашний!

Да, о тебе надо знать, чтобы оценить счастье нашего дня.

Традицию русской свободолюбивой литературы продолжила литература советская.

Русские писатели после Октября также пристально следили за жизнью башкирского народа, радовались его победам, помогали его нарождавшейся литературе.

Дмитрий Фурманов и Константин Федин, Алексей Толстой и Сергей Есенин, Константин Тренев и Степан Злобин, Александр Прокофьев и Павел Бажов, Константин Симонов и Михаил Дудин, Илья Эренбург и Мариэтта Шагинян, Семен Кирсанов и Владимир Луговской, Вячеслав Шишков и Леонид Соболев, братья Тур и два Сергея Смирнова…

Они писали об участии героев-башкир в гражданской и Отечественной войнах, о вдохновенном труде и большом гостеприимстве башкир.

Хочется привести слова Демьяна Бедного. Одно лишь его высказывание опрокидывает пророчества тех, кто считал, что выход башкиру из его ужасной жизни один — могила.

Поэт назвал свое произведение «Дикая Башкирия». Вначале приводится разговор царя со своим приспешником:

— «Башкирия — это кумыс,

Дикость, лень, воровство, кочевое местожительство».

— «Так точно, ваше превосходительство».

— «Россия — великая,

Башкирия — дикая…»

Так было

И сплыло,

Концов не найду.

Разговор этот велся в каком, бишь, году?

Уж «Башкирия дикая» не говорится.

Кто так скажет, потом на себя уж пеняй.

В БАШРЕСПУБЛИКЕ нынче — что в ней творится,

Ай-ай-ай!

Главный бой Чапаева

В Уфе советская власть была провозглашена 8 ноября 1917 года.

А с июня 1918 года по Башкирии покатилась волна гражданской войны.

Врагам революции удалось захватить всю ее территорию.

Против белогвардейцев и их союзников поднялся трудовой народ. В разных краях Башкирии были организованы пролетарские отряды.

Партизанская армия под командованием выдающегося полководца Василия Константиновича Блюхера совершила свой знаменитый рейд по тылам врага.

Страна узнала других героев гражданской войны и среди них Александра Чеверева, братьев Кашириных, Василия Ивановича Чапаева.

В наши дни седовласые ветераны Октябрьской революции, живущие в Башкирии, нередко собираются на свои встречи.

Они делятся воспоминаниями о героической молодости, учат своих внуков непоколебимой верности революционным идеалам.

Для того чтобы посетить места памятных боев, приезжают в Башкирию герои гражданской войны, их дети и из других уголков страны.

Недавно в Уфе гостил сын легендарного героя — генерал-майор артиллерии Александр Васильевич Чапаев. Это уже немолодой человек, сам ветеран войны.

Александр Васильевич побывал во многих исторических местах Уфы, съездил в поселок Красный Яр.

Опытный военачальник оглядел излучину Белой и, улыбаясь, сказал:

— А правильно выбрал отец место для переправы своей дивизии. Хоть и не учился в академии, а операцию провел безукоризненно. — Обращаясь к ребятам, обступившим его, добавил: — Только не подумайте, что я агитирую против учебы. Отец как раз все время жалел, что не смог получить хорошее образование.

Александр Васильевич посетил Дом-музей М. В. Фрунзе и В. И. Чапаева. Отсюда герои гражданской войны руководили историческим штурмом.

Взятие Уфы — одна из наиболее значительных операций гражданской войны и, пожалуй, самая крупная победа Чапаева.

В опасное для страны время, когда белогвардейская армия Колчака, захватившая Сибирь и многие города Урала, нацелилась на Самару, тридцатидвухлетнего коммуниста, прирожденного организатора и бесстрашного воина, уже овеянного славой, Василия Ивановича Чапаева назначили командиром 25-й стрелковой дивизии.

Дивизия была отправлена на главное направление Восточного фронта.

Чапаев сразу же повел стремительное наступление на колчаковцев и вышиб их из Бугуруслана.

Скоро чапаевцы вступили в пределы Башкирии и в бою под городом Белебеем одержали новую победу.

Впереди была Уфа.

По приказу Фрунзе Чапаев форсировал Белую у поселка Красный Яр.

К месту переправы неприятель бросил корпус генерала Каппеля и отборные офицерские батальоны.

Трое суток шли ожесточенные бои. Много пало бойцов под Уфой.

Были ранены Фрунзе и Чапаев.

О последнем бое за Уфу хорошо написано в книге Дмитрия Фурманова:

«По одному, по двое, маленькими группами все плыли да плыли под огнем красноармейцы, доплывали, выскакивали, тут же в песке нарывали поспешно бугорки земли, ложились, прятали за них головы, стреляли сами…

Прожигало крепко полуденное солнце. Смертная жара. Пот ручьями. Жажда.

И все ширится, сгущается, растет красная цепь. Все настойчивее огонь и все слабей, беспомощней сопротивление. Враг деморализован.

„Ура!..“ Поднялись и побежали… Первую линию окопов освободили, выбили одних, захватили других, снова залегли… И тут же с ними лежали пленные — обезоруженные, растерявшиеся, полные смертельного испуга. Так, перебежка за перебежкой, и все дальше от берега, все глубже в город.

С разных концов входили в улицы красные войска. Всюду огромные толпы рабочих, неистовыми криками выражают они свою бурную радость».

Так, 9 июня 1919 года чапаевцы окончательно освободили Уфу, которая через три года — 14 июня 1922 года — стала столицей Башкирской Автономной Советской Социалистической Республики.

После уфимской операции, явившейся последним этапом контрнаступления против Колчака, Василий Иванович Чапаев был представлен к награждению орденом Красного Знамени.

Но носить заслуженную награду не довелось: через два месяца бесстрашный комдив героически погиб, отбиваясь от врагов.

Память о герое гражданской войны, отнявшем у врага Уфу, свято хранят в Башкирии.

Легендарный рейд

На столе карта боевых действий.

Над столом склонились члены штаба — старики и молодые. Водят по карте пальцами, спорят. Спорят в основном старики.

— У противника было пять орудий, не больше, — доказывает один.

— Хорошо, коли б так, а то ведь все десять, — не соглашается другой. — Уж ты, пехота, поверь артиллеристу!

— Когда же выступать? — вмешивается в разговор работник обкома комсомола.

— Да как и тогда: в июле, августе, сентябре…

Заседание штаба закончено.

А через несколько дней первые отряды комсомольцев и пионеров уже двинулись по маршруту, составленному ветеранами гражданской войны.

Маршрут проходит по следам легендарного партизанского рейда, который в 1918 году совершили наши отцы и деды.

На пути туристов братские могилы — скромные обелиски со звездочками. Как много их на башкирской земле! Нелегко доставались победы в долгой и упорной борьбе за новую жизнь.

Ребята встречались со многими участниками былых сражений. Из их рассказов и из прочитанных книг они яснее представили всю историю героического рейда, с которым, как писал Дмитрий Фурманов, может сравниться только поход Таманской армии.

А вообще-то об этом рейде известно очень и очень мало. Поэтому для начала следует познакомиться с несколькими высказываниями об этой эпопее.

Главнокомандующий партизанской армией Василий Константинович Блюхер телеграфировал Ленину: «Проделав беспримерный полуторатысячный переход по Уральским горам и области, охваченной восстанием казачества и белогвардейцев, формируясь и разбивая противника, мы шли сюда, чтобы вести дальнейшую борьбу с контрреволюцией в тесном единении с нашими родными уральскими войсками».

«Ваши героические подвиги не будут забыты свободной Родиной. Высший Военно-революционный Совет Республики приносит вам, славные солдаты отряда Блюхера, и вашему бесстрашному командиру тов. Блюхеру горячую благодарность», — говорилось в приказе РВСР.

Уральский областной комитет партии просил Ленина, чтобы «Блюхер с его отрядами был отмечен высшей наградой, какая у нас существует, ибо это небывалый у нас случай».

И когда через некоторое время на заседании Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета встал вопрос: кого наградить самым первым орденом Красного Знамени, только что учрежденным Советским правительством, все единодушно проголосовали за Блюхера.

Большевик, вчерашний солдат и рабочий, Блюхер был своим среди революционных бойцов, боровшихся против белогвардейцев. Очень скоро проявился его незаурядный военный талант, который особенно ярко раскрылся во время легендарного рейда.

Рейд начался в Оренбурге.

Отряд партизан, ядро которого составляли рабочие южноуральских заводов, выступил навстречу регулярным частям Красной Армии.

Со всех сторон наседали враги. Через полмесяца партизанская армия с боями добралась до старого башкирского города Белорецка.

Белорецк исстари был известен своим бунтарским характером. Здесь к партизанам присоединились новые силы.

Еще через полмесяца боев выработали окончательный план дальнейшего похода. На военном совете было принято предложение Блюхера: идти через те районы Башкирии, которые отличались революционной настроенностью масс, и выйти на соединение с Красной Армией на берегах Камы.

Василий Константинович Блюхер был назначен главнокомандующим партизанской армией.

Путь был неимоверно тяжел. Кругом горы, леса. Реки и трясина сдерживали продвижение вперед. Мало было оружия, не хватало еды. Пекло солнце.

Партизанское войско растянулось на многие километры. Вместе с партизанами двигали огромный обоз их семьи, жены, старики, дети.

Но не все женщины ехали в обозе: многие из них добровольцами вступили в ряды красных воинов. Были среди них и пулеметчицы, как знаменитая Анка из дивизии Чапаева, которая, кстати, воевала в этих же местах.

Такое это было войско.

Надо еще сказать вот о чем. Далеко не все партизаны имели до этого дело с оружием. Взять в руки винтовку и шашку их заставила необходимость: надо было разгромить контрреволюцию, отстоять завоевания Октября. И очень скоро эти бойцы стали грозой для хорошо обученных, до зубов вооруженных белоказаков и иностранных интервентов.

В рядах партизан были русские и башкиры, украинцы и татары.

Бок о бок с ними сражался особый интернациональный отряд, в котором были добровольцы из разных стран. В боях окрепла дружба воинов разных национальностей.

Не велик был командирский опыт у партизанских вожаков. Но за три месяца напряженных боев они сумели сколотить из партизан прекрасное воинское соединение. Они смогли противопоставить тактике белых генералов свою, умную и победную тактику.

Под командованием Блюхера южноуральские партизаны одерживали блестящие победы.

Надолго запомнился врагам маневр партизан на подходах к старинному башкирскому городу Стерлитамаку.

Разведка установила, что противник собирается зажать партизан на заранее подготовленном плацдарме. Блюхер разработал такой план, что белые попались в ловушку, которую сами же организовали.

В другой раз, уже севернее, враг снова попытался загнать партизан в мешок, образованный реками Белой, Симом, Зилимом и горами. И опять Блюхер перехитрил белых офицеров. Он сделал вид, что собирается форсировать Белую, а сам со всем войском преодолел Сим и скоро на протяжении многих километров захватил железную дорогу. Это посеяло панику среди врагов, особенно переполошились те, кто сидел тогда в Уфе.

По рассказам старых партизан, на станции Иглино близ Уфы блюхеровцы захватили эшелон с оружием и деньгами. На эти деньги купили на берегу реки Уфы несколько домов, разобрали их и соорудили из этих бревен переправу. Беляки только ахнули, увидев, как быстро многотысячная партизанская армия перешла на другой, правый, берег.

Теперь уже никто не мог приостановить партизанскую армию на пути к частям Красной Армии. В середине сентября регулярные и партизанские отряды соединились. Тут же В. К. Блюхер отправил Ленину телеграмму, с которой читатель познакомился в начале этой главы.

Героический рейд был завершен.

Красная Армия получила прекрасное, закаленное в боях, дисциплинированное пополнение. На своем пути партизаны разгромили семь белогвардейских полков, все время держали в страхе тылы белой армии на Восточном фронте. Победный рейд партизан на территории Башкирии воодушевил части Красной Армии на новые подвиги во всех концах молодой Советской страны.

Так что есть чем помянуть свою молодость ветеранам гражданской войны в Башкирии. Они с любовью вспоминают Блюхера — одного из самых видных полководцев нашей страны, впоследствии маршала, имя которого связано с победами под Каховкой и Перекопом, Волочаевкой и Хасаном, Боевая молодость отцов и дедов многому учит башкирских комсомольцев и пионеров.

…Туристские отряды шагают по местам героических битв партизан. Идут след в след легендарного рейда… И так же жарко, как сорок пять лет назад, горят их костры. И так же крепка дружба ребят, как дружба отцов!

Вечно юный

Живет в Уфе старушка. Маленькая. Неприметная.

А эта самая старушка — Дора Аминевна Асадуллина была хорошо знакома с борцами, одни имена которых звучат сегодня как легенда, как глас самой истории.

Дора Аминевна, или, как ее зовут, тетя Дора, работала прислугой у богачей, долгое время была поварихой, растила сыновей… Потом она жила при старой школе, во дворе которой была гостиница. И так ей здорово везло на знакомства с крупными деятелями истории, что просто удивительно. Да и то: тянулась Дора Аминевна к ним всей душой, стремилась, чем могла, помочь им в их трудном и благородном деле. И они сохраняли о ней самые добрые воспоминания. Она встречалась и беседовала с Кларой Цеткин и Георгием Димитровым, Михаилом Ивановичем Калининым и Надеждой Константиновной Крупской, была посыльной у известного революционера Григория Ивановича Петровского, с которым переписывалась до самой его смерти. Она топила баню для Василия Ивановича Чапаева, готовила для знаменитых писателей Татарии и Башкирии Габдуллы Тукая и Мажита Гафури, была хорошо знакома с башкирскими революционерами Шагитом Худайбердиным и Шамуном Фидаи.

Самая обыкновенная старушка…

А как начнет рассказывать о своих знаменитых современниках!..

От нее первой узнал я о жизни юного революционера, которому посвящается этот рассказ.

Звали его Касымом Шакирьяновым.

Но революция и поэзия знали его под другим именем — Шамун Фидаи. Это был его псевдоним.

Удивительно рано созрел этот человек! С радостью присягнул он новому времени и не случайно выбрал себе имя Фидаи, что в переводе с арабского означает «Преданный», «Верный».

Родился Шамун в семье оренбургского булочника.

Его хотели сделать надсмотрщиком в отцовской пекарне, стремились воспитать из него хозяйчика — он на всю жизнь возненавидел эксплуататоров.

Мальчика пытались одурманить ядом религии — он сам себе нашел учителей и стал закоренелым безбожником.

Его пытались обуздать — и тогда ему пришлось бежать из Оренбурга в Уфу.

Все эти поступки Шамун Фидаи совершал в возрасте от десяти до четырнадцати лет.

Юный воспитанник уфимской школы-медресе стал пропагандистом передовых идей, сотрудником большевистской газеты «Алга», которую редактировал один из виднейших башкирских революционеров-большевиков Багау Нуриманов.

В газету Фидаи принес первое свое стихотворение. В пылких, не очень отделанных стихах он клеймил позором правительство Керенского, гневно выступал против империалистической войны.

Уже название первого стихотворения — «Долой войну!» — говорило о характере и настроениях автора.

Юный поэт стал вожаком молодежи, он делил все радости и горести защитников молодого Советского государства: работал в подполье, стремился пойти добровольцем в Красную Армию, но его не взяли по молодости лет…

Шамун Фидаи — первый редактор первых молодежных газет Башкирии «Молодая сила» и «Молодой коммунист», член Уфимского губкома комсомола.

…15 июня 1920 года Шамун Фидаи с другом, известным комсомольским работником Барыем Башмаковым, выехал в район.

— Чаю у меня попили и отправились, — вытирает набежавшие слезы тетя Дора. — Больше я их уже никогда не видела.

«Покуда не получила вашего письма, я все еще не верила, ждала, думала все: наверное, живой еще, еще вернется…» — тянется вязь арабских букв на пожелтевшем от времени листочке — письме матери Шамуна к матери Барыя.

Не хотелось верить в смерть этих жизнерадостных, веселых комсомольцев, но пришлось.

На них напали в глухом месте.

Кулаки, предательски убив комсомольцев, скрыли их трупы в болоте.

Видно, очень досадили эти юные комсомольцы врагам революции, если те расправились с ними так зверски.

Шамун был замучен и убит, когда ему было всего семнадцать лет.

Но такие, как он, не умирают. Они остаются навеки на нашем правом фланге и становятся бессмертными.

Я гляжу на светлое, крутолобое лицо юного революционера на фото, которое подарила мне тетя Дора, и повторяю его стихи:

Не бойся ты, путник:

айда вперед!

Видишь маяк — путь борьбы впереди.

Видишь маяк — к новой цели зовет.

Красное видишь?

К нему иди!

Прожекторы

Светят прожекторы…

Проклятые лучи тянутся из оборонительного форта — словно длиннющие руки слепца. Они настороженно и судорожно ощупывают лед — словно хотят и не могут кого-то найти.

Идет весна 1921 года. В крепости Кронштадт засели контрреволюционеры, поднявшие мятеж против советской власти.

Вылазка врага была такой серьезной, что X съезд большевистской партии решил послать триста своих делегатов на подавление кронштадтского мятежа.

Среди этих закаленных коммунистов был выдающийся башкирский революционер Шагит Худайбердин.

Надо было отбить у Колчака Уфу — и на помощь башкирскому народу пришли тысячи и тысячи русских, украинцев, татар.

А за два года до этого по призыву Ильича на защиту Петрограда пришли башкирские отряды. Они приняли участие в разгроме белогвардейской армии Юденича и вернулись домой со знаменем Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов, врученным на вечное хранение…

Теперь нужно было ликвидировать новую угрозу, нависшую над колыбелью русской революции, — и на помощь русским рабочим пришли бойцы других национальностей.

Шарят, шарят по льду жадные пальцы слепца, притаившегося за стенами форта.

А Шагит вместе с товарищами ждет, когда совсем стемнеет, тогда легче будет взять крепость.

Посланец башкирского народа лежит на льду и вспоминает, как вчера они с пением «Интернационала» прошли по улицам Петрограда.

Шагит уверен: победой большевиков завершится и этот бой.

Сгущается темень.

Под наступающими ненадежный лед Финского залива и его студеная вода.

Революционные отряды начинают бесшумное продвижение. Преодолены первые сто метров…

Еще сто…

Еще…

Чу! Хищные пальцы прожекторов нащупали храбрецов.

Снаряды проламывают лед. Через несколько минут вся его поверхность залита студеной водой.

С коротким вскриком уходят в невидимые проруби товарищи, и, может, ледяная смерть уже готова поглотить тебя.

Но ползет командир роты Шагит, ползут делегаты партийного съезда и, увлеченные их примером, ползут по льду другие защитники Питера.

— Ура-а-а!..

Врезаются в глаза поднявшихся на штурм бойцов безжалостные острия лучей.

— Ура-а-а!..

С этими криками бойцы идут все вперед и вперед.

И вот считавшийся неприступным форт взят.

Враги в панике бегут. Их надо догнать и добить. Впереди новые форты, в которых стремятся укрыться отступающие.

Среди разрывов, по дырявому, как решето, льду, вперед, навстречу крепости!

От форта к форту, от победы к победе!

И, когда уже четко обозначилась полная победа, Шагит падает, сраженный осколком снаряда.

…Но Шагит Худайбердин не погиб в том бою.

Он был делегатом и XI съезда партии, снова слушал Ленина.

И, хотя раны говорили, что жить осталось недолго, он был счастлив своей судьбой.

Вчерашний рядовой, он стал политкомиссаром, командовал целой дивизией.

Бывший батрак, он стал одним из организаторов Башкирской Автономной ССР и одним из первых башкир получил орден Советского государства.

Потомок людей, никогда не державших в руках карандаша, он возглавил комитет по разработке башкирской письменности.

Воин и поэт! Знать, салаватская кровь кипела в его сердце. Одно из его стихотворений обнаружили в служебном блокноте.

Гроза врагов народа, он был по своей натуре очень добрым и поэтичным человеком.

Шагит Худайбердин одинаково надежно держал в руках меч и лиру. Но старые раны, кронштадтский лед и балтийская студеная вода доконали двадцативосьмилетнего партийца.

Он сгорел на своем посту в 1924 году.

…Потомков Шагита освещают совсем другие прожекторы.

Недалеко от памятника, установленного в честь видного революционера, в Башкирском государственном театре оперы и балета идут спектакли. Ослепительный, праздничный свет театральных прожекторов бережно поддерживает невесомое тело балерины.

Кто она?

Это дочь Шагита — заслуженная артистка РСФСР Тамара Худайбердина.

Шагит и его товарищи, отдавшие свою жизнь за светлое будущее народа, могли только догадываться о том, какая будет жизнь на нашей земле.

Но мы, их потомки, мы хорошо знаем, какой ценой добыто сегодняшнее счастье, и стараемся жить так, чтобы быть достойными мечты своих отцов.

Баллада о пионерском барабане

Решили у нас недавно организовать первый в республике пионерский музей.

Краеведческий музей есть.

Художественный — тоже.

И много других музеев есть.

А вот пионерского нет.

Нашли помещение, правда, не особенно большое. Но для начала его было вполне достаточно.

Стали собирать разные пионерские реликвии. Особенно всем хотелось достать те вещи, которые могли бы рассказать о самых первых шагах башкирских пионеров.

Разгорелись у ребят глаза, когда им показали старый-престарый барабан.

— Неужели самый первый?!

Я, признаться, тоже разволновался и уже сочинил заголовок об этом барабане.

Но баллады о пионерском барабане не получилось.

Один из самых первых пионервожатых в Башкирии Георгий Акимович Акимов сказал мне:

— Нет, это не тот барабан. Просто на него похожий. Тому бы сейчас стукнуло сорок лет…

У кого-кого, а уж у пионерского барабана жизнь самая беспокойная и бурная.

В поход пошел — бьют в барабан.

Тревогу поднять — обращаются за помощью к нему.

На линейку собрались — опять без него не обойтись.

А потом ведь без всяких походов и линеек не устают бить по тугим бокам: кто хочет научиться играть на нем, кто свое мастерство показывает, а кому просто хочется лишний раз услышать его веселый, всегда бодрый голос.

Был барабан у самого первого в Башкирии пионерского отряда. Подарили его ребятам комсомольцы. Был барабан. Но только он всегда стоял на посту и потому быстро отслужил свою службу.

Расспрашивал я об этом барабане старых пионеров, да ни от кого не мог добиться ответа: куда девался первый барабан.

А вот о начальных шагах пионерии узнал много интересного и занятного.

Первый сбор первого в Башкирии пионерского отряда состоялся 10 июля 1923 года. Собралось их тогда, самых первых, пятьдесят шесть мальчишек и девчонок. Отцы — коммунисты, старшие братья — комсомольцы, вот и ребятня решила объединиться в свою, детскую коммунистическую организацию.

Были среди ребят и такие, родители которых не разрешали им вступать в пионеры. За красный галстук иным так доставалось, что только держись!

Стращали муллы и попы: дескать, у тех, кто носит пионерский галстук, вырастут рога. Бывало, что некоторые не очень храбрые даже пощупывали себе лоб: как там, не исполняется ли зловещее предсказание?

Но ничего, рогов не было. А вот шишки ребятам ставили.

В то время еще существовали остатки буржуазной детской организации — бойскаутов. В отряды бойскаутов принимали только детей богачей. Вот от них на первых порах и не было житья. Поймают в темном переулке пионера, когда тот возвращается домой один, схватят за галстук — начнут душить.

Но и тут пионеры очень быстро научились давать отпор хулиганам. Так что те отказались от своих нападений.

Вот так, в тяжелые годы, в тяжелых условиях началась история башкирской пионерии.

Но барабан всегда гремел бодро и задорно.

Но безунывно неслась к тревожному небу пионерская песня.

Но пионерия шла вперед. День ото дня увеличивались ее ряды.

И вот теперь уже нужен музей, в котором бы каждый мог познакомиться с историей пионерского движения в Башкирии.

Старинных вещей пока собрали мало, но еще здравствуют и даже не ушли на пенсию те, кто держал их в руках сорок лет назад, те, кто состоял в первых отрядах башкирской пионерии.

Да, у пионерии пока маленькая история. Она короче одной человеческой жизни.

А я вот почему включил в эту книгу главу о первых шагах пионерской организации. В последующих главах, когда будет идти речь о тех, кто трудился на фронтах первых пятилеток и воевал на фронтах Отечественной войны, вспомните: многие из них были пионерами. Когда вы будете читать о тех, кто восстановил разрушенные войной города и поднял целину, знайте: почти все они были пионерами.

Вот какая история у пионера: она уходит не только назад, но и вперед, главным образом вперед.

Дорога пионерии продолжается в героических делах комсомольцев и коммунистов.

Первый орден

На груди Башкирии два ордена Ленина.

Второй орден ей вручили 13 июня 1957 года — в честь 400-летия добровольного присоединения Башкирии к Русскому государству. Его получила уже республика с высокоразвитым хозяйством и передовой культурой.

Интересно вспомнить, что представляла из себя Башкирия, когда ей вручили первый орден.

Это интересно вспомнить вот по какой причине: порой нам кажется, что все, нас окружающее, всегда было таким.

А ведь не всегда оно было таким.

За все, что нас окружает, люди платили большим трудом, а порой и кровью.

…Прошло полтора десятилетия после Октября.

Все это для Башкирии были очень напряженные годы.

Сказывалась вековая нищета при царской России, разруха, в которую ввергли Советскую страну империалисты в годы гражданской войны.

Башкирии, как и другим бывшим колониям царизма, приходилось особенно трудно: за строительство новой жизни она бралась на совершенно пустом месте, разоренной и отсталой.

И все же рабочие и крестьяне Башкирии очень скоро делами, трудом доказали, что дорога, по которой повела народы ленинская партия, самая правильная.

Башкирские крестьяне уже хорошо знали, что значит помощь советской власти, что означает солидарность всех трудящихся страны.

В голодные двадцатые годы по указанию Ленина было организовано специальное учреждение «Башкирпомощь» во главе с видным большевиком Артемом. С самых разных концов страны протянулись братские руки. Голод, холера, смерть были побеждены.

А потом башкирская деревня стала колхозной. На ее полях начали работать такие машины, о которых она раньше и думать не смела.

Не меньшие трудности стояли перед рабочим классом республики. Железнодорожное депо, небольшие металлургические предприятия и рудники на Урале, мелкие артели — вот и вся индустрия, доставшаяся Башкирии в наследство от прошлого.

Сутулились подслеповатые домишки маленьких, скучных городов. Было время, когда даже в Уфе не знали, что такое водопровод и электричество.

Нелегко было вытащить такие города из грязи. Сегодняшние уфимские ребята не удивляются ни сиянию неоновых ламп, ни асфальту, ни многоэтажным домам. А ведь только в середине тридцатых годов начали асфальтировать и вообще мостить центральные улицы столицы Башкирии. Тогда только еще планировали провести трамвайные пути, канализационные трубы… Сергей Чекмарев, о котором речь пойдет чуть подальше, писал, что в то время вместо легковых такси уфимцы ездили на извозчиках…

Да, сегодняшнее наше окружение кажется нам извечным. А обернешься назад, и окажется, что все это было создано совсем недавно — в годы первых пятилеток и в период послевоенного строительства.

Не все из вас, видимо, знают, что ваши бабушки и дедушки сели за парты в далеко не детском возрасте.

Страна ликвидировала неграмотность.

Культурная революция в Башкирии проявилась особенно ярко: ведь народ ее до революции не имел даже своей письменности. Была разработана письменность, изданы учебники, книги. И вот вся республика села за парты.

В тридцатые годы неграмотных уже не было.

Появилась своя литература, начали работать театры, были открыты первые техникумы и институты.

На месте былых пустырей, а то и просто в голой степи закладывались новые заводы. Росли новые города. В 1932 году была открыта нефть.

Вот тогда-то, в годы первых пятилеток, Башкирия стала на дорогу социалистического строительства, одновременно развивая и сельское хозяйство и индустрию, именно тогда она стала приобретать свой современный облик мощной индустриально-аграрной республики.

И как раз тогда за большие урожаи хлеба и высокий уровень развития промышленности, в 1935 году, Башкирии был вручен орден Ленина.

Конечно, в сравнении с дореволюционной Башкирией это была сказочная страна.

Но в этой «сказочной стране» только-только закладывался фундамент сегодняшнего могущества. Единственным местом добычи «черного золота» был Ишимбай.

Все было впереди у республики, которой орден Ленина был вручен только за первые успехи в социалистическом строительстве. И была уверенность, что все новое и грандиозное, о чем стали мечтать, что начали планировать, в будущем обязательно сбудется.

Эта уверенность исходила оттого, что позади был Октябрь 1917 года, который и открыл перед Башкирией дорогу невиданного расцвета, и были первые пятилетки, которые показали всему миру, что этот расцвет недалек.

С этой уверенностью трудились лучшие люди Башкирии и в промышленности и в сельском хозяйстве. Им и тогда, в мирные годы, приходилось порой платить жизнью за торжество нового. И потому надо помнить об их жизни и об их делах.

Певец первой пятилетки

В мае 1932 года в Башкирию приехал выпускник московского института, зоотехник Сергей Чекмарев.

Тогда в нашей республике было мало своих специалистов, и каждого врача, агронома, инженера ждали с нетерпением.

Чекмареву предложили остаться в Уфе.

Но не затем приехал он на Урал.

Он выехал в новый далекий животноводческий совхоз.

Так спешил молодой заместитель директора, что приехал на место, когда совхоза там еще и не было.

Животноводство находилось в плачевном состоянии: падеж скота, низкая зоотехническая культура, воровство…

Надо было драться за победу нового. «Захлебываюсь в работе», — писал Чекмарев домой, в Москву. Он действительно захлебывался, потому что ему, комсомольцу, до всего было дело. Он занимался не только своим делом, но активно участвовал и в общественной жизни совхоза: выпускал стенгазету, выступал с докладами, критиковал лодырей и обманщиков…

Людям полюбился сероглазый веселый парень. Он никогда не хныкал, любил шутку, умел подбодрить товарищей.

О жизнерадостной натуре молодого зоотехника говорят его письма: они брызжут остроумием, метким словом, энергией.

«В общем, я живу пока хорошо, не скучаю. План по мясу на первый квартал выполнили уже на 290 процентов (ешьте на здоровье!), телята пока все живы и здоровы, чего и вам желают».

«Что сказать тебе сегодня о моей житухе в этой стране — стране, где лучший друг человека — баран, а злейший враг — буран?»

Он сам придумал для себя поговорку: «Лучше трудно, чем нудно» — и сделал ее девизом жизни.

Когда мне довелось побывать в Зауралье, то там уже мало осталось людей, которые работали вместе с Чекмаревым. Как-никак с той поры прошло три десятка лет.

Из рассказов тех, кто его знавал, кто встречался с ним, передо мной вырос удивительно обаятельный, излучающий свет и радость человек.

«Я его, как сейчас, вижу: весь какой-то светлый, — рассказывала Пелагея Ивановна Балашова, работавшая при Чекмареве дояркой Таналыкского совхоза. — Все чему-то улыбался, даже если не разговаривал ни с кем. А в нашей глуши доброе слово да улыбка — что золото. Скотину он знал хорошо — нам даже дивно было: ведь городской же. А вот ездить верхом не умел. Как лошадь споткнется — уж он на земле.

Такой хороший человек был! Везде на помощь первым приходил. Однажды загорелся наш домик. А стоял он далеко, за несколько километров от жилья. Вот я и сомлела в дыму-то. Еле меня вытащили. Открываю глаза, Сергей Иванович тут… Самым первым прискакал… Вот ведь: ездил верхом неважно, а всех обогнал… Что и говорить, такой хороший был человек!»

Я спросил Пелагею Ивановну: не читал ли Чекмарев ей или ее товарищам стихи?

«А разве он и стихи сочинял?»

Мало кто знал тогда, что студент, а потом зоотехник Сергей Чекмарев был прекрасным поэтом. При жизни он не напечатал ни одной строки. А стихи у него такие, что живут и по сей день.

Он был не только борцом за пятилетку, но и певцом ее.

Сергей Чекмарев сумел передать думы и настроения своего современника — молодого человека, закладывавшего фундамент социализма:

Я знаю: я нужен степи до зарезу,

Здесь идут пятилетки года.

И если в поезд сейчас я залезу,

Что же со степью будет тогда?

Но нет, пожалуй, это неверно,

Я, пожалуй, немного лгу.

Она без меня проживет наверно, —

Это я без нее не могу.

Да. Он не мог жить без степи, где начал свой трудовой путь.

Очень горько, что путь этот длился всего лишь год. Однажды он поехал по делам в отделение совхоза. И не вернулся.

Тело его нашли в речке Иняк…

Много было у отважного и веселого комсомольца друзей, но были и враги. Он, не боясь, говорил им правду в глаза. Кто-то из них, боясь разоблачения, видать, и подкараулил его.

За год до гибели, словно предчувствуя неладное, поэт писал:

Ты думаешь: «Вести

В воде утонули,

А наше суровое

Время не терпит.

Его погубили

Кулацкие пули,

Его засосали

Уральские степи.

И снова молчанье

Под белою крышей,

Лишь кони проносятся

Ночью безвестной.

И что закричал он —

Никто не услышал,

И где похоронен он —

Неизвестно».

В башкирской земле покоится его тело.

На этой земле ему воздвигнут памятник.

А стихи его читает вся страна. По ним она узнает, какие люди жили в годы пятилеток и как они строили фундамент социализма.

С его стихами легче жить и нам, сегодняшним людям.

Как было начато Второе Баку

В мае 1932 года в Башкирии ударил первый фонтан нефти.

Совсем недавно башкиры и знать не знали, что такое нефть.

Башкирский край испокон веков считался краем меда и мочалы.

Когда в начале нашего столетия говорили «башкирское золото», то подразумевалось отнюдь не драгоценное горючее, а… лыко.

Самое удивительное вот что: еще в XVIII веке догадывались, что в Башкирии скрываются кладовые самого ценного богатства земли — нефти.

В 1754 году в Петербурге удовлетворили просьбу старшины Надыровской волости Казанской дороги Надыра Уразметова о строительстве нефтяного завода. Но сам Уразметов вскоре умер, а царские чиновники решили, что нефти между Волгой и Уралом нет и что не стоит обращать внимания на соображения какого-то дикого башкирца.

Через несколько лет после этого известный путешественник академик И. И. Лепехин встретился с башкирами, которые утверждали, что недалеко от их аула имеются залежи золота.

На месте выяснилось, что за золото был принят колчедан.

Во время раскопок забил фонтанчик.

Посмотрели — нефть.

А местные жители решили по-своему: если уж колчедан не золото, то от какой-то коричневой жидкости толку не будет…

Так шли десятилетия за десятилетиями.

Царские чиновники оставались верными себе. Уже в нашем веке они отклонили ходатайство о поисках нефти, говоря, что «все возможное от казны уже сделано и теперь дело частной инициативы».

А у «частной инициативы» силенок тоже не хватало.

В первые же годы советской власти В. И. Ленин создал геологическую комиссию во главе с Иваном Михайловичем Губкиным, для того чтобы она разведала местонахождение нефти между Уралом и Волгой.

Нефть искали на верном месте — у аула Ишимбай, хотя были и маловеры. Шли споры с противниками этого большого и трудного дела.

В 1930 году геолог Алексей Алексеевич Блохин определил место для бурения первых разведывательных скважин.

И вот в апреле 1932 года внимание всей страны сосредоточилось на двух буровых вышках — № 702 и № 703.

А в мае нефть была открыта.

После этого Иван Михайлович Губкин заявил: «Так в нашей прекрасной действительности еще один миф стал реальностью, еще одна сказка стала былью».

Скважина № 702 стала самой знаменитой в стране. Она положила начало Второму Баку.

Сейчас ее ласково кличут «бабушкой», но она еще не ушла на пенсию: дает и дает нефть.

На новое месторождение нефти в помощь башкирским товарищам поспешили нефтяники, строители, транспортники со всех концов страны.

Бурно стал расти Ишимбай и скоро стал современным городом.

От Уфы к Ишимбаю надо было проложить железнодорожную линию. На эту стройку выходили колхозники близлежащих районов. Основной транспортной силой здесь долго были лошади. Основные орудия — лопата да кирка. Но такой был подъем у строителей, что дорогу в 150 километров проложили за год.

С таким же энтузиазмом прокладывали нефтепровод. И сюда скоро пришла победа, хотя никаких специальных машин тогда не было.

А в 1936 году ударил из скважины № 1 фонтан нефти совсем в другом углу Башкирии — в Туймазах.

Здесь же, в Туймазах, в 1944 году ударил фонтан необычной для нашей страны девонской нефти, на этот раз из скважины № 100.

И пошло, пошло!..

Второе Баку стало ведущим нефтяным районом страны. Сегодня это гигантская сокровищница, разметнувшаяся на просторах нескольких областей и республик.

Теперь нефть добывают не только в Башкирии, и в Татарии выросла большая нефтяная промышленность, ее добывают в Куйбышевской, Пермской и Оренбургской областях.

Второе Баку стало родиной выдающихся изобретений, невиданных рекордов, большого трудового героизма.

Башкирской нефти, нефти Второго Баку более тридцати лет.

Но народ не забывает ее первые дни, ее первооткрывателей — героев первых пятилеток.

За эти пятилетки бурно развивалась не только добыча нефти, но и другие виды тяжелой промышленности: металлургическая, станкостроительная, машиностроительная, а теперь и химическая.

НАРОДНОЕ ВОЙСКО

Годы я шагал

Сквозь смертельный шквал —

Мерзла, мерзла, шла твоя пехота!

И пришла в Берлин,

И открыл твой сын

Бранденбургские ворота.

Назар Наджми. «Открывающий ворота»

Что такое подвиг?

22 июня 1941 года в страну пришла война.

Далекая от западных границ Башкирия стала все чаще склоняться над маленькими листочками, извещающими о ранениях и гибели любимых сыновей.

Война коснулась каждого дома.

Тянулись суровые будни тыла, дни тяжелого труда и ночи тяжелых раздумий.

Холод, голод, горечь отступления…

Но еще в июне, стиснув зубы, поднялся навстречу стальному вермахту каменный Брест.

Поправив бескозырку, в сотый раз переходил в контратаку легендарный Севастополь.

Встал на пути фашистского нашествия северный исполин Ленинград.

И Москва готовила свое наступление.

И крепость на Волге ждала своего часа.

В эти трудные дни башкирский народ по доброй многовековой традиции решил создать национальные воинские части.

И телеграф понес над прибельскими степями и уральскими горами боевой клич:

«Башкиры, седлайте коней! Приспело время».

«Лучших сынов направим в дивизию!» — сказали города.

«Не посрамят чести древнего Урала наши батыры — внуки Салавата», — вторили им аулы.

Отбирали бойцов тщательно. Рекомендуя людей в дивизию, великую честь оказывали.

Народ решил сам одеть и обуть своих защитников. Фабрики и артели готовили тачанки и седла, шили сапоги и шапки, в деревнях катали валенки и отбирали лучших коней. На уфимской фабрике имени 8-го Марта вышивали знамя дивизии… Ни одной копейки из фондов Государственного комитета обороны! Только оружия просила Башкирия.

На место формирования 112-й дивизии бойцы прибывали вместе со своими конями.

Не хватало квартир и казарм — строили землянки.

Однажды сюда прибыл молчаливый военный в бекеше:

— Где расположен штаб дивизии?

— Пойдемте, я провожу вас.

Военный шел молча. Плотно сбитый, невысокий. Крупные черты волевого лица…

Дошли до клуба.

— Благодарю! — И обратился к присутствующим: — Здравствуйте, товарищи. Полковник Шаймуратов.

Так дивизия познакомилась со своим командиром.

И вот новобранцы при сорокаградусном морозе проходят обучение.

Шаймуратов строг и требователен. Повторять приказания не любит. Он уже познакомился с фашистами в боях под Москвой, где получил свой второй орден, и хорошо знает, что потребуется от его бойцов, там, на фронте.

С утра до вечера учится народное войско воевать. В снежных полях под Уфой бесшумно снимаются часовые, с криком «ура» поднимаются цепи.

23 марта, в двадцать третью годовщину образования Башкирской АССР, дивизии вручили Красное знамя.

Пасмурным утром выстроилась вся дивизия.

Вот они — башкирские всадники на небольших выносливых лошадях.

Влиты в седла крепкие тела.

Замерли. Не шелохнутся.

Только кони позвякивают удилами.

Стал на колено Мингалий Шаймуратов и поцеловал край знамени.

Еще не обтрепано оно злыми походными ветрами, не привинчены к нему боевые ордена, но чувствуют конники, что вся их жизнь стала отныне под это, вытканное их женами и сестрами знамя.

А через две недели каждый из них повторял слова наказа, данного народом своему войску:

«Беспощадно громите фашистских собак, рубите их своими острыми клинками! Ни один немецкий изверг не должен уйти живым с нашей священной советской земли. Будьте достойными наших предков, оправдайте наше доверие и с победой возвращайтесь домой».

А еще через несколько дней эшелон за эшелоном двинулась дивизия на запад.

Впереди, совсем близко, первые бомбежки.

Еще не получено звание гвардейской дивизии.

Еще не начато первое из 134 крупных боев.

Еще нет шрамов на солдатских телах, бугры не поднялись над первыми могилами.

Еще покоится в слитках золото, которое ляжет Звездами Героев Советского Союза на грудь семидесяти восьми самых отважных батыров дивизии бойцов и командиров.

Первые бои на Брянском фронте.

Первые ордена, первые потери.

В октябре 1942 года дивизия совершила тысячекилометровый марш и вышла к Усть-Хоперску: готовилась великая битва на Волге.

Дивизия совершила глубокий рейд в тыл врага, блестяще выполнила задание, но при обратном переходе через линию фронта попала в засаду и понесла жестокие потери. В бою погиб командир дивизии генерал-майор Шаймуратов.

После небольшого отдыха и пополнения дивизия, теперь уже гвардейская, пошла к Днепру.

Башкирские джигиты отличились при взятии Чернигова и покрыли себя неувядаемой славой при форсировании Днепра.

И снова бои.

Войну 16-я гвардейская Черниговская кавалерийская краснознаменная орденов Суворова и Кутузова дивизия, бывшая 112-я Башкирская, закончила на берегах Одера.

Вновь поверженный Берлин склонил голову перед башкирскими джигитами.

Еще одна победа была записана в историю башкирских воинов.

В Башкирии много Героев Советского Союза.

А дважды Герой один.

Это полковник Муса Гареев.

— Он никогда не терпел несправедливости и зазнайства, всегда защищал слабых, был хорошим другом.

Это сведение о совсем еще юном — десятилетнем — Мусе.

Следующая ступень. О пятикласснике Гарееве его бывший учитель отзывается так:

— Он выделялся упорством. Отличник, хороший организатор, Муса был твердым в выполнении данного слова, аккуратным и честным.

Еще одна ступенька. О восемнадцатилетнем курсанте летной школы отзывается его тогдашний однокашник:

— Преподаватели ставили Мусу в пример нам. Особенно лестно отзывались о его смелости и находчивости.

Вот так, от ступеньки к ступеньке рос и мужал будущий дважды Герой.

В жизни всегда должно быть восхождение по ступеням. И к любой вершине надо подниматься надежно.

Это только вниз можно катиться через ступеньки и даже вовсе без них.

Муса всегда помнит поговорку, которую любил повторять его отец: «Птица узнается в полете, джигит — в бою».

Гордого орла, бесстрашного джигита узнали и в полете и в бою. Муса Гареев стал летчиком-штурмовиком. Первое крещение получил в битве на Волге осенью 1942 года.

Бронированные «ИЛы» командира звена Гареева нещадно громили вражеские танки, артиллерию, пехоту. Их появление вызывало среди фашистов страшную панику.

250 боевых вылетов за два с половиной года на территории от Волги до Эльбы.

250!.. Можете вообразить такое количество?

Это, скажем, так: каждый день в течение учебного года, вместо того чтобы решать задачки и писать сочинения, летать навстречу зениткам и «мессершмиттам», навстречу огню и смерти. Это многочасовое напряжение воли, ума, сосредоточенное и уверенное привлечение огромных знаний и опыта.

250 вылетов и 250 победных возвращений…

Для Мусы Гареева лучшей наградой был отзыв самых придирчивых на свете людей — авиационных техников:

— Только с Гареевым бы и работать. Людей и технику бережет как надо: ни одной пробоины не принесет и ни… одной бомбы не возвратит обратно на аэродром.

Сейчас прославленного батыра ставят в пример всем. Ведь качества героя нужны не только в обороне страны, но и для покорения целины, строительства новых городов, преодоления препятствия на любых дорогах. Я познакомился с Мусой Гареевым недавно. Увидел в Уфимском аэропорту рослого, статного военного с двумя звездочками на груди… Подошел, — он.

Оказалось, что нам лететь на одном самолете: ему на службу в Москву, мне туда же, в командировку.

О многом говорить не пришлось: мешал рев мотора. Я доискивался у него ответа на вопрос, который, я знаю, волнует всех ребят: «Что такое подвиг?»

— Некоторые ребята думают, что подвиг — это вспышка, что-то такое яркое и мгновенное, — начал летчик. — Бывает и так. Но ярко вспыхнуть может только тот, кто всю жизнь был готов ради народа сделать все, что будет необходимо.

А чаще всего подвиг складывается из очень многих поступков и дел, которые совершаются самоотверженно, в полную меру сил… Мне, летчику, трудно выделить какой-нибудь из своих вылетов, — закончил Муса Гареев. — Всегда старался как можно лучше выполнить боевое задание. Вот и все.

Вот и все…

В герое самое важное — его постоянная готовность к подвигу, великое складывается из малого.

СУЩЕСТВУЕТ И ТАНАЛЫК…

До чего здесь земля черна,

До чего здесь земля сочна!

Солнце борозду озарит —

И, как уголь, горит она!

Бросишь в сумерках ты зерно —

До зари прорастет оно.

Чернозем благодатный наш —

Хоть возьми да на хлеб намажь!

Мустай Карим. «Земля моя»

Бабушка и внучка

От Уфы до целинного Хайбуллинского района полтора часа полета. Под крылом «АН-2» проплывают колхозные поля, белокаменные цитадели Большой Нефтехимии — Стерлитамак, Салават, Ишимбай, потом необъятный лес, зеленой шкурой накинутый на кряжистые плечи Южного Урала.

Я гляжу в круглое оконце и думаю о двух комсомольцах из Башкирии, имена которых надолго вошли в историю страны.

Первый покинул Башкирию, стремясь защитить Москву от захватчиков. В 1943 году он закрыл своей грудью вражескую амбразуру. Обыкновенный рос парнишка. А стал Александром Матросовым.

Второй — Сергей Чекмарев — наоборот, из Москвы приехал в Башкирию, с год поработал здесь, сначала в Таналыкском, затем в Инякском совхозах. А в 1933 году он погиб, как говорят, при исполнении служебных обязанностей.

Тень нашего «АН-2» заскользила по степи, по той самой, что помогла Чекмареву найти строки его стихов:

Не надо сердиться, ветер!

Ты знаешь, что мир велик.

Не только Москва на свете,

Существует и Таналык.

Первыми моими целинными знакомыми оказались девчата из гурта коммунистического труда Таналыкского совхоза.

Таналык… Да, существует такая речонка: прозрачная, быстрая, студеная. Часто ее берега вовсе голые, изредка — заросли тальником. И надо подойти совсем близко, вплотную, чтобы понять ее красоту, увидеть ослепительную — от берега до берега — улыбку. Каждая капелька ее вобрала свет солнца, синь неба, зелень травы. И каждой каплей она одного хочет, одно может: приносить всему живому добро и радость.

В Таналыке доярки полоскали белье.

Два года назад по комсомольской путевке приехали в Хайбуллинский район четыре подружки. Обжились. Стали хорошими доярками. В один день всех приняли кандидатами в члены партии.

Работа у девчат трудная, но пожаловались они только на одно:

— Мы просились в новый целинный совхоз, а нас сюда, в старый. Тут разве что при Чекмареве и была целина. Конечно, мы стараемся. Некоторые даже в отпуск не поехали: боялись, что надои снизятся…

По совету девушек я поехал в поселок Целинный — центр одного из «чисто целинных» совхозов — Хайбуллинского.

Мне еще раньше рассказывали такую историю о первой борозде, которую проложили в этих местах.

Ранней весной 1954 года несколькими партиями прибыли новоселы в голую степь. Грязь, холод, бездорожье…

Первую борозду решили проложить в день Первомая.

Тракторов и людей было вполне достаточно, а вот плуг оказался в единственном числе: застряли машины, везшие инвентарь.

Счастливцы, у которых был плуг, с легким сердцем легли спать и видели во сне, как отваливаются от их лемехов пласты земли.

А ранним утром их поднял отчаянный крик:

— Плуг украли!

Оказывается, те целинники, что остались без плуга, ночью перетащили его к себе.

Они и проложили заветную борозду.

Что ж, как и всегда, победителей не судили…

Среди самых первых новоселов были мои новые знакомые; главный агроном совхоза Александр Кривошеев и механизатор Салават Мавлетбаев.

— В нашем отделении были свои казусы, — рассказали они мне. — Семь лет прошло, а не забывается первая весна! Ох и трудная была!.. Мы тогда не только с землей — с разным сбродом, затесавшимся в наш коллектив, воевали. И победили. Не верьте тем, кто говорит, что разные люди целину поднимали. Целину подняли только настоящие люди. И она их подняла, сделала героями.

Молодые целинники посоветовали:

— О нас, приезжих, много писали. А ведь мы одни не смогли бы поднять такую громаду земли без местных жителей. Вот об этих целинниках и надо бы написать.

Через двенадцать километров шофер, которого весь район звал Славкой, остановил машину у самой околицы поселка Комсомольский и постучался в дверь последнего дома.

Вышел невысокого роста человек.

— Гостя примете? — спросил шофер.

— Проходите, — и захромал к двери.

При свете электрической лампочки еще раз глянул на меня, прямо в глаза.

Так завязалось мое знакомство с одним из ветеранов башкирской целины — Алексеем Бирюковым.

Речь пойдет о человеке, который годится в отцы и девушкам из коммунистического гурта, да и тем, кто приехал на целину в 1954 году.

Он был чуть постарше Александра Матросова и в одно с ним время принял на себя удар немецких захватчиков. Он был чуть моложе Чекмарева и начал трудовой путь в один с ним год, в одном и том же совхозе — Таналыкском.

Долго сидели мы в ту ночь. Многое вспомнил старый солдат.

— Три месяца окопов да девять месяцев госпиталя — год продолжался для меня фронт. Только, если по правде сказать, и сегодня война продолжается: то какой-нибудь недобитый фашист голосок подаст, то старые раны к непогоде заноют… Ну, да я отвлекся. Отсекли мне ногу повыше колена. Потихоньку начал обкатывать деревянную.

Стал учиться разному ремеслу. Взялся за сапожное дело — не получается. Попробовал столярить — та же история. Нет, стало быть, способностей…

А был у меня талант к железу. Стояли при госпитале два грузовика — никто их отремонтировать не мог. Вот я и отличился. Стали разрешать мне выезды. Только я не за баранкой сидел, а рядом. За городом пробовал и водить, — нога болит, спасу нет. Не видать, думаю, баранки, как отрезанной ноги.

Вернулся домой, стал работать в совхозе: пять лет бригадиром, пять — кузнецом. А в тысяча девятьсот пятьдесят втором понадобился тракторист. Я и обратился: дозвольте, мол, попробовать…

И полез я на гусеницу. Лезу и боязно мне: марка-то для меня новая, «ДТ-54». Поехал… Поначалу, конечно, трудно было: на три педали одна нога. Нужна правая, а у меня ее нету. Но я виду не подавал. Так и пошло…

Тут подошел тысяча девятьсот пятьдесят четвертый год — для нас очень даже памятная дата. Попросился тогда в целинный Хайбуллинский совхоз, в котором и работаю по сей день. Старался я от молодежи не отставать, работал и в дождь и в темень.

О чем только не передумаешь за долгую осеннюю ночь! Ты, да трактор, да земля. Пашешь, пашешь… Круг сделал — три километра. Семь кругов сделал — и ночь прошла. К утру две нормы готовы… Бирюкову первому в совхозе присвоили звание ударника коммунистического труда.

…С большой радостью вспоминаю я поездку на целину. Пятьсот тысяч гектаров башкирской целины, поднятой комсомольцами и их старшими товарищами… Хорошо сознавать, что живут, существуют на земле веселые девчата из Таналыкского совхоза и молодые богатыри из Хайбуллинского совхоза — славные продолжатели дел зоотехника и поэта Чекмарева, что живет, существует на свете Алексей Бирюков — достойный соратник погибших героев войны и труда, что существует и Таналык.

Существует! Такой же скромный, такой же незаметный и незаменимый, как люди, которые пьют его воду. Нужно подойти к этой речке совсем близко, чтобы узнать ее красоту и силу, стойкость и напористость, увидеть солнечную — от берега до берега — улыбку…

Бабушка сидит на широких нарах, покрытых кошмой.

Как ее звать?

Все зовут ее просто «эби», то есть «бабушка».

Сколько ей лет?

Она и сама не помнит. Может, семьдесят, а может, все сто…

Она словно каменное изваяние.

Неподвижно ее морщинистое лицо, неподвижны узловатые руки, покоящиеся на коленях.

Бабушка слепа и глуха. Ее мир безмолвен и беспросветен.

Лишь иногда, если говорить очень громко, прямо в уши, доходят до нее звуки из нашего мира. Но громче всех крикнула ей — прямо в сердце — война и оглушила навек.

У нее было девять детей. Семерых унесла тяжелая жизнь при царе. Двое погибли на войне, защищая новую жизнь. Ей говорили: «Не плачь, ослепнешь ведь!..» Но она не могла не оплакивать последних, самых любимых своих сыновей — и ослепла.

Какое бы солнце ни сверкало на небе — бабушка его не видит.

Какой бы гром ни грохотал — бабушка его не слышит.

Она перебирает четки и молчит.

Лишь изредка она разговаривает.

Она разговаривает с собой и с аллахом.

И еще со своими мертвыми сыновьями. Но это все равно что с собой.

Редко-редко перекинется она словом с домашними: вдовой погибшего сына, с внуком и его молодой женой, которую теперь тоже зовет внучкой. Да еще говорит она с кошкой.

— Уйди, кошка! — ворчит бабушка. — Ты мокрая. Или на улице дождь?

Кошка, равнодушная к ее воркотне, растягивается у ее колен. Бабушка нащупывает ее и гладит кошачью спину узловатыми руками.

Домашние выделили бабушке самое почетное место, стараются накормить ее повкуснее или вывести на улицу. Иногда они улавливают ее слова.

— Вот она где, война. — И бабушка кладет непослушную руку на грудь. — Отобрала сыновей. Не видать бы людям такого горя снова.

А внучке она однажды сказала так:

— Слыхала — хорошо ты работаешь, слава о тебе далеко разнеслась. Гляди, не роняй свою славу. Тяжело она достается, а расстаться с ней еще тяжелей. Это все равно что родить в муках сына, а потом потерять. — И бабушка опять уходит в глубь своего горя, в котором лучи и звуки гаснут точно головешки, упавшие в колодец.

Каким солнечным кажется мир внучки рядом с черным глухим миром бабушки!

Когда у нас, в Башкирии, во вторую весну семилетки стало известно, что Рамзие Гайфуллиной присвоено звание Героя Социалистического Труда, все мы и обрадовались и… поразились.

Нас бы не так удивила эта весть, если бы сказали, что Золотая Звезда вручена бывалому человеку. Рамзие же тогда едва исполнилось двадцать лет.

Нас бы не так удивила эта весть, если бы сказали, что высокое звание присвоено нефтянику или каменщику, трактористу или экскаваторщику. К их победам мы как-то привыкли. А тут был отмечен труд девушки из безвестного аула Кандрыкутуй, труд не где-нибудь, а на свиноферме.

Мусульманская религия, долгие годы довлевшая над сознанием народов Востока, запрещала есть свинину. Содержание свиньи считалось грехом, самым грязным делом и наказывалось.

Подвиг Рамзии засвидетельствовал, что башкирская деревня не только отрешилась от устаревших традиций, но и за короткое время достигла выдающихся побед в новом для себя деле.

Много людей подготовило этот подвиг.

Родители воспитали Рамзию усердной и трудолюбивой.

Школа научила ее смотреть на мир неистребимо любознательными глазами.

У деда Тихона и его внучки Вали, в доме которых Рамзия прожила несколько зим, пока училась в школе в их деревне, она не только научилась русскому языку, но и… поняла выгоду разведения свиней.

Через некоторое время Рамзия сама попросилась на свиноферму, несмотря на осуждение старых людей.

Каждый день вместе с солнцем и раньше солнца встает свинарка и идет к своим подопечным.

Здесь вот, на этой работе, и проявились упорство и трудолюбие Рамзии.

Казалось бы, все было сделано до нее, оставалось только придерживаться инструкции.

А она пошла против инструкции!

Считалось, что свиноматка должна давать два потомства в год.

Рамзия добилась трех опоросов и стала получать от каждой свиноматки по 42 поросенка вместо 25–30!

Когда пришла эта победа, Рамзия решила вступить в комсомол.

— Ты что так поздно пришла к нам? — спросили ее в райкоме.

— Решила делом доказать, что достойна быть комсомолкой.

Минул год. Старшие товарищи стали говорить ей:

— Теперь ты достойна вступить в ряды партии.

И на бюро райкома ВЛКСМ ей сказали на этот раз:

— Что ж ты так скоро уходишь от нас?

— А я вместо себя сестренку подготовлю.

Еще через несколько месяцев она вновь пришла в райком:

— Я выполнила свое обещание, подготовила…

А в приемной притихшие и взволнованные сидят… двадцать юных кандрыкутуевцев!

— Ну, Рамзия во всем остается обязательной: и здесь перевыполнила норму. Как же ты нашла силы подготовить столько человек?!

Да, это было трудно: готовить из сестренки и ее подруг свинарок, да к тому же в редкие минуты отдыха вести кружок вступающих в комсомол. Но она нашла и время и силы.

Перенявшая от окружающих много хорошего, она сторицей им возвратила.

Рамзия стала примером для молодежи республики.

Когда я писал о судьбах Рамзии и ее бабушки, я держал в уме судьбу всех башкирских женщин. Сейчас мне хочется сказать о них еще несколько слов.

Во всех великих завоеваниях башкирского народа есть большая доля башкирских матерей, башкирских женщин. Не всегда она заметна, а ведь цены ей нет! Об этом пишет поэт Назар Наджми в своей поэме «Мать»:

В путь сыновей провожает она

И у порога встречает героев,

Словно для них для одних создана,

А о себе забывает порою.

Если б не ты, не дыханье твое,

Жизни моей никогда бы не биться.

Мать моя добрая, сердце мое —

Лишь твоего небольшая частица.

Кровь и дыханье дала ты мне в дар,

С кем-то сравнить тебя я не стараюсь.

Первой тебя на земле увидал,

На ноги встал, о тебя опираясь.

Живут ныне в одном из уфимских домов три сестры.

Все сестры Бикмуллины закончили институты. Марьям Магасумовна и Рабига Магасумовна — кандидаты медицинских паук. Они преподают в Башкирском медицинском институте. Зайнаб Магасумовна тоже много лет преподавала в институте. Основная ее профессия инженер-строитель. Три сестры, три ученых дочери неграмотной башкирской женщины Зиникамал Бикмуллиной…

Вот какой переворот в судьбах людей совершил Октябрь!

Я думаю об этом, вспоминая не только Рамзию Гайфуллину, которая стала сейчас помощником бригадира комплексной бригады, но и других башкирок — Героев Социалистического Труда — свекловода Банат Батырову и нефтяника Ляйлю Марданшину.

А Герой Советского Союза Маргуба Сыртланова в составе знаменитого Таманского авиаполка громившая фашистов!..

Башкирские женщины достойно представляют свой народ в советских и партийных органах. Есть среди них секретари райкомов, председатели райсоветов и министры. Много лет своей жизни, сил и знаний отдали организации обучения и воспитания детей неутомимые труженицы, знатные женщины Башкирии — министр просвещения Фатима Мустафина и заместитель министра Хаят Яфаева. А сколько тысяч учителей, воспитателей детских садов, врачей и других заслуженных представителей самых разных профессий трудятся на башкирской земле! О светлой судьбе некоторых из них знают во многих странах. Народная артистка РСФСР Гузель Сулейманова со своим партнером Фаузи Саттаровым побывала в десятках стран Европы и Азии, Африки и Америки. И везде танец; башкирской балерины принимался восторженно.

Этот список я хочу дополнить одним очень дорогим для башкирского народа именем.

Хадия Давлетшина… Ее уже нет в живых, но она оставила роман «Иргиз», одно из значительных произведений башкирской литературы.

Такое произведение мог создать только народ со зрелой, высокой культурой. И радостно сознавать, что написан он башкирской женщиной, судьба которой в дореволюционное время была особенно безрадостной.

За сто миллионов пудов!

В 1962 году Башкирия обещала дать стране сто миллионов пудов хлеба.

Это сказала республика, народ которой вплоть до Октября считался не способным к земледелию.

Это сказала республика, которая шесть — восемь лет назад сдавала хлеба вдвое меньше.

На полях уже шла настоящая битва за хлеб. В лучших бригадах с площадей в 300–350 гектаров снимали по 25–30 центнеров ржи. Пшеница уродилась под стать кубанской или целинной. Просо было такое, что казалось: ляг на него — не согнется.

Но только-только появились в газетах сообщения об успешном начале косовицы, как над Башкортостаном встала черная туча. Не встала — легла, навалилась на землю, стремясь раздавить своей тяжестью золотые стебельки сказочного урожая.

Туча шла войной.

Солнца не было во всю уборочную страду.

И хлеборобам предстояло совершить настоящий подвиг.

Между прочим, в те дни был произведен подсчет: если вытянуть перед комбайном все хлебное поле Башкирии, то это будет дорога шириной в пять метров и длиной в пять миллионов километров. А это длина трассы, составленной из всех 112 витков вокруг земли звездных братьев-космонавтов Николаева и Поповича.

Весь народ поднялся против тучи.

Особенно здорово, как и обычно, работали хлеборобы всех колхозов Илишевского района. Это ударный отряд башкирских земледельцев. Несколько раз я выезжал на поля илишевцев и каждый раз поражался их дружной, красивой, поистине богатырской работе. С них брал пример весь Башкортостан.

Сильная, вооруженная отличной техникой, встала на защиту урожая армия хлеборобов, и туча была побеждена.

Сверх плана Башкирия сдала более десяти миллионов пудов хлеба. Это 50–60 тысяч груженных доверху грузовиков-трехтонок.

Вот какая это была победа, вот какой рубеж взяла наша республика в 1962 году.

В следующем, очень тяжелом для страны году Башкирия дала стране почти 80 миллионов пудов: штурм новых рубежей продолжался. Илишевцы тогда сдали зерна вдвое больше плана.

В 1964 году башкирские хлеборобы продали государству более 90 миллионов пудов хлеба, перевыполнили план. Не так далеко до великого рубежа — ста миллионов пудов хлеба. Это астрономическое число становится обычным показателем уровня сельского хозяйства Башкирии.

Кумыс — богатырский напиток

Жажда погнала меня в кумысный ларек.

Кумыс!

Да, надо написать об этом самом напитке, за которым я стою в очереди. Очень мало где его еще делают, кроме Башкирии. А уж такой популярности, как башкирский, ни один кумыс не имеет…

Подошла моя очередь.

Сажусь за столик с бутылкой жидкости, приготовленной из кобыльего молока. А кругом столько о кумысе разговоров!

— Вы посмотрите, какие сведения приводит доцент Карнаухов в своей книге: еще в восемнадцатом веке в башкирские степи «съезжался из Московии и Дону недужный люд для питья кумыса, так как оный большую пользу для здоровья имеет»! Оказывается, именно в Башкирии русскими врачами была создана первая школа кумысолечения, имевшая своих учеников и за границей.

— Вы лучше вспомните, что Толстой и Чехов специально приезжали к нам лечиться кумысом. Чудо-напиток: сколько тысяч взрослых и детей в кумысолечебницах вернули утраченные силы, здоровье, бодрость духа! Ведь он самое верное средство избавления от туберкулеза.

— Да, удивительная это штука: толстые от него худеют, худые полнеют…

— Что ж удивительного: обмен веществ стимулирует.

— Ну все же… А жажду как рукой снимает!

— А аппетит поднимает!

— Одно слово — живая вода.

— Башкирское шампанское.

У кумыса и впрямь «шампанский» нрав: один из собеседников зазевался, и в тот же миг пробка отлетела прочь, а из бутылки, шипя и пенясь, вырвалась белоснежная струя.

Скоро мне представился случай побывать там, где производится кумыс, — на одном из государственных конезаводов.

Вообще-то основная его задача — растить коней хорошей породы. Но конезавод № 119 выполняет и другую задачу — изготовляет прекрасный кумыс.

Для этого содержатся специальные косяки кобылиц.

На одном из пастбищ мы стали свидетелями любопытного зрелища: ровно в 12 часов косяк лошадей без всякого сигнала и без чьего бы то ни было принуждения споро направился к месту доения.

Лошади выстроились в очередь.

— Привычка, рефлекс. Кобылы доятся через каждые два часа, и они привыкли к этому, сами прибегают. Есть кобылицы, дающие в сутки двадцать и более литров молока, — рассказывали доярки. — Нормальный же удой восемь-десять литров. Мы от наших косяков надаиваем в год около тысячи двести центнеров молока.

Здесь мы обратили внимание на жеребенка, стоящего на привязи у самого навеса, под которым доили кобыл.

— Это наш Нахаленок. Последите за ним.

Вот одна из кобылиц заупрямилась, перестала давать молоко. Доярка отвязала Нахаленка, и тот, как говорится, без лишних слов, уткнулся в лошадиное вымя. Как только молоко пошло, жеребенок был отведен на место, а доярка закончила доение.

Прошла минута, а уж другая доярка зовет Нахаленка на помощь, и тот стрелой устремляется выполнить приятный долг.

— Не всякий жеребенок отваживается лезть под незнакомую лошадь. А этот ничего не боится. Зато и перепадает ему кобыльего молока больше, чем другим: дружков-то его мы коровьим молоком поим.

А Нахаленок стоит себе, смежил длиннющие ресницы, ждет…

Косяк уходит на пастбище.

Но вот прошло два часа, кобылицы вновь подошли к навесу.

На этот раз после доения мы отправились вслед за телегой, увозящей свежее молоко к кумысной мастерской.

Острый и какой-то свежий запах встречает нас за дверью. Под ногами цветной, на стенах — белый кафель. Это в сельской-то местности! Тщательно вытираем ноги, плотно закрываем за собой двери: эти правила диктует безукоризненная чистота, которая царит в мастерской и без которой не может быть хорошего кумыса.

Малейшая грязь вызывает заболевания напитка и убивает его целебные качества.

Минулла-агай и Фазыла-апай Тимирзяновы считаются одними из самых лучших кумысоделов в Башкирии. Они знают тонкости мастерства, которые не всем доступны.

Свежее молоко незамедлительно сливают в челяки — продолговатые бочонки.

Вместе с молоком кладется закваска. В течение двух часов механическая мешалка непрерывно будоражит молоко. Затем, после дегустации, смесь ставят отстаиваться. Еще через пару часов кумыс готов. Его выставляют на холод, а утром он уже готов к отправке в кумысные ларьки.

Сейчас в колхозных кумысодельнях, в мастерских при курортах идет большая исследовательская работа.

Ищут и находят новые составы заквасок, позволяющих кумысу справляться с той или иной болезнью.

Пробуют разные корма для кобылиц.

Изобретают кумыс в таблетках.

Во всем этом мастерам кумысоделия помогают ученые.

Люди, которые делают кумыс, вправе считать себя борцами за здоровье и радость человека.

Сабантуй

Башкирский народ всегда умел на славу не только воевать и трудиться, но и веселиться.

Собственно, настоящий народный праздник был один.

Помните, как раз с разговора о сабантуе начинается в поэме А. Твардовского первая «политбеседа» Василия Теркина с друзьями-солдатами:

— А кому из вас известно,

Что такое сабантуй?

— Сабантуй — какой-то праздник?

Или что там сабантуй?

— Сабантуй бывает разный,

А не знаешь — не толкуй.

Сабантуй — действительно праздник.

Но такая лихость, молодечество заключены уже в самом, кажется, слове, что не зря употребил его Василий Теркин для определения самых отчаянных заварух.

Буквально слово «сабантуй» переводится так: «праздник плуга».

Этот праздник был тесно связан с трудом. После удачного сева хлеборобы устраивали себе отдых.

Все сплеталось в этом чудесном празднике: и награда за труд, и надежда на хороший урожай, и общение с расцветшей природой, и любовь молодых людей, и удальство джигитов, и мудрость аксакалов, и многое-многое другое.

Подготовка сабантуя начинается исподволь.

В былые времена длинными вечерами девушки собирались на посиделки и рукодельничали: вышивали, вязали, шили. И вот перед сабантуем назначались сборщики подарков, которые обходили все дома, в первую очередь семьи, где были невесты или молодые женщины. Там сборщикам выносили красивые расшитые полотенца, платки, пестрые отрезы, домотканые ковры — паласы.

Разноцветные подарки привязывали к длинным шестам, а большие вещи укладывали на телеги, и окруженная веселой и шумной толпой эта процессия с шутками и смехом обходила аул, создавая праздничное настроение.

Теперь на призы и вообще на организацию праздника деньги выделяют правления колхозов и другие учреждения, в том числе городские. Ведь в наше время сабантуй стал праздником и для горожан.

Для празднества выбирается широкий майдан. Здесь проводятся главные соревнования.

С утра со всей округи стекаются на майдан празднично одетые люди. Они несут и везут вкусную еду, кумыс, медовку. Нынче вносят свою лепту в это дело продовольственные ларьки.

Живописными группами участники сабантуя рассаживаются в облюбованных местах.

Целый день длится пиршество.

Но не в этом суть.

Главное в сабантуе — состязания.

Бывают потешные игры. Вот некоторые из них.

Сядут двое на перекладину и начинают дубасить друг друга мешками, набитыми травой. Кто не увернется от удара, падает. А так как ноги у него связаны под перекладиной, то он и повисает вниз головой.

Возьмут в рот по ложке. В ложки — яйца. И вот бегут вперегонки.

Кто, не уронив яйца, добежит первым, тот и победитель.

Наполнят таз кислым молоком, на дно бросят монету. Монету надо достать губами. Пока найдешь ее, все лицо искупаешь в молоке.

Ну, на такое идут только малыши.

Ребята повзрослее лазают на шесты. Разделившись на две группы, перетягивают канат.

Взрослые участвуют в борьбе и скачках.

Башкирская национальная борьба имеет свои правила. Противники обвивают друг друга кушаками и пытаются, притянув противника к себе, перебросить через голову.

Зрители по-настоящему «болеют» за борцов: подают советы, подзадоривают, делают замечания.

На какие только уловки не идет борец, чтобы бросить противника на землю! Тут нужна и сила, и ловкость, и выносливость.

За победу борцам вручают ценные призы. Главный победитель порой вовсе скрывается под ворохом цветастых отрезов и полотенец.

Башкиры издавна были замечательными наездниками и любителями коней. Поэтому победители в скачках почитаются особо.

Среди наездников на сабантуях всегда выступает много ребят. Они показывают свое мастерство, выносливость и силу.

Новое время обогащает весенний праздник. Теперь на сабантуе можно увидеть и мотогонки, и соревнования по боксу. Вместе с народными певцами — сэсэнами — выступают профессиональные певцы и поэты.

Целый день продолжаются игры и пляски и не смолкает веселая песня.

Сейчас у башкирского народа стало много праздников.

И все же среди них особое место занимает сабантуй — праздник общения с природой, праздник весны и труда, песни и удали.

КАКОЕ БАКУ ПЕРВЕЕ: ПЕРВОЕ ИЛИ ВТОРОЕ?

Там, где с приборами прошел

Искателей отряд,

Теперь дороги пролегли

И вышки стали в ряд.

И песня над землей гремит

В честь славы и труда.

Идут разведчики, идут

В грядущие года!

Мустай Карим. «Разведчик глубин»

Скважина № 3

Я задался вопросом, какое Баку первее, не для того, чтобы, отдав предпочтение Второму, хвалиться этим.

Какая бы из двух соревнующихся друг с другом республик — Азербайджан или Башкортостан — ни была богаче «черным золотом», в обоих случаях одинаково богаты все мы: и башкиры, и азербайджанцы, и русские, и татары…

И все же Второе Баку выросло из своего названия.

Почему — Второе?

Когда-то, в тридцатых годах, это название было правильным. Но вот за Ишимбаевской нефтью пошли Туймазинская, Шкаповская, Арланская Ныне Башкирия добывает «черного золота» чуть не втрое больше, чем Баку. Но вот нефть стали добывать в соседних с Башкирией областях и в Татарии.

Сегодня Второе Баку — это гигантская сокровищница нефти, разметнувшаяся на просторах между Волгой и Уралом: в Куйбышевской, Пермской, Оренбургской областях, в Башкирии и Татарии.

Второе Баку стало родиной выдающихся изобретений, невиданных рекордов, большого трудового героизма.

Татария занимает первое место в стране по добыче нефти, а Башкирия — по ее переработке.

Так какое же Баку первее?

Но я уже сказал, что разговор этот затеян не для того, чтобы принизить значение одного нефтяного района перед другим.

Нет, на этом примере мы снова убеждаемся, что как бы ни были велики наши вчерашние дела, мы совершаем новые, более значительные.

Разве могла царская Россия мечтать о том количестве газа и нефти, которое добывается сегодня в одной Башкирии? Также и Советская страна не думала тридцать лет назад, что Второе Баку настолько обгонит по добыче нефти старое Баку…

О том, каким стало Второе Баку, говорит такой пример. На границе Башкирии и Татарии берут начало две величайшие в мире нефтяные реки: трубопровод «Дружба», доставляющий нефть во многие страны Европы, и нефтепровод Туймазы — Иркутск. Чуть не через весь материк проходят трубы гигантских нефтепроводов.

Свернем к одной из дорог новой Башкирии, связывающей Уфу с южными городами республики.

Эта дорога — ниточка, на которую нанизаны нефтехимические жемчужины первой величины. Любая страна посчитала бы такое ожерелье за самую большую свою драгоценность.

Не зря нефть зовут золотом.

Из нее добывают около пяти тысяч продуктов, а из них — до двухсот тысяч синтетических продуктов. Здесь и спирты, и смолы, и каучуки, и пластмассы, и волокна, и моющие средства… А из этих химических веществ можно создать неограниченное количество самых разнообразных предметов.

Трубы, которым не страшны никакие кислоты.

Моющие средства, в сравнении с которыми сегодняшние мыла выглядят как свеча рядом с прожектором.

Красивые игрушки для ваших сестренок и братишек.

Обшивку для судов и автомобилей.

Шубы теплее и наряднее соболиных, сорочки изящней шелковых, обувь прочнее и легче кожаной. И т. д. и т. п.

Эти вещи уже давно вошли в наш быт, делают нашу жизнь красивей и удобней!

А то ли будет!

И главную роль в этом сказочном росте по-прежнему будет играть нефть, значит, и химия.

С чего начинается нефть?

С того, что геологи-разведчики открывают нефтяное месторождение.

Потом сюда приходят буровики, устанавливают вышки и бурят землю до тех пор, пока не достигнут нефтеносного пласта.

…Приходят буровики, устанавливают вышки и бурят землю до тех пор, пока не достигнут нефтеносного пласта.

После этого буровики уступают место добытчикам нефти — эксплуатационникам. Они-то и выбирают нефть из пластов.

В середине пятидесятых годов на северо-западе Башкирии, на обширном участке, зажатом между руслами Камы и впадающей здесь в нее Белой, начали свою работу разведчики. Первую их бригаду возглавлял мастер Шарифьян Сахапов.

По названию одной из деревушек участок этот стал называться Арланом.

Скоро стало ясно, что нефти здесь очень много и к концу семилетки Арлан будет давать ее столько, сколько не давала вся Россия в 1913 году.

Нефть хлынула из скважины № 3 7 Ноября 1955 года.

Не случайно на нее набрели: долго и упорно искали, сообразуясь с данными науки.

Нефть лежала на глубине 1300–1400 метров. Радостно улыбаясь, Сахапов, по обычаю первооткрывателей, погрузил руки в «черное золото».

Фонтанировала скважина № 3 — и пошли к ней люди самых разных профессий: буровики, эксплуатационники, строители…

Когда страна отмечала свое сорокалетие, коллектив строителей нового города, который предстояло построить, собрался отпраздновать свой первый Октябрь на новом месте.

Но днем 7 Ноября свирепые волны Камы обрушились на огромный — в десятки тысяч кубометров — плот. Рвали канаты и тросы, как паутину, вырывали из земли столбы, за которые плот был привязан.

Два дня в студеной воде целинники ловили обледенелые бревна.

Рисковали жизнью, заболевали.

И все же плот был спасен.

Вот как встретили Октябрьские праздники на этой земле!..

Летом 1958 года нефть Арлана поступила на нефтезаводы.

Осенью 1959 года был издан указ об образовании рабочего поселка Нефтекамска — центра нового месторождения.

Я приехал всего через год после опубликования указа, а уж меня встретили кварталы двух-трех-четырехэтажных домов.

Все здесь первое, все новое, с иголочки.

Первая школа в четыре этажа.

Первый и сразу широкоэкранный кинотеатр.

Первая больница.

И то ли будет!

Уже протянулась к Нефтекамску железная дорога. И Кама сама вот-вот подойдет к городу: уровень ее воды поднимается плотиной.

Предполагается построить теплоцентраль большой мощности.

И все эти чудесные превращения вызвала скважина № 3.

Я попросил показать мне эту волшебницу.

Мы не сразу нашли ее. Вокруг вырос… я чуть было не сказал «лес нефтяных вышек». Но нет, в отличие от старых месторождений, здесь нет обычных громоздких, многотонных сооружений.

На место вышек установлены куда более компактные, удобные приспособления для добычи нефти.

Третья скважина стоит недалеко от проселочной дороги, в березовой роще. Редко-редко заглядывают сюда люди. Проурчит за леском трактор, подойдет раз-другой дежурный оператор…

Но нефть идет!

Она все еще выходит из многометровой глубины без помощи насосов, за счет пластового давления.

— Молодая еще, — говорят о скважине № 3 нефтедобытчики.

Завидная молодость!

То же самое говоришь, наблюдая за всем, что здесь есть. Идет нефть Арлана — и растет город, работают на полной мощности далекие отсюда заводы-крекинги, есть пища для моторов, тепло для домов.

Пора зрелости

Вначале нефть вырывается из земли фонтаном. С такой силой ее выталкивает подземное давление.

Постепенно сила этого давления ослабевает. И тогда нефть выкачивают или с помощью насосов, или создавая искусственное давление внутри пласта.

Тут уж необходима помощь науки. О ней и речь в этой главе.

Знаете вы, что такое ЦНИПР?

А ЦНИИЛ НПУ?

Что это — имена марсиан или заклинания шаманов?

Вовсе нет. Это всего-навсего вывески на зданиях. Это сокращенные названия научно-исследовательских учреждений.

Конечно, перечисленные слова не ласкают уха. Но что поделаешь, коли полные названия растягиваются на метры!

За каждым из этих замысловатых названий — десятки и сотни человек, разрабатывающих важные проблемы.

В городе расположены филиалы всесоюзных институтов и других научно-исследовательских учреждений, вечернее отделение нефтяного института, в котором учатся рабочие и техники, самый большой в Советском Союзе нефтяной техникум…

В каком городе находится так много научных учреждений?

В Уфе?

Нет, в Октябрьском, в городе, которому еще только двадцать лет и в котором пока живет всего семьдесят тысяч человек.

Невероятно, а?

Вот и пословица говорит: «Джигит (то есть молодец) славен силой, мужчина — умом».

Октябрьский же хотя и находится совсем еще в юном, джигитском, возрасте, а имеет характерные черты настоящей зрелости.

Откуда у города-джигита столько проблем, для разрешения которых потребовались усилия большого отряда ученых?

С горы Нарыш, огромной подковой охватившей город, на прямые широкие улицы и белокаменные дворцы глядят ажурные вышки Туймазинского нефтепромысла.

Они вызвали к жизни сам город, они же ставят перед ним проблемы.

С самого начала разработка Туймазинского месторождения велась на строго научной основе. Это своего рода гигантская лаборатория передового опыта и передовой научной мысли под открытым небом.

У шахтера — горный комбайн, у писателя — авторучка, у солдата — автомат, у нефтяника — буровой инструмент, с помощью которого он добирается до многометровых глубин.

На Туймазинском нефтепромысле впервые освоили чудесный инструмент — турбобур. Слава о нем пошла по всему свету. Уж на что опытные нефтяники американцы, а и те приезжали в город Октябрьский с просьбой продать им чудо-машину.

Нефтяники Октябрьска опробовали еще лучшую машину — электробур.

Конечно, в этом большом деле отличились не только ученые, но и рабочие.

Неспроста молодые ученые с трепетом идут к туймазинским нефтяникам: у первых за плечами институт, у вторых же, почитай, целая академия.

Одна девушка сказала мне:

— У-у-у, рабочий класс здесь такой, что пустыми опытами не даст заниматься. Каждый мастер — что профессор.

Хочу рассказать еще об одном нововведении, за которое, так же как за турбобур, группа туймазинских нефтяников получила Государственную премию.

Вы, наверное, встречались с выражением «река нефти».

А ведь рек таких под землей нет. Нефть пропитывает пористый известняк или песчаник, находится как бы в гигантской губке — нефтеносном пласте.

Что же тогда выбрасывает нефть такой мощной струей?

Разница в давлениях.

Давление на поверхности, конечно, ниже, чем в полуторакилометровой глубине, и нет ничего удивительного, что жидкость по трубам устремляется наружу.

Но ведь губка не так охотно отдает заключенную в себе жидкость.

Вот если бы ее под пресс!

У нефтяников роль такого пресса выполняет метод законтурного заводнения.

Ученые определяют контур, границы того участка, в котором они хотят искусственно создать необходимое пластовое давление. Участок по линии контура окружают кольцом скважин, через которые нагнетают в пласт воду. Она, как пресс, давит со всех сторон на остатки нефти, и эти остатки с большой силой устремляются наверх.

Остатки в пласте составляют часто до 60 % всей нефти.

Вот какую выгоду приносит законтурное заводнение!

И еще об одной работе октябрьских ученых и рабочих.

О системе диспетчеризации и телемеханизации огромных цехов под открытым небом.

Посудите сами о важности этого мероприятия.

За смену оператор (это основная фигура на промыслах) должен обойти несколько скважин, отстоящих друг от друга на километры.

Летом еще ничего. А зимой, когда пурга замела дороги, когда мороз?.. А весной и осенью, когда грязь и половодье?.. Но операторы идут, ибо нельзя оставлять без присмотра скважины, безостановочно выдающие на поверхность драгоценное «черное золото».

Бывает, придет человек на скважину, а там давным-давно авария.

Но чаще всего его ожидает иное: на скважине все благополучно. Можно было не приходить, не тратить впустую сил, уделить больше внимания другой скважине.

Комплексная автоматизация решает эту трудную задачу.

Уже теперь многие участки работают по-новому.

Сидит в уютной комнате дежурный оператор. На табло пульта управления разноцветные лампочки. Это сигналы приборов, установленных на далеких отсюда скважинах: там они следят за всеми процессами.

Вспыхнула красная лампочка — тревога! Тут уж, диспетчер, не теряй времени! Либо отдай приказания механизмам с места, либо высылай на место кого требуется!

Сколько сил и здоровья, сколько рабочих рук сберегает комплексная автоматизация!

Как видите, сметка, талант ученых приносят огромную пользу. Я убедился в этом еще раз, заглянув в просторное здание ЦНИИПР. Здесь множество лабораторий с мудреными приборами. Открыл я одну дверь, а там в темноте экран светится. Смех стоит. Кино в рабочее время?!

Что же здесь смотрят: «Веселых ребят» или «Карнавальную ночь»?

Ну что ж, я тоже любитель кино: гляжу на экран.

А там какие-то комочки то увеличиваются, то уменьшаются в размерах.

А потом мне объяснили: ученые просматривали киноленту, запечатлевшую один из важных опытов.

По пути на земную поверхность нефть встречается с водой. Водные примеси — совершенно ненужная штука. От них надо освободиться. Для этого к нефти добавляют специальные вещества.

Ученые хотели своими глазами увидеть, насколько одно вещество обезвоживает нефть лучше другого и как вообще идет процесс обезвоживания.

Опыт был снят под микроскопом, а потом увеличен. Ясно было видно, как под воздействием разных веществ нефть освобождается от водяных капелек. Этот-то успех и веселил ученых.

Многие важные проблемы приходится решать в Октябрьском ученым и инженерам, техникам и рабочим. Сводятся они к немногому: как быстрее, дешевле, удобнее выбирать из земли «черное золото», привести его в надлежащий вид и отправить на нефтезаводы.

Идешь по улицам города. А кругом мудрые и мудреные вывески.

Открываешь двери в эти учреждения — все равно что открываешь дверь в будущее: там решаются важнейшие проблемы завтрашнего дня промыслов Башкирии и всей страны.

В Королевстве Химии

Нефть, добытая на промыслах, идет по трубам на нефтеперерабатывающие заводы и химические предприятия.

Много у нас выросло заводов и комбинатов, работающих на нефти, газах и нефтепродуктах.

Из того волшебного ожерелья, о котором мы уже говорили, выберем одну жемчужину — жемчужину первой нефтехимической величины.

В честь народного героя один из новых городов Башкирии назван Салаватом.

Год его рождения 1949.

У его северных ворот надпись: «Добро пожаловать!»

Рядом колонки с брандспойтами и еще надпись: «Водитель, не забудь помыть машину!»

Это напоминает старинный обычай: входишь в дом — снимай обувь.

Стоит пройти арку красивого здания, в котором размещены службы управления, как вы попадаете в настоящее Королевство Большой Химии.

Первый цех — ЭЛОУ. Здесь высятся электрообессоливающие установки, которые приводят прибывшую с промыслов нефть в нужный для дальнейшей обработки вид.

Во все стороны отсюда, переплетаясь и изгибаясь, убегают трубы.

Нефти надо пройти несколько километров, чтобы из нее получились необходимые продукты.

Есть среди труб такие толстые, что внутри их свободно могут прогуляться ваши папы и мамы. А есть такие трубочки, что в них не всунешь и мизинец.

Кроме нефти, по трубам под малыми и большими давлениями несутся газ, пар и другие вещества.

Так высоки установки, перерабатывающие нефть в различные продукты, что подняться на их вершины можно только на лифте. Да еще потом придется отмахать этажей пятнадцать по лестнице.

Так высоки установки, перерабатывающие нефть в различные продукты, что подняться на их вершины можно на лифте. Потом… этажей пятнадцать по лестнице.

Гости снимают перед такими великанами шляпы. Они знают: если не снимешь ее сам, она все равно слетит, когда запрокинешь перед ними голову.

Один за другим отходят от товарного двора комбината длинные эшелоны с полными цистернами.

Салаватские аммиак и карбамид используются в сельском хозяйстве: добавишь их понемногу в почву или в корма — намного увеличишь урожаи и прирост мяса.

Из салаватского полиэтилена можно сделать множество самых разных вещей — от зубной щетки до плаща.

В Королевстве Большой Химии, где рождаются чудо-вещества, — километровые улицы, многоэтажные сооружения. А людей совсем не видно.

Подойдешь к металлической громадине, думаешь: ну, с такой махиной не управится и сто человек, а возле нее всего лишь один работник. А чаще всего и его нет.

С бешеными скоростями вступивших в реакцию веществ, высокими температурами и давлениями, способными уничтожить все живое, операторы и машинисты отправляются с помощью автоматики.

Даже джинны из старинных сказок не обладали таким могуществом, чтобы из газа, этого «ничего», получать те дивные вещи, какие получает город Салават.

Не зря его вслед за легендарным героем-богатырем называют степным батыром.

В школьном клубе

У нас с Большой Химией связывают свои судьбы не только взрослые, но и школьники.

На всех олимпиадах, конкурсах, выставках технического творчества первое место занимает клуб «Юный химик» 61-й уфимской школы. Он награжден дипломом Всесоюзного химического общества имени Д. И. Менделеева. Им интересуются не только в Уфе. Руководителя клуба заслуженную учительницу РСФСР Факию Малиховну Салимову специально вызывали для обмена опытом в ЦК ВЛКСМ.

Итак, мы входим в химический кабинет.

Ребята заняты подготовкой к очередному опыту извлечения масла из семян растений. Это не то что купить его в магазине.

Из угла протянул к ребятам жестяную шею большущий вентилятор. Он дотянулся до самой середины комнаты и с видимым удовольствием вбирает в себя разнообразные запахи над столом. Есть что понюхать, есть на что посмотреть…

Жирно лоснятся колбы.

Сухим блеском сверкают пробирки.

Провода и стержни, стеклянные трубочки переплелись самым причудливым образом, точно лианы.

Да и вообще все это обилие приборов, установок, сосудов, трубочек выглядит непроходимыми джунглями…

Самое удивительное то, что все это буйство стеклянных джунглей — дело рук самих ребят.

Уфимский ордена Ленина нефтеперерабатывающий завод, шефствующий над школой, снабдил юных химиков необходимыми деталями. Из них и других отходов ребята соорудили приборы, позволяющие им в лабораторных условиях повторять сложнейшие процессы, которые совершаются на химических предприятиях.

Вот громоздится действующая установка глубокого каталитического крекинга нефтепродуктов. Это завод-крекинг в миниатюре. На этой самодельной установке применяются высокие давления и температуры. Режим работы предельно суровый: бензин и другие светлые нефтепродукты получают из самого что ни на есть отхода — гудрона, который обычно идет лишь на покрытие дорог.

Быть по возможности близким к заводской практике — основной девиз внучат Менделеева.

Приведу еще один пример.

Серную кислоту можно получить по-разному. Самый легкий способ, который обычно и демонстрируется на уроках химии, — разложить ее на составные части, а затем вновь собрать. Это опыт ради опыта. Ясного и яркого представления о получении кислоты он не дает.

В клубе юных химиков на специальной установке серную кислоту извлекают из серного газа. Газ этот ребята достают на заводе «Синтезспирт», который также расположен недалеко от школы. Вот это опыт!

В общем, в клубе занимаются серьезными делами.

Кстати, опыт получения растительного масла так же во всех тонкостях повторяет заводской процесс.

«Юный химик» пользуется огромным авторитетом в школе. Не всякого желающего примут в клуб. Вначале — будь добр! — заслужи звание пионера-инструктора. После этого тебя изберут кандидатом, а уж потом действительным членом.

Взнос при приеме особый — вещь, сделанная своими руками.

Даже после окончания школы воспитанники Факии Малиховны всегда пользуются случаем, чтобы на час-другой забежать в клуб. Чуть ли не каждый день инженеры, студенты, рабочие — бывшие ученики — занимают кафедру вместо своей учительницы химии.

За пять лет проведены десятки научных конференций, занимательных вечеров и утренников, прочитаны интересные доклады и лекции.

Каждая новая тема — большой труд. Ребята облазили чуть не все цехи нефтезаводов, завязали дружбу с комсомольцами научно-исследовательских учреждений.

На заводах и в институтах членов клуба «Юный химик» принимают с распростертыми объятиями.

Все бывшие президенты клуба учатся на химических факультетах университетов.

Все новые и новые ребята приходят к Факие Малиховне. И многие из них на всю жизнь связывают свои судьбы с судьбой Большой Химии, волшебное ожерелье которой протянулось от Уфы до Салавата.

Операция «Урожай»

Расскажу о том, как Большая Химия печется о хлебе.

Итак, об операции Большой Химии «Урожай».

Уфимский завод синтетического спирта — крупнейший в стране. Здесь впервые в Советском Союзе спирт стали получать путем прямого соединения этилена с водой.

Пройдемте вдоль труб, заглянем в цехи.

Этилен вместе с другими газами приходит сюда с нефтеперерабатывающих заводов. При температуре в 830 градусов его расщепляют, сжимают, отделяют от других газов, очищают. После этого сжатый с удвоенной силой этилен в основных реакторах смешивается с горячими парами воды.

Какой-нибудь час проходит с того момента, как газ поступает на завод, и вот уже готов синтетический спирт — очень нужный промышленности продукт. Спирт из газа — дорогой продукт, а добывается из дешевого, почти дармового.

А раньше этиловый спирт приходилось получать из хлеба. Поглядите, что получается: уфимские химики не только производят драгоценный продукт, но еще и сберегают зерно. На каждой тонне спирта — четыре-пять тонн хлеба!

— Таких урожаев, как на поле Химии, нигде нет, — сказал мне главный инженер завода. — Ежегодно из газа мы производим столько спирта, что на его производство в недалеком прошлом едва бы хватило шестьсот — семьсот тысяч тонн зерна. Это половина того хлеба, который ежегодно Башкирия продает государству. Но ведь хлебное поле республики занимает три миллиона гектаров, а наш завод каких-нибудь сто пятьдесят гектаров. Выходит, наш гектар «рождает» в год что-то около трехсот тысяч пудов зерна!

Такие вот урожаи у волшебницы-химии!

Но башкирские химики не только сберегают хлеб, они увеличивают его урожаи. Не так давно салаватцы освоили производство карбамида. Стоит добавить в почву совсем немного этого порошка, как урожай намного увеличивается.

Если карбамид подмешать в корм животным, они быстро нагуливают дополнительный вес.

Не зря во время строительства новых цехов по всему Салаватскому комбинату висели плакаты: «Карбамид — это хлеб!», «Карбамид — это мясо!», «Карбамид — это молоко!»

Башкирские химики не только сберегают хлеб, не только увеличивают его урожаи, — они защищают его от сорняков.

На Уфимском химическом заводе впервые в стране стали производить гербициды. Самолет опрыскивает или опыляет ими поле, и вот какие чудеса: хлебным колосьям никакого вреда, а сорнякам верная гибель.

Операция химии «Урожай» не заканчивается и на этом.

Полиэтиленовая пленка, получаемая в Уфе и Салавате, нашла применение и в сельском хозяйстве. Не всегда хлеб удается быстро доставить на элеваторы: вот и начинает он портиться от дождя. А если на горы зерна накинуть прозрачную пленку из полиэтилена, ему уже не страшен ливень.

Кстати, пленка эта получается из того же дармового газа — этилена, что и этиловый спирт.

А о том, как полиэтиленовая пленка служит нам в быту, вы знаете сами. Сейчас во многих домах хлеб хранят в полиэтиленовых мешочках: он так дольше сохраняется.

Химия Башкирии сберегает сотни тысяч тонн хлеба, заметно увеличивает урожай, успешно борется с сорняками, надежно защищает хлеб от непогоды, не дает ему зачерстветь.

НА ДВУХ РОДНЫХ ЯЗЫКАХ

Пылает костер. На березах дымка

Висят серо-синие клочья.

Костер Ильича не потушат века,

И днем он пылает и ночью.

Весна моей родины вечна, с тех пор

Так много тепла в ней и света.

Горит Ильичем разожженный костер,

Согрета им наша планета.

Назар Наджми. «Ленинский костер»

Самая ответственная роль

Недавно на улице Ленина выросло красивое здание со стеклянной крышей.

Здесь в плотном строю, плечом к плечу, молчаливо стоят хранители человеческой культуры, борцы за разум, учителя жизни.

Это книги.

А в здании разместилась Республиканская библиотека имени Н. К. Крупской.

Посмотрите: зашел сюда башкир, не знающий русского языка. Ему надо посоветоваться с Ильичем.

Думаете, разговор не состоялся?

А вот и нет! Ленин и этот человек поговорили… на башкирском языке.

«Но Ленин же не знал башкирского!» — возразят мне.

Но смотрите дальше: на полках стоят ленинские сочинения, переведенные на башкирский язык.

Русский язык позволил башкирам познакомиться не только с творениями русских ученых и писателей, но и открыл дорогу ко всей сокровищнице мировой культуры.

И сегодня по-башкирски заговорили Маркс и Энгельс, Пушкин и Гейне, Горький и Маяковский.

Русский язык стал вторым родным языком башкирского народа.

Полученные с его помощью знания позволили башкирскому народу выдвинуть своих ученых, деятелей литературы и искусства, специалистов по различным областям знаний.

Народ, не имевший до революции своей письменности, теперь создал литературу и науку о родном языке.

И теперь уже произведения башкирских писателей читают на русском и других языках. И мы можем сказать, что лучшие поэты и прозаики Башкирии заговорили по-русски и на многих других языках народов СССР.

Основоположником башкирской советской литературы стал Мажит Гафури, которого считают своим классиком и башкирский и татарский народы.

Первые писатели Башкирии писали о новой жизни, о начальных завоеваниях своего народа. К сожалению, многие из них погибли в период культа личности и в годы войны с фашистскими захватчиками.

Сейчас в Союзе писателей БАССР более шестидесяти писателей. Многие произведения их известны в стране и за рубежом.

Что написали башкирские поэты и прозаики для юных читателей? С кем из них вы можете познакомиться?

За последние пятнадцать лет в Башкирии издано более трехсот детских книг тиражом в полтора миллиона экземпляров.

Первыми писателями, работавшими над детскими книгами, были Сайфи Кудаш и Гариф Гумер, Сагит Агиш и Хасан Мухтаров. Они писали о гражданской войне, о первых пятилетках.

Самые любимые детворой башкирские книги написаны в послевоенные годы. Трудно назвать такого современного башкирского писателя, который бы не подарил несколько произведений детям, юношеству.

Большую известность приобрели книги народного поэта Башкирии Мустая Карима. Его повесть «Радость нашего дома» рассказывает о том, как башкирская семья приняла девочку-украинку, оставшуюся во время войны без родителей. О приключениях трех мальчуганов поведал писатель в недавно написанной повести «Таганок».

Очень популярна среди юных читателей книга Анвера Бикчентаева «Большой оркестр» и другие его книги.

Попадались вам, наверное, и книги Зайнаб Биишевой, Фарита Исангулова, Раиса Габдрахманова. На башкирском языке вышли их новые произведения, и, надо думать, с некоторыми из них вы также скоро сумеете познакомиться на русском языке.

Много стихотворений и поэм написали для детей башкирские поэты Рашит Нигмати, Баязит Бикбай, Кадыр Даян, Максуд Сюндюкле, Назар Наджми, Хаким Гиляжев, Шариф Биккул, Гилемдар Рамазанов и другие.

Башкирским детям есть что читать. В комсомольской газете «Ленинец», газете «Пионер Башкирии», журнале «Пионер» печатаются рассказы и стихи башкирских писателей. Их произведения передаются по радио.

Весь необъятный мир говорит с ними на их родном языке.

А они, маленькие граждане Башкирии, готовятся сказать миру свое слово. На родном башкирском и на родном русском языках.

Народный артист СССР Арслан Мубаряков сидит перед зеркалом в гримерной. Через час ему выходить на сцену.

За плечами выдающегося мастера сцены большая жизнь. Он исполнил роль Салавата Юлаева в одноименном фильме, выпущенном перед самой Отечественной войной, играл главные роли в основных спектаклях театра.

Сегодня он исполняет роль Владимира Ильича Ленина в спектакле «Третья патетическая».

Давно прошла премьера спектакля. И все же перед каждым новым выходом в роли Ленина артист волнуется.

Для этой работы нужен не только большой талант, но и глубокие знания.

Артист перечитал много книг о великом вожде, проштудировал ленинские сочинения, по многу раз смотрел документальные фильмы о самом большом и самом удивительном на земле человеке, изучал работу над ленинским образом выдающихся советских актеров. Он вспоминает песни башкирских композиторов о Ленине, картины художников Башкирии о пребывании вождя революции в Уфе…

Думая о Ленине, артист невольно думает о судьбе народа, о его искусстве, которое самим фактом существования и всеми своими достижениями обязано Коммунистической партии, ее вождю В. И. Ленину.

Башкирское театральное искусство, башкирские театры возникли только после Октября. При политотделах частей Красной Армии, освободивших Башкирию от белогвардейцев, существовали драматические коллективы. Они-то и стали основой будущих театров, в том числе и Башкирского академического театра драмы. Первыми актерами и организаторами его, проработавшими в нем несколько десятилетий, были замечательные мастера сцены Юсупова, Мингажев, Ушанов, Зубаиров и другие.

В репертуаре театра пьесы русских и зарубежных классиков, башкирских и татарских драматургов.

Зрители любят игру народных артистов Федерации 3. Бикбулатовой, Г. Карамышева и молодых исполнителей.

Мубаряков, как и многие артисты Башкирского академического театра, начал свой артистический путь во время учебы в Уфимском училище искусств. В этом учебном заведении первоначальное образование получили и многие артисты других театров, музыканты, певцы, художники республики.

Большим успехом пользуются солисты оперного театра, народные артисты Федерации Г. Хабибулин, М. Салигаскарова, М. Хисматуллин, Б. Валеева.

Особенной популярностью пользуется балет. Да не только у нас. В десятках стран аплодировали Башкирскому ансамблю танца, руководимого Файзи Гаскаровым, и артистам театра оперы и балета, удостоенным самых почетных актерских званий, 3. Насретдиновой, Г. Сулеймановой, М. Тагировой, Т. Худайбердиной, X. Сафиуллину, Ф. Саттарову…

Солистов театра и ансамбля вы могли увидеть в фильме-балете «Журавлиная песнь». Главные партии в нем исполнили талантливые артисты Эльза Сулейманова и Ильдус Хабиров.

Надо сказать, что солисты башкирского балета получили профессиональное образование в Ленинградском хореографическом училище. За это башкирский народ питает к великому городу Ленина особую признательность.

Многие музыканты Башкирии закончили свое обучение в консерваториях других городов, но дорогу в искусство открыло перед ними все же Уфимское училище.

До революции башкиры знали лишь один музыкальный инструмент — курай. Теперь башкирские мелодии исполняются современными профессиональными ансамблями, симфоническими оркестрами.

Башкирские композиторы X. Ахметов, Р. Муртазин и Н. Сабитов создали симфонические и камерные произведения, прекрасную оперную и балетную музыку. Особенной популярностью пользуются опера композитора 3. Исмагилова «Салават Юлаев» и балет А. Степанова «Журавлиная песнь».

Почти все сегодняшние художники республики — питомцы Училища искусств.

В Уфе родился знаменитый русский художник Нестеров. Еще до революции он хотел организовать в родном городе музей и для этого подарил ему много своих картин. Осуществить мечту художника удалось лишь после Октября. Сейчас музей его имени занимает один из самых красивых особняков.

Первым национальным художником Башкирии был К. Давлеткильдеев.

Сейчас в республике работает большая группа художников, произведения которых известны далеко за пределами Башкирии: Домашников, Нурмухаметов, Кузнецов, Лутфуллин, Пантелеев…

Училище искусств расположено теперь в прекрасном старинном здании. Интересно то, что именно в его просторном зале начал свой артистический путь Федор Шаляпин, приехавший в Уфу на первые свои театральные гастроли.

Вспоминая великого певца, Арслан Мубаряков любит пошутить, что зал училища ко многому обязывает.

Из стен училища еще выйдут певцы и музыканты, художники и артисты, которые принесут родному народу новую славу.

Вот о чем думает народный артист СССР, готовясь к своей самой ответственной роли.

БАШКИРСКАЯ СТОЛИЦА

Здесь Ленин жил,

Здесь стены, как страницы,

Которыми моя Уфа гордится!

Назар Наджми. «В Уфе есть дом»

Не зарастет народная тропа

Окинули мы взглядом Башкирию, побывали на берегах ее рек и озер, в лесах и на склонах гор, посетили некоторые ее города и аулы, познакомились с теми, кто своей борьбой подготовил счастье наших дней, и с теми, кто продолжает их великое дело.

Но мы еще не познакомились как следует с городом, в который ведут все дороги республики.

Я говорю об Уфе — столице Башкирской АССР.

Ее заводы и фабрики дают половину всей башкирской продукции.

Здесь живут и работают лучшие ученые и писатели, артисты и музыканты.

Многие инженеры, учителя, врачи, зоотехники и агрономы, получившие высшее образование в Башкирии, учились в Уфе, в ее университете и четырех институтах.

Каждый пятый или шестой житель Башкирии — уфимец.

Редкий город расположен так живописно, как Уфа.

Столица республики очень быстро меняет свой облик, она очень быстро становится еще красивее и больше.

За последнее двадцатилетие она выросла вдвое.

Вот как это произошло.

В северной части Уфы вырос новый район.

Одно время он был даже выделен в самостоятельный город.

Потом на месте пустыря, сдавленного с двух сторон руслами Агидели и Караидели, протянулся десятикилометровый проспект Октября. Он притянул новый район к старому. Его серединная часть с площадью перед зданием горисполкома стала центром неимоверно разросшегося города.

Прежний центр и центральные парки оказались отодвинутыми далеко к южной окраине.

Город стал напоминать весы с двумя довольно круглыми чашами и коромыслом между ними — проспектом Октября.

Южная чаша — это старый город, заложенный еще при Иване Грозном. Здесь сохранились следы крепостных сооружений, старинные особняки, множество деревянных домов, среди которых есть очень красивые и добротные. Здесь же расположены здания университета и научных учреждений, большинства институтов и четырех музеев. Обилие зелени в городе придает дворам и улицам очень уютный вид.

Северная чаша — новый, белокаменный город. Здесь не встретишь деревянных строений — кругом многоэтажные красавцы.

В обеих чашах по равному количеству жителей, а вместе их около семисот тысяч. А вот по насыщенности промышленными предприятиями северная чаша основательно перетягивает южную.

Куда девались дряхлый городишко мещан и купцов и прилегающие к нему деревушки с «жизнерадостными» названиями Тужиловка, Сипайлово, Нахаловка, куда девался городишко, который за грязь на центральных улицах чиновники ругали «чертовой чернильницей» и говаривали: «Кто в Уфе не бывал, тот и грязи не видал!»

Уфу сегодня не узнали бы не только царские чиновники, но и Чапаев, отнявший ее у белогвардейцев, и Чекмарев, видевший ее в годы первых пятилеток.

С каждым годом столица Башкирии становится еще краше.

Я хочу рассказать о домике, который хотя и уступает другим уфимским домам по красоте и величине, однако любим уфимцами больше всех.

Пионеры из ближайших школ приходят к домику, чтобы очистить от листьев или снега тропинку к нему.

Поток людей не уменьшается здесь никогда.

Сколько стихотворений и поэм посвящено этому домику!

Здесь Ленин жил, здесь стены, как страницы,

Которыми моя Уфа гордится!

Это из стихотворения Назара Наджми.

На пороге двадцатого века, в феврале 1900 года, по дороге из сибирской ссылки Владимир Ильич впервые приехал в Уфу. Здесь отбывала ссылку Надежда Константиновна Крупская.

В первый свой приезд Ленин пробыл в Уфе лишь несколько дней.

В центре глухого тогда башкирского края, который, как и Сибирь, служил местом ссылки, вождь революции встречался с местными и ссыльными социал-демократами, вел с ними задушевные беседы. Весь он был полон мыслей о создании пролетарской партии нового типа, о газете «Искра».

В конце июня Владимир Ильич снова в Уфе.

Перед отъездом за границу он приехал к Надежде Константиновне и гостил у нее до 15 июля.

Как будто нарочно дом стоял на углу улиц Тюремной и Жандармской. Эти красноречивые названия были предметом постоянных шуток на подпольных совещаниях революционеров.

Главной темой бесед Ленина во время этих встреч была «Искра». Договаривались о шифрах для тайной переписки, о надежных адресах…

Более шестидесяти лет прошло с той поры.

В январе 1941 года в домике на углу улиц Крупской и Достоевского (так были переименованы улицы) был открыт Музей В. И. Ленина.

В январе 1941 года в домике на углу улиц Крупской и Достоевского был открыт Музей В. И. Ленина.

С тех пор домик посетило более шестисот тысяч человек.

Сюда в суровые годы войны приходили Долорес Ибаррури и Георгий Димитров.

Отсюда прямо на фронт уходили джигиты Башкирской дивизии.

В наши дни здесь проходят торжественные пионерские линейки.

Ветераны Октябрьской революции вручают в зале нижнего этажа комсомольские билеты лучшим юношам и девушкам города.

Все в доме, кроме нижнего этажа, занятого под музейную экспозицию, сохраняется в первоначальном виде. Даже саду вернули его прежний вид, восстановленный по памяти Надеждой Константиновной: на месте старых пней посадили березки, липу, сирень…

Каждый посетитель торопится подняться, на второй этаж, который занимала семья Крупских.

Двадцать пять ступенек узкой лестницы. В мезонинчик входишь, словно из подвала вылезаешь: так крута лестница.

Скрипят половицы и ступеньки, и сердце сжимает волнение: вот здесь, вот по этим доскам, торопливыми шагами поднимался самый родной, самый великий человек…

И видел Ленин тогда Уфу совсем другую.

Но это он сделал больше всех на свете, чтобы город приобрел современный вид.

Это он сделал больше всех на свете, чтобы Башкирия стала цветущей республикой.

Владимир Ильич Ленин подписал декрет об образовании Башкирской Автономной Советской Социалистической Республики.

Здесь, в Уфе, он думал о коммунистическом будущем страны, а значит, и нашего родного города.

Сейчас в нем живут сотни тысяч людей, вместе со всей страной строящих коммунизм.

И цветы строят коммунизм

Я хочу рассказать об одном человеке, живущем в Уфе, — о Валентине Васильевиче Шохове, заведующем биологической секцией Дома пионеров.

Где бы ни появился этот высокий седой человек — всегда в его руках трепещут нежные розы.

Это его любимые цветы.

Если иногда и встретится Валентин Васильевич без роз, значит, он только что подарил их кому-нибудь.

А может ли быть подарок лучше?!

Личный сад Шохова не так уж велик: в нем всего четырнадцать соток.

Но пройти по его аллеям — все равно что совершить кругосветное путешествие.

Вот цветок из Японии.

Вот дерево из Северной Америки.

Вот декоративное растение из Южной Африки.

Сорок лет отдал своим зеленым друзьям садовод-мичуринец.

— Когда я несу домой первую розу, — рассказывает Валентин Васильевич, давно ушедший на пенсию со своей бухгалтерской должности, — не чувствую себя стариком. Нет, нет! Мне вовсе не семьдесят.

Я назвал сад Шохова личным. Но какой же это личный сад, если он с самого начала был заложен как лаборатория для разведения новых пород деревьев, кустарников и цветов, которыми можно было бы украсить родной город! Какой же он личный сад, если его ежегодно посещают до трех тысяч экскурсантов!

Три тысячи…

Это сотни групп.

Это двадцать-тридцать посетителей в день.

Учителя и школьники, домохозяйки и партийные работники.

Сколько энергии требуется Валентину Васильевичу лишь для бесед с ними!

Благодарные посетители уносят с собой новые знания, чувство восхищения перед человеческим творчеством и… семена цветов.

Значит, жди, что по республике, по стране разойдутся новые потомки 106 сортов яблонь и 50 разных сортов вишен, слив, черешен, смородины, малины, крыжовника, земляники, десятков древесно-декоративных растений, начиная от американской катальпы и кончая японской айвой, и сотен цветов, среди которых 100 сортов георгинов, 60 — гладиолусов, 65 — роз…

Жить среди цветов — значит постоянно быть в мире прекрасного.

Цветы могут подсказать только доброе. Вот они, наверно, и нашептали Валентину Васильевичу мысль: передать сад Уфе.

— Ничего особенного в этом нет, — объясняет сам Шохов. — Город дал мне землю, уфимцы были моими постоянными соратниками. Так что же удивительного, что именно им я передаю дело всей моей жизни?

Что верно, то верно!

Верно и то, что в Уфе теперь много соратников старого садовода.

Весной на подоконниках учреждений и школ, в теплицах «Зеленстроя» и заводов заботливо выращивают рассаду. А когда бросается клич: «Всем на субботники и воскресники по благоустройству города!» — в рыхлую землю газонов и клумб высаживается 15–20 миллионов цветочной рассады.

Летом Уфа утопает в зелени. По озеленению она всегда идет впереди городов Федерации и однажды добилась первенства в соревновании.

Ее сравнивают с Ялтой и Сочи.

Валентин Васильевич радуется зеленому наряду города, наверное, больше всех уфимцев. Но он же больше всех и недоволен.

— Мы говорим о том, что нам жить при коммунизме. Заводы и дома для этого мы строим уже сегодня. А деревья? Их ведь за один год не вырастишь. Надо уже сегодня высаживать более красивые, выносливые растения, — говорит опытный мичуринец. — Например, катальпу, у которой большие листья. Тени-то сколько будет!

«Надо иметь в наших суровых краях цветы от снега до снега, — продолжает он мечтать, расхаживая по саду. — Вот чтобы во всем городе было, как у меня в саду: в конце апреля уже цветет кавказский подснежник, а первый снег ложится на астры, которые еще цветут».

Теперь так же, как в этом саду, цветет зелень в дендрарии Дома пионеров, куда пенсионер пришел работать. С помощью пионеров он хочет осуществить свои планы.

Идут ребята со своим наставником мимо аллей, а листья будто ластятся к их рукам.

«Благодарю вас», — величественно склоняет свою прекрасную головку королева роз Глория-дэй.

«Гутен морген!» — здороваются немецкие ирисы.

«Приветствуем вас!» — кивают венчиками китайские лилии регале.

«И мы тоже!» — доносится голос африканской диморфотеки.

«И мы!» — говорят индийские и кавказские, карельские и дальневосточные, балканские и среднеазиатские зеленые друзья пионеров.

Вырастут сегодняшние ребята, а с ними вместе их сады и цветники.

Уфа завтрашняя будет прекраснее сегодняшней, такой, какой и должен быть город нашего будущего — коммунистической эпохи.

От коммунистических бригад — к коммунистической державе

Гумер Теляшев приехал в Уфу, чтобы стать рабочим.

Он устроился помощником оператора.

Ему очень понравился завод. Но впереди его ждала серьезная беда — несправедливость.

Однажды во время его дежурства произошла авария. Как потом выяснилось, подкачал механизм. А обвинили бригаду. Теляшева и его товарищей уволили с завода.

Скоро на заводе поняли, что поступили неправильно, и пригласили бригаду обратно. Но ребята уже свыклись с новым местом и остались работать на установке АВТМ-1 Ново-Уфимского нефтеперерабатывающего завода.

Говорят: «Обжегся на молоке, дует на холодную воду». Но не тут-то было.

После неприятности на старом заводе Теляшев не стал осторожным человеком. Старший оператор только что возведенной установки пошел на невиданное дело.

Через каждые три месяца установка должна останавливаться на пятидневный ремонт.

Эти пять дней простоя приносили заводу большой убыток.

А нельзя ли обойтись без них?

«Нет», — сказали учебники.

— Нет, — повторили строгие специалисты.

Не столько дерзость, сколько приобретенные знания подсказывали ребятам, что их идея правильна, и они осторожно принялись за ремонт, не останавливая установку.

Прошли первые три месяца.

— Может, остановите агрегат? Ведь никогда такого не было.

— Нет, мы уверены в отличном состоянии АВТМ. Не зря за ней ухаживали.

Прошло шесть, девять, пятнадцать месяцев.

Лишь через двадцать месяцев теляшевцы остановили установку на ремонт.

Все поздравляли их с большой победой, с выдающимся рекордом в нефтеперерабатывающей промышленности страны.

Теляшевцы делом подтвердили свои теоретические выкладки. Эшелоны дополнительной продукции получила страна. А главное, были опрокинуты устаревшие каноны: многие установки в стране начали работать по методу новаторов, не останавливаясь на ремонт.

Как выросли за это время ребята! Все они занимались теперь в вечерних школах, отделениях техникума и института. Мало того, все двадцать шесть учились друг у друга смежным профессиям: оператор у прибориста, приборист у слесаря, слесарь у машиниста, машинист у оператора… Каждый стал мастером на все руки. А это очень помогало при неполадках. Теперь уж никакая случайность не угрожала перерасти в аварию.

И в это время Гумера подкараулила еще одна неприятность.

Тратя много сил и времени на свой эксперимент, он отстал на занятиях на вечернем отделении нефтяного института. За это его не допустили к экзаменам.

Но и здесь удалось восстановить справедливость. Помогли друзья-газетчики, которые с обостренным вниманием следили за стремительным ростом молодого героя.

Гумер еще сильнее уверовал в силу правого дела. У него родился жизненный девиз, который можно было бы сформулировать так: в любом деле человек должен чувствовать сопротивление и быть готовым преодолеть его.

Пусть будут ветер, и град, и грязь. Не страшно! Это только значит, что дали, которые открываются перед тобой, действительно новые дали.

Чувствуй, человек, сопротивление! И одолевай его!

Многое давалось Теляшеву с трудом.

Но он снова и снова поднимался в атаку.

Да, из него получился добрый боец! Он не только чувствовал сопротивление — он побеждал его, а побеждал для того, чтобы почувствовать его вновь и вновь победить. И так без конца!

Никто не удивился, когда разнеслась весть о том, что комсомольско-молодежной установке Гумера Теляшева первой в Башкирии присвоено звание коммунистической.

А звание обязывало к новым подвигам.

И вот дружная бригада затеяла новое дело.

Решено было самостоятельно разработать проект коренного обновления, реконструкции установки, а потом осуществить его в жизни.

Много препятствий встало перед ребятами и здесь. Но в них верили, их, как всегда, поддерживали коммунисты и комсомольцы, — и они победили. Их реконструированная установка стала давать на много тонн продукции больше, чем полагалось.

Богатырскими делами Гумер Теляшев стал известен всей стране.

Ему присвоили звание Героя Социалистического Труда.

Пример теляшевцев оказался заразительным.

Рядом с первой установкой коммунистического труда встали новые. А Гумер Теляшев возглавлял теперь целый участок, который тоже стал бороться за высокое звание.

А еще говорят, что дурной пример заразителен! Нет, в нашей стране дело обстоит как раз наоборот.

У нас заразителен хороший пример!

Теперь Гумер Теляшев стал заведовать лабораторией научно-исследовательского института, организованного на заводе. Он заочно учится в аспирантуре и скоро станет ученым.

Недавно весь завод — этот гигант, на котором работают тысячи человек, — включился в борьбу за звание предприятия коммунистического труда.

Ново-Уфимский завод не одинок. Недалеко то время, когда предприятий, борющихся за звание коммунистических, будет так много, что вся семисоттысячная Уфа включится в эту борьбу.

Есть Башкирия социалистическая — будет Башкирия коммунистическая.

Не так далеко, друзья, время, когда мы будем жить и бороться в самой прекрасной стране, какую только можно вообразить, — в Союзе Советских Коммунистических Республик.

ПРОЩАЛЬНЫЙ РАЗГОВОР

Весь путь сегодняшнего поколения

Наказом ленинским пронизан.

Да, все мы дети нынешнего времени,

И это наше время — коммунизм.

Хаким Гиляжев. «Наше время — коммунизм»

Вот и подошла к концу книжка о Башкирии, о ее природе и прошлом, о том, как пришла она к новой жизни, строила социализм, боролась с фашистами, о ее хозяйстве и культуре, о ее столице, вместе со всей страной устремленной к коммунизму.

Это не справочник.

Это книжка первого знакомства.

Хочется, чтобы, прочитав ее, вы полюбили бы мою родную республику.

Хочется, чтобы вы стали внимательнее к своему родному краю.

Хочется, чтобы вы прониклись еще большей любовью к нашей единой родине — Советской стране.

А ей всегда нужна ваша любовь, как и ваш вдохновенный труд и настойчивая борьба.

Не забывайте, что за все то, что вас окружает: за хлеб и дом, книги, школы, пионерлагеря, вы обязаны своим отцам и матерям.

И помните: то хорошее, что вас окружает, надо беречь.

Ибо все это обратится в прах, если вы, достигнув зрелости, не продолжите героических дел предков.

Держите ответ перед прошлым! Знайте, что за каждым вашим шагом с надеждой и тревогой с постаментов следят глаза Шамуна Фидаи, Сергея Чекмарева, Василия Чапаева, Шагита Худайбердина и многих других известных и безымянных героев. У них есть право требовать от вас героической жизни.

Да, друзья, героической!

Земля наша была, есть и будет землей героев. И каждый, кто родился на этой земле, обязан быть достойным ее.

Каждый наш день и каждый наш поступок — кирпичики коммунистической стройки. И вы, юные читатели, будьте такими, чтобы, когда искали в коммунизме лучшее, показывали на вас, когда заходила речь о надежде и оплоте родины, думали о вас, ребята.

Content

Рамиль Хакимов
КНИГА О БАШКИРИИ
Рассказы

МЫ ВСЕ ЖИВЕМ В ОДНОМ ДОМЕ

Как назвать книгу?

Там, где сходятся границы

Богат тот, кто щедр

Шестьсот артерий

Шагай да пой веселей!

Курортный край

В гостях у бурзянки

НАШЕЙ ДРУЖБЕ ЧЕТЫРЕ ВЕКА

Самый великий башкир

Дикая стала «дикой»

Главный бой Чапаева

Легендарный рейд

Вечно юный

Прожекторы

Баллада о пионерском барабане

Первый орден

Певец первой пятилетки

Как было начато Второе Баку

НАРОДНОЕ ВОЙСКО

Что такое подвиг?

СУЩЕСТВУЕТ И ТАНАЛЫК…

Бабушка и внучка

За сто миллионов пудов!

Кумыс — богатырский напиток

Сабантуй

КАКОЕ БАКУ ПЕРВЕЕ: ПЕРВОЕ ИЛИ ВТОРОЕ?

Скважина № 3

Пора зрелости

В Королевстве Химии

В школьном клубе

Операция «Урожай»

НА ДВУХ РОДНЫХ ЯЗЫКАХ

Самая ответственная роль

БАШКИРСКАЯ СТОЛИЦА

Не зарастет народная тропа

И цветы строят коммунизм

От коммунистических бригад — к коммунистической державе

ПРОЩАЛЬНЫЙ РАЗГОВОР