Владимир Кельт

ZEUS. Северный клан

Пролог

Если вы смотрите эту видеозапись, значит, я – покойник. Надеюсь, эти файлы попали к человеку, который сумеет добиться справедливости. Сможет прийти к победе и уплатить свою цену, ибо моя оказалась непомерной. Не потянул, проиграл.

Меня зовут Рэйн Аллерт, и это мое признание.

Я – наемный убийца. Поверьте, нелегко говорить о случившемся, тем более, нелегко признать, что моя жизнь – ошибка. Да, я ошибался. Как часто? Ответ знает лишь оптический прицел моей винтовки и архивы бортового журнала «Зевса». Взрывы на станциях: Энцот, Вселенная, Солт, 212-Сатисфакция и Рассвет – моих рук дело. Выпущенная мною пуля убила дрогийского Императора. И это далеко не все. Не уверен, что пары гигабайт хватит, чтобы список грехов зачесть.

Можно назвать меня бездушным монстром, слова поперек не скажу – что есть, то есть. Но я не один. Корпорация «Экзо матрикс» продолжает создавать бестиарий. Генные модификации, изменение сознания, кибернизация… Черт бы их побрал! Они даже тела разбирают на куски и лепят заново. Делают это так, что до последнего не догадываешься о подмене. Я вот не знал, что превратился в машину, а от человека во мне почти ничего не осталось. Каково это, понимать, что ты не человек? Как сказать… Странное чувство, гаденькое. Но не стану впадать в лишние рефлексии, у меня времени в обрез, и пока стрелки еще тикают, вернусь к «Экзо матрикс».

Венцом изобретений корпорации стали Сущности – энергетическо-биологическое оружие, которое может уничтожить сотни вооруженных бойцов за считанные минуты. Представьте, на что способна армия этих существ. Но главное преступление корпорации даже не в этом. Они делали вещи куда ужаснее – проводили испытания на людях. Станции и отдаленные поселения эспиритуалов превратились в полигоны для выявления мощи Сущностей, погибли тысячи мирных граждан.

В «Экзо матрикс» не остановятся. В их планах выпустить это чудище в мир, а потом продать оружие, способное его уничтожить. Стать мессией, спасающим от напасти. Деньги, ресурсы, власть – все будет принадлежать им. Галактика падет на колени, сдернет с себя последнее тряпье и отдаст уважаемым господам, отдаст «спасителям».

Целью моего существования стала борьба. Я поклялся уничтожить «Экзо матрикс» чего бы это ни стоило. В боях потерял друзей и соратников, но сдаваться не собираюсь. Кроме информации, найденной на станции Рассвет, нам удалось собрать достаточно доказательств, обличающих преступления корпорации, и выдающих ее истинных хозяев. Впереди ждет последняя битва.

Кривить душой не стану, план мой оказался так себе. Я пытался убедить противника, что держу на руках флэш-рояль, но блеф быстро раскусили. И пока моя проекция стоит перед вами и треплется об этом, нашпигованное свинцом тело валяется где-то в проулках пиратской станции Джокер. Флот Северного клана разбит. Мои друзья мертвы, любимые навсегда потеряны.

КС-накопитель, который у вас в руках, содержит файлы со всей информацией, которую удалось команде «Зевса» найти против «Экзо матрикс». Этого хватит, чтобы упрятать за решетку виновных. Только сделать это будет непросто. Ублюдки запустили щупальца в правительство, СГБ… Даже военные и Орден чертовой Инквизиции лижут им пятки.

Мне искренне жаль, что перекладываю эту ношу на чужие плечи, но иначе не победить.

Эти файлы уничтожат корпорацию.

В них мое искупление.

Часть I

Глава 1. Привет из прошлого

Тремя месяцами ранее…

Станция Дева, система Гаарта, ОСП

Рэйн лежал на бетонном полу, покрытом плотным слоем пыли. Боль обжигала, в голове ныло и пекло с такой силой, что хотелось кричать. Он стиснул зубы и попытался сфокусировать зрение на ближайшем объекте – им оказалось аляповатое граффити на потолке, почему-то напомнившее о выпускном в академии ВКС. Откуда выпускной? Должно быть, голова болит так же, как в тот далекий день. Только сейчас текила с виски ни при чем. Всему виной разорвавшаяся под ногами светошумовая граната.

Пропищал сигнал, скрипучий женский голос сообщил:

– До запуска третьего уровня осталось: девять, восемь, семь…

Система считала, неумолимо приближая очередной болезненный раунд, а Рэйн пытался прогнать назойливые вспышки перед глазами и сконцентрироваться.

– Три, два, один. Уровень третий! – громыхнуло в ушах.

– Да что б тебя! – выругался Рэйн и вскочил на ноги.

Адреналин разнесся по венам, тело вмиг превратилось в сплав рефлексов и силы. Рэйн рванул к бетонной плите, торчащей из стены – от пуль на время прикроет. Он безоружен, а идти с голыми руками против профессионала, сжимающего автомат, – самоубийство. Противник не отступит, Макс Фрей безжалостно разрядит в него магазин, в этом Рэйн не сомневался. Оставалось лишь бегать, и бегать быстро, иначе можно поймать не только светошумовую.

Рявкнул выстрел, пуля впилась в бетонную перегородку, выбив крошку. Откуда стрельба не разобрать. Звуки эхом отражались от стен огромного складского ангара и тонули в тоннелях. Рэйн проскочил через зал, сменив укрытие. Прижался спиной к железному контейнеру и перевел дыхание. Макс где-то рядом. Злость и азарт пробудили в нем жажду крови, превратив в охотника. Рэйн и сам был не прочь поохотиться, только сегодня добыча – он.

Выпуклые круглые лампы под потолком синхронно моргнули и погасли. Непроглядная чернота накрыла злополучный ангар, а вместе с ней пришла тишина. Зловещая, гнетущая. Рэйн слышал потрескивание электричества в генераторе на стене, удары собственного сердца и пульсацию крови в висках. На выдохе он унял адреналиновую бурю и прислушался. Едва различимый шорох справа – это пластины бронежилета Макса смещаются при ходьбе; легкий хруст – под ботинком щебень заскрипел. И наконец, тяжелое дыхание – Фрей в десяти метрах, не дальше.

Взревела сирена, ангар залило красным мигающим светом аварийных диодов. Рэйн невольно ухмыльнулся – вот и шанс подоспел. Макс без визора, а значит, световое шоу заставит его ошибаться. Рэйну же подобный калейдоскоп не мешал – спасибо кибер-улучшениям.

Он выскочил из-за контейнера, схватил первый попавшийся под руку железный ящик и швырнул в Фрея. Звякнула сталь. Макс выругался и выстрелил наугад, а Рэйн давно скрылся за углом. Так и бегал, пытаясь выцарапать шанс. Бежал и прятался. Снова бежал и снова прятался, заставляя противника спускать драгоценные патроны.

Раненным зверем визжала сирена, мигали красные вспышки. В этой игре света высокий силуэт громилы Фрея отчетливо выделялся, даже когда тот пытался скрыться за одной из перегородок.

– Хватит прятаться, Аллерт! – гаркнул Макс в темноту. – Давай! Чего медлишь?! Думаешь, сможешь уйти?!

Рэйн хмыкнул. Громила пытается его разозлить и заставить действовать, а этого он делать не собирался. Он собирался остаться без дыр от пуль.

Игра в кровавые прятки удалась. Рэйн сосчитал каждый выстрел – в магазине у Фрея осталось всего пять патронов. Можно подобраться к нему и вырубить. Тихо проскользнуть, обойти сзади и вырубить… Эта мысль тут же ушла в неликвид. У Макса обострено чувство опасности, да и кружит постоянно – знает тактику. Слишком долго проработали вместе, половине приемов Рэйн сам его обучил и теперь сражаться с Фреем – все равно, что с собственным отражением. Придется оставить его без оружия.

Пять патронов.

Рэйн на долю секунды высунулся из-за перегородки. В десяти метрах железной горой сложены ящики, а за ними опорная колонна и вход в тоннель, где легко можно спрятаться. Макс в двадцати слева, и точно купится.

Решив, что пора, Рэйн бросился вперед и резко остановился. В истерично мигающем освещении его силуэт напоминал тень, и ставку он сделал именно на мрак. В темноте вспыхнул огненный хвост пламегасителя. Пуля пролетела рядом. Рэйн рванул к ящикам.

Осталось четыре.

Макс на эмоциях пустил еще одну вдогонку. Пуля просвистела далеко за спиной Рэйна, и только он собрался проскочить к тоннелю, как сигнализация умолкла. Красные вспышки исчезли, ангар вспыхнул ярким светом десятка ламп. Рэйн выругался себе под нос. Теперь прятаться нет смысла: он как на ладони, а путь к тоннелю отрезан, преимущество исключительно на стороне Фрея.

Это конец.

Макс хищно осклабился, вскинул винтовку и двинулся к ящикам.

– Твою ж мать… – обреченно выдохнул Рэйн и вышел из-за укрытия.

Шаг навстречу оставшимся трем пулям он сделал уверенный, но глаза все же закрыл.

Прогремел выстрел. Эхо ударилось о стены ангара и звоном отдалось в ушах. Рэйн схватился за бок, дыхание сперло от боли.

Второй выстрел обжег грудь, прошил огнем каждую клетку тела. Рэйн пошатнулся. Изо всех сил он старался не потерять равновесие, надеялся выстоять и достойно принять поражение.

Последний выстрел повалил на пол. В глазах потемнело, мир исчез…

* * *

В голове гудело, будто туда неисправный генератор поместили. По телу словно кувалдой прошлись – боль адская. Из груди вырвался хрип, и Рэйн медленно открыл глаза, щурясь от яркого света. Окружающие предметы и перегородки с тоннелями испарились, теперь кругом лишь бетонные стены ангара и потолок со знакомым граффити.

Раздался скрипучий голос системы:

– Симуляция окончена. Боец-1 потерпел поражение. Убедительная просьба сдать снаряжение и покинуть арену.

– Чего разлегся? – послышался рядом бас Фрея. – Только не говори, что тебя тащить придется, я на это не подписывался. Эй, ты хоть жив? Или можно к поминкам готовиться? – смеялся Макс.

– Да ну тебя, – пробурчал Рэйн, неуклюже сдирая сетку с датчиками. Когда паутина проводов и нейроклейма оказались на полу, он снял очки.

Подняться с первого раза не вышло: движения простреливали болью, а голова кружилась. После подключения к сети Рэйн чувствовал себя разбитым и пьяным. Понаблюдав за мучениями друга, здоровяк с добродушной ухмылкой протянул механическую руку. Стальные пальцы ухватили Рэйна за плечо и поставили на ноги. Новый протез Фрея сиял не хуже надраенных рыцарских доспехов. От апгрейда «Экзо матрикс» протез отличался разительно: слишком блестящая сталь, дрянная сенсорика и оружия нет, но Макс остался доволен. Похвалил дока из Черной клиники и сказал, что огнестрел сам приладит.

– Рэйн, уговор был магазин в тебя разрядить, а пришлось три уровня за тобой мотаться, – нахмурился Макс.

– Думал, просто так дамся? Ты меня в решето трансформируешь, а я спокойно пули ловить стану? Не с твоим счастьем. Подумаешь, побегал немного. Зато я своими ногами отсюда уйду. Но если честно… Ты здоровски меня уделал.

– Ты тоже хорош, почти три уровня без оружия продержался. Это же из разряда мистики! Ну и движок у тебя. Признайся, если бы не кибернетические примочки, отчалил бы раньше?

Рэйн кое-как отряхнулся и взъерошил черный ежик волос, чтобы пыль смахнуть.

– Сам-то в это веришь?

– Нет, но хотелось бы. Тогда я бы гордо шагал по отсекам «Зевса» со значком на кителе «Тот, кто уделал Аллерта», – засмеялся Макс.

– Значок твой. Теперь, когда победитель ублажил свое темное Я, жаждущее моей крови, мы в расчете?

– Если честно, я в симулятор-то идти не хотел. Да, спор ты продул, но мог бы и бутылкой виски отделаться, но зачем-то заладил: «Я свое слово держу, я свое слово держу…» – передразнил Фрей.

– Может, выпьем?

– Конечно! Такое дело надо отметить.

На выходе из тренировочного комплекса Рэйн расстался с приличной суммой. Вылазка на арену без защитной экипировки – тройной тариф. Массивный шлюз загремел механизмом, впустив в холл сырость грязного города. Купол станции подернулся сизыми голографическими облаками, даже отдаленно не похожими на настоящее грозовое небо. Макс бодро шагал к огороженной поржавевшей сеткой парковке, а Рэйн ковылял позади, стараясь не показывать боли. Аэрокары выстроились плотными разноцветными рядами. Сгустившийся туман усыпал покатые крыши авто моросью, капли тускло поблескивали, отражая свет пестрых вывесок. Остановившись в первом секторе, Макс запустил пятерню в белобрысые вихры и долго всматривался в ряды машин. Пытался вспомнить, какая была угнана им в доках несколько часов назад.

– Второй ряд. Синяя «Мангора» с белыми спойлерами и погнутой турбиной, – ткнул Рэйн пальцем, не оставив другу вариантов.

– Точно, – усмехнулся Макс. – Должно быть, у меня от безделья склероз развился.

Намек Рэйн понял и ответил тяжелым вздохом. После заварушки на станции Рассвет команда «Зевса» почти два месяца бездельничала. Бесконечные перелеты, бессмысленные маневры и ограничения не позволяли даже на час зайти в порт. Сегодняшний день стал исключением, но и тут без конспирации не обошлось: разрешения сойти на станцию команда не получила.

Двигатель аэрокара заурчал, и машина взмыла между плотными рядами домов, пересекая мрачный мир станции Дева.

– Где у них тут бар? – спросил Макс, когда карта Девы выскользнула из хэндкома.

– А я откуда знаю?

– Стоп. Ты же говорил, что на станции у тебя есть знакомые.

Рэйн устало вздохнул.

– Макс, они есть, но не в баре. Маленький, серенький оружейный заводик…

– Да ладно?! Хочешь сказать, что на закуп поедем?

– Ага. По стаканчику-другому пропустим и поедем. Подарков от «Экзо матрикс» хватит ненадолго, а я одно дельце задумал.

– Что за дельце?

– Обязательно расскажу, но только за стаканом виски. У меня все тело ноет и мысли путаются, надо это исправить.

Аэрокар несся с бешеной скоростью, потерявшись в потоке. Рэйн смотрел в окно на мелькающие внизу темные силуэты зданий и блеклые вывески. Плотный туман стелился над городом, обнимая мутными щупальцами сталь и бетон, а перед глазами стоял его черный побратим. Сущности. Рэйн в сотый раз подумал, что от судьбы не уйти. Сколько бы усилий он ни прилагал – тщетно. Можно убегать бесконечно, прятаться от «Экзо матрикс», пока Судный день не грянет, но от себя не убежишь и не спрячешься. Придется как-то уживаться с собственной совестью.

Тем временем Макс повел аэрокар на снижение. «Мангора» ловко проскочила под мостом с фуникулером, клюнула носом и плавно опустилась на асфальт. Дверцы поднялись, как крылья огромного жука. Пока Макс отключал автоматическую блокировку систем, Рэйн уже вылез из авто и осмотрелся. Ничего примечательного: обычный жилой сектор с железными зданиями-ульями и тоннелем для спидера. Через дорогу горела красным неоном вывеска с гигантской бутылкой и стаканом.

Бар не впечатлил. Едва Рэйн переступил порог питейной, как понял: хорошего виски здесь не наливают. У кирпичной стены растянулась пластиковая барная стойка, на которой красовались липкие круги от стаканов. Душный зал на десять столов, да покрывшиеся пылью макеты звездолетов под потолком. В дальнем углу выпивали работяги, за стойкой скучал тип в деловом костюме. Из динамиков вяло пиликала музыка, а официантка оказалась прыщавой толстухой. Окинув взглядом официантку, чей рыхлый зад обтягивали леопардовые лосины, Макс разочарованно вздохнул.

Усевшись за стойку заказали бутылку. Рэйн попросил льда, на что получил от седого бармена: «Не держим, эрзац-кристаллы есть». Виски оказался отвратным, но под оживленную беседу мог бы сойти, только беседа не клеилась. Узнав о планах на будущее, Макс тут же прицепился с критикой:

– Слишком мудрено и рискованно. Зачем в этой игре столько ходов? Ну, след наш поостыл и в корпорации на время успокоились… Так надо брать их за грудки! Нужно информацию со станции Рассвет слить в СМИ. На всю галактику рассказать об этих страшных экспериментах, пускай в корпорации попотеют, а там и управа найдется.

Рэйн хмыкнул и покрутил в руке стакан.

– Как ты себе это представляешь? Допустим, мы все расскажем. Предоставим хлипкие доказательства, которые легко можно принять за фейк, и какая-нибудь новостная служба состряпает что-то типа: «Черный туман-убийца атакует ОСП» или «Древние масоны захватили всласть»? Это не считая того, что официально мы все покойники. Пойми, в «Экзо матрикс» даже напрягаться не станут, чтобы опровергнуть этот бред.

– А та зеленая дрянь? – не унимался Фрей. – Сыворотка, которую ты прихватил из лаборатории?

– Мы до сих пор не знаем что это. В Черной клинике тоже не разобрались, но я нутром чую – ключ в этих пробирках. Только что с ними делать – вопрос.

– Вопрос, – кивнул Макс и плеснул виски в стаканы.

Повисла пауза. Динамики хрипели заунывную мелодию, толстая официантка с завидной грацией плыла между столиков, а Рэйн чувствовал, как сомнение кублом гадюк копошится в груди. Удастся ли убедить ввязаться в авантюру остальных, когда даже Макса убедить не смог?

– Не кисни, – пихнул Фрей локтем в бок. – План на самом деле отменный, только больно сложный. Есть шанс подохнуть не дойдя до финала.

– Собрался жить вечно?

– И столько же слушать твой бубнеж? Нет уж, перебьюсь.

Расплатившись потертой двадцаткой, Рэйн толкнул дверь. Поток свежего воздуха ворвался в легкие, а вместе с ним поползла под одежду сырость. Туман сгустился и теперь рваными клочьями висел на балконах серых домов, терялся среди фонарей. В плотной дымке угнанную «Мангору» почти не разглядеть, лишь размытый силуэт проступал в белой завесе. Рэйн знал, что туман не прихоть инженеров или последствие неисправности модулей купола. Это необходимость. Заводы станции работали на полную мощность, часть выбросов уходила в космос через специальные отводы, а кое-что оседало на улицах Девы. Туман – способ нейтрализовать химическую мерзость.

Подогреваемый алкоголем Макс возомнил себя гонщиком, и к заводу добрались быстрее, чем Рэйн предполагал. Вывеска «Дева армор» тускло светилась сквозь туманную мглу, обозначая один из входов на территорию комплекса. Само же здание казалось бесконечным. Огромная постройка ангарного типа растянулась на полквартала.

Аэрокар плюхнулся брюхом на асфальт, двигатель умолк. Рэйн захлопнул дверку и на немой вопрос Макса кивнул в сторону решетчатых ворот, где пустовала будка охраны.

Попав в цех, пришлось невольно прикрыть уши. Фрей скривил недовольную мину, сетуя на канонаду звуков, на что Рэйн пожал плечами. Грохотали линии, шипели роботы-сборщики, стальной лязг сверлил виски. Хотелось надеть наушники, как у контроллеров, пристально следивших за сборкой. Рэйн подошел к одному из них и окликнул – реакции не последовало. Пришлось дернуть контролера за рукав:

– Эй! Где Мюрая найти?

– Вторая линия. Сразу за входом в третье крыло, – прилетел неохотный ответ.

Джонни Мюрай – инженер контроля качества и нелегальный торговец оружием по совместительству – стоял у сборочного стола и проверял опытный образец прицела. Присматривался, крутил в руках, прикладывал сканер-измеритель. Завидев гостей, худощавый торгаш бросил оптику и растянулся в приветственной ухмылке:

– Аллерт! Глазам не верю! Ты где пропадал?!

– Длинная история, – отмахнулся Рэйн. – Это мой товарищ – Макс Фрей, он тоже в деле.

– Джон Мюрай, будем знакомы, – торгаш протянул Фрею руку. Покончив с правилами приличия, спросил: – Рэйн, что тебя привело в наше захолустье?

– Кое-что нужно. Плачу наличными.

– Наличными… – заговорщически огляделся Мюрай. – Давай выйдем.

Длинный мрачный коридор привел на задний двор «Дева армор». Вдоль высокого забора выстроились роботы-погрузчики, пыхтели двигателями пузатые траккеры. Захлопнув серую дверь с надписью «Служебный вход», Мюрай отозвал к парапету и закурил. Рэйн тоже потянулся к карману куртки за пачкой.

– Что интересует? – спросил Мюрай, выдыхая дым.

– Стволы, патроны, гранаты, энергоколбы, дроны… Много чего, – ответил Рэйн, щелкнув зажигалкой.

– А количество?

– Мою последнюю закупку помнишь?

– Аллерт, тебя два года где-то носило, а память у меня не первой свежести, но что-то крупное припоминаю. Кажется, ты тогда для пиратов оружие закупал.

– Да. Но теперь нужно в два раза больше.

Мюрай присвистнул.

– Вот так заказ. Зачем тебе столько? Войну развязать решил?

– Так… Маленькое дельце.

– Ладно, Аллерт, твои дела меня не касаются. Сейчас идем на склад и выбирайте все, что угодно.

На складе было где разгуляться. На стойках красовались винтовки: от штурмовых с анатомическими прикладами, до импульсных с самозарядным аккумулятором. Рядом стенд с гранатометами и выставочными образцами пистолетов. Раскрытые ящики с патронами напоминали сундуки с сокровищами, и Рэйн с удовольствием осматривал добро, пролистывая ТТХ на планшете. Конечно, не оружейка «Экзо матрикс», но весьма достойно. «Дева армор» – один из поставщиков пехоты ВКС, а там дерьма не купят.

Когда выбрали все, что нужно, Рэйн подозвал торгаша:

– Выноси приговор. Сколько?

– Двести двадцать. Это твоя цена со скидкой, – пропыхтел Мюрай.

Рэйн нахмурился:

– Опа-па… Да ладно. Сто восемьдесят, не больше. Ты же знаешь, я найду к чему придраться.

– Ты чего?! Двести двадцать – это с большой скидкой! У нас сейчас времена не из лучших. Госзаказ потеряли, вот и выживаем за счет частных подразделений. Крутимся, как можем. Босс почти все себе забирает, а что нам, мелким служащим? По старой дружбе иду тебе навстречу. Двести двадцать, Рэйн, а не нравится – не бери.

– Оружие нравится. Мне не нравится, когда старый друг забывает, кто его от тюрьмы спас. Кто с СГБ помог разобраться. С памятью, говоришь, плоховато?

Мюрай недовольно засопел. Глянул на стойку с оружием и кивнул:

– Черт с тобой, Аллерт. Пусть будет сто восемьдесят. Только накладную на другую сумму выдам. Я же это… Времена-то трудные.

– К чертям накладную, – улыбнулся Рэйн. – Транспорт лучше выдели.

Оружие и боеприпасы тщательно упаковали и почти сразу погрузили в траккер. Рэйн стоял на площадке и курил, наблюдая за неповоротливым роботом, запихивающим ящики в отсек грузовика. Признать, что все это время он попросту боялся действовать, оказалось не так легко. Рэйн пытался убедить команду, что скрывается от «Экзо матрикс», а на самом деле прятался от собственных слабостей. Но сейчас он как никогда был уверен в том, что делает. Мюрай говорил о войне? Сегодня она началась.

* * *

Корвет «Зевс», док станции Дева, ОСП

Сидя в каюте, Бьянка с грустью смотрела на раскинувшийся за стеклом иллюминатора док. Серый обшарпанный терминал станции не имел ничего общего с сияющими космопортами любой из столиц ОСП. Конечно, после бесконечного блуждания средь звезд даже это мрачное недоразумение казалось чем-то необычным, но душа все равно просила свободы. Избалованная роскошью прежней жизни, Бьянка долго привыкала к спартанским условиям на «Зевсе», а теперь корабль и вовсе превратился в тюрьму.

Далеко внизу сновали рабочие, и каждый норовил остановиться у обзорного иллюминатора тринадцатой платформы, где застыл серебристый корвет. Люди восхищенно раскрывали рты, задирали головы и подолгу глядели на громадину. «Зевс» не мог оставить равнодушным ни одного человека хоть немного разбирающегося в кораблях, а привлекать к себе внимание – неразумно. Так считал Рэйн, а Бьянка думала иначе. Сотни раз говорила ему об этом, но упрямец только и делал, что напоминал об агентах «Экзо матрикс», дышащих в затылок. Вот и приходится сидеть здесь, когда могла бы прогуляться по улицам станции: зайти в уютное кафе, где, наверное, есть пирожные и горячий пэйк; заскочить в какой-нибудь магазинчик и прикупить кружевное белье или сувенир.

В дверь неуверенно постучали. Арчи заглянул в каюту, сверкая белозубой улыбкой на осунувшемся лице. Без того худощавый, на синтетических харчах он и вовсе высох. Зато глаза горели энтузиазмом. Арчи был единственным у кого работы невпроворот, в режиме бесконечного полета пилот не вылезал из кресла, часто спал прямо в нем, скрутившись в несуразной позе.

– Привет, – снова улыбнулся он.

– Уже здоровались. Что хотел?

Арчи мялся на пороге, и Бьянка была уверена, что он покраснел. Только на темной, как шоколад, коже подобных признаков смущения не заметить.

– Бьянка, пойдем в кают-компанию. Там обед из ресторана доставили. Наконец-то нормальная еда.

– Какой к дьяволу обед?! – вспылила она. – Рэйн четко сказал: никаких вылазок, и уж тем более никого из чужих на борту. Вы что, совсем обалдели?! Он ведь на косточки нас разберет. Виноватыми во всех смертных грехах окажемся!

– Дрейк сказал, что можно…

– Я что-то пропустила? У нас Дрейка старпомом назначили?

Парень неловко шаркал ногами, не зная: уйти или остаться. Выплеснутый в интонации гнев стерпел, но улыбку как ластиком стерло. На миг Бьянка даже пожалела о сказанном, ведь Арчи не виноват в ее дурном настроении.

– Я скоро приду. Спасибо, – снисходительно кивнула она и отвернулась к иллюминатору.

Когда шаги пилота глухо застучали в переходе, Бьянка накинула куртку из тонкой черной кожи и вышла следом. Идти в кают-компанию вместе с ним не хотелось, и она замедлила шаг в надежде, что Арчи не станет задерживаться у лифта. Будь ее воля, она бы и вовсе отправила команду на ближайший астероид, оставив на корабле лишь Рэйна Аллерта. Желательно пристегнутого наручниками к кровати.

Болтовня с возгласами и шутками была слышна даже в коридоре. Бьянка замерла у приоткрытого шлюза кают-компании, прислушиваясь к знакомым голосам. Проработав долгое время телохранителем в «Монолите», она научилась ничего не пропускать: будь то важная информация, или бесполезный на первый взгляд разговор.

– Что, Арчи? Послали тебя куда подальше? – хохотнул Дрейк.

– Никуда меня не посылали… Просто Бьянка не в настроении. Расстроилась, что на станцию сойти нельзя, – неуверенно ответил пилот.

– Соболезную капитану, – со вздохом сообщил Инквизитор.

– Это почему же? – удивился Арчи. – Капитан выбрал себе красивую женщину. Лучшую.

– Ха! – снова раздражающе усмехнулся Дрейк. – За красивой обложкой скрывается гремучая змея. Я с Веласкисом согласен, Рэйн от нее еще натерпится.

Бьянка поджала губы. После истерики, которую устроила на станции Рассвет, подобные колкости прилетали по десять раз на дню. Это бесило. Но куда хуже была реакция Рэйна. Он вел себя нелепо: натянуто с ней любезничал, почти не спорил и думал, что так загладит вину. Со стороны могло бы показаться, будто они снова вместе, только было это не так… Его холодно-отстраненный взгляд говорил: всего лишь извинения, ничего больше.

Улыбнувшись лучшей из своих улыбок, Бьянка распустила волосы и вошла кают-компанию, на ходу приглаживая длинные черные кудри. В просторном помещении пахложаренным мясом и свежей зеленью. Мужчины скучковались за одним столом, хотя места предостаточно и каждый мог бы сидеть отдельно. Теперь на «Зевсе» полно свободного пространства: пустых столов, кают, коридоров…

Дрейк с Веласкисом шумно переговаривались, но завидев ее, умолкли.

– А мы как раз тебя вспоминали, – махнул рукой оперативник, приглашая за стол. – Хорошо, что пришла, еще чуть-чуть и ничего бы не осталось. После полуфабрикатов «Зевса» еда с Девы, даже не еда… Поэзия!

– Ну-ну. Еда-то может и поэзия, только от вашей компании, боюсь, несварение будет, – съязвила Бьянка, и, виляя бедрами, проскользнула к столу. Толстяк Владимир тут же предложил свое кресло, а пилот побежал за тарелкой с приборами.

– Не злись, тебе не к лицу, – сказал Дрейк, наколов на вилку кусок мяса.

– Я не злюсь. Это с вами что-то не так. Посмотрите на себя… Горстка неудачников, ждущих, когда капитан с поводка спустит. Только не ясно чего вы хотите. В бой рветесь? Или под юбки к портовым шлюхам?

Наступила неловкая тишина. Дрейк сосредоточенно жевал, Инквизитор тихо шепнул что-то неразборчивое на латыни. Инженер с Арчи и вовсе делали вид, будто не расслышали. Откинувшись на спинку стула, Бьянка надменно скользнула взглядом по уплетающим мясо мужчинам. «Тоже мне, нашли событие галактического масштаба – суррогат жевать. Лучше бы за дело взялись».

– Арчи, капитан не говорил когда вернется? – спросил Дрейк, сменив тему.

– Не-а. Только сказал быть готовым ко взлету. И все, – пробубнил парень, прожевывая очередной кусок.

– Какая разница, когда он вернется? – бросила Бьянка, принявшись за салат. – Готова поспорить, что он с Максом уже набрался в каком-нибудь баре, и снова заставит нас скрываться от несуществующей угрозы. Сколько мы тут сидим без дела? Я начинаю сходить с ума!

– Так почему не ушла вместе с остальными? – обжег взглядом Дрейк. – Собрала бы вещички и отправилась восвояси.

Ухватив кружку горячего пэйка, Бьянка сделала глоток. Напиток с ароматом трав обдал теплой волной, но на душе все равно было зябко. Почему не ушла? Этот вопрос она задавала себе сотню раз. После заварушки на Рассвете, Рэйн собрал команду и показал файлы из лаборатории Ордена. Потом в свойственной ему манере отвесил пафосную речь и объявил, что конфискует «Зевс». Выбор оказался невелик: идти в пираты, или самим решать проблемы с корпорацией. Мнения разделились. Ушел доктор Леон, и они остались без хирурга. Техников и аналитиков Рэйн выпроводил сам, сказав, что не собирается ломать им жизни. Исследовательский модуль с частью оборудования он и вовсе сбыл на черном рынке, объяснив, что никчемные железки ему никогда не нравились. Наемники разбежались молниеносно. Тройка парней колебалась, а просидев на «Зевсе» месяц и поняв, что на пиратском корабле, который ни разу на рейд не вышел, много не заработать – подались кто куда.

Бьянка подумывала вернуться на Терра-Нова, но она слишком хорошо знала принципы корпорации. «В „Экзо матрикс“ нет места слабости» – повторял Балатье, и она понимала: в одиночку от корпорации не скрыться. Да и надежда наладить отношения с Рэйном согревала раненное сердце и латала уязвленную гордость.

– Глупый вопрос, Дрейк. Я осталась, потому что нельзя спускать корпорации с рук преступления, – кокетливо улыбнулась Бьянка, и отправила в рот оливку. Раскусила зеленый шарик и с трудом проглотила – опять синтетика. На Терра-Нова оливки настоящие. – Только борьбы я не вижу. Что мы сделали за это время? Ничего! Рэйн гоняет корабль из одного конца галактики в другой, а толку нет. А потом резко все меняется, и мы торчим в одной точке сутками, а он забывает, что кроме виски на корабле есть живые люди.

Дрейк пристально посмотрел в глаза. Скуластое лицо не выражало эмоций – обычная маска для таких, как он.

– Аллерт знает что делает, я полностью разделяю его взгляды. Если не запутать следы, то от «Зевса» ничего не останется, а нас даже похоронить будет некому. Лично я к Творцу не спешу, во всяком случае, пока с Сущностями не разделаемся.

– Хм… Ты в это веришь? Дрейк, ты не знаешь Рэйна так, как знаю я. На данный момент его не заботят ни Сущности, ни наши проблемы. Ему наплевать даже на «Зевс»!

Бьянка поняла, что голос дрожит, и умолкла. Рэйну действительно было плевать, только «Зевс» и Сущности ни при чем – объектом безразличия была она.

С печальной усмешкой на тонких губах Инквизитор покачал головой.

– Ты бы не говорила так о капитане. Deus scit[1] на его плечи легла тяжелая ноша, и мы должны ее разделить, ибо одинокий человек – слабый человек. А в тебе говорит обида, и злость твоя – лишь способ казаться сильнее. Но силу можно найти только в единстве…

Бьянка натянуто рассмеялась.

– Творец всемогущий! Теперь понимаю, почему тебя из Ордена выставили. Некультурно лезть с наставлениями, когда об этом не просят. Со своими обидами сама как-нибудь разберусь.

– Хватит уже, – буркнул Дрейк. – Грыземся, как пауки в банке, а надо бы уживаться. Нам тут долго торчать.

– Долго – это сколько? – тяжело вздохнул Владимир, доедая вторую порцию. Вот у кого никогда не пропадали ни аппетит, ни настроение.

– Не знаю. Если понадобится, всю жизнь проведем на корабле…

Не успел Дрейк договорить, как из динамиков разлился томный голос ИскИна:

– Капитан на борту. Вы просили сообщить, – напомнила Зевс.

Сидящие за столом переглянулись и как по команде побросали вилки, через секунду зал опустел. Взяв с блюдца оливку, Бьянка не спеша поднялась. Очертя голову бежать Аллерту навстречу? Перебьется.

Когда она спустилась на первый уровень, в ангаре кипела работа. Дрейк сидел в кабине робота-погрузчика и дергал рычаги. Стальные клешни машины ловко хватали большие ящики из брюха траккера, застывшего у внешнего шлюза. Со стороны оружейки доносился лязг стали и щелчки крепежей на стойках, вперемешку с голосами. Бьянка поискала взглядом Рэйна, но тщетно.

– Все! Последний! – громыхнул из траккера бас Макса.

Робот подхватил большой железный контейнер и нырнул в оружейку, медленно переставляя мощные лапы. С довольной физиономией Макс выпрыгнул из кузова, прихватив с собой еще один ящик.

Бьянка скрестила руки на груди.

– Что это? – кивнула она на железное вместилище.

– Моя новая любовь! – усмехнулся Макс.

– Секс-андроид, что ли?

– Твоя точная копия…

– Отставить шуточки, – послышался голос Рэйна из кузова траккера. – Макс, проверь ящики и позови ребят.

Отряхиваясь от пыли, Рэйн прошел в ангар. С дымящей сигаретой, зажатой между пальцев, и довольной улыбкой на небритом лице. Его давно не видели улыбающимся. В последнее время выражение лица Аллерта было мрачным, суровым, а взгляд потухшим, безразличным.

Он осмотрелся, после чего крикнул водителю траккера, чтобы отчаливал. Запыхтели турбины, и грузовик вылетел в док, обдав ангар выхлопами.

– Рэйн, – кокетливо окликнула Бьянка, – ребята слегка облажались, заказали еду на «Зевс». Я говорила, что…

– Знаю. Сам разрешил. Мы с Максом еще кое-чего набрали к ужину. Так что вечером жду при параде в кают-компании, отпразднуем.

Приглашение на ужин? Теплая волна поднялась к груди и ударила краской по щекам. Бьянка едва сдержала улыбку, кажется, лед тронулся. Или хотя бы дал трещину. Не показав радости, она с полной серьезностью спросила:

– Не совсем понимаю: док, вылазка, оружие… А как же воспеваемая тобою осторожность?

– Она больше не нужна. Во всяком случае, не в таком количестве. Если у корпорации действительно столько возможностей как я думаю, то нас заметили когда «Зевс» вошел в систему Гаарта. Ничего, пусть почешут затылки, им на пользу пойдет. Через пятнадцать минут о нас даже космическая пыль не напомнит.

Один за другим из оружейного отсека появлялись соратники, и у каждого во взглядах горела надежда. Теперь Бьянка и себе позволила легкую улыбку. Перемены наконец-то коснулись «Зевса», изгнав топь неопределенности.

– Готовимся к отлету, – скомандовал Рэйн. – Арчи, ты уже сидишь в кресле. Остальных жду через десять минут в зале совещаний. Разговор будет длинным.

Глава 2. Тень корпорации

Офис корпорации «Экзо матрикс», мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Разговор не заладился. Рассчитывать, что будет по-другому не приходилось, и Андре с каменным лицом выслушал претензии членов совета директоров. Явных причин для подобного разноса не было, а о скрытых он прекрасно знал.

Андре прибрал информационный бардак, оставленный служащими на «Объектах»; тщательно спрятал упоминания о Сущностях и уничтожил ниточки, связывающие советника Колмана с корпорацией «Экзо матрикс»; как ополоумевший он гонял своих агентов в попытке отыскать следы «Зевса»… А все равно выслушивал. За последние несколько месяцев это стало привычкой, переходящей в некий ритуал. При других обстоятельствах он давно бы нашел компромисс, но кому нужны уступки, когда есть возможность получить то, ради чего все закрутилось?

Кофе в фарфоровых чашках давно остыл, как и пыл уважаемых господ-директоров, и теперь кабинет являл собою тихую могилу мыслей. Андре лениво глянул на часы – ожидание затягивалось. Кадиев с Ясимото просматривали аналитические сводки в хэндкомах, изредка обмениваясь короткими фразами. Иногда в кабинет заходила белокурая секретарша, а получив указания, исчезала, призывно виляя бедрами. Она спала с Кадиевым, и Андре точно знал «сколько», «когда» и «как». Не знала лишь жена директора, де-юре владеющая большей частью акций, да и сам Кадиев многого не знал. Например, что его блондинка работает на Разведывательное управление.

– Господин Балатье, что вы намерены нам предложить? – Ясимото оторвался от просмотра фьючерсов. Вот с ним оказалось сложнее. Андре до сих пор не удалось откопать грязное белье заносчивого гения цифр, даже намека на слабости не нашлось. Но это ненадолго, слабости есть у всех.

– Не хотелось бы начинать беседу в отсутствие господина Баргуди. Но поверьте, я нашел ни один способ расширить влияние корпорации.

– Это будет затруднительно сделать без Колмана, – заметил Кадиев, поправив лацкан идеально подогнанного пиджака.

– Согласен, – кивнул Андре, стараясь не выразить озабоченности или сожаления, хотя глубоко внутри растерянность все же присутствовала. Колман был для него ориентиром. Личностью, способной изменить историю, поставив человечество во главе Галактического Совета.

Дверь в кабинет распахнулась. Вошли двое мордоворотов в черных костюмах – личная охрана Баргуди, а сам главный акционер «Экзо матрикс» порадовать присутствием не спешил. Акрам Баргуди – финансовый магнат и ставленник Торговой Гильдии – мнил себя столь ценным, что без охраны даже в сортир не ходил, не говоря о собственном офисе. Денег у Баргуди хоть отбавляй. Можно купить Уайт со всеми рудниками, Крон и пояс астероидов в придачу. Андре собирался убедить магната сделать вложения именно в его идею, что бы там не пели умники вроде Кадиева с Ясимото.

Наконец вошел Баргуди. Необъятный и грузный, он важно прошагал к креслу во главе стола. Широкие мясистые плечи и выпирающее пузо облегал пиджак цвета металлик, превращая Баргуди в ходячую хромированную гору. Обменявшись приветствиями с подчиненными, главный акционер махнул рукой, и охрана удалилась. Оставленные ими датчики подсветились зеленым – сработала защита от прослушки, мигнул блокиратор темной энергии. Излишняя осторожность. В офисе «Экзо матрикс» утечка информации по определению невозможна.

– Господа, предлагаю просмотреть сводки, – Кадиев включил голограф.

Над столом всплыли файлы и графики, змеями потянулись разноцветные диаграммы. Тут же полилась утомительная болтовня Кадиева о рынках, счетах и прочей канцелярщине. Андре в свою очередь глаз не сводил с Баргуди, дожидаясь нужного момента. Стоило Кадиеву закончить, как он влез в разговор:

– Корпорация процветает, это очевидно, – начал Андре, – но, может, уделим внимание…прочим делам? Не бухгалтерского характера.

– Не мнитесь, Балатье. Хотите сказать о Сущностях, говорите прямо. Мы не в Совете, чтобы ходить вокруг да около и плести словесные паутины, – оборвал Баргуди. Толстые пальцы прошлись по столешнице, второй подбородок качнулся. – Только позвольте напомнить, что после провала эксперимента вы сами поддержали закрытие проекта. В Гильдии остались недовольны. Так чего теперь ждете от нас?

– Поддержки. Я предлагаю план действий.

Ясимото с трудом подавил вырывающийся смешок:

– Будет интересно послушать… Но коль быть честным, то не представляю, что можно сделать. «Зевс» для нас потерян. Даже если удастся его отыскать, сомневаюсь, что этот ненормальный, ваш протеже, между прочим, отдаст корвет. Он скорее разнесет корабль на части. А это большие деньги.

– Не считая затрат на разработку нейроусилителя, который ушел вместе с «Зевсом», – добавил Кадиев, отхлебнув кофе. – Почти три года исследований, и ноль на выходе. Ноль, господин Балатье.

Упреки Андре безразлично пропустил мимо ушей, на лице не дрогнул ни один мускул. Лицо в принципе ничего не выражало, кроме уверенности, граничащей с пренебрежением. Это раздражало Ясимото, недолюбливающего шпионскую братию – о чем акционер не забывал периодически напоминать.

С твердостью в голосе Андре ответил:

– Я знаю, как вернуть «Зевс» без единого выстрела. Знаю, как заполучить нейроусилитель и даже использовать Аллерта по назначению, – пришлось сделать паузу, ожидая пока денежные мешки прикинут профит. Поймав заинтересованные взгляды, Андре продолжил: – Но для этого нужно возобновить проект. У меня есть информация и связи. В конце концов, вы прекрасно знаете кто я такой.

Кадиев и Ясимото переглянулись. Баргуди задумчиво застучал пухлыми пальцами по столу.

– Бывший шеф Разведывательного управления… – обронил Ясимото. – И что конкретно вы предлагаете? Очередные шпионские игры? Думаете обойти Гильдии?

– Как быть с Гильдиями – на ваше усмотрение, господа. Скоро начнется предвыборная гонка на пост советника, и мы легко можем продвинуть нужного кандидата. Того, кто будет покровительствовать корпорации как это делал Колман. В конце концов, с моей информацией и вашими ресурсами, мы можем даже президента сменить. Вам решать каким станет будущее ОСП.

Баргуди добродушно усмехнулся, глаза хитро прищурились.

– Хорошо. Озвучивайте свой план, но только не мне. Вас с удовольствием выслушают другие. Им решать каким станет будущее.

Ответив кивком, Андре потянулся за чашкой кофе. Пришлось глотать горьковатую жижу, чтобы собеседники не заметили единственной эмоции, которая могла выдать неосведомленность. Удивление. Акционеры «Экзо матрикс» – одни из самых богатых и влиятельных людей ОСП – лишь пешки? Знал ли об этом Колман? И какова была его роль в этой запутанной игре?

Пока Андре терзался догадками, Баргуди полез в хэндком. Короткие пухлые пальцы коснулись запястья, только устройства там не оказалось. Андре мысленно выругался, помянув осторожность главного акционера. Хэндком интегрирован в тело Акрама Баргуди, и чтобы его достать, придется отрезать руку и законсервировать центральную нервную систему, иначе получишь всего лишь окровавленный микрочип.

Посреди кабинета появились проекции, три одинаковые темные фигуры. Они походили на тени – плотные, объемные – и разглядеть в них что-то настоящее не удавалось. Лишь черные лица-близнецы и светящиеся синие глаза.

Проскрипел искусственный голос тени:

– Баргуди, надеюсь, ваше предложение стоит нашего внимания.

Обычно скупой на эмоции Баргуди расплылся в слащавой улыбке, и спешно изложил суть:

– Несомненно, иначе этого разговора не было бы. Позвольте Андре Балатье озвучить кое-какие идеи.

Взгляд светящихся синих глаз теней обратился к Андре.

– Говори, – приказала первая тень.

От неожиданности у Андре сперло дыхание. Столько лет провел рядом с Колманом, проработал в корпорации, а о многом даже не догадывался!

Он встал и поправил галстук.

– Господа, сейчас для ОСП не лучшие времена и этим обязательно воспользуются Иные. Уже пользуются. Несколько лет назад Разведывательное управление организовало на планете Дрогис сеть агентуры. Благодаря нашим людям удалось выйти на советника Алвахта и устроить его восхождение на трон. Но Алвахт вероломно предал Колмана, проигнорировал ваши интересы и интересы человечества.

– Обойдемся без прелюдии, – отрезала тень.

– Что с агентами? – спросил искаженный скрипучий голос второй тени.

– Продолжают работу. Есть «спящие агенты» среди дрогийцев. А недавно появилась информация. Император Алвахт имеет далеко идущие планы: он нацелен на захват Ваеты, и хочет использовать Сущности. Колонии ОСП станут следующими в списке, а ответить нам нечем.

– Это не новость, – отозвалась черная проекция. – Работу над Сущностями пришлось остановить не потому, что так решили в «Экзо матрикс» или потому, что Колман малодушно пустил себе пулю в лоб. Решение оправдано. После утраты вайирского камня эксперименты не дали ни одного Погонщика, а Орден со своими эспиритуалами оказались бесполезны. Они слишком слабы, никто не смог подчинить аномалию. Ставку нужно делать на оружие.

Андре прикинул варианты: нападение дрогийцев на Ваету за первые сутки войны приведет к гибели одной трети жителей планеты. Вайтери обратятся за помощью в Совет, и политиканы долго будут перетирать эту тему, а синекожие захлебнутся в крови. И тут появится «Экзо матрикс»: по бешеной цене продаст оружие против Сущностей и направит на Ваету частный боевой флот, флагманом которого должен стать «Зевс»… Гениальная схема. Даже не придется что-то выкручивать, все сделает Алвахт. Только Андре видел в ней огромный минус, способный щелчком пальца уложить плотные ряды домино. Колман прекрасно о нем знал, поэтому и выбрал другой путь.

– Кое-что есть…проблема, – замялся Андре. – Феномен Сущностей подвластен Старшим расам. Если вайтери или эльманты рискнут использовать аномалию, то мы получим три фронта. Они быстро разберутся между собой, и нет гарантии, что смогут держать аномалию под контролем. Тогда оружие никому не понадобится, кроме человечества. Придется защищаться нам.

– Это ваши предположения?

– Нет. Так считал Колман. А я предлагаю решить проблему. Информаторы сообщили, что на Дрогисе им удалось отыскать мощный источник темной энергии, ее преобразователь. Камень «Пепел», подделку которого когда-то подсунул нам Алвахт. И есть персона, готовая достать его для корпорации. За определенную выгоду, разумеется. Если дело выгорит, то нам удастся получить довольно-таки мощный энергетический поток, столь мощный, что сможем создать собственных Погонщиков. Это не помешает вашим планам, наоборот, внесет в них выгодную поправку.

Андре замолчал, ощутив на себе пристальные взгляды теней. Но сверлящие глаза черных собеседников ничто по сравнению с грузом ответственности, который он принял после смерти Колмана.

Ясимото дернул за рукав и шепнул:

– Продолжайте, Балатье.

Поняв, что пауза затянулась, Андре откашлялся и заговорил:

– Плюс ко всему можно снова внедриться в правительство. Взамен на услуги корпорации Инквизиция обеспечит поддержку нашему кандидату на выборах. Вы будете вершить судьбы человечества.

– Именно этим мы занимаемся. Не день и не год. Даже не одно столетие, – с насмешкой сообщила тень.

Баргуди поднялся, кресло жалобно скрипнуло. За ним соскочили Ясимото с Кадиевым, и все трое застыли в учтивом поклоне. Глядя на них, Андре тоже поклонился.

– Какие будут указания? – спросил Баргуди, покончив с жестом покорности.

– Пост советника займет наш человек, имя получите в файлах. С Алвахтом стоит разобраться и указать на его место, предательства мы не прощаем. Заберите у него этот «энергетический источник» и верните наше оружие. Когда все начнется «Зевс» должен быть готов. Понадобится оператор, желательно живой, так что доставьте Аллерта в лабораторию. Если не выйдет, то вырвите нейроусилитель из тела этого ренегата и найдите более достойную голову. На этом все. Работайте, господа.

Тени исчезли, а незримый мрак по-прежнему витал в кабинете. Андре поймал себя на мысли, что все еще стоит в поклоне. По спине прошелся мерзкий холодок.

Ясимото коснулся плеча, заставив вздрогнуть.

– Господин Балатье, вы все слышали. Возобновите работу над проектом и ждите дальнейших указаний. В остальном у вас полный карт-бланш.

Баргуди с Кадиевым направились к дверям, обсуждая на ходу аналитические сводки. Ясимото взял планшет и вышел следом. Надо бы тоже покинуть кабинет, но Андре продолжал стоять как вкопанный, всматриваясь в то место, где только что загадочные тени распорядились будущим человечества.

Монотонный сигнал хэндкома вывел из оцепенения. Андре прочел сообщение корпоративной сети:

«„Зевс“ обнаружен в системе Гаарта. Координаты отправлены».

– Ну, здравствуй, Аллерт, – усмехнулся Андре.

Охота началась.

* * *

Мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Утро – дрянь. Ной Чавес был готов в этом поклясться. Четыреста пятьдесят дней в году одно и то же: ранний подъем, гидробокс, бритва и до идеала отглаженная форма. А сегодня еще и головная боль… Адская.

Ной глянул в зеркало над умывальником. Вчерашняя попойка на мальчишнике Дэвида почти незаметна, разве что муторная революция в желудке беспокоит и помереть охота. Но физиономия все равно не для понедельника: взгляд серо-голубых глаз замутнен – последствие лишних рюмок; светлые волосы отросли и теперь предательски торчат над ушами. Не мешало бы навестить парикмахера. Ничего, по дороге в Департамент заскочит.

Выбравшись из гидробокса, Ной пошаркал обратно в спальню. Бардак тот еще. Одежда раскидана по полу, на кровати смятые простыни, рядом опрокинутый фужер и пустая бутылка «La Fleure». Память подсунула приятные картинки: хищный взгляд из-под густых ресниц, страстный шепот алых губ, бедра, плотно обхватившие его талию… Можно принять за фантазию, но имелись улики – черный бюстгальтер торчал из-под кровати. А вот его обладательница исчезла.

Выстраивать логическую цепочку ночных событий не хотелось по одной простой причине – Ной почти ничего не помнил. Но по блестящим штуковинам на лифчике и так ясно, что привел домой стриптизершу. Интересно, во сколько обошлось удовольствие? Проверять остатки наличных он не стал – сам факт платы за секс не обрадовал. Друзья и сослуживцы давно обзавелись семьями, а у него к тридцати трем годам есть лишь рыбки, лениво плавающие в аквариуме, ни к чему не обязывающие интрижки, да форма с удостоверением «Старший следователь СГБ».

Ной надел форму, аккуратно снятую с вешалки. Черный тренч сидел как родной, только погоны не те. Давно должен получить звание майора, а на плечах до сих пор три клятые полосы. Но сейчас шанс сделать карьеру близок как никогда – вчера пришли данные по баллистике и в одном из громких дел могут появиться новые версии. Ной хотел сразу же сообщить об этом начальнику, но посчитал, что разговор с глазу на глаз куда эффективнее цифровой болтовни.

Решив, что завтракать не станет, он наспех собрал разбросанные в комнате вещи, закрыл квартиру и направился к парковке.

Аэрокар – черный «Мартин Prey Z-26» – приветливо мигнул фарами, получив свободу от блокировки. Заурчал двигатель, пыхнули турбины, и машина понеслась к шоссе. Мегаполис еще сбрасывал остатки короткого сна, и новый день постепенно овладевал городом на правах хозяина. Загорались окна на фасадах небоскребов, лужайки и парковые зоны заливало искусственным дожем, одинокие прохожие спешили кто куда: из ночного клуба в уютную коробку; или бодро шли к офисам, стремясь в добровольное рабство. Ной и сам был рабом, а точнее – заложником чести. Так поговаривали в СГБ. Он и сам так считал.

Здание в тридцать шесть этажей именовалось Департаментом, но всякий житель Терра-Сити мнил его обителью Справедливости, что накладывало на служителей закона определенный отпечаток – чувство долга стояло на первом месте. Ной вышел из лифта на двадцать восьмом уровне. В штабе СГБ кипела работа: следователи сновали в коридорах, обмениваясь короткими приветствиями и необходимой информацией; хлопали двери кабинетов, разрывались входящими вызовами хэндкомы; в раздевалке шумно ржали бойцы подразделения «А», вернувшиеся с очередной облавы. Канонада звуков. Раньше Ной никогда не обращал на это внимания, но сейчас каждое слово пульсировало в висках, а каждый скрип дверей – все равно, что лезвием по стеклу. «Пива бы… Холодного, и чтобы бокал запотевший, и шапка пены» – думал он, отвечая на очередное: что, бурная ночка?

Только Ной приложил удостоверение к сканеру на двери своего кабинета, как просигналил хэндком. Всплыло сообщение:

М. Горностаева: «Чавес, тебя Старый Медведь вызывает. Немедленно».

Со вздохом Ной сунул удостоверение в карман. Вот и подвернулась возможность доложить о найденных зацепках. Только пометка «немедленно», любезно оставленная Маргари, не сулила ничего хорошего. Полковник вызывал на ковер.

Лифт медленно тянулся вверх, от мнущегося рядом толстого патрульного разило кислым потом. Отвернувшись, Ной уставился на серую решетку люка, мысленно прокручивая варианты для выговора. Поводов предостаточно. Нераскрытые дела, несданные в архив файлы, корявые отчеты… Как у всех. В своем отделе Ной считался лучшим, и коллеги часто язвили, мол, у Медведя в любимчиках ходит. Только на количество выговоров это не влияло.

Створки лифта разъехались в стороны, с улыбкой облегчения Ной вышел в холл – еще пара этажей и задохнулся бы.

Широкий светлый коридор вильну вправо, у стеклянных дверей Ной остановился. «Начальник Департамента СГБ Терра-Сити. Полковник К. Труханов» – сообщила интерактивная табличка. Ной дыхнул в кулак, проверяя не разит ли перегаром, и убедившись, что не получит от полковника еще и за это, толкнул дверь.

В приемной Маргари Горностаева неспешно пила кофе, листая наманекюренными пальцами меню хэндкома. Белокурые волосы девушки были собраны в строгий пучок, черный китель плотно облегал стройную фигуру. Рядом развернулась проекция, на которой мелькали оперативные сводки, за спиной еще одна, огромная, во всю стену. Зачем она там – Ной понятия не имел, а спросить не решался. Боялся выглядеть идиотом. Никто не любит идиотов: ни руководство, ни женщины.

– Доброе утро. Шеф у себя? – бодро спросил он.

Маргари отключила хэндком, чашка кофе отправилась на край стола.

– Доброе, – улыбнулась она, и тут же во взгляде мелькнуло сострадание. – У полковника совещание, придется подождать. Кофе будешь? Что-то ты неважно выглядишь… Бурная ночка, Чавес?

В ответ Ной натянуто усмехнулся. Походило на коллективный заговор. Коллеги решили пытать его одним и тем же вопросом до тех пор, пока… Трудно сказать чего они добивались.

– Обычная ночка, обычного следователя. Не хуже чем на дежурстве, – отговорился он и плюхнулся на диван, украдкой поглядывая на Маргари. Симпатичная девушка, с изюминкой. – Ты не в курсе, зачем меня Труханов вызвал?

Маргари пожала плечами и протянула стакан, в котором пузырилась желтая капсула «Фрэшера».

– Выпей, а то на тебя без слез не взглянешь.

Отказываться глупо. Ной жадно опустошил стакан, и не успел вернуть его девушке, как головная боль стихла. Теперь можно и подвиги совершать. Осталось-то и всего: дождаться конца совещания, зайти в кабинет, получить нагоняй и кратко изложить свои догадки.

Большая стальная дверь открылась. Из кабинета вереницей потянулись хмурые следователи. Среди статных фигур, облаченных в черную форму, Ной заметил майора Варкраева – значит, на совещании говорили о предполагаемом убийстве советника Колмана. Хотя, не так давно раскрутили версию с самоубийством, но разницы никакой. Политический висяк. Такие дела не расследуются, а подгоняются под требования, беспощадно пожирая нервную систему, и Варкраев яркий тому пример. За время расследования он похудел на пять кило, постарел на десять лет и поседел на полголовы. Но, не смотря на трудности, Ной был готов многое отдать лишь бы оказаться на его месте.

Ной встал, поправив ворот тренчкота, и решительно вошел в кабинет. За длинным полированным столом сидел полковник Труханов. Широченные плечи, мощные руки, благородные белые бакенбарды и тяжелый взгляд оправдывали кличку, которой наградили подчиненные. Старый Медведь.

– Доброе утро, полковник. По Вашему распоряжению прибыл, – отчеканил Ной.

– Проходи, Чавес, садись, – Труханов потянулся к стоящему на столе хьюмидору. Вытащил из деревянного ящика сигару и принялся раскуривать.

Поднялось облако сизого дыма, окутав седую голову полковника. Теперь казалось, что дым – часть самого Труханова, продолжение его лохматой шевелюры. «Курит. Значит, разговор будет серьезным», – решил Ной и сел в кресло.

– Что у тебя по теракту на станции Энцот? – сходу вцепился Труханов, нахмурив кустистые брови.

– Глухо. Удалось лишь определить, что станция взорвана дистанционно. Тип взрывчатки наши техники установили – тероидная масса с гибридным фильтром и мощным передатчиком. Редкий экземпляр, новинка. Т-гибрид только год назад поступил на вооружение ВКС.

– Хочешь сказать, что ниточки к воякам уходят?

– Выводы делать рано, так что предпочитаю молчать.

Полковник выпустил кольцо дыма. Кресло скрипнуло, когда он поддался вперед, чтобы тяжелый взгляд не просто впился в собеседника, а просверлил насквозь.

– И это все? Молчание и тип взрывчатки? Месяцы работы и только молчание?

Ной потупил взгляд. Сейчас начнется.

– Да разве можно так работать?! – принялся орать Труханов. – Месяцами мурыжите один теракт! Чем ты вообще занимаешься? Не знаешь? А я тебе скажу, Чавес… Ты занимаешься херней! Ты бы дело Энцот расследовал, а не лез в контрафакт с имплантами. На хрена оно тебе нужно?! На хрена, вообще, вы все нужны?! Какой прок от толпы следователей, неспособных сделать свою работу?!

Труханов все кричал и кричал, то немного успокаивался, то снова накалялся. Ной покорно кивал по мере возрастания децибел. Такой уж нрав у полковника – получил от вышестоящих и теперь отрывается, видать не весь пар на совещании спустил. Ничего, скоро остынет.

Покончив с тирадой, Труханов сунул в рот сигару и откинулся в кресле.

– Ну? Что скажешь, Чавес? – спросил он таким тоном, будто все это время футбол за кружкой пива обсуждали. – Ты ведь хочешь звание майора получить?

– Хочу, – невозмутимо ответил Ной.

– Вот как… Майора получить хочешь, а работать не хочешь… – прищурился полковник, и снова понеслось.

Ной вперился взглядом в пол, не забывая изредка кивать, а сам думал о том, что Старый Медведь, давно забыл, что такое оперативная работа. Он занимал кресло начальника СГБ Терра-Сити целую вечность. В центральный Департамент Ной попал по распределению сразу после академии, и Труханов уже тогда готовился уйти на пенсию. Годы летели, на тренче Ноя менялись погоны, а Труханов все так же готовился к уходу на пенсию… Но лучше него с этой работой никому не справиться. Именно отделению Константина Труханова поручались сложнейшие дела.

– Ладно, Чавес, черт с тобой, – проворчал полковник. – Выкладывай все, что есть по Энцот.

Ной оживился. Теперь можно перестать изображать глухонемого.

– Я проверил данные о перелетах в этой зоне за последние полгода. Станция-ферма, ничего особенного, постоянные грузоперевозки из стороны в сторону. Но буквально за неделю до теракта было кое-что необычное. Сначала к станции прибыл незарегистрированный корвет – его засек один из спутников Ордена, наблюдающий за поселением эспиритуалов. Так вот, на посадку корвет не зашел, просто крутился рядом, а в день теракта появился снова. Завис и скрылся. Буквально через три часа обрисовался еще один, чуть меньших габаритов, но такой же зашифрованный. Расстояние, на которое корабль приблизился к Энцот, позволяет предположить, что был выпущен шаттл. Но его я не увидел. Был еще грузовой краер...

– Что за краер?

– С ним оказалось проще. Принадлежит Торговой Гильдии.

– Выяснил у торговых, что их посудина там делала?

– Прогнал по базе. Краер был угнан за месяц до этого случая, предположительно пиратами. Торговые в Департамент на Кроне заявили.

– Ну вот! А говорил глухо. Можешь, когда хочешь! – щелкнул пальцами Труханов.

– Действительно глухо, полковник. Там где пираты – ничего не найти. Здесь все ниточки обрываются. Этот краер давно утилизирован. Ни зацепок, ни доказательств, лишь груда мусора.

– А знаешь, Чавес… – задумчиво протянул Труханов. – С тебя толк будет. Ты молод, умен и честолюбив. Никогда не останавливаешься, если взял след. Так и быть, дам тебе подсказку. Я твои корветы кое-где встречал. Дело по станции Вселенная, кажется. Спроси у майора Крипа, он его ведет. Только этот гаденыш на такие мелочи внимания не обращает, на неисправный реактор грешит… А я внимательно ваши отчеты листаю, – хитро прищурился полковник и продолжил: – Запомни Чавес, на мелочах мир держится. Так что дуй к Крипу. Знаю, что не ладите, но мне насрать. Просмотри возможную связь, потом доложишь. Если что-то найдешь, заберешь себе как серию.

Ной вздохнул. Перспектива всплыла не радужная. Террористическая серия – все равно, что переехать в департамент и навсегда стать заложником подразделения «А». Его же интересовало другое дело. Но если час назад Ной был полон решимости поделиться догадками с Трухановым, то сейчас засомневался. Случись так, что полковник откажет в расследовании, то мечта о повышении получит гриф «похоронено».

Погоняв мысли не больше секунды, Ной решился:

– Полковник, я хочу попросить включить меня в группу по расследованию одного дела…

– Что за дело? – нахмурился Труханов, не ожидая безразличия к террористической серии.

– Убийство дрогийского Императора Аллода Ях, – выдал Ной.

Труханов гневно стукнул кулаком по столу. Морщинистое лицо покраснело, ноздри раздулись.

– На хрена?! Зачем ты туда лезешь? Это не наше дело, это дело дрогийцев! Наши там для отписок в Совет трутся. Тоже в писари решил податься?!

– Я просматривал отчет для галактических подразделений СГБ и обнаружил кое-что… Кое-что очень интересное. Вот, взгляните, – Ной активировал хэндком и спроецировал пулю, убившую Его Величество. – Это пуля из моего старого дела, я ее сразу узнал, а вчера баллистика подтвердила. Эта винтовка известна как «Катрин». Раритет, она одна такая на все ОСП, ошибки быть не может. И стрелок мне знаком – это Рэйн Аллерт.

Труханов всматривался в проекцию, задумчиво теребя бакенбарды. Наконец, оторвавшись от знаменитой пули, он окинул Ноя недовольным взглядом:

– Чавес, ты спятил, – резюмировал Труханов. – Больше года гонялся за этим наемником и все же упрятал за решетку. Ты сделал свою работу, и сделал ее хорошо. Аллерту вынесли смертный приговор и казнили, а у тебя крыша съехала на этой почве. Ты видишь то, чего нет.

– Когда я арестовал Аллерта, винтовки при нем не было. Мы так и не смогли найти «Катрин», из-за чего не удалось связать его с рядом убийств. А теперь она всплыла, и почерк его. Это он.

– Чавес, – полковник устало вздохнул, – ты что городишь? Аллерт восстал из мертвых и Императора дрогийского пристрелил? А как он вдруг ожил? А мотив? А винтовка? Знаешь, что… Я передумал насчет серии. Иди-ка ты лучше в отпуск и пройди курс психотерапии. Вернешься, когда мозгоправ позволит. Свободен.

– Полковник Труханов, но…

– Никаких «но», Чавес! Свободен! – гаркнул полковник.

Ной побрел к выходу, мысленно сыграв похороны майорским погонам и готовясь к утомительным тестам. Если комиссия по здоровью выдаст неутешительное заключение, то шастать ему в патруле до самой пенсии.

– И жетон сдай! – послышалось вслед перед тем, как дверь захлопнулась за спиной.

Только за порогом собственного кабинета Ной дал волю эмоциям и яростно треснул кулаком по стене. Проклятье! Получил не то, чего ожидал. Совсем не то. Однако сдаваться он не собирался.

Приведя в порядок дела, Ной сразу же отправил рапорт на отпуск в службу персонала, записался на прием к психологу и загрузил необходимые для расследования файлы в личный хэндком. Можно поработать и дома, главное ни во что не вляпаться. А через недельку-другую он снова вернется на службу и примется за террористическую серию, не обделив вниманием прошлое.

Будь у Рэйна Аллерта могила, Ной без труда бы ее раскопал, чтобы доказать собственную правоту. Но даже праха нет, а призраков в свидетели не запишешь. Надо искать среди живых.

Глава 3. Wanted dead or alive

Корвет «Зевс», свободная космическая зона

– Аллерт, сколько можно возиться? – послышался голос Макса, перебиваемый шипением лазерного резака.

Рэйн проигнорировал вопрос, продолжая сосредоточенно прижимать инструмент к бронированному боку сейфа. Почти час просидел на карачках, пытаясь вырезать дыру в пару миллиметров – большего для шнура с камерой не надо. Но клятое хранилище сопротивлялось, и Рэйн уверился, что быстрее погаснут пульсары Андромеды, нежели на этой штуковине появятся хотя бы царапина.

– Что б тебя! – в сердцах выпалил Рэйн и убрал резак в сторону.

Сняв маску, Рэйн прислонился спиной к сейфу и раздраженно выдохнул. Не успел он адресовать стальному ящику очередное ругательство, как пронзительно запищал датчик – сработал детонатор. Три, два… Рвануло.

Глухой звук прокатился по оружейному отсеку, и эхо долго гуляло под потолком, перекликаясь с жужжанием инструментов. Толстая дверца сейфа открылась, наружу посыпались искры.

– Гребаная взрывчатка…

– Зато открыл, – хмыкнул Макс.

– Должен был не открыть, а вскрыть. Ничего не понимаю, – озадаченно поскреб подбородок Рэйн, – то ли сейф бракованный подсунули, то ли у меня руки из задницы. А я, между прочим, за него кучу денег отвалил.

Из-за оружейной стойки вышел Дрейк. Обтерев лоб застиранным полотенцем, оперативник с умным видом заглянул в стальное нутро, где все еще плясали искры.

– Сейф тут ни при чем. Кэп, ты характеристики хотя бы смотрел?

– Не уверен, что в инкассаторском рейдере их предложат почитать. Нужно научиться импровизировать, для этого и тренируюсь. Не зря же притянул его сюда? – Рэйн покосился на сейф, который за последние три часа стал почти родным. – Только проблема в том, что эта дрянь взрывается каждый раз, как я ошибаюсь.

– Слышал, – кивнул Дрейк. – Двадцать один взрыв, если быть точным.

– Вот именно. Двадцать один раз я собственноручно уничтожил нашу возможную добычу. Какой смысл грабить хранилище, если не сможем достать содержимое?

– Дался тебе этот сейф? – спросил Фрей. – Можно пойти простым путем. Взорвать к чертям, например.

– Или нанять специалиста, который без труда решает подобные проблемы, – добавил Дрейк.

Первый вариант не устраивал, сейф и так взрывался при малейшем неверном движении, а над вторым Рэйн давно раздумывал. В команде недобор и нехватка рук с каждым днем ощущалась все сильнее.

Дрейк с Максом сутки напролет возились с оружием: проверяли новую партию и калибровали установки «Зевса», готовясь к возможным стычкам.

Главный инженер давно перестал быть главным и теперь занимался всем: от усовершенствования без того идеального корвета, до чистки фильтров систем климат-контроля. Инквизитора Владимир держал на подхвате, а точнее – в инженерной шахте. Веласкис постоянно ползал в тоннелях с сэл-измерителем в руках и снимал показатели, за что получил кличку Глас Зевса. Бывало, идешь по коридору в отсек D2, а где-то в стене бормотание на латыни слышится, напоминающее тоскливое завывание химеры, застрявшей в канализационной трубе.

Проще всего дела обстояли у Бьянки. На хрупкие плечи девушки легли записи бортового журнала и лазарет, хотя в медицине она разбиралась не больше чем в корабельных установках. Зато белый халат регулярно надевала, и был он непозволительно коротким. Рэйн нервничал. Старался десятой дорогой ее обходить, только дорог на трехуровневом корвете оказалось не так много, как хотелось бы. Держать ширинку застегнутой становилось все труднее. Разум противился связи со знойной стервой; израненное сердце и вовсе не проявляло признаков жизни, только ныло в часы бессонницы, доказывая, что утверждение «время лечит» – чушь полнейшая… А тело предавало. Избавиться от грязных желаний (других по отношению к Бьянке он не имел) помогал спортзал, и Рэйн тягал железо до тех пор, пока в глазах не начинало темнеть.

– Специалист нам действительно понадобится, – согласился Рэйн, – и желательно не один. Уже думал о найме, даже кандидатуры подобрал. Но все не так просто.

– В чем сложность? – поинтересовался Макс.

– Давно пытаюсь восстановить старые связи. А информация, как известно, продукт скоропортящийся. Спецов, которые согласятся спуститься с нами в преисподнюю, знаю. Но отыскать их невозможно: ни контактов, ни каких-либо упоминаний за последние годы. Будто на атомы разлетелись. Кажется, я ищу покойников.

– К инфо-брокерам обращался? – спросил Дрейк.

Инфо-брокеры – они же Агенты Правды, Серая Паутина и Всевидящие – торговцы информацией, чьи услуги доступны любому у кого есть деньги: будь то разгневанная дамочка, желающая наказать неверного мужа, или пираты с триадами. Но связываться с Агентами Правды опасно. Сегодня продали тебе, а завтра продадут тебя.

– Две недели жду, пока тихо, – ответил Рэйн, укладывая резак в бокс. – Ладно, я на капмостик, с маршрутом определиться нужно. Долго не возитесь, а то на ужин опоздаете.

В конце коридора виднелся шлюз центра управления. Рэйн сбавил шаг, прислушиваясь к тихому дыханию «Зевса». Корабль спал. Двигатели молчали. Серебристый корвет медленно парил в ледяном мраке, влекомый гравитацией ближайшей звезды. Сейчас красный гигант спектрального класса М отлично виден в обзорном иллюминаторе, но Рэйна он не интересовал. Как и маршрут. Пока не получит информацию по численному составу пиратских кланов, не узнает об интересах и слабостях предводителей, не поймет с чего стоит начать – нет разницы куда лететь.

Не успел Рэйн дойти до шлюза, как хэндком залился аккордами бас-гитары. Сообщение оказалось коротким:

Инфо-брокер: Обработано четыре запроса из пяти. По пятому нет информации.

Подгоняемый любопытством, Рэйн повернул к залу совещаний. Над черным столом висела проекция звездной системы Рама-Гетса, на стене дышала туманностями карта галактики. Рэйн уселся в кресло и вытянул из кармана пачку «Клэмбера». Нервно защелкав зажигалкой, подкурил.

Открыть файл он не решался.

Пепел мрачным довеском скопился на конце сигареты. Рэйн потянулся к пепельнице и замер. Рука дрожала. Он бестолково смотрел, как едва заметно трясутся пальцы и кисть. Странно, раньше такого не было. Никогда такого не было.

Сигарета сотлела, пепел упал на стол, и Рэйн понял, что до сих пор не открыл файл из-за страха. Он ничего не боялся: ни голоса войны, ни пуль в груди, ни черного тумана. Он боялся за близких, и сейчас меньше всего хотел узнать, что «нет информации» относится к дорогому человеку, которого жаждал отыскать.

Набравшись решимости, Рэйн активировал хэндком и с помощью дешифратора открыл полученный файл. Агенты Правды с лихвой отработали потраченные деньги: имена, цифры, координаты, грязь и компромат. Рэйн облегченно выдохнул. «Нет информации» относилось к «Экзо матрикс», что неудивительно. На душе посветлело, и он принялся за работу.

Первое сообщение ушло главному инженеру. Ровно через три минуты двери распахнулись, в зал совещаний вкатился взмокший Владимир. Вечно расстегнутый китель он сменил на синюю рабочую куртку, какие обычно носят техники, а сохрани Владимир привычку и дальше пить пиво – скоро и та не сойдется.

– Вызывали? – спросил инженер, осторожно сев в кресло напротив.

От Володи разило перегаром. Рэйн прокашлялся. Уловив намек, тот виновато опустил глаза и, заелозив в кресле, отодвинулся подальше.

– Не поможет, – заметил Рэйн, одарив тяжелым взглядом. – Напомни-ка, мы ведь это обсуждали… Нет?

– Капитан, я всего кружечку. За обедом. На работе не сказывается, я ведь чуть-чуть.

Рэйн нахмурился. Во-первых, Владимир никогда не умел врать – виноватое выражение лица и бегающие глаза выдавали с потрохами. Во-вторых, он лично заходил после обеда в инженерный отсек, где и застал Владимира, похрапывающим в свое удовольствие. В урне лежало четыре пустых банки – на «одну кружечку» не тянет.

– Я заходил в инженерный.

Владимир побледнел.

– Простите. Больше не повторится.

– Надеюсь. Не думай, что цепляюсь, или поучаю, – заговорил Рэйн привычно-стальным тоном, – только всему есть предел. Понимаю: устал, засиделся… но настоящая работа уже началась. Сам ведь говорил, мол, ничего не успеваешь, и что Веласкис тебе в инженерном нужен. А оказывается вот оно как. Володя, есть время и место для отдыха, и если будешь соблюдать правила – слова не скажу. Сам люблю стаканчик-другой опрокинуть, но на капитанском мостике ни разу не засыпал, и ни один маршрут не перекладывал на божественную старпомшу.

С каждым упреком Владимир таял в кресле, еще немного и лишь куртка останется. Человек он ответственный, с собственным кодексом и убеждениями, только иногда подстегивать нужно.

– Ладно, на этом покончим с нравоучениями. Нагружу работой, чтобы времени на глупости не оставалось.

– Что за работа? – воспрянул Владимир. Расправил плечи, втянул живот и сразу как-то преобразился, даже глаза загорелись – таким Рэйн видел его в день знакомства. Тогда Володя жил величайшей мечтой – «Зевсом». А сейчас корвет напоминает призрак былого величия; главный инженер напоминает призрак, вся команда – призраки без прошлого и будущего.

– Володя, я тут подумал, что команду «Зевса» можно сравнить с призраками.

– Странное сравнение. Мы ведь живы.

– Документально мертвы, а фактически… Кто знает, сколько еще отмеряно? Так вот, команде-призраку полагается корвет-призрак. Мне нужно, чтобы ты сделал «Зевс» невидимым.

– Но у нас нет проблем с маскировкой, ни один спутник или радар не определит.

– Ты не понял. Невидимым не для техники, а для глаза. Помнишь доки станции Гром? Там все было сделано из нанокама… наком… нах… – выругался Рэйн, – из какой-то дряни, которая меняла свойства и становилась прозрачной.

– Нанокомпозиционный сплав?

– Ага, он самый. Обшить корпус «Зевса» таким можно? Скорость преобразовательного прыжка выдержит?

Владимир озадаченно поджал губы и полез в хэндком. Поковырявшись в меню, спроецировал изображение «Зевса». Корвет парил над столом, отражаясь на его черной поверхности яркой звездой в ночном небе. Взяв корабль за крылья, Владимир увеличил изображение, рядом потянулись строки характеристик, появился чертеж.

– Смотрите, – инженер обвел пальцем силуэт «Зевса», выделив красной линией, – если пойти таким путем, то внешне корабль будет похож не на дракона, а на неуклюжего ежа, потому как подогнать листы вплотную не получится. Нужен зазор, чтобы корпус «дышал», чтобы силовые кабели было куда кинуть. Придется внешний каркас делать, а это лишний вес и объем. Но даже если и попытаться, то работать все равно не будет. Конструкция развалится, как только скорость превысит первую космическую.

Рэйн нахмурился.

– Ответ не устраивает. Обычное камуфляжное покрытие тоже. Что еще можно сделать?

– Покрасить. В «Экзо матрикс» разработали краску на основе нанокомпозита. Вернее, сначала была краска, а потом уже блоки. Но в этом случае тоже возникнет масса сложностей. Нужно дать импульс, чтобы композит менял свойства, а это исключит одновременное использование силового поля. И опять-таки, ограничение по скорости.

– Где откопать это чудо нанотехнологий? Может, на заводе каком-нибудь заказать? Формула есть?

– Простите, капитан, но формулы я не знаю. НКК «Хамелеон» на поток не пустили, так и не смогли найти покупателя. Остатки хранятся на складе корпорации. Но стоит новинка очень дорого, вряд ли у нас есть лишние деньги.

– Я не собираюсь на это тратиться. Адресок склада подкинешь? – ухмыльнулся Рэйн.

Владимир округлил глаза:

– Вы собираетесь ограбить «Экзо матрикс»?!

Рэйн кивнул. В ответ Владимир улыбнулся, и принялся озираться, словно боясь, будто кто-то невидимый, находящийся за сотню парсек отсюда, заметит эту скромную радость. Рэйн же подумал, что узнай о подобной дерзости Андре Балатье – было бы куда веселее. Но до тех пор, пока «Зевс» не расправит крылья и не превратится в машину возмездия – не стоит даже носа казать.

– Это мои проблемы. Но краска у тебя будет. Еще нужны дополнительные манипуляторы для системы абордажа. Без проблем сделаешь, на Джокере мы такие штуковины кустарным методом собирали, а у тебя будет первоклассное оборудование.

– Где мы это провернем? На вашей пиратской станции?

Пластиковая пачка «Клэмбера» с щелчком выплюнула сигарету. Рэйн потянулся за брошенной на угол стола зажигалкой.

– Во-первых, станция пока не моя. Во-вторых, до Джокера нам сейчас так же, как космической пыли до протозвезды. Рано или поздно притянемся, но сначала придется массу нарастить. Работать будешь на верфи ВКС Кора. Дай список всего необходимого, а я договорюсь с ребятами о цене.

На самом деле список не требовался, Рэйн уже прикинул цену, прибавил к сумме процент за молчание и получил цифру с клятыми нолями.

Нолей оказалось многовато. Закупка оружия и модернизация превратились в черную дыру, со скоростью света всасывающую наличные. Если в ближайшее время на рейд не выйдут, то «Зевс» придется заправлять молитвами.

Инженер посворачивал проекции и рассуждая вслух о предстоящем деле, вылетел из зала. Рэйн снова открыл файл, переданный инфо-брокерами, и долго рассматривал досье. Три документа с чужим прошлым и настоящим висели в воздухе. Придется потратить немало сил и времени, чтобы нанять эту троицу, затерявшуюся в жестоком мире ОСП.

Свистнула дверь, спрятавшись в стену. В зал вошел оперативник, за ним появился громила Фрей. Оба до сих пор были одеты в серые комбинезоны и рабочие куртки, но Дрейк хотя бы руки вымыл. Макс же о подобном не задумывался. Мало того, что перепачкан как шахтер Кавира, так еще и гамбургер трескает.

Фрей потянул кресло за спинку и удобно умастился, дожевывая незамысловатый химический набор. Крошки падали ему на грудь и слетали на пол. Отряхнувшись, он сыто ухмыльнулся:

– Ты от перекуса оторвал.

– Переживешь. Пришел ответ от инфо-брокеров. У меня для вас задание. В этих файлах, – Рэйн вывел досье, – данные о людях, которых хочу нанять. Разделимся, найдем их и завербуем. Предупреждаю, будет непросто.

Дрейк потер руки.

– Звучит интересно. Давно хочется чего-то посложнее калибровки.

– Скучать не придется, – заверил Рэйн. – Макс, тебе достаются проблемы с торговцами человечиной. Дрейк, твоя головная боль – мафия. Себе забираю третье досье. «Зевс» какое-то время пробудет на станции Кора, а мы как раз займемся делом.

Макс лениво листал файлы, хмурил брови и периодически косился на двери, будто спешил куда-то. В отличие от здоровяка оперативник внимательно просматривал досье. Серые глаза впивались в буквы, словно сканер, и Рэйн знал, что Дрейк мысленно уже там: на темной стороне Навиры, в искрящемся Эвердане; стоит с винтовкой в руках, в заляпанной кровью броне.

– Справитесь? – спросил Рэйн для поддержания разговора.

– Что тут справляться. Бери и работай, – фыркнул Макс.

– Без проблем, – сухо ответил оперативник. – Придется сначала слежку установить, но за день выкурю. Кэп, а кто в твоем досье? Неужели это… – Дрейк потянулся к файлу и увеличил.

Завидев досье, Макс присвистнул.

– Ни фига себе! Рэйн, ты уверен?

Рэйн замялся. Что ответить, когда любое слово все равно окажется ложью?

– Не знаю. Но почему-то кажется, что решение правильное. Ты пометку в досье видел? Разыскивается за вознаграждение. И сумма растет. Продадут ведь, как продали мне.

– Тогда привет передавай. И… могу только позавидовать. Твое задание оказалось самым легким.

Рэйн мрачно усмехнулся.

– Поверь, Макс, оно самое трудное.

Лекарь Смерти

Предместье города Колизей, спутник Уайт, ОСП

Таких странных городов Макс никогда не встречал. Уроженец индустриального Хеджиона, боец, побывавший в отдаленных уголках галактики – он понятия не имел, что в ОСП существует подобное.

Колизей поражал воображение дикостью, которая упрямо не желала вписываться в картину мира Макса Фрея. И дело вовсе не в технологической отсталости единственного города спутника Уайт; не в его причудливой архитектуре, сплошь состряпанной из камня и песка; не в куполе, который вот-вот на голову рухнет… Дело в культе Локоса́й.

Последние пару часов Макс не расставался с хэндкомом, искал в сумеречной сети информацию о Локосай и Колизее. Прочел столько, что голова пухла. В центре города, как и положено, стоял Пантеон. Горстка инквизиторов несла Свет жителям Колизея и те исправно посещали мессы. А тем временем в каменных тоннелях города творилось безумие: жрецы Локосай поклонялись своему кровавому богу, взывая к всемогущей природе ужаса. В ответ одноглазое чудище даровало старцам-служителям вечную жизнь. Но Макс знал, что просто так даже шлюхи не дают, не говоря о божках, и когда нашел в сумеречной сети «цену» бессмертия – испытал шок.

Жрецы Локосай были не просто свернутыми психами…

Они были каннибалами.

«Ладно, жрут они человечину, – рассуждал Макс, садясь в аэрокар. – Живут себе в подземельях, и черт бы с ними. Но этот тип, Бобби Джонс из досье, мяском для них приторговывает! И Аллерт хочет притянуть его на „Зевс“?!». Брезгливость просила Макса вернуться в док, сесть в «Молнию» и свалить обратно в холодный вакуум. А чувство долга и любопытство гнали вперед. Именно они заставляли вжимать акселератор в пол и нестись над прерией к белому городу.

«Шутки шутками, но с другой стороны, – думал Макс, разглядывая карту Колизея, – эти хреновы психи со своим культом – реальная проблема. Вот сунусь в их лавочку, и что? Я ведь тут никто. На котлеты пустят».

Перед внутренним зрением Макса всплыли классические ужастики с избитым сюжетом. Герой-одиночка прибывает в город… А дальше все как положено: тайна, ополчившиеся против него жители, страшные обряды и кровавая расправа. Мерзость. Быть съеденным дряблыми жрецами-психопатами Макс не хотел. Очень не хотел.

Аэрокар несся над прерией. Ветер волнами колыхал высокую серебристую траву, отчего прерия походила на огромную лужу ртути, разлитую на Уайте невесть кем и когда. Справа зияла глубокая воронка диаметром не меньше километра – один из восьми карьеров по добыче ирания. Где-то под землей невидимыми жилами тянулись штольни. Мрачные тоннели подобно кротовьим норам испещрили прерию, уходя под город и далеко за его пределы.

Макс остановил аэрокар, машина плавно опустилась, утонув в траве. Вдали виднелся Колизей. Город ограждали высоченные стены, подпирающие купол, и что за ними – не разглядеть, лишь редкие покатые крыши нет-нет да поблескивали в лучах далекого солнца. Макс активировал визор. Перед глазами появился тактический дисплей с картой и тысячами тепловых отметок – люди; такие же красные точки скакали по прерии – местное зверье; оранжевые полосы тянулись к стенам города – энергосистемы тоннелей. Отключив функцию тепловизора, Макс приблизил изображение, чтобы рассмотреть вход. Глухие стены из белого камня не перелезть, на аэрокаре тоже не перемахнуть – упрешься в купол. Судя по охране у главных ворот, чужаков в Колизее не любят. Макс недовольновздохнул. Об оружии придется забыть.

В сотый раз обругав Аллерта с его заданием, он потянулся за сумкой, брошенной на заднем сиденье. Хлопнула дверца аэрокара, примятая трава хрустнула под ногами. Макс закинул сумку на плечо и вдохнул полной грудью. Ветер щекотал лицо, серебристые травы стучали по штанинам пушистыми колосьями, оставляя пыльцу. Пахло ментолом. Этот запах дурманил, и Макс с грустью подумал, что за последнее время ничего кроме стальных коридоров «Зевса», обшарпанных доков и станций, боли и кровищи не видел. А здесь хорошо, спокойно…

Будет еще спокойнее, когда сумка с оружием окажется в карьере.

Склоны карьера уходили вниз под острым углом, а местами были пологими – там Макс и отыскал неприметную насыпь из камней. Припрятав сумку с оружием, он вернулся к аэрокару. Перед тем как сесть в авто, долго смотрел на купол, вдыхая аромат ментола. Грязно-желтое небо усыпали белые облака, под ними каменные стены Колизея казались совсем древними. Ничего не говорило о льющейся здесь крови.

Нащупав за поясом пистолет, Макс сжал кулаки. Каннибалы Локосай получат свою вечность, только даст ее не одноглазое чудище, а Макс Фрей. В конце концов, смерть – это считай бессмертие. Главное самому в преисподнюю раньше времени не угодить.

Аэрокар взвизгнул турбинами и понесся к стене. Попасть в город оказалось не так сложно, как Макс предполагал. На посту проверили документы, спросили о цели визита и, отобрав пистолет, который убаюкивал шалящую нервную систему, дали разрешение на въезд.

До заката оставалось шесть часов. Макс исколесил город в поисках Знаков – нарисованных на стенах пентаграмм культа Локосай. Во всем Колизее нашлось пятьдесят домов с черными пентаклями, и Макс не был уверен, что на этом фанаты человеческих почек и печени закончились. Скорее всего, любителей пировать было куда больше, и он всматривался в лица прохожих, пытаясь увидеть в них что-то необычное. Что именно? Макс и сам не знал. То ли блеск в глазах, выдающий спятивших фанатиков, то ли острые клыки как у вампиров, но ничего подобного не попадалось. Зато неприязнь к этому городу росла в геометрической прогрессии, постепенно переходя в отвращение.

Через два часа Макс понял, что на него таращатся: оборачиваются прохожие, любопытно смотрит оператор на заправке, подмигивает официантка в кафе, а кассир на парковке и вовсе облизывается… Отвращение становилось все сильнее.

Свернув на Дельта-стрит, он приметил большое здание похожее на склад. Периметр огражден энергощитами, из-за забора вышка с пулеметом проглядывается, а на главном входе черной краской намалеван знак Локосай. Макс ухмыльнулся. Вот и логово. Попасть внутрь не составит труда, а вот выйти живым, да еще прихватив с собой торговца мясом – это пресловутое «шансов ноль». Как ни странно, но отвращение исчезло, вернулся привычный азарт, предвкушение битвы возбуждающе защекотало нервы.

Когда небо спутника Уайт начало темнеть, Макс выехал за город. Запах ментола снова ворвался в ноздри, но на этот раз вместе с ним пришло чувство тревоги. Макс зябко повел плечами. «Мать твою… Что за фигня творится в этом городишке?» Чем ближе он подходил к карьеру, тем сильнее становилась тревога, и некое подобие страха ползало мурашками по спине. Откопав закладку с оружием, Макс спустился в штольни.

Колизей накрыла ночь.

* * *

Яркий свет залил операционную, тихо зажужжали приборы. Бобби Джонс поправил маску, и скользнул взглядом по разложенным на подставке инструментам: скальпели, пилы, лазеры и ножи… Они по-своему прекрасны.

Ассистентка включила сканер, на висящем под потолком дисплее тут же появились данные о пациенте. Бобби недовольно нахмурился. От потенциальных кусков мяса уже тошнило, и порой он думал, что сложи их в кучу – получишь второй Гранд-Сэли. Хотелось послать все к чертовой матери, выйти в главный зал «Рынка» и до хрипа в глотке заорать: пошло все на хрен! И лишь печальный взгляд карих глаз Лилианы заставлял его идти в операционную, надевать белый халат, брать в руки скальпель и делать свою работу.

– Лиля, включи музыку, – попросил Бобби, на что ассистентка ответила застенчивой улыбкой. Такой, какую он впервые увидел, очнувшись в кузове траккера с кляпом во рту и связанными руками.

– Какие будут пожелания? – спросила Лиля, надевая маску. Миниатюрная брюнетка будоражила фантазии одним только голосом, в котором Бобби слышал то шепот бриза, то сонату. Только молчал об этом, ибо в рядах Локосай даже думать о подобном запрещено.

– Что-нибудь классическое.

Из динамиков лилась «Поляна» Месси-Бжинского. На операционном столе лежал будущий покойник. Теперь это толстяк сорока двух лет с язвой и разорванной селезенкой. А вот сердце оказалось очень крепким.

Бобби взял скальпель. Сквозь перчатку ощущалась холодная сталь, что воодушевляло. Лазером не работал принципиально. Еще в академии он понял, что ни один робот, ни один умный инструмент не заменит остроту человеческого ума и точность хорошо поставленной руки.

Мелодия «Поляны» перешла в минор, Бобби приложил скальпель к горлу и сделал надрез. Кровь выступила алой росой. Он нажал сильнее, скользя скальпелем вниз, к лобку пациента. Кровь потекла по рыхлому пузу, поросшему редкими черными волосами. Боббивскрыл брюшину, аккуратно отодвинул желудок и вырезал поджелудочную. Мягкая и горячая, она скользнула в специальный контейнер. Зажим. Переходник. Теперь дело за почками. Через мгновение они тоже отправились в криосмесь. Осталось сердце.

Бобби глянул на подставку с инструментом, выбор пал на изящный РХ-нож. Зажав рукоять в кулаке, он принялся разрезать ребра. Движения были решительными, хорошо отточенными и аккуратными. Хотя смысла в подобном нет. Это не операция. Это вскрытие еще живого человека. Рассуждать о врачебной этике Бобби не хотел. Он давно научился изгонять тяжелые мысли и погружаться в абстрактное подобие транса. Даже находил тысячу и одно оправдание своим поступкам, отправляя совесть в эвтаназию. Но она воскресала. Вопила не затыкаясь и превращала жизнь в ад.

Ухватившись пальцами за ребра, Бобби раздвинул грудину. Внутри пульсировало сердце. Оно сжималось и стучало, прогоняя остатки жизни сквозь себя. Покончив с зажимами и кисетными швами, он отсек вены. Короткий взмах скальпелем и сердце лежит в его ладонях, выталкивая из аорты густую бордовую кровь. Бережно, словно новорожденное дитя, Бобби уложил его в контейнер и подключил стимулятор.

– Лиля, я закончил, – стянул он перчатки. – Модификации удали сама. Остальное непригодно. Все. Я ушел.

Он устало прошагал в маленький тусклый кабинет, который служил спальней и рабочим местом одновременно. Открыв поржавевший кран, Бобби тщательно вымыл руки и обдал лицо холодной водой в надежде взбодриться. «Через полчаса еще двое, и тогда опять: кровь, внутренности и убийство. Задолбало. Врач должен жизни спасать, а не… Кто я теперь? Не врач, а мясник, разделывающий тушки для „Рынка“».

Дверь скрипнула несмазанными петлями. На пороге появился вооруженный жрец в компании здоровенного блондина. Бобби всегда считал Дика громилой, но рядом с незнакомцем тот казался лепреконом, вот-вот трилистник из-за пазухи высунет.

– К тебе оптовый покупатель, – буркнул Дик и пригласил белобрысого войти, после чего скрылся за дверями.

Выдавив полуулыбку, Бобби смерил громилу колючим взглядом. Оптовый покупатель – это раковая опухоль, только снедает она не тело, а его, Бобби, свободу. Это значит, что будет очередной длиннющий список на органы, и придется снова угождать Смерти, хотя он клялся защищать Жизнь.

– Что интересует? – спросил Бобби, вытащив из ящика стола чистый халат. Блондин молчал. – Что нужно? Модификации, сердце, новая печень? Может, конечности? – Бобби обернулся и кивнул на стальную руку заказчика.

– Э-э… мне бы это… – мялся тот, глядя в пол. – Ну, печени там… Мозгов или почек посочнее…

Бобби непонимающе смотрел на собеседника. Псих, не иначе. Таких придурков он частенько встречал: некоторые искали острых ощущений и просились присутствовать на вскрытии, после чего облевывали углы, а кто-то действительно покупал органы на рагу. Но грубить не стоит. Громила может пожаловаться Дику и тогда от жрецов недурно влетит. Личное мнение лучше попридержать, а то и вовсе в мусорное ведро отправить. На помойку, где уже догнивает репутация.

– Послушайте, меня не интересует, что и как вы будете делать с товаром. Но скажу сразу, что я занимаюсь трансплантацией, а не… В общем, если вам что-то надо, то оставьте заявку жрецам, оплатите и ждите своей очереди. А всякие… извращения…

– Стоп. Разве ты не торгуешь мясом для Локосай?

Бобби раздраженно хмыкнул.

– Что-то не слышу ответа. Так продаешь или нет? – с нажимом спросил блондин.

– Я ничего не продаю, только консультирую. Насчет заказа нужно обращаться к боссу, – ответил Бобби, меняя халат. – Послушайте, уважаемый, у меня нет времени на разговоры.

– Я тоже не горю желанием с тобой трепаться, – скривился белобрысый, словно испорченного пива хлебнул. – Но есть человек, которого болтовня как раз таки интересует. На разговор с Рэйном Аллертом время найдешь?

Бобби остолбенел. Покойники не разговаривают, это он знал наверняка. Тысячу раз проверял.

Громила активировал хэндком, на что Бобби округлил глаза: как ему удалось пронести устройство, когда Локосай буквально помешаны на безопасности? А камеры? Но заметив в стальной руке слот, все понял. В кабинете появилась проекция. Изображение мигало, контуры дрожали, будто связь вот-вот прервется, но это действительно был Рэйн Аллерт. Или его клон.

– Приветствую, док, – отсалютовал Аллерт.

– Рэйн?.. Как?! Тебя же казнили… – промямлил Бобби, не веря своим глазам.

– Всего лишь профессионально скроенная постановка. Это длинная история и довольно скучная, но как-нибудь расскажу за бутылкой виски, – усмехнулся Аллерт. – Я сейчас снова под черным флагом, и хочу тебе работу предложить: мне на корабле врач нужен. Лазарет отличный, вся техника новая, оборудование – просто загляденье. Это не твой полевой госпиталь в ВКС, и тем более не эта дыра. Что скажешь?

– Я вроде бы при работе, – вяло возразил Бобби, вспомнив темный кузов траккера, кляп во рту и контракт с Локосай.

Громила улыбнулся и соскочил с кресла. На лице читалось явное облегчение.

– Вот и отлично! Тогда мне пора отчаливать.

– Макс, мы не закончили, – остановил его Аллерт.

– Почему? Все и так ясно, – пожал плечами тот и, отвернувшись к проекции, заговорщически прошептал: – Рэйн, он же работает на Локосай. На хрена оно нам надо?

– А не забыл, что мы работали на «Экзо матрикс»? Особой разницы не вижу, – ответил Аллерт, и чуть громче спросил: – Бобби, тебе хоть за чудо-работенку платят?

– Нет, за долги отрабатываю, – признался он. – Рэйн, предложение заманчивое. Только есть одна сложность… отсюда просто так не уходят. Разве что по частям.

– Макс тебя выведет.

Громила нарезал круги по кабинету, заложив руки за спину. Недовольное сопение перемежалось такими же недовольными вздохами, будто его голышом по площади пройти заставляют, или чего похуже. Наконец, он остановился и негодующе выпалил:

– Рэйн, они же каннибалы! Разве можно его на «Зевс»?! Как в лазарет ходить, когда он в любую минуту мозги сожрать может?!

Аллерт искренне рассмеялся, а Бобби было не до смеха – репутация мясника хуже проказы, и если больных лепрой обходят стороной, то от врача-мясника бегут со всех ног, мысленно заряжая дробовик.

Смеяться Аллерт перестал, в голосе послышались иронично-стальные нотки:

– Макс, твой мозг никого не интересует по одной причине: его давно сожрала сумеречная сеть, и если бы ты прочел прикрепленные к досье файлы, то многое бы узнал о Локосай. Не спорю, городские легенды куда интереснее сухих фактов, но и думать не забывай. А если с этим плоховато, то Бобби тебе клизму назначит, говорят, помогает.

– Понял я, понял… – пробурчал громила.

– Вот и отлично. Тогда не стану задерживать. Ребята, будьте осторожны и… удачи. Она вам пригодится.

– Рэйн, подожди! – окликнул Бобби, Аллерт убрал палец с кнопки отбоя и вопросительно вскинул бровь. – У меня будет одна просьба. Со мной работает девушка – Лиля. Она талантливый медик, да и просто человек хороший. В неприятности случайно попала, а ко мне всегда относилась по-доброму. Когда я у работорговцев оказался, побитый и переломанный, Лиля за мной ухаживала, буквально на ноги поставила. День и ночь сидела рядом в том гнилом сарае, а потом меня купили Локосай. Я сказал жрецам, что один не управлюсь, наврал, будто мне ассистент нужен и стоит еевыкупить. Так и сработались.

– Хоть смазливая? – ухмыльнулся Аллерт и, получив в ответ уверенный кивок, продолжил: – С этого и надо было начинать. Скажу одно: на «Зевсе» места хватит всем, тем более другу с его избранницей. Слушай, я ведь когда собрался тебе работу предложить, то понятия не имел, что ты по уши в дерьме. Знал бы – помог раньше. Как ты, когда нейропередатчик из моей головы вырезал.

Бобби улыбнулся.

– Рэйн, спасибо.

– Не благодари. Если бы не ты, гнить мне в карцере под присмотром полковника Викро. До встречи, док, – попрощался Аллерт и рассыпался облаком пикселей.

С кровожадной ухмылкой, больше походившей на оскал аллигатора, Макс открыл скрипучую дверь.

– Эй, шеф! Твой хваленый лекарь на сделку идти не хочет! – крикнул он во мрак длинного коридора.

Послышались быстрые шаги, в кабинет влетел жрец.

– Что значит… – слова Дика превратились в хрип, шейные позвонки хрустнули под натиском умелых рук громилы.

Уложив тело на пол, Макс первым делом забрал автомат, затем обшарил разгрузку. Запасной магазин и нож он сунул за пояс, а пистолет протянул Бобби.

– Значит так, – деловито бросил Макс, – сейчас идем за твоей девахой, только пусть не визжит и под ногами не путается, присматривай за ней. Попробуем прорваться в главный зал «Рынка», и если твои дружки нас к Творцу не отправят, то оттуда в тоннель спустимся. На «Рынке» мне будет нужно несколько минут: в штольне дрон со взрывчаткой припрятан, а сигнал глушат, только оттуда смогу активировать.

Бобби подал громиле медицинский халат, под которым Макс попытался спрятать оружие, но черное дуло все равно угадывалось сквозь ткань. Снова скрипнула несмазанная дверь, и они вышли в коридор. Тусклый свет оплетенных паутиной ламп и белые халаты сыграли на руку – двое жрецов стоящих у лестницы не обратили на них внимания. Только Бобби хотел открыть операционную, как послышались шаги, из-за угла вынырнула тощая фигура жреца-распорядителя. Бобби замер в напряжении, словно титановый штырь проглотил, шевельнись – и проткнет тело насквозь.

– Эй, Мясник, кто это с тобой? – распорядитель уставился на глупо улыбающегося Макса со спрятанным автоматом за спиной.

– Э-э-э… Это заказчик. Будет на операции присутствовать, уже оплатил зрелище. Можешь у Дика спросить.

– Ладно, пусть идет, к тебе как раз пациента везут.

Бобби мысленно выругался. Сейчас в коридоре ошиваются трое, а скоро появится еще парочка. Бросив косой взгляд на Макса, он понял, что громила тоже не горит желанием начинать пальбу – слишком рискованно, на звуки выстрелов сюда сбежится с десяток Локосай и шансы добраться к «Рынку» резко просядут. Но и тянуть нельзя. Скоро жрецы на труп Дика наткнутся.

Впустив Макса в операционную, Бобби окликнул распорядителя:

– Помоги сканер передвинуть, а то неудобно, времени на работу больше трачу.

Жрец пожал плечами и перешагнул порог, даже не подозревая, что смерть уже расставила сети. Бобби зашел следом, закрыл дверь и тут же бросился к застывшей в недоумении Лилиане. Схватил ее за плечи и резко развернул к стене. Звуки борьбы и предсмертные хрипы распорядителя повергли ее в ужас, пришлось зажать девушке рот рукой, чтобы не кричала.

– Лиля, послушай меня: так надо. Этот человек – друг, он нас защитит и выведет отсюда. Ты будешь свободна, поняла? Только без истерики, хорошо?

Убедившись, что она совладала с собой, Бобби медленно убрал руку и приложил палец к губам, прося тишины.

Едва Макс успел спрятать труп в подсобке, как хлопнула дверь. Жрецы вкатили каталку, на которой лежала щуплая женщина. Макс мигом схватил того, что у двери. Коротким ударом под дых впечатал жреца в стену и всадил в сердце нож. Второй жрец выхватил пистолет из кобуры, но Бобби оказался быстрее. Скальпель сверкнул в свете хирургических ламп. Заорать жрец не успел – скальпель уже прошелся по сонной артерии.

Макс направился к выходу.

– Подожди, – остановил его Бобби.

Он подошел к каталке, на которой стонала пациентка. Укрывшая ее простынь была влажной от крови, бледное лицо женщины перекосила страдальческая гримаса. Бобби сдернул простынь. Агонизировать пациентка будет долго – слишком серьезны повреждения, скорее всего, попала в аварию. Он достал из ящика стола шприц и ампулу «Кестодона». Через минуту хрипы стихли, женщина закрыла глаза, и теперь ее лицо выражало безмятежность, какую может даровать лишь смерть.

Переложив покойницу на операционный стол, Бобби взял каталку.

– Залазь, – кивнул он Максу, на что громила непонимающе вытаращился. – Залазь! Или ты к «Рынку» с пушкой наперевес идти собрался?

Макс нехотя лег на каталку, прижав автомат к груди, как покойник свечку. Раздраженно хмыкнув, Бобби выдернул из цепких пальцев оружие и уложил рядом, после чего накрыл громилу окровавленной простыней. Тряпка оказалась коротковатой и ноги в берцах торчали, сколько ту не натягивай.

Бобби выкатил каталку в коридор. Лиля спешно шла следом, держа в руках чемоданчик первой помощи. Жрецы проходили мимо, косясь на врачей с пациентом на каталке; кто-то из служителей останавливался и задавал вопросы: кого и куда везем? Бобби каждый раз выдумывал новые хитрости. Врать он не умел, от волнения сердце бешено колотилось, ладони потели, и каталка выскальзывала из рук – скрипела колесами, летя вперед, а он нагонял и снова хватался за поручни.

Мрачные коридоры сменились такими же мрачными помещениями с каменными стенами. И чем ближе к главному залу «Рынка» – тем больше жрецов Локосай встречалось на пути. Бобби чувствовал, как холодеют конечности. Он боялся. За Лилю. За себя. За того белобрысого, спрятанного под окровавленной простыней. Если что-то пойдет не так, если завяжется перестрелка…

… им не выжить.

На «Рынке» оживленной серой массой копошилась толпа – жрецы и торговцы готовились к началу рабочего дня. Под высоким потолком висели огромные дисплеи со списками органов и ценами. Скоро рассвет и тогда «Рынок» заполонят покупатели: реальные люди и их цифровые представители.

У арки Бобби остановился и попятился к запертой на кодовый замок коморке. Открыв ее ключ-картой, отобранной у распорядителя, он окликнул Лилиану:

– Спрячься здесь, пока мы не найдем способ активировать дрон и открыть вход в тоннель.

– Бобби Джонс, даже не мечтай! Без тебя никуда не пойду! – возмущенно топнула ногой Лиля.

Схватив девушку под локоть, Бобби бесцеремонно затолкал ее в коморку и щелкнул замком. Что делать дальше? Сотню раз он представлял, как сбегает отсюда; проживал это мгновение в мечтах, как безумец проживает несуществующую жизнь в бреду. Момент настал… А все что мог Бобби – это толкать вперед каталку и надеяться, что никто из Локосай не заподозрит неладного.

Когда он почти подошел ко входу, за спиной раздалось:

– Стоять! Покажи, что здесь у тебя! – приказал жрец.

Бобби замер. Сердце громко стукнуло, адреналин обжег виски, лоб покрылся испариной.

– Пациента перевожу, – ответил он.

Жрец толкнул Бобби в сторону и ухватился за край простыни, чтобы сорвать. Это конец… Их раскрыли, выхода нет.

С размаху Бобби всадил жрецу скальпель в глаз. Нечеловеческий вопль пронесся под сводами «Рынка». Прежде чем Локосай поняли, что произошло, Бобби выхватил из-за пояса пистолет. Тут же с каталки соскочил Макс. Загромыхали выстрелы.

«Рынок» накрыла суматоха: свистели пули, орали люди, где-то ревел сигнал тревоги. Бобби опрокинул каталку и укрылся за железным дном, пристрелив жреца справа. Реакция была не такой быстрой, как хотелось, слишком давно оружия в руках не держал. А вот громила работал четко. Менял укрытия, отстреливая жрецов с завидной точностью. В отработанных движениях угадывался бывший военный, а в бесшабашной манере – боец Аллерта.

– Отходим! – выкрикнул Макс.

Бобби ринулся обратно в коридор. Макс с выпученными глазами несся следом. Не успел Бобби даже моргнуть, как громила сбил его с ног, повалив на пол.

Прогремел взрыв.

* * *

Аэрокар несся над прерией, цепляя брюхом серебристые колосья. Макс прибавил скорости. Хотелось как можно быстрее попасть в док, сесть в любимый шаттл и вернуться на «Зевс», где ждут друзья и отличный виски. Тело ныло после напряженной схватки, особенно простреленное бедро. Спасибо доку, подлатал, – мысленно усмехнулся Макс, решив, что мясник не так плох, как подумалось при знакомстве.

Уставшая девчонка уснула на заднем сиденье, а Бобби Джонс сидел рядом и пялился в окно на сверкающую в свете фар бесконечную прерию.

– Слушай, док, может, все-таки объяснишь, что такое Локосай? – спросил Макс и тут же поморщился от пронзившей бедро боли. На зубах все еще хрустела пыль, которая заполонила штольни после череды взрывов. Открыв окно, он сплюнул вязкую слюну.

– Это синдикат, торговцы органами для трансплантации. Работают на черном рынке и в собственной сети. На Уайте одна из ячеек, а сколько их в ОСП – черт его знает. Органы стоят бешеных денег, но все равно дешевле, чем услуги клиник, где тебе вырастят все, что пожелаешь. Только беда в том, что Локосай согласия у своих жертв не спрашивают.

– А как же культ, одноглазая дрянь и пентаграммы?

– Всего лишь способ держать подчиненных под контролем. Вера объединяет, даже если это вера в кровь и смерть. А еще это пиар, и попытка пустить пыль в глаза таким идиотам… – док, усмехнулся. – Макс, я не считаю тебя идиотом, но согласись, повелся ведь?

– Повелся, – рассмеялся Макс, но вспомнив жуткую находку в тоннеле, угомонился. – Допустим, это пиар, будь он неладен. А морозильные камеры, которые мы в тоннеле нашли? В которых полно человеческих окороков, это тоже, по-твоему, пиар?

Док пожал плечами.

– Не знаю. Радует одно: что бы это ни было, все взлетело на воздух.

Аэрокар взмыл ввысь. Впереди мерцали огни посадочных площадок, внизу все так же шелестели колосьями серебристые травы, а на востоке темное небо прорезали лучи восходящего солнца.

Высоких стен Колизея коснулся долгожданный рассвет.

Любовник Фортуны

Город Эвердан, планета Навира, ОСП

Выйдя из пропускной зоны космопорта, Дрейк как следует потянулся. Шея затекла, спину ломило. После шестидесяти часов, проведенных на жестком полу в грузовом отсеке «Каравана», он чувствовал себя древним роботом с несмазанными шестеренками. В космопорт Навиры не так часто заходят корабли, чтобы рассчитывать на комфорт, а о шаттле с «Зевса» даже речи идти не могло. Во-первых, «Молния» и «Развалюха» сейчас черт знает где; во-вторых, боевой шаттл на задворках мира – это лишнее внимание. А внимание Дрейк не любил.

Взяв напрокат аэрокар, он рванул в Эвердан. Вещей прихватил с собой немного: рюкзак с техникой, универсальную аптечку и модульную винтовку ТК-819 «Урбан». Это не считая дремлющего в кобуре пистолета.

Список адресов, где якобы проживал «объект», был небольшим, и маршрут Дрейк спланировал заранее: сначала Литейный квартал, оттуда в Пасть Дракона, потом через мост к отелю «Империал» и сразу в Третий сектор. Оставалось еще два места, но их в расчет Дрейк не брал – задание обещало лишь свинцовую скуку да липкую однообразность, и он надеялся управиться к закату.

По адресу в Литейном никого не оказалось. В грязной комнате: пыль, пустые шкафы и отключенный от сети холодильник. Лишь кружка с заплесневевшим чаем говорила, что здесь кто-то был. Опросив соседей – покрасневшего от местного самогона работягу и многодетную мамашу-истеричку – Дрейк выяснил, что в замызганной комнатушке проживал толстяк Билли. Угрюмый, облысевший толстяк пятидесяти лет… И все бы ничего, но разыскиваемому «объекту» было двадцать шесть, и был он далек от лысины и лишних килограммов.

Сначала Дрейк решил, что это ошибка, Агенты Правды попросту облажались с досье. Но объехав еще три адреса, понял – облажался он сам.

В приюте Пасти Дракона жила семидесятилетняя старуха-прорицательница по имени Хида; в роскошном номере «Империала» кутил приезжий бизнесмен; в Третьем секторе три недели назад снял комнату студент-первокурсник… И все они появились в Эвердане в одно и тоже время. И все они испарились в день, когда Дрейк Кларк по липовой регистрационной карте прибыл в космопорт Навиры.

Циферблат часов показал далеко за полночь. Остановив аэрокар у моста, Дрейк устало откинулся в кресле, рассматривая серый потолок салона. Над мостом проносились авто, в темноте мигали фары и слепили, где-то далеко поезд стучал колесами по рельсам. Дрейк никогда не верил в призраков, отрицал саму возможность существования необъяснимого и мистического, но это задание подбросило сюрприз. Погруженный в вечные сумерки Эвердан оказался домом для одного из них. «Объект», он же толстяк Билли, старуха Хида, сопляк-студент… Он и есть призрак! Нет, этот человек не был мстительным духом замученной невинной жертвы, или фантом-оболочкой откинувшего концы маньяка-психопата. Лоренсо Грин был призраком иного порядка. Гением перевоплощений. Хамелеоном. Невидимкой.

Просмотрев досье еще раз, Дрейк отправил сообщение капитану с просьбой продлить срок задания. Ответ тут же всплыл светящейся зеленой строкой:

Аллерт: «Он заметает следы. Времени у тебя до следующего межпланетного рейса с Навиры. Потом Грин исчезнет. Ставь таймер».

Судя по расписанию, «Караван» – единственный корабль в доке космопорта. Дрейк усмехнулся. Задание из скучной тягомотины превратилось в настоящую работу. Осталось всего два дня, чтобы разгадать головоломку и найти того, кто не желает быть найденным.

Поиск. День первый

Утро выдалось мрачным и промозглым. Раскинувшийся на единственном материке планеты город Эвердан почти не знал солнца. Во времена Первой экспансии Навиру использовали как базу для переброски техники и рабочей силы на ближайший пояс астероидов. О строительстве многофункционального купола над поселением никто не позаботился – толстосумы затрат не любят. Шли годы, городок разрастался, и когда добычу полезных ископаемых прекратили Эвердан превратился в самостоятельный мир. Теперь это город мафиозных кланов, азартных игр и трупов. Город, в котором дни и ночи сливаются в черно-белое полотно нуара.

Дрейк вышел из мотеля с рассветом, хотя в мыслях по-прежнему считал его ночью. Натянутый капюшон просторной черной куртки скрывал лицо, кобуру оттягивал пистолет, а за спиной болтался рюкзак. Полквартала можно пройти по центральной улице, но когда зажгутся дневные фонари и прожекторы, придется свернуть в переулки.

Фонари вдоль тротуара напоминали светлячков-переростков, отобедавших радиоактивными отходами. С каждым скачком минутной стрелки они разгорались все ярче и ярче, а к половине седьмого и вовсе вспыхнули не хуже ядерного взрыва. После ровного света люминесцентов «Зевса» Дрейк не мог привыкнуть к горящим точкам, выныривающим из темноты. Глаза слезились. Остановившись у кафе, он достал из рюкзака небольшой стальной бокс. В ячейках лежали камеры, микро-дроны, портативные взломщики и дешифраторы, а главное – тактические линзы. Вставив линзы, Дрейк проморгался. Краски стали мягче, свет приглушеннее, и карта Эвердана всплыла перед глазами. В последнем Дрейк не нуждался. Обладая фотографической памятью, он в деталях запомнил квартал и два соседних.

Улица вывела к площади, посреди которой красовалась трехметровая скульптура: несуразное нечто походившее на дикобраза с человеческими руками. В скульптуре Дрейк ничего не смыслил и, удостоив местное искусство ярлыком «фигня редкостная», повернул к ларьку с китайской едой. Сунув старикашке с висящими усами-шнурками потертую купюру, он сгреб в охапку разноцветные коробки и нырнул в проулок.

Широкие ступени отеля «Корона» тускло поблескивали в свете фонарей-светлячков. Вытянутые тени плясали на фасаде здания, черными столбами прорезали мощеную серым камнем площадку. Дрейк замедлил шаг. Натренированный взгляд выхватил аэрокар, в котором сидели двое и пялились на двери; еще один тип в черном плаще бродил под восточными балконами, делая вид, будто треплется по хэндкому. «Кажется, Грина ищу не только я. Становится веселее» – хмыкнул Дрейк и вошел в отель, держа перед собой коробки.

Словно из-под земли в просторном фойе появился администратор.

– Вы к кому? – спросил он, косясь на коробки.

– Заказ в двести второй, – ответил Дрейк, наклонив голову так, чтобы лицо спряталось в черноте капюшона.

– От лифта налево.

К лифту Дрейк не пошел. В фойе он приметил двоих в одинаковых серых куртках. Со скучающими физиономиями эта парочка подпирала стены – ждут кого-то или чего-то. Тактические линзы показали оружие: пистолет у коротышки, и пистолет-пулемет у долговязого. Дрейк медленно двинулся к лестнице. Боковым зрением он увидел, как коротышка получил сообщение. Переглянувшись, «серые куртки» кинулись вызывать лифт.

– Седьмое пекло! – выругался Дрейк и толкнул дверь, ведущую к лестнице.

Бросив коробки, он вытянул из кобуры пистолет. Вытряхнул из ближайшей картонки лапшу и прикрыл коробкой руку с оружием. После чего рванул на седьмой этаж.

Под ногами мелькали ступеньки, где-то рядом в шахте тянулся лифт. Дрейк несся наверх, надеясь, что жестяная банка остановится раньше, задержит тех двоих. Но нет. Характерный «дзинь» раскрывшихся дверей послышался пролетом выше – на седьмом.

Дрейк влетел на этаж и прижался к стене. Выглянул из-за угла на долю секунды, чтобы понять, где противники. Коротышка и долговязый возились с замком в конце коридора, в руках держали оружие. Раннее утро, в отеле полно постояльцев и лишний шум ни к чему. Дрейк прикрутил к пистолету глушитель и, по-прежнему пряча его в коробке, двинулся к четыреста восьмой комнате.

Ковровая дорожка приглушала шаги, но тень выдавала. Ползла длинным столбом вперед, скользя по коридору. Решив, что тихо не выйдет, Дрейк ускорил шаг. Коробка полетела в сторону, палец лег на спусковой крючок. Раздался глухой хлопок и коротышка дернулся, схватившись рукой за бок. Крякнув, он рухнул на пол. С разъяренной физиономией долговязый принялся палить очередью. Дрейк пригнулся и бросился к тележке с бельем. Засвистели пули, на голову посыпалась земля из разбитого цветочного горшка. В стрекот стрельбы ворвался женский визг. Кричала горничная, выронив из рук стопку полотенец. Воспользовавшись моментом, долговязый вышиб дверь и ввалился в номер, Дрейк ринулся за ним.

Держа пистолет наготове, он вошел в комнату. Резко повернулся направо потом налево, проверив предбанник. Никого. Крадучись, он двинулся вперед. Номер однокомнатный, простыни на кровати скомканы, балкон открыт… Справа дверь в ванную за которой притаился долговязый. Схватив с тумбы клинер для обуви, Дрейк швырнул его в спальню. Звук упавшего пластика подействовал не хуже команды фас. Дверь ванной открылась, и долговязый выскочил в предбанник. Глушитель уперся ему в затылок. С каменным лицом Дрейк нажал на спуск.

Присев на корточки, Дрейк перевернул мертвеца и осмотрел. Если это люди одного из мафиозных кланов, то неплохо бы определить какого именно. Он задрал футболку – на груди отметок нет, а вот на левом запястье татуировка в виде солнца с черными лучами. Осталось выяснить, куда делся Грин и что предпримет троица внизу.

Выяснять не пришлось. С улицы донеслись возмущенные крики. Дрейк выбежал на балкон и перегнулся через перила. Тремя этажами ниже мелькал силуэт: русый мужик в синем пиджаке резво прыгал по балконам, не обращая внимания на вопли постояльцев; из дежурившего у входа аэрокара вылетели двое и теперь вились у стен отеля как стервятники подле трупа.

Дрейк достал из бокса микро-дроны, синхронизировал с хэндкомом и швырнул вниз. Один присосался к капоту черного аэрокара. Второй достался синему пиджаку.

Только он хотел бежать к лифту, как на улице раздались выстрелы.

– Я уже стар для этого… – обреченно вздохнул Дрейк и перемахнул через перила.

Препятствие в семь этажей показалось сущим пеклом. Каждый прыжок, каждое «я сейчас грохнусь» обычно сдержанный Дрейк сопровождал отборной руганью. Бранные слова закончились на балконе третьего, и он с досадой отметил, что словарного запаса Фрея хватило бы на паркур с крыши Дита-Тауэр.

Спрыгнув на мощеный тротуар, он огляделся. Лоренсо Грин петлял к парковке, следом неслись двое. Рядом взвизгнул черный аэрокар, мчась наперехват. Рукоятка пистолета привычно нырнула в ладонь, и Дрейк побежал к парковке. Огибать ряды машин не стал – прыгал по крышам пытаясь сократить дистанцию, но Грин с преследователями уже скрылись в проулке. Перед глазами тут же всплыла карта, и Дрейк понял: еще можно успеть. Ворваться в холл развлекательного центра и, выбив окно на втором этаже, выскочить на соседнюю улицу.

Распихивая зевак в холле, он побежал к окну. Заорали женщины, запищали дети, за спиной послышался гневный крик охраны: «Стоять! Руки за голову!», но Дрейк уже сиганул в проем.

Упав, он покатился по асфальту и с трудом поднявшись, побежал к переулку. Маяк Грина работал. Вот он, на карте… За углом. Загнан в тупик.

Глядя в прицел, Дрейк выскочил из-за угла. Тут же уложил одного из преследователей выстрелом в голову. Второй успел обернуться, и две пули прошили серую куртку на груди. Погоня окончена.

Дрейк согнулся, хватая ртом воздух. В боку кололо, кровь лупила в виски, подступила тошнота. Отдышавшись, он окинул взглядом местность: на асфальте лежало два трупа, узкий переулок упирался в тупик. Глухие кирпичные стены зданий тянулись ввысь на пять этажей. Ни лестниц, ни дверей. Но тем не менее Лоренсо Грин исчез. Маяк погас.

Поиск. День второй

Комната в мотеле – обычный клоповник, коих полно в любом городе – превратилась в логово зацикленного на жертве маньяка. Дрейк сдвинул всю мебель к стенам, освободив центр комнаты для работы. Теперь там полно проекций. Информация из досье инфо-брокеров, голографические снимки, данные дрона-маяка, и видеозаписи – все они наравне с Дрейком пытались разгадать тайну исчезновения Лоренсо Грина.

Тайна не разгадывалась.

Кофеварка с бульканьем выпустила тонкую коричневую струйку в пластиковый стакан, плюнув напоследок. Дрейк взял кофе и подошел к окну. Сделав глоток парящего напитка, он поморщился. Кофе – помои, вид за окном – дрянь. Собственно, вида и не было. Окно смотрело на кирпичную стену соседнего здания, но если нагнуться и прислониться щекой к стеклу, то можно увидеть высоковольтную вышку и горящие фонари над узким тротуаром. Дрейк подолгу таращился в окно, пытаясь понять за какую ниточку ухватиться. Грин – аферист двадцати шести лет, темноволосый, кареглазый, с внешностью настоящего ловеласа – такого не проморгаешь. Только в истинном обличии он ни разу не объявился.

После стрельбы в тупике маяк снова зажегся, и Дрейк трижды садился Грину на хвост. Но стоило лишь нагнать его, как тот исчезал из виду. Маяк гас, а через полчаса загорался вновь. До тех пор, пока и вовсе не застыл в одной точке; в проулке, где Дрейк нашел серое дырявое пальто в мусорном баке. Хотя дрон прилип к синему пиджаку…

Дрейк стоял посреди комнаты, окруженный проекциями с которых смотрели физиономии фальшивых личностей Грина. Рядом тянулась карта Эвердана с мигающими красными точками – места, где был замечен невидимка. «Как ты это делаешь, чертово привидение? – задался вопросом Дрейк, глядя на карту. – Нельзя же просто стать другим человеком за несколько минут. Оборудование, шмотки, гаджеты – их должно быть много, целый чемодан! А нет чемодана. Может, сообщники? Но сообщники – это балласт и угроза, а ты слишком умен для этого. Ты слишком умен для меня…».

Просигналил хэндком, на карте замигала точка. На этот раз синяя. Вчерашний меченный аэрокар весь день крутился в центре, курсировал от одного казино к другому, а теперь рванул в сторону промзоны, что довольно странно. У клана «Черного солнца» там нет объектов, это заброшенная территория. Помойка Эвердана.

Дрейк накинул куртку, взял чехол с винтовкой и выскочил из номера. До отлета «Каравана» оставалось три часа.

* * *

Некоторые уверяют, будто в Эвердане нет ночи; говорят, что в бесконечном сумраке она лишь условность. Лоренсо Грин с этим не спорил, оставив глупость умникам, а истину лжецам. Для него ночь существует. Ее не увидеть в тусклом свете окон Литейного квартала или в мандариновом зареве фонарей Пасти Дракона; не разглядеть в напыщенных огнях Центра или в белых лучах прожекторов Даун-Эвердана. Она обитает на окраине.

В детве Лоренсо часто пробирался за периметр города. Шел к Каменному Полю, садился на огромный теплый валун и смотрел на звездное небо за прозрачным куполом. Он ждал появления метеоров, или наблюдал за тем, как меняются краски и чернота становится фиолетовой, а после заходится синими кляксами. Ослепленные искусственным светом эверданцы не знали этой красоты, а он родился и вырос в темных трущобах. Попрошайничал, получая несколько купюр от сердобольных женщин, которые не могли смотреть на измученного нищетой ребенка. Но чаще прохожие бросали мелочь, совали объедки и, пряча взгляд, спешили по своим делам. Он воровал: залазил в дома людей, у которых часы стоят дороже поступков. Брал ценности, бежал, и попадался. Получал пинки и синяки, переломы и ссадины. А ночью шел в Каменное Поле и смотрел на звезды. В эти короткие моменты чумазый голодный мальчишка понимал, что счастлив. Пока во тьме горят недосягаемые точки, для таких как он всегда будет надежда.

Вот и сейчас Лоренсо сидел на огромном камне и задумчиво смотрел в небо, где в лохмотьях сизых облаков горела огромная луна. На коленях лежал скомканный листок бумаги, выдранный из блокнота; пальцы сжимали огрызок карандаша.

Обычно ему с легкостью удавалось писать, но сегодня рифма не шла, Муза куда-то испарилась, а госпожа Фортуна и вовсе закатила истерику. Последние два дня напоминали шпионский боевик, Лоренсо едва ноги унес, и напряжение не лучшим образом сказалось на творчестве.

Сунув блокнот и карандаш во внутренний карман куртки, Лоренсо поежился. Он и забыл как холодно в Поле, вдали от тепловых тоннелей. Последний раз был здесь восемнадцать лет назад, и если бы не Зов, он бы ни за что не вернулся в Эвердан. Не стал бы ввязываться в неприятности, и тем более переходить дорогу мафии.

Соскочив с камня, Лоренсо натянул капюшон и зябко потер руки. Булыжники с золотыми прожилками поблескивали острыми выступами в лунном свете. Лоренсо аккуратно отодвинул теплый на ощупь камень. В оборудованном тайнике лежала плотно набитая дорожная сумка. Перекинув лямку через плечо, он зашагал к ограде периметра.

В грязных переулках трущоб гулял ветер. Свистел, ударяясь о трубы теплотрассы и трансформаторные будки. Темно, душно и вонь нищеты назойливо лезет в ноздри, вонь специфическая, отдающая отчаянием. Прежде чем открыть массивную дверь тоннеля, напоминающую шлюз подводной лодки, Лоренсо надел защитную маску – без нее к инфицированным нельзя.

– Матушка Хали, это я, – тихо позвал он.

В тоннеле мигом зажглись десятки ярких точек карманных фонарей. Каменные стены теперь четко выступали в полумраке вместе с кусками пластика, обрывками постеров и битыми интерактивными картинами. Из темноты неспешно вышла женщина. Седые волосы она прятала под тюрбаном, худое морщинистое лицо выглядело мертвенно-бледным – недавно начавшаяся болезнь уже наложила отпечаток. Лишь глаза выдавали в ней прежнюю Матушку Хали – взгляд был живым, острым как лезвие, и мог обличить любого, кто вздумает обмануть Бродяг.

– Ты вернулся, – улыбнулась она. Голос Хали при всей ее немощности звучал достаточно сильно и грубо, чтобы ему мог позавидовать какой-нибудь генерал.

– Да, Матушка. Я обещал, принял Зов, и никогда бы не поступил по-другому.

– Мы предполагали худшее, боялись за тебя. Клан «Черного солнца» обезумел: рыщут, выспрашивают, деньги предлагают за твою голову. Мы молчим. Все молчат. Что ты натворил, сынок?

– Ничего, что могло бы поставить под удар Бродяг, – ответил Лоренсо, жалея, что под маской не видно его улыбки. Но Хали ее заметила, прочла в глазах.

Лоренсо поставил сумку на пол. Вжикнул молнией и раскрыл. В свете фонаря блестел стальной контейнер с красным крестом на крышке, рядом лежали плотные ряды пачек новехоньких купюр, сверкали драгоценности, разноцветными кружочками рассыпались фишки казино «Присцилла».

– Творец всемогущий… Фарид, ты принес его… – прошептала Хали, и плечи ее мелко затряслись, на глаза навернулись слезы.

Она совладала с собою в считанные секунды, и теперь острый взгляд впился в самое сердце Лоренсо, срывая швы и бередя старые раны.

– Фарид, мы даже не надеялись…

– Матушка, теперь меня зовут Лоренсо. Фарид исчез много лет назад, и я не хотел бы о нем вспоминать.

Она рассмеялась. Звонко и гордо, как когда-то давно, когда волосы ее были черны, а морщины не испортили белой кожи.

– Назовись хоть Магистром Ведилоном – плевать! Для меня ты всегда останешься чумазым Фаридом. Моим мальчиком.

Лоренсо улыбнулся, и на этот раз был рад, что на нем маска, ибо улыбка вышла печальной.

– Хали, смотрите, здесь вакцина. Ее должно хватить на всех, а если понадобится еще – есть деньги и драгоценности. В сумке лежит хэндком с контактами нужных людей, отдайте его Джамилю, он знает что делать. Вам привезут медицинское оборудование, и на этот раз клан «Черного солнца» ничего не отберет, иначе… В общем, у меня есть чем их удивить. Никто больше не умрет, обещаю.

– Ты останешься?

– Нет. Если задержусь, то Бродягам придется туго.

– Мы можем помочь выбраться. Выведем тебя, а убийц отвлечем, запутаем. Должно быть, ты уже забыл, как длинны тоннели Эвердана?

– Дом не забывают.

Покинув тоннель, Лоренсо вышел в переулок. До отлета «Каравана» оставалось меньше двух часов, и если он не успеет попасть в док, то умрет. Подобный исход логичен, только к логике Лоренсо не прислушивался. Он доверял интуиции. Видения редко лгали, и сидя на шершавом камне в Поле, он увидел Смерть. Она звала его по имени. Она звала его Фаридом.

Путь преградил забор из поржавевшей сетки, подле которого плотно стояли мусорные баки. Отодвинув бак, Лоренсо юркнул в прорезанную в ограде дыру. Переполошились крысы, но поняв, что угрозы нет, продолжили шуршать в поисках съестного.

Усыпанный рытвинами тротуар вел к подвалу, куда Лоренсо перенес «оболочки». Там же он спрятал вещи: вакуумные пакеты с чистой одеждой, набор фальшивых регистрационных карт, пробирки с кровью, и «Кейс художника». Не дойдя до подвала Лоренсо замер. Что-то невидимое, какая-то непостижимая сила, будто дернула его за руку, заставив остановиться. По спине пошел холод, перед глазами все поплыло. Шумно выдохнув, он повернул обратно. Соваться в подвал нельзя – там засада.

Лоренсо спешно шел по узкому проулку. Ощущение опасности все сильнее давило на виски. Исчезнуть не выйдет, и он просил Фортуну дать еще один шанс. Темные стены с кляксами грязи, казалось, вот-вот сомкнутся и раздавят, превратив его в двухмерное ничто. Не выдержав, он побежал. Позади послышался быстрый топот и обрывки фраз. В тишине шаги преследователей гремели набатом, и Лоренсо что было сил несся к мусорке.

Остановившись у забора, он пнул бак. Загрохотало железо, круглая крышка отвалилась и покатилась, петляя по тротуару. «Главное успеть к „темной зоне“, а там очередной люк, – думал он, протискиваясь в дыру в заборе. – Зря того мужика из спецслужб скинул… Надо было и дальше за нос водить. Лучше наручники, чем полиэтиленовый мешок, тем более, что замки меня никогда не сдерживали».

В тусклом свете единственного уцелевшего фонаря появились две плотных фигуры. Лоренсо остановился, трое, что неслись следом, почти нагнали. Вот и попался.

Затравленно озираясь, Лоренсо судорожно искал путь к спасению. Уйти можно лишь по пожарной лестнице на ближайшем здании, и только при условии, если вырубит хотя бы двоих, а боец из него никудышный. Страх скреб сердце стальными когтями, мешал думать. Умирать Лоренсо не хотел. Во всяком случае, не сегодня и не на помойке.

Щелкнул затвор. Под свет фонаря вышли двое с автоматами. Широкоплечие, с шеями-столбами и руками-молотками. Таких не вырубишь. Лоренсо сделал вид, будто удивлен, и медленно поднял руки:

– Уважаемые господа ведь не станут стрелять в случайно попавшегося на их пути нищего? – хрипло пробормотал он, проклиная фонарь и яркий свет.

– С каких пор ты стал нищим, Лоренсо? Маскарад окончен, – усмехнулся Нико Сальвари – глава отряда убийц клана, или как он сам себя величал – шеф службы безопасности «Присциллы». Остальные молчали и гневно сопели, должно быть, бегать не любят.

– Ты чего прячешься, Лоренсо? – спросил Нико, подходя ближе.

Лоренсо елейно ухмыльнулся.

– Думал, это СГБэшники за мной кругами ходят. Не мог же я знать, что столь почтенные господа побеседовать желают.

За спиной послышался сдавленный смешок, двое преследователей встали рядом: дали понять, что дергаться бесполезно. Не успел Лоренсо моргнуть, как получил коленом под дых. Захрипев, он согнулся, а почтенный господин с размаху заехал кулаком в челюсть. Что-то хрустнуло, перед глазами замелькали мошки, во рту образовался солоноватый сгусток. Кажется, зуб выбили. Лоренсо кое-как сплюнул вязкую слюну. Кровавый комок с белым крошевом плюхнулся на асфальт, по подбородку потекла теплая струйка.

– Брось паясничать, кусок дерьма! – рявкнул Нико. – Тебя босс заждался, извелся весь. Говорит, пока Грина на куски не порежу и в черный пакет не уложу – спать спокойно не буду. Ну что, научим урода манерам?

Господа заржали. Насытившись триумфом, столпились вокруг, после чего посыпались удары. Били по голове, по спине и в живот. Били кулаками и ногами, но Лоренсо стоял, не падал. Пытался ставить блоки, но руки-молотки лупили так, что хрустели кости. Боль стала невыносимой, в глазах потемнело. Только бы не вырубиться… Нельзя…

– Хватит! – скомандовал Нико.

Удары прекратились. Ноги Лоренсо подкосились, но упасть ему не дали: двое подхватили под локти, и теперь он висел у них на руках бесполезной тряпкой.

– Давайте упакуем боссу подарочек, – приказал Нико. – Только понежнее, а то еще подохнет раньше времени.

Лоренсо зажмурился, готовясь к худшему.

Раздался выстрел, а за ним еще и еще. Руки-молотки отпустили, и Лоренсо рухнул на асфальт.

– Снайпер! – крикнул Нико, и принялся палить из автомата в черноту.

Лоренсо лежал в луже крови, прикрыв голову руками. К счастью, кровь не его – это он понял только сейчас, когда рассмотрел тела преследователей. Он потянулся за автоматом на груди господина-покойника. Сжал оружие и пополз к мусорному контейнеру. Попасть под неосмысленный поток свинца – глупая смерть.

Последний из почтенных господ бросился наутек, но не пробежав и двух метров повалился на изъеденный дырами асфальт. Лоренсо поднялся и поковылял в темноту.

Справа, на уровне второго этажа, мелькнула тень. Несколько секунд и тень стоит перед ним: высокий, худощавый, за спиной снайперская винтовка и рюкзак. Лоренсо сразу же узнал в нем оперативника из отеля. Вскинув автомат, он взял тень на прицел.

– Убери, – приказал долговязый. – Твой труп мне не нужен.

– Ты кто такой? – прошепелявил Лоренсо, опустив оружие.

– Твой ангел-хранитель.

– Давно им стал?

– С тех пор, как получил твое досье. Лоренсо Грин, Билли Тор, Хида Вилс, Френк Каспер, Джон Лейнс… Продолжать?

Лоренсо хотел ухмыльнуться, но губы едва слушались, горели и пульсировали.

– Что-то не вижу наручников… Речь о вербовке пойдет? – хмыкнул он. – Можеш-ш-шь не… Лучше сразу пристрели. Я своих не сдаю, и с вашим братом не сотрудничаю.

– Мне твои аферисты и бродяжки не нужны. Сейчас ты пойдешь со мной в космопорт, сядешь в «Караван» и будешь помалкивать.

Лоренсо опешил. В такой ситуации не мешало бы удивленно глазами поморгать, но от побоев веки распухли, глаза заплыли – скоро он и вовсе на мир сквозь щелочку смотреть станет.

– На «Караван»? Так это арест или нет?

– Пару лет назад я бы с удовольствием раскрасил твою физиономию, защелкнул бы наручники на запястьях, и конвоировал в ближайшее отделение ОСН. Но сейчас не до этого, да и физиономия у тебя уже разноцветная. Так что, обойдемся. С тобой поговорить хотят.

– И кто разговора жаждет?

– Рэйн Аллерт. Знаешь такого?

– Было дело…

Рэйна Аллерта Лоренсо действительно знал, и весьма неплохо. Четыре года назад довелось промышлять в подпольном казино, и не где-нибудь, а в Сарасте, под носом у бизнесменов, отпочковавшихся от местного наркокартеля. Напарника Лоренсо искал долго, пока один знакомый не свел его с Аллертом – лихим пиратом и человеком слова. Заварушка вышла знатная! Куш сорвали приличный, а выйти целыми Аллерт помог… Эту историю Лоренсо отлично помнил, а еще помнил, что Рэйн Аллерт мертв.

* * *

Дрейк сидел на груде дорожных сумок, сваленных в закутке грузового отсека «Каравана». Спину ломило, ноги гудели. Мало того, что проклятые туфли натерли мозоли размером с футбольный мяч, так они еще и женские! Балахон на нем тоже женский, и помятая рожа теперь выглядела по-другому…

Рядом развалился Грин в обличии пухлого мальчишки-подростка, и ехидно ухмылялся.

– Чего ржешь? – буркнул Дрейк.

– Да у тебя лицо такое… На нем можно что угодно высечь. Ты отличный материал для любого творца! Только голосок больно басист… Мамочка, – прыснул Лоренсо.

Дрейк нахмурился. Долбанное приведение ни на минуту не затыкалось. Всю дорогу в космопорт Лоренсо Грин смеялся и тараторил о всякой бурде: о клане «Черного солнца», о темном Эвердане, о научных открытиях и погоде на завтра; говорил о любви Фортуны, какой-то Музе и ямбах с хореями, о китайской кухне и жизни млекопитающих на черт знает каком острове, черт знает какой планеты. Все это он изображал разными голосами: то баритоном комика Тедди Хейта, то басом похлеще чем у Макса, то писклявым голоском нимфетки, или вовсе хриплым старческим кряканьем. Раздражало не это. Дрейк привык изъясняться коротко и по сути, а из словесной помойки Грина он никак не мог вытащить главного. Оставалось лишь кивать и вставлять фразы навроде: «да», «наверное», «заткнись».

Так они и попали в космопорт в обход ищеек «Черного солнца»; Дрейк – пятидесятилетняя тетка с губами-тарелками и обвисшими накладными грудями, и Лоренсо – ее толстый слюнявый сынок-имбецил.

Маскарадов и лицедейства Дрейк терпеть не мог, но все же отдал должное мастерству Грина. В его подвале был припрятан целый арсенал и буквально за пятнадцать минут Лоренсо изменил их внешность до неузнаваемости, состряпал из карт-болванок фальшивые документы и выдумал легенду. Но как ему удалось ускользнуть во время погони в Эвердане – Дрейк так и не понял. Он обдумывал, проверял данные, даже подвал обыскал, пока Грин занимался печатью масок. А все равно не понял… Нет, он конечно был знаком с основами перевоплощений и умел пользоваться «Кейсом художника», только Грин это делал чрезвычайно быстро и профессионально. Обнаружив в подвале черные полиэтиленовые мешки с телами, Дрейк и вовсе подумал, что имеет дело с серийным убийцей, и лишь проверив «тела» осознал – это андроиды. Толстяк, старуха и студент.

Грин бубнил себе под нос рифмованную абракадабру и что-то царапал карандашом в старом блокноте, на что Дрейк смотрел с удивлением – такой прилично стоит, да и найти почти невозможно. Разве только в каком-нибудь отсталом мире все еще производят бумагу и пишут на ней письма.

– Лоренсо, а как ты умудрился исчезнуть тогда, в проулке?

Грин отложил блокнот и усмехнулся:

– Если я открою суть магии, она перестанет быть магией! Как ты не понимаешь?

В плену неведенья очнусь, и в стройном ряде слов

Найду волшебный путь, избавлюсь от оков…

Дрейк громко кашлянул, вытянул из кармана наручники и демонстративно помахал ими перед носом Лоренсо.

– Привидение-стихоплет, ты мне своими ямбами голову не забивай… А то остаток полета проведешь пристегнутым к поручню с кляпом во рту.

– Ладно. В проулке меня не было… Был только маяк. После того как ты тех бычков уложил, я за ним вернулся. Как? Сейчас расскажу, но чтобы ты правильно понял, придется провести небольшой экскурс в историю. Навиру освоили во времена Первой экспансии…

Дрейк рассмеялся. Ну конечно! Первая экспансия! При строительстве Эвердана использовали простейшую систему коммуникаций. Протянули тоннели под землей, проложили теплотрассу, туда же поместили генераторы для многочисленных фонарей. На улицах полно спрятанных люков. Так Грин исчезал, попадая из любой точки города в трущобы, в свой подвал, а если нужно было засветиться в нескольких местах одновременно – использовал андроидов.

– Значит: люки, схроны в тоннелях, андроиды и трущобы. Но как ты успевал? Слишком быстро, даже для мастера. Ты будто знал наперед, что бойцы из «Черного солнца» или я появимся у тебя на пути.

– Я действительно знал, – пожал плечами Грин. – Интуиция никогда не подводит, да и госпожа Фортуна меня любит, информацией делится.

И тут до Дрейка дошло, брови медленно поползли вверх.

– Ты эсп?!

Лоренсо кивнул.

Агент Правды

Станция TRS-29h, система Харт29h, космическая зона ОСП

Подъемник медленно тянулся вниз, тарахтя мотором. Со скучающим видом Рэйн сидел в пластиковом кресле и постукивал пальцами по подлокотнику. Соседние места пустовали – он оказался единственным пассажиром коробки, курсирующей из внешнего дока в уютный мир станции; и единственным, кто прибыл сюда за последние два стандартных месяца. Пришлось выдумать бредовую историю, оправдывающую визит, и скормить ее диспетчеру пункта пропуска. Врать Рэйн умел, но не любил, и обычно старался избегать лжи с ее токсичными производными.

Выйдя на стальной круглой площадке, он поискал глазами остановку спидера. Таковой не оказалось. Придется путешествовать пешком, благо это космическое уныние можно за день обойти. Станция TRS-29h – или в простонародье Трэш – являла собою городок с многочисленными ремонтными секторами и домами-клонами. Жители станции обслуживали орбитальные спутники и ретрансляторы звездной системы Харт29h. Здесь же практиковались студенты из отдаленных колоний: техники, инженеры и гении киберпространства.

Дело близилось к полудню. Бледные лучи несуществующего солнца лениво скользили по идеально ровным хромированным бокам домов-клонов; липли к плоским крышам и пропадали в сером полимере дорог и тротуаров.

Прохаживаясь по улицам, Рэйн без особого интереса рассматривал платформы с огромными манипуляторами и роботами на них, иногда взгляд цеплялся за проходящих мимо симпатичных студенток, а мысли блуждали в прошлом: воскрешали в памяти образы, фразы и мечты. Возвращали в то время, когда жизнь была другой – счастливой и настоящей. Рэйн боялся предстоящей встречи: он не знал как посмотрит в дорогие сердцу глаза, понятия не имел что скажет, и с трудом представлял разговор.

Миновав ремонтный сектор, он остановился и в очередной раз полез в хэндком. Информации в полученном от инфо-брокеров досье оказалось не больше чем веры у атеиста. Имя то же, а вот фамилия, возраст и биография – ложь, причем довольно умелая. Точного адреса нет, места работы нет. Из зацепок лишь голограмма годичной давности, да собственные догадки. Он скопировал голограмму и перевел изображение в двухмерное фото, чтобы держать его под рукой. В маленьком городе затеряться почти невозможно, и ему достаточно побывать в людных местах, показать фото и расспросить людей – кто-то что-то да знает. Рэйн решил начать с баров.

Баров оказалось много. Заходя в питейные и беседуя с повелителями бутылок, он дегустировал местное пойло, показывал барменам фото, называл имя, но в ответ получал: «не видел», «лицо вроде знакомое, но…», «мужик, оно тебе надо?».

Два часа поисков не увенчались успехом, и выходя из очередного бара Рэйн понял, что пора переходить на кофе. Он уселся на стальной парапет и вытянул пачку «Клэмбера». Пошарил по карманам в поисках зажигалки, но та бесследно испарилась, должно быть, на барной стойке забыл.

– Не ты потерял? – послышалось рядом.

Он поднял взгляд. Напротив стояла миловидная девушка с коротко стриженными пепельными волосами и большими серыми глазами. Наманикюренные пальцы теребили зажигалку.

– Меняю на сигарету, – с улыбкой заявила незнакомка и уселась рядом на парапет.

Рэйн протянул девушке пачку и щелкнул зажигалкой. Девица выпрямила спину, откинула челку и закурила с видом киношной роковой красотки, что вызвало у Рэйна ироничную улыбку. Еще в баре она пыталась обратить на себя внимание. Сидела, попивая многослойное латте из высокого стакана, и стреляла глазами в его сторону. Собственно, глаза Рэйну и запомнились, ибо фигура была лишена плавных изгибов, которые привлекали его в женщинах.

– Кэт, – представилась девушка.

– Джон, – назвался Рэйн именем из фальшивой регистрационной карты. – Спасибо за зажигалку.

– Ты из СГБ?

– Лучше быть уставшим от работы стражем порядка, чем неудачником, который пьян в полдень.

Кэт хихикнула, тряхнув пепельной челкой.

– Просто в баре ты искал девушку… Вот я и подумала, что ты СГБэшник. Кто она? Одна из тех, которые наутро забывают оставить свой номер?

– Разве это имеет значение? – усмехнулся Рэйн.

Кэт пожала плечами, явно ожидая чего-то большего, а Рэйн хотел одного – побыстрее докурить и испариться; укладывать в койку студенток в планы не входило. Но треклятая сигарета никак не заканчивалась, а девушка как назло улыбалась все шире и шире, демонстрируя чудеса обаяния.

– Кажется, я ее знаю. Покажи фото.

Рэйн передал Кэт фото, с которого лучезарно улыбалась брюнетка с яркими голубыми глазами чертенка.

– Симпатичная, – обронила Кэт, рассматривая изображение. – Я действительно твою потеряшку видела. Только у нее прическа другая: правый висок выбрит, и волосы на бок уложены. На щеке татуировка – змея, или цветок какой-то… Она здесь появилась месяц назад, вроде бы практикантка. Совсем недолго пробыла. Две недели как уехала.

Во лжи женщины смыслят куда больше мужчин, и Рэйн мог бы поверить словам Кэт; поверить ее огромным серым глазам, кричащим: «ты ошибся!», но он умел читать между строк. Да и банальную логику никто не отменял. И либо девушка говорит правду, и люди научились перемещаться в космосе без техники, а инфо-брокеры содрали деньги за пустышку. Либо…

– Кэт, можно угостить тебя чашечкой кофе?

– Лучше бокалом вина.

* * *

Сегодня ночью в «Пэйшен» творилось настоящее сумасшествие. Народу набилось столько, что клуб напоминал воздушный шар – одно неверное движение и лопнет. Студенты отмечали окончание практики: тесты позади, новые знания получены, а через несколько дней прибудет долгожданный звездолет и они вернуться домой к родным и близким.

Дарина Демидова к числу счастливчиков не относилась. У нее не было ни дома, ни семьи. Даже студенческий чип – и тот липовый. Все, чем она дорожила, это запертое в трейлере оборудование, неограниченный доступ в сеть да собственная голова. В остальном Дарина доверяла «течению переменных», или как говорят некоторые: жила одним днем. Дом там, куда отправят инфо-брокеры, а семья – горстка хакеров с труднопроизносимыми никами.

Музыка отдавалась вибрацией в теле. Каждый бит проходил сквозь клетки и звенел в ушах, пробуждая в душе неуемную жажду к веселью и глупостям. Дарина сидела в мягком кресле-яйце в VIP-зоне и потягивала коктейль. Перед глазами мелькали разноцветные лучи, над потолком светились люм-шары, а над танцполом проплывали гигантские бабочки-голограммы, задевая крыльями танцующих.

– Не день, а дерьмо! – заявила Кэт и поставила на стол два стакана с горящей зеленой жидкостью.

Дарина поблагодарила кивком, и Кэт пододвинула свое кресло ближе. Стоило мягким бокам мебели коснуться друг друга, как они слились в один диван с высокой спинкой. Сделав внушительный глоток «Зеленого огня», Кэт скинула туфли и уселась на диван, поджав ноги. Серебристое короткое платье девушки напоминало чешую диковиной рыбы, подчеркивало тонкие линии фигуры Кэт, и едва прикрывало маленькую грудь. Ажурная полоска белых чулок выглядывала из-под платья и Дарина протянула руку, чтобы дернуть подол, но передумала. Вместо этого обняла подругу и положила руку на грудь, слегка сжав. Кэт улыбнулась.

– Дара, тебя сегодня искали, – сказала она, поглаживая ладонь Дарины.

– Кто?

– СГБэшник. Брутальный такой… аппетитный. Расспрашивал о тебе, фотку всем показывал. Я сказала, что ты давно уехала, куда – не знаю. Кажется, он повелся.

– Только мной интересовался? А Гарри и Тим?

– Нет, о них ни слова.

Дарина вздохнула и потянулась за стаканом. Горько-сладкий напиток обжег губы прохладой и ударил в голову вспышкой вкуса из смеси ментола, корицы и чего-то семидесятиградусного.

– Странно, что в СГБ только мое имя всплыло. Обычно… – Дарина хитро прищурилась и облизнула ярко накрашенные губы. – Смотрю, ты с ним довольно плотно пообщалась, у тебя глаза горят. Понравился?

– Угу. Выпили в баре, обменялись номерами, но он так и не объявился. Обидно. Еще и ты скоро уедешь… И что тогда, Дарина? Что я буду здесь делать?

– Жить нормальной жизнью, – сказала Дарина и поцеловала девушку. Сначала в лоб, потом в щеку и наконец, нашла ее губы. Кэт с нежностью ответила на поцелуй, ее рука скользнула по талии Дарины, пальцы впились в кожаный корсаж.

– Хватит обжиматься, – будто сквозь пелену послышался голос Тима. – Третьим возьмете?

Дарина звонко рассмеялась.

– Даже не мечтай! Ты слишком укуренный для нашей компании.

– Сейчас исправим.

Тим уселся рядом и вытянул из кармана кисет с рейзером – смесь аракоста и облегченного крэша. Куда бы Тим ни попадал, а рейзер умудрялся везде достать, даже в вакууме мог заполучить, хотя удивляться не чему – в некоторых мирах наркотиком он не считался.

Точно пьяный алхимик, творящий привычное темное дело, Тим начал засыпать порошок в смоук-колбу. Над столом повисло ароматное сизое облако. Кэт отказалась от дурмана, и тогда колба перешла Дарине.

– Танцевать идем? – подмигнула Кэт.

– Я пас, – ответила Дарина. – Иди сама, заодно Гарри найдешь, а то полвечера нашего мачо не видно.

Кэт исчезла в светящемся неоновыми красками океане праздника.

– Когда хакнешь системы станции? – спросил Тим.

– Завтра вечером, перед отлетом. Тебе времени хватит?

– Наш модуль в ретрансляторе пока неактивен, и боюсь, что кто-то из местных инжерюг мог что-то накрутить и тогда мы дико облажаемся, а исправить не успеем. Мне нужен доступ для тестирования. Сегодня ночью.

– Ну, ты и зануда, Тим! Дай хоть коктейль допить!

Еще немного подымив рейзером, Тим исчез на танцполе, предусмотрительно оставив колбу. Дарина затянулась, откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, прислушиваясь к грохочущим ритмам. Один трек сменялся другим, мысли и образы плясали в такт музыке, не желая надолго задерживаться в голове. От духоты подступила тошнота. Сунув смоук-колбу в карман, Дарина схватила пальто и, протискиваясь сквозь пьяную толпу, направилась к выходу.

Повеяло прохладой, пахло мокрым металлом и озоном. После прокуренного «Пэйшен» воздух казался целительным, ничем не хуже горного. Тошнота отступила, но в голове у Дарины все еще шумело, перед глазами выплясывали цветные кляксы.

Засунув руки в карманы синего пальто, она пошла проч. Каблуки бесшумно касались полимерной дорожки, хромированные стены зданий отражали свет фонарей, превращаясь в огромные костры. Кругом ни души. Стальные перекрытия станции тихо поскрипывали, в этом звуке было что-то жуткое, даже зловещее. Дарина несколько раз останавливалась и оборачивалась, ей казалось, что кто-то идет следом: бесшумно, будто тень, скользит по пятам, пытаясь нагнать. Она щурилась и всматривалась в полумрак, но никого не видела. Может, с рейзером перебрала, а может, за ней действительно следят. Решив не испытывать судьбу Дарина ускорила шаг, почти бегом неслась по пустынной улице.

Она свернула в переулок и отправилась в ремонтный сектор, где стоял неприметный трейлер. Убедившись, что поблизости никого, она ввела код и отключила систему безопасности, после чего поднялась по скрипучей лесенке.

Несмотря на охладители внутри все равно пахло нагретой пластмассой. Узел связи мигал сотней разноцветных лампочек, едва слышно гудел портативный сервер, и стоило Дарине щелкнуть пальцами, как вспыхнули дисплеи. Скинув пальто, она села за стол, на котором лежала связка переходников под любой нейрошунт. Издаваемые аппаратурой звуки казались знакомыми и родными. Все, кроме одного.

Куб системы безопасности трейлера свистел, а долженмурлыкать.

Значит, систему взламывали.

Тело напряглось, от испуга сердце бешено застучало. Чтобы немного успокоиться Дарина закусила губу. В трейлере кто-то есть. Один из убийц, которые ненавидят Агентов Правды, или оперативник СГБ… Будь ты проклята, Кэт! Продала, лживая сучка!

Рука скользнула под стол, нащупав там приклеенный скотчем пистолет. Дарина вытащила оружие и тихо двинулась в хвост трейлера, туда, где не горел свет. Шаг за шагом она приближалась к темной зоне, понимая, что во тьме действительно кто-то есть. Творец всемогущий… Нужно было бежать в общежитие, связаться с Гарри и Тимом, а потом… А что потом? Убить СГБэшника и оставить гнить в трейлере? А самим свалить, не окончив работу?

Дарина остановилась и сняла предохранитель.

– Выходи, чертов урод, или башку прострелю! – голос прозвучал громко и уверенно.

В темноте проступил мужской силуэт. Незваный гость молча поднял руки, но с места не двинулся. Глаза привыкли к темноте, и Дарина смогла рассмотреть детали. И чем больше она видела, тем больше кружилась голова.

Это не возможно. Это все чертов рейзер и галлюцинации.

Призрак сделал шаг навстречу. Сердце Дарины ухнуло в пятки. Руки задрожали, дыхание перехватило, и она почувствовала, что земля вот-вот уйдет из-под ног.

– Назад! Стрелять буду!

Призрак не послушал: сделал еще шаг, и пистолет уперся ему в грудь.

– Неужели пристрелишь меня, сестренка? – спросил он, нахально ухмыльнувшись.

Дарина онемела. Похолодевшие пальцы разжались, пистолет грохнулся на пол. Захлебнувшись яростью, она с размаху ударила призрака по лицу. Он не шелохнулся. И тогда Дарина принялась колотить его кулаками в грудь. Била еще и еще, как боксерскую грушу, как ненавистную стену, что преграждала путь к реальности.

Он схватил ее за запястья, резко дернул к себе и обнял. Дарина захлебнулась рыданиями. Она рыдала в голос. Рыдала так же горько и отчаянно, как в тот пасмурный день, когда узнала, что его больше нет среди живых.

– Я похоронила тебя… – всхлипывала Дарина, уткнувшись ему в грудь. – Я похоронила тебя, Рэйн. Я оплакала тебя…

– Тише-тише, – Рэйн гладил ее по волосам, обнимая все крепче. – Не плачь, милая. Прости меня. Прости, Даринка… Не плачь, сестренка. Ты же знаешь, я терпеть не могу женских слез.

– Да насрать, что ты там не можешь! Ты бросил меня, Рэйн! Бросил, как все они! А ты обещал. Ты обещал!

– Я все объясню.

– Да пошел ты на хрен со своими гадскими объяснениями! Засунь их себе в задницу! Катись на…

Ругательства сами слетали с губ. Смешивались с болью, слезами, обидой и злостью. Рэйн гладил ее по волосам и молча слушал, а когда истерика начала стихать, усадил Дарину на диван и пошел за стаканом воды.

Отпив из протянутого стакана, Дарина прошептала осипшим голосом:

– Рэйн, как? Я ничего не понимаю…

Рэйн сел рядом и подпер кулаком подбородок. Только сейчас Дарина заметила, как сильно он изменился. Нет, внешности перемены не коснулись, а вот взгляд… Взгляд был иным.

– Я не бросал тебя. Так было нужно.

– Ты даже не позволил навестить тебя в тюрьме, – Дарина тяжело вздохнула, вспомнив, как пыталась выцарапать право на встречу: бегала по всевозможным бюро, нанимала адвокатов, а запрет так и не сняли. Лишь разбив голову о корпус бюрократической машины, она поняла, что Рэйн сам так решил. – Почему?

– Я пытался тебя оградить, не хотел, чтобы ты присутствовала на казни. А потом выяснилось, что приговор и казнь – фарс чистой воды. Нет, меня конечно грохнули, вот только я глаза открыл в лаборатории одной проклятой корпорации. Меня втянули в секретный проект, о котором даже слышать не слышал. Я бы в жизни в это дерьмо не полез, знай то, что знаю сейчас. Но тогда все было по-другому. Тогда я хотел доказать, что чего-то стою и могу сделать нечто большее, чем отстреливать всякую бандитскую шваль. Я был глух и слеп, Дарина. Я был полным кретином, который ничего не видел кроме своего эго, и ни хрена не слышал, кроме голоса войны.

– Почему не сообщил, что ты жив?! Я чуть не обезумела от горя! Рэйн, это жестоко.

– На тот момент это было правильным решением. В «Экзо матрикс» о тебе не знали, как и в СГБ. Разные фамилии, разные жизни. Нас ничего не связывало кроме твоего отца. Усынови он меня официально – другое дело, – Рэйн потянулся за стаканом с недопитой водой и осушил одним махом. Покрутив опустевшую стекляшку в руке, продолжил: – В корпорации работал один майор – Кавило. Та еще ленивая задница! Так вот, если бы он потрудился капнуть глубже и навести справки, то и говорить было бы не о чем. К счастью, он этого не сделал. Я не хотел, чтобы в «Экзо матрикс» о тебе прознали, ни разу имени твоего не произнес, даже думать о тебе боялся – слишком много шпионов сновало вокруг. Они могли использовать тебя в своих целях, могли держать в заложниках, чтобы я никуда не дернулся. Я пытался тебя защитить, понимаешь?

– Что изменилось?

– Я больше не работаю на «Экзо матрикс», – отмахнулся Рэйн. – Расторг контракт и снова под черный флаг нырнул.

Дарина вскинула бровь, глядя на него с удивлением и подозрением.

– Так просто? Секретный проект мегавлиятельной корпорации, а ты взял и контракт расторг?

– Не то чтобы расторг…

И Рэйн рассказал свою историю. Удивительную, пугающую и немного сумасшедшую. Услышь Дарина подобное от Гарри или Тима – да хоть в архивах инфо-брокеров откапай! – ни за что бы не поверила. Но Рэйн не лгал. Правда оказалась столь жуткой, что существование хтонического чудища из любой мифической преисподней было бы куда предпочтительнее, ибо чудовище можно победить. А можно ли победить грехи, которые превозносит человечество? Как убить алчность и жажду власти?

– Теперь понимаю, – шепнула Дарина и подошла к столу, где лежало пальто. В надежде успокоить шалящие нервы, она достала из кармана смоук-колбу и хорошенько встряхнула.

Не успела Дарина поднести колбу ко рту, как тут же получила подзатыльник. Рэйн выдернул колбу из рук и швырнул на пол. Стекло хрустнуло под подошвой ботинка.

– Еще раз увижу – руки оторву.

– А не поздновато ты меня воспитывать принялся?

Во взгляде Рэйна пробежали гневные искры, ботинок продолжал растирать колбу в порошок.

– Дара, не зли меня… Больше никакой дряни. Пройдешь курс реабилитации, а будешь спорить – ремня получишь. И не посмотрю, что ты уже не прыщавая девчонка. Собирай вещи.

Дарина виновато опустила голову, а на губах сияла улыбка. Как же приятно понимать, что о тебе заботятся! Знать, что есть человек, которому не все равно. Рэйн не был ей родным по крови, он был воспитанником ее отца, который отчаянно пытался увидеть в нем погибшего сына. Сначала маленькая Дарина ничего не понимала; она безумно скучала по брату, и горячо ненавидела чужого мальчишку, которого отец привел в их дом. По вечерам, когда за окном завывала метель, она забиралась отцу на колени и спрашивала: «Зачем здесь этот? Он мне не нравится, отведи его обратно в колонию». Отец тяжело вздыхал, и пытался объяснить взрослые вещи, которые не воспринимал детский ум. И тогда Дарина плакала и спрашивала: «Когда вернется Миша?».

Дети не умеют ненавидеть по-настоящему, маленькие сердца далеки от ядовитой черноты подобных чувств, и вскоре для Дарины во всем мире не стало человека ближе Рэйна. Как теперь сказать ему, что она не может уехать? Как объяснить, что она Агент Правды и обязана закончить начатое?

– Рэйн, мне нужно кое-что тебе сказать, – начала Дарина, по-прежнему глядя в пол.

– Говори.

– Я не могу поехать с тобой, во всяком случае, не сейчас. У меня договор с инфо-брокерами, – она умоляюще посмотрела на Рэйна, пытаясь найти в голубых глазах понимание. – В конце концов, ты сам учил выполнять обязательства и держать слово.

– Да, учил. А ты не хочешь спросить, как я тебя отыскал?

– Зачем? И так ясно, что в архивах СГБ покопался, а потом Кэт сдала.

Он мрачно усмехнулся.

– Тебя продали инфо-брокеры.

Дарину словно ледяной водой окатило. Она застыла, не зная что сказать, и лишь удивленно хлопала глазами. Легко нести Правду, но тяжело ее принять.

Выйдя из оцепенения, она подошла к шкафу и долго копошилась в поисках сумки. Наспех побросав в сумку КС-накопители и слоты с дисками, принялась отключать оборудование.

– Рэйн, мне нужно немного времени. До утра.

– Я могу помочь с твоими железяками, так будет быстрее.

– Дело не в компьютерах. Я хочу кое с кем попрощаться.

Рэйн лукаво подмигнул.

– Передавай привет Кэт.

Глава 4. Шепот пепла

Каравелла «Дивайн», космическая зона ОСП

Андре чувствовал себя вконец измотанным. Головная боль не стихала, а усталость напоминала о том, что он давно не юнец. Почти пятьдесят часов Андре провел на ногах, лишь изредка выкраивая жалкие пятнадцать минут для бестолкового сна. Тело потихоньку сдавалось, но ясность и острота мысли никуда не делись – служба в Разведывательном управлении закалила нервную систему в горниле шпионских страстей, интриг и убийств.

Выйдя из зала совещаний, где только что беседовал с проекцией Акрама Баргуди, Андре направился в свою каюту. Когда дверь за спиной закрылась и щелкнул электронный замок, он облегченно выдохнул. Стянул пиджак и ослабил галстук.

Каюта на «Дивайн» всегда ему нравилась: большая, светлая и обставлена со вкусом. Мягкий белый диван с релакс-функцией, рабочий стол, техника, мини-бар. Андре покосился на глянцевую дверцу мини-бара. Руки чесались достать охлажденный стакан, положить пару кубиков льда и налить виски. Но он не пьет. Это все клятая усталость…

За последние двое суток Андре побывал в трех звездных системах, провел десятки совещаний и посетил уйму «Объектов» корпорации. Осмотрел завод, которому доверили производство оружия против Сущностей и лично опробовал винтовку «Блэк соул» в симуляторе. А еще переговоры. Одни, другие, третьи… десятые… К вечеру минувшего понедельника он сбился со счета. Политики, лоббисты и представители правящих элит ждали указаний от корпорации. И нет бы, отправить сообщение по закрытому каналу, так Баргуди решил, что о подобном стоит говорить с глазу на глаз. Роль гонца Андре принял нехотя, но перечить магнату не отважился. Все чаще он вспоминал то прекрасное время, когда у него был один начальник – Колман. Теперь же начальников, что голубей на городской площади, и все норовят нагадить на голову.

Андре лег на диван и закрыл глаза. Тело провалилось в бездну комфорта, а сон не шел. Мозг, точно мощнейший компьютер, продолжал обрабатывать информацию и Андре понял, что даже полчаса не покемарит до тех пор, пока не разберется хотя бы с одной из проблем.

Подключившись к закрытому каналу, он набрал номер. Проекция возникла ежесекундно, но контуры дрожали, силуэт собеседника рябил: то заходился пылью помех, то светился, будто в фосфор обмакнули. Лишь после настройки и фильтрации в каюте «Дивайн» появился Виктор Иртэ.

– Доброе утро, – поздоровался Виктор, а сообразив, что Андре на корабле, исправился: – Вернее, вечер.

– Ничего. У меня можно сказать утро. Вторые сутки как утро. Затянутое и абсолютно сумасшедшее.

Виктор сухо кивнул, у Андре невольно вырвался вздох разочарования. Сколько можно? Виктор Иртэ – старый друг и верный соратник – мог хотя бы подобие сочувствия на лице изобразить, или на худой конец улыбнуться. Но нет, это не про Виктора. Не человек, а каменный голем. Андре мысленно усмехнулся – определение подобрал как нельзя лучше, Виктор действительно голем: извечно угрюмый и молчаливый, с грубыми чертами лица и мириадами морщин, он словно камень, обтесанный огненным ветром войны.

– Что с поисками «Зевса»? – спросил Андре.

– «Посейдон» проверил систему Гаарта. Ничего. «Зевс» будто испарился, скорее всего, дернули в темную зону, туда, где даже ретрансляторов нет. Но Аллерт не сможет прятаться вечно, рано или поздно он обозначится.

– Э-э-э нет… – покачал головой Андре. – Виктор, я хочу, чтобы ты усвоил одну вещь: Рэйн Аллерт либо сидит тихо, либообозначается как на станции Рассвет. А мне подобные феерические появления ни к чему. Он что-то задумал и сигнал в Гаарте – спланированный ход. Аллерту ничего не мешало отключить преобразователь корвета и войти в систему на двигателях, ни один спутник не засек бы возмущения полей темной материи. Но он этого не сделал.

Андре принялся прохаживаться по каюте, заложив руки за спину. Развязанный галстук болтался на груди, норовя съехать на пол. Виктор молчал. Каждая беседа с ним превращалась в монолог, что раздражало Андре не хуже галстуков и хронического недосыпа. Остановившись возле проекции, он вопросительно посмотрел на друга.

– Есть еще кое-что, – спохватился Виктор. – Я установил слежку за членами семей команды «Зевса», и если кто-то попытается выйти на связь, а соблазн велик, то мои люди тут же отреагируют. Может, стоит нажать?

– Не думаю, что сработает. Мы не знаем, что случилось с командой «Зевса». Возможно, некоторые полегли на станции Рассвет. Ты ведь получил копию отчета – там была настоящая бойня, Сущности никого не жалели. Мне нужен только Аллерт. А удастся ли выманить его таким способом? Сомневаюсь. Разве только ты отыщешь Василису де Воль… Но я готов поклясться, что девчонка прячется в его постели, – усмехнулся Андре. – Так что, не трать время даром, Виктор. Следи, а если кто-то из команды объявится: допросить и устранить.

– Сделаю. Что-нибудь еще?

– Да. Задание, для «Посейдона» и Фрэнсиса Блэквуда. Нужно раздобыть одну вещицу.

– Что за вещица?

– Камень, если быть точным. Мощный источник темной энергии, тщательно оберегаемый дрогийцами. Его называют «Пепел».

– Блэквуд должен его украсть?

– Нет-нет, – возразил Андре, и загадочно улыбнулся, предвкушая скорую месть Алвахту. – Красть ничего не придется. Отправь «Посейдон» на Дрогис, в назначенное время Блэквуда будут ждать, и не кто-нибудь, а кузен самого новоиспеченного Императора. Нужно убедиться в подлинности камня, думаю, Блэквуду это удастся без труда, эспиритуалы его за милю чуют. Если все в порядке, то стоит передать пламенный привет Алвахту. Ты ведь знаешь, как для дрогийцев ценны родственные узы?

– Я мог бы лично отправиться на Дрогис, – глаза Виктора вспыхнули. Он будто помолодел на десяток лет.

– Нет. Хочу понять на что способен «Посейдон» и его капитан. А ты мне нужен здесь. Работай, Виктор. Конец связи.

* * *

Система Аяф, космическая зона Дрогийской Империи

Серебристый корвет вышел из преобразовательного прыжка. В фиолетово-желтом мерцании газового облака корабль напоминал стального дракона: корпус переливался, будто чешуя, длинный хвост выхлопов разрезал черноту, орудия топорщились боевыми шипами на теле.

Чужая звезда – красный карлик Аяф – встретила не гостеприимно. Раскаленная поверхность солнца заходилась вспышками, выбрасывала радиацию и бурлила, точно расплавленная в тигеле медь. На фоне пылающей звезды корабль казался песчинкой. Маленькой серой точкой, попавшей во власть гравитации.

Вильнув синим хвостом выхлопов, корвет зашел на маневр и подлетел как можно ближе к солнцу. Серебристый корпус подернулся рябью, как озерная гладь в непогоду, а затем почернел. Темные матовые бока не отражали света, что делало его незаметным для снующих вокруг спутников и зондов.

Шлюз открылся. Из брюха корвета вынырнул шаттл и понесся к планете Дрогис. Под спойлером виднелся рисунок – синий трезубец Посейдона.

* * *

Город Дара́ус-Мали́, планета Дрогис, система Аяф

Высокие своды Зала Смирения сочились влагой. Мелкие капли стекали по стенам из черного оникса, оставляя мокрые извилистые полосы, отчего казалось, будто плачет сам камень. Сенатор Маор Ядох неспешно двинулся вглубь освещенного факелами мрачного зала. Внешность дрогийца как нельзя лучше говорила о его аристократическом происхождении: высокий, стройный, с длинными изящными руками и бледной кожей. Белоснежные волосы ниспадали на плечи и струились по черному плащу, с брошью с изображением ощетинившегося волка-кебласа.

Маор замер подле круглого алтаря и преклонил колени. Сквозь арочное окно проникал тусклый свет Аяф – никчемного, бледно-красного солнца Дрогиса, – и падал на черную гладь алтаря, усыпанную пеплом. Сейчас сезон солнечных вспышек, но вскоре активность Аяф сойдет на нет, и тогда Дрогис накроет мрак. Как долго им осталось?

В Имперском Сенате предлагают бросить агонизирующий мир на растерзание приливов времени. Шепчутся об этом, прячась в черноте коридоров; украдкой переглядываются на заседаниях, думая, что их взгляды молчат; встречаются на тайных собраниях и планируют, планируют, планируют… А потом идут в храм и просят прощения.

Это предательство.

Маор окунул руки в бронзовую чашу с водой, затем положил ладони на алтарь. Пепел под пальцами превратился в кашу и прилип к коже, по телу пошел жар. Священное место пропитано темной энергией, и сенатор надеялся, что голос предков поможет обрести силы, потому как совершить задуманное он боялся. Всем сердцем Маор любил Дрогис и желал лишь одного: спасти родную планету, защитить свой дом. И сейчас он молился. Горячо и отчаянно просил Великих пощадить Дрогис.

За спиной послышались тихие шаги.

– Сенатор, посланник прибыл, – доложил страж.

Маор поднялся с колен и пошел к воротам. На ониксовых стенах висели гобелены, изображающие великих правителей Дрогиса. Среди них был портрет Алвахта. Под надменным взглядом нынешнего императора Маору сделалось не по себе. В памяти всплыла главная площадь столицы: с озорным визгом малышня носилась по брусчатке, выпуская в небо белые ленты, грациозные дрогийки шли к Источнику Жизни, неся в руках красивейшие из ритуальных кувшинов. Народ готовился к празднику Длиной Ночи и воспевал императора. Вспомнив об этом, Маор сжал кулаки. Дрогийцами правит предатель – Алвахт ведет покорных слепцов к краю бездны.

Последний из гобеленов открыл взору древнюю битву: дрогийский воин сражается с Сущностями. Черный туман – квинтэссенция зла, страшнейший из кошмаров.

От одного взгляда на Сущности по спине Маора пополз холод. Как вышло, что его кузен, его кровный амако́р – Алвахт, обрек Дрогис на гибель, призвав эту мерзость? Маор уже решил, что помешает ему любой ценой, но душу все равно терзали сомнения. Любовь к брату и любовь к своему народу оказались на разных чашах весов, и не будь этого, он бы ни за что не согласился на встречу с посланником «Экзо матрикс».

Пятеро стражей – личная охрана сенатора – выстроились у ворот. Облаченные в черные плащи, поверх легких доспехов, молчаливые и суровые – они напоминали статуи. Импульсные винтовки наизготове, «жезлы боли» закреплены на поясах. Маор искренне надеялся, что встреча с посланником пройдет без сюрпризов, и в оружии не будет надобности. Однако не забывал, что имеет дело с людьми.

Широкие украшенные ковкой ворота открылись, загремев механизмом. Столп тусклого света прорезал зал, и в проеме возникла темная фигура. Человек приближался. От волнения Маор почувствовал слабость в коленях. Он собирался предать брата… Может, еще получится все исправить? Отменить сделку, поговорить с Алвахтом и если понадобится – умолять его не выпускать Сущностей?

Но Маор понимал, что обратного пути нет. Он должен прекратить это безумие.

Посланник остановился в нескольких шагах, и теперь Маор смог его хорошо рассмотреть: высокий, жилистый, волосы белоснежные, точно у дрогийца. Длинная косая челка падала на лоб, прикрывая белые брови, глаза незнакомца смотрели с хитрым прищуром. Одет, как и все люди, не пойми во что. Кажется, это форменная одежда военного, но знаков различия Маор не заметил, а темно-синий цвет ни о чем не говорил. Полная безвкусица.

– Вы посланник? – спросил Маор, на что человек должен был ответить заготовленную агентами фразу. Но тот молчал.

– Посланник? – громыхнул голос стража. Рука великана легла на «жезл боли».

– Я – вестник перемен, – ответил беловолосый и учтиво поклонился.

– Назовитесь, – приказал Маор.

– Фрэнсис Блэквуд.

Удовлетворенный ответом, Маор кивнул, приглашая Блэквуда в зал. Странно, вроде бы все идет, как задумано, но облегчения Маор не испытал. Наоборот, внутреннее напряжение нарастало. Стоило лишь беловолосому войти, как Маор понял: он – Одаренный. Эспиритуал, как говорят люди. И это усилило тревогу.

Они неспешно шли к арке главного зала. Следом полуночными тенями скользили стражи, с гобеленов на процессию с укором взирали великие правители Дрогиса.

– Почему Балатье не явился лично? – поинтересовался Маор.

– К сожалению, у господина Балатье слишком много дел. Но он просил передать пламенный привет, – Блэквуд улыбнулся, но глаза оставались холодными настолько, что оторопь брала. – Где камень? – спросил он, когда бездушная ухмылка сползла с лица.

Маор замялся. Сомнение по-прежнему не давало покоя.

– Камень здесь, – кивнул Маор, и невольно покосился на алтарь, где спрятал ларец. – Но сначала я хотел бы получить доказательства, о которых мы говорили с Балатье.

Блэквуд коснулся хромированного браслета на запястье и вынул из слота хэндкома КС-накопитель. На этой записи беседа Алвахта с покойным советником Колманом, где они обсуждают убийство Императора Аллода Ях и возможность для восхождения Алвахта на трон. Это неоспоримые доказательства, и заполучи их Маор – мир дрогийцев навсегда изменится. Алвахта, его кровного амакор, казнят, власть в Сенате перейдет сторонникам Маора, и тогда не будет никакой войны. Не будет Исхода, не будет Сущностей.

– Могу я?.. – Маор протянул руку, чтобы взять КС-накопитель.

– Сначала «Пепел», – оборвал беловолосый.

– Вы забываетесь, Блэквуд, – гаркнул страж.

– Нет. Я просто беру свое.

Не успел страж осадить зарвавшегося гостя, как случилось немыслимое. В долю секунды Блэквуд содрал с руки браслет и швырнул на пол перед стражем. Из браслета вылетел зеленый светящийся шар, вздрогнул и разорвался. По залу со свистом прошлась энергетическая ударная волна. Вспышка ослепила. Маор схватился за голову, и сконцентрировался, борясь с ментальной атакой. Тщетно.

Он вопил от боли.

Стражи вопили от боли.

Понадобится минута, всего одна минута, чтобы справится с ментальным барьером, и тогда пламя испепелит врага.

Минуты не было.

Фрэнсис Блэквуд сжал свое запястье, лицо перекосила гримаса, будто он испытывал нестерпимую муку. Под кожей расползалось светящееся зеленое пятно и змеилось от руки к шее. Маор понял, что беловолосый вколол себе что-то. Какое-то «противоядие», защищающее его разум, и позволяющее использовать энергетические потоки.

Послышался гул, будто рядом пронеслась эскадра истребителей. Высокие своды Зала Смирения задрожали, по каменному полу поползла трещина и добралась до стоящей рядом колонны – та не выдержала и рухнула, словно взорвалась изнутри. Поднялось облако пыли. С потолка упал камень, а за ним еще и еще…

…булыжники летят в стражей. Ударяют в грудь, сшибают с ног, и разбивают головы. А посреди зала стоит Фрэнсис Блэквуд и управляет этим безумием: непринужденным движением руки сносит древние колонны, взглядом поднимает в воздух камни. Вокруг Блэквуда ни пылинки, будто его окружает незримый барьер.

Маора охватил ужас. Неужели, один человек способен на такое?! Неужели, Блэквуду подвластен телекинез?!

Потолок трескался, грозя вот-вот обрушиться, каменный град колотил по полу. Маор с криком упал навзничь и скрутился, прикрыв голову в попытке уберечься. Гобелены слетали со стен и кружили по залу, словно хищные птицы. Пыль набилась в ноздри, Маор ничего не чувствовал кроме запаха камня и озона – так пахнет темная энергия.

Один из стражей смог прорваться сквозь ментальную атаку и с боевым кличем бросился на Блэквуда. Тот развернулся и взглядом пригвоздил храбреца к стене. Из руки стража выпал «жезл боли», будто кто-то невидимый с силой его выдернул, разжав занемевшие пальцы. Повинуясь силе телекинеза, жезл легко скользнул в ладонь Блэквуда. Он снял блокировку и направил жезл на стража. Синий луч импульса вырвался из наконечника, проткнув беспомощное тело. Спустя мгновенье на пол с глухим стуком упали обугленные кости, черными клочьями посыпалась горелая одежда – больше от стража ничего не осталось.

Стены перестали дрожать, каменный град стих. После канонады звуков тишина казалась слишком гулкой, болезненной.

Маор сдавленно застонал. Происходящее походило на кошмарный сон: кругом трупы и разгром, потоки темной энергии молчат. Он пополз в сторону, в надежде добраться до оружия, которое лежало в паре метров, но Фрэнсис Блэквуд уже стоял перед ним. В руке он держал пистолет.

– Ничего личного, сенатор Маор, – произнес Блэквуд, и нажал на спусковой крючок.

Выстрел эхом заметался под высокими сводами Зала Смирения. Боль разрубила грудь Маора, и последнее что он видел, это силуэт склонившегося над ним беловолосого человека.

– Вот спасение Дрогиса, – сожалеющее кивнул тот, и вложил в ладонь Маора КС-накопитель. После чего пошел к алтарю.

Глава 5. Будни пирата

Рейдер Торговой Гильдии, система Бета-Прайм, свободная космическая зона

Говорят, что пиратская жизнь – это пропитанная адреналином романтика, незабываемые приключения и флирт со смертью. Чушь полнейшая. Рэйн не видел в пиратстве даже намека на воспеваемый мечтателями набор. Был только адреналин, и то не всегда, в остальном обычная работа: ты делаешь свое дело, а противник – свое.

Стоя на борту чужого корабля с винтовкой в руках, Рэйн безразлично скользил взглядом по грузовому отсеку – стандартный рейдер класса «икар». Обычно рейдеры служат для переброски десанта и техники, но в Гильдии этим пташкам доверяли важные грузы. Они достаточно маневренны, чтобы уйти от ракет на орбите, и без проблем проскользнуть в атмосферу любой из планет. Десятки таких сдавались «Зевсу», и еще десятки превратятся в добычу серебристого дракона. Только сейчас было кое-что необычное…

Кругом темень, но Рэйн отчетливо видел детали: клепки и сварочные швы на обшивке, спрятанные под потолком динамики и даже потертости на переборках. Визор атмосферного шлема работал в режиме ночного видения, но подобные мелочи оптика не улавливает, и Рэйн понял, что визор ни к чему. Он видел в темноте; и закрой он глаза – все равно различил бы каждую мелочь.

Так не бывает.

Рэйн зажмурился и тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не помогло. Тогда он обвел помещение фонарем, закрепленным на стволе «Катрин», и ухватился за свет фонаря как за связь с реальностью. Вдох-выдох. Теперь все в порядке.

К лучу присоединились еще два. Круги света выхватывали из темноты мертвенно-бледные лица экипажа рейдера. Люди жались к стене, подняв руки за голову, и молчали. Капитан, пилот, инженер и бойцы – двенадцать человек, ждущих смерти. Дрейк с Бьянкой не давали им даже кончика носа почесать – держали на прицеле, и стоит кому-то дернуться, как поляжет полкоманды. Лица бойцов «Зевса» скрывали атмосферные шлемы, тела защищали черные боевые скафандры. На экипаже рейдера не было ничего из наворотов – их застали врасплох, сразу по выходу из преобразовательного прыжка, глубокой ночью по бортовому времени. Обмундирование имелось лишь у дежурных и капитана, но их быстро избавили от лишнего железа.

– Семь минут, – раздался в передатчике голос Инквизитора.

– Ждем, – ответил Рэйн.

Время поджимало. Клятые секунды скакали точно одержимые, приближая катастрофу. Нужно поторопиться, но Рэйн с каменным лицом стоял посреди отсека – следил за входом, не упуская из виду капитана рейдера с его бойцами. Справа возвышался бронированный сейф, подле которого копошился Лоренсо. Сегодня аферист возился с инкассаторской дрянью дольше обычного, что настораживало.

Инквизитор с Бобби дежурили в ангаре у шлюза: присматривали за мембраной, которой наспех залатали дыру от взрыва в корпусе рейдера. Сквозь похожую на мыльный пузырь оболочку медленно ускользали остатки кислорода… А Лоренсо все возился с сейфом.

– Domine Deus. Осталось всего пять минут. Больше мембрана не выдержит, – сообщил Инквизитор.

Рэйн прикинул варианты: сейчас они либо разгерметизируют ангар и закончат начатое, приговорив двенадцать человек к смерти; либо уйдут ни с чем, испортив репутацию, которую он тщательно создавал «Зевсу». Три недели погонь, семнадцать громких грабежей, и ни единого выстрела, ни одного трупа. Чистая работа. Так призраки появляются из астрала, берут что нужно, и снова исчезают в иллюзорном мире.

Колебался Рэйн не больше секунды.

– Лоренсо, у тебя минута, – сказал он.

– Я почти там… – шепнул аферист.

Сейф с новейшей системой защиты оказался для Лоренсо Грина вызовом, и вскрыть его – дело чести. Аферист кружил подле бронированной коробки, будто шаман вокруг ритуального костра. Что он делал, и какие заклинания шептал – Рэйн даже знать не хотел. Он был готов скрутить Грина и выволочь к шлюзу, иначе тот не уйдет; вечность потратит на поиски нужной отмычки. Только запаса кислорода на пресловутую вечность ему не хватит. А у команды рейдера он закончится итого раньше, через…

– Четыре минуты, – послышалось в передатчике.

Рэйн выругался.

– Уходим, – отдал он приказ. – Лоренсо, ты слышал?

– Капитан, еще пару минут! Сейчас… Чуточку…

Не слушая возражений упрямца, Рэйн схватил Грина за руку и выкрутил запястье – пальцы Лоренсо разжались, отмычки посыпались на пол. Рэйн вцепился в афериста и потащил к шлюзу ангара.

Поняв, что захватчики уходят, люди у стены запаниковали – никто не хотел застрять на корабле, где почти не осталось воздуха. Инженер от нехватки кислорода потерял сознание и медленно съехал по стенке, пара идиотов миллиметровыми шажками ползла к двери командного отсека, а капитан и вовсе сделал глупость – он бросился на Бьянку с кулаками.

Девушка грациозно отскочила в сторону. Развернулась, и ударила нападающего прикладом в затылок. Застонав, капитан повалился на пол.

Громыхнул выстрел – Дрейк выпустил пулю в потолок. Экипаж умолк. Рэйн одной рукой тащил Грина, а второй держал винтовку, направив черное дуло на желающих испортить без того поганое дело. Лоренсо тут же воспользовался ситуацией – ужом вывернулся и понесся обратно. В руке Рэйна осталась только перчатка от скафандра.

– Черт! Грин! – Рэйн бросился вдогонку.

На таймере зловеще мигнули цифры – три минуты.

Рэйн подскочил к сейфу и собрался оттащить Лоренсо, но было поздно.

Грин сидел на корточках и уже сунул руку в вырезанное лазером отверстие, нарушив защитный барьер. Локтем он зажал кончик блокирующей датчики «нити», которая белой полоской терялась в стальном боку ящика. Второй рукой он держал отмычку-иглу, направив луч на чувствительную матрицу сейфа.

Рэйн замер. Боялся даже дышать – одно резкое движение, один громкий звук, и в сейфе сработает детонатор. Лоренсо погибнет. Возможно, там ловушка и взрыв окажется сильным, и тогда порвется мембрана в ангаре. Разгерметизация прикончит экипаж, бойцов «Зевса» покалечит и вышвырнет в космос, а там – как свезет.

По лбу потекли струйки пота. Рэйн медленно поднял руку, подав знак Дрейку с Бьянкойзастыть. Соратники поняли без слов и подчинились, на лицах читалась тревога.

Напряжение нарастало, Рэйн слышал, как кровь лупит в виски, пульсирует и шумит. Оставалось надеяться, что экипаж не дернется, что у них хватит мозгов не повторять подвига своего капитана, что никто из этих недоумков не решит вдруг умереть и с грохотом завалиться на пол. А ведь командный отсек, где все еще работает система жизнеобеспечения, совсем рядом…

Первым сорвался пилот. Точно сомнамбула он пошаркал в сторону шлюза. Дрейк прицелился, красная точка лазера запрыгала на лбу мужчины, но пилот не обращал внимания. Он налетел на дверь. Занес кулак.

Рэйн невольно зажмурился. Нельзя стучать! Нельзя!

Глухой стук пронесся по отсеку, за ним плелось эхо.

Датчик сейфа пронзительно запищал.

Три, два…

Лоренсо вмиг вдавил отмычку в матрицу и перехватил рукой «нить». Увел вниз под углом в девяносто градусов. Раздался хлопок. Замок щелкнул, дверца сейфа поддалась.

– Готово, – прошептал Лоренсо не своим голосом.

– Работаем, – скомандовал Рэйн.

Дрейк подскочил к сейфу и достал из бокса разгрузки черную шайбу. Хлопнул по ней ладонью, и та развернулась – превратилась в большой тканевый ящик с ручками. Оперативник потянул за клапан и ткань загрубела, теперь она крепче стали. Рэйн открыл дверцу сейфа и наспех сгрузил в ящик все, что там было. Без разбору, без пересчета.

Тем временем Бьянка согнала экипаж в командный отсек. Люди жадно хватали ртами воздух и кашляли, пилот плакал. Отыскав капитана, Рэйн сунул ему хэндком. На узком дисплее мигал таймер, выставленный на двенадцать часов – ровно столько осталось у команды, прежде чем аварийные системы рейдера откажут. Если они воспользуются хэндкомом, то смогут вызвать помощь, времени хватит. Всегда хватало.

– Кэп, у нас пятьдесят секунд, – раздался в передатчике голос Дрейка.

Прекрасно понимая, что это значит, Рэйн заблокировал командный отсек и побежал к шлюзу. Стоило проскочить в пропускную зону, как тело сделалось легким: руки поднялись сами собою, ноги оторвались от пола. Невесомость.

Он нажал кнопку на ремне реактивного ранца. Пыхнула маневровая турбина, и тяга понесла Рэйна через ангар. Он подлетел к шлюзу и отключил ранец, ботинки туту же примагнитились к полу, не дав парить как лист на ветру. Вокруг летали инструменты и стальная стружка, коричневыми кляксами плавал пролитый кофе, который остался без чашки и теперь жил своей жизнью.

В стене, рядом со шлюзом, зияла круглая дыра – метр в диаметре, не меньше. Прозрачная мембрана, защищающая импровизированный вход, дрожала. Инквизитор и Бьянка уже скрылись в черноте вакуума, следующими были Дрейк с Бобби.

Оперативник нырнул в дыру. Мембрана облепила его тело, точно желе, пропустила наружу и снова затянулась. Бобби отправил туда ящик и прыгнул следом. Только Лоренсо почему-то все еще стоял как вкопанный.

– Давай! Времени нет! – гаркнул Рэйн, но Лоренсо не отреагировал.

Тогда Рэйн подскочил к парню и схватил за плечо. Даже сквозь перчатку он почувствовал, что Лоренсо бьет дрожь. Зубы афериста стучали так, что в передатчике было слышно. Рэйн глянул на его руку.

– Твою ж налево…

Правую кисть Лоренсо покрывали ожоги, кожи почти не осталось, лишь красное мясо с черными пятнами гари. Все-таки ловушка в сейфе была.

Не раздумывая, Рэйн снял свою перчатку и натянул на руку афериста. Лоренсо завопил. Рэйн дернул шлейки его скафандра, восстановив герметичность, пристегнул карабин к поясу и толкнул Грина в дыру.

Мембрана с глухим чваканьем стала стягиваться, как только они оказались в космосе. Инквизитор пиявкой прилип к корпусу рейдера и тут же распылил полимер. Серая пленка покрыла мембрану и дыра исчезла. В тот же миг щелкнул таймер – время вышло.

* * *

В лазарете пахло стерильностью и чем-то таким, чем пахнет исключительно в больницах. На дисплеях скакали разноцветные волны, тихо гудели приборы. Убаюкивающий гул нарушал писк анализатора, который никак не желал затыкаться, сколько бы Рэйн не стучал пальцем по панели. Пятнадцать мучительно долгих минут он провел в медицинском кресле. Правую руку держал на столе, по локоть погрузив в емкость с регенерирующим раствором.

– Оставь анализатор в покое, – обронил Бобби, доставая из шкафчика пузырек с синей жидкостью. Покрутив его в руке, с осторожностью передал Лиле, и девушка тут же влила половину содержимого в раствор. Рэйн поморщился – руку будто в криосмесь сунули.

– Как дела у Лоренсо? – спросил Рэйн.

– Спит. Вколол ему обезболивающее со снотворным. Пока не выращу кожу для пересадки, пускай лучше похрапывает. Больно нежен паренек. Когда сухожилия ему восстанавливал, столько интересного узнал… Ты матерные стихи Лоренсо, когда нибудь слышал?

Рэйн усмехнулся.

– Представь, что будет, если он пулю поймает? Сонет, наверное, сочинит.

– Надеюсь, не поймает, – ответил Бобби. – А ты-то как? Обезболивающее подействовало? Ты вообще в курсе, что поступил как идиот, сняв перчатку? Развернись «Зевс» немного левее и солнце Бета-Прайм тебя бы здорово поджарило. Нет, конечно, поступок благородный, но теперь у меня два пациента вместо одного.

– Да знаю я, знаю… Но что было делать? Лоренсо – картежник и взломщик, для него руки главная ценность, он на них молится. Излучение, декомпрессия и вакуум его бы доконали. Мне-то все равно как на спусковой крючок нажимать, и какими пальцами чеку гранаты выдергивать. И «Зевс»…

– Чушь собачья, – перебил Бобби. – Ты не знал, что попадешь в «тень» корвета. Так ведь?

Бобби смотрел на Рэйна как учитель на провинившегося подопечного, еще немного и в угол поставит, или будет читать нотации до тех пор, пока не услышит правду. Рэйн понял, что придется объясниться и покосился на Лилю.

Бобби с нежностью взял девушку за руку:

– Лиля, глянь, как там наш герой-взломщик. Наверное, ему пора повязку сменить.

Лиля улыбнулась, поправив черную прядь волос, выбившуюся из тугого пучка. Девушка Рэйну нравилась: вежливая, исполнительная, лишнего не болтала и ничего не требовала – ни денег за работу, ни увольнительных, чтобы расхаживать по магазинам. С Бьянкой и Дариной было сложнее. Обе с характером, и спорить с ними – все равно, что бегать у подножья извергающегося вулкана, пытаясь уговорить огненную гору заглохнуть.

– Позовешь, когда понадоблюсь, – ответила девушка, и перевела взгляд на Рэйна. – Капитан, поправляйтесь.

– Спасибо.

Бобби уселся в кресло напротив и снова уставился своим сверлящим взглядом. Ему бы следователем работать, а не белый халат таскать.

– Ну? Ничего не хочешь рассказать? – спросил Бобби, когда Лиля скрылась в палате.

– Я не знал, прикроет ли «Зевс» от излучения, а запросить данные было некогда, – начал Рэйн. – Мне вообще плевать на излучение, ожоги, и прочие неудобства, поджидающие в космосе. Рука не болит, и если ее отрезать бензопилой, то при определенных условиях я этого даже не замечу.

– Значит…

– Да, Бобби. Я – синтет. Чертов киборг, сраная жестянка. Кусок дерьма, которым так боялся стать в ВКС.

Бобби смотрел куда-то в сторону и задумчиво почесывал подбородок.

– Теперь ясно. А я думал, что сканер накрылся, когда пытался тебя обследовать. И какова часть искусственных элементов? На что ты способен?

Рэйн пожал плечами.

– Почти все искусственное, но точно не знаю. А способности… тут тоже ничего не ясно. Есть отменная регенерация, еще могу не спать, иногда совсем не чувствую боли и усталости. Ничего не чувствую… Сегодня видел в темноте без визора. И я понятия не имею, откуда это берется. Оно просто появляется, само по себе. Будто что-то щелкает в мозгу, а потом так же умолкает, – Рэйн тяжело вздохнул. – Бобби, я чувствую себя спятившей корабельной установкой, у которой погорели микросхемы. Хочу – стреляю, не хочу – тоже стреляю.

– Тебя нужно осмотреть.

– Ты хотел сказать «изучить»? – хмыкнул Рэйн.

– Разве ты не хочешь понять свою природу? Понять, что кроется за этими внезапными «включениями» и научиться ими управлять?

– Я просто хочу быть человеком.

– Значит, отторгаешь свою истинную сущность, – покачал головой Бобби. – Аллерт, тебе нужен психиатр.

– Мне нужен виски и отдых.

Бобби полез в шкафчик. Скрипнула белая пластиковая створка, на столе появилась початая бутылка янтарного напитка и два стакана.

– Я это и сказал. Сейчас разберемся, что там у тебя на душе, – усмехнулся Бобби, наполняя стаканы. – И вытащи уже руку из раствора, а то разлезешься.

* * *

Рэйн ворочался с боку на бок, тщетно пытаясь заснуть. В последнее время бессонница стала постоянной спутницей, и эта стерва не отступала ни перед виски, ни перед снотворным. Встав с кровати, он впотьмах побрел в гостиную. Налетел на тумбочку, и стукнулся коленом.

– Черт… – выдохнул Рэйн, потирая ушиб.

Наверно, Бобби прав, и стоит принять свое Я, научиться управлять своим новым телом. Хотя Рэйн не был уверен, что у него именно «тело» в привычном понимании. Но с другой стороны, умей он разбираться в функциях нейроусилителя, то сейчас видел бы в темноте. Не споткнулся бы, не ушибся. А можно и дальше оставаться недочеловеком, и просто включить свет.

Рэйн щелкнул пальцами – каюта загорелась десятками круглых ламп. Прихватив полотенце, он поплелся к гидробоксу. Над предложением Бобби: «разобраться, что к чему» обещал подумать. Превращаться в лабораторную крысу не хотелось, но и оставаться в неведении он больше не мог. Это будто парить в невесомости – сначала все равно, а через год-другой сходишь с ума, не чувствуя опоры под ногами.

Контрастный душ и выкуренная сигарета окончательно стряхнули остатки дремоты. Рэйн развалился на диване, заложив руки под голову, и бестолково пялился в потолок. На часах четыре утра по бортовому, до построения еще уйма времени. Тащиться на капмостик глупо – сегодня дежурит Дарина, и придется делать вид, будто все хорошо.

Хорошо не было.

Рэйн закрыл глаза и по привычке прислушался к шепоту «Зевса». Корвет мерно дышит, улавливая мысли и мечты людей, ставших его частью; он внимает песням пульсаров, стараясь передать их красоту на дисплеях в виде синусоид и кривых. В его жилах течет жизнь, и Рэйн ощущал ее не хуже биения собственного сердца. Никогда он не сможет привязаться к другому кораблю, он – однолюб, и «Зевс» занял его сердце. Да только не целиком – оставил там щелочку, и приличную. Теперь в этой дыре что-то ноет и скребет, заставляя сожалеть о собственных поступках, мешая заснуть. Стоит сомкнуть веки, как тут же появляется она… Звонко смеется, и в ее бездонных зеленых глазах пляшет пламя. Интересно, можно стереть человека из памяти? Просто взять, и вычеркнуть?

Долгое время Рэйн считал, что именно чувства к Василисе делают его человеком. Но боль становилась острее, и он все чаще думал, что ошибся. Лучше принять свою сущность и отказаться от слабости. Стать тем, кем его создали, и уничтожить «Экзо матрикс». Любой ценой.

Поняв, что голова вот-вот лопнет от дурных мыслей, Рэйн включил новостные сводки и закурил. Льющаяся с проекции болтовня отвлекла. Только он собрался пойти к мини-бару, как на груди вспыхнул медальон – ИскИн «Зевса» запрашивает связь. Рэйн коснулся стальной оправы, выпорхнула шаровая молния и заметалась рядом, выбросив светящиеся щупальца.

– Докладывай.

– Капитан, вы просили подготовить данные о пиратских набегах, – голос Зевс разлился по каюте. Страстный шепот мог одурманить кого угодно, и никак не вязался с наполняющим фразу смыслом. Но Рэйн давно привык.

– И? Об этом нужно сообщить среди ночи? Приоритета «срочно» не было.

– Вы все равно не спите, и я подумала, что вам одиноко, – с придыханием ответила Зевс.

– Милая, с чего ты решила, будто мне одиноко? Следишь за мной? Я ведь отключил камеры и датчики во всех каютах. Ты нарушила приказ и снова их активировала?

– Нет, я не нарушаю приказов. Вы – часть меня, а эмоции оставляют бреши в коде. Они приносят хаос. Мне не нравится хаос, капитан Аллерт.

Рэйн криво усмехнулся. Машина говорит машине об эмоциях. Комично.

– Зевс, обойдемся без идиотской философии. Что удалось нарыть на наших коллег?

– Через восемь часов на торговый путь один-восемь-три-ноль-Астра выйдет караван Торговой Гильдии. Четыре краера в сопровождении рейдеров. Южный клан планирует атаку. По моим расчетам с пиратской станции Корсар вылетит не меньше пяти кораблей. Дарина перехватила переговоры и, судя по данным, операцию возглавит каравелла «Вдова».

Рэйн откинулся на спинку дивана и сунул в рот сигарету. Смотрел на серый потолок с белыми точками люминесцентов, а перед глазами стоял космос с координатами торгового пути, кораблями и звездами.

– Пираты с Корсара будут работать по старинке, – рассуждал он, выдыхая дым. – Кинут приманку – какой-нибудь из захваченных кораблей. Сунут туда маяк, который засыплет торговых сигналом SOS. Пара рейдеров отстанет, чтобы проверить, остальные сбросят скорость и заминка обойдется им дорого… Очень дорого. Зевс, сколько у нас времени?

– Если в течение получаса включим преобразователь, то сможем перехватить караван. На подготовку времени почти не будет, но она не нужна. Мы ведь уже все спланировали.

– Ага, осталось только команде сказать. Собери наших в зале совещаний. Готовность семь минут.

– Принято.

Несмотря на ранний подъем, выглядели соратники бодро: улыбались и шумно переговаривались, обсуждая пощекотавший нервы инкассаторский рейдер. Рэйн занял свое место за большим круглым столом, на черной поверхности которого отражались контуры звездной карты. По левую руку сидел Макс и картинно зевал, за что получил от Бьянки колкий взгляд. Справа расположился Дрейк – на обычно суровом лице застыла легкая полуулыбка, глаза горели. Рэйн так и не понял причин для перемен: ждет нового задания, или рад обществу сидящей рядом Дарины? На Дару не пялился разве что покойник, и Рэйн закипал всякий раз, когда кто-то из друзей оказывал сестре знаки внимания.

Дверь со свистом нырнула в стену. В зал вошел Лоренсо в сопровождении Бобби и Лили. На руке афериста белела регенерирующая повязка, а лицо выражало вселенскую печаль. Кивнув присутствующим, Лоренсо важно прошел к столу и сел рядом с Инквизитором, на лбу не хватало разве что таблички: «Я – герой тысяч сражений». Рэйн усмехнулся – Грину впору на театральный помост, а не на борту «Зевса» прозябать.

– Все в сборе, начнем, – Рэйн коснулся груди, нащупав под кителем медальон. Шаровая молния материализовалась из ниоткуда и затрещала над плечом. – Зевс, милая, дай симуляцию происходящего на торговом пути Астра.

Черная стеклянная столешница сделалась матовой, и на поверхности появился торговый путь с красными и зелеными линиями маршрутов.

– Примерно через восемь часов на Астру выйдут четыре краера Гильдии. Сколько рейдеров в конвое – пока не знаю, скорее всего, по два на каждый. Дарина, удалось выяснить, что они перевозят?

Дара поправила ворот кителя. В строгой черной форме она могла бы сойти за саму серьезность, если бы не татуировка на щеке, прячущая лепестки диковинного цветка где-то под воротником. А еще выбритый висок и пирсинг: уйма колец в ушах и парочка в левой брови. Не девчонка, а мечта металлодетектора.

– Я взломала систему космопорта и скопировала журнал отгрузок, – начала Дарина. – Там очищенный ираний. Высшая проба. Владелец «Джори Индастрис», к «Экзо матрикс» груз отношения не имеет, я проверила.

Макс присвистнул.

– Ни фига себе… Брюха одной такой птички хватит, чтобы полгода ни о чем не думать!

– Это не важно, – сказал Рэйн. – Главное для нас – заявить о себе, и сделать это громко.

Рэйн коснулся панели управления, над столом появилась голограмма: четыре пузатых краера, парящие рядом остромордые рейдеры и движущиеся им на перехват пиратские корабли.

Завидев пиратов, Макс снова присвистнул.

– Вот дерьмо…

– Капитан, разрешите обратиться, – отчеканил Арчи, не сводя взгляда с голограммы. Получив в ответ кивок, продолжил: – Если там действительно будут пираты, то мне пора бежать. Нужно немедленно включить преобразователь и подготовиться к прыжку, иначе не успеем перехватить караван.

– Мы не станем его перехватывать, – сказал Рэйн. – Отбиться от восьми рейдеров, четырех краеров и пиратских каравелл даже «Зевсу» будет сложно. Грабеж превратится в настоящий космический поединок и нашей добычей станет груда обломков. Нужна другая тактика.

В зале повисла тишина. Лица соратников выражали недоумение – логики в словах Рэйна никто не видел, но задавать вопросов не решались. Лишь Макс понуро хмыкнул и покачал головой. Он понял. Об этой задумке Рэйн рассказал еще в баре на станции Дева, и Фрей уже тогда был против подобного сумасшествия. Рэйн же отступать не собирался.

– Капитан, при всем уважении, – вкрадчиво начал Дрейк, – но какой смысл в преобразовательном прыжке на Астру, если мы не успеем ограбить один из краеров Гильдии?

– А я не говорил, что мы будем грабить Гильдию.

Дрейк с Дариной переглянулись. Владимир и Арчи непонимающе смотрели на голограмму торгового пути, где сновали краеры, рейдеры и пиратские посудины. Инквизитор шепнул короткую молитву – должно быть, просил Творца вразумить психа капитана. И только Бьянка не обратила внимания, из-под пушистых ресниц читалось: мне все равно.

Вдруг раздались жидкие аплодисменты – Лоренсо хлопал здоровой ладонью по забинтованному предплечью и улыбался во все тридцать два зуба.

– Гениально! – воскликнул он, соскочив со стула. – Я все понял! Мы подождем, пока пираты займутся рейдерами, и только тогда вступим в игру. Отобьем один торговый корабль, и быстро груз заберем, а пираты пусть с остальным разбираются!

– Почему же один? Мы возьмем груз всех четырех, – усмехнулся Рэйн. – Только грабить будем не Гильдию, а пиратов.

Глава 6. Прозрачная нить истины

Департамент СГБ, мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

– Чавес, долго еще будешь таращиться? – майор Крип нахмурился и потянулся к голографу, чтобы отключить.

– Подожди, – остановил его Ной.

Полчаса он просидел в кабинете Крипа, пытаясь вникнуть в ход расследования. Результаты экспертизы обломков станций и нескончаемые заключения экспертов тянули на многотомник. Крип изрядно попотел, чтобы раздобыть эту груду доказательств, даже отчет Ордена Святой Инквизиции заполучил, чем теперь кичился при любом удобном случае. Обычно инквизиторы отвечали нечто вроде: «Творец вам в помощь, господа» и проводили собственное расследование. А тут подробный отчет. Должно быть, без помощи Старого Медведя не обошлось.

– Слушай, Чавес, – устало произнес Крип. – Мне работать нужно, а не искать мифическое хрен знает что и гоняться за плодами твоей шизофрении. Или что там у тебя? Давай я тебе материалы скопирую, и копайся сколько влезет, а?

Ной откинулся в кресле и испытующе посмотрел на Крипа. Тот стоял напротив: на высокий лоб, каштановые вихры и угловатые скулы падал свет от проекций, буквы и цифры волнами пробегали по его черному кителю. Во взгляде читалась насмешка. Крип всего на пару лет старше Ноя, и в Департамент они попали одновременно, а тот давно майор, еще немного и звание подполковника получит. Ной же свой шанс упустил, собственными руками угробил карьеру: вырыл яму, сколотил гроб, и землей сверху присыпал. И все благодаря Крипу.

– Значит, неисправность в реакторе… – протянул Ной. – Станция-лаборатория Вселенная, база Ордена Рассвет и Солт. У всех реакторы забарахлили? Системы слетели? Те самые, что управляются новейшими моделями искусственного интеллекта? Труханов так не считает.

Крип все так же стоял напротив, скрестив руки на груди. На лице непробиваемая самоуверенность, но по вспыхнувшим ушам Ной понял, что тот злится.

– Пытаешься сделать из меня дурака? Все никак не угомонишься? Надеешься перед Старым Медведем выслужиться? Удивляет твой пофигизм. Вообще, удивляет, как тебя после того случая из СГБ не выперли.

– Пофигизм это не кретинизм, – парировал Ной. – Труханов уверен, что есть связь, и в отличие от тебя я ее вижу.

И тут Крип не выдержал. Лицо побагровело, кулаки сжались.

– Ты забываешься, Чавес, – прошипел он.

– А ты перегибаешь.

– Не ТЫ, а майор Крип, – проскрипел тот зубами. – Старший следователь Чавес, отныне любая информация для вас только по внутреннему запросу. Разговор окончен.

– Так точно, майор. Запрос получите к концу дня, – отчеканил Ной, и вышел из кабинета.

День не заладился. Ной буквально видел грозовую тучу неприятностей над головой, а перебранка с Крипом лишь окончательно испортила настроение. Связи между взрывами реакторов из дела майора и гибелью нескольких тысяч человек на станции Энцот он так и не нашел. Крипа же убедил в обратном, чтобы позлить. Теперь придется отправить запрос и еще раз просмотреть данные, иначе Труханов три шкуры спустит, не предоставь он детального отчета.

Отпуск пролетел незаметно, и первый рабочий день Ноя начался в кабинете Старого Медведя. Полковник привычно дымил сигарой и напоминал о террористической серии. Об Аллерте даже не заикнулся. Ной тоже молчал – после бесконечных визитов к психиатру гениальные догадки лучше держать при себе. Мозгоправ выдал заключение: «Здоров. К оперативной работе пригоден». Только облегчения Ной не испытал. Он все так же просыпался посреди ночи весь липкий от пота, и подолгу лежал на скомканных простынях, пялясь в потолок. Словно одержимый, он пытался докопаться до истины, какой бы абсурдной та не казалась.

Широкие стеклянные двери холла распахнулись, впустив теплый осенний ветер. Ной спустился по мраморным ступеням и двинулся к парковке, где ждал аэрокар. Солнце стояло высоко, большой оранжевый диск ярко горел на фоне лилового неба, ветер шелестел в кронах деревьев, играл зеленью и гонял опавшие резные листья по зеркальной дороге.

Аэрокар, словно разбуженный зверь, довольно зарычал двигателем и поднялся в воздух, оставив далеко внизу парковку, неприятный разговор и террористическую серию. Ной прибавил скорости и вывернул на второй уровень аэротрассы. Внизу мелькали стеклянные дома-сферы и навесные мосты; спиралевидные небоскребы цепляли шпилями лиловые перья облаков, отражая в глянцевых стенах лоск Терра-Сити.

Вскоре небоскребы сменились гигантскими квадратами торговых центров, в глазах зарябило от обилия разноцветных рекламных проекций. Хрустальная паутина тоннелей для фуникулеров и лифтов соединяла между собой здания, ветвясь дальше – к парку развлечений. Съехав с трассы, Ной повернул на север, туда, где простиралась рыжая степь с еще зеленым кустарником и проплешинами багровых цветочных полян.

Через полчаса пути показалось черное приземистое здание, обнесенное высоким бетонным забором, по шершавой поверхности которого едва заметно пробегали разряды силового поля.

Тюрьма «Бастион».

На пункте пропуска охранники проверили удостоверение, получив подтверждение в системе, впустили Ноя внутрь. Массивная бронированная дверь с грохотом открылась, и Ной попал в длинный мрачный коридор. Вдоль стальных стен тянулись полосы датчиков движения, под потолком подмигивали индикаторами камеры слежения, в гнездах прятались турели. Отсюда не сбежать. За триста лет существования тюрьмы было совершено с два десятка попыток, и все они заканчивались одинаково – смертью. «Бастион» – одна из строжайших тюрем в ОСП, уступающая разве что плавучим космическим фортам, где определение «человек» и вовсе теряло силу. Если бы Рэйн Аллерт отбывал пожизненное, то гнил бы именно в таком форте.

Начальник тюрьмы – дородный и лысеющий Тэд Марсо – принял Ноя в просторном кабинете, не лишенном элементов роскоши. Средь стали, решеток и бронированных стекол полированный стол из красного дерева вызывал недоумение. Как и добротная репродукция пяти картин из серии «Далекие миры» Касселя.

Перехватив взгляд Ноя, блуждающий по блестящей древесине стола, Марсо повел плечами:

– Подарок к юбилею, – пояснил он, и жестом предложил сесть. – Чем обязан, старший следователь?

– Чавес. Ной Чавес. Я не отниму много времени, господин Марсо, – от предложения сесть Ной отказался, вместо этого подошел к стене, где в позолоченных резных рамах висели картины. Рассматривая «Бурю Кавира» Ной решил, что это не репродукция. – Вы поклонник Касселя? – спросил он.

– Нет, я поклонник прямоты. Что вам нужно?

Ной криво усмехнулся. Марсо не особо радушен.

– Меня интересует один заключенный, – Ной все же сел в кресло и вывел данные по делу на хэндком. – Рэйн Аллерт. Отбывал здесь недолгое предварительное заключение, после приговора был казнен. Нужен доступ к видеозаписям за весь период его содержания, а так же запись слушания и казни.

– Как вижу из файлов, вы лично присутствовали при вынесении приговора. Могу узнать, чем вызван интерес? Поступили жалобы?

– Нет. Обычная проверка.

– Полагаю, у вас есть разрешение? – начальник смерил Ноя недоверчивым взглядом.

– Оно мне не нужно. Уровень доступа «четыре». Загляните в удостоверение.

Обычно после упоминания уровня «четыре» с привыкшими командовать бронелобами случаются разительные метаморфозы: на лице появляется заискивающая ухмылка, информация льется, точно водопад со склона горы Таларис.

Но к начальнику «Бастиона» это не относилось. Тэд Марсо долго разглядывал удостоверение: подозрительно косился, хмурился и раздувал ноздри; затем проверил в системе и, убедившись, что действительно имеет дело с доступом «четыре», вернул его Ною.

– Хорошо, вы получите записи.

Сиюминутно в дверях вырос охранник, Ной поблагодарил Марсо за сотрудничество и вышел следом за провожатым.

Отдельного кабинета для работы не дали – провели в допросную. Стальная коробка с затертым железным столом, и таким же стулом. Ной вставил КС-накопитель в слот хэндкома и принялся просматривать файлы.

Время шло. В глазах рябило от бесконечных видео, спина затекла – не стул, а порождение инквизиторских пыток! Еще и камеры, тщательно спрятанные от посторонних глаз, раздражали. Ной прекрасно знал устройство допросных, и без труда определил, что камеры и датчики включены и даже сосчитал их количество. Только зачем это нужно, когда в допросной работает следователь с уровнем «четыре»? Пекутся о соблюдении протокола безопасности?

За три часа Ной просмотрел часть интересующих записей. Он даже финальное слушание просмотрел, хотя отлично его помнил – триумф не забывают. На видео ничего необычного. После вынесения приговора Аллерту дали несколько часов: предложили отпустить грехи, от чего тот отказался. Затем принесли последний ужин, но к еде Аллерт не притронулся. Сидел и безразлично таращился на часы, тикающие на стене; смотрел так, словно хотел заставить стрелки бежать быстрее. Это безразличие и поразило Ноя. Аллерт либо ждал смерти, как избавления… либо знал, что не умрет.

Из «Бастиона» не сбегают, – рассуждал Ной, – отсюда есть лишь один путь – на тот свет, и Рэйн Аллерт его проделал. После казни тело вывезли в морг, вскрытие не проводили, его никогда не делают в таких случаях. Медики внесли записи и сразу же отправили тело в крематорий. Обычная последовательность, идеально выполненная процедура. Приговор, казнь, морг, крематорий… И моргом заведует тот же доктор, что ввел Аллерту сыворотку смерти.

Ной усмехнулся: вот и первая ниточка выбилась из клубка, осталось лишь хорошенько потянуть и размотать эту дрянь.

За спиной загрохотала бронированная дверь, и Ной оказался за пределами «Бастиона». Высоченные шершавые стены угрожающе поблескивали разрядами силового поля, с вышек глядели дула турелей. Рыжая степь простиралась на мили вокруг, и словно мираж вдали виднелся искрящийся мегаполис. Ной сел в аэрокар и завел двигатель. Пыхнули турбины. Подняв облако пыли, машина понеслась навстречу огням Терра-Сити.

Ной отправил запрос системе – интересовало досье доктора.

Меньше чем через минуту появилась проекция. Имя седого эскулапа – Бенжамин Дор. Шестьдесят два года, уроженец Терра-Сити. В «Бастионе» проработал около пятнадцати лет, а через неделю после казни Аллерта уволился, не дождавшись пенсии. Причина увольнения – ухудшение состояния здоровья. По той же причине оставил квартиру в мегаполисе и переехал на побережье. Ной присвистнул. Доктор не бедствует, раз смог себе позволить шум прибоя за окном.

Только он собрался ехать по адресу, где проживает Дор, как просигналил хэндком.

Диспетчер: «Стрельба в ТЦ „Айрис“, Глэм стрит, 21. Есть жертвы. Выслан наряд. Следователю TCD 213456L4 явиться на место преступления».

Ной заломил бровь. Обычно вызов принимает один из закрепленных за участком следователей; реже тот, кто оказался поблизости. Он скользнул взглядом по округе: степь, степь, степь… Поблизости, серьезно? Решив, что это системный сбой, Ной принял вызов – даже если система барахлит, отклонить запрос без весомых на то причин он не вправе.

Аэрокар описал дугу в полуметре над землей, распугав прячущихся в траве куропаток, и с ревом понесся в направлении торгового центра.

* * *

Окраина города Новый Оазис, планета Терра-Нова, ОСП

Ной редко бывал в Новом Оазисе. Последний раз нежился на берегу океана в отпуске с Джин (или то была Лиза?) пять лет назад. А теперь его привели сюда зацепки, которые должен подбросить тюремный доктор. Ной мог бы опросить Бенжамина Дора еще позавчера, если бы не ошибка с вызовом в торговый центр и навалившаяся в Департаменте работа.

Стереосистема аэрокара гремела новомодным заводным треком. Слов Ной не знал, но с улыбкой тянул припев, абсолютно не попадая в такт. Низкий грудной голос годился для двух вещей: допросов и переговоров с террористами. Психологи уверяли, что обладатели такого тембра по натуре лидеры, их инстинктивно побаиваются и почти всегда выслушивают. Мозгоправов Ной недолюбливал и держал за шарлатанов, но то, что выкрикивать команды во время штурма у него получалось куда лучше пения – признавал.

В открытое окно врывался соленый ветер и приятно щекотал лицо. На золотистом пляже ни души – холодное течение уже неделю господствовало на восточном побережье океана Мярун. Зато далеко в синеве волн виднелись ослепительно-белые катера, а ближе к берегу пролетали лодки на воздушных подушках, поднимая брызги. Течение принесло косяки белобоких саму́гов – отличное время для рыбалки.

Таунхаус с покатыми синими крышами раскинулся прямо за пальмовой аллеей. Отыскав дом номер тринадцать, принадлежащий доктору, Ной припарковал авто и прошел к парадному. Постучал в дверь. Глухо. Постучал еще раз – тишина. Оглядевшись по сторонам, и убедившись, что поблизости никого, он достал портативный взломщик. Щелкнул замок, и Ной проскользнул внутрь.

Просторная светлая гостиная-студия походила на обитель истинного педанта: кругом ни соринки, вещи строго на местах, даже чашки и тарелки в кухонном шкафу расставлены по размеру и цвету. Ной открыл холодильник. Продукты уложены в контейнеры и каждый подписан: название с датой приготовления. Судя по стикерам, свежейшая стряпня доктора – позавчерашний омлет.

Пройдя в спальню, Ной присвистнул. Кругом валялась одежда, створки шкафов были раскрыты, обувь горой лежала на ковре, а подле кровати сиротливо жались два коричневых чемодана. Кажется, доктор куда-то собирался. И судя по тому, что из дорожного комплекта пропал один чемодан – вещи он уже упаковал. Ной осмотрел шкафы: пустовали отсеки с одеждой по сезону, остальное было тщательно сложено в вакуумные пакеты. В одном из комодов он нашел снаряжение для рыбалки, которым явно часто пользовались. Сдержав вздох разочарования, Ной покинул дом. Придется размахивать удостоверением и опрашивать соседей.

В доме напротив никого не оказалось. Двери одиннадцатого открыл мальчуган лет пяти и заявил, что родителей сейчас нет, а он с незнакомцами не разговаривает. Ной постучал в кованые двери соседнего дома, и на порог выкатился улыбчивый толстяк в банном халате.

– Старший следователь Службы галактической безопасности Чавес, – представился Ной и передал проекцию удостоверения.

– Чем могу помочь? – белозубо улыбнулся толстяк.

– Я ищу вашего соседа, Бенжамина Дора. Скажите, когда вы его видели в последний раз? И где он может находиться?

– Я со вчера его не видел. Или с позавчера?.. – толстяк задумчиво пожевал губу, и будто опомнившись, выпалил: – Так он на рыбалке! Сейчас самуг идет, а Бен это дело любит. Наверное, взял катер и уже улов в холодильник запихивает. Я тоже собираюсь, но раньше, чем завтра ночью в море не выйду.

Ной вскинул бровь. Оказывается, доктор решил порыбачить без снаряжения. Руками ловить рыбу станет? А потом в чемодан укладывать?

– А где его катер обычно пришвартован? – спросил он.

– У Бена нет катера, напрокат берет на местном пирсе.

Ной поблагодарил за сотрудничество и неохотно поплелся к аллее, решив, что стоит проверить пирс. В конце концов, доктор мог и новое снаряжение прикупить, а чемодан… да мало ли у людей причуд?

Проходя мимо последнего дома, Ной затылком ощутил чей-то пристальный взгляд. Он резко обернулся – в окне напротив тут же закрылись жалюзи. Не раздумывая, Ной подошел к двери и настойчиво постучал. Тишина. Он снова затарабанил по лакированному красному дереву, игнорируя предупреждение виртуального охранника, грозящего вызвать наряд бойцов в случае порчи имущества.

Щелкнул замок, затем еще один. Дверь приоткрылась, и в щелочке показалось морщинистое бледное лицо с ярко накрашенными губами.

– Старший следователь Служ…

– Удостоверение, – проскрипела старуха.

Ной просунул в щель проекцию, послышалось недовольное кряканье, похожее на смех, и удостоверение снова оказалось на улице.

– Прошу прощения, госпожа. Я ищу вашего соседа – Бенжамина Дора. Когда вы его видели в последний раз? – как можно любезнее спросил Ной, надеясь, что на старух его голос действует не хуже, чем на террористов.

Дверь медленно открылась, на пороге стояла хозяйка с выкрашенными в фиолетовый цвет волосами. Уши оттягивали массивные золотые серьги, морщинистые руки покрывали пятна старческой гречки.

– Уф, ни минуты покоя, – старуха театрально прижала пятнистую ладонь ко лбу. – Молодой человек, ну сколько можно? Достали уже со своим Дором! Все кому не лень его ищут. Только и слышу: Дор, Дор, Дор…

– Кто его искал? – спросил Ной, проглотив удивление.

– Вы бы между собой сначала договорились, прежде чем людей по пустякам беспокоить! – рявкнула старуха и хотела захлопнуть дверь, но Ной не дал. Поставил ногу на порог и перехватил створку, дернув на себя.

– Госпожа, при всем уважении, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Перед вами следователь, так что отвечайте на вопросы. Кто искал Дора и когда? Как выглядели?

Старуха улыбнулась, продемонстрировав оскал идеально ровных искусственных зубов. Ной мысленно окрестил ее упырихой – таких хлебом не корми, дай людям жизнь усложнить.

– Да вы все на одно лицо… В форме они были. Двое из СГБ. Приходили вчера. А докторишка этот посреди ночи уехал, я видела, как он в свою новенькую «Приму» чемодан засовывал.

– Служба галактической безопасности благодарит за сотрудничество, – пробормотал Ной стандартную фразу и отпустил дверь.

Теребя в руке ключи от черного «Мартин Prey Z-26», Ной шагал по аллее. Старая упыриха удивила, ибо Бенжамин Дор чист, как слеза младенца, даже штрафов за парковку нет. Коллеги им интересоваться не могли. Значит, доктор впопыхах собрал вещички и исчез, а на следующий день за ним явились двое с липовыми удостоверениями. Занятная вышла картина.

Ной завел двигатель и рванул к побережью. Машина плавно неслась вдоль золотых песков. Настроение резко сменило вектор, и теперь в груди ворочался мерзкий узел. Бенжамина Дора кто-то предупредил, и кто-то оправил за ним амбалов, и вызов в торговый центр не был ошибкой.

Не теряя времени, Ной набрал номер на хэндкоме. В кабине раздался веселый голос:

– Чавес, где тебя черти носят? – делано возмущался Фил. – Три дня не появляешься, хоть бы на минутку заглянул.

– Замотался. Работы навалилось, – попытался оправдаться Ной, хотя знал, что друг на неубедительное блеяние не клюнет.

– Думаешь, у меня ее меньше? В СГБ работы у всех полно, так что не заливай. Давай вечером в «Рыбный день» на пиво заскочим, а? Карина сегодня к родителям уехала, и я в свободном полете.

В голосе Фила звучала грусть, тщательно припрятанная за ширмой радости. С женой у него не ладилось, и в последнее время Фил походил на зомби – говорил, смеялся, а взгляд был пустым.

– Хорошо. Как смену сдам – наберу, – согласился Ной. – Только мне кое-что нужно. Одолжение.

– Валяй.

– Отследи, куда выходили на связи из тюрьмы «Бастион». Понедельник, в промежуток с двух дня до шести вечера. Сделаешь?

Из динамиков раздалось недовольное сопение.

– У них закрытый канал, – буркнул Фил. – И разрешения у тебя, конечно же, нет… Чавес, ты ходишь по лезвию ножа. Эти игры до добра не доведут.

– Знаю, но это очень важно. Когда найду доктора, то смогу разгадать тайну воскрешения Аллерта, а там… Фил, представь, что будет, если я раскрою убийство дрогийского Императора?!

– Не забудь потом под лучами славы старого друга пригреть. Расшифровку скину в сообщении. У тебя будет три минуты, чтобы прочесть, потом его удалит специальная программа. Ничего не копируй, иначе попадемся. Как официальное разрешение получишь, так заново для тебя все раздобуду. Понял?

– Спасибо, Фил.

Ной отключил хэндком и открыл окно. Волны накатывали на песок, шумели и заходились белой пеной. Ветер принес запах тины.

Когда аэрокар пересек светящуюся границу Нового Оазиса, хэндком разразился сиреной – сообщение. Ной затормозил, машина повисла над жухлой травой обочины. Он внимательно просматривал список, переданный Филом, но ничего стоящего не попадалось. Лишь когда замигал красный индикатор, и Ной понял, что сообщение вот-вот удалится, взгляд выхватил нужную строчку.

– Черт подери! – Ной в сердцах стукнул кулаком по приборной панели.

В то время, когда он закончил просматривать записи в допросной «Бастиона», из кабинета начальника тюрьмы вышли на связь. Звонок поступил на закрытый канал.

В Департамент СГБ Терра-Сити.

Глава 7. Призраки и покойники

Корвет «Зевс», торговый путь Астра, космическая зона ОСП

Рэйн стоял на капитанском мостике, окруженный вихрем цифр и красно-синими траекториями маршрутов. В матово-черной броне он походил на тень: доспехи не улавливали ни единого блика, забрало шлема было опущено, за спиной трещала электрическими разрядами шаровая молния. Впереди раскинулось темное космическое пространство с далекими звездами и огненными туманностями. Щелчком пальцев Рэйн перевел изображение в тактический режим: космос понесся навстречу, заполонив капмостик. Теперь отчетливо виден торговый путь Астра и снующие на нем корабли.

Лишь треть астрономической единицы отделяла «Зевс» от арены, на которой вот-вот развернется настоящее шоу. Пираты Южного клана, бойцы знаменитой станции Корсар, только что вывели свои корабли из преобразовательного прыжка, застав краеры Гильдии врасплох. Рэйн довольно потер руки, предвкушая адреналиновую бурю. Наблюдать за битвой – одно, а нагло ворваться в самое пекло и ограбить профессионалов – квинтэссенция мастерства. Или глупости, как считал Макс и остальные.

Южный клан – сильнейший из четырех пиратских синдикатов, с которым мог тягаться разве что Север. Но станция Джокер растеряла свое величие средь алчности и борьбы за рейды, а база на Корсаре процветает по сей день. Ценная информация и деньги текут рекой, довольные жители буквально молятся на своего предводителя, а флоту южных позавидует любой из миров окраины. Просто так к ним не подобраться, и Рэйн сделал ставку на дерзость.

– Арчи, сбрось скорость. Ближе не подходим, пока не скажу.

– Принято, – ответил пилот, пристально следя за дисплеями.

– Зевс, маскировка выдержит переход на субсветовую?

– Да, капитан Аллерт. Но второй попытки у нас не будет.

Рэйн кивнул. Сейчас «Зевс» невидим для радаров и сканеров других кораблей, и когда придет время, должен сработать «хамелеон» – нанокомпозит, которым Владимир выкрасил корпус корвета. Ход куда интереснее обычных маскировочных полей, но малейшая ошибка в расчетах приведет к провалу. И тогда конец репутации и далеко идущим планам по уничтожению «Экзо матрикс».

Время шло. В черноте космоса мелькали сполохи двигателей, горящими полосами проносились выпущенные из установок ракеты. Огненными кляксами расцветали взрывы. Космический бой – сродни сюрреалистической картины – прекрасен и совершенно непонятен тому, кто далек от языка войны. Рэйн им владел в совершенстве. Он предвидел каждый маневр и мог оценить исход этой скоротечной битвы с нулевой погрешностью.

Две пиратских каравеллы под предводительством «Вдовы» разнесли на куски рейдеры торговых. Сработали четко, не хуже наступательного соединения ВКС. Рэйн приблизил проекцию: мимо проносились обломки покореженного железа и пластика; проплывали изувеченные тела в рваных скафандрах, и растворялись, наткнувшись на консоль капмостика. Пламя рвалось из брюха последнего рейдера, вместе с ним в космос уносило очередных покойников. Пираты не утруждались планированием и расстановкой ловушек, всегда девствовали грубо, признавая лишь силу. Ходили слухи, будто предводитель Южного клана и вовсе заключил сделку с Дьяволом и поклоняется Смерти. В подобный бред Рэйн не верил, а преимущество силы был готов оспорить, отдав предпочтение тактике и стратегии.

Три каравеллы отрезали неповоротливым краерам путь к отступлению, еще две зашли с флангов. Из брюха «Вдовы» посыпались электромагнитные управляемые мины. Сотней смертоносных присосок они прилипли к силовым полям краеров, и как по команде вспыхнули. Защита пала. Один из торговых кораблей зашел на маневр, взяв влево, и ракеты тут же ударили в фюзеляж. Взрывы пробежали огнем по серому корпусу. Краер накренился. Полыхал грузовой прицеп. Горел недолго – космос в считанные секунды поглотил кислород.

– Капитан, вы видели?! – негодующе выпалил Арчи, оттянув ворот кителя, будто тот собирался его удушить.

– Ага. Эти засранцы только что взорвали наш груз. Стратеги хреновы.

Оставшиеся три краера даже не пытались отбиться. Капитаны торговых кораблей обучены основам ведения боя, но редко палят из установок – на гражданке это не нужно, инструкции гласят: беги, или сдавайся. Жизнь экипажа важнее груза, а сражаться – дело сопровождающих, с которыми пираты разделались в два счета, благодаря приманке с кораблем-пустышкой и ложному сигналу SOS.

Рэйн настроил угол обзора так, чтобы все корабли оказались в поле зрения. Гарпуны и абордажный мост активированы, в ангаре ждет приказа вооруженный взвод.

– Арчи, полная готовность.

– Есть, полная готовность, – отчеканил пилот.

Рэйн коснулся передатчика на шлеме.

– Макс, полная готовность.

– Принято, – ответил Фрей, и Рэйн услышал, как тот отдает приказ бойцам.

Рэйн положил ладони на панель управления орудиями, перед глазами замелькала командная строка. Сердце билось ровно. Пора начинать.

* * *

Каравелла «Вдова»

Капитан Кирби внимательно следил за происходящим. Взгляд угольно-черных глаз бегал по дисплеям, а потом перескакивал на тактическую проекцию космического пространства, и тогда Кирби довольно кивал. Губы сами растягивались в щербатой ухмылке. Как матерая овчарка он втягивал ноздрями воздух, смакуя след победы и денег.

Каравеллы «Дикая» и «Седая Прима» набили грузовые модули до отказа и теперь походили на стальных комаров, насосавшихся крови. Модулями пользовались редко – мешали набрать скорость. Но эта громоздкая дрянь, болтающаяся под брюхом, экономила время: модуль стыковался с грузовым прицепом и затягивал внутрь ящики. Будто пылесос работал, только нежно – даже хрусталя не побьет. Что не нравилось Кирби, так это «уборка». В модуль засасывало все без разбору: там тебе и трупы, и целая гора хлама. Однако лучше, чем вручную тонны ящиков с корабля на корабль таскать, а увести за собой грузовой прицеп, который так легко поддавался краеру, пиратской каравелле было не под силу. Кирби сплюнул. Придется оставить часть добычи. С грузом он просчитался.

Корабль едва ощутимо завибрировал – расстыковка грузового модуля. Кирби включил передатчик и отдал приказ группе:

– Готовимся к преобразовательному прыжку.

В ответ посыпались сообщения от капитанов, пилот защелкал тумблерами. На проекции кружили обломки рейдеров, и Кирби инстинктивно отмахнулся, когда кусок железа полетел прямо в лоб.

Каравеллы выстроились клином. Первыми шли корабли без груза, следом дышали синими хвостами турбин «Дикая», «Седая Прима» и «Вдова», ухватив свои модули, точно пауки коконы. Кирби почувствовал, как дрожит пол под ногами – двигатель зарычал, готовясь к ускорению.

Тактическое пространство озарилось вспышками преобразователей. Один за другим в черноте скрылись корабли-сопровождающие.

– Тринадцать секунд до преобразовательного прыжка, – скомандовал Кирби.

– Понял, капитан, – ответил пилот, откинув со лба засаленную челку.

Кирби довольно осклабился, и хотел было отключить командную панель, как справа что-то мелькнуло. Электрический разряд пыхнул на проекции, там, где парило изображение «Дикой». Еще одна вспышка – теперь слева. Кирби отшатнулся, будто получил пощечину. Каравеллы исчезли!

Это чертовы радары барахлят, – мелькнула мысль, и тут же «Вдову» тряхнуло. Корабль накренился на левый борт. Снова толчок. Крен вправо.

– Отменить прыжок! – выкрикнул Кирби. – Отключить преобразователь!

Пилот непонимающе таращился выпученными глазищами.

– Отключай, мать твою! Нас разорвет! – взревел Кирби.

Защелкали переключатели, двигатель умолк. Не успел Кирби опомниться, как корабль снова затрясло. Пол ушел из-под ног, и он едва схватился за хромированный поручень, чтобы не упасть. Послышался глухой стон металла.

– Что происходит?! – выпалил пилот.

– Santa Muerte[2], – осипшим голосом промямлил Кирби, – нас берут на абордаж.

– Кто?! Как?!

Кирби глядел на погасший капмостик. Ответа он не знал, а тот, что напрашивался, походил на бред. Он попытался связаться с «Дикой» и «Седой Примой» – в эфире лишь шум помех, а на дисплее по-прежнему чернота. Тогда он вдавил кнопку подъема заслонки смотровой площадки. Стальная преграда поползла вверх, открыв взору бескрайнюю пустоту, в которой пластиковыми макетами парили две безжизненные каравеллы. Двигатели молчали, габаритные огни погасли.

Кирби стоял как вкопанный. Чернота за стеклом подернулась рябью, и зашлась электрическими разрядами, обрисовав контуры… Контуры корабля. Строгие линии фюзеляжа, грозно выглядывающие из слотов орудия, и хищную, драконью пасть.

– Santa Muerte… – шепнул Кирби. Корвета-призрака не существует. Это выдумка, которой отбрехиваются ограбленные инкассаторы, пытаясь сойти за больных – мол, гипоксия, галлюцинации. И в Гильдии им верят: списывают грузы и наличку, даже на лечение бедолаг отправляют. А что скажет он, Кирби? Какую несуразицу будет плести предводителю Юга?

Кирби включил громкую связь:

– Нас грабят! Всем в ангар! Удержать груз любой ценой!

Схватив автомат, Кирби бросился на нижний уровень. «Вдову» трясло неспроста: гарпуны корвета-призрака впились в обшивку, а сейчас чертовы уроды вскроют шлюз, как консервную банку, и вручную отцепят грузовой модуль. Кирби знал это наверняка. Он бы сам так поступил.

Вооруженные пираты застыли в ангаре. Двадцать три человека глядели в прицелы, направив дула автоматов к шлюзу. Лбы покрывала испарина, но руки крепко сжимали оружие – ни один из них не дрогнет пред ликом Смерти. Кирби встал подле панели управления модулем и снял предохранитель. Выдох. Тишина. Лишь кровь бешено стучала в висках.

Послышался скрежет металла. Проем шлюза засветился красным, будто кто-то облепил его полосой неона. Железо стонало и скрипело. Словно девка в цепких объятиях насильника, «Вдова» нехотя предавала свою команду. Запахло кислой гарью лазерного резака, посыпались искры, и массивный кусок шлюза с грохотом ввалился в ангар.

Затрещали выстрелы. Пираты стреляли в черноту тоннеля, соединившего «Вдову» с корветом-призраком.

Ничего. Ни нападающих, ни воплей раненых. Только удары срикошетивших пуль о стальные стены.

Кирби подал знак – прекратить огонь, и кивнул Молоту, чтобы проверил мост. Может, там одни покойники?

Не успел пират сделать и шага, как в ангар что-то влетело, и словно теннисный мяч запрыгало по полу.

– Светошумовая! – выкрикнул Кирби, прежде чем рвануло.

Ангар залило светом десятка солнц, едкий писк оглушил. Казалось, барабанные перепонки не выдержат – разорвутся, выпустив алую струйку из ушей. Кирби схватился за голову и с трудом открыл глаза: пираты лежали на полу, завывая от боли; шестеро пришли в себя и теперь остервенело глядели в прицелы. Кирби вскинул автомат.

В ангаре по-прежнему никого. Он смотрел в прицел, а потом отрывался и затравленно зыркал по сторонам, будто на него могут напасть прямо из-за переборок. Отдавало мистикой, бредом и даже шизой. Наконец Кирби понял, что в ангаре пусто. Только он перевел дух, как раздались выстрелы.

Кто стреляет – не разобрать. Лишь сполохи пламегасителей горят в полумраке, а людей нет… Пираты падают на пол, будто подкошенные, и корчатся в судорогах. Стреляют нейропаралитическими патронами – понял Кирби. Почему не убивают?

Не успел Кирби закончить мысль, как кто-то невидимый выбил из рук автомат. Оружие лязгнуло при встрече со стальным полом. Невидимка ударил коленом под дых, Кирби сдавленно застонал и ринулся в сторону, но сильные руки скрутил так, что дышать стало трудно. Теперь Кирби глядел на грязный пол, на замызганные стены ангара, на дергающихся в конвульсиях друзей.

Спустя секунду все встало на свои места. Кирби увидел, как в полумраке проступили размытые силуэты людей. Они будто состояли из дрожащего горячего воздуха, были настоящим миражем. Квантовый камуфляж – простонал про себя Кирби.

Марево рассеялось. В ангаре застыли четверо в черной броне, с винтовками наизготовку. Кирби покосился на своего надзирателя – огромный, точно шкаф. Держит крепко, не дернешься.

Громила отпустил и шагнул в сторону. Кирби инстинктивно отпрянул, но бежать не решился, да и не смог бы – страх сковал ноги не хуже кандалов. Остальные призраки встали по стойке смирно. В дыре шлюза появилась темная фигура – капитан, понял Кирби и сощурился, чтобы рассмотреть чужака: высокий, в черной матовой броне, лицо прятало забрало, на котором ни блика. За спиной виднелась штурмовая винтовка, и Кирби готов был поклясться, что та заряжена совсем не паралетиком.

Чужак остановился в шаге от него.

– Не нужно паники, капитан Кирби, – заговорил черный капитан. – Мы ненадолго. Заберем груз, и снова исчезнем.

Кирби сглотнул тягучую слюну. Ему показалось, что черный капитан ухмыляется, нагло смеется над ним и командой «Вдовы».

– Чего хочешь от меня? Почему не вырубил, как остальных? – осмелился спросить он.

Черный капитан не ответил. Схватил Кирби за руку и сунул хэндком, на котором мигали красные цифры таймера.

– Электромагнитная мина уже в системе корабля. У тебя двенадцать часов, чтобы вызвать помощь, иначе подохните от нехватки кислорода. Но я бы на твоем месте поторопился – СГБэшники прибудут через шесть.

Кирби стоял ни живой, ни мертвый, и сжимал вспотевшими пальцами хэндком. Черный капитан прошел к панели управления и вытащил чипы манипуляторов, удерживающих грузовой модуль. Покончив с настройками, он чеканной походкой прошел к шлюзу.

– Передай своему боссу, что это только начало, – бросил он через плечо и скрылся в темноте.

* * *

Бар «Рыбный день», мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

– А я ей говорю: малышка, разве дело в деньгах? Главное, что мы любим друг друга, а зарабатываю я достаточно для нормальной жизни. Но ты вечно недовольна. Мне что, бросить службу, содрать погоны и в брокеры податься? А она фыркает, садится в тачку и к своей мамаше мчится, к этой костлявой мегере. Ной, разве так можно? – Фил в сердцах стукнул по барной стойке. Пузатые бокалы подпрыгнули, звякнув о деревянную столешницу.

Ной рассеянно кивнул. Второй час кряду Фил сетовал на капризность жены и налегал на бренди. Еще в академии товарищ был влюблен в Карину – начинающую модель со скверным характером. Сох по ней, как пустыня по дождю. И вот результат: свадьба, розовощекий мальчуган, который едва первые слова начал квакать, и куча проблем. Осушив бокал, Ной пристально посмотрел на друга. Темно-русые волосы уже пошли сединой на висках, хотя Филу всего тридцать три; под рубашкой угадывалось солидное брюшко – спутник лени, которую может себе позволить женатый мужчина.

– Ной, ты слушаешь? – нахмурился Фил.

– Извини. Задумался, – ответил Ной и махнул бармену, чтобы повторил.

Бармен в мешковатой тельняшке быстро наполнил стаканы. Бренди цвета жженого сахара искрился под бликами красных лампочек, которыми была утыкана барная стойка. На стенах из хайгового сруба болтались рыболовные сети, посреди зала ворочал глазом-прожектором трехметровый полосатый маяк.

– Ваш самуг под хрустящей корочкой, – улыбнулась официантка, поставив деревянную миску с рыбными наггетсами.

– Самуг, – задумчиво обронил Ной, даже не глянув на девушку. Та покрутилась у стойки, и снова юркнула в прокуренный зал.

– Ты чего? – вскинул бровь Фил. – Смазливая ведь, и смотрела на тебя, как голодная кошка на миску консервов.

– Кошки… консервы… Фил, реально не до этого. Меня больше самуг интересует.

– Причем здесь самуг? – непонимающе уставился товарищ.

– Притом, что тюремный доктор – заядлый рыбак – пропустил время ловли самуга. Собрал чемодан и испарился. Я его тачку по базе прогнал – брошена в тоннеле между Новым Оазисом и Терра-Сити. Патрульные проверили – следов борьбы нет, чемодана тоже нет. Но хуже всего, что ни одна камера его физиономию не показала. Наверное, в тоннеле доктора кто-то подобрал, и гадай теперь, куда он направился. А еще тот сигнал… Из «Бастиона» в Департамент.

– Думаешь, начальник тюрьмы связан с бегством Аллерта и работает с кем-то из наших?

Ной кивнул.

– Глупости, – хмыкнул Фил. – Он мог говорить с кем угодно и по любому вопросу, а ты подозреваешь всех и вся.

– Ты ведь можешь взломать базу данных СГБ и узнать…

– Даже не проси! – запротестовал Фил, лицо побагровело. – И не заикайся больше! Это ты у нас без пяти минут опальный следователь, бунтарь, фанатик Справедливости. А мне работа нужна, понимаешь? Мне семью кормить.

Ной молча крутил стакан в руке. В красном свете ламп бренди сделался кроваво-гранатовым.

– Ладно, кое-что сделать могу, – пьяно улыбнулся Фил. Настроение у него менялось не хуже картинок в калейдоскопе.

– И что же? Посоветуешь обратиться к инквизиторам, чтобы эспа-телепата мне подыскали? А тот поглядит в хрустальный шар и докторишку откопает? – усмехнулся Ной.

– Проверю все камеры в городе, у меня-то возможностей побольше – программа распознавания обязательно что-то выдаст. А еще космопорты и трассы. Если он решил уехать из округа, или свалить в мирок потише – сразу узнаю об этом. И никакого тебе злоупотребления служебным положением, обычная проверка «Антитеррор». Ну как?

– Годится.

* * *

Утро всегда начинается с будильника, и Ной не сразу понял, что музыка гремит из динамиков хэндкома. Чертово сообщение. В пять утра.

Голова гудела, будто в череп поместили гигантский колокол. Язык прилип к нёбу. Ной потянулся за стаканом воды, который всегда оставлял на прикроватной тумбе. Как попал домой – помнил смутно. Кажется, вызвал такси Филу, и товарищ все бубнил, мол, домой приедет, пару часов поспит и сразу в Департамент ‒доктора искать. Усадив бедолагу в машину, Ной пошел пешком. Полтора часа шагал от «Рыбного дня» к Диксон-стрит.

Ной жадно осушил стакан и включил хэндком.

Фил Гриссом: «Обнаружил доктора. 109-й километр трассы на Старую Гавану. Позавчера в 14:40 он ехал в черной „Мангоре“, вышел на обочине, чтобы отлить. Больше нигде не мелькал. Аэрокар зарегистрирован на частное охранное агентство „Монолит“. Это все, умываю руки».

Ной чуть с кровати не рухнул. Во-первых, Фил действительно приперся в Департамент ни свет ни заря; во-вторых, доктор нанял ребят из «Монолита», а значит боится за свою жизнь. Плохо другое – без официального разрешения нельзя отправить запрос в агентство. Ной даже аэрокар не вправе отследить.

– Черт бы побрал этот закон, – буркнул Ной и принялся одеваться.

Аэрокар угрюмо мигнул фарами, осветив сонную парковку. Небоскребы мрачными башнями нависали над пустыми улицами, лишь где-то вдали нет-нет да взорвется красками одна из гигантских рекламных проекций. Чернильное небо хмурилось тучами, сквозь плотную вату пробивались первые рассветные лучи. Ной завел двигатель и тут же заглушил. Куда ехать? Где искать Бенжамина Дора?

Лобовое стекло запотело. Ной открыл окно, и осеннее утро ворвалось в душный салон. Откинувшись в кресле, он уставился на рдеющее небо. Перебирал в памяти досье Дора, его биографию, его жизнь. Человек – существо нежное, больно любит комфорт и неохотно покидает насиженное место. Это если говорить о таком человеке, как Дор. Он нехотя бросил работу в тюрьме, но с радостью поселился на побережье и занялся рыбалкой. И вот случилось нечто страшное, и педант-домосед собрал вещички и свалил черт знает куда. А он ценил комфорт и уют. Где уютнее всего?

Ной закрыл глаза. Из закромов памяти вынырнуло ценнейшее: летнее утро, на кухне бабушка Марта печет блинчики. Пахнет малиновым джемом и патокой. Весь в муке, пятилетний Ной носится вокруг стола, восторженно хватает с тарелки очередной блинчик и пихает в рот. Ароматный, еще горячий… Нет ничего уютнее и теплее детства.

Ной завел двигатель и вдавил педаль в пол. Аэрокар взревел, устремившись к трассе. У родителей Дора был домик на озере Блю-Лейк, недалеко от Старой Гаваны. Туда-то и отправился испуганный доктор в поисках укромного уголка, и своего тихого, уютного детства.

* * *

Три часа Ной гнал по трассе. Солнце давно окрасило облака в лиловый, но здесь, в тридцати километрах от Старой Гаваны, в хайговом лесу, стоял полумрак. Машину пришлось оставить, и Ной долго бродил средь шершавых стволов. Высоченные хвойные деревья закрывали небо размашистыми ветвями. По земле стелился туман. Плотный, сизый.

В колючих лапах синего хайга ухнула сова, хлопнула крыльями и понеслась в чащу. Ной продирался сквозь кустарник, и следил за картой на хэндкоме. Ботинки покрылись влажными пятнами от росы, черный тренч собрал ворох колючек. Наконец Ной вышел на поляну. Озеро безмятежно сверкало голубой гладью, туман висел над водой сплошным облаком. На берегу стоял деревянный домик с позеленевшими от плесени стенами и обветшалой крышей.

Ной скользнул к кобуре. Рукоятка пистолета привычно легла в ладонь, щелкнул предохранитель. Старясь ступать бесшумно по жухлой траве, он направился к дому. Под ногами скрипнули подгнившие деревянные ступеньки. Ной аккуратно толкнул дверь, та взвизгнула несмазанными петлями и медленно открылась.

В нос ударил сладковато-гнилостный запах. Держа пистолет наготове, Ной прошел в комнату.

– Мать твою… – выдохнул он.

На пыльном полу распласталось тело. Рослый крепкий мужчина в черной кожаной куртке. Во лбу дыра от пули. Лужица крови давно запеклась и теперь походила на ржавую кляксу. Упитанные зеленые мухи ползали по бледному лицу, облепили рану. Ной присел на корточки и дулом пистолета аккуратно поддел край куртки. На поясе покойника кобура с пистолетом, и стикер с голографическим удостоверением – телохранитель из «Монолита».

Ной огляделся: кругом закрытая полиэтиленом мебель, а на диване пленки нет – свалена рядом бесформенной кучей. На полу чемодан из комплекта, который он видел в квартире доктора. Ной пробормотал ругательство. Где-то здесь труп Бенжамина Дора, и скорее всего, есть еще один покойник – второй из бойцов «Монолита» разлагается в спрятанной за домом черной «Мангоре».

Ной открыл дверь спальни. Картина та же: старая мебель, пленка и кровь.

Доктор Бенжамин Дор лежал на кровати с кровавой дырой во лбу. Не нужно осматривать входное отверстие, чтобы понять: стрелок тот же, что уложил телохранителя. Ной и хотел бы в этом убедиться наверняка, но не решался пройти в комнату – так и стоял на пороге, опершись о дверной проем. Единственная зацепка ускользнула, и он понятия не имел, что теперь делать. В СГБ, в одном из лучших Департаментов, в месте, где положено молиться Справедливости – кто-то продал убеждения, и теперь легко выменивает свою ложь на чужие жизни. И это меньшая из проблем.

Ной включил хэндком и связался с Департаментом. Ровно два гудка и перед ним появился цифровой аналог Фила – помятый, с красными глазами человека, который сутки подушки не видел.

– Фил, я по уши вляпался.

– Что, не нашел доктора?

– Хуже, – выдохнул Ной. – Сам смотри.

Фил удивленно раззявил рот.

– Значит нашел-таки. Нашим сообщил?

– Нет. Будет сложно объяснить, что я здесь делаю. Гулял по лесу и обнаружил труп – не подходит. Заявить об убийстве анонимно – тоже не вариант. Боюсь, что дело отдадут кому-то… в общем, дело замнут, Фил. А я хочу раскрыть это убийство. Ты можешь устроить так, чтобы вызов попал ко мне? Влезть в сеть, и просто переадресовать?

– Могу. Но толку от этого не будет. Если замешан кто-то из СГБ, то с «ошибкой» быстро разберутся. Прости, но тут я бессилен.

Ной молчал. Мысли скакали, будто сумасшедшие, а потом замирали и тянулись мерзкой резиной.

– Значит, я доложу Труханову, – решился Ной.

– А если продажная сволочь – это он? Не думал, что Старый Медведь мог легко организовать охоту на доктора?

– Вот и узнаем, – ответил Ной, а в ушах стучали слова Фила: «Это может быть кто угодно».

Глава 8. Вечная жизнь

Город Аламу́р-Дая́, планета Дрогис

Испокон веков резиденция императора Дрогиса находилась во дворце Дасма́я – строении столь древнем, что даже Книжник не знал, когда именно тот приобрел нынешний вид. Огромные залы и комнаты из черного оникса казались бесконечными, стальные шпили башен упирались в серое небо, стеклянные балконы висели над облаками, а вокруг парили гигантские огненные чаши. И если пламя угасало, то дворец окутывало облаком пепла.

Это величественное строение появилось благодаря метеориту, покалечившему планету в Эпоху Небесного Огня.

В то далекое время дрогийцы были молоды и слабы, а планета стара и упряма в своем нежелании дарить жизнь. Все изменила космическая глыба. Энергия, исходящая от метеорита, перекроила ядро Дрогиса, продлив его век. Она была столь манящей, что со всех континентов к источнику потянулись уцелевшие племена. Их ничто не пугало: ни природные катаклизмы, ни безжизненная пустошь вокруг, ни серая дымка, спрятавшая солнце. Дрогийцы боролись за право обладать источником. Черный камень сводил с ума, заставлял впиваться друг другу в глотки и превращал в одержимых.

Кровь лилась до тех пор, пока вождь Дасмай не разгадал тайну метеорита. Он подчинил темную энергию камня – так появились Одаренные среди дрогийцев; пироманты, поклоняющиеся Пеплу.

Дасмаю удалось объединить племена и бросить в пустошь зерно, имя которому Дрогийская Империя. Метеорит разбили на тысячи мелких камешков и скормили «Пепел» чернокрылым васта́рам, чтобы птицы разнесли его по всем уголкам планеты, а из сердцевины был создан трон первого дрогийского императора.

Император Алвахт открыл глаза. Все плыло, будто в тумане, и он едва смог разглядеть горящие на стенах факелы. Возвращаться из глубин Вечности дело сложное, а для неподготовленных и вовсе непосильное.

Алвахт стиснул зубы, подавив рвущийся крик. Виски обжигало нестерпимой болью, сердце бешено колотилось, и он крепко сжимал подлокотники трона до онемения в костяшках, будто так сможет облегчить страдания. Императору с трудом удалось оборвать связь – слишком долго находился в трансе, слушая энергетические потоки и воспоминания Пепла. Он не любил погружений, но у трона Дасмая должен быть хозяин, и его священный долг – «слушать».

«Это не так ужасно – подумал Алвахт, – частица себя в обмен на могущество, это очень мало». Ему вспомнилась Владычица вайтери. Первая правительница отдала своему камню слишком много и стала его частью, теперь ее даже сложно назвать живым существом. Эльманты – правители Себроны – пошли простым путем: выбирали достойнейшего из народа и скармливали своему Камню Ветра. Эпоха Небесного Огня коснулась не только Дрогиса, она обрушилась на Ваету и Себрону, породив Иных – старшие расы, правящие галактикой. Алвахт изучал историю, он слушал воспоминания Пепла, но не мог понять одного: почему в Галактический Совет допустили людей? Каковы истинные причины? Ведь их Терре ничего не досталось от Эпохи Небесного Огня.

Из мрака появились жрецы – троица дряхлых стариков. Сквозь клочья жидких белых волос виднелись покрытые багровыми пятнами залысины, а красные мантии лучше сидели бы на мумиях, нежели на этих почтенных старцах.

Первый жрец уцепился скрюченными пальцами в ладони Алвахта, двое других положили руки ему на голову. Холодная сухая кожа, пахнущая сырым склепом, вызывала отвращение, как и они сами, но Алвахт не подавал виду. Он ждал. Жрецы должны восстановить его силы, дав испить из энергетического источника. Никчемный ритуал! Алвахт был готов соскочить с трона, броситься к источнику и вернуть утраченное. Он мог бы испить сколько угодно, он мог бы высосать энергию самих жрецов… Но есть правила.

Ритуал закончился и Алвахт ощутил, как жизнь постепенно наполняет тело. Жрецы сняли с него церемониальную мантию и снова скрылись в полумраке. Император проводил их недовольным взглядом. Проклятые мумии питали его тело, но забирали главное – знания. Эти дряхлые ублюдки, гнилые менталисты, считывали информацию. Они видели то, что Алвахт с таким трудом добывал в прошлом Пепла.

Помянув жрецов на чем свет стоит, он поспешил в свой кабинет. Чем дальше от черного трона, тем лучше.

Над стеклянным столом парили проекции: нескончаемые дипломатические депеши, экономические сводки и законопроекты, требующие одобрения. Алвахт умастился поудобнее в большом мягком кресле. Грубая подошва ботинок скрипнула по стеклянному полу. Он не носил пышных императорских одеяний, предпочитая строгую одежду: черную куртку из стеганой кожи с золотой вышивкой на рукавах и вороте, брюки с ремнями на щиколотках и удобную обувь. Волосы он заплетал в косу, и та белым канатом болталась по спине.

В двери постучали, в кабинет вошел Сайм – личный телохранитель Его Величества. Как и все стражи, Сайм был высок, крепок и до неприличия молчалив. Поклонившись своему повелителю, страж протянул осколок зеркала. Алвахт вгляделся в зеркальную гладь. Сначала он увидел собственное усталое отражение, а потом различил надпись: «Маор Ядох мертв. Зал Смирения».

Тяжелый вздох вырвался из груди. Несчастный Маор! Бедный младший брат! В какую игру он ввязался?

– Сайм, подготовь транспорт, летим в Дараус-Мали. Главная площадь, Зал Смирения.

* * *

Флайтер начал снижение и на малой тяге нырнул в пепельные облака. Теперь за стеклом иллюминатора можно было разглядеть Дараус-Мали. С высоты первого атмосферного порога город казался игрушечным и легко мог бы уместиться в ладони Алвахта.

Облака поредели. Внизу замелькали руины: глыбы камня лежали на земле, будто раскиданный великанами мусор; стальные каркасы зданий торчали, подобно обглоданным ребрам левиафанов, а остовы черных колонн напоминали о минувшем величии города. Все здесь говорило о войне. Руханцы разрушили Дараус-Мали до основания, за что поплатились жизнями и свободой Руш. Город превратился в символ борьбы, а его главная площадь стала напоминанием о слабости, которую порождает сострадание. Во время войны Зал Смирения уцелел. Древние стены выдержали артобстрелы и натиск руханских истребителей. Чудес не бывает. Спасение священного места – заслуга элитного отряда, отбившего город. А еще дело в камне, хранившемся много веков на алтаре.

Круглый флайтер приземлился недалеко от ворот. Турбины обожгли камень, серым облаком взметнулась пыль. Алвахт сошел по трапу и в сопровождении охраны направился к Залу Смирения, оцепленному вооруженными стражами. Навстречу вышел Ратийяр – начальник Серой Службы, глава разведки и верный помощник императора. Полы длинного черного плаща развивались при каждом шаге, глаза Ратийяра прятало тонкое стекло визора, длинные белоснежные волосы были собраны в тугой хвост, перетянутый кожаным шнурком.

– Что здесь случилось? – сходу спросил Алвахт и жестом отпустил охрану.

– Ваше Величество, вам лучше самому все увидеть.

В Зале Смирения стояла темень. Факелы давно погасли, лишь где-то вдали виднелся тонкий лучик блеклого солнечного света. Мрак не мешал Алвахту осмотреться, но Ратийяр все же включил напольный прожектор. Увидев, во что превратилось святое место, Алвахт скорбно покачал головой – Зал Смирения мало чем отличался от руин снаружи. А еще трупы… Изувеченные стражи с размозженными черепами напоминали куски мяса, обернутые доспехами, запах смерти уже во всю витал среди потрескавшихся колонн. На одной из стен чернело пятно гари, оставленное «жезлом боли», а на полу бесформенной кучей валялись обугленные кости.

Маора он нашел у входа в галерею. Стараясь не выказывать эмоций, Алвахт склонился над телом брата. Его кровный амакор мертв; он лежит на каменной крошке в луже крови, его помутневшие молочно-белые глаза теперь видят лишь пустоту. Такая же пустота леденила душу. Щелчком пальцев Алвахт зажег пламя. Огонь дрожал в его ладони: то разрастался, то стекал между пальцев горящей водой, пока не превратился в сферу. Алвахт исступленно смотрел на лицо Маора, походившее на каменную маску, и поглаживал языки пламени.

Огонь угас, и теперь ладонь согревала горстка пепла. Император посыпал им лоб брата, и прикрыл его веки.

– Маора застрелили?

– Да, Ваше Величество, – кивнул Ратийяр. – Пуля девятого калибра, выпущена из оружия, которым пользуются в ОСП. Сначала я решил, что замешан кто-то из ненавистников Сената, или руханцы. Ведь у вас много врагов, а господин Маор самолично ввязался в заговор. Но потом нашел в руке сенатораэто.

Ратийяр протянул КС-накопитель и Алвахт тут же вставил его в слот хэндкома. Выскользнула проекция: звука не оказалось, но слова были не нужны – он прекрасно помнил, о чем говорил с советником Колманом. Не досмотрев до конца, Алвахт отключил хэндком.

– Мой брат оказался настолько глуп, что связался с людьми. Несчастный Маор… ты всегда был недальновиден. Я прощал твои попытки плести интриги, я прощал заговоры, которыми ты так любил подчеркивать собственную значимость, я бы простил что угодно… – Алвахт умолк и закрыл глаза, давя слезы. Пауза скорби длилась секунды, и когда он снова заговорил в голосе послышалась сталь: – Ратийяр, удалось выяснить, чей логотип на записи?

– Корпорация «Экзо матрикс». Данные внешней разведки говорят, что они связаны с правительством ОСП. Ваше Величество, думаю, это шантаж.

– Нет, – хмыкнул Алвахт. – Эта запись никогда не попадет в руки моих врагов, или в массы. Она одинаково ядовита как для Империи, так и для ОСП. Это напоминание. Маленькая месть за то, что мы отдали людям Колмана подделку Пепла. У этих приматов нет своего источника энергии, они жаждут заполучить наш, готовы лгать и убивать, ради своих мелких целей. Так понимаю, камень исчез?

– Да. У алтаря пусто.

– Ожидаемо. Что будем делать с телом Маора?

– Ваше Величество, вы же знаете, что придется скрыть случившееся? – вопрос из уст Ратийяра прозвучал как утверждение, по-другому глава разведки изъясняться не привык. – Мои люди обставят смерть как несчастный случай. Флайтер сенатора потерпел крушение. Ваш амакор и его стражи погибли в результате трагедии, прощание состоится еще до захода Аяф.

Алвахт кивнул.

– Ратийяр, я хочу, чтобы ты передал «Экзо матрикс» ответный намек.

– Что я должен сделать? – поклонился начальник Серой Службы.

– Для начала спусти на них Сущности.

* * *

Корвет «Зевс», свободная космическая зона

– Эй! Долго мне лежать в этом гробу?! – выкрикнул Рэйн, но слова поглотила полукруглая крышка. А может, ему показалось? Может, он не кричал, а шептал? Рэйн не знал наверняка. В горле у него першило, в голове бурлило не хуже чем в реакторе дрянного рейдера. Тело не слушалось.

Рэйн прерывисто выдохнул. Замкнутого пространства он никогда не боялся, но почему-то «гроб» старательно взывал к панике. Лучше закрыть глаза и не смотреть на эту глухую крышку, не слышать комариного писка датчиков.

Мигнул зеленый индикатор, и крышка откинулась в сторону. Завидев склонившегося над ним Бобби, Рэйн вяло улыбнулся.

– Аллерт, чего орешь? – снисходительно спросил хирург. – Только не говори, что у тебя клаустрофобия. Как ты в десантной капсуле мозгами не поехал?

В ответ Рэйн хмыкнул. Десантная капсула совсем другое: сидишь в позе эмбриона, следишь за командной строкой на визоре и молишься, чтобы во вражеском ПВО служили недоумки. А здесь проклятый медицинский сканер с крышкой. И по форме на гроб похож, и воспоминания… Лаборатория. Вязкий биогель во рту. Он стекает в глотку, скользкой пленкой покрывает кожу, вливается через ноздри и наполняет легкие; он отдает соленым отчаянием. Вспышки. Их много. Они исходят от десятков мониторов и механических щупалец, которые рвут тело. Скальпели срезают кожу, тонкими ломтями снимают мышцы, вытягивают сухожилия. А где-то рядом черная бездна с чужими голосами…

Рэйн выскочил из капсулы сканера и рванул к умывальнику. Открыл кран и сунул голову под ледяную струю. Дышать стало легче, в груди поостыло.

– Держи. – Бобби протянул белоснежное полотенце, от которого веяло антисептиком. – Думал, ты блевать будешь.

– Даже не собирался, – соврал Рэйн, и взъерошил черный ежик, стряхивая капли. – Как с результатами? Есть что-то на сканере?

– Сейчас сам увидишь. Одевайся, жду в кабинете.

Просунуть ногу в штанину удалось не сразу и Рэйн понял, что все еще дезориентирован. После сканирования это нормально – убеждал он себя. Все из-за лошадиной дозы «просветки», которой накачал Бобби. Глюки тоже из-за лекарств. Не было никакой лаборатории, не было воспоминаний, это всего лишь отходняк.

Бобби он застал в кабинете – так хирург называл угол с тремя дисплеями, на которых красовались человеческие органы. Все светилось и пестрило надписями. Завидев цифровую анатомию, Рэйн одернул футболку – белый трикотаж прилип к мокрой от пота спине. Сейчас придется посмотреть правде в глаза и выяснить: где глюки, а где мерзкая истина.

– Признаться, я такого никогда не встречал. Это уникально, – Бобби ткнул на дисплей, на котором светились контуры человеческого тела. Внутри разноцветными извилинами тянулись вены, нервы и сосуды, пульсировало сердце.

Бобби любовно поглядел на центральный дисплей, где мерно вращался мозг с сеткой нейронных связей и змеились спирали ДНК:

– Тот, кто это сделал, настоящий гений. Во всем ОСП единицы таких профессионалов, и с полнейшим восторгом заявляю: этот человек – бог.

– Богиня, – поправил Рэйн, на что Бобби недоверчиво поднял бровь. – Да, женщина. Я почти ничего не помню после пробуждения, но ее лицо как сейчас стоит перед глазами. С легкостью ее в толпе узнаю, только имени не помню. Оно крутится на языке, а потом бесследно пропадает, будто его стерли из моей памяти и теперь этот поврежденный сегмент постоянно сбоит.

– Жаль, – сказал Бобби, и снова уставился на дисплей. Помолчав, и пощелкав пальцами по меню, он продолжил: – В Черной клинике тебя осмотрели поверхностно, я копнул чуть глубже. Твое тело нашпиговано синтетикой. Все, кроме мозга. Таких материалов я никогда не встречал, ни один врач не отличит тебя от обычного человека, пока в мощнейший сканер не засунет, или…

Хирург умолк на полуслове, взгляд скользнул куда-то в сторону.

– Или в морге не вскроет, – продолжил Рэйн. – Бобби, говори как есть, не нужно меня ограждать. В петлю не полезу – это скучно и чертовски не амбициозно.

Улыбнувшись, Бобби похлопал его по плечу. От Рэйна не ускользнуло облегчение, с каким друг принял его слова: он приосанился, и теперь улыбка отражалась в глазах, а не являла собою образчик профессионального сочувствия. Рэйн всегда подмечал такие мелочи, а Бобби умел прятать эмоции. На поле боя гибли люди, десятки раненых вопили в предсмертной агонии, еще десятки блуждали в наркотическом бреду ультраметадона, а Бобби Джонс с улыбкой латал раны. Шутил и пытался подбодрить; находил доброе слово для каждого. Он хороший врач, хороший друг, и никчемный лжец. Его веселое: «Радуйтесь! У вас все конечности на месте!» никуда не годилось, ибо за ним пряталось горькое: «Парень, ты умираешь».

Этот случай не стал исключением.

– Объясни доступно. Я в умных терминах путаюсь как муха в паутине, и ели начнешь мудрить, то совсем в кокон замотаюсь, – попросил Рэйн, надеясь услышать правду.

– Хорошо. Начну с самого начала и разложу по полочкам, – кивнул Бобби. – За основу взято твое ДНК, не считая некоторых изменений, которые наградили отменной регенерацией. Все органы выращены отдельно и доработаны по сложной схеме для трансплантации. Тебе усилили скелет, каждая косточка покрыта нанопленкой. Грудь защищена легчайшей титановой пластиной. В голове тоже пластина, толщиной в микрон, но довольно прочная. Однако если поймаешь пулю, то будешь истекать кровью; если тебе прострелят башку, то подохнешь. Ты не бессмертен, Аллерт, но необычайно вынослив. В ВКС начальники по десятому кругу заложи ли бы свои гнилые души, лишь бы получить взвод таких бойцов.

– А я командую кораблем, – задумчиво обронил Рэйн и поскреб пальцами щетину.

– Это самое интересное. Думаю, тебя готовили к чему-то, где необходима такая сила, к чему-то… Другому. Поэтому тебе в мозг вживили нейроусилитель. Тело обычного человека его не выдержит; сварится, как только эту штуковину включат.

– Значит, тело не цель, а средство. Цель – нейроусилитель. И как использовать этот компьютер?

– Во-первых, «компьютер» сейчас пашет всего на десять-двадцать процентов, по импульсам видно. А твои способности – в своем роде боевой режим, и как его активировать, пока не знаю. Во – вторых, это не совсем компьютер. Наклони голову, – попросил Бобби.

Рэйн упер подбородок в грудь, шея хрустнула. Юркие пальцы в латексной перчатке прошлись по волосам и остановились на затылке. Бобби надавил на то место, где когда-то крепился передатчик ВКС.

– Чувствуешь легкое покалывание? – допытывался он. – Здесь нечто вроде коннектора. Нейроусилитель к чему-то подключается.

– Значит, мне нужна «розетка»? – усмехнулся Рэйн.

На шутку Бобби не ответил. Лицо побледнело, в глазах читалось сожаление, и Рэйн понял – главного ему не сказали.

Главное он услышит сейчас.

– Рэйн, эта «розетка» тебе жизненно необходима, – медленно проговорил Бобби, стараясь, чтобы каждое слово было услышано. – Твое тело не выдерживает нейроусилителя. Эта дрянь тебя убивает. Постепенно, будто яд. И если не найдем решение…

– Так понимаю, вечная жизнь мне не грозит. Сколько осталось? – спокойно спросил Рэйн, хотя внутри все сжалось, словно от удара хлыстом.

– Год. От силы полтора. Мне жаль, Рэйн, но ты умрешь на больничной койке, и мучения будут адскими. Ты уверен, что стоит геройствовать? Можно вернуться в корпорацию, сдаться и начать сотрудничать. Они все исправят, ты выживешь.

– Принять правила игры, навязанные «Экзо матрикс»? Приползти и клянчить право на жизнь?

Рэйн покачал головой. Обратного пути он не видел, и светись на обочине указатель, он бы ни за что не свернул.

Год.

Он должен успеть закончить начатое. А что жизнь? За все нужно платить и Рэйн понимал, что проскочил в кредит. Он давно жил в долг. С того самого момента, как открыл глаза в лаборатории и сердце снова забилось в груди, смерти наперекор. С долгами нужно расплачиваться, и Рэйн был готов отправиться в Ад, но лишь с одним условием: «Экзо матрикс» он потащит за собой.

Глава 9. Заварушка в Тау-Рис

Корвет «Зевс», система Тау-Рис, ОСП

– Капитан Аллерт, вы срочно нужны в ангаре, – выдали динамики нежным голосом Зевс.

Рэйн неохотно оторвался от звездной карты, над которой ломал голову последний час. Серебристый корвет на полпути к станции Корсар, а кругом полно патрулей и СГБэшных постов. Не исключено, что «Экзо матрикс» тоже имеет глаза в каждой из систем.

– Милая, я как бы занят. Это не может подождать?

– Нет. Там драка.

Рэйн ошарашено округлил глаза. Драка?! В его команде?! Схватив висящий на спинке кресла китель, он кинулся в коридор к лифту. Верхнюю пуговицу кителя застегнул как раз, когда дисплей показал нулевой уровень.

Створки разъехались, и Рэйн застыл в немом удивлении, не веря собственным глазам.

В заставленном ящиками и техникой ангаре метали искры две фурии. Дарина брыкалась и кусала за руку Дрейка, который крепко держал дебоширку. Девушка болтала ногами в воздухе, когда он приподнимал ее, чтобы не дать вырваться. Напротив хищно сверкала глазами Бьянка, которую пытались удержать Инквизитор и Фрей.

– Грязная сука! Я тебе глаза выцарапаю! – визжала Дара. Волосы растрепались, отодранный рукав синей куртки держался на добром слове.

– Только попробуй! – выкрикнула Бьянка и дернулась, но Фрей схватил ее за талию.

– Отставить! – гаркнул Рэйн.

Бьянка гневно зыркнула исподлобья, но все же встала по стойке смирно. Высокий хвост, в который она обычно собирала волосы, распался, и теперь кудри торчали в разные стороны, словно змеи Медузы Горгоны. На щеке алела царапина. Не послушав приказа, Дара по-прежнему брыкалась, и Дрейку пришлось сгрести ее в охапку, за что получил локтем в челюсть.

– Пусти! Пусти! – кричала Дарина.

– Успокойся!

Рэйн старался смотреть как можно суровее, но выходило так себе, злиться на Дару по-настоящему никогда не получалось. И она это знала.

– Рэйн, она первая начала! – выпалила Дарина, однако вырываться перестала и теперь просто косилась на Дрейка. Такая хрупкая, тонкая – она едва доходила ростом оперативнику до груди, но энергии в ней было столько, что Рэйн не сомневался – сможет уложить даже такого бойца.

– Плевать кто начал. Обе на гаупвахту, – буркнул Рэйн.

Макс откашлялся и шепнул:

– У нас нет гаупвахты.

– Какая к чертям разница! В каютах заприте, пускай остынут. Выпустите, когда разрешу.

Макс было шагнул к Дарине, но поймав взгляд Рэйна, приказывающий: руками не трогать, застыл возле ящиков. К лифту ее повел Дрейк, и когда створки распахнулись, Даринка обронила через плечо:

– Мы еще не закончили.

Ядовитое шипение предназначалось Бьянке. Та усмехнулась и гордо вскинула голову, однако промолчать не смогла:

– Повезло, что Лоренсо не видел, а то посветил бы тебе поэму, – съязвила Бьянка и пошла в сторону лестницы. Следом увязался Макс, наивно полагая, что дикой кошке нужна охрана.

– Что они не поделили? – спросил Рэйн Инквизитора, когда остальные разошлись.

Веласкис развел перепачканными в мазуте руками. Рабочий комбинезон щедро усыпали такие же коричневые пятна.

– Это все гордыня и агрессия. Капитан, я бы хотел поговорить с обеими, и почитать кое-что из Писания. Объяснить, как Творец учит смирению и любви к ближнему.

– Не думаю, что Бьянка тебя послушает, скорее в шлюз выкинет. Но Дарина верит в такое, может, и выйдет толк. Буду благодарен.

– Капитан, а во что верите вы?

– Ни во что, – с кислой физиономией ответил Рэйн, надеясь, что не услышит заунывное: «Капитан, вам нужно обратиться к Свету».

К удивлению Инквизитор заговорил о другом:

– Нужно что-то делать с награбленным. Посмотрите, грузовой отсек полон, ангар тоже забит. Мы не сможем боевого робота вывести, если понадобится. А крепежи? Не допусти Творец, если в бою нас подобьют, и весь ираний просыплется!

Рэйн окинул взглядом ангар: огромные контейнеры башнями высились вдоль стен и упирались в высоченный потолок, ящики и боксы захламили проходы, и теперь громила «Голем» вместе с железным псом ютились по углам. «Молния» и «Развалюха» тоже лишились дома – шаттлы давно выгнали в космос, закрепив манипуляторами под брюхом «Зевса».

– Я почти решил проблему, – ответил Рэйн.

– Вы нашли покупателя?

– Не совсем покупателя, но близко к тому. Объясню позже. А пока попрошу об услуге: поднатаскай Дрейка в технике сопротивления ментальным атакам. Мне нужно, чтобы ни один эсп не смог влезть к нему в голову. На службе готовили к подобному, но он давно не практиковался. Сделаешь?

– Так точно.

Остаток дня прошел в суматохе, Рэйн не мог покинуть капмостик даже на пять минут. Приходилось корректировать маршрут в режиме реального времени. «Зевс» петлял между кишащими в Тау-Рис патрулями: рейдерами и фрегатами СГБ. Несколько раз дракон попадал под прицел их сканеров, и тогда Рэйн глушил двигатель, менял коды и отправлял патрульным. Те в свою очередь верили, что на радарах грузовой корабль, а не боевой корвет. Сигнатуры двигателя не проверяли – без того дел по горло. Что произошло в старушке Тау-Рис, где даже обитаемых миров нет, оставалось загадкой, но случай явно из разряда «лихо закручено». Иначе, откуда этот сонм законников?

Рэйн несколько раз отправлял запрос в сумеречную сеть, но там лишь угрожающе светились красные маркеры предупреждений о патрулях. На пиратской частоте тоже глухо. Вариант со взломом базы данных местного поста он не рассматривал – в таком деле без Дарины не обойтись, а она как раз осмысливала что такое дисциплина, и как надо вести себя в команде.

Лишь под вечер удалось включить преобразователь, и теперь стальной дракон гордо рассекал немую пустоту. Усевшись на узкую ступеньку капмостика, Рэйн с удовольствием закурил. Игра в космические пятнашки утомила, а вечер сулил очередное испытание для нервной системы. Рэйн выпустил дым и прикрыл глаза. Память рисовала милую сердцу картинку: пронзительно-синее небо пересекали тяжелые свинцовые тучи; словно танкеры в океане, они плыли на запад. Туда, где медное солнце садилось за снежные шапки гор. Такими были вечера на его родной планете Лост-Прайм, и Рэйн не помнил, когда в последний раз видел закат – слишком долго пробыл в космосе, где биоритмы подчинялись бортовому времени, копирующему сутки Терра-Нова. Часы сливались в дни, те складывали месяца и превращались в годы.

Год – прозвучал в ушах хриплый голос Бобби, и Рэйн ощутил, как мурашки прошлись по загривку. Лишь бы успеть. Не будь этого условия, он не стал бы рисковать: не стал бы сейчас лететь на Корсар и подставлять висок под пулю. Но некогда разыгрывать длительную партию, нужно идти ва-банк.

Дверь в каюту Бьянки третья от входа в отсек. Приличия ради Рэйн постучал, после чего приложил ключ-карту к замку. Тот глухо клацнул, впустив гостя. Не успел Рэйн сделать и шагу, как краем глаза заметил движение. Он резко отклонился – дротик для дартса просвистел у самого уха и щелкнул о стену.

– Черт! Из-за тебя промахнулась! – недовольно выдала Бьянка, и села в кресло, закинув ногу на ногу.

Ноги у нее длинные, стройные, идеальные. Короткие спортивные шорты вовсе не думали их прятать, как и обтягивающая майка не собиралась скрывать грудь. Рэйн выдохнул. Никакой горизонтали, вертикали, и прочей, мать ее, камасутры. Нужно зайти, сказать что хотел, и возвращаться на капмостик.

– Пришел отчитывать? – спросила Бьянка, накручивая прядь волос на палец. – Не я начала эту глупую склоку. И не я полезла с кулаками. Ты же знаешь, мне ничего не стоило щелчком пальцев свернуть ее цыплячью шею, но я этого не сделала. Даже синяков не наставила.

– Знаю, и благодарен за терпение.

Стараясь не смотреть на Бьянку, Рэйн прошел к столу и ленивым взглядом окинул каюту. Обставлена со вкусом: на стандартных корабельных креслах синие чехлы, на полках какие-то безделушки, статуэтки и голографический аквариум, на стене над кроватью меч – катана, доставшаяся от отца. Но вещи такие же холодные, как их хозяйка. Иногда Рэйн думал, что у Бьянки нет души, что она родилась хищником, напрочь лишенным сострадания. Он сам был таким. Оттого держался подальше, видя в ней отражение собственных недостатков.

– Что это? – спросил Рэйн, ткнув на шкатулку с флаконами из черного стекла.

Девушка вихрем подскочила и буквально выдрала шкатулку из рук. Завернула в отрез бардового бархата и спрятала в шкаф, не проронив ни слова. Странно. Рэйн ожидал как минимум: «не твоего ума дело». И шкатулка странная. Тринадцать пузатых стекляшек без надписей и значков.

– Подарок отца. Берегу, как милую сердцу вещичку, – улыбнулась Бьянка, щелкнув замком шкафчика.

Рэйн иронично вскинул бровь. Бьянка, сердце, и милые вещички – ассоциативный ряд хромал на обе ноги.

– Будешь трогать чужие вещи, или по делу пришел?

– По делу. Хотел узнать, что у вас произошло с Дарой. Мог бы запись посмотреть, но клятые ящики закрыли камерам обзор. Только и видно, что крышки с надписью: «Осторожно. Ираний».

Девушка опустила взгляд, длинные ресницы хлопнули раз-другой – женское кокетство, черт бы его побрал. Нет бы сразу к сути.

– Немного повздорили, и всего. Дарина узнала о нас… – Бьянка замолчала и посмотрела так, что Рэйн ощутил себя жертвой, которую разглядывает анаконда, решая: сожрать сейчас, или сначала поиграть?

– Это ее не касается.

– Я тоже так сказала, но твоя сестра терпеть меня не может, и считает, что мне стоит держаться от тебя подальше. А лучше вообще убраться с «Зевса». Глупости! Можно подумать, я кого-то принуждаю или преследую! Рэйн, ну зачем она лезет в мою жизнь? Я ведь не мешаю ей спать с кем нравится, и никого не упрекаю. Пусть кувыркаются в свое удовольствие.

Рэйн опешил. Кто?

Кто посмел приблизиться к Дарине?! Матерый бабник Фрей, или кото-то помоложе? Лоренсо, Арчи? Может, Дрейк, Володя или даже Инквизитор? Предупреждал ведь: сестру пальцем не трогать. И все кивали; божились даже близко не подходить, не говоря о чем-то большем. Но кто-то плевать хотел на обещания и воспользовался ее уязвимостью.

Первая волна эмоций откатила, и Рэйн с досадой отметил, что ревнует и мыслит как эгоист.

– Кто этот камикадзе? – спросил он.

Бьянка пожала плечами.

– Не твое дело, Аллерт. Дара сама разберется, и расскажет, когда посчитает нужным. Если не хочешь испортить отношения с сестрой – заткнись, и делай вид, что ничего не знаешь.

Ответил Рэйн рассеянным кивком. Странно, он и подумать не мог, что Бьянка станет защищать ту, которая оскорбляла и пыталась выдрать волосы.

– На самом деле я зашел не только за этим. Ты больше не под домашним арестом, можешь делать что угодно, а Дарина еще посидит денек-другой для профилактики. Вскоре я отбуду на станцию Корсар вместе с Веласкисом и Дрейком. Хотел попросить, чтобы ты присмотрела за Дарой. Чтобы все наладилось, хорошо?

Бьянка удивленно приоткрыла рот, в глазах читалось непонимание.

– Это не сложно, но… Рэйн, ты говоришь так, будто не собираешься возвращаться. Что, черт возьми, происходит?! Зачем ты летишь на Корсар?!

– Я хочу встретиться с предводителем Юга.

– Псих…А если он узнает кто ты? Если за каждый ограбленный корабль станет отрезать от тебя по куску? Да у тебя внутренностей не хватит для разговора! Не делай этого. Не надо.

Рэйн взял ее за руку и крепко сжал тонкие пальцы.

– Спасибо за все, – сказал он, и вышел не оборачиваясь.

* * *

Офис корпорации «Экзо матрикс», мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Тау-Рис. Для Андре эта звездная система превратилась в прыщ на заднице, в головную боль, в мерзостную игру ненастроенной скрипки. Она отобрала уйму времени и внесла разлад в планы.

А теперь еще и надменная физиономия Ясимото криво смотрит с проекции.

– Как это понимать, Балатье? – спросил Ясимото, сощурив без того узкие глаза.

– Вполне ожидаемая реакция, – ответил Андре, монотонно постукивая пальцами по столу.

– То есть, уничтожение имущества корпорации на миллиарды, гибель людей, закрытие перспективного проекта, внимание СГБ – это ожидаемо?

– В «Экзо матрикс» хотели реакции Алвахта – она получена. Дрогийский Император ответил на вызов, но это не более чем демонстрация силы, скоро он выйдет на связь. Сам попросит о сотрудничестве.

Проекция мигнула, словно выражая недовольство, обуявшее Ясимото, и Андре подумалось, что этот выскочка никогда не отцепится. Так и будет держать хваткой бультерьера, лишь бы не дать подобраться к рычагам власти, которые могут дать тени корпорации.

– Играете в геополитику? Вы слишком много лет провели рядом с Колманом, – сказал Ясимото.

– Я слишком много лет провел в Разведывательном управлении, и знаю что делю.

Ясимото смотрел прожигающим взглядом, но Андре и бровью не повел. О том, что этим утром в системе Тау-Рис случится трагедия – он не знал. Не мог даже подумать, что три исследовательских модульных станции, которые искали полезные ископаемые на газовых гигантах Тау-Рис, попадут в мясорубку. На станциях трудилось почти четыре тысячи человек, и все они стали пищей Сущностей.

Твари явились из космоса.

Их принес черный корабль дрогийцев.

Люди умирали в муках. Их драл на куски черный туман, а они даже не могли позвать на помощь, не могли выбраться из стального плена. Куда бежать, когда кругом не менее страшная чернота вакуума? Андре видел все своими глазами – служба безопасности корпорации сразу же передала запись. Пришлось действовать немедленно: «Посейдон» прибыл в Тау-Рис через три часа после трагедии. Исследовательские станции зачистили – после ядерных ударов от них осталась лишь светящаяся пыль.

Но Андре действительно видел добрый знак в случившемся, о чем не замедлил сообщить:

– Я предполагал, что Алвахт отыграется на одном из отдаленных миров ОСП. На каком-нибудь обледеневшем спутнике с колонией старателей. Он же подобрался к нашим объектам. Это куда лучше.

– Извольте объяснить.

– Тау-Рис – пограничная звездная система, эдакая «транспортная развязка», и принадлежит ОСП лишь потому, что абсолютно не интересует Иных. Из серьезных объектов там не было ничего, кроме наших исследователей. Алвахт поступил довольно хитро – полязгал оружием перед «Экзо матрикс», отомстил за смерть брата, но при этом оставил в стороне политику. Тронь дрогийцы одну из колоний, или гражданский корабль, или какой-нибудь захудалый спутник в обитаемой зоне ОСП – это был бы прецедент. Это можно расценивать как нападение, призыв к войне. А кого интересуют исследователи, пропавшие на задворках мира?

– В управлении «Антитеррор» заинтересовались, – съязвил Ясимото.

– Да, пришлось заявить в СГБ. Но именно благодаря им, мы узнали, что в Тау-Рис засветился дрогийский корабль. Вывод очевиден. А «Экзо матрикс» в любом случае пришлось бы объяснять, почему в космосе плавают модульные станции, нафаршированные трупами. Но теперь эта проблема нас не коснется, ее решил «Посейдон». Вам только останется выбрать на кого из недругов повесить теракт. Вам решать, господин Ясимото, как прозвучит правда. А я сделаю остальное.

– Вы безумец, Балатье. И ваш план – сплошное безумие, – покачал головой Ясимото. – О решении сообщу позже. Разгребите этот бардак. Конец связи.

Андре свернул проекцию и уставился на хэндком. Часы показали 21:00. Очередной день поглотила черная дыра проблем, а работы предстояло столько, что понадобится прожить еще две жизни, чтобы закончить хотя бы половину. Однажды приняв присягу и вступив в ряды «Безымянных» – так в Разведывательном управлении называли одно из подразделений внешней разведки – он поклялся посвятить жизнь ОСП. Тогда преисполненный надежд юнец и представить не мог, что присяга превратит его в чистый лист, на котором не должно появиться ни строчки. Служить ОСП – значит никогда не любить, не иметь семьи, не знать дома, не помнить собственного имени.

Он служил.

Андре отдал ОСП все, что имел, и все, что мог бы иметь. С тех пор много воды утекло, он проделал путь от безымянного бойца до шефа РУ. Андре заполнил свой чистый лист, и теперь под диктовку «Экзо матрикс» записывал историю ОСП.

Дисплей на браслете мигнул, показав входящий вызов от Виктора. Андре тряхнул головой, прогоняя воспоминания и мешающие работе мысли.

Вопреки ожиданиям вместо привычной проекции он увидел сообщение системы: «Слабый сигнал. Доступна голосовая связь. Соединить? да/нет». Андре нахмурился – Виктор не воспользовался корпоративным ретранслятором, значит, «Посейдон» все еще в Тау-Рис, и скрывается от СБГ. Но какого дьявола они там делают?

– Докладывай, – приказал Андре.

Система выдала шум помех. Монотонный шелест неохотно перерастал в грубый хрипловатый голос:

– «Посейдон» в… хш-ш-ш… Тау-Рис.

– Почему?

– «Зевс»… хш-ш…

Фразу сожрали помехи. Черт бы побрал эту связь! Андре нетерпеливо настраивал канал, надеясь, что удастся выкрутить хоть что-то. Система отреагировала, голос Виктора зазвучал четче:

– … их сигнатура. ИскИн «Посейдона» уловил сигнатуру «Зевса». Мы у них на хвосте. Тау-Рис… хш-ш… скоро…

Связь оборвалась.

* * *

Корвет «Зевс», пограничная космическая зона близ системы Тау-Рис

– Аллерт, какого черта ты делаешь? – взвелся Макс.

С хмурым видом здоровяк встал у запасного шлюза, загородив консоль. Стальные пальцы сжимались в кулак и снова разжимались – обычная манера Фрея прятать беспокойство.

Рэйн оставил вопрос без ответа, продолжая натягивать скафандр. Зато Лоренсо никогда не умолкал. Лениво облокотившись о ящик, аферист обронил:

– Мой гориллоподобный друг, разве ты еще не понял, что пытаться остановить Рэйна Аллерта – все равно, что ловить сачком атомную боеголовку?

– Стоп. А ты считаешь, это умно? – пробурчал Фрей. – Тащиться на Корсар, и вот так подставляться. Рэйн, да вас изрешетят прежде, чем рот откроешь! Твой план – полное дерьмо.

Рэйн проверил герметичность скафандра и взял со стойки шлем.

– Согласен, план так себе. Но другого у меня нет, и выбора тоже нет. Мне нужен Корсар, нужна поддержка предводителя Юга, и его флот. Если мы хотим дать отпор «Экзо матрикс», а не заниматься мелкими пакостями, то стоит отрастить зубы. А лучше когти. И не мешало бы обзавестись огромной пушкой, чтобы нагнуть их как следует.

– Какой от этого толк, когда на Корсаре нагнут тебя? – не унимался Макс.

– Не обсуждается. Если мы не вернемся через двое суток, сделаешь то, о чем я просил. А сейчас будь добр, проследи, чтобы «Зевс» вовремя оказался там, где нужно. Я не хочу облажаться.

Фрей хмурился и недовольно сопел, раздувая ноздри. Рэйн его понимал: Макс вынужден остаться на корабле, когда мог бы помочь разобраться с пиратами, и это бесило здоровяка не хуже упоминания об «Экзо матрикс». Только Фрею нечего делать на Корсаре. Предводитель Юга повернут на паранормальном и окружил себя эспиритуалами. Не исключено, что среди них есть менталист – и тогда можно взять пистолет и самому пустить себе пулю в лоб. Ибо влезть в голову Фрея может даже ребенок, а Рэйн не собирался раскрывать карт. Каждое слово должно быть взвешено и сказано именно тогда, когда его будут ждать. При таких обстоятельствах выдержка Дрейка и холодный ум Инквизитора куда полезнее.

– Макс, так надо. Ты помнишь, что должен сделать?

– Дождаться сообщения и действовать по указаниям. Если вестей от вас не будет, то глушу двигатель «Зевса» и на вспомогательных летим к Корсару, по вашим координатам. Рэйн, я хоть не особо смекалист, но повторять дважды мне не нужно. Сделаем все как надо, не переживай. Береги себя, брат.

Макс хлопнул Рэйна по плечу и открыл шлюз. Пройдя в пропускную зону, Рэйн обернулся и окинул взглядом ангар. Покидать «Зевс» не хотелось, но медлить тоже нельзя – Инквизитор и Дрейк уже спустились к «Развалюхе».

Только Рэйн потянулся к панели, чтобы закрыть внутренний шлюз и открыть внешний, как вдруг раздался крик:

– Стой!

Лоренсо влетел в пропускную зону, тяжело дыша. Пот выступил росой на лбу, черные вихры прилипли к скулам, будто он только из гидробокса вылез.

– Рэйн, глуши двигатель! Немедленно! Надо включить маскировку!

Пробормотав ругательство, Рэйн тут же отдал приказ Зевс. Молния не удосужилась появиться, но двигатель умолк, свет в ангаре поблек, исчезли легкий гул и вибрация корпуса. Дракон окаменел.

– Что случилось? – спросил Рэйн.

– Фортуна.

– И что говорит эта госпожа?

– Рядом с нами что-то есть. Нечто страшное и могущественное. Лучше спрятаться, иначе… – голос Лоренсо пропитал страх. Выглядел аферист неважно: бледный, взмокший, с дрожащими губами.

– Рэйн, я же сказал, что не надо лететь на Корсар, – тут же вцепился Макс. – Послушай парня. Стихоплет дело говорит.

– Причина не в Корсаре, – ответил Лоренсо. – Я ведь остаюсь на «Зевсе», а Фортуна только обо мне заботится, значит, опасность грозит кораблю.

Рэйн стиснул зубы. Мысли метались, будто ополоумевшие единицы и ноли, которые не складывались в бинарный код, а просто кружили тупым хороводом. Лететь на Корсар, бросив «Зевс» в лапы неизвестной опасности? Или остаться и упустить Юг?

– Это ничего не меняет, – сказал Рэйн. – Я передаю командование Зевс, она знает как поступить. Лоренсо, пошепчись со своей Фортуной: ублажай, молись, угрожай – делай что хочешь, но контролируй ситуацию. Макс, как только поостынет, сразу возвращайся к нашему плану. Буду надеяться, что вы вовремя подоспеете.

Друзья обеспокоенно закивали. Шлюз скользнул в сторону, скрыв их из виду. Свистнула гидравлика, внешний шлюз открылся, нарушив герметичность. Кислород постепенно улетучивался, и теперь Рэйн дышал воздухом из баллонов скафандра. Гравитация ослабла. Включив фонарь на шлеме, он нырнул в колодец, соединяющий шлюз с застывшим в космосе шаттлом.

* * *

Система Тау-Рис осталась позади, и теперь «Посейдон» несся к приграничной зоне. Антенны шарили по сторонам, подобно тончайшим вибриссам хищного зверя. Сканеры улавливали тепловые следы двигателей, оставленные проносившимися в космосе кораблями, но все они даже отдаленно не напоминали искомое. Однако «Зевс» где-то рядом.

«Посейдон» сбросил скорость, паря в облаке пыли. Мелкие камни стучали по обшивке, как дождь моросит по куску немой стали. Лишь когда глыбы астероидов и комет понеслись навстречу, корабль окутало незаметным глазу силовым полем. Булыжники натыкались на преграду и рассыпались, оставляя светящееся облако.

Кругом не было ничего, что могло бы привлечь внимание, но серебристый корвет почуял след врага. Корабль взял влево, направив в черноту очередной сканер. Вот три мелких рейдера старателей; справа, в одной тысячной астроединицы, каравелла с двойным регистрационным номером, а впереди лишь пустота, в которой кишат кометы. Огненной стаей хвостатых птиц, они несутся по неведомой траектории. Их манит гравитация ближайших звезд, заставляя менять орбиты.

Крупнейшая комета набирала скорость. В ней не было ничего особенного, не считая затерявшегося в ее пыльно-газовом хвосте шаттла.

Сканеры «Посейдона» устремили сигналы к беззащитной серой посудине. Разглядывали сквозь оптику и ощупывали волнами. На дисплеях корвета показался усеянный вмятинами корпус, наспех прикрученный новехонький спойлер, вышка с ЭМП и двумя пулеметами. Этот шаттл – ржавая жестянка контрабандистов. Обычная развалюха.

Глава 10. Корсар

Шаттл «Развалюха», приграничная космическая зона

– Кэп, что-то Корсара не видно, – нахмурился Дрейк, всматриваясь в черноту за стеклом.

Рэйн бросил взгляд на дисплей – сигнал маяка, оставленного в обшивке пиратской каравеллы «Вдова» пропал в выделенном квадранте. Там же угасли еще пять клейменных южных посудин. Ошибки быть не могло, Корсар находится где-то в приграничной зоне Тау-Рис. Не мог ли же пираты так быстро вывести отсюда целую станцию? Однако впереди лишь бескрайний космос с красным карликом и одинокой раскаленной планетой. Несметное облако мелких астероидов да стая комет.

– Сейчас подойдем ближе и проверим, – сказал Рэйн, потянув штурвал.

– Пираты могли обнаружить маяки и бросить здесь, дабы ввести нас в заблуждение, – монотонно проговорил Инквизитор.

Рэйн обернулся к сидящему позади служителю:

– Исключено. Зевс отслеживала сигнал, южные корабли несколько дней в Тау-Рис ошивались. Готов поспорить, что станцию найдем вон на том астероиде, – Рэйн ткнул пальцем в черноту, где мерно вращался булыжник размером с недурной остров.

– Ставлю на пылевое облако, – поддержал Дрейк, на что Инквизитор лишь покачал головой.

В собственной правоте Рэйн не сомневался, и когда понял, что все же ошибся – заметно погрустнел.

На астероиде не было и следа посадочных площадок, или шлюзов, ведущих в чрево камня.

В пылевом облаке кроме хаотично пляшущих мелких осколков ничего не обнаружилось.

– Веласкис, кажется, ты прав, – вздохнул Рэйн, обессилено откинувшись в кресле. – Пираты действительно скинули маяки. Здесь нет ничего, кроме каменной пыли и клятых комет… Огромных комет…

Последнее слово Рэйн долго крутил на языке; смаковал, как смакуют пятидесятилетний виски. Конечно! Комета! Он ухватил штурвал, щелкнул тумблером, и когда скорость дала о себе знать нытьем под ложечкой, резко забрал вправо. Шаттл повело, ремни впились в грудь.

– Кэп, полегче, – в голосе Дрейка послышалась болезненность.

Рэйн продолжал разгонять двигатель. «Развалюха» скрипела кольцами преобразователя, ныла и выла, но исправно держала скорость. Шаттл несся следом за кометой со светящимся синим хвостом. Газ и пыль меняли цвет, стоило солнечному ветру коснуться стокилометрового шлейфа. И тогда хвост окрашивался в сиреневый, лазурный и даже белый, напоминая северное сияние. Игрой красок не удалось полюбоваться в полной мере, стоило шаттлу нырнул в яркое облако, как пейзаж снова стал до тошноты однообразным – мрак и горящие вдали звезды.

Проскочив туманную оболочку, «Развалюха» вильнула к покрытому льдом ядру кометы. Рэйн сбавил скорость. Вот и Корсар.

* * *

Людям редко удается построить что-то поистине прекрасное, чаще в космосе встретишь железо да стеклопластик, которым не особо стараются придать приятную глазу форму. Тем не менее, Рэйн умел находить шарм даже в самом несовершенном порождении прогресса. Любая груда металла, хотя бы раз побывавшая в космосе, вызывала трепет и восхищение.

Но Корсар был по-настоящему уродлив.

Снаружи он напоминал гигантского стального клеща, присосавшегося к комете. Серое приплюснутое тело – основное жилое ядро и промзона. Раскинутые по сторонам лапы – модули систем жизнеобеспечения, которые добывали воду из обледеневшей поверхности кометы и генерировали кислород. Мелкие шипастые наросты – внешние доки, на чьих платформах дремали корабли. А где-то под брюхом клещ-Корсар держал огромный бур и впивался железными жвалами в хрупкое тело небесной птицы.

Рэйн отдал должное изобретательности южных – с таким оборудованием можно оседлать любую комету, пробурить дыру в астероиде и зарыться в его недрах, а можно просто парить в космосе, раскручивая внешние кольца и рисуя собственную орбиту. Однако эстетической составляющей недоставало.

Доки станции – клоны тысяч таких же жестяных тоннелей ОСП, пропитанных маслом и горючим, потом и тяжелым запахом немытых тел. Кругом гул двигателей, свист вакуумных лифтов, ор рабочих и гам погрузчиков, смешавшийся с визгливым смехом местных шлюх. Корсар ни чем не отличался от любой из свободных станций, и Рэйн искренне этому обрадовался.

«Развалюха» и прибывшая на ней троица никого не интересовали. Никаких проверок или регистрационных карт, достаточно было передать код и позволить просканировать шаттл, чтобы доказать, что он не СГБэшный. Безопасники задали пару вопросов, взяли немалый портовый сбор и внесли данные в журнал. Работяги и пираты даже не смотрели в сторону чужаков – здесь таких пруд пруди. Искатели легких денег и наживы, беглецы, и те, кто устал от беззакония закона, стягивались на станции подобные Корсару со всех уголков ОСП.

Коридор шестого дока змеился куда-то вдаль, и Рэйн не сразу понял, что они давно шагают по жилому сектору. Уровни и кварталы Корсара соединялись между собою однотипными тоннелями. Аэрокаров в этой зоне не было, зато колесные авто носились по выделенным полосам, сновали туда-сюда спидеры с темно-зелеными вагонами. Подле стен стояли торговые столы, заваленные барахлом. Торговцы втюхивали прохожим что угодно: от блестяшек и побрякушек до видавшего виды дробовика. Толпа шумела и гудела, как на ярмарке. Размалеванные девицы в выцветших накидках поверх красного белья и драных чулок, пошло улыбались, хватали за руки и приглашали «в апартаменты» за сотню, или «по-быстрому» за угол, если в кармане есть хотя бы полтинник. От одной мысли о развлечениях с потасканными портовыми красотками можно было получить нестояк.

– Эй, нам сюда! – окликнул Дрейк Инквизитора, который пытался наставить на путь Света назойливых девиц.

– Кажется, Веласкис нашел свою паству, – ухмыльнулся Рэйн, на что Дрейк рассмеялся, а Инквизитор ответил укоризненным взглядом. Выдав очередное: «Храни вас Творец», он заскочил в вагон.

Спидер несся по рельсам, стуча колесами. Народу в вагон набилось предостаточно. Где-то ныл ребенок, и тут же слышались наставления раздраженной мамаши. В конце вагона зычно ржала подпитая компания местных сорвиголов, в проходе заунывно тянул о сучке судьбе беззубый попрошайка.

Помолившись за этих несчастных, Инквизитор повернулся к Рэйну:

– Капитан, все хотел спросить, почему пиратские кланы столь странно называются? Взять, к примеру, Корсар. Южный клан. В космосе ведь нет привычных для планет частей света. Почему именно юг?

Рэйн перебрал в памяти десятки баек, которые слышал на Джокере. Выудив достойную, начал рассказ:

– Говорят, так решили первые предводители черт знает сколько столетий назад. Человечество поползло в космос делать деньги, а любители легкой наживы и авантюристы потянулись следом. Мелкие группы постепенно объединялись в семьи, дома или кланы. Воевали друг с другом, воевали с СГБ. Полный хаос. В один прекрасный день СГБэшники так плотно взялись за «пиратскую гниль», что даже флот ВКС подключили. На торговых путях стало тесно и жарко, как в пекле. Тогда главы кланов остановили вражду и провели первый сбор. Встретились впопыхах, на нейтральной территории, держа корабли друг друга под прицелом рельсовых пушек. Поговорили о жизни и решили поделить зоны влияния.

– По частям света? На четыре? – скептически хмыкнул Дрейк.

– Ага. Интерактивных сетей, встроенных даже в крышку сортира, в то время не было, а портативные компьютеры и оружие предводители сдали на входе, чтобы показать чистоту намерений. Они долго спорили: как делить и что делить, когда перед глазами даже координат нет. К счастью у одного из боссов в кармане завалялась обычна двухмерная бумажная карта. Расстелили на столе, приложили линейку и покроили ОСП на четыре части. За исходную точку взяли торговый путь Тая, из-за которого и начался крестовый поход. Торговый путь поклялись не трогать, чтобы СГБэшников не драконить. Раздел и свод правил работают по сей день. Никто не лезет на чужую территорию.

– Кроме нас, – вздохнул Инквизитор и осенил себя крестным знаменем.

– Мы вне кланов. Обычные преступники, – заметил Дрейк. – Кстати, кэп, как выход на босса южных будем искать? По опыту могу сказать, что придется несколько дней убить на сбор информации, а чтобы внедриться хотя бы в низы клановой иерархии вовсе недели уйдут. И далеко не факт, что удастся его увидеть, и что он захочет поговорить. Личность ведь непростая, считай – местный бог.

– К «богу» есть путь покороче, – с натянутой улыбкой ответил Рэйн, хотя внутренности леденели от одной мысли, что дорожка действительно окажется короткой: лишнее слово – пуля в голову.

Спидер заскрипел дверьми, выплюнув на круглую площадку серую толпу. На Корсаре дышало восстановленным кислородом почти сто тысяч душ, и неизвестно, сколько еще кочевало в космосе. Станция немаленькая, немудрено заблудиться. Но Рэйн прекрасно знал, куда идет – в припортовый сектор. Кто-то из помощников предводителя Юга контролирует доки, и если хочешь найти пирата – иди на звук ревущего двигателя, или на запах алкоголя. Сектор «Слава» имел обе составляющие.

Приличнейшим заведением сектора оказался бар «Дохлый Джо», чем-то напоминающий салун тех древних времен, когда отчаянные парни скакали на лошадях, и доказывали свою правду, пуская пули из верного кольта. С тех пор мало что изменилось, разве толькоконей заменили стальные монстры, а прерии превратились черную бездну.

Рэйн махнул бармену:

– Эй, дружище, три виски сделаешь?

Толстый бармен устало поправил огромное сомбреро, которое то и дело ползло на глаза, и вытащил стаканы. Стекло скользнуло по надраенной стойке, заскрипела пробка на безымянной бутылке. Рэйн махом осушил стакан и выдохнул. Виски – дрянь. Оперативник не отставал, и когда пойло обожгло горло покраснел. Лишь Инквизитор оказался достаточно умен, чтобы не пить эту мерзость. Просто крутил стакан в руке и мочил губы. Несмотря на весь спектр отвращения, который Рэйн испытывал к синтетике, он все же попросил повторить.

– А где здесь работу можно найти? – спросил он.

Бармен, щедро льющий в стаканы пятидесятиградусные помои, повел плечами. Рэйн положил на стойку полтинник. Заметив деланное безразличие в маленьких поросячьих глазах бармена, добавил еще купюру.

– Здоровяка со шрамом на подбородке за дальним столиком видишь? Это малыш Джо, сын хозяина заведения. Если по морде не съездит, и выпендриваться не станет, значит, отведет к папаше. С Джо старшим и будешь дела обсуждать. Он тут босс.

– Спасибо, сомбреро, – кивнул Рэйн, и подал знак Дрейку – остаться за стойкой.

Пока шли по прокуренному залу, Рэйн шепнул Инквизитору:

– Эспы есть?

– Полно. Наш предполагаемый собеседник тоже.

– Менталист?

– Нет. Он кинестет, такого лучше руками не трогать, – ответил служитель, и Рэйн понятия не имел, что значит мудреное «кинестет».

За лучшим столиком «Дохлого Джо» сидел вполне живой и здоровый Джо младший. Детина пялился на проекцию в хэндкоме и ржал над каким-то скетчем. От натужного утробного смеха толстенный шрам на подбородке багровел, жилы на бычьей шее вздувались. Рэйн застыл у столика и принялся ждать, пока он снизойдет до беседы.

– Не, ну вы видели! – хохотнул Джо. Голосок у него писклявый, будто в гору мышь засунули. – Вот же ублюдки! Вот же жгут!

– Ага, угарно, – подтвердил Рэйн, Инквизитор сдержанно кивнул.

– Я в восторге от этого трио, у них юмор – высший класс. Кстати, что-то вас тут не видел, из новичков? С рейда или на рейд собрались?

Джо ткнул пальцем на свободные стулья, добродушная улыбка поползла по лицу. Ухмылка Рэйну не понравилась, за ней прятался оскал маньяка, полного психопата. Такой будет вырывать тебе ногти пассатижами, и при этом улыбаться той же слащавой ухмылочкой, травя сортирные шуточки.

– Мы работу ищем. Сбросили контрабанду неподалеку, а назад к Навире идти с пустым трюмом невыгодно. Можем любой груз в любую точку доставить. Корабль быстрый, на постах везде свои люди.

– И кто из вас главный? Этот? – кивнул Джо на Инквизитора.

Рэйн нахмурился. Почему-то его вечно принимали за охранника Веласкиса. Джо наклонился вперед, стул натужно скрипнул под сотней с лишним килограммов. Тихо, будто выдает гостайну, Джо сказал:

– Это на самом деле не важно. Вам, отбросам, надо бы знать, что на Корсаре чужакам не доверяют, – подмигнул Джо и с размаху стукнул по столу. Тарелки подпрыгнули, стакан опрокинулся, лужа виски растеклась по ламинированной столешнице.

Рэйн покосился на Инквизитора. Тот даже бровью не повел, а когда Джо снова ухмыльнулся, Веласкис одними губами шепнул:

– Руки не тронь…

– Что? – только и успел спросить Рэйн, прежде чем кулак здоровяка полетел ему в челюсть.

Рэйн вмиг перехватил кулак Джо и вывернул запястье. На физиономии амбала мелькнула гримаса боли, смешавшаяся с уже знакомой ядовитой ухмылкой. И тут Рэйн понял, что рука онемела. Пальцы разжались сами собою, тело сделалось ватным, дыхание сперло, и он рухнул на стол. Правая щека оказалась в луже дрянного виски.

Под действием парализатора Рэйн не мог даже моргнуть. Инквизитор продолжал сидеть с невозмутимым видом, в глазах читалось: «Говорил ведь, руки не трогай». Вот и вся наука. Парапсихология, что б ее.

– Не люблю, когда из меня дурака делают, и таких крутых охранников не люблю, – кивнул в сторону Рэйна Джо и откинулся на спинку стула, не спуская глаз с Веласкиса. – А ты, значит, капитан и, черт меня дери, инквизитор. Второй у тебя тоже из дебилов, или работать умеет?

– Я не служитель. Рожден свободным, клейма не ношу, – тянул легенду Веласкис. ‒Человек у стойки – мой старпом.

Инквизитор махнул Дрейку, чтобы подошел. Рэйн одним глазом наблюдал за тем, как друзья ведут неспешную беседу с эспом Джо, а сам едва мог слизнуть стекающую по подбородку слюну. Нет ничего более омерзительного и болезненного, чем чувство собственной беспомощности. Стоило это осознать, как в мозгу что-то щелкнуло. Сердце забилось быстрее, паралич отступил, и контроль над телом вернулся. Однако Рэйн решил не портить представления, так и продолжал изображать овощ.

– Ладно. Идите за мной, – ухмыльнулся Джо.

– А как быть с нашим другом? – холодным тоном спросил Веласкис, но глаза тревожно забегали по сторонам. Наниматься на работу никто не собирался, а четкого плана и вовсе не было.

– Полежит тут, отдохнет. На обратном пути заберете. Пара часов, и будет как новенький!

В сопровождении благодушного пирата Веласкис и Дрейк скрылись за дверью в конце зала. Рэйн поднялся и отер щеку.

– Отдохнуть… Как же, – буркнул он, и пошел следом.

Ступеньки привели к узкому коридору, который был утыкан однотипными железными дверями. Рэйн замер, прислушиваясь к голосам и звукам. Справа слышались нетерпеливые возгласы – трое комментировали какой-то нелегальный бой. За другой преградой бубнили о грузах и накладных, а слева едва уловимо раздавался писк Джо – тот явно чему-то радовался. Нехорошо. Совсем нехорошо.

Рэйн выхватил из кобуры пистолет. Ствол серебристого «дастэра» блеснул в тусклом свете одинокой лампы. Сняв предохранитель, Рэйн осторожно коснулся дверной ручки – заперто изнутри. С чего бы это?

Недолго думая, он вышиб ногой дверь и влетел в комнату.

Джо как раз пытался достать Инквизитора, который ловко уходил от ударов, не касаясь рук эспа. Дрейк лежал на полу, беспомощно мыча – судя по всему, «руки не трогай» он тоже не расслышал.

– Руки, засранец! Руки подними! – выкрикнул Рэйн, взяв амбала на прицел.

Дважды повторять не пришлось – Джо отступил, показав пятерни. Глаза округлились от удивления, челюсть медленно ползла вниз. Рэйн дулом указал на кресло, и Джо подчинился, сто кило обрушились на затертый кожзам. Инквизитор подскочил к Дрейку и оттащил в угол.

Рэйн покачал головой:

– Опа-па… развлекаешься разбоем, пока отец не видит? На наш корабль позарился? Нехорошо.

Таких парней, как Джо, он отлично знал – мелкая сошка. Бегает вокруг отца, надеясь доказать собственную значимость. Трепыхается в его тени, будто рыбина под килем авианосца, и когда удается глотнуть свободы, строит из себя лихого пирата, нарушая правила. С таким никто не хочет иметь дел, а накормить свинцом не решаются из-за уважения к отцу.

– А ну, включай хэндком и набирай номер. Скажи отцу, что взрослые дяди о делах хотятпоговорить.

Джо закивал, бравада исчезла, и теперь в глазах метался страх. Голосовое сообщение улетело получателю, в ответ раздалось: «Жди. Скоро буду».

Через полчаса и тройку выкуренных сигарет появился Джо старший в сопровождении подручных – четверо бородатых мужиков с татуировками на лысых головах. Сам Джо оказался высоким и тощим, с лицом человека уставшего от суеты. Мохнатой бороды, как у приятелей, у него не было, зато татуировок оказалось куда больше. Странные рисунки. На шее женщина с черепом вместо лица, в пустых глазницах горел огонь, в длинных черных волосах алели маки.

Рэйн демонстративно положил пистолет на стол. Второй тоже вытащил из кобуры. Инквизитор последовал примеру, но пистолет Дрейка не тронул – оставил на крайний случай.

Джо старший зло сверкнул глазами в сторону поникшего сына:

– SantaMuerte, что натворил этот гаденыш?

– Ничего особенного, – ответил Рэйн.

– Как же… – пират покосился на обездвиженного Дрейка. – В баре говорят, вы работу искали. Что конкретно? Перевозки? Охрана? Погоди, дай угадаю… Хантеры.

– Не то и не другое. На самом деле работа не интересует. Мы искали тебя.

Джо старший хмыкнул. Рука опустилась, пальцы едва заметно шевельнулись – готов вытащить пистолет. Но это рефлекс, стрелять он не станет. Пока.

– Или говори, что надо, или выметайтесь из моего бара, а лучше из порта, – сказал Джо. Бородатая четверка позади него разбрелась – встали полукругом, на случай, если разговор не заладится.

– Ты ведь главный в порту, верно? И на хорошем счету у предводителя Корсара. Я прошу устроить мне встречу с Даркусом.

Джо подавил рвущийся смех.

– Исключено. Даркус не станет говорит с кем попало. Проваливайте, – приказал он.

– Ты не понял. У меня к нему важное дело.

Объясниться не дали. Бородатый ухватил Рэйна за грудки и поволок к дверям.

– У меня для него информация! – выкрикнул Рэйн, уцепившись за дверной проем. – Корвет-призрак! Я знаю, где корвет!

Бородач отпрянул, будто коснулся высоковольтного оголенного провода. Джо молча кивнул пиратам, и Рэйн понятия не имел, что это значит. Дверь за спиной захлопнулась. В тот же миг на затылок обрушился мощный удар прикладом. Рэйн пошатнулся, оперся о стену, пытаясь устоять на ногах.

Не вышло.

Двое набросились на него, как дикие псы на добычу. Повалили на пол и выкрутили руки, прижали голову к пыльному резиновому покрытию.

Послышалась возня. Краем глаза Рэйн увидел, как еще двое скрутили Инквизитора, и надели мешок на голову. Рэйн тяжело дышал, пытаясь подавить гнев и заставить себя не сопротивляться. Пыль лезла в ноздри, хрустела на зубах. Через мгновенье рядом зашелестел мешок. Перед глазами почернело.

* * *

Ехали долго. Грузовик подпрыгивал на выбоинах, скрипел колесами на поворотах. Рэйн лежал в кузове, наручники туго сковывали запястья, а на голове шелестел клятый мешок.

Всю дорогу Рэйн пытался определить направление: следил за скоростью авто, считал повороты, точно обозначил количество тоннелей, в которых утонула машина. Тщетно. Станции Корсар он не знал, этот визит на юг черной прерии стал первым и, скорее всего, последним. Возможно, везут к докам и в лучшем случае выпроводят, в худшем – пристрелят и выкинут через шлюз. А может, Джо клюнул и везет к Даркусу?

Рядом слышался мелодичный шепот, слившийся в строки молитвы. Инквизитор здесь, в противоположенном конце кузова, под присмотром одного из бородатых. А вот Дрейка нет. Это пугало Рэйна похуже поездки в неизвестность. Что с ним сделали? Пристрелили обездвиженного, не дав права бороться за жизнь?

Взвизгнув тормозами, машина резко остановилась. Торможение оказалось неожиданным, Рэйн перекатился на бок и стукнулся лбом о борт, перед глазами замелькали белесые мошки. От глубокого вдоха мешок влез в рот, пришлось отплеваться.

– Выползайте, – послышался голос Джо, и чей-то ботинок пнул Рэйна под ребра.

Он стиснул зубы, поднялся и сделал уверенный шаг. С двух сторон подхватили под локти и потащили туда, откуда слышался механический лязг. Скрипнули ворота. В нос ударил запах сварки, под куртку поползла сырость. Должно быть, на склад приволокли, ибо привычной для доков суматохи и вони нет, звуки тоже чужие.

Снова шипели гидравликой двери, громко стучали шаги, скрипели голоса. Рэйн насчитал с две дюжины пиратов, и это лишь на первых порах, а судя по тому, как бродило эхо под высокими потолками – склад огромный, тут целую амию спрятать можно.

Вскоре он оказался в небольшой комнате. Здесь не было какофонии звуков, лишь мерзкий стук воды, капающей из протекшего крана, взрывал тишину. Его усадили на стул и стянули мешок. Яркий свет ударил по глазам и Рэйн с непривычки проморгался. Комната действительно оказалась маленькой – склад для хранения инструментов, поодаль стояли уже знакомые бородачи в компании Джо. Рядом сидел Инквизитор, из носа служителя алой струйкой текла кровь.

– Где наш друг? – голос Рэйна отдавал сталью.

– Долговязый пришел в себя, сейчас с ним беседуют мои парни. А вот к чему приведет разговор – зависит от тебя, – прошипел Джо и сплюнул сквозь щель в зубах. – Выкладывай все, что знаешь о корвете-призраке и черном капитане. Или лучше спросить у него?..

После намека бородатый подошел к Веласкису и схватил за шею в попытке удушить. Инквизитор закряхтел, лицо покраснело, на висках вздулись синими трубками вены, а бородатый сжимал все крепче.

– Хрен тебе, а не корвет. Эта информация для Даркуса. Мои люди ничего не знают, и если кто-то из них прогуляется в преисподнюю, то получишь тот же хрен, – зло процедил Рэйн.

Джо махнул пирату и тот отпустил Веласкиса. Служитель кашлял, жадно хватая воздух.

– Значит, сейчас проверим, какой болевой порог у тебя.

Рэйн криво ухмыльнулся:

– Высокий. Я бы даже сказал занебесный. Повторю: информация для Даркуса, говорить буду только с ним.

С минуту Джо гонял мысли, потом отозвал в угол бородатого и долго шептался. Получив указания, пират скрылся за дверью.

Время тянулось смолой, мучительно-долгие минуты казались Рэйну вечностью. О том, что кто-то из соратников сломается и выдаст правду, он не переживал. Дрейк служил в отряде специального назначения, там пытки – развлечение между погонями, перестрелками и кофе на завтрак. Инквизитор и вовсе умел проваливаться в некое подобие нирваны, из которого его вытащит только призыв на воскресную мессу. О себе Рэйн не думал. Мысли занимал вопрос: не совершил ли он ошибку, сунувшись на Корсар? Потянул за собой друзей, подвергнув опасности. Если их ждет провал, то оставшимся на «Зевсе» придется сами продолжить борьбу. Но явиться сюда в одиночку он не мог, пираты должны видеть с кем имеют дело – с людьми сильными, без страха и сомнения в глазах, с настоящей командой.

Железная дверь скрипнула петлями. Двое втащили в комнату избитого Дрейка. Ноги волочились по полу, на лице живого места не осталось, но, тем не менее, оперативник ухмылялся. Едва заметно, краешками распухших окровавленных губ.

Послышались уверенные негромкие шаги, и пираты тут же встали по стойке смирно, как солдаты на плацу. В комнату вошел высокий широкоплечий мужчина, на вид – чуть больше шестидесяти. Смоляные кудри обрамляли смуглое лицо, по которому расползлась густая длинная борода, перетянутая шестью золотыми кольцами.

Рэйн сглотнул вязкую слюну. Перед ним стоял человек, которого боялись во всей свободной космической зоне. Предводитель Южного клана. Саймон Рауль Толедо, по прозвищу Даркус.

– Где носит этого адского пса Федерико? – обратился Даркус к Джо. Голос у него низкий, грудной – таким можно шептать приказы, и все вокруг будут бегать, словно вот‒вот грянет Армагеддон.

– Уже… – Джо откашлялся. – Уже приехал. Сейчас будет.

Даркус даже не смотрел в сторону Рэйна, Веласкиса или отделанного до состояния котлеты Дрейка. Он вел неспешную беседу с Джо. Говорили о рейдах, ремонте в восемнадцатом доке и замене воздуховодов на нижнем уровне станции.

Вскоре в комнату влетел тот самый Федерико, запыхавшийся и взмокший. Рэйн покосился на человека, который мог себе позволить заставить ждать самого Даркуса. Ничем не примечательный тщедушный очкарик, такого легко спутать на улице со столбом или даже с мусорным баком – столь неприметен и хлипок он на вид. Что в нем особенного? Ответа Рэйн не нашел. Однако настораживал взгляд: он был холодным, пытливым, и будто проникал в самую душу. По выражению лица Инквизитора Рэйн понял, что перед ним сильный менталист. Стало до тошноты неуютно.

– Федерико, узнай, что известно нашим гостям. Только побыстрее, у меня дел невпроворот, – приказал Даркус, и снова вернулся к разговору с Джо.

Теперь Федерико делал то, что обычно делают эспиритуалы, обращаясь к своей силе – черпал темную энергию. Он прикрыл глаза, губы‒ниточки растянулись в болезненной улыбке. А через несколько секунд Федерико завопил. Схватился за голову и сложился пополам, продолжая орать.

Пираты переполошились. Даркус взял эспиритуала за плечи и хорошенько встряхнул.

– Santa Muerte! Федерико, что ты видел?

– Этот… – выдохнул эспиритуал и ткнул костлявым пальцем на Рэйна. – Покалеченный хорошо обучен, но сломать могу. Время нужно. Второй – инквизитор. Времени понадобится больше. Но этот… Черное зеркало… У него в голове черное зеркало.

В угольных глазах Даркуса закипел интерес.

– Оставьте нас. Гостей тоже заберите, – приказал он, и когда двери захлопнулись, пристально посмотрел на Рэйна: – Ты хотел рассказать нечто важное. Я слушаю.

Рэйн с досадой обнаружил, что постукивает указательным пальцем по браслету наручников, и заставил себя прекратить. Оставалось надеяться, что Даркус не заметил, иначе сочтет за слабость.

– Меня зовут Рэйн Аллерт. Бывший боец Северного клана, один из командиров, приближенных к Старику Бэйлу. Но все в прошлом. Теперь я сам по себе, и цели у меня другие.

– Решил переметнуться, Рэйн Аллерт? Или как там тебя? – хмыкнул Даркус. – Что ж, обычная практика, и для этого не стоило искать встречи со мной. Но, так понимаю, ты хочешь не просто вступить в Южный клан, а хочешь выторговать для себя местечко пожирнее, и сейчас будешь пытаться втюхать мне брехню о корвете‒призраке. Так ведь?

– Нет, – ответил Рэйн. Пришлось приложить усилие, чтобы в голосе не скользнуло лишней интонации, чего‒то такого, что выдаст неуверенность. – У меня для тебя деловое предложение. Весьма заманчивое предложение.

Даркус искренне рассмеялся.

– Давай вот как поступим: ты перестанешь тратить мое время, а оно дорого стоит, куда дороже твоей жизни, и расскажешь все, что знаешь о корвете‒призраке. И если информация меня заинтересует, то возможно поговорим о делах.

– Я знаю, где находится весь груз, который украли у твоих ребят. Знаю, где сейчас корвет‒призрак и кто его капитан.

– И кто же этот чертов ублюдок?

– Он перед тобой.

Пират хмыкнул и вальяжно пошел к выходу. План Рэйна сыпался на глазах, словно песочный замок под порывом ветра, а стук закрывшейся двери будет равен урагану, который сметет даже фундамент.

– Я могу доказать. Ты сам все увидишь. Прямо сейчас, – спокойно сказал Рэйн, хотя хотелось орать.

Даркус обернулся. По взгляду стало ясно, что запас терпения предводителя Юга безграничен, но лимит, который он отвел кретину по имени Рэйн Аллерт, уже исчерпан.

– Послушай, Даркус, я прибыл на Корсар не просто так, и не просто так искал возможности с тобой встретиться. Это не клоунада, и я не идиот, чтобы пытаться тебя одурачить. Включи хэндком, посмотри, что сейчас творится в космической зоне близ Корсара. Корвет‒призрак там.

– Ты упрям в своем желании умереть, – покачал головой Даркус и включил хэндком.

Высокую фигуру в черном окружили проекции космического пространства. Пыль, кометы…

… и пустота.

Сердце замерло. Отмеряло два глухих удара и снова остановилось. Рэйн исступленно глядел на цифровой космос, не веря своим глазам. «Зевса» нет.

Даркус медленно достал пистолет из кобуры, тихо щелкнул предохранителем и взвел курок. Дуло уперлось Рэйну в лоб.

Рэйн смотрел исподлобья на вороненую сталь; на руку, уверенно сжимающую рукоятку; на палец, скользнувший под скобу; на черноту за спиной Даркуса. Губы сами растянулись в наглой ухмылке:

– Сзади.

Даркус метнул косой взгляд на проекцию и поменялся в лице.

Средь камней и пыли, средь немой черноты и горящих комет, эфемерное «ничего» обретало контуры – в бесконечной прерии расправил крылья серебристый дракон.

– Ты покойник, Аллерт.

– Плевать. Я уже умирал.

Глава 11. Новые и старые боги

«Объект 33» корпорации «Экзо матрикс», спутник Крона Руна, ОСП

Андре никогда не молился. Сколько себя помнил, он ни разу не произнес восхваляющего «DomeniDeus», или преисполненного облегчения и надежд «Amen». Но сегодня все было иначе. Он стоял в кабинете, смиренно опустив голову, и слушал святые слова.

На редкость хриплый и скрипучий голос магистра Ведилона во время молитвы звучал по-иному. Он обретал гипнотическую тональность, свойственную всем без исключения проповедникам, и наполнялся мелодичностью, которая могла бы тягаться с симфониями Месси-Бжинского. Промолчать невозможно, и когда магистр кивал, Андре повторял: «Аминь». И делал это не потому, что ни с того ни с сего уверовал в Творца, или потому, что желал угодить магистру – настроение было таким. Впервые за долгое время Андре искренне радовался. Он предвкушал перемены, способные сделать людей властителями мира, а его имя увековечить в истории. По такому случаю можно и помолиться.

Голос магистра взрывал тишину благословением:

– Per signum crucis de

inimicis nostris libera nos, Deus noster.

In nomine Patris,

et Filii,

et Spiritus Sancti.

Amen[3].

– Аминь, – шепнул Андреи открыл стоящий настоле кейс.

Внутри лежал небольшой черный камень, формой напоминающий яблоко. Гладкий, с плавно очерченными линиями, с восково-блестящей поверхностью. Если долго на него смотреть, то кажется, будто камень дрожит и чернота дышит, оживает. Это дрогийский Пепел.

Багряная мантия зашуршала, когда магистр сделал шаг к столу. Мутные глаза с бельмами восхищенно пожирали камень, и Андре подумалось, что руки Ведилона трясутся вовсе не от старости. Это жажда, которую нельзя утолить, от которой нельзя отказаться или сбежать. Жажда власти. Собственно поэтому Андре никогда не посещал месс – больно грешны те, кто претендует на нимб святости.

– Он прекрасен. Энергия благословенна и сильна, – прошипел Ведилон.

– Так и есть, Ваше Преосвященство. Пройдем в лабораторию?

Ведилон чуть ли не бегом бросился к лифту, путаясь в полах мантии. Отдышка выталкивала тяжелый свист из легких. Должно быть, старик забыл, что бремя прожитых лет превратило его в болотную корягу, и все еще считает себя полным сил юнцом. Так и до инсульта недалеко. Взяв кейс, Андре направился следом.

Лифт отмерял этажи. «Объект 33» насчитывал восемь уровней. Лаборатория, в которой работали инквизиторы, занимала три из них. В «Экзо матрикс» не скупились на партнерские проекты, а Орден не стеснялся тратить деньги. Андре ничего не имел против подобного сотрудничеств. В казематах Инквизиции полно эспиритуалов для опытов, и если нужен кто-то особенный, сильный, с уникальными способностями, то Орден найдет такого человека. Состряпает повод, чтобы упрятать за решетку, а после отправит подопытную крысу на очередной «Объект».

У входа в лабораторию поджидал высокий хмурый инквизитор.

– Ваше Преосвященство, – поклонился Токунов. – Господин Балатье, мое почтение.

– Все готово? – спросил Андре.

– Да. Ждем лишь вашего позволения начать работу с источником.

– Оно у вас есть, – не смог сдержать довольной улыбки Андре.

В огромной лаборатории ярко горели лампы, заливая светом белоснежные стены и пластиковые перегородки; тонко пищали датчики, утробно шипели сканеры. Кругом роились проекции с формулами и спиралями ДНК, на стеллажах стояли пробирки с зеленой сывороткой. Здесь бок о бок с инквизиторами работали ученые корпорации. Белые халаты и маски превращали их в близнецов, хотя по сути они были единым организмом, готовящим поистине грандиозное открытие.

Андре шел следом за магистром. Они миновали коридоры и стеклянные боксы, криокамеры и закрытые полигоны. Наконец Андре попал за бронированные двери зала номер тринадцать, где парапсихологи колдовали над будущим оружием ОСП. Капсулы жизнеобеспечения плотными рядами стояли вдоль стен, внутри безмятежно спали люди. Все как один бледные, с впавшими глазами, изо ртов торчали гофрированные трубки, из покрытых синяками от уколов рук тянулись нити капельниц. Они казались мертвецами, которых вместо гроба запихнули в капсулы в надежде остановить разложение.

– Их держат в состоянии искусственной комы, – пояснил инквизитор Токунов. – Концентрат сыворотки им вводят в малых дозах, строго по графику. Если дать хотя бы лишний миллиграмм, то при пробуждении эспиритуал становится одержимым.

– Sanctus Inquisitio[4], Токунов, надеюсь, средь дел насущных вы находите время для ритуала изгнания? – осведомился Ведилон, чем заставил инквизитора криво ухмыльнуться.

– Конечно, магистр. Я самолично провожу обряд, и если скверна глубоко пустила корни, то Очищение следует незамедлительно.

Обычно под «Очищением» служители Инквизиции подразумевали убийство спятившего бедняги. Несмотря на радикальность мер, Андре находил некую поэтичность в подобных терминах.

– И скольких удалось избавить от этой вашей скверны? – спросил он.

– Пока никого, – ответил инквизитор, осенив себя крестным знаменем. – Но Пепел, источник… Он все изменит. Спасет тысячи невинных душ, блуждающих во мраке.

Андре недовольно вздохнул. «Объект 33» он терпеть не мог, и причин на то было две: ученые, которые изъяснялись на манер энциклопедии, и такие вот служители, несущие чушь. О спасении речи не шло, как и о мраке. Ордену мало клеймить эспиритуалов и держать под колпаком, они хотят получить контроль над способностями одаренных, превратив в марионеток. Что ж, в правительстве ОСП никогда не противились. Эспиритуалы опасны. Паранормальные – ошибка, которую допустила матушка природа, предав тем самым свое лучшее творение – человека.

– Кто-то из них уже может создавать Сущности? – поинтересовался Андре, разглядывая живых мертвецов в капсулах.

– Господин Балатье, не стоит торопить события, на все воля Творца, – тряхнул седой головой Ведилон. – Парапсихологи пытаются понять, что движет Перерождением, но пока истина ускользает. На нашу беду материалы из лаборатории Ордена на станции Рассвет уничтожены: образцы сыворотки утеряны, отступница Василиса де Воль исчезла. А она была единственной, кто мог принять скверну и не ступить за грань. Ее кровь была ответом.

Каждый раз при упоминании событий на станции Рассвет, Андре едва сдерживался, чтобы не выругаться. Пришлось глубоко вдохнуть и придать голосу сочувствия.

– Да, нападение отступников оказалось весьма некстати. Жаль, что такой колоссальный труд растоптан вандалами, – сказал Андре. О том, что взрыв на станции устроил Аллерт, Ордену лучше не знать, иначе корпорации не отмыться от плевков недоверия.

– На все воля Творца. В этом даже можно узреть добрый знак, – прошипел Ведилон. – Теперь мы начнем с чистого листа и сможем добиться большего. Усовершенствуем сыворотку, и она не станет убивать. Она станет Перерождать.

Андре хмыкнул.

– Да-да, превращать эспиритуалов в Погонщиков. Этой паранормальной сказкой меня не первый день кормят в лабораториях, но все эксперименты заканчиваются одинаково. Вайирский камень, Валеро, так и не дал нужного потока. Почему в Ордене уверены, что его даст Пепел?

Крякающий смех сорвался с тонких бледных губ магистра. Инквизитор Токунов хоть и старался выглядеть преисполненным серьезности, но улыбки тоже не сдержал. «Напыщенные индюки», – буркнул про себя Андре. Где-то глубоко начало зарождаться раздражение, но он вмиг избавился от неуместного чувства.

– Я сказал что-то смешное?

– Господин Балатье, прошу, не сочтите это выражение умиления за грубость, – извинился Ведилон. – Вы не ощущаете силы камня, но мы – Инквизиторы, воины Света, Его слуги – мы ее видим. Она сильна. Безгранично сильна. Энергия Пепла отличается от той, что дал нам вайирский камень. Валеро и Пепел – как огонь и вода, это жизнь и смерть в одном энергетическом потоке.

– Разные и в то же время одинаковые… Как огонь и вода, – задумчиво кивнул Андре. Слова магистра имели смысл, суть улавливалась безоговорочно. – И когда мы получим первого Погонщика?

– Скоро. Наберитесь терпения.

– Терпения у меня с запасом, а вот времени нет. Дрогийцы могут нанести удар в любой момент. Сейчас от нас с вами зависит безопасность человечества. Придется сделать невозможное.

Андре отдал Токунову кейс, в котором дремала сила Пепла. Взяв его, словно хрупкую бабочку за тонкие крылья, инквизитор исчез за дверями очередной лаборатории.

Вернувшись в кабинет, Андре обнаружил с дюжину сообщений. Больше половины – доклады службы безопасности и отчеты, остальное – новые распоряжения от Акрама Баргуди. Черт бы побрал этого толстосума! Главный акционер «Экзо матрикс» считает, что на него работают киборги, хотя в корпорации лишь одного кое-как создали. И тот бракованный.

Отдушиной стало сообщение Виктора: «Есть информация». Андре поудобнее умастился в большом кожаном кресле и включил хэндком, надеясь, что новости окажутся хорошими. «„Зевс“ потерпел поражение, Аллерт у нас» – вполне подойдет.

Проекция материализовалась посреди кабинета. Судя по обрубку стеклянного стола, и звездной карте за спиной Виктора – он в зале совещаний «Посейдона». Одного взгляда на вечно угрюмого соратника хватило, чтобы понять – хороших новостей не жди.

– Вы упустили «Зевс», – разочарованно вздохнул Андре.

– Да. Только что закончили в Тау-Рис и прошерстили границу. След исчез.

– Виктор, ты же знаешь, что даже пыль можно отыскать.

– Капитан Блэквуд проверил все варианты, но ничего не обнаружил. Они либо включили преобразователь задолго до того, как «Посейдон» взял след, либо заглушили двигатель, активировали маскировку и застыли за одним из астероидов. Мы направили зонды, просканировали все булыжники – ничего. К тому же, там слишком много других кораблей, чтобы наверняка определить тепловой выхлоп.

Андре откинулся в кресле и ослабил галстук. Этот стильный аксессуар все чаще казался настоящей удавкой – грубой, колючей веревкой, толщиной в палец.

– Аллерт не просто так оказался в Тау-Рис, – резюмировал Андре. – Никогда не поверю, что имея сверх инновационный боевой корвет, он станет бесцельно бегать из одного конца галактики в другой. Да, Аллерт слишком самонадеян, но далеко не глуп. Возможно, он узнал о Сущностях, присланных дрогийцами.

– Не знал, – с полной уверенностью отрезал Виктор. – Есть информация.

– Выкладывай.

– Час назад в одном из задрипанных городков Альфа-Голсонагенты корпорации взяли двух членов экипажа «Зевса». Как выяснилось, они покинули корвет сразу после бегства Аллерта, и все это время прятались в глухой колонии. Эти люди допрошены и ликвидированы.

Андре мысленно улыбнулся – осознание того, что двое предателей получили по заслугам и теперь кормят крыс в каком-нибудь коллекторе, погрузило в состояние близкое к эйфории.

– О чем рассказали наши бывшие сотрудники?

– Они выдали все, что знали на тот момент. На станции Рассвет было кое-что необычное, аномалия. Один из инквизиторов переродился в Погонщика. Этот человек смог создать Сущности, и собирался похитить Василису де Воль. Аллерт и эспиритуалы-отступники отбили девчонку. Она ушла со своими.

– Вот как. Значит, наш прекрасный огненный цветок прячется где-то среди террористов… Магистр Ведилон будет счастлив. Что еще?

– В лаборатории Аллерт взломал сервер и скопировал все данные. Более того, он прихватил с собой пробирки с образцами сыворотки. Со слов пленных он и его шайка сейчас пиратствуют и ждут удобного момента, чтобы навредить «Экзо матрикс».

Дважды за день пришлось душить эмоции. В этот раз раздражение смешалось с гневом, и Андре усилием воли попытался загнать их обратно в темный угол разума.

– Виктор, мне нужен Аллерт. Ищи, где хочешь, хоть в ад спустись – плевать. Ты не представляешь, что у него в руках…

– Эта информация ничего ему не даст. Ее легко выдать за фальсификацию.

Андре не выдержал и ударил кулаком по столу.

– Ты не понял! Дело в зеленой сыворотке!

* * *

Департамент СГБ, мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Ной почти сорок минут проторчал в кабинете полковника Труханова, а разговор и не думал приближаться к финишу. За окном шумел мегаполис. Истерично разрывался сигналами аэрокаров, застрявших в пробке на развилке к Салем-стрит; заливался музыкой из кафе, куда маршировали на обед «белые воротнички» из соседнего бизнес-центра. Ной с грустью поглядывал то в окно, то на хэндком – об обеде можно только мечтать, бутерброд с сыром и котлетой так и останется лежать в ящике стола.

Полковник задумчиво курил сигару, глядя куда-то в сторону. К удивлению Старый Медведь не стал отчитывать, а спокойно выслушал.

– Три трупа, говоришь? На озере Блю-Лейк, в заброшенном доме. И один из них – бывший тюремный доктор. – Труханов растягивал слова, будто пытался нащупать в мыслях нечто стоящее. – И что, Чавес? Куда ты хочешь пришить эту срань?

– Полковник, я прошу вашего разрешения взяться за это дело. А пришивать ни к чему не надо, тут и так видна монолитная склейка с делом о побеге Рэйна Аллерта из «Бастиона».

– Дела о побеге Аллерта не существует. Он мертв, – монотонно проговорил Труханов и затушил сигару о дно стеклянной пепельницы.

– Но как же связь! – завелся Ной. – Все началось с моего визита в «Бастион». Это же очевидно. Ниточки тянутся к начальнику тюрьмы, а он связан с кем-то из наших. Доктора Дора предупредили, о том, что его разыскивают.

Труханов откинулся в кресле и пристально посмотрел на Ноя, поглаживая седые бакенбарды. В жестах и мимике сквозила усталость.

– Ты идешь не по тому следу, Чавес. Ты видишь призраков, а их не существует. Более того, твой воспаленный разум выдает желаемое за действительное.

– Снова отправите к психиатру? – горько усмехнулся Ной.

– Нет. Кое-что расскажу, чтобы, мать твою, ты понял, чего от тебя добиваюсь. Во-первых, тюремный доктор мог вляпаться в любое дерьмо. Может, задолжал кому-то крупную сумму, или в карты проигрался. Ты версию проверил?

– Нет. Я шел по следу, ведущему из «Бастиона», и набрел на труп. Сразу доложил, потому как боялся утечки.

– Зря боялся.

Кресло скрипнуло. Труханов поднялся, и принялся бродить по кабинету, заложив руки за спину. Тяжелая косолапая походка лишь усиливала сходство с медведем.

– Возможно, в моем Департаменте и завелась крыса, но ты не с того боку зашел. Начальник тюрьмы – Тэд Марсо – мой давний знакомый, и в тот день он звонил мне. Хотел узнать, какого хрена ты приперся, размахивая корочкой с «допуском четыре», и не ждет ли «Бастион» прокурорская проверка. Вот и все твои призраки, Чавес.

Грубый голос Старого Медведя звучал глухо, будто под водой, и Ной понял, что почти не слушает. Он тонул в болоте собственных мыслей, захлебывался в догадках, строил версии, сомневался снова и снова. Со слов Труханова картина складывалась идеально выверенная, логически правильная, до тошноты удобная.

– Я понял вас, полковник. Кажется, я действительно запутался в собственных амбициях. Больно майорские погоны хочется.

– Будут тебе погоны, – Труханов по-отечески хлопнул по плечу. – Дело по станции Энцот раскроешь и станешь майором. На следующей комиссии попытаюсь снять с тебя дисциплинарное ограничение. Если бы ты умел держать себя в руках, если бы не избил тогда майора Крипа, давно бы подполковником стал.

Укол Ной стерпел.

– А как быть с убийством Бенжамина Дора? – спросил он.

– Расследование твое. Но с одним условием, – сказал Труханов, тяжело усевшись в кресло. – Все-таки заберешь террористическую серию у Крипа. Свои догадки по Энцот туда пришьешь, а еще вот. Тебе понравится, – Старый Медведь выудил из хэндкома проекцию. – Система Тау-Рис. Три модульных исследовательских станции превратились в шлак. Ребята из «Антитеррора» засекли там корвет, и этот корабль больно похож на тот, что крутился возле станции Энцот.

Впервые за долгое время Ной вышел из кабинета полковника с улыбкой от уха до уха. Убийство Дора, новые зацепки по Энцот, возможность насолить Крипу, обещанные погоны… Он давно не чувствовал себя счастливым. Более того, ему казалось, будто удача подарила один из тех редких моментов, когда можно стать властелином мира. Или хотя бы навести порядок в собственной жизни.

Заметив его радость, Маргари вскинула бровь:

– Что случилось? Старый Медведь сказал, что уходит на пенсию, а ты сядешь в его кресло?

Колкая шутка отражалась улыбкой в глазах девушки. Улыбка теплая, заразительная. Ной пристально смотрел на Маргари, думая о том, что форма ей безумно идет. Черный китель подчеркивал узкую талию, золотые пуговицы на груди так и манили их расстегнуть. Интересно, а что под кителем? Что-то дерзкое кружевное, или банальная футболка? Возможно, она и вовсе белья не носит…

Должно быть, плотоядный взгляд выдал Ноя с потрохами – щеки девушки зардели, и она отвернулась к проекции с отчетом. Маргари всегда ему нравилась, однако Ной старался лишний раз не тешиться надеждами. За строгой помощницей Труханова ухлестывало пол-отдела, и все получали от ворот поворот. А может, стоит рискнуть?

– Маргари, поужинаешь со мной? Сегодня?

– Чавес… А если я замужем?

Лжет. О том, что Маргари одна, и всячески избегает олухов, неспособных проявить настойчивость – Ной знал.

– Испытываешь на прочность? – улыбнулся он. – Ровно в девять, «Парадиз Флёр». Буду ждать.

Маргари делала вид, будто занята отчетом. Длинные ресницы прятали взгляд, а губы растягивались в загадочной полуулыбке. Ной подмигнул и вышел. Осталось дождаться вечера, и надеяться, что она придет.

Работы навалилось с лихвой. Рутина накрыла подобно цунами, а потом и вовсе закрутила водоворотом. Ной даже утренний кофе не успел допить, и остывшая чашка жалась на углу стола. Он еще раз проанализировал данные по делу об убийстве доктора и попросил Фила собрать информацию о Тау-Рис. Пока товарищ общался с коллегами из «Антитеррора», Ной успел побывать в морге и поговорить с коронером; потом еще раз проверил отчеты – вдруг криминалисты что-то упустили? Труднее всего далась беседа с родственниками убитого. Свою работу Ной любил, если не сказать обожал, но превращаться в черного ворона, в вестника горя, от этого легче не становилось. Полные страдания лица, красные от слез глаза, причитания, обмороки и всхлипывания всегда рвали сердце. У Бенжамина Дора любящие дети, полно друзей. Ной поговорил со всеми – мотивом для убийства даже не пахло. Слышалось только: «добрейший был человек», «честный, принципиальный», «мухи не обидит, а неприятности десятой дорогой обойдет».

Лишь под вечер Ной вспомнил о террористической серии, которую ведет Крип. Лицезреть надменную физиономию майора не хотелось. А что поделать? Труханов ясно выразился: «пришить к делу Энцот».

На двери в кабинет Крипа не было привычной таблички с именем и должностью. Сломалась? Ной поправил ворот тренча и постучал.

Майор Крип как раз надевал пальто.

– Старший следователь, если вы не в курсе, то мой рабочий день окончен, – второпях сообщил Крип и отключил голограф.

– Я пришел забрать материалы по делу о взрывах на станциях. Указание полковника Труханова.

– Завтра заберешь.

– Сейчас. Приказ Труханова видел?

Крип ухмыльнулся. Карие глаза хищно вспыхнули, будто он почуял слабость противника и собирается зарядить хук правой, который невозможно блокировать.

– Видел. Милашка Маргари сразу же отправила… вместе с приказом о моем повышении по званию. Так что, старший следователь, перед тобой подполковник. И материалы ты получишь зав‒тра. Свободен.

– Так точно, – отчеканил Ной и вышел из кабинета.

Скрепя зубами, он шагал к парковке. Дверца любимого «Мартин PreyZ 26» скользнула вверх, из салона дохнуло свежестью цитруса. Ной устало откинулся в кресле. День, который начался на редкость удачно, к вечеру скинул маску. Крип получил повышение, и Ной чувствовал в этом некую несправедливость, а поразмыслив, осознал, что испытывает уколы зависти. Крипу легко удавалось закрывать дела наотмашь – помогали связи, и умение оказаться в нужное время в нужном месте. А что Ной? Работал, будто одержимый, раскапывая уйму мелочей и деталей. Если сомневался хотя бы на толику, то никогда не выводил дело на финишную прямую. Труханов прав, нужно держать себя в руках. А если бы Крип не подставил тогда, с серийным убийством… Ной мотнул головой, отгоняя назойливые мысли. Умей он перемещаться во времени, то в тот злополучный день поступил бы так же: отметелил бы этого ублюдка до полусмерти. Нет, есть вещи, которые не меняются.

Ной провел ладонью по приборной панели:

– Ну что, глазастый? Поехали? Нам еще на свидание надо успеть.

Аэрокар ответил урчанием двигателя и плавно скользнул к разметке.

Без пятнадцати девять Ной уже нарезал круги у порога «Парадиз Флёр». Мимо носились авто, цветастые рекламные проекции отражались в стеклянных боках небоскребов-исполинов. Ной нервно сжимал в руках букет из пяти алых роз, не решаясь пройти в ресторан. Черт возьми! Он и забыл, когда так напрягался в последний раз. Куда проще справиться с дюжиной террористов, осмотреть сотни зверских мест преступлений, от вида которых неподготовленных тошнит; а ждать женщину – все равно, что дожидаться смертного приговора. К счастью, в случае провала никто не погибнет. Разве что самолюбие впадет в каматоз.

Решив, что все же стоит подождать внутри, Ной прошел в холл. Полукруглый стеклянный лифт понесся на шестидесятый этаж. Внизу осталась мостовая, на которой один за другим загорались фонари, багряный закат скользил по верхушкам небоскребов, уступая сумеркам.

«Парадиз Флёр» – один из лучших ресторанов Терра-Сити – занимал два просторных зала. С высокого потолка струился мягкий золотистый свет, на сцене играл ретро джаз бэнд. Столики с бардовыми скатертями прятались в уютных нишах, окруженные аквариумами и живыми изгородями с какими-то экзотическими цветами. Ной рассеянно глянул на букет роз – тот явно проигрывал своим дальним сородичам.

Столик на двоих в тихом уголке, где музыка сливалась с шумом фонтана, настраивал на романтичный лад. Не хватало только объекта обожания. Отказавшись от аперитива, Ной отослал официанта, а сам то и дело косился на часы – Маргари опаздывает на пятнадцать минут.

Розы лежали на столе среди пустых белых тарелок и замысловатых столовых приборов. Алые бутоны печально жались к скатерти, а часы неумолимо приближали фиаско. Половина десятого. Ной ждал.

– Желаете сделать заказ? – словно из другого измерения послышался голос официанта.

– Пока нет. Принесите только коньяк и лимон.

Обычно Ной с удовольствием пил отдающий древесными нотками напиток, но сейчас не чувствовал ни вкуса, ни запаха – что двенадцатилетний коньяк, что дешевый суррогат. Графин быстро пустел. Часы показали ровно десять. И лишь розы все еще напоминали о том, какого черта он сюда приперся. Возомнил то, чего никогда не было и не могло быть. Создал очередных «призраков».

Ной плеснул остатки коньяка в бокал – прогулялся по миру никчемных иллюзий, пора и честь знать. Не успел он поднести бокал ко рту, как позади послышался стук каблуков.

– Думала, ты уже ушел, – раздался приятный шепот над ухом.

– Утром собирался. Сразу в Департамент, – отшутился Ной и обернулся.

Маргари лучезарно улыбалась. Белокурые локоны золотом рассыпались по плечам, фигуру облегало черное платье-футляр без разреза и глубокого декольте. Но при всей строгости наряда, выглядела девушка сногсшибательно, вряд ли можно найти что-то более сексуальное, чем неприступность.

– Прости, что так долго, – Маргари виновато опустила взгляд. – Хотела убедиться, что для тебя это серьезно.

– Я прошел испытание?

– Можно сказать, что да. Только не могу понять одного: почему так долго тянул со свиданием?

– Боялся, что не согласишься. Как обычно: поприкалываешься и отошлешь куда подальше. Но надежда умирает последней.

Маргари грациозно опустилась на стул и смущенно уставилась в интерактивную винную карту. Повисла пауза. Чтобы разрядить обстановку Ной бормотал нелепицу, пытаясь шутить, и предлагал попробовать что-нибудь из фирменного меню. Девушка кивала, и прятала курносый носик в лепестках роз, нахваливая нежный запах цветов. Неловкость прошла, и вскоре они наперебой делились впечатлениями, пробовали стейк из древесной медузы и обсуждали все на свете.

– Здесь есть площадка с телескопом. Не хочешь посмотреть на Парадиз? Там как раз огни Пантеона горят. Захватывающее зрелище, – Ной сыто откинулся на стуле, вытерев рот салфеткой.

– Не откажусь. Я никогда не видела станцию вживую, только на проекциях. А в детстве вообще думала, что там живет Торец. Представляешь? – хихикнула Маргари и машинально коснулась груди, нащупав распятье. – Ной, ты бывал на Парадиз?

– Нет. Я всего пару раз в космосе был. В детстве, на круизном лайнере. А остальное – симуляции и орбитальные полеты, обычный академический курс. В ОСП много миров, но планеты красивее и богаче Терра-Нова нет. Поэтому меня никуда не тянет. Признаться, я и вовсе космоса побаиваюсь: вакуум, холод, и от этой жути тебя отделяют какие-то перегородки из стали, пластика и керамики. Но, наверное, стоит посетить какую-нибудь далекую планету. Меттель, например. А куда хотела бы отправиться ты?

Маргари закусила губу, глаза вспыхнули мечтой.

– Всегда хотела побывать на Ваете и познакомиться с культурой вайтери. Другая раса, как-никак.

Ной задумчиво уставился на аквариум, где лениво плавали радужные рыбы и сонные мурены. Маргари достойна не только Ваеты… она достойна вселенной. Даже если ради этого придется потратить все сбережения, а потом снова пахать день и ночь.

– Хорошая мечта, – сказал он. – Ну что, пойдем смотреть на звезды? Может, нам удастся разглядеть систему Ваеты, и выбрать место для отпуска.

Стеклянный балкон висел над ночным городом. Внизу бурлила красками жизнь, а над головой смыкалось бескрайнее антрацитовое небо, усыпанное звездами, порезанное на лоскуты горящими хвостами метеоров. По-осеннему промозглый ветер обдал холодом. Ной снял пиджак и накинул на плечи Маргари, которая ежилась от каждого порыва. Прикосновение длилось лишь миг, но этого хватило, чтобы горячая волна ударила в голову, а сердце отбило невнятную дробь. По взгляду карих глаз, Ной понял – если он и сходит с ума, то не в одиночку. К чертям телескоп и звезды. Он обнял Маргари и поцеловал.

* * *

Лунный свет сочился сквозь окно, играя на ее белой коже: скользил по тонкой талии, очерчивал крутую линию бедер. Маргари на цыпочках кружила по спальне, в поисках одежды. Наблюдать за ней можно бесконечно, однако позволить девушке исчезнуть – верх глупости.

Откинув простынь, Ной сел на край кровати.

– Не уходи.

– Прости, не хотела тебя будить, – ответила Маргари, расправляя непослушные складки платья.

– Решила сбежать?

– Я не сбегаю. Но мне действительно пора. Уже светает, надо попасть домой, надеть форму и ехать в Департамент. Не могу же я к Труханову в платье заявиться.

– Он бы оценил, – усмехнулся Ной. – Давай я тебя отвезу, а сам поеду в Департамент. Все равно работы уйма, можно и пораньше начать. А ты приедешь, как положено, к восьми. Не будет никаких сплетен, не переживай.

– Дело не в этом. Вчера Крип получил повышение, я приказ ему отправляла… А еще готовила твои документы на дисциплинарную комиссию. Значит, скоро получишь звание. Но если узнают о нас, то непременно станут язвить, будто я помогла решить вопрос с Трухановым. А это твоя победа, Ной, и я не хочу, чтобы какие-то идиоты ее портили.

– Будущее нельзя испортить, а вот изговнять настоящее – запросто. Я подобного не допущу. Вечером увидимся? Можно в какой-нибудь паб зайти.

– Лучше в кино.

Наспех одевшись, Ной прошел на кухню. Маргари как раз закончила возиться с кофе, и две чашки с парящим ароматным напитком стояли на столе. Две чашки. На холостяцкой кухне. Ной невольно расплылся в счастливой улыбке. Он давно искал ту, единственную, а она все это время была рядом, и счастью мешала лишь собственная неуверенность.

– У тебя внушительная коллекция кофе. И пустой холодильник, – заметила Маргари.

– Я кофеман и трудоголик. Зачем трудоголику холодильник?

– Если хочешь на завтрак омлет или хотя бы бутерброд, то стоит что-то предпринять.

– Исправлюсь, – пообещал Ной, и принялся за кофе.

Утро выдалось прохладным, в каждом дуновении ветра чувствовалось дыхание скорой зимы. На востоке небо медленно окрашивалось пурпуром, тонкая линия рассвета вспыхнула средь сумеречных теней. Ной протянул Маргари свой тренч. Девушка укуталась в него, и прижала к груди букет роз, с которыми не желала расставаться.

– Можно я поведу? – спросила Маргари, кокетливо сложив брови домиком. – У тебя классное авто, так и хочется пронестись на скорости по пустой трассе.

– Ключ в кармане тренча, – ответил Ной, закрывая входную дверь.

Покончив с замком, он спустился по ступеням. Маргари стояла возле аэрокара, прижимала к груди розы, и улыбалась. Черный «Мартин Рrey Z 26» мигнул фарами, когда она отключила блокировку. Девушка обернулась: в ее золотых волосах играл ветер. Послав Ною воздушный поцелуй, Маргари села в авто.

Вспыхнуло солнце, загорелось небо. Нет, это не солнце…

Взрыв заставил округу содрогнуться.

Ноя подхватило ударной волной и впечатало в стену. Он рухнул на асфальт. Рядом падали горящие обломки черного «Мартина», протяжно выла сигнализация. Серый дым клубами рвался из пылающего кузова. Воняло расплавленным пластиком и гарью. Ной хотел ринуться к машине, бросится в огонь… спасти! Ее можно спасти! Но пошевелиться он не мог. Уши заложило, в висках пульсировало. Рубашка на нем тлела, обжигая кожу.

Из дыма возникла черная плотная фигура. Человек стремительно приближался, беря на прицел пистолета. Не понимая, где бред, а где реальность, Ной потянулся к кобуре.

Звуки выстрелов утонули в реве сирены.

Мир перед глазами Ноя зашатался и пополз в бездну, где пахло дымом и гарью, болью и отчаянием.

И в этой мгле ему виделась улыбка Маргари.

Глава 12. Santa Muerte

Станция Корсар, приграничье Тау-Рис, свободная космическая зона

Виски был хорош. Старше Рэйна лет на двадцать, с нотками настоящей горечи, и обжигающий, будто кипящая в жерле вулкана магма. Наблюдая за тем, как Даркус наполняет стаканы, Рэйн поймал себя на мысли, что все еще ощущает дуло пистолета, приставленное ко лбу. Остатки адреналина горячили кровь, а не мешало бы успокоиться и привести мысли в порядок.

К удивлению кабинет предводителя Юга оказался довольно скромным: большой стол из черного дерева, кожаные анатомические кресла и несметное количество дисплеев на стенах. Ничего лишнего. Хотя, Рэйн и сам не знал, что именно ожидал увидеть. Золотую статую Даркуса во весь рост? Как выяснилось, предводитель Юга не гнался за роскошью и деньгами, куда больше его интересовала репутация грозы свободной космической зоны; слава демона, победившего смерть.

– Я умирал трижды, – сказал Даркус, поставив квадратную бутылку «Дарель Кол» на край стола. – Трижды отправлялся в Ад и возвращался обратно. Но никогда не совершал идиотских поступков, и никогда не разбавлял виски льдом.

– На том свете меня так и не перевоспитали, – пожал плечами Рэйн, щедро насыпав в свой стакан ледышек.

Предводитель Юга усмехнулся, золотые кольца в черной, как смоль, бороде сверкнули.

– В твои годы я был таким же: наглым, бесстрашным, и чертовки везучим. Именно наглость помогла тебе разделать под орех моих лучших бойцов и отобрать грузы, а бесстрашие привело на Корсар. И ты действительно везунчик, иначе давно бы отправился в преисподнюю.

Не зная, стоит ли что-то говорить, Рэйн шарил взглядом по кабинету. В присутствии Даркуса становилось не по себе, от этого человека разило силой, и Рэйн понимал: его испытывают на прочность. Каждое слово, каждый жест – проверка. Даркус ждет, когда он ошибется. А что потом?

– Знаешь, Аллерт, мне не дает покоя один вопрос: какого черта тебе надо? Хочешь предложить корвет-призрак флоту Юга? Если так, то мы договоримся.

– «Зевс» не продается, – отрезал Рэйн. – И дабы между нами не возникло недопонимания, скажу больше: корабль запрограммирован на управление лишь одним человеком – мной. Если вдруг перестану дышать, то реактор корвета рванет. Да так, что от половины Корсара одни воспоминания останутся.

Смех громом прокатился по кабинету:

– Ты мне нравишься, Аллерт. Ты полный псих, и знаешь сове дело. Мне нужны такие люди. Не продается корвет? Готов купить команду.

Рэйн поднес стакан ко рту и долго цедил виски, пытаясь обдумать следующий ход. Да, он получил свое: сидит в кабинете самого влиятельного человека в пиратской среде, пьет дорогущий «Дарель Кол» и строит из себя равного. На деле же связан по рукам и ногам, а за пазухой полно тротила. И не ясно в чьем кармане детонатор.

– Это куда ближе к истине, – кивнул Рэйн. – Я буду предельно честен, надеюсь, ты это оценишь. Насколько слышал, Южный клан чтит традиции и лучше других знает, что такое честь, достоинство и совесть.

– Именно поэтому мы на плаву, а не догниваем как Север, или превращаемся в упырей, подобно Востоку. Можешь говорить открыто. Даже если не достигнем взаимопонимания, я гарантирую свободу и безопасность тебе и твоим людям. Но только, если вернешь награбленное.

– Как и обещал, верну все до последнего ящика. Я свое слово держу. Можешь хоть сейчас отправить краеры за грузом.

– Это хорошо, правильно. Ты говорил о деловом предложении. Готов выслушать.

– Предлагаю огромные деньги. Просто сумасшедшие. Есть одна крупная корпорация, а я знаю бреши в ее системе безопасности. Знаю маршруты, адреса складов, координаты баз, и могу выяснить куда больше. Это неиссякаемая золотая жила.

Даркус хитро прищурился, морщины паутинкой залегли в уголках черных глаз.

– Золотая жила, говоришь… – протянул он. – И вместо того, чтобы к ней присосаться в одиночку и сколотить состояние, ты готов отдать ее Корсару. Но в клан вступать не собираешься. Аллерт, я прекрасно знаю, что такое трансгалактические корпорации. У этих ребят частные армии, связи, деньги. У них весь мир в кармане.

– Можно все сделать тихо и красиво. Так, как я провернул с кораблями Торговой Гильдии. Не будет корвета-призрака, будет огромный призрачный флот Юга.

– Допустим, корпорация меня интересует постольку-поскольку, а вот стелс-технологию, как на твоем корвете, купить готов. Твои условия?

Похлопав по карманам куртки, Рэйн нащупал пачку «Клэмбера». Вытянул сигарету и щелкнул зажигалкой, уверенность медленно улетучивалась. Придется вскрывать карты. Переиграть Даркуса вряд ли выйдет, он слишком умен, опытен, и дотошен. А хуже всего то, что под испытующим взглядом угольно-черных глаз Рэйн чувствовал себя дилетантом, который решил, будто знает правила игры.

– Стелс-технология прилагается в случае сделки. Но это далеко не все, за определенные услуги я готов предложить больше.

– Куда уж больше, парень? – снисходительно улыбнулся Даркус. Потуги торговаться явно забавляли пирата.

– Я могу помочь разобраться с Востоком. У тебя война кланов на носу, и победа обойдется Корсару слишком дорого. Предводитель восточных тебя провоцирует – поэтому их корабли ошиваются на вашей территории и перехватывают добычу. Хотят втянуть тебя в войну, и пока будешь занят, они заграбастают Север. Но можно легко щелкнуть Восток по носу. Корвет-призрак займется этим: там, где замешаны мистика и парапсихология – никто не захочет вести дел.

– Смотрю, ты недурно осведомлен, – в голосе Даркуса сквозило раздражение, которого раньше не было. – Война мне не нужна, иначе корабли Востока давно бы уяснили, что такое гнев Юга, а станция Роджер захлебнулась бы в огне, – он умолк, тень сомнения пробежала по смуглому лицу. – Но Корсар ждет тоже самое. Поэтому я выбрал другой путь.

– Подозреваю, этот путь довольно извилист и долог. Я предпочитаю короткие дороги.

Ничего не ответив, Даркус подошел к висящему на стене дисплею и вывел проекцию. Космос заполонил кабинет. Проекция уменьшалась: сначала мимо пронеслись планеты и горящие солнца, закружились вихрем звезды, а после знакомая галактика сжалась до размера схемы в трехмерной системе координат. Рэйну вдруг вспомнилась линейка и бумажная карта, о которых рассказывал Инквизитору.

– Запад, Восток, Север и Юг, – начал Даркус, поочередно касаясь пальцем зон. Те подсвечивались, и компьютер тут же выводил список звездных систем. – Некогда существовали правила, что было выгодно всем сторонам. Не станет правил, и хаос поглотит разум каждого. Если это случится, то чем мы будем отличаться от обычного разбойничьего отребья? Ничем. Не будет ограничений и кары – не останется чести. Но мир изменился. Его изменили те, кто жаждет денег и власти. Смотри, – Даркус провел рукой по проекции, отрезав систему Крона и все, что тянулось вплоть до границы с дрогийской Аяф.

– Запада больше нет, – кивнул Рэйн. – Когда я работал на Джокере, к нам многие прибились. Те, кто не желал умирать или гнить в тюрьме.

– Западный клан нарушил правила. Их предводитель решил, будто может наплевать на СГБ и развязал войну. Чем дело кончилось – не секрет. СГБэшники не церемонятся, и когда денежные потоки превращаются в скудные ручейки, они начинают закручивать гайки. Делись, и не переходи дорогу законникам – одно из правил. И ты его знаешь.

– Знаю, – подтвердил Рэйн, пристально глядя на Даркуса. В глазах старого пирата мелькнула грусть, и Рэйн не понимал ее истинных причин.

– Север нарушил другое правило: власть нельзя менять насильно. Избранный предводитель ведет дела до конца, приемника выбирает народ. Но Джокер забыл об этом. Север погряз в борьбе за власть, и клана больше нет, есть мелкие группы бандитов, вгрызающиеся друг другу в глотки. Дом остался без хозяина, итог – разруха.

Пират увеличил проекцию Пояса Артемиды. Цифровая модель Джокера одиноко висела средь астероидов. По форме станция напоминала подкову, потерянную пронесшимся по черной прерии мифическим конем, и Рэйн с горечью вспомнил свой последний визит на Джокер. Север агонизировал. Его искалеченное тело гнило заживо, его разум вот-вот поглотит хаос, о котором говорил Даркус.

– Ты здесь из-за Севера? Верно? – спросил пират.

Рэйн остолбенел.

– Откуда ты…

– Я понял это по взгляду. Аллерт, я не знаю, кем ты был и чем занимался, но я вижу кто ты сейчас. Ответь честно: Север пошел бы за тобой?

– Не уверен, – выдавил Рэйн. – Поэтому прошу о помощи.

Даркус свернул проекцию, и космос снова уместился на огромном дисплее, прилипшем к серой стене. Рэйн молчал, будто языка вовсе не было, и смотрел на мерцающие звезды. Задолго до этой встречи он начертил прямую дорогу, которая вела на Север, а оттуда к корпорации «Экзо матрикс». Но сейчас все зависит от Даркуса. Ему решать, сколько на пути будет лихих поворотов, и существует ли этот путь вообще.

– Ты веришь в Творца? – ни с того ни сего спросил Даркус. Вопрос насторожил.

– Нет. Я даже не атеист. Просто ни во что не верю.

– Ты сказал, что уже умирал. Госпожа Muerte ведь коснулась тебя, верно? Скажи, ты ее видишь, или пока только ощущаешь присутствие?

– Ну, если подойти к вопросу философски… То, наверное, ощущаю, – ответил Рэйн, решив, что нельзя не ощущать смерть, когда тебе отмерен всего лишь год среди живых.

– Я говорю не о философии или религии, а о реальности. Идем, кое-что покажу.

Выйдя из кабинета, они двинулись по длинному широкому коридору. Пол устилали черные пласты прорезиненного полимера, стены хвастались дверями: железными с кодовыми замками, и стеклянными через которые можно увидеть детали. За каждой из них прятались исследовательские боксы, и оснащенные по последнему слову техники залы с лабораториями. Восьмиуровневое здание, куда Рэйн попал после неудачной поездки на склад, оказалось управленческим центром завода по производству зеркал для орбитальных ферм. Продукцию охотно раскупали, что пополняло казну Корсара не хуже набегов на торговые караваны. В космосе, где нет ничего кроме пустоты и смерти, действуют иные правила, и чтобы выжить, хороши все средства. Подобные Корсару станции – это карликовые государства, со своими законами и экономикой. Жизнь здесь зависит от крепости духа и сплоченности людей, от умения реагировать на опасность, но в первую очередь – от работы систем жизнеобеспечения. К сожалению, на Джокере этого нет. Государство пало, бросив свой народ в омут неопределенности.

Чем дальше по коридору – тем меньше людей на пути. Рэйн отметил, что некоторые двери открываются только перед Даркусом – после сканирования сетчатки. Вскоре они попали к лифту. Створки со скрежетом разъехались, Даркус кивнул, приглашая внутрь.

Кнопок в лифте нет, как и дисплея с обозначением уровней. Значит, у коробки всего две остановки – точка «А» и точка «хрен знает куда». Куда – Рэйн так и не понял, но казалось, будто они на сверхзвуковой скорости несутся в пекло. Лифт то уводило влево в шахту, то снова тянуло вниз, а то и вовсе переворачивало вверх ногами в зоне, где исчезала гравитация. Сперва Рэйн пытался держаться за поручни, но потом бросил неуклюжие попытки и доверился юркой коробке. Наконец, двери распахнулись.

Это не пекло, это сердце Корсара – реактор. Глядя на эту махину, на обнаженную душу станции, Рэйн испытывал трепет, который всегда охватывал перед космическими монстрами. За смотровым стеклом стоял огромный стальной желоб с бетонной каймой, наполненный зеленой жижей охладителя. На фоне желоба люди казались черными точками, мелькающими средь дисплеев. Манипуляторы, каждый размером «Зевс», удерживали над желобом шарообразное ядро. Рэйну казалось, что реактор дышит: пульсирует и напевает о тайнах темной материи, передавая данные на дисплеи.

Даркус повел дальше – в походивший на инженерную шахту узкий проход, в конце которого виднелся шлюз. Зашипела гидравлика, шлюз исчез в стене, и Рэйн решил, что действительно попал в пекло. Горячий воздух обжигал ноздри, а огня здесь было столько, что рябило в глазах. Пламя горело далеко внизу, пытаясь дотянуться жадными языками до узкого моста, ведущего к круглой площадке.

– Я люблю это место, – сказал Даркус. – Всегда прихожу сюда, когда нужно принять сложное решение и подумать.

Рэйн вскинул бровь. Тащиться к реактору, чтобы подумать? Желание записать Даркуса в чудаки испарилось, стоило лишь вспомнить, как сам бродит по коридорам «Зевса», слушая драконий шепот. Что ж, странности у каждого свои.

Даркус пошел к площадке. Подошвы ботинок стучали по изопокрытию моста, эхо шагов тонуло в треске огня. В огненных бликах пират походил на викинга – черные кудри, длинная борода, горящий взгляд воина. Рэйн двинулся следом. На площадке он ожидал увидеть одну из составляющих двигателя Корсара, нечто такое, что дает станции ускорение, или питает ее гравитационный колодец.

Но это был алтарь.

Рэйн замер в нерешительности, несмотря на жару руки похолодели. У алтаря, прямо из стального пола, росли цветы: тянули тонкие стебли красные маки, распускали бутоны бардовые розы.

Но поражали не они.

Посреди цветастой поляны стоял пьедестал с троном из камня. Сюрреалистичность картины довершала его хозяйка. Подобно царице, женщина восседала на троне, гордо вскинув подбородок. Точеное обнаженное тело прикрывало платье из черного кружева. Волосы цвета вороньего крыла ниспадали до талии, а бледное лицо прятала вуаль. Рэйн зябко повел плечами. Она красивая. И мертвая.

– SantaMuerte, – шепнул Даркус, опустившись на колени.

Пират зажег пузатые свечи и неспешно разложил у босых ног покойницы дары: сигару в пластиковом синем тубусе с пестрой этикеткой «Сарера», сорванные у алтаря розы и бутылку виски. С благоговением он смотрел на свою богиню, а Рэйн никак не мог взять в толк: почему труп не разлагается? А присмотревшись, заметил, что из рук, груди и шеи девушки тянутся тонкие прозрачные трубки системы жизнеобеспечения. По спине пополз мерзкий холодок.

– Она…

– Ни жива, ни мертва, – подтвердил Даркус. – Эспиритуал-менталист, прорицательница. Я искал ее почти двадцать лет, и нашел в одном из приютов Хеджиона. Маленькой девочкой она впала в кому, но дара не лишилась. Взрослела. Девочка, невеста, жена – земная оболочка Святой Смерти, ее метафизическое воплощение. Жрица SantaMuerte.

Даркус поднял с алтаря красный бархатный мешочек, налил в стакан виски и высыпал туда содержимое. Белый порошок запузырился, виски словно закипел, а потом вновь сделался янтарно-желтым. Пират протянул стакан.

– Пей.

Тон Даркуса не терпел возражений, и Рэйн мысленно выругался – наркоту и химию он не признавал. В любой другой момент он бы отказался, но сейчас понимал – отвертеться не выйдет, да и любопытство зудело не хуже чесотки. Пришлось стиснуть зубы, усилием воли подавить внутренний протест и махом осушить стакан.

Ничего не случилось. Виски оказался просто виски.

– Это всего лишь катализатор, – пояснил Даркус. – Если ты действительно умирал и видел Бездну, то Muerte примет тебя в свои объятия, расскажет и покажет то, что ты должен узнать. Более того, она предложит сделку.

– Ту самую фаустову сделку? – удивился Рэйн.

Даркус рассмеялся, искренне и по-доброму.

– Нет. Дьявол и его побрякушки тут ни при чем. Ты ведь палач, Аллерт, и никогда не остановишься, а она даст тебе защиту, как когда-то дала мне. Знаешь, впервые я умер, когда мне было двенадцать. Потасовка с такими же подростками из уличной банды привела к трагедии. Меня избили и кинули в прорубь Идьсили. По иронии судьбы убийца упал следом. Мое сердце не билось две минуты, а потом я вернулся, тот мальчишка – нет. Тогда-то она и явилась. Приказала найти ее земную оболочку и спросила: готов ли я убивать для нее? Я сказал: «да». Скольких ты отправил на тот свет, Аллерт?

– Не знаю, не считал, – ответил Рэйн, уставившись в одну точку. Теперь ясно, почему предводитель Юга окружил себя мистикой и эспиритуалами. – Даркус, не думаю, что в ритуале есть смысл. Ни один эспиритуал не может влезть ко мне в голову. Помнишь, твой эсп Федерико говорил о черном зеркале? Так вот, причина в нем.

– А кто сказал, что она станет лезть к тебе в голову? Это ты отправишься к ней.

Даркус осторожно поднял воздушную вуаль жрицы. Ее лицо – бледное, неестественно прекрасное – походило на маску, отталкивало и притягивало одновременно. Глаза были закрыты, чувственные губы алели на алебастровой коже, по щекам текли черные слезы. Рэйн ощутил, как участился пульс. Рассудок словно заволокло туманом, и он коснулся ладонью ее холодной щеки. Кровь застучала в висках, реальность подернулась дымкой, а через мгновенье мир исчез.

* * *

Кипенно-белая кварцевая пустыня простиралась далеко-далеко, и будь здесь горизонт, он бы сомкнулся с бесконечными барханами. Но горизонта не было. Как и ветра. Густые облака неподвижно висели в бескрайнем сизом небе, словно нарисованные. Рэйн открыл рот, чтобы выругаться, но не смог произнести ни звука, лишь бестолково шевелил губами. Что это за место? Сон? Слишком нереально для сна, и слишком просто для галлюцинации.

Решив осмотреться, Рэйн пошел к ближайшему бархану, и чем быстрее шел – тем дальше маячила песчаная насыпь. Не выдержав, он побежал.

Бархан вовсе исчез из виду. Будто кто-то перенес его на много миль вперед. Рэйн раздосадовано сжал кулаки. Здесь нет расстояния, нет времени, есть лишь пустота, заполненная ирреальной картинкой.

Он присел на корточки, чтобы зачерпнуть в ладонь песка, но ухватил пустоту. В этот миг пространство задрожало. Обрушился ураганный ветер, яростно вздымая кварцевую пыль; Рэйн зажмурился и прикрыл руками голову. От порывов стало тяжело дышать, песок бил по коже тысячами хлестких плетей. А потом все стихло. Но несмотря на передышку, Рэйна бросило в жар, на лбу выступил пот. Он посмотрел на свои ладони и в ужасе застыл. Его тело менялось. Прямо на глазах с рук слезала кожа, обнажая мясо и сухожилия. Крови не было. Плоть отслаивалась кусками и падала на песок, будто отгнившая упаковка, а то, что оказалось под ней – трудно назвать «живым». Сталь. Хромированная сталь с разъемами под шунты.

Рэйн остервенело сдирал с себя кожу. Кусками вырывал мышцы с груди и швырял на песок. Он хотел добраться до пластин. Снять, содрать, растоптать. Но от каждого рывка сталь лишь крепчала. С воплем отчаянья Рэйн рухнул наземь.

Он стоял на коленях посреди бескрайней пустыни целые сутки. А может годы. Страх сменился оцепенением, и Рэйн с трудом нашел в себе силы посмотреть на собственное тело.

Машина.

До отвращения идеальная механическая оболочка.

Он провел пальцами по шипастому позвоночнику – полно разъемов, а на затылке прощупывался блок нейроусилителя. Рэйн посмотрел на грудь – где-то там, под титановой пластиной бьется сердце. Или не бьется? С осторожностью он запустил руку под пластину. Пустота…

В этот миг пустыня зарябила, словно мираж, и вот перед ним стоит жрица Смерти. А может сама Смерть. Несуществующий ветер играет ее черными волосами, рвет кружевное платье, оголяя стройные ноги и грудь. В ее глазах горит пламя, и черные слезы текут по щекам. В руках бьется окровавленное сердце. Рэйн обреченно глядел на сердце, понимая, кому оно принадлежит.

Она коснулась ладонью его лица: провела пальцами по стальной скуле, остановилась на обрывке кожи, что свисала с подбородка. С нежностью она поднесла сердце к его груди. Миниатюрная ладонь прошла сквозь титан, словно через проекцию, и недостающий фрагмент занял свое место.

Ее поцелуй был ледяным, но Рэйн с жадностью на него отвечал. И чувствовал жизнь в ее теле, и видел гибель тысяч миров в ее огненных глазах.

…Небоскребы, дороги, парки, мосты – полыхают в огне. Обугленные кости лежат на обочинах, лиловые небеса окрашиваются кровью… В космосе бьются эскадры штурмовиков, выпускают торпеды эсминцы, сверкают защитными полями линкоры. Скрипит металл, и предсмертные вопли слышатся в эфире рации…

Ее губы – холодные, ядовитые – травят сознание образами. Но Рэйн не может оторваться.

…Ядерные ракеты сыплются на бледные луны и пестрые планеты. Огненные грибы взрывов пожирают станции… Кипят моря и океаны, пеплом обращаются голубые стволы исполинских деревьев…

Ее поцелуй бесконечен, как и кошмарные видения. Но от них не хочется бежать.

…Черный туман окутывает звезды, в нем тонут миллиарды душ. Дрогийцы, вайтери, люди – нет ничего. Остался лишь туман…

Рэйн отпустил разум. А когда был готов рассыпаться на атомы, жрица толкнула его в Бездну.

Он бесконечно долго падал в черноту. Бездна пульсировала, врываясь в сознание, и звала, звала, звала.

Голоса. Их много. Всегда было много, но прежде Рэйн не желал их слушать. Теперь же страх испарился, можно остановиться, застрять посреди Ничего и понять.

Он понимал.

«Одна тысяча двести тридцать восемь. Ноль-единица-ноль-ноль. Семьсот сорок три. Двести двадцать четыре. Единица-ноль-единица-единица. Четыре тройки. Единица».

Это код. Какой? Зачем?

«Один против всех. Един. Синхронизирован. Стальные крылья в вакууме. Не стал машиной, был машиной. Черный туман в огне. Вода в огне. Крылья в огне. Ты готов убивать?»

Бездна дышала холодом, щупальцами опутывала сознание. Вопрос стучал в висках, и Рэйн ответил: ДА.

* * *

Очнулся Рэйн с чувством жуткого похмелья. Голова раскалывалась, во рту настоящая засуха – язык к нёбу прилип. Открывать глаза не хотелось, он был готов завернуться в одеяло, уткнуться в подушку и проспать целую вечность. Или хотя бы до тех пор, пока кто-нибудь не принесет стакан воды с «Фрэшером».

Но воды не было. Как и одеяла с подушкой. Пошарив рукой вокруг себя, Рэйн понял, что лежит на стальном полу среди маков, а где-то рядом трещит огонь.

Послышался грубый голос Даркуса:

– Gracias Santísima Muerte, rosa maravillosa. Пришел в себя? Рановато. Думал, минимуму пять часов пролежишь.

– Чем ты меня накачал? – простонал Рэйн, приподнявшись на локтях.

Даркус сидел рядом, прислонившись спиной к алтарю, и цедил виски. Протянув бутылку, он усмехнулся:

– Не важно. Я бы не стал с тобой возиться, если бы не видел в этом смысла. Уж поверь, сынок, я знаю что делаю. Пока ты разгуливал в лимбе, Muerte дала мне ответы. Ты поможешь остановить войну кланов, а взамен я помогу тебе завоевать Север и обобрать корпорацию. Но на моих условиях.

Рэйн нахмурился – черт бы побрал Даркуса с его культом Смерти, эспами, и галлюцинациями. Сейчас он говорит о делах, предлагает сделку, а уловить суть невозможно. В голове каша.

– Что за условия? – спросил Рэйн, и поднес горлышко бутылки ко рту, надеясь, что виски вытравит остатки галлюциногена.

– Убей предводителя Восточного клана. Но сделай это так, чтобы никто не смог определить причину смерти. Он должен «умереть сам». Тогда, согласно пиратских правил, на Роджере выберут другого лидера. А кто им станет – моя забота. Если справишься, то получишь поддержку Юга, мой флот в помощь, и дружбу. Аллерт, мне не нужен слабый Север, я хочу вернуть былые времена: когда кланы господствовали в своих зонах, не давая выползать из нор всякой мерзости, и держали в стойле СГБэшников. Мне нужен порядок, и ты идеальный кандидат на роль предводителя Севера.

– Об этом тебе шепнула Жрица?

– Нет. Информаторы с Джокера.

Рэйн усмехнулся. Пока блуждал в кошмарах, порожденных собственным разумом, пират работал: собрал информацию, вытряс всю подноготную и сделал выводы. Даже после маленькой победы Рэйн понимал – рядом с предводителем Юга он дилетант.

– Даркус, только один вопрос: как убить человека, чтобы он умер сам?

Даркус хлопнул по плечу.

– Тебе решать, сынок.

Глава 13. Великолепная афера

Пиратская станция Роджер, туманность Сола-Корвина, ОСП

Вторую неделю Рэйн ошивался на Роджере. Док станции охотно приютил «Развалюху», на которой он прибыл вместе с Максом и Лоренсо. «Зевс» пришлось оставить, и все это время корвет дрейфовал в темной зоне туманности Сола-Корвина, где зашкаливали звездные ветра, рожденные светилами спектрального класса F. Буквально на третий день Рэйн с удивлениемотметил, что тоска скребет сердце. Недоставало рева двигателя и привычного драконьего шепота; он даже уснуть не мог при местной силе тяжести, завышенной всего на 0,1 g. Хотя на гравитацию зря грешил. Перемен Рэйн все равно не замечал, а у его бессонницы давно было имя – Василиса де Воль.

Сидя в затертом пластиковом кресле, что ютилось в углу комнатушки мотеля, Рэйн курил. Задумчиво пялился на стену, выкрашенную в пошло-красный цвет, и наслаждался сигаретным дымом. В третьем секторе Роджера зачем-то ароматизировали воздух корицей, от которой уже тошнило, и сигареты стали настоящим спасеньем. Неплохо бы найти и средство от скуки.

На хэндкоме два ночи. Дни пролетали один за другим, а дело то замирало в мертвой точке, то двигалось в абсолютно нелепом направлении. Задание, которое любезно подбросил Даркус, сейчас казалось невыполнимым. Мало того, что Рэйн до сих пор не нашел способа убить предводителя Восточного клана, так еще и потенциальная жертва словно в черную дыру канула.

Информацию собирали по крупицам. Макс нанялся в доки – работал на погрузчике и тягал товар на склады, а в свободное время пил с местными работягами и выведывал информацию. Болтали всякое. Мол, предводителя Востока давно вживую не видели, Мисхель-Хан обращается к людям через сеть – появляется от силы раз в год, и вещает со всех проекций станции. А потом закатывает что-нибудь грандиозное и сыплет деньгами, дабы народ умаслить. Однако недовольство било через край. Особенно рабочий люд боялся двух вещей: войны с Корсаром и слияния с Джокером. Первое отберет жизни, второе – деньги.

Пока Макс потел в доках, Рэйн с Лоренсо просаживали наличку. Приличные суммы оставались в покерных клубах и терялись в казино на сочно-зеленых столах блэкджека. Задача была не пощекотать нервы азартом, а выйти на нужных людей. Чем выше ставки – тем проще попасть в закрытый клуб, где тебя обдерут до нитки игроки-профи, и где можно узнать настоящий карточный расклад станции Роджер. Бай-ины в таких местах приличные, даже самые мизерные равны полугодовому заработку Макса, будь он действительно грузчиком.

Сегодня играл Лоренсо. Налички с собой прихватил столько, что можно обзавестись жильем на Роджере или открыть свое дело. Например, оружием приторговывать. Но кому нужна оружейная лавка, когда на кону Север? Скрипя зубами, Рэйн отдал аферисту все, что удалось собрать за это время. А вестей от Лоренсо до сих пор нет.

Бесцельное брожение по комнате раздражало. Рэйн решил, что стоит завалиться на кровать и посмотреть какой-нибудь добротный боевик. В сети быстро отыскался «Иллюзион», а в холодильнике – пиво. Прохладная запотевшая банка светлого синтетического с шипением лишилась крышки, пена поползла наружу, и Рэйн тут же отхлебнул, чтобы на пол не потекло. Согнав с подушки раздобревшего на местной химии таракана, он собрался лечь, как вдруг ощутил присутствие. Вернее – услышал то, чего не мог услышать обычный человек.

В комнате вовсю разрывалась нуар-проекция заставки к фильму, а далеко в коридоре хрустел потертый ламинат. Будто кто-то крадется, стараясь идти бесшумно.

Рэйн замер – едва уловимые звуки стихли у двери в его номер. Вмиг он схватил лежащий на столе пистолет и встал возле дверного проема. Если незваный гость сунется – получит пулю между глаз.

Почти беззвучно щелкнул замок. Обшарпанная серая дверь медленно отворилась. Дуло уперлось гостю в русый висок, щедро сдобренный проседью.

– Аллерт, убери свою игрушку. Пожалуйста. Ты же знаешь, я оружие недолюбливаю. Замки тоже, – пробормотал Лоренсо, косясь на пистолет.

– Мог бы просто постучать.

Отливающий серебром «дастэр» вернулся на стол. Во взгляде Лоренсо все еще мелькал испуг, должно быть, под маской испарина выступила, ибо аферист почесывал силиконовый морщинистый лоб. От кареглазого молодого красавца не осталось и следа. На станцию Роджер прибыла одна из личин Лоренсо Грина – истощенный мыслями о великом ученый, которому давно стукнуло шестьдесят. Именно доктор Альварес, разыскиваемый за зверские опыты на людях, играл в покер со знаменитостями Роджера.

– Как все прошло? – спросил Рэйн.

– Отлично. Я знаю, где и когда появится предводитель Востока, и… – аферист умолк, расправляя закрученные накладные усы.

– И?

– И надо валить отсюда! – сорвался на визг Лоренсо, мечась по комнате. – Надо быстро вещи собрать и бежать в док за Максом! Надо пробраться на «Развалюху», и пулей на «Зевс»!

Когда торнадо эмоций, по имени Лоренсо Грин, в очередной раз пронеслось мимо, Рэйн ухватил его за грудки и хорошенько встряхнул.

– Что ты натворил? Успокойся и рассказывай.

– Я?.. Ничего особенного, – выдавил Лоренсо. Не выдержав тяжелого взгляда, тут же пролепетал: – Я выиграл корабль.

Рэйн заржал.

– Это не смешно! Это, блин, корабль! Это пиратская каравелла! Мне же за нее голову оторвут! Вернее, доктору Альваресу оторвут…

Рэйн продолжал смеяться, а Лоренсо с выпученными глазами принялся стягивать пиджак.

– Сейчас… Я все сниму и мы без проблем выберемся. Фортуна говорит…

– Не надо ничего снимать. Доктор Альварес может еще пригодиться, – Рэйн выглянул в коридор и, убедившись, что кругом никого, закрыл дверь. – Сядь, выдохни, и рассказывай: как ты умудрился слить дело, и на кой черт тебе понадобилась пиратская каравелла.

– Ну не смог я устоять! Понимаешь? – с досадой махнул рукой Лоренсо. – Сначала все шло по плану: выигрывал, проигрывал, потом заставил их думать, что даунстрик[5] поймал. Карта долго не заходила, как и положено. А потом туда-сюда… Но этот тип сам меня спровоцировал! Рейз[6] за рейзом, пока один на один не остались, а там… В общем, у нас теперь каравелла.

– Каравелла – это довольно абстрактно. Класс? Состояние? Что за двигатели?

Лоренсо насупился – искусственная кожа собралась складками на лбу, губы сложились в печальную гримасу, и только седые усы торчали вверх, будто мимика их не касается. Должно быть, отклеились.

– Рэйн, я не знаю. Каравелла – она и в космосе каравелла. Называется «Киллер», пришвартована в восемнадцатом доке, западный порт. Господин Лейсли отдал мне ключ и коды доступа, – Лоренсо полез в карман пиджака и вытянул ключ-карту. Держа ее за цепочку, словно ядовитую змею за хвост, протянул Рэйну.

– Теперь рассказывай, кто такой этот господин Лейсли.

– Братец предводителя Восточного клана, – гордо заявил Лоренсо.

Рэйн присвистнул. Парень оказался прав, проблемы не заставят себя долго ждать.

– Опа-па… Знаешь что? Я передумал, раздевайся-ка, пойдем в доки за Максом.

– А как же каравелла? – спросил Лоренсо, сдирая маску. Липкая слизь тянулась за кусками искусственной кожи, когда он срывал щеки и стягивал скальп. С чавканьем «лицо» шмякнулось на пол, рядом с одеждой и накладным пузом. Следом отправились волосатые «руки» – такие же склизкие изнутри перчатки.

– Забрать ее не выйдет. Во-первых, придется нанять команду, что для нас по определению невозможно на Роджере. А мы с Максом вдвоем не вытянем. Допустим, я буду пилотировать, а Фрей в инженерном отсеке поковыряется. А если погоня – а она обязательно будет – то кто стрелять станет? И чем? Вряд ли нам боеприпасы в ангаре оставят. Как только отойдем подальше от Роджера, нас возьмут на абордаж бывшие владельцы и прикончат. Каравеллу сбудут на независимом черном рынке, ибо вернуться с ней – пятно на репутации. Карточный долг ведь свят?

– Святее всех магистров вместе взятых, – подтвердил Лоренсо, вытирая подмышки и грудь полотенцем. – Жаль. Хорошая каравелла. Наверное.

– Этого мы не узнаем. В шкафу есть сменка. Оденься, а я пока тут приберу.

Шлепая босыми ногами по ламинату, Лоренсо прошел к спрятанному в стене шкафу. Открыл, окинул взглядом единственную вешалку и со вздохом напялил спортивный костюм. Толстовка на нем болталась, штанины аферист подкатал. При всей атлетичности телосложенияростом он на голову ниже Рэйна, да и в плечах далеко не косая сажень.

Пока Грин возился с кроссовками, подгоняя размер, Рэйн сгреб в охапку одежду и то, что осталось от доктора Альвареса. Сунул в утилизатор, и распылил в комнате смесь, уничтожающую ДНК. Баллончик шипел, выдавая мутное облако; бак утилизатора тарахтел, перемалывая лезвиями доктора. Оттуда Альварес отправится в путешествие по мусоропроводу и попадет на переработку. Возможно, со временем он превратится в пластиковое кресло или пивную банку.

– Запасной Альварес есть? – спросил Рэйн, вытирая руки полотенцем. Склизкий клей с мимическим проводником походил на сопли.

– Да. Одна «тушка» в тайнике припрятана, и еще одна заготовка на «Развалюхе» осталась.

Лоренсо пошел к двери, но поймав выжидающий взгляд Рэйна, остановился.

– В окно?

– В окно, – подтвердил Рэйн.

* * *

Несмотря на позднюю ночь, в припортовом баре «Десятка» было довольно людно. Зычно смеялись подпитые компании работяг, сдавших смену и желающих набраться перед выходными. Самые стойкие играли в карты, кто-то давно спал прямо за столом, а кого-то вырывали из цепких лап товарищей разъяренные жены. Хмурые одиночки жевали протеиновую смесь и заливали в желудки галлоны эрзац-кофе – через час им идти в доки и пахать до изнеможения.

Среди таких парней Рэйн и приметил Макса. Громила ковырял ложкой серую кашу и широко зевал. Заспанный, с взъерошенными волосами, торчащими соломой, он совсем не походил на профессионального убийцу.

– Рэйн, нельзя было до утра потерпеть? – буркнул Фрей. – Я только смену сдал, только лег, а тут вы. Я вообще-то восемнадцать часов без перерыва в вакууме проторчал, заваривая внешний манипулятор. Запертый в скафандре, который на ладан дышит. Это очень хреновый экстрим! Ненавижу ссать в скафандр.

– Прости, дружище, но дело срочное, – усмехнулся жалобам Рэйн, и уселся за стол, выкрашенный «под дерево». – Кстати, никто тебя не просил надевать скафандр и брать в руки сварку.

– Бригадир просил. Младшего механика затянуло в воздуховод и покрошило в фарш. Вот меня и назначили, – протяжно зевнул Макс, отчего Рэйн и сам прикрыл рукой рот в зевке.

Возле стола вырос Лоренсо с подносом в руках. На круге пожелтевшего пластика стояли три чашки кофе и тарелка с бургерами, которые выглядели так, будто их уже кто-то жевал.

– Немного кофеина, чтобы взбодриться, – улыбнулся Лоренсо, сев напротив.

– Взбодришься тут… – нахмурился Макс.

– Не спеши засыпать. Лоренсо раскопал информацию на предводителя Востока, осталось только сложить дважды два и спланировать убийство. А еще он каравеллу выиграл.

Макс чуть было не пронес ложку мимо рта. Глаза округлились, дремоту, будто в вакуум снесло.

– Так чего молчите?! Когда брать этого поганца будем? И где каравелла?

– О каравелле забудь, нам ее не вывести из дока. А с восточным поганцем не так все просто, – сказал Рэйн, отхлебнув кофе. – Лоренсо, расскажи ему.

Аферист выпятил грудь колесом, и прочистил горло. Голос Лоренсо изменился до неузнаваемости, он вполне мог бы принадлежать какому-нибудь политикану, агитирующему толпу.

– Сейчас на Роджере действует три силы. Мисхель-Хан и его приспешники удерживают станцию, но планы по захвату Севера или война с Даркусом никому не нравятся. Хотя открыто оппоненты не противятся, но заговоры зреют. Один из лагерей принадлежит его заместителю – Филину. Настоящего имени не знаю, но Рэйн без проблем раскопает в пиратской сети. Эти ребята собрали возле себя капитанов кораблей, которые не желают идти против Корсара, но не прочь нажиться на павшем Севере.

– На Джокере вроде бы все печально. Рухлядь и помойка. С чего там наживаться? – скептически хмыкнул Макс.

– Есть с чего, – буркнул Рэйн, метнув взгляд исподлобья. Глубоко внутри взяла обида за Север, слова Макса показались плевком. – Там есть заводы, какой-никакой, но флот. А еще куча перспектив, которые просрали уроды вроде Квентина-Малины. Да одна станция чего стоит! А ее разберут на куски, лишь скелет останется. Куда людям потом деваться? О них кто-то подумает? Нет. Восточному клану нужны только деньги и корабли, а лишние рты они без мук совести в шлюз вышвырнут.

– Не кипятись, – оборвал Макс. – Говоришь так, будто уже на трон Джокера зад примостил. Рэйн, я в смердящих политикой делах не разбираюсь, но даже мне ясно, что выставить против корпорации силы Севера – дохлая затея. Чтобы восстановить станцию уйдет куча денег и времени, а ты…

– Что? Не успею? – огрызнулся Рэйн, в висках стучало: «Год…», а на губах он ощутил ледяной поцелуй Жрицы Смерти. Руки похолодели.

– Друзья, вы чего?! – пискнул Лоренсо. – Мы все устали и не выспались. Прошу, давайте помягче. Пожалуйста. У меня нервы и так на пределе, игра была тяжелой, голова и вовсе не соображает.

Макс засопел и принялся ковырять ложкой в тарелке, гоняя серый сгусток протеина от бортика к бортику. Постукивая по столу пачкой «Клэмбера», Рэйн полез в карман спортивных штанов за зажигалкой. И только Лоренсо невозмутимо жевал бургер, не понимая истинной причины спора. О том, что Бобби обнаружил неполадки нейроусилителя, Рэйн никому не сказал кроме Макса. Теперь жалел.

Напряженное молчание нарушил Лоренсо:

– Может, пойдем? – вкрадчиво предложил он. – Поговорим на шаттле. А лучше поспим.

Просящий взгляд парня не оставил выбора. Как ни странно, но Рэйн действительно забыл, что друзья не киборги. Сам-то мог еще двое суток бодрствовать, а возможно целую неделю – он не проверял. Побаивался.

– Идем, – согласился Рэйн.

– Да, – рассеянно кивнул Макс. – Только в сортир сбегаю, и пойдем.

Пластиковый стул облегченно хрустнул, когда Макс поднялся и зашагал в соседний зал, откуда слышалась электронная музыка, и тянуло низкосортной марихуаной. Рэйн затушил окурок в остатках кофе и кивнул Лоренсо, чтобы быстрее доедал свой черствый бургер.

Через пару минут в зал влетел ошарашенный Макс.

– Рэйн, ты не поверишь! Там… Идем, скорее!

Рэйн ринулся следом за Фреем.

В смежном зале «Десятки» дым стелился плотной завесой, народ рассиживался за столами, слушая громкие биты стереосистемы. Макс ткнул на барную стойку. Завидев то самое «ты не поверишь», Рэйн удивленно отвесил челюсть. Не может быть!

За стойкой похрапывал пьяный вдрызг не кто иной, как майор Роб Кавило, собственной персоной. Бывший босс проекта «Зевс» неуклюже подпирал локтем веснушчатую физиономию. Потертая коричневая куртка и рыжие волосы отливали ржавчиной, когда на них падал свет одной из вращающихся лазерных ламп.

– Ни хрена себе сюрприз… – обронил Рэйн.

– Я тоже так подумал, – кивнул Макс.

– Идем, попробуем его растолкать.

Проще было бы растолкать мертвеца. Кавило бурчал что-то невнятное, и снова заваливался на заляпанную стойку, макая подбородок в пролитый ром.

– Ваш товарищ за выпивку должен, и за битые стаканы, – прошипел прыщавый бармен.

– Я заплачу. Сколько? – спросил Рэйн, и полез за бумажником.

– Сто пятьдесят.

Рэйн вскинул бровь. Полторы сотни? Кавило что, целое море дешевого пойла вылакал? Положив на стойку купюры, он добавил еще пятерку.

– Приятель, я старого друга не ожидал здесь встретить. Может, расскажешь, что он тут забыл?

Бармен сгреб мятые купюры и хмыкнул.

– Не думал, что у рыжего есть друзья. Он здесь появился с месяц назад, все время один и почти каждый вечер в баре ошивается. Работает в доках, а все деньги пропивает. Кажется, у него даже своей конуры нет. В порту ночует, но чаще тут, прям за стойкой, если не вышвырнут. Потом опять в доки тащится и все заново начинается.

Рэйн присвистнул. Признаться, он и не думал о майоре с тех пор, как по приказу Андре Балатье чуть было не всадил пулю в его рыжую башку. Видать, недурно майора жизнь покидала, раз бывший СГБэшник, да еще и руководитель секретного проекта в «Экзо матрикс», оказался на пиратской станции. В это сложно поверить. И тем не менее он здесь: распластался на барной стойке, пуская слюни и дыша перегаром. Жалкий неудачник. А ведь когда-то все было иначе… Когда-то. В прошлой жизни.

– Свободные комнаты есть? – спросил Рэйн и тут же получил ощутимый толчок локтем от Макса. В глазах Фрея застыл вопрос: «На кой черт?».

– На втором уровне, у администратора спроси, – ответил бармен и, потеряв интерес к разговору, полез за стаканами.

Рэйн выжидающе смотрел на Макса.

– Я не стану тянуть этого козла в комнату, даже стальным пальцем не дотронусь. Можешь хоть разжаловать, хоть в шлюз выкинуть – не стану! – запротестовал Фрей.

На втором этаже «Десятки» отыскался свободный номер. Плечом Рэйн пихнул синюю облупившуюся дверь, и они с Максом втянули Кавило внутрь. Расхлябанные ботинки майора чуть не лишились подошв, когда ноги зацепились за порог. От бывшего босса разило как от помойки. Кинув ношу на кровать, Макс облегченно выдохнул.

– Это что за приступ милосердия? – спросил он, отвесив храпящему майору звонкий фофан.

Рэйн пожал плечами, на что Фрей скривился.

– Ты же не собираешься?..

– Именно это и собираюсь, – ответил Рэйн тоном, которому никто никогда не перечит, даже Макс.

Достав из бумажника две сотни, Рэйн скрутил купюры трубочкой и сунул в карман куртки майора. Коричневая потертая кожа оказалась засаленной на ощупь. Затем он коснулся хромированного браслета на своем запястье и спроецировал пустой шаблон визитки. Записав номер закрытого канала, Рэйн задумчиво поскреб подбородок и добавил: «О жизни и смерти я не решаю». Кавило поймет. Должен понять.

* * *

Туманность Сола-Корвина дышала светящимися облаками плазмы. Шаттл погружался в ее сиренево-синее пространство и снова выныривал в черноту, как покачивающийся на волнах бумажный кораблик. Только море было межзвездной средой, связующей бездной, телом вселенной. А где-то далеко светились звезды, и на их фоне кляксой чернил разлилась темная зона. Некогда поглощенная глобула стала частью туманности Сола-Корвина; ее водород, гелий и кремний превратились в непрозрачную «ширму», где можно спрятать что угодно. Рэйн спрятал там дракона.

Системы работали штатно. Рэйн уводил шаттл ближе к темной зоне – час-полтора любования игрой света, и он снова окажется на «Зевсе». В груди радостно защемило.

У покатой стенки кокпита в амортизирующем кресле спал Лоренсо. Сморенный приключениями парень что-то бормотал во сне и улыбался. Фрей сидел в кресле второго пилота и следил за состоянием силовых полей, борясь с дремотой. От предложения поспать часок Макс отказался, мол: сначала дело, а потом подушка.

– Значит, через неделю снова на Роджер?

Вопрос Макса затерялся в клокоте систем. Ответив емким: «Ага», Рэйн снова провалился в размышления. От тяжелых мыслей и вопросов ломило виски. Как убить предводителя Восточного клана? Как удержать доверие Даркуса? И как быть с завоеванием Севера? Какое будущее уготовлено Джокеру в пиратском карточном раскладе, где каждый играет по своим правилам? Рэйн обдумывал всевозможные комбинации, просчитывал варианты развития событий, искал решение, и упорно бежал от видений, которые подарила жрица Смерти. С последним мозг благополучно справлялся – забыл о погружении в лимб. Но лишь на время.

Хэндком разразился музыкой, басы «Гравитации» оживили кокпит. На дисплее всплыл незнакомый номер, пеленгуется с Роджера.

– Макс, прими управление, мне надо ответить.

– Как скажешь, – кивнул Фрей, и сразу приободрился, видимо, надоело носом клевать.

Проскочив в грузовой отсек, Рэйн активировал хэндком. Рядом с увешанной проводами переборкой появился майор Кавило. Выглядел он изрядно помятым: веснушчатое лицо побагровело, правый глаз затянуло красной сеткой лопнувших сосудов. Запой никому не идет на пользу.

– Аллерт? Неожиданно. Думал, ты давно покойник, – скривился майор в деланном удивлении.

– А я думал, что ты живешь припеваючи. Но смотрю с «припеваючи» вышло так себе.

Повисла пауза. Кавило гневно сжал челюсти, но промолчал. Рэйн тоже молчал. Взаимная неприязнь всегда стояла между ними, как сотни лет прогресса стоят между велосипедом и первым преобразователем темной материи – непреодолимая пропасть. Рэйн представил, каких усилий стоил майору этот звонок и сбавил обороты.

– Майор, как тебя занесло на Роджер?

– Ты хотел спросить: как я так низко опустился? – хмыкнул Кавило. – Твоими стараниями, Аллерт. После того, как ты меня «убил», я два дня провел на окраине Крона, прячась в грязной радиоактивной пустыне. Потом подвернулся грузовой корабль на Альфа-Голсон, в Хеджион – не самое лучшее место, но оттуда я собирался на Терра-Нова, чтобы начать все заново. И знаешь в чем проблема? Все мои счета обнулили. Зачем покойнику деньги? Я ведь умер на глазах Балатье. Это ты меня пристрелил.

– О жизни и смерти я не решаю. Я же сказал, что заказ на твою шкуру никогда бы не принял. А хотелось.

Кавило смерил Рэйна взглядом – раздражающим и надменным – таким, каким обычно мерил людей, по его мнению недостойных называться людьми.

– Неужели? Знаешь, мои счета – полбеды. Хуже то, что корпорация перестала оплачивать лечение сестры. Ее отключили от системы жизнеобеспечения. Шерил умерла в момент, когда ты нажал на спусковой крючок.

– По-твоему ее убил я? – без доли иронии спросил Рэйн. Подобные обвинения он слышал довольно часто, и всегда принимал со строго отмерянной порцией безразличия.

– Я так считал. Остатки средств и сил потратил на то, чтобы найти пиратский пункт вербовки, выследить тебя и пустить пулю в твои электронные мозги, но… – Кавило умолк, и теперь за надменностью проглядывало сожаление.

– Но ты не того искал.

– Аллерт, я всегда говорил, что ты лишь оружие, и будешь стрелять, когда прикажут. Но всегда есть выбор. И в корпорации сделали свой задолго до нашей встречи в офисе на Кроне. Балатье, так или иначе, избавился бы от меня. Это был вопрос времени. Пока я драил отсеки и шлюзы в доках Роджера, понял одну вещь: не ты убил Шерил. Ее убил Балатье.

Майор умолк. В его словах Рэйн отчетливо слышал глубокую, тщательно взращенную ненависть к «Экзо матрикс». Ненависть столь всеобъемлющую, что она непременно должна выплеснуться на врага, иначе сгноит майора изнутри. Он уже разлагается под гнетом сдерживаемого гнева. Беда лишь в том, что вопреки жалкому виду законченного алкоголика, майор не растерял упрямства и гордыни. Он никогда не попросит о помощи. Никогда.

И Рэйн сделал первый шаг:

– Как много ты знаешь об «Экзо матрикс» и проектах, связанных с Сущностями?

– Достаточно. Мой уровень доступа был куда выше твоего, я многое видел, и многое понял. Жаль, что слишком поздно.

– В войне против корпорации мне не помешает консультант.

Слова будто материализовались, и Рэйну показалось, что он видит, как те бестолково болтаются в воздухе, путаясь в проводах переборки, как мухи в паутине. Месяц назад он и представить не мог, что предложит Робу Кавило сотрудничество, или пригласит в команду и даст койку на «Зевсе». Но все изменило время, которого почти не осталось.

– Подачка? – горько усмехнулся майор. Взгляд потух. Сейчас у него внутри кипит бой между гордостью и желанием отомстить. Необходимо ему помочь и подтолкнуть в выгодном для «Зевса» направлении. Что Рэйн и сделал:

– Нет. Милостыню не подаю. Место в команде нужно заслужить.

– Что я должен сделать?

– В восемнадцатом доке пришвартована одна каравелла… – Рэйн загадочно ухмыльнулся. – Майор, как ты относишься к доктору Альваресу?

* * *

Госпиталь «Ремед», мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Ной видел сны наяву. Изо всех сил старался бежать от навязчивого морока, но какая-то злобная, мазохистская часть подсознания снова и снова переносила его в кошмары.

Он стоял на собственной кухне. Маргари готовила кофе и с улыбкой рассказывала о чем-то прекрасном и далеком – о том, что было Ною недоступно, и чего он никогда бы не понял. Но она все говорила и говорила. Протягивала чашку кофе и улыбалась – искренне, тепло; улыбалась так, что Ной понимал в чем секрет прекрасного, и даже имел наглость к нему прикоснуться. И тогда он целовал ее нежные руки, длинную изящную шею, находил ее губы и вдыхал цветочный аромат волос. И лунный свет оставлял серебристые дорожки на ее белой коже, и лепестки роз кружили над их головами, точно ожившие.

А потом взрывалось небо, ударная волна выбивала стекла. Кожа на лице Маргари вздувалась волдырями и шипела, будто ее облили раскаленным маслом. Ясные глаза проваливались в глазницы, запах горелой плоти и жженных волос впивался в ноздри, как сверло для лоботомии ввинчивается в мозг.

Ной обнимал обгоревший труп. Он отчаянно вопил, но не слышал собственного крика. Вопль сливался с воем сигнализации авто, а потом превращался в пронзительный писк датчиков. Это истерила система жизнеобеспечения.

И тогда его выбрасывало в реальность. Сквозь пелену боли Ной видел, как неистово скачут волны на дисплее его ЖТМ, как зашкаливает показатель пульса, и горят красным датчики. Видел, как подобно спецназовцам в палату влетают врачи, прижимают его к кушетке и слаженно борются с приступом. По венам растекалась холодная сыворотка. Она делала его беспомощное тело легким, снимала жар и уносила в мир грез.

Тогда приходили другие сны.

В них господствовал разум, и Ной отчетливо понимал, что детонатор активировал ключ зажигания, а судя по силе взрыва и по интенсивности ударной волны, это была взрывчатка типа Т-гибрид. Он осознавал, что спасти Маргари было уже нельзя. Понимал Ной и другое: убийца все это время выжидал, желая убедиться, что довел дело до конца. Значит – наемник. Память в деталях рисовала серый грязный дым, запах гари и высокий темный силуэт человека с пистолетом. С яростью Ной узнавал в нем Рэйна Аллерта.

Ненавистный образ вызывал новые приступы. Датчики снова неистово пищали, пульс зашкаливал, виски обжигало болью. И снова в палату вбегали врачи. И снова через катетер на сгибе локтя вливалась ледяная жидкость.

Так продолжалось несколько дней. Сколько – Ной не мог определить. Но постепенно кошмары стали исчезать, уступая здравому смыслу, боль под ребрами поостыла, кожа больше не горела, а под повязками не пульсировало. Только ныло в груди, в области сердца. А по ночам предательски щипало в глазах от слез.

Сегодня утром Ной впервые сел сам. Кряхтя и постанывая, он хватался за поручни. Спинка кушетки поднималась вслед за корпусом, поддерживая ослабленное тело. Огнестрельная рана под повязкой полыхала болью, будто туда запихнули стального ежа и тот выплясывал мамбо. Синяки от уколов и капельниц зудели. Врачи буквально собрали его по кускам. Взрывная волна разодрала селезенку, а пуля проделала дыру в груди и задела легкое – это не считая многочисленных ожогов, и двух операций на спине. Больше всего Ной опасался, что никогда не сможет ходить. Обошлось.

В палате царил полумрак. Пахло антисептиком и медикаментами. На прикроватной тумбе обнаружилась тарелка с питательной смесью и стакан апельсинового сока. Дрожащей рукой Ной потянулся за стаканом и сделал несколько глотков. Вкуса он не почувствовал. Должно быть, еда тоже как опилки.

Утреннее солнце лениво заглядывало в окно. Тонюсенькие лучи пробивались сквозь полуприкрытые жалюзи и падали на белый пластиковый подоконник, играя бликами на интерактивных открытках. Ковыряя ложкой бледно-серую питательную смесь, Ной косился на голограммы с пестрыми надписями: «Поправляйся, брат», «Возвращайся в строй. ОСП нужны бойцы!», «Дружище, не дури. Жду на пиво!», «Ной, милый, выздоравливай. Мы молимся за тебя». По открыткам ясно, что приходили коллеги; не один день здесь провели Фил с Кариной, а из Иллиона приехала тетя Берта с Майком – должно быть, сняли номер где-то неподалеку от больницы и скоро опять навестят. Забота друзей и близких отчего-то не трогала, скорее, вызывала раздражение и казалась театром абсурда. С досадой Ной отметил, что зол. На них, на себя, на весь мир. И где-то в ядовитой мгле этой злобы пульсировала ненависть к врагу, на чьи плечи измученное сознание возложило вину за смерть Маргари.

Рэйн Аллерт.

Понимать иного Ной не хотел. Лишь разделил вину надвое, оставив половину себе.

Белоснежная дверь тихо скользнула в сторону. В палату вошла дородная медсестра. С неизменно холодной улыбкой, оточенной на тысячах одинаково немощных и больных подопечных, она проговорила:

– Господин Чавес, к вам посетитель.

Ной безразлично кивнул. Оставив стопку белоснежных полотенец, от которых пахло хвоей, медсестра исчезла в коридоре. Дверь снова скользнула в сторону. Ной ожидал увидеть Фила или тетю Берту, но это был Труханов.

Полковник зашел в палату, будто к себе в кабинет, разница была лишь в том, что сейчас Старый Медведь улыбался.

– Чавес! Да ты недурно выглядишь! Я уж думал, что мой лучший следователь на отбивную стал похож.

– Рад видеть, полковник, – улыбнулся Ной. А где-то в мозгу дала о себе знать гадкая червоточина: «Не по твоему ли приказу явился убийца?»

Труханов ухватил за спинку стул и пододвинул к кушетке. Вальяжно рассевшись, Старый Медведь расстегнул пуговицы на кителе: то ли хотел придать визиту неофициальный тон, то ли попросту пузо мешало. Ной попытался сесть поудобнее. Пижама на нем зашелестела, как бумажная.

– Не надо вставать. По возможности из палаты вообще не выходи, – Труханов поменялся в лице: улыбка испарилась, будто и вовсе не было, серые глаза сверкнули сталью. – У дверей дежурят двое бойцов, одного я оставил в главном холле, чтобы наблюдал за сомнительными личностями. Не исключено, что на тебя снова организуют покушение.

Ной скептически хмыкнул.

– Такая осторожность ни к чему. Меня скоро выпишут, и все начнется заново. Я ничего не хочу, кроме как отыскать виновного в утечке в Департаменте, поймать убийцу Бенжамина Дора, и упечь за решетку ублюдка, убившего Маргари. Я хочу найти Рэйн Аллерта, а остальное – побоку.

Покачав головой, полковник полез в карман кителя за сигарой, но вовремя вспомнил, где находится, и шумно вздохнул.

– Ной, мне искренне жаль Маргари. Она была светлым, хорошим человеком…

– Похороны уже были? – перебил Ной, в голосе послышалась злоба, которую он не собирался показывать.

– Два дня назад.

– Где?

– Старое кладбище на Утесе Верди, – ответил Труханов и снова тяжело вздохнул.

Настала тишина, в которой роем пчел гудели приборы. Техника работала так своеобразно, что не разберешь: звуки это или белый шум.

Старый Медведь прочистил горло.

– Чавес, я должен знать, что ты откопал и почему кто-то решил, будто это стоит твоей жизни, или жизни Маргари. Или же покушались на нее? Давно вы… – Труханов умолк, теребя седые бакенбарды. – Прости, что спрашиваю. Но ты сам понимаешь.

Ной прикрыл глаза и обессилено откинулся на подушку.

– За рулем должен был быть я. Это моя бомба и моя пуля, а она – случайна жертва. Я видел убийцу, полковник, и с уверенностью на девяносто процентов могу заявить, что это был Рэйн Аллерт.

Труханов ничего не ответил. Стул скрипнул, полковник поднялся и качающейся медвежьей походкой подошел к окну. Зашелестели жалюзи, солнечный свет ворвался в палату. Ной зажмурился.

– Затемните! Включите защитный экран! – взмолился Ной.

– Хрен тебе. Пора понять, что рассвет давно наступил и хватит блуждать в потемках. Иногда мне кажется, что у всех твоих проблем и страхов одно имя – Аллерт.

– Вы говорите, как мой психиатр, – буркнул Ной, приложив ладонь козырьком, чтобы спастись от слепящего света.

– Я говорю, как твой наставник и друг. Чавес, либо забудь о своих страхах, либо переименуй, – полковник обернулся. В ярких солнечных лучах он казался черным пятном. – Ты убил его.

– Кого?!

– Нападавшего. Его пуля прошила тебе грудь, твоя – вышибла ублюдку мозги. Ты прикончил убийцу Маргари, Ной. Ты это сделал.

Решив, что послышалось, Ной тряхнул головой, будто пытался отогнать очередной сон.

– Да-да, Чавес. Так оно и вышло, – Труханов прошагал к койке и грузно опустился на стул. – Этим делом я занимаюсь лично. Не хочу, чтобы кто-то лез, и чтобы информация оказалась в руках того, кто все это подстроил. И знаешь, что я выяснил? – Старый Медведь выжидающе смотрел, будто хотел получить разрешение на дальнейший разговор. Ной кивнул. – Пуля, которую хирурги из тебя вытянули, и пуля, убившая доктора Бенжамина Дора, выпущены из одного и того же ствола. Убийца – наемник. Сменил кучу имен. В базе СГБ числится как Даниель Квин, а кто он на самом деле – сейчас пытаюсь выяснить.

Ной не нашелся что сказать. Виски стиснуло колючим венком боли, датчик на его ЖТМ замигал, показав ускорившийся пульс.

– Полковник, я… – Ной сжал кулаки, – я хочу выйти отсюда как можно скорее и присоединиться к расследованию.

– Исключено.

– Почему? Думаете, я слишком слаб, нестабилен и не смогу работать? В отпуск отправите?

– Никакого отпуска, – отрезал Труханов. – От дела я тебя отстранил. Более того, с сегодняшнего дня ты не работаешь в Департаменте…

Больше Ной ничего не слышал. В легких вдруг не осталось воздуха, как в пустом кислородном баллоне. Ной хватал ртом пустоту, но не мог вдохнуть, словно его окружал наполненный вакуумом пузырь. А когда невидимую пленку пробило такой же невидимой иглой, он выкрикнул:

– Не имеете права! У вас нет оснований!

– Успокойся.

– Какого черта, мать твою! Какого?!

– Отставить, Чавес! – рыкнул полковник.

Приказ старшего офицера – это не просто слова, а некий шифр к сознанию бойца, который вбивают инструкторы в академии. Ной замолчал, даже подумал, что совладал с гневом, однако датчик ЖТМ по-прежнему показывал зашкаливающий пульс.

– Дай договорить. Не перебивай, – Труханов насквозь прошил пристальным взглядом, в котором Ной видел дружелюбие. – У меня есть план, великолепная афера, так сказать. Для всех старший следователь Ной Чавес подал рапорт на увольнение по состоянию здоровья и уехал, скажем… в Костароссу, или еще в какую-нибудь жопу мира. На деле же майор Ной Чавес переведен в подразделение «Антитеррор». Где он будет заниматься террористической серией, которую так и не забрал у Крипа, и будет расследовать серию пиратских грабежей, контракт на которую выставила Торговая Гильдия. А в свободное от работы время майор Чавес станет помогать некоему старому полковнику, который чертовски устал от дел и от погон.

Глава 14. Три дня на убийство

Корвет «Зевс», туманность Сола-Корвина, ОСП

Есть сотни способов отобрать жизнь. Рэйн владел доброй половиной из замысловатого списка, но ни один не подходил к условию Даркуса: предводитель Востока должен умереть сам. Именно поэтому зал совещаний «Зевса» превратился в поле боя, где сражались идеи – одна сумасшедшее другой. Соратники не сдерживали воображение, первые полчаса даже шутили, предлагая прибить его харизмой, или дождаться пока состарится и отойдет к праотцам. Но поток веселья быстро иссяк, началось хождение по девяти кругам ада в поисках чего-то стоящего.

Продумав с десяток вариантов, Рэйн посчитал, что лучше убрать пирата на подлете к Роджеру: обложить зарядами средненький астероид и взорвать – тогда глыба слетит с орбиты и протаранит каравеллу Мисхель-Хана. План сработает при условии, если маршрут он выберет кратчайший и пройдет близ скопления астероидов; если ЭМП «Зевса» вовремя собьет защитные поля противника; если удастся обездвижить корабль. План не нравился. В нем было слишком много «если» от которых коробило. Но даже столь неудачная задумка пошла прахом, когда из пиратской сети Рэйн узнал о конвое. Корабль восточного босса сопровождает четыре рейдера и три каравеллы. Столкновение не подстроишь – свидетелей куда девать?

Тогда Дрейк предложил угнать парочку СГБэшных рейдеров и обстрелять конвой, а главное сделает невидимый «Зевс» – разнесет пиратские посудины на куски. Задумку отмели по приказу Даркуса: СГБ не вмешивать, ибо чревато последствиями. Громкие космические баталии почитатель Смерти тоже запретил.

Инквизитор убеждал, что нужно выждать, а Бьянка с насмешкой в глазах наблюдала за потугами соратников. Споры ей казались пустыми, но дельного предложения от черноволосой красотки команда так и не дождалась. Хотя Рэйн был уверен, что вот-вот с ее губ сорвется нечто жестокое, почти гениальное. Но девушка молчала.

За противоположенным концом стола тихо перешептывались Дарина с Лоренсо, которые битый час провели в сумеречной сети, выменивая данные у инфо-брокеров. Бесполезное занятие. Терабайты компромата еще никого не прикончили, а все необходимое для дела уже раздобыли на Роджере.

– Черт бы побрал этого ублюдка, – выругался Рэйн и потянулся за синей пачкой «Клэмбера». С удивлением обнаружив, что за последний час пепельница разбогатела на три окурка, он так и не достал сигарету. Пачка отправилась в карман кителя.

– Черт тут не поможет, – заметил Бобби. – Думаю, нужно попробовать внедриться в окружение Мисхель-Хана. А там – по обстоятельствам.

Фрей усмехнулся, стальные пальцы сложились в фигу:

– Вот какие нас ждут обстоятельства. Допустим, внедримся в шайку, но как его грохнуть, чтобы он сам подох? Защекотать насмерть? Предлагаю не изобретать порох, карабины и велосипеды, а взорвать сектор станции, где он обоснуется. А че? Помрут все разом: и Мисхель-Хан, и его дружки. И не разберешь: то ли авария, то ли кара небесная.

Рэйн метнул гневный взгляд исподлобья.

– Макс, мы больше не взрываем станции. Или ты забыл? Это методы «Экзо матрикс», а не наши. Обеспечить безопасность случайным людям и жителям Роджера мы не сможем, а тероидной взрывчатке все равно кого на кровавую росу пустить.

Поняв, что ляпнул лишнего, Макс потупил взгляд. Широкие плечи опустились, словно на здоровяка навалилась тонна железа. Это были угрызения совести, от которых никому из команды так и не удалось избавиться. Иногда Рэйну казалось, будто все в прошлом: они смогли расставить точки над «и», списав смерти тысяч невинных людей на кровожадность «Экзо матрикс»… Да только пули выпускали бойцы «Зевса». Превращали станции в груду светящегося шлака – тоже они. Легче не становилось. Тот, кто выбрал путь войны, обречен слышать голоса призраков.

Повисла гнетущая тишина. Только шелест открываемых Дариной файлов да тихое бормотание Лоренсо напоминали, что здесь не вакуум. Рэйн поднялся с кресла и принялся расхаживать вдоль стола, заложив руки за спину.

– Ладно, давайте повторим все с начала, – сказал он, остановившись рядом с Фреем. Дружеское похлопывание по плечу вернуло беззаботную ухмылку на лицо громилы. – Итак, что у нас есть?

– Есть подробная карта Роджера, переданная Даркусом, – сказал Дрейк. – Есть досье на Мисхель-Хана и его подручных, которое с таким трудом удалось раздобыть. Кстати, почему наш южный партнер не дал выходы на своих людей на Роджере, и не поделился информацией? Задача бы упростилась.

– На его месте я бы тоже не светил козырями, – ответил Рэйн, снова сев в кресло. – Это чревато последствиями. Где гарантия, что я не предложу ту же сделку восточной оппозиции? Думаю, там бы заинтересовались не меньше. Даркус перестраховывается. Пока информация и связи у него – он босс в нашем союзе.

– Может, стоило попробовать?

Рэйн покачал головой, ответил Макс:

– Нет, у нас с Востоком разные интересы. Им нужны бабло и кровь Севера, а нам бабло и кровь корпорации. Уж поверь, Дрейк, я там в доках такого наслушался… У них какая-то нездоровая агрессия к северянам. Простой народ войны не хочет, но когда жернова закрутятся и полетят головы, то от куска переборки с Джокера никто не откажется.

Оперативник понимающе кивнул и уставился на проекцию станции, погрузившись в мысли.

– Еще идеи? – спросил Рэйн.

Бьянка холодно улыбнулась. Пристальный взгляд она адресовала Рэйну, и было в нем нечто хищное, даже нежное.

– Не думала, что когда-то скажу подобное, но Инквизитор и Бобби предложили стоящий вариант. Можно внедриться в окружение пирата и отравить его.

– Не уверен, что он захочет меня видеть, – пожал плечами Рэйн. – А любой яд легко определить, и тогда «умер сам» не случится.

Девушка насмешливо фыркнула, тряхнув черной челкой. Теперь ее взгляд говорил: «Мужчина, какой же ты идиот».

– Рэйн, во-первых, есть яды, которые не так-то легко выявить. Сначала все выглядит как обыкновенное удушье, или сердечный приступ, а токсин можно обнаружить только через неделю. Какой кретин станет хранить труп неделю в морозильнике? Пираты своего босса в тот же день с почестями в шлюз вышвырнут, и начнут за власть грызться. Во-вторых, для этого ты не нужен. Я сама все сделаю. Соблазню Мисхель-Хана и подолью яд в питье. Или в глотку затолкаю, если понадобится.

Бьянка играла каждой фразой. Говорила так, будто перед ней студенты на лекции, а не бойцы. Не сдержавшись, Рэйн криво ухмыльнулся. Завидев его реакцию, рассмеялись Дрейк и Макс, тут же смех подхватила Дарина. Ее звонкий хохот звучал натянуто, в нем чувствовалось злорадство.

Бьянка гневно сверкнула глазищами:

– Чего ржете? У вас умников есть идеи получше? Дара, а ты вообще ничего не предложила. Хочешь, можешь сама его соблазнить… Только у тебя на это уйдет год. Мне же хватит одного вечера.

Дара собралась ответить что-то колкое и уже раскрыла рот, как Рэйн остановил ее жестом. Возмущенно теребя длинную серьгу в ухе, она отвернулась к проекции, на которой пестрило досье.

– Бьянка, прости, – сказал Рэйн, – но соблазнение действительно звучит забавно. Разве ты не читала досье?

Девушка закусила губу, взгляд заметался по сторонам, как у воровки, пойманной на горячем в ювелирной лавке.

– Я бегло пролистала, – отрезала Бьянка, стараясь не заострять внимания на оплошности.

– Тогда ты должна знать, что Мисхель-Хан даже не посмотрит в твою сторону. Его интересуют мальчики. Причем не старше тринадцати.

– Это мерзко…

– Поэтому грохнуть гребаного извращенца будет вдвойне приятнее, – сказал Рэйн. – Но твоя идея не так плоха. Эй, Лоренсо! Хватит торчать в сети, ты нужен.

Аферист отмахнулся, продолжая вчитываться в висящий между ним и Дарой файл. Свет от проекции падал на его лицо, рождая причудливые узоры, похожие на татуировки Дарины. Рэйну вдруг вспомнились слова Бьянки. Что, если именно с ним роман у сестры? Что, если…

– Лоренсо, мать твою! Я должен повторять дважды?!

– Простите, капитан, – встрепенулся Грин.

– Если мы пришьем одного из помощников Мисхель-Хана, ты сможешь воссоздать его «тушку»? Тогда можно перевоплотиться и без проблем подобраться к этому ублюдку.

– На изготовление точной формы с отпечатками и ДНК-маркерами уйдет несколько дней, не считая наблюдений за привычками, походкой, фразами. Это целая наука, а у нас времени в обрез. Не успею.

Вздохи разочарования прокатились по залу. Времени действительно нет: через два дня Мисхель-Хан прибудет на Роджер, устроит брифинг, раздаст указания и снова исчезнет. Куда он пропадал и чем занимался – не знал даже Даркус, но Рэйн подозревал, что предводитель Востока попросту разыгрывает исчезновения и отсиживается где-то на Роджере, правя через своих помощников.

– Но не все так ужасно, – расплылся аферист в обаятельной улыбке. – Пока вы думали о сложном, мы с Дарой нашли простой путь: выяснили, зачем Мисхель-Хан появится на Роджере, – Лоренсо выдержал драматическую пазу, достаточно длинную, чтобы любопытные взгляды прилипли к его персоне. – Он организует на станции масштабное шоу. Настолько масштабное, что о нем будут трещать на всех ретрансляторах сумеречной сети.

– Что за шоу? – заинтересовался Рэйн.

– Нелегальные гладиаторские бои. Буквально несколько минут назад в сети появилась афиша. Билеты на такое действо разлетаются за полгода до начала, а о месте и времени проведения становится известно в последний момент. Это закрытое шоу. Дорогое и неимоверно крутое. Даже не представляю, сколько Восточный клан отвалил денег, чтобы бои проводили на Роджере.

– Хм, а где нам взять билеты, если их раскупили полгода назад? – озадачился Макс, постукивая стальными пальцами по столу. – Дара, сможешь фальшивку зарегистрировать?

– Смогу. Но учтите: стадион рассчитан на сто тысяч человек…

– Ясно, – буркнул Фрей. – Толкотня и давка, а к Хану даже на пушечный выстрел охрана не подпустит. Если в космосе за ним боевое соединение таскается, то на земле целая армия хвостом ходит. При таком раскладе проще Творца на тучке грохнуть.

– Надо придумать, как подобраться к нему поближе, – сказал Бобби.

– Легко! – воскликнул Лоренсо. – Подберемся прямо с арены, точнее, Рэйн подберется.

– Я?! – бестолково переспросил Рэйн.

– Именно. Вернее не ты, который Рэйн-капитан, а тот, что Рэйн-гладиатор.

Фрей присвистнул, а Рэйну ничего не оставалось, как озадаченно почесывать в затылке. Не дав опомниться, Лоренсо затараторил:

– Немедленно отправим заявку на участие, заплатим двойной – а лучше тройной! – членский взнос и станем ждать приглашения. Я даже легенду придумал. Одна богатейка с Навиры, из мафиозных кланов Эвердана, решит поиграть и выставит своего бойца – такое часто случается, никто не заподозрит неладного. Бьянка без труда справится с ролью леди-мафии, а ребята превратятся в ее телохранителей. Я буду импресарио. А тебе, Рэйн, достанется самое простое – убьешь этого Хана-педохана. Только над гримом и образами надо поработать. Это будет моя лучшая работа! Она войдет в историю! Представьте: команда «Зевса» на гладиаторской арене… Фантастика!

Рэйн молчал, обдумывая предложение Лоренсо. Чего у Грина не отнять, так это фантазии и страсти к показухе. По нему тоскуют сцена и софиты, но и во мраке криминального мира он нашел применение своему таланту. Если действительно удастся попасть на арену, то легко можно «случайно» вылететь в первый ряд, наскочить на Хана и вколоть токсин. Или «случайно» встретить его за кулисами, или познакомиться с его ребятами и выпить виски, или… Вариантов Рэйн насчитал больше дюжины, а если покурить и подумать, то и вовсе бескрайнее море отыщется. Главное – попасть на шоу.

– Отлично, – щелкнул пальцами Рэйн. – Идея замечательная. Правда, я понятия не имею, что делают на арене гладиаторы. А еще я не ношу разноцветного супергеройского трико.

– С трико что-нибудь придумаю, – отмахнулся Лоренсо. – Кстати, делают гладиаторы то, что у тебя в крови – они сражаются. Бьют друг другу морды, и стреляют из крутых пушек.

– Это по моей части, – усмехнулся Рэйн. – Ладно, расходимся. Полчаса на ужин и снова в зал, будем прорабатывать детали.

Оставшись в одиночестве, Рэйн включил хэндком. Пальцы забегали по спроецированной на черную столешницу клавиатуре:

Аллерт: «Переходи ко второй фазе. У тебя три дня на подготовку»

Кавило: «Принял».

Рэйн полез в карман кителя за сигаретами. Закинул ноги на стол и самозабвенно закурил. Еще раз обдумав затею Лоренсо, он пришел к старому как мир выводу: все гениальное просто. Но шестое чувство упорно противилось: скребло когтями душу и леденило внутренности. Раздражающая беспричинная тревога напоминала один из параноидальных приступов, которые мучили в бытность работы на «Экзо матрикс». Рэйн исправно принимал лекарства и давно избавился от паранойи, но сейчас что-то было не так.

Вдавив окурок в стальную пепельницу, он собрался в камбуз, как вдруг над столом мелькнула вспышка. Рэйн присмотрелся. Секунду назад там была проекция с картой станции Роджер… А теперь схемы нет! Перед ним сверкало черное зеркало, в идеальной глади которого Рэйн увидел Жрицу Смерти. Она улыбалась.

АРЕНА. День первый

Роджер сходил с ума. Из серого стального улья, наполненного уставшими людьми, станция превратилась в сплошной праздник. Перемены впечатляли, однако Дарина смотрела на буйство красок и эмоций с подозрением, чувствуя, как нарастает раздражение.

Окно номера в отеле выходило на центральную площадь, и никакие шумоизоляционные экраны не могли сдержать Роджер. Станция вопила на все голоса: музыка гремела так, что дрожали стекла, высоко под куполом с грохотом артиллерийских выстрелов взрывались разноцветными брызгами салюты, а слоган: «Сражайся, или умри!» слышался на всех углах. Гигантские проекции и мелкие экраны-плакаты транслировали отрывки с прошлогодних боев. Так называемые гладиаторы сражались друг с другом, бились против роботов или спасались от страшных механических чудищ. Виртуальная кровь брызгала на стены жилых ульев, на запертые массивные двери, на довольные лица людей; лилась на дороги и полукруглые бетонные крыши тоннелей. Все это напоминало нарезку из самых захватывающих фильмов сумеречной сети.

Дарина прильнула к прохладному стеклу, чтобы среди вспышек неона рассмотреть арену, которая пряталась где-то под самым куполом, на высоте птичьего полета. Тщетно. Под сводом Роджера был лишь сумрак, в котором проступали размытые контуры. Сейчас Арена напоминала безмолвный корабль пришельцев – злобное НЛО, которое выжидает, когда можно спуститься и отобрать человеческие жизни.

Дарина зябко повела плечами, ее вдруг пробрал озноб. От одной мысли, что Рэйн будет сражаться на Арене, в груди ныло так, будто там не сердце, а больной зуб.

Рэйна она не видела с тех пор, как купленный на черном рынке шаттл «Миледи» доставил команду «Зевса» в доки Роджера. Третий день Дара жила с Бьянкой в отеле. Соседний номер заняли Макс и Дрейк, а где находились гладиаторы – держалось в секрете. Связи с братом не было. Вжившийся в роль импресарио Лоренсо мягко намекнул, что волноваться не стоит, они справятся сами. Убьют предводителя восточного клана на глазах тысяч зрителей, под носом у пиратов…

Тяжело вздохнув, Дара глянула на часы. Скоро начнется турнир, пора выходить, а Бьянка до сих пор прихорашивается. За матовым стеклом ванной комнаты то и дело мелькал нечеткий силуэт, слышался плеск воды.

– Эй! Хватит там торчать! Сколько на тебе грязи? Тонна? – крикнула Дарина во все горло.

– Перестань орать! – послышался визг в ответ, а через несколько секунд дверь открылась. Наружу повалили клубы пара, дохнуло мылом с запахом конфетно-приторного иланг-иланга.

Бьянка была абсолютно нагой. На голове возвышался сооруженный из белого полотенца тюрбан, а махровый халат так и остался висеть рядом с гидробоксом. Дарина отвела взгляд. Обычно вид обнаженного женского тела не вызывал неловкости, но смотреть на Бьянку почему-то было неудобно. Щеки вспыхнули.

– Скажи парням, чтобы не торопились. Мне нужно еще пятнадцать минут, – скомандовала Бьянка, порхая подле шкафа.

– Хорошо.

Краем глаза Дара наблюдала за соседкой. Когда Бьянка подходила к туалетному столику, чтобы взять расческу или духи, она ловила ее отражение в зеркале; а когда та не замечала, то оборачивалась, чтобы рассмотреть получше. Бьянка до зависти идеальна. Если к отточенной в спортзале фигуре прибавить красивое лицо и шелковистые черные волосы… Только сейчас Дарина осознала откуда взялся стыд. Она обвиняла Рэйна в том, что он связался с девушкой, которая моральными качествами даже в подметки не годится его погибшей жене – Ларе. Но теперь прекрасно его понимала.

– Помоги застегнуть. Лоренсо выбрал для меня не платье, а черт знает что! – возмутилась Бьянка, подставив оголенную спину. Рукой она придерживала корсет, который норовил развалиться на составляющие.

Дарина взялась за края плотного изумрудного кружева с кожаными вставками и хорошенько потянула. Бьянка ойкнула, когда застежки сошлись на талии. Наряд Лоренсо действительно выбрал странный: от тугого корсета тянулся длинный шлейф, напоминающий павлиний хвост, а юбки не было, ее заменяли ультракороткие шорты из черной кожи. Дополняли образ высокие сапоги-ботфорты, массивное колье со звездными сапфирами, и вуалетка. Даре повезло больше. Одеяние помощницы леди-мафии выглядело куда проще: комбинезон из красного латекса облегал фигуру, будто вторая кожа, разве что глубокое декольте раздражало – вырез тянулся к самому поясу, открывая пупок с серьгой. Волосы Дарина зачесала на бок, а вот с татуировкой пришлось распрощаться. Лоренсо наклеил на щеку и шею маскирующий пластырь, нанес грим и нарисовал новую – саламандру, которая символизировала принадлежность к знаменитому мафиозному клану навирского Эвердана.

В двери постучали. Послышался приятный баритон Дрейка:

– Госпожа Гвен, напоминаю, что нас ждут в организаторской. Скоро начнется шоу. Сообщите госпоже Адиери.

До Дарины не сразу дошло, что обращаются к ней. Новое имя упорно не желало задерживаться в голове, оно было редким и неприятным на слух, но распространенным на Навире. Что ж, профессионально составленная легенда – путь к успеху. Кому как не ей об этом знать? Агенты Правды получали свой хлеб за то, что находили бреши в подобных историях и ловили лжецов на мелочах.

Поймав на себе хлесткий взгляд Дарины, Бьянка фыркнула.

– Не надо так смотреть. Уже идем.

На улице не протолкнуться. Толпа шумела, точно океан, налетая волнами на главную дорогу, и вливаясь в узкие проходы между домами-ульями. Люди спешили к стадиону. Туда же направились и гости с далекой Навиры: роковая красотка Ирэн Адиери – глава мафиозного клана «Саламандры»; ее помощница и любовница Гвен; темнокожий здоровяк телохранитель, в котором нельзя было узнать Макса; и влиятельный бизнесмен из Эвердана, в чей образ вжился Дрейк.

Макс шел первым, распихивая зевак. Дарина старалась держаться рядом, но все равно останавливалась, чтобы проверить канал связи, к которому подключила хэндком. Кругом мелькали неоновые баннеры, убеждая, что смерть на Арене – благородное дело, а ставки на тотализаторе превратят в богача любого, кто разглядит в «кровавой сотне» истинного победителя. Не успела Дарина опомниться, как толпа подхватила и потянула куда-то в сторону, скрыв из виду друзей. Чьи-то цепки руки ухватили ее за плечо, справа толкнул смердящий мочой старик, дородная тетка наступила на ногу и Дара ойкнула. Пихнув обидчицу локтем, она попыталась протиснуться обратно к дороге, но налетела на толстуху, врезавшись в груди-подушки.

– Куда прешь, жердь разодетая? – с ненавистью процедила та. Узкие глаза алчно заблестели, пальцы-колбаски потянулись к серьгам в ушах Дары.

Вмиг Дарина выкрутила пухлое запястье, да так, что на глаза женщины навернулись слезы.

– Только тронь. Руку сломаю.

– Госпожа Гвен! – послышалось из толпы, буквально через секунду рядом оказался Дрейк. Подхватил под руку и, распихивая недовольных людей, повел к дорожке.

– Просил ведь не отходить. Напугала.

– Я не маленькая, могу за себя постоять.

– Не сомневаюсь. Но если у тебя появится лишний синяк, кэп с меня три шкуры спустит. Тем более, синяки тебе не пойдут, всю красоту испортят.

Дара усмехнулась. Это был комплимент? Или попытка втолковать задиристой девчонке правила? Дрейк не отличался болтливостью или отменным чувством юмора, душой компании всегда был Макс, а оперативник – сплошная серьезность, граничащая с занудством. Тем не менее, в нем успешно сочетались сила и уверенность, ум и харизма зрелого мужчины, который знает жизнь. Оттого попытка флирта вызвала смешанные чувства.

– Ты в порядке?

– Да, – ответила Дарина, с благодарностью сжав шершавую ладонь, и спросила: – Заметил, сколько тут бедных, озлобленных людей? Не понимаю, зачем Мисхель-Хан устроил это идиотское шоу. Разве простым людям это что-то даст? Накормит?

– Хлеб и зрелища во все времена будут в цене. С их помощью даже можно управлять толпой. Для организаторов жители Роджера – чернь. Им отвели загон, видишь? – Дрейк махнул рукой в сторону огороженного сеткой стадиона на площади, где в несколько ярусов громоздились платформы для зрителей. – Здесь сто тысяч человек уместится. Шоу они будут смотреть на дисплеях, хотя… наверное будет трансляция проекций прямо на стадион с отличным разрешением и звуковыми эффектами. Им раздадут бесплатную еду и выпивку, устроят тотализатор. А сколько кругом торговых тележек? Отели забиты, а у шлюх уже ноги не сдвигаются. Это деньги. Приезжие будут их тратить, а местные зарабатывать. Но сливки все равно уйдут в небо.

Взгляд Дрейка устремился к темной туче, на которую сейчас была похожа Арена, и Даре подумалось, что в мире слишком много несправедливости, чтобы обращать на нее внимание. Но по-другому она не могла. Внутри, словно в котле, бурлило негодование. Кому есть дело до всех этих людей? Если для таких, как Мисхель-Хан, они чернь, то для «Экзо матрикс» и вовсе – биоматериал. Мясо для экспериментов.

В зоне пропуска дышать стало легче. Теперь от толпы отделяла ограда из сетки, по которой едва заметно пробегали голубые искры силового поля. Сквозь большую арку с надписью «Вход» тянулись вереницы пестро одетых людей. Дорогие костюмы, умопомрачительные платья, запах элитных духов и сигар предавали обычному походу на шоу налет торжественности. Охранники в сером камуфляже и зеркальных визорах проверяли каждого. Сюрприз с бомбой или автоматная очередь в разгар боев – плохо для бизнеса.

Арена по-прежнему темнела где-то в искусственном небе.

– За нами спустят какой-нибудь подъемник? Не этой же громадине сюда приземляться, – озадачилась Бьянка, задрав голову вверх, в попытке разглядеть арену.

– Думаю…

Дрейк не успел договорить.

Неожиданно чернота купола вспыхнула разноцветным дождем салюта. Мерцающие брызги кружили, словно мотыльки, и складывались в надпись: «АРЕНА 666».

В небе ожила черная громадина. Исполинский комплекс арены светился огнями и шарил прожекторами в сумраке, будто кракен, ощупывающий вездесущими щупальцами илистое дно. Лишь теперь стало ясно – это настоящий космический корабль!

– Охренеть… – восторженно шепнул Макс.

– Великолепно, – облизнула губы Бьянка.

Дрейк скупо улыбнулся.

– Жуткая фигня, – хмыкнула Дарина, не разделив восхищенных взглядов. Как можно нахваливать это место, когда идешь туда убивать? Такого обыденного отношения к смерти она не понимала.

От круглого тела Арены отделились синие огни – это горели турбины катеров. Синие светлячки быстро приближались и меньше чем через минуту друзья влились в хлынувший к ближайшему трапу поток.

Арена…

Величие и восторг, пафос и изысканность – эти слова против воли прилипли к языку, стоило Дарине попасть внутрь. Здесь не было привычных для кораблей шлюзов, уровней, ангаров, или переборок – космическую громадину создали совсем иной. Длинные, уходящие в бесконечность трибуны заливал свет прожекторов, на полукруглых стенах висели огромные дисплеи, а в центре комплекса светилась арена для боев. Ничего подобного Дара не встречала. Не каждый стадион Терра-Сити составит конкуренцию нелегальным трем шестеркам.

Следуя за светящимся указателем, Макс повел вниз по ступеням – к ложе, номер которой мигал на интерактивном билете. Бьянка плавно опустилась в мягкое красное кресло, и обвела заинтересованным взглядом соседей. Убедившись, что все мужчины в радиусе ста метров восхищенно пожирают ее глазами, леди-мафия принялась беззаботно листать списки участников. Со вздохом облегчения Дарина села рядом – от обуви на высоченных каблуках ломило спину.

– Вон он, – шепнула Бьянка, стрельнув глазами в первый ряд.

Взгляды устремились к арене. Мисхель-Хан – высокий худосочный мужчина с обритой головой, на которой чернел островок собранных в хвост волос – что-то говорил подручным. Свора охраны кружила рядом.

– Я прощупаю системы безопасности Арены, может, найду что-то интересное, – сказала Дарина.

Коснувшись хэндкома, она подключилась к сети через вирт-порт ближайшей видеокамеры, и запустила программу взлома. Устройство передавало данные на линзы, и Дарина щурилась каждый раз, когда переключала поток. Со стороны казалось, будто в глаз попала соринка и она хлопает глазами пытаясь от нее избавиться. Частого моргания требовали нейросенсоры, реагирующие на движения глаз – по-другому файлы не просмотреть.

Дарина стремительно прорывалась через систему защиты, с интересом отметив, что она не единственная, кто пытается взломать сеть Арены. Фаерволы реагировали ответными атаками, выстраивая линию обороны. Но она находила бреши.

Дара погрузилась в сеть полностью, как вдруг тело похолодело, словно ее выбросило в ледяные степи Касея. Искусственный интеллект… Одна из первых моделей. Примитивная смесь кремния и нейроморфных чипов. Опасная смесь.

Не раздумывая, Дара прервала соединение, оставив в системе «споры» – десятки вирусных программ, которые сотрут ее следы в сети. От осознания, что рядом ИскИн стало не по себе. Подобные игры она не признавала. Считала, что создав искусственный интеллект, человечество подписало себе смертный приговор и технологическая сингулярность не за горами. Первые модели типа «инжен драйв» не способны выйти за пределы своих «оболочек» – ретрансляторов, но такие, как Зевс… Третье поколение, новейшая система, которая выбрала себе имя и которая непрерывно обучается, самовосстанавливается, эволюционирует. Дара была уверена, что время хакеров, так называемых виртуальных ковбоев, отчаянных райдеров уходит. Более того, вскоре уйдет и время человека.

– Под каким номером выступает Рэйн? – нетерпеливо спросила Дарина, заглядывая в интерактивный список в руках Бьянки.

– Фантом восемнадцатый. Бьется в третьей шестерке.

Фантом?! Дарина закрыла глаза. «Какого черта, Рэйн?! Зачем ты полез в прошлое и снова примерил имя, от которого веет могилой Разлома-13?». По телу пошли колкие мурашки, когда Дарина вспомнила, с какой ненавистью он отзывался о прилипшем на Кавире прозвище. Фантом – палач. Мерзкое клеймо. Кровь друзей на руках. А теперь сам назвался этим именем… Творец всемогущий! Что с ним происходит?!

– Дара, – словно за сотню миль отсюда послышался голос Дрейка. – Дарина, ты в порядке? Ты какая-то бледная. Держи, – он протянул бутылку воды, но Дара отмахнулась, ткнув красным ноготком на круглый столик, где стоял джин.

Друзья что-то бурно обсуждали, но Дарина не слушала. На арене полуобнаженные танцовщицы разогревали публику, но она не смотрела. Пила отдающий можжевеловой ягодой джин и молила Творца, чтобы дал Рэйну сил выйти живым из поединка.

Музыка стихла, свет в зале померк. Лишь вдоль трибун тускло горели полоски люминесцентов, зловеще играя тенями на лицах зрителей. После неистового грохота тишина показалась гнетущей. Дарина слышала возбужденное дыхание Бьянки, и монотонное тиканье часов на запястье Дрейка. Слышала, как скрипит кресло под громилой Максом. Она затаила дыхание. Скоро начнется.

Барабаны забили воинственную дробь, которая отозвалась дрожью в теле. Периметр арены вспыхнул языками пламени, а когда огонь угас, взгляды приковала высокая фигура в центре. Темно-синяя мантия покрывала плечи ведущего, на голове был надет шлем – череп буйвола с изогнутыми рогами. Зажатый в руке костяной посох венчал кровавый рубин, размером с яблоко.

– Дамы и господа! Приветствую на седьмых гладиаторских боях «Арены 666»! – голос ведущего обрушился на зал, точно гром на спокойную долину. Публика захлебнулась аплодисментами. Как только шум стих, ведущий снова прогремел: – Сегодня в программе: адреналин и сумасшествие, кровь и убийства! Никогда наши гладиаторы не сражались в подобном месте… Месте, напоминающем Ад. Сегодня с вами я – Безумный Ник, а в роли рефери – сама Смерть. На-чи-на-ем!

Гул аплодисментов смешался с тяжелой музыкой, заставив кровь кипеть, а сердце учащенно биться. Арену затянуло сизым туманом, сквозь который точно призраки из потустороннего мира проступали рослые фигуры гладиаторов. Началось.

* * *

– Лоренсо, это что за срань? – спросил Рэйн, кивнув в сторону главного выхода на арену, откуда двое охранников волокли покойника. Волосы мужчины слиплись от крови и песка, в этой каше белыми искрами проглядывались обломки кости.

В ответ Лоренсо нервно пожал плечами. Новая личина афериста казалась чудаковатой, теперь он – румяный толстяк с тонкими бровями и нелепой мушкой над губой. Одежда расцветки перьев попугая и завитые в рогалик зеленые волосы вовсе вызывали смех. Столичная мода – настаивал Лоренсо, и Рэйн искренне обрадовался, что эта мода не протянула к нему свои липкие от гламура лапы.

– Подумаешь, кто-то умер. Это же нелегальные бои! Из правил Арены стоит уяснить лишь одно: в бою умри красиво, чтобы публике понравилось. Они ведь за это дурные деньги отвалили, – небрежно заметил Грин.

Рэйн нахмурился. Когда соглашался на участие в турнире, то не предполагал, что спортом здесь даже не пахнет, а смерть от рук противника – обычное дело. Более того, за каждое убийство ведущий начислял баллы, которые помогали продвинуться вверх по турнирной таблице, а зрители одаривали рейтинговыми ставками. О таких вещах, как допинг, организаторы, по-видимому, не слышали, и гладиаторы накачивались по самые уши, свято веря, будто химия поможет одержать победу.

Поняв, что придется туго, Рэйн вздохнул и раздраженно почесал плечо под плотной тканью черного плаща. Кожа зудела. Хотелось пройтись по мышцам щеткой с гвоздями вместо ворса. Просил ведь обойтись без излишеств, но Лоренсо был неумолим и разрисовал всю спину. Образ – это главное, – сказал аферист, и пришлось сдаться.

С экипировкой оказалось проще: фантазия Грина дала сбой, и Рэйн без труда выторговал у непреклонного импресарио тактические штаны из черной кожи и наручи, усеянные мелкими шипами. Ножи, пистолеты, газ, струны, кастеты и прочие побрякушки были запрещены. На арене шла рукопашная схватка, бои без правил.

Тихо скрипнула обшитая листом железа дверь, в коридор проскользнул Бобби.

– Ну что, готов? – спросил он, бросив многозначительный взгляд на правую руку Рэйна, где в специальной капсуле дожидался своего часа яд. – Главное продержись и все сделай вовремя. Я за кулисами, и в случае травмы быстро тебя подлатаю. С того света вытащу, если понадобится.

– Знаю. Спасибо.

– Бобби, ты о чем? – удивился Лоренсо. – Он же в элитном спецподразделении служил, там таким штукам учат – зашатаешься! Еще и пятый дан карате! Уверен, что его придется латать?

Боби кашлянул и криво ухмыльнулся. Рэйн стыдливо уставился в пол.

– Лоренсо, вообще-то в «элитном» я гонял на штурмовике, а это совсем из другой оперы. В десантуре и пехоте прослужил не достаточно долго, чтобы стать мастером СРБ. А пятый дан я так и не получил, – возразил Рэйн, вспомнив свой последний спарринг в додзё Ашри, когда изворотливый Джимми Ящерица из «космических летунов» отправил в позорный нокаут на двадцатой секунде.

– Какая разница, – отмахнулся Грин. – Все, время! Нам пора. Удачи, Фантом.

Простонал гудок. Механический голос, который мог принадлежать как роботу, так и говорящему в микрофон человеку, сообщил: «ФАНТОМ, ПРИГОТОВИТЬСЯ!».

Мимо пронесли еще одного мертвеца. Ноги покойника безвольно волочились по полу, оставляя след из пыли и песка, кровь изо рта лилась тонкой струйкой, вычерчивая багровые полоски на серой плитке. Не обращая внимания, Рэйн нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Сейчас он выйдет на арену, где ждет противник. Бой – не главное. Нужно всего лишь пропустить отличный удар и вывалиться в первый ряд, случайно задеть Мисхель-Хана рукой и уколоть. Микроскопическая смарт-игла, вживленная в запястье, впустит в его кровь наноробота, который станет перебирать крохотными паучьими лапками в венах педофила, пока не попадет к сердцу. Проще простого.

Второй гудок ударил по ушам. «ФАНТОМ, НА АРЕНУ!».

Дверь поползла в сторону, открыв взгляду комнату с клеткой, Рэйн уверенно шагнул в импровизированную тюрьму. Ржавчина на прутьях напоминала запекшуюся кровь, с крыши свисали длинные цепи с толстыми звеньями. Дверца автоматически захлопнулась.

Завыл третий гудок. «ФАНТОМ, В БОЙ!»

Рэйн нахлобучил капюшон, спрятав лицо в его тени, встал на одно колено и ухватился за прутья. Под пальцами захрустела вздувшаяся краска, хлопьями полетев на черную ткань плаща. Противно заскрипел люк в потолке. Незримый подъемный механизм затарахтел тросом, и клетка стала медленно подниматься, а потом резко понеслась куда-то в сторону.

Зависнув в десяти метрах над ареной, клетка мерно покачивалась, яркий свет ослепил. Белые лучи прожекторов нещадно били по сторонам, размывая реальность, и все попытки сфокусировать зрение заканчивались провалом. Далеко внизу вопила толпа: заходилась в неистовом оре и заливалась аплодисментами.

Прожекторы угомонились, зал притих. Лишь сейчас Рэйн смог рассмотреть арену – настоящая громадина! В центре парила платформа, на которой стоял тип в рогатом шлеме и размахивал какой-то палкой, пафосно выкрикивая:

– В кровавой сотне поубавилось воинов! Ад никого не щадит, и в финал выйдут сильнейшие! Вы готовы поприветствовать следующих участников смертельного турнира? – спросил рогатый, его усиленный громкоговорителями голос заметался под высоким куполом. – В северной части арены – Вервульф!

Под неистовый гвалт аплодисментов клетка в конце арены рухнула. Ударилась о землю и разлетелась на куски, подняв облако пыли. Из обломков вышел великан в коротком жилете и синем трико, обтягивающим два с половиной метра роста и двести с лишним кило искусственно взращенных мышц. Рэйн тихо присвистнул – настоящая машина для убийства.

– В южной части арены – Фантом! Встре-ча-ем!

Не успел Рэйн опомниться, как клетка оборвалась и стремительно понеслась вниз. На мгновенье чувство свободного падения закружило голову, а через секунду клетка шмякнулась наземь, взметнув пыль и песок. Магнитная пластина смягчила удар, но боль все равно прошила тело до зубного скрежета. Рэйн медленно поднялся, расправив плечи. Капюшон падал на глаза, полы черного плаща разлетались под напором воздуха, бьющего из системы вентиляции.

Резким движением он скинул плащ. По залу прокатился восхищенный ропот. Рэйн криво ухмыльнулся – на его спине горела синяя татуировка: большие ангельские крылья с механическими перьями сияли, точно сверхновая, сводя с ума камеры, которые устремили свои датчики к необычному рисунку. Должно быть, сейчас Лоренсо раздулся от гордости, как мыльный пузырь.

Ударил гонг.

Соперник принял стойку и медленно двинулся в центр, чтобы начать бой. Холодным взглядом великан оценивал Рэйна, пытаясь понять, в чем его слабость. На сосредоточенном лице не было ни страха, ни сомнений. Рэйн продолжал стоять средь обломков клетки. Взгляд метался по трибунам, выискивая Мисхель-Хана, но людей слишком много, а дистанция и яркий мигающий свет мешали разобрать детали. Лоренсо уверил, что ложа Хана на северных трибунах, нужно подойти ближе и попытаться его отыскать.

Адресовав Хану и организаторам боев стандартный набор ругательств, Рэйн припустил к центру арены. Тут же увернулся от летящего в лоб кулака великана, и резко остановился. Инерция движения протащила вперед, ноги проехались по полу, присыпанному песком, под подошвами ботинок захрустел гравий. Рэйн принял боевую стойку.

Великан со звериным ревом бросился на Рэйна. Кулак, размером с кувалду, со свистом пролетел у самого уха. Вмиг Рэйн скользнул в сторону и хуком правой ударил того по печени, потом достал локтем в плечо. Великан даже не ухнул. Развернулся, занес кулак, и обрушил очередной удар. Рэйн поставил верхний блок и в секунду отскочил. Два шага вправо, один назад. Снова вправо. Противник – груда каменных мышц – силен, точно голем, и так же неповоротлив. Рэйн продолжал вытанцовывать, отступая назад – к мигающей рекламой ограде, к северным трибунам. В тщетных попытках его достать гладиатор терял самообладание: атаки становились напористей, дыхание сбилось, о защите он уже не думал.

Рэйн уворачивался и наносил серии ударов ногами и руками по корпусу громилы, но с таким же успехом он мог бы молотить кусок железа. Костяшки ныли, болело под ребром – несколько ударов он все же пропустил. Держать бой под контролем становилось труднее, Рэйн все чаще отвлекался – периферийным зрением следил за трибунами, в попытках отыскать цель.

Великан ударил ногой. Рэйн блокировал удар и ответил, стукнув того в солнечное сплетение. Громила отшатнулся, временно потеряв ориентацию. Воспользовавшись моментом, Рэйн быстро развернулся к трибунам – среди разодетых женщин и мужчин он увидел тощую фигуру в черном. Мисхель-Хан сидел в первом ряду, в компании друзей и охраны. Момент настал!

Громила продолжал наступать, почти вплотную прижав к ограде. Средь криков и гама толпы, Рэйн слышал потрескивание рекламных баннеров, когда те меняли изображение. Затылком чувствовал взгляды полные азарта, и ждущие, когда он ошибется. Краем глаза он уловил застывшую на угловатом лице Хана ухмылку.

Их разделяло всего три метра.

Сердце забилось быстрее, кровь запульсировала в висках. Рэйн приготовился. Сейчас он должен попасть за ограду. Сейчас раз и навсегда изменится жизнь на станции Роджер, изменится будущее Корсара и Джокера…

И когда противник достал джебом, он не поставил блок. Хрустнула челюсть, а следующий удар выбил из легких воздух. Рэйн упал прямо на ограду…

Это длилось секунду: боль, вспышка перед глазами. Снова боль.

Кожу обожгло. Но почему-то падение затянулось.

Напоровшись на «пустое» пространство, Рэйн отскочил от невидимого барьера, будто теннисный мяч от стены, и упал на пол. Песок захрустел на зубах. С победным кличем великан навалился сверху, но в последний момент Рэйн успел откатиться в сторону. Вмиг соскочил на ноги и непонимающе уставился на ограду. Лишь сейчас он заметил, что весь первый ряд рябит, будто картинка в плохом разрешении… Силовое поле!

– Вот же гадство, – обреченно пробормотал Рэйн.

Хитроумный план рухнул, ему не достать предводителя Востока.

Тем временем противник уверенно приближался. На украшенном синяками лице застыла ухмылка, в глазах – бездумная ярость.

Пора кончать это шоу.

* * *

Струи прохладной воды скользили по разгоряченной коже, принося облегчение. Рэйн аккуратно елозил мочалкой по торсу и плечам, стараясь лишний раз не задеть травмированных мест. Старые шрамы, оставленные пулями и шрапнелью, теперь соседствовали с синяками и кровоподтеками, выбитая челюсть ныла, но после того, как Бобби ее вправил, боль стала мягче. Терпимо.

Хлопья пушистой пены стекали по ногам, исчезая в воронке слива. Это третий визит в гидробокс, а на зубах все еще хрустела пыль. Рэйну даже казалось, что он насквозь пропитался смрадом арены и заразился какой-то странной болезнью, которая заставляет убивать напоказ. Как смыть эту дрянь?

Обмотав бедра полотенцем, Рэйн прошел к мини-бару, оставляя позади себя мокрые следы на пыльном сером ковре. Его комната находилась в южной части арены, и когда-то была каютой.

Так называемая «Арена 666» являла собою перекроенный вдоль и поперек старый танкер, который еще мог бы тягать грузы по всей галактике, например, доставлять провиант в отдаленные колонии, или на станции. Но его стальное тело изувечили. Из полезного трудяги превратили в место, где людишки выплескивают свои пороки. Его лишили крыльев, навсегда привязав к шоу. Корабль было жаль.

Рэйн налил виски и поднял стакан:

– Терпи, дружок. Это лучше, чем на металлолом. А крылья… они обязательно вернутся. Они всегда возвращаются.

Только он осушил стакан и потянулся за бутылкой, чтобы повторить, как в двери постучали. Пришлось оставить разговоры с танкером и открыть.

На пороге стоял Бобби Джонс, держа чемоданчик первой помощи.

– Заходи, – кивнул Рэйн. – Виски будешь?

– Нет. Тебе тоже не рекомендую, завтра трудный день.

Док уселся в потертое кресло, поставив чемоданчик в ногах. На сером боку светился неизменный символ медицины – красный крест, но кое-чего недоставало. Рэйн привык видеть Бобби в форме, в идеально выглаженном белом халате, а сейчас на нем были обычные синие брюки и легкая куртка.

– Как самочувствие? – спросил Бобби.

– Признаться, этот парень неплохо меня попинал. Будь он немного изворотливей и умнее, я бы знатно встрял. Но волнует другое: дело так и не сделано, а время уходит. Возможность для убийства тоже.

– На арене у тебя возможностей хватало, – с укоризной посмотрел док, намекая на выходку в конце боя.

Промолчав, Рэйн исступленно уставился в одну точку. По влажной от воды спине пополз неприятный холод, точь-в-точь, как в те дьявольские секунды на арене. Память снова вернула на пропитанный адреналином и кровью песок.

Вот великан лежит на полу, закрыв лицо руками, и стонет. Ноги скребут песок в попытке встать, но встать ему не суждено. Зал ликует. Рэйн склоняется над поверженным противником. Одной рукой он приподнимает громилу за ворот жилета, показав залу.

– Убей! Убей! Убей! – скандирует толпа.

«Убей… Убей…» – отдается в ушах.

Зрители сходят с ума в диком желании расправы. Гул голосов сливается в единый клич, зовущий Смерть.

И Рэйн ее видит.

Она стоит на арене. Черное кружевное платье развивается под дуновением несуществующего ветра. Ее бледное, бесстрастное лицо прячет вуаль.

– Убей! Убей! Убей! – вопят трибуны.

«Убей… Убей…» – просит ярость, но алые губы Жрицы шепчут:

– Нет…

Рэйн ухмыляется и бросает свою жертву на песок. Публика разочарованно воет, слышатся недовольные крики и унизительный свист. Плевать. Показав толпе средний палец, Рэйн невозмутимо покидает арену. Зал взрывается аплодисментами.

Толчок в плечо вернул в реальность.

– Рэйн! Ты слушаешь? – возмутился Бобби.

– Прости, задумался, – рассеянно ответил Рэйн, стряхнув воспоминания. – Что ты говорил?

– Я сказал, что тебя надо осмотреть, – нахмурился док. Потянулся за чемоданчиком и водрузил себе на колени. Щелкнул замок, крышка и стенки раздвинулись, превратившись в модули с портативным сканером посередине.

– Слушай, Бобби, у меня спина жутко чешется от этих татуировок.

– Аллергическая реакция на краску. Сейчас исправлю.

Шприц в руке дока сверкнул тонкой иглой. Отчего-то Бобби не признавал простых медицинских пистолетов, или маленьких смарт-шприцов, отдавая предпочтение древним штуковинам с длинными иглами и тугими поршнями.

– Подожди. Дай хоть штаны натянуть, – запротестовал Рэйн, и пока Бобби соображал что ответить, проскочил в спальню.

В комнатушке негде было развернуться: узкий проход тянулся к такой же узкой кровати, на которой можно уместиться разве что по частям. Стену занимало зеркало, за чьей мутной от пыли гладью прятался встроенный в стену шкаф.

Рэйн застрял у зеркала. Собственное отражение казалось чужим. На шее растянулась абстрактная татуировка, уходящая на плечо и покрывающая правую руку непонятными письменами и рисунками. На вопрос: «Что они означают?» Лоренсо ответил, что сам не знает, мол, какие-то древние защитные символы из Кодекса Инквизиции, любезно подброшенные Веласкисом. На спине Грин намалевал механические ангельские крылья, которые хоть и смотрелись эффектно, но жутко чесались. Хотелось содрать этот шедевр живописи вместе с кожей. Татуировок Рэйн не любил. В академии ВКС парни набивали себе черепа, оружие и всевозможных монстров; аккуратно выводили излюбленные цитаты, имена своих неверных девок и даже молитвы. Рэйн – нет. Не стал писать на теле и личного номера жетона, когда загремела Первая Освободительная за долину Харт. А когда отправился на Кавир, и сослуживцы щеголяли на мускулах символом ВКС – стальным орлом, парящим над голубой планетой – он лишь отшучивался: без банального клейма его в морге быстрее опознают.

Теперь было все равно.

Натянув легкие спортивные штаны и футболку, Рэйн вернулся в комнату. Заждавшийся Бобби нетерпеливо постукивал пальцами по сканеру. Ни сказав ни слова, тут же засадил иглу в плечо, задрал футболку и приложил к груди холодный круг сканера.

– Отличная динамика, – кивнул хирург. – Неимоверно быстрая регенерация тканей, даже от трещины на ребре следа не осталось. Ты здоров как бык.

– А что с отклонениями в работе нейроусилителя? – как бы между прочим поинтересовался Рэйн.

– Сказать наверняка смогу только после тщательного обследования на «Зевсе». Пока навскидку: я ничего не вижу, твое тело, напротив, даже стало здоровее. Будто поединок привел тебя в норму.

– Хороша «норма», – буркнул Рэйн, осторожно коснувшись пальцами припухшей челюсти.

Дверь вдруг зашипела гидравликой, хотя Рэйн отчетливо помнил, что горел зеленый индикатор блокировки. Но когда в комнату влетел Лоренсо, удивление испарилось – для афериста не существовало замков.

– Ребята, это просто бомба! – воскликнул Лоренсо, глаза под тонкими искусственными бровями светились восторгом.

Рэйн нахмурился.

– Во-первых, перестань вламываться без стука. Во-вторых, прекрати тянуть интригу и рассказывай, что там за разорвавшаяся бомба с воронкой в сотню миль.

Лоренсо выдавил довольный смешок. Толстое пузо, обтянутое блестящим зеленым пиджаком, заколыхалось как желе. С проворностью спортсмена «толстяк» проскользнул к столу и налил себе виски.

– Я только что с вечеринки, которую устроили организаторы. И знаете, что выяснил? – аферист театрально замер со стаканом в руке, и многозначительно задергал бровями. Аплодисментов ждет? Рэйн с Бобби переглянулись, во взглядах мелькнул скептицизм.

Сделав вид, будто не заметил прохладной реакции, Лоренсо выдал:

– Рэйн, у тебя рейтинг до небес взлетел! Это невероятно! Ты послал публику, а они все равно тебя любят, они тебя боготворят. Несмотря на то, что пощадил противника, ты попал в топ тотализатора и если завтра хорошо выступишь, мы такой куш сорвем! Мы проснемся богатыми и знаменитыми!

Услышанное заставило гневно сжать кулаки. Рэйн выдернул стакан из рук афериста и со звоном поставил на стол.

– Какой. На хрен. Тотализатор. – Монотонно проговорил он, сверля афериста взглядом. – Если я хреново выступлю, то подохну. Или это не ясно? Тебе что, богатые ублюдки с Роджера вконец мозги засрали? Лучше скажи, как ты силовое поле упустил, гений?

Лоренсо вжался в стену, глаза забегали по сторонам.

– Поле… Ну… Кто знал? Я предыдущие бои смотрел, там его не было, и организаторы об этом тоже не говорили. Поле активируют в случае, если на арене идет перестрелка или бой с дронами и роботами. Я тоже удивился: зачем его поднимать, когда нет никакой опасности для зрителей? Пришлось порасспрашивать коллег, так ребята сказали, что это прихоть Мисхель-Хана. Обязательное условие.

– Ублюдок знает, что за ним придут, – сказал Бобби, закрыв свой чемоданчик. – Срочно нужен другой план.

Рэйн кивнул:

– Лоренсо, свяжись с Бьянкой и Дрейком, пусть доложат ситуацию за пределами арены. Возможно, им удалось выследить Мисхель-Хана, и удастся переиграть расклад. Еще узнай, сможет ли Даринка на пару минут отключить силовое поле прямо во время завтрашнего поединка.

Не успел Рэйн перекинуться парой фраз с доком, как Лоренсо уже сунул под нос сообщение:

Дрейк: «Объект после шоу исчез. Я направил дрон для слежки, но устройство скинули. Взлом Арены невозможен – ретранслятор ИскИна в системе Гаарта. Запрашиваю разрешение мне и Дарине отправиться в систему для устранения проблемы».

– Шикарно, – поскреб ободранный локоть Рэйн. – Лоренсо, дай отбой. В систему Гаарта никто не летит. Мы не знаем, что их там ждет, и не знаем, сколько это займет времени, а оно сейчас на вес золота. После окончания боев Хан опять на год исчезнет. Пусть ребята продолжают слежку, а мы попробуем поймать его за кулисами. Бобби, остальным тоже не помешает иметь при себе токсин.

– Сейчас же займусь, – кивнул хирург. – Только не уверен, что этот педераст станет расхаживать за кулисами без своих вооруженных горилл. Придется импровизировать.

– Есть еще один путь, – сказал Лоренсо. – Рэйн, завтра ты действительно должен хорошо выступить, тогда без проблем к предводителю восточных попадем. После сегодняшнего боя тобой многие заинтересовались, такое часто бывает. Хозяева выкупают гладиаторов друг у друга, и у Хана тоже есть бойцы. Один из них – действующий чемпион Арены, сражается под псевдонимом Анубис. Если убьешь Анубиса, то получишь внимание Хана и возможность для встречи.

– Раз выбора нет, значит, буду сражаться дальше. Только это чертовски сложно. Тут не горстка недоумков, а профессионалы, – устало проговорил Рэйн. – Что завтра на Арене? Опять рукопашная?

– О, завтра все просто! – расплылся в улыбке Лоренсо. – Запланирован бой с применением огнестрельного оружия, а тут тебе нет равных. Арену модифицируют, сымитируют что-нибудь для городских боев, техники нагонят. Сражаться будете по шесть человек в раунде. Попробую с организаторами поболтать, благо успел знакомыми обрасти, и может, удастся поставить тебя в один раунд с Анубисом.

– Не самый худший вариант, – согласился Рэйн. – Раздобудь на завтра достойную броню, а то этот светящийся шедевр на спине – защита никудышная.

АРЕНА. День второй

– Это катастрофа… катастрофа… катастрофа! – бормотал Лоренсо, несясь по узкому коридору арены. Пот стекал по лбу, шее и спине, кожа под силиконовым телом сопрела; чесалась и пекла, будто кислотой облили. Свернув за угол, он ринулся к двери гримерки.

– Рэйн, это катастрофа!

Аллерт стоял у шкафа, набитого оставшимся от предыдущих бойцов хламом. На нем был песочный камуфляж и легкая броня, которую еще утром Лоренсо прикупил в местной оружейной лавке. По пресному выражению лица Рэйна он понял – как ни старался выбрать что-то достойное, все равно прогадал. Да и черт с ним! Значения это уже не имело.

– Броня, которую ты принес – действительно катастрофа.

Лоренсо нахмурился. По тону капитана не разберешь: то ли смеяться надо, то ли сейчас нагоняй прилетит. Юмор у него своеобразный.

– С боем против Анубиса ничего не вышло, но это полбеды… Рэйн, эти козлы в последний момент изменили условия! Прямо перед началом первого раунда, представляешь? Отказались от перестрелки и решили преподнести публике сюр-при-и-и-из. Они устроили бестиарий. Может, откажемся?

– Как говорил мой инструктор в академии: когда становится туго – бей или беги, но не забывай, что беговая дорожка минами усеяна. Так что перестань нагнетать и выкладывай, что означает «бестиарий»?

Почесав лоб под силиконовым «лицом», Лоренсо усмехнулся. Аллерта можно сравнить с ледником, покрывающим темную часть Навиры – такой же непробиваемый. Эта холодная, почти небрежная уверенность оказалась заразительной и эмоции поугасли. Тем не менее, тревога никуда не делась. Ведь еще ночью Фортуна предупредила об опасности – навеяла кошмар, в котором Лоренсо видел десятки трупов на песке арены. Оторванные руки сжимали оружие, словно еще можно изменить случившееся; темные внутренности кусками плавали в мутной от крови воде; отделенные от тел головы таращились на трибуны помутневшими глазами. Он видел, как когтистые лапы вспарывают бронежилет Рэйна, точно бумажный, а потом крылатое чудище впивается клыками в его плоть…

Лоренсо поджал губы. Страх снова дохнул в спину ледышками. Кое-как совладав с неприятным ощущением, он принялся рассказывать:

– Правила бестиария следующие: шестеро гладиаторов бьются друг с другом на модифицированной арене. Я краем глаза успел глянуть: в предыдущем раунде там было полно укрытий, а кругом рыскали хищники. Выходите без оружия, оно разбросанно в разных частях арены. Кто перебьет противников и прорвется к подъемнику с надписью «Финиш», тот и в финале. Но главное – от зверюг отбиться.

– Я животных люблю и без крайней надобности не трогаю.

– Но там не животные, там монстры. Химеры. Выведенные в лаборатории чудовища, созданные с одной целью – убивать.

– Чудовища создали чудовищ… Где-то уже встречал подобное. Я не боюсь, тем более что истинные монстры не на арене, Лоренсо, они на трибунах.

– Возможно. Кстати, снимай бронник и куртку. Футболку тоже. Сейчас что-нибудь получше подыщу.

Лоренсо полез в шкаф. Пришлось перебрать гору тряпья, прежде чем удалось отыскать что-то годное. Вытянув из недр местной свалки связку кожаных ремней, по-видимому позабытую здесь ротой солдат или каким-нибудь любителем БДСМ, он принялся распутывать плотный ком.

– Сейчас торс этими штуками обмотаю, чтобы химеры тебя не подрали. Если ухватят, то сначала попробуют на вкус ремни. Неплохие: кожаные, с добавлением хроатона. Все крепежи на поясе, при надобности можно без проблем отстегнуть, оставив во рту твари.

– Я бы предпочел броню.

– Нельзя, – запротестовал Лоренсо, решив не объяснять причин. «Я видел сон» – прозвучало бы довольно глупо. – Рэйн, доверься мне. В броне ты будешь лакомой консервой, которую с удовольствием выковыряют. Пожалуйста, постарайся, чтобы тебя не поранили. Почуяв кровь, химеры уже не отстанут.

– Не важно. Меня больше волнует Хан и возможность его достать, – холодно ответил Аллерт, но глаза горели.

– Кого пытаешься обмануть? Не смеши. Я знаю таких как ты – заядлых адреналинщиков, и неважно, откуда бьет эта струя: прыгаешь ли по крышам небоскребов, безвылазно торчишь в казино, или десантируешься в горячей точке. Рэйн, ты хочешь одержать победу в этом турнире, потому что ты – долбаный адреналиновый наркоман и без этого попросту загнешься.

Аллерт усмехнулся.

– Поэтому мы отлично сработались. Что говорит насчет боя твоя Фортуна?

Лоренсо на долю секунды замешкался с ответом. Сглотнул вязкую слюну и натянул улыбку:

– Все нормально. Покажи им там.

* * *

Поискав взглядом табличку со своим именем, Рэйн отметил, что в этот раз от главного входа к двери «холодильника» ведет куда больше кровавых следов. Стоило услышать: «ФАНТОМ, ПРИГОТОВИТЬСЯ!», как из шлюза появились трое в камуфляже. Они тащили черные полиэтиленовые пакеты на застежках молниях, под непрозрачным целлофаном легко угадывались контуры человеческих тел. Это были куски. Рэйн сомневался, что при уборке арены эти ребята не перепутали чьи-то руки-ноги. С одной стороны, жаль, если тебя кремируют вместе с чужой ногой; но с другой стороны – твоя собственная ведь могла в брюхе химеры остаться. Подобные мысли абсолютно не мотивировали перед поединком, но война научила простой истине: без толики черного юмора можно психику покалечить.

В уже знакомой комнате не оказалось клетки, ее заменила обычная платформа подъемника, напоминающая лифт без стенок.

Встав на платформу, Рэйн шумно выдохнул. Чего ждать от арены на этот раз? Турнир все больше походил на массовое убийство. Вернее, самоубийство, ибо гладиаторов никто не заставляет идти на смерть. Но у каждого есть причины: слава, деньги, амбиции, долги, зависимость… Рэйн мрачно усмехнулся. Идти на смерть, чтобы убить одного педофила – такой причины арена точно не видела.

Люк в потолке открылся, платформа медленно поднялась и застыла в длинной шахте. Мрачный тоннель мог бы показаться бесконечным, если бы не свет, бьющий справа. Оттуда же послышался усиленный динамиками голос ведущего:

– Что сегодня в Аду на ужин? – вопил рогатый.

– Кровь! – ревели трибуны в ответ.

– Правильно! Сейчас кровь прольют: Потрошитель, Мастер…

Грохочущий голос называл имена. Рэйн не слушал. У врагов нет имен.

– Кого сожрут химеры? Кого рефери навсегда запишет в проигравшие? Смотрим и нас-ла-жда-емся!

Загремели барабаны, звук отдался сумасшедшим набатом в ушах, но сердце билось ровно. Мерно отстукивало, гоняя кровь. Кто угодно уже захлебнулся бы смесью из страха и адреналина, но только не Рэйн. За свою жизнь он повидал сотни дверей, скрывающих неизвестность; за ними всегда ждали либо враги, либо минутная передышка. Друзей за этими дверями никогда не было. В такие моменты друзья прикрывают спину. Рэйн интуитивно обернулся: позади длинный темный тоннель, но там, за кулисами, друзья сделают все возможное ради общей победы, во всяком случае, он искренне на это надеялся.

Ударил гонг. Подъемник двинулся к кругу света. Несколько секунд – и платформа заскользила над ареной. Завидев, во что та превратилась, Рэйн грязно выругался.

Арена была живой.

Она разрослась до размеров футбольного поля и все еще менялась: прямо из песка поднимались трехметровые колонны и железные контейнеры, вырастали каменные стены и башни, с потолка опускались навесные мосты. Внизу плескалось грязное озеро с песчаными перешейками, по которым прохаживались химеры. Рэйн снова выругался – ублюдки в белых халатах переплюнули даже «Экзо матрикс». От жуткого вида тварей стало не по себе. Рога торчали на крокодильих и львиных головах чудищ, пасти щерились рядами острых клыков, когти на растущих прямо из спин «лишних» лапах скребли воздух. Действительно бестиарий, собранный из мерзких ночных кошмаров.

Платформа летела над ареной, то опускаясь, то снова поднимаясь. Рэйн сосредоточился на особенностях локации. Мозг в деталях запомнил каждую деталь, с точностью до полуметра рассчитал расстояние между объектами. В разных местах мигали проекции – метки, указывающие на спрятанное оружие. Десять предметов: ножи, топор, мачете, сабля, блочный лук, секира, пистолет и патроны к нему, даже дробовик имелся. А вот спасительной надписи «финиш» нигде не видно.

Рэйн быстро прикинул что к чему: до пистолета не добраться – он лежит посреди болота, на островке, окруженном змеями‒переростками, о дробовике и вовсе мечтать не приходится – пристегнут ремнем к спине твари, на которую даже смотреть страшно. Лук достать чуть проще, он на земле, а без риска для жизни можно подобрать только холодное оружие.

Когда платформа понеслась над лесом покосившихся колонн и вильнула к контейнеру, в котором без труда уместится с десяток машин, Рэйн прыгнул. Железо под ногами глухо стукнуло и задрожало. Он присел на корточки и принялся ждать.

Тем временем остальные платформы тоже лишились гостей – гладиаторы рассыпались по арене кто куда. Рэйн не спешил. Подвох в том, что перебить друг друга, имея в арсенале нож или мачете – не проблема, даже голыми руками можно управиться. Проблема – химеры. Без оружия дальнего боя попросту не выжить.

Дрожащий от напряжения воздух прорезал испуганный вопль – твари набросились на первого отчаянного идиота. Парень барахтался в грязной воде в десяти метрах от острова, где лежал пистолет. Химера-анаконда обвила его черным лоснящимся телом, скрутившись в тугой клубок, и самозабвенно что-то жевала.

Жрала тварь оторванную человеческую голову.

Трибуны аплодировали.

Двое гладиаторов столкнулись на мосту в борьбе за мачете. Снова крик. Проигравший упал вниз на песок. Огромные львы с крокодильими мордами набросились с пылом оголодавших хищников. Гладиатор орал и звал на помощь, но никто не пришел.

Зрители ликовали.

Противники успели раздобыть оружие, но Рэйн не обращал внимания на скорую заварушку. Взгляд устремился вниз. На берегу озера лежал отличный лук компаунд, колчан со стрелами валялся поблизости. Пора.

Отступив шаг для разгона, Рэйн прыгнул. Земля встретила через шесть метров, ноги ударились о песок, щиколотки прошило болью. Плюхая по грязным лужам, Рэйн бросился к луку. Трибуны одобрительно загудели; вопили и свистели, подначивая дурость. Удача любит смелых, но не безумцев, толпа же предпочитает вторых.

Злобный рык сотряс округу, пройдясь по телу колкими мурашками. Навстречу неслась химера – здоровенная псина с горящими красными глазами. Мощные челюсти с тремя рядами зубов отбивали четкий ритм, брызжа слюной. Средь серой всклоченной шерсти виднелись шипы.

Не сбавляя ходу, Рэйн перемахнул тварь. Ботинки зарылись в песок. Резко развернувшись, он ухватил псину за хвост. Мышцы превратились в сталь, и он с силой швырнул зверюгу. Псина шмякнулась о стену и пронзительно заскулила, дрыгая лапами. Пасть запузырилась алой пеной.

Рэйн снова побежал, сердце гулко колотилось. До заветного лука всего пять метров!

Прямо перед носом из мутной жижи вынырнула химера. С перепугу Рэйн резко остановился. По щиколотку вступив в грязь, он потерял равновесие. Тварь тут же бросилась на грудь, повалив с ног. Рэйн плюхнулся в лужу. Полетели брызги. Затхлая вода хлынула в нос, потекла в рот, обдав привкусом гнили.

Прижатый мощными лапами к грязному дну, Рэйн окаменел. Сверху на него с любопытством смотрели два одинаковых, абсолютно человеческих лица. Розовую сморщенную кожу покрывала слизь, на лысых головах топорщились светлые волоски. Несформированные хрящи ушных раковин просвечивались. За всю свою жизнь Рэйн не видел ничего более мерзкого, отталкивающего и пугающего. Две человеческих головы на медвежьем туловище… В глазах монстра он наблюдал проблески разума, а еще боль и тоску – всепоглощающую, испепеляющую.

Рэйн даже не дышал.

Одна из голов твари наклонилась, обнюхивая вздернутым носом его щеку. Вонючая слизь повисла на губе чудища тяжелой каплей и сорвалась на кожу. Поборов отвращение, Рэйн сглотнул застрявший в глотке ком. Время будто замерло. Медленно отсчитало три удара сердца. Четыре. Пять.

Резким движением Рэйн схватил склизкую голову и крутанул по часовой стрелке. Хрустнули позвонки. Вторая по-человечьи завопила. Лапа твари взметнулась для удара, но он оказался быстрее: уперся ногой в мохнатое брюхо и толкнул. Химера шмякнулась в лужу. Рэйн соскочил на ноги и метнулся к луку. В секунду поднял компаунд, приложил стрелу. Пальцы натянули тетиву, прицельная метка поймала покрасневшие печальные глаза чудовища.

Пальцы разжались. Стрела со свистом рассекла воздух и застряла в покрытом слизью лбу, подарив избавление.

Рэйн ринулся прочь – к свисающему со стены канату. Ухватился за колючую веревку и полез вверх, как вдруг резкая боль пронзила левый бок. Он стиснул зубы, придушив рвущийся крик, но боль была сильной, что-то по-прежнему драло его тело.

Руки беспомощно разжались, выпустив канат. Он рухнул на песок.

* * *

Лоренсо глаз не мог оторвать от дисплея. Ладони стали влажными, пот ручьем тек по спине, и теперь оболочка «Круглый Тэд» напоминала персональную сауну. Рядом слышался зубной скрежет – это Бобби нервно сжимал челюсть.

– Давай! – выкрикнул док.

Стрела легко вошла в лоб человекоподобной химеры. Голова безвольно запрокинулась, и тварь завалилась на бок, дрыгая лапами. Лоренсо понял: еще немного и его стошнит. Вдох-выдох. Рука скользнула в карман зеленого пиджака за мятной пластинкой.

– Беги оттуда! Давай! Беги! – взволнованно орал Бобби.

Лоренсо сжал кулаки до боли в костяшках, сердце неистово колотилось. Наблюдать за тем, как хищники пытаются поужинать твоим другом – не самое приятное зрелище. Сейчас Аллерт напоминал разъяренного призрака: перепачканный в грязи, с горящими глазами и пылающими ангельскими крыльями на спине. Что ни на есть фантом, забредший в порожденный галлюциногенами морок.

Вот он побежал и уцепился за канат, пытаясь взобраться на стену. А слева, хлопая перепончатыми крыльями, пронесся птеродактиль. Зацепил Рэйна когтями и играючи скинул вниз.

Рэйн на песке, под тушей летающей ящерицы. Зубы дерут его тело, как в том жутком сне.

– Бобби, что же это?! – Лоренсо зажмурился. Память перенесла в минувшую ночь: вернула на пропитанные потом простыни, заставила слышать отчаянный крик.

В ушах шумело. Открыть глаза, увидеть плоды своей ошибки – слишком мучительно.

– Да! Да! Есть! – выпалил Бобби и толкнул в бок.

Лоренсо вздрогнул и медленно разомкнул веки. Ящер лежал на мокром песке и молотил переломанным крылом, взбивая воду в луже. Рядом валялся оторванный ремень. Аллерт тем временем взобрался на стену.

Трибуны скандировали:

– Фантом! Фантом! Фантом!

Лоренсо выдохнул. Тело вдруг сделалось легким, словно груз опасности растворился в криках толпы.

– У него получилось!

– Если бы не ремень, погрызли бы знатно. Тварь чавкала эту штуку, будто жвачку. Тупая скотина.

– Почему Рэйн не стреляет?

Бобби измученно улыбнулся, и Лоренсо подумалось, что его собственная улыбка выглядела так же.

– Тактика. Посмотри, у него всего шесть стрел, а противников куда больше. Трое гладиаторов и целое стадо тварей. Он ждет пока соперники либо с химерами разделаются, либо друг с другом, чтобы не тратить стрелы почем зря. Выстрелить всегда успеет.

Так и вышло. Один из гладиаторов пробежал по веревочному мосту, спустился вниз и принялся кромсать мачете змей. Смельчак уложил троих, и быстро поднялся по уступам на площадку, где его встретил противник с саблей в руках. Клинок со свистом прошелся по шее. Косматая курчавая голова мячом запрыгала по песку и скатилась в коричневую озерную муть, где ее тут же подхватила анаконда. Тело шмякнулось следом.

Не успел победитель этой короткой схватки насладиться отведенными ему аплодисментами, как арена задрожала, будто ее настигло землетрясение. Часть стен рухнула в песок, колонны со скрежетом втянулись обратно в пазы. Спасительных укрытий поубавилось.

– Ничего себе… – обронил Лоренсо, с удивлением наблюдая метаморфозы.

– Подстегиваю гладиаторов. Если будут в прятки играть, то окажутся на земле в компании этих милых выкидышей генной инженерии.

Остался последний – бородач с тяжелой секирой. Аллерт приготовил очередную стрелу, но тот дал деру – бежал по навесному мосту к укрытию, которое даст башня. Освирепевшие химеры метались внизу, чуя запах крови. Неожиданно Аллерт опустил лук и, пошатнувшись, схватился за бок.

– Что с ним? – забеспокоился Лоренсо.

– Не знаю… дай секунду.

Бобби щелкнул по сенсору на дисплее, из прозрачного монитора вынырнула проекция. Касанием пальца он заставил цифрового Аллерта застыть, обрисовал квадрат, где сочилась кровью рана, и увеличил.

– Рана глубокая, но для Рэйна это ничего не значит. Вот только его реакция… – Бобби приблизил изображение, теперь перед глазами растянулась сплошная кровавая полоса порванной плоти. – У химеры вместе со слюной выделяется яд. Парализующий токсин. Хорошо, что дважды не укусила. Но даже с учетом… – Бобби замялся, – с учетом силы Рэйна, долго он не протянет. Если вырубится…

– Как?! – перепугался Лоренсо. – Надо прекратить поединок! Нужно срочно его вытаскивать!

– Я к арене, – озабоченно бросил Бобби, схватил медицинский чемодан и рванул к выходу.

Пулей Лоренсо вылетел следом. Оболочка из силикона теперь казалась сделанной из железа – неповоротливое, медлительное корыто. Придерживая съехавшее от резких движений пузо, он бежал к кабинету организаторов. Это зверство нужно прекратить! Мало того, что хозяева Арены в последний момент изменили правила, так еще и яд! Теперь задумка организаторов стала прозрачнее святой воды. «Свои» гладиаторы перед выходом получили дозу противоядия, а неугодные должны умереть либо в бою, либо от яда. Вот и весь мотив, состряпанный из денег и строчек в турнирной таблице. Деньги. Дело всегда лишь в них. Билеты на кровавое шоу стоят заоблачных сумм, возможность посмотреть бой онлайн – не меньше. При подобном карточном раскладе победу должен одержать избранный, и Лоренсо понял, чей это пьедестал – Анубиса. Мисхель-Хан об этом позаботился.

На глухой двери мерцала интерактивная табличка: «Администрация». Ураганом Лоренсо ворвался в кабинет, напоминающий центр управления космическими полетами – сплошные дисплеи и графики.

Путь преградил амбал с зеркальным визором на квадратной физиономии. Лоренсо, попытался обойти громилу, но на плечо легла тяжелая рука.

– Мне нужно поговорить с господином Моррисом, – холодно сказал Лоренсо.

– Господин Моррис занят.

– Пустите меня. Я хочу сделать заявление. Хочу взять тайм-аут.

– Все заявления после поединка, господин импресарио. А тайм-аут не предусмотрен правилами, – безразличный тон амбала подействовал не хуже красной тряпки.

– Правила?! – выкрикнул Лоренсо. – Какие к черту правила! Вы людей ядом травите! – орал он, надеясь, что сидящие за дисплеями садисты услышат. – Я знаю, что вы задумали и этого так не оставлю! Я требую остановить раунд!

Охранник схватил за грудки. Пиджак затрещал, и Лоренсо вдруг показалось, будто вместе с ним вот-вот разойдется «тушка». Ноги оторвались от пола, и амбал без труда вышвырнул за порог. Дверь закрылась. Глухо щелкнул замок.

Еще долго Лоренсо тарабанил по обшитой сталью двери, долго выкрикивал проклятья и угрозы. Тщетно. Поединок не остановить, и если не случится чуда, то Рэйн умрет на арене. Глупая смерть на окровавленном песке под аккомпанемент воплей и аплодисментов, на которые не скупятся чудища с трибун.

* * *

Перед глазами рябило, будто арену спрятал туман. Сквозь него проступали нечеткие контуры башен, кривая стена, тропа под ногами – шаткая, строптивая, словно палуба хлипкой лодки в шторм. Рэйн оперся о стену, к влажной ладони прилипла каменная крошка. Зажмурился, выдохнул. Что-то мешало сконцентрироваться. Что-то горячее пульсировало в крови. Что-то лишнее.

Собравшись с силами, он открыл глаза. Пелена дала слабину, и Рэйн увидел, как по длинному веревочному мосту бежит здоровяк, размахивая секирой. Не сразу удалось понять: несется навстречу или же прочь? Снова глубокий вдох. Зрение стало четче – гладиатор бежал к башне, пытаясь уйти от стрелы. Острие секиры блестело, растрепанная коса била по взмокшей спине. Идиот. Жалкие сто двадцать метров – плевок для лука, тем более для компаунда.

Рэйн приложил стрелу, прицелился. Бегущая фигура то расплывалась, то обретала четкость. На миг показалось, что в руках не лук, а верная Катрин. Запах металла и оружейной смазки, гладкая сталь…

Стрела с визгом настигла жертву. Гладиатор перегнулся через веревочные перила, да так и застыл, словно на стоп-кадре.

Арена снова задрожала. Едва Рэйн успел сигануть на крышу железного контейнера, как стена позади рухнула куда-то вниз, где незримый механизм принялся за уборку. На этом перемены не закончились. В семидесяти метрах отсюда, на крыше решетчатого лифта, горела синяя надпись «ФИНИШ».

Рэйн хотел броситься к спасительному подъемнику, но тело больше не слушалось. Оно сделалось ватным, чужим. Не понимая происходящего, Рэйн осторожно коснулся раны в боку – ничего; запустил пальцы в теплую, чавкающую кровью, дыру – не больно, а должно бы. Поняв, что это действует яд, он медленно опустился на колени.

Перед глазами сгущался туман, сталь холодила кожу. Финиш… Далеко. Слишком далеко. Не добежать, не прорваться.

– Вставай…

Рэйн лежал на спине, глядя на высокий купол, усеянный красными лампами. Кругом вопили люди, требуя крови, но ее голос звучал отчетливо. Рэйн слышал, как шелестит ее кружевное платье, как ветер играет длинными черными волосами. От нее разило холодом.

– Вставай… Еще рано. Одна тысяча двести тридцать восемь. Ноль-единица-ноль-ноль. Семьсот сорок три. Двести двадцать четыре. Единица-ноль-единица-единица. Четыре тройки. Единица… Стальные крылья в вакууме…

– Одна тысяча двести тридцать восемь… – слышалось рядом, и Рэйн не сразу понял, что это его собственный голос. – Ноль-единица-ноль-ноль. Семьсот… – бормотал он, вставая, – … сорок три. Двести двадцать четыре, – повторял как заклинание.

Контроль над телом вернулся. Какой-то скрытый механизм активировал неиссякаемый резерв силы. Злость на собственную слабость ударила в грудь, заставив сердце яростно колотиться. Рука нащупала колчан на бедре – четыре стрелы. Рэйн прыгнул вниз.

Он бежал, понимая, что так быстро никогда не бегал. Тетива натянута, лук-компаунд отлично справляется с задачей, валя тварей на песок. На бегу Рэйн перепрыгнул через валун, напоровшись на истерзанный труп. Выдернул из отгрызенной руки мачете и сунул за пояс.

Справа налетела тварь. Он вмиг отреагировал, выпустив стрелу. Тварь взвизгнула, совсем ка человек, и упала в воду.

Все. Стрел больше нет. Восемь химер преграждают путь к победе, путь к жизни.

Рэйн ухватил рукоятку мачете и принялся рубить чудищ. Трибуны испуганно ахали, когда химера бросалась на жертву, и ликовали, когда он вспарывал монстру брюхо. В ушах гудело, происходящее напоминало симулятор, и Рэйн осознавал, что окончательно теряет способность здраво мыслить. С удвоенной яростью он прорывался к подъемнику.

Узкий мост вел к заветному финалу. Мокрые доски скользили под ногами, но Рэйн несся подобно вихрю, не боясь поскользнуться. Страху нет места. Мыслям нет места.

Сзади послышался рык – нагнали. Не колеблясь, он метнул мачете через плечо. Рык стих. Всего какие-то десять метров отделяли от победы, самые длинные десять метров в его жизни.

Лишь когда створка подъемника захлопнулась, Рэйн понял, что прорвался. Весь в крови он обессилено сполз по стенке. Позади осталась усеянная трупами арена. Аплодисменты гудели, публика скандировала имя Фантома, его имя, а он думал лишь об одном – курить охота. И когда эта простая мысль застряла в помутневшем сознании, окружающий мир расплылся. Подъемник лениво затарахтел механизмом, но этого Рэйн уже не слышал.

АРЕНА. День третий

Тошнота не отступала, превратив бодрствование в пытку. Желудок скручивался в тугой ком, дрожь била такая, словно Рэйн сутки провел в ледяной воде. В очередной раз склонившись над умывальником он думал, что скоро начнет блевать собственными внутренностями. К счастью, крови не оказалось, лишь вода и пена.

Минувшую ночь он провел в болезненном бреду и сейчас вспоминал раскаленные пески Арияны, а вместе с дикой планетой укус скорпионоподобного чаёнс. Тогда яд вывел из строя почти на неделю. Токсин химеры оказался не менее сильным и превратил тело в бесполезную оболочку, которая упрямо собиралась уйти на покой. Бобби не дал. Хирург не отходил ни на шаг: ставил капельницы, пичкал пилюлями, накладывал повязки и менял белье, когда в бессознательном состоянии организм забывал о существовании гальюна.

Откашлявшись, Рэйн умылся. Из заляпанного зеркала смотрел уставший мужчина со шрамом на левой скуле, синяком под глазом и трехдневной щетиной на бледном лице. Вот чем наградила Арена, помимо славы и денег.

Чувствуя себя немощным стариком, он проковылял в комнату и плюхнулся на диван. Бобби как раз крепил к стойке капельницы очередной пакет с изумрудно-зеленой жидкостью.

– Сейчас прокапаем мультирайз и станет легче, тошнота пройдет, – сказал док, подсоединив систему к катетеру на сгибе локтя. В ту же секунду Рэйн ощутил, как по вене потекла холодная жидкость.

– Рэйн, сегодня на арену нельзя.

– Предлагаешь все бросить? Не годится, – возразил Рэйн, изучая железный потолок, который давно не красили, и ржавчина успела основательно над ним потрудиться.

– Так считаю не только я. Вся команда против, а Дарина вовсе с ума сходит. Всю ночь проревела, будто на похоронах, просилась к тебе, но я не пустил – слезы и причитания еще никого на ноги не поставили.

– Что с турнирной таблицей?

– Какая на хрен таблица?! – вспылил док. – Совсем тронулся?! Ты такой же, как Лоренсо, только вместо строчек тотализатора у тебя счетчик трупов в башке клацает. Угомонись. Хоть раз в жизни послушай, что говорят другие.

Рэйн продолжал безразлично пялиться в потолок. Когда Бобби умолк, он монотонно проговорил:

– Я видел смерть.

– Хм, тоже мне новость. Мы все ее видели: в долине Харт, на Кавире, в мелких стычках, в крупных боях. Каждый день на костлявую смотрим – работа такая.

– Бобби, ты не понял. Я видел Жрицу Смерти на арене. Видел так же отчетливо, как сейчас вижу тебя.

Бобби присвистнул, в голосе прозвучало плохо спрятанное беспокойство.

– Давно начались галлюцинации?

– После того, как Даркус накачал какой-то дрянью и познакомил со своей Жрицей. Сначала все было нормально, но потом стали появляться размытые образы, голоса. А теперь, вот… Вижу даму в черном. Бобби, я слетаю с катушек, да? Паранойя зарылась глубже и прогрессирует в отменную шизу?

– Не думаю, что виновата паранойя. Лекарства ты принимал, обследование ничего не выявило, все тесты сданы с приемлемым результатом. Есть другая теория на сей счет.

– Любопытно, доктор. Каков диагноз?

– Нейроусилитель барахлит, началась деструкция. Признаться, считал, что первыми сдадут обменные процессы, но пострадал мозг. Скорее всего, появилась опухоль, которая давит на определенный участок и провоцирует галлюцинации. Тебя надо обследовать. Если версия подтвердится, то образование можно удалить в операционной «Зевса», оборудование лазарета позволит провести такую операцию.

– Звучит немногим лучше шизы.

– А, по-моему, в этом есть нечто успокаивающее, – усмехнулся Бобби, в попытке подбодрить. – Рэйн, мы с этим разберемся, обещаю. Еще думаю, что надо подключить кого-то из парапсихологов. Жрица ведь эспиритуал-менталист, верно?

– Ага. Но проблема в том, что ко мне в голову никто не может попасть. Это я был в ее снах. В лимбе, как выразился Даркус.

– Надо попробовать. Мы ведь не знаем, что представляет собой «лимб», и чем могло обернуться такое путешествие для сознания. Возможно, это и вовсе проекция твоих собственных снов и страхов. Нужно проверить теорию, но сейчас ты должен понять, что на арену нельзя.

– Бобби, ты же знаешь, я не могу сдаться. За эти два дня на арене я прожил целую жизнь. Настоящую. Несмотря ни на что, смог пройти в финал.

– Да, ты в финале, но этого не должно было случиться. Тебе не дадут сражаться, возможно, попытаются устранить. После трюка с ядом удивляться нечему.

– Им нет смысла перекраивать таблицу, когда льются деньги.

– А в этом есть смысл?

Бобби полез в хэндком и вывел проекцию афиши. На черном фоне поочередно вспыхивали взрывы, в пламени проступали имена и лица финалистов. Всего шестеро. Свою физиономию Рэйн не сразу признал – на щеке красовалась кровавая царапина, а взгляд исподлобья походил на взгляд маньяка, спрятавшего в подвале расчлененный труп. Внизу афиши мелькал анонс, где говорилось, что зрителей ждет незабываемая битва в духе древних времен, когда гладиаторы сражались на аренах под палящим солнцем, размахивая мечами.

Завидев условия, Рэйн озадаченно хмыкнул.

– Ты мастерски владеешь мечом? – спросил Бобби. – Интересно каким. Ятаганом? Двуручным? Самурайским? Или хотя бы деревянный в руках держал? А?

– Можешь не продолжать. Бьянка пыталась приобщить к искусству фехтования, таскала меня в зал, заставляя размахивать катаной. Без проблем мог бы научиться, но все уроки быстро сводились к более приятному занятию.

Довольная ухмылка расползлась по лицу Рэйна, стоило лишь вспомнить звон стали, раскрасневшиеся щеки и капельки пота на шее и груди Бьянки, когда она дрожала в его руках, безотчетно отдаваясь страсти прямо на полу.

– Конечно-конечно, – развел руками Бобби. – Если бы Рэйн Аллерт в зале тренировался, а не трахался, то через неделю стал бы настоящим самураем. Анубис, к примеру, потратил годы, чтобы достойно владеть мечом.

– Понимаю, но всегда есть шанс, главное – ухватить покрепче.

Хирург собрался что-то ответить, но в этот миг открылась дверь, впустив взволнованного Лоренсо. Рэйн нахмурился – замок существовал исключительно для проформы. Надень на Грина ошейник с шокером, и жми на красную кнопку каждый раз, как руки за отмычкой потянутся – все равно стучать не станет.

– Рэйн, как самочувствие? Сражаться сможешь? – спросил Грин.

Рэйн бросил короткий взгляд на Бобби, затем на капельницу, где висел пакет со спасительным мультирайзом.

– Немедленно снимай его с боев, – отрезал Бобби. Категоричный тон не оставил сомнений – хирург сделает все возможное, чтобы не дать встать с кровати. Если придется – накачает снотворным. Нехотя Рэйн признал его правоту:

– Лоренсо, я не вытяну финал. Не уверен, что продержусь хотя бы до середины поединка, не говоря про нечто большее.

– Речь не об этом, – возразил Лоренсо, приглаживая зеленые кудри. – Есть хорошая новость: нам удалось привлечь внимание Мисхель-Хана. Перед боем он ждет тебя и Бьянку в своем логове.

– А плохая?

– Плохая в том, что я понятия не имею, чем все закончится. Возможно это ловушка. Они чувствуют в тебе угрозу, боятся, что победишь. Ты видел таблицу? После боя с химерами публика записала Фантома в любимчики, ты прославился на всю сумеречную сеть. Единственный гладиатор, который покрошил всех монстров в фарш. Я посмотрел остальные бои, там с оружием было куда проще – сплошной огнестрел, и спрятан чуть ли не под носом. Но зрители не идиоты, знают, кто лучший. Твой трюк с луком и какой-то сверхъестественной скоростью… Ух! Это было нечто, хоть я едва не обделался. Теперь нужно решать: идем до конца, или возвращаемся на «Зевс».

Рэйн пристально посмотрел на Бобби. Слов не понадобилось.

* * *

Арена таила в себе немало загадок, одна из них – инженерные шахты, которые давно утратили свое истинное предназначение. Теперь в полых венах космического танкера скрывались обшитые белым пластиком коридоры, скользили на тросах лифты. Рэйн готов был поставить сотню на то, что предводитель Востока обосновался на смотровой площадке бывшего центра управления.

Мысленно набрасывая схему танкера, Рэйн покорно шагал за громилой в камуфляже, чьи руки небрежно сжимали автомат. Рядом шла Бьянка, эхо разносило стук ее тонких каблуков по коридору. Девушка старалась держаться как можно ближе. Дело не в страхе перед неопределенностью, напугать Бьянку не так-то просто, а вот перекинуться парой слов она была не прочь.

– Рада, что ты в порядке, – шепнула Бьянка на ухо.

Дыхание спутницы показалось Рэйну горячим. Витающий в коридоре запах пластика не мог перебить хорошо знакомого аромата ее тела – сладковатого, даже приторного. Рэйн старался не пялиться на грудь, приоткрытую вырезом белого платья, но выходило так себе. Он то и дело бросал косые взгляды на декольте, а потом понимал, что внимание привлекла не грудь, а кулон – маленькая бутылочка из черного стекла на цепочке. Где видел этот флакон? Вспомнить не удалось. После инъекции коктейля из стимуляторов мозг воспринимал реальность фрагментарно: быстро обрабатывал информацию, выстраивал сложные схемы развития событий, а потом выбрасывал в воспоминания и заставлял слушать тело.

С последним все было в порядке. Ни боли, ни тошноты, ни заторможенности. Зато органы чувств, будто с ума посходили. Судя по всему, на допинг Бобби не поскупился, щедро смешав что душе угодно. Отходняк будет знатный.

Провожатый стукнул кулаком по кнопке лифта, и когда створки разъехались, галантно поклонился:

– Госпожа Адиери, прошу, – голос громилы наполнился любезностью, масленый взгляд облизал Бьянку с ног до головы.

Кивнув, девушка порхнула в стальную коробку. Рэйн было сделал шаг, как здоровяк бесцеремонно оттолкнул и сам прошел следом. Усилием воли Рэйн подавил желание разбить его башку о стену, и с каменным лицом зашел в лифт.

Сомнений не осталось, их действительно привели в центр управления. Дисплеи на покатых стенах пестрили цифрами, звездная карта демонстрировала туманность Сола-Корвина во всей красе. Справа, из-за массивного шлюза, слышалась музыка – незамысловатый идиотский ритм с примесью электроники. Там же стояли двое охранников в сером камуфляже с автоматами наперевес.

– Вам сюда. Сегодня здесь закрытая вечеринка, – кивнул провожатый на шлюз, продолжая пожирать Бьянку глазами.

Да, это была смотровая площадка. Только изуродовали ее до неузнаваемости: круглые столы, мягкие диваны, «кабинки удовольствий», и красноватый свет, бьющий из крутящихся ламп, превратили отсек в нечто среднее между баром и борделем. Люди рассиживались за столами, попивая шампанское и виски, о чем-то говорили, смеялись. Полуобнаженные девицы разносили напитки, вместе с ними таскались парни, похожие на актеров из дешевой порнушки.

Бегло осмотрев зал, Рэйн насчитал тридцать человек гостей, восьмерых охранников, и одного педофила – Мисхель-Хан развалился на красном бархатном диване. Тощую фигуру обтягивала черная одежда, тонкий хвост смоляных волос пятном выделялся на лысине. Предводитель Востока что-то рассказывал своим друзьям. Худой парнишка, на вид лет десяти, стоял рядом, держа в руках поднос с фруктами и колбой рейзера. На теле мальчишки была лишь набедренная повязка, кожаный ошейник не шее, и безысходность в глазах. Руки до локтей покрывали свежие порезы – такие оставляет лезвие бритвы.

Завидев новых гостей, Хан махнул рукой, чтобы подошли.

– С удовольствием, выблядок, – процедил сквозь зубы Рэйн. Бьянка легонько ущипнула за бок, прося заткнуться.

Обворожительно улыбнувшись, девушка продефилировала к столику.

– Госпожа Адиери, рад встречи, – подал голос Хан. Говорил он бегло, с хрипотцой.

– Взаимно. Наслышана о вас и польщена знакомством.

Бьянка протянула Хану руку, на запястье сверкал драгоценными камнями массивный браслет, там же пряталась игла с токсином.

Руки ей Хан не подал. Пренебрежительно перебрал пальцами воздух, показав, что гостье можно присесть. Двое охранников встали рядом, намекая: отказываться не стоит. Скрыв раздражение, Бьянка села в кресло, и закинула ногу на ногу так, чтобы разрез платья оголил бедро. Теперь ее и Хана разделял длинный стол из красного дерева и охрана. Рэйн молча встал за спиной девушки – ему сесть не предложили.

– По-видимому, у вас не принято жать руку при знакомстве. Учту на будущее, – сказала Бьянка.

– У нас не принято вести дел с женщинами, – скривился Хан, – но раз в триадах Эвердана перевелись мужики, придется сделать исключение.

Девушка смерила его тощую фигуру надменным взглядом.

– Ты хоть понимаешь, кто перед тобой? Я требую соответствующего отношения.

– Да-да, Ирэн Адиери, глава опасной «Саламандры», – усмехнулся пират, тонкий хвост на лысой голове качнулся. – Вот только Ирэн давно стукнуло за восемьдесят, и ты ни капли на нее не похожа.

Рэйн нервно сглотнул. Неужели легенда рухнула? Боковым зрением он отметил, что в зале ничего не изменилось: по-прежнему звучит ритмичная музыка, богатеи потягивают спиртное, за матовыми стеклами кабинок удовольствий сливаются в экстазе тени. Охрана не реагирует – ни мелькающего оружия, ни шагов в их сторону. Он перевел взгляд на Бьянку – на ее лице застыла снисходительная улыбка, ни один мускул не дрогнул.

– Знаком с моей бабулей? – фыркнула она. – Пока ведьма Адиери дышит, я говорю от ее имени. А дальше… Кто знает?

– Меня мало волнует, кем ты приходишься старой сучке. Главное, что у тебя есть то, что нужно мне.

Хан ткнул пальцем на Рэйна, ухмыльнулся и потянулся за фруктами на подносе в руках мальчишки. Паренек напрягся и зажмурился. Пальцы Хана скользнули по его оголенному животу и уцепили вишню. Прожевав мякоть, он сплюнул косточку на пол.

– Сколько? – спросил Хан.

– Фантом не продается.

– А если хорошенько подумать?

Хан хлопнул в ладоши – музыка притихла. Хлопок – охрана медленно потянулась к столику. Еще хлопок – из комнаты в конце зала вышел высокий тип, которого Рэйн тут же узнал. Красные светящиеся татуировки на лице и шее напоминали тлеющие угли, на висках блестели стальные пластины – это Анубис. Рэйн гневно раздувал ноздри. Стимуляторы заставляли кровь кипеть, сердце бешено колотилось, и он был уверен, что сейчас его глаза из голубых сделались черными – столь сильно расширились зрачки. Неимоверных усилий стоило удержать себя от опрометчивого поступка – броситься на Хана и скрутить ему шею, а потом выхватить пистолет из кобуры охранника и долго слушать симфонию из выстрелов и воплей. Минусы химии.

– Ну что, Адиери? Ты подсчитала профит?

– Если хоть пальцем меня тронешь, то скоро здесь будут бойцы триад Эвердана. Война с Навирой… Как тебе такой профит? – бесстрастно ответила Бьянка. Блефовала она отменно, и Рэйн подумал о двух вещах: не стоит ли обучить ее игре в покер, и сколько раз чертовка обманывала его?

– Лучше налей выпить, и продолжим общение, – попросила она, поигрывая локоном волос.

Хан потянулся за бутылкой. Пальцы девушки теребили локон, потом взялись за цепочку на шее и медленно скользнули к флакончику. Лишь сейчас Рэйн понял, что пряталось в маленькой бутылочке. Яд. Еще одна смертельная доза. Он мигом оценил ситуацию: слишком много людей вокруг, все внимание приковано к Бьянке, подлить отраву не выйдет. Попытка закончится неудачей – их пристрелят.

Рэйн громко кашлянул в кулак. Вздрогнув, Бьянка отпустила флакон.

– Предлагаю заключить пари, – сказал Хан. – Устроим бой на мечах. Твой гладиатор против моего. Победит Анубис – я забираю твоего парня, а ты валишь с Роджера. За покупку заплачу, сколько посчитаю нужным. Ели победит Фантом – выпущу вас отсюда, и забудем об этом напряженном разговоре. Ну как?

– Не вижу смысла в чьих-то увечьях, – голос Бьянки дрогнул.

– Калечить необязательно. Будут биться до первой крови, ведь через пару часов моим гладиаторам еще на арене сражаться. Пойми, Адиери, я не намерен проигрывать этот турнир, – пояснил Хан, потянувшись к подносу. Хлопнул мальчишку по заду и загреб пригоршню вишен. Парнишка болезненно скривился, словно получил удар плетью, глаза заблестели от навернувшихся слез.

Бьянка молчала, и Рэйн решил вмешаться, пока дело не пошло в край говенно.

– Госпожа Адиери уверенна в своих силах, как и я. Но разве за победу не полагается приз?

– Приз? – изумился Хан, выплюнув очередную вишневую косточку. Та угодила Рэйну в грудь, на белой футболке осталось пятно. – Разве ваши уцелевшие шкуры это не приз?

– А разве господин не желает проявить щедрость и наградить за усердие?

– Адиери, твой гладиатор не обучен манерам, придется перевоспитывать, – усмехнулся Хан. – И чего же ты хочешь, Фантом?

– Его.

Рэйн кивнул на мальчишку. Округлив глаза, Хан рассмеялся:

– Диого?! Дался тебе этот сопляк?

– У госпожи Адиери нет подставки под фрукты.

– Что ж, годится. Начинайте.

Зал ожил. На смену ленивой сытости и хмелю пришло возбуждение. Люди зароптали, предвкушая зрелище, кто-то уже начал делать ставки, и средь музыки и гама слышалось имя Анубиса. Хмурые охранники освободили центр зала, сдвинув мешающие столы и разогнав любопытных официанток. Как только импровизированная арена была готова, двое парней выкатили двухметровую стойку с холодным оружием и щитами. Рэйн невольно присвистнул. На стойке красовалась недурная коллекция: двуручные мечи с широкими клинками и длинными эфесами, изящные сабли, короткие римские гладиусы с богато украшенными рукоятками, даже рапиры имелись.

Анубис расстегнул рубашку и швырнул на пол. Бугрящийся мышцами торс покрывал красный орнамент татуировок, напоминающий гаснущий костер. Гладиатор подошел к стойке, взял двуручный меч и замахнулся – лезвие со свистом рассекло воздух. Смерив Рэйна оценивающим взглядом, он вернул тяжелый клинок на вытянутые крюки и взял полуторный меч бастард. Ловко покрутил в руке, оценивая вес и баланс.

Стянув футболку, Рэйн отдал ее Бьянке. Девушка нервно вцепилась пальцами в ткань, будто собралась разорвать на лоскуты. Хан вальяжно сидел на диване, потягивая виски, его угловатое лицо выражало презрение, сквозь которое проглядывало чувство собственного превосходства. Стоящий рядом мальчишка напоминал призрака – бледный, со взмокшим лбом.

Разминая мышцы, Рэйн подошел к стойке. Скользнул взглядом по мечам, задержавшись на катане, а потом снял щит.

Так и встал напротив соперника – без оружия, лишь щит.

По залу прокатился ропот. Люди удивленно смотрели на Рэйна, кто-то даже покрутил пальцем у виска. Анубис прищурился, пытаясь понять, в чем подвох, но предвкушение легкой победы тут же затуманило взгляд.

Глубоко вдохнув, Рэйн позволил химии завладеть телом. Когда Бобби по самые уши накачал стимуляторами, то понятия не имел, как отреагирует нейроусилитель. Рэйн тоже не знал. Сейчас его распирало от силы, ярости и даже безумия, но холодный расчет тут же брал верх. Можно проиграть и сдаться Хану, а потом без проблем выполнить задание и спокойно уйти…

Но вид испуганного мальчишки, с глазами полными слез, пригвоздил эгоизм ко дну восприятия. Теперь есть ради чего сражаться. Теперь это личное.

– В бой! – скомандовал Хан.

Схлестнулись взгляды невольных врагов. Карие глаза сверлили, точно раскаленный бур, полные решимости голубые – отвечали холодом вакуума. Красные татуировки тлели на груди, будто метка преисподней, а синие крылья полыхали ледяным огнем. Бой уже начался – без единого удара, без крови и воплей – он шел в невидимой для зрителей плоскости.

Рэйн пристально следил за Анубисом, и когда на шее гладиатора дернулась жила, когда грудь поднялась, набирая побольше воздуха, когда рука сжала меч чуть крепче и корпус едва заметно отклонился…

Рэйн на опережение выставил перед собой щит, прикрыв голову.

С силой меч ударил по щиту. Заскрипело железо, послышался треск рвущейся кожи, легкий деревянный хруст. Рэйн с яростью отбил атаку. Клинок отскочил от изувеченной поверхности, рука противника ушла назад, и стоило Анубису открыться на долю секунды, как Рэйн ударил правой.

Шагнув назад, он бросил щит на пол. Анубис покачивался, зажав нос рукой, меча он так и не выпустил.

Зал притих. Заткнулась музыка, умолкли проекции, угомонились стоны за стеклами «кабинок удовольствий». Анубис медленно отнял руку от лица – из носа текла багровая струйка.

– Первая кровь, – прошипел он.

– Да-а-а! – загудели зрители.

– Анубис! Не стой как идиот! Разберись с ним! – выкрикнул Хан, сорвавшись с места.

– Это была чистая победа, – возразил гладиатор.

Лицо Хана перекосила злоба.

– Победа! Еще и приз забираем! – воскликнула Бьянка и положила руку на плечо мальчишки. Тут же Хан грубо схватил ее за запястье и дернул. Наклонился к девушке, и что-то прошипел – что именно, Рэйн не расслышал. Скорее всего, нечто вроде: «Живой со станции ты не уйдешь». Только Бьянке было плевать. Девушка хищно улыбалась, глаза горели, и Рэйн понимал: потеряв самообладание и коснувшись ее, Хан совершил ошибку. Яд уже подбирается к гнилому сердцу предводителя Востока.

* * *

– Сколько у нас времени? – спросил Рэйн, стукнув по кнопке лифта.

– Бобби уверил, что для активации наноробота нужно около пятнадцати минут. Плюс-минус, – ответила Бьянка.

Створки разъехались, издав едва уловимый скрип. Пропустив вперед Бьянку и мальчишку, Рэйн бросил взгляд на бесконечный коридор – никого.

Уйти с вечеринки удалось относительно легко. Хан не возражал, лишь грозился в финале размазать кишки по Арене, охранники без вопросов пропустили, но Рэйн понимал – это ненадолго. Если Хан отдаст приказ разделаться с надоедливыми гостями до того, как экспрессом отправится в могилу, то заварушки не избежать.

Лифт медленно тянулся вниз. Бледный Диого вжался в стену, слившись с белым пластиком. За все время парень не проронил ни слова, лишь зыркал исподлобья то на Рэйна, то на Бьянку. Пришлось дважды повторить, что никто его пальцем не тронет, что он свободен и волен уйти. Уходить мальчик не собирался.

– Где Лоренсо?

– Не знаю, – пожала плечами Бьянка. Карие глаза все еще блестели от возбуждения, грудь часто вздымалась. Рэйн и сам чувствовал, как кипит в жилах кровь. – Хэндком у меня отобрали по прибытии на Арену, теперь связаться с ним не выйдет. Он с Бобби должен ждать у шлюзов. Макс подогнал туда челнок.

– Бери Диого, и идите к челноку. Поезжайте в док, а я останусь здесь, на случай, если нанотехнологии облажаются, или у чертова ублюдка окажется крепкое сердце, или…

– Капитан, одного я тебя не брошу. Если случится «или», то два бойца – это уже плюс. Нужно раздобыть оружие.

– В моей комнате есть.

Погоняв мысли с секунду, Рэйн снял футболку и протянул Диого.

– Надень, а то вид у тебя больно дурацкий.

– Себя-то в зеркале видел? – буркнул мальчишка, на что Рэйн рассмеялся.

– Смотрю, ты за словом в карман не полезешь. Из тебя выйдет отличный пират. А теперь слушай: моего импресарио знаешь?

– Конечно, Круглого Тэда все знают.

– Точно, Тэд… – хмыкнул Рэйн, вспомнив очередное имя из сотни других, что успел примерить Лоренсо. – Найдешь у шлюзов Круглого Тэда, скажешь, что тебя прислал Рэйн Аллерт, и приказал отправляться в доки. Если его там нет, то сиди и никуда не дергайся. Я вернусь за тобой максимум через три часа. Понял?

Мальчишка кивнул и скрылся за углом.

Дверь комнаты Рэйн открыл ключ-картой. На вид замок был невредим, но безопасность вполне могла оказаться мнимой. Не включая освещения, он тихо скользнул в комнату и сунул руку за спинку дивана. Нащупал приклеенный скотчем пистолет и убрал за пояс. Потом достал второй.

Яркий свет заставил зажмуриться.

– Перестань вести себя как параноик. Хан не пойдет на банальное убийство, он ждет твоей мучительной смерти на Арене.

Закрыв дверь, Бьянка прошла к столу, на губах играла легкая улыбка.

– Вряд ли дождется, – усмехнулся Рэйн, протянув ей пистолет. – Там, на вечеринке, ты была великолепна. Идеально сработано.

Девушка нежно погладила серебристый ствол «дастэра» и подняла взгляд. Ее глаза сделались почти черными. Положив пистолет на стол, Бьянка медленно скинула с плеча бретельку, а после призывно прошлась пальцами по изгибам фигуры. Она молчала, закусив губу, и Рэйну показалось, что еще немного и в комнате заискрит. Нервное возбуждение от недавней схватки быстро превращалось в энергию иного порядка.

– Это победа, Рэйн. Твоя и моя…

Окончания фразы он уже не слышал. Где-то на задворках разума еще крутилась мысль, что это ошибка; совесть вяло напомнила о данном самому себе обещании, но было поздно.

Рэйн жадно целовал ее губы. Руки скользили по тонкой талии и ягодицам. Рванув платье, он запустил ладонь под кружевной лиф, сжав упругую грудь. Бьянка прильнула всем телом, и Рэйн почувствовал ее горячее, влажное дыхание на коже. Поцелуи пьянили. Не отрываясь от ненасытных ласк, он смел со стола все, что там было. Со звоном полетели на пол стаканы, с грохотом упала бутылка виски. Усадив Бьянку на стол, Рэйн содрал остатки платья. Секунды, убитые на собственный ремень, показались вечностью. Лязгнула пряжка. Пьяно улыбнувшись, Бьянка помогла с остальным. Тонкие пальцы шустро расстегнули ширинку, а потом впились ногтями в спину. С ее губ сорвался стон, который Рэйн тут же заглушил поцелуем, и провалился в ритмичный дурман.

На грани слышимости щелкнул замок. Реакция оказалась молниеносной, рефлекс убийцы возобладал, и Рэйн не сразу понял, что стоит со спущенными штанами, одной рукой обнимает Бьянку, а второй сжимает пистолет.

– Ребята! Там такое творится! Там… оу… там… это… Извините.

Вряд ли он ненавидел кого-то больше, чем Лоренсо Грина в это момент. Хотелось его придушить, а лучше связать и медленно сдирать кожу по кускам.

– Я… это… простите. Пойду, пожалуй… – проблеял Лоренсо, не зная куда деть глаза.

– Останься, – гаркнул Рэйн, и опустил пистолет.

Не ожидая такой просьбы, Бьянка удивленно приоткрыла рот. Высвободилась из объятий, прожгла гневным взглядом, и гордо прошагала в ванную, даже не подумав прикрыть наготу. Натянув штаны, Рэйн поднял чудом уцелевшую бутылку виски. Открутил пробку и хлебнул с горла. Руки рассеянно шарили по карманам в поисках сигарет, которые как назло нашлись не сразу.

Усевшись в кресло, Рэйн закурил.

– Лоренсо, мать твою, научись стучать. Еще раз взломаешь замок, и я нечаянно отстрелю тебе что-нибудь лишнее. Например, голову.

Аферист кивнул.

– Прости, не хотел обламывать, я даже не думал, что вы… Ну… вместе.

– Во-первых, мы с Бьянкой не вместе. Во-вторых, не извиняйся, что сделано, то сделано. Проехали. Теперь рассказывай, какая вселенская катастрофа испоганила мне вечер.

– Рэйн, дело плохо. Мисхель-Хан мертв, но проблемы только начались. Арена закрыта. Никого не выпускают и не впускают. Нам отсюда не выйти. Более того, нам не выбраться с Роджера. Доки перекрыты, все шаттлы и корабли заблокированы. На улицах творится настоящее сумасшествие. Стрельба, крики… На Роджере происходит что-то вроде вооруженного госпереворота, если этот термин можно применить к пиратской станции.

– Вот как, – обронил Рэйн, выпустив струйку дыма. – Стрельба и переворот… А как же запланированная Даркусом тихая смена власти?

– Кажется, Даркус все это время вел двойную игру. Рэйн, надо срочно найти способ выбраться отсюда и попасть на «Зевс».

Ничего не ответив, Рэйн глубоко затянулся. Мысли, словно одуревшие, метались между возможным предательством Даркуса и переменами на станции Роджер. Тем не менее, ситуация не стала неожиданностью, подобный исход он все время держал в уме, и давно состряпал запасной план. Довольно хлипкий, но вполне выполнимый. Если Кавило можно доверять, то удастся выбраться с Роджера невредимыми. В «тушке» доктора Альвареса майор третий день кряду ошивался в доках, и с минуты на минуту должен забрать выигранную в покер каравеллу. Прорваться через заставы на пиратском корабле не составит труда, а там и до «Зевса» крылом подать… Но привычки доверять кому-либо Рэйн не имел, и сейчас этот план казался мечтой.

В дверной проем высунулась курчавая голова Диого. Рэйн кивнул, разрешая войти. Мальчишка мялся у двери, не решаясь подойти ближе или что-то сказать, хотя по широко распахнутым серым глазам было видно – вопросов у него уйма.

Бьянка показалась на пороге ванной. На девушке Рэйн признал свою футболку и спортивные штаны.

– Мы встряли в неприятности, да? Как будем выбираться с Арены? – спросила девушка.

Чтобы хоть как-то сгладить недавний конфуз, Рэйн улыбнулся:

– Легко! Арена – старый танкер, который еще помнит, где у него сердце, и мечтает о крыльях.

Рэйн оттащил стол в центр комнаты. Ножки скрипнули под весом тела, когда он забрался наверх и потянулся к одной из панелей на потолке. Пришлось приложить немало усилий, прежде чем ржавая заслонка поддалась.

– Тут вентиляционная шахта. Из нее без труда попадем в инженерные тоннели. Оттуда – к шлюзам и челнокам. Дамы вперед.

Помогая Бьянке подняться в шахту, Рэйн осознал, что близость ее тела больше не доводит до дрожи. Помутнение прошло. Вместе со способностью здраво мыслить вернулось шестое чувство, упорно подсказывающее, что коснувшись Бьянки, он совершил ошибку. Не менее роковую, чем Мисхель-Хан. Хуже всего, что эта ошибка не единственная.

Роджер полыхает в огне.

Даркус не сдержал слова, и возможно, подобный сценарий теперь уготовлен Джокеру.

С выводами Рэйн не спешил. Сейчас главное – выбраться из брюха Арены и покинуть станцию, а после встретится с Даркусом. И если предводитель Юга действительно нарушил договор и не даст обещанного флота, то придется забрать его силой. Намечалась война, в которой не будет победителей.

Глава 15. Когда сбываются мечты

Департамент СГБ, мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Впервые за долгое время службы Ной чувствовал себя чужим в собственном кабинете. За окном играл огнями ночной мегаполис, ошеломляющий многогранностью, которую можно увидеть лишь во мраке. Ной любил наблюдать за темной сущностью Терра-Сити, погружаться в мысли и выстраивать логические связи между теми или иными событиями. Но сейчас привычный пейзаж раздражал, а стены кабинета давили. Уныние нарастало. На другом конце мегаполиса ждал похожий кабинет, изматывающая работа и нераскрытые дела в подразделении «Антитеррор». Но легче не становилось. Каким бы заманчивым ни было предложение Труханова, он все равно будет скучать по сумасшедшему ритму, присущему исключительно СГБ, и по коллегам.

Последние недоумевали. Наперебой твердили, что подавать рапорт об увольнении глупо, что стоит взять отпуск и прийти в себя, а потом уже решать. Ной стоял на своем. Созданная Трухановым легенда держалась на фундаменте: старший следователь Ной Чавес списан со счетов и отправлен на «свалку», где прозябают бывшие СГБэшники, живущие на пособие.

Закатывать прощальную вечеринку Ной не собирался, и когда узнал, что именно сегодня подполковник Крип пригласил коллег в «Вердан», чтобы отметить повышение по службе – искренне обрадовался. Хотя совсем недавно он бы принял подобное за попытку обгадить последний рабочий день.

Теперь было плевать.

Сунув в коробку рамку с интерактивным фото и потемневшую от кофейного налета кружку, Ной перемотал вместилище скотчем. Липкая лента затрещала, приминая картонные бока. Поздний вечер, дела сданы Труханову и в Департаменте ничего не держит. Тем не менее, Ной никак не мог покинуть кабинет. Он вдруг вспоминал, что в столе завалялась папка с отработанными версиями, которую искал Фил; потом кофеварка казалась какой-то заляпанной, а оставлять бардак – моветон; и напоследок его тянуло включить голограф, чтобы проверить файлы. Чем он и занялся.

Над столом раскинулась проекция – интерактивная доска, на которой Ной отмечал связь между найденными зацепками. Лица, имена и локации соединяли цветные линии, там же светился список улик.

Отхлебнув холодного кофе из пластикового стакана, Ной задумчиво уставился на доску. Доктор Бенжамин Дор, начальник «Бастиона», наемный убийца, случайная жертва Маргари, и безликий продажный СГБэшник – их связывали зеленые либо красные линии. Все ниточки тянулись к центру, где горело фото Рэйна Аллерта. Именно он дал толчок событийному ряду, поэтому Ной считал, будто знает ответ… но теперь смысла в этом не было. Труханов прав: Рэйн Аллерт мертв.

Ной зачеркнул пальцем изображение, тем самым убрав Аллерта из игры. Тут же погасли зеленые нити, некогда логичная схема утратила смысл, превратившись в хаотичные преступления. Все, что он так долго выстраивал, над чем размышлял днем и ночью, из-за чего чуть не лишился жизни… все рухнуло в одночасье.

Голова сделалась свинцовой. С трудом Ною удалось сконцентрироваться и вернуться на несколько месяцев назад. Погрузиться в воспоминания, в момент, когда некая непостижимая сила дернула его просмотреть общегалактические сводки; когда на глаза попалась знаменитая «дрогийская пуля»; когда он вдруг возомнил, что покойники возвращаются с того света.

Подобные головоломки Ной разгадывал сотнями и всегда находил правильное решение. Нужно лишь определить недостающий фрагмент. Осколок где-то на поверхности.

Взмахом руки Ной поместил в центр доски свое имя. Зеленые нити вспыхнули снова.

– Вот как выходит, – хмыкнул он. – Рэйна Аллерта нет, но его место с легкостью занимает Ной Чавес, и ничего не меняется. Та же связь, тот же ряд…

И тут Ноя, словно током ударило. Аллерт – лишь детонатор, а жилет смертника все это время тягал он сам. Он, Ной Чавес, и есть та самая бомба, которая должна была разорваться и уничтожить улики ведущие к…

Одержимый новой зацепкой, он развернул вторую интерактивную доску, где в черноте космической дали застыли некогда существовавшие станции: Энцот, Вселенная, Солт и Рассвет, а еще теракт в Тау-Рис. Вот истинная причина. Тот, кто пытался лишить его жизни, кто убил Маргари – плевать хотел на Аллерта. Теракты на этих станциях связанны, а смерть доктора и тюрьма «Бастион» не имеют к этому отношения.

Ной вписал свое имя на второй доске. Кто в СГБ знал о ходе расследования террористической серии?

Подполковник Эдвард Крип. Он вел эту безнадежно глухую серию. Вел довольно небрежно и считал, что связи нет. Хотел замять и прикрыть по-тихому? Надменная физиономия с каштановыми вихрами вспыхнула на доске. Под его именем Ной прочертил жирную красную линию. Материалы дела Крип так и не передал, в тот вечер подполковник спешил домой, а наутро Ной попал в больницу. Совпадение?

Фил Гриссом. Лучший друг и коллега знал о каждом шаге. Как только Ной получил дело Энцот, Фил вызвался помочь с расследованием. О визите в «Бастион» он тоже знал, у него был доступ ко всем файлам, и доктора выследил именно он…

Ной вдруг почувствовал себя уставшим и даже больным. В ушах зашумело, и он тяжело опустился в потертое кресло. В душе развернулась баталия, в которой принципиальный следователь сражался против человека, верящего в настоящую дружбу. Неужели Фил сливал информацию? Предал? Та часть Ноя, что беспрекословно принадлежала СГБ, подбрасывала все новые и новые доказательства вины Фила.

Тяжело вздохнув, Ной откинулся в кресле и прикрыл глаза. Не стоит делать поспешных выводов, нельзя просто взять и перечеркнуть пятнадцать лет дружбы. Фил сотни раз вытаскивал из неприятностей, рискуя карьерой и собственной шкурой. Он без колебаний принял бы за Ноя пулю… Или же хладнокровно подослал киллера?

Ной включил хэндком.

– Скопировать последние файлы на личный КС-накопитель, – скомандовал он компьютеру, роясь в ящике стола в поисках заметок, которые не должны попасть на глаза Труханову. Проанализировав данные, полковник рано или поздно выйдет на Фила, а этого Ной не хотел. Он сам решит: виновен Гриссом или нет.

– Отменить все последние изменения. Вернуть файл в исходное состояние. Удалить из хранилища.

Дождавшись строки подтверждения, Ной взял коробку и вышел вон.

Обычно многолюдный и шумный холл сегодня вечером оказался на удивление пустым: ни ошивающихся подле кофейного автомата патрульных, ни дежурных следователей, вечно ворчащих друг на друга. Даже проекции притихли. Ной понуро брел мимо череды закрытых дверей к лифту. Сейчас он покинет Департамент и вольется в поток безликих теней, которые снуют по улицам ночного мегаполиса, полагая, будто кому-то есть дело до их прошлого или будущего.

Только он собрался коснуться сенсорной панели, чтобы вызвать лифт, как створки разъехались. Старший следователь Дэйв Фарнетти стремглав выскочил в холл, буквально протаранив Ноя. Выбитая из рук коробка с грохотом рухнула на серую плитку.

– Черт подери, – пробормотал Ной.

Потрусив коробку, он с досадой обнаружил, что внутри позвякивали стекляшки – любимая кружка разбилась. Ной мрачно усмехнулся. Что чашка, что жизнь – сплошные осколки.

Долговязый Дэйв виновато пожал плечами:

– Чавес, извини, Творца ради. А ты чего здесь? Думал ты уже ушел, даже не попрощавшись с коллегами.

– Собирался, но как видишь не вышло. А сам почему не на вечеринке? Крип, небось, из кожи вон лезет, чтобы лишний раз деньгами посорить и погонами похвастаться.

– Да ну его, – отмахнулся Дэйв. – Я с этим козлом ни в разведку, ни на пьянку. И плевать, что он подумает. Вот если бы Ной Чавес решил собрать наших, то я с удовольствием. Остальные бы тоже подтянулись.

Ной промолчал. Тащиться в бар, ломать комедию с увольнением и выслушивать пьяные разговоры коллег на тему: «Жизнь порой несправедлива» – последнее, чего хотелось. По-видимому, Дэйв неверно истолковал молчание, приняв за грусть, и тут же затарахтел:

– Слушай, а давай с нами! Люк сегодня на дежурстве, начальство разбежалось, и мы решили немного посидеть. Вот, пиццу заказали, – потряс Дэйв пакетом. – Даже пиво есть.

Ной хотел возразить, но следователь уже схватил за локоть и потащил обратно.

– Если бы знал, что ты еще в Департаменте, то сразу бы пригласил, – не унимался коллега. – Сейчас отлично отдохнем, у нас там кое-что интересное намечается. Таких интересностей ты ни на одном выезде не видел! Это я тебе как следователь по особо тяжким говорю.

Дэйв буквально впихнул Ноя в кабинет и тут же закрыл дверь. Пакет отправился на стол, за которым сидел Люк в расстегнутом кителе. Судя по небрежному виду и довольному выражению лица, дежурство мало его заботило. Иногда Ной завидовал коллегам – ребята умели сочетать работу и отдых, что при патологической дисциплинированности было ему недоступно.

– Чавес, вот так сюрприз! Заходи, – кивнул Люк.

С улыбкой он вытащил из пакета коробки и принялся открывать. На крышках красовалась планета Терра-Нова, которой светила пицца вместо солнца. Приятный запах копченостей так и манил. Золотистый сыр растекся по кружкам салями, прикрыл зажаренные до хруста грибы и кусочки огненного чили. В животе заурчало. Ной вспомнил, что сегодня кроме кофе нечего в рот не попадало.

– Чавес, достань из холодильника пиво, – попросил Дэйв, включив голограф. Дисплей почернел, требуя ввести код доступа. Следователь потер руки и нетерпеливо забегал пальцами по сенсорной клавиатуре. – Сейчас начнется! Жаль, что перерывы у них длинные, – сетовал коллега. – Я, между прочим, за эту срань двухнедельный оклад выкинул, а они растягивают.

– Половину верну, не начинай, – буркнул Люк.

– Сначала за вчерашнее рассчитайся. Ты хоть помнишь, сколько просадил? Теперь дежурить за меня вечность будешь.

Ной понятия не имел, о чем спорят коллеги. Вместе они работали почти три года, и ни дня не прошло, чтобы не погрызлись. Напарников подбирала специальная программа, строго выверяющая параметры психологической совместимости, но в случае Люка с Дэйвом электронные мозги дали сбой.

Холодильник прятался в шкафу. Открыв обшитую серым пластиком дверку, Ной усмехнулся. Коллеги подготовились недурно, пива хватит на весь отдел. Достав три запотевших банки, он уселся на стул перед дисплеем. Люк и Дэйв тут же защелкали крышками, на дисплее раскинулась заставка: языки пламени жадно облизывали потрескавшиеся от времени надгробья. Кадры быстро сменяли друг друга, в кабинете мелькали взрывы и отрывки рукопашной схватки на ринге, аналогов которого Ной никогда не видел. Дожевав кусок пиццы, он спросил:

– Что смотрим?

– Смертельный турнир «Арена 666», – пояснил Дэйв. – Второй день в сумеречной сети транслируют. Это нечто.

– Нелегальщиной балуетесь? Организаторов не мешало бы посадить, а вас оштрафовать за использование «сумерек», – усмехнулся Ной. Что касалось сети, то здесь законы работали однобоко.

Дэйв рассмеялся.

– Не занудствуй. Штраф сам себе выпишу. А упечь этих ребят практически невозможно. Они раз в три года появляются в разных клоаках ОСП. Три дня проводят кровавое шоу, а потом снова исчезают, будто призраки. Кстати, о призраках. Вот! Началось! Я на этого парня пять штук поставил!

Отхлебнув холодного пива, Ной потянулся за очередным ломтем пиццы. Тем временем на дисплее мелькала арена, на которой творилось настоящее безумие: хищные твари драли на куски гладиатора, а трибуны заходились восхищенными воплями. Один из парней сунулся вниз, чтобы раздобыть лук, на спине этого камикадзе горела синяя татуировка в виде ангельских крыльев. Гладиатора тут же подмяла под себя тварь, которая даже в страшном сне не привидится.

– Вставай, мать твою! Вставай! – выкрикнул Дэйв.

– Распрощайся со своей пятеркой, – заржал Люк.

Как ни странно, но жуткое зрелище не испортило аппетита, и Ной с удовольствием отправил в рот очередной кусок. А когда гладиатор отпихнул тварь и кинулся за луком; приложил стрелу и прицелился…

Камера взяла крупный план.

Ной изумленно вытаращился на дисплей. Кусок застрял в глотке, будто он пытался проглотить булыжник. Почудилось, не иначе. Стресс. Галлюцинации.

– Кто это? – хрипло выдавил Ной.

– Фантом. Я в него кучу денег вбахал. Если выкарабкается, то разбогатею! Еще вчера…

– Имя?! Настоящее имя?!

Дэйв пожал плечами и вперился взглядом в дисплей.

Все, что происходило дальше, осталось для Ноя чем-то необъяснимым и даже ирреальным. Будто сквозь туман он наблюдал за поединком. Рэйн Аллерт восстал из мертвых и кромсает монстров на гладиаторской арене. Похолодевшими, негнущимися пальцами, Ной нащупал хэндком на запястье и включил режим записи. Сомнений не было. Фантом – позывной Аллерта во время службы в ВКС, а теперь это псевдоним. Осталось лишь прогнать видео по базе распознавания лиц, чтобы отмести пресловутое «кто-то на него похожий».

– Я лучше пойду… – пробормотал Ной.

– Ты чего? Нервишки сдают? Не спеши, посиди с нами.

– Шов болит, – соврал Ной, и на негнущихся ногах поплелся к двери.

– Чавес, ты коробку забыл! – окликнул Люк, но его слова пронеслись вне зоны восприятия.

Застыв на пороге, Ной бросил взгляд на дисплей. Ведущий объявил окончание раунда, зрители скандировали: «Фантом! Фантом! Фантом!». Вместе с ними орал Дэйв. Перед внутренним взором Ноя раскинулась интерактивная доска, на которой недостающий фрагмент занял свое место.

Глава 16. Первый охотник

Корвет «Посейдон», пояс астероидов в системе Гаарта

Наблюдая сквозь узкое зарешеченное окно за пленником, капитан «Посейдона» Фрэнсис Блэквуд пытался понять, с чем имеет дело. Не так давно Инквизиция спасла душу этого человека, но Фрэнсис был уверен: души у заключенного нет. Интересно, что он испытал, пройдя Очищение?

Камера находилась в ангаре корвета. Массивный шлюз закрывался наглухо, бронированные переборки выдержат обстрел из РПГ, но на всякий случай Фрэнсис приказал установить генератор силового поля, ведь запертый внутри неимоверно силен. А с виду не скажешь. Худощавый, с острыми чертами лица и крючковатым носом – он походил на гробовщика из триллера, название которого Фрэнсис не помнил. Лысую голову покрывали розовые рубцы, оставленные пытками. Бледная кожа в тусклом свете приобрела синюшный оттенок, а вот глаза… Они сияли зеленым, будто в глазницах были встроены светодиоды.

Фрэнсис зажал в кулаке шприц с экспериментальной сывороткой. Сейчас ему предстоит войти внутрь и сделать то, чего никто из эспиритуалов никогда не делал – подчинить Погонщика. Да, сознание подопытного изменили, но станет ли он выполнять волю корпорации? Сколько Фрэнсис не анализировал мотивы пленника, все равно не мог найти верного. Более того, он понимал: перед ним не человек.

– Открывайте! – приказал Фрэнсис.

Пятеро бойцов в синей броне «Посейдона» встали у шлюза. Разделяющая людей и чудовище преграда со скрежетом отъехала в сторону, стволы винтовок «Блэк соул» тут же уставились в проем. Заключенный не шелохнулся. Он сидел на полу и отрешенно смотрел на вооруженных людей, будто вовсе их не видел – так хищник не обращает внимания на несъедобную добычу.

Стиснув зубы, Фрэнсис вошел в камеру, а бойцы остались снаружи. Фрэнсису пришлось призвать все полученные в Отряде специального назначения навыки, чтобы совладать с собой. Если Погонщик почует слабость, то установить связь не удастся. Возможно, он и вовсе выйдет из-под контроля и воспользуется своей силой прямо здесь, на борту «Посейдона». И тогда кровь окрасит сталь в красный, а черный туман станет медленно разрушать корвет, пока не вырвется в космос.

– Paratus?[7] – голос Фрэнсиса прозвучал сурово.

– Etiam[8].

– Встать!

Погонщик поднялся. Роста он оказался внушительного – метра два, не меньше. Черный китель болтался на угловатых плечах, как на манекене.

– Назови свое имя.

– Первый, – четко ответил тот, как и полагается солдату.

– А настоящее имя?

– У меня нет имени. Я – первый среди многих.

Фрэнсис подошел ближе. Тем временем бойцы держали Погонщика на прицеле, и если он попробует уловить энергетический поток, то его обезвредят и вернут в лабораторию, даже если при атаке поляжет полкоманды. В «Экзо матрикс» нет места слабости – это парни хорошо усвоили.

– Ты знаешь, кто я такой? – спросил Фрэнсис.

На тонких губах Погонщика скользнула кривая ухмылка.

– Биоматериал.

Ответ не понравился. Это слово выражало всю суть восприятия людей Погонщиками. Мясо… Они признают лишь сильнейших; тех, кто принял скверну, и Фрэнсису предстояло показать на что он способен. Он либо выиграет эту ментальную битву, либо умрет.

Пристально глядя на противника, Фрэнсис вытянул руку и стал медленно перебирать пальцами, будто вращал невидимые сферы. Энергетические потоки ожили – опутали тело незримой светящейся паутиной, которую так легко порвать, и которая настолько сильна, что может уничтожить разум. Фрэнсис погружался в эфемерную пучину темной энергии, он ощущал себя ткачом, который видит полотно вселенной, и тянет нити.

Первый выжидал. Он почувствовал этот поток, он хотел к нему присосаться, но пока не решался. Ноздри Погонщика раздувались, словно у хищника, почуявшего запах крови. Уголки бледных губ едва заметно дрогнули, пряча насмешку. Фрэнсис продолжал смотреть в горящие зеленым огнем глаза противника и видел в них жажду. Неутолимую, опустошающую. Напряжение нарастало.

– Ты должен подчиниться. Я – не инквизитор. Я такой же, как ты. Я – эспиритуал, – голос Фрэнсиса звучал спокойно. В камере резко похолодало, и теперь изо рта шел пар.

Не мигая, Первый наблюдал за тем, как Фрэнсис перебирает пальцами воздух. Погонщик принюхивался и молчал. Энергетические потоки окрепли, и теперь вздымались, подобно волнам, а скоро превратятся в бурную реку. Этот поток осилит лишь один из них. Тот, кто сейчас успеет подчинить темную энергию и поставит барьер – тот выйдет победителем.

– Подчинись! – выкрикнул Фрэнсис и сжал кулаки.

В этот миг плотину прорвало. В камере закружили вихри, готовые смести все на своем пути. Сквозь стальную обшивку посыпались искры, с грохотом захлопнулся шлюз, отрезав бойцам путь внутрь. Лампы на потолке затрещали и полопались. Хлопок. Хлопок. Хлопок. Осколки стеклопластика полетели на пол.

– Подчинись! – кричит Фрэнсис, и в этот миг Первый срывается.

Глаза Погонщика мгновенно меняют цвет на черный, руки вскидываются в попытке уловить поток. Но Фрэнсис усилием мысли держит его, будто в кандалах. Взглядом он мог бы медленно дробить ему кости, отрывать пальцы или свернуть шею. И Первый это знает.

Не стерпев ментальной атаки, Погонщик сдался. Фрэнсис ослабил давление, и порожденная темной энергией буря стихла, лишь разбитые лампы продолжали выдавать электрический треск и ронять искры.

– Жажда… – хрипло шепнул Первый. – Я опустошен, я голоден.

Загремел шлюз и в камеру влетели бойцы «Посейдона». В полумраке запрыгали красные точки лазерных прицелов, вспыхнули синие полосы на позвонках брони. В любую секунду онисделают то, что должны.

Фрэнсис остановил их жестом.

– Накормите его, – сказал он и включил аварийное освещение на панели у шлюза.

Спустя несколько минут Мао и Кертис втащили в камеру мужчину в заношенной серой робе. От бородатого типа разило кислым потом, в тусклых глазах легко угадывался страх и даже безумие. Одержимый. В соседней клетке их семеро, и все недавно сменили казематы Инквизиции на сталь «Посейдона».

Завидев Первого, мужчина задергался, как овца, которую привели на бойню. Зрачки расширились от ужаса, слезы покатились по щекам.

– Нет! Maledicti sunt![9] Отпусти! – орал пленный, брызжа слюной, которая каплями висла на седой бороде.

– Проклятый?! – вскинул брови Фрэнсис. – Здесь нет проклятых. Только ты.

Мужчина протяжно взвыл:

– Нет… Не надо… не надо. Творцом нашим, Всевышним прошу… не надо…

Схватив отступника за грудки, Фрэнсис швырнул его к ногам Первого.

– Пей. У меня таких много, – сказал он и уселся в углу камеры, прислонившись спиной к стене.

Бронированная переборка отозвалась прохладой сквозь одежду. Стянув перчатки, Фрэнсис закатал рукав кителя, и шумно выдохнул. Кожа пылала, внутри все пекло – сердце, мысли, душа – их испепеляло опустошение. Если не восстановить баланс, то придется несладко. Фрэнсис достал из кармана шприц с сывороткой. Сжимая и разжимая кулак, он наблюдал за тем, как надувается вена на сгибе локтя.

Зеленая сыворотка совсем не походила на псион. Она разливалась по венам расплавленным свинцом, завладевала каждой клеткой и отпускала сознание. Отдавшись этой болезненной волне, Фрэнсис прикрыл глаза. Сквозь морок он слышал, как вопит от боли одержимый, как последние силы покидают грязную оболочку. Первый жадно пил энергию, и высосет все до капли. Осушит, оставив лишь сосуд – тело, которое потом вышвырнут в шлюз. И пока он восстанавливал силы, в крови Фрэнсиса пульсировала скверна, которая рано или поздно его поглотит, превратив в такое же чудовище. Но сейчас он не думал о последствиях, а подчинял разум Погонщика.

Связь крепла с каждой секундой, и когда, казалось бы, все закончилось, Фрэнсиса вдруг бросило в дрожь. Его пробрал озноб, лоб покрылся испариной. Он ощутил неимоверный прилив энергии, которая досталась от Первого… Погонщик поделился выпитым, как друг делится хлебом.

Фрэнсис устало улыбнулся. Подобное даже вообразить сложно. Кому-то нужен нейроусилитель, чтобы подключаться к панели и управлять машинами. Ему же не надо кибернетической дряни. Его стихия – парапсихология. Он достаточно силен, и теперь Погонщик станет выполнять приказы беспрекословно, а он, Фрэнсис, будет служить «Экзо матрикс» до последнего вздоха.

* * *

Глядя через иллюминатор на застывший в черноте астероид СГ-С-112, Фрэнсис прикидывал время, что придется потратить на зачистку объекта. Тюрьма «Урса» доживала последние часы. Бунт заключенных обернулся переворотом и сейчас там хозяйничал сброд. Почти пять тысяч преступников свободно расхаживали по коридорам, спрятанным глубоко в недрах каменного гиганта.

В корпорации не имели привычки разъяснять причин своих действий, и Фрэнсиса мало заботило «зачем» и «почему». Он научился не спрашивать. Тем не менее, потребность анализировать ситуацию никуда не делась. О причинах толкнувших Андре Балатье выбрать именно «Урсу» для эксперимента Фрэнсис догадался сразу. «Урса» – старая шахта, которую превратили в тюрьму. Заключенные, по большей части эспиритуалы, горбатились на добыче тахий-пласта необходимого для работы заводов на станции «Дева», выплачивая долг государству: мотали срок и подкидывали недурные деньги.

Но со временем изрытый тоннелями, будто муравейник ходами, астероид оскудел. Содержать пять тысяч ртов стало невыгодно, а перебросить некуда. Ремонтом тюрьмы никто не занимался, поставки провианта и воды сократились на половину, как и охрана. Бунт – естественная реакция, и в СГБ его ждали. Это повод избавиться от балласта.

Никто не станет оплакивать преступников.

Никто не будет разбираться в истинных причинах случившегося.

Взяв со стойки шлем, Фрэнсис окинул взглядом оружейную: новые винтовки с кричащим названием «Блэк соул» лежали в ящиках. В душе он порадовался, что первый прототип оружия против Сущностей испытывала команда мятежного «Зевса». Возиться с дерьмом – хуже не придумаешь. А теперь, когда винтовка доработана, когда пули одинаково смертельны как для черного тумана, так и для органики – идти в бой все равно, что на вечеринку.

В ангаре во всю гудели двигатели шаттлов. «Шторм» и «Цунами» готовились к вылету, обдавая пол клубами выхлопов. Робот-погрузчик шевелил длинными механическими щупальцами, запихивая в брюхо «Шторма» ящики со снарядами. В центре ангара плотными рядами выстроились бойцы в темно-синей броне. Два взвода: команда «Посейдона» и наемники, присланные корпорацией, ждали приказа. Сержант Мао отрапортовал о готовности, и тогда Фрэнсис распорядился привести Первого.

Шлюз камеры открылся, Первый торопливо шел навстречу в сопровождении двух конвоиров. На нем был надет боевой скафандр, со светящимися синими полосами вдоль позвонков экзоскелета. Руки сковывали кандалы, серебристая цепь из хроатона тянулась к надзирателю. Фрэнсис бегло ощупал крепежи его скафандра и проверил герметичность, после чего забрал цепь и пристегнул карабином к собственному нагруднику.

– Ты еще не воин, но скоро им станешь.

В ответ Первый кивнул, и Фрэнсис пожалел, что за темным забралом шлема не видно выражения его лица – лишь блики зеленых огней играли на стекле.

– Ты знаешь что делать? – спросил Фрэнсис.

– Выполнять приказы, – отчеканил Первый.

Довольная улыбка расползлась по лицу, и Фрэнсис повел свое ручное чудовище к шаттлу.

Взревела сирена, оповестив об открытии внешнего шлюза. Вспыхнули красные лампы и «Шторм» вынырнул в черноту. Следом понесся «Цунами», оставляя позади синие полосы света.

Стоя в грузовом отсеке вместе со взводом, Фрэнсис смотрел на дисплей: астероид приближался, и теперь его пористая, будто пемза, поверхность сделалась материальной. Передаваемое камерами «Шторма» изображение было неимоверно четким, словно не на проекцию смотришь, а паришь в нескольких метрах над объектом. Главный шлюз «Урсы» разворотило взрывом. Покореженные переборки и куски железа медленно летали над поверхностью, покачиваясь, как пушинки в озерной глади. Башни с некогда мощными турелями оплавились. Прорваться через оборону тюрьмы было несложно: «Посейдон» нанес удар по ключевым точкам и обезвредил ракетные комплексы. Осталось лишь высадится в пропускной зоне. А дальше…

Первым на поверхность «Урсы» приземлился «Цунами». Обстреляв из установки искалеченный шлюз, шаттл выпустил из брюха тех, кто принесет хаос. Используя маневровые модули скафандров, бойцы подобно ястребам влетели в шлюз преодолев вакуум.

Когда взвод скрылся в черном зеве тюрьмы, Фрэнсис отдал приказ посадить «Шторм». Оружия у заключенных мало – имелось лишь то, чем владели надзиратели да тротил со складов. Стрелки хлынут к пропускной зоне, займут позиции в коридорах первого уровня и постараются отбиться. Остальные возьмут в руки инструмент и куски арматуры, и будут поджидать у шлюзов в шахту.

Стрекот автоматных очередей ласкал слух. Фрэнсис шел позади группы. Его и Первого прикрывали трое бойцов – лезть в пекло глупо, их задача в другом. Анализируя данные с камер шлемов взвода, Фрэнсис отдавал приказы, корректируя наступление. Сейчас он чувствовал себя охотником, попавшим в угодья, где полно добычи, которую легко загнать.

И когда в стальных коридорах сделалось жарко от шквала пуль, а предсмертные вопли заглушили шипение раций; когда пол стал мокрым и липким от крови, а раненные молили об избавлении, Фрэнсис приказал перекрыть внутренние шлюзы. Добыча ринулась в шахты. Ловушка захлопнулась.

Криво ухмыльнувшись, Фрэнсис отдал бойцам приказ: отступать. Пришло время спустить с поводка Первого.

* * *

«Объект 13» корпорации «Экзо матрикс», спутник Руна, ОСП

Зрелище пугало и завораживало одновременно. Андре не первый раз видел Сущности в действии – на станции Энцот, на Вселенной, в лаборатории и еще на нескольких «полигонах» – но то, что происходило в тюрьме «Урса» вызывало смешанные чувства. Любопытство. Эйфорию. Отвращение.

По спине прошелся озноб, но причина была не в записи кровавой бойни. Позади Андре замерло три тени – черные силуэты пристально наблюдали с проекций за ходом эксперимента. Безликие хозяева «Экзо матрикс», невидимые правители ОСП, волновали Андре куда больше Сущностей. Терзаясь догадками о том, кто эти люди, он не спал ночами, пытаясь найти ответы, но все попытки заканчивались неудачей. Теней не существовало.

Посреди кабинета мигало еще три проекции: Баргуди, Кадиев и Ясимото ловили каждый кадр происходящего на «Урсе», боясь что-то упустить. Члены совета директоров корпорации оказались довольно толстокожими и стоически наблюдали за расправой. Хотя Андре подмечал как Ясимото нет-нет да промакивал вспотевший лоб салфеткой, а Баргуди отводил взгляд в самые жестокие моменты. Лишь Кадиев следил за происходящим с насмешкой. В карих глазах босса Андре уловил полное безразличие, будто для него смерть – обыденность, будто он ежедневно приказывает убить несколько тысяч человек, завязывая при этом дорогущий галстук и на ходу хлебая утренний кофе. Наблюдение никак не вязалось с досье Кадиева. Аналитик, построивший карьеру на отмывании денег; семьянин, который крутил интрижки на стороне, да еще и страдал зависимостью от крэша, не мог обладать подобным хладнокровием. Он даже в армии не служил. Андре мысленно сделал пометку: проверить информацию на досуге.

Тем временем на видео последний заключенный лишился жизни. Черный туман, принявший облик гончей, играл оторванной головой, точно фрисби. Фрэнсис Блэквуд коснулся плеча Первого и приказал: «Прекратить». Тут же смертоносный туман растворился в воздухе, словно его засосало в систему вентиляции, но Андре вдруг показалось, будто он просочился с проекции в кабинет и потянулся к трем теням за спиной.

– Что ж, господа, на этом закончим, – сдержанно улыбнулся Андре и выключил голограф. – Операция проведена успешно, данные получены и записаны. Датчики все время считывали показатели активности мозговых волн Первого и Блэквуда, осталось лишь расшифровать. Долгий путь к мечте пройден. Поздравляю с победой.

В кабинете раздались аплодисменты. На лицах, озабоченных лишь добычей денег, читалась радость. Баргуди самодовольно улыбался.

В надежде понять реакцию теней, Андре обернулся, но их уже не было. Они исчезли так же неожиданно, как появились, и Андре подумалось, что корпорация это и есть тень, медленно опутывающая ОСП. Советник Колман неустанно повторял: «для нового витка эволюции человечеству нужен толчок», и Андре понимал: они на верном пути, ведь лишь во тьме можно увидеть звезды.

Глава 17. Дорога на север

Бар-клуб «Утопленник», станция Корсар, приграничная зона системы Тау-Рис

Разговор обещал быть напряженным. Усевшись в кресле, Рэйн непринужденно курил, стараясь ни жестами, ни мимикой не выказать даже намека на раздражение или злость. Даркус сидел напротив, держа в руке стакан виски. Недавних соратников разделял круглый стол из синего стекла, но казалось, будто между ними стена с колючей проволокой. Заговорить о главном Рэйн не решался. Даркус тоже не спешил. Свидетелями напряженного молчания стали початая бутылка «Дарель Кол» и зажаренные до хруста щупальца древесной медузы, пучками торчащие из пиал.

Бар-клуб «Утопленник» принадлежал Даркусу, поэтому для встречи пират выбрал это место. «Стоит отпраздновать победу» – предложил предводитель Юга. «Стоит разобраться: не кусок ли ты дерьма?» – думал Рэйн.

VIP-зона находилась на втором уровне. На балконе стоял акустический отражатель, напоминающий раскрытый серебристый зонт, поэтому грохочущую с танцпола музыку было едва слышно. Тем не менее, Рэйн чувствовал, как вибрирует пол и кресло под натиском децибел. Микс из нано-рока и техно заставлял постукивать пальцем по подлокотнику в такт ритму.

– Соваться на Арену было глупо, – в угольно-черных глазах пирата мелькнуло что-то такое, что Рэйн счел за гнев, но басистый голос Даркуса звучал дружелюбно. Очередная игра.

– Я же говорил, что не люблю долгих извилистых дорог. Если можно срезать через Ад, я срежу. Привычка.

– Дурная привычка, Аллерт. Лучше избавься от нее, пока раньше срока не отправился на корм червям. Это дружеский совет, прислушайся.

– Совет или намек?

Погладив перетянутую блестящими золотыми кольцами бороду, пират встал и вышел на балкон. Поняв, что это не пауза в разговоре, а приглашение сделать то же самое, Рэйн двинулся следом. Облокотившись о перила, он окинул взглядом бар. Внизу кипело веселье. Нескончаемый праздник, на котором за одним столом найдется место разврату и благодетели. Сквозь седой дым на танцполе виднелся лес поднятых рук, а у барной стойки вовсе не протолкнуться. Музыка буквально взрывала барабанные перепонки, смешавшись с радостными возгласами и гамом. Рэйн попытался разглядеть в толпе Макса или еще кого-нибудь из своих, но тщетно.

– Видишь все это? – Даркус обвел рукой бурлящую толпу. – Это и есть Корсар. Не корабли, не оружие и не хранилища с иридием. Люди, Аллерт. Они – станция. Ее плоть, кровь и душа. Все, что я когда-либо делал и сделаю – ради них. Я пойду на все, чтобы уберечь свой народ. А на что ты готов ради Севера?

– Послушай, Даркус, мне надоело ходить вокруг да около. Предлагаю вывалить карты на стол и поговорить открыто.

– Впервые за вечер слышу дельное предложение, сынок. Я ценю честность.

– Тогда ответь, какого хрена произошло на Роджере? Почему ты отступил от нашего плана, даже не предупредив? Нам с командой пришлось изрядно попотеть, чтобы выбраться. Вряд ли ты забыл, что отправил на Восток группу диверсантов, которую не мешало бы вытащить после выполнения задания.

Даркус хмыкнул.

– Думаешь, я решил от тебя избавиться?

– Да.

Зеленый свет от крутящейся в углу лампы упал на смуглое лицо пирата, заложив глубокие тени под глазами. Рэйн не мог оценить реакцию на свои слова. Честность – старшая карта, но, к сожалению, не козырная. И сколько бы правды не прозвучало в ответах, каждый из них будет держать козыри при себе. Во всяком случае, своих Рэйн открывать не собирался.

– Давай выпьем, – предложил Даркус и вернулся к столу.

Пока пират наливал в стаканы виски, Рэйн в сотый раз обдумывал случившееся. Будь он на месте Даркуса, то поступил бы с Роджером аналогично. Старый пират прав: они чертовски похожи. Иногда Рэйну казалось, будто он смотрит в искажающее время зеркало, в глянцевой глади которого видит себя через тридцать лет в образе Даркуса.

– Аллерт, я не собирался вас бросать в том пекле. Все пошло не по плану, покатилось к чертям, и мне пришлось кардинально менять подход. Я давно поддерживал Таркета и его ребят, а у Мисхель-Хана было слишком много врагов, которые будто с цепи сорвались. Его брат стал настоящей проблемой. Стрельба на Роджере началась еще до того, как объявили о смерти Хана. Подавить противника было первоочередной задачей. А когда все закончилось, вас уже и след простыл.

– Я решил не испытывать судьбу.

– Тем не менее, ты здесь, – обжег взглядом Даркус.

Рэйн ответил таким же тяжелым, испепеляющим взглядом. Сейчас он не в комнате для допроса, с мешком на голове и пушкой у виска. Сейчас он тот, кто дал Корсару свободу действий, и Даркус должен с этим считаться.

– Что насчет нашего уговора? – спросил Рэйн.

– Я, Саймон Руаль Толедо, всегда держу слово. Ты получишь флот и мою протекцию, но для начала должен кое о чем узнать. Аллерт, я действительно хочу честности, поэтому говорю открыто: на Джокере у меня есть свои люди, и кое-кого я собирался поддержать в ближайшем будущем. Хотел сделать деловым партнером.

– Это не новость. Думаю, проблему с несостоявшимися партнерами ты решишь. Самому не хочется за это браться. Хватит стрельбы и крови… Сыт по горло. Я хочу завоевать Север без единого выстрела – это одно из условий. Теперь готов выслушать твои. Они ведь будут, верно?

Пират по-доброму ухмыльнулся. Пальцы с рубиновыми перстнями потянулись за медузой в пиале. Макнув щупальце с присосками в острый соус, Даркус отправил его в рот.

– Ты умен, Аллерт, поэтому Север должен стать твоим, – сказал он, хрустя закуской. – И поэтому, когда встанешь во главе клана, то будешь беспрекословно выполнять волю Юга, – пират сделал паузу, пристально наблюдая за собеседником. Рэйн спокойно слушал, хотя внутри все кипело. Не дождавшись протеста, Даркус продолжил: – Взять, к примеру, Восток. Роджер хоть и получил нового предводителя, но клан всецело подчиняется мне. Не официально. А что до тебя… Понимаешь, в тебе я пока не уверен. Не хватает чего-то особенного, что свяжет Южный и Северный кланы. Чего-то большего, нежели слова. Я не вечен, Аллерт, а достойного приемника нет. Santisima Muerte, мои сыновья погибли: Мигель на войне за Кавир, а Рауль на рейде. Все, что мы сейчас пытаемся создать, Свободная Империя, которую пытаемся построить – все пойдет прахом, если не будет лидера. Думаю, намек ты уловил.

– Такое лишь идиот не уловит, – Рэйн потянулся за пачкой «Клэмбера», завалявшейся между пиал с щупальцами. Щелкнул зажигалкой. – А еще только идиот не поймет, что новоиспеченному предводителю Востока ты предложил нечто подобное. Но даже если…

Хлопнула дверь, Рэйн умолк на полуслове. В комнату вошла девушка с большим горящим блюдом в руках. Синие языки пламени то вздымались, то медленно опадали, навсегда исчезая. С любопытством Рэйн смотрел на огонь, и когда тот сошел на нет, перевел взгляд на девушку. Без тени сомнения ее можно назвать красивой. Роста она была не высокого. Грудь облегал красный корсет, точеные бедра обтягивали штаны из черного латекса. Аппетитная, с большими глазами, напоминающими две медные монеты. Волосы цвета кофе собраны в высокий хвост, который ниспадал ниже плеч. Все портила улыбка. Она была вымученной, если не сказать фальшивой, и Рэйн подумал, что искренняя радость сделала бы смуглую незнакомку по-настоящему обворожительной.

Девушка поставила в центр стола блюдо, на котором красовался недавно полыхавший тигровый поросенок. Мясо дышало жаром, по золотистой корке стекал жирный сок.

– «Сгоревший Билл», фирменное. Как заказывали.

– А внимание красавицы к фирменному полагается? – ухмыльнулся Рэйн, окинув девушку недвусмысленным взглядом. Если эту красоту можно купить, он готов заплатить.

– Для вас, господин… – она принялась раскладывать на столе приборы. – Для вас ни черта не полагается. Бордель через дорогу. А это бар, тут пьют.

В подтверждение своих слов девушка с размаху всадила нож в поросенка почти по рукоятку. Ухмыляться Рэйн перестал. Почему-то показалось, что еще один намек – и нож будет торчать промеж лопаток у него.

– Желаете еще чего-нибудь? – спросила она, улыбнувшись. Теперь улыбка была неподдельной, ее глаза засияли расплавленным золотом.

– Нет. Gracias, MiaRosa[10], – любезно ответил Даркус. – Принеси господину Аллерту льда для виски и можешь возвращаться к работе.

Когда официантка исчезла за обшитой деревом дверью, пират продолжил:

– Не с руки говорить о делах на голодный желудок. Предлагаю поесть и выпить, а потом уже думать: как взять Джокер без единого выстрела.

* * *

Обсуждать подробности закончили далеко за полночь. Захмелевший Даркус признался, что больше не улавливает сути разговора и быстро отправился в свое пиратское логово, напоследок сообщив: вечером стоит встретиться и определиться с кораблями, которые примут участие в наступлении на Север.

Рэйн спустился на первый уровень. Музыка басами ударила по барабанным перепонкам. Толпа поредела и посреди танцпола можно рассмотреть «утопленника». Огромный аквариум-куб с неоновой подсветкой стоял на шипастой подставке. Внутри плавал труп, который с аппетитом глодали пираньи. Скорее всего, покойник был не настоящим, хотя Рэйн не сказал бы наверняка. Вспоминая культ Святой Смерти, которым одержимы на Корсаре, ожидать можно чего угодно.

Обогнув аквариум, он пошел к барной стойке, где заприметил Макса с Инквизитором и Арчи. Только короткий пусть оказался не из легких. Татуировка на спине предательски горела, просвечиваясь сквозь белую футболку, и его мигом узнали. Кто-то из пиратов позвал выпить, кто-то предложил разжиться холодным оружием, а тип с козлиной бородкой в деталях принялся пересказывать бой с химерами. Рэйн едва отмахнулся. По дороге пришлось отбиваться и от назойливых поклонниц. Две подвыпившие девицы повисли на шее, предлагая оставить автограф где-нибудь под одеждой, желательно: «своим гладиаторским мечом». Рэйн кое-как вырвался из цепких лап соблазнительниц и привалился к барной стойке.

Макс заржал:

– Что, слава покоя не дает?

– Капитан, Лоренсо оказался прав, – сказал Инквизитор, глотнув бренди. – Вы действительно знаменитость. Это не станет помехой?

– Нет. Скорее весомым плюсом, – ответил Рэйн. – Бой транслировали на главной площади Джокера. На Севере знали Рэйна Аллерта как лихого капитана, как попавшего в тюрьму ренегата. Квентин-Малина изрядно испоганил мне репутацию, подставив с убийством команды и выдав черную метку. Но теперь Джокер изменит мнение. Старый приятель – Свок, которому я передал «Черную Бэтси» после убийства Малины – отработал долг с лихвой. Информационные вбросы и пропаганда почти смыли грязь. Только людям пока невдомек, что Фантом и капитан корвета-призрака – одно и те же лицо. Вот будет сюрприз.

Пилот пьяно улыбнулся, глаза воодушевленно заблестели:

– Я уже вижу, как «Зевс» раскидывает крылья над Джокером. Громадная тень ползет по станции, а люди восторженно всматриваются в купол, пытаясь разглядеть контуры корабля-невидимки, за которым стоит флот Юга. Более эффектного появления сложно придумать! – Арчи потянулся за бутылкой бренди. – Надо за это выпить!

– Нет-нет, – остановил Рэйн парня, который уже налил жжено-коричневый напиток в стакан. – Никакого бренди, я пью только виски. Эй, виски можно?! – окликнул он бармена.

Высокий тип в красном жилете ухватил с полки бутылку, которую тут же выдернули у него из рук. Девушка, которая недавно подавала жаренного поросенка, появилась рядом, будто джин, из той самой бутылки.

– Джек, я сама, – сказала она бармену и вернула пойло обратно. Через секунду в руках поблескивал золотой этикеткой «Дарель Кол».

Рэйн, наблюдал за каждым ее движением. Так красиво виски никто не наливал: с огнем в глазах, с дерзкой полуулыбкой на губах.

– Босс приказал за тобой присматривать. Боится, что дорогой гость нахлебается каких-нибудь помоев, вместо элитки, – съязвила девушка, бросив в стакан три кубика льда.

– Жаль, что он не приказал быть с гостем поласковее, – усмехнулся Рэйн.

– Может и приказывал, но у меня плохо с дисциплиной. Приятного вечера.

Не дождавшись ответа, она упорхнула в конец стойки и принялась сооружать коктейль для очередного любителя выпить.

– Ух… – выдохнул Рэйн.

– Зацепила, да? – криво ухмыльнулся Макс. – Разочарую. Можешь даже не стараться. Эта красотка – глухой вариант.

– Да ладно! Если у тебя не вышло, это не значит, что я такой же пьяный неудачник.

Фрей рассмеялся. Стальные пальцы сжали плечо Рэйна.

– Брат, у меня глаз наметан, – поспешил похвастать Макс. – Так вот, ни один из приемов не работает на этой птичке. Как спец тебе говорю.

На второе плечо легла рука Веласкиса. Инквизитор хитро прищурился:

– Капитан, а ведь грешник прав. Госпожа не ищет мужского общества. Видите всех этих несчастных? – служитель кивнул на длинную барную стойку, за которой сидел целый взвод пиратов. – Все получили от ворот поворот.

Макс тут же подхватил:

– Чистейшая правда. Барменша отшивает каждого, кто пытается клинья подбивать.

– Я – не «каждый».

– Спорим на бутылку «Дарель Кол»?

Рэйн охотно пожал руку Фрея, хотя уверенности в победе не было вовсе.

– А где наши? – спросил он, озираясь по сторонам.

Макс картинно отдал честь и забасил:

– Докладываю: разбрелись кто куда. Дрейк и Дара ушли почти сразу же, им еще готовиться к отлету на Джокер. Майор Кавило в соседнем зале, отрубился прямо за столом. Кажется, для рыжего это норма. Лоренсо весь вечер носился, будто в задницу скипидару налили. Сначала устроил Диого. О мальчишке позаботится тот костлявый эсп, Федерико. Он пообещал стереть воспоминания о Хане и насилии, чтобы парнишка мог нормально жить дальше. Выполнив гражданский долг, Лоренсо умотал с какими-то цыпочками любоваться ночным Корсаром. Представляешь, этот хренов ловелас даже не позвал составить компанию! – деланно возмутился Макс. – Остальные на «Зевс» вернулись. Отдохнули-то недурно, а печень не арендованная. Сдается мне, наутро док переведет на нас все запасы «Фрэшера».

– Бьянка? – спросил Рэйн в надежде, что она тоже ушла. Пришлось долго объяснять девушке, что случившееся в номере «Арены» было минутной слабостью. Невнятное блеяние Бьянку не устроило, она имела другое мнение на сей счет.

– Я сказал, что как тебя дождемся, то пойдем в бордель. Заслышав о планах, эта фурия чуть не выцарапала мне глаза и сбежала на «Зевс».

– Спасибо, друг. Ты меня спас.

Инквизитор поднял в тосте стакан. Пьяным Рэйн видел его впервые, с каждым глотком бренди у вечно сдержанного Веласкиса развязывался язык.

– Капитан, Макс спас вашу нервную систему от очередной пытки, а прекрасные служительницы похоти, которые ждут в заведении «Мармелад», спасут наши тела от усталости.

– Опа-па… А наши души спасать кто станет? – рассмеялся Рэйн.

Инквизитор махнул рукой, мол, хрен с ними, с душами, и залпом осушил стакан. Чем больше он пил, тем меньше думал о Свете и лишь сейчас Рэйн понял как устали его ребята. Бесконечные погони, перестрелки, интриги, кровь и смерть – такой была их жизнь. Он и сам устал. Неимоверно устал.

– Ну что, идем? Здесь недалеко. «Мармелад» буквально через дорогу, – сказал Фрей и согнал пилота со стула. – Давай, юнец, пошевеливайся. Наконец-то девственности лишишься.

– Я не девственник, – надулся Арчи.

– Как скажешь. Аллерт, а ты чего расселся?

– Я пас, – ответил Рэйн.

Макс пожал широкими плечами, и друзья скрылись в толпе, пробиваясь к выходу. Пачка «Клэмбера» лежала на зеркальной стойке. Сунув в рот сигарету, Рэйн пошарил по карманам – зажигалки не оказалось.

– Госпожа бармен, а виски тут еще наливают?! – окликнул он девушку, раздававшую указания работникам за стойкой. Неохотно оторвавшись от дел, она подошла. Кинув взгляд из-под густых черных ресниц на замершую в его руке сигарету, она протянула одноразовую зажигалку. Пальцы с красными ноготками отстучали дробь по зеркальной столешнице.

– Почему не в «Мармеладе?». Импотент, что ли?

Рэйн усмехнулся.

– Нет. Просто идиот с разбитым сердцем.

– Не думала, что у мясника «Арены 666» есть сердце.

– Может, хватит надо мной издеваться? Вроде ничего гадкого не сделал. Вряд ли неуклюжую попытку флирта стоит принимать за обиду. Если все же обидел, то извини, пожалуйста.

Девушка едва заметно улыбнулась. Длинный хвост шелковистых волос упал на плечо.

– А ты на самом деле не такой козел, каким бываешь при первой встрече. Меня зовут Мия.

– Мия… – повторил Рэйн, будто пробуя имя на вкус. Оно было тягучим, сладким. – Рэйн. Но ты, наверное, уже знаешь.

– Конечно. На Корсаре тебя многие знают, даже те, кто не смотрел гладиаторские бои.

– Мия, выпьешь со мной?

* * *

Бутылку виски Макс все-таки проспорил. Остаток ночи Рэйн провел с Мией. Лишь когда первые лучи искусственного рассвета начали пробиваться сквозь жалюзи в спальне, обессиленная от ласк девушка уснула в его объятьях. Поглаживая ее шелковистые волосы, Рэйн пялился в потолок. Мысли лениво ползали в голове не желая выстраиваться во что-то конкретное. Завоевание Севера, условия Даркуса, и даже «Экзо матрикс» были бесцеремонно отодвинуты Мией на второй план. Прислушиваясь к ее тихому, безмятежному дыханию, он понимал: пора уходить, иначе эта ночь перестанет быть приятным одноразовым приключением. Она станет одной из сотен других, которые они проведут вместе. А начинать какие-либо отношения сейчас, когда предстоит сделать почти невозможное, когда ищейки корпорации дышат в спину, когда счет идет на дни… Самонадеянно, даже глупо.

Аккуратно убрав ее руку со своей груди, Рэйн выбрался из-под простыни. Штаны обнаружились у туалетного столика с зеркалом в тяжелой резной раме. Застегнув пряжку ремня, Рэйн осмотрелся в поисках футболки, но взгляд почему-то зацепился за интерактивное фото на столе. На снимке кофейные волосы Мии были распущены, ярко-голубое платье разлеталось под дуновением легкого ветра. Кругом зелено, под босыми ногами расстелился ковер из сиреневых полевых цветов, что никак не вязалось со сталью Корсара. Интересно, где был сделан этот кадр?

Привычки трогать чужие вещи Рэйн не имел, однако даже не заметил, как пальцы коснулись снимка, перелистнувпроекцию. Здесь она в баре. Двое темноволосых, крепко сложенных смуглых мужчин обнимали ее за талию. На заднем плане с потолка сыпалось разноцветное мерцающее конфетти. Все трое смеялись. Похоже на дружескую вечеринку. Или они не друзья?

Следующий кадр оказался совсем другим. Это диплом об окончании Академии трансгенной селекции и агрономии в Эльбрусе, на Терра-Нова.

Рэйн ошарашено вытаращился на диплом, не веря своим глазам.

Диплом принадлежал Мии Толедо.

Толедо…

Кем Мия Толедо приходится Саймону Раулю Толедо?!

Осознав, что переспал с дочерью или сестрой, а возможно женой Даркуса, Рэйн почувствовал себя неуютно. Он быстро поставил рамку на стол, отыскал сигареты и вышел из спальни.

Кухня оказалась довольно просторной. Автоповара или молекулярного принтера не видно, а значит, готовила девушка сама. Готовила настоящую еду, о чем кричали позабытые на столе пучки зелени в вакуумных пакетах. С тоской Рэйн глянул на графинводы – сейчас не помешало бы что-то покрепче.

За окном просыпался Корсар. Серые полукруглые здания загорались одинокими огнями. В паре кварталов отсюда черным квадратом возвышался завод, чьи уходящие ввысь трубы выпускали клубы пепельного смога, исчезающего где-то под рдеющим куполом. Глядя на блеклый пейзаж, Рэйн думал, как быть дальше. Расклад выходил препоганый. Кем бы ни был для Мии Даркус, он вряд ли одобрит случившееся, а то и вовсе примет за оскорбление. Пират во многом придерживался старых нравов, и придется объясняться. Но для начала не помешает выяснить правду.

Только Рэйн подкурил, как на пороге появилась Мия. Широко зевнув, девушка по-кошачьи потянулась. На ней был короткий шелковый халат с незабудками. Под струящейся тканью легко угадывались соблазнительные контуры тела, вырез открывал высокую грудь.

– Ты рано встал. Голоден? Сейчас завтрак приготовлю.

– Было бы неплохо.

Мия звонко поцеловала в щеку и принялась возиться с продуктами. Стряхнув пепел в стакан, Рэйн как бы между прочим спросил:

– Мия, а кем тебе приходится Даркус?

Из рук девушки выпал нож, и с лязгом ударился о столешницу. Она резко обернулась, глаза округлились от удивления.

– Как… Разве он тебе ничего не сказал? Черт… Так ты не знал… – выдохнула она и словно подкошенная опустилась на стул.

Рэйн тронул девушку за плечо. Через прохладную тонкую ткань ощутил, как ее бьет мелкая дрожь.

– Мия, что я должен был знать?

– Проклятье! – вспылила девушка, одернув его руку так, будто это раскаленные щипцы. Соскочив со стула, она принялась нервно мерить шагами комнату. Короткий халат с незабудками оголял смуглое бедро при каждом торопливом шаге. – Проклятье! – повторила Мия. – Даркус никогда не говорит о своих планах! Никогда ничем не делится! Santa Muerte, ну за что мне все это?! Носить имя Толедо, все равно, что подписать контракт, в котором все пункты против тебя!

– Может, все-таки расскажешь правду? С самого начала. Как есть.

Не сразу Мия откликнулась на просьбу. Адресовав очередное проклятье Корсару, Святой Смерти, Даркусу и всем пиратам разом, девушка, наконец, успокоилась.

– Моя мать умерла при родах, а отец погиб, пытаясь увести свою каравеллу от СГБэшных рейдеров, едва мне исполнилось десять. Дядя Саймон взял меня на воспитание. Дружная семья. Любовь, взаимное доверие… Когда в объятия Смерти попал кузен Мигель, а через несколько лет не стало Райуля, все изменилось. Даркус взялся оберегать меня так, будто даже воздух может причинить вред его Mia Rosa. Вырваться из-под опеки стоило целого вагона нервных клеток!

– Нелегко тебе пришлось.

– Не то слово, – фыркнула Мия, и переменилась в лице. – А не так давно, он позвал меня к себе в кабинет и заявил, что я должна быть с тобой…

Девушка умолкла. По щекам покатились слезы, оставляя мокрые дорожки.

– Он отнесся ко мне как к вещи! – выкрикнула Мия, закрыв лицо руками. – Решил подарить в качестве трофея! Меня! Как вещь! Собирался выменять на очередные выгодные условия при сделке! Собрался продать свою Цветущую Розу тебе, Рэйн Аллерт!

Только сейчас до Рэйна дошло, что имел в виду Даркус, говоря: «Северный и Южный кланы должно связывать нечто большее, нежели слова». Он говорил о родстве. Хотел предложить свою племянницу в качестве будущей жены предводителя Севера. Готов был отдать самое дорогое, что у него есть…

Теперь Рэйн понимал насколько важен союз Севера и Юга. Понимал и другое: он снова просчитался, все это время ни черта не замечал, ища очередной подвох в словах пирата, и вел себя как полный кретин.

Он взял девушку за руку и усадил себе на колени. Провел пальцем по щеке, смахнув слезы.

– Мия, я действительно ничего не знал. Вам с дядей стоит поговорить и прояснить ситуацию. Уверен, Даркус не хотел причинить тебе боль. Послушай, получив твой отказ, он передумал. Ничего мне не предлагал, о тебе даже не заикнулся. А ту идиотскую шутку в баре ты приняла за оскорбление, решив, что сделка состоялась и я считаю тебя собственностью. Так ведь?

– Угу, – кивнула девушка.

– Мия, прости за прямоту, но вопрос напрашивается сам собой. Ты тоже передумала, и решила не огорчать Даркуса? Поэтому провела со мной ночь?

Девушка тяжело вздохнула, и Рэйн посчитал, что ответа вряд ли дождется, а если слова ипрозвучат, то окажутся ложью. Но по широко распахнутым глазам, глядящим с вызовом и с нежностью, понял, что ошибся.

– И да и нет. Рэйн, я из рода Толедо, и делаю лишь то, чего хочу. Толедо нельзя заставить. Когда увидела тебя на Арене…

За спиной послышалось шипенье, будто на раскаленные угли кто-то вылил воду. Через мгновенье повалил пар.

– Проклятье! Омлет! – воскликнула Мия и ринулась к панели, где вовсю дымил неудавшийся завтрак.

Девушка ловко устраняла последствия катастрофы. Сетовала на свою забывчивость и хмурилась, отчего становилась еще симпатичнее. Рэйн задумчиво наблюдал за тем, как она суетится у плиты. Почему бы и нет? Сколько можно мечтать о той, что недоступна? Василиса де Воль никогда не вернется в его мир, насквозь пропитанный кровью и черным туманом. Даже будь иначе, он бы сам не позволил. Лиса так и останется недосягаемой, несбыточной мечтой. А Мия вот она. Стоит перед ним. Живая. Настоящая. Ведь можно провести отмеренное время не в одиночестве. Тем более что осталось не так много. Год. Жалкий год, который Рэйн собирался потратить на бесконечную борьбу.

– Завтра я отбуду на Джокер.

– Когда вернешься? – спросила Мия, протянув чашку кофе. – Или… Ты не вернешься. Верно?

Девушка опустила взгляд. Пальцы растерянно теребили шелковый пояс халата. Рэйн взял ее за подбородок, заставив посмотреть в глаза.

– Мия, все зависит от тебя. Если ответишь: да, то меньше чем через месяц мой корабль пришвартуется в доке.

Интерлюдия

Станция Корсар, приграничная зона системы Тау-Рис

С рассветом следующего дня западный порт Корсара превратился в военную базу. Часть флота Южного клана стремительно приходила в боевую готовность. На смену ору рабочих и зазывному смеху шлюх пришел лязг стали, рев двигателей и гаркающие голоса, отдающие приказы. Топот сотен ног в ангарах и коридорах доков. Шипение гидравлики, скрежет погрузчиков. Грузовые отсеки кораблей наполнялись ящиками со снарядами, оружием и припасами. О том, чтобы пустить их в ход речи не шло. Ценный груз станет первым шагом к восстановлению былой мощи станции Джокер. Узнав о решении племянницы, Даркус на радостях не поскупился, щедро располовинив собственные запасы, и в ближайший месяц поставки с Корсара не прекратятся.

Полет предстоял долгий. Почти двадцать часов на преобразователе, и одному дьяволу известно, сколько еще придется пройти на маневровых. Сначала нужно миновать СГБэшные посты в восьми системах, что не составило бы труда для кораблей-одиночек. Но провести мимо вездесущих законников два соединения по двенадцать каравелл каждое, не считая рейдеров и дозаправщиков, не оглядываясь на флагманский корвет… Такое не под силу даже предводителю Юга. На последнем совещании приняли решение: разделиться на мелкие группы, назначить старших, связь держать постоянно. Каждая из групп пойдет по собственному маршруту, и Рэйн почти до утра провозился со звездной картой, маркируя промежуточные чекпоинты.

Первая точка встречи – Пояс Артемиды. Именно там корабли выстроятся боевым клином и под предводительством каравеллы «Киллер», которой командует майор Кавило, двинутся к Джокеру. Времени на полет у них уйдет куда больше. Придется заложить приличный крюк и пройти мимо ледяного газового гиганта. Поэтому соединение загрузили первым, и два часа назад корабли покинули доки.

Второе соединение поведет «Зевс». Серебристый дракон куда быстроходнее своих пиратских собратьев, и корвет будет вынужден идти на низких скоростях. Перспектива телепаться, точно на прогулке, Рэйна не воодушевляла. Зато предстоящий переход через Кладбище Астероидов горячил кровь адреналином. Эта опасная зона – единственный путь, который позволит приблизиться вплотную к Джокеру незамеченными. О потерях Рэйн не думал. Если все пройдет гладко, то их вовсе не будет. Элемент неожиданности – вот главный козырь. Остальное сделают технологии и обычный страх.

С первым проблем не было.

Никто на пиратской станции Джокер не обратил внимания на шаттл «Развалюха», прибывший в доки два дня назад. Никого не заинтересовали девчонка в лохмотьях с татуировкой на щеке, и хмурый дылда, чье лицо вовсе не запомнить, смотри на него хоть вечность. Они легко затерялись в толпе тысяч таких же неудачников, что ищут простую работу и легкие деньги, чтобы спустить их на очередную дозу или потратить на бутылку.

Никто даже подумать не мог, что эта парочка меньше чем за сутки обошла ключевые узлы связи, установив портативные взломщики. И в эту самую минуту вирус пожирает системы защиты Джокера, чтобы освободить место для новой программы с красивым названием «Призрачная звезда», которая передаст коды доступа к станции одному единственному человеку.

Никто не подозревал о том, что вскоре над обездвиженным, обезоруженным Джокером нависнет нечто, куда страшнее эсминцев СГБ. Леденящий пиратскую кровь корвет-призрак и знаменитые корабли Корсара подчинят Север без единого выстрела.

Часть II. На могиле справедливости

«Справедливость не делит виновных на „своих“ и „чужих“, она слепо заносит карающий меч и отсекает все гнилое и грязное; все, что перечит Закону.»

Отрывок из «Догмата Справедливости»

Глава 18. Будущее в ненадежных руках

Мегаполис Аквиния, планета Терра-Нова ОСП

Внимание Лисы привлек дисплей на стене. Одетая в строгий синий костюм ведущая новостей говорила о чем-то важном, но звука не было. Лиса прибавила громкости.

‒ Сегодня президент Вазири объявил о роспуске временного правительства и о начале предвыборной гонки за пост советника Объединенной Системы Планет, ‒ чеканила ведущая. ‒ На улицы городов хлынули тысячи демонстрантов. Большинство из них эспиритуалы, которые поддерживают Виталия Тарковского ‒ борца за права людей с паранормальными способностями. Другой лагерь ‒ ярые противники. СГБ, в частности подразделение «Антитеррор», работает в усиленном режиме, чтобы исключить стычки и теракты. Орден Святой Инквизиции пока не комментировал происходящее.

На дисплее понеслись картинки: политики пожимали друг другу руки, позировали на камеру, что-то говорили прессе. Все как один ‒ в дорогих костюмах, с холодными улыбками, с зеркальными глазами без эмоций. Лисе подумалось, что для подобных случаев высшая лига заказывала маски в одной и той же лавке. Тем не менее, она смотрела с любопытством, особенно интересовал Тарковский. Он выделялся.

Камера пролетела над толпой с интерактивными транспарантами: «Чипируют скот. Мы ‒ люди!», «Парапсихология ‒ часть мироздания!», «НЕТ! Кострам Инквизиции!», а потом выхватила веснушчатое лицо Тарковского. Взгляд был задумчивым и даже поучающим, так смотрит воспитатель на заигравшихся детишек. «Кто он: реформатор или политический убийца?» ‒ мигала надпись внизу экрана.

Ведущая продолжала:

‒ Свежие новости о старте предвыборной гонки ровно в 21–00. А пока перейдем к сводкам. В Торговой Гильдии сообщают о вспышке пиратства в космической зоне ОСП. Все больше торговых кораблей подвергаются нападениям. Со слов пострадавших членов команды инкассаторского рейдера «Луна-19», их атаковал корабль-невидимка. Призрак, как утверждает капитан…

‒ Евгения! Сколько я должна ждать?! ‒ рявкнул визгливый голос за спиной.

От неожиданности Лиса вздрогнула и выронила из рук коробку, которую битый час искала на складе. К своему второму имени она давно привыкла, но то, как его произносила начальница ‒ растягивая, ставя ударение на «и» ‒ раздражало. Голос Вирджинии звучал так, словно кто-то царапал лезвием по стеклу, пытаясь превратить скрип в слова.

‒ Уже иду, ‒ ответила Лиса, торопливо подняв коробку. Ведущая продолжала говорить о пиратских набегах, но смысл уже не улавливался.

Вирджиния покачала головой и отвела взгляд, всем видом показывая: как же ты мне надоела. Невысокая сбитая шатенка мнила себя стильной штучкой: красила губы синей помадой, брови тоже подводила синим ‒ в этом месяце тренд на цвет электрик. Платье на Вирджинии блестело металлом, отчего казалось, что она завернулась в фольгу.

‒ Евгения Мехди, ‒ проскрипела Вирджиния, ‒ делай свою работу как положено или будешь уволена. Если бы не твой покровитель, ты давно бы оказалась на улице. Но господин Делери приносит столько денег, что выставить тебя сейчас было бы глупостью вселенского масштаба, ‒ синие губы Вирджинии растянулись в улыбке за которой скрывалась досада. В салоне «Грёзы» она проработала больше пяти лет, а «покровителя» себе так и не нашла. Лиса искренне недоумевала: как можно встретить мужчину своей мечты в секс-шопе? Тем не менее, жизнь в мегаполисе Аквиния шла по своим правилам ‒ немного взбалмошным, глупым и даже грязным.

‒ Вирджиния, я все сделаю. Мне очень нужна эта работа, а Ларс Делери меня абсолютно не интересует, но я буду с ним вежлива до тех пор, пока это выгодно… э-э-м… Выгодно нашему заведению, ‒ Лиса опустила взгляд, дожидаясь, когда Вирджиния оттает. Злиться подолгу эта женщина-вспышка не умела.

‒ Иди, тебя ждет покупательница. Восьмая кабинка.

Лиса вылетела со склада и облегчено выдохнула. Почти месяц она терпела придирки начальницы и работала, стиснув зубы. Подносила покупательницам комплекты белья и драгоценностей, помогала примерять полоски латекса, чешуи, цепей, кружева и одному дьяволу известно какой еще дряни. Предлагала легкие наркотики и действующие на центры возбуждения импланты. Показывала мужчинам секс-андроидов, вирт-шлемы и программы для симуляции. Копалась в базе данных, составляя список фантазий заказчиков, чтобы техники могли превратить их в виртуальные грёзы. Она нехотя погружалась в мир разврата и похоти, где низменные инстинкты превозносили до уровня искусства; где скрипучие аккорды порнографии выдавали за симфонию чувств.

И все это время Лиса ждала.

Забавно, несмотря на глупость, Вирджиния оказалась довольно проницательной ‒ она здесь ради Ларса Делери. Этот опасный и влиятельный человек должен попасть в тщательно расставленную ловушку, иначе все пойдет прахом.

Покупательница вертелась перед зеркалом, придирчиво разглядывая не столько голографическое кружево на груди, сколько собственное тело. Лиса машинально щелкала по панели, меняя расцветку интерактивного белья, и даже не заметила, как клиентка оделась и вышла из кабинки. Салон опостылел до тошноты. Разве агент Сопротивления должна торчать в секс-шопе рассматривая чужие задницы? Оперативная работа виделась совсем по-другому. Хотелось вырваться из душного салона, как из силков, и вдохнуть полной грудью.

Отстучав на хэндкоме сообщение Вирджинии о том, что берет перерыв, Лиса поспешила к выходу.

На улице было шумно. В торговом центре полно магазинов, ателье и салонов, отовсюду слышалась музыка. Пахло ванильными булочками из соседней кондитерской, к запаху выпечки примешался тягучий аромат лилий из цветочной лавки. Сияли огнями витрины, мимо проходили люди с пухлыми пакетами в руках. Чьи-то лица светились радостью, а кто-то выглядел таким хмурым, что настроение портилось окончательно.

В глянцевом стекле витрины Лиса увидела собственное отражение и непроизвольно отшатнулась ‒ столь чужой показалась девушка. На незнакомке была надета строгая черная юбка с высоким разрезом и красная кружевная блузка, под которой без труда угадывалось белье из «Грез». Волосы цвета вороньего крыла собраны в тугой пучок, ярко-накрашенных губ касалась фальшивая улыбка. Все, что осталось от Василисы де Воль ‒ это полные тоски изумрудные глаза.

Влившись в поток прохожих, Лиса побрела к будке-кафетерию. Автомат списал со счета мелочь; автоповар зажужжал, готовя ароматный напиток. Пустым взглядом Лиса следила за тем, как тонкие механические лапы колдуют над кофе.

Неожиданно за спиной послышался грубый голос:

‒ Не оборачивайся. Он хочет встретиться. Отель «Остин», номер двести три, сегодня вечером в десять. Посторонние не должны тебя видеть.

Лиса опешила. Сообщения от связного ждала только послезавтра. Должно быть, что-то изменилось. Что-то важное.

* * *

Комната на улице Спэрроу Драйв обходилась Лисе недешево, благо расходы оплачивало Сопротивление. Заработанных в салоне денег тоже хватило бы, но они разлетались на дорогие наряды, модную обувь и украшения, которых требовали образ и легенда. «В тебе нет шика, ‒ говорил дядя Марк, ‒ нужно над этим поработать. Стиль, манеры. Дочка, иногда мне кажется, что ты воспитывалась в стае диких кошек. Отбрось гордость и принципы, стань умнее, постарайся хотя бы немного походить на свою мать. Ведь Рэйчел была… ‒ и тут он тяжело вздыхал, снимал очки и протирал краем рубашки. А потом, будто очнувшись, продолжал: ‒ Это важно для дела. Важно для будущего станции Ориваль и Сопротивления». Лиса не понимала, зачем это нужно. Не знай она Марка Полянского, то решила бы, что он пытается продать ее подороже. Но дядя видел рядом с ней только Вакарая Мехди, о чем не забывал напоминать сто раз на дню. Поэтому истинный смысл слов ускользал.

Выйдя из подъезда, Лиса окунулась в холодную темноту зимней ночи. Она шла по запорошенному снегом тротуару, натянув вязаную шапку почти на глаза. Объемный шарф прятал лицо и собранные в хвост волосы. Снежинки танцевали в свете уличных фонарей и ложились на серое пальто; падали на такую же серую брусчатку. Аэрокар Лиса оставила. Лучший способ оставаться незаметной ‒ отказаться от машины, карт, счетов и даже связи; платить только наличными, в кармане таскать глушилку. Одеваться так, чтобы тебя принимали за безликое «ничего», чтобы не могли определить возраст и даже пол.

В холле отеля «Остин» никто не обратил внимания на посетительницу в бесформенном пальто, которая тут же скользнула в дверь с надписью «служебный вход». Стянув одежду, Лиса скомкала вещи и сунула в пакет, после чего спрятала под тумбой. В шкафчике обнаружилась униформа горничной. Весьма кстати. Схватив стопку пахнущих лавандой полотенец, Лиса положила их на тележку и покатила к лифту.

У двери номера 203 стояли двое в черных костюмах ‒ охрана. Типичные бугаи с каменными лицами и квадратными челюстями. Заслышав шаги, они напряглись, сразу подобрались. Но поняв, что это всего лишь обслуга, приняли относительно расслабленные позы.

‒ Уборку не заказывали, ‒ громыхнул верзила, глядя на Лису сверху вниз.

‒ В номере случайно разбили бутылку «Надежды», ‒ ответила она, ввернув кодовую фразу. Дверь распахнулась.

Он стоял у окна и даже не обернулся на звук шагов и тихий скрип колес тележки. Лиса хорошо могла представить холеное веснушчатое лицо, выражающее глубокую задумчивость. Прежде они никогда не встречались, но этот человек знаком каждому в ОСП.

‒ Вас никто не видел? ‒ обернулся Тарковский. Он оказался таким же, как на экране: воплощение бюрократического шика, идеален от кончиков каштановых волос, до подошв дорогих туфель.

‒ Перед отелем полно журналистов, но в мою сторону даже не глянули. Ждут кого-то поинтереснее горничной, ‒ ответила Лиса.

‒ Проклятые стервятники, ‒ усмехнулся Тарковский, стянул пиджак и повесил на спинку кресла. ‒ К сожалению, приходится терпеть. Пока я кандидат на пост советника жизнь превращается в открытую книгу для народа. Нельзя запачкать ни единой страницы.

Лисе так и хотелось спросить: «А что потом? Что будет со страницами, когда агенты Сопротивления приведут к власти? Захочется ли заляпать их грязью или кровью?». Но она промолчала, нет права спрашивать.

Все же Тарковский уловил во взгляде вопрос.

‒ Я позвал вас не просто так, госпожа де Воль. Хочу поговорить откровенно и понять, готовы ли вы к тому, что предстоит. Полянский возлагает на вас и Вакарая большие надежды, и если в господине Мехди я уверен, то с вами… как бы правильнее выразиться… ‒ он оценивающе смотрел на Лису, буквально прожигал взглядом, а пауза была всего лишь декорацией.

Тарковский подошел ближе. От него так и веяло темной энергией, но поток был каким-то странным, ледяным. А ведь он не эспиритуал. Откуда энергия?

Под пристальным взглядом сделалось не по себе, хотелось поежиться, но Лиса стерпела. Ни на секунду не отвела глаз.

Осторожно, словно берет бабочку за крылья, он взял ее за подбородок и заставил повернуть голову вправо.

‒ Идеально, ‒ резюмировал Тарковский. ‒ В пол-оборота вы ее точная копия. Накинуть возраст, немного пластической хирургии, коррекция голоса, и никто не отличит. Правда, Рэйчел?

Лиса сглотнула подкативший к горлу ком. Она вдруг почувствовала, что задыхается, будто ее выбросило в вакуум ‒ холодный, злой.

Голос предательски дрогнул:

‒ Вы хотите выдать меня за нее?

‒ Была такая мысль, ‒ ответил Тарковский тоном, которым обычно говорят о погоде. ‒ Но мы отказались от этой идеи. Рэйчел де Воль ‒ символ борьбы, несломленного духа и надежды. Воскресив ее, мы бы лишили людей иконы, ведь куда проще поклоняться мертвому идеалу, а с живых иной спрос.

Теперь Лиса поняла, о чем речь, и адресовала Тарковскому колкую улыбку. Уверенность вернулась.

‒ Так понимаю, спрашивать будут с меня, ‒ сказала Лиса. ‒ Чего конкретно от меня ждете?

‒ Силы духа. Сейчас я работаю над тем, чтобы обелить Рэйчел. Хочу добиться отмены всех вынесенных ей обвинений и получить разрешение на работу с ее научными трудами. Ими займетесь вы. Некогда потерянная дочь, которая пошла по стопам матери. Феникс сгорел в огне и возродился в ином обличии. Вам придется всерьез заняться работой: устроитесь преподавателем парапсихологии в академии Психеи, защитите докторскую, возможно, со временем станете ректором. Придется общаться с магистрами Ордена, играть в инквизиторские игры и заниматься политикой. Делать все, что скажу.

‒ Стать марионеткой?

‒ Партнером, ‒ поправил Тарковский и ласково улыбнулся. Лиса не приняла эмоции за чистую монету, такой же улыбкой он может улыбаться на ее похоронах. ‒ Василиса, я мог бы скроить десяток кукол по образу и подобию Рэйчел, и все они были бы куда опытнее и жестче вас. Но дело не в этом.

‒ Дело в моем даре, ‒ смекнула Лиса.

‒ Именно. Без него театр так и останется театром, а люди быстро чуют фальшь. Ваш дар ‒ уникален. Вы единственная в ОСП обладаете способностью к пирокинезу, а Владычица Ваеты научила вас еще одному фокусу. Огонь и вода ‒ доказательство теории многогранности, над которой работала Рэйчел. С вашей помощью я хочу изменить мир, уничтожить Инквизицию, сделать эспиритуалов и чистых равными. А дальше… Кто знает? Может, следующим советником станет именно эсприритуал? Вы мне нужны, Василиса, ‒ он снова обжег взглядом. ‒ Но то, что вижу сейчас меня не устраивает. Вы слабы, не сделаете то, что делала для Сопротивления Рэйчел. Сломаетесь еще на старте.

Фразы хлестали пощечинами. «Слабая», «Ничтожество», «Бледная тень Рэйчел» ‒ все это Лиса слышала ни раз, нередко от самой себя. Опостылело.

‒ Я справлюсь, ‒ твердо сказала она. ‒ Научусь, смогу. Только укажите путь.

Тарковский схватил с тумбы стакан и с размаху швырнул об пол. Стекло со звоном разлетелось по паркету. Лиса вздрогнула.

‒ Разбитые надежды, ‒ усмехнулся он. ‒ Вот ваш путь. Горничные становятся королевами только в сказках. В реальности для этого придется многим пожертвовать, ‒ кивнул он на тележку с тряпками.

Пока Лиса собирала в пакет осколки и вытирала мокрое пятно, Тарковский возвышался над ней темной тенью.

‒ Василиса, вам придется делать грязные вещи, потому как в высшей лиге никто не играет честно, ‒ говорил он, наблюдая за скользящей по полу шайбой робота-пылесоса. ‒ Придется лгать, шпионить, обзаводиться связями и должниками, дергать за ниточки, пользоваться людьми и позволять пользоваться собой. Ваше тело перестанет быть вашим. Душа тоже. Вы продадите их Дьяволу.

Лиса зло терла паркет:

‒ То есть вам.

‒ Любому, кто поведет Сопротивление к победе. Это можете быть вы сами. Скажите, Василиса, вы сейчас на задании, верно? Это вы должны заставить Ларса Делери сдать финансовые операции, доказывающие связь Ордена с экстремистами? ‒ он усмехнулся. ‒ И каким путем вы пошли? Спите с ним и думаете, что в благодарность он предаст Орден и сам сядет за решетку? Василиса, вы очень красивы, в древности из-за таких женщин начинались войны, но красота это не сила. Слишком многое на кону, без этих доказательств нам не победить на выборах.

Закончив с паркетом, Лиса встала. Расправила плечи, гордо вскинула подбородок. Рэйчел заискивала с этим наглым индюком, но она ‒ не Рэйчел.

‒ Во-первых, я с ним не сплю, ‒ холодно отрезала Лиса. ‒ Во-вторых, Ларс действительно сам все расскажет. Знаете, господи Тарковский, не обязательно торговать душой и телом, чтобы получить желаемое. И не забывайте, что короли оказываются на помойке не только в сказках. В реальности это тоже случается. А дальше… Кто знает?

Она сунула ему пакет с битым стеклом и стремительно вышла из номера.

Вслед прилетела довольная усмешка.

* * *

Штаб СГБ «Антитеррор», окраина мегаполиса Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

За время, что провел в подразделении «Антитеррор», Ной вконец вымотался. Лицо осунулось, под глазами залегли синяки, да и в массе потерял. Кузен говорил: «Ты себя в зеркале видел? По тебе больничная койка плачет», а тетя Берта причитала: «Ной, милый, ты себя в могилу сведешь». Умом Ной понимал, что от него прежнего едва осталась половина, но остановиться, когда так близок к разгадке, не мог. Работал сутками.

За окном неумолимо темнело. В сумерках небоскребы казались призрачными башнями, а вспышки фар на трассе – блуждающими огнями в топях. Деревья в парке давно сбросили листья, и теперь размахивали голыми крючковатыми ветвями, отбиваясь от зимнего ветра. Окраина Терра-Сити лежала в низине, вся она была пропитана туманами и скукой, что ни сколько не беспокоило Ноя. Сумасшествие большого города утомляло.

Сейчас Ной сидел в кабинете и разглядывал интерактивную доску, где горели красные и зеленые нити, всплывали имена и файлы. После того, как узнал, что Аллерт жив, появилось слишком много зацепок, которые никак не связанны между собой. Но если подумать…

Устало вздохнув, Ной помассировал переносицу. Голова раскалывалась. Где связь? Он что-то упускает, что-то важное… К черту. Перед глазами все плывет, а мозг напрочь отказывается работать. Не мешало бы взбодриться.

По привычке Ной потянулся к ящику стола, где лежали ампулы со стимуляторами, но тут же одернул руку. Если снова накачается и просидит в штабе до утра, то скоро вовсе не сможет думать. Попросту вырубится где-нибудь в коридоре и проспит двое суток. Нельзя. Стоит все же попасть домой и немного отдохнуть, а завтра взяться за работу с новыми силами.

Только он надел тренч и сгреб со стола ключи от аэрокара, как одно за другим на хэндком посыпались сообщения – доклады оперативников. Не успел Ной прочесть первого, а дверь уже настежь – в кабинет влетел дежурный.

– Майор Чавес, разрешите доложить.

– Докладывай.

– На Площади Свободы демонстранты устроили потасовку. Ребята запрашивают отряд на усиление.

Ной недовольно вздохнул. Чертовы эспы со своими лозунгами! Провести митинг на Площади Свободы – все равно, что размахивать красной тряпкой перед быком. Это район Инквизиции, там каждый мнит себя «чистым», в Пантеон ходят молиться трижды на дню. Но митингующим идиотам все нипочем – с появлением на политической арене Тарковского почувствовали за плечами силу, вот и лезут, куда не стоит.

Заниматься разгоном одуревшей толпы – хуже не придумать. Ной подключился к сети и настроил канал на камеру одного из курсирующих над площадью беспилотников. Толпа кипела. В свете фонарей, в промозглой сырости зимнего вечера, она напоминала море из рук, ног и голов. То волной накатывала на трибуну, с которой силовики уводили самых ярых активистов, то отступала назад и разбивалась об энергетической барьер у входа в Пантеон. Белыми клубами вился дым от дымовых шашек. Летели бутылки с зажигательной смесью, выли сирены патрульных машин, виднелись мигалки скорой. Ной прокрутил запись назад, чтобы посмотреть начало митинга. Ничего особенного, все как обычно: установили трибуну, расставили громкоговорители, обозначили места для транспарантов. Бледное солнце только поглядывало в сторону горизонта, а демонстранты уже несли прожекторы, чтобы не стоять в потемках. Ной было хотел свернуть проекцию, как взгляд зацепился за граффити на фасаде закусочной. Красный круг, рассеченный тремя стрелами.

– Собирай наших. Всех до единого! – скомандовал Ной. – Поднимай штурмовой рейдер. Если мои догадки верны, а они верны, там будет настоящий ад.

Дежурный непонимающе вытаращился, мол, новый начальник чушь городит. Оно и понятно: в подразделении «А» ребята скептически отнеслись к назначению Ноя, проверяли каждое слово, следили за каждым шагом.

– Мэйсон на площади, – как бы между прочим обронил Ной.

Заслышав имя, дежурный ошалело вылетел из кабинета, разве что перекреститься забыл. Мэйсон – пугало для подразделения «А», неуловимая мразь, на чьей совести сотни невинных жертв. Он как предвестник Апокалипсиса. Там, где появляется Мэйсон и его граффити, там жди массовой гибели людей. Но взять его никому не удавалось, даже на шаг приблизиться не выходило. И если лейтенант Родригез со своими спецназовцами считал охоту на него чем-то вроде крестового похода, то Ной был иного мнения. Мэйсон – всего лишь досадная помеха в работе. Этот тип даже в подметки не годится Рэйну Аллерту… Вот где настоящее зло.

* * *

Рейдер обогнул небоскреб, чей шпиль, казалось, вот-вот проткнет машине брюхо. Чернеющее небо вспышками вспарывали прожекторы, играли красками огни города. Справа в иллюминаторе виднелись тяжелые тучи, внизу – обезумившая толпа. По подсчетам Ноя там около пятисот человек, которым грозит смерть. Саперы уже выехали, но успеют ли отыскать взрывчатку?

Ной закрыл глаза. Воображение рисовало детали: первый взрыв у трибуны… за ним серия из трех по периметру. Гарь, дым, крики, давка. Рев сирен, паника. Возможно, будет только один взрыв – в жилом доме, в тридцатиэтажной высотке рядом с Пантеоном. Тогда жертв окажется куда больше. Ведь Мэйсону ничего не стоило попасть на подземную парковку, заложить Т-гибрид в багажник любой машины, и настроить детонатор. Как выглядит Мэйсон, Ной не знал. Террорист представлялся ему размытым силуэтом в черном; один в один походил на того, кто убил Маргари. И вроде бы боль притупилась, и Справедливость восторжествовала, однако память все еще забавлялась злыми шутками. Мозг зачем-то вытаскивал эту информацию в самый неподходящий момент. Прокручивал, как заевшую запись.

– Три минуты. Посадка в двадцати метрах от ограды, – доложил пилот.

– На выход! – приказал Ной.

Дюжина бойцов подразделения «А» выстроились у рампы. Все как один в черной броне с шевронами, на которых изображена планета Терра-Нова, накрытая щитом. Пистолеты заряжены резиновыми пулями, нейросепты наперевес, а за спинами винтовки с боевыми патронами. Ной встал во главе группы и размял плечи. До перевода в подразделение «А» брони не надевал целую вечность, и теперь та казалась непомерно тяжелой. Еще и щиток давил пах.

Опустив забрало шлема, он повернулся к бойцам:

– Спецназ уже внизу. Закроем бреши и успокоим людей, потом быстро уведем с площади.

– Принято, майор! – хором громыхнули голоса.

Заложив вираж, рейдер пошел на снижение. Сопла обдали мокрый асфальт выхлопами, рампа опустилась, и Ной с бойцами выскочили в шумную серость площади. С почерневшего неба срывался снег. В свете мигалок он казался красным, будто не снежинки летят на голову, а капли крови. Ной наблюдал за тем, как его отряд рассредоточился, влившись в ряды силовиков с щитами. Затрещал громкоговоритель, призывая митингующих разойтись. Толпа выла и гудела, огрызалась криками, бросалась с кулаками в бессильном гневе. Складывалось впечатление, что недавние противники объединились против нового врага – так буйволы сбиваются в кучу и брыкаются, почуяв рядом хищника. Однако люди не буйволы, вряд ли это надолго.

Ной отыскал взглядом Родригеза. Коренастый смуглый лейтенант стоял у фургона, в котором развернули центр контроля операций, и следил за дисплеями. За последние две недели Ной видел его чаще, чем собственное отражение в зеркале.

– Чавес! – подозвал лейтенант. – Ты как раз вовремя.

– Что тут у вас?

– Эти гады никак не хотят расходиться, а импульсы и газ применять запретили.

Заслышав о запрете, Ной беззвучно выругался. Наверху боятся, что применение спецсредств приведет к скандалу. Задень эспов – плохо; задень чистых – еще хуже. Посыплются жалобы, и каждый из кандидатов на пост советника посчитает своим долгом прижать СГБ к ногтю, чтобы электорат приманить.

Ной щелкнул пальцем по браслету на перчатке, вытащив проекцию с кругом и стрелами. Слов не понадобилось. Завидев граффити, Родригез зло сжал кулаки, глаза налились кровью, широкие ноздри раздувались, гоняя воздух. Даже кобра на шевроне будто бы подобралась, готовясь к прыжку.

– Откуда снимок? – спросил он. – Я тут уже полчаса и ничего не видел.

– Днем заснял беспилотник. Краска видна только при ультрафиолете. Надо увести отсюда людей. Любой ценой.

– Вот же срань… – выдохнул Родригез. – Чавес, ты же знаешь, что если запросим в Департаменте разрешение на газ, то получим в ответ хрен и по шапке.

Ной хлопнул лейтенанта по плечу и пристально на него посмотрел, пытаясь разглядеть в глазах за забралом шлема понимание.

– Родригез, если граффити не чья-то неудачная шутка, то дело получает статус «теракт». Как шеф работающего на месте происшествия отряда «А», я имею право принимать подобные решения…

– Но не можешь этого сделать без одобрения шефа спецназа. Ты хочешь, чтобы я подписал приказ? И лишился за это должности?

– И спас пятьсот человек от смерти, – горячо добавил Ной. – Даже если…

– Стоит рискнуть, – кивнул Родригез. – Только проблема в том, что как только начнется подавление, Мэйсон либо взорвет свою клятую бомбу, либо сбежит и заложит заряд в другом месте, – говорил он, набирая на хэндкоме личный номер для подтверждения приказа. Тем временем Ной отправил одобрение со своей стороны.

Через несколько секунд из громкоговорителя гаркнуло предупреждение:

– Внимание! Разойтись! Всем покинуть Площадь Свободы! Служба галактической безопасности применит импульсные установки и слезоточивый газ!

Толпа ответила воем: злым, протяжным. В тот же миг ударили импульсы. Люди хватались за головы, пытаясь заткнуть уши, но мерзкий визг на низких частотах впивался в мозг, вынуждая бежать. Митингующие превратились в спасающихся от ботинка тараканов и ринулись в рассыпную. Паника и давка сделали свое дело – кто-то попал под жернова, и толпа затоптала, раздавила, стерла.

– Разойтись! Служба галактической безопасности применит силу! – зловеще обещали динамики.

Громоподобный голос показался на удивление тихим, будто кто-то прикрутил звук. Ной исступленно смотрел на граффити на проекции, в голове пульсировало: Мэйсон взорвет свою бомбу… Сделает это так же, как тот наемник, который наблюдал за гибелью Маргари. Ной зябко повел плечами. Зачем он снова думает об этом? Ведь сейчас не время для угрызений совести.

Медленно, словно двигался под водой, Ной обернулся к домам рядом с Пантеоном. В окнах тридцатиэтажки горел свет, на фасаде то и дело мелькали неоновые рекламные баннеры, красные стрелки-указатели подсвечивали въезд на подземную парковку. Будто сквозь туман он увидел, как к парковке спешит темный размытый силуэт.

У Ноя сперло дыхание. Он сорвал со спины винтовку и ринулся к зданию, не оборачиваясь на оклик Родригеза.

Крики долетали со стороны площади и терялись в истошном реве сирен. Снег хлопьями падал с мрачного неба – все такой же ненастоящий, кровавый – и лип к забралу шлема. Ной смутно понимал что делает. Кажется, бежит к парковке. Только зачем?.. Третьи сутки без сна дали о себе знать помутнением сознания. Черт подери! Нужно было вколоть стимулятор!

Подземная парковка напоминала мрачный подвал. Тусклые лампы освещали ряды аэрокаров, сквозняк гонял по бетонному полу мусор. Ной вскинул винтовку, обошел синюю «Мангору» и двинулся вдоль аэрокаров. Завидев его, женщина во втором ряду вскрикнула и выронила ключи от машины. Звуки заметались эхом и растворились в бетонных стенах. Ной приложил палец к забралу шлема, призывая к молчанию, но женщина не послушала – с визгом бросилась прочь.

– Чертова истеричка, – буркнул Ной и припустил вперед.

Он пробегал ряды машин, крепко сжимал винтовку и смотрел в прицел, выискивая цель. В висках пульсировало и шумело. Перед глазами все плыло, отчего аэрокары сливались со стенами, полом и даже потолком. Сердце стучало так, будто хотело разодрать грудную клетку и завопить: «Мэйсон взорвет свою бомбу!»

В тени опорной колонны Ной заметил человека.

– Стоять! Руки за голову!

На оклик человек не шелохнулся, и Ной даже подумал, что ему привиделось. Полумрак и тени могли обмануть уставший мозг, подменить реальность на желаемое.

– Не двигаться! СГБ! – выкрикнул Ной, не сводя прицела.

Темная фигура медленно подняла руки и обернулась. Теперь Ной хорошо его рассмотрел: молодой светловолосый спецназовец в сером камуфляже «Урбан» с шевроном в виде трилистника. Шлема на нем не было, из оружия – пистолет в набедренной кобуре.

Винтовку Ной не опустил.

– Назови личный номер, – гаркнул он.

– Альфа 885-12-56 ТН-C. Меня прислали проверить парковку, – раздался отчетливый ответ.

Пока спецназовец говорил, Ной уже получил подтверждение номера, который принадлежал одному из парней Родригеза. Но почему шеврон другой? Да еще и экипировка неполная? Что-то нечисто.

– Может, уберете оружие, майор? – с ехидством в голосе сказал спецназовец. – Нехорошо на своих ствол наставлять.

Ной криво усмехнулся.

– С каких пор мы стали «своими», Мэйсон?

Собеседник округлил глаза и осторожно попятился, будто в двух шагах крылось спасение. Читалось ли во взгляде удивление или же это было замешательство – Ной не успел понять. Все случилось слишком быстро.

Спецназовец орет: «Я свой!». Резко опускает руку и лезет в карман. Хочет достать что-то и показать, но в голове у Ноя пульсирует: «Мэйсон взорвет свою бомбу».

Выстрел громом разносится по парковке. Отдача бьет Ноя в плечо, гильза вылетает и чиркает по броне. Аэрокары все как один заходятся ревом сигнализации, а тело в сером камуфляже падает на бетон.

Шумно выдохнув, Ной опустил винтовку. Из-за писклявого визга сигнализации он не услышал быстрых шагов за спиной.

– Руки, Чавес! Руки подними! – выкрикнул Родригез.

Ной бросил винтовку и скрестил руки на затылке. Если секунду назад он действовал на рефлексах, то теперь понимал, как со стороны все выглядит. В тот же миг двое спецназовцев скрутили и швырнули на пол. На запястьях защелкнулись наручники.

– Я пристрелил, Мэйсона, – прохрипел Ной.

Краем глаза он видел, как Родригез склонился над телом в сером камуфляже. Лицо лейтенанта окаменело, смуглая кожа приобрела синеватый оттенок, будто он сутки провел на морозе.

– Чавес, как же так… – покачал головой Родригез.

– Это он! Мэйсон! В карман загляни, там детонатор!

Ловким движением Родригез обшарил карманы, но ничего не нашел.

Глава 19. Вызов и выбор

Станция Джокер, свободная космическая зона

Власть меняет неподготовленных. Развращает самые чистые души и пьянит самые холодные головы. Сначала она пробуждает в людях скрытые таланты, придает сил, а потом медленно добирается до потайных уголков в сердце и выпускает на волю черноту. Раз за разом выворачивает тебя наизнанку, смещает ориентиры и векторы, меняет мышление и мир вокруг. Не сразу удается понять, что ты болен ею, что несешься на сверхзвуковой скорости в неизвестном направлении, и не знаешь когда остановиться. Не можешь остановиться.

Рэйну удалось быстро ударить по тормозам. Похвастаться чистотой души он не мог, с чернотой в сердце давно смерился, а мир менялся на его глазах столько раз, что не сосчитать. Жизнь часто ломала об колено, и он – избитый, обессиленный, с раздробленным хребтом – все равно поднимался и шел дальше. Должно быть, поэтому не поддался искушению; ни на минуту не забывал, что от каждого слова и поступка зависит жизнь людей на Джокере.

Власть давалась тяжело. Несмотря на поддержку Даркуса, недовольных сменой порядка оказалось много, а желающих всадить нож под ребра – еще больше. Первое время приходилось везде таскать за собой Макса и Дрейка в качестве охраны. Если между работой удавалось выделить пару часов на сон, то спал Рэйн с пистолетом под подушкой. За первую неделю пребывания на станции было три покушения. И если убийцам повезло быть застреленными на месте, то нанимателям пришлось несладко – Рэйн лично вышвырнул пиратов через шлюз. Пятнадцать человек были отданы космосу, и никто из жителей Джокера не возразил, подобную жестокость здесь отожествляли со Справедливостью, если та не перечила Кодексу.

Даркус предупреждал, что стоит начать резко закручивать гайки, как трон Джокера превратится в занозу в заднице, но Рэйн не слушал. От года, который отвела Смерть, оставалось все меньше, и он делал все возможное, чтобы Север окреп и перестал быть помойкой, на которой люди собирают объедки.

Однако пираты все равно цеплялись за старые устои, как попавший в трясину цепляется за тонкую сухую ветку, не понимая, что чем больше дергается – тем глубже вязнет. От бунта удерживал лишь страх перед Южным флотом и «Зевсом», нацелившим орудия на Джокер. Но даже реши местные сорвиголовы дать отпор захватчикам, то не смогли бы даже камень в «Зевс» швырнуть – Рэйн единолично управлял системами вооружения станции.

А потом все изменилось. Деньги от продажи добычи пошли на выплаты рабочим, которые давно не видели наличных. Пускай ненадолго, но люди забыли, что такое голод. А когда Рэйн с командой организовали несколько рейдов, которые пираты прозвали «Золотой вылет», деньги полились рекой. Последний аргумент – появление на станции Мии Толедо. Слухи о предстоящей свадьбе окончательно поставили точку в пересудах о возможной войне с Югом.

Так из захватчика и тирана Рэйн Аллерт превратился в предводителя Севера. Работяги боготворили, пираты уважали и побаивались, лишенные власти тихо ненавидели, но в целом подчинялись безоговорочно.

Скрип открывшейся двери оторвал Рэйна от работы. Сперва в кабинет ввалился Фрей, следом вошел Свок. Ростом и шириной плеч пират не уступал Максу, пострелять и выпить тоже не прочь, и порой Рэйну казалось, что Фрей обрел давно потерянного брата. Вот только Свок всегда оставался серьезным, улыбался редко, да и шуток не жаловал. Тем не менее, с Максом они сработались.

Рэйн кивком поприветствовал соратников и указал на кресла. Просторный кабинет разом сделался не таким пустым и серым, в нем даже потеплело – во всяком случае, так показалось.

– Мы с докладом, – объявил Макс и по-хозяйски уселся в обитое черным кожзамом кресло. Свок сел в соседнее, скрестив руки на груди, побитое оспинами лицо выражало придельную серьезность. Эти двое занимались безопасностью станции: следили за порядком в секторах, организовывали патрули и контролировали доки.

– Докладывайте.

– Сегодня наши ребята заявились в лабораторию, в которой варят дурь, и попытались закрыть. Без криков и перестрелок обошлось, поговорили только. Знаешь, там не так все просто.

– В чем сложность? – откинулся в кресле Рэйн.

Макс перевел взгляд на Свока, прося объяснить.

– Аллерт, действительно есть сложности, – сказал пират. – Лабораторию держит Глазастый Нори. Вряд ли ты о нем слышал, он оседлал волну, когда ты уже был за решеткой, ему Квентин-Малина зеленый свет дал. Нори человек уважаемый, у него связей куча и игровой клуб в восьмом секторе. Ну, грубо говоря, весь сектор ему принадлежит. Предлагаю не трогать, иначе проблемы получим. Он готов сотрудничать и дать высокий процент.

Рэйн шумно выдохнул. Давно научился воспринимать действительность под разными углами, однако понятия: «торговец наркотой» и «уважаемый человек» вызывали когнитивный диссонанс.

– Свок, правила для всех одинаковы. Я ценю твое мнение и уважаю, но мы не можем делать исключений.

Макс отбил железными пальцами незамысловатый ритм по подлокотнику.

– Рэйн, восьмой сектор – геморрой на заднице. Там с подчинением совсем худо. Свок дело говорит, если пойдем против этого Нори, то местную войнушку получим. На фига оно нужно? Нам надо воевать с «Экзо матрикс», а не с дилерами.

– Ты говоришь как друг, или как шеф безопасности?

– Если бы я знал, как поступить, то не пришел бы к предводителю Севера, – съехидничал Фрей.

– Значит, придется выбирать из двух зол, – развел руками Рэйн. – Только выбирать будем не мы, а господин Нори. Свок, передай этому гаду, что отныне он не торгует дурью, только трава и легкие наркотики вроде рэйзера. Все, что осталось в лаборатории, завтра на рассвете лежит у центрального шлюза, а сам Нори присягает на верность и держит своих громил в стойле. Если не сделает, то мы пойдем на зачистку. Ради такого случая я лично возьму в руки винтовку и возглавлю отряд.

Свок недовольно засопел.

– Аллерт, будут проблемы.

– Они в любом случае будут. Пойми, я не против бизнеса, я против того, что люди мрут от этой дряни. Подростки, которые после нашей с тобой смерти должны повести Северный клан к успеху. Только к какому? Обдолбанные слабаки – это будущее Джокера? Да, с работой сейчас негусто, безделье и нищета делают свое дело, но скоро завод откроем. Нужны будут рабочие, умелые руки и светлые головы.

До этого ухмыляющийся Макс не выдержал и заржал.

– Узнаю старого друга! Вот это речь! Аллерт, ты не думал в советники податься? В ОСП как раз выборы проходят. А что? Уже вижу плакаты: «Голосуйте за Рэйна Аллерта! Иначе пуля в лоб!»

Рэйн и сам улыбнулся:

– Только после того, как наведем порядок в восьмом и откроем ферму… – и тут он сорвался с места, схватил куртку и сгреб со стола пачку сигарет. – Черт! Ферма! Я же должен был забрать Мию!

– Расслабься, – махнул рукой Фрей. – Я отвез ее и Дарину к ферме три часа назад, а до открытия еще есть время. Успеешь.

– Обиделась? – настороженно спросил Рэйн.

– Нет. Мия прекрасно понимает, что ты занят, даже слова не сказала. Но переживает за тебя. Кстати, «Киллер» полчаса назад в док зашел, Кавило доложил, что рейд был удачным. Все три каравеллы набили ангары как кашалоты брюхо. Там на миллион добра, если не больше.

Рэйн улыбнулся:

– У «Экзо матрикс» есть что взять. Я бы многое отдал, чтобы увидеть лицо Балатье, когда до него дойдет, кто отрывает куски от его Дьявола.

* * *

Аэрокар несся над приземистыми зданиями третьего сектора. Улей являл собою образчик никудышней архитектуры, и если придется включить двигатели станции – ускорение превратит его в карточный домик, сбитый щелчком пальца. Рэйн поймал себя на мысли, что все больше беспокоится о благосостоянии Северного клана и забывает об истинных причинах, приведших к трону Джокера. Сущности, корпорация и Орден растворялись в насущных проблемах, как кошмарный сон в предрассветной дымке.

Крыши домов покрывали заплатки из пластика, кое-где окна закрывали дырявые одеяла вместо занавесок, скособоченные двери казались немощными стариками, которые защищали вход в свое жилище. Пни их – и рассыплются песком. А могут и огрызнуться – встретят гостя лазерной растяжкой. Так жили на станции – не выпуская дробовика из рук, держа бейсбольную биту в парадной, помня, что лучше перестраховаться. Когда-то Рэйн сам снимал комнату в третьем секторе, прозванным «Рабским» за нищету, царящую в каждой норе. Пришлось недурно попотеть, чтобы выйти на нужных людей и наняться на корабль, а дальше дело было за малым: ум, сноровка и граничащая с бесшабашностью отвага.

По улице с визгом носилась детвора, гоняясь с кусками арматуры за голограммой дракона. Рэйн усмехнулся и прибавил скорости. Темное искусственное небо прорезали вспышки молний, с гулом работали очистители систем, прогоняя воздух. Поднятый системой ветер трепал развешанное на балконах посеревшее белье, гонял по обочинам мусор. За водоочистной вышкой поблескивал зеркальный купол фермы, и Рэйн надеялся, что вскоре третий сектор преобразится, и его станут называть «Фермерским».

На расчищенной от строительного мусора площади собралась толпа. Люди гудели, как на стадионе, откуда-то из динамиков гремела музыка – тяжелый электронный ритм, перебиваемый свистом гидропонных систем. Макс четко дал понять, что безопасность превыше всего, и отвел место для парковки рядом с куполом, там же поставил охрану. Но Рэйн не собирался ограждаться от людей чужими телами и броней с автоматами. Он оставил аэрокар далеко от места, решив, что пойдет через площадь пешком.

Дверца черного авто плавно захлопнулась, тихо пискнула блокировка, мигнули фары. Рэйн двинулся к окутанной вечерними сумерками толпе. Завидев его, люди расступались и приветствовали возгласами. Пираты и работяги протягивали руки, чтобы поздороваться, женщины улыбались и показывали пустые пакеты, которые надеялись наполнить свежей зеленью. Дети восхищенно выкрикивали: «Фантом!» и тыкали на него палацами, будто на героя кино, вдруг сошедшего с экрана. Рэйн проходил мимо, кивал, что-то отвечал на вопросы, хотя слова тут же тонули в возбужденном гомоне.

Свою команду он нашел у входа под зеркальный купол. Лоренсо помогал Дарине с настройкой оборудования; Инквизитор, Дрейк и Арчи подносили мешки с зеленью. Друзья заканчивали последние приготовления, слаженной работой руководила Мия.

Глядя на девушку, Рэйн невольно улыбнулся. Шелковистые волосы цвета кофе она собрала в высокий хвост, облегающие коричневые брюки заправлены в высокие сапоги, клетчатая рубашка завязана на талии узлом, руки и лицо перепачканы землей – должно быть опять возилась с ростками, для агронома каждый новый зеленый побег – счастье.

– Давайте быстрее! Пожалуйста! – просила Мия. – Рэйн уже выехал, люди собрались, а у нас ничего не готово! Свок? Где Свок?!

Подавив усмешку, Рэйн подошел сзади к девушке и крепко обнял.

– Зачем тебе Свок? – шепнул на ухо. – Меня мало?

– Тебя действительно слишком мало в моей жизни, – улыбнулась Мия. – Мечтаю о том, что когда-нибудь Рэйн Аллерт перестанет принадлежать Северу и станет моим.

– Сам об этом мечтаю, – ответил Рэйн, стер пальцем с щеки Мии грязь и заглянул в янтарные глаза.

Поцелуй оказался слишком сладким и слишком долгим, чтобы остаться незамеченным. Улюлюканье и аплодисменты опошлили приятный момент, и Рэйн вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. В последнее время он излишне часто выносил свою жизнь на обозрение толпы. На гладиаторской арене, в рейдах, на площадях… он с каждым разом обнажал душу, а того, что получал взамен, было слишком мало, чтобы залатать оставленные в ней дыры. Он терял себя. Сливался со станцией Джокер.

– Надеюсь, ты подготовил речь? – шепнула Мия.

– Забыл, – признался Рэйн. – Милая, это должен быть твой триумф. Ты проделала огромную работу. Все это: ферма, купол, ростки сои… Это все ты. Джокер тебя обожает.

Девушка кивнула в сторону возбужденно гудящей площади.

– Джокер ждет не меня, – подмигнула она.

Рэйн двинулся к площади. Многих из присутствующих он знал – капитаны кораблей, с кем почти каждый день устраивал совещания; пираты, с кем не раз сталкивался в доках, охрана, торговцы, механики… Память не подводила, и сейчас зачем-то подкидывала ворох имен и биографий.

От ненужных размышлений отвлек толчок в плечо – Макс ухватил за локоть и встал рядом, зыркая по сторонам.

– Аллерт, мать твою! – взвелся Макс, когда Рэйн попытался его потеснить. – Почему ты здесь?! Для кого охрана и вся эта пляска с энергощитами, дронами и датчиками?

– Не переигрывай.

– Даже не думал, – буркнул Фрей. – Бойцы доложили, что Нори отказался от сделки. В восьмом секторе дерьмо закипает, и вскоре брызнет по сторонам. Поступили данные, что эти гады прислали снайпера, чтобы тебя убрать. Заканчивай шоу. Идем!

С этими словами Макс сделал попытку увести с площади, но Рэйн тут же вывернулся.

– Я не стану прятаться, – сказал он. – Я сделаю свою работу. А ты постарайся, чтобы меня не пристрелили.

Не дойдя до импровизированной трибуны, Рэйн заметил, как справа толпа зашевелилась, пропуская кого-то вперед. Среди серых одежд и темных голов он разглядел рыжую шевелюру – майор Кавило пробирался к куполу. А вот Бьянки не видно. В последнее время она все чаще пропускала совещания, все реже появлялась на людях и почти все время проводила в тренировочном центре. Простить отношений с Мией она не смогла.

Люди встретили приветственным ропотом, но стоило Рэйну поднять руку, как толпа притихла, музыка умолкла. Даже разряды молнии успокоились и перестали терзать вспышками чернильный купол. Над площадью парили дроны, Рэйну казалось, что он ощущает на себе пристальный взгляд их подслеповатых глаз-камер. А может, это оптический прицел? Может, он затылком чувствует невидимое дуло винтовки, сжатой в руках убийцы?

Рэйн скользнул взглядом по площади, по пустым глазницам соседних зданий, по серым крышам… Шестое чувство предательски молчало.

– Джокер, – голос громом полетел из динамиков. – Я не буду говорить много, потому что слова ничего не значат, если не подкреплены делом. Знаю, что вы ждали этого выступления, что сейчас каждый хэндком настроен на общий канал, что в каждом доме следят за третьим сектором. Но болтовня еще никого не сделала сытым или богатым. Я не политик, протирающий штаны в Галактическом Совете, и не умею вселять в сердца надежду, потому как пустые слова – пустая надежда. Стоит помнить, что Джокер – это не ОСП. Мы сами по себе. Мы – Северный клан, и то, что мы делаем сегодня – это шаг в будущее. Каким оно станет? Решать нам.

Рэйн обернулся к куполу фермы. Зеркальные панели отражали грозовое небо, разряды молнии пробегали вспышками и озаряли площадь, рождая вытянутые тени. Он периферийным зрением отмечал каждое лишнее движение толпы, пытался понять, где притаилась опасность, откуда ждать пули… Но шестое чувство молчало.

– Эта ферма первая из трех, – динамики вмиг подхватили слова. Рэйн обвел рукой площадь. – Я хочу, чтобы вы понимали, что ферма не моя. Она не принадлежит «Зевсу», нашим союзникам на Юге, или старшим в клане. Она ваша. Вы ее создали! Ваш труд, ваше упорство и ваши мечты.

– Да! Да! – зашевелились люди. – Вместе! Север!

– Но этого мало, – сказал Рэйн, и сотни пар глаз снова обратились к нему с полной серьезностью. – Выбор и Вызов. Они всегда рядом, каждый день каждую минуту, мы должны принимать Вызов жизни и делать нелегкий Выбор. Пока я добирался сюда, в восьмом секторе некоторые люди взялись за оружие. Они не хотят отказываться от торговли наркотиками, желая и дальше зарабатывать на нас и наших детях. Они сделали свой Выбор. Правильный ли он? Покажет сегодняшняя ночь.

Люди притихли, внимательно слушали и следили за каждым его движением. Темное небо зашлось вспышками, в купол ударила молния, выбив искры. Гул гидропонных систем превратился в зловещий вой.

– Джокер, а что выберешь ты? – выкрикнул Рэйн. – Каков твой Выбор? Примешь ты Вызов и пойдешь дальше, или же станешь наблюдать за тем, как нас тащит в прошлое? Этот сектор называют «Рабским». Ноя не вижу здесь рабов! Я лично пристрелю каждого, кто хотя бы раз произнесет это слово. Мы – Северный клан! Мы – свободный народ! Это наш Выбор!

Площадь взорвалась криками и аплодисментами.

– Фантом! Фантом! Фантом! – скандировала толпа.

И Рэйн чувствовал, как в груди разгорается пожар.

– Выбор! Мы выбираем свободу! – ревело кругом.

И он становился пьяным от слов.

– Свобода! Свобода!

И с каждым воплем пожар подбирался к разуму.

А потом огонь сменился холодом, и кожа вдруг сделалась ледяной – Рэйн понял, что сейчас кто-то смотрит на него через оптический прицел снайперской винтовки…

Он стоял, глядя поверх голов и поднятых к небу рук. Возгласы доносились до ушей, но Рэйн их не слышал, в голове пульсировало: «Одна тысяча двести тридцать восемь. Ноль-единица-ноль-ноль…».

Из носа тонкими струйками потекла кровь. Рэйн отер кровь рукавом, надеясь, что в полумраке никто не разглядел случившегося. Он быстро шел к аэрокару, останавливая жестом желающих поговорить; отмахивался от вопросов команды стальным: «Не сейчас». И толпа смыкалась за спиной, пропускала вперед, готовилась доказать, что сделала Выбор. Рэйн слышал лязг оружия, и призывы людей идти в восьмой сектор, чтобы покончить с шайкой Нори, но порадоваться такому исходу не мог. Он шел прочь, не разбирая дороги, призывая всю силу воли, чтобы не свалиться на глазах у толпы. Только не сейчас… Нельзя!

И когда блестящий от конденсата черный бок авто был совсем рядом, а блокиратор просигналил и открыл дверь, земля вдруг зашаталась и ушла из-под ног.

Но упасть Рэйну не дали.

Майор Кавило придержал и запихал в аэрокар, усадив на пассажирское сиденье. Борясь с головокружением, Рэйн откинулся на спинку и зажал нос рукой. Кровь все еще стекала по подбородку и шее, капала на футболку. Странно, еще минуту назад он ждал смерти, думая, что ее принесет кто-то из толпы, но ошибся. Она все это время была внутри. В ушах шелестело: «Одна тысяча двести… Единица-ноль-единица…Стальные крылья в вакууме…». Салон авто расплывался, краски меркли, звуки сходили на нет.

– Аллерт! – майор тряс за плечо. – Аллерт, не вздумай отключаться!

Хлесткая пощечина вернула в реальность.

– Порядок… – промямлил Рэйн. – Мне… мне нужно…

– В лазарет тебе нужно! – рявкнул рыжий. – Нейроусилитель дал сбой, да? И ты молчишь, думаешь, само отвалится?

– Вызови Бобби… Он знает… знает, что делать.

– Он не знает того, что знаю я, – отвели майор и выжал скорость на максимум.

Глава 20. Свои и чужие

Мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОПС

Ной сидел на прикрученной к стене пластиковой скамье. С Площади Свободы его привезли в отделение Департамента на Стар Роуд и заперли в отдельной камере. Металлическая решетка кое-где пошла ржавчиной, кругом витал запах сырости и немытых тел, затертая скамья была гладкой на ощупь, но местами под пальцами все же прощупывались сколы и трещины. Так хотелось прислониться к стене, закрыть глаза и уснуть, а проснувшись понять, что события этой ночи ‒ лишь кошмарный сон. Однако Ной ни на секунду не позволил себе сомкнуть глаз. Обдумывал, взвешивал. Он убил силовика… Медик уже взял кровь на тест и о стимуляторах вскоре узнают. Следующий этап ‒ психушка, потом расследование, суд и приговор.

Хорошо зная закон, Ной понимал, что ждет впереди, но страха за собственную судьбу не было ‒ слишком устал, чтобы о чем-то волноваться, погрузился в апатию.

Решетка со скрипом отъехала в сторону. Надзиратель – молодой парень, скорее всего, только после академии – переминался с ноги на ногу, не решаясь грубо скомандовать: «На выход!». Ной был за это благодарен, меньше всего сейчас хотелось ненависти и плевков в спину.

Ной подошел к решетке и вытянул руки, чтобы надзиратель застегнул наручники.

– Арестованный, вас вызывают на допрос, – проговорил парень протокольную фразу.

Под улюлюканье и грязную брань, доносящуюся из соседних камер, Ноя вывели в коридор. Что скажет на допросе – он не думал. Он даже не знал, кто будет вести дело. Разве это важно? За содеянное придется заплатить. Так нужно, так правильно. Госпожа Справедливость не делит виновных на «своих» и «чужих», она слепо заносит карающий меч и отсекает все гнилое и грязное; все, что перечит Закону.

В конце коридора виднелась приоткрытая железная дверь допросной с маленьким решетчатым окном. Лампы дневного света тихо потрескивали, запахло дымом сигары, иНой внутренне съежился. Даже не будучи курильщиком, он узнал бы аромат «Ратан» из сотни других – слишком часто его вдыхал. За дело взялся сам Труханов! Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть в глаза Старому Медведю.

– Снимите наручники, – рявкнул половник, когда Ноя ввели в допросную.

Надзиратель расстегнул стальные браслеты и скрылся за дверью. Щелкнул замок. Уставившись в пол, Ной смиренно опустился на стул. Труханов молча уселся напротив и поставил перед Ноем пластиковый стаканчик с кофе. Затем подсунул проекции с места преступления: на первой застыло тело в сером камуфляже, вторая демонстрировала то, что осталось от лица покойника. Пуля попала между глаз и разворотила череп.

Глядя на окровавленное лицо спецназовца, Ной тяжело вздохнул:

– Я подвел вас, полковник… Я совершил…

– Заткнись, Чавес, – оборвал Старый Медведь. – Пей кофе.

От удивления брови поползли вверх, и Ной тут же ухватил пластиковый стакан, чтобы чем-то себя занять. Кофе оказался еще горячим и вполне сносным на вкус – не помои, которые обычно выдает автомат в участке. Глоток за глотком, Ной ощущал, как исчезает апатичная растерянность. Он сожалел. К собственному стыду, жалел не о содеянном, а именно о кофе – в тюрьме такого точно не будет.

– Кто на проекции? – спросил Труханов, поддавшись вперед.

– Спецназовец из группы лейтенанта Родригеза. Личный номер: альфа 885-12-56 ТН-C.

Следующим вопросом должно стать: кто убил силовика? Но услышал Ной другое.

– Это Глен Мэйсон.

Кофе застрял в глотке. Будучи не в силах проглотить подступивший ком, Ной закашлялся. Труханов поднялся со стула и хорошенько хлопнул по спине, да так, что Ною показалось, будто легкие вылетят через рот.

– Спокойнее, майор, – усмехнулся Старый Медведь, еще раз стукнув по спине. – Если вдруг задохнешься, то мне некому будет вручать медаль.

Все еще не веря услышанному, Ной покачал головой:

– Но как?

– Об этом, Чавес, надо тебя спросить. Как ты понял, что это он?

Ной молчал. Перед внутренним зрением проносились события минувшей ночи, выстраивались событийные ряды и мотивационные кривые, складывались воедино ничего не значащие на первый взгляд детали.

– Это все граффити, – начал он. – О митинге знали и подготовили теракт заранее. Мэйсон считал, что все пойдет по плану: СГБ будет следить, чтобы дело не кончилось стрельбой, и паковать нарушителей в клетку, а он совершит задуманное. Но наше с Родригезом решение попутало ему карты. Импульсы не только разгоняли толпу, но и глушили передатчик и связь. Мэйсону пришлось выбирать: или все бросить, или заложить взрывчатку в другом месте.

– Бросить он не мог, – Труханов выпустил кольцо сизого дыма. – Террористическая организация «Ярость» – это эспы, но они против Тарковского. Эта паранормальная оппозиция целует в задницу Орден, надеясь на блага. Митинг им мешал так же, как мешает Тарковский со своими идеями равенства.

– Да. Поэтому я следил за зданием рядом с Пантеоном. И когда увидел бегущего к парковке человека… – Ной зажмурился, воскрешая в памяти недавние события. – Дальше я действовал почти интуитивно. На нем была форма спецназовца, и он назвал личный номер, вот только шеврон принадлежал другому подразделению, и экипировка не соответствовала выездам для разгона митингов. Я решил, что раз мы не могли найти Мэйсона в толпе, значит, он все это время был среди нас. Стрелять я не хотел. Но когда он полез в карман…

– Браво, Чавес! – не сдержался полковник. – Ты лучший следователь нашего хренова Департамента! Я всегда знал, что с тебя будет толк! Мы нашли на парковке фургон, набитый униформой разных подразделений СГБ. Т-гибрид тоже нашли, – Труханов ткнул сигарой в проекцию, где лежало тело в сером камуфляже. – Этот чертов труп – Глен Мэйсон.

Ной улыбался. Несмотря на то, что не спал трое суток, что пережил одну из самых длительных и трудных ночей в своей жизни – он был полон сил.

– Полковник, что теперь?

– Как обычно: дисциплинарная комиссия начнет разбирательство, чтобы понять, не превысил ли ты служебных полномочий. Не переживай, я этих бюрократов быстро раком поставлю. Потом разберемся с делом и закроем, медаль получишь. Устроит?

Ной кивнул.

– Это хорошо, – резюмировал Труханов. – Но есть проблема. Теперь ты вроде местного героя, и все знают, что бред с увольнением был поводом для работы под прикрытием. Наш план по неофициальному расследованию дела Аллерта рухнул. Будь готов ко всему.

– Я готов. Надоело прятаться, сыт по горло. Я сделаю то, что должен, пускай приходят. Пускай шлют своих убийц. Я готов их встретить.

На пылкую речь Труханов ответил тяжелым вздохом и покачал головой:

– Чавес, будь осторожен. Не подставляйся под пулю из-за убеждений, иногда оно того не стоит, – не дав возразить, Старый Медведь продолжил: – А теперь езжай домой и хорошенько выспись.

* * *

Как ни странно, о сне Ной даже не помышлял. Выйдя из отделения Департамента, он решил, что не станет брать такси, что лучше пройтись и проветрить голову. Он шагал вниз по темной улице, засунув руки в карманы казенной куртки. В демисезонном камуфляже было зябко, и Ной поднял воротник, чтобы злой ветер не дул за шиворот.

В черно-фиолетовом небе ярко горели звезды, зная, что вскоре рассвет сотрет их с холста. Зимние ночи – долгие, холодные – всегда навевали грусть. Ной с детства не любил зиму, однако сейчас наслаждался ее ледяным дыханием. Он шел мимо светящихся неоном витрин, мимо тусклых фонарей, мимо сонных домов, и с удовольствием вдыхал морозный воздух. Выпавший накануне снег лежал белыми бугорками подле бордюров, луна серебрила покрытые льдом лужи. Погрузившись в мысли о деле Аллерта и анализируя факты, Ной не заметил, как над крышами небоскребов вспыхнула тонкая нить рассвета. И когда звезды стали исчезать одна за другой, он понял, что стоит перед домом Фила и собирается постучать в дверь.

Ной тряхнул головой, чтобы придти в себя. Сколько не гнал мрачные, злобные мысли прочь – не выходило. Он раз за разом возвращался к случившемуся с Маргари, и каждый раз подозревал Фила. Неведение грызло душу, оно поджигало фитиль ненависти и смотрело, как огонь медленно ползет к сердцу, готовясь испепелить годы преданной дружбы.

Открыл Фил только после третьего звонка. Заспанный, со взъерошенными русыми волосами, он подслеповато щурился, разглядывая гостя. Кивнув, плотнее укутался в синий махровый халат.

– Ной? Ты чего в такую рань? Что…

Не дав договорить, Ной бесцеремонно потеснил Фила и зашел в дом. Огляделся: в прихожей не было женской обуви, а на туалетном столике, где обычно лежали побрякушки Карины, пусто.

– Чавес, что-то случилось?

– Карина с малышом дома? – проигнорировал вопрос Ной.

– Нет. Забрала Марти и уехала на уикенд к родителям.

Ной недобро ухмыльнулся:

– Отлично.

Не ясно как Фил истолковал эту ухмылку, но он вдруг разом подобрался, насторожился. Тогда Ной схватил его за грудки и встряхнул. Ворот халата затрещал порванными нитками. Фил непонимающе вытаращился.

– Ной! Что ты делаешь?!

– Заткнись! – гаркнул Ной. – Заткнись, Гриссом, и послушай, что я тебе скажу! Слушай мать твою! И если солжешь, клянусь – я тебя пристрелю! Мне нужна правда!

Фил резко убрал руки Ноя.

– Ты спятил?! Какая на хрен правда?! – взвелся Гриссом. – Ты ввалился ко мне средь ночи, и несешь какую-то ахинею!

Ожидая подобного, Ной зло зыркнул исподлобья:

– Ахинею? Признайся, это ты сливал информацию о моих расследованиях? Ты навел на мой след убийцу? По твоей вине погибла Маргари? Сколь тебе заплатили и кто?

На каждый вопрос Фил качал головой, неистово отнекиваясь, пока не сообразил, что его застали врасплох на собственной территории. Тогда глаза расширились и потемнели, голос окреп:

– Убирайся! Проваливай из моего дома! Я не собираюсь слушать эту хрень!

– Я не уйду, пока не узнаю правду.

– Проваливай!

С этим воплем Фил бросился на Ноя, схватил за куртку и попытался выволочь. Ответил Ной толчком в плечо, и едва успел увернуться от летящего в челюсть кулака.

– Скажи правду, Фил! Зачем ты это сделал?!

– Я ничего не делал!

Плотину прорвало. Полные ненависти крики разлетались по комнате, где на столе под кружевной салфеткой стояло печенье, где на белоснежном ковре лежали разбросанные ребенком игрушки: оранжевый лев, мохнатый щенок, цветные кубики. Ной осознавал всю неправильность поступка, но ничего не мог с собой поделать. В груди болело – каменная оболочка, которая все это время укрывала эмоции, раскололась надвое. То, что пряталось внутри, наводило ужас. А если Фил виноват?..

В том, что это так Ной больше не сомневался. Он слишком хорошо знал Гриссома, и давно прочел ответ во взгляде. Теперь, когда недавний друг стоял напротив и гневно раздувал ноздри, пытаясь оправдаться, Ной понимал, что самое страшное впереди. Обвинение. Приговор. Исполнение.

Не выдержав напряжения, Фил ринулся к шкафу, где держал пистолет с паралетиком. Ной вмиг схватил его за рукав и дернул. Не растерявшись, Фил ударил его коленом в живот, потом достал хуком в ухо. Тогда Ной сбил его с ног и повалил на пол. Удары сыпались один за другим: ногами, кулаками, локтями. Ной содрал костяшки, но продолжал лупить предателя. Фил отвечал короткими ударами, матерился, орал. Они катались по полу, давя цветные кубики, размазывая кровь по белоснежному ковру, выплескивая ярость и давние обиды.

А потом все прекратилось.

Ной сидел на полу, подперев спиной диван, и тяжело дышал. Фил неуклюже ползал на корячках, путаясь в полах халата.

– Сука… – простонал Гриссом. – Ты мне нос разбил…

– А ты мне челюсть.

Утерев рукавом кровь с подбородка, Фил сел рядом и запрокинул голову. Они немного помолчали, каждый обдумывал случившееся и пытался унять душевную боль, ибо физическая боль ничего не значила.

– Черт… – выдохнул Фил. – Весь ковер засрали. Карина меня убьет.

– Я оплачу химчистку, – сказал Ной и сплюнул кровавый сгусток. – А теперь рассказывай.

– Ной, прости… Я… я не знал, что этим все кончится, – голос Фила дрожал, в нем слышались слезы. – Прости за Маргари, за все это… Я не знал. Умоляю, прости.

– Я пришел сюда не прощать или карать. Я пришел за ответами.

– Они связались со мной около трех месяцев назад. Ничего не значащий запрос на информацию… так, халтура. Я помог. А потом мне предложили работу. Ной, они платили сумасшедшие деньги. Ты ведь знаешь мое положение, ситуацию с Кариной, скандалы из-за счетов, весь этот бред.

– Чего они хотели взамен?

– А что может дать аналитик? Информацию. Нет, речи не шло о чем-то глобальном, сначала все выглядело почти безобидно: кто какое дело ведет, на кого выдают ордера на арест, сводки о расследованиях. Не о всех. Там был список объектов, дел и имен. Тебя в списке не было. Но была станция Энцот, тюрьма «Бастион», а еще станции Вселенная и Рассвет из дела Крипа. Он, кстати, в списке был.

Ной перевел взгляд на Гриссома. Тот сидел, поджав ноги к груди, его била мелкая дрожь.

– Фил, ты полный кретин. Как ты мог превратиться в продажную крысу?

– Я хотел остановиться! Когда понял во что вляпался, то решил прекратить!

– Да-да, – устало кивнул Ной. – Ты хотел прекратить, но шелест купюр отлично убаюкивает совесть. Даже на могилах друзей звучит как бриз на лазурном побережье.

– Не надо! Пожалуйста! Прошу, выслушай… – в голосе Фила было столько боли и мольбы, что Ной ни за что бы не решился сказать «нет». Получив в ответ кивок, Гриссом продолжил: – Я сказал, что завязываю. Но выйти из дела мне не дали. Они пригрозили убить мою жену и сына! В тот день Карина гуляла в парке с Марти, и их чуть не размазало проносящимся мимо аэрокаром! Я испугался. Решил, что надо поискать помощи, хотел с тобой поговорить, надеялся, что мы вместе что-нибудь придумаем. А наутро узнал, что ты в больнице, а Маргари… Ной, я не мог посмотреть тебе в глаза! Не мог! Я трус, жалкий трус.

– Кто заказчик?

– Не знаю. Я никогда его не видел. Черный силуэт на проекции, тень. Я пытался отследить сигнал, но бесполезно. Что теперь будет?

– Для начала не мешало бы отоспаться. Потом я заберу ковер в химчистку, а ты поедешь в Департамент и во всем признаешься Труханову. Я распоряжусь перевезти Карину и Марти на служебную квартиру «Антитеррора». Они будут под надежной охраной.

– Меня посадят?

– Да. Госпожа Справедливость не делит виновных на «своих» и «чужих»…

– …она слепо заносит карающий меч и отсекает все гнилое и грязное…

– Все, что перечит Закону, – договорил фразу Ной. – Фил, так и будет. Но сначала ты немного поработаешь, и выведешь на заказчика.

* * *

Мегаполис Аквиния, планета Терра-Нова, ОСП

Лиса подставила руки под бьющую из крана струю и умылась. Холодные капли замерли на густых ресницах, задрожали и потекли по щекам, затем скользнули по шее и груди, оставив на вечернем платье из красного атласа пару темных пятен. Она улыбнулась своему отражению в зеркале в резной позолоченной раме. Улыбка получилась вымученной. «Я смогу. Нужно просто немного потерпеть. Ради всего, что делает Сопротивление, ради будущего эспиритуалов».

Та, другая Лиса из зеркала, почему-то улыбалась зловеще, зеленые глаза возбужденно блестели. Кто эта девушка? Призрак Рэйчел, или тщательно проработанный образ новой Василисы де Воль? Беседуя в отеле с Тарковским, Лиса была уверена, что доведет дело до конца, но теперь сомневалась. Лгать и притворяться оказалось непосильной задачей, столь непосильной, что к горлу подкатывал ком – первый признак паники. А ведь это только начало, и ей предстоит осваиваться в жестоком мире интриг. Ей – маленькому испуганному зверьку, вдруг оказавшемуся на магистрали в час пик – придется юлить и кусаться, чтобы выжить.

– Евгения, дорогая, шампанское нагреется! – послышался мужской голос за дверью ванной комнаты.

Лиса вздрогнула.

– Одну минуточку, Ларс.

Дверь с шелестом спряталась в стену, и Лиса вышла навстречу своим страхам. В спальне играла тихая музыка, алый приглушенный свет струился с зеркального потолка, обволакивал и усыплял бдительность. За окном красовалась луна – серебрила паркет и напольную малахитовую вазу, которая повидала ни одно поколение любителей антиквариата. Лунный свет радостно входил в комнату, но наткнувшись на пошлые красные лампы стыдливо ретировался. Лиса тоже была готова сбежать. От одного взгляда в сторону огромной кровати, застеленной шкурой снежного кота, делалось тошно.

Ларс Делери – распорядитель финансами Ордена Святой Инквизиции, служитель первого ранга – стоял возле стеклянного столика и держал в руке бутылку шампанского. Пиджак он снял и бросил на край кровати. Глаза пьяно блестели, черные волосы с нитями проседи в свете красных ламп казались присыпанными ржавчиной.

– Евгения, ты прекрасна, не стоило так долго прихорашиваться.

Он протянул Лисе фужер и попытался поцеловать. С улыбкой Лиса увернулась от поцелуя и припала губами к шампанскому, чтобы справиться с дурнотой. Исходящий от Ларса запах – аромат дорогих сигар, духов и пантеоновских благовоний – в ее сознании смешивался с запахом свежевырытых могил, которые Орден готовит эспиритуалам.

– Ларс, шампанское холодное и быстро пьянит! – Лиса засмеялась и подошла к окну.

Третий этаж элитного особняка на окраине Аквинии предлагал вид на хайговый бор. Стройные деревья-великаны подступили к дому как армия к вражеским воротам, и Лисе подумалось, что они ждут, когда затрубит рог, чтобы кинуться ей на подмогу. Луна спряталась за облаками, в лоскутах которых просвечивались звезды. По-зимнему холодные, яркие и тяжелые. Только протяни руку – и возьмешь любую.

– Как жаль, что ты проклятая, – послышалось за спиной. – Такая красивая… но проклятая. Будь ты из чистых, мы могли бы отлично проводить время.

На плечо легла чужая рука и скользнула вниз по спине. В этот миг Лисе показалось, что по телу ползет огромный паук – черный, с омерзительно колючими лапами – так и хотелось стряхнуть! Неимоверных усилий стоило подавить в себе отвращение и не заехать Ларсу по физиономии.

– Евгения… – его шепот неприятно обжег Лисе шею. – Мы ведь не в окно смотреть будем?

Он буквально вырвал фужер из ее рук, схватил за талию и принялся покрывать поцелуями: сначала плечо, потом шею и щеку. Тем временем руки по-хозяйски ощупывали бедра и ягодицы.

Лису взяла оторопь, на лице застыла полуулыбка безысходности, что Ларс принял за кокетство.

– М-м-м… – довольно промычал он. – Решила поиграть в недотрогу?

С этими словами, служитель дернул ленты на платье, и красный атлас с шуршанием упал к ногам Лисы. Оставшись в кружевном белье, она растерянно хлопала ресницами. Игра. Всего лишь роль, которую нужно сыграть, наслаждаясь аплодисментами и светом софитов. Вот только повторять на бис не было ни малейшего желания.

Игриво улыбнувшись, Лиса легонько оттолкнула Ларса и шагнула назад. Медленно провела рукой по волосам и, нащупав заколку, вытащила из прически. Волосы черной шалью рассыпались по плечам; в руке блестела шпилька-игла.

И когда служитель с пылом бросился лапать желанное тело, Лиса с размаху всадила шпильку ему в шею. Ларс непонимающе вытаращился, хлопнул по шее, словно прибил комара, да так и замер.

– Можешь опустить руку, кретин, – сказала Лиса. – И отвернись. Хватит на меня глазеть!

Будто ростовая кукла, у которой сели батарейки, Ларс Делери неуклюже отвернулся и встал по стойке смирно. Подобрав платье, Лиса принялась одеваться – от волнения пальцы не слушались, ленты не желали превращаться в банты и узлы. Нужно спешить. На допрос всего десять минут, которые утекут подобно воде сквозь сито времени. Лишь десять минут распорядитель финансами Ордена, служитель первого ранга, будет делать все, что прикажет Василиса де Воль. А потом действие сыворотки подчинения сойдет на нет.

Осознав свою власть, Лиса недобро улыбнулась.

– Садись в кресло, – приказала она.

Ларс сомнамбулой пошаркал к креслу и тяжело опустился на красный бархат. Обычно надменный и самоуверенный, теперь он казался совсем другим. Выражение лица – растерянное и придурковатое.

Коснувшись золотого браслета с рубинами, Лиса активировала режим видеозаписи на хэндкоме.

– Ларс, я буду задавать вопросы, а ты честно ответишь, – голос звучал уверенно, жестко. – Где хранятся данные, подтверждающие финансирование Орденом террористов?

Ларс смотрел прямо перед собой немигающим взглядом. Губы дрогнули и скривились, будто он испытывал нестерпимую боль.

– Я не скажу, потому что не знаю, о чем речь.

– Хорошо. Давай по-другому. Орден сотрудничает с террористической организацией «Ярость»?

– Да.

– Вы их финансируете?

– Да.

– Кто лидер организации «Ярость»?

– Глен Мэйсон.

Лиса тяжело вздохнула. Работать с одурманенными – все равно, что пытаться объяснить устройство преобразователя темной материи годовалому ребенку.

– Ларс, спрошу снова. Кто новый лидер «Ярости»?

– Глен Мэйсон.

– Не морочь мне голову! Мэйсон мертв! Его убили при задержании. Кто новый лидер?

– Мэйсон. Он жив.

С удивлением Лиса смотрела на обездвиженного Ларса, чей рот только что произнес невозможное. Под действием сыворотки он не способен солгать, а значит, Сопротивление не владеет информацией, как ей не владеет в полной мере Тарковский.

Лиса выдохнула и сжала кулаки.

– Ларс, Глен Мэйсон эспиритуал?

– Нет.

– Кто он?

Ларс покачал головой:

– Мэйсон – не человек. Это система. Сотни голов нельзя отрубить зараз.

Бросив короткий взгляд на хэндком, и убедившись, что времени расспрашивать о Мэйсоне нет, Лиса перешла к главному:

– Где файлы с финансовыми операциями Ордена?

– Все хранится на серверах ретранслятора Главного Пантеона на Парадиз.

– Данные о финансировании Мэйсона и «Ярости» тоже там?

Ларс продолжал глядеть в одну точку, взгляд сделался совсем мутным. Время шло. Секунда, другая… Лиса смотрела на хэндком, где таймер непозволительно быстро щелкал цифрами, и до последнего надеялась, что сможет получить ответ.

– Ларс, ты скажешь правду?

– Нет, – со стоном выдавил служитель.

– С тобой работал менталист, и спрятал эту информацию?

Ответа Лиса не дождалась. Скрестив руки на груди, она принялась ходить по комнате из стороны в сторону. Подол платья шелестел при каждом шаге, красный атлас разлетался жадным пламенем, каблуки звонко стучали по полу.

Лиса резко остановилась и в упор посмотрела на Ларса.

– Забудь этот разговор. Усни.

Щелчок пальцев – и голова служителя безвольно опустилась. Послышался громкий размеренный сап, по гладко выбритому подбородку стекала слюна. Не теряя времени, Лиса начала обыскивать комнату. Шелестели ящики комодов и столов, скрипели дверками шкафы, шкура снежного кота слетела с кровати, когда она подняла матрас.

– Дьявол! Где ты его спрятал?!

Из хэндкома выпорхнула проекция со списками программ и покупок Ларса в салоне «Грезы». Отыскав нужную строку, Лиса ввела код активации маяка. Красная точка замигала совсем рядом, указывая на шкаф. Открыв дверку из матового стекла, Лиса еще раз осмотрела нутро шкафа: дорогие пиджаки, черная форма Ордена, пахнущие свежестью рубашки. Она пошарила рукой по стенкам, ощупала дно, проверила вешалки… Кнопка нашлась с обратной стороны дверцы. Задняя панель отъехала, открыв взгляду гардеробную, полную товаров из «Грез». На миг Лисе показалось, что она перенеслась из особняка в салон, и теперь смотрит на полки с игрушками для любителей БДСМ.

Ларс Делери храпел как медведь. Сон после сыворотки столь крепок, что он вряд ли услышит ядерный взрыв. Надев на него вирт-шлем, Лиса включила программу симуляции, которую приготовила специально для этого случая. И когда на лице служителя заиграла похабная улыбка, она юркнула в ванную комнату.

Вода била о фаянс, заглушая довольные стоны Ларса, чей мозг сейчас путал виртуальность с реальностью и давал телу разрядку. Лиса сидела на бортике джакузи и нервно постукивала пальцами по коленке, ожидая финала. Уходить рано. Нужно уложить его в кровать, убрать шлем, стереть программу и только тогда покинуть особняк. Охрана убедится, что хозяин спит, и вызовет для гостьи такси, а наутро Ларс проснется больным и пьяным; и будет вспоминать чудесную ночь, проведенную с Евгенией.

Не выдержав, Лиса включила встроенный в серьгу передатчик:

– Вакарай, я почти закончила.

В эфире раздался взволнованный голос:

– Ты в порядке? Где ты сейчас?

– Все еще в особняке, в ванной. Жду, когда этот идиот угомонится.

– Что удалось из него вытянуть? О финансировании рассказал?

– Нет, ты был прав, его обработали менталисты Ордена. В свете последних событий инквизиторы свои грехи тщательно подчищают, а эти данные здорово их подкосят.

– Тогда пойдем другим путем. Похитим Делери и отдадим нашим менталистам. Думаю, Хамэй справится с блокировкой. Только нужно все сделать аккуратно, чтобы ни одна ниточка не привела к Сопротивлению или к Тарковскому. Тебе придется заманить его в ловушку, куда-нибудь в безлюдное место или за город. Я все спланирую с минимальными рисками, продумаю детали и решу вопрос с охраной.

План не обрадовал. Меньше всего хотелось возвращаться в комнату на Спэрроу Драйв, а потом опять идти на работу в «Грезы» и искать встречи с Ларсом. Лиса считала дни до приезда на Ориваль, но мечтам снова придется подождать.

– Так и сделаем, – кивнула она, будто Вакарай мог видеть этот жест уверенности и согласия. – Кстати, есть интересная информация о «Ярости» и Мэйсоне. Сейчас отправлю тебе запись допроса по закрытому каналу.

Едва Лиса заглянула в меню хэндкома, как раздался тонкий писк датчика, и всплыло сообщение: «Симуляция окончена. Желаете загрузить новую программу?».

– Наконец-то! – обрадовалась Лиса. – Я уже думала он никогда не уйдет из виртуальности. Вакарай, подожди минутку. Сейчас посмотрю, что там.

С зеркального потолка падал красно-кровавый свет, луна опять заглянула в окно, и на этот раз блеклый лучик добрался до кресла, в котором сидел Ларс Делери. Штаны спущены, руки лежали вдоль тела, голова в вирт-шлеме запрокинута назад. Лиса сняла с него шлем и застыла, испуганно раскрыв рот. Внутри все оборвалось.

– Лиса? – послышалось в передатчике. – Лиса не молчи.

Но она не могла ответить, слова застряли в горле.

– Лиса! Ты меня слышишь?! Что случилось?!

– Ларс мертв…

Глава 21. Error

Корвет «Зевс», док станции Джокер

– Рэйн, ты в порядке? Готов?

В голосе Дарины слышалась тревога. Чтобы подбодрить сестру, Рэйн улыбнулся и кивнул, решив, что в сотый раз повторять «я в норме» – глупо. Он не был в порядке. Он не был готов. И сейчас вопрос прозвучал так, если бы кто-то поинтересовался: «Тебе удобно на плахе?».

Рэйн прогнал прочь мрачные мысли и попытался расслабиться. Он лежал в открытой капсуле, по плечи погрузившись в склизкий биогель. К груди, вискам и запястьям тянулись проводки с датчиками, на голове сомкнулся стальной обруч с разъемами для подключения к сканеру. Несмотря на приемлемую температуру, Рэйн продрог.

В лазарете тихо жужжали приборы, на дисплеях прыгали синие и зеленые волны, теряясь в веренице цифр. Привычного запаха антисептика не ощущалось, его перебивала амальгама из едкого духа медикаментов, хвои и металла. Вкус последнего чувствовался во рту. Положив руки на бортики капсулы, Рэйн наблюдал за остальными. Вот Бобби пододвинул к капсуле сканер и приготовил реанимационный модуль. Лиля разложила на железной тумбе шприцы, ампулы и какие-то инструменты, похожие на орудия инквизиторских пыток. Дарина всецело погрузилась в настройку оборудования: в руках планшет, взгляд внимательно следит за проекцией с интерфейсом настроек, но глаза блестят от навернувшихся слез. Только майор Кавило оставался спокоен и не обращал внимания на всеобщую нервозность.

– Аллерт, – подал голос рыжий. – Ты бы перестал ухмыляться, как идиот, а то на панику похоже.

Рэйн усмехнулся:

– Не можешь без шпилек, да? Майор, я хотел сказать спасибо за…

– Рано благодарить. Мы еще ничего не сделали, ты по-прежнему ходячий труп.

– Думаю, решим эту головоломку, – с уверенностью заявил Бобби, надевая синие латексные перчатки. – Рэйн, сейчас перед нами стоит несколько задач. Для начала я проведу полное сканирование, чтобы отметить динамику изменений. Затем Дарина подключится к нейроусилителю и запустит диагностику. Если Кавило прав, то увеличение мощности устройства подстегнет твое тело к самовосстановлению. Грубо говоря, это «батарейка» о которой мы с тобой не так давно рассуждали.

Послышался тяжелый вздох Дарины – «теорию батарейки» она не разделяла. Да, Кавило о многом рассказал, но с таким же успехом павиан мог бы рассуждать об электричестве. Что известно о нейроусилителе? Только то, что эта штуковина уникальна, и совершенно не понятно, что с ней делать.

– Кавило, кто создал нейроусилитель?

В ответ майор закатил глаза.

– «Экзо матрикс».

– Кто бы сомневался, – буркнул Рэйн. – Имя у создателя есть? Или в корпорации ученых под номерами держат? Та женщина…

– Кларисса Риордон.

Имя обожгло. Секунд назад Рэйн замерзал, а теперь его бросило в жар, на лбу выступила испарина, губы пересохли. Память сродни осколков зеркала отразила прошлое: лаборатория, капсула, датчики, и она… Творец. Создатель.

– Где ее найти? – хрипло спросил Рэйн.

– Работала на «Объекте 40», на астероиде ТН-С-39. Но я не знаю, что с ней случилось и где она сейчас, – майор отвел взгляд. – Аллерт, возможно, доктор мертва. Полагаю, Балатье бурно отреагировал на уничтожение станции Рассвет и нашел крайнего. В «Экзо матрикс» нет места слабости, и Кларисса Риордон не справилась с задачей. Ты – провал. Ошибка.

Рэйн коротко кивнул, не намереваясь продолжать разговор. Отвратно понимать, что твое существование – чья-то недоработка; что ты дышишь по чистой случайности, что не избран некой высшей силой для достижения великой цели. Всего лишь ошибка. Лишняя деталь, сломанный механизм, дефективный патрон в обойме.

– Бобби, начинай, – в голосе Рэйна прорезалась злость. – Покончим с этим.

Док отдал Лиле распоряжения. Затем принялся за дело: кольцо сканера прошло вдоль тела Рэйна, обдав колючими импульсами, к шее с чавканьем прилипли пиявки-присоски.

– Поднимись выше, биогель не должен доставать до подбородка, – попросил док. – Сейчас вколю тебе «сюрприз», отключишься ненадолго, а мы все сделаем.

– Не надо. Бобби, я хочу оставаться в сознании.

Соглашаясь, док повел плечами, но шприц со своим «сюрпризом» все же воткнул в клапан системы.

Тем временем Лиля сбрила Рэйну волосы на затылке – там, где когда-то крепился передатчик ВКС, а теперь глубоко в мозг запустил щупальца нейроусилитель. Привычное жужжание машинки подействовало успокаивающе. Напомнило о службе, о временах, когда все было просто и понятно: вот твой враг – бей сильнее, а вот друзья – подставь плечо. С грустью Рэйн подумал, что в принципе ничего не изменилось, мир вокруг все тот же, и правила те же. Изменился он сам.

– Передатчики ВКС снабжали переходниками, – сказал Бобби, стоя позади Рэйна и ощупывая затылок. – Через переходник можно шунтировать без проблем, это так же легко, как штекер в розетку воткнуть, а тут… Глубоко запрятали, гады. Рэйн, придется немного поковыряться, больно не будет. Лиля, – подозвал девушку док, – дай скальпель, и готовь смывку…

Рэйн слушал вполуха. Он вдруг ощутил спокойствие и умиротворение, хотелось закрыть глаза и провалиться в благой сон. Одолеваемый этим желанием, он даже не заметил, что шприц с «сюрпризом» давно пуст.

* * *

Кругом пустота. Кричать – нельзя; бежать – невозможно. Вдох… кислорода нет! Испуганный и растерянный, Рэйн стоял посреди ничего, и смутно осознавал, что не может контролировать собственное тело, потому как не имеет физической оболочки. Он существовал – и в то же время нет. Он жил – и в то же время умирал. Тем не менее, это странное чувство не мешало воспринимать себя настоящим.

У Рэйна не было глаз, но инстинкты подсказывали, что стоит их открыть.

Немало сил пришлось потратить, чтобы сконцентрироваться на этой простой мысли, на обычном для человека действии. И когда получилось, то Рэйн не увидел ничего, что было бы частью привычного мира.

Бездна…

В ней взрывались импульсы, проплывали обрывки сигналов, зарождались и умирали первичные формы, синими кляксами расцветали вспышки кодировки, тянулась паутина темной энергии. А он хотел увидеть больше, он знал, что здесь спрятано БОЛЬШЕ.

Кругом шелестело – тихо, как ветром по песку:

«…стальные крылья в вакууме. Не стал машиной, был машиной. Черный туман в огне. Вода в огне. Крылья в огне…»

Слова, слова…

Ничего не значат. Это всего лишь слова, а ему нужны цифры.

Но почему-то это было важно.

Усилием воли Рэйн заставил себя погрузиться в Бездну. Он словно входил в ледяную реку – безбрежную, бурлящую. Лед, холод и пустота смешались в губительный коктейль и окутали разум. А потом сменились хаосом. Мозг пытался понять происходящее, искал привычные маркеры реальности и проводил аналогии – тщетно. Все здесь было чужим и не поддавалось объяснению. Нет логики, нет ничего человеческого.

«Не старайся понять. Пыль не может понимать. Песчинка не может вместить в себя океан. Ищи».

Он больше не пытался разобраться и отдался потокам. Нет Рэйна Аллерта. Есть пыль – сознание – маленькая светящаяся крупица средь мириад других, которую несет цифровым ветром в неведомом направлении. Его бросало от потока к потоку, и Рэйн чувствовал, что это место наполнено жизнью. Он знал, что близко.

Вскоре лед сменился жаром, строки кода неполные, потоки слабые, а светящиеся вихри энергии вовсе не попадались на пути. Он несся вперед. Быстрее! Еще быстрее! Прорваться сквозь барьеры, проскочить светящиеся стены, разбить эфемерные преграды.

Впереди в синем свечении Бездны показалось что-то объемное – мрачное, грязное, пульсирующее, живое; что-то, чего здесь быть не должно. Оно походило на сгусток черной тягучей слизи, бурлило и меняло форму. Дышало. Билось в теле Бездны и опустошало его, как раковая опухоль снедает организм.

Сгусток дернулся. Закипел, покрывшись лопающимися пузырями, и устремил на Рэйна сотни, тысячи глаз. Прожег. Заставил остановиться.

Рэйна взяла оторопь. Ужас поднимался волной и душил рвущийся вопль.

Сгусток прохрипел:

«Ошибка»

Энергетическая волна ударила с такой силой, что Рэйна бросило обратно в поток. Он кричал, но звука не было; он хватался за обрывки кода, но не мог поймать. Перед глазами мелькала строка:

«Ошибка… ошибка… ошибка… ошибка…»

«Нет доступа»

«Соединение прервано…»

* * *

Осознание реальности этого мира приходило медленно. Рэйн снова чувствовал свое тело: осторожно шевелил пальцами ног, сжимал и разжимал кулаки, кусал пересохшие потрескавшиеся губы. Он все так же лежал в наполненной биогелем капсуле, Дарина гладила его по щеке. Лицо сестры было бледным, даже татуировка будто бы выцвела, длинная косая челка падала на глаза, в которых застыли слезы. Рэйн прижался губами к ее ладошке – ледяная.

– Дара, не плачь. Если хочешь помочь – не вздумай реветь. – Он перевел взгляд на дока. – Бобби, я должен вернуться.

Скрестив руки на груди, док покачал головой.

– Аллерт, ты мой лучший пациент. Что не прием – то какая-то фигня. Куда ты собрался возвращаться? В искусственную кому?

Рэйн округлил глаза:

– В кому?

– А ты как думал? Полчаса назад я ковырялся у тебя в мозгах, – Бобби усмехнулся. – Кстати, на гения не тянешь. Какой у тебя IQ, говоришь?

Шутке Рэйн не улыбнулся.

– Но я видел!

– Странно, галлюцинаций быть не должно. Медикаментозная кома мягкая, сознание воспринимает ее как секунду, миг, – Бобби поскреб пальцами подбородок. – Но это у других людей, – добавил, будто оправдываясь, и Рэйн был благодарен за то, что не прозвучало «у нормальных людей».

– Что с нейроусилителем? – спросил он. – Удалось разогнать?

Дара подсунула проекцию, на которой высвечивалось: «Нет доступа. Введите код активации».

– Не получилось взломать систему. Чтобы обойти блокировку понадобится ни один день. Не уверена, что вообще выйдет.

Рэйн закрыл глаза, задержал дыхание и почти с головой погрузился в теплый биогель. Мысли сделались прозрачными, словно роса. Если Даринка не успела подключиться, то что тогда произошло? Что он видел там, в Бездне? Интуиция подсказывала: глюками здесь даже не пахнет, все это – поиск, черная слизь, голоса – все настоящее. Нужен тот, кто поможет найти ответы – парапсихолог. Только где взять специалиста? Да, Лоренсо эсп, но он ни черта не смыслит в темной энергии, свои способности и вовсе объясняет заботой Фортуны. Творческая личность, чтоб его. Просить помощи у Даркуса Рэйн не собирался, хватило культа Святой Смерти и встречи с Жрицей. Извращенная парапсихология, приближенная к язычеству вряд ли поможет. Остается Марк Полянский со своей подпольной армией эспиритуалов, с огромной базой знаний и опытом. С ним можно договориться и предложить взамен нечто интересное. Например, пробирку с зеленой сывороткой, эспы за нее глотку перегрызть готовы. Но для начала нужно разобраться с нейроусилителем.

Вынырнув, Рэйн глубоко вдохнул. Запах хвои показался слишком резким, а стекающий по щекам биогель горячим.

– Дара, кажется, у меня есть код доступа, – с улыбкой сказал он. – Дама в черном подсказала.

Дарина метнула взгляд на Бобби, и, получив в ответ кивок, скрылась из поля зрения. Через секунду Рэйн ощутил, как затылка коснулось что-то холодное, а потом проткнуло насквозь. Боль кольнула виски, но тут же исчезла.

– Нейрошунт подключила. Соединение установлено, называй код.

– Одна тысяча двести тридцать восемь. Ноль-единица-ноль-ноль. Семьсот сорок три. Двести двадцать четыре. Единица-ноль-единица-единица. Четыре тройки. Единица.

Секунды ушли на ввод цифр, но Рэйну показалось, будто прошли часы.

– Офигеть! – воскликнула Дара. – Рэйн, получилось! Вы только посмотрите… Творец всемогущий… это круто!

– Что там? – заерзал в капсуле Рэйн, скосив глаза на проекцию.

Дарина прицыкнула, чтобы не дергался. Бобби и Кавило толкались подле дисплея, пытаясь заглянуть ей через плечо. Не разобравшись в зеленых символах командной строки – посторонились. Коротко пискнул сигнал, и лазарет заполонили проекции с графиками и строками загрузки, роняя холодный синеватый свет на сканеры и шкафы. Дарина встала рядом с капсулой, листая проекции. Файлы и цифры назойливо роились вокруг ее тонкой фигуры, пытаясь привлечь внимание. Рэйн ждал.

– Нейроусилитель активен всего на тридцать пять процентов, – сказала Дарина, сдув челку в глаз. – А еще кто-то подтер журнал. Рэйн, они удалили приличный сегмент информации, а часть просто скрыли. Я скопирую данные чтобы разобраться. А сейчас… Прокатишься до сотки! – пальчик с красным ноготком потянулся к ползунку на шкале рядом с отметкой 35 %.

Майор схватил Дару за запястье, заставив убрать руку от проекции.

– Какая к черту сотка?! – гаркнул он. – Мозги братцу сварить хочешь? Тупость – это у вас семейное?

Дарина прожгла взглядом.

– СГБэшный алкаш у нас самый умный, да?

– Девочка, не груби, – прицокнул языком майор. – Я может и алкаш, но хорошо помню, что нашей железяке надо было пройти техобслуживание, где усилитель разогнали бы всего на два процента. Потом опять наблюдения за динамикой и снова ТО. Поняла?

– Дара, сделай, как он говорит, – попросил Рэйн.

Промолчав, Дарина коснулась проекции. Зеленый ползунок потянулся вверх по шкале, внутри у Рэйна все сжалось, к горлу поступил ком. Он приготовился к худшему. Думал, что потеряет сознание или снова случится припадок.

Дарина увеличила проекцию и повернула так, чтобы все увидели меню.

– Рэйн, смотри, у тебя часть функций заблокировано. Самостоятельные настройки, тактический интерфейс, боевой режим, интеграция и синхронизация…

– Дай доступ ко всем.

Дважды просить не пришлось. Дарина быстро снимала блокировку, и на проекции загорались ранее скрытые темными квадратами блоки данных. Рэйн исступленно смотрел в одну точку. Файлы, стальные стены, шкафы и оборудование – все подернулось дымкой, словно лазарет вдруг оказался ненастоящим и вот-вот исчезнет. Он не видел предметов и людей, он видел потоки данных.

Перед глазами вспыхнул интерфейс.

«Модель 251F-Фантом. Активно. Мощность NCEM adapt-37 %.

Подтвердите запрос снятия блокировки вшитых блоков».

Рэйн мысленно подтвердил запрос.

И как только вспыхнули новые потоки данных, его тело вдруг сделалось каменным. Он не мог пошевелиться, не мог даже моргать. В груди пекло. Приложив неимоверные усилия, Рэйн глубоко вдохнул.

Вместе со вдохом пришла боль. Она раскаленным штырем пронзила тело, свинцом ударила по голове. Из носа хлынула кровь и горячими струйками потекла по подбородку. Пронзительно запищал сканер, вспыхнул предупреждением дисплей ЖТМ. Бобби что-то кричал остальным, но Рэйн не мог понять что именно. Он не отдавал себе отчета в происходящем. Боль согнула его пополам, внутренности горели, кости трещали. Рэйн бился в капсуле как выброшенная на берег рыба – судорожно хватал ртом воздух, лупил кулаками стеклянные стенки, поднимая брызги мутного биогеля. Ни одна пытка, ни одно ранение не сравнится с этой мукой. Ему словно перебили хребет, отсекли руки и ноги, а потом вздернули на дыбе, оставив истекать кровью.

Внезапно боль ушла.

Тяжело дыша, Рэйн откинул голову на борт капсулы и закрыл глаза. Со лба тек холодный пот, на губах чувствовался солоноватый привкус крови.

Дарина вскрикнула. Рэйн слышал, как майор вывел ее из лазарета, пытаясь успокоить.

– Аллерт? – голос Бобби дрогнул. – Ты как?

– Порядок, – выдохнул Рэйн, по-прежнему не открывая глаз. – Секунду назад было очень дерьмово, а теперь порядок.

– Рэйн… твой «порядок» относителен.

С Бобби они знакомы не первый день, но Рэйн никогда не видел его испуганным или растерянным. А теперь в голосе звучал страх, неподдельный и всеобъемлющий. Рэйн медленно открыл глаза и посмотрел на товарища. Док стоял рядом, весь бледный, на лбу собрались бусины пота, белый халат обзавелся темными пятнами подмышками. Тогда Рэйн перевел взгляд на собственное тело.

Он лежал в капсуле, но сейчас та походила на ванную, наполненную кровью. Биогель побагровел, кое-где плавали сгустки крови, и, кажется, ошметки кожи. Рэйн вдруг с ужасом подумал, что его тело перемололо в фарш, и осталась лишь голова, которая торчит из биогеля, удерживаемая трубками сканера. Он медленно достал руку из кровавой жижи. От запястья до плеча руку покрывали стальные разъемы под нейрошунты. Четыре железных круга размером с монету разорвали плоть. Кровь все еще текла там, где появились железные бляхи.

Рэйн осторожно коснулся затылка – еще один разъем; прошелся пальцами по позвоночнику – снова железо.

– Охренеть… – шепнул он.

Глава 22. Второй шанс

Мегаполис Аквиния, планета Терра-Нова, ОСП

Погрузившись в размышления, Лиса прогуливалась по парку. Фонари с причудливыми плафонами в виде пузатых ангелочков роняли желтый свет на тротуар. Кустарник шелестел обледеневшими ветками в такт ветру, под ногами хрустел снег, мороз щипал нос и щеки. Лиса плотнее укуталась шарфом и сунула озябшие руки в карманы объемной куртки. Заношенная одежда не по размеру раздражала, зато в бродяжке, коей сейчас казалась Лиса, вряд ли кто-то признает убийцу инквизитора.

Тротуар привел к пруду. Темная гладь подернулась рябью, но волна не поднялась, лишь потревожила серых уток. Генераторы справлялись с холодом, и от воды шел пар. Лиса смела рукавом снег с мраморной скамейки и та сразу же мигнула красным датчиком, приветствуя гостью. Меньше чем через минуту камень нагрелся, и Лиса уселась поудобнее, радуясь теплу. Бросая в воду пшеничные шарики, она смотрела, как утки неохотно гребут за добычей, шевеля хвостами. Птицы хватали шарики, глотали, а потом разворачивались и плыли обратно по своим птичьим делам. Жирные и неуклюжие. «Зажрались, – решила Лиса. – На Терра-Нова все зажрались, даже утки».

Послышался скрип приминаемого ботинками снега. Краем глаза Лиса увидела приближающегося мужчину – высокий, широкоплечий, в черной куртке с меховым воротом. Он подошел к пруду, перегнулся через кованые перила и кинул уткам горсть шариков. Отряхнул руки и сел рядом на скамейку.

– Ты как? – спросил Вакарай. Свет фонаря падал на смуглое лицо, очерчивая острые скулы и бородку эспаньолку.

Лиса вздохнула, изо рта пошел пар.

– Задание провалено, Тарковский рвет и мечет, инквизиторы, как с цепи сорвались, а я сижу и кормлю уток. Могло быть и хуже.

– Я предупреждал, что случится подобное. Тебе не стоило связываться с Ларсом Делери. Он не должен был к тебе прикасаться!

Лицо агента озарил гнев, глаза потемнели, ноздри раздувались. Меньше всего Лисе сейчас хотелось усмирять ревнивца.

– Вакарай, не надо. Ревность ничего не даст.

Он горько усмехнулся:

– Да? Ты считаешь, это нормально?

– Это мое задание, я делала то, что должна.

– Можно было пойти другим путем. Но нет. Вы с Марком все решили сами. Сначала Полянский забрасывает тебя в качестве агента в Аквинию, а потом пытается подложить под инквизитора! И ты нормально на это реагируешь?! Лиса, я не собираюсь…

Лиса встала со скамьи и пошла прочь, в сотый раз пожалев о своем решении. В груди скребло, но стоило лишь засомневаться в правильности поступков, как в ушах зазвучали слова Тарковского: «Ты слаба, не сделаешь то, что делала для Сопротивления Рэйчел. Сломаешься еще на старте». Ничего, она стерпит неудачи и обиды. Благая цель того стоит.

За спиной послышались торопливые шаги.

– Лиса подожди. Дай мне сказать, – тяжелый вздох, попытка коснуться ее плеча. – Извини, я вспылил, и вел себя как ревнивый идиот. Прости, пожалуйста. Просто ты до сих пор не дала ответа на мое предложение… Ни да, ни нет. Ничего.

– Я пока не готова к отношениям. Мне нужно время.

– Это из-за него?

У Лисы сперло дыхание.

– Из-за кого? – только и смогла выдавить.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я.

– Я сказала, что мне нужно время, значит это так, и причина совсем иная!

Из-за арки показалась шумная компания. Девушки громко смеялись и прятали ладони в меховые рукава модных шуб, а мужчины что-то наперебой рассказывали, соревнуясь за внимание дам. Лиса пошла быстрее, Вакарай отстал и свернул с тротуара. Чем меньше глаз видит их вместе – тем лучше.

Когда в парке снова остались лишь утки, чье сонное кряканье разлеталось эхом, Лиса остановилась и поискала взглядом агента. Он появился из мрака подобно призраку, и Лиса понятия не имела, как ему удается двигаться незаметно.

– Мы здорово вляпались, – сказал Вакарай. – Вряд ли Полянский и Тарковский забудут эту ошибку.

Лиса подбочилась.

– Никто не знал, что блокиратор информации сработает на уничтожение, – сказала не то оправдываясь, не то обвиняя саму себя в недоработке. – Уверена, Ларс Делери даже не догадывался, что носил в голове бомбу замедленного действия, и любая попытка добраться до спрятанной информации закончится смертью. Ничего, выпутаемся и найдем другой способ заполучить данные. Возможно, отыщем Мэйсона. Почему бы и нет? Если преподнесем его голову на блюдечке Тарковскому, то многое изменится.

– Исключено, – отрезал Вакарай. – Ты выходишь из миссии.

– Ты не можешь так поступить! – взвелась Лиса. – Слишком многое на кону!

– На месте преступления работают инквизиторы, вскоре правда о смерти Делери откроется, – спокойно сказал Вакарай, не обращая внимания на эмоции. – Нужно скрыться прежде, чем они выйдут на салон «Грезы».

При упоминании салона Лису передернуло.

– Глупости. Откуда им знать о Евгении и о «Грезах»? – нахмурилась она. – Я все сделала чисто, выживших нет. Огонь уничтожил особняк, обгоревший труп Ларса им ничего не даст.

– Это вопрос времени. Во-первых, вас видели вместе в ресторане в тот вечер.

Лиса хотела сказать, что обеспечила себе алиби, и что невинный ужин ничего не доказывает, но наткнулась на жесткий взгляд Вакарая и промолчала. Сейчас не время показывать характер.

– Во-вторых, тебя отзывают на Ориваль в срочном порядке, а я останусь здесь с группой агентов и попробую выследить Мэйсона.

– Это тоже твое решение?

Вакарай помрачнел.

– Нет, так решил Полянский. У него для тебя важное задание, куда важнее, чем поимка Мэйсона. Лиса, это наш второй шанс.

* * *

Станция Джокер

Рэйн устал от людей, от шума и гама, от собственных мыслей и покрытого железом тела. Он жаждал пустоты и тишины, которые может дать глубокий сон без сновидений. Не так часто удавалось избавиться от работы и делать то, что хочется, но Рэйн отважился послать к чертям Джокер и накачался снотворным. Как и обещала инструкция к препарату – сновидений не было, однако закрыв глаза, он еще долго видел горящий зеленым светом интерфейс кибернетической модели 251F.

Будь его воля, Рэйн бы не покидал уютного мира пустоты, но треклятый хэндком надрывался басами. С недовольным стоном он перевернулся на бок и нащупал браслет. Кое-как разлепил веки, отключил устройство и сунул под подушку.

– Просыпайся, – послышался ласковый шепот. – Ты спишь уже больше суток, вставай. Я приготовила завтрак.

Мия склонилась над кроватью и улыбнулась.

– Почему ты одета? – деланно возмутился Рэйн, сгреб ее в охапку и потянул на кровать.

Девушка пыталась отбиться, игриво смеялась и не давала снять с себя платье. Рэйн обнимал ее и покрывал поцелуями, а потом ее пальцы коснулись спины, где вдоль позвоночника тянулась сталь. И тогда он остановился. С брезгливостью Рэйн смотрел на собственную руку, где виднелись разъемы, и эта рука обнимала Мию. Настоящее прекрасное тело обнимал кусок железа.

Рэйн сел на край кровати и закурил. Молча выпускал дым и смотрел как тот поднимается к серому потолку, рисуя размытые образы. Рэйн отчаянно пытался доказать всему миру, что все еще человек. Зациклился на этой важной для него одного истине, не желая принимать иного. Каждый раз, как он пытался принять свое «Я», натыкался на злое шипение подсознания: «ты потеряешь душу». Но что это меняет? Разве душа жила когда-то в титане и хроме? Вспомнилась кварцевая пустыня лимба и Жрица Смерти, подарившая ему сердце. «Не стал машиной, был машиной…» – звучало в ушах, и Рэйн понимал, что значат эти слова. Он всегда был таким: жестоким, резким и бездушным. Палач Кавира, мясник Долины Харт, оружие «Экзо матрикс». И вот судьба подарила второй шанс… но у этой стервы отменное чувство юмора, и теперь душа действительно живет в титане и хроме. Жить осталось меньше года.

Мия села рядом и осторожно коснулась пальцем стального разъема на его плече.

– Не болит? – спросила она.

– Нет, – натянуто улыбнулся Рэйн. – Извини, я вдруг вспомнил, что слишком долго не уделял времени станции, наверное, тут все катится к чертям. Надо работать.

Конечно же, Мия не поверила. Девушка поджала губы, взгляд сделался задумчивым, но она промолчала. Рэйн оценил чувство такта; жалость и сочувствие – не то, что ему нужно, благо Мия понимала, где проходит грань. Красивая, умная и чуткая женщина – настоящее сокровище.

– Пойду, накрою на стол, – сказала Мия и звонко поцеловала в щеку.

Она возилась с тарелками и щебетала о полезных свойствах шпината, который вырастила на ферме. Рэйн делал вид, будто слушает, а сам украдкой активировал интерфейс. Хватит хандрить, пора становиться новым собой.

Система отозвалась на мысленное прикосновение и перед глазами тут же появились строки загрузки и доступные опции. Рэйн включил «визор», кухня изменилась до не узнаваемости: помещение затянула зеленая сетка сканера с отметками, и Рэйн увидел спрятанный в шкафу пистолет, рядом с ножами вспыхнули оранжевые метки, синим цветом загорелись предметы, которые могли сгодиться в качестве оружия. Отличный сканер. В тактических линзах и визорах имеется подобный, но здесь функции куда шире. В «Экзо матрикс» собрали лучшее из всех существующих моделей.

Отдав должное специалистам корпорации, Рэйн незаметным движением глаз выбрал опцию симуляции нападения и ведения боя. Если в квартиру ворвутся двое с оружием, то не успеют даже миновать гостиную ‒ система просчитала все возможные комбинации действий и выдала оптимальную тактику. Рэйн подозревал, что при активном «боевом режиме» не потратит на анализ лишней секунды, а попросту начнет действовать. Неплохо. Интересно, что еще доступно?

‒ Чем займешься? ‒ спросила Мия, поставив перед ним тарелку. Сейчас девушка была размытым оранжево-красным пятном ‒ так отображаются живые существа в режиме теплового сканирования.

Рэйн зажмурился и отключил визор, пропали потоки данных, мир снова сделался привычным.

‒ Для начала заеду в центр, нужно посмотреть отчеты и распределить рейды, ‒ ответил он, накалывая на вилку кусок мяса. ‒ Есть кое-какие идеи на этот счет. Если все продумать, то удастся задействовать почти весь флот Джокера. Добыча будет несметной. А вечером придется тащиться в доки. Прибудет корабль с Ориваль, посмотрим, на что годятся их парапсихологи.

Мия вздохнула.

‒ Рэйн, ты зря отказался от помощи Даркуса, у него есть люди, которые могли бы во всем разобраться. Федерико ‒ опытный эспиритуал, и он не единственный, а Жрица…

‒ Хватит с меня Жрицы, ‒ улыбнулся Рэйн. ‒ Обойдусь без плясок с бубном, здесь нужен научный подход.

‒ Как скажешь, ‒ пожала плечами Мия, и протянула хэндком. ‒ Ты оставил под подушкой.

Рэйн щелкнул по браслету, узкий дисплей показывал пропущенные вызовы и сообщения от Макса. Отхлебнув кофе, он принялся читать.

Брови поползли вверх.

Макс: «Аллерт, где тебя носит? Корабль с Ориваль давно в доке».

Черт! Слишком рано!

Залпом допив кофе, Рэйн сорвался с места, схватил куртку и сигареты, поцеловал Мию и выскочил в коридор. На ходу набирая номер Фрея, он обдумывал предстоящую работу. С чего начать? С галлюцинаций или с рассказа о Жрице и лимбе? Вроде бы логично начать с начала, но Рэйн понятия не имел когда стартовал его персональный ад.

Какого-то черта Фрей не отвечал. Черный аэрокар мигнул фарами, получив сигнал о снятии блокировки. Старенькая «Мангора» с двигателем, бережно собранным в мастерской Кевина, с тюнингом и абсолютно новой системой обошлась в немалую сумму. К технике Рэйн питал особую любовь – трепетную, почти болезненную – и не смог пройти мимо столь приятного сочетания классики и современных технологий, хотя тратиться на авто не собирался.

Заревел двигатель, вспыхнули турбины, и аэрокар понесся над жилым сектором центра. В салоне гремела басами «Гравитация», на лобовом стекле отражалась проекция с картой станции, но Рэйну она была не нужна – Джокер он знал лучше себя самого.

На вызов Фрей ответил, когда аэрокар уже сворачивал в тоннель, ведущий к докам.

– Аллерт, на кой хрен ты отрубил хэндком? – возмущался Макс. Проекция светилась справа над панелью и в деталях передавала морщины, когда Фрей хмурил лоб. – Твой выходной явно затянулся, я уже хотел поднять ребят. Боялся, что случилось неладное, но Мия сказала, что ты в норме.

– Отсыпался.

– Хм… Тебе же не нужен сон, – вскинул белобрысые брови Макс.

– Иногда нужен. Считай это перезагрузкой. Теперь рассказывай, где агенты Ориваль, и что у них за корабль, раз так быстро добрались? Насколько помню, с флотом у Сопротивления были проблемы.

Макс вздохнул, нахмурился, и Рэйну показалось, что он видит как мысли со скрипом ворочаются у того в голове, будто несмазанные шестеренки. Аэрокар несся по трубе тоннеля, на покатых стенах мелькали полосы светодиодов, позади горели чужие фары. Рэйн выкрутил руль влево, сворачивая в боковой тоннель. Аэрокар описал мертвую петлю, едва не сбив брюхом лампы, и со свистом понесся в черноту.

– Не лихач, а то убьешься раньше времени, – буркнул Макс. – А лучше притормози, разговор будет серьезным.

На просьбу «притормозить» Рэйн прибавил скорости. Проекция товарища мигнула, словно ее размыло водой.

– Макс, хватит тянуть кентавра за мошонку. Говори, что случилось.

– Агенты Ориваль все еще в доках. Я не дал им разрешения сойти на станцию, хотел получить подтверждение приказа от тебя.

– Я неясно выразился, когда сказал: встретить парапсихологов и разместить в мотеле? Или ты оглох?

– Аллерт, проблема в том, что твой парапсихолог – Василиса де Воль.

Рэйн ударил по тормозам. Послышался душераздирающий сигнал – летящий позади аэрокар едва успел уйти вверх. Сработала система безопасности, и мигающую аварийными диодами «Мангору» потащило к выемке в стене тоннеля. Но Рэйн этого не заметил. Сердце гулко билось о ребра, кровь пульсировала в висках. Лисы не должно быть на Джокере. Не должно!

– Эй, ты как? – вкрадчиво спросил Фрей, и тут же рассмеялся: – Видел бы свою физиономию! Я бы за повтор живую руку отдал!

Эмоции поутихли, Рэйн откинулся в кресле и шумно выдохнул.

– Хочешь, отправлю агентов обратно? – спросил Макс. – Или поговорю с де Воль от твоего имени и объясню ситуацию.

– Нет. Я сам, – холодно сказал Рэйн, самообладание вернулось, и теперь он видел куда больше, чем возможность встретиться с той, о ком мечтал в долгие часы бессонницы.

Судя по тому, как посерьезнел Макс, он тоже почуял подвох.

– Аллерт, Полянский ведь не говорил, что пришлет свою драгоценную племянницу. Когда-то на Ориваль нас чуть свинцом не нашпиговали, решив, что посягаем на ее свободу. Так какого хрена принцесса здесь забыла? Узнала, что тебе нужна помощь и бросилась спасать?

– Возможно, – криво ухмыльнулся Рэйн. – Но со слов Полянского Лиса не должна была узнать о нашей договоренности. Очкарик сказал, что она счастлива с Вакараем, и я искренне этому рад.

– Значит, она послала дядюшку подальше. Это вполне в ее духе.

– Не узнаем, пока с ней не поговорю, – Рэйн положил руки на обтянутый кожей руль с хромированными вставками. Отбил пальцем дробь, прокручивая в голове недавний разговор с Марком Полянским. – Макс, кажется, на Ориваль решили, что сделки недостаточно. Появление Лисы на Джокере – это предложение вступить в Игру и попытка навязать правила.

– Тогда нужно отказаться от помощи, и отослать агентов обратно на станцию.

– Нет, – ответил Рэйн, заводя двигатель. – Я принимаю условия. Посмотрим кто кого.

* * *

Каравелла «Альба», док станции Джокер

На «Альбе» все блестело металлом, переборки еще не знали царапин, орудия не давали залпов, а шлюзы открывались беззвучно. Каравелла произвела на Лису неизгладимое впечатление – мощный быстроходный корабль, один из десяти новинок, полученных Сопротивлением от сторонников Тарковского. Но как бы ни была хороша «Альба» с ее чистыми каютами и глянцевыми интерактивными панелями, а полет утомил. В обществе Хамэя и доктора Исаева Лиса чувствовала себя не в своей тарелке. Агент все время поучал, а Исаев сетовал на загнивание парапсихологии и халатность молодежи. Его старческое брюзжание разносилось по отсекам комариным писком. Лиса не спорила и не пыталась отстоять научную ценность современных трактатов – лишь мило улыбалась седому доктору, из уважения к возрасту и опыту. Казалось бы, с прибытием на Джокер пытка закончится, однако Лиса понимала – это первая ступень лестницы, ведущей в преисподнюю.

– Почти шесть часов торчим в доках. Твой дружок надеется, что мы состаримся? – спросил Хамэй, глядя в иллюминатор на изрядно потрепанные временем манипуляторы, торчащие из бока станции.

– Он мне не «дружок», – безразлично ответила Лиса.

– Настораживает такой подход пиратов к делам. Разрешили посадку, хотя могли бы держать «Альбу» на расстоянии выстрела. Но нет. Вздумали нас мариновать. Как считаешь, в чем причина заминки? – в вопросе Хамэя слышался подвох.

– Вряд ли это продуманный ход. Сделка нужна Аллерту, а об остальном он не догадывается.

– Выясню это, когда Исаев поковыряется у него в мозгах, – усмехнулся агент.

Скрестив руки на груди, Лиса подошла к иллюминатору. Один из пяти манипуляторов, похожих на стальные щупальца, дернулся навстречу ремонтному боту и на удивление бережно подхватил корабль, зажав его в клешне, будто хрустальный.

Хамэй стоял рядом, подпирая спиной переборку, и буравил взглядом. Лиса понимала, что жилистый дылда достался в напарники не просто так. Скорее всего, агент получил собственное задание. Кроме того она подозревала, что Хамэй шпионит, превратившись в глаза и уши Вакарая Мехди. Холодный немигающий взгляд делал агента похожим на удава, готового броситься на жертву – таким взглядом он привык смотреть на врагов, а познав горести поражений и радости побед, стал так же смотреть на друзей. Профдеформация – защищал друга Вакарай; утрата человечности – считала Лиса до тех пор, пока в особняке Ларса Делери не уловила нечто подобное в собственном отражении в зеркале.

Они бы и дальше молчали, наблюдая за работой манипуляторов и вспышками сварки в черноте, если бы не короткий сигнал хэндкома. Лиса щелкнула по браслету и прочла сообщение от диспетчера Джокера. Пришло время спуститься в преисподнюю. От волнения сердце неистово забилось в груди, ладони сделались влажными. Долгими ночами Лиса рыдала в подушку, проклиная Рэйна Аллерта, и мечтала о мести. А теперь… Она боялась.

– Получено разрешение сойти на станцию, – с натянутой полуулыбкой сказала Лиса. – Я пойду, поговорю с Аллертом, потом дам тебе знать о результатах и начнем работать.

– Нет. Одна не пойдешь, – отрезал агент. – Это пираты, и Рэйн Аллерт ничем не отличается от Мэйсона и погрязших в пороках инквизиторов. Или ты забыла, с кем имеешь дело? Тебе мало трагедии, случившейся на Арияне?

Лиса отвела взгляд. Команда шаттла «Одинокий» до сих пор снилась в кошмарах; бесплотными духами они стояли у изголовья ее кровати и с укором смотрели, как она плачет во сне, тщетно пытаясь вымолить прощение.

– Хамэй, мне жаль, что твой отряд погиб. Я бы хотела все изменить… Знай я о ловушке, то ни за что бы не сунулась на Арияну.

– Ты не виновата. Не ты привела туда Орден, это сделал Аллерт. – Уловив во взгляде протест, Хамэй тут же продолжил: – А если считаешь иначе, то ты полная дура.

С этими словами агент направился к шлюзу. Преграда бесшумно спряталась в стену и он скрылся в коридоре Е4. Лисе казалось, что она слышит его тяжелые шаги и видит, как позади него гаснут лампы. След темной энергии все еще витал рядом, сила Хамэя ощущалась почти физически. Что он задумал? Неужели решил поквитаться с Рэйном за случай на Арияне? Может, Хамэй тоже видит призраков с «Одинокого»?

Осмотрев себя на проекции, Лиса подправила макияж и расчесала иссиня-черные волосы. Вздохнула. Нужно было вернуть свой натуральный цвет – ярко-рыжий, почти медный – тогда она бы не походила на незнакомку. Рэйну лучше не знать, в кого она превратилась.

Хамэй ждал в ангаре. Главный шлюз был распахнут, теперь «Альбу» и Джокер соединял стыковочный рукав – длинный мрачный тоннель с редкими полосами ламп. Окинув Лису пристальным взглядом, в котором читалось «не облажайся», агент сказал:

– Доктор Исаев и команда останутся здесь, пока…

– Не вздумай мне мешать, иначе пожалеешь, – холодно обронила Лиса и направилась к стыковочному мосту.

Каблуки стучали в такт сердцу – уверенно, громко. Лиса шла по мрачному переходу, глядя на яркий свет, что виднелся впереди. Хамэй нагнал, когда она собиралась спуститься по трапу. Схватил за локоть и наклонился к самому уху:

– Де Воль, я желаю тебе добра. Будь начеку.

Рэйн Аллерт ждал внизу в компании светловолосого незнакомца. На поросшем щетиной лице играла кривая ухмылка – самодовольная, раздражающая. Во взгляде – лед. Ни капли не изменился. С трудом Лиса обуздала поднимающуюся ярость и улыбнулась в ответ так, будто не было месяцев разлуки, не было лжи, и не было пули, которую он пустил ей в грудь.

– Приветствую на Джокере, – кивнул Аллерт и в замешательстве перевел взгляд на агента.

– Рэйн, это Хамэй Тан. Он поможет нам во всем разобраться, – сказала Лиса, слова давались с трудом – застревали в горле и царапали каждым звуком. Еще немного и она сорвется: выскажет Аллерту все, что думает, и провалит миссию.

К счастью, Хамэй во время вмешался:

– Мы знакомы. Правда тогда обстоятельства не способствовали диалогу, – он протянул Аллерту руку, и тот ответил на рукопожатие.

– Ага. Вы с Вакараем пытались меня пристрелить. Но я не в обиде, потому как собирался сделать то же самое.

Аллерт обернулся к напарнику, который все это время стоял позади, сцепив руки в замок и перебирая четки. Только теперь Лиса обратила на него внимание и поняла, что перед ней инквизитор, хотя тот не носил привычной формы служителей, а энергетика была на удивление мягкой.

Грубый голос Аллерта заставил отвлечься от мыслей об Ордене:

– Знакомьтесь, это Александр Веласкис. Инквизитор, – Аллерт адресовал колючий взгляд Хамэю. – Веласкис поможет нам во всем разобраться, – с нажимом сказал он, дав понять, что не позволит импровизировать. – Надеюсь, сей факт никого не напрягает?

Хамэй пожал плечами, а Лиса улыбнулась своей лучшей улыбкой.

– Нет, Рэйн, не напрягает. Я привыкла к тому, что каждая наша встреча проходит под пристальным взглядом кого-то из Ордена.

Аллерт вскинул брови, хотел что-то ответить на колкость, но Лиса глянула так, что он поперхнулся словами.

– Когда мы получим сыворотку? – спросила она.

– Как только выполните свою часть уговора.

– Тогда не будем медлить.

Глава 23. Честная игра

Станция Джокер

Обычно в кабинете светились проекции звездных карт и мерцали тактические схемы, а сейчас помещение превратилось в подобие лаборатории. Эспы готовили оборудование: долговязый подключал портативный сканер, который водрузил на стол, а седой доктор по фамилии Исаев вместе с Бобби просматривал данные с результатами медицинских исследований. Исаев относился к категории людей, которых можно назвать занудами, более того, он напоминал придирчивого преподавателя. Густые седые волосы строго зачесаны назад, длинный острый нос выделялся на худом лице, взгляд живой и поучающий. С парапсихологом Бобби быстро нашел общий язык, чему Рэйн обрадовался. Хоть кто-то в этой комнате чувствует себя расслабленно.

Рэйн стоял у двери, подперев проем, и делал вид, что наблюдает за работой агентов. А сам нет-нет да бросал заинтересованный взгляд на Лису.

Она изменилась. Перекрасила волосы в цвет вороньего крыла, и теперь выглядела чуть старше и серьезнее. Наивная девчонка, которая верила в добро и в людей, больше не была собой. Она тщательно подбирала слова, сдерживала свою пылкую натуру и видела подвох почти во всем. В движениях появилась плавность и грация, во взгляде что-то такое, чего Рэйн не смог распознать. Взгляд манил, обжигал, будоражил. Чего греха таить, будоражил не только взгляд – каждый жест сводил с ума. Рэйн не знал, как справиться с этой пыткой, ведь точка давно поставлена, и Василиса де Воль явно не собиралась превращать ее в многоточие. В конце концов, разве не этого он добивался, когда на станции Рассвет ‒ израненную и беспомощную ‒ передал ее под заботу Вакарая Мехди?

Для сожаления всегда найдется время, и сейчас Рэйн не просто сожалел, а проклинал собственное упрямство. Каждая фраза Лисы, каждая улыбка били под дых. Рэйн понимал, что еще немного и его отправят в нокаут.

Тихо скрипнула дверь, и в кабинет вошел Веласкис. На недоверчивые взгляды эспов служитель ответил мягкой улыбкой. Он будто был создан для таких улыбок – добрых и по-отечески теплых. Рэйн подозревал, что в Ордене чертовой инквизиции служителей специально натаскивают корчить безобидные мины, чтобы пытки проходили веселее.

– Принес? – спросил Рэйн.

Веласкис кивнул и достал из кармана тренча стеклянный тубус. Холодные стенки покрылись конденсатом, за стеклом виднелась пробирка с ярко-зеленой жидкостью.

– Что думаешь о наших гостях? – поинтересовался Рэйн полушепотом. – Стоит опасаться?

– Опасаться не нужно, но я рекомендую Бобби удалиться, ибо его разум не подготовлен, а Исаев опытный менталист. Temperari bellum[11].

– Бобби уже читали?

– Нет. Гости ведут себя осторожно, энергетические потоки спокойны настолько… – Инквизитор мечтательно вздохнул. – Насколько это возможно в присутствие госпожи де Воль. Подумать только, единственная пиромантка в ОСП… Даже когда она не использует свой дар, я чувствую ее след – особый, восхитительно притягивающий. Inebriare[12]. Такой же, как тогда, на станции Рассвет. – Смутился Веласкис и добавил: – но думаю, вы меня не так поймете.

– Почему же не пойму? Лиса привлекательная девушка, любой…

– Капитан, мы сейчас говорим о разных вещах. Я не имел в виду сексуальную энергию, которая ударила вам в голову, я о высших материях. О темной энергии.

Рэйн криво ухмыльнулся и отправил Бобби сообщение: «Док, тебе пора, а то рискуешь мозги на прочистку отдать». Как только вспыхнул хэндком, хирург сослался на дела и скрылся за дверью.

– Начнем? – спросил Рэйн и поставил на стол колбу с сывороткой.

Хамэй тут же сгреб колбу и спрятал в поясную сумку. От Рэйна не ускользнуло, как при виде сыворотки у эспиритуалов загорелись глаза. Чем она так привлекает эспов, он не знал, но надеялся выяснить. Полянский недоговаривал, ходил вокруг да около, и пытался выторговать не одну пробирку, а больше. Рэйн соврал, что это последняя, хотя в лазарете «Зевса» хранилось еще девять. Однако Марк Полянский обладал даром распознавать ложь и вряд ли купился на дешевую актерскую игру.

Доктор Исаев указал на кресло.

– Садитесь, господин Аллерт, и постарайтесь расслабиться. Я хочу знать как можно больше о ваших видениях, тогда мне будет проще попасть в ваш разум.

– Мы так не договаривались. Не надо ковыряться в мозгах, мне всего лишь нужна консультация. Хочу понять, что видел, а главное – почему?

Исаев смотрел как на провинившегося ученика.

– Я должен извлечь образы из вашей памяти, иначе не смогу гарантировать результат, – наседал он.

– Доктор Исаев, – вмешалась Лиса, – давайте начнем с разговора, если Рэйну так проще, а потом решим что делать дальше.

‒ Да, так будет правильнее. Поверьте, вам лучше не пытаться попасть ко мне в голову… ‒ Рэйн криво ухмыльнулся. ‒ Вам там не понравится.

– Капитан, я прослежу, чтобы вашу просьбу выполнили, – кивнул Веласкис.

После слов Инквизитора седой доктор отстал, и вперился взглядом в проекцию.

– Рэйн, расскажи о своих видениях, – попросила Лиса.

Она сидела напротив, преисполненная серьезности. Впервые за сегодня девушка сменила тон с пренебрежительного на нейтральный, даже безразличный. Официальный настрой подчеркивала даже одежда: серая куртка с воротом стойкой была застегнута на все пуговицы, руки прятали перчатки. Рэйн вдруг почувствовал себя на приеме у психолога. Похлопал по карманам куртки в поисках сигарет, закурил. Он неспешно рассказывал о знакомстве со Жрицей Смерти, о путешествии в лимб и о видениях. Рассказал о голосе, который нашептывал код от нейроусилителя и напевал о стальных крыльях в вакууме. Он поведал о Бездне и ужасном черном сгустке. Говорил долго, задумчиво выпуская дым и сбивая пепел в квадратную железную пепельницу.

Агенты слушали не перебивая. Лиса делала пометки в хэндкоме, Исаев подпер рукой подбородок, а Хамэй скептически кривил тонкие губы. Вряд ли долговязый поверил, что за видениями кроется нечто большее, чем бред параноика. Рэйн и сам засомневался. Возможно, Бобби прав ‒ это лишь игра искалеченного разума, ведь каждый псих мнит себя нормальным. А в рассуждения на тему: «что есть нормальность и объективная реальность» он не лез ‒ аналитический склад ума не позволял задумываться над абстрактными философскими понятиями.

Рэйн закончил рассказ и вдавил окурок в пепельницу с таким усердием, словно поставил точку. Все. Возвращаться к этой теме больше нет смысла.

– Думаю, что выводы можно сделать уже сейчас, – заключил Исаев, пристально глядя на Рэйна. – Вы, молодой человек, подверглись воздействию чрезвычайно сильного менталиста – так называемой Жрицы. В «видениях» она сняла блокировку и вы вспомнили то, что знали до этого. Кто-то стер ваши воспоминания об устройстве, а остальное – галлюцинации. Вот и вся загадка.

– Это я и без вас понял. А еще понял, что зря теряю время на беседу с шарлатаном и разбрасываюсь ресурсами. Если на этом все, то извольте откланяться.

Под недоуменные взгляды Рэйн поднялся с кресла и не торопясь направился к выходу.

– Не забудьте вернуть сыворотку, – бросил через плечо.

Исаев побагровел, даже белые волосы стали отливать краснотой – столь сильно пылало уязвленное эго. Доктор раскрыл рот, но Хамэй не дал ему выплеснуть негодование:

– Аллерт, не спеши ставить крест на эксперименте. Это ведь не вся информация! Правда, доктор Исаев?

‒ Правда… ‒ неохотно выдавил седой.

Рэйн хмыкнул – кажется, сейчас попытаются накормить паранормальными бреднями. Тем не менее, он вернулся, решив, что забавно будет посмотреть, как заносчивый парапсихолог сомнет свою гордость, подотрет ей зад, и станет из кожи вон лезть ради какой-то пробирки.

Ожидания не оправдались.

Исаев сел рядом, сложив руки на столе, и внимательно посмотрел в глаза.

‒ Господин Аллерт, вы хотели получить правду, так не мешайте мне до нее докопаться. Ответы здесь, ‒ доктор постучал пальцем по лбу. ‒ Ваше подсознание само сгенерировало образ Жрицы в видениях. Так оно пытается донести до вас важную информацию. Вы видели Жрицу в моменты сильного стресса, как например на Арене. Вы сражались, были ранены и отравлены ядом химеры… Неудивительно, что вам явилась девушка в образе смерти.

‒ А как же Бездна и черный сгусток?

‒ Здесь дело обстоит намного сложнее, ‒ доктор устало помассировал переносицу. ‒ То, что вы назвали Бездной, напоминает связующую среду, которую чувствуют эспиритуалы. Люди с паранормальными способностями видят энергетическое потоки, похожие на те, которые вы описывали, только цифр там нет. Но поймите: это ментальный и энергетический уровень, а вы не эспиритуал или инквизитор, чтобы его распознать. Вы обычный человек без склонности к эмпатии, вы даже жалость не способны испытывать. Видения ‒ всего лишь ваша фантазия, яркий наркотический сон. Избавьтесь от аддикции, не злоупотребляйте химией и спиртным, тогда не будете мучиться подобными состояниями.

Рэйн поддался вперед и смерил доктора уничтожающим взглядом.

‒ Я не наркоман и не алкоголик, надирающийся до глюков. Я точно видел эту черную фигню, и она жрала Бездну или как вы выражаетесь ‒ энергетическую связующую среду.

Долговязый Хамэй добродушно усмехнулся:

‒ Аллерт, предлагаю обсудить это завтра. Сейчас у нас достаточно материала, чтобы обработать и проверить еще несколько теорий, но нужно время.

‒ Правильно! ‒ улыбнулась Лиса, изумрудные глаза вспыхнули любопытством. ‒ Доктор Исаев, вы ведь не учли теорию проникновения потоков на физический уровень. Не обязательно…

‒ Глупости, ‒ отрезал Исаев. ‒ Такие проникновения невозможны. Трактаты «новой» парапсихологии не состоятельны. Лиса, перестань им поклоняться, иначе из тебя не выйдет специалиста.

Лиса скрестила руки на груди. Глаза все так же сияли, по щекам расползся румянец.

‒ Но именно эти трактаты объясняют феномен Сущностей!

‒ Брось, ‒ отмахнулся Исаев. ‒ Аллерт не имеет никакого отношения к аномалии и Сущностям.

Не имеет? Горькая усмешка коснулась губ Рэйна. Он не был создателем черных тварей, он был наставником. Помог чудовищам окрепнуть и узнать этот мир: накормил человеческой плотью, напоил кровью и научил убивать. А теперь собирался отправить обратно в ад. Разве не символично?

– К дьяволу аномалию, – сказал Рэйн. – Давайте продолжим завтра. Веласкис отвезет вас в гостиницу, там отдохнете и все обдумаете. Надеюсь, хотя бы одна из теорий окажется годной.

Исаев тяжело поднялся с кресла и сгреб со стола свой хэндком.

– Господин Аллерт, а если годных теорий не найдется? Если…

– Хотите знать, заберу ли я сыворотку? Нет. Пробирка ваша, расслабьтесь, – Рэйн сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой. – Кстати, а чего в ней такого важного?

Исаев и Хамэй настороженно переглянулись. Заговорила Лиса:

– Рэйн, эта сыворотка…

– Де Воль! – рыкнул агент. – Хватит. Нам пора.

Под его немигающим взглядом девушка съежилась, поникла, и Рэйну показалось, что она боится Хамэя. Если долговязый хоть пальцем ее тронет… «Я убью каждого, кто попытается…» – всплыла в памяти давняя клятва, и Рэйн ощутил знакомый привкус ярости.

– А-а-а!

Крик Исаева прорезал секунду тишины.

Эсп орал, схватившись за голову, крик перешел в вой. Хамэй и Лиса тут же оказались рядом, чтобы помочь.

– Врача! – обеспокоенно выкрикнула Лиса. – Рэйн, не стойте как кретины, позовите Бобби!

Но Рэйн не двинулся с места и перевел взгляд на Инквизитора. Веласкис пожал плечами, мол, эсп сам виноват.

– Ничего с ним не случится, – сказал Рэйн. – Это быстро пройдет. Я предупреждал, что не стоит соваться ко мне в голову, ему там не понравится. Результат на лицо.

Хамэй и Веласкис повели постанывающего от боли доктора к выходу. Внимание агента всецело принадлежало Исаеву, и, воспользовавшись моментом, Лиса схватила Рэйна за руку. Глаза широко распахнуты, зрачки расширены, в изумрудной бездне таится тревога.

– Надо встретиться, – шепнула девушка.

Рэйн кивнул.

Лиса что-то вложила ему в руку, затем резко развернулась на каблуках и поспешала следом за своими. Рэйн остолбенел. От ее прикосновения по телу пробегали электрические разряды.

Он разжал кулак – в руке мерцала голографическая записка с номером закрытого канала и словами: «Сегодня в полночь на площади перед доками. Буду ждать».

* * *

Джокер погрузился в сумрак. Ночь и день почти не отличались друг от друга, за исключением деталей: вечером сизый пыльный купол казался грязнее, а люм-панели горели через одну. В целом серость, мрачность и сырость никуда не девались, отчего пейзажи были однообразными. Ветер разгуливал по переулкам, утробно выли системы, прогоняя по венам станции необходимую для жизни людей энергию. Джокер никогда не засыпал. Подобно божеству он оберегал своих подопечных: давал кислород, воду и тепло, защищал от губительного вакуума и радиации. Тяжелая жизнь, наполненная страхом перед зависимостью от систем, научила северян любить своего бога. Никто не выдернет торчащий между панелей провод, не отрежет лазерным резаком кусок трубы или переборки, чтобы продать или утащить к себе в улей. Станцию почитали, ключевые узлы связи и генераторы превратились в алтарь человеческих чаяний.

Но северный бог не вечен.

Станция увядала, и вскоре от наследия прошлого ничего не останется. Рэйн это прекрасно понимал и надеялся продлить жизнь северному гиганту. В ближайшее время он собирался эвакуировать жителей первого сектора и разобрать перекрытия для модернизации систем, а затем заменить энергоколбы реактора. Награбленных денег должно хватить, чтобы закупить оборудование и нанять специалистов. Но не обойдется без риска: придется пожертвовать орудиями станции – оставшиеся энергосистемы не выдержат нагрузки. Или орудия, или кислород.

Решив, что системы жизнеобеспечения и «Небесный купол» важнее защиты, Рэйн потянулся к приборной панели аэрокара, где лежала пачка «Клэмбера». Курил и нетерпеливо теребил пальцами руль «Мангоры».

На часах полночь. Ровно двадцать минут он наблюдал за площадкой перед въездом в доки: искал взглядом Василису. Что на уме у Сопротивления оставалось загадкой. Вряд ли Марк Полянский не знает о том, что Лиса на станции, иначе здесь не было бы Хамэя, который не спускает с нее глаз. Но каковы истинные мотивы?.. Рэйн сгорал от нетерпения и буквально пожирал глазами циферблат часов, отсчитывая секунды. В глубине души он надеялся, что подозрения – всего лишь отголоски паранойи, и Лиса действительно здесь ради него.

На полукруглой площадке почти никого не было. Двое работяг курили рядом с остановкой спидера, огоньки сигарет светлячками порхали в полумраке. Силуэты людей тенями скользили в доки и выскакивали обратно, чтобы быстрее попасть в один из баров. Из тоннеля вылетали аэрокары, слепя фарами случайных прохожих. Сейчас большая часть кораблей на рейде, и в доках настало скучное время, даже шлюхи взяли выходной.

Спидер заскрипел колесами, показав обшарпанный сизый бок. Двери распахнулись, выпустив с десяток пассажиров. Затем створки клацнули, как беззубые челюсти, и спидер понесся в черноту трубы.

Рэйн сразу ее узнал. Невысокая стройная фигурка держалась в тени, избегая падающего от панелей света. Лиса осторожничала, старалась казаться расслабленной и не привлекать внимания, но излишняя напряженность в походке выдавала. Рэйн усмехнулся – так себе шпионка.

Он направился через площадь, сунув руки в карманы куртки.

– Думал, ты не придешь.

Лиса поприветствовала кивком. Рэйн отметил, что ее одежда не годится для ночных прогулок в доках. Черное короткое платье из кожи плотно облегало фигуру, хромированная застежка-молния тянулась от подола к груди, где расходилась клином, открывая взгляду краешек кружевного лифа. Обута девушка в полусапожки на высоком каблуке, на бедре – кобура. Волосы были собраны в прическу, из которой иглами торчали две серебристые шпильки. С неприкрытым удовольствием Рэйн скользил взглядом по ее фигуре.

– Я не сразу нашла остановку спидера. Карта врет, у вас тут половина труб заброшено, – сказала девушка, недовольно скрестив руки на груди.

– Принцессе не нравится на Джокере?

Она ядовито улыбнулась, глаза хитро прищурились.

– Еще раз назовешь принцессой, и превратишься в факел. Мне достаточно щелкнуть пальцем, чтобы высвободить огонь. Liquet?[13]

– Сомневаюсь, что ты назначила свидание ради яркого костра. Это на тебя не похоже. Хотя получилось бы драматично.

– Аллерт, перестань ерничать. Я пришла по делу. Нужно поговорить где-нибудь в тихом и надежном месте. Кажется, за мной следят от самой гостиницы, но я не уверена в этом. Пойми, на Ориваль очень не хотели нашей встречи, и мне пришлось на многое пойти, чтобы прилететь на Джокер.

– Слежка исключена. Разве только долговязый решил везде за тобой таскаться. Не думаю, что для Хамэя наш разговор станет сюрпризом, как и для Полянского. Зря нервничаешь.

– Возможно.

– Здесь неподалеку есть бар. Не самое лучшее место и совсем не тихое, зато сможем поговорить и выпить. Поехали?

Всю дорогу Лиса молчала, задумчиво глядя в окно на стальные ульи. В надежде, что она оценит меланхоличную мрачность станции, Рэйн не гнал, и аэрокар тихо скользил над полями из крыш.

Завести разговор не получалось и Рэйн сосредоточился на дороге. Почти сразу он заметил, что серый аэрокар с погасшими габаритными огнями тащится за ними от площади: то немного отстанет и вильнет в сторону или под арку, то снова появится в поле зрения. Сумрак и расстояние не позволяли рассмотреть машину ‒ Рэйн не смог определить модель, и тем более увидеть водителя. Датчики «Мангоры» тоже не справлялись. Тогда он активировал кибер-интерфейс. Зеленая сетка сканера облизала машину, выдав информацию: «Бортленд 15XС, не зарегистрирован». Рэйн усмехнулся ‒ конечно не зарегистрирован! Его «Мангора» тоже одинокой странницей кочевала по ОСП, пока не попала на Джокер. Безликость – судьба всех угнанных авто.

Рэйн увеличил изображение, чтобы рассмотреть водителя. Он ожидал увидеть Хамэя, но картинка оказалась нечеткой, лишь зеленый светящийся силуэт… Женский! От удивления Рэйн крепче вцепился в руль. Кто это? И чего добивается? Решив, что не стоит оттягивать развязку, он прибавил скорости.

У бара серый аэрокар даже не притормозил – свистнул турбинами и понесся в проулок, где утонул в ярких рекламных проекциях.

Сегодня в «Траве» играли в покер, поэтому народу набилось как на городской площади в праздник. Покерные столы заняли почти весь танцпол, и пришлось петлять между шумными компаниями, чтобы попасть к барной стойке. Пираты заинтересованно следили за ходом турнира: потягивали виски, что-то выкрикивали, громко ржали и делали ставки. Трущаяся у пилона стриптизерша никого не интересовала.

Рэйн надеялся, что их с Лисой появление останется незамеченным, но тщетно. Один из парней гаркнул: «Фантом!» и тут же по бару прокатился приветственный гомон. Рэйн ответил сдержанным кивком и повел Лису к стойке. Только собрался приобнять за талию и уже протянул ладонь, но решил, что распускать руки рановато. Получить фаербол в лоб не хотелось.

– Ба-а-а… Вот так неожиданность! – улыбнулся бармен, завидев гостей. Улыбка Тоби была далека от добродушной – кривые желтые зубы превращали ее в оскал. – Эй, адовы псы! – окликнул он сидящих за стойкой мужчин. – А ну рассоситесь, боссу нужно пространство!

Пираты похватали стаканы с бутылками и неохотно потащились в зал со своим нехитрым добром. Толстяк Тоби быстро протер стойку посеревшей дырявой тряпкой, и заискивающе осклабился, разве что поклон забыл отвесить. Самый настоящий слизняк. Рэйну вспомнилась их недавняя встреча, когда он еще не был предводителем Севера, и пришел в «Траву» за головой Квентина-Малины. В тот вечер Тоби нажал тревожную кнопку и сдал его парням Свока, но зла Рэйн не держал. Таковы правила Джокера.

– Аллерт, у меня почти ничего из запасов не осталось, – Тоби любовно погладил пухлыми пальцами затертую столешницу. – Но для босса всегда найдется что-нибудь стоящее. У меня припрятан отличный виски… – бармен перевел поросячьи глазки на Лису. – А чего желает твоя э-э-м… э-э новая спутница?

С таким же успехом Тоби мог спросить о любой вещи. Должно быть пиратам казалось, что предводителю клана положено менять женщин с периодичностью «одна штука на ночь». От Рэйна не ускользнуло, как изменилось лицо Василисы при обидном «новая спутница». Несомненно, гнев украшал де Воль, превращая ее в воительницу с древних гобеленов.

– Я редко выпиваю, – сдержалась Лиса, – но сейчас не отказалась бы от бокала «La Fleur». Так хотя бы забуду, что нахожусь в этой гнилой дыре.

Тоби поник, мучительно долго скреб пальцами лысину, гадая, что такое «La Fleur».

– Тащи виски и самое лучшее вино, которое только есть в закромах, – приказал Рэйн. – А потом избавь нас от своего общества.

Расторопности толстяку не занимать: на стойке мигом появились бокалы, затем бутылки и легкие закуски, а сам Тоби успел пожелать приятного вечера и скрыться из виду.

Рэйн поднял стакан:

– За встречу.

– Пускай обойдется без неприятностей, – улыбнулась Лиса.

Глухо звякнуло стекло, и Рэйн махом осушил стакан. Виски обжег, растекся огнем по раскаленным нервам, а потом подарил уютное тепло. Тем не менее, расслабленности он не ощутил – затылком чувствовал чей-то пристальный взгляд. Он нервно оглянулся и осмотрел зал: полумрак прорезал свет стробоскопов, горели неоном пошлые картины на стенах, люди веселились, поглощенные дурманом вечера. В толпе мог скрываться кто угодно.

– Ты хотела рассказать о сыворотке, – напомнил Рэйн.

Лиса пригубила вино и закинула ногу на ногу.

– Нечего рассказывать, – сказала она. – О сыворотке почти ничего не знаю. Она важна для Ордена, а все, что жизненно необходимо Инквизиции, то нужно Сопротивлению. Дядя Марк надеется извлечь из этого пользу.

– Неужели? – вскинул бровь Рэйн, не поверив ни единому слову. – Вы притащились на край мира, чтобы ухватиться за мифическую пользу?

– А ты позвал нас сюда и выдал координаты пиратской станции, чтобы… получить мифическое объяснение необъяснимого? Stultus[14].

Игра началась.

Рэйн усмехнулся и покрутил в руке стакан. Лед тихо звякнул о стенки, поблескивая в жидком янтаре. Успев немного подучить латынь, он прекрасно знал, что означает stultus.

– Принцесса, наступит ли момент, когда ты перестанешь считать меня идиотом?

Она придвинулась ближе и задумчиво провела пальцем по алым губам. Ее запах – аромат тайны, космического ветра и специй – пьянил не хуже виски.

– Рэйн Аллерт, разве ты до сих пор не понял, что сыворотка – всего лишь предлог? Разве мы не можем провести этот вечер, отбросив разговоры об Инквизиции, Сущностях и прочих проблемах? Разве не этого мы когда-то хотели?

Через полчаса общения, Рэйн понял, что скучал по Лисе сильнее, чем воображал. Когда решил, что должен исчезнуть из ее жизни, чтобы не подвергать опасности, то считал свой поступок правильным и благородным. А теперь в груди зудел эгоизм. Этот клыкастый червь подтачивал сердце, и уверял, что у каждого есть слабости. Зачем отказываться? А потом включалась логика, и Рэйн понимал: Лиса ведет себя странно. Складывалось впечатление, будто позади нее стоит гигантская тень долга и держит пистолет у виска: оступишься – умрешь.

Де Воль все больше пьянела: глаза горели, щеки пылали, а молния на платье съезжала все ниже, открывая взгляду глубокое декольте. С удовольствием Рэйн говорил комплименты, шутил и травил байки. Лиса смеялась и с интересом слушала. Походило на плохую игру двух актеров: девушка делала вид, что ничего не ждет от этой встречи, а Рэйн прикидывался, что клюнул.

– Может, найдем место поспокойнее? – спросила Лиса, закусив губу.

Рэйн нервно сглотнул.

– Здесь неподалеку есть хорошая гостиница, – промямлил он, не зная, правильно ли понял намек.

– Нет, – отрезала Лиса. Затем склонилась к нему и шепнула: – Я хочу увидеть твой корабль…

Ее близость и горячий шепот подействовали как дурман, и Рэйн больше ни о чем не думал. Хотелось выгнать всех из бара, сгрести ее в охапку и взять прямо на барной стойке, но он сдержал порыв.

– Сейчас поедем. Только дай мне минуту.

Пробираясь через прокуренный зал, обходя людей и отмахиваясь от чьих-то фраз, Рэйн пытался взять себя в руки. Виски горячил кровь, от возбуждения сердце стучало о ребра, в паху ломило. Он зашел в сортир, открыл кран и сунул голову под холодную струю воды. Долго стоял, пока не отпустило. Затем умылся и стряхнул капли с волос. Уперся руками в умывальник и пристально всмотрелся в отражение в зеркале.

– Не будь идиотом, Аллерт, – сказал самому себе.

Возбуждение сменилось азартом. Рэйн усмехнулся – раз принял правила игры, то нужно выжать максимум: выяснить, что кроется за шоу в исполнении Лисы, и получить то, чего так долго хотел.

Сунув руку под футболку, он достал медальон. Молния играла вспышками, отражаясь яркими бликами в зеркале. Рэйн коснулся пальцами оправы и вытащил КС-накопитель, на котором хранилась информация с компроматом на «Экзо матрикс». Он спрятал чип под умывальником. Шумно выдохнул. Затем записал на новый чип короткое видеосообщение и зашифровал.

По правилам игры де Воль должна попасть на «Зевс»? Будет исполнено.

Интерлюдия

Серый аэрокар с погасшими габаритными огнями несся по ночной станции. Внизу мелькали покатые крыши ульев, проносились одинокие авто, змеями тянулись черные тоннели. Оставаться незамеченной оказалось сложнее, чем она предполагала. Пришлось проявить смекалку. К счастью, она успела узнать станцию достаточно хорошо, чтобы в нужный момент скрыться и запутать след.

Далеко впереди со скоростью штурмовика летела черная «Мангора». Старому серому «Бортленду» не угнаться за ветром, но это не важно. Она прекрасно знала, куда направляется объект – обратно в доки, а оттуда на борт «Зевса».

Ей не попасть на корабль, остается лишь наблюдать, чтобы убедиться в своих подозрениях. Решив, что это единственный верный путь, она прибавила скорости и свернула в тоннель, который приведет на смотровую площадку.

Двигатель умолк и в машине вдруг сделалось тихо до звона в ушах. Она сидела в салоне и смотрела через стекло в черноту космоса, где на площадке пришвартовался «Зевс». Вот двое в обнимку поднимаются по трапу и исчезают в пасти серебристого дракона.

Она погладила пальцами дремлющий в кобуре пистолет. Несложно догадаться, чем все закончится. Осталось лишь дождаться подходящего момента.

Глава 24. Правда в паутине

Офис корпорации «Экзо матрикс», мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

‒ Рейтинг Тарковского растет, ‒ заметил Ясимото. ‒ Я бы сказал, что слишком быстро для непопулярных программ, которые он продвигает.

Андре с ленцой скользнул взглядом по кабинету. В корпорации умели придать шик унылым офисным помещениям, а из кабинета босса дизайнеры и вовсе сотворили шедевр. Мебель из аквинского белого дуба украшена позолотой, на стенах картины в резных горящих рамах, даже голограф умудрились запихнуть в золотой корпус со вставками из платины. Строгость и легкость, смесь изысканности и функциональности, балансирующая на грани безвкусицы.

‒ Определенно, ‒ согласился Андре. ‒ Но стоит помнить: нет такой проблемы, которую нельзя решить. Тем более что у нас есть для этого рычаги.

‒ Так начинайте за них дергать, ‒ с ходу вцепился босс. ‒ Кадиев и Баргуди считают, что Орден Святой Инквизиции недостаточно активно работает над продвижением нашего кандидата. Мы платим Магистрату огромные деньги, дали им доступ к дрогийскому «Пеплу», а что святоши? Ходят вокруг Кая Столберга как шуты, кивают и поддакивают, а результата нет.

‒ Заверяю: Столберг выиграет выборы.

Ясимото расслабленно откинулся на спинку белого кожаного кресла и провел пальцем по проекции, где застыли цифры. От цепкого взгляда Андре не ускользнуло, как по его круглому лицу пробежали тени злобы.

‒ Балатье, вы не аналитик, чтобы «заверять». Цифрами здесь распоряжаюсь я, и поверьте, в них ориентируюсь куда лучше, чем вы в собственных кровавых играх, ‒ Ясимото кивнул на проекцию: Кай Столберг опережал Тарковского всего на двадцать пунктов, а Эдмонда Зорди на сорок. Не самый лучший результат. ‒ Как Тарковскому это удается? ‒ спросил Ясимото. ‒ Эспиритуалы буквально молятся на него. Хотя он не один из них! Он даже не инквизитор!

‒ Тарковский отыгрывает роль ярого оппозиционера, отсюда и рейтинги. Из достоверных источников известно, что его поддерживает Сопротивление, а это немалая сила. Их агенты сейчас работают в Аквинии. Я надавлю на Магистрат и разберусь с этой досадной проблемой. Но… ‒ Андре заговорщически оглянулся, ‒ но если этого окажется недостаточно?.. Могу я…

Ясимото поддался вперед и сплел пальцы в замок. Из-под рукавов пиджака выглянули белые манжеты рубашки с золотыми запонками.

‒ Убрать Тарковского? ‒ ехидно усмехнулся Ясимото. ‒ И сделать из него героя? Не заигрывайтесь, Балатье. Эту победу нужно добыть хитростью, а не силой.

‒ Я не собираюсь его убивать, и тем более делать из него героя. Любой человек имеет слабости, и как только удастся прощупать Тарковского, то получим еще одну марионетку, и «Экзо матрикс» будет дергать за ниточки, пока не надоест.

Ехидная ухмылка сползла с лица Ясимото, во взгляде вспыхнул интерес.

‒ Думаете, этот кусок гранита можно шантажировать или купить?

Посчитав вопрос риторическим, Андре неопределенно повел плечами. Он всегда держал за аксиому: купить или шантажировать можно кого угодно. Взять, к примеру, директора Ясимото. Немало времени пришлось потратить, чтобы раскопать его грязное белье, но Андре не пожалел ни сил ни ресурсов. Интересно, как отреагирует гений цифр, покажи ему Андре видео, на котором господин директор приятно проводит время в постели со своей несовершеннолетней падчерицей?

‒ Насчет шантажа пока ничего не скажу, но купить Тарковского будет проще, чем кажется, ‒ с уверенностью заявил Андре. ‒ Вы правильно сказали: он не эспиритуал. Так зачем ему Сопротивление?

‒ Использует шайку террористов, чтобы пробиться наверх. Это обычная сделка, ‒ раздраженно отмахнулся Ясимото. ‒ Они дают власть, а он наделяет эспиритуалов правами…

И тут Ясимото рассмеялся. Его грубый лающий смех долго гремел под кипенно-белым потолком кабинета.

‒ Сделка! ‒ наконец успокоился босс. ‒ Он выбросит Сопротивление на политическую обочину, как салфетку, в которую только что высморкался. А потом Тарковский станет искать тех, кто предложит больше.

‒ Именно, ‒ кивнул Андре. ‒ И найдет нас. Более того, он придет к нам не с пустыми руками. Вопрос только в том, что он предложит? Как видите, эта проблема решаема, и я хотел бы попросить вас связать меня с Тенями, чтобы…

‒ Исключено, ‒ отрезал Ясимото. Глаза сощурились, превратившись в щелочки в которых горели черные бусины зрачков. ‒ Я сам доложу руководству. А вы делайте свое дело, и не лезьте, куда не следует.

‒ Без проблем, ‒ с привычным цинизмом обронил Андре, однако левый глаз дернуло.

Дверь из матового стекла распахнулась, и Андре неторопливо пошел к лифту. Ярко светили потолочные плиты, мигали проекции, в коридоре шумно переговаривались клерки, за арочными окнами дремал под снегом парк. Тусклое зимнее солнце из последних сил отдавало тепло, поигрывая искрами на белых островках, а рядом тянулись к рваным облакам зеркальные небоскребы. «Тяжело порой сдерживать эмоции, ‒ думал Андре, нажимая кнопку десятого уровня. Затем уставился на свою ладонь, словно в ней лежало нечто важное, и сжал кулак. ‒ Я раздавлю тебя, Ясимото. Но не сейчас… Пока рано. Нельзя бить всей колодой, нужно дождаться момента и использовать козырь».

Когда он вошел в кабинет, от неприятных ощущений не осталось и следа. Мысли ‒ лезвие, сердце ‒ камень. Поправив галстук, Андре сел в кресло. На стеклянном столе не было ни единого документа или открытой проекции ‒ самое важное он держал в голове. На краю столешницы одиноко стояла синяя фарфоровая чашка остывшего кофе. Хотелось распахнуть окно, чтобы морозный дух зимнего утра вытравил ненавистный кофейный запах.

Бросив короткий взгляд на хэндком, Андре решил, что если он собирается попасть на Парадиз к обеду, то пора ехать в космопорт. Тащиться на станцию не хотелось, еще меньше хотелось выслушивать старческое блеяние магистра Ведилона. Давить на святош легко, но крайне скучно. А скучать Андре не намеревался.

Он коснулся хэндкома и отыскал закрытый канал Виктора Иртэ.

‒ Есть новости? ‒ спросил Андре, когда контуры проекции перестали дрожать.

Виктор сидел напротив, стеклянный стол разрезал проекцию надвое и размыл стальной значок «Neptunum»[15] на синем кителе. Система уловила искажение: проекция замигала и исчезла, а затем появилась вновь, но уже рядом со столом.

‒ Ты был прав, ‒ начал Виктор с привычной гипертрофированной серьезностью. ‒ Грабежи корпоративных караванов ‒ дело рук Аллерта. Пострадало около пятнадцати грузовых краеров, и это только за последнюю неделю.

‒ Надеюсь, ты узнал что-то поинтереснее выжимок из отчетов? Как он это делает? Где его база? Где, черт подери, «Зевс»?

‒ Аллерт действует не один. Как мы и предполагали, он снова связался с пиратским синдикатом. «Посейдон» отслеживал последние операции, и… Андре, ты не поверишь, но пираты используют стелстехнологии «Экзо матрикс».

Андре зло сжал челюсти, на шее надулась жила. Что ж, этого следовало ожидать, Аллерт слишком много пронюхал о делах корпорации, и теперь паразитирует на информации и технологиях. Но чего он добивается? Чего ищет? Андре прекрасно знал: нельзя уничтожить врага, не поняв его мотивов. Деньги? Месть? Что нужно этому ублюдку?!

‒ «Посейдону» удалось отыскать крысиное гнездо?

‒ Не совсем, ‒ нахмурился Виктор, глубокие морщины исчертили лоб. ‒ Он прячется на одной из пиратских станций, предположительно на Корсаре. Нашим людям пока не удалось обнаружить станцию, пираты постоянно меняют координаты, место положения любой из этих помоек держится в тайне. Нужно время, чтобы раздобыть информацию.

Вздох усталости и разочарования вырвался из груди Андре. Времени на игры в прятки нет. Как выманить Аллерта? В озере мыслей не нашлось ни одной годной идеи, зато под слоем ила из коварства и горечи минувших битв их оказалось предостаточно. Перед внутренним зрением уже выстроился новый план ‒ беспроигрышный, кровавый.

‒ Я предлагаю не гоняться за Аллертом, а пригласить в гости, ‒ сказал Андре.

‒ В гости? ‒ удивился Виктор.

‒ Да. Кажется, я понял, что он ищет, и мы это дадим.

‒ Большой куш, мимо которого он не сможет пройти?

‒ Деньги его не интересуют, он охотится на Сущности. Хочет заполучить образец и уничтожит корпорацию. Так давай порадуем наших бывших сотрудников!

‒ Ловушка… ‒ Виктор улыбнулся, но лицо оставалось каменным. ‒ Мы устроим «Зевсу» ловушку. Блэквуд и Первый сотрут их в порошок.

‒ Именно. Подготовь «Посейдон», и позаботься о том, чтобы Аллерт заглотил наживку, чтобы он несся в западню и думал, будто летит к победе. ‒ Андре потянулся к кнопке отбоя, но не нажал. Немного помедлив, добавил: ‒ Виктор, надеюсь, ты помнишь, что в лаборатории он должен дышать, иначе потеряем нейроусилитель. И если Блэквуд притащит его по частям, то это должны быть относительно шевелящиеся части.

‒ Сделаем.

Проекция зашлась рябью, изображение исказилось и рассыпалось цифровым облаком. Андре знал, что в эту самую минуту на далеком дождливом Кроне Виктор отдает приказ «Посейдону». В памяти пронеслись картины гибели людей в тюрьме Урса. Порой сидя в кабинете в полной тишине Андре слышал их крики, а иногда видел черные образы Сущностей, пожирающие плоть. Операция на Урсе впечатлила. Капитана Блэквуда по праву можно назвать космическим егерем, а Первого ‒ адской гончей. Охота на «Зевс» будет захватывающей.

Время шло, на узком дисплее цифры сменяли друг друга, отсчитывая минуты. Космопорт корпорации раскинулся в ледяных степях далеко от окраин мегаполиса, и дорога предстоит неблизкая. Тем не менее, Андре не спешил. Он откинулся в кресле, ослабил галстук и задумчиво уставился в потолок. Нужно разобраться с Тарковским и выбить у него почву из-под ног ‒ уничтожить союз с Сопротивлением. Вроде бы нет ничего ужасного в его рейтингах и даже в победе ‒ «Экзо матрикс» купит любого ‒ но вряд ли Теням понравится подобный исход. Трое четко сказали: «Советником ОСП должен стать Кай Столберг».

Снова вспыхнул дисплей хэндкома, снова потянулись строки закрытых каналов. Андре разослал десятки сообщений с указаниями. Он умело вплетал суррогат правды в паутину предположений. Как неприметный серый паук, он наблюдал за своей сетью и ждал, когда в ловушку попадется Тарковский, увязнет в паутине Сопротивление, и совсем скоро там же окажется Рэйн Аллерт.

* * *

Станция Джокер

Просыпался Рэйн неохотно. Виски сверлила боль ‒ до отвращения горячая, тошнотворная и не понятно, откуда взявшаяся. Не сразу удалось сообразить, что всему виной похмелье. Когда умудрился набраться? И где, черт подери, он находится?

Перед глазами плотная завеса тьмы, сквозь которую пробивалась светящаяся зеленая точка. Постепенно пришло смутное осознание, что этот зеленый индикатор знаком, как и чернота… А еще холодный запах стали и космоса. Рэйн улыбнулся – конечно, он на «Зевсе», уснул в собственной постели. Но почему-то один, да еще и в одежде. Мучительно долго он пытался вспомнить минувший вечер, однако вместо целостной картины натыкался на рваные лоскуты правды. Слежка в доках, бар, пьянящий шепот Лисы… Свист турбин аэрокара, скорость на максимум, серебристый корвет… Вкус ее губ. Пустота.

– Свет, – приказал Рэйн, и каюта тут же вспыхнула десятком ламп.

Застонав, Рэйн зажмурился и уткнулся лицом в подушку.

– Чертов свет…

В чудеса он никогда не верил, но стакан «Фрэшера» и холодный душ убедили, что зря. Несколько минут назад Рэйн чувствовал себя в край разбитым, даже думать не мог, а теперь был готов пробежать марафон. С удовольствием он подставлял лицо и спину хлестким струям, и те били по коже, обдавая ледяными иглами, смывая хмель и растерянность. Обмотав бедра полотенцем, Рэйн прошел в каюту, оставляя позади себя мокрые следы. Синяя пачка «Клэмбера» хрустнула, когда он достал сигарету – последняя. Зажигалки не оказалось, пришлось подкуривать от полосы на пачке, чего Рэйн терпеть не мог – потом табак отдавал жженым пластиком.

На столе стояла бутылка «Дарель Кол», в которой напитка едва хватит на глоток, рядом скучал стакан и полная окурков пепельница. Рэйн выпустил дым, и тот белым облаком окутал бутылку. Судя по всему, остаток ночи он провел в компании виски, хотя мечтал о горячей бессоннице с Лисой. Что произошло? И где де Воль?

В надежде хоть что-то выяснить, Рэйн коснулся медальона, дав свободу шаровой молнии.

‒ Доброе утро, капитан Аллерт, ‒ поздоровалась Зевс, не забыв ласково растянуть «ка-пи-тан». ‒ Хотя для вас оно вряд ли доброе.

‒ Сарказм?

‒ Констатация факта.

‒ Зевс, как и когда госпожа де Воль покинула борт?

‒ В 3:15 она прошла через главный шлюз. Вы велели ее пропустить.

‒ Я?! – вскинул брови Рэйн. – А где она сейчас?

‒ Вместе со своими спутниками отбыла со станции. С вашего разрешения каравелла «Альба» вышла из дока в 3:45.

Рэйн тупо уставился на пустую бутылку, вопросов много, ответов – ни одного. Решив не строить лабиринтов предположений, он активировал кибер-интерфейс. Полоса медицинских показателей в норме, к нейроусилителю никто не подключался. Но откуда потеря памяти, неужели всему виной алкоголь? Потакать собственным слабостям Рэйн умел, но всегда знал меру, даже в бытность курсантом не напивался до беспамятства, а что теперь?

Он запросил анализ данных и диагностику соединения.

«Анализ блока данных…

Обнаружен скрытый архив»

Время и дата архивации совпадали с провалом в памяти. Рэйн нервно забарабанил пальцем по столу. Что там спрятано?

‒ Распаковать архив.

«Распаковка архива… 70 %… 89 %…

Визуальный ряд ‒ 100 %

Воспроизведение реакций и мыслительной деятельности ‒ 100 %

Загрузить данный блок в память пользователя? ДА/НЕТ»

Любопытство жгло, хотелось ответить: ДА, тем не менее, Рэйн не спешил.

‒ Кто заархивировал данные?

Перед глазами вспыхнуло: «Фантом».

Рэйн грязно выругался.

Он сам вырезал воспоминания, бережно упаковал и положил на виртуальную полочку, а теперь негодовал: какого хрена?! Мог хотя бы записку самому себе оставить, нечто вроде: «Дружище, эту ночь лучше не вспоминать».

Отмахиваться от правды Рэйн не привык, тем более не привык оставаться в неведении и проигрывать. С уверенностью он отдал нужную команду.

«Загрузка блока памяти…»

* * *

На капитанском мостике слышался безмерно приятный гул систем. Корвет словно пробуждался от долгого стазиса, сбрасывая дрему и набирая полную грудь кислорода. По венам текла кровь, стальная кожа сделалась теплой, в реакторе пульсировала жизнь. Рэйн стоял перед обзорным иллюминатором, рядом замерла Лиса. С восхищением девушка смотрела вдаль, любуясь сверкающими кольцами Пояса Артемиды. Полумрак наполнился сапфировым светом приборных панелей, синхронно мигали цветные индикаторы на консолях. В молчании крылось нечто притягательное и в тоже время опасное. Вот бы сейчас включить преобразователь и умчаться к звездам… Только вдвоем.

– Лиса, зачем ты прилетела на Джокер?

Девушка обернулась, их глаза встретились.

– Я хочу помочь…

– Это я уже слышал. Скажи правду.

Ответом был вздох, полный тоски. На миг Лиса отвела взгляд, а потом снова в упор посмотрела на Рэйна, и в изумрудном море он не увидел грусти. Ее глаза горели непонятным холодным пламенем. Девушка провела ладонью по его щеке, затем рука скользнула по плечу. На фоне черного рукава куртки ее тонкие пальцы казались фарфоровыми.

В пекло правду! Ответ уже не важен.

Рэйн обнял Лису, крепче прижал к себе и поцеловал. Она с жаром ответила на поцелуй. Ее губы – нежные, горячие – не давали покоя, и этот миг превратился в их личную вечность, где замерло время и погасли звезды.

Не сразу Рэйн вспомнил, что все еще в игре. В той самой Игре, где время – навигатор, чувства – оружие, а главный приз – правда. Он осознал это, когда что-то больно кольнуло шею. Инстинктивно коснувшись шеи, Рэйн замер. Каково было удивление, когда любая попытка убрать руку или сделать шаг закончилась провалом. Он даже слова проронить не мог!

– Жаль, что все так закончилось, – сказала Лиса и шагнула назад. От недавних ласк губы пылали, грудь часто вздымалась в такт сбитому дыханию. – Но ты сам виноват…

Собрав волосы в высокий хвост, Лиса заколола их серебристой шпилькой. Только сейчас Рэйн догадался, что это не шпилька, а игла, и теперь по его жилам растекается сыворотка подчинения. Обыграла… Обыграла, чертовка! Рэйн уверился, будто ведет счет, но госпожа Удача сделала ручкой и теперь заливисто смеялась над его самонадеянностью. Он и сам хотел бы иронично ухмыльнуться, да только не мог без позволения де Воль.

– Сядь, – кивнула девушка на кресло пилота. – Нам нужно о многом поговорить.

Лиса ходила из стороны в сторону, скрестив руки на груди, и тщательно избегала встречаться взглядом, что выдавало волнение.

– Рэйн, ты сказал, что у тебя только одна пробирка с зеленой сывороткой, но дядя Марк считает иначе. А он никогда не ошибается, – она остановилась и обворожительно улыбнулась. – Сколько у тебя пробирок?

– Девять.

– Где они?

– Здесь, на «Зевсе». Хранятся в лазарете в медхолодильнике, – против воли ответил Рэйн и стиснул зубы, приказав себе заткнуться. Когда-то давно его обучали сопротивляться на допросе, лгать под химией и даже выдавать собственную «правду». Однако сейчас профессиональные армейские техники не работали. Должно быть, эспы состряпали новую формулу «правдо-дряни». Новаторы, что б их.

– Хорошо. Я рада, что ты решил поделиться.

Усевшись рядом на консоль, Лиса глянула на Рэйна сверху вниз и закинула ногу на ногу. Носок ее сапога как бы невзначай касался его колена, как бы невзначай разрез платья оголил бедро. Рэйн отдавал себе отчет в том, что это издевка, но продолжал пожирать ее глазами. Пускай дразнит, зрелище-то приятное.

– На станции Рассвет ты одержал победу, и мне интересно: какие еще трофеи прихватил оттуда?

– Много чего.

– В лаборатории я видела вайирский сундук. Магистр Ведилон с ним почти не расставался, и осмелюсь предположить, что ты тоже его видел. Рэйн, где «Валеро»?

– Камень… он…

Усилием воли Рэйн заставил себя закрыть глаза. Не смотреть. Нельзя на нее смотреть.

– Я… кхм… у меня его нет, – выдавил он. Так себе ложь, но убедительнее вряд ли выйдет.

В тишине жужжание консоли оглушало. Не открывая глаз, Рэйн пытался взять верх над дурманом. Сейчас он был рад своей синтетической природе, ведь фильтры способны очистить кровь на раз-два и вскоре действие сыворотки ослабнет.

Не вышло. И дело вовсе не в сбое нейроусилителя или в составе сыворотки – он попросту не видел в Лисе угрозы. Тело реагировало иначе, и системы буквально захлебывались в дикой химии вожделения. Где-то на задворках разума мелькнула мысль, что если в «Экзо матрикс» пустят на поток создание суперсолдат, то их поголовно придется кастрировать. Иначе красивая женщина со шпилькой дурмана сможет вывести из строя целый взвод.

– Рэйн… Рэйн, ты меня слышишь? – раздался шепот над ухом.

Он неохотно открыл глаза. Девушка стояла рядом, вокруг пальцев порхали огненные искры, готовые оформиться в сферу, голос наполнился гневом:

– Не лги мне! Я прекрасно знаю, что это вранье! Ты умеешь обманывать. Разве не ты говорил, что заберешь меня со станции Рассвет? Что мы скроемся в какой-нибудь тихой колонии и забудем обо всех кошмарах? Вот только правда в том, что ты бросил меня… Решил, что я принадлежу Ориваль и подарил Вакараю Мехди как вещь. Знаешь, ты ошибся. Я сама себе хозяйка, и никто не вправе за меня решать! Никто!

Все-таки месть. Рэйн мысленно ухмыльнулся – хорошо хоть не сожгла заживо, кто знает, на что способна разгневанная обиженная женщина? Должно быть, самообладание стоит ей неимоверных усилий.

– Еще раз: где вайирский камень?

– У меня его нет, ‒ упрямо повторил Рэйн, в этот миг его словам поверил бы даже Полянский. ‒ Все, что было на станции Рассвет уничтожено. Орудия «Зевса» превратили этот кусок дерьма в пар.

Де Воль нахмурилась, глаза сверкнули, как звезды в холодной ночи. Если она снова спросит о камне, то сил врать недостанет, Рэйн знал, что сдает позиции и вскоре проиграет этот бой.

Но она спросила о другом.

‒ А информация? Запись боя с Сущностями с камеры твоего шлема?

‒ У меня.

‒ Разработки Ордена и данные с сервера лаборатории, полагаю, тоже? И где ты прячешь это сокровище? ‒ хитро прищурилась Лиса. ‒ Хотя… можешь не отвечать. Кажется, я знаю.

Узкая ладошка юркнула Рэйну под футболку. Девушка достала медальон ‒ молния сверкала вспышками у нее в руке, отбрасывая свет на точеное запястье.

‒ Красивый… Как и сам «Зевс». Хоть в чем-то ты сказал правду: корабль действительно прекрасен.

Лиса спрятала КС-накопитель в своем хэндкоме, прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

‒ Я любила тебя… ‒ она наклонилась и поцеловала в губы. ‒ Прощай, Рэйн Аллерт.

С этими словами Лиса вышла из отсека, даже не оглянувшись. Шлюз тихо зашипел гидравликой и захлопнулся за спиной. Негромкие уверенные шаги слышались в коридоре, и стук каблуков еще долго пульсировал в теле стального дракона.

‒ До встречи, принцесса, ‒ шепнул Рэйн.

* * *

Воспоминания не принесли Рэйну облегчения. Ошибки сродни черных клякс туши на холсте – их уже не смыть, не исправить, можно только научиться воспринимать картину такой, как есть. Он мог бы остановить Лису, забрать сыворотку и не выпускать «Альбу» со станции, пока все не уляжется. Но это была ее победа, и он прекрасно знал, на что идет, когда принимал правила игры. Однако на душе все равно сделалось сыро.

Молния трещала над столом, разбрасывая светящиеся щупальца. Рэйн неохотно встал с дивана и принялся одеваться.

‒ Так понимаю, после ухода госпожи де Воль я немного заскучал…

‒ Нет, капитан. Скучно вам не было. Вы пили и рассуждали о том, что делает людей людьми. О чувствах.

Рэйн усмехнулся:

‒ Вот как. Надеюсь, я был убедителен?

‒ Неподражаем, ‒ со сладким стоном обронила Зевс.

‒ Ага. Настолько, что решил стереть к чертям эту ночь, ‒ Рэйн взял со стола бутылку и выкинул в утилизатор, следом посыпались окурки из пепельницы.

‒ Капитан Аллерт, пока вы восстанавливали сегменты кода, господин Фрей дважды выходил на связь. Приоритет «срочно».

‒ Спасибо, милая.

Каким бы дерьмовым не было это утро, а работы по горло, и скорее всего новости Макс принес скверные, иначе не мигала бы пометка «срочно». Проекция выскользнула из хэндкома, закружила рядом и оформилась в четкое изображение. Выглядел Макс бодрым и довольным. Белозубая ухмылка расползлась по физиономии, взгляд ехидный. Черный разгрузочный жилет утыкан запасными магазинами – в последнее время Фрей таскал с собой целый арсенал и напоминал оружейный стеллаж.

‒ Как все прошло? – комично задергал бровями Макс, ожидая подробностей.

– Хуже не придумать. Ни секса, ни сыворотки. Де Воль меня уделала.

Макс заржал.

– Если тебе от этого сделается еще гаже, то я ставил на принцессу, – хохотал Макс. А потом резко посерьезнел: – Есть дело, брат. Очень важное дело.

– Выкладывай.

– Во-первых, Мия рвет и мечет. Твоя невеста злее всех демонов ада, так что состряпай годную отмазку. Во-вторых, появилась важная информация. Дара перехватила потоки данных с ретранслятора «Экзо матрикс». Через двенадцать часов с Крона выйдет караван, посудины летят в систему Гаарта. Рэйн, они перевозят «спящих» Погонщиков, – Макс гневно раздувал ноздри и сжимал стальной кулак. – Эти ублюдки тащат туда Сущности.

На миг Рэйна охватила злоба, в ней отчетливо ощущалась желчь ненависти к корпорации, а потом это чувство сменилось не менее злой радостью.

– Собирай срочное совещание. Жду наших на «Зевсе», Свока тоже пригласи, потому как без «Черной Бэтси» нам не взять караван. Хватит отсиживаться на Джокере, пора надрать зад «Экзо матрикс».

Глава 25. Suum cuique

Департамент СГБ, мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

С момента последнего визита в Департамент прошло не так много времени, но почему-то Ною казалось, что минули годы. Здание абсолютно не изменилось, и все же он осматривался по сторонам, будто впервые видел огромные стеклянные двери и статую Справедливости в просторном холле. Слепая держала в руке чаши весов, на которых балансировали добро и зло, во второй зажата рукоять меча. Ной пришел к выводу, что обе чаши до краев полны крови, потому как Закон все чаще извращали и продавали, а когда происходит подобное, Слепая тут же заносит карающий меч. И Ной воображал, будто она выбрала его своим оружием, во всяком случае, он был к этому готов.

На уровне, где когда-то располагался его кабинет, Ной оказался скорее по привычке. Он решил, что стоит заглянуть к Дэйву или Люку, чтобы поздороваться, но никого из коллег не оказалось на месте, а на серой двери его старого кабинета горела табличка с чужим именем. Неудивительно. Шестеренки в механизме должны меняться без промедления, иначе одна из чаш весов пополнится каплей свежей крови. Потоптавшись у двери, Ной обругал себя за сентиментальность и поспешил к лифту.

Створки разъехались. Завидев пассажира, Ной досадно нахмурился.

‒ Подполковник Крип, ‒ кивнул он.

‒ Старший следователь Чавес. Вот это сюрприз, ‒ скривил тонкие губы Крип.

‒ Вообще-то я теперь в другом звании, так что прошу соблюдать форму обращения.

Сложно назвать Эдварда Крипа слепым, который не увидел на черном тренче майорских погон. И тем более нельзя назвать идиотом, который не знает об истинной причине визита в Департамент. Ной пришел к выводу, что это очередная попытка принизить – дешевый и небрежный трюк.

Лифт потянулся вниз. Ной и Крип стояли рядом, взгляды обоих устремлены прямо перед собой, у обоих на лбу надулись жилы.

‒ Зря ты вернулся, ‒ сказал подполковник. ‒ Будет лучше, если расследованием займутся профессионалы, а ты продолжай гонять маньяков с бомбами.

Ной усмехнулся.

‒ Держи мнение при себе.

‒ Зря ввязываешься.

‒ Угроза?

‒ Всего лишь совет более опытного коллеги.

Динамик пропел короткую ноту, створки отворились, и Крип твердой походкой скрылся в коридоре. Какое-то время Ной смотрел ему вслед, потом щелкнул на панели нужный этаж. Из головы не шла мысль о странной связи в цепочке: Крип, теракты на станциях, список Фила. Что-то в этой истории не давало покоя. Неплохо бы раскопать доказательства причастности Крипа к искусственному затягиванию расследования, хотя Ной понимал, что подобное желание ‒ результат личной неприязни. Давняя вражда делает его мстительным и завистливым, что крайне опасно для душевного равновесия, от которого он и так далек.

В кабинете Фила Гриссома царил полумрак, пронизанный ярко горящими проекциями с графиками и данными. Как человеку далекому от всего, что связанно с киберпространством, Ною виделось в этом свете нечто загадочное, колдовское. Проекции были повсюду: мигали над столом, обступили кресло, в котором развалился Фил, и даже висели под потолком. Через светящуюся орду синих и зеленых строк пришлось буквально продираться.

‒ Привет, ‒ засуетился Фил и выкатил из-под стола второе кресло. ‒ Садись, придется немного подождать. Я тут поковырялся в Сумеречной сети и запустил фильтрацию, поэтому вышла заминка.

В кресло Ной не сел.

‒ Я никуда не спешу, ‒ ответил он и прошел к столу в дальнем углу кабинета. Кофеварка утробно заурчала, как довольная кошка, и выдала струйку горячего ароматного напитка. За утро Ной успел выпить три чашки, и все они оказались редким дерьмом, а Фил всегда держал отменный кофе с плантации долины Язил.

Ной протянул кружку Филу. Товарищ кивнул и неуютно заерзал в кресле. Китель плотно обтягивал выпирающий живот, а вот некогда пухлые щеки осунулись, под глазами синели следы бессонницы. Лицо приобрело красноватый оттенок, из-за чего Ной пришел к выводу, что в последнее время Гриссом налегает на спиртное.

‒ Ной, я… ну… ‒ мялся Фил. ‒ Хотел спросить, как там Карина и Марти?

‒ В порядке и под надежной охраной, ‒ сказал Ной, и понял, что фраза прозвучала до отвращения протокольно, а ведь не так давно они были лучшими друзьями. ‒ Фил, это просто нужно принять и пережить. Да, Карина истерит: то обзывает тебя грязными словами и проклинает, то резко меняет гнев на милость и просит помочь тебя вытащить. К сожалению, я не могу этого сделать, ты же знаешь. Тебе самому придется разгребать эту срань и нести ответственность перед семьей.

Послышался болезненный вздох. Фил прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– Знаю… Вчера говорил с Трухановым, так вот, он пока не пустил расследование в ход и сказал, что даст мне шанс заработать плюсы, которые можно будет приложить к делу. Ной, я все сделаю! Найду этих ублюдков и помогу тебе раскрыть это чертово дело! Если справишься, то и мне зачтется. Моя судьба в твоих руках.

Ной хотел сказать, что не нужно перекладывать ответственность, что это крайне эгоистично и неправильно, но Гриссом не дал рта открыть. Он взял со стола нейрошунт, от которого к консоли тянулся тонкий прозрачный проводок, и воткнул в разъем у себя за ухом.

– Я проделал уйму работы. Днем и ночью ковырял базу, нырял в киберпространство, и мне есть, что тебе показать. Только дай закончить фильтрацию. Вот… почти… Ну же!

Возможно, техника откликнулась на просьбу Фила, ведь недаром говорят, что оператор связан со своим портом входа, что некоторые могут даже чувствовать машины. Как, например, пилоты штурмовиков ВКС, подключенные к нейросети, могут отдавать мысленные приказы своим крылатым убийцам. Подобным даром обладает не каждый – таких людей единицы – но у Фила однозначно талант.

– Готово, – сказал Фил и сделал внушительный глоток кофе. – Я долго собирал информацию, но связать воедино не могу. Это по твоей части, дружище.

– Показывай, что там.

Для начала Фил вывел изображение станций, где произошли теракты. Энцот, Вселенная, Солт и Рассвет… некогда величественные космические гиганты превратились в пыль, забрав в вечность тысячи душ. Рядом горели запросы от заказчиков Фила и пакеты данных, которые он отправлял, предавая Справедливость.

– Подожди, – остановил Ной и полез в хэндком. – Здесь кое-чего недостает.

Он вывел на проекцию свою доску с записями. Вспыхнули досье с бесстрастными лицами, загорелись нити между делами о взрывах, убийством тюремного доктора и Маргари, воскрешением Аллерта и сливом информации из СГБ.

Десятки проекций роились в полумраке кабинета. Лица, имена, события, цифры – все имело значение и превратилось в безумный калейдоскоп. Как глубока кроличья нора? Где грани и умопомрачительная истина?

Ной ходил по кабинету, заложив руки за спину, и всматривался в фрагменты чужого прошлого. Теракт. Убийство. Аллерт. Сколько здесь сокрыто фрагментов? Нельзя увидеть то, чего нет перед глазами, но можно понять мотивы и прощупать связи, почувствовать их, как чувствуешь поцелуй любимой женщины на губах, как ощущаешь соленый бриз на коже, или тепло очага в морозную ночь.

Ной чувствовал.

Он находил десятки, сотни нитей, и тянул за них, в надежде докопаться до истины. Некоторые – сгнившие, никчемные – обрывались, и он тут же отметал их; некоторые приводили к несвязанным с делом фактам, и Ной бережно складывал их в закрома разума, как складывают самое необходимое. Реже попадались такие, что вели к осколкам правды, и он дергал за эти нити, пока не получал желаемое.

– С воскрешением Аллерта все понятно, – рассуждал вслух Ной. – Кто-то влиятельный подкупил тюремного доктора, чтобы инсценировать казнь. Этот же человек заплатил Аллерту за убийство дрогийского императора. Но что потом? А потом я вижу Рэйна Аллерта на нелегальных гладиаторских боях… Пиратских боях.

Ной остановился, коснулся ладонью проекции, с которой ухмылялся Рэйн Аллерт, и поместил ее в сторону. Затем убрал с доски досье доктора Дора.

– Фил, ты сливал информацию, и заказчика интересовали взрывы на станциях. А еще Крип и тюрьма «Бастион». Думаю, у Крипа рыльце в пушку и он искусственно затягивал расследование. Может, его купили так же как тебя.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Фил. – Ты ведь не в курсе, да? Поговаривают, что вскоре Крип займет место Труханова. Старый Медведь против, но вроде бы давят откуда-то сверху.

– Кхм… это мы еще посмотрим. Если докажу связь, то изрядно подпорчу мудаку карьеру. Но интересно другое. – С одержимостью во взгляде Ной повернулся к Филу. – Не хватает фрагмента, очень важного фрагмента, который поможет ответить на вопрос: какого хрена Аллерт снова трется с пиратами, если сыскал славу убийцы императора? И второе: с чего вдруг пираты показали клыки? Эта мерзость прет из всех щелей, как будто затевают что-то глобальное, и хотят заявить о своей силе.

В глазах Фила вспыхнул знакомый огонь. Он сорвался с кресла, и принялся сортировать проекции, активно размахивая руками.

– Погоди, погоди, – бормотал Гриссом, пальцы лихорадочно дрожали, когда он щелкал по светящимся кнопкам. – Ты говорил о силе, и она действительно имеет место быть. Помнишь бредни о корвете-призраке? Так вот, это не страшилка для капитанов идиотов и пилотов желторотиков. Корвет существует, только видели его не у караванов Торговой Гильдии, а в системе Тау-Рис. Попал под наши сканеры почти сразу после теракта.

Фил вывел проекцию корвета. Гигант величественно раскинул крылья в черноте, хищная морда устремила взгляд сканеров в пустоту. Ной тупо уставился на изображение, вспоминая тот далекий день, когда Труханов просил разобраться с делом Энцот и говорил о корветах…

– Какой же я идиот… – прошептал Ной.

* * *

Утром следующего дня Ной стоял на посадочной площадке космопорта СГБ. Плечо оттягивала лямка армейской сумки, в нос набилась пыль, поднятая машинами, уши закладывало от воя турбин орбитальных рейдеров, вспарывающих лиловые небеса на сверхзвуке. Ной следил за тем как робот-погрузчик сует ящики со снаряжением в ангар шаттла. Бойцы подразделения «А» столпились у выхода из терминала, побросав свои сумки под ноги на покрытый бурыми кляксами масла асфальт. Кто-то курил, кто-то смеялся рассказанному товарищем анекдоту. Совсем скоро им предстоит сесть в шаттл, который доставит на орбиту, где дожидается фрегат «Фемида».

Космос Ной не любил, от его холодной бесконечности мороз продирал по коже, тем не менее, сейчас он был готов избороздить галактику – потратить долгие недели и месяцы, чтобы придти к цели. «Фемида» станет флагманом боевого соединения СГБ, которому предстоит навести порядок в космической зоне ОСП, и Ной до сих пор не верил своей удаче. Когда после длительного совещания, отнявшего у полковников и генералов полночи сна, Труханов сообщил, что операция одобрена…

Не каждый день становишься разящим мечом в войне. А сегодня ночью СГБ как раз объявило войну пиратским кланам.

* * *

Станция Ориваль, свободная космическая зона

У института археологии аэрокар заложил вираж; описал круг над плоской серой крышей, вильнул хвостом выхлопов и плавно пошел на снижение. Обрамляющие вход белые колоннады выделялись на фоне железных стен и перекрытий, превращая здание в подобие макета с которым играл ребенок, чья буйная фантазия не страшится сочетать несочетаемое. Пока Хамэй вел машину к диску парковки, Лиса задумчиво смотрела в окно. Ни с того ни с сего ей вспомнились слова дяди: «Люди забывают прошлое и поэтому не знают, кто они есть на самом деле. Тот, кто не боится вчерашнего дня, тот обретет бессмертие». Странные слова. Раньше Лиса их не понимала, но глядя на необычное здание, уверилась, что в них есть доля смысла. Изъеденные временем колонны привезли сюда с Терра-Нова, с древних раскопок города Игли. Прощаясь с домом люди стремились взять в космос прошлое. Кто знает, может, Первые поселенцы не желали терять корни и хотели таким образом отметить печатью времени мечты о бессмертии?

Машина плавно опустилась на площадку, подняв дорожную пыль. Хамэй заглушил двигатель, однако выходить не спешил. Руки в черных кожаных перчатках все еще сжимали руль.

– А ты молодец, – сказал агент. – В какой-то момент побоялся, что не справишься и придется немного пошуметь на Джокере, а такой исход подкинул бы проблем. Стрельба однозначно вышла бы боком. Де Воль, что бы я ни говорил, но ты действительно один из лучших агентов Ориваль.

Ничего не ответив, Лиса вышла из машины и направилась к институту. Быстро поднялась по ступеням из выкрашенного под мрамор тахий-пласта, и замерла у колонны. Местами камень посерел, трещины и царапины вились кружевом, рисуя забытую историю жителей древнего Игли и Первых поселенцев. А вскоре они впитают историю эспиритуалов Ориваль. Какой она будет? Этого Лиса не знала, но надеялась, что отныне многое изменится.

Хамэй нес портативный холодильник с сывороткой с таким видом, словно это олимпийский огонь. Неудивительно, ведь выполнив задание агент чувствует себя победителем. Обычно в подобные моменты у Лисы тоже вырастали крылья, а сейчас ни ликования, ни уверенности – лишь исступленное желание покончить с произволом Инквизиции, разоблачив зверские эксперименты по мутации пси-гена. И если недавно Сопротивление дрейфовало от цели в сотне световых лет, то имея сыворотку, записи из лаборатории и поддержку Тарковского, приблизилось вплотную.

В кабинете Марка Полянского было тепло и уютно, как бывает в помещениях со своей историей и душой. Запах старой бумаги щекотал ноздри, в пробивающихся сквозь жалюзи лучах танцевали золотистые пылинки. Тубусы, свитки, голограммы и черепа давно вымерших животных занимали стол, полки и шкафы, придавая кабинету захламленный вид. Сколько Лиса не предлагала навести порядок, дядя Марк упрямо заявлял: «Все лежит на своих местах». Сам он всегда был опрятным. Одежда без единой складочки, зачесанные назад волосы блестят серебром, аккуратная седая борода клином подчеркивает подбородок. Лисе казалось, что он знает секрет вечной жизни, потому как в давних воспоминаниях он был таким же.

Марк встретил улыбкой. Пожал Хамэю руку и по-отечески похлопал по плечу, затем обнял Лису.

– Василиса, мы с Гаяной волновались, она вся извелась, скучала по тебе.

– Я тоже скучала, дядя, – улыбнулась Лиса.

Убрав со стола пожелтевшие от времени фотографии раскопок, Хамэй поставил холодильник. Ящик размером с коробку для обуви, с матовыми железными стенками, без надписей и маркировок. Полянский поправил очки, будто хотел получше его рассмотреть, пальцы прошлись по гладкому бортику. Он открыл холодильник: внутри десять пробирок с мерцающей зеленой жидкостью.

– Замечательно, – резюмировал Марк и с гордостью кивнул Лисе. – Дочка, понимаю, как тяжело далось тебе это задание. Поверь, мне было нелегко просить о таком, но я был вынужден. Аллерт ни за что бы не отдал сыворотку, ни мне, ни тебе. Это упрямый и жестокий человек, с ним непросто договориться, – Полянский взял ящик и запер в сейфе, спрятанном за деревянной перегородкой. – Мы беседовали около пятнадцати минут, и все это время я пытался прощупать его планы. Мотивы Аллерта понятны, а вот цели расходятся с нашими. Упрямец хочет отрубить гидре голову, не понимая, что на ее месте вырастет новая, и что нужно бить чудовище в сердце. Вскоре Сопротивление придет к победе и это ваша заслуга. Твоя, Хамэя и Вакарая.

Победа… вопреки значению слово не пьянило, а оглушало. На Джокере Лиса наслаждалась правом на месть и уверенно шла к цели, а теперь чувствовала себя так, словно извалялась в грязи. Suum cuique[16]. Рэйн Аллерт получил зеркальное отражение собственного поступка, и, казалось бы, можно порадоваться победе, но душу все равно терзала совесть. А где-то глубоко на сердце застыли слезы по несчастной любви.

– Жаль, что вайирский камень уничтожен, – сказал Хамэй, сунув руки в карманы куртки. – С «Валеро» мы бы добились большего.

Под острым взглядом Полянского агент замолчал. От Лисы не ускользнули выражения лиц и полутона. О чем они? Разве Сопротивление не должно было вернуть камень на Ваету?

– Зато Лисе удалось добыть данные с сервера станции Рассвет, – кивнул Хамэй, прося показать КС-накопитель. – Мы не смогли взломать защиту, там какая-то хитрая армейская блокировка, которую не видит ни один портативный взломщик. Пришлось заехать в Убежище за оборудованием посерьезнее, поэтому немного задержались.

Пошарив в кармане, агент извлек серебристую шайбу и положил на стол.

– Это даже к лучшему, ‒ сказал он. ‒ Думаю, вы должны увидеть информацию первым.

Хамэй кивнул Лисе, и она вставила полупрозрачный чип в слот. Устройство издало глухой щелчок, на торце замигала строка загрузки: «20 %… 32 %… 38 %…»

Минуты превратились в бесконечность, тянулись и тянулись, пока наконец не появилась проекция. Пиксели закружились светящимся облаком и оформились в изображение. Лиса изумленно раскрыла рот, сердце бешено застучало. Перед ней стоял Рэйн Аллерт, вальяжно облокотившись об умывальник в каком-то сортире.

– Приветствую, господин Полянский, – отсалютовал Аллерт. – Полагаю, эта весьма забавная идея с обольщением и кражей чипа принадлежит именно вам. Кстати, сначала круг подозреваемых был немного шире. Но, как говорится: если не знаешь, кого из шайки бить – бей сильнейшего. Да и сомневаюсь, что Вакарай Мехди мог толкнуть Лису в мои объятия, – он криво усмехнулся. – Принцесса, солнышко мое, не хорошо так поступать. Ох, и не хорошо…

Лиса нервно сглотнула. Он знал! О, Психея… он знал с самого начала!

Проекция дернулась, изображение съехало чуть левее, захватив поржавевший умывальник на заднем плане. Аллерт демонстративно покрутил в руке КС-накопитель, похожий на тот, что минуту назад Лиса вставила в слот. Но все же другой.

– Видите ли, я не намерен отдавать вам чип, но с удовольствием поделюсь кое-чем интересным, – ухмыльнулся Рэйн. – Приятного просмотра.

Проекция исчезла, а на ее месте появился подгруженный из сети порно ролик. Кабинет наполнился стонами, влажным чавканьем и охами. Лисе хотелось провалиться сквозь землю, уши пылали, щеки сделались пунцовыми. Полянский недоуменно вытаращился на сплетающиеся в замысловатых позах тела. Хамэй рассмеялся.

* * *

Почти весь день Лиса прослонялась по станции подобно призраку – молчаливому, незаметному. Изо всех сил она старалась не думать о своем провале и усердно гнала мысли прочь, но те назойливой мошкарой возвращались снова и снова. Даже тренировка с огнем не дала передышки нервам, а лишь распалила злость на собственную глупость. Против воли Лиса прокручивала в памяти случившееся и пыталась понять, где именно просчиталась. Рэйн видел на несколько ходов вперед, но все равно недостаточно – о сыворотке он ведь не позаботился! И тогда приходило смутное осознание: сыворотка для него не важна, важен чип. Что же на нем записано?

Вакарай обо всем узнал от Хамэя, и теперь слал сообщения со словами поддержки. Говорил, что ничего страшного не случилось, что информации на чипе могло вовсе не быть, мол, Аллерт блефовал ради выгоды. В некоторой степени Лиса восхищалась Вакараем. Агент был спокоен, хотя ревность испепеляла его, сложно представить что он чувствовал зная, куда она летит и к кому.

Только под вечер удалось избавиться от мрачного настроения, и когда купол подернулся алыми прожилками искусственного заката и вспыхнули фонари, Лиса решила, что пора возвращаться в жилой сектор. Должно быть, тетя Гаяна уже накрыла на стол, надеясь, что она придет к ужину.

Попав домой, Лиса первым делом зашла на кухню, откуда слышалось шкворчание и тянуло жареным мясом. Тетушка возилась с тарелками, а завидев Лису, тут же бросила занятие.

– Лиса, девочка моя, ты где пропадала? Я уже собиралась надоедать тебе сообщениями.

Лиса взяла руки Гаяны в свои и крепко сжала. Ладони тетушки – сухие, морщинистые – такие теплые и родные!

– У меня были кое-какие дела в Центре, поэтому опоздала, – улыбнулась Лиса. – Давай помогу с готовкой.

– Я почти закончила. Пойди лучше позови Марка, а то сидит весь вечер в своем кабинете как в тюрьме. В молодости он за работой часто забывал поесть, а теперь и говорить нечего. Чуть ли не насильно тащу к столу.

Пройдя мимо обеденного стола, Лиса прихватила из вазочки конфету, зашелестела оберткой и сунула в рот. Сладко-ментоловый леденец холодил нёбо, плохое настроение окончательно растворялось в атмосфере домашнего покоя.

Дверь в кабинет дяди была приоткрыта, в полумрак коридора сочился свет, отчетливо слышались голоса.

– …что я должен передать нашему покровителю? – спросил Вакарай с проекции.

– Сыворотку. Хамэй уже снарядил «Альбу» к отлету. Он провезет контейнер под видом парфюмерной эссенции, в порту проблем не возникнет, все оговорено.

Лиса остановилась, дожевывая леденец, и протянула руку, чтобы толкнуть дверь.

– Лиса знает? – спросил Вакарай.

– Нет. И не должна знать. Никто не должен. Тарковский отправит сыворотку в лабораторию одной из своих компаний для изучения и доработки. Если мы разгадаем природу Сущностей и Погонщиков, то будем готовы к войне. Ты останешься в Аквинии, чтобы проследить за ходом работ.

Леденец застрял в горле и теперь казался булыжником. Рука так и замерла у двери. Лиса стояла в полумраке растерянная и оглушенная, откуда-то из глубины души поднималось нехорошее предчувствие и даже страх. Неужели… О, Психея!

– Это правильный ход, ‒ согласился Вакарай. ‒ Только как быть с подопытными? У нас нехватка сильных эспиритуалов, не хотелось бы кого-то потерять, если сыворотка не сработает, и вместо Погонщика мы получим одержимого.

Полянский поправил очки, в них отражался голубоватый свет от проекции.

‒ Мы найдем подходящих людей и подготовим к трансформации, чтобы максимально оградить от безумия. Да, будет нелегко и придется хорошо потрудиться. На сегодняшний день только Лиса полноценно может управлять Сущностями…

Больше она ничего не слышала.

Воздух вдруг сделался тяжелым, вязким, а сердце забилось с такой силой, что вот-вот проломит грудь. Ошарашенная ужасными словами Лиса попятилась, глядя на свои ладони. Она буквально видела, как вместо привычных искр и огненных вихрей ее руки обволакивает черный туман и поднимается все выше и выше, желая поглотить тело и забрать душу. Она стиснула зубы, чтобы не закричать и обессилено прислонилась к стене, чувствуя, что проваливается в пустоту.

Должно быть, она все же вскрикнула, потому как Полянский выскочил в коридор.

‒ Лиса, что случилось? ‒ Марк взял ее за плечи.

С силой Лиса одернула его руки.

‒ Не смей ко мне прикасаться!

Лицо Полянского сделалось бесстрастным, серые глаза смотрели на Лису сквозь стекло очков ‒ холодные, немигающие. В этот миг она ощутила колебания темной энергии. Конечно! Сейчас он снова воспользуется своим даром, и станет убеждать, будет говорить свою «правду», и просить делать то, что нужно…

‒ Дочка, ты неправильно поняла. Послушай, чтобы победить иногда приходится принимать нестандартные решения.

‒ Какие?! Создать собственных чудовищ?! Ради этого я страдала в лаборатории Ордена? Ради этого пожертвовала совестью и обманула человека, который мне дорог? Предала того, кто спас меня?

Марк снова коснулся ее плеча.

‒ Не надо так говорить. Успокойся и подумай. Необходимо, чтобы Тарковский занял пост советника, а из-за твоей недоработки мы лишились доказательств сотрудничества Ордена с «Яростью», и не смогли получить чип Аллерта. Теперь приходится менять планы. Понимаешь, нет смысла распыляться и тратить силы на борьбу с Орденом, ведь бой проигран, а вот войну еще можно выиграть. Мы должны смотреть в будущее. Если получим…

‒ Ложь! Все ложь! ‒ вспылила Лиса. ‒ Сначала вы использовали мой дар, затем имя, а теперь и вовсе хотите превратить в… О, Психея! Ты использовал меня для своих грязных целей! Тарковский, Инквизиция и ты играли мной как безмозглой куклой!

‒ Лиса, мы семья. Сопротивление…

‒ Сопротивление стремительно несется в пекло! Разве ты не видишь? – голос срывался на крик. – Я не хочу становиться такой, как вы! Я никогда такой не стану!

С глазами полными слез обиды, Лиса бросилась в гостиную, вслед летели фразы с уговорами, но она не слушала. Выскочила на улицу и жадно вдохнула прохладный воздух. Голова кружилась, ноги подкашивались, по щекам бежали слезы, оставляя соленые дорожки. Постояв немного на веранде, и поняв, что Марк идет за ней, Лиса бегом ринулась в темноту. Ноги сами несли прочь от дома.

Через час Лиса уже сидела в кокпите шаттла. Рядом с креслом пилота стояла сумка со снаряжением, которое она успела собрать в хранилище Убежища. Ярко горели дисплеи, мигали огни консоли. На главном экране всплыло сообщение диспетчерской службы:

«Вылет разрешен. Опоры будут опущены через 10, 9, 8…»

Уверенными движениями она щелкала тумблеры, и вслушивалась в грудное урчание двигателей. По корпусу прошла вибрация, шаттл тряхнуло – опоры ушли из-под брюха. Теперь можно стартовать.

Во мраке космической пустоши мерцали звезды, очаровывая холодным светом и шепотом вечности. Лиса внимательно следила за приборами, направляя корабль подальше от Ориваль, Сопротивления, политики и лжи. Ее мир в одночасье сделался мрачным и грязным. Чистое сияние звезд стало отголоском некогда жившей в сердце мечты, которая теперь так же далека и недоступна.

Куда направляется – Лиса не знала. «Альба» ушла в преобразовательный прыжок, и перехватить Хамэя, постараться убедить его не отдавать сыворотку Тарковскому не выйдет. Куда лететь, если даже среди своих ты чужая? Этот вопрос тисками сжимал сердце до тех пор, пока она не поняла: неважно где ты, важно оставаться собой.

Лиса поудобнее уселась в кресле и закрыла глаза, губ коснулась счастливая улыбка. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему свободной.

Глава 26. Кровь дракона

Корвет «Зевс», система Гаарта, ОСП

‒ Караван не из простых, ‒ Арчи нервно оттянул ворот кителя и перевел взгляд на Рэйна. ‒ Капитан, мне как-то не по себе. Ведь груз на борту каравеллы… Уф… Там капсула с Погонщиком! Прямо мурашки по коже!

– Зеленого уродца держат в искусственной коме. В этом состоянии ублюдок не опаснее овоща, – ответил Рэйн. – Волноваться стоит о системе точечной оборы, которая затруднит абордаж, и о наемниках с большими пушками, которые горячо встретят в ангаре.

Арчи улыбнулся, обнажив ряд идеально ровных крупных зубов, и принялся проверять настройки силового поля. Убедившись, что нервозность пилота – явление секундное, Рэйн облокотился о поручень капитанского мостика и щелчком пальца выбил из пачки сигарету. Закурил. Чертов караван действительно не из простых. Это корабли дьявола, имя которому «Экзо матрикс».

Еще раз сверившись с координатами, Рэйн перевел изображение в тактический режим. Теперь он стоял в центре Мерцающей зоны; по правую руку оранжевая звезда системы Гаарта, слева – ледяной гигант Нефилим 23GRT, мерно ползущий по орбите. В тени гиганта пряталась станция Дева, похожая на пылинку. Плавным движением Рэйн увеличил выделенный сектор ‒ а вот и корабли.

Их было пять. Посудины вышли из преобразовательного прыжка восемь минут назад и уже закончили торможение. Теперь выстраиваются боевым порядком: каравелла в центре, по бокам юркие рейдеры-конвоиры. Рэйн взял в руки проекцию. На ладони застыл рейдер класса «Ястреб» ‒ новейшая военная разработка, поступившая на вооружение ВКС пару лет назад. Рэйну не посчастливилось летать на подобных, но он прекрасно знал, на что способны крылатые убийцы. Маневренные и быстрые, с усиленным клапаном в преобразователе, с монокулярным сердечником в колбе реактора, вооруженные ракетами и умными минами – «Ястребы» были крайне опасны.

На миг рейдер потерялся в сигаретном дыме, словно в облаках при входе в атмосферу. Серебристый дракон мог бы сожрать «Ястребов» одного за другим, как мошкару, но не станет. В битву с конвоем ввяжется «Черная Бэтси». Что до «Зевса», то ему перепадет добыча покрупнее – каравелла «Дивайн». Рэйн отлично помнил этот корабль с кроваво-красным логотипом корпорации на фюзеляже и росчерком крупных букв. Именно на борту «Дивайн» он когда-то продал душу «Экзо матрикс» и стал участником проекта ZEUS.

– Арчи, скорость в ноль. Начинай разгонять охладители, даже намека на тепловой след не должно остаться. Посидим тихо, нужно понять какой маршрут выбрали наши корпоративные друзья.

– Принято! – отозвался звонкий голос.

Пока Арчи приказывал дракону застыть, Рэйн активировал коммуникатор. На проекциях появились сосредоточенные лица камрадов. В черной броне с экзоскелетом Макс выглядел настоящим монстром: на руках и плечах черные матовые шипы механических суставов, за спиной экспериментальная винтовка, лента с гранатами пересекала нагрудник, а чуть ниже вытянулся стройный ряд запасных магазинов. Живи Макс в Темную Эпоху – щеголял бы коллекцией черепов, прикрученных к доспехам.

Со второй проекции смотрел Свок. Пират держал в руке шлем от боевого скафандра. На побитом оспинами лице растянулся не то оскал, не то полуулыбка. Рэйн заметил, что за ухом у Свока заткнута самокрутка. После тяжелой схватки капитан «Черной Бэтси» устало сядет на ступень капмостика и закурит. Вспомнит о тех, кому не пришлось участвовать в славной заварушке, и отдаст должное противнику. Свок всегда говорил, что это ритуал, мол, выкуренный косяк избавляет от шепота умерших. Что ж, у каждого свои причуды.

Последним появился Кавило. Звука не было, и майор бестолково шевелил губами, будто конопатая рыба. Должно быть, ретрансляторы Джокера передают сигнал с задержкой.

Спустя тридцать шесть секунд до слуха Рэйна донеслись слова:

– Аллерт, Информация подтвердилась? Это действительно «Дивайн»?

– Голову даю на отсечение. Майор, ты какое-то время был капитаном хренова корыта и должен знать, как у них с начинкой. Стандартное вооружение или стоит жать сюрпризов?

Снова немое кино. Снова тридцать шесть секунд на таймере.

– Все модификации вписываются в стандарты, – звучал голос, но губы майора не дрогнули. – Вряд ли что-то изменилось с тех пор. Сейчас отправлю чертеж.

Файл выпорхнул из хэндкома, и Рэйн принялся заворожено рассматривать каравеллу. Линии и углы, цифры и кривые в его воображении обрастали костями каркаса и мясом обшивки; получали жилы из проводов и труб, покрывались керамикой и сталью. Меньше минуты ушло, чтобы изучить корабль. Теперь Рэйн знал о «Дивайн» все.

Но этого недостаточно. Убрав чертеж, он перевел взгляд на проекцию.

– Майор, что за фигня под брюхом? – Рэйн указал на ряд приоткрытых слотов, похожих на оттопыренные чешуйки. – На чертеже этого нет.

Кавило пожал плечами.

– Понятия не имею. В конце концов, это ты у нас жестянка вот и…

Дослушивать Рэйн не стал и отключил связь.

– Там могут быть лазерные установки, – подал голос Свок.

– Или ремонтные боты, – добавил Макс. – А может зонды или еще какая дрянь. Аллерт, хватит гадать, пора браться за дело.

– Пора, – кивнул Рэйн. – Макс, собирай наших в ангаре, готовность две минуты.

– Принято, – проекция исчезла.

Рэйн кивнул пирату:

– Свок, если что-то пойдет не так – дай знать.

– Не дрейфь, босс. «Черная Бэтси» задаст им жару. Корпы будут скулить, как обдолбанные шлюшки, – усмехнулся пират и защелкнул гермошлем.

Не сводя глаз с сетки координат, Рэйн надел шлем. Система тут же вывела данные о состоянии брони на визор, в левом верхнем углу замерцали показатели бойцов. Рэйн щелкнул по перчатке с хэндкомом, высвободив молнию. Электрические вспышки отразились бликами на забрале шлема. Руки легли на консоль управления. Пора начинать.

По команде «Зевс» двинулся наперехват. В режиме маскировки дракон плавно скользил через вакуум. Его время пока не пришло…

Первый взрыв вспыхнул на двадцать две секунды раньше, чем «Зевс» занял позицию – в игру вступила «Черная Бэтси». Рэйн смотрел, как на проекции закрутило один из рейдеров. Системы «Ястреба» вышли из строя и корабль швырнуло в гравизону ледяного гиганта. Пламя пожирало обшивку. К подбитой птице тут же устремились ракеты, оставляя позади след из белого света. Первая прошла на три градуса выше. Вторая настигла цель.

На субсветовой скорости «Черная Бэтси» ринулась левее. И если минуту назад сканеры рейдеров судорожно искали невидимого врага, то после пуска ракет разгадали тайну. Оставшиеся «Ястребы» шмальнули по цели. Ракеты МК-12 иглами прошили вакуум…

Свок отличный капитан. Рэйн не на секунду не пожалел о том, что отдал ему свой старый, горячо любимый корабль. Пират вовремя увел каравеллу и теперь «Черная Бэтси» обстреливала из орудий очередного «Ястреба». Тот не сдавался. Рванул на реактивной тяге, заложил вираж и огрызнулся ракетами. Слишком быстро, слишком стремительно. «Черная Бэтси» поймала смертоносную иглу брюхом. Щиты выдержали, но маскировка пала – теперь корабль как на ладони.

Рэйн выругался.

Тем временем каравелла «Дивайн» подняла защитное поле. Из гнезд выглянули орудия, рельсовая пушка повела громадным стволом в сторону «Бэтси». Рэйну показалось, что он слышит скрежет металла, щелчки приемника снарядов и шипение гидравлики – шепот войны в небесах.

– Арчи, к «Дивайн»! В лоб на расстояние выстрела, а потом на девяносто вниз, – скомандовал Рэйн.

«Зевс» вынырнул из черноты, подобно левиафану, поднявшемуся из морской пучины. Прицельная метка поймала «Дивайн» в красный круг. Огонь. Защитное поле каравеллы пошло рябью, заискрило. И пока системы судорожно перестраивались на нового врага, а рельсовая пушка поворачивала башню, дракон уже застыл под брюхом «Дивайн». По-прежнему невидимый для радаров и сканеров; по-прежнему не отдающий тепла, которое можно было бы уловить в вакууме.

– Капитан, – донесся сладкий голос Зевс, – согласно расчетам «Ястребы» готовятся выпустить элетромагнитные мины. Мы в радиусе действия.

– Гадство, – буркнул Рэйн. – Арчи, жми вплотную к «Дивайн». Своих обстреливать не станут. Свок, – вызвал пирата Рэйн, – готовься принять ЭМ.

– Обломятся, – ответил пират.

«Зевс» и «Дивайн» разделяли метры, а «Черная Бэтси» как раз уходила от роя мин. Позади плавали обломки еще одного рейдера. Оставшиеся двое зажимали «Бэтси», мины липли к фюзеляжу, и каждый взрыв ослаблял защитное поле. Свок умело давал отпор и атаковал, но вряд ли управится без пробоин. Нужно помочь.

– Зевс, распознавание сигнатур двигателей «Ястребов».

– Готово.

– Запрограммируй ракеты. Пускай немного побегают.

Пометив красными маркерами «Ястребов», Рэйн активировал вспомогательные орудия. До последнего надеялся, что удастся сберечь ракеты – каждая стоит состояние – но выбора нет. Самонаводящиеся снаряды СРМ-1, прозванные вояками «липучка», не дадут рейдерам дух перевести. Этих малышек не ослепить лазером – микросхемы надежно спрятаны под пленкой «зеркала»; их не изрешетить пулеметами – крошки имеют собственное силовое поле. Выход один – прямое попадание. А есть ли на борту «Ястребов» профи, способные подбить «липучку» с первого раза? Не важно. Главное, что «Черная Бэтси» выиграет немного времени.

Профи среди экипажа не оказалось.

«Липучка» догнала первый «Ястреб» и снесла птице двигатель. Залп из орудий «Черной Бэтси» добил второй полыхающий корабль.

На все ушли секунды.

Рэйн довольно потер руки. Пришло время дракона.

Еще мгновение – и десятки электромагнитных мин облепили фюзеляж каравеллы. Защита пала. Короткий залп – и рельсовая пушка плавится в чистейшей энергии. Под прицелом орудий «Зевса» умолкают пулеметы точечной обороны. Следующим гибнет маневровый двигатель «Дивайн».

– Старпом, принимай управление и готовь абордажную систему. Я немного прогуляюсь.

– Так точно, капитан, – отозвалась Зевс.

Когда Рэйн спустился в ангар, «Дивайн» все еще били конвульсии. Электромагнитные импульсы грызли системы, не давая перезагрузиться. На визоре Рэйн видел, как дракон вцепился в бока каравеллы манипуляторами. Словно когтями в мясо. Он видел, как гарпуны пробивают обшивку, крепко удерживая корабль; как сегмент за сегментом растет абордажный мост. Теперь «Зевс» и «Дивайн» одно целое.

Группа выстроилась у запасного шлюза. Фрей держал в руках лазерный резак, напоминающий огромную бензопилу. Инквизитор и Дрейк вооружились штурмовыми винтовками, за спинами торчали уродливые дула экспериментальных пушек. Да, Погонщик в отключке, но чем черт не шутит? Рэйн отметил, что Бьянка стоит на шаг позади остальных, будто вовсе не в команде. Он крепко подозревал, что девушка может выкинуть финт, который ему вряд ли понравится. Взять ее на миссию было риском… И проверкой.

– Каравеллу зачистить, – отдал приказ Рэйн. – Ученых и командный состав взять живыми.

По черной матовой броне пробежала рябь, превратив бойцов в невидимок. Послышался лязг оружия. Шлюз вздрогнул и с шорохом скользнул в сторону. Длинный коридор абордажного моста был черен, как сам космос. Призраки двинулись в темноту.

Рэйн шел первым. Искусственной гравитации на мосту нет, и движения сделались скованными, медлительными. Магнитные подошвы ботинок щелкали каждый раз, когда он переставлял ноги. Звука не слышно, потому как случайно попавший с борта «Зевса» воздух исчислялся одинокими молекулами. Звук скорее чувствовался ступнями.

Тридцать метров. До внешней обшивки проклятой «Дивайн» всего тридцать метров. Беззвучные шаги. Чье-то тяжелое дыхание в динамике. Непроглядный мрак узкого коридора…

Рэйн вскинул винтовку и активировал кибер интерфейс, готовясь вступить в бой. Инквизитор достал гранаты. Дрейк и Бьянка прислонились к грубым холодным стенам моста. В темноте вспыхнул алый луч лазера. Резак вошел в обшивку, как в масло, выдав фонтан искр. Отблески падали на шершавый, покрытый мелкими царапинами корпус «Дивайн»; освещали пазы и заклепки, отражались от квантовой брони Фрея. С усердием Макс выводил дугу, сражаясь со слоями металла и керамики.

Минута… Другая…

Когда лазер почти коснулся первичной точки, Рэйна вдруг охватило волнение. Что-то не так. Корпорация слишком легко отдала своего монстра. «В „Экзо матрикс“ нет места слабости» – громыхнуло в ушах. И еще сильнее громыхнуло собственное сердце.

Прежде, чем Рэйн успел осознать причину страха, мост содрогнулся.

Лазер выпал из рук Фрея и вспорол гибкую сталь моста. В эфире послышался отборный мат. Еще один толчок, едва не сбивший с ног. Рэйн напрягся. Он слышал, как зарычал дракон – словно попавший в капкан хищник. Сердце отмеряло глухой удар и замерло. На визоре шлема мигало сообщение от Зевс:

«Нас берут на встречный абордаж».

Рэйн почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось. В этот же миг перед глазами вспыхнул кибернетический визор, показав бесформенные ярко-красные пятна в ангаре корвета. Теперь ясно, что пряталось в слотах под брюхом «Дивайн»…

– Прекратить наступление! – гаркнул Рэйн. – Сущности на «Зевсе»!

* * *

Фрэнсис Блэквуд наблюдал за происходящим с капмостика «Посейдона». В режиме маскировки корвет застыл в четверти а. е. от сектора, в котором кипел бой.

Изначально Фрэнсис предполагал, что Аллерт поведет «Зевс» в атаку и самолично ввяжется в бой с рейдерами. Капитан «Посейдона» был уверен, что до абордажа дело не дойдет – все закончится раньше. Во всяком случае, симуляции, созданные на основе психологического профиля Аллерта, это подтверждали. Но ублюдок не оправдал ожиданий и додумался прихватить с собой пиратский корабль. Досадная помеха.

В глубине души Фрэнсис порадовался подобному исходу – так даже веселее.

За сутки до начала операции, на «Дивайн» была установлена новейшая абордажная система. Именно благодаря ей охотник превратился в добычу. Теперь «Зевс» намертво прикован к каравелле двумя комплектами гарпунов с кинетическими нанотросами. Если зевсовцы включат преобразователь – корвет разорвет на куски. Если попытаются расстрелять тюремщиков – корвет разорвет на куски. Если… Третьего «если» не дано. «Зевс» обречен.

Тихо шипели системы, поддерживая маскировку «Посейдона». Приборы едва уловимо жужжали, направляя волны сканеров вглубь вакуума. Фрэнсис прикрыл веки и положил руки на хромированные поручни капмостика. Сжал крепче. Выдохнул. Он отпустил разум и доверился потокам темной энергии. В этом бурлящем ярком вихре ему удалось нащупать родственную душу.

Теперь он видел мир глазами Первого.

* * *

Абордажный мост превратился в гроб с железной крышкой. «Лишь бы успеть к шлюзу» – думал Рэйн. Эта мысль билась в голове секунду, а потом уступила место холодному расчету.

По команде бойцы отключили магниты на подошвах ботинок. Дрейк первым активировал маневровые модули брони и прыгнул вперед, словно собирался нырнуть в воду. На спине и ногах вспыхнули реактивные хвосты, и оперативник полетел обратно к шлюзу, рассекая черноту. За ним отправились Инквизитор и Бьянка. Рэйн скользнул следом. Фрей бросил резак, в мгновение ока установил на мосту взрывчатку, и поплыл к остальным.

Сущности поджидали в ангаре.

Первый энергетический снаряд рванул, когда шлюз был закрыт. Рэйн подал знак приготовиться.

– Вижу тварей на визоре. Четверо.

– У меня ничего нет! – Бьянка постучала пальцем по шлему. – Ничего!

Рэйн выдохнул.

– На кибернетическом визоре… у меня в голове. Знал бы как – передал бы вам картинку. Дрейк, по сигналу со мной. Тварь на два часа. Бьянка, Инквизитор, идите сразу за нами. Ваши на шестнадцать и на восемь. Макс, на тебе шлюз и подрыв моста. Поднять щиты!

– Принято! – отозвался хор голосов.

Шлюз зашипел, открывая взору ангар «Зевса». Белый свет струился с потолочных плит, стальные переборки слабо блестели металлом. Схваченные магнитными ремнями ящики тянулись рядами вдоль стены. Сгустки черного тумана вились в пространстве. Жуткие. Чужие.

Рэйн выскочил в ангар и выстрелил в черный ком. Почти синхронно громыхнули выстрелы справа и слева. От черноты остались рваные лоскуты, которые кружились в воздухе подобно горелым обрывкам бумаги. Шлюз закрылся, и как только мигнул зеленый индикатор «герметично», под ногами почувствовалась вибрация – моста больше нет. Теперь десанту с «Дивайн» сюда не попасть. Во всяком случае, им придется здорово попотеть.

Наступила тишина. Бойцы осматривались по сторонам, разрезая стволами винтовок воздух. Сошлись спиной к спине, каждый держал свою зону в прицеле. Нервы напряжены до придела. Твари могут появиться в любой момент и откуда угодно.

– Зевс, мы на борту. Ангар зачистили, – сказал Рэйн. – Поджарь «Дивайн» и включи преобразователь.

– Капитан, приказ невыполним.

Рэйн часто заморгал. Послышалось?

– Причина?

– Гарпуны оснащены кинетическими нанотросами, мы пострадаем не меньше, чем «Дивайн».

На визор Рэйна посыпались данные о тех самых тросах. Он думал, что самое страшное уже случилось, но ошибся. Между «скверно» и «адово скверно» огромная разница. Ловушка совсем не походила на капкан – это тюрьма, из которой не сбежать до тех пор, пока не явится кто-то из корпорации и не распорядится жизнями зевсовцев.

– Domeni Deus, – вздохнул Инквизитор. – Я чувствую Погонщика. Там, на «Дивайн». Энергетические потоки крепчают, скоро здесь будет целый легион.

‒ Чтобы разделаться с Сущностями придется убить Погонщика, ‒ сказал Дрейк. ‒ Но до него не добраться. Если только не выйдем в открытый космос в скафандрах и не попытаемся проникнуть на «Дивайн». С учетом Сущностей, мы вряд ли успеем.

Последнее слово еще слышалось в эфире, а черный туман уже клубился по полу. Дымился между сварочными швами, обволакивал клепки обшивки, полз по переборкам. Чернота металась из стороны в сторону, принимая уродливые формы. Что-то паукообразное с человеческой головой ползло по стене. Макс выстрелил. Чудовище взвизгнуло, и на его месте тут же появилось новое. А рядом еще, еще и еще…

Энергетические сферы лупили в обшивку, оставляя пятна гари и вмятины. Грохот взрывов перемежался одиночными выстрелами. Под натиском снарядов в щепки разлетались ящики. Металлическая стружка хлестала по броне, нестерпимо воняло горелой проводкой. Мгновенья обернулись бесконечностью. Вязкой, до тошноты пугающей. В этой бесконечности слышался шепот смерти, тенью нависшей над «Зевсом». Еще немного и она укроет команду черным саваном, и кровь окрасит сталь в алый.

Рэйн не успел понять, как это случилось. С потолка черным копьем летит Сущность, готовясь подмять его под себя. Он прыгает в сторону, падает на спину и стреляет. На дисплее мигает индикатор перезарядки… Слишком долго! Справа выскакивает гончая, в пасти горит сфера. Рэйн стиснул челюсти до боли в зубах. Бьянка должна прикрыть.

Но она медлит.

Перед глазами всплывает зеленая строка:

«Боевой режим активирован».

Время замерло. Сфера застыла в полуметре от груди Рэйна, мигнула синей вспышкой и словно в замедленной киносъемке поплыла навстречу. Рэйн шагнул вправо и проводил ее взглядом до самого шлюза. Он вскинул винтовку, прицел поймал уродливую морду гончей. Выстрел. Пуля непозволительно медленно летела к цели. Рэйн видел, как вокруг маревом колышется воздух. Видел, как Бьянка поднимает оружие и наконец собирается стрелять; как Макс скидывает магазин и тянется к разгрузке за новым; как энергетическая сфера летит на Дрейка.

Сердце не билось. Перед глазами пронесся тысяча и один вариант ведения боя. Система выбрала оптимальный.

Рэйн подскочил к Бьянке и выхватил из рук винтовку. Выстрелил в Сущность за спиной Фрея. Сунул оружие застывшей, точно статуя, девушке и побежал. С силой толкнул Дрейка, выведя из-под смертельного взрыва. Боковым зрением уловил движение: Инквизитор метил в тварь. Оценив траекторию пули, Рэйн понял, что у черной мерзости нет шанса. Вдох.

Сердце громко стукнуло и неистово заколотилось. Время снова понеслось вскачь. Бьянка ахнула, сообразив, что чуть не выронила винтовку. Макс, наконец, вставил магазин. Дрейк упал на пол и скупо застонал. Пуля Инквизитора настигла черную тварь.

«Перегрузка системы. Отключение боевого режима» – вспыхнуло перед глазами.

– Отходим! К лифту! – скомандовал Рэйн.

Отступали быстро. Черный туман готовился к новой атаке и рваными клочьями скользил по стенам. Рэйн на ходу связался со Своком. Лицо пирата появилось в верхнем левом углу визора.

Капитан «Черной Бэтси» тепло усмехнулся:

– Босс, вы чего так долго? Я уже…

– Отставить! Свок, разворачивай «Бэтси» и стреляй в «Зевс»!

– Что?! Ты спятил?!

– Стреляй, мать твою! Залп по ангару! Это приказ!

* * *

Фрэнсис Блэквуд улыбался. Куда они бегут? От Сущностей не уйти, для порождений темной энергии не существует преград в виде стен и бронированных переборок, даже вакуум для них не помеха. Да, Аллерт хороший боец, и доказал это когда с какой-то невообразимой, нечеловеческой скоростью расправился с игрушками Первого. Но прятаться в центре управления? Фрэнсис едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Он не имел привычки испытывать жалость к врагу, но эта попытка спастись была такой отчаянной, что он невольно посочувствовал команде «Зевса». Самую малость.

В зале совещаний каравеллы «Дивайн» Первый расслабленно сидел в кресле. Погонщика окружали бойцы в сером камуфляже, хотя защита ему не требовалась. Несмотря на разделяющую «Посейдон» и «Дивайн» пустоту Фрэнсис видел своего подопечного. Чувствовал его, как чувствуют самого близкого и родного человека. Беда в том, что это не человек… Худое бледное лицо, покрытый розовыми шрамами лысый череп и горящие зеленым светом глаза выдавали в нем иную природу. Существо без души.

Фрэнсис обратил к Первому свои мысли:

«Ты хорошо справляешься. Я получил удовольствие, наблюдая за битвой, но пора заканчивать».

«Хозяин, не оставляй меня» – обжег ответ.

«Я вынужден. „Посейдону“ нужен капитан, мой разум должен быть чист. А теперь убей всех на „Зевсе“. Аллерта не тронь, я сам о нем позабочусь».

«Слушаюсь».

Разрывая связь Фрэнсис еще слышал голос Первого, и видел как Сущности разрастаются. Они заполонили отсеки и коридоры «Зевса», не оставив свободного пространства. Кто-то кричал. Кто-то истекал кровью. Кто-то умирал.

И когда Фрэнсис позволил разуму отпустить Первого, то ощутил жар тысячи солнц. Он закричал и повалился на пол. Боль скрутила жгутом, пронзила каждую клетку тела и с мясом вырвала кусок его Я.

– Капитан! Капитан! – пилот взял за плечи, помогая подняться.

– Вернись в кресло! – рявкнул Фрэнсис.

Он встал сам. Из носа горячими струйками текла кровь. Утерев ее рукавом кителя, Фрэнсис уставился на тактическое пространство капмостика. «Дивайн» нет! Обломки мерно кружили в пустоте… Пустота была в душе. В ней больше не ощущалось родного человека.

Фрэнсис стиснул зубы. Затуманенным взглядом он смотрел на разорванную плоть каравеллы, на искалеченный «Зевс» с дырой в брюхе, на «Черную Бэтси», нацелившую орудия.

– Снять маскировку! Включить двигатели! – приказал Фрэнсис, и вместо ответа услышал рев «Посейдона». – Активировать орудия!

Ускорение отозвалось нытьем под ложечкой. Звезды стремительно неслись навстречу, пока космос не выкинул корвет в нужный сектор.

«Посейдон» дал залп прежде, чем вспышка света оповестила о его появлении. Ракеты – хищные, злые – прошили «Черную Бэтси» как бумажную. Пламя расцвело на обшивке, нарисовало диковинный узор и погасло. За ним последовал взрыв. По сторонам разметались осколки и пыль.

Из носа Фрэнсиса по-прежнему текла кровь, оставляя бурые пятна на синем кителе. Не обращая внимания, он перевел прицел на «Зевс» в боку которого зияла дыра. Залп.

Ракеты ударили в пустоту и полетели по своей траектории куда-то вдаль. А в черноте космоса светился след преобразователя. «Зевс» ушел.

От бессилия Фрэнсис взвыл.

* * *

На капмостике хаотично парили незакрепленные предметы. Треснутая пластиковая чашка ударилась о переборку, закружилась волчком и полетела к задраенному шлюзу. Погнутые ярко-оранжевые наушники беспомощно висели над консолью, как сломанная бабочка. Рядом медленно плыли красные шарики: мелкие, будто росинки. А были и покрупнее, с пивную крышку. Один такой шар наткнулся на забрало шлема Рэйна и растекся по стеклу бордовой кляксой.

Кровь.

Рэйн не знал, кому она принадлежит. Возможно, его собственная. А может Бьянки или Дрейка.

Невесомость брала свое. Рэйн смахнул с забрала кровь, и та снова бусинами полетела к консоли. Он даже не почувствовал боли, когда получил ранение. Система брони тут же обработала рану и восстановила герметичность скафандра, но кровь все равно успела пролиться. Дрейку и Бьянке досталось сильнее, сейчас они в лазарете, лежат в капсулах под присмотром автодока. Инквизитор сказал что выкарабкаются, главное быстрее попасть на Джокер, где о них позаботится Бобби.

Рэйну пришлось отключить искусственную гравитацию и системы жизнеобеспечения. Он был вынужден набрать в отсеки холодной пустоты ‒ при других условиях преобразователь было не включить. Это решение чуть не убило Арчи. Парень чудом успел влезть в скафандр и надеть шлем, на миг даже потерял сознание. Вот они… плоды уверенности в непоколебимой силе.

Управление взяла на себя Зевс. На визоре мерцали сообщения о ее действиях, но Рэйн не смотрел. Он доверился старпому, а сам погрузился в мысли. Подумать было о чем.

Когда в тактическом пространстве Рэйн увидел на проекции точную копию «Зевса», то решил, что сходит с ума. Галлюцинации? Нет. Он понял это когда стальной дракон выстрелил в «Черную Бэтси». Рэйн не первый раз видел гибель корабля и терял людей, но сейчас со стороны выглядело так, будто «Зевс» дал залп по своим. Даже шутка о злобном брате-близнеце не объясняла этого бреда.

Мимо проплыла пачка сигарет. Рэйн поймал ее и покрутил в руке, разглядывая синие буквы на торце. Достал сигарету, зажал между указательным и средним пальцем. Конечно, это не косяк Свока. Но кто знает, вдруг сигаретный дым поможет избавиться от шепота умерших? Свок сказал бы, что стоит закурить. Но сейчас Рэйн не мог даже этого.

Глава 27. Те, кто меняют мир

Станция-мегаполис Парадиз, ОСП

К плохим новостям Андре всегда относился с должным безразличием. Для него в принципе не существовало плохих новостей, потому как любое известие – это информация. А информация не может быть плохой или хорошей, она бывает полезной или нет. Людям свойственно не понимать смыслов, некоторые не видят скрытых слоев и отметают то, что считают неинтересным либо ненужным. Андре никогда так не поступал. Ведь что неважно сегодня, может утопить чью-то карьеру завтра. Работа с советником Колманом научила еще одному трюку: нельзя считать информацию оружием, потому как порой даже атомная боеголовка превращается в палку. Информация – это ресурс. Он продается, покупается, оценивается в чьи-то жизни, выменивается на всевозможные блага. Андре убеждался в этом снова и снова.

Встреча с магистром Ведилоном прошла, как ожидалось – скучно. Магистр пытался торговаться, заявляя, что без поддержки Инквизиции любой, кто займет пост советника ОСП, не продержится в кресле и полугода. Даже Кай Столберг. Поэтому в «Экзо матрикс» должны позволить Ордену собственные эксперименты с Сущностями. Конечно, он не говорил об этом прямо. Старик умело плел словесные кружева, и в каждом узоре таилась ловушка.

Андре выслушал Ведилона с неподдельным интересом: соглашался когда нужно, заискивающе улыбался, если того требовало самолюбие Его Преосвященства. А потом голосом, в котором слышалась скука, сказал: «В „Экзо матрикс“ никому ничего не должны». Пришлось напомнить об агентах Сопротивления, кусающих Инквизицию за пятки. Пока за пятки. В Ордене прекрасно понимали, чем это закончится, однако виду магистр не подал. За свою жизнь он собаку съел на политических перипетиях и знал о закулисных интригах не меньше Андре, а то и больше. Последний аргумент: «корпорации известно о связи Ордена с „Яростью“ и Гленом Мэйсоном» так и остался невысказанным. Магистр Ведилон не из тех, кто будет ходить по тонкому льду. Во всяком случае, до тех пор, пока Инквизиция не обрубит хвосты и не омоет окровавленные руки святой водой. На том «досадное недопонимание между партнерами» себя исчерпало. Уже к вечеру Магистрат примет Кая Столберга в Пантеоне на праздничной мессе, где объявит его Избранным.

На станции Парадиз Андре не стал задерживаться. Покинув золотые стены Пантеона, он направился в космопорт, где швартовался корабль корпорации. Каравелла «Сердце Солнца» держала путь к планете Альфа-Голсон. Вот там ждало настоящее испытание.

Полет предстоял долгий, и Андре не намеревался терять время даром. Заперся в своей каюте, растянувшейся на добрую половину жилой палубы, и принялся за работу. Как у любого, кто держит власть, у корпорации были свои люди в СГБ. Большинство из них – настоящие патриоты, понимающие ситуацию и риски. Остальные – купленные пешки. Но встречались и те, кто играл сольную партию. Например, полковник Константин Труханов. Андре знал его целую вечность. Шеф Разведывательного Управления и начальник Департамента СГБ обязаны быть добрыми друзьями – это вопрос выживания. Пускай Андре давно не на службе, но разговору погоны не помеха.

На проекции Труханов расслабленно сидел в кресле в своем кабинете. Обстановка строгая: длинный стол, стеллаж из матового стекла и флаг ОСП на заднем плане. Андре отметил, что полковник сильно постарел. Волосы и пышные бакенбарды отливали сталью, морщины расчертили лицо, да и в плечах он сделался меньше. Но хуже взгляд. Глаза выдавали непомерную усталость, будто на Труханова давила вселенная и он больше не в силах ее удержать.

– Балатье? Не ожидал, не ожидал, – Труханов достал из хьюмидора сигару и со смаком раскурил. – Какого хрена надо?

Андре усмехнулся. Может время и добралось до тела Медведя, но внутренний стержень по-прежнему из титана и не поддается коррозии.

– Ты постарел, – с улыбкой заметил Андре. Улыбка была искренней.

– Ну, знаешь ли… ты тоже не тот пацан из разведки. Хоть и поменьше моего живешь, а все равно такой же старый хрен. Не правда ли, Змей?

– Давно меня так не называли, – протянул Андре и уселся в кресло. – Не поверишь, но скучаю по тем временам, должно быть, с возрастом становлюсь сентиментальным.

– Вряд ли ты шифровал канал ради соплей по прошлому, – выпустил облако дыма Труханов. – Выкладывай.

Предав лицу выражение участия и понимания, Андре сказал:

– Есть информация, которую я готов обменять. Услуга за услугу.

– По-прежнему любишь дергать за ниточки? На кого теперь работаешь?

– На правительство, – повел плечами Андре.

– Правителей в ОСП сейчас много. Не меньше чем дерьма в нужнике. Мне проще. У меня один босс, – Труханов ткнул сигарой куда-то вверх, по-видимому, имея ввиду Справедливость. Продолжать расспрос не стал, прекрасно понимая, что Андре увильнет от правды. – Какую услугу хочешь и что предложишь взамен?

– Мне почти ничего не надо, – отмахнулся Андре. – Кроме информации. Я отправлю перечень того, что нужно.

Труханов нахмурил кустистые брови:

– Змей, ты же знаешь правила. И знаешь, где проходит грань. Ничего, что запятнает мундир или нанесет ущерб интересами СГБ, ты не получишь.

– Не переживай, я не забыл. Думаю, мы по-прежнему можем доверять друг другу. Лови список.

Внимательный медвежий взгляд скользил по буквам на хэндкоме. Оставленная в уголку рта сигара дымила, безжалостно щипая Труханову глаза, отчего тот щурился. Наконец, он коротко затянулся и вытащил сигару изо рта.

– Последний пункт – НЕТ.

– Как скажешь, – развел руками Андре. – Считай, что его не было.

– Хорошо. Я принимаю условия, информация будет у тебя к утру. Теперь слушаю.

Андре положил руки на стол и наклонился так, чтобы его лицо было лучше видно на проекции.

– Один из твоих парней убрал Глена Мэйсона, но это не так. Мэйсон жив. Более того… он не в единственном числе.

Заслышав новость, Труханов недовольно крякнул.

Андре продолжил:

– Я дам кое-какие наводки, которые помогут выйти на «Ярость» и размотать этот клубок, – он немного помолчал, будто решая: стоит ли говорить больше? Поймав во взгляде Медведя жадный интерес, решил разыграть спектакль до конца: – Есть кое-что на работающую в Аквинии сеть агентуры Сопротивления. Там крохи, но тебе будет за что зацепиться.

– Очень щедро. Не знаю, что ты задумал, Змей, но СГБ явно в выигрыше. К утру получишь информацию в лучшем виде.

Полковник потянул палец к хэндкому, чтобы отключить связь.

– Подожди! – остановил Андре. – Ты уже слышал, что близятся перемены?

– Да. Скоро в правительстве одни мудаки сменят других. Это не новость.

– Ты не понял, – вздохнул Андре. – Близятся реальные перемены. Мир изменится, и никогда не будет прежним. Я просто хотел предупредить. Сказать, что если появится возможность уйти – уходи. Медведь, ты слишком молод для того, чтобы умереть от инфаркта. Мне бы этого не хотелось.

Намек не прошел мимо. Труханов заметно скис: седые брови поползли к переносице, губы сжаты в бледную линию, даже китель будто сделался ему большим – так сильно опустились плечи. Андре вдруг понял, что перед ним действительно старик. Старый Медведь…

– Андре, – поднял взгляд Труханов. – Не знаю, какому богу ты молишься и какому правителю служишь, но помни: перемены и тебя сотрут в порошок. Подготовь путь к отступлению. Ты слишком молод, чтобы кончить с дырой от пули во лбу.

* * *

Известие о неудаче «Посейдона» в битве с «Зевсом» застало Андре на Альфа-Голсон. Он как раз шел по проспекту бизнес-квартала, пораженный тем, как расцвела столица. Хеджион построили, когда колонизация была в самом разгаре, и надо признать, что город вышел препоганый. Тем не менее, за последние годы он преобразился. Небоскребы жались друг к другу так, словно были частью одного архитектурного ансамбля, черные глянцевые фасады горели рекламными проекциями. Гирлянды с красными бумажными фонариками тянулись от здания к зданию, будто паутина. Зелени заметно прибавилось. Вдоль тротуаров и на каждом балконе стояли кадки с кустами или чахлыми деревцами – так местные власти надеялись дать бой городскому смогу. Разметка аэротрассы сверкала далеко вверху, и с тротуара автомобили казались пролетающими над городом птицами. Свинцовое небо, наполненное копотью, не особо радовалось шустрым соседям и отвечало коричневой от примесей моросью.

Андре повернул к скверу. Остановился у мраморной скамьи и еще раз прокрутил сообщение Виктора. «Посейдон» упустил «Зевс». Погонщик мертв – превратился в кровавую росу вместе с экипажем «Дивайн». Андре просмотрел отчет и фрагменты записи боя, стараясь держать хладнокровие, но внутри кипел гнев. Проклятый ублюдок! Как долго этот синтет будет портить планы корпорации?!

Меньше чем через минуту Андре совладал с собой. Несомненно, это плохая новость. Однако он воспринял ее как полезную информацию. «Зевсу» сильно досталось, а значит, корвет придется ремонтировать, это надолго выгонит Аллерта из вакуума. Он остался без корабля, и уязвим, как никогда раньше. Плюс ко всему «Зевс» приметный, и Андре был уверен, что вскоре будет знать координаты верфи, на которой его примут.

Отослав Виктору сообщение с дальнейшими указаниями, Андре зашагал к гостинице «Индастри-палас». Он прислушался к себе: смог ли в полной мере избавиться от эмоций? Сейчас предстоит важное дело, нужна холодная голова, иначе можно ошибиться.

На двадцать восьмом этаже встретила охрана. Двое в черных деловых костюмах застыли поодаль в коридоре, и двое у двери в номер. Охранники с каменными лицами профессионалов без вопросов пропустили внутрь – хороший знак.

Хозяин номера стоял у панорамного окна, любуясь полуденной суматохой Хеджиона. Солнечный свет обволакивал высокий широкоплечий силуэт, и на миг Андре показалось, что перед ним советник Колман. В этом человеке чувствовалась та же сила и харизма. Окно слегка затемнилось, укрыв комнату от солнечных лучей. Автоматически включились потолочные лампы. Собеседник обернулся: каштановые волосы строго зачесаны назад, веснушчатое холеное лицо лучится уверенностью.

– Вы очень пунктуальны, – кивнул он, и жестом пригласил сесть.

Андре опустился на синий бархат кресла и небрежно поправил лацкан пиджака.

– Это всего лишь полезная привычка, господин Тарковский.

* * *

Станция Джокер

В доках полно народу, а на смотровой площадке ни души. И дело не в том, что рабочим незачем сюда зайти, просто никто не решался мешать предводителю Севера. Рэйн стоял у обзорного иллюминатора, заложив руки за спину, а разум блуждал в дождливых переулках одиночества. Смерть Свока и команды «Черной Бэтси» кое-что изменила. Впервые Рэйн задумался, что поступает неправильно. Три месяца назад в захудалом баре на станции Дева он рассказал Максу о своих планах; говорил, что хочет встать во главе Северного клана и получить протекцию Даркуса, чтобы пошатнуть опоры под «Экзо матрикс» и дать людям доступ к богатствам корпорации. Он лгал. В глубине души Рэйн знал, что станция Джокер и пиратский флот станут пушечным мясом в его личной войне. «Победа любой ценой…» – шептало подсознание голосом инструкторов военной академии, психологов и зомбирующих кодов нейросети ВКС. Эти слова засели где-то на подкорке и даже стали частью генома. Так мыслит солдат до мозга костей, так мыслит машина для убийства. Но что-то менялось. Непонятное чувство сдавливало Рэйну грудь и заставляло смотреть внутрь себя. Впервые он ощутил это на станции Рассвет – электрический разряд, дрожь в теле и осознание чего-то большего, – затем подобное повторилось в лимбе. Разве способен один человек изменить мир? Нет, думал Рэйн, и знал, что прав. Однако в душе теплилось хрупкое: «А если?..»

Стекло смотровой площадки тянулось от изогнутого потолка до самого пола и занимало добрую часть внешнего кольца. Отсюда хорошо видны платформы доков и манипуляторы Джокера. Впереди, насколько хватает взора, тянется черная прерия и звездная россыпь, тонущая в мерцающем рукаве Пояса Артемиды. Но главное – отсюда виден «Зевс». Корвет стоял на приколе удерживаемый в пустоте магнитными захватами. От фюзеляжа и крыльев к выступам станции тянулись тросы, на стальной коже загорались лучи сварки, иногда рядом вспыхивали дюзы ремонтных ботов.

Дракон был ранен. Его брюхо вспороли от первого инженерного отсека до грузового. В дыре виднелись кости каркаса, плоть свисала кусками внешней обшивки и вывернутыми наизнанку внутренностями проводки. Ангара больше не существовало. Рэйн непроизвольно коснулся собственного живота, убеждаясь, что там нет такой же раны. Он всегда знал, что в корабле заключена частичка его души, возможно, там же он хранил сердце. И чем дольше Рэйн не бывал на борту, чем реже выходил в космос – тем меньше оставалось от него самого. «Зевс» – воздух, без которого он погибнет.

Послышались негромкие уверенные шаги. Рэйн не обернулся – знал, кому те принадлежат.

Инквизитор встал рядом, взгляд устремился к стальному дракону.

– Больно видеть его таким, – сказал Веласкис. – Да поможет нам imperium Domini[17], справиться с этим. Слышал, что уже завтра пробоину затянут, а значит, нужно что-то решать.

– Закончат минимум через два дня, – ответил Рэйн, не сводя глаз с «Зевса». Проследил за тем, как ремонтный бот крепит лист обшивки, и повернулся к Веласкису: – Инквизитор, эти заплатки и наспех затолканные внутрь кишки сложно назвать ремонтом. Метнуться из системы в систему сгодится, но если придется вступить в бой, то можно будет читать «Реквием». Ты ведь не забыл ту скверную молитву?

Веласкис усмехнулся:

– Побойтесь Творца, капитан.

– Веласкис, мы оба видели тот корвет… Там была точная копия «Зевса», и мы оба знаем, что это значит.

Они немного помолчали, глядя на застывшего в черноте дракона. Рэйн хотел сказать о своей задумке, но тянул. Почему-то казалось, что если он произнесет мысли вслух, то навсегда расстанется с кораблем, предаст. По телу побежал мерзкий холодок, даже волосы на руках встали дыбом.

– Я хочу, чтобы ты присмотрел за ним, пока меня не будет рядом, – наконец сказал Рэйн, и машинально коснулся груди, нащупав под курткой медальон. – «Зевс» примут на верфи станции Кора.

– Помню это место. Вы там «Развалюху» купили. Ужасный шаттл.

– Отличный шаттл, – поправил Рэйн. – На Коре надежные люди, лишнего болтать не станут, да и молчание оплачено с лихвой. С «Зевсом» ребята давно знакомы, именно они переписали приоритеты ИскИна и поставили абордажную систему. Арчи и Владимиру понадобится помощь. Путь предстоит неблизкий, ремонт тоже затянется, и может случиться что угодно, поэтому ты нужен там, – Рэйн пристально посмотрел на Инквизитора и положил руку ему на плечо. Крепко сжал. – Веласкис, сбереги корвет для меня.

Инквизитор кивнул.

– «Зевс» vestra anima[18]. Я сберегу его. Клянусь.

* * *

В кабинет она вошла незаметно. Тихая и гибкая, словно кошка, подкралась к Рэйну сзади в надежде застать врасплох. Он услышал ее мягкие шаги еще в коридоре, и почувствовал аромат духов, как только она переступила порог, но сделал вид, будто занят работой. Теплые руки крепко обняли, нежные губы коснулись его щеки.

– Мия… – улыбнулся Рэйн.

– Скажи, что ты меня не услышал.

– Хочешь, чтобы соврал?

– Еще чего!

Мия поставила на край стола пакет, проекция станции мигнула и спрятала ее в цифровом облаке. На девушке было легкое платье из небесно-голубого шелка, волосы цвета мокко рассыпались по плечам, карие глаза сияли как звезды. Рядом со сталью Джокера южанка казалась волшебным цветком.

– Вот, принесла тебе поесть.

‒ Не стоило. Я собирался заехать домой, чтобы пообедать.

Мия вздохнула, нахмурилась.

‒ Да, собирался. Шесть часов назад.

Оставив слова висеть в воздухе, Рэйн покосился на хэндком: она права, обед давно превратился в ужин. За работой легко потерять счет времени, а о еде даже думать не хотелось ‒ после всего, что случилось, кусок в горло не лез.

Тихо зашелестела застежка пакета, и на столе появился пластиковый бокс, где на подушке зелени лежали сэндвичи. Уловив запах домашней котлеты и поджаренного до золотистой корочки хлеба Рэйн понял, что по-настоящему голоден и рьяно принялся за еду. Тем временем Мия колдовала над кофе. Под ее чутким руководством кофеварка умудрялась выдавать шедевры для кофеиновых наркоманов.

‒ Рэйн, не задерживайся допоздна, ладно? ‒ Мия протянула ему чашку.

‒ Не могу обещать, ‒ пробубнил Рэйн с набитым ртом. Уловив в ее взгляде упрек, сменил вектор: – Как дела на ферме?

– Отлично! Наращиваем объем, скоро можно открывать второй модуль. Знаешь, я еще кое-что придумала, если одобришь идею, то обязательно займусь. Мне хотелось бы…

Договорить она не успела. Динамик хэндкома взорвался аккордами бас-гитары, на узком дисплее всплыл запрос связи от Даркуса. Рэйн убрал недоеденный сэндвич, быстро вытер рот салфеткой и щелкнул пальцем по браслету. Кабинет вмиг изменился: в комнату словно запихнули вторую такую же. Раньше Рэйн не замечал сходства, и теперь с удивлением рассматривал черный стол и кожаные кресла на проекции кабинета Даркуса.

– Аллерт, – кивнул пират, – хорошо, что ты в Центре, не придется откладывать разговор. – Он погладил перетянутую золотыми кольцами бороду, перевел взгляд на Мию и тепло улыбнулся. – Mia Rosa[19], моя девочка, я так соскучился.

Белоснежная улыбка засияла на смуглом лице Мии, в ней было столько нежности, что хватило бы на каждого жителя станции. Мия протянула ладонь, чтобы коснуться Даркуса. На миг их руки встретились, затем пальцы девушки прошли насквозь и утонули в цифровом обмане. Странно было видеть, как суровый воин вдруг оттаял, а взгляд наполнился тоской, какая бывает в глазах преданного пса.

– Мы скоро встретимся, – пообещал Даркус.

– На свадьбе, – кивнула Мия, и стрельнула глазами в сторону Рэйна, спрашивая: «Я не ошиблась?».

– Именно так, – подтвердил он. – Малышка, не возражаешь, если мужчины поговорят о делах?

Девушка отправила старому пирату воздушный поцелуй. Даркус поймал незримое послание, сжал в ладони, словно хрупкую бабочку, и поднес к груди, чтобы спрятать в сердце.

– Te quiero[20], – сказала Мия. – Вас обоих.

Когда дверь за ней закрылась, Даркус заметно посерьезнел. Судя по всему разговор предстоит не из простых. Можно побиться об заклад, что пират уже в курсе о провальном рейде в системе Гаарта, и знает, как сильно досталось «Зевсу». Не то чтобы Рэйн не доверял боссу Южного клана, просто не любил когда суют нос в его дела. Пристальное внимание легко испоганит планы – Даркус крайне умен и хитер, чтобы не заметить неладного, а говорить о Сущностях Рэйн пока не собирался.

– Что-то случилось? У нас проблемы?

– Это у тебя проблемы, Аллерт, – в голосе послышалась сталь.

Рэйн усмехнулся и потянулся за лежащей на углу стола пачкой «Клэмбера». Покрутил в руке, затем небрежно кинул обратно.

– Даркус, если наступит день, когда у меня не будет проблем, значит это день моих похорон.

– Одобряю подход, – ухмыльнулся пират. – Но лучше на тот свет не спеши, не хотелось бы, чтобы Мия осталась вдовой. И если быть честным, то я мечтаю о внуках, – улыбка треснула, на ее месте появилась жесткость. – Аллерт, у меня руки чешутся пустить тебе пулю в башку. Ты знатно накосячил.

– Если речь о последнем рейде…

– Нет. Досадная неудача на рейде здесь ни при чем. Такое бывает. Рано или поздно каждый из нас берет добычу не по зубам, ломает клык и сбегает в логово. Так случается. Это закон свободной жизни, – пират сжал кулак и принялся отвлеченно рассматривать золотые перстни с кровавыми рубинами. – Сейчас я говорю о настоящих проблемах.

Над столом появилась проекция с отчетами о состоянии дел на Корсаре и Роджере. Завидев цифры и описания, Рэйн присвистнул и машинально нащупал пачку сигарет. Щелкнул зажигалкой.

– Как это случилось? – спросил он, выдыхая дым.

– СГБэшники открыли на нас охоту. Пострадали корабли Восточного клана. Таркет докладывает об арестах и засадах. Моим ребятам тоже досталось. Кирби едва увел соединение от рейдеров законников. Наши люди в СГБ шепнули, что операция заденет Корсар, и что уроды в погонах плевать хотели на договоренности. На нас вышел «Антитеррор». Вторую неделю я держу корабли в доках, потому как не хочу высовываться, пока не разберусь с этой напастью. Даже подумываю сменить место положения станции, если прижмет.

– Война с СГБ, – нахмурился Рэйн и нервно затянулся. – Некстати, совсем некстати… Скажи, как можно решить проблему. Джокер к твоим услугам.

Даркус поддался вперед, взгляд угольно-черных глаз прожог Рэйна насквозь.

– Это ты должен сказать, сынок. Дело в том, что СГБэшникам плевать на грабежи. Они ищут тебя.

От удивления Рэйн подавился сигаретным дымом. Обдумывая события последних месяцев, он пытался понять: кому и когда перешел дорогу. Команда «Зевса» работала чисто, в СГБ не могли опознать корвет, и тем более не могли пронюхать о том, что покойники встают из могил. На ум пришло два варианта и оба скверные. Либо под носом завелся предатель, из тех, кто лишился власти на Джокере, либо «Экзо матрикс» надоело оставаться в дураках, и Балатье приступил к плану «Б». Как ни крути – дело дрянь.

– Аллерт, я не сомневался, что ты не виноват. Хотя некоторые пытались убедить в обратном, люди поговаривают, будто это ты навел СГБ на наш след.

– Люди слишком много треплются о том, чего не знают. Особенно люди с фантазией.

– Вот именно, – с пониманием кивнул Даркус. – Видишь ли, доверие хрупкая вещь, и мне пришлось посоветоваться со Жрицей. Santa Muerte[21], я оказался прав, ты бы никогда так не поступил и не нарушил Кодекс. Тогда я обратился к старым друзьям.

– Друзья в СГБ?

– Да. Тот, кто строит Свободную Империю, не опираясь на привычные законы, должен иметь друзей среди тех, кто законы чтит. И мне удалось кое-что выяснить. Тебе знаком этот человек?

Едва проекция материализовалась над столом, как Рэйн подцепил ее пальцем и подтянул ближе. Он обескуражено смотрел на светловолосого СГБэшника с майорскими погонами «Антитеррора».

– Опа-па… – обронил Рэйн.

– Знаешь его?

– Да. Ной Чавес. Арестовал меня после предательства Квентина-Малины. Кажется, господин следователь решил снова провернуть похожий трюк. Сложно сказать на кой черт я ему понадобился, но не исключаю, что это личное. Даркус, я решу эту проблему.

– Постарайся, – улыбнулся пират, за добродушием тщательно скрывалась настороженность. – Если понадобится помощь: ресурсы, информация, связи – скажи.

– Спасибо. Я ценю поддержку Юга, надеюсь, что разберусь своими силами. Обещаю, проблема бедет решена еще до свадьбы.

– Рад это слышать. Удачи, Аллерт.

Когда проекция исчезла, Рэйн позволил себе грязно выругаться. В груди клокотала ярость, мысли роились мрачные, порой бестолковые, и немало усилий понадобилось, чтобы выстроить логическую цепочку. Рэйн понимал, что ему не хватает информации. Он ощущал себя бредущим по пустыне путником, который то и дело натыкался на мираж вместо источника. Нужно во что бы то ни стало утолить информационную жажду.

Спустя пятнадцать минут кабинет наполнился голосами: соратники шумно переговаривались, усаживаясь в кресла. По обыкновению Макс отпускал колкие шутки в адрес камрадов. Но стоило ему задеть Лоренсо, как аферист процитировал отрывок из поэмы Джона Бойла. Изречение вогнало Фрея в ступор, здоровяк не мог взять в толк: ответили ему шуткой или изящно обматерили? Такая реакция позабавила Дрейка, впервые после ранения оперативник заулыбался. Он быстро шел на поправку: повязки уже сняли, лишь редкая боль в спине напоминала о поединке с Сущностями. Дрейк сел рядом с Дариной, по правую руку от сестры вальяжно развалился в кресле Лоренсо. Оба говорили Даре комплименты, нахваливая новую прическу, на что девушка советовала «подобрать слюни». Рэйн отметил, что расслабленная атмосфера похожа на ширму. Кресло Свока пустовало, и когда кто-то из друзей натыкался глазами на пустоту, то тут же менялся в лице. Тень смерти никуда не ушла, она все так же витала рядом, будто посланница из иной реальности. Она ждала.

Последними вошли Кавило, Бьянка и Бобби. Док выдвинул девушке кресло и помог сесть. После замены коленной чашечки и протезирования бедра Бьянка хромала. Талию перетягивал стальной ремень, от которого к ноге расходились кольца, на железной опоре виднелись механические суставы. Как только протез приживется, кусок железа снимут, а пока девушка была вынуждена терпеть неудобства.

Рэйн сел в кресло во главе стола и окинул взглядом команду.

– Инквизитор и Арчи готовятся к отлету, на днях «Зевс» отбудет на ремонт. Это первое, что вам нужно знать. Вторая новость: скоро на Джокер прибудут гости из Южного клана. Не мешало бы проследить, чтобы на станции был порядок, и вбить в горячие головы аксиому: пушки стоит держать на предохранителе. Не хочу, чтобы кто-то испоганил торжество.

– Аллерт, неужели я дождался! – Макс радушно треснул стальным кулаком по столу. – Ребята, кэп женится!

Радостные возгласы разнеслись по кабинету, смешавшись с улюлюканьем и аплодисментами. Рэйн натянуто улыбался и ничего не чувствовал. Мия удивительная девушка и он мог бы влюбиться без памяти, не выжги Василиса де Воль сердце дотла.

Вяло отвечая на шутки и расспросы, он не сразу заметил реакцию Бьянки. Ее лицо превратилось в каменную маску, а глаза блестели, словно стеклянные. Рэйн не разобрал что скрыто во взгляде: тщательно сдерживаемые слезы или сплав ненависти и обиды. Он совсем ее не понимал. Вспоминая недавний бой и вовсе думал, что Бьянка колебалась неспроста. Возможно, она замешкалась с выстрелом из-за страха перед Сущностями… А может она не хотела стрелять.

Бьянка склонилась к Бобби и что-то шепнула на ухо, после чего док помог ей встать. На немой вопрос Рэйна кивнул, мол, все в порядке, и повел девушку к двери. Прежде чем она переступила порог, Рэйн поймал на себе тот же взгляд. Стеклянный, полный холодной боли.

Рэйн поднял руку, призывая к тишине:

– На этом хорошие новости закончились. Плохих тоже нет, остались только дерьмовые.

– После того как Сущности чуть нас не сожрали, даже самая дерьмовая новость за счастье сойдет, – криво ухмыльнулся Фрей.

Щелкнув по меню хэндкома, Рэйн вывел проекцию: фрагмент записи последнего боя с внешних камер «Зевса». На миг кабинет превратился в капмостик и каждый вернулся в прошлое…

…Вспышка света в бескрайней черноте. На выходе из преобразовательного прыжка альбедо столь высокое, что глаза слепит от яркости. Хищная морда дракона смотрит в самую душу. Шипами вздымаются установки. Ракеты летят в сторону «Черной Бэтси»…

Рэйн остановил запись. Смертоносные снаряды застыли рядом с обреченным на гибель кораблем. Повисло напряженное молчание.

– Кавило, расскажи им то, что рассказал мне.

Майор встал и прочистил горло. Руки по швам, подбородок строго вскинут. Пожалуй, оказанное доверие он оценил и принял с должной серьезностью.

– Корвет, атаковавший наше соединение, разработан «Экзо матрикс». Корабль того же поколения, что и «Зевс», начинка идентична, ИскИн тоже, даже сигнатуры двигателей одинаковы. Его имя «Посейдон». Кто капитан мне не известно. Есть основания полагать, что в корпорации продолжили работу по созданию суперсолдат и на капитанском мостике «Посейдона» машина более совершенная, чем Аллерт.

Рэйн кашлянул в кулак. Майор понял оплошность, но извиняться не стал:

– Аллерт, я привык называть вещи своими именами. И повторюсь: я ничего не знаю о капитане «Посейдона». Зато мне известно о еще одном «брате» нашей малышки.

– То есть? Их трое? – переспросил Дрейк.

– Да. «Аид» с другого конвейера, усовершенствованный эсминец. Вы встречались с его командой на Тегоне.

– Кхм… Помню. Это те мертвые ребята в черно-красной броне, – оперативник задумчиво подпер рукой подбородок. – Такое не забудешь. Хотя кое-что не понятно. Выходит, на миссии мы положили своих? Какой в этом смысл?

– Проверка. Выбор сильнейшего.

Послышалось невнятное бормотание:

– Зевс, Посейдон, Аид… – шептал Лоренсо. – Зевс, Посейдон… Это же из мифологии. Зачем кораблям дали имена давно забытых богов?

– В «Экзо матрикс» любят символизм, – сказал Кавило. – Однажды Балатье обмолвился, что «боги» восстанут из пучины забвения, сотрут старый мир и построят новый.

Лоренсо зябко повел плечами. Сидящая рядом Дарина удивленно открыла рот и вцепилась в рукав Дрейка.

– Как именно они должны стереть мир? – со страхом в глазах спросила Дара. – С помощью тех жутких тварей?

– Не обязательно. Чем занимался проект «ZEUS» вам известно. Проект «Neptunum» работал на дальних рубежах, и подозреваю, что теракт на Ваете дело рук «Посейдона». О судьбе «Аида» после того, как вы надрали им зад, я ничего не знаю. Теперь мы видим полную картину, и в «Экзо матрикс» ни перед чем не остановятся. О том, что этот враг нам не по зубам говорить не буду. Это ничего не меняет.

Закончив, Майор сел в кресло. Последняя фраза прозвучала жестко, в ней слышался призыв к борьбе.

– На этом все, – сказал Рэйн. – Расходимся. Кавило, Лоренсо, вас приказ не касается.

Ножки кресел пронзительно заскрипели по плитке. Громкие разговоры и шаги зазвучали в коридоре, постепенно сходя на нет. Убедившись, что никто не помешает, Рэйн извлек из хэндкома проекцию с досье на Чавеса и подсунул майору.

– Ба-а-а… знакомо лицо, – хитро прищурился рыжий. – Помнится парень удачно добыл для «Экзо матрикс» твою тушку.

– И собирается сделать это снова. СГБ открыло на меня охоту, и я хочу знать, откуда в «Антитерроре» известно о моем воскрешении. Кавило, ты ведь бывший СГБэшник, можешь что-то сделать?

– С Чавесом лично я не знаком, мы служили в разных Департаментах. Но думаю, что смогу выяснить о нем все, и даже заглянуть в файлы твоего дела. Если не возражаешь, подключу Дарину.

– Ей понравится в СГБэшной базе, – усмехнулся Рэйн.

– Только «Антитеррора» нам не хватало, – вздохнул Лоренсо. – Может попробовать сбить их со следа? Я мог бы изобрести такую многоходовку, что ни один следователь не распутает.

– Лоренсо, ты чертовски прав. Необходимо избавиться от Чавеса и его ищеек любой ценой. Именно поэтому хочу, чтобы ты поднял свои связи на Навире, в Эвердане.

– Навира?! – удивился Грин. – Зачем тебе понадобились Бродяги?

Рэйн ядовито ухмыльнулся:

– Бродяги мне не нужны. Мне нужны триады.

Глава 28. Меч со сломанным клинком

Город Эвердан, планета Навира, ОСП

– Ублюдки уже пятнадцать минут крутятся возле бара. – Эдди кивнул на проекцию, пробежался пальцами по светящейся клавиатуре и увеличил изображение. Трое парней, чьи физиономии идеально впишутся в любую уголовную сводку, старательно прикидывались зеваками. – Кажется, это кто-то из людей Аллерта. Осматриваются.

– Эд, ты бы не строил догадок, а глядел в оба, – буркнул Родригез. – Где картинка с пятого дрона?

– Лейтенант, ну вот же! Все как приказывали, все под запись!

Слушая вполуха болтовню коллег, Ной откинулся на спинку стула и положил ноги на пыльный ящик, в надежде немного подремать. Взвинченный Родригез что-то бурчал подчиненному, из другого угла «штаба» слышался грубый смех мающихся бездельем оперативников. В комнате стояла духота: запах пота, суррогатного кофе и дыма дешевых сигарет превратился в тошнотворную амальгаму, к которой Ной успел привыкнуть. Почти сутки он и его ребята торчали в заброшенном здании квартала Пасти Дракона. Мрачные комнаты с битыми окнами, со скрипящими половицами и стенами с ободранной штукатуркой превратились во временный штаб СГБ. Складные пластиковые стулья заменяли койки, а ящики и картонные коробки прикидывались столами. В полумраке светились проекции, тихо пело оборудование систем слежения. Под их монотонное жужжание Ной пытался уснуть, однако мозг не желал отдыхать – в голове настойчиво крутились события последних дней.

После ареста команды двух пиратских посудин в системе Нубиус-24bh, Ной решил, что наконец-то сможет выбить из пиратов информацию, но получил крохи: кое-что о корвете-призраке и о станции Джокер. Космос огромен, и отыскать станцию без точных координат невозможно. Почти две недели погонь, засад и облав… И ничего!

А потом случилось невероятное – Аллерт сам вышел на связь. На записи преступник предлагал встретиться и обсудить «некоторые условия». Ной не собирался ничего обсуждать. Упускать возможность арестовать Фантома – тоже не собирался. Перед глазами пронесся момент триумфа, в своих фантазиях Ной слышал, как защелкиваются наручники и гремит решетка тюремной камеры в «Бастионе». Конечно же, он догадывался, что за желанием Аллерта поговорить кроется подвох, что пират не стал бы размахивать красной тряпкой перед быком, не имея плана. Но что он задумал?

Терзаться вопросами пришлось недолго. Второе сообщение превратило мутную воду в кристалл. Место встречи – Навира, город Эвердан.

Черт бы побрал эту планету и этот город! Проще провернуть операцию в пекле под носом у Дьявола, чем в Эвердане! Здесь, на периферии, в забытом колониальном мире, у СГБ нет власти. Госпожа Справедливость обошла Навиру стороной, по-видимому, посчитав гиблым местом. Десятилетиями в навирском Департаменте вместо богини почитали продажную девку, на чашах весов которой лежали пачки новехоньких купюр, а карающий меч никогда не доставался из ножен. Этим кровавым темным миром правят триады. Высадиться на площадке космопорта в погонах – значит умереть. Что такое спецназ и отряд «А» против целого города? Против целой планеты?

В тот злополучный день фрегат «Фемида» вышел из преобразовательного прыжка так и не взяв курса к Навире. Изнурительные часы обсуждений с коллегами, переговоры с Трухановым и планирование операции дались нелегко. В зале совещаний Ной с холодным профессионализмом доказывал, что стоит рискнуть, а у себя в каюте безбожно налегал на бренди, пытаясь выиграть бой со стрессом. К счастью, Труханов дал добро на проведение операции, и уже к вечеру под видом шахтеров в космопорт Навиры прибыло подразделение «А».

– Майор, – тронул за плечо Родригез, – мои ребята занимают позиции, пора готовиться.

Ной открыл глаза. Лейтенант протянул пластиковый стаканчик с коричневой бурдой, которую с большой натяжкой можно назвать кофе. На загорелом лице спецназовца отражалась смесь усталости и азарта.

– С анализом записей закончили? – спросил Ной и отхлебнул парящего напитка. Обжег язык. Поморщился.

– Да. Все, как мы предполагали. Пойдем, глянешь.

Закуток с покрытыми болотисто-зеленой плесенью стенами превратили в пункт наблюдения. Консоль лежала на одном из ящиков, два дисплея крепились у забитого листом фанеры окна, а проекции растянулись так, что под любым углом изображение не плывет. Дроны запустили еще вчера, но от них почти ничего не осталось: один сбила какая-то крупная птица, приняв за добычу, другой Эдди случайно направил к трассе, и недешевая игрушка сгорела в выхлопе турбины аэрокара. Ной пил кофе и всматривался в проекции, пытаясь понять, где может прятаться ловушка. Мрак Эвердана играл против: иногда люди становились тенями, а порой изображение искажалось от вспышек прожекторов. Узкие улочки квартала Пасти Дракона любили людей, и даже как будто бы делались шире, пытаясь им угодить. Границы тьмы и света постоянно смещались, складывалось впечатление, что невидимый архитектор на ходу меняет здания и переносит дороги, подбирая идеальный вариант. Возле бара «Зеро», где должна состояться встреча, народу оказалось больше, чем хотелось бы.

– Майор Чавес, видите этих ребят у бара? – показал на проекцию Эдди, отмотав нужный кадр. – Они долго пасли вход, а пять минут назад один вошел внутрь – здоровяк с протезом вместо руки. Оставшиеся двое прячутся в тени вон того здания. Вооружены. В обед сюда подъезжало несколько авто. Постояли, посмотрели и рванули обратно. Разведка. Еще вот этот грузовик кажется подозрительным. Почти час стоит за углом.

Ной кивнул Родригезу:

– Надо просветить грузовик.

– Сейчас попрошу кого-нибудь из ребят прогуляться в ту сторону.

Зашипел передатчик, лейтенант коротко рявкнул приказ, и ровно через две минуты по улице зашагал оперативник, появившийся невесть откуда. Мужчина умело сливался с тенями Эвердана, и на миг Ной даже потерял его из виду. Затем серая куртка снова появилась на проекции. Оперативник зашел за угол, немного притормозил у фургона и выронил бумажник. Ной усмехнулся – старый трюк, но безотказный.

– Бинго! – Щелкнул пальцами Родригез. – В фургоне целая стая. И все с пушками.

– Обезвредишь?

– Легко. Как только войдешь в бар, этого грузовика уже не будет. Джерри успел поставить дрон, который просверлит дыру и пустит в салон газ.

Допив гадкий кофе, Ной смял стаканчик и кинул в коробку, где горой лежали пестрые обертки от протеиновых батончиков. Он надел бронежилет, сверху натянул серый свитер, провонявший сигаретным дымом. Пистолет – короткоствольный «тактик» – с щелчком вошел в кобуру. Несомненно, с оружием придется расстаться, и все же пистолет скорее был деталью, которая должна сыграть на образ и развеять подозрения в более сложной игре.

Присев на корточки, Ной открыл бокс со снаряжением. Крышка поднялась с тонким скрипом, внутри лежали «ништяки» – так окрестил стандартный набор Эдди. Вставив тактические линзы, Ной как следует проморгался. Глаза пекло всего секунду, потом зрение сделалось четче, появились отметки дронов и карта. Чего Ной терпеть не мог, так это жучков и передатчиков – загонять под кожу стальные бусины неприятно и болезненно. Он взял шприц-ручку и приложил к затылку. Нажал поршень. Боль обожгла, словно не игла кольнула, а бейсбольная бита треснула по голове – это передатчик запустил нити в нервную систему. О том, что высокотехнологичную дрянь придется выковыривать в операционной, Ной старался не думать, и надеялся оттянуть пытку.

– Сигнал нейропередатчика стабильный, – сообщил Родригез, сверив частоту со своим терминалом. – Как слышно?

– Твой голос звучит как фальцет кастрата.

Эдди заржал. Родригез попытался спрятать усмешку за суровым взглядом, но так и не смог.

– Минусы автоматической настройки, – объяснил лейтенант тем самым писклявым фальцетом. – Сейчас исправлю.

Пока Родригез щелкал по клавиатуре, Ной снял со спинки стула парку. Надевая куртку и застегивая молнию, он ощущал себя так, будто облачается в доспехи перед трудным боем. Возможно, так оно и было. Возможно, арест выльется в кровавый поединок, и Ной понимал, что круто влип. Идти одному на встречу с Аллертом – с профессионалом, обученным убивать, с психопатом, который любит убивать – опасно. Этот бой может стать последним.

Улица встретила сырым мраком. Эвердан не избалован солнцем, днем и ночью здесь царили сумерки, разрываемые едким светом фонарей и вспышками прожекторов, отчего город напоминал набросок карандашом. Пасть Дракона – на удивление шумный квартал. Голографические баннеры на перебой кричали о несметных выигрышах в казино или предлагали взять кредит, попрошайки терлись чуть ли ни у каждого столба, донимая слезливыми историями, а торговцы горланили: «Лапша! Купите лапшу!». Ной шел, опустив голову, чтобы никто не разглядел его лица, и отмахивался от бродяг.

– Господин, купите лапшу, – прицепился узкоглазый, чья исходящая паром железная тележка стояла через дорогу от бара. – Лучшая лапша в Пасти Дракона!

Не удостоив его ответом, Ной ускорил шаг. Ему не требовалось смотреть по сторонам, чтобы видеть своих людей – изображение передавалось на линзы. Спецназ в штатском ошивался на улице, в проезде еще одна группа сидела в авто. На крыше стоящего напротив бара здания угнездился снайпер. За периметром города в Каменном Поле ждал рейдер, который вмиг заберет группу на орбиту, не дав триадам поднять шум. Все четко. Профессионально. И все же Ной поймал себя на нервозности – он держал руки в карманах парки и теребил затерявшуюся мелочь. Пальцы сами находили монеты и сжимали до онемения в суставах.

Серые матовые двери с красными неоновыми полосами разъехались в стороны, впустив в бар. Ритмичная музыка лилась из невидимой глазу стереосистемы, освещение скудное – опутанные колючей проволокой светильники висели над каждым столиком, четко деля границу света и тьмы, вдоль барной стойки тянулась полоса белого неона. С облегчением Ной отметил, что столик у окна свободен, выбранное днем ранее место за стойкой тоже.

– Что-нибудь принести? – спросил бармен, когда Ной сел на обитый синим кожзамом диван.

– Кофе есть? Нормальный.

Бармен – на вид лет двадцать пять, не больше, с тонкими, закрученными кверху усами как у жука, – лукаво улыбнулся и протянул проекцию кофейной карты.

– Лапши не желаете? У нас самая лучшая лапша в Пасти Дракона.

– Спасибо, обойдусь, – буркнул Ной, решив, что в Эвердане кроме лапши ничего не едят.

Усатый возился с кофе, подпевая доносящейся из динамиков мелодии. Ной покосился на хэндком – Аллерт опаздывает. Решив, что нервничать рано, он откинулся на спинку дивана и лениво скользнул взглядом по залу, стараясь не задерживаться на белобрысом бугае с хромированным протезом вместо руки. Подстраховку Аллерт выбрал внушительную – здоровяк сплошь из мышц, такой способен бронированные стены крушить. Но вряд ли громилу стоит считать помехой. В баре уплетали лапшу оперативники – пятеро парней подразделения «А». Остальные посетители: вливающий в себя пиво худощавый старикашка, группа горластой наглой молодежи, и девушка за столиком в углу – вряд ли представляли опасность.

Ной вдруг понял, что таращится на девчонку. Темноволосая нимфа с ярко-голубыми глазами, с татуировкой на щеке и золотыми кольцами в бровях тянула к себе взгляд. Не потому, что понравилась или чем-то зацепила, а потому, что девушку было жаль. Если начнется пальба, то она может пострадать, как и малолетки за соседним столом, ведь шальная пуля не задумывается кого отправить на тот свет.

По-видимому, девушка неверно истолковала его взгляд. Она презрительно скривила пухлые губы и показала Ною средний палец, после чего уткнулась в свой хэндком. Ной усмехнулся дерзости и принялся за кофе. На тактических линзах он видел вход в бар с улицы. Если дважды быстро моргнуть, то изображение сменится, и можно осмотреть здание с высоты птичьего полета. И пока Ной разбирался с линзами, двери открылись. На пороге стоял Рэйн Аллерт собственной персоной.

Пират мазнул взглядом по залу, и кивнул, приглашая в сторону барной стойки, тем самым сорвав план со снайпером. На небритой физиономии играла небрежная ухмылка, не отражающаяся в льдистых глазах. Ной прошел к стойке, к тому месту, где еще вчера спрятал закладку. Не хотелось лишиться запасного варианта.

– Не люблю окон, – сказал Аллерт, присаживаясь рядом на высокий стул. – Двери и углы тоже недолюбливаю. Привычка.

– В тюрьме не придется выбирать.

– Опа-па… Так сразу? Чавес, я надеялся на диалог. Откровенная беседа между двумя старыми знакомыми, честная игра и все такое… – Аллерт поднял руки, показав ладони. – Сейчас я медленно достану пистолет и положу вот сюда. Ты сделаешь то же самое, иначе разговор не состоится.

На стойку лег серебристый «дастер». Аллерт осторожно скользнул в карман и положил рядом с пистолетом бензиновую зажигалку и пачку сигарет. Открыл, чтобы показать содержимое пачки, затем отодвинул полы черной куртки – ни оружия, ни взрывчатки. Ной достал свой «тактик» и оставил на полированной деревянной столешнице. Снял парку и кинул на соседний стул.

– Я чист, – заявил Ной. – И пришел сюда один, как договаривались. Надеюсь, ты тоже без хвоста? – Он выжидающе смотрел на собеседника. Забавно говорить о правде, когда начинаешь со лжи.

Аллерт кивнул, его правда была не менее токсичной.

– Эй, дружище, – подозвал бармена Аллерт, – припрячь наше добро.

– Парни, ели надумаете драться и разнесете бар, то крупно пожалеете, – улыбнулся бармен. Манерно закрутил тонкий ус, и сгреб со стойки оружие. – И рекомендую сделать заказ. «Зеро» вам не переговорный пункт.

– Виски со льдом, – сказал Аллерт. – Только хороший, а не помои.

– Мне повторите кофе, пожалуйста.

Напряженное молчание затянулось.

«Чавес, снаружи никакого движения, – прозвучал в голове голос Родригеза. – Ребята готовы. Если будут проблемы, дай знать».

– Хорошо, – фразу Ной адресовал лейтенанту, и тут же добавил: – зачем ты просил о встрече?

– Хочу предложить сделку.

– СГБ не ведет переговоров с террористами. Ты ведь понимаешь, что выволоку тебя из бара в наручниках, и знаешь, чем все кончится. Победитель может быть только один.

– Ты прав, победитель может быть только один.

Аллерт хищно ухмыльнулся. От этой ухмылки Ною сделалось неуютно. Вспомнился бой на гладиаторской арене и то, с какой горячкой Фантом кромсал химер. С досадой Ной понимал, что если Рэйн Аллерт решит его прикончить, то оружие ему не понадобится. Хватит одного удара, чтобы впечатать нос в череп. До рукопашной лучше не доводить.

С этой мыслью Ной незаметно провел рукой под барной стойкой – приклеенный скотчем пистолет был на месте и ждал своего часа.

– Чавес, ты ввязался в игру, правила которой намного сложнее, чем кажется. Не знаю, сколько тебе заплатили и что пообещали за мою голову, но ты должен отступить. Я хочу обсудить условия.

– Хочешь сдаться? Что ж, никогда не поздно признаться в преступлениях. Предлагаю не тянуть, у меня не так много времени на болтовню. Признайся, это ты убил дрогийского Императора? Кто заказчик?

Аллерт разочарованно хмыкнул и глотнул виски. На пересеченном шрамом небритом лице промелькнуло сожаление.

– Допустим, я кое-что знаю об этом, и мог бы рассказать, если СГБ примет мои условия.

«Группу в фургоне обезвредили, – доложил Родригез. – Приступаем ко второй фазе».

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия. Убийца, на чьей совести сотни – тысячи жертв! – хочет выторговать свободу? Ты в своем уме? – жестко напирал Ной. – Какой смысл СГБ тебя слушать? Мы и так получим все что нужно. В допросной запоешь соловьем.

– Вряд ли.

– Под химией расколешься. С удовольствием напичкаю таким дерьмом, что после допроса всю оставшуюся жизнь будешь мычать и пускать слюну по подбородку.

«Чавес, выходим на позиции. Две минуты».

Ной часто заморгал, переключая изображение на линзах. Он видел, как группа оперативников выскочила из авто и двинулась к бару; как спецназовцы, слившись с улицами Эвердана, растянулись по периметру. Рука медленно скользнула к стойке, шершавая рукоятка пистолета тянула Ноя магнитом.

– Не надо, Чавес, – покачал головой Аллерт. – Я не хочу тебя убивать. Не вынуждай меня.

С визгом затрещал скотч. В долю секунды пистолет нырнул в ладонь, черное дуло уставилось на врага.

– Рэйн Аллерт, вы арестованы за совершение…

Дальнейшие события плохо укладывались в голове Ноя. Изображение на тактических линзах вдруг заморгало и погасло. Он смотрел на пистолет в своей руке и понимал, что магазина нет! Стремительно повскакивали оперативники, в полумраке замелькала вороненая сталь. Бар накрыла суматоха.

– Руки за голову! – орали голоса.

– Мать вашу! Брось хренову пушку! – визжал кто-то из подростков.

– К стене! К стене!

Все, кто были в баре, ощетинились оружием. Белобрысый здоровяк, долговязый старикашка, шпана и даже девчонка взяли на прицел оперативников. Где-то на улице грозно зарычала автоматная очередь. Хлопнул глухой выстрел. Болью отозвался сдавленный крик.

На бар обрушился грохот. Доселе невидимый механизм пришел в движение – громко закрылась бронированная дверь, с треском опустились железные заслоны на окнах, и теперь комната превратилась в бункер. Ной судорожно сглотнул вязкую слюну. Как ни в чем не бывало, Рэйн Аллерт сидел за стойкой и потягивал виски, на шум он даже не обернулся.

В затылок Ною уперлось холодное дуло.

– Я предупреждал, что не надо разборок в баре, – послышался за спиной голос бармена. Ной отметил, что рука у него дрожит, потому как дуло елозило туда-сюда, щекоча кожу. – Это арендованное заведение, и я за него в ответе. Джамиль! – окликнул бармен кого-то из шпаны. – Хар че меймун зештар адаш биштар[22], да?

Парни заржали.

– Бали, Фарид. Бали![23]

– Уберите обезьян в подвал.

Долговязый старик профессионально обыскал оперативников и отнял спрятанное оружие. Как ни странно, но в четких движениях старость не проглядывалась – так двигается человек, чьи мышцы полны силы, а навыки отточены до рефлексов. Ной пришел к выводу, что перед ним загримированный боец, нацепивший маску беспомощности.

Оперативников согнали в соседнюю комнату, там же скрылись остальные. Прежде, чем зайти внутрь, девушка с татуировкой на щеке бросила тревожный взгляд на зал, поджала губы и покачала головой, как будто извинялась за случившееся. Дверь с хлопком закрылась, зло щелкнул замок.

– Что теперь? – обреченно спросил Ной. – Убьешь меня и моих людей?

– Если бы ты спокойно выслушал, то ничего бы не случилось. Видишь ли, Чавес, не все проблемы можно решить силой. Иногда достаточно просто поговорить. Садись.

Ной опустился на стул. Из головы разом вышибло все мысли, и он тупо наблюдал за тем, как Аллерт наливает в стакан виски и подкуривает сигарету. А потом внутри что-то щелкнуло, будто переключилось реле, и на смену обреченности пришла злость. Теперь Ной методично обдумывал следующий ход, ведь еще можно что-то сделать. Сражаться во имя Справедливости. Выполнять свой долг до последнего вздоха.

– Я слушаю, – холодно сказал Ной, но получилось хуже, чем если бы он закричал.

– Скорее всего, просьба покажется странной, но я уверен, что стоит говорить открыто. Мне нужно немного времени, чтобы закончить начатое, и разгрести то дерьмо, которое скоро попадет на вентилятор. Поэтому ты должен притормозить и отозвать боевое соединение. Забудь на полгода о моем существовании, а потом можешь делать, что считаешь нужным. Более того… – Аллерт выдохнул дым, задумчиво глядя, как облако растворяется в тусклом свете ламп. – Я сам приду с повинной. Сдамся. Признаюсь в убийстве императора Аллода Ях, в теракте на Энцот, в кровавой бане на станции Рассвет. Да, ты прав. На моих руках столько крови, что хватит на сотню пожизненных. Я чудовище, Чавес, и прекрасно об этом знаю.

– Так понимаю, совесть и ночные кошмары не терзают?

– Это тебя не касается, – отрезал Аллерт. – Не оправдываюсь, но есть чудовища куда страшнее меня. Что ты знаешь о корпорации «Экзо матрикс»?

– Не особо интересуюсь бизнесом. Больше заботят безопасные улицы, и спокойный сон мирных граждан, хочу уберечь людей от таких, как ты. И не отступлю до тех пор, пока Справедливость не получит твою голову.

‒ Безропотно служишь своей богине? – усмехнулся Аллерт. – Знаешь, в этом мы с тобой чертовски похожи – оба рабы вколоченных в геном девизов. Как там написано в Догмате?.. Справедливость заносит карающий меч и отсекает все гнилое и грязное? Бред. Ничего этого нет, и никогда не было. С богинями все не так-то просто. Годами меня учили угождать Победе, а чтобы добиться благосклонности этой сучки, приходится платить. Непомерную цену. Скажи, сколько стоит твоя жизнь?

‒ Не тебе решать.

‒ Даже не пытаюсь. Я завел разговор об «Экзо матрикс» не просто так. Я видел такие вещи… самая извращенная фантазия не сотворит подобного ужаса. А в корпорации смогли. Смерть дрогийского императора лишь вершина айсберга, а если заглянуть под толщу воды, то увидишь тех самых чудовищ. Настоящих.

Ной скептически заломил бровь. Началось. Еще немного и польются речи о душевных терзаниях, о всемогущем зле, вынуждающем действовать, о некоем предназначении, борьбе и прочей фигне. Сейчас Ной не мог припомнить, сколько раз слышал подобное на допросах. Обычно так вели себя те, кто косил под психов, или реальные психи. К какому типу отнести Аллерта? Ной склонялся ко второму. Война сломала солдата, и тот слетел с катушек ‒ обычное дело.

Аллерт затушил окурок в опустевшем стакане и продолжил:

– Станция Энцот… Именно там все началось. В корпорации разработали новое биоэнергетическое оружие, и превратили Энцот в полигон. Жителей убил черный туман.

– Что за бред? Скажи о тумане женщинам и детям, погибшим на Энцот. Объясни про своих чудовищ покойникам на станции Вселенная, докажи это несчастным, чьи останки дрейфуют в системе Тау-Рис! Разве их души не заслуживают правосудия?! Разве их смерти не должны быть отомщены?! Аллерт, твоя сделка по боку. Я не отступлюсь. Справедливость занесет карающий меч.

– Не смеши. Слепая истекает кровью, а ее меч давно сломан. Твоя госпожа скоро подохнет, потому что некому наказывать таких, как «Экзо матрикс».

Аллерт крутанул ручку сейфа, спрятанного под стойкой, и достал оружие. Если диалог был частью игры, то сейчас должна случиться кульминация. Осознавая близость развязки, Ной ощутил внутренний холод.

К удивлению Аллерт убрал пистолет в кобуру.

‒ Жаль, что мы друг друга не поняли. И все же подумай над моими словами, Чавес, ‒ сказал пират, и направился к двери в конце зала. ‒ Кстати, сейф открыт, ‒ небрежно кинул перед тем, как скрыться в темноте.

Ной сорвался с места. Вмиг сиганул через барную стойку, выхватил из нутра сейфа свой «тактик» и бросился вдогонку. Двери. Чертовы двери! Замок не поддавался, внутрянка оказалась с тройной защитой – не выбить, пулей тоже не разворотить. Раздосадовано Ной пнул дверь, дрожь металла отозвалась болью в ступне. Он озирался по сторонам в надежде найти способ избавиться от преграды, но в прокуренном баре не оказалось ничего, кроме бутылок и белых полос неона, рисующих ноли.

Вдруг послышался грохот. Ной внутренне напрягся, вскинул пистолет, готовясь разрядить магазин во врага. Но это гремела открывающаяся клетка. Заслоны на окнах медленно поползли вверх, скрипя металлом, входная бронированная дверь скрылась в стене. Ной выскочил из бара и замер, ошарашенный увиденным.

Улица пустовала. Дороги, тротуары, дома… Погасшие рекламные проекции, исчезнувшие тележки с лапшой, пропавшие бродяги. Тишина. Ни единой живой души, лишь фонари вдоль тротуара стояли немыми стражами, а черные дома нависали скалами. По дрогам бродили тени, порожденные борьбой света и мрака. Не сразу Ной заметил лежащих на асфальте людей ‒ в сумраке они казались комками черноты, обманом зрения. Он понимал, что это его люди: оперативники подразделения «А», бойцы спецназа, среди которых Родригез и Эдди. Мертвы? Ранены? Ной хотел подойти, чтобы проверить, но не мог сделать и шагу. Он ощущал себя пленником чьей-то больной фантазии, превратившей целый город в декорации.

Руки беспомощно повисли вдоль тела, Ной смотрел на пустынную улицу, продолжая сжимать рукоять пистолета. За спиной поднимались с асфальта люди. А над головой сгущался мрак Эвердана, превращаясь в черноту.

* * *

Шаттл «Развалюха», свободная космическая зона

В грузовом отсеке шаттла было шумно, как бывает в домах, где большая семья собирается в праздник. Макс и Дрейк стаскивали ящики к центру, чтобы соорудить некое подобие кают-компании со столом и стульями. Ловко управляясь с веревками и крюками, Дара вешала гамак. Всю дрогу сестра жаловалась, что мечтает выспаться, а придаваться грезам, сидя в кресле-амортизаторе, не получается. Сложив брови домиком и нацепив ангельскую улыбочку ‒ как в детве, когда выпрашивала мороженое, ‒ она клянчила гамак. Рэйн, конечно же, сдался.

Лоренсо напевал что-то лирическое и с воодушевлением расставлял на «столе» картонные коробки с лапшой. Глядя на то, как суетятся друзья, Рэйн ощущал себя бездельником. Он стоял у шлюза в кокпит, не зная куда деться и за что взяться.

‒ Начнем? ‒ Макс водрузил на стол ящик пива. ‒ Жрать охота до одури! После такого адреналина я готов чаёнс проглотить!

Друзья быстро уселись на ящики, Рэйну по обыкновению досталось место во главе импровизированного стола. Голодные взгляды прилипли к лапше и пиву, но никто не решался начать – ждали, что он скажет какую-нибудь речь или тост. Говорить не хотелось. Ведь упоительную минуту покоя легко вспугнуть словами.

– Буду краток. – Рэйн щелкнул крышкой запотевшей бутылки. – Без вас ничего бы не вышло. Мы – команда. Мы – семья.

– За семью! – поддержал Дрейк.

– За семью! – подхватили тост остальные.

Бутылки со звоном встретились над столом, немного пива пролилось пенными кляксами на серый пластик. С удовольствием Рэйн сделал глоток, и принялся за лапшу, ловко орудуя палочками. Фрей покрутил свои палочки так и эдак, нахмурился и швырнул в урну, после чего запустил в коробку пальцы.

– Ты не правильно ешь! – возмутился Лоренсо. – Лапшу накручивают на палочки и макают в соус, а не таскают руками. Это неприлично.

Макс облизал пальцы.

– Насрать.

Аферист побагровел.

– Вкусная лапша, – вмешался Дрейк, – такую не грех руками есть. Кстати, Лоренсо, я хотел спросить: почему именно лапша? В баре была лапша, на улице в тележках торговцев, даже на плакатах… Почему?

После этих слов Лоренсо приосанился, расправил приклеенные усы, которые по неведомой причине отказался снять, и загадочно улыбнулся:

– Я вырос на помойке Эвердана, а там с едой не складывалось. То крыс жарили, то сублимат и консервы жевали. Зато если кто-то из Бродяг возвращался с удачного дела с уловом, Матушка Хали всегда покупала лапшу. Всем нам. – Он мечтательно вздохнул. – Я творец, Дрейк. И когда работаю над созданием новой истории, то полностью отдаюсь Музе. Увлеченный ее чарами, иногда путаю реальность и вымысел. Поэтому нужен крючок из настоящего, за который цепляется мой гениальный разум. В этот раз я выбрал лапшу. Неплохо получилось, не так ли?

– Великолепно, – кивнул Рэйн, пряча улыбку. Скромность – это не про Грина, парень загнется, если талант не получит подпитку в виде оды или хотя бы одобрения.

– Вот! А ты говорил, что Бродяги не нужны! – подскочил на месте Грин. – Это была прекрасная постановка, отличная драма! Целый квартал задействовали, столько ролей, актеров и декораций… Я до сих пор под впечатлением!

– Признаю, с Бродягами хорошо придумал, – сказал Рэйн и глотнул пива. – Но все же именно триады сделали основное и дали в аренду сцену, – он выдержал паузу. – А главное, что ребята из «Черного солнца» больше не станут за тобой охотиться, в любое время можешь заявиться в Эвердан. Если получишь увольнительную, конечно.

– Теперь мы с ними друзья?

– Мы не враги. Этого достаточно.

О количестве виски, выпитого с боссом «Черного солнца», и о ряде взаимовыгодных сделок, Рэйн промолчал. О том, что контракт на голову Грина пришлось выкупить – тоже.

Операцию в Эвердане спланировали идеально. За три дня до прибытия СГБэшников подготовили улицы Пасти Дракона: каждый прохожий, торговец и шлюха были людьми триад или Бродягами. Слежку за Чавесом и его псами установили еще на подлете к Навире, а дальше в ход пошла безудержная фантазия Грина. Незаметными тенями Бродяги скользили по пятам за оперативниками и докладывали о каждом вздохе. С такими наблюдателями даже аппаратура ни к чему, и Рэйн с легкостью нашел способ избавиться от спецназа и подразделения «А». За исключением легких ранении обошлось без жертв.

Но все же Рэйн остался недоволен исходом. Разговор с Чавесом походил на бредовое цитирование Догмата Справедливости. Чертов псих повернут на Законе, и не смотрит по сторонам, упорно принимая шоры за тактический визор. Даже не выслушал. Вернее, не услышал. Пессимистом Рэйн никогда не был, поэтому не спешил заклеймить миссию болезненным: «провал». Некоторый профит все же имелся: сбитый с толку Чавес на какое-то время отступит, чтобы оценить возможности и перегруппировать силы. Вряд ли следователь станет и дальше бегать за пиратами, ведь цель совсем рядом – только руку протяни. Достаточно вкинуть дезинформацию, и можно долго водить Чавеса за нос, наслаждаясь относительным спокойствием на торговых путях. В глубине души Рэйн лелеял надежду, что СГБ не имеет отношения к «Экзо матрикс», и действия Чавеса говорили, что надежда оправдана.

– Видели физиономию следователя, когда бар превратился в «У кого пушка круче»? Я думал, его удар хватит! – усмехнулся Макс.

‒ Он и его люди действовали профессионально, нельзя этого не признать, – заметил Дрейк. – Как бывший оперативник ОСН могу сказать, что передышка ждет недолгая. Теперь «Антитеррор» знаком с нашими методами и примет меры.

– Я над этим уже задумывался, и нашел лазейку, – Рэйн кинул опустевшую бутылку в урну, и подмигнул Дарине. – Сестренка, скажи, что я не зря расстался с гамаком. Как там дела у Чавеса?

Поймав на себе удивленные взгляды, Даринка щелкнула по хэндкому.

– Никак. Пока СГБэшник ничего конкретного не предпринимает. Пытается сложить дважды два и разбирает нашу аферу по косточкам. Даже не решила, ненавидеть этого мудака или жалеть.

– Ты взломала его нейропередатчик? – спросил Дрейк.

– Угу. Теперь слежу за каждым шагом и слышу каждое слово.

– Кэп, ты должен знать, что после миссии передатчики удаляют.

– Знаю, – кивнул Рэйн. – Но надеюсь, что Чавес пробегает с ним подольше.

Преобразовательный прыжок затянулся почти на десять часов. Рэйн сидел в кресле пилота, корректируя маршрут в надежде сэкономить время. Шаттл уверенно приближался к Поясу Артемиды, где за светящимися кольцами лежала территория Северного клана. Весьма условная территория, и Рэйн подозревал, что временная. После разговора с Чавесом он уверился: пора менять местоположение Джокера, иначе станцию рано или поздно отыщут. Вот только двигатели ни к черту, и пока механики не закончат с модернизацией о полете даже мечтать не стоит. Обдумывая проблему, Рэйн смотрел в черноту, рассекаемую синими полосами света. Преобразовательный прыжок напоминал поездку на спорткаре через тоннель: бешенная скорость, вой двигателя, размытая реальность. Бесконечная трасса с лихими поворотами пространства-времени, с расширением и сжатием темной материи, с возможностью для любого болида навсегда стать пылью космоса.

Тихо зашипел шлюз, нырнув в стену, и в кокпит вошел Макс. Молча сел в кресло второго пилота, и уставился в черноту. Пальцы с силой вцепились в подлокотник, и Рэйн услышал, как Фрей скрипнул зубами.

– Аллерт, – голос дрогнул. – Тут такое дело…

– Что за дело?

– Кавило вышел на связь, и… В общем…

Макс шумно выдохнул, и ударил словами:

– Мия мертва.

Глава 29. Непрощённые

Станция Джокер

Аэрокар взвизгнул турбинами на повороте, едва не черканув спойлером о вышку, и резко нырнул вниз. Дарину подбросило в кресле, не удержавшись, она больно ударилась плечом о переднюю панель. В глазах на миг потемнело, но она даже не пискнула – не хотела, чтобы брат заметил. Еще на подлете к Поясу Артемиды скорость стала для Рэйна чем-то невообразимо важным, он гнал так, что все демоны Ада сдались бы на первом круге. Он мчался к Джокеру, будто одержимый, словно Мию еще можно было спасти, и ее жизнь зависела от того, как скоро он явится в госпиталь. От мысли, что Мии больше нет, у Дары защипало в горле, на глаза опять навернулись слезы, хотя она считала, что выплакала горе без остатка. Пришлось до крови прикусить губу, чтобы заставить себя не реветь – Рэйну и так тошно.

Рэйн выкрутил руль и погасил турбины. Машина жестко села на парковочную площадку, двигатель смолк. Рядом сверкнул хвостом выхлопов синий «Бортленд», дверцы поднялись, будто крылья жука, из машины вышли Дрейк, Макс и Лоренсо.

– Можно с тобой? – спросила Дарина.

Брат кивнул. Внешне он оставался спокоен, но в голубых глазах надежно пустила корни печаль. О том, что у него на душе, Дара могла только гадать. Рэйн редко давал волю эмоциям, порой замыкался в себе и воздвигал крепостные стены, через которые никому не позволял пробиться.

Госпиталь ни за что не отличить от серых ульев станции, не гори у входа большой красный крест. Часть здания сливалась с жилыми сотами и встречала светом в окнах; вторая половина – ободранный до каркаса фасад, с приставленными строительными лесами и замершими механическими погрузчиками, – являла собою мрачное дополнение. С грустью Дарина подумала, что Мия так и не увидит каким станет госпиталь после ремонта. А ведь это был ее проект. Ее и Лилианы.

Длинный коридор с обшитыми белым пластиком стенами и полосами ламп вел к моргу. Тихие шаги звучали глухим эхо. Дарина шла рядом с Рэйном, не проронив ни слова, остальные тоже молчали.

Серая дверь в конце коридора открылась, навстречу вышел Бобби, руки он держал в карманах халата.

– Рэйн, мои соболезнования. Тяжелая потеря, ни с чем не сравнимая утрата.

– Как это случилось? – спросил брат, и Дарине подумалось, что не важно как. Важно почему. Почему смерть так рано забирает лучших? Неужели добру отмерян такой короткий срок? Ах, будь здесь Веласкис, он мог бы объяснить… Прочесть молитву и объяснить.

– Не могу сказать точно. Вскрытие не проводил, ждал, пока вернетесь, чтобы ты простился до того… – Бобби замялся. – Ее нашла Лилиана. У вас дома. Она ждала Мию здесь, чтобы поговорить о закупке новых мед сканеров, но Толедо не явилась. Хэндком не отвечал. Лилиана решила, что Мия на ферме, и поехала туда. Рабочие сказали, что она не появлялась. Потом Лиля заехала в центр. Дверь в квартиру оказалась не заперта, и, к сожалению, помочь Мии было уже нельзя. Предварительное заключение – сердечный приступ.

– Бобби, но она никогда не жаловалась. У нее не было проблем со здоровьем.

– Вот именно. Поэтому нужно проверить. Ты уже говорил с Кавило?

– Нет.

– Я говорил, – вклинился Макс. – Рыжий осмотрел квартиру и едет сюда.

Бобби кивнул и открыл дверь. Дарина взяла Рэйна за руку и крепко сжала широкую ладонь; хотела зайти в морг вместе с ним, но Макс грубо дернул за локоть, заставив остановиться. Рука беспомощно разжалась, и брат с доком скрылись за серой дверью.

– Макс, какого черта?! – вспылила Дара.

– Нечего тебе там делать, – буркнул Фрей. – Оставь его. Не трогай.

– С каких пор поддержка превратилась во что-то лишнее?! – Дара окинула взглядом мужчин. Лоренсо сидел на пластиковом стуле весь бледный, пожалуй, слишком бледный. А вот Дрейк и Макс оставались самими собой: те же непроницаемые лица, те же холодные взгляды, от которых становилось жутко. – Да как вы можете быть такими черствыми?! Что с вами такое?!

– Ничего, – буркнул Фрей. – Ты не понимаешь, а я не знаю, смогу ли объяснить. Не умею пафосно завернуть, как Аллерт, или стихами, как Лоренсо.

Поймав на себе взгляд оперативника, Дара стушевалась, и когда Дрейк кивнул на стул, предлагая сесть, то подчинилась без вопросов.

– Видишь ли, – начал он, – мы слишком часто сталкивались со смертью, но это не значит, что Рэйн, Бобби, Макс или я ничего не чувствуем. Каждый из нас прошел муштру в академии, на заданиях, на войне, и ты заблуждаешься, думая, что щит черствости прилагается. Со смертью и потерями все по-другому. Если долго бьют в одно и то же место, то боль становится частью тебя. И с каждым новым ударом ты не ощущаешь ее так остро, потому что болит давно и постоянно.

Слова Дрейка тронули глубже, чем могло тронуть любое проявление эмоций, и Дара устыдилась своих обвинений.

– Хорошо сказано, – кивнул Лоренсо и полез в карман за блокнотом. – Я запишу, если никто не возражает.

– Ты ехала с Рэйном и не слышала, о чем трепался рыжий, – Макс шумно втянул ноздрями воздух, сжал кулаки. – Майор считает, что Мию убили.

– Творец всемогущий! – испуганно воскликнула Дара.

Дрейк приобнял ее за плечо. Запах машинного масла и оружейной смазки исходил от его одежды и кожи, но куда важнее была сила, которая чувствовалась в движениях, ощущалась внутри. Дара никогда не считала себя слабой, а сейчас поняла, что в компании таких, как он, позволяет себе лишнего. Глупо. Совсем по-детски.

– Как говорит Аллерт: Творец нам не поможет, – резюмировал Дрейк. – Поэтому советую успокоиться, малышка. Найди Лилиану, и займитесь похоронами. Мия была южанкой, на Корсаре свои обычаи, которые нужно соблюсти. А мы с ребятами приготовим Джокер к неприятностям.

– Станции что-то грозит? – удивилась Дарина.

– Пока нет. Но если Даркус решит, что в убийстве замешан кэп, то у нас земля будет гореть под ногами.

* * *

Пачка «Клэмбера» выплюнула третью по счету сигарету. Щелчок зажигалки отозвался громом в тишине пустого коридора. Решив, что мерить шагами пространство – глупо, Рэйн опустил прикрученный к стене откидной стул и закрепил подпоркой. Пластик пронзительно заскрипел, под весом его тела. Уперев локти в колени, Рэйн курил и рассматривал узор мелких трещин на белой напольной плитке. Случившееся с Мией не укладывалось в голове. Здоровая, жизнерадостная девушка вдруг умирает накануне свадьбы в собственном доме… Последнее сообщение: «Рада, что ты разобрался с СГБ. Возвращайся скорее. Люблю».

Пепел рыхлым столбиком собрался на конце тлеющей сигареты, дрогнул и упал на плитку серой пылью. Догадки не сулили ничего хорошего, как и предчувствие – что-то не чисто. И все же Рэйн отмахивался от этих мыслей, отдающих паранойей. Да, он загнал змею в темный угол, но та выползала каждый раз, как о ней забывали. Иногда сложно отличить здоровую осторожность от болезни, поэтому Рэйн не спешил с выводами. Бобби сказал, что ему нужно хотя бы полчаса, чтобы во всем разобраться. Что ж, придется ждать.

Послышались шаги. Рэйн повернул голову ко входу и сощурился, всматриваясь в темную фигуру вдали. Мужчина быстро приближался. Чеканная походка, разлетающиеся полы пошитого на манер СГБэшной формы тренча – Кавило.

Майор опустил соседний стул и сел.

– Соболезную.

– Что-нибудь нарыл у меня дома? – выдохнул дым Рэйн.

– Да. Думаю, что Толедо убили.

– Хм… Кто?

Вопрос скорее был риторическим, но рыжий все же поделился догадками:

– У тебя много врагов на станции и за ее пределами. Готов поспорить, что любой мудила мог воспользоваться шансом на месть. Сам понимаешь: убить женщину предводителя Севера в его же доме – это вызов, плевок в лицо. Не исключаю, что кто-то решил заявить о своей силе.

– Считай, что этот кто-то уже покойник. Кавило, мне нужны доказательства или хотя бы зацепки.

– Я осмотрел место преступления. Предположительно Мия сама открыла убийце дверь. Возможно, она знала этого человека, и даже пила с ним кофе, – майор деловито поправил ворот тренча, судя по всему возомнив, что он снова на службе. – Я нашел на кухне две чашки в раковине, кофейная гуща не успела подсохнуть, отпечатков пальцев или следов ДНК ни на одной из чашек нет. А значит, Толедо поставила их в раковину до того, как все случилось. Убийца не знал, какая именно чашка его, и решил подтереть обе. Следов борьбы или чего-то необычного я не обнаружил. Запись с камер в подъезде и на улице кто-то предусмотрительно уничтожил. Попрошу твою сестру проверить узлы связи, она легко вычислит, откуда лазили в систему безопасности.

Затушив окурок о плитку, Рэйн выжидающе посмотрел на майора. В мыслях билась догадка, и он понимал, кто виноват, и все же хотел, чтобы Кавило назвал имя. Кто-то должен сказать «фас» и спустить с цепи рвущуюся на волю ярость.

Тихо скрипнула ведущая в предбанник морга дверь, в проеме показался Бобби. Док вытирал руки дезинфицирующей салфеткой, халат он сменил на серую куртку, карман которой оттягивало нечто квадратное.

– Есть новости? – спросил Рэйн.

Док устало сел на соседний стул и вытащил из кармана серебристую флягу с гравировкой ВКС – орел-защитник парил над планетой, хищно раскрыв клюв.

– Это действительно был сердечный приступ, – Бобби глотнул из фляги и протянул Рэйну. – Но не все так просто. На запястье обнаружилось кровоизлияние, синяк маленький, проступил не сразу. Я внимательно изучил запястье и кисть, – док пристально посмотрел на Рэйна. – Мию схватили за руку, и сделали укол. Уверен, что это токсин, такой же…

– … каким мы убили Мисхель-Хана, – закончил Рэйн и зло скрипнул зубами. – Где эта сучка?!

– Думаешь, виновата Бьянка? – спросил Бобби.

– Уверен, – рыкнул Рэйн. – Майор, какого хрена так долго возишься?

Кавило торопливо щелкал по браслету хэндкома и недовольно сопел.

– Ее хэндком не отвечает, отследить невозможно, стерва либо сменила частоту ретранслятора, либо избавилась от устройства. Если она на станции, то ее быстро найдут, но вряд ли Бьянка так глупа. Отправляю запрос в доки… минуту… Готово! Есть ответ, – майор передал проекцию Рэйну.

В журнале говорилось, что семь часов назад Бьянка заполнила полетный план и, сославшись на задание, взяла «Миледи» – тот самый шаттл, который Рэйн купил для полета на Роджер, чтобы добраться до Хана. Теперь на этом шаттле убийца Мии скрылась в пустоте.

– Найти ее, – приказал Рэйн. – Кавило, свяжись с Максом и подними весь флот. Она не могла далеко уйти. Из-под земли достаньте, выковыряйте с замшелого астероида, да хоть из черной дыры вытащите! Но найдите и приведите не Джокер.

– Принято, – отозвался майор и тут же набрал Фрея.

Рэйн сунул флягу Бобби и быстрым шагом направился к выходу.

– Аллерт, ты куда? – окликнул док.

– Я адски зол, а подобное состояние опасно. Нужно проветрить голову и успокоиться, иначе последствия окажутся плачевными. Бобби, мне предстоит самое сложное – рассказать обо всем Даркусу.

* * *

Каравелла «Сердце Солнца», свободная космическая зона

Час назад каравелла изменила курс: капитан был вынужден остановить преобразовательный прыжок до окончания расчетного периода, чтобы повернуть к туманности Сола-Корвина. Во время торможения Андре успел почувствовать всю прелесть перегрузки, досталось так, что до сих пор ныла каждая кость и мышца. В молодости он был хорошим пилотом, но время не пошло на пользу телу. Выйдя на расчетную траекторию, каравелла «Сердце Солнца» замерла в пустоте, тихо заработали маневровые двигатели. Должно быть, сейчас открывается ангар, чтобы принять шаттл. Андре отогнул манжет белой рубашки и глянул на хэндком ‒ не ошибся, шаттл уже на борту. Решив, что зал совещаний похож на бункер, он подошел к иллюминатору и нажал кнопку на сенсорной панели. Защитный экран поднялся, открыв вид на звезды. Так гораздо лучше. Разговор предстоял интересный, пускай собеседник чувствует себя расслабленно, а не в железной клетке. В конце концов, превратить зал совещаний в допросную несложно, стоит лишь захотеть.

Первым вошел охранник в сером камуфляже, и встал подле стены, расслабленно держа руку рядом с кобурой. Следом ввели гостью. Девушка заметно прихрамывала, наверное, получила ранение, и все же пожертвовала комфортом, надев модные высокие сапоги на квадратном каблуке. Облегающие черные брюки и армейская майка на выпуск, сверху короткая синяя курточка – чувства стиля ей не занимать. Андре окинул вошедшую заинтересованным взглядом, задержавшись на наручниках.

‒ Творца ради, снимите с нее эти железки, ‒ с досадой нахмурился Андре. ‒ Мы ведь не в тюрьме. Не так ли, Бьянка?

Девушка надменно улыбнулась и протянула руки охраннику, в глазах читалось: «Я же говорила». Когда конвоиры скрылись за дверью, Андре любезно отодвинул кресло, приглашая гостью сесть.

– Прошу, чувствуйте себя как дома. Хотя корабль далек от понятия «дом», но мне бы хотелось, чтобы беседа прошла в непринужденной обстановке. Признаться, теряюсь в догадках: что вас сюда привело?

Вопрос повис в воздухе. Ни капли страха на красивом личике собеседницы, в движениях грация и уверенность. Рисковая. Неужели не боится? Не женщина из плоти и крови, а отлитая на фабрике кукла, обученная лгать и убивать. Об этих навыках Андре прекрасно помнил, и у него было достаточно времени, чтобы подготовиться, как следует. О том, зачем Бьянка объявилась он догадывался: либо ее прислал Аллерт в качестве посредника, либо…

– Я никогда не переставала служить «Экзо матрикс», – девушка свободно откинулась на спинку кресла, накручивая на палец длинный локон. – Я делала свою работу каждый день и готова на все…

Андре кисло скривился:

– Бросьте. У меня иммунитет к вранью. О какой работе речь? В последний раз мы общались, когда вы помогли с организацией ловушки на Арияне, а потом тишина. О том, что Аллерт повел «Зевс» на станцию Рассвет вы не сообщили, и почти три месяца я получал молчание вместо отчетов. Стоит объясниться.

– Я не знала об операции на Рассвете! Никто из команды не знал! Аллерт выдал нападение на базу Ордена за очередное задание, а ИскИн подтвердила в журнале задач, и мы понятия не имели о настоящих целях! У нас не было выбора!

Столько огня в словах и столько же льда в карих глазах. Она знает свое дело, – размышлял Андре, глядя, как девушка усердно изображает из себя жертву. Он растерянно поправил манжет рубашки, делая вид, будто сбит с толку ее словами. Теперь мотивы Бьянки стали ясны. Женщины по своей натуре мстительны, особенно такие, как Бьянка, – не принимающие отказа.

– Допустим, я удовлетворен ответом. Но не забывайте, что вы провалили задание. А значит, должны дать корпорации нечто особенное, чтобы хоть как-то исправить оплошность.

В голосе девушки прорезалась железная решительность:

– Я выдам Рэйна Аллерта и «Зевс».

– Внимательно слушаю.

– У меня будут условия.

Андре усмехнулся. Хочет поиграть? Будет ей игра.

– Не люблю, когда ставят условий, и принимаю за личное оскорбление. Тем не менее, из ваших уст это звучит как предложение о партнерстве. С удовольствием выслушаю.

Вздоха облегчения не последовало, и все же Андре заметил, как расслабились сведенные скулы девушки, как опустились плечи.

– Я хочу выйти из дела и вернуть себе настоящую жизнь. Хочу получить новое имя и определенную сумму, чтобы выкупить особняк отца и жить в достатке. Думаю, информация того стоит.

– А не много ли хотите? Мне достаточно позвать охрану, и вас уволокут в карцер, где мы мило побеседуем. Поверьте, Бьянка, я могу быть очень убедительным, – недобро улыбнулся Андре. И как только ее глаза наполнились страхом, а пальцы намертво вцепились в застежку куртки, он мягко проговорил: – Но я не стану этого делать. Ведь по-хорошему вы дадите мне куда больше чем координаты «Зевса». Деньги – это такой пустяк, не так ли? И если учесть то, как с вами обошелся Аллерт… Я на вашей стороне, Бьянка. Назовите цену.

– Полтора миллиона, – уверенный тон, холодная улыбка.

Андре кивнул. Тщательно сдерживая радость, Бьянка передала номер счета, открытого на Навире. Судя по всему, к встрече она подготовилась давно, раз успела отыскать безопасное место для денег.

– Готово, – сказал Андре, и хэндком Бьянки тут же подтвердил транзакцию громкой нотой. – Скоро вы будете купаться в роскоши, а я наконец-то получу обратно свой корвет и нейроусилитель. Почему бы нам не отпраздновать?

– Не откажусь, – засияла девушка.

Андре прошел к столику рядом со встроенным в панель шкафом и достал бутылку шампанского.

– Игристое «LaFleur» с виноградника Гардьес на Терра-Нова. Стоит целое состояние.

С громким хлопком вылетела пробка. С тихим шелестом напиток полился в фужеры. Беззвучно растворилась в шампанском бесцветная капсула, которую Андре незаметно достал из кармана пиджака.

– Прошу, – Андре подал фужер. – Теперь рассказывайте, где прячется Аллерт и что с корветом? Мне нужно знать, что он сделал с сывороткой и полученной на станции Рассвет информацией. А еще интересует Василиса де Воль. Она с ним?

При упоминании де Воль Бьянка припала к шампанскому и выпила почти половину, забыв о приличиях.

– Аллерт возглавил Северный клан и скрывается на станции Джокер. Координаты здесь, – она положила на стол КС-накопитель, и Андре тут же вставил его в хэндком.

– Подробная карта и описание маршрута. Прекрасно. «Посейдон» сейчас в системе Рамма-Гетса, и времени на перелет к Джокеру уйдет больше, чем хотелось бы. Но это даже к лучшему, успеем мобилизовать еще пару соединений с базы на Кроне.

С видом знатока Бьянка продолжила:

– Вряд ли корпорации понадобятся дополнительные силы, вам легко удастся разобраться с пиратами. Южный флот отзовут в ближайшие дни, я об этом позаботилась, а «Зевс» сейчас на ремонте, где именно – я незнаю, информация держится в тайне. Что до девки… о ней ничего неизвестно. На Джокере она появилась лишь однажды, но быстро сбежала и понятия не имею куда направилась. Спросите у Рэйна, он точно знает.

– А чип? Информация с серверов и зеленая сыворотка?

– У него. Что намерен с ней делать, тоже не знаю.

– Как же так, Бьянка? – покачал головой Андре, покрутив в руке свой фужер. – Вы были так близки с капитаном, а ничего не знаете. Существенная недоработка. Мне нужна сыворотка, а вы не можете ее дать. За что я заплатил полтора миллиона?

– За голову Рэйна Аллерта, – зло сверкнула глазами Бьянка и допила шампанское. Фужер со звоном вернулся на стол. – Рэйн – параноик, он даже самому себе не доверяет. Уверена, что спрятал чип и сыворотку на каком-нибудь астероиде, а потом стер себе память. От него можно ожидать чего угодно.

– Жаль, что вы оказались бесполезны.

Не без удовольствия Андре смотрел, как фраза шокировала Бьянку. Прежде чем она успела удивленно приоткрыть рот, в зал вошли охранники. С видом стервятников бойцы приближались к затравленно озирающейся девушке.

– У нас был уговор! – выпалила она.

– Да. Когда вы подписали контракт на участие в проекте «ZEUS» уговор действительно был. Но вы его нарушили, решив поиграть в любовь с ренегатом. Предательство не прощается, в «Экзо матрикс» нет места слабости. Уведите ее.

Охранник схватил Бьянку за предплечье и потащил к двери. Второй держал автомат наперевес и шел рядом, безразлично глядя на то, как девушка пытается высвободиться.

– Ты обещал мне свободу и деньги! – крикнула Бьянка, обернувшись. – Обещал! А теперь убьешь меня?!

– Нет. Вы свободны, Бьянка. Свободны и богаты. Наслаждайтесь.

* * *

Шаттл «Миледи», свободная космическая зона

Свобода… Ее так много в бескрайней тьме космоса, где видны пышные зеленые деревья Центрального парка Терра-Сити, и слышен шепот океана. Воображение поразительно, столько образов можно увидеть там, где их нет на самом деле…

Когда шлюз ангара раскрылся, выпустив «Миледи», Бьянка упивалась скоростью и свободой. На миг она поверила, что куратор Балатье действительно сдержал слово и теперь можно вдохнуть полной грудью. Ведь так хотелось снова ощутить вкус настоящей жизни, а не суррогата, которым было одинокое существование на Джокере. Воображение действительно поразительная вещь…

Первые симптомы появились примерно через час. Голова разболелась так, что хотелось кричать. Болеутоляющее ненадолго помогло, но затем боль вернулась, пронзив виски и выкрутив суставы. Поврежденная нога почти не двигалась, и Бьянке пришлось как следует зафиксироваться в кресле, чтобы колено оставалось не согнутым. Может всему виной стресс и перегрузки? Может еще получится коснуться мечты и вернуться домой?

До Терра-Нова почти сутки пути. С горечью Бьянка понимала, что домой ей никогда не попасть, ведь кровь отравлена ядом. Подмешанный в шампанское тегмоний убьет ее прежде, чем «Миледи» выйдет из преобразовательного прыжка.

– Будь ты проклят, Рэйн Аллерт! – отчаянно выкрикнула Бьянка, уронила голову на приборную панель и разрыдалась.

Похолодевшие пальцы впивались в рукав синей курточки, сердце ныло и страдало, всхлипывания перемежались мольбами. Бьянка почти никогда не плакала. Но в последнее время соленый привкус стал знаком не хуже аромата любимых духов. Когда Рэйн сказал что все кончено – слезы едва удалось сдержать; когда она следила за ним в доках и узнала, что он провел ночь на «Зевсе» с рыжей эспиритуалкой – слезы сами полились из глаз. А когда он объявил, что женится на проклятой барменше… Слез уже не осталось. На смену им пришла жажда мести.

Внезапно нахлынувшая истерика стихла. Бьянка утерла слезы, с трудом открыла покрасневшие глаза и долго рассматривала свои ладони, будто видела их впервые. Черные прожилки тянулись от пальцев к запястью – тегмоний уже завладевал телом и вскоре чернота поглотит без остатка. Как-то давно Бьянка слышала, что за ночью всегда наступает рассвет, а значит еще не все потеряно. Мысль о том, что токсин «Тень» можно использовать как противоядие, вспыхнула надеждой. Да, рискованно. Да, опасно… Но это шанс спастись!

Неуклюже потянувшись к дорожной сумке, Бьянка чуть не упала. Вскрикнув от боли в спине, она все же ухватилась за шлейку и поставила сумку на консоль. Где же… Где же коробка?

Стальной ларчик нашелся в боковом кармане. Бьянка бережно открыла его, рассматривая черные пузырьки на алом бархате. Пузырек с токсином, который она опробовала на Хане и Мии, лежал пятым по счету. Открыв бутылочку, Бьянка с ужасом поняла, что не осталось ни капли. Теперь у нее совсем ничего не осталось… Даже токсин достался Мии Толедо.

– Будь ты проклят, Рэйн Аллерт!

* * *

Станция Джокер

Рэйн забыл, когда в последний раз выходил из кабинета. Возможно вчера, а может несколько часов назад – он не сказал бы наверняка. Время слилось в сплошную пьяную серость, перемежаемую редкими моментами трезвости. В груди все еще кровоточила рана: глубокая, с рваными краями и ноющей болью – отпечаток смерти Мии. Рядом зияла не менее глубокая дыра – предательство Бьянки. Порой Рэйн ловил себя на мысли, что на месте Мии могла оказаться Лиса, и тогда ярость накатывала с новой силой. Контролировать гнев Рэйн посчитал занятием бессмысленным – слишком устал для этого. День, когда он бросил вызов корпорации, стал точкой отсчета, после которой жизнь превратилась в натянутый нерв. При подобных условиях любой бы отравился адреналином, а значит, нужен отдых: детоксикация, перезагрузка. К сожалению, воображение не часто баловало оригинальностью, и ничего лучше, чем накачаться виски и отоспаться, в голову не пришло.

В беспокойном сне надоедливо всплывали образы. Бледное лицо Мии, алые маки в ее волосах… Синее пламя за стеклом камеры крематория… черная резная шкатулка полная пепла и обугленных костей… В день похорон постаревший на десяток лет Даркус смотрел на Рэйна без укора, во всяком случае, так выглядело на проекции. Голос пирата звучал бесцветно:

– Mia Rosa… Моя девочка в объятиях Жрицы. Белая красавица ведет ее по полям из маков и роз, чтобы отпраздновать встречу с братьями. Аллерт, смерть – это лишь начало, и я мечтаю о дне, когда Жрица протянет мне руку и отведет к родным. Безумно скучаю по сыновьям, скучаю по Мии. Пока я жив, мое сердце не успокоится. Найди убийцу, Аллерт. Santa Muerte требует крови, и хочет видеть насаженную на пику cabeza del asesino[24]. Принеси голову, чтобы я мог поставить дар на алтарь.

– Обещаю, – ответил тогда Рэйн. – Ты получишь голову убийцы. Клянусь.

После кремации шкатулку с прахом Толедо передали на флагманскую каравеллу Южного клана и отправили на Корсар. Почти весь флот юга был отозван Даркусом для сопровождения. Такую пышную похоронную процессию вряд ли видели в ОСП, даже тело советника Колмана отправляли с Парадиз на Терра-Нова всего с пятью кораблями в звене.

Из полудремы, где с дымным маревом смешались воспоминания, выдернул настойчивый стук в дверь. Рэйн кое-как продрал глаза и повернулся на бок; хотел улечься поудобнее, но колени уперлись в спинку дивана. Стук повторился. Да чтоб тебя! Не стук, а залп из установки! Рэйн был готов поклясться, что это Фрей, и судя по всему, слова: «Ближайшие сутки меня ни для кого нет» на свой счет Макс не принял.

Не ошибся. На пороге действительно стоял Фрей, на лице здоровяка застыла извиняющаяся улыбка.

– Дерьмово выглядишь, брат, – сказал Макс и вошел в кабинет. Огляделся, нахмурился. – Ну и вонь! Перезапусти систему вентиляции, а то задохнемся от курева.

Рэйн поскреб пальцами подбородок – щетина изрядно отросла, не мешало бы побриться. Насчет вентиляции Макс тоже прав.

– Что-то срочное? Я ведь просил дать мне время. – Рэйн щелкнул по прикрученной к стене панели. С тихим рыком заработала система, потянуло свежестью.

– Ничего такого, – ответил Макс, усевшись в кресло. – Просто решил заскочить и узнать как дела.

– Опа-па… Решил проверить не спился ли я в одиночестве?

– Вроде того. Спиваться в одиночестве нудное занятие. Вдвоем немного проще.

– Ценю заботу, – усмехнулся Рэйн. – Есть новости о Бьянке?

– Пока глухо. Ребята расползлись по космосу, но сигнатуру двигателя «Миледи» засечь трудно, ты ведь сам ставил защиту, а сканеры на наших кораблях не последней свежести, – Фрей перегнулся через стол и подтянул к себе стакан с недопитым виски. – Кроме «Зевса» только «Киллер» оснащен мощным оборудованием. Сейчас Кавило с командой в системе Лост-Прайм.

Взгляд Макса сделался пристальным, словно сканер автоматической турели.

– Рэйн, почему ты отдал под его командование «Киллер»? Я не доверяю этому мудаку, нет гарантий, что он не переметнется обратно при случае. Рыжий гоблин спит и видит корпоративный флаг.

– Пока от Кавило больше пользы, чем вреда. Спасибо, Макс, я держу подобный исход в уме, поэтому нафаршировал «Киллер» приблудами с нюхом на корпоративные ретрансляторы. Если майор выйдет на связь с «Экзо матрикс» – я буду об этом знать.

– Хитро, – расплылся в ухмылке Фрей, и тут же перевел взгляд на хэндком: дисплей горел зеленым светом, высвечивая сообщение. Глаза Макса округлились, белобрысые брови прыгнули вверх. – Мать твою! Рэйн, майор нашел сучку!

– Где она?

– Скоро будет на Джокере. «Киллер» конвоирует шаттл от Пояса Артемиды.

Остатки хмеля вмиг выветрились из головы. Рэйн сгреб со стола кобуру с «дастэром» и пристегнул к поясу, затем вытащил из кармана куртки ключи от аэрокара и кинул Фрею. Макс поймал их налету и недобро ухмыльнулся.

К тому времени как Фрей посадил аэрокар на площадке перед доками, дежурный доложил, что «Миледи» зашла на посадку. У всего есть цена, – думал Рэйн, спешно шагая по эстакаде к зоне пропуска. У Победы одна, у ошибок – другая. За свои промахи он расплатился, и теперь предстояло взыскать цену с той, чья ошибка оказалась не менее страшной.

Второй терминал перекрыли дежурные бойцы, разогнав рабочих и случайных прохожих. Рэйн с Максом обогнули шлагбаум и прошли мимо гусеничного погрузчика с пустым ковшом. Дежурные выстроились вдоль стены, ведущей к огромному шлюзу дока, где горела красная надпись: «Ожидайте. Запущено шлюзование». Единой формы у бойцов не было – кто в поношенном камуфляже, кто в тренировочном костюме или легкой броне; с оружием та же беда – подбиралось из остатков. О том, что это служба безопасности говорили лишь синие шевроны со скрещенными стволами винтовок, и выучка, над которой долго бился Макс.

От шеренги отделился безопасник в хаки, судя по всему, старший смены.

– Босс, я настаивал, чтобы шаттл садился на внешнюю платформу, но Кавило приказал пропустить. Запустили шлюзование.

Рэйн нахмурился:

– Начинать нужно с доклада, а не с оправданий. Где майор?

Безопасник опустил взгляд.

– «Киллер» швартуется на одиннадцатой платформе, им надо еще хотя бы десять минут.

– Я не буду ждать. Как только шлюз откроется, приготовьтесь к бою. Мы не знаем, что притащила «Миледи» на борту, лучше перестраховаться.

– Принято!

По сигналу бойцы заняли позиции, дула автоматов и пистолетов уставились в сторону шлюза. Высоко под опутанным трубами потолком мигнула табличка «Шлюзование окончено. Среда восстановлена», двойной гудок ударил по ушам. Скрестив руки на груди, Рэйн наблюдал за тем, как гигантские сворки шлюза медленно разъезжаются. Шаттл «Миледи» мирно стоял на посадочной площадке, выкинув суставчатые опоры, похожие на ноги краба. Трап опустился. В этот миг Рэйн заметил, как напряглись бойцы, Макс тоже занервничал и вытащил пистолет.

Никого.

Белые диоды мигали на торце трапа, светились на фюзеляже габаритные полосы. Рэйн двинулся к шаттлу. Макс было пошел следом, но наткнулся на жесткое: «Я сам».

Рэйн достал свой «дастэр». Снял предохранитель, передернул затвор. Шлюз встретил тишиной и одиночеством, в грузовом отсеке тоже тихо и пусто, единственный звук – электрический треск и клацанье охладителя на холостых оборотах. Поняв, что свора наемников вряд ли выскочит из-за переборки, и Бьянка действительно одна, Рэйн свернул в коридор, ведущий к кокпиту, и нажал кнопку на панели.

Она сидела в кресле пилота, на звук открывшейся двери даже не обернулась. Волосы струились по спине черным водопадом, осанка была горделиво-ровной, но в тоже время какой-то неестественной.

Дуло «дастэра» уставилось на девушку, палец оставался лежать вдоль скобы. Если бы Рэйн решил стрелять прямо сейчас – держал бы палец на спуске.

– Почему?

– Потому что люблю тебя, – хрипло ответила Бьянка, голос почти не узнать.

Кресло скрипнуло, медленно поворачиваясь; ремни щелкнули и повисли, цепляя крепежами решетчатый железный пол. Увидев Бьянку, Рэйн невольно отшатнулся. Черные прожилки вились по лицу и рукам девушки, глаза красные – как точки лазера, кожа в просвете между чернотой бледная, точно у покойника, из уголка рта стекала багровая струйка. Сейчас Бьянка походила на Сущность, в ней почти не осталось человеческого.

Рэйн убрал пистолет в кобуру.

– Отравительница умирает от яда. Занятно. И где же ты нашла тегмоний?

– Прости… – вылетел хрип. – Я сотворила ужасное… Это онотравил меня.

– Кто? Кавило? – удивился Рэйн. Мысль о том, что Бьянка сама себя наказала, теперь показалась глупой.

Она покачала головой.

– Балатье.

Имя ударило током. Рэйн остолбенел и сжал кулаки.

– Что ты сделала?! – гаркнул он. – Говори!

Из глаз Бьянки хлынули слезы и потекли по изуродованному лицу. Она попыталась встать с кресла, но тут же потеряла равновесие и с криком упала на пол, продолжая всхлипывать. Нога вывернулась, как у сломанной куклы, руки дрожали.

– Я хочу исправить… – прошептала девушка. – Времени слишком мало.

Рэйн опустился рядом на корточки и приподнял ей голову. С силой Бьянка вцепилась в его руку почерневшими ногтями.

– Что. Ты. Сделала.

– Сдала тебя Балатье, – выдохнула она. – Прости… я не понимала, что делаю. Ненавидела тебя и Мию, ненавидела всех вас за боль… за… за все. Провал на Арияне, тоже из-за меня.

Некогда красивое лицо исказилось в гримасе. Прожилки запульсировали и надулись, будто черные вены, и в этот миг Рэйну показалось, что изувечил красоту вовсе не яд. Бьянка всегда была такой, и теперь он видит ее настоящую. Предала на Арияне. Убила Мию. Сдала Балатье.

– Что ты ему рассказала и когда?

– Все. Координаты Джокера. О «Зевсе». Прости… – она прижалась щекой к его ладони. Рэйн хотел одернуть руку, но что-то внутри не позволило. Мозг судорожно обдумывал случившееся, и пока услышанное означало одно: это конец.

– Балатье знает, что ты здесь? Он что-то говорил? Что предпримет этот сукин сын?

– Он не знает. Примерно восемь часов назад за тобой отправили «Посейдон» из… как же?.. Система Рамма-Гетса. Еще два соединения выйдут с базы на Кроне. Рэйн, я хочу исправить… я ошиблась…

Оправданий он не слушал. Звездная карта раскинулась перед глазами, и Рэйн просчитывал маршрут с учетом преобразовательных прыжков и дозаправки. Дело – дрянь. Скоро «Экзо матрикс» будет в Поясе Артемиды.

Бьянка всхлипнула и дрожащей рукой вытащила из-за пояса пистолет. Вложила его в ладонь Рэйна и крепко сжала.

– Сделай это. Прошу. Умоляю…

– А самой слабо?

– Я не могу… – слова утонули в плаче. – Сама не могу! Я люблю тебя, ты должен простить и помочь! Кто я для тебя, Рэйн?

– Чудовище, Бьянка. Ты такое же чудовище, как и я. Прощать – не моя прерогатива, у меня нет такого права. Такие как мы – непрощенные. Так будет всегда.

С этими словами Рэйн положил пистолет ей на грудь и направился к шлюзу. На крики и мольбы о милосердии он не обернулся.

Взвинченный Макс ждал у трапа.

– Все кончено? – спросил он.

Рэйн достал из кармана пачку «Клэмбера», размял сигарету пальцами и подкурил.

– Ей осталось не больше десяти минут. Принеси резак и мешок.

Глава 30. Пять часов на искупление

Станция Джокер

Расчетное время прибытия флота «Экзо матрикс» – пять часов. Всего пять часов осталось на планирование и подготовку к бою, но Рэйн тратил драгоценные минуты как богач, в чьем сейфе завалялась вечность. Черный аэрокар летел над ульями станции, то окунаясь в серость и мрак, то растворяясь в ярком свете прожекторов и рекламных проекций. Пускай полет под стальным небом далек от космического, да и «Мангора» – не серебристый корвет с преобразователем и реактором в брюхе, тем не менее, у машины есть крылья. Этого больше, чем достаточно.

Рев двигателя и шелест турбин успокаивали, в механических звуках с легкостью тонули переживания, растворялись проблемы. Рэйн редко мечтал. Разве мечте найдется место на капище войны? Нет. Ее не должно быть среди идолов холодного расчета и ритуальных жертв во имя Победы. Но Рэйн хотел мечтать. Он хотел жить. Страстно и отчаянно желал счастья.

Как ни странно, мечтать разрешило время, которого почти не осталось. И пока черная «Мангора» скользила среди домов, Рэйн думал о том, что мог бы иметь не ввяжись он в войну. Блуждая в грезах о несбыточном – спокойная жизнь, семья рядом, улыбка и поцелуй рыжей девчонки – Рэйн понимал, что необходимо трезво оценить ситуацию и сделать нелегкий выбор: решить судьбу Джокера и свою собственную. Он смотрел в окно, где далеко внизу кипела настоящая жизнь.

Вот на Торговой площади горланят зазывалы, показывая лучший товар. И пускай ребята торгуют редким дерьмом, но другого товара на станции не найти. Люди хмурятся, спорят, и все равно покупают. Они машут рукой своему предводителю, потому как черную «Мангору» с хромированными спойлерами трудно не заметить под сизым куполом площади.

Аэрокар парит над «Фермерским» сектором, и Рэйн с грустью смотрит на обветшалые здания, которые так и не успели привести в порядок. Рядом с посадочной площадкой лежит гигантская проржавевшая дюза, напоминающая выброшенного на сушу кита. Дети бегают в ее пустом брюхе, залазят по скобяным лестницам на покатые бока, наставляют друг на друга самодельные пистолеты и с визгом прыгают вниз. Они играют в войну.

Война… Разве дети должны знать что это такое?

Рэйну вспомнился давний разговор с Даркусом. Пират сказал: «Люди, Аллерт. Они ‒ станция. Ее плоть, кровь и душа. Все, что я когда-либо делал и сделаю ‒ ради них. Я пойду на все, чтобы уберечь свой народ. А на что ты готов ради Севера?». Тогда Рэйн промолчал, потому что сказать было нечего. Признаться в том, что Север должен превратиться в оружие против «Экзо матрикс», он не смог.

Пять часов на исходе. Как ни кто другой Рэйн понимал, чем все обернется. Минимальные расчеты и анализ предстоящего сражения говорили о полном фиаско. «Посейдон» разнесет Джокер из установок в считанные минуты. Увести станцию на Кладбище астероидов, где глыбы и космический мусор могли бы запутать сканеры врага, не выйдет – двигатели так и не успели отремонтировать. Конечно, можно использовать активные лазерные установки и ПРО, но мощности Джокера работают на одну треть, и система обороны собьет разве что захудалый астероид и парочку вражеских ракет.

Попав в свой кабинет, Рэйн первым делом запросил данные с пиратских блокпостов за пределами космической зоны Джокера. На хэндком посыпались сообщения о подозрительных кораблях, мелькнувших под неусыпным взором сканеров. Скользя глазами по светящимся строкам и оценивая огневую мощь противника, Рэйн мрачнел. Даже подумать не мог, что по его душу отправят целую армию. С одной стороны – лестно, с другой – в край дерьмово. Не нужно тактических симуляций, чтобы оценить возможности флота Севера. «Зевс» – единственный корабль, которому под силу дать отпор «Посейдону», но дракон все еще на станции Кора. Инквизитор доложил, что ремонт закончен, осталось лишь протестировать системы, но им ни за что не успеть. «Зевс» появится в Поясе Артемиды, когда от Джокера останется светящаяся пыль, а пиратские лоханки превратятся в шлак, даже не успев зарядить рельсовые пушки. На флот Южного клана рассчитывать не стоит, кораблям Даркуса понадобится минимум двадцать часов ходу на преобразователе… Поздно. Слишком поздно.

В мрачных раздумьях Рэйн прошел к окну, откуда открывался вид на площадь. Мысль о том, что стоит собрать остатки флота и отступить – не малодушно сбежать, а именно отступить, – казалась здравой. Ведь потом можно продолжить борьбу: перегруппировать силы, дождаться кораблей Юга, занять капитанский мостик «Зевса» и ударить по объектам корпорации…

… и потерять Джокер.

Рэйн был уверен, что если корпоративные убийцы не получат желаемое – а желали ублюдки его голову – то станция превратится в символ возмездия. Жители Джокера попадут в мясорубку. Что Чавес говорил о борьбе?.. Вспомнив перебранку в баре, Рэйн усмехнулся. Следователь говорил о справедливости как о единственном верном пути, он превратил Догмат в религию и готов разбить лоб, молясь своей богине. Возможно, Чавес прав. И Рэйн представил Слепую во всей красе с весами в руках: на одной чаше победа над Сущностями и корпорацией, на другой – гибель жителей Джокера. Как выбрать? И кто наделен правом выбирать?

Странно, но именно враг дал подсказку. Своими рассуждениями о справедливости и долге Ной Чавес подбросил ответ, и Рэйн твердо решил, что не станет выбирать. Отмеряно пять часов на искупление? Да это же целая вечность!

Для начала он разослал несколько сообщений соратникам, затем связался с Дариной. На проекции сестра выглядела уставшей, последние события наложили на милое личико отпечаток болезненной бледности, под глазами появились темные круги.

– Привет, сестренка! – фальшиво улыбнулся Рэйн, стараясь говорить так, чтобы в голосе не проступила тревога. – Как дела?

– Нормально. Сейчас занимаюсь фермой, но у меня ничего не выходит, нужен кто-то, кто хоть бы немного в этом разбирается. Сама не потяну. Без Мии очень трудно, – она вздохнула, а потом внимательно глянула на Рэйна. – Ты какой-то взвинченный. Что-то случилось?

– Все в порядке. Дара, для тебя есть работа. Бери Лоренсо, и немедленно вылетайте на Корсар.

– Задание не может подождать? Я хочу разобраться с фермой.

– Не обсуждается. Даркусу нужна помощь с ретрансляторами, никто не справится с этим лучше тебя. Афериста держи на подхвате, лишние руки и мозги пригодятся, мало ли что. На сборы у вас полчаса, потом дуйте в доки, в тринадцатом терминале будет ждать рейдер «Коса», пилота зовут Джон. Хороший парень, правда, треплется слишком много.

Сестра нахмурилась и отбросила со лба длинную челку. Не исключено, что почуяла подвох.

– Даринка, передай мне коды доступа к закрытым узлам связи Джокера, и переведи на хэндком данные о слежке за СГБэшниками. Не бойся, не сломаю твои игрушки, – подмигнул Рэйн.

– Как скажешь. Лови данные.

Дисплей на хромированном браслете вспыхнул, принимая поток информации. Рэйн с нежностью смотрел в голубые глаза Дарины, в груди пекло и ныло. Думать о том, что возможно он видит сестру в последний раз, оказалось слишком тяжело.

– Береги себя, сестренка, – прозвучали слова. «В аду мне будет не хватать твоей улыбки» – отдалось в мыслях.

– Ты тоже береги себя. До встречи, – улыбнулась Даринка и отключила связь.

Когда проекция погасла, Рэйн устало сел в кресло и закурил. На Корсаре Дара будет в безопасности, Даркус о ней позаботится, а Лоренсо… Конечно, правильнее было бы отправить вместе с сестрой кого-то, кто сможет ее защитить, например Дрейка, но оперативник нужен здесь. Что до афериста, то Рэйн всегда питал к Лоренсо симпатию, и решил, что парню нечего делать в адском котле, в который скоро превратится Джокер.

Выдохнув струйку дыма, Рэйн откинулся на спинку кресла. Четкий план никак не складывался, все попытки просчитать ситуацию выглядели такими же абстрактными как образы в никотиновом облаке – вроде бы есть знакомые контуры и силуэты, а через секунду они исчезают. Рэйн щелкнул по браслету хэндкома, на проекции появились данные со взломанного нейропередатчика СГБэшника. Сейчас Чавес со своими псами в системе Бета-Прайм ищет след пиратских кораблей. Упрямец ни на секунду не останавливал поиск, продолжая сражаться с ветряными мельницами. Такой напористости можно только позавидовать.

Оставив Чавеса наедине с его мельницами, Рэйн связался с Максом.

– Буду через пять минут, – выдал Фрей. В окнах аэрокара мелькала серость станции. – Дружище, скажи, что ты состряпал годный план. А то, блин, я что-то нервничаю.

– План есть, но вряд ли одобришь.

– Примем бой в космосе?

– Нет. Я сдамся «Экзо матрикс».

Фрей ударил по тормозам, аэрокар взвизгнул и резко остановился.

– Что ты сделаешь?!

– Сдамся Балатье. Это единственный способ спасти Север.

– Какого дьявола, Аллерт?! Ты ведь не собирался никого спасать, сам говорил, что используешь станцию и флот в качестве мяса для корпов. С этого все начиналось.

– Многое изменилось, – пожал плечами Рэйн. – Макс, я не могу приговорить тысячи людей к смерти, иначе, чем тогда отличаюсь от «Экзо матрикс»? Корпы пришли за мной и «Зевсом». Но хрена с два они получат корвет, и я тоже не собираюсь сдаваться просто так. Если план сработает, то напоследок знатно рванет, от неожиданности Балатье сожрет собственный галстук. Поверь, на прощанье успею показать этой гниде средний палец. Ты со мной?

Макс вздохнул, на мощной шее надулись жилы:

– Гранату тебе за шиворот, урод ты чертов. Конечно я с тобой. Что нужно делать?

– Собери зевсовцев и командиров отрядов службы безопасности. Дайте мне пятнадцать минут на подготовку, потом все обсудим и продумаем детали.

– Принял.

Отключив связь, Рэйн настроил хэндком на режим видеозаписи. Нервно прошелся по кабинету, собираясь с мыслями, и когда маячок вспыхнул зеленым, уверенно заговорил:

– Если вы смотрите эту видеозапись, значит, я ‒ покойник. Надеюсь, эти файлы попали к человеку, который сумеет добиться справедливости. Сможет прийти к победе и уплатить свою цену, ибо моя оказалась непомерной. Не потянул, проиграл…

На удивление слова давались легко. Рэйн говорил о своих преступлениях и ошибках, о «Экзо матрикс» и чудовищных экспериментах над природой человека, о борьбе и попытке все исправить. Несколько раз он сбивался, и тогда останавливал запись, доставал сигарету и курил, глядя на своего двойника на проекции. И как бы странно не было говорить о себе, как о мертвеце, он все же закончил речь:

– КС-накопитель, который у вас в руках, содержит файлы со всей информацией, которую удалось команде «Зевса» найти против «Экзо матрикс». Этого хватит, чтобы упрятать за решетку виновных. Только сделать это будет непросто. Ублюдки запустили щупальца в правительство, СГБ… Даже военные и Орден чертовой Инквизиции лижут им пятки.

Мне искренне жаль, что перекладываю эту ношу на чужие плечи, но иначе не победить. Эти файлы уничтожат корпорацию.

В них мое искупление.

* * *

Корвет «Посейдон», Пояс Артемиды

Яркая вспышка ознаменовала появление «Посейдона» в Поясе Артемиды. Свет заиграл переливами на фюзеляже корвета прежде, чем Фрэнсис Блэквуд успел активировать маскировку, и теперь корабль казался отлитым из ртути чудовищем. Окутанный кольцами газа и пыли ледяной гигант остался в сотнях тысяч километров справа. По иссиня-черной поверхности планеты пробегали белые воронки штормов, у южного полюса зло сверкали молнии, терзая не оформившуюся атмосферу. Рой спутников кружил вокруг своей матери, рисуя замысловатые орбиты, пересекающиеся с многочисленными астероидами.

Через сто сорок секунд нанокомпозит, наконец, сделал свое дело: покрыл корабль не отражающими света частицами. Заминка с маскировкой Фрэнсиса не беспокоила. Он хотел, чтобы Аллерт знал о появлении «Экзо матрикс». Так будет проще отыскать того, кто долгие месяцы прятался в этой опасной космической зоне. Условие «взять живым» изрядно усложняло задачу: придется сначала поиграть в догонялки, а потом уже устроить кровавую баню. Хотя Фрэнсис предпочел бы дать залп по Джокеру до того, как пиратский флот поднимут по тревоге. Он бы с удовольствием распылил Аллерта и его шайку на атомы так же, как это случилось с каравеллой «Дивайн» и Первым. Но есть приказ, и Фрэнсис не собирался его нарушать, разве что внес кое-какие корректировки.

Капитан «Посейдона» провел по белым как снег волосам, зализывая назад выбившуюся прядь, и глянул на дисплей. В черноте загорелась еще дюжина точек – корабли соединения вышли из преобразовательного прыжка и начали торможение. Эсминец класса «Броненосец» с тяжелым вооружением и штурмовиками в ангаре, а так же три каравеллы шли в первом боевом клине. Рейдеры класса «Ястреб» держались особняком – сбились стайкой, чтобы по сигналу рвануть на позиции.

Второе соединение Фрэнсис отправил за пределы Пояса на случай, если Аллерт припрятал козырь, и какая-нибудь дрянь с атомными боеголовками вздумает ударить с тыла. Конечно, подобный расчет выглядит излишним, и Фрэнсис это прекрасно понимал, но все же решил перестраховаться. Нельзя верить на слово какой-то шлюхе; пиратский флот может оказаться куда боеспособнее, да и «Зевс» может внезапно объявиться. Для Фрэнсиса так и осталось загадкой существование станции в гравитационной неразберихе Пояса Артемиды. Не могут же на Джокере постоянно разгонять реактор? Скорее всего, осели в точке Лагранжа… но таковой на звездной карте не отмечено. Неудивительно, что в СГБ и «Экзо матрикс» не смогли найти пиратское логово.

– Переходим на реактивную тягу, – приказал Фрэнсис. – Девяносто секунд на разгон, затем начинаем.

Пилот тут же защелкал переключателями. ИскИн продублировал приказ в командной строке, в ответ всплыли сообщения от капитанов кораблей.

Двигатель «Посейдона» подчинял космическое пространство так же, как когда-то трезубец древнего бога подчинял волны непокорной стихии. Корабль стремительно летел по заданным координатам, пока каравеллы «Алиса Шер» и «Беринг» громко заявляли о своем присутствии. Результаты вторжения Фрэнсис видел в сообщениях:

«Первый блокпост уничтожен»

«Ретранслятор выведен из строя. Пробитие направляющей антенны»

«Второй и пятый блокпосты уничтожены»

«Два пиратских рейдера-разведчика уничтожены»

Корабли стремительно приближались. Станция отчетливо проступала в антрацитовом мраке, и с каждым мигом становилась объемнее, обретала контуры и рельеф. Уже видны гигантские дюзы на концах «подковы», различимы вспышки маневровых выхлопов и даже искры на вытянутой ремонтной платформе. Фрэнсис смотрел то на подковообразную тушу космического монстра, то на тактическую карту, где мигали зеленые точки – корабли корпорации, и только одна красная – ремонтный бот, который ИскИн пометил как вражеский. Остальные точки – а было их двадцать три – оставались тускло-серыми, что значило выключенные двигатели. Пиратские посудины – обездвиженные, мертвые – застыли на посадочных платформах.

– Посейдон, просканируй станцию, – приказал Фрэнсис. В секунду узор на карте изменился, что вогнало в ступор. Системы обороны Джокера молчали!

– Капитан Блэквуд, – пробасил ИскИн, – сканирование выявило нерабочие двигатели и упавшую мощность реактора. Вырабатываемой энергии хватает только на поддержание систем жизнеобеспечения.

Фрэнсис разочарованно хмыкнул. Судя по всему, информатор оказалась права, а значит на сражение с «Зевсом» не приходится рассчитывать.

– Капитан, – пилот обернулся, тень от верхней консоли падала на его круглое лицо. – Запрос связи. Диспетчерская служба Джокера. Отвечать?

– Переведи на мостик.

Из динамиков зазвучало сталью:

– Неопознанные корабли, говорит Джокер. Назовите принадлежность и цель визита.

Фрэнсис ухмыльнулся.

– Аллерт?

– Мудила, командующий «Посейдоном»? Да-да, не стоит удивляться. Я знаю, что у моей малышки есть клон. Какого черта надо?

Нечто подобное Фрэнсис как раз ожидал услышать. Обычное дело: проигравший прячет за хамством страх и беспомощность.

– Ты знаешь, зачем мы здесь. И знаешь, что сейчас произойдет. Я начну крошить твою железяку: медленно, балка за балкой, переборка за переборкой, превращу станцию в металлическую стружку. Предлагаю не тратить время корпорации впустую, оно дорого стоит. Аллерт, бери челнок и вылетай, «Посейдон» с удовольствием примет на борт, – Фрэнсис криво усмехнулся. – Дома тебя заждались.

– Опа-па… какое скучное предложение. В корпорации совсем с воображением туго? А теперь слушай: реактор станции бурлит в холостую не просто так, мне почему-то показалось, что надо поднакопить энергии для чего-то важного…

Фрэнсис нервно сглотнул. Этот псих превратил станцию в бомбу, решив прихватить с собой на тот свет все корабли в радиусе 0,3 а.е. Рука сама потянулась к консоли, чтобы набрать приказ: отойти на безопасное расстояние и только потом начать действовать. Но спустя секунду Фрэнсис вновь владел собой. Это блеф. Чертов блеф, не более.

Аллерт продолжил:

– Предлагаю встретиться на моей территории. Жду в северных доках. Терминал сам отыщешь.

Связь оборвалась. Фрэнсис переключился на внешние камеры и приблизил северный док. Шлюзы задраены, на посадочных платформах пусто. Ловушка? Скорее всего. Фрэнсис прикрыл глаза, мысленно рисуя коридоры терминалов и инженерные коммуникации станции, по лицу расползалась довольная ухмылка.

Отличный выйдет штурм.

* * *

Не дожидаясь ответа с «Посейдона», Рэйн отключил связь и надежнее закрепил хэндком под защитной пластиной на перчатке боевого скафандра. Длинный слабоосвещенный коридор шестого терминала походил на тоннель, ведущий в бездну. В принципе, так оно и было. От космической бездны людей отделял массивный внутренний шлюз и пропускная зона, за которой господствовал вакуум. Доступ в доки Рэйн перекрыл, чтобы сохранить герметичность отсеков станции, на улицах Джокера объявили комендантский час, в эфире царил режим тишины.

Робот-погрузчик опустил последний железный лист и приладил к покореженным остовам аэрокаров, превратившихся в баррикаду. Под выгнутым высоким потолком притаился пулемет с бронебойными патронами в ленте. Укрепление делило коридор надвое, отсюда хорошо вести обстрел в случае, если противник сунется через главный шлюз. В чем Рэйн сомневался. Скорее всего, боевики корпорации вскроют обшивку на стыке терминалов и пойдут окольным путем.

На стекле визора замигал запрос связи от Кавило.

– Взрывчатку в седьмом терминале установил, сейчас полезу в шахту шестого, – доложил майор. – Без сапера в группе им не пройти.

– Ставлю сотню, что умельцы найдутся.

В наушнике послышалась усмешка:

– Придержи сотню, Аллерт. Если твой план сработает, то деньги еще пригодятся.

– Надеюсь. Конец связи.

Рэйн прошел в ангар, где безопасники прятали турель под хамелеоновой массетью. Дрейк залег на вышке возле эстакады, оттуда отлично простреливался выход в ангар, для снайпера такая позиция – развлекуха в тире. Макс как раз закончил установку последней турели в укрепленной огневой точке, собранной из бетонных блоков и кусков обшивки. Повинуясь настройкам, турель поднялась на трех лапах, пошатываясь, точно пьяница, и обвела стволом ангар. Коротко пискнул индикатор заряда, и турель заняла свою позицию. Теперь она напоминала механическую птицу в гнезде, внимательно следящую за суетливыми людьми.

– Готово, – потер руки Фрей. – Как думаешь, на «Посейдоне» клюнули?

– Вряд ли. Блеф с реактором та еще фигня, а про ловушку в доках корпоративный коммандос в курсе.

Макс вскинул бровь. При скудном освещении его черная броня казалась скорпионьей оболочкой: каждый сегмент, каждая пластина и соединение двигались и поглощали свет. Выглядел Фрей устрашающе.

– Стоп. Они знают, что взрывать станцию не собираешься, но все равно явятся сюда? С чего такая уверенность?

– Вспомни, кого отбирали для участия в проектах корпорации, и как обрабатывали мозги. Капитан «Посейдона» не упустит возможность заработать очки перед Балатье. Я слышал в его голосе нездоровый азарт, у него руки чешутся размазать меня в лепешку, а затем распылить Джокер. Я на его месте сделал бы так же.

– Да. На станции Рассвет мы так и сработали, – угрюмо подтвердил Фрей и опустил забрало шлема. – Только наша штурмовая группа насчитывала всего шесть стволов, и на расчетной орбите висел только «Зевс». А теперь все наоборот и в разы хуже.

– Вот именно. Противник превосходит оружием и техникой, при желании легко задавит количеством, – Рэйн хлопнул Макса по плечу. – Но дело не в этом, дружище. Не думал, что когда-нибудь скажу подобное… Макс, задача не победить. Задача – проиграть с достоинством.

* * *

Рейдер с десантом на борту быстро приближался к северным докам Джокера. Еще четыре «Ястреба» выступали кораблями поддержки, там же Фрэнсис разместил технику. Корабли соединения по-прежнему держали станцию под прицелом, что изрядно подпортит Аллерту нервишки.

Фрэнсис окинул взглядом бойцов. Семеро принадлежали «Посейдону» – темно-синяя броня со светящимся трезубцем на нагрудниках говорила о специальной подготовке; их натаскивали для работы на дальних рубежах. Остальные двенадцать – наемники из бывших «космических летунов»; вояки, прошедшие кавирскую кампанию, и вступившие в ряды ЧВК «Экзо матрикс».

– Сто двадцать секунд до контакта, – послышался из динамика голос пилота.

В пять секунд бойцы выстроились у рампы, еще пятнадцать ушло на проверку герметичности снаряжения, и еще десять понадобилось сержанту Мао, чтобы убедиться в готовности взвода.

– Порядок, – доложил сержант.

– «Ястреб-1», выпускайте наживку, – приказал по коммуникатору Фрэнсис, и прошел к рампе.

– Шестьдесят секунд до контакта, – проскрипел динамик.

Карты станции не было, и о том, как выглядит пиратское логово можно лишь догадываться. ИскИн «Посейдона» просканировал доки и создал симуляцию, которую Фрэнсис сейчас наблюдал на визоре, но доверять расчетам он не стал. Внутри космического чудища могли наворотить что угодно.

– Двадцать секунд.

На боевых скафандрах защелкали турбины реактивных модулей.

– Десять секунд.

Винтовки вскинуты, лазерные резаки готовы.

– Пять… три, два…

Установки «Ястреба» дали залп. Платформу седьмого терминала разорвало взрывом. Еще одна синяя вспышка прошлась щупальцами по шлюзу, куски железа и керамики разлетелись по сторонам. И пока аварийные системы станции заходились в истерике, пытаясь справиться с лихом, рейдеры обстреляли шестой терминал.

– Начинаем! – скомандовал Фрэнсис.

* * *

Внешний шлюз разворотило взрывом. «Разгерметизация шестого терминала» – замигала надпись на визоре, а спустя секунду Макс Фрей прочел второе сообщение: «Гравитационный модуль вышел из строя», после чего визор погас.

Вторая ракета ударила в заслон, оставшийся от пропускной зоны. На миг стены коридора показались сделанными из магмы – это огонь растекся по стали. Прежде чем обломок шлюза стукнулся о переборку, Макс Фрей увидел как пламя запузырилось, будто живое, и потекло обратно в космос, цепляясь алыми языками за балки и остатки кислорода. Следом полетели осколки железа. Тревожно взвыла сирена, в передатчике послышался чей-то крик. Макс вдруг снова перенесся на Кавир в Разлом-13, где заживо горели люди, и плавилась под ногами земля. Сейчас его взвод ждало похожее пекло. Десять человек укрылись за баррикадой, и должны держать коридор до последнего. Проблема в том, что «до последнего» часто означало «до подохнуть».

– Не высовываться! – приказал Макс пиратам. – О магнитах не забудьте!

Поздно. Всегда найдется придурок с верой в собственное бессмертие. Одного из бойцов быстро сносило в открытый космос. Мужчина отчаянно махал руками и ногами, пытаясь уцепиться за трубу или балку, но лишь подыгрывал ускорению. Глухой ор еще долго слышался в эфире.

Макс вскинул винтовку:

– Готовимся встретить десант.

– Не беспокойся, шеф, встретим как надо, – осклабился Кевин и достал из разгрузки гранату направленного действия. Конечно, броню десантников такая малышка не повредит, зато в условиях невесомости с легкостью вытолкнет непрошенных гостей обратно.

Макс высунулся из-за баррикады, ожидая появления десантников. С секунду он смотрел в прицел, не веря своим глазам, а потом грязно выругался.

Из космоса в терминал лезла тварь. Настоящий механический монстр.

Паукообразный робот «Инженер» запустил в проход одну лапу, ухватившись за обломок шлюза, затем вторую. Наконец, показалась продолговатое железное туловище с клешнями-манипуляторами и лазерной установкой. Шесть красных фар-глаз обвели коридор, рассчитывая алгоритм устранения помех.

Справа выпустила пулю чья-то винтовка. За выстрелом последовала очередь, а за ней еще и еще. Кевин вынырнул из-за укрытия и швырнул гранату, но не рассчитал силу. В условиях низкой гравитации граната пролетела слишком стремительно, рванув далеко за пределами терминала.

– Мать вашу! Прекратить! Зря боезапас тратите! – гаркнул Макс, и щелкнул по закрепленному на перчатке пульту.

Под потолком ожил пулемет. Град пуль поливал вход в терминал, и с каждым попаданием энергетический щит механического паука дрожал от пробитий. К радости Макса защита громадины пала раньше, чем в приемнике пулемета осталось ненавистное «хрен и один патрон». Бронебойные прошили паучью тушу. Робот заискрил, зашатался и медленно завалился на бок, успев на последок шмальнуть из установки. Луч лазера ударил рядом с пулеметом, оставив дымящуюся дыру.

Макс сидел за баррикадой, прислонившись спиной к остову аэрокара, и ухмылялся. Выкусите засранцы!

Не успели послышаться радостные возгласы, как датчики пулемета уловили движение. Ствол повернулся влево, но выстрела почему-то не последовало. Макс задрал голову, удивленно глядя на останки пулемета, который снесло лазером.

– Твою ж налево…

Еще один паук шустро полз по стене, срывая клешнями куски обшивки и швыряя в сторону баррикады. Громадина впивалась жвалами в сталь как в мясо, пока не добралась до искомого – шахта. Паук вдвое скукожился и нырнул в проделанную дыру. А возле искалеченного шлюза блестели хромом мускулистые тела «Церберов». Псы-роботы синхронно повели слепыми металлическими мордами к баррикаде и взяли след.

– Уходим! – крикнул Макс.

Отстреливаясь, бойцы ринулись к шлюзу. Макс припустил следом, на ходу активируя взрывчатку. «Церберы» неслись по пятам. Выпущенная псом ракета настигла Кевина, парня швырнуло в переборку с такой силой, будто ударили пневматическим тараном. Его броня оплавилась, в просветах между пластин виднелась жженая плоть.

Визор Макса тревожно замигал:

«Зона поражения! Щиты активны! Траектория ракеты…»

Черт! Черт!

Что было сил Макс рванул к шлюзу, стараясь обмануть выпущенную ракету.

«До последнего» случилось слишком быстро. А ведь им так нужно время!

* * *

– Группа Фрея сдала коридор, – прозвучал в наушнике голос Аллерта.

Роб Кавило перевернулся на спину, что было нелегко в узкой инженерной шахте. Нашлемный фонарь освещал решетку, откуда сыпалась пыль, справа тускло мигал красный индикатор мины, посаженной на эпоксидку. Кавило придержал указательным пальцем датчик мины и спросил:

– Что теперь?

– Отступают к ангару. Но это не все. Майор, где-то в кишках Джокера бродит «Инженер». Будь осторожнее.

– «Инженер»?! – скрипнул зубами Кавило. – Так посмотри по карте где он! Почему я должен напоминать?!

– Потому что карты больше нет. Сканеры в доках на хрен издохли. Корпы нас глушат.

У Кавило вдруг кольнуло сердце. Или просто резко повернулся, и защемило какой-то нерв? Нервы в последнее время не то чтобы щемило, а рвало, как ветхие нитки.

– Аллерт, что с твоим планом? Есть хоть какие-то новости?

– Пока глухо. Я не вижу происходящего в космосе, сообщений тоже не получаю. Пиратскому ретранслятору хана. Все, что нам остается – это продержаться как можно дольше. А если не сработает… – слова утонули в рокоте выстрелов. – У нас гости! Заканчивай и дуй в ангар!

В эфир ворвался стрекот турели. Связь отключилась.

Кавило проверил хэндком – карта действительно исчезла, на проекции чернота. Куда теперь? Осталась еще одна мина, для установки на развилке, но где эта клятая развилка? Второпях он плохо запомнил запутанные шахты, понадеялся на технику, а та в свою очередь приказала долго жить. Перевернувшись на живот, Кавило пополз туда, откуда пришел. Луч фонаря прыгал по металлическим стенкам шахты, спина ныла от напряжения, собственное дыхание напоминало медвежий сап. Примерно в десяти метрах проход расширялся, и майор пополз быстрее, хотелось наконец-то встать на ноги.

Не успел он подняться, как послышалось глухое «тук-тук-тук» – будто молотком по железу. Через секунду во мраке шахты вспыхнули красные точки: пока маленькие, еле различимые, но Кавило понял, что это такое. Паучьи глаза. Сканеры «Инженера».

Методы корпорации не были для майора секретом: «Инженер» здесь не для того, чтобы открыть путь штурмовой группе. Паука направили отключить систему жизнеобеспечения станции. Эта железная мерзость пройдет по шахтам к сердцу Джокера, взломает систему и лишит людей самого ценного – кислорода.

Нельзя этого допустить.

Впервые за свою жизнь майор Роб Кавило не думал, как спасти собственную шкуру. Он делал то, что должен. Быстро достал из разгрузки мину. Не сводя глаз с приближающихся красных огней, нащупал в кармане тюбик с эпоксидкой и приладил мину к стене. До взрыва тридцать секунд.

Рывком майор сорвал решетку справа и полез в шахту. Узкая. Очень узкая…

А позади гремит металл: «тук-тук-тук».

И время на исходе.

* * *

Ангар захлестнула первая волна. Корпы с легкостью вскрыли переборку: лазерные резаки вспороли металл, как бумагу. Со стороны атакующих слышались выстрелы – пока редкие, бьющие наугад, с целью раскрыть позиции противника. Пиратские турели огрызались в ответ. Рэйн понимал, что долго так продолжаться не может, вскоре посейдоновцы прощупают слабые места и начнут активничать. В уме он прикидывал, как быстро это произойдет, и все еще поглядывал на дисплей хэндкома в надежде, что план сработает. Но на дисплее по-прежнему чернота…

Время. Нужно всего лишь время. Растянуть минуты, обогнать секунды, чтобы использовать свои пять часов на искупление.

Рвануло где-то в шахте. Глухой гул пронесся по венам Джокера, отчего стена мелко задрожала. В коридоре, где группа Макса все еще отходила к шлюзу, гремело часто и густо, а здесь взорвалось впервые. Сработала ловушка Кавило?

– Майор, что у тебя? – спросил Рэйн.

В ответ шум помех.

– Кавило, прием?

Молчание.

Вторая волна не заставила себя долго ждать. Из ведущей в седьмой терминал дыры выпорхнули боевые дроны. Стальные шары несли заряд достаточной мощности, чтобы вывести турели из игры. Выпущенные защитниками пули тут же прошлись по дронам, но из шустрой стаи рванул только один. Рэйн вскинул винтовку и прицелился, решив, что Катрин пора размяться. Верная KTR-7 защекотала плечо отдачей. Дрон взорвался, прихватив с собой соседа. Еще выстрел – еще одна высокая нота.

– Готов снять остальные, – сообщил Дрейк.

– Не свети позицию, – отрезал Рэйн. – Пока рано.

Сквозь редкие взрывы и переговоры в эфир ворвался вопль Макса:

– Мы у шлюза! Заходим в ангар! За нами «Церберы»!

– Встречаем, – подтвердил Рэйн.

Шлюз приоткрылся, в проем влетели бойцы. Всего пятеро остались на ногах, раненого тащил на себе Макс, а остальные полегли в злополучном коридоре. Безопасники прикрывали Фрея, пока здоровяк нес пирата к баррикаде. Шлюз за его спиной дрогнул и пополз в сторону, чтобы перекрыть путь врагу, но выпущенная «Цербером» ракета ударила в блок. Автоматику заклинило, и теперь створка бестолково дергалась на месте. Механический пес вбежал в ангар, его слепая морда скалилась со злобой, на которую способно живое существо… или запрограммированная на убийство машина.

Все. Периметр прорван.

Это стало сигналом для боевиков «Посейдона». И если вялые атаки удавалось сдерживать играючи, то теперь плотину прорвало. Это уже не «волны», это – цунами.

Рэйн отключил стандартный визор и перешел на кибер интерфейс. Мир сделался иным. В нем люди и техника превратились в тактические единицы, яркими линиями проступили симуляции действий.

«Боевой режим активен»

Не успела надпись погаснуть, как в ангар ворвалась штурмовая группа корпорации. Пространство превратилось в котел: кипело взрывами, бурлило выстрелами. Обертоны нарастали. Турели стрекотали, поворачивая стволы на девяносто градусов. «Церберы» быстро делали свое дело: одна за другой ракеты настигали цель; взметались осколки, плавился пластик, мялось железо, крошился бетон.

Рэйн выпустил на волю машину. Доверился своей новой сущности, позволив системам решать: как долго растягивать время и как быстро отправлять на тот свет врагов. Он всегда стрелял с неимоверной точность, но сейчас делал это почти с закрытыми глазами.

Боевики в синей броне прорвали первую линию и заняли укрытия за опустевшими баррикадами. Действовали четко и слаженно – профи, которых пиратам никогда не обыграть. Пришлось держать огнем на подавление, и как только щиты на броне синих слабли, Дрейк стрелял с вышки. Каждая выпущенная из снайперской винтовки пуля раскалывала шлемы надвое и входила в черепа как в масло.

Рэйн выстрелил туда, где мелькнул трезубец «Посейдона». Когда винтовка умолкла, противник высунулся из-за бетонного блока, чтобы ответить.

Поздно. Рэйн уже стоял рядом. Дуло Катрин смотрело прямо на врага. Недостаток брони от «Экзо матрикс» – слабая защита между сегментами, и Рэйн знал куда стрелять и нажал на спусковой крючок. Ярко сверкнула дульная вспышка, из шеи боевика хлынула кровь.

Уловив движение справа, Рэйн пригнулся и ушел за бетонный блок, подстрелив еще одного под колено. Только он перевел ствол чуть выше, чтобы добить, как голова посейдоновца запрокинулась, по сторонам полетели осколки шлема и брызги крови – сработал Дрейк.

«Боевой режим деактивирован»

«Перегрузка системы»

«Ожидайте…»

Теперь дело за навыками, отработанными до рефлексов. Как ни странно, Рэйн не замечал разницы, потому как всегда был машиной, заточенной под войну. Он стрелял, менял укрытия, прикрывал своих, работал в паре с Фреем. Скорость, четкость, холодный ум. Но рядом все равно гибли люди. Захлебывались в крови, жадно хватали пропитанный дымом воздух и умирали. В дыму и пламени Рэйн видел знакомый силуэт: черное платье, развивающиеся на ветру волосы цвета ночи… Жрица пришла, чтобы напомнить о клятве и начать жатву. Она призраком скользила в мутном от страха и адреналина воздухе и отсчитывала последние секунды.

– Пора. Отходите, – вышел на связь Рэйн. – План не сработал, ждать помощи больше нет смысла. Мы сами по себе.

– Аллерт, еще можно что-то решить! – возразил Макс.

– Кэп, мы продержимся, – вторил ему Дрейк.

Рэйн не выдержал, в голосе зазвенела сталь:

– Это приказ!

Боковым зрением он увидел, как за укрепленной переборкой открылся в полу шлюз; как пираты один за другим нырнули в укрытие. Последними были Дрейк и Макс. В этот миг от высокого потолка отделились дроны и рассыпались по ангару, чтобы отвлечь противника. Песнь выстрелов не стихала, в ее удивительно стройной какофонии слышались голоса друзей и соратников:

– Держись, брат.

– Удачи.

– Рожденные убивать смерти не боятся.

Слова пробивались в эфир, и еще какое-то время гуляли эхом в мыслях. Прощаться со своими оказалось больнее, чем Рэйн думал. Настолько больно, что он предпочел бы ракету «Цербера» в спину. Теперь он остался один.

Один против всех.

Сзади послышался скрип. Рэйн вмиг обернулся, и удивленно вскинул брови – дуло винтовки смотрело на майора Кавило, вывалившегося из вентиляционной шахты. Жив!

Пули изрешетили стену, оставив вмятины прямо над шлемом рыжего. Майор пригнулся и быстро подбежал к укрытию; сел рядом с Рэйном за бетонной плитой и вскинул винтовку. Броня на нем была помята, пятна гари плотно усыпали плечи и нагрудник.

– Ты все пропустил! – заметил Рэйн, меняя магазин.

Рикошетом сбило лампу, на голову Рэйну посыпалась пластиковая крошка, и он принялся отстреливаться. Кавило поддержал длинной очередью.

– Меня оглушило взрывом. Думал, что не выберусь.

– Давай к шлюзу, – кивнул Рэйн ан переборку. – Наши уже там.

Майор покачал головой. Сквозь стекло забрала шлема Рэйн видел его взгляд, полный ненависти к «Экзо матрикс». Он не уйдет.

– Аллерт, пока «Зевс» и команда тебя вытащат, пройдет немало времени. Для тебя будет лучше, если кто-то окажется рядом. Не сомневайся, мне есть, что сказать корпорации.

С механическим скрежетом «Цербер» перемахнул бетонную плиту. Хромированная слепая морда не успела повернуться в сторону жертв, как майор выпустил пулю псине в брюхо. Робот припал на передние лапы, и пока установка брала прицел, Рэйн сшиб пса ударом ноги. Наступил на глотку и выстрелил в лоб. Морду разворотило, битые микросхемы вывалились на пол.

Пора с этим заканчивать.

Рэйн кивнул майору, чтобы положил оружие, свою винтовку он спрятал под листом железа и достал сигнальную шашку. Рванул клапан и поднял руку над баррикадой. Столп белого света ударил в потолок, разбрасывая холодные искры.

Внезапно на ангар обрушилась тишина: нет одиноких выстрелов, нет лязга металла… Только шипение фальшфейера и стук крови в висках.

– Наконец-то белый флаг, – прозвучало раскатом грома в тишине. – Думал, что придется разобрать ангар по шурупам, чтобы тебя выковырять.

Стук подошв о металлический пол, лязг оружия. Скрежет когтистых лап «Церберов».

Бойцы «Посейдона» взяли баррикаду в кольцо, позади ошивались механически псы, виляя суставчатыми хвостами. Рэйн бросил шашку в сторону и поднял руки. Рядом стоял Кавило, сомкнув ладони на затылке.

– Слишком долго, Аллерт. Слишком грубо, – слышался грохочущий голос.

Кольцо бойцов разомкнулось, впустив командира. В кипящей битве Рэйн то и дело искал взглядом капитана «Посейдона», но не находил. В какой-то момент он решил, что ублюдок отсиживается на корабле. Но нет. Сейчас враг стоит перед ним: синяя броня с трезубцем, небрежно лежащая на сгибе локтя винтовка, прядь белых волос, прилипших к потному лбу.

Капитан поднял забрало шлема, и Рэйн столкнулся с ним взглядом.

Взгляд убийцы.

Взгляд равного.

– Я не прятался, – холодно ответил Рэйн. – Просто решил, что перед разговором не помешает размяться. Передай Балатье, что он получит желаемое, но только если станцию не тронут. Если хотя бы одна ядерная ракета…

– Тогда что? – усмехнулся беловолосый. – Аллерт, в корпорации не торгуются. Особенно с такими, как ты. Раве есть смысл договариваться с вещью? Ты собственность «Экзо матрикс», Аллерт. Ты – вещь.

– Подожди! – вмешался Кавило и шагнул вперед. – Я давно знаком с Балатье, и вряд ли он одобрит взрыв Джокера! В «Экзо матрикс» понимают, что…

Выстрел оглушил.

Кавило рухнул на пол, из расколотого забрала шлема капала кровь.

Два удара сердца Рэйн смотрел на мертвого майора, а потом выхватил из разгрузки пистолет. И прежде чем палец снял предохранитель, рука вдруг онемела. Он уставился на свою кисть как на что-то чужеродное, пальцы дрожали, будто кто-то невидимый пытался их разжать.

– Хватит! – рыкнул беловолосый, и в этот миг пистолет сам вырвался из ладони.

Рэйн остолбенел. Невозможно… Он бы никогда не выпустил оружия, но сейчас пистолет парил в воздухе прямо перед глазами и медленно поворачивался дулом к своему хозяину. Капитан «Посейдона» взглядом поднял тело Кавило и швырнул в стену, затем поймал парящий в воздухе пистолет и приставил к забралу шлема Рэйна.

– Аллерт, ты зря убил моего симбионта. Темная энергия не прощает когда разрывают связи. С удовольствием превращу Джокер в пыль.

– Только попробуй, выблядок, – скрипнул зубами Рэйн, поняв, что единственный выход уйти – это прикрыться белобрысым, как щитом.

В секунду он подсек противника под колено, замахнулся… И не смог нанести удар. Беловолосый вывернулся, схватив за шею сзади. Выйти из захвата Рэйн не мог – тело не слушалось, на него словно давили с силой в тысячи Паскалей. Дуло пистолета уткнулось Рэйну в пластину под шлемом.

– Куда мне выстрелить, Аллерт? Может, сюда? – беловолосый держал мертвой хваткой, дуло шевельнулось, надавив под челюсть. – Не-е-т. Если снесу тебе башку, то Балатье не получит свою драгоценную железку. Может, лучше так?.. – ствол ушел под нагрудник, метя в ключицу. – Видишь ли, в чем проблема, Аллерт… Живым ты мне не нужен. Вещь в принципе не может быть живой.

С горечью Рэйн понимал, что жертва оказалась напрасной и станцию уже не спасти. Не будет оживленного шума на Торговой площади. Не будет суеты под зеркальным куполом фермы, и детям никогда больше не играть у старой дюзы. Все кончено. Он поставил на зеро и проиграл.

Обрывки этой мысли еще метались в сознании, как Рэйна вдруг ослепило вспышкой прожектора. Ангар накрыл рокот двигателей. Грохот. Свист турбин.

– СГБ! Бросить оружие! – грохотало из громкоговорителя. – Повторяю: бросить оружие! Сопротивление бесполезно! Служба галактической безопасности применит импульсные установки!

Рэйн рассмеялся.

Он все еще улыбался, когда беловолосый нажал на спусковой крючок.

* * *

Рампа рейдера откинулась, впустив в отсек холод космоса. Ной стоял на краю, ухватившись за комингс, и не осмеливался шагнуть в бездну. Озноб пробрал до самых костей и даже парализовал мышцы. Никогда Ной не любил космоса, а теперь и вовсе возненавидел. Но осознав, что позади стоят бойцы подразделения «А» и ждут от своего командира решительности, он сделал уверенный шаг.

Все по инструкции: отключить магнитные ботинки, активировать реактивный ранец, сгруппироваться и пролететь в дыру… Но сердце один черт колотилось. Взвод быстро несло к входу в шестой терминал. Рядом парили обломки шлюза и погнутые куски переборок, выдранные провода шевелились, словно щупальца морского гада. С трудом маневрируя между мусором, Ной первым влетел в коридор терминала. Что здесь произошло? Догадок он имел с дюжину, но ни одна пока не эволюционировала в факт. В любом случае Аллерту не уйти. В этот самый миг доки берет штурмом спецназ Родригеза и подразделение «А», тяжелые роботы класса «Миротворец» заряжают импульсные пушки, а корвет-призрак и неопознанные посудины зажаты флотом СГБ, прибывшим с базы в системе Бета-Прайм. Ной считал честью знакомство с адмиралом Нагеном, который по просьбе Старого Медведя выделил корабли и лично возглавил полет в Пояс Артемиды.

– Путь в седьмой терминал расчистили, – проскрипел в наушнике голос Родригеза. – Готовимся взять под контроль ангар. «Альфа», где вас носит? Помощь не помешает.

– Высадились в шестом. Начинайте, мы подхватим, – сказал Ной.

Длинный коридор упирался в массивный шлюз. Осколков здесь было не меньше, чем снаружи, а еще попадались трупы. Мужчина в сером скафандре зацепился ногой за переборку, вокруг него собрались шарики крови, руки мерно покачивались вверх-вниз, будто пытались собрать шарики, чтобы запихнуть обратно. Под потолком висел перерубленный надвое «Цербер», вывалившиеся из корпуса провода напоминали кишки.

Так миновали первый шлюз, а за ним еще, пока не попали в герметичный отсек с приемлемой гравитацией. Заклинивший внутренний шлюз хлопал створкой, оставив достаточно места для прохода. Из ангара слышались выстрелы и писк светошумовых.

Группа Ноя ворвалась в ангар, где царил хаос, постепенно переходящий в порядок.

– Служба галактической безопасности! – рычал громкоговоритель. – Сдать оружие! Повторяю: сдать оружие!

Взвод не успел рассредоточиться, как попал под обстрел. Пуля чиркнула Ноя по плечу, оставив борозду в броне. Он ринулся к баррикаде, и кивнул бойцам, чтобы обошли стрелка, пока он возьмет огонь на себя. Рявкнула винтовка. В ответ – очередь. Завязалась перестрелка, которая и не думала прекращаться.

Ной вышел на связь:

– Родригез, эти клоуны не думают сдаваться. Пускай в ход «Миротворцев».

– Принял.

По команде двухметровые человекоподобные роботы синхронно зашагали в центр ангара. Троица выстроилась в ряд, головы повернулись на триста шестьдесят градусов и быстро завертелись, точно юла. Красная сетка сканеров облизала ангара сантиметр за сантиметром, створки на спинах «Миротворцев» открылись, из нутра каждого вылезла импульсная пушка.

– Активирую установку, – разнесся по ангару металлический голос робота. – «Миротворец» творит мир.

После этих слов любой, кого не опознал сканер, получил запредельную дозу импульса. Боевики, которые не успели поднять энергощиты, скорее всего, умерли от кровоизлияния в мозг, остальные – бьются в агонии.

Все кончилось в секунды.

Ной вышел из-за баррикады и осмотрелся. Ангар напоминал полигон, на котором испытали все и сразу: вмятины от пуль в металле, застрявшая в бетоне шрапнель, покореженные турели, и «Церберы» с оторванными лапами. На полу лежали люди, кто-то в синей броне с трезубцем, а кто-то в универсальном камуфляже цвета асфальта. Живых видно сразу – корчатся так, будто в зад раскаленную кочергу сунули, а вот мертвым уже все равно. Ной пытался отыскать среди них Рэйна Аллерта, но не находил.

Навстречу вышел Родригез. На смуглом лице лейтенанта играла довольная ухмылка.

– Как мы их, а? Спасибо адмиралу, что выделил «Миротворцев», а то провозились бы с этими уродами, – он пнул тело бойца в синей броне. – Чавес, что с ними делать?

– Пакуйте. Живых и мертвых – всех в плавучий форт, потом разберемся, что за говнюки. Если найдешь Аллерта, дай знать.

Ной обошел баррикаду. Возле бетонной плиты бился в конвульсиях боевик в синей броне. Шлем слетел. Белые точно снег патлы разметались по полу, собирая грязь, изо рта пузырилась пена. В двух метрах от белобрысого лежал боец в черном, на матовой поверхности нагрудника влажно блестели пятна крови. Ной понял, что опоздал. Некто могущественный, некто с частным флотом и наемниками нашел Аллерта раньше.

Ной присел рядом на корточки и стянул с бойца шлем. Рэйн Аллерт смотрел затуманенным взглядом и беззвучно шевелил побелевшими губами. Через мгновенье его взгляд сделался осмысленным.

– Ты долго, – прохрипел Аллерт и закашлялся. Изо рта вылетел багровый сгусток.

– Каких-то пять часов, – хмыкнул Ной.

– Время, Чавес… Кажется, мое вышло. Я обещал сдаться.

Голос Аллерта сделался скрипучим. Дрожащей рукой пират нащупал кнопку сброса нагрудника, и черные пластины сползли к поясу, под ними – пропитанный кровью камуфляж. Вопреки ожиданиям Аллерт не попытался зажать рану, а сдернул с шеи светящийся медальон и протянул Ною.

– Здесь все… все, о чем я говорил. Про эксперименты… про смерть. Здесь оригинал с кодами… Это мое искупление, – он снова закашлялся, от натуги из раны хлынуло сильнее. – Чавес, ты был прав. Справедливость должна жить. Я уплатил цену, а ты сделай остальное… Ты – карающий меч.

Ной зажал руками рану, под перчатками хлюпало.

– Эй! – крикнул он. – Срочно медика! Быстрее мать вашу!

Чужая война – это чужая война. Чужая боль – это чужая боль. Ной никогда бы не принял ни того ни другого, не будь чаши весов. Ведь Справедливость не делит виновных на «своих» и «чужих». Он стоял среди разрухи, окруженный пылью минувшего боя и даже не заметил, как ангар опустел. Все это время Ной смотрел на окровавленный медальон в своей руке. Молния сверкала вспышками, в статическом треске слышалось: «ты – карающий меч»…

Эпилог

Департамент СГБ, мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Полковник Эдвард Крип поставил картонную коробку с вещами на стол и осмотрелся. Кабинет не мешало бы обновить. Старый Медведь предпочитал рухлядь вместо мебели, а Крип тяготел к хай-теку. Первое, что он сделал, это выкинул ненавистные сигары, забытые в столе, и сгреб в урну все интерактивные рамки. Однако глубоко в душе, он понимал, что как не наводи порядок в кабинете – дух Труханова все равно не вытравить, им пропитались даже стены.

Крип сел в кресло, поправил ворот тренча и с важным видом положил локти на стол. «Начальник Департамента СГБ Терра-Сити» – звучало достаточно громко, чтобы удовлетворить амбиции. Обстоятельства сложились в край удачно. Три дня назад состоялись выборы, на которых победил Кай Столберг, оставив Виталия Тарковского позади глотать пыль. Перемены не заставили себя долго ждать. Покровители из «Экзо матрикс» выполнили свою часть сделки и настояли на смене главы СГБ. Старый Медведь не стал сопротивляться и с почестями ушел на пенсию. Его место занял Эдвард Крип.

Откинувшись в кресле, Крип усмехнулся. Кроме перестановки в кабинете, не мешало бы сменить помощницу. Толстушка Дженнифер раздражала, милашка Маргари была куда приятнее… Жаль, что с ней так вышло. Когда он отдавал приказ на устранение Ноя Чавеса, то подумать не мог, что возникнут проблемы и дело не удастся довести до конца. Однако Чавес оказался полезен. Именно он добыл для «Экзо матрикс» желаемое.

Сейчас эсминец «Фемида» и боевое соединение флота СГБ на полпути к Терра-Нова. Плавучий форт «Чистилище» – космическая тюрьма, курсирующая из системы в систему, – следует в звене. В «Экзо матрикс» потребовали снять арест с корвета «Посейдон» и его команды, а так же со всех кораблей, попавших под рейд в Поясе Артемиды. Крип лично отдал Чавесу приказ: освободить за содействие в раскрытии пиратского синдиката.

С заключенным под кодовым именем «Фантом» дело обстояло куда сложнее. Передать сторонней организации опаснейшего преступника, которым является Рэйн Аллерт, СГБ не вправе. И Крип не придумал ничего лучше, как подстроить самоубийство, пускай «Экзо матрикс» забирает тело, и разбирается дальше. Конечно, не хотелось доверять Чавесу еще и это, но кому приказать? Не адмирала же просить.

Щелкнув по браслету хэндкома, Крип проверил сообщения. Доклада от Чавеса до сих пор нет, хотя с момента приказа прошло около трех часов. Скорее всего, попали в аномальную зону и сигнал не проходит, потому как «Фемида» тоже не отвечала, как и «Чистилище».

Раздался громкий стук в дверь, через секунду на пороге появился взволнованный Дэйв Фарнетти. Из-за широкой спины следователя выглядывала розовощекая Дженнифер.

– Вас никто не вызывал, – заметил Крип.

Дэйв вытянулся по струнке, а Джен нервно затеребила пухлыми пальцами рукав кителя.

– Полковник Крип, – начал Дэйв, глотая окончания слов, – вы не получили сообщение?

Крип глянул на хэндком – на дисплее та же заставка, что и три часа назад. Догадка кольнула отравленной иглой: хэндком взломан!

– Какое сообщение? – не подал он виду.

– Полковник, вы нужны внизу! Там такое…

Эдвард Крип сорвался с места и чуть ли не бегом направился к лифту. Позади быстро вышагивал Дэйв, пышная Дженнифер едва за ним поспевала, галопом стуча каблуками по плитке.

Когда они влетели в холл Департамента, Крип поймал на себе десятки ожидающих взглядов. Следователи мялись у входа, достав табельные пистолеты. У стены выстроился спецназ в полной экипировке, патрульные держались позади. Сейчас Крип смутно представлял происходящее, но понимал, что ответ ждет на улице. Он попытался активировать хэндком, но дисплей выдал: «слабый сигнал».

Тогда Эдвард Крип открыл дверь.

Город сошел с ума.

У здания Департамента собралась толпа. Митингующие что-то орали, швыряли в здание красящие пакеты и размахивали транспарантами. Аэротрассы опустели – ни одного авто в лиловом небе. Рекламные проекции исчезли, их место заняло любительское видео, с которого звучало:

– Меня зовут Рэйн Аллерт, и это мое признание…

Крип смотрел на фасад ближайшего небоскреба и видел на проекции небритого мужчину со шрамом на щеке.

– …Венцом изобретений корпорации стали Сущности ‒ энергетическо-биологическое оружие, которое может уничтожить сотни вооруженных бойцов за считанные минуты. Представьте, на что способна армия этих существ. Но главное преступление корпорации даже не в этом… – гремело сталью со всех сторон.

Когда запись пошла по второму кругу, Крип расслышал вопли толпы:

– Правосудие для всех! – шумело с улиц.

– Терра-Нова не нужна продажная власть и продажные судьи!

– Мы не корм для чудовищ!

Едва увернувшись от пакета с красящей смесью, Крип закрыл дверь – краска багровой кляксой расползлась по стеклу.

– Митинг разогнать! – гаркнул Крип приказ. – Трансляцию прекратить! Найти ретранслятор и перекрыть канал!

Подчиненные не шелохнулись. Взгляды сделались острыми.

– Полковник, – тронул за плечо Дэйв. – Пока вы были снаружи, заработала система.

Крип быстро включил хэндком, надеясь прояснить ситуацию, и когда увидел сообщение – побледнел.

Стихийные митинги распространились как раковая опухоль, и поразили Терра-Нова. Акции «Экзо матрикс» обвалились на шестьдесят процентов. Советник Кай Столберг собрал экстренное совещание с участием Ордена Святой Инквизиции, чтобы во всем разобраться.

Пролистав сообщения, Крип вошел в сеть СГБ. Трансляция вирусного видео с обращением Рэйна Аллерта шла с официального канала СГБ, за который отвечал Фил Гриссом. Проклятый перебежчик! Ему платили деньги за, то чтобы сливал информацию, а не наоборот! На этом проблемы не заканчивались. Выписан ордер на обыск в центральном офисе «Экзо матрикс», а членов совета директоров вызывают на допрос. Дело зарегистрировано в системе СГБ как приоритетное и одобрено Догматом. Обвинитель – майор Ной Чавес.

Эдвард Крип нервно выдохнул, взгляд наткнулся на статую Справедливости в центре холла. Изо дня в день он приходил на службу и видел статую неизменной. Она давно ничего не значила: белоснежный хитон – бесполезное тряпье, весы – лгут, меч – игрушка. Но сейчас Слепая крепко сжимала эфес и хищно улыбалась.

Примечания

1

Творец свидетель.

2

Святая Смерть.

3

Через крестное знамение от врагов наших освободи нас, Творец наш. Во имя Отца, Сына и Святого духа. Аминь.

4

Святая Инквизиция.

5

Даунстрик в покере – сплошная неудача, в не зависимости от того, какие на руках карты.

6

Рейз в покере – ответная ставка с повышением.

7

Готов?

8

Да.

9

Проклятый.

10

Спасибо, моя роза.

11

Закаленный войной.

12

Пьянящий/отравляющий.

13

Понятно?

14

Глупый.

15

Посейдон.

16

Каждому по заслугам, классический принцип справедливости.

17

Сила Творца.

18

Твоя душа.

19

Моя роза.

20

Люблю тебя.

21

Святая Смерть.

22

Поговорка на фарси «Чем страшнее обезьяна, тем больше она танцует».

23

Да, Фарид. Так и есть.

24

Голову убийцы.

Content

Владимир Кельт
ZEUS. Северный клан

Пролог

Часть I

Глава 1. Привет из прошлого

Глава 2. Тень корпорации

Глава 3. Wanted dead or alive

Глава 4. Шепот пепла

Глава 5. Будни пирата

Глава 6. Прозрачная нить истины

Глава 7. Призраки и покойники

Глава 8. Вечная жизнь

Глава 9. Заварушка в Тау-Рис

Глава 10. Корсар

Глава 11. Новые и старые боги

Глава 12. Santa Muerte

Глава 13. Великолепная афера

Глава 14. Три дня на убийство

Глава 15. Когда сбываются мечты

Глава 16. Первый охотник

Глава 17. Дорога на север

Часть II. На могиле справедливости

Глава 18. Будущее в ненадежных руках

Глава 19. Вызов и выбор

Глава 20. Свои и чужие

Глава 21. Error

Глава 22. Второй шанс

Глава 23. Честная игра

Глава 24. Правда в паутине

Глава 25. Suum cuique

Глава 26. Кровь дракона

Глава 27. Те, кто меняют мир

Глава 28. Меч со сломанным клинком

Глава 29. Непрощённые

Глава 30. Пять часов на искупление

Эпилог

Примечания