Давыдова Ирина Александровна

Разорванные цепи

Ирина Давыдова

Разорванные цепи

Пролог

Я стояла у стены и молча смотрела, как мой муж, взбешенным ураганом, носился по комнате, бросая свои вещи в раскрытый чемодан. Любовно выглаженные, мной, рубашки, сейчас нервно срывались с вешалок распахнутого шкафа-купе, и небрежно скомканные летели в жадно открытое нутро монстра-кофра. Он лежал, невостребованным, на антресолях уже который год. Как муж вообще вспомнил о нем, если даже я не знала, по какому случаю он был куплен. Да уже и неважно это, сейчас настал "звездный час" этого вместительного чудовища, который поглотил уже треть гардероба мужа. Алексей, сильными тренированными руками, с остервенением нажимал на неподдающуюся крышку, в попытке закрыть на все молнии и замки. При этом, он гневно косился в мою сторону, не переставая кидать колючие, невозможно жестокие в своей несправедливости, слова:

— Ты просто дура, если считаешь, что я жил с тобой все это время по любви. Да нах*ен ты мне нужна? Если бы не деньги твоего папочки, никогда бы на тебе не женился! Потерять пять лет своей жизни! Ты прицепилась ко мне, как пиявка. Я и не думал, что это может так затянуться. Да еще и родила этого ублюдка! Какого черта? Я же просил тебя сделать аборт. Почему не послушала? Теперь еще и алименты будешь требовать? Если бы не Марго, не выдержал бы этой жизни с тобой и дня. Ты ничего не получишь, манипулируя сыном, сделаешь только хуже для себя. Не стой у меня на пути, я больше не хочу тебя видеть! Даже не вздумай искать встреч со мной и ныть, как тебе плохо!

Я резко вскинула голову, в упор взглянув на мужа.

— Не дождешься! И не смей так говорить про Егора! Он твой сын тоже, в нем течет и твоя кровь.

Как ты можешь так о нем? Ему же всего три года, он совсем малыш. Когда ты стал таким моральным уродом и сволочью, Алексей? Когда изменился? Ты же не был таким жестоким!

— Не перебивай, слышишь? Ты никто, все это время отсиживалась за моей спиной, наслаждаясь жизнью, когда я пахал день и ночь, гробя свое здоровье на твою поганую семейку.

— Если ты и пахал где-то по-настоящему, то в постели у своей любовницы. День и ночь выкладывался, не щадя себя, забывая про фирму на несколько дней. И пропадая в многочисленных командировках. А я, глупая, не могла понять этой твоей тяги к постоянным отъездам по любому поводу!

— Закрой свой поганый рот! У меня скоро появится свой ребенок, вот его я обязательно буду любить. Марго беременна. И я рад, что этот фарс закончился. Вы мне не нужны, я с радостью вычеркну вас из своей жизни, и забуду, как страшный сон. Ты воспитываешь Егора не так, как полагается воспитывать пацана, дрожишь над ним, потакаешь во всем, он твой сын, вашей породы, и любит только тебя. Даже похож на твоего папочку. Зачем мне такой щенок?

— Не смей так о Егоре! Когда он мог тебя полюбить? Ты совсем не уделял ему время, он показывает на фотографию, когда спрашивают, где его папа. Спит, когда ты приходишь, а утром спишь ты, когда я его отвожу в садик. Не припомню ни одного раза, чтобы ты поиграл с ним или отвел на прогулку в парк, как все отцы. Последний раз ты отправил секретаршу в магазин, чтобы она, — не ты, заметь, — купила нашему сыну игрушку, на его день рождения. А перед этим был курьер, который принес конструктор, предназначенный для игр ребенку, от восьми до десяти лет, но никак не двухлетнему малышу. У тебя на нас никогда не было времени, теперь то я понимаю, кому оно предназначалось. Моей любимой подруге Марго, которая по совместительству была все эти годы твоей любовницей. А я дура и не замечала ничего. И, между прочим, я тоже работаю, и зарабатываю не меньше тебя. Только, благодаря моему покойному папе и его деньгам, оставленным мне в наследство, ты можешь содержать эту свою Марго, а не нас. Я сама смогу обеспечить себя и своего сына. Не бойся, мне не нужны алименты от тебя. Мне от тебя вообще ничего не нужно. Я не хочу, чтобы мой ребенок жил в этой грязи из лжи и фальши, в которую ты затащил нас. Так что, не беспокойся о своем финансовом состоянии, я на него не посягну при разводе. Заберу только то, что принадлежит мне и Егорке.

— Чертова су*а! Опять ты все сводишь к деньгам, но даже не надейся, ты их не получишь! Это компенсация за то, что отравила мне жизнь своим присутствием, за то, что я столько лет вынужден был делить с тобой постель. Ты себя в зеркало-то видела? Мне всегда нравились блондинки, а не твои брюнетистые патлы! Ты даже перекраситься не захотела, когда я тебя об этом попросил!

— Так вот для чего мне нужно было перекраситься? Только вот я все равно не стала бы Марго!

— Теперь не нужно притворяться, ложиться с тобой в постель и делать вид, что все в порядке. Как же вы задолбали, с вас просто выворачивает и тошнит. Правильные, приторные, вежливые моралисты. Всю жизнь жить по указке твоего отца, который распланировал жизнь своей любимой доченьки и внука на годы вперед! Ни с кем не считаясь, рта мне не давая раскрыть! Под наблюдением и опекой, где каждый мой шаг и поступок, под лупой рассматривался. Твой папаша всегда меня ненавидел, ни во что не ставил, я был для него земной червь, недостойный ползать у ног его принцессы. Я тварь? Что ты знаешь обо всем? Кто настоящая тварь, так это твой покойный папочка! Страшная, безжалостная мразь, ядовитой змеей оплетающая жертву, беспристрастно наблюдающая за последними конвульсиями жертвы. Хищник, неотвратимо настигающий свою добычу, и с удовольствием пирующий кусками человеческой плоти!

В какой-то момент мое сознание будто раздвоилось. Как в замедленном сне я наблюдаю со стороны за своими действиями, и в то же время двигаюсь вперед. Вот, в доли секунды, я очутилась около Алексея, а в следующую, моя правая рука, с сжатыми для нападения пальцами и острыми ногтями, впилась в лицо мужа, оставляя кровавые царапины. Мозг отключился, оставив для действия только набор команд — вцепиться, бить, рвать, кусать! В следующие секунды мои руки были отстранены от лица, шею сдавила мужская рука, и я отлетела к стене, от удара затылком едва удержавшись на ногах. Дыхание сбилось, горло саднило, а скула пульсировала болью от тяжелого мужского удара.

— Бешеная стерва! Скажи спасибо, что я не хочу с тобой связываться по-настоящему. Ты не стоишь моих нервов. Да я бы с удовольствием придушил тебя, но не хочу пачкать о тебя руки!

Говоря это, он открыл верхний ящик секретера, достал пачку бумажных салфеток и начал убирать кровь со своего лица. А я с каким-то злым удовлетворением смотрела на глубокие царапины от моих ногтей, на этой идеальной роже. Как же он мог так безупречно играть свою роль любящего мужа, ни разу не сбившись за все эти годы брака? Кто все это время стоял за его спиной, подсказывая и направляя, не давая сорваться во всю ненависть, которая сейчас рекой выплескивалась на меня? И что стало причиной его истеричного поведения? Не верилось, что это просто беременность Марго…

Да, как ни банально, но меня бросал муж. Собирал вещи, чтобы уйти к моей сопернице, коей оказалась моя лучшая, теперь уже бывшая, любимая подруга. И теневой любимой моего мужа, все пять лет нашего супружества. Вот такая неявная шведская семья, в которой я жила себе вполне счастливо, не догадываясь о любопытной подоплеке своего брака.

Муж, наконец-то, привел свое лицо в относительный порядок, застегнул кофр и потянул его к выходу, бросая уже у двери:

— За остальным я пришлю своего охранника в ближайшее время! И жди бумаги о разводе, дрянь!

За ним, со щелчком захлопнулась дверь и в квартире настала долгожданная тишина, от которой у меня зазвенело в ушах. Я со вздохом сползла по стене на пол, на давно трясущихся от напряжения ногах, и, обхватив руками плечи, попыталась прийти в себя. Нужно собраться, — я сильная, я смогу, мне есть для кого жить. Но глубокое отчаяние, темной пеленой, наползало со всех сторон. И все…

Меня накрыло, затрясло крупной дрожью так, что услышала звук собственных, стучащих друг о друга зубов. Дышать трудно, не дышится совсем, нервным спазмом перекрывая поврежденное горло, затягивая в пучину горя и беспамятства. Ничего не хочется, просто рыдать, громко выть, жаловаться кому-то далекому, ощущая себя ненужной, сломанной куклой, лежащей в углу, куда ее так небрежно бросили, предварительно выпотрошив все внутренности, и вдоволь поиздевавшись.

Глава 1

День не задался с самого утра, стоило только подняться с кровати и разбудить сына, как он начал капризничать и мешать мне собирать его в садик. Не хотел одеваться, завтракать, и даже чистить зубки. Я кое-как уговорила его поторопиться, и только в половине восьмого мы вышли из дома.

Егорка успокоился тогда, когда нашел свою любимую игрушку, с которой всегда ходил в сад.

Настроение стремительно падало, да и как могло быть иначе, ведь сегодня годовщина смерти моего папы. Ровно год назад он погиб в автокатастрофе в своей машине, когда на повороте не смог справиться с управлением, и колесоотбойный брус пробил металлический корпус. Он прошел через заднюю часть, убив папу, и мгновенно сделав меня круглой сиротой. И богатой наследницей, потому что, согласно завещанию, папа весь бизнес, имущество и деньги, оставил мне и Егорке, своему любимому внуку, в котором души не чаял. Порой мне казалось, что мой сын был для него самым ярким лучиком света, осветившим его жизнь с того самого момента, когда в роддоме, оттолкнув в сторону моего мужа, он первый принял от медсестры маленький голубой сверток с новорожденным малышом.

— Ну, здравствуй, внук! Егор Алексеевич. Егорка, наследник рода Синягиных! — гордо произнес он тогда, с небывалой улыбкой глядя на тихо посапывающий комочек.

— Почему Синягиных, а не Варламовых? — недовольно спросил муж, скривившись.

— Потому что весь мой бизнес унаследует именно этот парень, — серьезно ответил папа, и подняв голову, внимательно посмотрел в серые глаза: — Ты обманом забрал у меня дочь, но до остального тебе не дотянуться никогда. Если бы не Полина, ты так и жил бы в той нищете, из которой выбрался, охмурив мою девочку и тайно женившись на ней.

Я не участвовала в уже привычных перебранках моих родственников, с умилением разглядывая личико спящего сына. Мой мальчик, уже любимый и родной. Мой долгожданный малыш.

Моя мама умерла при родах, и папа, как мог заменял ее с малых лет, стараясь, чтобы я не чувствовала себя обделенной ни в чем, даже в женской ласке. Добрая няня, которую я с детской непосредственностью поначалу упорно пыталась называть своей мамой, смешно коверкая слово непослушным языком, всегда была рядом со мной. Она и папа составляли детский уютный мирок, в котором я была счастлива и всем довольна. И совсем не знала, почему порой няня плакала у моей кроватки, целуя и называя "маленькой сироткой". О чем она говорила я не понимала, ведь у меня все было хорошо! Я жила в красивой комнате, отделанной как для принцессы, с кучей всевозможных игрушек, которых не было только на потолке. У меня имелась даже своя повариха и горничная, пытающаяся поддерживать относительный порядок в моей комнате. А еще два очень взрослых дяди-охранника, надоедающих своим неизменным присутствием, но их я воспринимала как данность, — ну есть, да и ладно.

Уже гораздо позже, повзрослев и затеяв войну с очередной силиконовой куклой Барби, претендующей на роль моей мачехи, я поняла смысл слов моей старой нянюшки. Я- сирота, а мой папа — завидный жених, богатеющий с каждым годом все больше и больше. И очень ценный приз для гламурных фиф, которых не смущал такой довесок, в виде меня, в их охоте на холостого олигарха. Они бесконечным хороводом сменяли одна другую, не задерживаясь надолго в стенах нашего большого дома, становясь очередной мишенью для моих детских, порой очень злых каверз. Я тайком, на цыпочках, пробиралась в комнату папы, чтобы изрезать брендовые наряды в шкафу, которые разложила там очередная мадам. Или "случайно" выливала флакон дорогущих духов, добавляла клея в тушь, выдавливала зубную пасту на подушку. Почему мне все сходило с рук, и зачем я затевала новое выдворение с очередной претенденткой? Тогда я не понимала, что отчаянно ревновала папу, не задумываясь, что он еще молодой мужчина и ему жизненно необходимо женское тепло и ласка. С детской жестокостью и непониманием, я в очередной раз прибегала к нему в кабинет, забиралась на колени и выплескивала ему все обиды на пассию, которая, не выдержав "набега" на свою комнату, начинала кричать и воспитывать наглую малолетку. А утром, скрывая злорадную улыбку, наблюдала в окно своей комнаты, как охранник укладывает в багажник машины чемодан неудачницы. Папа так и не женился, и возможно, в этом была моя вина, но в какой-то момент хоровод претенденток перестал появляться в нашем доме.

Наверное, он встречался с женщинами в других местах, но я успокоилась, поняв, что в его мире есть, и будет по-настоящему только одна любимая женщина — его дочь. Я, самая родная, самая обожаемая, самая красивая, самая нужная. За благополучие которой, он, не задумываясь, отдаст все, что у него есть, только чтобы его кровиночке и дальше было легко жить на свете.

Он прекрасно понимал в каком мире мы живем, и как жестоко этот мир бизнеса и денег избавлялся от конкурентов. Здесь не было жалости и нежности, здесь человек мог с тобой разговаривать, улыбаясь и одновременно представляя, как ты будешь захлебываться собственной кровью, когда недрогнувшая рука наемного убийцы всадит тебе под ребра острый нож. И только потому, что ты выиграл очередной тендер на строительство, который он тоже хотел. Ты был более удачлив в этот раз и вырвал лакомый кусок из его алчных рук. Но пока ты на коне и удача ходит за тобой как привязанная, ты неприкосновенен, как и все члены твоей семьи. И он улыбается тебе, жмет руку, поздравляя с очередной победой, а ты, зная неписанные правила игры, улыбаешься в ответ, отвечая, что эта мелочь не стоит его внимания, ведь в прошлый раз именно он отхватил тот дорогой кусок, суливший огромные барыши. И на который зарились все ваши знакомые партнеры по бизнесу. И даже, если в каком-то деле случались досадные ошибки, то в первую очередь в расход шли незначительные пешки, которые и держались именно для таких случаев, а элита бизнеса, самые сливки не могли пострадать не потому, что их каждого защищала целая армия охранников, а потому, что их защищала власть. Та власть, которая держалась на огромных деньгах, которые посчастливилось заработать немногим, да и не всегда законным путем. Власть денег, вознесшая их над толпой и сделавшая почти неприкасаемыми и неподсудными для законов, написанных для неудачников.

Родись я мальчиком, возможно моя жизнь сложилась бы несколько иначе. Более сурово, жестко, насыщенно, приближенно к реалиям жизни, которой должен бы жить наследник семейного бизнеса. Но я родилась девочкой, меня баловали с первых дней жизни, потакали, любили и задаривали всем, на что падал мой взгляд. Я получила прекрасное образование: сначала в элитной гимназии, а потом и в престижном университете, в который я попала после того, как, приехала на первые в своей "взрослой" жизни студенческие каникулы из Англии, куда мой папочка отправил дочку получать высшее образование после окончания гимназии. Тогда я наотрез отказалась возвращаться на продолжение учебы. Даже закатила так мне несвойственную истерику с криками и причитаниями, требуя не отправлять меня в эту казарму с учителями-церберами, где я умру от жестокого обращения противных "англиков". Я так ревела, орала и заикалась, что у меня поднялась температура, я перепугала всех, не только отца, но и прислугу, а своего все-таки добилась. Папа решил, что его кровиночка должна продолжить свое образование в родной стране, рядом с ним. Чуть позднее он признался, что и сам был не в восторге от того, что его дочка впервые уехала от него так далеко, он скучал, наверное, так же сильно, как и я, в этом туманном Альбионе. Не знаю, какие рычаги воздействия и на кого применил мой отец, но в первый день второго семестра я уже числилась студенткой первого курса университета в родном городе.

Но это было чуть позднее того, о чем я сейчас так некстати задумалась, сжимая маленькую ладошку идущего рядом сына и подстраиваясь под его шаги. Почему-то именно сегодня в мою голову настойчиво лезли мысли о не таком уж и далеком прошлом. Видимо, годовщина смерти отца так повлияла на меня, что перед глазами мысленно проносились картинки совместных теплых посиделок в его кабинете. Папа, сидящий за массивным столом в удобном кресле и занимающийся очередными делами, и я, девочка лет четырнадцати, примостившаяся у окна на небольшом диванчике и увлеченно рисующая очередной " шедевр". На журнальном столике напротив меня дремала кошка Мурка, которую я и рисовала. Отведя взгляд от рисунка, попросила папу дать мне несколько листов бумаги, а то свои я все использовала, а хитрая Мурка никак не хотела получаться как надо.

Папа рассеянно обвел взглядом стол в поисках бумаги и поднес мне стопку уже использованных с одной стороны листков.

— Вот, можешь рисовать с этой стороны, думаю, тебе хватит.

Ненадолго в кабинете опять воцарилась тишина, которая вскоре прервалась моим вопросом:

— Папочка, а почему тут горка идет вверх, а не вниз?

— Какая горка, Поля? Где ты ее увидела?

— А вот на листке, который ты мне дал. Смотри, вот тут сначала горка идет вниз, потом полянка ровная с цифрой семь, потом горка идет вверх и сразу вниз, на полянку с цифрой четыре. А потом опять вверх, чтобы скатиться на единичку, и после этого только идет вверх до цифры три. Вот тут же она должна уже вниз спускаться на полянку. А почему не спускается?

— Так, Поля, подвинься немного. Почему она должна спускаться, по-твоему?

— Папа, ну это же очевидно. Смотри: семь, потом четыре, один, а тут уже плюс три. Везде циферка три, значит, горка должна спускаться сейчас на полянку. И вообще, что это такое, папа?

— А это, дочка, биржевые сводки. Полька, ты гений! А ну-ка вот тут глянь, что скажешь? — папа лихорадочно схватил еще пару листков, придвигая их в поле моего зрения.

— Девять, четыре, пять. И вниз…

— Так-так, кто-то явно играет на повышение акций, готовя их сокрушительное падение, а мы их обойдем, сыграв на опережение. Спасибо, Полюшка, ты моя золотая девочка!

Вот так в мою судьбу вмешался Господин случай, у меня оказался аналитический склад ума, перевернувший всю дальнейшую жизнь. Мне и раньше легко давалась математика, а потом с репетиторами я с удовольствием занималась информатикой, финансовым анализом, логическим мышлением и еще парой предметов, которые изучают студенты уже в институте. Помимо всего этого, я каждый день стала просматривать биржевые сводки, высказывая отцу свои предположения и заключения. И мне это нравилось! Я и не подозревала, что мое невинное увлечение, на самом деле не такое и детское, а вполне себе очень даже нужное в бизнесе отца.

Конечно, ошибалась тоже, но каждый раз, смотря на колонки цифр передо мной, пыталась понять, почему в этот раз не увидела закономерность в их рядах. Это как игра в шахматы, которой я предавалась часами, частенько выигрывая у отца и его немногочисленных гостей, приводя тех в восхищение. Я игралась своим умением, как девочка с новой, еще не надоевшей куклой, а моя жизнь уже уверенно вела меня по выбранной дороге, заставляя отца все внимательней всматриваться в дочь и все чаще повторять:

— Нет, дочка, природу ничем не обманешь, и генетика страшно умная наука. Эх, видел бы твой дед свою внучку. Жаль, что не дожил до сегодняшнего дня. Полинка, он бы тобой так гордился! Мой отец всегда был уверен, что талант детей передается именно с генами родителей. И всю жизнь учил этому своих студентов, повторяя: «От осинки не родятся апельсинки. Так и от дураков гении не рождаются даже в седьмом поколении!»

Не знаю, но сейчас, оглядываясь назад, я бы еще добавила, что очень большое значение имеет то, в какой среде взрастает этот талант. Мой папа тоже был талантлив, иначе не поднялся бы так высоко рядом с хищными акулами финансового бизнеса. Одной удачи для взлета в этой специфической сфере мало, надо обладать гениальной прозорливостью и цепкостью, умением топить соперников и без трепета наступать на горло собственной жалости. И все это одновременно, когда шатается привычный мир, грозящий под обломками скорого обрушения похоронить тебя со всеми, кто так дорог. Но он делал все, чтобы оставаться на плаву, потому что в кроватке заливалась плачем новорожденная дочка, которую жизнь уже с рождения обездолила, лишив материнского тепла и рук. И за плач которой хотелось перегрызть глотки всем без разбора.

Может, именно в этот момент и проявились эти скрытые ранее жесткие и резкие черты его характера. Он стал волевой рукой вести свой бизнес. Партнеры начали бояться его властности и ненасытности, безразличия и безэмоциональности, злого упорства, с которыми он прибирал к рукам очередную разорившуюся фирму. Деньги, деньги, деньги… и любимая дочь, под ноги которой он бросал их, не считая. Казалось, все, что его интересовало, именно две этих составляющих — я и деньги. Только в такой последовательности. И еще память о моей, так рано ушедшей из жизни, маме. Ее портреты в доме были в каждой комнате: в моей спальне над кроватью, на столе в кабинете отца, в офисе. Порой, обнимая меня и поглаживая по длинным волосам, он вздыхал, глядя на ее изображение.

— Полинка, ты так похожа на нее, те же глаза, рот, нос. Даже упрямое выражение на лице и то ее.

Ты будешь очень красивой девушкой. Постарайся быть счастливей нас и найти свою настоящую, большую любовь. Такую, как была у нас с твоей мамой. Одна на всю жизнь.

Эх, папа, папа, если бы ты тогда знал, что готовит тебе дочь, смог бы предотвратить все это? Или неумолимая судьба уже сплела полотна, переплетая в узелки и дорожки все, еще не сделанные шаги, толкая в спину на те пути, которые она нам предназначила?

Ведь не зря следователь, пригласив меня после похорон отца и зачитав экспертизу обследования машины, спрашивал, что я знаю о бизнесе папы, его партнерах, последних сделках, которыми занимался отец. Оказалось, что это не случайная авария: в машине не работали тормоза, умело испорченные чьими-то руками. И кто-то точно знал, что папа сядет за руль этим вечером сам, без охранников, чтобы поехать к нам, за город, по дороге, петлявшей поворотами на каждом километре. Ведь его любимый внук заболел и ждал, что дедушка обязательно приедет навестить его…

— Мам, ты чего остановилась? — из раздумий меня вывел голос сына.

А я даже не заметила, что мы стоим у распахнутой калитки садика, в которую входят родители с детьми.

— Сынок, извини, мама просто задумалась. Идем, вон твоя воспитательница стоит на крыльце, — мы прошли по вымощенной плиткой дорожке, как раз к молодой женщине, — здравствуйте, Елена Николаевна! Извините, мы немного опаздываем.

— Да нет, время еще есть. Егор, беги раздеваться, а я на минутку задержу твою маму.

Я наклонилась и поцеловала сыночка, поражаясь, как быстро летит время. Казалось, еще вчера он лежал в кроватке и плакал, что его не взяли на руки, а сегодня уже сам бегает, только бы не сидеть на месте.

Дождавшись, когда дверь за Егоркой закроется, я повернулась к Елене Николаевне и, приподняв бровь, принялась слушать то, зачем меня задержали.

— Полина Андреевна, у нас намечается очередной праздник для детишек. Раньше со всеми расходами садику помогал справляться ваш отец. К вам мы не обращались, помня о недавнем горе и утрате, но сейчас заведующая попросила узнать, не могли бы вы помочь нам. Так дорого все обходится, а ваш папа с удовольствием нам в этом помогал.

Еще бы он не помогал! Да он для внука в лепешку готов был расшибиться! И садик этот спонсировал всем, чем мог. В свое время, именно он настоял, чтобы Егор ходил в обыкновенный садик, единственным преимуществом которого было то, что он находился недалеко от нашей с Алексеем квартиры. Он считал, что внуку нечего с малых лет вращаться в обществе отпрысков богатых родителей, общение с которыми ничего хорошего не даст. Папа был убежден, что Егорке необходимо живое, непосредственное общение со сверстниками. А все остальное он получит позже, в элитной гимназии, где будет получать улучшенное образование. Мой муж не был с ним согласен, но его разве кто-то слушал?

— Конечно, я помогу, Елена Николаевна. Пусть ваша заведующая сбросит мне на электронку счет и смету для ознакомления. Думаю, что проблем с оплатой не возникнет.

Я вполне могла себе это позволить, даже не трогая папиных денег, — имела достаточно своих. Да и как иначе, если первые деньги заработала своим трудом, еще учась в универе на первом курсе.

Сначала у папы на фирме, подрабатывая по два-три часа после занятий, а потом и на акциях, успешно размещая те на фондовой бирже, играя на разнице курсов. Отец не понимал желания зарабатывать свои деньги, когда дочь ни в чем не нуждалась. Но я уже окунулась в адреналиновый рай, вкусила и испытала все ощущения, присущие этому состоянию, весь его кайф. Почему люди рискуют снова и снова, порой совершая такое, что может стоить им жизни?

Лезут в горы, стараясь покорить недоступные вершины, спускаются в немыслимые глубины океана, спрыгивают на подручных средствах с высоченных небоскребов? Именно из-за адреналина, гуляющего в крови. А свою порцию адреналинового кайфа я получала из увлечения игрой на бирже, зарабатывая при этом немалые деньги, которые мне и тратить, в принципе, некуда было. Отец наотрез отказался брать эти суммы и вскоре, посетив банк, открыл именной счет, куда впоследствии стали перечисляться все заработанные мной деньги. И эти деньги мне пригодились потом, после его неожиданной, скоропостижной смерти.

Мой муж не знал об этом счете, и совсем не потому, что я не доверяла Алексею, просто хвалиться тем, что легко шло в руки, я не хотела. Казалось неудобным лишний раз показывать мужу свою финансовую независимость. Алексей из кожи лез, пытаясь изменить негативное мнение моего отца, сложившееся так неудачно с первой их встречи. Муж работал в фирме папы, куда я попросила его устроить, хотел заслужить расположение тестя, но ему это не удавалось. И пусть, по прошествии этих лет, папа сделал его своим заместителем, объясняя кадровую перестановку престижем фирмы, и что муж его единственной дочери не может работать наемным работником, в личных отношениях потепления между ними так и не наступило. За глаза папа называл Лешу только прощелыгой и аферистом, выскочкой из помойки, что ощутимо меня расстраивало, — я чувствовала себя виноватой в сложившейся ситуации. В том, что два самых родных мне человека вели между собой ежедневную незримую войну, лишало уверенности и надежды, что когда-нибудь мы будем жить одной дружной и любящей семьей. Это я не смогла найти решения сложившейся ситуации, не обдумала все здраво и действовала на эмоциях, повинуясь секундному порыву, когда пошла на поводу у подруги и тайно выскочила замуж за любимого, вместо того, чтобы прийти и все обсудить с отцом. Ведь он никак не заслужил такого отношения и недоверия от единственной дочери. Почему я решила, что он будет против нашей свадьбы и не примет выбор дочери, если хочет ее счастья? Сумела же его убедить не разрушать наш брак и дать мне шанс жить с любимым.

Если бы я знала сколько пролью слез впоследствии, сколько негатива выслушаю от Алексея, когда он после очередной ссоры с тестем винил во всем меня. Сколько ночей простою под закрытыми дверями нашей общей спальни, уговаривая обиженного мужа впустить меня. Если бы знала, сколько раз в одиночестве встречу утро на кровати в гостевой спальне. Даже рождение сына не стало поводом к их сближению. Казалось, что мужа только раздражает безмерная любовь деда к внуку, я видела, как он неприязненно морщился и спешил уйти, когда папа приезжал с кучей подарков и с порога звал Егорку, спешащего к нему навстречу на еще нетвердых ножках.

— Поля, куда вы спрятали моего любимого внука? А подайте мне его немедленно, кому я тут привез подарки?

— Деда, мне, я тут, деда! А это тоже мне? Мама, смотли, мне деда Собачку пливез! Какую большую! А где мне блать песочек для самосвала? А он сам лазглужается? Деда, а ты со мной поиглаешь? И кушать с нами останешься?

Все чаще Алексей старался в такие минуты исчезнуть из дома, возвращаясь лишь поздно ночью, когда в доме уже все спали. А пару раз он даже ночевал в офисе, не желая лишний раз пересекаться с моим отцом.

В последнее время Алексею не нравилось все: какую дорогую одежду я покупаю сыну, как бездумно трачу деньги на продукты, хозяйственные мелочи, сколько трачу на косметику, спа-салоны и прочее.

Это по его настоянию вскоре после свадьбы, мы переехали в отдельную квартиру, лишь бы не жить в доме отца. Правда, просторная пятикомнатная квартира была куплена на деньги папы, как запоздалый подарок к свершившейся свадьбе. Также, как и великолепный банкет на двести персон по поводу торжественного события. И обставили мы квартиру тоже на деньги отца, который запретил тратить мои на такие «мелочи».

— У меня не часто дочь выходит замуж. Могу я, как отец устроить ей праздник? Да и партнеры не поймут, обвинят в скупости, шепотки разные пойдут. Нет, Полюшка, назначай дату банкета, да выписывай наряды на торжество. Сыграем, как полагается!

Мой муж не возражал, но запретил охрану, которая с детства сопровождала меня, он предпочитал не знать, на какие деньги мы живем, при этом не отчитываясь мне о своих доходах. А я и не спрашивала, мне вполне хватало своих на нашу семейную жизнь. Но зато он с удовольствием тратил баснословные деньги на свою одежду, дорогие абонементы в престижнейшие фитнес-залы, где поддерживал форму своего тела. Я понимала его и принимала мужнины новые привычки, ведь только сейчас он мог их позволить себе. Мне нравилось ухоженное, мускулистое, поджарое, без единой жиринки, загорелое тело моего мужа. Его кубики на животе манили прикоснуться, провести шаловливыми пальчиками сверху вниз до самой темной волосяной дорожки, стыдливо прятавшейся под резинкой низко сидящих спортивных брюк. Я любила своего мужа и всячески потакала его занятиям спортом. И пусть это отнимало несколько часов от нашего совместного общения, но если мужу нравилось, то почему я должна быть против? Я не была из тех жен, которые всячески ограничивают свободу своих мужей, стараясь под любым предлогом не выпускать тех из дома. Глупые, разве можно заставить быть рядом насильно?

Когда я вышла за территорию садика, и быстрым шагом пошла в сторону дома, в сумочке послышалась знакомая мелодия. Даже не видя, кто звонит, знала, что это моя подруга Марго, потому что, только на нее у меня стоял этот рингтон.

— Привет, Марго!

— Привет, подруга. Ты где? — будничным тоном поинтересовалась Маргарита.

— Да вот, только увела Егорку в садик.

— Ты бы не могла подойти в наше кафе?

— А что так срочно? Ты ведь знаешь, какой сегодня день. У меня мало времени, мы же с Алексеем на кладбище едем… Или ты хочешь с нами?

— Да нет, не получится, — вздохнула она и в трубке послышался шорох.

— А что случилось?

— Разговор у меня к тебе очень важный, Поляш, — чуть ли не простонала она, чему я признаться удивилась.

— Хорошо, я сейчас соберусь и прибегу. Встречаемся в нашем кафе, как обычно. И закажи мне латте с тирамису, мы сегодня опоздали, и я еще не завтракала. Перекушу по-быстрому.

— Договорились. Только давай скорее.

— Да-да, я уже спешу, дай мне двадцать минут, — ответила я и сбросила вызов, пряча телефон обратно в сумочку.

Ох уж эта Марго! Живая, веселая, темпераментная красавица, мужики западали на нее пачками, но она всех отвергала. Я не знала ни одного парня, с кем бы в последние годы у нее были отношения, — так, легкие интрижки на день-другой. Хотя флиртовать она умела отменно! Я знала ее с первого курса универа, когда впервые вошла в аудиторию, и рядом со мной на скамейку приземлилась эффектная блондинка, весело тряхнувшая шикарной копной волос.

— Привет, я Марго! А ты? Ты теперь с нами будешь учиться? А почему с середины года? А у тебя уже есть подружка, ты знаешь кого-то из группы? Нет? Смотри, вот я тебе сейчас расскажу!

Ее бесконечным вопросам не помешал даже прозвеневший звонок и вошедший в аудиторию преподаватель. Она просто стала писать их в маленьком блокноте, попутно делая еще несколько дел — читая мои ответы, слушая преподавателя, перекидываясь скомканными в шарик записками с двумя нашими сокурсницами, и конспектируя красивым почерком лекцию, делая вид, что увлечена последним по самые уши.

Вот с тех пор мы были везде неразлучны, Марго постоянно была со мной рядом, этакий добровольный охранник, отгонявший приставучих одногрупников, давая при этом довольно нелестные характеристики их поведению, характеру и внешности. Она могла одним взглядом поставить на место зарвавшегося мажора, обидевшегося на отказ пойти вместе в кино или кафе.

Была моей жилеткой, внимательно выслушивая все, на что я ей жаловалась, опекая меня, как старшая сестра все годы учебы. Именно она на выпускной вечеринке в клубе познакомила меня с Алексеем, который вскоре стал моим мужем. Это было ее идеей тайно расписаться, потому что Алексей был из небогатой семьи и вряд ли пришелся бы по душе моему папе. Она ловко провернула аферу с умыканием меня будущим мужем, как заправский шпион, отвлекая папиных охранников, приставленных к дочке. Отец мог бы насильно расторгнуть этот брак, но не вынес моих истерик и воплей, перемежающихся угрозами покончить с собой, если он это сделает.

Примирился с неизбежным злом. Если бы он тогда знал, что зло только еще, крадучись, вползает в наш дом, чтобы вскоре отравить все смертельным ядом.

Глава 2

Войдя в кафе, сразу же увидела Марго, сидящую за столиком с заказом и отрешенно смотрящую в окно. Она выглядела непривычно грустной и задумчивой, и я даже забыла, когда видела ее такой в последний раз. Где та яркая, оживленная девчонка-хохотушка, какой я помнила ее все эти годы?

Что-то в ней резко изменилось, и мне тут же захотелось узнать это.

Начиная переживать за подругу, я подошла к столику, и Марго сразу же обратила на меня внимание.

— О, подруга, ты не особо и торопилась, я смотрю! — воскликнула она, обведя меня стальным взглядом. — Вон, твой кофе уже остыл, придется новый заказывать.

— Привет, Марго, — ответила я, присаживаясь напротив нее, — извини, я прибежала сразу, как смогла. Решила собраться, чтобы потом еще раз не возвращаться домой, отсюда позвоню Алексею, чтобы забрал, а то время уже поджимает. Давай рассказывай, что за срочности такие?

— Расскажу, обязательно расскажу. Что уж теперь, все равно не смогу молчать, ситуация не та.

Она внимательно посмотрела на меня, вздохнула и снова замолчала. Такое ощущение, что ей необходимо было собраться с мыслями и перебороть какой-то страх. Прошло несколько минут, прежде чем она наконец-то заговорила:

— Вряд ли у нас еще будет возможность поговорить в дальнейшем, поэтому кратко скажу сейчас. Я не знала, что это будет так больно, ты не думай, что я прожженная стерва, но другого выхода нет.

Порой жизнь расставляет нам такие ловушки, что выбраться из них можно только с потерями. Я знаю, что ты меня никогда не простишь, но дружба с тобой действительно была искренней. Ты стала моей настоящей подругой, как я этому не пыталась сопротивляться, но теперь я должна делать выбор и думать за двоих.

— Марго, о чем ты? Я тебя совсем не понимаю, — я смотрела на нее, и не могла понять, что такого произошло, и что сподвигло говорить такие слова.

— Сейчас поймешь, подруга. В общем так, я беременна, уже двенадцать недель. Видишь, я довольно долго решала, как мне поступить в данной ситуации. Цени! Но колебаться больше я не буду, так что, можешь меня поздравить потом, если желание не пропадет.

— Ты беременна? — удивилась я, но продолжила. — Правда или ты так неудачно пошутила? Хотя, разве таким можно шутить? Поздравляю, но кто отец твоего ребенка? Ты ни с кем не встречалась в последнее время, я не видела, да и с претендентами меня не знакомила. Я что-то пропустила важное в твоей жизни? Я знаю этого мужчину?

Марго, привычным жестом встряхнула головой, отчего вся масса великолепных волос мгновенно взметнулась в воздух золотым облаком, чтобы через секунду опуститься на плечи, заняв привычное место. И вся она, как бы подобралась, на лицо, как по мановению волшебной палочки, вернулась ослепительная улыбка, плечи расправились, в глазах — насмешка и уверенность, что ничто не может помешать ей завоевать мир и небрежно уложить у своих точеных ножек. С таким выражением Марго обычно шла навстречу неприятностям, преодолевая их легко и весело.

— А вот тут, подруга, ошибаешься, ты прекрасно знаешь отца моего ребенка. Мало того, ты живешь с ним последние пять лет. Что ты так напряглась?

Внутри все заледенело, и я действительно напряглась, начиная понимать к чему она ведет.

— Да, это твой муж Алексей, вернее, тебе муж, а мне любовник. Любовник с тех давних лет, когда мы и не подозревали о твоем существовании, и мужем твоим он еще и в проекте не был. А меня уже любил и был готов на все, лишь бы я была рядом. Вот такая история. Что, все еще хочешь меня поздравить с беременностью? Ведь она все меняет, я больше не хочу так жить, мой ребенок будет расти в полной семье, со своим настоящим отцом!

Выслушав все, я молча смотрела на подругу и не верила словам, что слетали с ее губ, произносились веселым непринужденным голосом, словно она рассказывала о том, как неудачно зацепившись, порвала новые чулки, и сейчас ей необходимо их поменять на другую пару. Нет, каждое ее слово жалило меня рассерженным шершнем, неизвестно как появившемся в этом уютном кафе и отравляло ядом, стремительно проникавшим в кровь, чтобы бурным потоком добраться до сердца, остановив навсегда. А над головой, незаметно для окружающих, бесшумно, но неумолимо рушился потолок, стремившийся засыпать тяжелыми осколками мой семейный благополучный мирок.

Но разум еще не покинул меня, поэтому я молчала, с ужасом смотря на уже бывшую подругу, не в силах поверить в прозвучавшие слова. Долгое время Марго была для меня не только близким человеком, нет, она фактически была моей сестрой, пусть и не родной по крови. Она была моей духовной наперсницей, той, которой я доверяла все свои тайны так, как не доверяла даже собственному отцу. Ведь некоторые женские секреты может понять только женщина. Сколько раз я прибегала к ней за утешением после очередной ссоры с мужем, она все выслушивала и неизменно вставала на мою сторону. А потом сводила нас, выговаривая Алексею, что мужчина должен делать снисхождение тонкой женской натуре. Мы мирились, и я облегченно вздыхала, радуясь миру в семье, и тому, что Бог подарил мне такую подругу.

Лишь один раз я не смогла понять реакции Марго, когда, попросив ее стать крестной матерью нашему новорожденному сыну Егорке, получила в ответ резкий отказ. Марго неделю не появлялась в нашем доме, чтобы так же внезапно вернуться, объясняя, что с ней произошел гормональный срыв. Смеясь, она рассказывала, сколько пришлось натерпеться от нее родственникам и сослуживцам в этот период, утверждая, что нам еще очень повезло, что ее не было рядом. Иначе бы и мы испытали все прелести перепадов ее настроения, а кормящей мамочке и так хватает забот с новорожденным малышом. Вот только я сейчас припомнила, что она никогда не подходила к кроватке с Егоркой, не просила подержать на ручках и поиграться с малышом. Я и раньше замечала, но не задумывалась над этим фактом, ведь она так же, как и мы все, заваливала Егорку подарками, по поводу и без. Про себя я решила, что так проявляется ее женская зависть. У меня семья, красивый муж, прекрасный здоровый ребенок, а у нее, несмотря на всю ее яркость и неизменное мужское внимание, женская судьба не устроена до сих пор.

И вот сейчас я сидела, смотрела на Марго, не в силах окончательно поверить в те слова, которые она произнесла несколько минут назад.

— Марго, но это же не может быть правдой, это какой-то нелепый розыгрыш? Зачем? Что ты еще придумала? Зачем ты говоришь так про Алексея? Чем тебе не угодил мой муж? — вдруг начала засыпать ее вопросами, желая убедиться, что мне все это послышалось, и она все та же родная и любимая подруга.

— Ну что ты, дорогая! Вот как раз угождать-то он очень хорошо умеет, — злорадно оскалившись, съязвила она, и продолжила бить меня своими признаниями. — Да, он великолепен в постели, прекрасный любовник — умелый и опытный, темпераментный и изобретательный. Любит разнообразие и всегда готов попробовать что-либо новенькое. Я его обожаю за это! Мы часами занимаемся с ним любовью. Впрочем, зачем я тебе это рассказываю, ведь тебя это не волнует, не зря же Алексей постоянно называет женушку бревном.

— Что? Зачем ты…

— Да, подруга, иметь в постели такой красивый мужской экземпляр настоящего темпераментного мачо и оставаться фригидной, это надо очень постараться. Хотя, может природа в этой женской части решила на тебе отдохнуть? Не все же подарки высыпать из ведра на одного человека? Тебе и так с лихвой всего досталось. И богатый щедрый папочка, готовый для своей дочки луну с неба достать, и способности, и муж, и сын, с которым никаких хлопот. Даже учеба давалась тебе без напряга, а мне постоянно приходилось прогибаться перед очередным аспирантишкой, перед кобелистым преподом или противным сластолюбцем-профессором, чтобы получить оценку в зачетке. В отличии от тебя, мне это было жизненно необходимо.

— Зачем ты так говоришь?

— Диплом являлся заветным пропуском в счастливую сытую жизнь. За моей спиной не было крепкого тыла любящего папочки, только жадные до подачек и денег родственнички, норовящие затянуть меня обратно и втравить в очередные неприятности. И сколько бы денег я им не давала, всегда были недовольны и требовали в разы больше. Я везде пробивалась сама! Ты даже не представляешь, вся такая чистенькая и правильная, на что приходится идти таким девчонкам как я, которым не повезло родиться в богатенькой семейке. Как пробиваться наверх, чем жертвовать, чтобы не остаться там, где прошло твое детство и юность.

— Зачем ты это говоришь, Марго?! Зачем мне сейчас подробности твоей жизни, когда ты рушишь мою? Почему я должна верить в весь этот бред?

Мой голос удивил даже меня, он дрожал и срывался, менял тембр и громкость, не повинуясь моим усилиям. Я старалась не заплакать, лихорадочно пытаясь зацепиться за отдельные слова и фразы, неточности и несоответствия в рассказе Марго. Желала не сорваться в пучину отчаяния, что холодной змеей заползала внутрь пониманием — она не шутит и говорит вполне серьезно такие страшные для меня вещи.

Но оказалось, что высказала она еще не все и тем же тоном продолжала говорить.

— Твой муж никогда тебя не любил, в браке с тобой его интересовало только финансовое благополучие, которое он мог приобрести на тот момент только так. Для этого ему особо и стараться не пришлось, ты же втюрилась в него, как кошка, преподнесла себя на блюдечке. Это так смешно смотрелось со стороны, только и слышала от тебя, какой Леша хороший, красивый, умный и внимательный. Как он тебя любит, как красиво ухаживает, какие подарки и цветы тебе дарит. Тебе, глупенькой, и в голову не приходило, что он скрепя сердце выскребал остатки стипендии и своей зарплаты на очередной букетный веник для тебя. Что его буквально коробило от твоего благодарного личика, когда он торжественно вручал тебе эти цветы. Как он занимал деньги у меня на цепочку с простеньким кулончиком, про который ты достала меня, бесконечно пересказывая, ахая от восторга, какой он великолепный и волшебный. Ты, которая могла позволить себе кулон с многокаратным бриллиантом, так дорожила безделушкой, что долго была безутешной, потеряв ее, проливая слезы от утраты день за днем. Да выкинула я ее, надоела ты своими щенячьими восторгами. Ах какая потеря мирового масштаба! — грубо высказалась она, продолжая рушить и дальше мою счастливую жизнь.

В ней не было ни капли жалости, она говорила искренне, не боясь меня обидеть, как еще могло показаться вначале. Сейчас в ее глазах сверкал гнев и плясали черти, она была рада опустить меня на дно.

— Зато теперь твой муж заваливает разными драгоценностями меня, благодаря за наши ночи любви. Особенно он любит примерять их на мое голое тело при свете зажженных свечей. Алексей говорит, что это эротичное зрелище, блеск драгоценных камней на красивом женском теле очень возбуждает его. Мужчины ведь тоже люди и им очень хочется слушать в постели, как женщина отзывается на их любовные старания страстными стонами, дрожью тела, ласками, перехватывая инициативу и полностью даря себя. К такой женщине никакой мужчина не останется равнодушным. Вон сколько усилий они затрачивают при этом, до пота, до истощения физической силы. А в ответ молчаливое, зажимающееся в стеснительности, неумелое бревно, что может привлечь после свадьбы только своей новизной, и которая быстро надоедает, превращается в рутину. В обязанность, от которой просто скулы сводит изо дня в день.

— Это ты сейчас красочно расписываешь мне жизнь обыкновенной шлюхи, которой платят за каждую ночь любви? Так, Марго? Или ты чем-то от них отличаешься? Наверное, тем, что у тебя только один постоянный клиент? Хотя в том, что он один, я уже сомневаюсь, опираясь на твои слова о трудностях в учебе. Я права? — вспылила я, раздраженная ее подробным рассказом, да мне хотелось провалиться сквозь землю, а не слушать как муж трахает мою подругу.

— Не хами мне, детка, ты не в том положении. Я еще не все рассказываю, щадя твои нежные ушки и памятуя о нашей многолетней дружбе. Так сложилось, что пора заканчивать этот затянувшийся фарс. Да и не изменится особо ничего, просто твой муж скоро станет моим, потому что моему будущему ребенку нужен отец.

— И поэтому ты отнимаешь отца у моего, — отчаянно хмыкнула я, прикусив губу, чтобы не разреветься прямо у нее на глазах, — Я тебе не верю, это не может быть всей правдой, тут явно что-то не так и есть еще причина, кроме твоей беременности. Скажи мне ее!

— Вот как ты заговорила! Куда это вы там собирались-то? Кажется, на кладбище, на могилу твоего отца? Ну-ну, сейчас посмотрим! — с этими словами она взяла телефон и быстро стала набирать номер, включив громкую связь.

— Милый, привет! Как твои дела? Ты очень занят?

— Привет. Не совсем, а что случилось? — услышала в трубке знакомый голос мужа.

— Твой котеночек очень хочет немедленно тебя видеть! Я тут прикупила в бутике такой развратненький комплектик, из той коллекции, которая тебе понравилась.

— Розовый? — воодушевленно спросил он, а я почувствовала, как по телу побежали мурашки, было очень больно.

— Нет, красненький, с черными бантиками на попе. И широкими ленточками по бокам трусиков!

Помнишь, по какому предназначению я предложила использовать эту ленточку? И как она прекрасно будет на нем смотреться?

— Ты хочешь, чтобы я перевязал себе в штанах?

— Да, да, именно там, на всю длину! И с бантиком наверху! Хочу своего дикого тигренка, упакованным подарком получить.

— Малыш, подожди до вечера, мне еще Польку везти на кладбище.

— Нет, я не хочу ждать до вечера! Я хочу сейчас и меня не волнуют твои планы на поездку с женой!

Если тигр хочет остаться без сладкого, так и быть, я выкину этот комплект в ближайшую урну.

Очень жаль, он классный и прекрасно бы смотрелся на моем теле.

— Детка, ну ты должна меня понимать, что я ей скажу?

— Меня это не волнует, придумай! Твой котенок так хочет поиграть и быть нежной, послушной во всем, как ты любишь, мой ненасытный фантазер!

— Ладно, я не могу отказаться от такого, сейчас что-нибудь придумаю, — ответил он ласковым голосом, а Марго в этот момент одарила меня острым взглядом.

— Приедешь? Хорошо, я уже бегу и буду ждать тебя в этом комплекте!

Я слушала этот нелепый бред и чувствовала, как мое тело охватывает ледяной холод, поднимающийся снизу от ног. Немели пальцы стоп, сами стопы, щиколотки, дальше холод дошел до коленей и медленно, но неуклонно поднимался вверх. Я уже совсем не чувствовала ног, застыли кисти рук и постепенно все тело захватило в ледяной плен нервного стресса, поэтому с большим трудом смогла нажать кнопку звонящего телефона.

— Да, я слышу тебя, Алексей! — процедила я, заметно нервничая.

— Привет. Что с голосом?

— Нормально, просто поперхнулась.

— Полин, у меня не получится отвезти тебя на кладбище.

— Почему не получится, мы же договаривались?

— У меня важная встреча, не могу отложить ее. Возьми свою машину.

— А моя машина по-прежнему в автосервисе.

— Поль, ну такси возьми, я не могу отменить встречу, это бизнес.

— Да, я поняла, на такси, так на такси.

Отвечая мужу, я не отрываясь смотрела на Марго, на ее довольную улыбку и понимала, что в этот момент внутри меня умирает что-то хорошее. В душе растет яростный клубок обиды, который с каждой минутой все больше, и он рвется наружу. И если я не смогу обуздать это желание отомстить здесь, немедленно, это грозит мне огромными неприятностями. И самым малым из всего будет то, что я безвозвратно теряю сейчас сразу двух людей, которым верила и любила. Что то, что было здесь сказано, даже если окажется чьим-то злым срежиссированным спектаклем для одного зрителя, уже не поможет мне остаться той девочкой, какой я была буквально час назад, когда вела сына в садик и совершенно не предполагала, какие грозные тучи сгущаются над нашими головами. Кто-то там, на небесах, решил разом перевернуть мою жизнь и подвергнуть неожиданным испытаниям, и дело не только во всех произнесенных словах и приведенных фактах. Я не запомнила их все, даже те, которыми только что отвечала мужу, дело в самой ситуации, во всей ее абсурдности и трагичности.

Как я могла так долго не видеть, что моя семейная жизнь совсем не такая, как мне казалась? Да, у нас с мужем случались ссоры, но у какой семьи их не бывает? Я всегда и во всем поддерживала Алексея, защищала его перед отцом, всегда первая шла мириться после ссор, даже не считая уступкой своей гордости, помня прочитанные где-то слова, что в ссоре всегда виноваты двое, а прекратить ее в силах тот, кто из этих двоих умнее.

Видимо, что-то страшное отразилось в моем взгляде, потому что Марго резко поднялась со стула, заявив:

— Ну, что, подруга, думаю, что мы все выяснили и у тебя не осталось сомнений в сказанном.

Извини, но ты слышала — мне надо спешить! Видишь, не одна ты торопишься. Ах, да, оплати мой заказ, тебе ведь это не составит труда?

Говоря это, она подхватила сумочку и стремительным шагом направилась к выходу, оставив меня сидеть за столиком. Для всех окружающих со стороны все выглядело обыденно: две подруги встретились за чашкой кофе, потом одна из них, спешащая по делам ушла, а вторая осталась, о чем-то размышляя. И никому из случайных наблюдателей не могло прийти в голову, что у этой второй, только что, на глазах у всех нагло украли ее благополучную жизнь, бросив выживать на острых осколках прежней жизни вместе с малолетним сыном, который и не подозревает о разыгравшейся тут трагедии.

А я поняла, что тело онемело и если попытаюсь встать со стула, просто упаду возле столика. Не чувствовала ног, в голове шумело и если бы вокруг не было такой массы народа, то просто отключилась, и будь что будет. Но нет, такой роскоши я себе позволить не могла, и необходимо было как-то брать себя в руки. Господи, о чем же я думаю, сидя тут в кафе и бесполезно предаваясь отчаянию! Время утекало с каждой секундой, а мне еще обязательно нужно посетить кладбище, несмотря ни на что. Я не могу забыть свой долг. Папа такого не заслужил и поэтому я должна собрать свои нервы, эмоции, тело в шевелящуюся кучу, найти такси и ехать на кладбище, чтобы возложить цветы на могилу, ушедших так рано из жизни родителей, еще раз подтверждая свою любовь и скорбь по ним. И пусть я даже не знала маму, но любила ее всей душой, она подарила мне жизнь, взамен отдав свою.

Через сорок минут такси высадило меня на центральной аллее городского кладбища. На этой аллее хоронили самых уважаемых людей нашего города, и здесь же совсем недавно я установила красивый памятник на последнем пристанище своего отца. Рядом с могилой отца я перезахоронила и мою маму, соединив их в последнем упокоении. И сейчас, подходя к могиле, издалека видела их общий памятник: две фигуры, держащиеся за руки и смотрящие на окружающую их местность.

— Ну здравствуйте, мои хорошие. Пришла я, не могла не прийти, так не хватает вас рядом. Я сегодня одна, прости, папа, но я не могла привести Егорку, сегодня не самый лучший день в моей жизни. Если бы вы знали, какие изменения произошли сегодня. Хотя, о чем это я? Конечно, вы все уже знаете, ведь вы сверху всегда наблюдаете, и как ангелы-хранители оберегаете свою непутевую дочь и любимого внука. Так хочется, чтобы вы были рядом сейчас, обняли меня, потому что я так запуталась в этой жизни. Мне так необходима сейчас ваша поддержка в этот тяжелый момент…

Я наклонилась и поставила цветы в обе мраморные вазы по сторонам памятника. Присев на скамейку, огляделась вокруг, на кладбище сегодня было немноголюдно, видимо сказывался будний день. Поблизости никого не было, только вдалеке на скамеечке сидели у могилы две пожилые женщины, а рядом с ними мужчина в тканевых перчатках что-то делал, наклонившись всем телом вниз, возможно убирал мусор возле памятника. Из-за расстояния это сложно было определить.

Ничто не могло помешать моему уединению у дорогих сердцу могил. И хотя солнышко светило по-летнему ярко, на душе у меня все плакало осенним холодным дождем.

— Как же, папочка, ты был прав. Почему дети поздно понимают, что родители своими запретами совсем не хотят им навредить, а лишь в силу приобретенного опыта пытаются сберечь от нежеланных ошибок. Как ты не оберегал, папа, свою принцессу, сберечь ее так и не смог.

Наверное, я была слишком инфантильной, доверчивой и мягкой для реального мира, от которого ты меня так тщательно прятал, создав для меня собственный мирок, в котором я и жила так счастливо в своем неведении.

Я задумалась, склонив голову, и сцепив перед собой руки. Что я знала о поведении мужчин, на что те могли пойти в погоне за только им понятными целями? Я и поцеловалась-то в первый раз по-настоящему на своем выпускном школьном балу, когда подвыпивший одноклассник, не дававший покоя своими дурацкими подколками весь последний год, решительно увлек меня после танца на темную лестницу. Он тогда зажал меня в углу, начал целовать сначала в губы, а потом везде, куда мог дотянуться губами, невнятно шепча при этом, как я ему давно нравлюсь и как он рад, что смог мне это сказать. А я, опешив от его нежданного напора, только неумело отворачивалась, не понимая, что на него нашло и зачем он это все делает. Одноклассник никогда мне не нравился, его нежданные и неуместные чувства вызвали только раздражение. С чего его так разобрало-то, алкоголь в крови заиграл, что ли? Какие чувства, когда уже завтра наши пути разойдутся и разными дорогами мы уйдем во взрослую жизнь? И только почувствовав, как его рука начала проникать под подол моего праздничного платья и подбиралась к голой полоске кожи между чулками и трусиками, я решительно отстранилась, развернулась и поспешила вернуться в зал ресторана. Мои одноклассники с помпой и размахом праздновали окончание школьных дней, пока еще даже не подозревая о том, сколько раз с ностальгией будут вспоминать о школьной жизни, которую сейчас так легко оставляли за своими плечами, стремясь побыстрее повзрослеть.

Скучать по жизни, в которой все известно до мелочей, идущей по заранее продуманному плану, где от тебя только и требовалось хорошо учиться, переходя без проблем из класса в класс. Даже горести и беды на этом пути в большинстве своем были решаемы одним разговором или телефонным звонком родителей школьному начальству, чтобы ничто и дальше не омрачало продвижение по этому пути любимого чада. Может, именно поэтому и вылетали их дети во взрослый мир такими неподготовленными, обильно теряя перышки при столкновении с препятствиями на прежде ровном, защищенном пути?

Со мной это так и случилось. Я была напичкана знаниями как никто другой, по самые уши, но что я знала о практической стороне мира? Наивная девочка, смотревшая на мир чистыми глазами с глубокой уверенностью в душе, что вот с ней-то точно не случится плохого. Я училась в универе, куда приезжала с водителем каждое утро, везде ходила с охранниками, за исключением тех редких встреч с друзьями, которые непременно согласовывала с папой. Все это, незримой стеной отделяло меня от реальных сторон жизни, от неприятностей, которые встречались в жизни моих одногруппников. Я не гуляла поздними вечерами по темным улицам, где ко мне могли пристать маргинальные личности, не пробовала курить травку и надираться до "положения риз" алкоголем, чтобы потом мучиться жесточайшим утренним похмельем, не заводила знакомств с плохими парнями, приобретая опыт общения с последними. Я даже спортом не занималась, потому что не чувствовала в этом потребности. Природа наградила меня хорошей фигурой, я не толстела и не сидела на диетах, мой растущий организм сам прекрасно регулировал обменный процесс, сжигая все лишние калории. Учеба давалась мне легко, я дружила с одними одногруппниками, а с другими имела ровные отношения, легко сходясь с разными людьми.

Может потому, что никому не завидовала, у меня все было, и ничего чужого я не хотела. На мальчиков не заглядывалась, отбивать их у девочек из группы не спешила, наверное, оттого, что никто из мальчишек, учившихся со мной в группе и на потоке не интересовал меня и не затронул девичье сердечко. Они казались мне незрелыми мальчиками, а никак не парнями, с которыми можно построить серьезные отношения. Видимо, я сама в душе еще была девочкой-подростком.

Хотя, постоянно находились лица мужского пола, желающие познакомиться поближе, с целью эти самые отношения завязать.

Наш тандем с Марго никогда не оставался незамеченным. Иногда это было довольно обременительно, ведь парни с легкостью переходили от легкого флирта до довольно навязчивого, переходя границы приличного поведения в моем понимании. Слишком разные мы были с Марго.

Высокая, стройная, натуральная блондинка с прекрасными длинными волосами и кукольным личиком. И рядом я, каштановая брюнетка с ухоженными волосами, густыми прядями, спускающимися до самой попы, и которые я частенько от нехватки времени заплетала в обыкновенную косу толщиной в мою руку. Я могла гордиться своими волосами даже на фоне моей сногсшибательной подруги. И фигура была округлена именно в тех женских стратегических местах, в каких полагалось природой. Пусть грудь пышностью не конкурировала с бюстом Марго, но полноценный третий размер меня вполне устраивал. Большие глаза цвета темного шоколада с миндалевидным разрезом глаз мне тоже нравились. Марго говорила, что мое лицо довольно-таки миленькое, хотя и простовато от того, что я предпочитала неяркий макияж, не заморачиваясь на "боевой раскраске" даже для похода в ночной клуб на вечеринку. Явно не красавица и конкуренцию Марго я составить никак не могла. Хорошо, что нам с ней никогда не приходилось делить мужчин, по крайней мере я так считала до последних событий…

Я хорошо помню, когда первый раз увидела Алексея, мы с Марго тогда учились на последнем курсе. Только что успешно сдали зимнюю сессию, и подруга уговорила меня отметить это событие в одном из раскрученных городских клубов. Впереди оставались последние полгода учебы с последующей защитой диплома, что совершенно меня не напрягало. Я знала тему своей дипломной работы, мне она нравилась, и я была уверена, что диплом защищу на "отлично", получив в конце заветный красный диплом. Поэтому, с энтузиазмом поддержала идею Марго и добилась от отца желанного разрешения на посещение любимой дочкой злачного заведения.

Папа прекрасно осознавал, что доча растет и ей необходимо общаться со сверстниками, а не только с ним и его коллегами.

Придя в клуб, мы заняли заранее забронированный столик с мягким уголком в VIP-зоне, комфортабельно расположенный недалеко от просторного танцпола. Оттуда был прекрасно виден весь зал с качественным многоцветовым освещением, постоянно меняющимся в ритме динамичной танцевальной музыки. Обычное приглушенное освещение заведения было разделено на несколько цветовых и музыкальных зон, позволяющих в лучах различных стробоскопов, зеркальных шаров, светодиодных и лазерных прожекторов, увидеть посетителей клуба. Марго уже заметила каких-то знакомых в чилауте, и активно обменивалась с ними жестикуляцией, пока я рассматривала ассортимент клубной карты, охотно подпевая звучащей знакомой песенке. Еще и ножкой в такт притопывала, выбирая нам напитки на вечер, пока подруга убежала на "минуточку" к своим знакомым, оставив меня с сумочками за столом.

Настроение стремительно поднималось, хотелось оттянуться по полной, раз уж сегодня появилась такая возможность. Я посмотрела на танцпол, где двигались люди, и вдруг наткнулась на взгляд парня, сидевшего спиной к барной стойке, недалеко от нашего столика, и в упор смотрящего на меня. Красивый, даже меняющееся освещение позволило мне это рассмотреть, и он явно был старше нас с Марго лет на пять точно. Он смотрел так внимательно и уверенно, будто имел на это право. Парень явно незнакомый, такую фактурную личность в своем окружении я бы не пропустила. А он, поймав мой взгляд, совсем не был смущен, наоборот, картинно потянулся на своем стуле, показывая свою внушительную накачанную фигуру, как "товар лицом", еще и пожав плечами. Дескать, да, есть что показать, так что смотри, любуйся, я совсем не против восхищения, все при мне и очень даже красивое. Еще и подмигнул, довольно нагло ухмыляясь при этом. В ответ я фыркнула и отвернулась, демонстрируя свое отношение к этому самоуверенному нахалу.

Еще чего, будут тут всякие подмигивать, неизвестно, что он там себе нафантазировал на мой счет?

Понятно, что этот тип привык к легким победам, на такой типаж женщины слетаются как мотыльки на открытый огонь. Я потянулась к сумочке и вздрогнула от звука незнакомого голоса, раздавшегося практически у моего уха, так близко, что волосики на шее встали дыбом.

— Простите, тут не занято? Вы позволите?

Ошарашенно оглянувшись, я увидела того самого парня, который рассматривал меня у стойки.

Сейчас он нависал надо мной всей своей мощной фигурой в полу наклоне, опираясь руками на столик и тем самым отрезая мне путь к выходу. Еще немного и он заденет меня своим плечом или мощным бицепсом руки.

— Девушка, вы так и не ответили на мой вопрос. Могу я тут присесть? — и не дожидаясь ответа, расположился на диванчике, окончательно перекрыв мне весь обзор на зал и танцпол.

— Вы что себе позволяете, молодой человек? Это место забронировано, мы с подругой решили отдохнуть одни, и компания нам не нужна. Прошу вас освободить место и приземлиться где-нибудь еще!

Вы думаете, что этот парень поднялся и ушел? Как бы не так! Наоборот, он еще больше вытянулся, чтобы с комфортом расположить свои длинные ноги, показывая, что не собирается сдвинуться с такого удобного места в ближайшее время.

— Нее, мне и здесь кайфово в обществе такой красивой, хоть и неприветливой девушки.

Интересно, вы всех так встречаете или только мне не повезло? Я вас чем-то обидел, куколка?

Просто хочу познакомиться с понравившейся чиксой.

— Вот и идите к своим чиксам. А меня оставьте в покое. Если девушка против, вы все равно в таком случае будете настаивать на знакомстве?

— Просто девушка не знает от чего отказывается, и делает ошибку, лишая себя и меня возможного счастья! Вот что вы обо мне знаете? Давайте познакомимся, меня зовут Алексей. А вас, колючка?

— Ну вы и наглец! Да почему я должна с вами знакомиться, если я не хочу?

— Потому что этого хочется мне. И с каждой секундой все больше и больше, потому что обычно Я не хочу знакомиться. А тут такой редкий случай, нет, я просто не могу его упустить!

— Слушай, ты! Я сейчас позову охрану и тебя быстренько вышвырнут из клуба, навсегда закрыв в него вход! А ну, немедленно вали отсюда! — грубо произнесла я, начиная злиться, что этот нахал не хотел покидать наш столик и вальяжно развалился на диване, словно ожидая свой заказ.

Глава 3

— Какой прогресс, детка! Мы уже на «ты»! Так как зовут мою неуживчивую незнакомку? Может, назовешь свое имя и мы двинемся дальше узнавать друг друга? Очень хочется услышать, что тебе нравится. Начнем с самого простого, какие цветы ты предпочитаешь, чтобы на симпатичном личике появилась улыбка и ты простила меня? Ну, хватит хмуриться, я уверен, что ты не всегда такая бука, как сейчас.

— Подруга, смотрю ты времени зря не теряешь. Стоило оставить на минутку, как ты себе такого красавца отхватила. Такую редкую птицу себе в силок поймала. Этого орла мечтают многие приручить для себя лично, — тараторила наконец-то вернувшаяся Марго, сияя своей белоснежной улыбкой. — Привет, Алексей, какими судьбами тут? Удивил! Перепутал свой тренажерный зал с этим залом порока? Или по каким-то личным причинам?

Подруга уселась возле меня и ехидным взглядом посмотрела на мужчину, приподнимая одну бровь, и на что-то намекая.

— А, Марго, привет? Так это твоя подруга так неласково на меня смотрит? — ухмыляясь спросил этот Алексей, неотрывно смотря на меня. — И знакомиться со мной не желает, охраной грозит. Даже имя свое не сказала, только ругается. Так просветишь насчет ее имени?

— Да Полина ее имя. И тебе с ней ничего не светит, так что губу не раскатывай, — не по тебе девочка! У нее, знаешь, кто папочка? Сам Антон Синягин, собственной персоной! Наверняка слышал о таком, кажется, он и ваш фитнес-клуб спонсирует в совете? Так что, Алексей, руби сук по себе, а тут тебе со всех сторон крутой облом. Не для тебя эта вишенка наливается. Тут элитные гены, а ты и мимо не проходил со своим набором хромосом! Давай, время не трать и место освободи, красавчик!

Марго уже поднялась с насиженного места, и, поставив руки по бокам, принялась ждать, когда ее знакомый покинет наш столик.

— Значит, Полина? Полюшка, Полинка. А что, тебе идет, — Полей звать буду. А, на счет генов, Марго, мы еще посмотрим, — тоже не пальцем деланные и кое-что умеем! Ладно, девчонки, веселитесь, а мне уже пора!

С этими словами он встал и, не оглядываясь, быстро затерялся в толпе, будто его и вовсе здесь не было.

— Ты где это с ним пересеклась-то, подруга? И что я про тебя еще не знаю? — присев на освободившееся место, начала она допрос, произнося слова с ноткой зависти.

— Да нигде я с ним не пересекалась, это он пришел, сел и стал нагло меня клеить, не отвязаться просто. Начал рассматривать, спрашивать, как будто командир какой-то. А когда я его послала, охамел вконец. И чего привязался, как банный лист? Хорошо, что ты пришла, а то я хотела к секьюрити обратиться.

— Что, так бы и побежала за помощью? Еще бы папочке позвонила, чтобы бегом мчал со своими церберами несчастному парню по башке настучать. Ну, Полька, ты крутая!

— Марго!

— Что? А в голову не пришло, что все твои заступники могли с парнем сделать? Да от него же мокрого места бы не осталось! А ему, может, девушка приглянулась, и он подошел познакомиться. А ты сразу — охрана! Да это же Алексей Варламов, тренер фитнесс-клуба «Джангл».

Каждая вторая девушка нашего города спит и видит сны о том, как ей посчастливилось заполучить эту девичью мечту в персональные тренеры. Кстати, он учится на параллельном потоке в нашем универе. По-моему, тоже на выпускном курсе. Нормальный парень, без закидонов, я его давно знаю. И не кобель, не думай, несмотря на такую смазливую рожицу и классную фигуру. Ну, липнут к нему девки, так что с того, он же в монастыре постриг не принимал. И постоянной девушки вроде не наблюдается. Кстати, ни разу не видела, чтобы он так настойчиво себя вел. Признавайся, чем парня охмурила? — закончив свой рассказ, спросила подруга и подмигнула, ожидая ответа.

— Что ты несешь, Марго?! Когда я его охмурить бы успела, двух слов с ним не сказала. Да плевать на него, вон как быстро ушел, хотел бы, то остался. Плохая из меня соблазнительница. Пошли лучше оторвемся на танцполе, для чего мы сюда пришли? Я танцев хочу и коктейлей!

А наутро меня разбудил ранний звонок. Чертыхаясь спросонья, с глазами, не желавшими открываться, потому что их хозяйка легла спать буквально два часа назад, я никак не могла нащупать на тумбочке настойчиво звонивший телефон.

— Да, — прохрипела я, пряча в ладошку зевок и, пытаясь проснуться.

— Доброе утро, Поля, хотел услышать твой голос, неприступная красавица. А еще предупредить, что жду тебя сегодня вечером в девятнадцать часов в кафе «Восторг». Форма одежды обычная.

Надеюсь, что ты не будешь испытывать на мне все эти ваши женские штучки типа отказа, часового опоздания и прочего из богатого арсенала гламурной барышни. Если не приедешь, то прибуду сам под окна вашего дома и буду петь серенады, вызывая тебя. Только петь я точно не умею, так что, предупреди охрану, чтобы они не кидались кирпичами и не палили из стволов, приняв меня за сумасшедшего кота, перепутавшего времена года. И предупреждаю еще раз — отказы отметаются, как несерьезные причины.

— Как ты узнал мой номер телефона? — ошалела от его наглости и хамства. — И, ты смотрел на часы, изверг? Время только шесть часов утра. Зачем ты меня разбудил, у тебя совесть есть?

— Сладко спят те, у кого совести отродясь не водилось, а остальные в это время уже встречают новый день на пробежке в парке. Вот и тебе, Поля, пора вести здоровый образ жизни, а не прожигать ее в кабаках с сомнительной репутацией. Ну, ничего, я займусь твоим воспитанием!

От возмущения слова не шли из моего рта, а то, что просилось наружу, явно бы не украсило образ молодой благовоспитанной девушки, какой я и являлась по сути. Поэтому, молча нажала на кнопку, чтобы не сорваться и не послать одного не в меру ретивого нахала в далекое пешее эротическое путешествие, сроком не менее недели. Что он о себе возомнил, позволив со мной так разговаривать и командовать? Почему не поинтересовался моим мнением? А вдруг я сегодня была бы занята? Он об этом подумал? Так, а что я одену, успею ли помыть и уложить волосы после занятий, или лучше сразу заскочить в ближайший салон красоты и доверить все знакомому мастеру? Стоп, дорогая, это о чем ты сейчас думаешь? Ты действительно уже готова бежать, сломя голову, на свидание к этому невозможному типу, которого по сути и видела вполглаза каких-то пять минут? И который вел себя так, как порядочные парни со знакомыми девушками не ведут. И с незнакомыми тоже! Вот правы те, кто говорит, что хороших девушек всегда привлекают плохие парни. Он же точно из их категории. И почему у меня уже сна ни в одном глазу, а губы неудержимо растягиваются в улыбку? И где, черт его возьми, он раздобыл мой номер телефона?

То и дело в течении дня возвращалась мыслями к звонку Алексея, вспоминала все подробности, интонации его голоса, так самоуверенно и четко проговаривающего эти слова. Попутно я выяснила, что номер моего телефона парень узнал у Марго, которая не посчитала нужным скрывать его от Алексея.

— Может, это твоя судьба, а ты ее вот так просто прошляпишь? Даже не попробовав сходить на свидание? Чем ты рискуешь? Такой парень пригласил, а она еще раздумывает? Да любая другая уже была бы на пути к этому кафе часа за два до назначенного времени, чтобы, сидя за столиком, не пропустить его приход. Не понравится, в любой момент встанешь и уйдешь. Никто силком держать не будет, чревато! Место кругом людное, он же не домой тебя пригласил!

И я пошла как под гипнозом, оправдывая свой поступок тем, что ничего плохого не хочу. Да и правда, в моем возрасте как раз и принято ходить на свидания, так почему бы и нет? Встретимся, поболтаем и разойдемся, как в море корабли. Еще и подруге пообещала позвонить потом и рассказать, как все прошло. А после, пошла еще раз, и еще, не заметив, что вскоре уже не представляла, как могла жить без Алексея, занявшего в моем сердце важное место. Он стал моим первым мужчиной, которому я смогла доверить свое тело. Наши встречи происходили по-разному: порой мы могли видеться практически каждый день, а иногда не виделись неделями и тогда я буквально сходила с ума от беспокойства, придумывая себе все страшное, что могло случиться с ним в это время вдали от меня. Он не брал телефон, не появлялся на учебе и на работе, никто не знал где он и что с ним. А потом неожиданно он звонил мне первым и свои отлучки объяснял буквально парой фраз, признаваясь, что ему снова нужно было ненадолго уехать из города по делам. На все мои дальнейшие попытки еще что-то прояснить, смеялся, сводя все к шуткам и моей необоснованной ревности и обостренной женской мнительности. Только один раз у нас состоялся более содержательный разговор, во время которого Алексей был необычайно серьезен.

— У настоящего мужчины должны быть свои тайны, которыми он не делится ни с кем. Таков кодекс самурая. Воин идет по своему пути, и ни враги, ни друзья, ни женщины не могут ему в этом помешать. А место женщины, если она есть, рядом со своим мужчиной, разделяющей путь, на шаг позади, за его спиной, не мешая в любой момент выхватить оружие для битвы.

Алексей буквально был помешан на здоровом образе жизни. Он не курил, не пил алкоголь и крепкий кофе, совершенствовал свое тело, без устали занимаясь в тренажерном зале. И это приносило свои плоды, его тело было безупречным, не перекачанным, но развитым и мускулистым. Он привлекал к себе множество заинтересованных женских взглядов, от юных девушек-подростков до солидных матрон в возрасте, имеющих за плечами не хилый багаж в виде взрослых детей и внуков. Что не мешало им провожать жадным взглядом, проходящего мимо них Алексея, и эти взгляды приносили мне порой так много неприятных минут. Я оказалась махровой собственницей, не желавшей отдавать даже этим похотливым взглядам моего мужчину. И тогда, мучимая жестокой ревностью, я часами смотрела на себя в зеркало, пытаясь понять, чем я могла привлечь Алексея. Ведь таких, как я тысячи, а таких как он десятки, если не единицы. Все это выбивало почву из-под ног и забирало последние крохи уверенности в себе у влюбленной девчонки, которой я была на тот момент. Особенно, когда Алексей без предупреждения в очередной раз надолго исчезал, да и отец начал что-то подозревать, мне все сложнее стало вырываться из дома, моя охрана постоянно была настороже. Все это не добавляло мне счастья и настроения, лишь учеба отвлекала от невеселых мыслей о моей такой непонятной любви. Сейчас мне были смешны недавние мечты о том, как я влюблюсь в мужчину и, первым делом приведу его знакомиться к папе, который обязательно одобрит мой выбор и будет гордиться дочкой, счастливый вместе с ней. Почему-то я все больше понимала, что Алексей не тот человек, которому отец с радостью вручит свою единственную и горячо любимую дочь. И, подтверждением этой уверенности становились слова Марго, не один раз говорившей, что отец никогда не согласится на нашу свадьбу с Алексеем, поэтому нужно искать другой выход. Вплоть до того, чтобы сбежать из дома и расписаться в подходящем ЗАГСе без всякого торжества, а потом уже поставить отца перед свершившимся фактом.

— Ну не убьет же он тебя в самом-то деле. Свою дочку, которая влюбилась и выбрала себе мужа сама, по любви и сердцу, счастливую от этой любви, а, значит, будет рад за нее. Пусть не сразу, лишь когда поймет и успокоит свои нервы. И чем Алексей не жених? Со всех сторон, как блестящая монетка! Да за такого парня надо хвататься руками и ногами, да еще и сигнализацию громкую навесить, чтобы чужие не покушались. Поругается твой папочка немного и простит, а ты уже замужем, вот и будете жить дальше все вместе. Надо использовать все шансы на дороге к собственному счастью.

— Марго, а почему ты думаешь, что прийти к папе вместе с Алексеем будет неправильно? Почему ты представляешь это катастрофой. Я думаю, что папа постарается меня понять!

— Подруга, ты такая глупая иногда бываешь! Ну не повезло парню родиться нищебродом! Да, как только папаша узнает, что он из бедной семьи и у него за душой ничего нет, вращается далеко от привычных кругов твоего папочки, то он сразу прекратит все ваше тесное общение с Алексеем. Он же, наверное, имеет на примете сынка какого-либо богатея, этакого наследничка, с которым и породнится, продав дочку подороже. Просчитав с математической точностью все выгоды предполагаемого сращивания капиталов, и на каком году, сколько у него родится внуков, на каких машинах они будут ездить, когда подрастут. Каким боком в эти планы впишется твой Алексей?

Полька, ну включи же мозги!

И я их «включила», вернее позволила им заткнуться и рулить дальнейшими событиями, ошалевшему от чувств сердцу. Жила как в тумане, не представляя себе жизни без Алексея. Ради него я действительно готова была сбежать из дома, наплевав на все правила приличия, реакцию отца и окружающих, когда они узнают о моем замужестве. Внешне в моей жизни не наблюдалось никаких изменений, я успешно училась в университете, готовясь с блеском защитить диплом и получить заветные корочки специалиста с высшим образованием, помогала отцу на фирме, просто жила жизнью обычной студентки. Вот только записалась в тренажерный зал фитнесс-клуба, где подрабатывал тренером Алексей. Проводила там с каждым днем все больше времени, удивляя своим усердием отца и охрану, вынуждая последних терпеливо ожидать меня на диванчиках холла клуба, где они сидели с непроницаемыми лицами, не обращая внимания на пробегавших на занятия девушек. И никто из них не предполагал, что меня не столько заботила моя фигура, сколько возможность чаще видеться с любимым, ощущать его руки на своем теле, слушать его уверенный голос, что-то мне объяснявший, и быть от всего этого в счастливом восторге. Мой любимый, обожаемый мужчина, он же с недавних пор мой персональный тренер.

Не знаю, сколько времени это бы все продолжалось, если бы на одной из тренировок Алексей не заговорил сам о наших отношениях. К тому дню мы встречались уже больше года, и только Марго была в курсе, кто мой парень. Она же была моим неизменным слушателем, советчиком, подругой и курьером, доставляя записки в обе стороны. Ведь все чаще я не могла встречаться с Алексеем.

Раньше мы могли видеться и в стенах университета, но теперь, после завершения учебы и начала моей работы в фирме отца, только зал фитнесс-клуба стал нашим основным местом встреч. Встреч на людях, без возможности общения наедине. Алексей все настойчивее стал требовать от меня решения этой проблемы. И в один из дней он раздраженно заявил, что больше не хочет таких отношений, и если я не собираюсь выходить за него замуж на его условиях, то он прекращает эти встречи, а я по-прежнему буду жить в доме своего отца.

Ожидаемым итогом, поставленного любимым жесткого ультиматума, стало мое тайное от всех замужество в одном из районных загсов города, в присутствии лишь свидетелей со стороны жениха и невесты. Вот так и образовалась новая семейная ячейка нашего общества, чета Варламовых. Я тряслась от ужаса, представляя все последствия этого шага, но и отказаться от Алексея была не в силах. И, когда спустя совсем непродолжительное время о моем замужестве узнал отец и разразился грандиозный скандал, мои нервы совсем были измотаны, я была на грани нервного истощения, чем испугала отца, упав в обморок прямо у него в кабинете, куда он пригласил нас с мужем для разговора. Нет, никто при этом не пострадал, Марго оказалась в этом права. Весь свой гнев мой папа направил на так неудачно попавшиеся под ноги дорогие напольные китайские вазы какой-то эпохи Мин, этой встречи не пережившие, так же, как и сервиз на двадцать четыре персоны, который я помнила с детства в неизменной праздничной сервировке стола. И лица моих охранников еще долгое время заставляли меня поспешно проходить мимо, отводя глаза и чувствуя спиной их укоризненные взгляды. Потому что с них еще долго не сходили сине-фиолетовые синяки после кулаков моего отца, что не уследили за его дочерью. Но твердо знала, что случись повторение этой истории, я снова бы прошла все по кругу.

На все попытки отца достучаться до разума влюбленной дочки и объяснить всю глупость ее поспешной свадьбы с Алексеем Варламовым, на которого он собрал приличное и довольно таки неблаговидное пухлое досье, я отвечала, что знала на что иду, сама его выбрала и хочу прожить со своим мужем всю жизнь. Я так и не открыла это досье, которое отец бросил на стол в сердцах, прокричав, что дочь совершенно не знает на что способен этот мерзавец, так подло воспользовавшийся его любимой девочкой. И пойму я свою ошибку, когда изменить случившееся будет невозможно, и просил все же подумать о расторжении брака с Алексеем. И позднее я не открыла эту папку, немым укором неделю пролежавшую на столе. Я верила мужу, верила, что моя любовь к нему стоит всех временных неприятностей с отцом. Со временем папа обязательно поймет, что Алексей хороший человек и его дочь счастлива со своим мужем. Но с того дня трещина в отношениях двух моих любимых мужчин только расширялась. Папа иначе, как мерзавцем, Алексея не называл. И хотя позже, жалея меня, перестал так демонстративно замолкать при появлении и провоцировать колкостями на очередной неприятный всем инцидент, отношения между ними не улучшались. Даже на мою просьбу устроить мужа на работу в фирму он ответил не сразу, а только через два дня, заставив Алексея понервничать от неопределенности ситуации. Итогом его мучительных раздумий стало устройство Алексея в маркетинговый отдел на должность заместителя начальника. Должность номинальная, ничего не решающая, потому что за работу отдела во всем отвечал его начальник. Но, приличия соблюдены, муж дочери пристроен как тот знаменитый «свадебный генерал», с хорошим окладом, солидным кабинетом и… отсутствием каких-либо обязанностей. И никого не волнует, чем он в этом кабинете занимается целыми днями, может пасьянс раскладывает на очень даже мощном моноблоке с массой специальных возможностей. Главное, чтобы поменьше маячил перед глазами главы фирмы и не лез в его дела.

Отец предпочитал делать вид, что в нашей жизни не произошло никаких изменений. Ну, подумаешь, рядом с дочерью, помимо охранников, стал отсвечивать еще один мужской экземпляр. Естественно, ничем хорошим такая ситуация не могла разрешиться, Алексей потребовал немедленно уехать из дома отца, где его все воспринимали как пустое место. И мы уехали из огромного комфортного особняка в арендованную двушку на окраине города, откуда до работы было необходимо добираться более полутора часов. Вот и возила я мужа на работу на своей любимой ласточке, потому что машину Алексею мы купить еще не успели, не было в этом необходимости. Правда, продолжалось это недолго, ровно до первого посещения нашего арендованного семейного рая отцом. Я была дома одна, муж пропадал на очередной тренировке в своем любимом клубе. После женитьбы он не работал там тренером, просто посещал занятия, как обыкновенный клиент. Видимо, отец был в курсе графика тренировок мужа, иначе бы не пришел к нам в гости.

Пройдясь по нашей квартире и не забыв везде заглянуть, он молча ушел, оставив меня стоять в прихожей в недоуменном ступоре. Через три дня папа пригласил меня в свой кабинет, где на длинном пустом столе лежала связка ключей с красивым брелоком в виде цветка. Жестом пригласив меня присесть на кресло, он заговорил о том, что несмотря на все совершенные ошибки и мое нелепое замужество, я по-прежнему остаюсь его любимой дочерью и наследницей.

За жизнь и здоровье которой он отвечает перед Богом, а потому не позволит нам жить в таком неподобающем месте, где нельзя без риска выйти вечером в ближайший магазин. Он не готов так рисковать единственной дочерью, поэтому сейчас без возражений я возьму эту связку ключей и вместе со своим мужем и всем имуществом завтра же перееду в новую квартиру в центре города, в только что сданную новостройку. С фирмой о переезде он уже договорился, наше дело проследить за погрузкой и разгрузкой вещей, и чтобы при переезде ничего не потерялось. Я не возражала, прекрасно понимая папу, и как оказалось чуть позже, мой муж тоже был не против.

Вот так я стала владелицей шикарной пятикомнатной двухуровневой квартиры с полной меблировкой и упакованной всей самой современной бытовой техникой. А вскоре мой муж получил от тестя на свой день рождения ключи от престижной иномарки представительского класса, за рулем которой и стал появляться на работе. Таким образом, папа пытался как мог помириться с зятем и дочкой, поняв, что иначе рискует навсегда потерять дочь. Так началась моя семейная жизнь: я работала, готовила, стирала, гладила, в общем делала все, что делает любая замужняя женщина. И главное, я обожала своего Лешу, который был уже правой рукой тестя в семейном бизнесе. Нельзя сказать, что папа полюбил своего зятя, но, услышав однажды от кого-то из своих коллег, что Антон Синягин на дух не переносит своего зятя, решил, что это может весьма отрицательно сказаться на имидже фирмы и всего бизнеса в целом. И одним махом заткнул рты всем тем, кто разносит эти слухи: в один из дней мой муж проснулся исполнительным директором фирмы «Сириус», фактически мгновенно повысив свой статус до второго лица в семейном бизнесе. О чем папа и оповестил всех руководителей структурных подразделений. И пусть Алексей не владел никакой долей бизнеса, но добросовестно вникал во все стороны его ведения.

Ездил на переговоры, изучал условия тендеров, в участии которых мы были заинтересованы, прорабатывал финансовые заявки и все чаще проводил текущие совещания с сотрудниками. Пару раз он даже удостоился похвалы со стороны тестя. Постепенно муж с головой уходил в семейный бизнес и похоже, ему это только нравилось, он приобретал этакий лоск уверенного в себе человека, от которого «пахло» деньгами. Он все чаще задерживался на работе, появились командировки в филиалы фирмы, расположенные в других городах. Он из кожи лез, чтобы стать незаменимым человеком в фирме и заслужить-таки доверие моего отца. Все чаще я слышала в трубке его отрывистое: — Поля, я задержусь и буду поздно, не жди меня и ложись спать. Я не возражала, понимая, как важно ему окончательно утвердиться на своем месте и доказать, что он его занимает не только потому, что его тесть Антон Синягин, нет, он сам по себе что-то представляет, ведь в кармане у него диплом престижного университета, который он неплохо закончил по специальности «Финансовое управление структурными подразделениями бизнеса».

Так мы и жили до того момента, когда тест на беременность не показал мне две полоски. Я скупила пол аптеки этих тестов, используя один за одним, не в силах поверить такому фантастическому факту. И опять видела на них эти долгожданные и такие маленькие подтверждения моей робкой надежды, что у нас наконец-то появится ребенок. С Алексеем мы были уже больше двух лет, и я отчаянно хотела малыша, но долгожданная беременность все никак не наступала. В тайне от мужа я сдала все анализы сначала в нашей районной женской консультации, а потом и в областной, опасаясь, что в моем организме что-то не так, и в нашей семье может не быть детей. Эта мысль меня просто убивала, заставляя раз за разом сдавать очередные пробы и тесты, чтобы услышать, что все в порядке. Все врачи в один голос подтверждали это и говорили, что мне нужно к ним привести и мужа, может дело в его здоровье.

Но как я могла заговорить с Алексеем об этом? Казалось, что его совсем не волновал вопрос детей и его все устраивало. Пару раз я осторожно заводила разговор о том, как меня беспокоит, что я не могу забеременеть, на что слышала в ответ, что ничего страшного, нам спешить некуда, сейчас нужно заниматься карьерой и хорошо, что есть возможность пожить для себя. Вот позже подумаем о продолжении рода и вообще, нечего забивать себе голову разными глупостями, сейчас это совсем не ко времени. А мне все чаще снились по ночам наши еще не родившиеся дети. Маленький мальчик с огромными шоколадными глазами на детском личике и крошечная девочка с черными кудрявыми волосами и черными же глазами. Откуда у девчушки могут быть кудрявые волосы, если ни у мужа в родне, ни у нас не было таких кучерявых и в помине? Я даже рискнула осторожно спросить у папы, были ли в нашей родне когда-нибудь дальние родственники, которых я не знаю, с черными кудрявыми волосами, но внятного ответа не получила. Почему-то я была твердо уверена, что провидение показывает в этих снах моих детей, будущих сына и дочь. Я просто это знала и когда тест показал мне две полоски, я сразу поняла, что это будет мой мальчик, мой первенец, мой малыш. Но когда вечером, сияя улыбкой счастья, которая не покидала мое лицо целый день, сказала о предполагаемой беременности мужу, то в ответ услышала невозможное. Пришлось даже зацепиться за кухонную стойку, чтобы удержаться на ногах от шока. Алексей, ровным спокойным тоном выносил приговор нашему, только что зародившемуся в моем теле сыну. Он говорил, что сейчас рожать мне никак нельзя, что он предупреждал, — это преждевременно, и если мои подозрения на беременность подтвердятся, то нужно быстренько сделать аборт. Зародыш на таком сроке ничего не почувствует, да и ущерб моему организму будет минимальным. Поэтому, прямо завтра он сам отвезет меня в консультацию на осмотр и, если врач подтвердит наличие беременности, договорится с гинекологом о ее прерывании. Возможно, что все ограничится одним уколом, срок же совсем маленький, всего несколько минут и наша проблема будет решена. Вот только все надо сделать, не затягивая.

Я слушала мужа и не могла поверить, что он называет проблемой нашего зарождающегося ребенка. Слушала, не решаясь его прервать. В глазах закручивались черные спирали, в висках грохотала кровь, и кто-то чужой сжимал мое сердце в кулак, причиняя невыносимую боль. Где-то вдалеке знакомый голос Алексея продолжал говорить, а потом он замолк, и я почувствовала его руку на своем плече.

— Поля, Поля, что случилось? Почему ты молчишь? Очнись, да что с тобой?

Я отодвинула его со своего пути и решительно пошла в сторону комнаты, оставив стоять мужа в кухне. Впервые в своей семейной жизни я была не согласна с его решением. Мысли лихорадочно метались в голове, чем бы мне это ни грозило, но я не позволю Алексею прервать эту беременность. А значит, первое, о чем я должна подумать, это о том, чтобы у мужа даже шанса не было навредить нашему крошечному ребенку. Тогда я набрала номер отца и дождавшись его ответа, проговорила:

— Папа, ты не мог бы приехать и забрать меня к себе? Или прислать кого-то?

— Что-то произошло? — встревоженно заговорил отец, переживая за меня, как за маленькую девочку.

— Нет, что ты, ничего не случилось.

— Он ударил тебя?

— Да нет же, он меня и пальцем не трогал, что ты так кричишь. Я все расскажу по дороге, не волнуйся, у нас все в порядке. Я все расскажу по дороге.

— Поля, скажи сразу, он тронул тебя?

— Ну папа, прекрати!

Из моих пальцев неожиданно вырвали телефон, и развернувшись я услышала злой рык над ухом:

— Что ты творишь, дура! Что на тебя наехало? Зачем ты ему позвонила? Он же сейчас со своими мордоворотами примчится с шашками наголо! И разбираться не будет. Что я такого страшного сказал, что ты так взбесилась? Поля, нам действительно не нужен этот ребенок, ну как ты не понимаешь своими куриными мозгами, что это только все больше осложнит! Зачем ты это делаешь?

— Что осложнит, Леша? Кому может помешать маленький ребенок? Я не ожидала от тебя такой реакции, думала, что ты будешь только рад и счастлив, как я, от такой прекрасной новости! Ведь это твой малыш, твое продолжение, твое второе «я», и вдруг ты предлагаешь его убить? Ты, его отец, который должен защитить от всего мира, предлагаешь убить? Этому никогда не бывать, ты слышишь? Никогда, хочешь ты этого или нет!

— Нет там никакого ребенка, там только еще сгусток клеток, что ты себе напридумывала, идиотка!

Еще неизвестно, все ли там в порядке?! Не сходи с ума, Полина! Мы завтра съездим и все узнаем.

— Похоже это ты сошел с ума! Я не хочу больше с тобой говорить на эту тему. Я поживу пока у папы, а ты поступай как знаешь. Если тебя не устраивает мое решение, то я освобождаю тебя от всех обязательств и готова в дальнейшем воспитывать этого ребенка одна. Свое решение, Алексей, я не изменю!

Ух, как я была зла на своего мужа, раз смогла говорить с ним в таком тоне. Похоже, Алексей тоже был удивлен таким открытым противостоянием, ведь за все время нашей семейной жизни это было в первый раз.

— Поля, ну что ты так завелась? — заговорил уже не таким уверенным тоном, в его голосе появились непривычные просящие нотки. — Может и нет еще никакой беременности, а ты уже себя накрутила, готова на амбразуру лезть. Вот съездим завтра, послушаем, что врач скажет, тогда и будем думать, а сейчас позвони отцу, успокой его и ложись спать. Что ты разоралась тут, как истеричка из-за простого пустяка?

— Жизнь твоего ребенка, для тебя пустяк, Алексей? Что ты такое говоришь?

Естественно, я никуда не позвонила, а когда на пороге появился встревоженный папа, он немедленно принялся меня осматривать на предмет физических повреждений, не обращая внимания на мои слова, что я в порядке, меня никто не бил и с чего он вообще решил, что Алексей на это способен. Просто мы немного повздорили и я решила пока пожить у него. В ответ на это, папа посмотрел на моего мужа, крепко прижимая мое хрупкое тельце к своему, и нехорошо прищурившись, проговорил:

— Ну, если бы он только попытался до тебя дотронуться… Ладно, дочка, поехали!

Глава 4

— Папа, прекрати! Разве ты не рад, что дочь ненадолго скрасит твое одинокое проживание? — пыталась успокоить папу и дать понять, что со мной все хорошо. — Перестань смотреть на меня таким взглядом, дырку просверлишь, я и так устала, а ты всю дорогу покоя не даешь расспросами.

Еще раз повторяю, что ничего не случилось, мы просто повздорили и я решила немного прийти в себя. Если бы знала, что ты так все воспримешь, даже бы не звонила.

Так, ссылаясь на свою усталость как повод, и позднее время, не стала ничего объяснять отцу, прекрасно понимая, что не смогу удержать от необдуманных поступков, если он узнает истинную причину нашей размолвки с мужем. А я не хотела, чтобы Алексей пострадал, где-то внутри теплилась надежда, что он сказал такие страшные слова, не осознавая, чем они грозят нашей маленькой семье. И обязательно пожалеет, что необдуманно их произнес, от растерянности, от неуверенности в собственных силах. Совсем не со зла. И из него выйдет прекрасный папа для нашего ребенка!

Моя беременность подтвердилась и наступила прекрасная пора ожидания малыша. Я расцветала на глазах, и пусть окружающие ни о чем не подозревали, а я никому ничего не говорила, даже папе, но блеск в глазах, постоянная улыбка и приподнятое настроение привлекали ко мне внимание. Все в один голос заявляли, что я очень похорошела, в моих чертах появилась нежность и мягкость, кожа приобрела чистоту и персиковый цвет, как бы светясь изнутри. Ко мне даже пару раз подходили сотрудницы, настойчиво пытаясь узнать адрес косметолога, у которого я делаю процедуры по уходу за кожей лица. Глупые, это мое персональное маленькое солнышко так влияло на свою будущую мамочку! Я только улыбалась на все комплименты и готова была обнять весь мир, поделившись с ним радостью. Ведь он подарил мне это очаровательное счастье, доступное не каждой женщине, — моего малыша, моего ребенка. Я жду свое дитя и что может с этим сравниться?!

Немного омрачало мое счастье продолжавшаяся ссора с мужем. Первую неделю он ни разу не позвонил, не приходил и не пересекался со мной на работе. В прежние времена я бы сама уже оборвала телефон Алексея, но сейчас не хотела этого, давая шанс все обдумать и исправить. И чем дольше он молчал и избегал наших встреч, ничего не предпринимая в изменении сложившейся ситуации, тем больше во мне зрела уверенность, что я тогда поступила правильно и мне не за что перед ним извиняться. Впервые я пустила ситуацию на самотек: пусть все будет так, как будет. Если на весах жизнь нашего зародившегося ребенка и моя личная, то я без колебаний выберу первое — жизнь малыша. И заплачу за это нужную цену.

Отец еще раз попытался осторожно выяснить у меня, что же произошло у нас с мужем и как долго дочь намерена жить у него. Вот тогда я рассказала о своей беременности, понимая, что скоро всем будет заметно. Что дочь поэтому решила насладиться небольшим отпуском на "вольных хлебах" у папочки на всем готовом.

— Папа, дай мне время разобраться в себе. Ты всегда был против наших отношений с Алексеем, и сейчас я пытаюсь решить для себя, нужно ли мне сохранять семью, перед тем, как в ней появится ребенок. Это очень ответственно, и я хочу все продумать. Прошу, не торопи меня, я же его люблю, так сложно рвать по живому.

— Он тебе изменял?

— Нет, он мне не изменял, ничего такого, но я не хочу ошибиться еще раз, я просто даю ему шанс не разрушать семью. Лучше порадуйся вместе со мной, что вскоре дочь сделает тебя дедушкой и у тебя появится внук или внучка. Хотя, скорее всего внук. Внук, папа, почему-то я уверена, что будет мальчик. Так что, можешь придумывать ему имя. Самое красивое, времени вполне достаточно.

Моя беременность протекала на удивление легко, не было утренней тошноты, которой пугали такие же молодые мамочки, ожидающие, как и я, очередного приема у своего гинеколога. Папа не мог позволить мне наблюдаться в простой районной консультации и мою беременность вел местный светило областного центра матери и ребенка, встречавший меня на плановом посещении неизменной улыбкой и вопросом:

— Как дела у нашей девочки? Что нас беспокоит? Какие вопросы, Полина, есть ко мне?

Когда он первый раз встретил меня вопросом о девочке, я поправила его:

— Вениамин Викторович, у меня сын, я жду мальчика! — на что он рассмеялся и пояснил, что под девочкой имел в виду меня, ведь когда у мамочки все хорошо, значит и плод чувствует себя прекрасно.

А кто родится, станет ясно только после первого УЗИ. Но разве это так важно? Гораздо важнее, чтобы ребенок развивался, как положено и родился здоровеньким, и в этом я полностью была с ним согласна. Было видно, что с первой же встречи у нас с доктором установилось полнейшее взаимопонимание. Именно ему первому я позвонила тем ранним утром, когда проснувшись, как от толчка, с ужасом увидела на простыне кровавое пятно. Приехавшая скорая помощь доставила меня в приемное отделение центра, куда следом примчался мой отец, требовавший объяснить всех встречавшихся на пути медицинских работников, что случилось с его дочерью и ребенком.

Пока меня осматривали в приемном покое, папа метался по коридору, вне себя от беспокойства.

И к тому времени, как к нему вышел мой врач, так переволновался, что пришлось срочно делать успокаивающий укол. Только после этого врач объяснил папе, что ничего особо угрожающего у его дочери не произошло, случилось небольшое раскрытие шейки матки, что и послужило причиной кровопотери, так переволновавшей всех. Но нужно немного полежать на сохранении под наблюдением врачей, поколоть витаминчики, привести тонус матки в порядок, сделать все, чтобы подобное не повторилось в дальнейшем. Так я и оказалась в палате люкс, где и пролежала больше четырех недель. И в этой же палате ощутила первое движение своего малыша, заставившее меня умолкнуть на середине фразы и непроизвольно положить руку на то место живота, где только что двинулся мой крошка.

— Папа, он толкнулся, вот сюда, я это точно почувствовала! Твой внук впервые заявил о себе! Вот тут, да, именно тут!

Как же мы радовались с папой в тот день, именно такие моменты остаются в памяти на всю жизнь.

И в этой же палате произошло мое примирение с мужем после такой затянувшейся ссоры.

Наверное, притупилась моя обида на него за это время, но так захотелось верить в его искреннее раскаяние от необдуманных слов. Может, этому поспособствовала его настойчивость и желание сохранить нашу семью, но из центра я поехала вместе с Алексеем в нашу квартиру. Жизнь потекла по-прежнему руслу. Только теперь я всецело была поглощена собой, тем что происходило внутри меня, всеми теми незаметными изменениями, которые указывали на состояние и развитие моего ребенка. Я научилась распознавать, в каком настроении мой малыш, когда он спит, когда бодрствует, разговаривала с ним, пела песенки и читала стихи. Готовилась к будущим родам, посещая специальные курсы, где училась правильно дышать и успокаивать нервы. В общем, жила жизнью беременных мамочек со всеми гормональными стрессами и причудами в питании.

Меня все меньше интересовала жизнь мужа, уже не обижало, что он все позднее приходит с работы, односложно отвечая на мои вопросы и стараясь побыстрее уйти в свою комнату, ссылаясь на тяжелый день или то, что ему необходимо еще поработать. Нет, он спрашивал о моем состоянии, если надо, бегал в магазин и аптеку, но после той ссоры, что-то ощутимо изменилось в наших отношениях. Может, я просто переоценила свое мнение о нем, стала меньше доверять, или повзрослела, и моя любовь перестала быть слепой, как в первые годы семейной жизни? Все, произошедшее с нами, получилось как сильнодействующее лекарство: спасло от трагедии, не убило, но мою сумасшедшую любовь к мужу заменило на подспудное настороженное ожидание неприятностей с его стороны, я стала понимать, что Алексей совсем не тот человек, каким казался мне прежде. Полюбила его в том возрасте, когда это совсем несложно, — совпало со многими причинами и я была готова влюбиться. Алексей оказался самой подходящей кандидатурой для этой первой любви и я, как в омут с головой, погрузилась в состояние очарования и восхищения, влечения и привязанности, смесь химии гормонов и романтического увлечения. Как в сладкую болезнь души и тела, которая прогрессировала и развивалась день ото дня. Мой диагноз по-английски мог звучать так «fall in love», а формулировке на русский в нескольких вариантах: «Я в него втюрилась», «Я на него запала», «У меня от него крышу снесло», «Он мне мозги поджарил»…

А сейчас я постепенно выздоравливала от этой болезни. Нет, я не перестала любить мужа. По моему глубокому убеждению, способность к любви — показатель душевного здоровья и богатства человека, любить необходимо, но любить здраво и осмысленно, а не так слепо, как случилось со мной. Да, наши отношения изменились, особенно с моей стороны. Все чаще я видела со стороны мужа раздражение в ответ на мои резкие высказывания, замечания на мое поведение, игнорирование его бытовых просьб, предпочтений, которые раньше я старалась выполнить буквально по "щелчку" мужа. Да и моя беременность добавляла ему нервов. Конечно, очень сложно выдерживать беременную жену с ее мгновенными перепадами настроения, возросшими, порой совсем непонятными вкусовыми пристрастиями. Я старалась мужу этим не надоедать, ведь у меня был человек, готовый по первому звонку приехать днем или поздней ночью, чтобы привезти дочке, так именно сейчас нужную банку солененьких корнишонов или спелый гранат «с вот такими мягкими зернышками, которые можно глотать, не прожевывая!». Мой замечательный папка, неутомимо выполнявший всевозможные капризы дочки. Кажется, он радовался своей нужностью, своей востребованностью в моей жизни, как будто чувствовал наперед, что так скоро мне ее будет не хватать. А муж…, пусть живет себе, как хочет, раз ему в тягость моя беременность.

Хотя, Алексей об этом никогда больше не заговаривал, но я подспудно чувствовала, что он так и не смирился с моим решением рожать нашего малыша. И это все больше отдаляло нас с мужем друг от друга. Внешне наша семья была, как тысячи обычных удачных семей, но мы оба знали, что это не так.

Моим спасением от семейных невзгод была только беременность и искренняя любовь отца, его забота обо всем, что хоть немного касалось его дочки и будущего внука. Именно в это время он переписал завещание, разделив все свое имущество между мной и своим еще не родившимся внуком Егором. Папа уже заранее знал, что мой сын будет носить имя его покойного отца, профессора Егора Синягина, моего знаменитого в известных научных кругах дедушки. И я была согласна с этим именем для малыша. По этому завещанию, нам поровну отходило по пятьдесят процентов акций всего семейного бизнеса отца и прибыли с дохода. Свой шикарный особняк, в котором папа жил, тоже был записан на внука, как и весь его автопарк из семи иномарок. До совершеннолетия Егора я назначалась его опекуном. Мне же, помимо части бизнеса, доставалась бы моя нынешняя квартира, коллекция драгоценностей покойной мамы, машины (своя и мужа), и куча всего, о чем я узнала гораздо позже. Уже после скоропостижной смерти папы, повергшей меня в безутешное горе, из которого я смогла выбраться только благодаря сыну, требовавшему ежедневной заботы. Он стал моим спасением в те тяжелые дни, наступившие после смерти папы.

Моему мужу Алексею, по завещанию отца не доставалось ничего. Но все это случится гораздо позже, а в то время сроки моих родов становились все ближе, я дохаживала последние недели беременности.

Мой папа в эти дни стал для нас самым нужным и необходимым. Даже, когда его внук решил появиться на свет на десять дней раньше положенного срока и начал свое движение на свет, я по привычке позвонила отцу, совершенно забыв в панике наступающих схваток о спящем в соседней комнате муже.

Мой сын родился на свет спустя восемь часов после начала первых схваток. Не знаю, почему врачи называют такие роды «стремительными», для меня они казались очень даже долгими и мучительными. Но стоило только услышать первый крик малыша, все сразу отошло на второй план, я хотела только одного — увидеть моего сына, взять его на руки и прижать к своей груди. И когда это произошло, я поняла, что наконец-то счастлива так, как никогда не была до его появления в моей жизни. Это было незабываемо: я, и только что родившаяся кроха! Часами могла рассматривать этот маленький комочек счастья, который так недавно родился на свет. Маленькие и хрупкие на вид пальчики, ноготки, попку, коленочки, розовенькие локотки, вдыхать в себя запах его макушки, осторожно целовать в маленькую сладкую щечку, глазки, носик, наблюдать за тем, как он спит. Я вся была поглощена этим малышом, который своим появлением навсегда перевернул мою жизнь, заняв в ней главенствующее место и всю мою любовь. Мой папа тоже обожал внука, не проходило дня, чтобы он не появился у нас. А вот Алексей относился к сыну довольно прохладно, особенно заметив, что подрастающий сын во многом унаследовал черты своего деда и мои глаза цвета молочного шоколада. Время летело быстро, вроде я только недавно родила, а сын уже повзрослел, сделал первые шаги и произнес свои первые в жизни слова. Стоит ли удивляться тому, с каким старанием он произнес: «ма-ма» и «ди-да», шлепая босиком и без штанишек в сторону кресла, где сидела растрогавшаяся я. Мое голопопое чудо, еще такое маленькое и несмышленое, по сравнению с тем огромным счастьем, которое этот карапуз доставлял только одним своим присутствием в нашей семье.

По мере взросления мы перенесли все детские болезни, которыми обязательно болеют все дети, особенно, когда начинают ходить в детский садик. Переломали все, попавшиеся под любопытные ручки моего сынишки, игрушки и машинки, места которых немедленно занимали новые, купленные заботливым дедушкой. Переносили огромное количество детских дизайнерских вещичек, из которых вырастали каждые два-три месяца, одев некоторые, в лучшем случае, раза два и раздаваемые потом всем желающим соседям. Сколько радости мне дарило это обыкновенное нахождение рядом со своим любимым карапузом, чтение ему детских книжек и сказок на ночь, его улыбки и искренняя любовь малыша, в которой я впервые могла не сомневаться. С Егоркой я как бы вернулась в собственное детство, сын помог вспомнить самые сокровенные и радостные моменты, найти в себе того ребенка, который был давно утерян и запрятан куда-то очень глубоко, всю ту нежность и душевность, тепло и доброту, которые дарил мне мой папочка, когда я была такой же маленькой крохой.

Именно эти ощущения помогали мне легко справляться со всеми будничными проблемами материнства, ведь Алексей не оказал мне в этом необходимой поддержки. Только мой папа, которому я была благодарна от всего сердца. Егорка был на редкость послушным, улыбчивым, живым, любознательным и непосредственным ребенком, что отмечали все, кто контактировал с ним, но это совсем не влияло на отношения мужа к собственному сыну. Он по-прежнему относился к сыну довольно безразлично и холодно, пресекая все мои попытки исправить сложившееся положение. Я неоднократно заводила разговор на эту тему с Алексеем. Наши ссоры порой перетекали в безобразные скандалы, ведь теперь я предпочитала не молчать, а вслух высказать все претензии мужу. Правда, затевала я их только тогда, когда Егорка не мог их услышать, даже случайно. Я не понимала, почему отец может так жестко относиться к сыну, чем он это заслужил? Но становилось только хуже — муж после ссоры мог неделями со мной словом не обмолвиться, ходил по квартире, не замечая нас с сыном или брезгливо цедил слова, когда ему что-то могло понадобиться. Не знаю, как долго это бы все продлилось, если бы не тот ужасный вечер, когда на мой телефон позвонили с незнакомого телефонного номера и спокойный мужской голос спросил, кем мне приходится Антон Синягин. И услышав, что я его дочь, просил приехать на место аварии, чтобы подтвердить личность, погибшего в автокатастрофе.

Все последующее время, начиная с опознания, похорон и поминок, я помню плохо. Видимо, разум постарался максимально пощадить мои нервы и очистить память от таких тяжелых воспоминаний.

Помнились какие-то люди, постоянно подходившие к нам с мужем и Марго, чтобы выразить слова соболезнования. Маленький суетливый человечек с неожиданно сильным баритоном, который залез на нарытую кучу земли у могилы отца, чтобы произнести заранее заготовленную речь о том, каким замечательным человеком был усопший. А я смотрела на землю, и пыталась осознать, что вон там, на настиле, в помпезном гробу из кедрового дерева, лежит то, что осталось от моего родного, такого любимого, такого нужного и необходимого папки. Что вот тот серьезный и строгий человек, над которым до неузнаваемости потрудились профессиональные гримеры, и есть мой веселый, классный, обалденный, жизнерадостный отец, моя надежная опора от всех горестей и страхов жизни. И которого сейчас закроют крышкой и опустят в эту глубокую могилу, засыпав тяжелой, холодной, неуютной землей, придавив сверху венками и еще свежими, но уже умирающими кучами цветов, как неизменными атрибутами скорби по ушедшему из жизни человеку.

Когда настала пора прощаться и близких попросили подойти, я долго вглядывалась в черты лица отца сухими глазами, пытаясь понять, почему в душе ничего не чувствую к этому телу, как будто там лежит не человек, а тряпичная кукла, только маскирующаяся под тело этого человека. Почему я не могу заплакать над гробом отца и поверить, что папы больше нет и я окончательно осиротела в эти мгновения. Со стороны мое поведение, наверное, казалось непонятным, но я ничего не могла поделать со своим состоянием. Будто я участвовала в каком-то фарсе, а не присутствовала на похоронах собственного отца. А может, все дело в тех успокоительных лекарствах, которыми меня так щедро напичкали по просьбе мужа, испугавшегося моей продолжительной истерики и повторяющихся обмороков, после того, как в развороченной машине, я увидела бездыханное и залитое кровью тело моего отца? И с тех самых пор, приставившего ко мне неизменную медсестру, время от времени подававшую очередную таблетку со стаканом воды. Да, наверное, все дело именно в них, а не в моей непонятной бездушности.

Со смертью папы навалились проблемы, и если за бизнес я не беспокоилась, прекрасно зная, что папа не связывался с криминалом и в последнее время обходил сомнительные сделки стороной, то вот вызов в полицию заставил меня задуматься о том, кому же могла быть выгодна его смерть.

Кто испортил тормоза в машине? И кто мог знать, что папа обязательно поедет вечером за рулем сам? Ведь если бы за рулем, как обычно в рабочие моменты был водитель-охранник, то у отца явно был шанс выжить. Даже следователь подтвердил, что случись все на другой дороге или не на повороте с так, некстати подвернувшимся отбойником, то все было бы не так трагично. Может, папу решили за что-то попугать, возможно он видел или узнал что-то, не предназначавшееся для посторонних глаз? От всех этих вопросов просто пухла голова, да еще и депрессия навалилась. Я начала понимать, какое огромное место в моей жизни было связано с любимым папочкой. И как мне его не хватало. Я действительно осиротела. Постоянно ловила себя на желании позвонить ему на телефон и спросить о том или этом, но ледяным душем приходило воспоминание о его смерти. Что он никогда больше не ответит на мой звонок, не поинтересуется здоровьем дочери и любимого внука, я не услышу его веселый голос и заразительный смех. Еще и Егорка постоянно спрашивал, куда так надолго пропал дедушка и когда же он придет. Я не готова была сказать сыну всю правду о смерти деда, сама не могла в нее поверить окончательно. Все это постоянно держало в нервном стрессе, меня перестало интересовать окружающее, на работе я могла часами сидеть без движения, уставившись в одну точку. Из меня, словно вынули жизненный стержень, который раньше был стальной опорой внутри и помогал мне жить. Этим стержнем был отец, его стремление вложить в меня все, что он знал и умел сам, научить правильно пользоваться тем, что сама природа заложила в меня. Но, после его смерти даже любимая игра на фондовой бирже перестала меня интересовать. Слишком большой удар обрушился на мою психику, и я не готова была его принять, отторгала действительность, чувствуя себя мухой в застывающей смоле. А мне все настойчивей напоминали, что я являюсь наследницей папы, а значит, надо впрягаться в управление семейным бизнесом, ведь от его благополучия зависели судьбы многих людей, в первую очередь, многочисленных сотрудников и членов их семей, которые в большинстве своем жили от зарплаты до зарплаты. И заботиться о судьбе которых, моя прямая обязанность. Хорошо, что Алексей прекрасно справлялся со всеми должностными обязанностями, старался как мог вникать не только в возникающие крупные проблемы, но и в самые маленькие.

За годы правления бизнесом, папой все было отлажено до мелочей, каждый знал свое место и за что отвечает в этой финансовой махине, все жило, работало и крутилось, как единый отлаженный механизм. Но это только в первое время, и долго так продолжаться не могло, нужен был новый генеральный директор с правом подписи и генеральной доверенностью на заключение новых договоров, денежных потоков и многого другого. И если я не хотела этим заниматься, то нужен был сотрудник, что займет это место вместо меня. И я нашла такого человека, который отдал работе в семейном бизнесе вместе с отцом более двадцати пяти лет. По сути, они вместе начинали этот бизнес еще на заре перестройки, вот только Николай Александрович в свое время решил, что ему не по силам постоянно рисковать своим здоровьем и вариться в адском денежном котле, с облегчением уступив это сомнительное право моему отцу, оставшись в фирме наемным работником высшего исполнительного звена. До недавнего времени именно он был правой рукой отца, но без всякой гордости уступил это место Алексею, когда папа решил для престижа фирмы устроить зятя на это место. С тех пор Николай Александрович просто был одним из заместителей отца. Вот такой человек мне и был нужен. Проверенный временем, честный и порядочный, досконально знающий все тайны финансового мира и легко обходящий хитрые ловушки на пути к вершинам этого мира. Надежный и неподкупный, которого я знала с детства.

Вот этому человеку я и доверила детище отца. Я была уверена, что он справится, и фирма будет в его надежных руках процветать и дальше. И очень удивилась, что встретилась с его нежеланием занимать пост генерального директора. Пришлось долго уговаривать и объяснять, почему я именно так решила. Понятно, что женщина с маленьким ребенком на руках, не может полноценно заниматься семейным бизнесом, ей и так дел достаточно, тем более из фирмы никуда и не уходила все эти годы, мне было комфортно на своем месте. Но Николай Александрович искренне не понимал, почему этот пост по праву не займет мой муж Алексей. И что я могла сказать? Как объяснить посторонним людям, что я не так доверяю мужу, как доверяю практически чужому человеку? Как передать в управление Алексею дело, которое для папы стало его ребенком, таким же, как и единственная дочка? Ведь он всю душу вкладывал в его развитие и продвижение вверх. И что внутри у меня все протестует от одной только мысли о таком кощунстве в память, ушедшего из жизни папы? Вряд ли при жизни он сам бы сделал когда-либо такой шаг.

Вот и я не хотела. Совсем не потому, что перестала доверять мужу из-за наших семейных разногласий, нет, хотя и это добавлялось негативом к моему решению. Я знала, что из мужа вышел хороший управленец, но тянуть на себе фирму одному, без подсказок со стороны, он не сможет. Вышколенный педант может с успехом идти по заранее проложенному пути, но заставь такого сойти на неизвестную тропинку, и он через пять шагов заплутает на ней. Таков был мой муж, не лидер, не креативщик, но хороший исполнительный ведомый. Не было в Алексее самого главного — коммерческой жилки. Мой папа всегда говорил, что с коммерческим нюхом нужно родиться, по происшествии лет он не приобретается. Это как в картах: тебе либо везет, либо нет, и если последнее, то играть тебе противопоказано. И вот этот коммерческий талант напрочь отсутствовал в муже. А у Николая Александровича был, не зря же он столько времени являлся партнером папы и его единомышленником, и для меня это был как отличительный знак качества.

В день, когда всем озвучили новые кадровые перестановки, муж влетел в кабинет, где мы с коллегами обсуждали новый макет для тендера и, не обращая внимания на окружающих заорал, глядя на меня:

— Почему ты так решила? Почему он, а не я? Кто дал тебе право так меня унижать?

— Алексей, замолчи! Коллеги, мы можем прерваться и сделать перерыв на полчаса? Мне нужно побеседовать с мужем. А вы пока обдумайте последние замечания по макету. Жду всех после перерыва, с новыми предложениями.

Сотрудники дружным ручейком потянулись на выход из кабинета, с любопытством оглядывая застывшего у стола Алексея. Ну да, кто же против таких пикантных подробностей? Любопытство же никто не отменял, а тут муж своим эффектным появлением усилил его до небес!

— Ты назначила Николая Александровича, а меня опять оставила простой пешкой? В который раз унизила перед всеми, показав мое место и что я для тебя совсем ничего не значу? Ты, моя жена, доверяешь неизвестно кому место генерального директора, оставляя меня за дверью? Что я скажу своим друзьям, партнерам, родственникам? Да надо мной же теперь только нищие не будут смеяться. Ты перед всеми опустила меня ниже плинтуса. Что я теперь им всем скажу? Я пахал на эту фирму как проклятый, во всем потакал тебе и твоему папаше! И что в итоге??? Меня обошли по всем статьям, оставили ни с чем. Кто ты после этого, жена? Как ты могла так со мной поступить?

Сама ты на это место не полезла, понимаешь, что не сможешь управлять, так почему не я, Поля?

Почему кто-то другой, почему этот старый пень с амбициозными замашками?! Видела бы ты, как он меня выгнал, когда я пришел к нему просто поговорить! Сволочь наглая! Еще только к власти присосался, а так себя ведет!

— Ну, не такой он и старый, ты наговариваешь, мужчина в самом соку. И если ты так же ворвался к нему в кабинет, то не удивительно, что он тебя выставил. Ты заметил, сколько людей тут было? И ты сегодня никого из них не видел. А просто поздороваться с коллегами для тебя уже западло, Леша? Эти люди работают с тобой каждый день рядом, бок о бок. Они тоже зарабатывают тебе деньги и заметь, совсем не маленькие. Чтобы ты мог потом хвалиться своим благоденствием перед своими друзьями. Когда ты перестал их уважать? И, по-моему, ты сам уже ответил на заданные вопросы. В твоем таком эмоциональном монологе звучит только оскорбленное «я». Не «мы», не «фирма», а только многочисленное «я». Ты даже вспомнил, что я твоя жена, надо же, а я так давно не слышала от тебя это слово.

Я тогда сделала секундную передышку, сильно разозлившись на мужа и тяжело дыша, но все же продолжила:

— Кто тебя опустил ниже плинтуса? Ты как занимал свою должность, так сейчас ее и занимаешь.

Что для тебя лично изменилось, почему ты вдруг стал «никто»? Мы же не раз с тобой разговаривали на эту тему. Откуда эти амбиции? Ты прекрасно сам знаешь свой потолок. То жалуешься, что устал тянуть этот проклятый груз, то возмущаешься, когда тебя от него освобождают. Определись, Леша, что ты на самом деле хочешь. Или причина совсем не в этом? А в чем? Что тебя так беспокоит, объясни мне?

— А то ты не знаешь. Все понимают, что я никак не влияю на этот бизнес, что со всеми своими должностями все же обыкновенный наемный работник. Наемный, несмотря на то что я твой муж и отец нашего сына. Пока жив был тесть, я мирился с его решением, ведь он был владельцем всего. Я уважал его право. Но сейчас наследниками стали вы с сыном. А я опять не при чем. И мне пока в лицо не смеются, но поверь, это скоро случится! Я уже сейчас вижу ехидные усмешки на этих рожах «партнеров по бизнесу»! А тебя все устраивает. Ты по уши закопалась в сына и свои интересы, а с мужем не хочешь считаться, тебе совсем не интересно, что я при этом чувствую.

— Леша, приди в себя! В чем ты меня обвиняешь? В чрезмерной любви к нашему сыну? Так я пытаюсь ему быть и мамой, и папой, который вечно отсутствует, такой занятой для собственного сына! В манкировании твоих интересов? А в чем это выражается? В том, что тебя не уважают «партнеры»? И какие же? Насколько я в курсе, наша фирма на хорошем счету, на слуху, все очень уважительно и почтительно относятся к нашему бизнесу. И тем более к ее представителям. Или у тебя завелись другие неизвестные партнеры? Так познакомь меня с ними, я буду только рада посмотреть, почему они так себя ведут. Только в одном ты прав, и это действительно перекос.

Неправильно, не по-человечески, что после смерти папы ты не имеешь долю в бизнесе, являясь моим мужем. Это может быть неправильно понято. И хотя папа не мечтал, чтобы ты имел долю в акциях фирмы, сейчас ситуация несколько изменилась. Папа всегда хотел, чтобы во главе фирмы встала я, его дочь. Если бы так случилось, то никого бы не волновало, что у тебя нет права голоса в совете директоров, куда ты входил на правах исполнительного директора. Но теперь это жизненно необходимо, поэтому я подумаю, как это исправить.

— Поля, а почему бы тебе как опекуну не переписать на меня долю акций нашего сына? Тогда бы мы были равноправными владельцами фирмы с тобой. По-моему, вполне закономерно, когда муж и жена владеют бизнесом в равных долях.

— Нет, Алексей, доля нашего сына, пока я жива, даже не подлежит обсуждению. Она для тебя неприкасаемая ни при каких обстоятельствах. Даже не думай! Приемлем лишь вариант по передаче тебе части акций из моей доли, но на каких конкретно условиях, я пока не готова ответить!

Я чувствовала, что мне совсем не хочется использовать и этот вариант, не нравился он мне и все! А своей интуиции я привыкла доверять всегда! Но выхода не было, и после многочисленных консультаций с адвокатами, был составлен юридический договор между мужем и мной по передаче десяти процентов акций Алексею Варламову в собственность, со всеми вытекающими последствиями. Единственное, что я оговорила отдельным пунктом, что муж не мог продать эти акции без моего добровольного согласия и обязательного одобрения этой сделки. Я хотела, чтобы семейный бизнес так и оставался в руках семьи. Правда, он мог передать их в залог, но если сделает такую глупость, то расхлебывать последствия этой глупости будет сам. В противном случае я безвозвратно выкуплю их обратно уже в свою собственность. А если учесть, сколько на бирже стоили акции нашего концерна, то муж становился очень богатым человеком, даже просто играя на разнице курсов.

Глава 5

Вынырнув из своих воспоминаний, я осмотрелась вокруг. Тишина и покой сыграли со мной злую шутку, — время, которое я наметила себе для посещения могил родителей, давно ушло. Уже наступал вечер, вокруг было безлюдно, и я, посмотрев на мобильник, быстро вскочила со скамейки:

— Родные мои, извините, что-то я слишком задумалась, а время не стоит на месте. Мне надо спешить, иначе опоздаю вовремя забрать вашего внука из садика. Не сердитесь, что редко прихожу, в следующий раз постараюсь прийти вместе с Егоркой.

Вызвав такси, я без проблем добралась до садика и увидела малышей вместе с воспитательницей, поджидающих на детской площадке таких же припозднившихся родителей, спешащих побыстрей забрать своих чад домой. Егорка радостно бросился мне навстречу, и при виде сияющего личика сына, все сегодняшние горести мгновенно ушли на задний план. Мы, не спеша дошли до дома, поиграли и поужинали, а позднее, привычно читая сыну сказку на ночь, я невзначай посматривала на айфон, начиная прикидывать, что же скажу мужу, когда он придет, в свете открывшейся неприглядной правды о семейных тайнах. Но наш разговор с Алексеем так и не состоялся, домой ночевать муж не пришел. Он явился утром, когда я уже увела сына в садик. В последний раз окинув взглядом коридор, собиралась покинуть нашу квартиру, когда услышала в замочной скважине движение ключа, и в распахнутой двери увидела раздраженного Алексея. Не дав мне сказать и слова, не раздеваясь, прошел в комнату и начал собирать вещи, попутно смахивая со стола в портфель какие-то канцелярские мелочи, раздраженно выдвигая ящики стола и рыча на меня, не вовремя разбуженным медведем:

— Ну что, добилась своего? Радуйся, я ухожу. Какое же это облегчение, навсегда избавиться от тебя, даже запаха больше не слышать! Все, я больше ничего вам не должен и могу жить в свое удовольствие. Теперь вы не связываете мне руки, я свободен через столько долгих лет. Я знаю, что Марго тебе все рассказала. Даже не надейся, — машина моя, я полностью ее переоформлю в ближайшее время. Да и зачем она тебе, ты не будешь ездить на двух!

— Хм, ну надо же, а я подумывала на досуге, чтобы менять их через день, но раз ты так настаиваешь, пожалуй, я оставлю тебе ее бонусом за твои хорошие актерские способности. Ты так хорошо играл весь последний год порядочного человека, что просто достоин хоть малого поощрения за свои усилия. Может, и Марго стоит поощрить, или ты уже об этом позаботился?

— Дрянь! Да мне абсолютно насрать, что ты об этом думаешь! Плевать я на это хотел. А ты думала, что я должен тебя еще и благодарить? За что? За то, что вы с папашей всегда с высоты своего финансового гения смотрели на меня, как на никчемного таракана, которого можно в любой момент придавить, когда надоест? Вот хрен вам теперь. Не успел он ничего сделать! И подачки его теперь не нужны! Где теперь Антон Синягин то? Ау? А я здесь! И еще покажу всем, на что способен. О, я еще вас удивлю, можешь не сомневаться! Рано вы меня со счетов списали!

— Что ты несешь, кто тебя со счетов списал, ты вообще, о чем сейчас? Какая вожжа тебе под хвост попала? Или на кактус с разбега приземлился? А может, все гораздо прозаичнее? Не позавтракал и поэтому бесишься с утра? Твоя Марго вообще готовить-то умеет? Что-то я за ней таких талантов не наблюдала все это время! Вон, на кухне, после нашего завтрака что-то осталось, поешь напоследок, а то скоро изжогой будешь мучиться от ее стряпни! Ешь спокойно, яду не подсыпала!

Страдалец бедненький!

— Стерва языкатая! Что ты изгаляешься? Посмотрю я на тебя, как ты через месяц запоешь без меня!

— А что изменится, Лешенька? Я почувствую твое отсутствие? Так я к нему давно привыкла! Или нашему сыну станет не хватать отцовой любви? Так ты и раньше его этой любовью не баловал! А может, моя закадычная подруга лишит меня своей дружбы? И мы не станем дружить семьями?

Да, очень страшно, это точно нежизнеспособно! Просто ужастик какой-то! И вообще, собирай побыстрей вещи и выметайся из моей квартиры, я на работу опаздываю!

Я стояла у стены и молча смотрела, как мой муж, взбешенным ураганом, носился по комнате, бросая свои вещи в раскрытый чемодан. Любовно выглаженные, мной, рубашки, сейчас нервно срывались с вешалок распахнутого шкафа-купе, и небрежно скомканные летели в жадно открытое нутро монстра-кофра. Он лежал, невостребованным, на антресолях уже который год. Как муж вообще вспомнил о нем, если даже я не знала, по какому случаю он был куплен. Да уже и неважно это, сейчас настал «звездный час» этого вместительного чудовища, который поглотил уже треть гардероба мужа. Алексей, сильными тренированными руками, с остервенением нажимал на неподдающуюся крышку, в попытке закрыть на все молнии и замки. При этом, он гневно косился в мою сторону, не переставая кидать колючие, невозможно жестокие в своей несправедливости, слова:

— Ты просто дура, если считаешь, что я жил с тобой все это время по любви. Да нах*ен ты мне нужна? Если бы не деньги твоего папочки, никогда бы на тебе не женился! Потерять пять лет своей жизни! Ты прицепилась ко мне, как пиявка. Я и не думал, что это может так затянуться. Да еще и родила этого ублюдка! Какого черта? Я же просил тебя сделать аборт. Почему не послушала? Теперь еще и алименты будешь требовать? Если бы не Марго, не выдержал бы этой жизни с тобой и дня. Ты ничего не получишь, манипулируя сыном, сделаешь только хуже для себя. Не стой у меня на пути, я больше не хочу тебя видеть! Даже не вздумай искать встреч со мной и ныть, как тебе плохо!

Я резко вскинула голову, в упор взглянув на мужа.

— Не дождешься! И не смей так говорить про Егора! Он твой сын тоже, в нем течет и твоя кровь.

Как ты можешь так о нем? Ему же всего три года, он совсем малыш. Когда ты стал таким моральным уродом и сволочью, Алексей? Когда изменился? Ты же не был таким жестоким!

— Не перебивай, слышишь? Ты никто, все это время отсиживалась за моей спиной, наслаждаясь жизнью, когда я пахал день и ночь, гробя свое здоровье на твою поганую семейку.

— Если ты и пахал где-то по-настоящему, то в постели у своей любовницы. День и ночь выкладывался, не щадя себя, забывая про фирму на несколько дней. И пропадая в многочисленных командировках. А я, глупая, не могла понять этой твоей тяги к постоянным отъездам по любому поводу!

— Закрой свой поганый рот! У меня скоро появится свой ребенок, вот его я обязательно буду любить. Марго беременна. И я рад, что этот фарс закончился. Вы мне не нужны, я с радостью вычеркну вас из своей жизни, и забуду, как страшный сон. Ты воспитываешь Егора не так, как полагается воспитывать пацана, дрожишь над ним, потакаешь во всем, он твой сын, вашей породы, и любит только тебя. Даже похож на твоего папочку. Зачем мне такой щенок?

— Не смей так о Егоре! Когда он мог тебя полюбить? Ты совсем не уделял ему время, он показывает на фотографию, когда спрашивают, где его папа. Спит, когда ты приходишь, а утром спишь ты, когда я его отвожу в садик. Не припомню ни одного раза, чтобы ты поиграл с ним или отвел на прогулку в парк, как все отцы. Последний раз ты отправил секретаршу в магазин, чтобы она, — не ты, заметь, — купила нашему сыну игрушку, на его день рождения. А перед этим был курьер, который принес конструктор, предназначенный для игр ребенку, от восьми до десяти лет, но никак не двухлетнему малышу. У тебя на нас никогда не было времени, теперь то я понимаю, кому оно предназначалось. Моей любимой подруге Марго, которая по совместительству была все эти годы твоей любовницей. А я, дура, и не замечала ничего. И, между прочим, я тоже работаю, и зарабатываю не меньше тебя. Только, благодаря моему покойному папе и его деньгам, оставленным мне в наследство, ты можешь содержать эту свою Марго, а не нас. Я сама смогу обеспечить себя и своего сына. Не бойся, мне не нужны алименты от тебя. Мне от тебя вообще ничего не нужно. Я не хочу, чтобы мой ребенок жил в этой грязи из лжи и фальши, в которую ты затащил нас. Так что, не беспокойся о своем финансовом состоянии, я на него не посягну при разводе. Заберу только то, что принадлежит мне и Егорке.

— Чертова су*а! Опять ты все сводишь к деньгам, но даже не надейся, ты их не получишь! Это компенсация за то, что отравила мне жизнь своим присутствием, за то, что я столько лет вынужден был делить с тобой постель. Ты себя в зеркало-то видела? Мне всегда нравились блондинки, а не твои брюнетистые патлы! Ты даже перекраситься не захотела, когда я тебя об этом попросил!

— Так вот для чего мне нужно было перекраситься? Только вот я все равно не стала бы Марго!

— Теперь не нужно притворяться, ложиться с тобой в постель и делать вид, что все в порядке. Как же вы задолбали, с вас просто выворачивает и тошнит. Правильные, приторные, вежливые моралисты. Всю жизнь жить по указке твоего отца, который распланировал жизнь своей любимой доченьки и внука на годы вперед! Ни с кем не считаясь, рта мне не давая раскрыть! Под наблюдением и опекой, где каждый мой шаг и поступок, под лупой рассматривался. Твой папаша всегда меня ненавидел, ни во что не ставил, я был для него земной червь, недостойный ползать у ног его принцессы. Я тварь? Что ты знаешь обо всем? Кто настоящая тварь, так это твой покойный папочка! Страшная, безжалостная мразь, ядовитой змеей оплетающая жертву, беспристрастно наблюдающая за последними конвульсиями жертвы. Хищник, неотвратимо настигающий свою добычу, и с удовольствием пирующий кусками человеческой плоти!

В какой-то момент мое сознание будто раздвоилось. Как в замедленном сне я наблюдаю со стороны за своими действиями, и в то же время двигаюсь вперед. Вот, в доли секунды, я очутилась около Алексея, а в следующую, моя правая рука, с сжатыми для нападения пальцами и острыми ногтями, впилась в лицо мужа, оставляя кровавые царапины. Мозг отключился, оставив для действия только набор команд — вцепиться, бить, рвать, кусать! В следующие секунды мои руки были отстранены от лица, шею сдавила мужская рука, и я отлетела к стене, от удара затылком едва удержавшись на ногах. Дыхание сбилось, горло саднило, а скула пульсировала болью от тяжелого мужского удара.

— Бешеная стерва! Скажи спасибо, что я не хочу с тобой связываться по-настоящему. Ты не стоишь моих нервов. Да я бы с удовольствием придушил тебя, но не хочу пачкать о тебя руки!

Говоря это, он открыл верхний ящик секретера, достал пачку бумажных салфеток и начал убирать кровь со своего лица. А я с каким-то злым удовлетворением смотрела на глубокие царапины от моих ногтей, на этой идеальной роже. Как же он мог так безупречно играть свою роль любящего мужа, ни разу не сбившись за все эти годы брака? Кто все это время стоял за его спиной, подсказывая и направляя, не давая сорваться во всю ненависть, которая сейчас рекой выплескивалась на меня? И что стало причиной его истеричного поведения? Не верилось, что это просто беременность Марго…

Да, как ни банально, но меня бросал муж. Собирал вещи, чтобы уйти к моей сопернице, коей оказалась моя лучшая, теперь уже бывшая, любимая подруга. И теневой любимой моего мужа, все пять лет нашего супружества. Вот такая неявная шведская семья, в которой я жила себе вполне счастливо, не догадываясь о любопытной подоплеке своего брака.

Муж, наконец-то, привел свое лицо в относительный порядок, застегнул кофр и потянул его к выходу, бросая уже у двери:

— За остальным я пришлю своего охранника в ближайшее время! И жди бумаги о разводе, дрянь!

За ним, со щелчком захлопнулась дверь и в квартире настала долгожданная тишина, от которой у меня зазвенело в ушах. Я со вздохом сползла по стене на пол, на давно трясущихся от напряжения ногах, и, обхватив руками плечи, попыталась прийти в себя. Нужно собраться, — я сильная, я смогу, мне есть для кого жить. Но глубокое отчаяние, темной пеленой наползало со всех сторон. И все…

Меня накрыло, затрясло крупной дрожью так, что услышала звук собственных, стучащих друг о друга зубов. Дышать трудно, не дышится совсем, нервным спазмом перекрывая поврежденное горло, затягивая в пучину горя и беспамятства. Ничего не хочется, просто рыдать, громко выть, жаловаться кому-то далекому, ощущая себя ненужной, сломанной куклой, лежащей в углу, куда ее так небрежно бросили, предварительно выпотрошив все внутренности, и вдоволь поиздевавшись.

Почему я так долго не видела, что рядом со мной живет человек, который совсем не похож на того Алексея, каким он был в моем представлении? Тот, который сегодня очень действенно показал, кем на самом деле является.

Лжецом, приспособленцем, падким на деньги, и ради них готовым на все, способным на подлость измены, да еще и трусом в придачу. Моя беда в том, что я влюбилась не в Алексея. Я полюбила придуманный образ, который сама создала, напрочь забыв, что образы и реальные люди редко совпадают. Так стоит ли трепать себе нервы пустыми надеждами? Не стоит отрезать хвост собаке по кусочку, из жалости к ней. Ей от этого только больнее и хуже. Так что, скатертью дорога! Все, что ни делается, все к лучшему. Раз, и все — вычеркнула из жизни. Но легко сказать, а как сделать?

Как забыть измену и простить человека, с которым прожила столько времени, а он так подло нанес удар в спину. А простить необходимо, иначе как дальше жить с обидой в душе, которая рано или поздно разъест и поглотит все хорошее, светлое, что у меня есть внутри, чтобы испятнать темной грязью мести и ненависти. И кем я тогда смогу воспитать моего сына Егорку, ведь дети как индикатор, моментально чувствуют, когда у взрослых кошки скребут на душе. Как мне теперь обрести это душевное равновесие для дальнейшей жизни?

Может, все же поплакать, пожалеть себя, свою разбитую жизнь, а потом еще раз, упиваясь своим горем и полностью уходя в него? И отчаянно рыдая, думать о том, как он там с ней, с Марго, что они делают? Плакать столько, чтобы слез уже не стало, чтобы ничего не хотелось, только пить много успокоительных. И ничего ни есть, чтобы от горя окончательно съехала крыша. Ведь многие именно так и делают. А я чем хуже? Может, действительно, станет легче? Только почему все это мазохизмом попахивает? И кто в это время будет заниматься моим сыном? Да и стоит ли таких эмоций мой муж, ведь это он предал нас с сыном, а не мы его.

Не надо мне сейчас думать о случившемся. Пусть пройдет какое-то время, чтобы я смогла смириться с произошедшим, принять и жить дальше, — у меня есть для кого: для сына, для его счастья, для его воспитания. Чтобы он вырос настоящим человеком, надежным и не похожим в поведении на своего никчемного, слабого отца. И я готова все для этого сделать. В жизни выбор пути дается не просто так. Для чего-то эти испытания нужны же? Не зря говорят, что провидение щедро отсыпает их каждому столько, сколько тот сможет выдержать. Мы склонны воспринимать происходящее с нами остро и отчаянно, впадать в крайности тогда, когда кажется, что выхода из сложившейся ситуации уже нет. Что есть только два цвета — черный и белый; горе и счастье, которые сейчас должны перевесить каждый в свою сторону. Но на моих руках малолетний сын, ради которого я должна увидеть все разнообразие красок на палитре своей и его жизни. И пусть предательство мужа ранило с особенной силой, потому что было неожиданно, но на моем сыне это никак не должно отразиться. Ложное ощущение безысходности не должно толкать на необдуманные поступки, имеющие печальные последствия.

Наверное, лучше вообще сделать вид, что все в порядке. Я ведь и раньше ни с кем, кроме отца, не обсуждала свою жизнь. Да и с ним только небольшие кусочки, связанные с жизнью и поведением его внука Егорки. Постоянные разногласия моего мужа и отца приучили меня внимательно следить за словами и фразами, произносимыми мной. Чтобы никого не ранить случайным словом и не дать разгореться очередной ссоре между дорогими мне людьми. Пусть сейчас иная ситуация, но привычку контролировать себя никуда не денешь. И сейчас это работает мне на пользу. Я не впала в депрессию, хотя моя привычная жизнь идет наперекосяк. Я могу сама контролировать свои поступки, я жива и здорова, имею хорошо оплачиваемую работу, рациональный мозг, мне не нужно напиваться, чтобы под действием алкоголя принять то или иное решение, чтобы снять с себя ответственность, если что-то пойдет не так. Иметь все это, чего-то да стоит.

Поэтому, теперь я должна быть сильной, хитрой, и великодушной за двоих. Держаться, задвинув все произошедшее в самые дальние уголки души, чтобы вытащить их для осмысления, когда смогу объективно во всем разобраться, ведь все, что нас не убивает, делает сильнее. А значит, не время горевать и рыдать по ушедшему мужу.

Я хочу лететь домой, окрыленная от счастья, к любимым людям, которые искренне меня любят.

Хочу, чтобы сын с громким криком: «Мама пришла!» — бежал мне навстречу. Хочу подхватывать его на руки и кружить, задыхаясь от счастья. Хочу, чтобы с порога мне улыбался любимый человек, мой мужчина, надежный, настоящий, любящий меня и моего сына, а не те материальные блага, что денежным бонусом прилагаются к этой жизни. Хочу готовить им вкусную еду, рассказывая при этом, как прошел мой день и видеть заинтересованный любящий взгляд, от которого мурашки бегут по коже. И потом смотреть, как мои самые родные люди с аппетитом сметают все приготовленное, а сын, состроив умилительную мордашку, просит к чаю сладкое, зная, что мама обязательно выполнит его просьбу, потому что подумала и об этом, на «скорую руку» выпекая очередную пироженку или тортик. Всегда нравилось это делать, для меня быт совсем не был мучительной проблемой, как для многих женщин. Хочу ощутить всю наполненность обыкновенной жизни, в полной мере почувствовать себя женой и матерью, радуясь простой наполненности каждого дня, всю нужность, которой лишил меня Алексей, выхолостив нашу семейную жизнь и оставив от нее только пустую оболочку…

Я продолжала жить обычной жизнью, скупо объяснив сыну, что папе срочно понадобилось уехать в командировку и поэтому он не смог в этот раз с ним попрощаться. Не искала встреч с мужем, а при каждой встрече на работе делала вид, что все идет как надо, и мы только утром виделись в собственной квартире за семейным завтраком. Не знаю, почему Алексей с Марго никому не объявили о нашем разрыве, но необходимости самой объяснять посторонним все причины произошедшего я не видела. Не набрала пока достаточно сил для всех тех любопытных и осуждающих взглядов, которые непременно появятся, стоит только окружающим узнать, что меня бросил муж, уйдя к близкой подруге. Не готова к тому, что на каждом углу фирмы будут в подробностях смаковать все тайны моей семейной жизни, приплетая для пикантности небылицы и скабрезности, выдавая их за реальные поступки. Как защитить себя и сына от такой боли? Ведь люди в своей жестокости не привыкли щадить чувства маленьких детей, в желании узнать побольше интересного. А вдруг кто-либо подойдет к Егорке спросить о разрыве папы и мамы?

Или скажет, что папа его бросил? Как мне уберечь сына от такого, когда я не могу постоянно быть с ним? Ответов на эти вопросы у меня не было, а потому предпочитала плыть по течению, надеясь, что по истечении времени я привыкну, и став морально сильнее, смогу справиться со сложившейся ситуацией.

И если на работе мне это удавалось, то ночами я становилась маленькой брошенной девочкой, которая оставалась со своей бедой один на один. И эта беда, удавкой перехватывала горло, заставляя беззвучно и отчаянно рыдать в подушку, ведь мне не нужно притворяться сильной, непробиваемой бизнес-леди, которой я была целыми днями. Я любила своего мужа, а любовь не уходит из сердца по приказу, даже если любимый оказался настоящей скотиной. Я думала об Алексее снова и снова, вспоминая те дни, когда мы были вместе и как казалось, что даже счастливы. Я его так отчаянно и сильно любила, что ради этой любви пошла наперекор отцу, причинив тому множество неприятных минут и страданий. В чем была моя вина, почему Алексей так поступил, что даже сын не заслужил места в его сердце? За какую вину он нас так наказывал, ведь мы не сделали ему ничего плохого? Сердце разрывалось от невозможности все исправить.

Как же больно терять любовь…Когда же это закончится? Сколько должно пройти времени? Может быть год, два…, как мне с этим справиться? Только, испытавшие на себе, в полной мере понимают на всю жизнь, как больно, когда тебя предают. Не единожды, не по острой необходимости, когда от итога такого решения зависит жизнь или здоровье близкого человека, а походя, заранее планируя, совсем не принимая твои чувства и любовь во внимание. Отбросив это, как ненужный хлам на обочину дороги, по которой предавший тебя человек пойдет дальше, уже с новой женой и ребенком. А ты, будучи униженным и преданным, плачешь ночами, словно побитая хозяином собака. Пытаясь понять, что же было не так, теряя всякое самоуважение и показывая этим свою слабость, пусть только перед самим собой.

Ведь от себя не спрячешься за сильными правильными словами.

Потом наступало очередное утро и я превращалась в обычную женщину, у которой в жизни все хорошо и ей не на что жаловаться. И никто не догадывался о тех эмоциональных качелях, на которых я раскачивалась все выше и сильнее, не щадя свою нервную систему и не понимая, как без последствий выйти из замкнутого круга бесперспективных отношений. Ведь я прекрасно знала, что с Алексеем у меня теперь не будет никаких отношений и нужно подавать на развод, ведь если завтра он приползет просить прощения, я не пущу его на порог. Так почему же я так глупо себя веду? Почему во мне уживаются две абсолютно противоречивые половинки с противоположными чувствами и поступками? Скажи мне кто раньше о таком, я бы рассмеялась ему в лицо от неверия в такой абсурд.

А время шло, и в один далеко не прекрасный день я услышала в телефоне голос Алексея:

— Поля, привет! Как вы там с сыном?

— Алексей? Не ожидала. Что тебе нужно? Ты, наконец-то, подготовил документы о разводе, про которые говорил? Честно говоря, думала, что это случится гораздо раньше. Удивляюсь твоему терпению, почти три недели прошло, как ты ушел к Марго. Или вы так бурно отмечали медовый месяц, что забыли о документах? Так вроде, без развода и отмечать-то пока нечего? Ах да, совсем забыла, что медовый месяц вы по сути отпраздновали раньше, чем нашу с тобой настоящую свадьбу! Так что за причина, по которой я слышу твой голос?

— Поля, не язви, пожалуйста! Тебе это совсем не идет! Я все же еще твой муж. Признаю, что очень некрасиво себя вел при нашей последней ссоре, но и ты тоже хороша, всячески меня провоцировала, вот я и не сдержался! Но мы с тобой все же цивилизованные люди и должны обсудить сложившуюся ситуацию. Поэтому, давай встретимся завтра после работы у меня в кабинете, чтобы все без помех обсудить. И чтобы никто из сотрудников не смог ничем помешать, давай встретимся этак часиков в семь вечера?

— Вот только не разочаровывай меня и не говори, что ты решил вернуться в семью! Я не готова на такую жертву с твоей стороны! А с моей, тем более! Все в прошлом.

— Поля, зачем ты так? Я просто хочу встретиться и обсудить все мелочи. Я ни на чем не настаиваю, просто хочу спокойно и без помех поговорить. Тебе для этого даже ехать никуда не придется, просто подняться вверх к моему кабинету. Неужели ты откажешь мне в такой малости? Ты же всегда была благоразумным человеком!

— Хорошо, меня тоже напрягает эта сложившаяся ситуация. Но только я должна попросить соседку, чтобы она забрала Егорку из садика и немного погуляла с ним до моего приезда. Я так понимаю, что наш разговор не особо затянется, я не могу заставлять сына ждать! Только если соседка сможет, в противном случае, переноси свою встречу на другой день!

— Согласен, Поля! Не больше получаса, мне хватит, чтобы с тобой все обсудить. Идет?

— Хорошо, Алексей, если все получится, то я готова с тобой встретиться.

На следующий день, в оговоренное время я зашла в кабинет мужа. Алексей сидел за столом, и, увидев, как я вошла, поднялся с улыбкой, отодвинув для меня стул возле стола.

— Привет, Поля. Хорошо, что ты пришла. Сегодня такой загруженный и тяжелый день, что я как следует-то и перекусить не успел. Выпьешь со мной кофе, перед тем как мы начнем обсуждать наши проблемы? Это не займет много времени. Пойду, скажу, чтобы приготовили, да и вкусняшки добавили. Располагайся и посиди минутку.

Алексей вышел, а уже через секунду появился в проеме двери:

— Извини, совсем забыл, что секретарша уже домой ушла. Но ты не беспокойся, я сейчас сам все приготовлю, чтобы тебя не задерживать! Ты не могла бы пока помочь мне собраться? Вот ключи от сейфа, достань там синюю папку на завязках с договорами. Ничего не успеваю, хочу домой взять, чтобы вечером еще раз просмотреть, не спеша. Ну ты знаешь, возьми!

С этими словами он передал мне в руки ключи от сейфа и снова вышел. Я же пожала плечами, понимая, что как всегда, Алексей действовал в своей манере. Сам занят, так можно, не спрашивая, загрузить кого-то еще своими проблемами. Да, со временем, мой бывший и не пытался меняться.

Мне, конечно, совсем не сложно выполнить его просьбу, но почему же опять так безапелляционно себя вести? Интересно, с Марго он тоже такой в общении?

Я взяла ключи, и не спеша подошла к сейфу, который располагался в стене прямо за креслом мужа. Прежде, не один раз доставала из него документы, которые нельзя было хранить в свободном доступе, поэтому ничего необычного в его просьбе не было. Сейф — этакая уступка требованию нашей службы безопасности. Точно такой же сейф-двойник был вмонтирован и в моем кабинете. Стандартные по форме, они были дополнительным оборудованием в кабинетах всех специалистов высшего звена нашего концерна. И то, что Алексей забирал какие-то документы, чтобы поработать с ними дома, тоже являлось обыкновенной практикой для сотрудников еще со времен отца. Я и сама частенько так делала, как и Алексей, — в тишине вечеров в голову порой забредают довольно интересные идеи.

Подойдя к сейфу, знакомым ключиком открыла замок, и на второй полке увидела нужную синюю папку на завязках. Даже искать не пришлось, потому что остальные папки были других цветов — зеленые и красные. Все рассортированы по цветам и объему. Ну да, сразу видно, педант, но что тут поделаешь, Алексей всегда был таким! На столе стоял внушительный портфель мужа, в который я и положила папку. Закрыла сейф, положила рядом с ним ключи и подошла к окну. Мне всегда нравился вид на окрестности, а сейчас, с высоты двадцатого этажа, в лучах заходящего солнца он был просто фантастически нереальным.

Я так залюбовалась красотой, что не сразу заметила вошедшего мужа с подносом в руках:

— Прости, пока со всем разберешься… Вот, вроде что сложного — приготовить кофе?! Но одно дело дома, где все знакомо до мелочей, и другое — в своем же офисе. Не так стоит, не так закрыто.

Садись, сейчас буду потчевать тебя, раз уж твой ужин откладывается по моей вине!

С этими словами, он осторожно поставил передо мной кофе и тарелочку с парой свежайших круассанов. Надо же, с шоколадом, мои любимые. Может же быть милым, когда захочет?!

— Собственно, я хотел, Поля, обсудить с тобой с глазу на глаз некоторые вещи. Раз все так сложилось, то хотелось бы без скандала и ругани оговорить, на каких условиях ты согласна на наш развод. Ты же понимаешь, что мне нужно где-то жить после него. И уходить с фирмы я тоже не собираюсь. Ты же не будешь до такой степени мелочна, чтобы на правах владелицы лишить меня должности? Я знаю тебя, ты не будешь сводить счеты. Или будешь? Что, если ты переедешь в особняк отца, а квартиру переоформишь на меня? Такой вариант меня вполне устроит!

— Алексей, почему тебе негде жить? А у новой будущей жены?

— Полина, послушай…

— Нет, подожди, если мне не изменяет память, Марго года два назад приобрела роскошные апартаменты в двух кварталах от нашей квартиры. Да там можно целый семейный табор разместить, еще и место останется! Наша квартира явно уступает ей в размерах, ведь Марго всегда подходила к решению проблем с размахом. Вам там втроем будет так тесно?

— Нет, не тесно, но я мужчина.

— Я не договорила, — перебила мужа, давая понять, что молча выслушала его предложение, — ты прекрасно знаешь, что эта квартира принадлежит мне по дарственной от отца и поэтому, никоим образом не подпадает под раздел имущества при разводе. В крайнем случае, просто купи себе квартиру по своему желанию, ведь ты можешь это себе позволить! И, кстати, где сахар, ты же знаешь, что я не пью кофе без сахара?! Я не вижу сахарницу на столе.

— Черт, прости, совсем забыл! Сейчас принесу! — с этими словами муж сорвался с места, чтобы буквально секунд через тридцать вернуться в кабинет, неся в одной руке сахарницу, а во второй небольшой пакетик с сахаром, который стал неловко пересыпать в сахарницу.

Эти мужчины, право слово, как дети! Вот вы знаете хоть одного, чтобы справился с такой «сложной» задачей, не рассыпав? Так это точно не Алексей! Ему это не удалось и рядом с сахарницей возникла крохотная кучка, просыпанного мимо песка.

— Так, а салфетки ты тоже забыл? Да, плохой из тебя хозяин! — рассмеялась я, аккуратно стряхивая со стола на пол рассыпанный сахар. — Алексей, я все прекрасно понимаю. Может, тебе и неприятно жить в квартире Марго, но пойми, я не могу отдать тебе квартиру. И совсем не из-за того, что она дорогая. Нет, она очень дорогая, но не по рыночной стоимости, а как моя память о папе, которую я хочу сохранить для себя и своего сына. И вообще, я не понимаю, зачем ты затеял этот разговор и встречу? Спасибо за кофе и круассаны, но давай не отнимать хлеб у наших адвокатов, это их работа, вот пусть они и обсуждают все тонкости и условия нашего развода. Мне уже пора, хочу побыстрей увидеть сына.

— Жаль, Поля, что ты не захотела пойти мне навстречу в такой малости, но это твое право и выбор.

В любом случае, был рад тебя увидеть. До свидания.

— До встречи.

Я покинула кабинет, устало вздыхая и понимая, что это только начало тягомотины с разводом.

Спустившись вниз, вышла на улицу и уселась за руль автомобиля, выехала со служебной стоянки, помахав на прощание, вышедшему проводить меня охраннику. Ехать до дома было недалеко, и оказавшись около подъезда через пятнадцать минут, я решила забежать в квартиру сменить туфли, а потом подняться к соседке за Егоркой. Единственное, что не догадалась заехать в супермаркет хотя бы за коробкой конфет. Но помнилось вроде в холодильнике оставалась нетронутая плитка элитного шоколада. А в следующий раз обязательно вручу за услугу презент подороже. Например, духи! Она славная девушка, уже не раз меня выручала подобным образом, и надо осторожненько расспросить, какие духи соседка предпочитает.

Войдя в квартиру, я включила свет и отправилась в кухню за шоколадкой. И последнее, что я запомнила, это нарастающий шум в ушах и наступившую темноту…

Где-то далеко слышались звонки и методичный стук. Опять с утра пораньше соседи затеяли ремонт? Что им гадам, не спится-то? И так в голове молотками стучит, и тело как будто не мое, тяжелое и затекшее, словно я несколько суток пролежала в неудобной позе. Я попыталась подняться и охнула от боли в руках. Словно тысячи миниатюрных иголочек разом впились мне в кисти рук. Что произошло? Почему я лежу в деловом костюме на полу собственной кухни? И это в мою дверь кто-то настойчиво звонит и стучит? Надо открыть и узнать, что же случилось.

С трудом найдя в себе силы подняться, я открыла дверь трясущимися от слабости руками, и увидела на пороге серьезного мужчину в костюме и двух полицейских в форме. Отодвинув меня в сторону, мужчина прошел в коридор, внимательно посмотрел по сторонам и произнес:

— Варламова Полина Антоновна?

— Да! А вы кто?

— А я следователь по особо важным делам! Вот, мое удостоверение, — он протянул корочку, в которой я толком ничего не могла рассмотреть, потому как в глазах все плыло.

— И что привело вас ко мне? Простите, я не совсем хорошо себя чувствую…

— Я вижу, — хмыкнул он, недовольно осматривая меня с ног до головы, — хотя при вашем пристрастии, года через два будете выглядеть гораздо хуже, если не измените своим привычкам.

Но сейчас вопрос не об этом. Три часа назад ваш муж, Алексей Варламов обвинил вас в краже его доли акций, что нанесло ему многомиллионные убытки. Собирайтесь, вы едете с нами в участок!

Глава 6

— Подождите, куда ехать? А где мой сын, почему его нет? Я же не смогла забрать его вчера от соседки! Он там, y нее, как он, его кормили? Надо же привести его домой!

— Ваш сын сейчас со своим отцом! Вам все объяснят позже, потерпите. Будете переодеваться или поедете так?

— Что? Я…

— Пять минут вам на все, иначе вас поведут принудительно.

Я растерялась, абсолютно не понимая, что происходит, и в чем меня обвиняют, в какой краже?

Алексей написал заявление? Когда он успел, мы же только вчера с ним виделись, и он ничего про заявление не упоминал. Какие акции? Кому, как не ему знать, что они хранятся в надежном месте.

Зачем мне красть свое и сына имущество, просто бред какой-то непонятный?!

Несмотря на ужасное физическое и эмоциональное состояние, и нарастающую слабость в теле, я переоделась в джинсы и рубашку, заменив туфли на более подходящие разношенные кроссовки.

Неизвестно, сколько мне предстояло провести времени в стенах заведения, куда меня грозились доставить даже принудительно. На желание позвонить семейному адвокату, мужчина безапелляционно заявил, что сейчас в этом нет необходимости, нужно проехать с ними, а уже дальше мне разъяснят все права, и если понадобится, то и адвоката тоже предоставят.

— Не переживайте, никто вас без юридической помощи не оставит, процедура давно отработана, не о чем беспокоиться. Сначала с вами просто поговорят.

Господи, какой кошмар! Я чувствовала себя преступницей только от такого жесткого поведения данного «представителя закона»! Где они вырабатывают этот тон, интонации и маскоподобное выражение лица? Какие психологи натаскивают их на уверенность, что вокруг только преступники? Как можно иначе расценить отношение ко мне, незнакомому человеку? Он же еще и не взглянув, посчитал воровкой на основании бумажки, бумажки ничем не подтвержденной, написанной таким же человеком, как и я. Только вот для такого сотрудника эта бумажка четко разделила нас: я — нарушительница закона, и мой муж — законопослушный гражданин. Как y незабвенного Жеглова, четко знающего, что «Вор должен сидеть в тюрьме!». Но, в моем случае, это не являлось аксиомой, я не воровка и никогда ею не была. Но все тревожнее билось в висках, что для этих людей ничего сложного не будет доказать обратное. И не смеха ради затевалось кем-то все происходящее действо. Значит, в нем были заинтересованные? И правда, что заявление существует? А как же с Егоркой, какую судьбу уготовили ему? Отправить в детский дом, ведь отцу сын не нужен, Алексей столько раз это утверждал?! Ближайших родственников y нас с сыном не было, кто захочет его забрать? Я в последнее время оказалась совсем одна.

Хорошо, что из соседей никто не встретился, когда в сопровождении непривычного конвоя, меня довели до полицейского УАЗика, куда я влезла неловко и торопливо, в открытую заднюю дверь. И сразу уперлась взглядом в зарешеченное окно, отделявшее переднее пространство от того, где я сейчас очутилась. За решеткой, на жестком сиденье, со скудным освещением, источником которого и было это окно. Изнутри было совсем не так привлекательно, как в знаменитых фильмах про воров, бандитов, с бесконечными погонями и перестрелками, которые можно было наблюдать на разных каналах иностранного и отечественного телевидения. Но осмотреться более подробно мне не дали, потому что машина дернулась, и не спеша повезла меня в неизвестность.

Пришлось цепляться руками, чтобы не свалиться на грязный пол, потому что комфорт тут явно и близко не наблюдался. К горлу комом подкатило немногочисленное содержимое желудка, и я часто-часто задышала, пытаясь справиться с тошнотой. Хорошо, что позавтракать не успела, а то бы не выдержала точно. Может, и не я одна, поэтому и пол грязный? Ох, почему тут такой спертый воздух, специально годами не проветривают? Этакая спецпытка для задержанных, чтобы заранее знали, что их ждет? И как долго будет продолжаться тряска внутри страшного автозака?

Но все в жизни когда-либо заканчивается. Так и поездка завершилась у неказистого здания, куда меня завели после того, как немного продышалась, под недоуменными взглядами конвоиров.

В дверь кабинета я входила, направляемая раздававшимися сзади сухими словами:

— «Вперед», «по коридору», «в дверь», «на стул».

Хорошо, что руки в кандалы не заковали! Несмотря на сумбур в душе, чувства вины не было, что немного успокаивало, да и по сути откуда ему взяться? Все, что должно случиться, непременно произойдет, эти минуты надо использовать, чтобы немного прийти в себя. Что ждет меня в кабинете? Сейчас нужно понять смысл происходящего, для чего недостаточно информации, и необходимо ее получить. И если нужно войти в эту дверь, то я там неизбежно буду, и неважно, по своей или чужой воле. Я чиста перед законом, а значит, следует доказать окружающим свою невиновность. Они же люди, ничем не лучше и не выше меня, попавшей сюда по злому навету непонятного недоброжелателя, похоже, что собственного мужа, придумавшего для моей судьбы свой сценарий криминального развития.

Значит, друзей тут не может быть и надеяться можно только на себя и собственные нервы, с которыми обязана совладать. Здесь истерика может быть расценена как проявление слабости, а со слабыми легко справиться, — они жертвы для хищников. Только раз покажешь слабину, и на тебя накинутся все. А y меня сын, Егорка, и он сейчас с людьми, которые рассматривают его не как маленького ребенка, а как пешку для ходов в собственной игре. Потерянный малыш, не понимающий, почему мамы нет рядом, куда она исчезла, почему не приходит так долго. За всю свою жизнь Егорка ни разу не ночевал вдали от меня, я всегда была рядом. Неизвестно, что ему наговорили, но я чувствовала тоску, тревогу своего сына через все, разделявшее нас расстояние, потому что переживала то же самое, что и он. Пусть сочтут бредом, но я была уверена, что та незримая ниточка, которую я почувствовала еще при зарождении маленькой жизни в моем теле, и которая только больше укрепилась при его появлении на свет, давала мне прочувствовать все эмоции сына. Это только пуповину можно обрезать, но эмоциональное восприятие моего сына останется со мной на всю жизнь и будет только расти, где бы мы с ним не находились, близко или далеко друг от друга. И это испытание я тоже пройду, ради счастья и благополучия своего ребенка…

В кабинете находилось два человека. Отпустив моих конвоиров, третий сопровождавший прошел за свободный стол, рядом с которым сидела на стуле я.

— Давайте знакомиться еще раз, уже по протоколу, как полагается. Я, Антонов Андрей Васильевич.

Сейчас я быстро зачитаю ваши права и все остальное, но давайте по порядку. Назовите свою фамилию, имя и отчество, когда родились, где, кем работаете. Итак, начнем!

— Варламова Полина Антоновна, и прежде всего, хочу знать, по какой причине меня привели сюда, и в чем обвиняют? И почему наша беседа идет в присутствии посторонних, но без моего адвоката?

— Андрей, а дамочка то с характером, сразу права качать стала. Видимо, еще не поняла, во что вляпалась, вот и борзеет, — раздался голос от окна за моей спиной.

Я повернулась в ту сторону, чтобы видеть лицо говорившего.

— Простите, а вы кто такой? И по какому праву вмешиваетесь в нашу беседу? Я правильно поняла, Андрей Васильевич, что мы пока только «беседуем» под протокол, и вы берете с меня объяснения? Или я уже подозреваемая в преступлении, о котором пока не знаю?

— Спокойней, Полина Антоновна. Вчера ваш муж, Варламов Алексей Александрович, написал заявление о том, что, будучи по служебным делам y него в кабинете, и зная, что в сейфе находится пакет акций, принадлежащий вашему мужу, вы намеренно их похитили, чтобы в процессе о разделе имущества вопрос об акциях не стоял.

— Постойте, но это же бред! О каком разделе имущества идет речь, если мы даже документы на развод не подавали? — шокировано произнесла я, смотря на следователя во все глаза. — Да, сейчас мы оказались в ситуации, в которой нашу прежнюю семью невозможно сохранить, но это личные дела, и я не хочу, чтобы вы в них копались. Покажите мне заявление мужа и дайте телефон, я хочу ему позвонить! Зачем мне похищать эти акции, если я сама добровольно передала их полгода назад в его собственность?

— В заявлении вашего мужа указано, что вы уже три недели находитесь в стадии развода и раздела имущества. Но меня сейчас интересует сам факт кражи. Вы признаетесь, что совершили его? Как это было, расскажите подробно. И не забывайте, что все ваши слова фиксируются протоколом! И если вы не согласны сотрудничать со следствием, то можете после этого допроса выйти не свидетелем, а подозреваемым, и не домой, а в изолятор временного содержания.

— Простите, вы мне угрожаете? Почему? Вы хотите, чтобы я прекратила давать показания от ваших угроз? Вы этого добиваетесь? Это ваша тактика? Или y Вас на меня ничего нет? А сами, между прочим, так и не ознакомили меня с моими правами, только пообещали. Я прекрасно понимаю, что никаких добрых чувств ко мне вы не питаете, что не дает вам право так себя со мной вести. Я не преступница и человеком быть не переставала. Если это допрос, то почему без адвоката? Если просто беседа, то почему под протокол? Я ничего не буду подписывать, это мое право, я требую соблюдения всех процессуальных норм, — серьезно пояснила я, до конца не понимая, как такое могло произойти со мной, ведь я в жизни ничего ни у кого не крала.

— Полина Антоновна, мы ничего не нарушаем в отношении вас. Но адвокат будет только завтра, а нам надо расследовать произошедшее по горячим следам. Если вы себя так ведете, то я вынужден задержать вас на двадцать четыре часа. Вот, пожалуйста, ознакомьтесь и подпишите протокол о вашем временном задержании, — он протянул мне листок и ручку и указал своим кривым пальцем, где подписать: — Вот здесь и здесь, поставьте подпись. Сейчас проведут ваш личный досмотр и проводят в камеру. Все остальное продолжим завтра.

— Позвольте, как задержать, на основании чего? — я была в шоке от происходящего, потому что сидеть за решеткой, было… да даже на последнем месте желаний не стояло. — У меня маленький несовершеннолетний ребенок, кто о нем позаботится лучше, чем родная мать? И что за фарс вы здесь разыграли? Вне зависимости, стала бы я отвечать или нет, вы бы все равно меня арестовали?

— Мы вас не арестовывали, только ограничиваем вашу свободу, что является мерой процессуального принуждения, а не мерой ареста. Вы просто побудете в следственном изоляторе до начала производства следственных действий.

В кабинет вошли новые сотрудники — мужчина и женщина, облаченные в форму. Пока мужчина выкладывал из принесенного с собой чемоданчика непонятные для меня предметы, женщина вежливо попросила пройти в соседнюю комнату для личного досмотра. Провела его она быстро, профессионально, не поленившись прощупать даже косточки в снятом бюстгальтере, швы белья и одежды, а также, вытащив шнурки из кроссовок и вернув их после того, как проверила на прочность, изогнув бедняг во всех положениях, буквально вывернув наизнанку. Все это время я стояла голая, босыми ногами на холодном полу, и старалась отрешиться от неприятной процедуры, непроизвольно вздрагивая от уверенных рук, приподнимавших мои груди, руки на предмет осмотра подмышек или раздвигавших ягодицы. И пусть все походило на обычный медосмотр и проводила его женщина, но ощущения были просто ужасные по своей унизительности. Но я и это стойко вытерпела. Подождав, когда я приведу себя в порядок, женщина провела меня обратно в кабинет и, доложив, что запрещенных предметов не обнаружено, получила из рук мужчины небольшую емкость, и вместе со мной прошла в туалет, где попросила пописать в эту посудину для анализа. Правда, посещение туалета меня только порадовало своей своевременностью, я давно хотела туда, по все более настойчивому требованию организма. Но происходившее совсем не нравилось и напрягало все больше своей уверенной методичностью. Эти люди знали, что делали и для чего, в отличие от меня, все больше приходившей в недоумение.

Вернувшись в кабинет, меня попросили снова присесть на стул. Теперь к своим обязанностям приступил второй мужчина, взяв смывы с рук и, пошурудив под ногтями, он, аккуратно и последовательно запечатал все пробирки и баночки, расположив каждую в отведенное место чемоданчика. Для чего-то взял кровь из вены, предварительно перетянув жгутом. Последними, с меня сняли отпечатки пальцев, после чего настоятельно захотелось помыть руки раз так пять сразу. И только после этого, наконец, повели в место, где мне предстояло ночевать.

Я даже не подозревала, что могу оказаться когда-нибудь в самой настоящей клетке. И не для содержания животных, а для человека. Как иначе назвать это помещение, где две стены от потолка до пола зарешечены толстыми стальными прутьями, а вдоль выкрашенных синих стен двух остальных, расположены непонятного вида то ли лавки, то ли деревянные топчаны, с одного взгляда на которые заранее начинали ныть бока и спина. Где и лечь-то нормально невозможно, а уж уснуть… Да, шикарная ночка мне предстояла. Единственное, что немного успокаивало, что в этом синем бомжатнике я была пока одна. Хорошо, не нужно опасаться чужих приставаний или действий, что показывают в сериалах. Решив не заморачиваться, свернулась калачиком на сиденье и начала думать о произошедшем. Раз меня сразу не отпустили, то это может означать только два варианта. Или у них на меня ничего нет и они специально запугивают, чтобы в растерянности я наговорила побольше, чтобы сказанное потом и предъявить. Или второй вариант, что пугает меня гораздо больше первого, и более вероятный в моем положении — у них есть готовый план, согласно которому они и действуют.

Значит, Алексей решил лишить меня свободы на долгий срок, чтобы развязать себе руки и выиграть время. Ему это жизненно важно, а как он это сделает, другое дело. Может, подкупит того же следователя моими же деньгами. Может, уже заручился поддержкой кого-то из конкурентов, решивших под шумок прибрать себе такой вожделенный кусок добычи. Алексей может предложить продать весь бизнес отца буквально задешево, лишь бы получить бесценный нал и слинять с ним, как та крыса с тонущего корабля. И пусть потом новые владельцы сами разбираются с бывшей женой и сыном, это их забота, как и то, какими средствами они заставят меня передать все в их владение. Вот дура, ну почему я не увидела, к чему все ведет? Почему смотрела на него, как на нормального человека, а не на подонка под красивой вывеской? Если он столько лет предавал меня с Марго, то откуда в его паскудной душе могли остаться зародыши человечности. Предав однажды, второй раз сделаешь следующий шаг легче, а затем даже не оглянешься, предательство войдет в привычку. А кто это, маленький ребенок, твоя жена, старая больная женщина или немощный старик — какая разница? Ты же идешь к своей цели не смотря вниз, просто шагая по головам, вон как по-разному смешно трещат их головы. С резким или тихим хрустом, молча или с криком, раскалываясь под твоим большим, начищенным до блеска брендовым ботинком. Какие угрызения совести, кому они нужны и где завалялись эти реликтовые пережитки? Есть только твои желания, а каким способом они достигнуты, да кто про это вспомнит года через два? А через десять, когда ты будешь стоять под ослепительными софитами на вершине успеха, по праву занимая положенное тебе место?! Какая там совесть, вы вообще, о чем?

Такие люди понятия не имеют о таких вещах!

Вертясь с боку на бок, то проваливаясь в полудрему, то выпадая из нее, я все же пережила эту ночь. Говорят, что люди привыкают и приспосабливаются ко всему и даже могут спать стоя, но это явно не мой случай. Как можно спать при включенном свете, на жестком ложе без подушки и одеяла? И откуда тут непуганые тучи комаров, в каких подвалах и застенках они здесь взрастают?

Нельзя на секунду глаза закрыть, как становишься деликатесом для этих кровопийц. Вон, теперь чешусь вся, как шелудивая, раздирая кожу практически до крови. Они и так меня за ночь сколько ее лишили, убивцы ненасытные! Москитолла на вас нет, гады!

Но, несмотря на явный недосып и прочие неприятности отдыха в зарешеченном помещении, чувствовала я себя гораздо лучше, чем накануне, что откровенно обескураживало. Не было головной боли, не тюкало в виски, не тряслись руки и тело. Вот только желудок напоминал тянущей болью пустоты, что никто не позаботился забросить в него хоть маленькую булочку, желательно с горячим кофе. Да что там кофе, просто дали бы бутерброд с чем-нибудь, я и его сейчас с удовольствием бы сжевала. Или они тут заключенных голодом морят, чтобы на все согласны были? Я есть хочу. Меня полагается кормить? О чем я и спросила в первую очередь у полицейского, когда он стал открывать дверь моей клетки, гремя внушительной связкой ключей.

— Не положено, — хмуро ответил он, удивляя меня с самого утра.

— Что значит, не положено? — задала риторический вопрос, мысленно надеясь, что меня отпустят и я смогу поесть сама.

Или меня не положено кормить по каким-либо причинам? Размышляя о таком насущном вопросе своего пропитания, я не сразу заметила, что ведут меня совсем не в знакомый кабинет, а в другое помещение, где находился вчерашний следователь и невысокий мужчина в гражданском костюме с плотным портфелем, который он сразу поставил на стол. Он оказался моим адвокатом.

— А где наш семейный адвокат, почему меня будет защищать незнакомый человек, которого я совсем не знаю? Почему я должна ему верить?

— Полина Антоновна, ваш адвокат на отдыхе, в данный момент не может присутствовать здесь, поэтому мы вынуждены поступить согласно закону, то есть предоставить вам защиту в лице свободного бесплатного защитника. Он уже ознакомился с делом и всеми документами, поэтому приступим к допросу.

— Минуточку, Андрей Васильевич, прежде чем мы начнем, я хотела бы знать на какой конкретный срок меня задержали. И почему меня не покормили ни разу с момента задержания. Я не сижу на диете, а когда меня не кормят, то мой мозг отказывается работать. Проще сказать, совсем не соображает. Так как я смогу отвечать на ваши вопросы?

— По решению прокурора вы задержаны на сорок восемь часов, согласно статье пятьдесят один, пункт девять, УПК Украины с содержанием в изоляторе временного содержания. В связи с тем, что у вас есть вероятность на свободе еще совершить подобное действие, как инкриминируемое вам сейчас, можете скрыться от следствия и просто помешать установлению истины в этом деле. На такое решение прокурора также повлияло то, что вы задержаны непосредственно после совершения преступления, есть очевидцы, в том числе и потерпевший, они прямо указывают на вас, как на лицо, его совершившее. В вашей квартире обнаружена одежда, которая была надета в момент преступления, и сумочка, куда вы складывали похищенные у мужа документы, а в самом жилище присутствуют явные следы совершенного преступления. Также ваше нахождение на свободе может повлечь исчезновение, порчу, утрату и фальсификацию доказательств. Поэтому, мы вынуждены задержать вас еще минимум на сутки. А дальше все будет зависеть только от вас, Полина Антоновна, от вашего искреннего раскаянья в содеянном, желания нам помочь в ведении следствия.

— К-какая еще сумочка и одежда, вы что несете?

Следователь встал, подошел к двери и, открыв ее, что-то выкрикнул в коридор.

— Смотрите, Полина Антоновна, и делайте правильные выводы, пока на них есть время.

Напротив меня на стене зашуршало и стало распускаться небольшое полотно, почти такое же как было у нас дома. На нем мы с сыном смотрели мультики, все же оно было побольше современных экранов телевизоров и компьютеров. На полотне замелькали кадры явно цифровой съемки, довольно профессиональной, появилось четкое изображение, на котором я с удивлением увидела обстановку рабочего офиса мужа, в котором была день назад, и самого Алексея, веселого и довольного. И себя в тот момент, когда входила в кабинет, да вот только звука не было, этакое «немое кино» во всей своей первозданной красоте. Да и зачем звук, когда разворачивающееся действо говорило само за себя. Вот я прохожу к столу, здороваюсь с мужем и ставлю свою повседневную сумочку на стол. После этого сажусь сама на стул и что-то говорю мужу. Он с готовностью вскакивает и исчезает за дверью офиса. Я же не спеша встаю, подхожу к креслу Алексея, наклоняясь, выдвигаю ящик стола и вытаскиваю связку ключей. Разворачиваюсь к сейфу на стене, уверенно и решительно открывая его ключом. Перебираю папки и найдя нужную, выдергиваю ее из плотного ряда папок. Развязываю, смотрю содержимое и не завязывая, сую ее в стоявшую на столе сумочку. После чего возвращаюсь к сейфу, закрываю и бросаю связку ключей в ящик стола. Внимательно осматриваю помещение, как бы решая для себя, а все ли я оставляю так, как было, и сажусь на прежний стул, чтобы через минуту встретить вошедшего с подносом мужа.

Алексей подвигает ко мне чашку с кофе, тарелочку с круассанами, а я с недовольным выражением что-то ему зло выговариваю, после чего он опять исчезает, чтобы вернуться с виноватым лицом и небольшим пакетиком с белым содержимым, которое и высыпает передо мной на стол. А следующий кадр показывает крупным кадром, как я пальцами вожу по крохотной кучке белого порошка на столе, осторожно стряхивая его потом себе в ладонь.

Я смотрела на разворачивающееся действие со все возрастающим ужасом. Как он мог? И кто это все снимал? Как можно было так все извратить? Это я знала, что все показанное, только часть правды, а остальное изощренный монтаж. Но как мне это доказать, когда вон там, на экране, сидит явная воровка и наркоманка. Теперь мне предельно ясно было, задуманное Алексеем, но, как оказалось, это были далеко не все потрясения, ожидавшие меня.

— Полина Антоновна, вас вряд ли удивит, что после всего произошедшего, ваш муж выдвинул дополнительный иск о лишении вас родительских прав на совместного ребенка Егора и об установлении над ним опеки со стороны отца, — заговорил неожиданно адвокат, вырывая меня из размышлений. — Это же его право? Я сегодня с ним встречался, и он просил, чтобы вы не препятствовали ему в установлении опеки над мальчиком. Пожалейте сына, какая жизнь у него будет с такой-то матерью наркоманкой, — его слова били под дых, внутри все переворачивалось, а сердце ломилось из груди, мне хотелось закричать от безысходности и боли, но я молчала, чтобы не давать им повода за что-то ухватиться, и слушала дальше. — Даже ваш муж разводится с вами после стольких лет безуспешной борьбы с вашим тайным пороком. Пока вам удается скрывать слабость от окружающих, но скоро все станет более запущено и многие узнают. Взрослый мужчина устал и опустил руки, что сможет сделать ваш маленький сын, когда вы придете домой в наркотическом угаре? Вы не боитесь его покалечить в таком состоянии? Не будет жалко оставить его голодным? Да и не до сына вам будет, это сейчас еще муж может им заниматься. Но когда вы разведетесь, кто поможет Егору? Поверьте мне, я знаю, что говорю, сколько я, как адвокат видел таких людей, сгоравших на острие наркотической иглы. Их не спасали ни дети, ни жены и мужья, ни страдающие родители. Только одна мысль двигала ими — найти очередную дозу и принять ее.

Неважно, каким способом, но добыть и уколоться. Неужели вы хотите, чтобы сын видел, как его мать превращается в ничтожество?

Господи, что он несет? Я абсолютно не понимаю, а вернее не хочу понимать, что Алексей из-за денег готов сломать мне жизнь, мне и нашему ребенку?

— Андрей Васильевич подтвердит, что, во вчерашних анализах крови и мочи, у вас присутствуют составляющие героина в сильной концентрации. В смывах с ладоней и из-под ногтей они тоже есть, так же, как и на одежде, в которой вы были. Скажите, пожалуйста, вы пошли на преступление из-за нехватки денег на наркотики, это послужило поводом для кражи? Вы, наверное, не знали, что ваш муж Алексей, предчувствуя возможность такого поворота, совсем недавно установил камеры в своем кабинете? Ведь ему надоели постоянные ваши кражи денег из его сейфа. Он перестал их там хранить, а вы не знали, и поэтому, не обнаружив денег, решили забрать акции, которые там оказались совершенно случайно, потому что ваш муж только сегодня их взял для совершения сделки залога? Слишком дорогие у вас привычки, — но, любя вас, муж залезал в долги. Только бы никто не узнал. Почему вы, женщины, не цените такого отношения мужей, а потом плачете от отчаяния, их потеряв? Почему вы так слепы, сжигая ваши семьи в угоду своих привычек?

— Что? Я крала деньги? Зачем мне это?

— Ваш ребенок уже страдает от вашего поведения, Полина Антоновна. Ваш муж любезно согласился предоставить письменные показания ваших соседей по дому, которым тоже не раз доставалось от вашего необузданного характера. Вот посмотрите эту копию.

Валентин Константинович, так звали адвоката, сунул мне в руки листок, на котором корявым, неуверенным почерком было написано, что я избила до крови бабушку какой-то девочки, только за то, что она посмела сделать мне замечание, что в состоянии опьянения на детской площадке появляться нельзя. И только благодаря их хорошему отношению к моему мужу, родители девочки не стали раздувать этот скандал.

Господи, кто эти люди и где Алексей их откопал? И сколько заплатил за этот поганый пасквиль? Но больше всего меня поразил следующий документ, ведь я очень хорошо знала человека, его написавшего. Моя соседка, которая нередко меня выручала с Егоркой. Синим по белому были написаны строки, которые ранили меня, как разрывные пули. Потому что, это были свидетельские показания, утверждавшие, что я, в присутствии соседки, неоднократно била сына, кричала и таскала его за волосы за малейшую провинность, так сильно, что она была вынуждена вырывать его из моих рук и уносить его в соседнюю комнату, чтобы малыш немного успокоился. И что, в последнее время он боялся оставаться со мной, рассказывая, что мама становится очень странной, когда приходит из своей комнаты и он однажды видел, как мама колола себе ручку и предлагала ему тоже уколоть. А он вырвался и спрятался в шкаф, мама его искала, кричала, а потом заснула прямо на полу.

Глава 7

Я не могла поверить в то, что бумажка была настоящей! Под каким давлением можно написать такую страшную ложь? Или за сколько продаться? Сколько стоит, в денежных знаках, чужая жизнь? Не могут люди, написавшие такое, не понимать, что они делают, для чего нужны такие показания?! Разве можно ради денег разрушить судьбу, сломать человека и ни разу об этом не пожалеть?

Муж, находящийся рядом и казавшийся надежной опорой, столпом нашей маленькой семьи… Я так пыталась, чтобы у нас все было, как у людей. И втайне мечтала, как у Егорки однажды появится братик или сестренка. Дети — это великое счастье, и я постаралась бы сделать их счастливыми. Пусть папа занят, в финансовых кругах сейчас модно, что отпрысков богатых семей с рождения сбрасывают на многочисленных филиппинских нянек, англоговорящих гувернанток и прочий наемный персонал, лишь бы малолетние детки не надоедали сверхзанятым родителям. А родители с радостью улыбались своим чадам, брали на руки, целовали и тормошили, но лишь в моменты, когда нужно сделать очередную роскошную фотосессию в толстый глянцевый журнал.

На весь свет выглядеть респектабельно и благополучно, — как же, престиж прежде всего. Хотите убедиться, что все хорошо, вот, смотрите фотки, все в порядке, и очередная финансовая империя уверенно плывет по морю жизни! А что там за фасадом блеска на самом деле, никого не касается.

А я бы воспитала сама, без чужих людей, которым ни за что не доверю самое дорогое в моей жизни. Сейчас Алексей в пылу своей грязной борьбы решил лишить меня сына, не понимая, на что замахнулся. Могла бы ему простить многое, но не разлуку с ребенком и эту мерзость, которую с завидным старанием подсовывал тип в несвежем костюме, настойчивым дятлом, пытавшимся долбить мозг, чтобы закрепить явно лживую информацию и не дать сосредоточиться ни на минуту. Что на самом деле от меня хотят, — этот суетливый человечек и странно молчавший следователь, легко передавший ему бразды правления?

Так, Полина, давай думай. От твоего умения анализировать сейчас зависит судьба сына, ради него необходимо сделать все возможное.

— Я вас выслушала. Я так и не увидела документа. Против меня уже возбудили уголовное дело?

Предположим, что вы просто не успели этого сделать, Андрей Васильевич, и сейчас идет предварительное расследование по собиранию, проверке и оценке доказательств моего преступления. И вы очень тщательно пытаетесь выяснить все обстоятельства дела, поэтому и не обращаете внимания на нарушения. Прошу тогда ответить, как, только что зачитанные документы относятся к факту воровства акций, в которых обвинил меня мой муж, почему мне так и не разрешили позвонить семейному адвокату и игнорируют все остальные просьбы и жалобы?

Я говорила об этом громким уверенным голосом, вот только голосом моя отвага и заканчивалась.

— И занесите, все сказанное, в обязательном порядке в протокол. Также, отдельным требованием заявляю отвод нынешнего адвоката, я не заключала договор на оказание адвокатских услуг с ним.

Если не ошибаюсь, — Валентина Константиновича, правильно? А бесплатному адвокату я не доверяю. Если мне не разрешат знакомого адвоката, то я буду защищать себя сама. Также прошу разъяснения по поводу показанной видеосъемки. Это улика, приобщенная к делу о краже? Кто ее исследовал, есть ли заключение подлинности или, как там у вас правильно называется? Я впервые оказываюсь в такой ситуации и не знаю точно всех нюансов, но сомнения в подлинности съемки имеются, так как хорошо помню, что происходило в кабинете мужа, провалами в памяти не страдаю.

Взглянув в глаза следователя, произнесла следующее, внимательно следя за его реакцией:

— Мне бы очень хотелось увидеть результаты медицинского освидетельствования, ведь оно служит утверждением, что я принимаю наркотики? Ах да! Меня вчера очень тщательно осмотрела ваша сотрудница. Если я колю наркотики, то на моем теле должны быть следы от многочисленных инъекций. Она их видела, это зафиксировано? Куда я там их вводила? В вены рук, ног, куда еще их колют? Один такой прокол точно должен быть, ведь как-то героин должен попасть в кровь? Я и сама пыталась посмотреть, ничего не заметила, да еще ваши комары добавили расчесов на коже.

Но укус комара отличается от укола в вену, можно отличить наметанному глазу ваших сотрудников. Тем более, они проводили личный осмотр вчера, а я сама только сегодня утром. А что укол был, я, полный дилетант в этом деле, не сомневаюсь, — больно поганое состояние вчера было.

Мой адвокат тут же встрепенулся, но покосившись в сторону следователя, так ничего и не сказал.

Я же продолжала свой монолог:

— Заявляю требование о занесении в протокол моего заявления о плохом самочувствии. Также прошу назначить комиссию, которая даст заключение на предмет моей наркологической зависимости и состояния организма после многолетнего его употребления по утверждению заявителя Алексея Варламова и вот этих бумажек, якобы свидетелей. Я же имею на это право?

— Зачем же вы так, Полина Антоновна? — наконец-то подал голос следователь, — Поймите, мы вам с Валентином Константиновичем не враги, просто пытаемся с вами побеседовать и объяснить, в какую неприятную историю вы попали. И подсказать, как с наименьшими потерями из нее выпутаться. Вы же понимаете, что сейчас у вас только один выход?

— И какой же?

— Во всем содействовать следствию по делу, признать свою вину и просить мужа о ходатайстве перед судом смягчить вам наказание. Вы воспитываете малолетнего сына, возможно суд учтет это обстоятельство, и до его четырнадцати лет согласится на отсрочку приговора.

— Как все ваши слова сочетаются с тем, что мне только что зачитывал адвокат? Что мой муж собирается по суду отобрать у меня сына, как у наркоманки? Суд тоже это все учтет?

Следователь задумался на несколько секунд, но все же ответил на мой вопрос:

— Так поэтому я и говорю, что очень много сейчас зависит от вашего мужа! Поймите, надо договариваться, идти навстречу и пытаться всеми способами смягчить вашу участь и убавить конечный срок по приговору. За решеткой женщинам тяжело, там каждый день за неделю покажется. И если есть возможность получить вместо пяти лет только три, то за это надо хвататься.

— Вот теперь мне все понятно! Андрей Васильевич, а вы не боитесь, что я подам жалобу на ваши действия? Вы так уверены в своей непогрешимости? Или в вашем воображении я уже приговорена и сижу за решеткой, откуда нелегко достучаться до правосудия? А где проходит наша беседа? Это какое-то специальное помещение? Я на допросе?

— Это просто беседа адвоката с подзащитным. Ваш адвокат пригласил меня на ней поприсутствовать.

— Мой адвокат? Вот этот? В нарушение всех действующих постановлений и законов? Прошу вас незамедлительно предоставить мне текст всех статей уголовно-процессуального кодекса и прочего, где лично смогу все это прочитать. А до этого, я отказываюсь играть роль преступницы в спектакле, который вы разыгрываете по чьей-то указке. Может, удовлетворите мое любопытство, по чьей же? Нет, не хотите? Тогда не скажу ни слова вот с этой минуты. Я не могу продолжать, ввиду того, что нахожусь в тяжелом психологическом состоянии, в своего рода стрессе. Вы добили мою психику своими показаниями соседей.

— Полина Антоновна, вы хорошо подумали над своими действиями? Вы усугубляете свое положение и делаете его хуже. Ваше нахождение у нас может затянуться, и вы попадете домой гораздо позднее.

— Вот так и думала, что вы тут специально меня держите! Что ж, готова посмотреть, как далеко вы можете зайти, но сотрудничать с вами больше не хочу, — что бы я ни сделала, вы будете следовать своему плану.

И вот я вновь в своем знакомом бомжатнике, в который вернулась после того, как демонстративно «закрыла» рот, и упорно его не открывала на все попытки меня разговорить.

Смешно, но как эти люди старались отрабатывать полученные денежки! Прекрасно понимаю, что за бесплатно так не «роют землю», добиваясь нужного результата. Только деньги, большие деньги, сподвигнут приложить массу усилий, чтобы клиент остался доволен и оплатил обещанное.

Особенно адвокатишка, вот кто соловьем заливался, показывая, как он печется о моем плачевном состоянии. И беспрестанно подпихивал при этом какие-то бланки, которые немедленно надо подписать, и тогда до суда меня никто не побеспокоит, буду дожидаться его дома, в привычных и комфортных условиях.

Поняв, что я не собираюсь ставить подпись, меня вернули в комариный рай с синими стенами.

Правда, совсем ненадолго. Не успела подумать о том, как заставить этих гадов меня накормить, потому что желудок в конвульсиях прилип к позвоночнику, как к родному, громко жалуясь на нерадивую хозяйку, за мной неожиданно пришли.

На этот раз меня привезли в ИВС, именно так на мой вопрос ответили принимающие, и видя, что я не понимаю, расшифровали странную аббревиатуру, как изолятор временного содержания, где я буду дожидаться окончания срока своего «ограничения свободы». Опять передача сопроводительных документов, опрос, тщательный личный досмотр, фотографирование и душ, которому я радовалась, как ребенок. Кто умывался в общественном туалете полиции холодной водой без мыла и зубной щетки, слыша за дверью шаги конвоира, тот поймет мою радость от сего нехитрого действия. И, наконец-то, мне предложили поесть, правда из всего обеда, а потом и ужина, я смогла запихнуть в себя немного бурды под названием «суп», и капустное второе блюдо непонятного рецепта, но после суточной голодовки и такая еда меня обрадовала. Да два ломтя хлеба с тонко размазанными кусочками спреда. Хорошо хоть, кипятка наливали вволю, и соседка поделилась пакетиками с чаем. Да, негусто кормят сегодняшних задержанных всех мастей, но все лучше, чем ничего. Глядя, как жадно наворачивает капусту соседка, поинтересовалась, сколько она здесь находится, и оказалось, что отбывает здесь административный арест уже десятые сутки за драку с сожителем. Никогда бы не подумала, этакая приличная на вид женщина. Бедная, вон как оголодала, если подчистила все со своей тарелки. Но чужие дела меня мало интересовали, после утоления нужд тела, мной опять овладели невеселые раздумья.

Алексей, мой муж, но теперь уже не любимый… Все случившееся разом положило конец отношениям, наивным мыслям, мечтам, глупым желаниям о любви и тихом семейном счастье.

Разбил он любовь, как ненужную вещь, небрежно выпустив из рук и бесстрастно наблюдая, как та летит и, столкнувшись с действительностью, разлетается на множество мелких осколков, которые не склеить, а только собрать, тщательно подметая веником на совок, чтобы не оставить ни кусочка, о который можно пораниться. Я даже была благодарна ему за то, что своим поганым веником он разом избавил меня от иллюзий о себе, ведь те, несмотря ни на что, еще пытались зацепиться за все еще сомневающееся сердце. Этот мужчина теперь чужой, враг, который преследует, чтобы отобрать сына и лишить всего остального. Который готов на подлость и ложь, и я не знала, на что он еще может пойти ради своей выгоды. Как избежать ловушек, которые ждут меня впереди, где заручиться необходимой поддержкой, к кому за ней обратиться? Рядом никого, кому могла бы довериться в таком деликатном деле. Дура, как могла так раствориться в Алексее, что не заметила, как постепенно становится пустым мой мирок, а привычное окружение составляет сын, отец, Алексей и Марго. И теперь я осталась совершенно одна с подступившей бедой.

На крыльцо ИВС я вышла в десять часов утра и сразу поехала домой. Слава богу, что деньги не пропали, при выходе с отсидки все вещи, бывшие при мне в момент задержания, скрупулезно выдали по описи. Времени было мало, поэтому домой решила ехать только на такси, благо вот оно, родимое, притормозило около меня, стоявшей на обочине и машущей характерным жестом, знакомым таксистам всех стран и народов.

Сейчас было одно желание — привести себя в порядок и рвануть в офис к Алексею, чтобы вытрясти душу из этого поганца! Где был мой сын, мой Егорка? Как эта сволочь могла так поступить?

Как назло, за эти двое суток мой телефон сдох без подзарядки (и до этого был на грани), поэтому позвонить подонку не могла. А может, даже лучше, что разрядился, я могла и не сдержаться, наговорив лишнего. Нельзя поддаваться эмоциям, нужно сначала узнать, где мой сын, удостовериться что с ним все хорошо и, наконец-то, забрать его, а потом уже разбираться с мужем. Позвонить нашему адвокату, который вряд ли был в курсе махинаций Алексея, а потом последовательно разбираться с остальным. Сейчас первоочередное — мой ребенок.

Открыв дверь, я ахнула от удивления. В коридоре была беспорядочно разбросана обувь, вперемежку с верхней одеждой, моей и сына. Тот же беспорядок был практически в каждом жилом помещении, особенный бедлам в комнате Егорки, где словно прошелся ураган, оставив после себя настоящий погром. Открытые шкафы с выдвинутыми ящиками, часть одежды и игрушек из них, небрежными кучами лежали на ковре. Сорванная дверца книжного шкафчика с любимыми книжками-сказками сына, которые я с удовольствием читала Егорке каждый вечер, несмотря на то, что он их знал почти все наизусть. А еще часто поправлял, когда, устав к концу дня и стараясь немного схитрить, я пропускала кусочек, стремясь побыстрей закончить сказку:

— Мама, ты забыла плочитать пло Жучку! Без Жучки они никогда Лепку не вытянут. Читай по полядку!

И я, зевая, продолжала читать в сотый раз сказку о Репке, пока мой маленький мужчина не засыпал крепким сном.

А сейчас взгляд цеплялся за пустые места в книжных рядах, автоматически отмечая отсутствие той или иной книги. Вон в кроватке не было любимого Егоркиного зайца, его «мягонькой» подушки и «не кусачего» одеяльца, не стояли привычно домашние тапочки. Такое ощущение, что в комнате в большой спешке собирали вещи сына. Отсюда и такой бедлам. Но добило меня не это, а то, что на белом ковре, который я всегда очень тщательно пылесосила, зная, как сын любит играть и ползать на нем, отчетливо виднелась цепочка грязных следов от мужских ботинок. Как надругательство над всей моей прошлой жизнью, эти грязные следы прошлись по моему разбитому сердцу, которое и так из последних сил справлялось с тем, что мне пришлось пережить в последнее время. Все, что я любила и берегла, было вывернуто наизнанку, даже квартиру опошлили грязью.

Слезы сами полились из глаз, и я даже не пыталась с ними справиться. В конце концов, маленькая хрупкая женщина имеет право немного расклеиться, слишком много горестей внезапно свалилось на мои плечи. А опереться не на кого, только на себя. Вот и реву, жалея себя, бедную и несчастную, обиженную и преданную в очередной раз. Никто не запрещает эти минуты слабости, нервную систему надо приводить в порядок хоть таким способом.

Выплакавшись, я поднялась и отправилась в ванную комнату, чтобы немного привести себя в порядок, сменить одежду и бросить в короб ту, что была на мне. Мне везде мерещился этот камерный запах, заставляя принюхиваться. По крайней мере я надеялась, что просто мерещился, но принять душ мне не помешает. Взглядом провела по полочкам и снова заметила отсутствие детских принадлежностей. Алексей не заморачивался и сгреб все одним махом. Значит, забирал сына надолго, чтобы без привычных вещей Егорка не капризничал.

Приведя себя в порядок, я решила выпить кофе, и параллельно по-быстрому перекусить. Зайдя на кухню, мне в голову пришла внезапная мысль, заставившая остановиться и сменить маршрут движения: «А где сейчас может быть Егорка?». Обычно днем он бывает в садике, может и сейчас там? Какой смысл Алексею срывать его с привычного места, если еще ничего не решено? Конечно, маловероятно, что он успел перевести его в другой садик. Надо срочно проверить, вдруг мне повезет, и сын окажется в группе? Может, Алексей еще не знает, что меня выпустили? Такой шанс упускать нельзя! Рука привычно потянулась к ключнице за брелоком с ключами от машины, но на привычном месте их не оказалось, как и самой машины на автостоянке. На мой вопрос к охраннику, кто выпускал машину, паренек ответил, что последний раз видел за рулем моего мужа Алексея, после этого машина на стоянке по документам не появлялась. Вот муженек, и здесь расстарался, оставил меня без колес! Придется вспомнить забытый общественный транспорт и такси, а дальше подумать, придется ли покупать новую машину.

В садике сына не оказалось. Воспитательница сказала, что последний раз Егорку забирал отец вместе с красивой женщиной, которую малыш радостно называл «тетя Марго» и кричал, что они сейчас поедут к маме. Муж предупредил, что всей семьей мы собрались поехать в отпуск, поэтому в ближайший месяц ребенок не будет посещать детский сад. Воспитательница даже напомнила Алексею о необходимости после отпуска принести справку от врача, подтверждающую, что малыш после длительного отсутствия здоров и может посещать группу. И сдать ее медработнику в первый же день.

Час от часу не легче! И что мне теперь делать? Где искать сыночка, моего ребенка, которому, я была уверена, я очень необходима. Надо ехать в офис, может узнаю что у самого Алексея, дозвониться до которого мне так и не удалось. Ладно, мерзавец, поговорим на месте! Только, кажется мне, что нет тебя на фирме, но не будем спешить, узнаю все на месте, а потом и решать буду.

В офисе меня ожидал очередной сюрприз от мужа. Оказалось, что он два дня как в отпуске, мало того, мое появление очень удивило его секретаршу, так как та была уверена, что мы всей семьей отдыхаем на Бали, потому что сама заказывала нам путевки, а затем и билеты по просьбе мужа.

Один из них был точно на меня, а второй на Егорку.

Поблагодарив ее за информацию, с бесстрастным лицом зашла в свой кабинет, где и села на стул, чтобы обдумать полученные сведения. Неужели Алексею каким-то образом удалось вывезти сына за границу? Без разрешения матери, то есть меня, это практически невозможно! По крайней мере, еще неделю назад, я была бы в этом абсолютно уверена. Но не сейчас, за короткий срок отчетливо поняла, в какой стране мы живем, и что могут большие деньги там, где все продается и покупается. Просто у людей, падких на деньги, всегда на все есть своя цена. Для кого-то она достаточна в гривнах, с кучей нулей после заветной циферки. Кто-то покупается за доллары и евро, с той же неизменной кучкой ноликов на чеке. А кому-то достаточно и вожделенного участочка земли с домиком, в давно облюбованном месте, являющейся заветной мечтой данного индивида, готового нарушить закон или закрыть глаза на это нарушение. Подумаешь, ведь и знать не будешь того человека, судьба которого разобьется от этого нарушения. А заветное счастье, вон оно возвышается под боком, радуя сердце своей осязаемостью!

Сиди не сиди, а время шло незаметно, и я решила позвонить из офиса своему адвокату. Как и предполагала, он не был в курсе последних нерадостных новостей. Мало того, оказывается, только вчера Алексей сам ему звонил, чтобы предупредить о нашем общем отъезде на отдых за границу. Всех предупредил, кроме меня!

— Аристарх Вениаминович, а может ли муж без моего согласия вывезти Егорку за границу? Ведь это же невозможно, так?

— Эх, деточка, сейчас все возможно, были бы деньги. Без разрешения одного из родителей вывезти ребенка можно за границу в нескольких случаях, в том числе и на ПМЖ. Ты же прекрасно понимаешь, в какой стране мы живем. А Алексей, видимо, продумывал все давно и мог обойтись без твоего разрешения. Тем более при наличии у Егорки загранпаспорта. Значить и доверенность с твоим разрешением мог заполучить. Вы с сыном неоднократно уже выезжали за границу раньше на отдых? И образцы твоей подписи у него явно есть. Так что при желании все остальное — дело техники.

— Аристарх Вениаминович, боюсь, что Алексей поступит еще проще. Есть у мужа доверенность на вывоз сына за границу. Я сама ее оформляла. Доверенность со сроком действия девяносто суток, то есть действующая еще минимум сорок-сорок пять суток. Вы же помните, что четыре недели назад Алексей возил Егорку в парижский Диснейленд. Мы сначала собирались вместе, малыш столько мечтал об этой поездке, но не получилось, мне нужно было обязательно присутствовать на этом чертовом Совете акционеров как держателю контрольного пакета акций. Черт, да если бы я знала, к чему это проведет! Билеты и места в отеле были заказаны, вся поездка панировалась всего пять дней. Приспичило им перенести сроки этого собрания, я бы успела вернуться без проблем. Кто знал, что шунтирование Николаю Александровичу перенесут тоже на неделю. Но его здоровьем никто рисковать не собирался, даже вопроса не вставало. А без генерального директора концерна кто будет проводить. Так совпало по-дурацки все. И так ужасно все складывается сейчас!

— Полина, это в корне меняет все дело. Если я правильно понял, то сейчас на руках Алексея весь действующий пакет документов, разрешающий ему без проблем вывезти сына за границу. Ты уверена, что он действительно собирался на Бали в отпуск? Не удивлюсь, если у него противоположные планы. Возможно, это только предлог, чтобы запутать следы? Это пока еще документы ребенка всплывут в стране, где он может осесть. Вряд ли собирался возвращаться.

Розыск детей, как правило, длится годами и не всегда приводит к успешным результатам. Так что, Полина, успокоить тебя в этом отношении мне пока нечем. Боюсь, что это еще не все сюрпризы, которые оставил твой муж. Не зря покойный Антон не любил его. Он подлецов вычислять умел и своей интуиции доверял, но уберечь тебя от одного из них так и не сумел.

Все сказанное обрушилось на меня ледяным потоком паники. Как такое может быть, чтобы Алексей без проблем вывез сына за границу? И что делать, если это так? Где и как мне искать Егорку? Что нужно предпринять для этого в первую очередь? Что переживает мой сын? Не так же просто у меня на душе кошки когтями скребут? Нет, не кошки, а дикие тигры лапами разрывают грудную клетку. И хотя в телефоне я слышала спокойный, умиротворяющий голос Аристарха Вениаминовича, понимала, что паника захватывает душу и я готова выть в голос от бессилия.

— Полина, вы слышите меня? Не надо так переживать, еще не все потеряно. Успокойтесь, если с вами что-либо случится, сыну это не поможет и только сыграет на руку Алексею. Я сегодня же по моим каналам постараюсь хоть что-то узнать. А вы поезжайте домой, отдохните и наберитесь сил.

А завтра, во второй половине дня, приезжайте ко мне, мы с вами обсудим и выработаем тактику поведения, может все и не так страшно, как кажется сейчас. Не нужно давать лишние козыри в игре вашему мужу. Попробуем сначала понять, чего же он хочет.

Я понимала правоту Аристарха Вениаминовича, но все его правильные слова не доходили до моего, охваченного паникой мозга, так как я отгородилась стеной отчаяния от окружающего несправедливого мира. Как я могу отдыхать, зная, что моему малышу сейчас плохо, что он тоже в непонимании от разлуки с мамой. Я тонула в беспомощности, не зная, что предпринять в сложившейся страшной ситуации. Этого не должно было случиться, но почему-то случилось, и я чувствовала себя пойманной рыбой, по злой прихоти рыбака, лишившейся привычной среды обитания, выкинутой на сушу и оставшейся беззвучно задыхаться от недостатка кислорода. Кто поможет и услышит мои мольбы о спасении сына, когда теперь я смогу снова ощутить его тельце в своих руках, увидеть улыбку на сияющем личике и почувствовать себя только от одного этого счастливой, без оглядки на все, что с нами произошло. Только мать, которую так бесчеловечно разлучили с ее малышом, может ощутить все грани отчаяния, которые терзали меня сейчас.

Я задыхалась в кабинете, поэтому вышла на улицу, чтобы на воздухе немного прийти в себя. Надо пройтись, мне всегда лучше думалось при ходьбе, в толпе людей, спешащих по своим делам, и не замечающих меня в общей массе. Я приобрела эту привычку после смерти папы, когда пыталась таким образом справиться с депрессией. Вот и сейчас я шагала в толпе, обдумывая, как вести себя, если Алексей все еще в городе. Может, стоит проехать к Марго, вдруг он там с Егоркой? Или обзвонить гостиницы, хотя вряд ли они еще в городе. Позвонить в аэропорт и узнать, были ли они на регистрации рейса? А может, проще сразу проехать туда, вдруг по телефону мне не дадут такие сведения?

Размышляя таким образом, я машинально смотрела по сторонам и вдруг увидела вывеску кафе, которое мне напомнило, что я так и не перекусила дома, как хотела. И сейчас крайне желательно поесть нормальной горячей еды, которой не видела больше двух суток. А сейчас поняла, что просто умираю от голода. Да, надо зайти, тогда хоть одной проблемой станет меньше.

Заведение оказалось вполне приличным и, видимо, популярным, так как почти все столики в зале, декорированном под французское кафе, были заняты. Найдя неподалеку свободный столик, я присела за него и дождалась официанта, который принес мне меню. К слову, меню вполне меня устраивало, я выбрала себе курицу по-французски и кофе с шоколадным круассаном. Вкусно и сытно, вполне достаточно, чтобы утолить свой голод. И махнув на все рукой, решила немного расслабиться, чтобы убрать это паническое дрожание внутри. Рюмка мартини совсем не помешает, поэтому, когда принесли заказ, первым делом лихо опрокинула в себя алкоголь. Что оказалось очень большой моей ошибкой. Притихший, в ожидании еды желудок решил, что после всех предыдущих издевательств над собой, алкоголь даже в таких мизерных количествах мне противопоказан. Поэтому все, только что выпитое, горьким комком подкатило назад к горлу, меня резко затошнило и, если я сейчас же не удалю из организма эту мерзость, здесь и сейчас, произойдет большой конфуз.

Мне срочно нужно в туалет, пока не опозорилась прямо за столом, на глазах у многочисленных посетителей кафе. Время то обеденное, почти все места заняты, еще не хватало испортить аппетит и им тоже. Пусть стошнит в туалете, там, где никого нет, кроме меня. Боже, я согласна даже на то, что там кто-то будет, но только не здесь! Нужно успеть добежать, поэтому, рывком поднялась, прижимая правую руку ко рту и немного наклонившись от все больше подкатывающего комка горечи, быстро шла к спасительной двери в фойе кафе, в этот прохладный полумрак, в глубине которого расположены туалеты для посетителей заведения. И с размаху налетела на мужчину, спешащего мне навстречу и говорящего по телефону, который от моего резкого толчка и вылетел из руки владельца, чтобы с противным звуком удара приземлиться на мозаичный плиточный пол…

— Пипец трубке, Олег! — услышала я голос слева от себя и, подняв голову, поняла, что влипла по самые уши и даже выше, с головой, потому что путь с боков мне преградили две шкафообразные фигуры, от мощи плеч которых ширина коридора как бы сузилась до минимальных размеров, а в оставшиеся рядом щели не просочиться даже моей субтильной фигурке.

Прямо надо мной, раздувая от злости ноздри, навис разгневанный мужчина, который буравил меня черными глазищами, буквально охватывающими меня взглядом так, что я передернула плечами, ощутив волну холодного гнева, окружающего его фигуру. Да меня сейчас просто расплющит от его энергетики! Ой, мамочки, только бы телефон не пострадал, мне не жалко денег, не в них дело, но это же бандюги какие-то!

— Ты, коза, совсем оборзела? Что прешь, как танк на окоп, никого не видя! Куда ты несешься, курица безголовая? Ты знаешь, сколько такой телефон стоит? Год не расплатишься! И ты сорвала мне нужный разговор, а это гораздо важнее! — с этими словами он жестким захватом вцепился пятерней в мое предплечье и дернул поближе к себе. Вот точно синяки останутся от такой волчьей хватки.

— Мужчина, не трясите меня, мне и так нехорошо! Пожалуйста, дайте мне пройти в туалет, мне плохо, меня тошнит. Освободите дорогу, я долго не выдержу!

— То есть для тебя сейчас желание пописать важнее меня? Да ты, коза, понимаешь на кого рыпнулась? Смотри сюда, когда я с тобой разговариваю! Пойдешь, когда отпущу, после окончания разговора, поняла? Ты кто такая?

— Это вы, мужчина, не понимаете, что делаете себе только хуже, пропустите же скорее, ну пожалуйста! — прерывистым голосом попросила я, понимая, что сдерживать тошноту становится все труднее. — Давайте, мы поговорим потом, вы тут подождите, я сейчас, быстро, вам даже не придется долго ждать! Я очень быстро, вот увидите!

Громкий смех раздался сразу с двух сторон.

Я с надеждой подняла глаза, чтобы со страхом увидеть быстро багровеющее лицо мужика, он смотрел на меня как лев на кролика, который вопреки жанру взял и заговорил, перепутав тем самым шестеренки в мозгу хищника. И этот хищник тянул ко мне свои огромные ручищи, с явным намерением вцепиться. И он вцепился клещом, еще и тряхнул со всей дури.

Икнув с перепугу и чуть не прикусив собственный язык, я не смогла справиться с последствиями толчка, и, так давно рвавшееся на белый свет содержимое желудка художественной кляксой украсило лацкан и плечо темно-синего, явно сшитого на заказ элегантного костюма владельца.

Наступила пугающая тишина.

— Олег, я не понял? Это что сейчас было? Ее на тебя стошнило? На тебя? Любимца баб? Которые пачками на тебя вешаются? Вот эту мелкую сявку? Скажи кому, не поверят! И свидетели есть! Это чем же ты ее так допек? — и громила разухабисто мне подмигнул.

— Заткнись, Семен, тебе никто слова не давал! Давно с разукрашенной мордой не ходил? Сам разберусь с этой пигалицей! — зарычал незнакомец и обратил свой взор на меня: — Так, кукла, сейчас быстрым бегом скачешь в туалет, берешь полотенца и живо убираешь все, что натворила с моим пиджаком. Живо пошла ногами! И только попробуй спрятаться там! Я тебя и со спущенными трусами с толчка сдеру. И тогда тебе точно плохо будет!

Я стрелой метнулась по направлению к туалету, чтобы исполнить грозное приказание. Все мысли мигом улетучились из моей головы кроме одной: «Вот и нашла ты, Полина, больших приключений на свою пятую точку! Мало тебе было неприятностей, теперь еще и это расхлебывай. Блин, ну что так не везет-то?!»

Глава 8

— Семен, заверни к Макару, хоть пожрем по-человечески, а то с утра маковой росины во рту не было! Как раз недалеко катаемся от его кафешки.

Я был зол! Васильев опять крутился как уж на сковородке, юлил, лебезил, придумывая очередную причину, чтобы сдвинуть сроки и оттянуть окончательное подписание сделки. Давить на него не хотелось, у старика больное сердце, но и уступать я был не намерен. Больно удачно расположены эти три бензоколонки, и доход с них был достаточно неплохим. Да и знал я, что Васильев за моей спиной потихоньку договаривается о продаже с Харанским, ведь непутевый сынок опять в крупном проигрыше. Балбес великовозрастный, картежник и наркоман, так и сведет отца в могилу. Тот половину своего капитала спустил на «забавы» единственного сына, а толку? Старик по его милости с трудом два инфаркта пережил, а сынок в очередной лечебнице как на курорте, «пролечится» и опять за кокаин. Наследничек, бл*дь! Случись что, за неделю бизнес папаши спустит тому, кто больше предложит. И пох*р ему, что передел в городе начнется! Лишь бы кокаин не заканчивался, и к карточному столу понтово с очередной шмарой подкатиться. Надо с Дмитрием перетереть этот вариант, многие захотят на халяву урвать кусок и упрочить свое положение. Тот же Харанский свои клешни потянет. Хрен им всем! Мне не нужны его люди в моем городе, не позволю себя переиграть даже в такой малости. Не по чину мелочевкой баловаться, но чтобы утереть этому мордатому нос, я готов немного поступиться принципами.

Давно хотели свою сеть бензоколонок в городе развить, вот начало и положим. Представляю реакцию Харанского, когда поймет, что его опять поимели! Да и жмот он, много не даст, нет у него сейчас достаточной суммы, все вложил в свою последнюю покупку, но как упорно, сволота, цепляется за каждую попытку влезть, неужели готов со Смотрящим столкнуться? Не замечал раньше за ним такой прыти, надо присмотреться, с чего борзеет? Что я мог упустить? Решено, позвоню Трофиму, пусть людишек напряжет, потопчутся за Харанскими парнями пару недель, может что нароют.

Набрав Трофима, попросил его внимательно приглядеться к окружению вечного конкурента. И только хотел продолжить разговор, как в тело со всего размаха впечаталась незнакомая девушка, да так, что телефон мгновенно вылетел из руки и упал на кафель, что привело меня в ярость! Кто посмел так бесцеремонно прервать разговор? Я еще не все сказал! Какая-то пигалица пытается качать права, требуя немедленно пропустить ее в туалет. Требует у меня!!! Эта курица безголовая говорит, даже не соизволив на меня взглянуть, и головы не подняв. Что за беспредел со стороны простой девицы? Кто такая, с чего смелая? На первый взгляд ничего особого, одежда простая, но явно лейбовая. Джинсы, кроссы, прикольная футболочка, хвостик на затылке. На вид двадцать три-двадцать пять лет, пацанка совсем. Вроде без макияжа, но кто их сейчас разберет? Моя нынешняя кукла может полтора часа мазаться и выйти, как она говорит «с естественным мейкапом». Может и эта…, того…, приверженка натурального? Так я тут, очень даже натуральный «натурал». И нечего штукатуриться, раз натуралка.

А пигалица все говорила, просила, уговаривала сдавленным голоском, и старалась бочком просочиться мимо меня. Э, милая, куда? Не застрянешь? Со стороны ребят раздался хохот, для них тоже непривычен ход событий, и они ржали от души, что не добавляло мне настроения.

Особенно усердствовал Семен. Нашел клоуна, смешно ему, рот до ушей растянул и грохотал басом так, что за километр слышно. Придурок сорокалетний. Девчонка не унималась все, качала права, наскакивая на меня, и чуть не впечатываясь в тело. А фигурка то ничего так, глаз есть на что положить, хоть и маленькая еще. В другом месте и при других обстоятельствах, я бы с ней замутил на пару ночей, разложил бы на кровати и показал небо в алмазах. А потом еще и еще раз, пока тело не станет пустым и расслабленным, перекачав всю сексуальную энергию в женское тело. Я реально представил, как она лежит подо мной, потная и дрожащая, с распухшими влажными губами, которые кусала, пытаясь сдержать вырывающиеся под моим напором стоны, со спутанной копной шикарных волос, намотанных на мою руку, чтобы не могла отодвинуться в сторону даже на сантиметр. Как потом пальцы другой руки перебирают темные локоны, прикасаются, играют бережно с волосами, даря им нежную чувственную ласку. Как всматриваюсь в ее лицо, в блестящие от только что пережитых оргазмов глаза, бессовестно шарю жадным взглядом по ее обнаженному телу, желая оставить губами засосы, как метки на каждом сантиметре ее зовущего голого тела. Чтобы потом ходила только в закрытой одежде и не могла раздеться ни перед кем другим, зная, что все поймут, чем она занималась в недавнее время, как ее накрывало так, что она была готова на все, лишь бы получить свое удовольствие. И кому принадлежит. Душой и телом.

А что тело у нее шикарное и очень отзывчивое, я понял сразу, стоило только взглянуть на нее. На таком теле, как на дорогом инструменте можно сыграть прекрасные мелодии, впитывая их в себя, настраивая умелыми пальцами, и ведя партнершу за собой все выше, и выше. Я универсал в таких чувственных играх. И играл бы с ней в унисон, с желанием и вожделением, заставляя выгибаться до предела, на грани человеческих возможностей, чтобы, впуская глубже, получать больше, до исступления, до судорог, забывая себя и окружающий мир, исчезая из него вместе с ней. С пересохшим горлом и неровным дыханием поднимаясь вверх, в космос, вопреки всем законам притяжения. И снова обретать физическое тело, очнувшись на смятых и мокрых простынях, где только я и она, чтобы начать сначала новую грешную мелодию.

Такая маленькая и хрупкая, но хотел не защищать, а подчинять и завоевывать, ловя каждый миг, когда, сдаваясь зову собственного тела, она обхватывала бы меня своими ногами, прижимаясь так тесно, что чувствовался бы каждый миллиметр солоноватой кожи. То, как густые длинные ресницы касаются меня, словно крыльями неведомой бабочки, зажигая в крови адреналин и желание. Уловить дрожь тела, когда жадный язык коснется кожи в одном из многих чувствительных мест, и услышать в награду еле слышный стон сквозь грохот пульса в висках.

Я смотрел на нее и чувствовал, что глубоко внутри нарастает крик. Хотелось схватить девчонку в охапку и заслонить от взглядов Семена и Михаила с предупреждающим рыком: «Не сметь! Моя!».

Пигалица, почти на голову была ниже меня, тонкая и гибкая, как яблонька. И пахла так же, запах такой, какой бывает от яблок, когда они созрели и вот-вот упадут на землю. Если поймаешь, падающий в этот момент плод, разломишь руками, то увидишь внутри коричневые зернышки и сочную мякоть, поблескивающую крапинками сока в лучах осеннего солнца. И, вгрызаясь в эту сочность, почувствуешь себя вернувшимся в детство, в тот миг, когда выбегал в сад, чтобы набрать по просьбе матери яблок на пироги, и заодно выбрать себе самое красивое и сочное. Яблоки имели вкус дома, счастья. И сейчас я чувствовал, как яростно раздуваются мои ноздри с одним желанием: впитать этот заманчивый запах, запах нагретого за день яблочного дерева, сочного яблока с кисло-сладким вкусом, поглотить его весь, чтобы ни с кем не делиться. Самому мало.

Может, у нее духи такие, с яблочными нотками? Или шампунь для волос, которые так соблазнительно выбиваются прядками из небрежно затянутого хвоста. Ого, какой же длины ее волосы, если даже сейчас достают до середины аккуратной попки. Член резко дернулся в брюках, стоило мне только представить, как она стоит, одетая только в облако каштановых волос, и чувственно облизывает губы своим маленьким язычком. Почему-то я знал, что губы девчонки, как и рот, тоже имели вкус спелого яблока. Хотелось немедленно убедиться в этом, чуть прикоснувшись, а потом резко смять жестким требовательным захватом. Чтобы вздрогнула от неожиданности, и сама приоткрыла рот, приглашая распробовать наш первый поцелуй. Рот мгновенно наполнился слюной, как будто наяву раскусил яблоко и сок струйками оросил мне небо.

Да, я всегда любил яблоки. Именно побольше яблок просил тетку положить в передачи, не понимая, как можно их заменять заморскими апельсинами, мандаринами или лимонами. Это же свое, родное, домашнее. Магазинные яблоки так не пахли и вкуса не имели, как будто живое, натуральное заменяли на восковую подделку.

Черт, вот это ощущения! Что, на хрен происходит? Откуда такая реакция на незнакомую девчонку, которая стоит рядом и ощутимо жмется под моим пристальным взглядом, как будто ей стало очень холодно? Вон, даже мурашки выступили на коже. Может, ей плохо и знобит?

Что-то начало просыпаться в моей очерствевшей душе, такое непонятное, незнакомое и пока неуловимое, совсем непривычное, чему совсем не место там, куда оно стремится попасть. Мое животное начало, вкупе с физической силой, почувствовало в ней родную душу? С чего бы? Что мне, баб мало? Светка моя свое дело хорошо знает, всегда от нее ухожу на трясущихся ногах, выжатый до последней капли.

Так, мужик, кажется, тебя повело совсем не туда, и из глубокого темного колодца, очерствевшей под гнетом лет души, наружу торопливо выбирается восторженный студент-ботан, готовый сочинять стихи о любви своей случайной подружке на ночь. Ты еще жив, романтик недоделанный? А я давно тебя похоронил, после того как сука-жизнь проехалась по тебе и твоим юношеским идеалам, тяжелыми стальными шипами реальности, раздирая тело и внутренности на кусочки. Чтобы потом, по живому, без обезболивания и наркоза, сложить и сшить их иглой с ниткой в той последовательности, какую сама и выбрала. И безжалостно бросив то, что получилось, в тюрьму, с металлическим лязгом закрыв эти двери, отрезая тем самым последнюю надежду на выживание.

Пора ставить эту девчонку на место и показать с кем она имеет дело. Да со мной серьезные мужики боятся заедаться по мелочи, а какая-то шавка, козой скакать смеет. Оборзела дура от безнаказанности, совсем чувство самосохранения отсутствует?

Я крепко взял ее за плечи и тряхнул, собираясь сказать, чтобы смотрела на меня, когда говорю. Но только я открыл рот, как случилось совсем из ряда вон выходящее — девчонка жалобно икнула, словно захлебываясь под водой, и заблевала меня, как последнего идиота. Мой новый костюм от Sheppard, купленный только неделю назад. Да что не так с этой девчонкой? Просто ходячая катастрофа какая-то! Я стоял в этом коридоре меньше пяти минут, а она за это время умудрилась нанести убытков на сумму, какую не каждый менеджер среднего звена в месяц заработает. Да весь нынешний наряд на этом ходячем недоразумении меньше стоит. Это что за феномен такой со смазливой мордашкой? Может, подстава какая, очередная программа приколов, и сейчас выскочит какой-нибудь придурок с камерой?

Но, посмотрев, как на глазах бледнеет девчонка, кажется, готовая хлопнуться в обморок от страха, понял, что той явно не до розыгрышей. Да и мужики посерьезнели и профессионально подобрались не просто так. Семен так даже два шага вперед сделал и руки выставил, чтобы успеть подхватить, если действительно в обморок хлопнется, а перед этим пытался отвлечь ее, хохмя не по делу. Не нравился мне Семен со своей заботой, совсем не нравился! Разукрашу я его морду наглую при первом же удобном случае. Пялиться-то чего? Забыли зачем в кафе шли? И, решив взять инициативу в свои руки, пристальным взглядом напомнил мужикам, кто здесь главный.

Поняли, бесстрастно застыли рядом, пока я выговаривал пигалице, заставляя исправлять дело ее рук. Смотрел, как она бегает в туалет и обратно, пытаясь исправить последствия произошедшего, отмечал ее плавные повороты головы и плеч, стройные длинные ноги, наблюдал за ловкими движениями, как она осторожно убирает влажными полотенцами разводы на костюме, и понимал, что влип по полной. С этих самых минут, когда крошечные дрожащие пальчики девчонки ощущались через несколько слоев ткани, возбуждающим током крови, несущимся только в одном направлении — в пах, к тому самому органу, которому сейчас надо лежать и никак не заявлять о себе. Иначе произойдет катастрофа, почище только что случившейся с незнакомой девицей, и тогда уже в туалет за рулоном бумажных полотенец побегу я. Осознание причины разозлило, как и то, что я наконец-то распознал запах, что шел от моего испачканного костюма.

Стойкий запах алкоголя. Эта малявка пьяна, оттого такая и борзая? Да это же явный косяк! Меня облевала малолетняя пьяная деваха, перебравшая с обычной нормой, и пьющая средь бела дня?

А я тут сантименты развел?!

— Проследи за ней, и как только закончит приводить себя в порядок, веди в зал! Будет артачиться и сопротивляться — за шкирку, и на плечо! И все равно, в зал, — я с ней побеседую! — приказал я охраннику, и тот лишь кивнул, давая знак, что понял меня.

Жестом показав, чтобы Семен шел за мной, прошел к привычному столику, который Макар всегда оставлял свободным для таких вот случаев. Настроение резко упало, но поесть было необходимо, неизвестно, когда и где закончится мой день, поэтому не следовало искушать судьбу, раз уж выдалось время вкусно покушать. Что у Макара не отнять, так это подбирать в свое заведение таких поваров-профессионалов, что отведать их блюда к нему съезжались гурманы со всего города.

Спустя несколько минут охранник подвел к столу перепуганную девчонку.

— С облегчением, дорогая! Присаживайся, поговорим, чай не чужие теперь, вон как ты меня недавно обласкала. Кого другого пристрелил бы за такое, а с тобой разговариваю, за стол приглашаю.

Пигалица бросила на меня взгляд, и нервными движениями уселась за стол, напротив.

— Заказывай, что угодно, оплачу, не жадный. Может, водочки за знакомство или ты коньячок предпочитаешь в это время суток? А водочку к вечеру? Не стесняйся. Расскажи, с какой обиды на жизнь, горе — то заливаешь? Давно пьешь? Прежде всего скажи, кто ты и как собираешься возмещать убытки. Деньги, то есть. В противном случае, долго отрабатывать придется. И трезвенницей! Ты ведь понимаешь, что это все с рук не сойдет? Итак, начинай — фамилия, имя, работаешь, учишься, кто родители, где живешь? Правду рассказывай, ты же понимаешь, что мне тебя проверить, только пальцами щелкнуть? Так что, деточка, врать дяде не надо!

— Прекратите ерничать и издеваться! Я вас боюсь так, что внутри все дрожит! Вы вон какой серьезный, людей как мух за мелочи стреляете. И ребята ваши явно не с пукалками ходят. Много уже пристрелили? Хотя, о чем это я, разве скажете?! Зачем вам лишний свидетель?! Меньше знаешь, дольше проживешь! Знаем, плавали! И горе у меня есть большое. Настолько большое, что никаким количеством алкоголя не запить. Только это вот не ваше дело, а мое личное, никого не касается. Да и пить я не умею, сегодня решилась, да неудачно, на вас натолкнулась. Сама виновата, нечего было на голодный желудок пить, сначала поесть надо было после голодовки на казенных харчах. Простите, что я так вам это говорю, наверное, перенервничала, вот стресс со словами и выходит.

Девчонка глубоко, как-то совсем по-бабьи вздохнула и опять заговорила:

— Какая я вам деточка? Я взрослая самостоятельная женщина. Нехорошо получилось, но я предупреждала, а вы не слушали! Сами виноваты! Обступили, напугали. И нечего было толкать, ничего бы и не случилось! Мало мне своих проблем, еще и вы на голову свалились! Скажите, сколько я вам должна и когда могу отдать деньги, как их передать? Назначьте место встречи, — привезу!

— Сколько лет тебе, самостоятельная женщина? Обычно стрелку я сам назначаю, не скачи козой!

Не слышу до сих пор, как тебя зовут? А вот истерик мне и в коридоре хватило!

— Полина Варламова, двадцать восемь лет, работаю, пока замужем, есть трехлетний сын Егорка.

Вам как дальше, прямо по анкетным данным?

— Не нарывайся, девочка, уже накосячила. Это почему же «пока» замужем?

— Да вот, точно разводиться собираюсь в ближайшее время, вырвалось невольно.

— Так, а кто у нас муж? — развалившись в кресле, строго смотрел на нее, чтобы даже не подумала расслабляться.

— Алексей Варламов, бизнесмен, только считайте, что уже бывший.

Я смотрел на девочку, которая споро орудовала вилкой в тарелке с салатом, принесенным официантом и не мог поверить, что передо мной сидит взрослая, уверенная в себе женщина, да еще и с трехлетним сыном. Как я так мог ошибиться, приняв ее за малолетку?

— Олег, а это не тот ли Алексей Варламов, с которым ты… — отвлек от размышлений Семен, оборвав фразу на полуслове.

Пришедшая в голову мысль заставила меня еще внимательней всмотреться в лицо пигалицы, сидевшей напротив.

— А скажи-ка, Полина, Антон Синягин кем тебе приходится? Ведь Алексей Варламов его зятем был?

Или я ошибаюсь?

Я с ожиданием смотрел на девчонку, ну не может она быть той, не бывает таких подстав от судьбы, пусть это будет не она! Хотя, уже понимал с холодеющем сердцем, что может. Похожа, очень, и черти в очередной раз разогревают для меня котел в аду.

— Антон Синягин был моим папой, а Алексей Варламов его зять. А что, вы знали моего папу?

Да, девочка, знал я твоего папу, ведь именно этот человек перевернул когда-то всю жизнь беспечного пацана, вывернув ее наизнанку и разом лишив всего, что было ценно и дорого в моей судьбе.

Не может быть! Вот эта хрупкая малышка с каштановыми волосами и огромными бездонными глазами, которые смотрели на меня со страхом и одновременно любопытством, ожидая, что я ей скажу, и есть дочка Антона Синягина, по чьей милости я чалился на нарах десять лет? И если бы не Дмитрий, то и остальные пять? Дочь человека, месть к которому заставляла меня жить в своре волков, выгрызая себе место, и показывая, что готов на все, но не склонюсь, не сломаюсь, не загнусь в местной больничке, где лежал с ножевой раной, после очередного нападения уголовников, которым пришел приказ с «воли» о моем устранении. Мой враг был силен, не физически, нет, тут я бы не побоялся выйти с ним один на один для честной схватки. Он был силен финансово, мог нанять людей для убийства, проплатив деньгами мою смерть. Видимо тоже хорошо запомнил нашу последнюю встречу и мои слова о том, что не только он заплатит за все, что сделал с моей семьей, но и что я лишу его всего самого дорогого, как когда-то это сделал он.

Отомщу за смерть отца, сумасшествие матери, самоубийство сестры. И он решил, что я не должен вернуться из зоны живым. Но я вернулся, вопреки его желанию, чтобы отомстить. Все десять лет я жил только одной местью, зная, что должен все пережить и остаться в живых, чтобы теперь он выл от боли и бессилия, как когда-то выл я. Сначала на могиле отца, а потом и сестры, отчаянно клянясь, что сделаю все возможное, но отомщу этой сволочи, который разом лишил меня всего.

Родных, друзей, успешного финансового и жизненного благополучия и, наконец, личной свободы.

Именно ненависть питала меня, помогая не спать по двое-трое суток, не позволяя телу расслабиться, зная, что шакалы в человеческом обличии нападают ближе к утру. Когда ты с трудом справляешься с бессонной ночью и поневоле начинаешь дремать, не в силах держать мышцы все время в состоянии скрученной пружины. И как удобно напасть всем поганым скопом, подловив тебя в такой момент, чтобы в очередной раз попробовать опустить, унизить, превратить в тряпку, в ничто, после чего загнать вниз, под ряды кроватей, где в темноте, всеми презираемые, живут такие же опущенные «петухи». Этакий особый сорт заключенных, с которыми никто не здоровается и руки не подает в опаске даже случайно коснуться. Потому что тогда тоже «зашкваришься» и попадешь в их ряды. А, значит, помимо сексуальных услуг, будешь делать всю самую грязную работу — мыть туалеты и душ, стирать одежду, чужие носки. Даже бить их руками нельзя, только ногами или тапочками по лицу, а тот не имеет право сопротивляться, лишь покорно стоять и ждать окончания наказания. Только, когда «петухов употребляют», это не считается каким-либо оскверняющим контактом. Попавшим в эту касту, выбраться невозможно, поэтому большинство заключенных, кого «опустили», идут на самоубийство.

И это сытое Синягинское быдло заранее решило если не убить, то заставить меня самого наложить на себя руки. Решил обложить со всех сторон, не дав и шанса на выживание, прекрасно зная правило — «за новичка не вмешиваться». В тюрьме каждый должен ответить за себя сам, показать, что ты за человек, на что способен и можно ли тебе доверять, потом, долгие годы, живя с тобой бок о бок. Очень жестоко, но первое слово должен за себя сказать сам, позже тебе помогут или нет — дело второе, как решат. Но не вмешаются, даже, когда хотят уничтожить с определенной целью, как Антон Синягин меня. Такие вещи подготавливаются долго, тонко, планомерно, чтобы потом не стало косяком тому, кто стал исполнителями заказа на зоне. Но выйти из этого достойно можешь лишь сам. Я выдержал, с хищным озверением ломая носы и руки, круша ребра и челюсти, расшибая костяшки пальцев об морды нападавших. Не один раз, сжимая зубы в бессильной злобе что-то изменить, и попадая в карцер после очередной драки.

Выжил, несмотря на неоднократные попытки это исправить. Ведь на воле заказчик ждал результата, а я жил, и с мучительным остервенением продумывал множество вариантов моей мести. Я подожду, выживу, выйду на свободу и обязательно исполню свою клятву. Не знаю, после какого времени меня бы все же прирезали на зоне или «опустили», если бы однажды ко мне на прогулке не подошел местный авторитет, и внимательно посмотрев на меня, сказал:

— Больше тебя никто не тронет, мне не нужны «косяки», и беспредельничать на зоне без разрешения никому не позволю! Только подкачался бы, что ли. Злости много, драться можешь, а телом не вышел. Выживешь здесь — на воле достанут. Готовься, месть — блюдо холодное!

И я готовился, переставая быть тем паршивым ботаном, каким попал за решетку, немного увлекавшимся самбо, свято верившим, что для меня открыты все дороги, потому что отец заранее готовил сына в свои преемники. Получал отличное финансовое образование в университете одного из городов Европы, не пропуская соблазнов скоротечной студенческой жизни. Любил женщин. Путешествуя на каникулах вместе с друзьями, посмотрел множество городов и интересных мест, давая обещание не раз сюда вернуться, впитывал как губка массу новых впечатлений от любовной страсти и впечатлений. Совсем скоро я должен был работать вместе с отцом для блага семьи, приобретая финансовый лоск и исполняя одну из задач настоящего мужчины — сделать жизнь своих женщин счастливой и обеспеченной. И вместо жизни, обещанной мне по праву, внезапно оказался на ее задворках, зеком с сомнительным будущим. День и ночь работавшим над совершенствованием и перестройкой своего тела и организма. Нет, я не мог себе позволить сдохнуть от обычной простуды или туберкулеза, не выполнив клятв, и не наказав виновников. Только благодаря надеждам на месть, я ежедневно тягал железо в неказистом спортивном зале зоны, посвящая этому занятию все свободные часы, добавляя к ним же часы отдыха, выделенные для чтения книг и писем домой. Мне некому было писать, из всех родственников поддерживал отношения только с теткой, которая регулярно сообщала в своих коротких письмах, в основном, о здоровье моей матери, давно живущей в своем особом мире в одном из специальных пансионатов. В него она попала после того, как ее разум перестал принимать действительность, в которой ее двадцатилетняя дочь-студентка решила закончить жизнь в веревочной петле. Не найдя желания жить дальше, после того, как три амбала, по приказу Антона Синягина решили припугнуть, не желающего идти на уступки с продажей фирмы строптивого малолетку, то есть меня, жестоко изнасиловали Настю, затащив в гаражи, когда она возвращалась домой, после занятий. Позднее, всплывала пару раз информация о том, что Синягин действительно давал задание сестру только напугать, а все произошедшее дальше, якобы личная инициатива тех отморозков, но все случилось так, как случилось. Мамина психика не перенесла очередного удара и теперь она жила в мире, где муж и дочь живы, сын приезжает на каникулы, все рядом и никаких туч не сгущается над нашей семьей.

Она не терпит никаких лишений, здорова во всем, кроме психики, но в последнем, никто помочь не может. Сколько клиник мы сменили, каких столичных светил я не привозил к ней, ничего не помогало. И последний профессор, принимая от меня гонорар в конверте, сказал мне:

— Молодой человек, а вы уверены, что вашей маме надо возвращаться разумом к нам, в этот мир, где в случае успешного лечения она поймет, что муж и дочь давно мертвы? Сможет ли она жить с этим пониманием? Психика — дело тонкое. Порой достаточно одного толчка и человек летит в пропасть с инфарктом. Или отказывает другой орган, ранее совершенно здоровый. Вы хотите такого для своей мамы? Не зря ее организм выбрал такой путь, — изолировав одно, спасает другое.

К сожалению, разбитое сердце, это не только красочный термин, иногда оно действительно разбивается под грузом невосполнимых потерь, хотя при вскрытии выглядит целым. Подумайте над моими словами.

И я отступил, оставил маму с теми, кто жив в ее памяти. Обеспечил ей профессиональный уход и поддерживающее лечение, проплатив все необходимое на год вперед, и создав специальный счет, с которого на медицинские нужды пансионата ежегодно перечислялись деньги на дальнейшее ее лечение. Такой же счет оформил на тетку, чтобы она и ее семья не испытывали проблемы с деньгами. Я готовился к решающему шагу, и должен был позаботиться о своих оставшихся близких. Это позволило их обеспечить, когда все пошло не так, как первоначально задумывалось, и я очутился за решеткой на долгих десять лет.

Мой враг стал тем стимулом, благодаря которому я перекроил себя, стал таким, каким живу сейчас. С тех пор, я никогда не проигрываю, только выигрываю. А если не выигрываю, то отступаю, приобретая опыт и возвращаюсь, чтобы на этот раз выиграть окончательно. Но победа всегда за мной.

Только вот сам Антон Синягин мною стал недосягаем, спрятавшись в том месте, куда я не мог дотянуться при всем своем желании и деньгах. Он умер еще до моего выхода на свободу, вернее ему кто-то помог отправиться на тот свет, видимо, кого-то тоже смог допечь так, что человек не стерпел и взял грех на душу, не дождавшись, когда я свершу свою месть. А я решил, что мне мало его смерти, родные мои не отомщены и начал новую охоту, разрушая все, что и ему тоже дорого.

Стал мстить дальше его родственникам. И, выйдя на свободу, начал расставлять ловушки на его зятя, прекрасно зная, что рикошет заденет и его дочь с внуком тоже. Моя тьма в пустой душе требовала насыщения, и я не собирался ей мешать.

Вот почему лицо Полины показалось мне таким знакомым, но пикантность всего произошедшего не дала изначально сосредоточиться на этом факте. Как можно соотнести ту красивую, уверенную женщину лет тридцати, в деловых костюмах с цепким взглядом внимательных глаз, которые во множестве были в ее досье, с этой пигалицей? Я много раз рассматривал фотки, мрачными вечерами, — бездушная кукла. На переговорах и в офисе, на Совете акционеров, на светских приемах с мужем и еще много где. Всегда спокойная, холеная красавица, не ошибающаяся, улыбающаяся на вспышки фотоаппаратов и видеокамер. Истинная дочь своего отца.

И эта серая мышка, застывшая с так и не донесенным до рта кусочком на вилке. Видимо я не смог до конца справиться с клокотавшем внутри гневом, и он отразился на моем лице или во взгляде.

Иначе с чего бы все так притихли за столом?

— Надо же, какая неожиданная встреча! Дочь самого Антона Синягина и вот так запросто!

Простите, не узнал вас, — улыбнулся я, слыша в своем голосе сарказм, — Но это же все решает.

Сейчас мы проводим вас до дома, а потом решим, как вы будете возмещать свой долг. Я заеду к вам завтра.

— Но простите, у меня сейчас другие планы, я домой не поеду! — заартачилась она, откладывая вилку и складывая руки под грудью.

— Послушайте, Полина, я не привык повторять дважды, запомните это на будущее. И перебивать меня тоже не надо! На первый раз прощаю. Но только на первый раз! Будет лучше для вашей же безопасности, если вы это усвоите.

Нет, девочка, я не намерен тебя отпускать и дразнить удачу! Ты мне за все ответишь, твоя умелая маскировка тебе не поможет. Я использую этот шанс по полной, заставив пройти поочередно все семь кругов ада, через которые меня когда-то протащил на коленях твой отец. Раз я не смогу дотянуться до него, то дочь станет прекрасной заменой, и познает на себе всю сладость моей мести!

Давай, Полина, не разочаруй меня. Поиграем, девочка?

Глава 9

Демонстративно развалившись в кресле, я внимательно наблюдал за своей противницей. Теперь она олицетворяла клан врагов, и в какой-то степени я даже был рад такому повороту событий.

Понятному и простому, как вечное колесо. Если есть враг — нужно мстить, забрать все, поставить на колени, растоптать морально и физически, чтобы не осталось ничего человеческого, и при взгляде на меня она ощущала только страх и боль. Но почему же так погано становится на душе, когда начинаю представлять недалекое будущее этой женщины, которая еще не понимает, что ей предназначено по моей злой воле? Никогда не мстил бабам, но сейчас мне не оставили выхода. Я ее не знал, но скоро узнаю все болевые точки. Она любит деньги — я их отниму все до копейки, у нее маленький сын — она никогда его не увидит, любит играть на фондовой бирже — теперь ей не повезет.

Она не та, кем кажется сейчас — я вижу растерянную девчонку и сразу забываю, что это только личина, надетая маска. Видимо, Полина хороший физиономист, прекрасно разбирающийся в людской психологии. Вон как быстро сориентировалась, безупречно выбрав тактику поведения — не только охранников пробрало, даже на меня подействовало. Но больше на нее не куплюсь, достаточно этих бредней о каких-то непонятных чувствах, совсем несвойственных, и только мешающих в данных обстоятельствах. Яблоками она пахнет, как же! Чужими мужиками во множестве, с длительным послевкусием оттра*анной бабы, не зря же говорит, что собирается разводиться с мужем. Изменяла, поди, направо и налево, вот только странно, что ни одного упоминания про посторонние связи в ее досье не было. Помнится, очень удивился, прочитав, что единственная дочка могущественного бизнесмена вышла замуж за ничем непримечательного обычного студента, без денег и связей. Долго пытался разгадать этот ребус, даже своих ребят напряг, но кроме одной пикантной детали ничего не нашел, слишком много времени прошло.

Только то, что фактическая свадьба состоялась гораздо раньше, в тайне и неизвестности, когда пара просто расписалась в одном из заштатных районных загсов города. Очередная уловка Синягина? Кто сейчас разберет?

А она вон, сидит на краешке стула, как нахохлившийся воробей, настороженно следя за мной своими огромными глазищами, прожигая до костей. Этакая Красная шапочка, попавшая в логово злого волка, и не знающая к чему готовиться — то ли сожрут, то ли изнасилуют. Хотя, последнее, вряд ли. Да и чем она может меня поразить, чем отличается от всех баб, пачками вешающихся, стоит только дать понять, что я собираюсь хорошо погулять и расслабиться?! Никогда от них отбоя нет, выбирай на любой вкус! Грудастую, жопастую, а можно и то, и другое в одной барышне. Все равно через день-другой появится очередная кукла, моментально определяющая толщину моего кошелька, помимо остальных очевидных достоинств. А если не хочется свежатины, то к моим услугам днем и ночью Светка, вот кто профессионально и очень толково опустошает мой кошелек и все остальное. Но хороша, зараза такая, может, поэтому и задержалась надолго возле меня, что не высовывается, зная свое место и претендуя только на деньги. Пусть и немалые, но когда я их считал, особенно на су*ек?

А это недоразумение и красивой-то не назовешь! Хотя, если присмотреться… Чем-то же зацепила, раз так резво тело отреагировало! Весь мозг в секунды в штаны провалился. Хорош я был бы с бугром на обозрении, если бы пиджачок снял! Потому и заставил пигалицу на себе затирать, чтобы не опозориться еще больше.

Устав играть с Полиной в молчаливые гляделки, спросил то, что резануло слух еще в начале расспросов.

— О какой «голодовке на казенных харчах» упомянула? Вроде в твоей биографии нет такого факта?

— Надо же, польщена, что вы так хорошо знаете мою биографию. Давно интересуетесь? А по какому такому случаю, чем моя скромная персона могла внимание привлечь? Кстати, вы так и не представились, мое имя знаете, а я ваше нет. Так кто вы?

— Воскресенский Олег Вячеславович. Тебе это имя ничего не говорит?

— Нет, а должно? — удивленно посмотрела на меня, закусив нижнюю губу.

— Просто подумал, вдруг где пересекались, может в прошлой жизни. В этой то вряд ли, если только не подрабатываешь девочкой по вызову, хотя все вы бабы одного поля ягоды, только продаетесь за разную цену. Ты вот тоже имеешь свою. Так что там про казенку-то? Неужели только на волю откинулась? В таком баксовом прикиде? Или я не понял, рассказывай.

— А что рассказывать? Что любимый муж меня в тюрьму пытается засадить, и я утром только из изолятора вышла, отсидев по задержанию двое суток? А как там кормят, вы, наверное, лучше знаете, видимо сами из братии, которой не страшны ходки за колючую проволоку, вон у вас какие привычки уголовные!

— Бля, да походу она нам опять дерзит, сявка дуркнутая! — я с недоумением переглянулся с ошарашенными от такого поведения дочери Синягина, мужиками. — Ты совсем на голову отмороженная, хочешь, чтобы в ближайшем лесочке прикопали без креста на могилке? Так это мы быстро организуем, вот сейчас еще покосячишь немного и поедем с сопровождением на природу гулять. В последний разок хоть незагазованным воздухом в лесочке подышишь.

— Нечего меня пугать, меня и так скоро в тюрьму закроют надолго, по заказу собственного мужа!

Так что, неизвестно, что еще лучше: сразу сдохнуть или за решеткой помучиться! Ваши конвои меня не пугают!

— Серьезно? Как ты мужа допекла, что он от самой Синягиной избавиться таким образом захотел?

С любовничком застал? И не с одним? Пикантности любишь в стиле МЖМ? Или просто с разными мудаками надоело ловить, вот и придумал способ? Давай, пигалица, колись, раз начала словеса разводить.

— Да что я вам рассказываю все? Мужчины, вы на меня так действуете страшно, что я остановиться не могу. Можно я домой поеду, у меня в голове все перемешалось совсем, да еще вы пугаете. Что вы ко мне прицепились?

Семен удивленно забасил, кивая в сторону Полины:

— Олег, как в такую мелкую всего напичкано? Она точно с нами никогда не пересекалась? Может, тряхнуть по всем каналам, как ее мужика?

На слова охранника я предостерегающе покачал головой.

— Не знал, что словесный понос заразная болезнь! По воздуху подцепил, Семен? Язык прикуси и зубами прикрой, а то дождешься явно!

Перевел взгляд на Полину, которая сидела поникшая, будто из нее разом выкачали весь воздух.

Видимо, адреналин от событий неуклонно покидал ее кровь, понижая и градус физической активности, попутно опуская настроение.

— Все, пора ехать, кучу времени на развлечения потеряли. Семен, подгоняй тачку. Полина, вставай, и адрес дома говори!

Она встрепенулась пойманной птицей, забормотав, что спокойно доберется сама, да кто ее теперь отпустит? Я точно этого делать не собирался.

По профессиональной привычке, зайдя в квартиру первыми, мужики цепкими взглядами осмотрели царивший беспорядок, переглянувшись со мной. Я тоже увидел, что с квартирой нехорошо, поэтому жестко спросил у Полины, пытаясь злостью вывести ее из того дремотного состояния, в которое она впала еще в машине и пребывала до сих пор.

— Полина, тебя что, ограбили? В полицию заявляла? Что-то ценное пропало?

И тут ее прорвало, из глаз неожиданно покатились крупные слезы, мгновенно сделав мокрым все лицо! Полина зарыдала так отчаянно, так безнадежно, что я растерялся, беспомощно смотря поверх ее головы на таких же опешивших Семена с Михаилом. Никогда не любил женских слез и не знал, как вести себя, чем утешить. Прямо хоть самому реветь с ней на пару! Вот картина будет!

— Он сына забрал, мою самую большую ценность! — сквозь рыдания заговорила девчонка. — Сына маленького, Егорку, он же там один, он Алексею не нужен совсем! Ему деньги нужны, огромные, все мало, а Егорка-способ получить их! Я бы минуты не думала, пусть, гад, забирает все, только малыша вернет! Зачем он сына мучает? И меня, я же без него не смогу! И в тюрьме не увижу, как он растет, мне следователь сказал, что пять лет дадут, Егорка вырастет без меня, забудет совсем, Алексей постарается это сделать!

— Надо же, какие бразильские страсти кипят в Синягинском клане. Пошли, епт, на кухню, кофе водится в этом доме? Михаил, метнись по скорому, приготовь на всех.

Под кофе, а затем и коньячок из холодильника, мы и узнали историю Полины. Сказать, что все, что с ней произошло, меня удивило? Нет, я знал, как может меняться вся жизнь человека в течении нескольких суток, сам через все страшное прошел! Проникся ли я к ней жалостью и сочувствием?

Тоже нет! Я видел столько горя и мучений совсем безвинных людей, за которых не мог вступиться и помочь. Это была бы настоящая «медвежья услуга», потому что, своей защитой сделал бы им только хуже и больнее. И от невозможности помочь душа очерствела, отринув как ненужные мелочи сострадание, нежность и все подобные чувства. А сейчас смотрел на эту девчонку, прикидывая только одно: как все сказанное повернуть мне во благо, на выполнение данной клятвы о мести за загубленную семью. Кажется, фортуна вспомнила об одной давно позабытой ей личности и по прихоти соизволила немного обласкать своими милостями. Надо использовать этот шанс.

Эти мысли не выходили из моей головы, пока не оформились во вполне приемлемый в исполнении замысел. Я продолжу с ней свою игру, только внеся коррективы в первоначальный план, — у моей игры с ней, тоже есть конечная задача. Влюбить, заставить поверить в ответные чувства, вызвать зависимость от себя и бросить ненужной, униженной, сломленной, опустошенной, неспособной жить без моей поддержки. А потом открыть ей всю правду о ее папочке, о его волчьих делах и повадках, сломив окончательно. И неважно, что по прошествии лет я тоже превратился в матерого волка, ей от этого ни тепло, ни холодно. Главное, разрушить до основания эту преданную и безграничную веру в непогрешимость ее любимого папочки.

Разрушить и осквернить, навсегда спрятанный в ее душе алтарь его светлой памяти. Он недостоин любви своей дочери и внука, может тогда моя месть будет считаться свершенной? Это начало нашей игры, игры хищника с жертвой, но жертва еще даже не догадывается, что она выбрана на эту роль. Живет расслабленная, уверенная, что все можно исправить, что ничего плохого не случится. Жертва не бывает ею, пока не включится в игру, не побежит в испуге от хищника, пока тот еще вальяжно, размеренно, не спеша идет по ее следу. Но маятник игры запущен, часы прогремели свое веское «Бом», и все только начинается, зарождается предвкушение и ожидание.

Ты делаешь первый шаг и смотришь на ее реакцию — она растеряна, молчалива и беспомощна перед тобой. Но между вашими душами идет движение, обмен энергией без слов, прощупывание занятых на старте позиций. Она уже догадывается, что ты заинтересован в ней, вот только как?

Предвкушение успеха дарит невероятно сильные ощущения, кружит голову от азарта, адреналина и уверенности в собственных силах. Ты не уйдешь и не свернешь с ее пути, как бы она ни хотела.

Только ты можешь ее поймать и подчинить своей воле.

Поэтому, на следующий день я стоял в ее квартире и спокойным голосом посвящал ее в свои планы.

— Полина, я предлагаю тебе контракт, сроком на три месяца, в течении которых ты будешь моей любовницей в полной мере. Потому что ни деньги, ни что другое от тебя, меня не интересует.

Твоими делами и всеми неприятностями займутся мои люди, они профессионалы в своем деле и нацелены только на успех. Будет только он, противоположному места нет. Если ты примешь мои условия, то все остальное будет крутиться без тебя. Твое дело на это время: исполнять все мои сексуальные фантазии и ждать сына домой. Я гарантирую тебе это, мое слово весомо и законно в этом городе. Я так решил и теперь слово за тобой. Я не извращенец, меня не привлекают так модные нынче новые веяния типа БДСМ, мне не нужна Саба для боли и сессий, я люблю секс, может, только более насыщенный и раскованный.

— Олег, скажите откровенно, зачем я вам? Что вам от меня действительно нужно, в чем ваша заинтересованность? Не поверю, что я покорила своей красотой с первого взгляда, я большая девочка и давно оцениваю жизнь, как она того заслуживает. А последние события и вовсе лишили меня каких-либо иллюзий. Так что, я готова услышать от вас всю правду.

Даже в этом случае, загнанная обстоятельствами в угол, она пыталась переломить ситуацию под себя. Храбрая пигалица! Полина продолжала говорить с невозмутимым лицом, словно мы с ней сейчас действительно обсуждали элементарные условия неинтересного обоим обыкновенного контракта купли-продажи.

— Вам не хватает женщин? Вынуждены покупать их за деньги? Что с вами не так? Вы импотент? Не привлекает Тема, но есть другие углубленные потребности, которые вас заводят? Вам мало простой физиологии, и вы ищите что-то такое же с перчинкой? На первый взгляд, вы мужчина, на которого женщины должны слетаться, как бабочки на огонь. А вы заключаете такие контракты!

Да как она смеет произносить такое в мой адрес, наглая тварь? Я ее сейчас просто уничтожу, и на этом все закончится! Как она могла такое просто подумать обо мне? Нет, надо взять себя в руки, слишком легкая будет ее смерть, совсем не то, о чем я так долго мечтал! В несколько шагов я преодолел расстояние между нами и сильно сжал ее подбородок, заставляя поднять лицо и глаза кверху, чтобы она могла рассмотреть всю ярость на моем гневном лице:

— Я прощаю тебе эти слова! В первый и последний раз прощаю! Следи за своим языком и поведением в будущем! И запомни, девочка, за базар всегда надо отвечать и косяков не допускать. Так принято в том мире, где живу я. Отныне и в твоем, если примешь мое предложение. Я лично займусь твоим воспитанием, иначе быстро нарвешься на новые проблемы.

А ты еще из старых бесполезно пытаешься выбраться с моей помощью. Не дерзи, цыпа, я этого с рук никому не спускаю, и ты не исключение! Моего гнева не переживает никто, и долги все отдают сполна. Ты много задолжала, даже не представляешь насколько, но прими на веру, что расплатишься за все. И это не денежный долг, мне плевать на эти презренные бумажки, я всегда с легкостью смогу их добыть. Когда-то твой покойный отец преподал мне хороший урок, теперь настала моя очередь учить его дочь! Видишь, как в жизни причудливо все пересекается?

— При чем здесь мой папа, вы уже второй раз вспоминаете его. Он причастен к этой нелепой ситуации? — прошептала она, не в силах говорить в голос от моего нажима.

— Это не твоего ума дело, ты не мой бухгалтер, а с чужими людьми я свои дела не обсуждаю!

Полина замолчала, лишь зло сверкая своими выразительными глазами. Было видно, что молчание дается ей с большим трудом, но она понимала, что я могу сейчас развернуться и уйти, а она останется одна со всем свалившимся на нее дерьмом, не надеясь выплыть из него без потерь.

— Нравится тебе это или нет, но ради возвращения сына ты примешь мои условия, усердно и с прилежанием выполняя роль страстной любовницы. Вижу, ты пока не в полной мере оценила щедрое предложение, но со временем поймешь, ведь я и мои люди, по сути, рискуем жизнями ради кота в мешке. Я еще даже не оценил на что подписался и стоит ли оно того? Вот сейчас и посмотрим, что ты можешь предложить за мою помощь! И про физиологию ты все узнаешь, даже сможешь со временем отличать механический секс без души от того, который эту душу насыщает.

Всему свое время! Все условия нашего контракта я озвучу тебе завтра, так что есть время подумать и, возможно, ты захочешь внести в него дополнительные пункты. Я с радостью рассмотрю все твои предложения. А сейчас я хочу, чтобы ты показала свою готовность к заключению контракта.

Прищурив глаза, я медленно прошелся взглядом по Полине, и мысленно хмыкнув, продолжил говорить:

— Раздевайся! Не до белья, а полностью снимай все, до последней ниточки! Хочу посмотреть, стоит ли мне рисковать своей головой ради твоих сомнительных прелестей. Может, иметь тебя своей любовницей слишком дорогое удовольствие, и я много переплатил, идя навстречу своим желаниям? Хочу посмотреть на то, что я приобретаю на время! — отдал приказ уверенным громким голосом, давая понять, что не собираюсь терять время на уговоры и нежности. Она должна сразу сообразить, что церемониться с ней никто не собирается и игры со скромностью закончились.

— Вы не шутите? Вот так сразу и раздеться перед вами? — ошарашено взглянув на меня, поинтересовалась девчонка.

— А что тянуть? Что я там не видел? Все, как всегда! Но вдруг под одеждой у тебя прячется некрасивое родимое пятно или уродливый шрам, при виде которого у меня на тебя и не встанет?

А контракт заключен и пути назад не будет. Не собираюсь лохануться, так что, отбрось скромность и раздевайся. Не целка, пять лет замужем, чего стесняться, мы одни, камер нет, да и желания насиловать тоже. Прости, но пока не возбуждаешь совсем, кукла. Для этого постараться надо!

Смотрел, небрежно ухмыляясь, как Полина обреченно покоряется моему приказу, начиная медленно раздеваться и аккуратно складывать одежду на стоящий рядом столик. Оставшись в простом повседневном комплекте белья, нерешительно застыла в немой просьбе и, не увидев на моем лице ничего, кроме вежливого ожидания, сняла белье несколькими движениями. Застыла на месте с опущенными вниз руками, прямая как деревце, словно бросая вызов: «На, смотри, мне скрывать нечего, и я тебя не боюсь!». Эх, хороша, девка, я просто от тебя торчу! Но, пора приступать к задуманному.

— Ты неплохо смотришься, Полина. Сохранила фигуру после родов, кожа без растяжек. Приятно, что хоть и б/у товар, но попользоваться можно, — отметил я, стараясь, как можно жестче бить словами. — А как у тебя с темпераментом? О нет, глаза мне еще понадобятся. Не надо их выцарапывать, дикая штучка!

Я осматривал хрупкую фигурку, которую сейчас сотрясала дрожь гнева, и радовался ее реакции на меня. Полина прикусила свою очаровательную нижнюю губку, видимо, чтобы не сказать мне что-либо резкое, но я почувствовал, что от этого нехитрого движения у меня в паху начало все гореть огнем, и член норовил прорвать натянувшуюся ткань.

Стройные длинные ноги, упругие бедра, которым самое место на моих плечах, очаровательный плоский животик с пупком, в ямочку которого так просится погрузиться мой язык, и манящие крепкие ягодицы в форме сердечка. Природа не скупилась, когда создавала эту женщину — красивую и женственную, со всеми ее выпуклостями и изгибами в нужных местах. Нежный овал лица, маленькие, изящные ушки, с трогательными мочками, длинная тонкая шея, хрупкие ключицы. Высокая красивая грудь с вишневыми сосками, что сейчас так напоминали эти самые сочные ягоды, которые хотелось попробовать на вкус, прикусывая и вызывая стон из маняще закрытого рта. Тонкая талия, которую я смог бы без труда обхватить своими руками. И розовый оттенок кожи, от моего пристального наглого взгляда, бесцеремонно шарящего по ее обнаженному телу. Давно я так не заводился только от одного взора на женскую фигуру. Даже спрятал руки в карманы, от соблазна прикоснуться к этой безупречной коже, сжать ягодицы и рывком впечатать свое тело в ее, давая почувствовать всю глубину желания, которое она вызывала во мне. Чертова су*а! Красивая девочка, интересно будет укрощать такую строптивицу.

Но, ничего, это я умею. Только нужно остыть и взять ситуацию под контроль, переломить под себя.

Вытянув правую руку из кармана, лениво покрутил указательным пальцем, показывая, чтобы Полина повернулась. Но она, раздувая ноздри и сверкая глазами, осталась стоять на месте.

— Повернись, — грубо бросил я и добавил: — я хочу посмотреть на тебя сзади. И напоминаю, что в любой момент можешь отказаться, если тебя что-то не устраивает. Это ты нуждаешься в моей помощи, а желающих потра*аться и без тебя много. Так что, не трать мое время на уговоры. Одно твое слово, и меня здесь не будет!

Я говорил резкими, отрывистыми фразами, отвлекая ее, намеренно зля еще больше, чтобы не обратила внимания на срывающийся, хриплый голос, и не поняла, что еще немного, и я наброшусь на нее возбужденным хищником, дорвавшимся до вожделенной добычи. Тем самым, показывая свое мужское желание, отдавая неограниченную власть над телом, в ее дрожащие, хрупкие пальчики. Нет, такой ошибки я не совершу! Давно уже не пацан, чтобы так быстро сдаться под грузом гормонов. Это просто похоть, обыкновенный недо*рах. Я здоровый мужчина, готовый тра*аться всю ночь, доводя себя и партнершу до оргазма, множество раз. Сколько их было? Вот и она очередная. Оттра*аю пару раз, пар спущу и все пойдет, как обычно. Какого хрена вообще завелся? Гормоны разгулялись и повело не в ту сторону? А мне не стоило забывать, что ее семейка сделала с моей! И под этой красивой личиной скрывается истинная дочь своего отца. Как говорится: яблочко от яблоньки… Не могла она не знать о делишках своего папеньки и мужа, раз полноценно участвовала в управлении семейным бизнесом. А я увидел красивую стерву, и все мозги устремились вниз, отключая нахрен разум. Клюнул на то, что мне так расчетливо хотели показать. Все это притворство, показная скромность, прекрасно сыгранная талантливой актрисой.

Сколько дураков она сводила с ума, этим скромно опущенным взглядом, с дрожащими густыми ресницами? Сколько репетировала перед зеркалом, тренируя смущение и нарочитую дрожь?

Полина не спешила поворачиваться, стояла не двигаясь, и только сжимала кисти рук в кулаки и обратно, выдавая этим свое состояние. Ладно, сегодня я позволю ей посвоевольничать, ведь контракт пока не подписан, а я бы вовсе не хотел, чтобы такая золотая рыбка сорвалась с моего крючка. Поэтому, не спеша, сам стал обходить девушку по кругу. Остановился сзади и, потянув резинку, освободил ее волосы, посмотрел, как те, роскошным водопадом падают на голую спинку Полины, прикрывая длинными густыми прядями женское тело до середины бедер. До умопомрачения шикарная картина отозвалась ожидаемым неудобством от давно, до боли налитого члена, которому явно не хватало места под ранее такой удобной одеждой. Бл*дь, вот что я так на нее реагирую-то? Если так дальше продолжится, то придется покупать трусы и костюмы на размер, а то и два больше. Смешно, если я, как жеребец целыми днями буду бегать с выпирающим органом! На улице лето, не зима, и кондиционеры- не спасение.

Стараясь отвлечься, опять собрал волосы и поднял, как бы взвешивая на руке их вес. Тяжелая грива, тем более для такой тростиночки. Как голова не болит от такого природного богатства?

Сейчас женщины все больше короткие волосы предпочитают, жалея времени на уход за ними, а эта еще и с малолетним ребенком. Черт, да она же из богатой семьи, значит, ребенок на няньках, а волосы… так парикмахер на дому все, что угодно сделает, лишь бы деньги платили. Хотя, надо признать, что длинные густые волосы красиво смотрятся, тем более в движении по голой спине, очень возбуждающе. Я опять их приподнял и, не удержавшись, внешней стороной ладони ощутимо провел по выпирающему позвоночнику, заставляя Полину прогнуться в лопатках.

Заметил, как от этих действий на коже спины появились мурашки, потому что рука электризует мелкие волосики, приподнимая их, по ходу движения ладони. Неожиданно для Полины сильно надавил двумя пальцами на точку под копчиком, где расположен нервный узел, заставляющий ее резко встать на цыпочки, прогибаясь в спине еще сильнее от посылаемой сексуальной энергии, горячей волной на клитор. Да девочка, а ты как думала?

— Что вы делаете? — дрожащим голосом прохрипела она, выдавая свои ощущения.

— А что такое? Возбудилась? Готова предложить себя опробовать перед заключением контракта?

Что ж, я совсем не против, если ты сразу начнешь показывать свое умение. Приступим? Где, прямо здесь или в спальне, на супружеском ложе? Тебе как удобнее?

— Пожалуйста, не делайте этого, — она от страха отступила от меня на шаг, — это неправильно, так не должно быть.

Я в досаде чертыхнулся про себя. И вот что сейчас делать? У меня не было желания действовать жестко, по ней видно, что она еще на эмоциях от последних событий и давить на нее, ломая придуманный рисунок игры, не хотелось. Разве что сымпровизировать.

— А скажи-ка, Полина, твой муж любит райские кущи? Поэтому ты и растишь их?

Увидев непонимающий взгляд девчонки, подошел к ней ближе и демонстративно болезненно дернул за каштановые кудряшки на обнаженном лобке.

— Предпочитает естественность? А я нет. В доме есть станки для бритья и какой-либо лосьон от раздражения кожи или детский крем? В противном случае придется посылать людей в магазин за покупками, будем тебя приводить в товарный вид.

Полина залилась жарким румянцем, поняв о какой процедуре идет речь и нехотя ответила:

— Есть и то, и другое, все в ванной комнате.

— Тогда пошли, нечего время тянуть.

Зайдя в просторное помещение, нашел станки и детский крем, схватив все, переложил на стеклянную полочку. Повернулся к Полине, растерянно жавшейся в дверях, инстинктивно пытающейся, поднятыми к груди руками, хоть как-то защититься от моего взгляда, гулявшего по ее обнаженному телу. Девчонке было непривычно от того, что она голая, рядом с чужим мужчиной, выводило из привычной зоны комфортного поведения, чего я и добивался. Пусть понервничает, мозг запомнит это состояние, облегчив мою цель руководить ею, как марионеткой, постоянно держа в зоне дискомфорта и, срываясь в состояние истерики. Получать наказание так постоянно, методично усваивая преподанные уроки, один за одним!

Женщины в ярости могут говорить что угодно, не сдерживая себя, не контролируя что говорят, раскрываясь так откровенно, как никогда в другие моменты. Бить словами до боли в сердце, выговаривая все, что у них на душе, порой даже не подозревая, сколько гадости там хранится о человеке, который обидел и довел до истерики. Но при этом, сбрасывая привычные условности и маски, обнажая свою истинную сущность так смело и глубоко, как не смогли бы, если бы ярость не отключала мозг в такие минуты. Только в двух случаях женщина бывает собой — в ярости и сексе!

Доведите до крайности и читайте ее, как раскрытую книгу, — она ваша!

Я взял с полочки станок для бритья, внимательно осмотрел и поморщился.

— Завтра купишь пачку одноразовых станков для бритья и детский крем от раздражения на первое время. А лучше специальный триммер и трафарет, люблю, знаешь ли, своих баб иногда побаловать сам стрижками, вы так забавно стонете при этом. И глазки закатываете. Ты не закатываешь? Что фырчишь, как голый ежик, обиделась? Садись давай на край ванны и расставь ноги пошире. Или хочешь на кровати с клеенкой под попой, как у младенца?

Мои слова возымели действие, и Полина поспешно присела на край, забыв на время про свою стыдливость, от которой полыхали румянцем не только щеки, но и лицо вместе с шеей. Видимо, мысленно представила предложенную позу на кровати, чтобы я мог достать до всех мест для бритья. И решила для себя, что здесь будет смотреться менее скабрезно. Да, девочка, не знаешь ты всей мужской коварности, я сыграю по полной на твоей доверчивости.

— А дня через четыре запишись на бразильскую депиляцию, я завтра вместе с контрактом принесу тебе визитку мастера. Можешь сделать интимную стрижку, оставлю для этого треугольник волос на лобке, но не увлекайся особо, я не люблю излишеств. Так, небольшую морду киски или силуэт бабочки, мастер знает мои предпочтения.

Полина закусила от негодования нижнюю губку, помолчала немного, но потом все же спросила, чуть не плача от унижения:

— Меня будет там стричь мастер-мужчина? Это обязательное условие?

Молодец девочка, я в тебе не ошибся! Еще немного, тебя прорвет, и ты не сможешь остановиться!

Давай, Поля, раскройся, покажи себя настоящую, без маски и притворства! Не зря же я так тебя провоцирую!

— А ты хочешь, чтобы чужой мужик рассматривал твои половые органы? Эксгибиционистка? Что, здорово заводит? Тогда вынужден огорчить, мою женщину рассматривать могу только я, и никак иначе! Я слишком собственник, так что, девочка, свои эротические наклонности оставь до тех времен, когда выполнишь свой контракт в полном объеме.

Взяв первый попавшийся шампунь, выдавил немного на пальцы левой руки, перед этим смочив их, чтобы он легко начал пениться, и осторожно провел намыленной ладонью по лобку Полины, размазывая пену по всем волоскам, которые собирался сбривать. От неожиданности она вздрогнула всем телом и уставилась мне в лицо.

— Чувствительная девочка! Нравится, как я тебя трогаю? Ну же, скажи, тебе приятно? — с этими словами я все больше и больше раскрывал ее, шире расставляя ноги, чтобы улучшить зону доступа и случайно не поранить.

Присев на корточки, осторожно коснулся клитора, который еще был закрыт нежными складками кожи и не выступал вперед, как обычно бывает, когда женщина возбуждена. Несколько раз легко провел по малым половым губам снизу-вверх, вновь и вновь возвращаясь к клитору, с каждым разом поглаживая его сильнее, чем вначале. Большим пальцем чуть-чуть оттягивал складочки кожи в сторону ее лобка, освобождая для ласки пальцев заметно увеличившийся клитор. Зажав его между двух пальцев, потянул вперед, заставив вскрикнуть и опять закусить зубками нижнюю губу.

— Тебе говорили, что у тебя здесь красивые формы? Наверняка говорили! Не зажимайся, я же вижу, как тебя это пробивает, — продолжая сильно потирать клитор, понизил голос до чувственной хрипотцы, зная, как он действует на возбуждение баб.

Второй рукой, лаская ее лобок, поглаживал эту область всей рукой и слегка нажимал нижней частью ладони вниз, по направлению к клитору. Я видел, что тело Полины начало отзываться, она дышала рвано, часто, всхлипами, безуспешно стараясь справиться с собой, а половые губы постепенно наливались кровью, увеличиваясь в размерах. Положив ладонь на ее влагалище начал ритмично надавливать на него, чтобы еще сильнее усилить кровоток, уже не боясь причинить неудобство и сильнее двигая пальцами, массируя промежность во всех направлениях. Потянув за лобковые волосы увидел, как она напряжена телом, как явственно пульсирует выступающий клитор, безмолвно приглашая поласкать, чтобы достигнуть пика. Прекрасно, я знал, что она не ледышка, раз так реагирует на вполне невинную ласку. Но нет, рано еще, пусть немного помучается. Да и самому стоило остыть, член колом стоял от возбуждения и прилива крови, а мышцы были напряжены в ожидании хорошего тра*а. Но, Полине явно не до моего состояния, когда она так старается справиться с эмоциями собственного тела и не показать, как зависит сейчас от каждого моего нового движения, вопреки силе воли и разума. И так стыдится показать свое женское возбуждение, зажимаясь и делая только хуже, потому что можно сдержать дрожь в расслабленном теле, но не в натянутом, как струна.

Поэтому я немного снизил градус ее напряжения, щекотно пробежав пальцами по лобку и начиная медленно и аккуратно брить, стараясь не поранить нежную кожу, натягивая ее по ходу движения бритвы. Полина сидела, не двигаясь, ее волнение выдавали только пальцы, крепко, до белизны на фалангах вцепившиеся в края ванны.

— Теперь чисто и красиво, как я люблю! Отныне ты должна всегда выглядеть здесь ухоженной и никак иначе! Это твоя обязанность. Перекидывай ноги и вставай в ванну, буду смывать и смазывать кремом, чтобы не было раздражения кожи!

— Можно я сама это сделаю?

— Можно, только в следующий раз. А пока поворачивайся передком, не лишай меня такого зрелища! — и я начал смывать сбритые волоски и пену.

А потом медленно и не спеша, лаская везде, где мог дотянуться, смазывал голенькую кожу, растягивая эту процедуру, возможно дольше, чувствуя постепенно теплеющее влагалище от вновь приливающей крови. Полина начала ерзать под моими руками, пытаясь отодвинуться, переступить ногами, желая ослабить движение моих пальцев на очень чувствительной, после бритья, коже.

Нет, девочка, вот только теперь все интересное и начинается. Сейчас я буду дразнить по серьезному, со всем пылом взрослого мужика!

Одним движением я ввел два пальца внутрь влагалища.

Полина судорожно вздохнула, издав жалобный стон и непроизвольно сжала внутренние мышцы от внезапности вторжения. Тем самым мешая мне растягивать ее, гладить своими пальцами, нажимая на ту горячую точку, от которой сейчас, волнами расходилось желание по всему ее телу.

— Ну что же ты, девочка, впусти меня, я не хочу делать ничего плохого, просто помогу немного расслабиться. Ведь тебе же хорошо со мной и хочется еще, сильнее, резче, да, вот так, сама насаживайся на мои пальцы, представь, что это другое, то, что так хочется получить, но недоступно и есть только эта возможность, которая поможет тебе взлететь на пике наслаждения.

Ты хочешь этого освобождения, ну, скажи об этом прямо, не стесняясь. Назови меня по имени, и я доставлю тебе удовольствие, которое так сладко и запретно. Давай, старайся, я жду, как прозвучит мое имя из твоих губок, страстно и умоляюще. Проси, Полина, проси! — и мой большой палец начал резко двигаться по ее чувствительному бугорку в такт с двумя пальцами внутри.

Я знал, что она долго не выдержит, в ее глубинах было мокро и это польстило моему самолюбию.

Девочка просто текла мне на пальцы, сама этого не осознавая. Закрыв глаза, Полина начала подаваться бедрами вслед моим толчкам, не в силах дожидаться освобождения от болезненных и сладких ощущений, нарастающих внизу живота. Такая боль — тоже удовольствие, я готов ее дарить тебе своими умелыми руками. Но только сейчас, потому что продолжить возносить тебя вверх, удерживая свое собственное вожделение, — непосильная задача, так действует вид твоего сладострастия на мое тело. А Полина продолжала двигаться, все больше раскачиваясь, давно забыв свой первоначальный страх и стыд, желая того, что дать ей мог только я.

— Да, крошка, покажи, как ты страстно хочешь меня и где именно. Сама положи мою руку туда, где ей нужно быть. Ну же, Полина!

Но она только всхлипывала прерывисто, смотря на меня затуманенным, расфокусированным взглядом. Пока внезапно не сломалась, задрожав всем телом, с придыханием выстанывая мое имя срывающимся голосом:

— Ол-ег, Олег, пожалуйста, я прошу, не мучай меня, сделай что-нибудь, я хочу… хочу!

Ее трясло, и она по инерции вцепилась в мои плечи с силой, которой я и не подозревал в этом хрупком изящном тельце. Еще два-три движения, и она забьется в освобождающем оргазме. Нет, девочка, а вот этого ты и не получишь. Мне нужно твое тело все, целиком, чтобы оно покорно вбирало то, что хочу тебе дать, а это не приходит без усилий, которые необходимо постичь.

Понять, что это ты моя игрушка для удовольствия, а не наоборот, и сейчас я жестко брошу тебя на землю.

Мои руки успокаивающе погладили по бедру, поднялись по бокам вверх до груди, ощущая плавные изгибы боков, ребер под кожей, и обвели пальцами соски, сейчас больше похожие на косточки от съеденных вишенок, так они сжались от нахлынувшего на Полину сладкого вожделения.

— Девочка, ну что ты! Это просто твоя физиология, женская сущность, когда ты хочешь мужика.

Простые механические движения и мой опыт, видишь, как легко я завел тебя пальцами, как моторчик ключиком. На сегодня хватит, надеюсь ты поняла, что чем больше мне сопротивляешься, тем легче твое сопротивление будет ломаться. И с каждым разом я буду ломать еще жестче. Мой член в свое влагалище еще надо усердно заслужить. То, что я не довел дело до конца, послужит тебе первым уроком, но я сегодня не буду тебя ограничивать, мастурбируй себе в удовольствие! Мойся, я тобой доволен, ты страстная женщина и мне вполне подходишь, так что, со своей стороны готов подписать контракт. Завтра привезу его на подпись тебе!

Я вышел, оставив ее в явном потрясении. А вот самому что делать? Что-то прямо слоном себя ощущаю, с большим таким хозяйством. Надо срочно снимать возбуждение и ехать к Светке, вот кто никогда не откажет. И кто кого наказал?

Прямо с порога Светкиной квартиры запустил руки в ее волосы, потянул за них к креслу, недвусмысленно намекая на ту ласку, которую хотел от нее получить в первую очередь. Удобно расположившись, заставил опуститься на колени и уткнул головой в пах.

— Давай, поработай язычком, там все уже огнем горит, еще немного и отвалится вместе с яйцами.

— Олег, а что так резко? Я еще не готова совсем! — захныкала она от моего сердитого напора.

— Давай, кукла, мне сейчас это необходимо, а ты в процессе нагонишь!

Почувствовал, что Светка расстегнула пряжку и сразу выпустила на свободу многострадальный член, который только что не звенел от напряжения. Осторожно поцеловала пухлыми губами низ моего живота, проверяя реакцию на прикосновение, и, легко касаясь тяжелой мошонки, начала целовать еще ниже, пока не коснулась головки кончиком языка. Я закрыл глаза от удовольствия, увеличивая свое наслаждение. Она удобнее обхватила губами, заглатывая все глубже и глубже, начиная свой эротичный танец, подводя меня к неизбежной и близкой разрядке. Светка распахнула халатик, повела плечами, небрежно сбрасывая мешающую тряпку на пол, и голой попой повернулась к большому зеркалу напротив кресла. Знала, как я люблю наблюдать за процессом ее сексуальных игр, глядя, как в отражении эротично изгибалась всем телом, прогибаясь до предела спиной и нарочно сильнее выпячивая аппетитную задницу. И эта картина, с глубоким вакуумным засосом члена и ритмично двигающихся раскрытых ягодиц красивой куклы, моментально подвели меня к краю, заставляя с рычанием бурно выплескивать толчками нахлынувшее возбуждение в жадный рот Светки.

Но мне было мало, и я еще не один раз брал ее то на диване в гостиной, то на кровати в спальне, в разных позах, пока, наконец-то, не почувствовал себя, выжатым до последней капли. И, почти провалившись в сон, услышал тихий шепот Светки, спрашивавший то ли меня, то ли себя:

— Вот только почему, для тебя, мой милый, я была сегодня какой-то Полей?

Глава 10

Как только за Олегом закрылась дверь, я на трясущихся ногах, от пережитых ощущений и унижений, сползла вниз, на дно ванной. Внутри все пульсировало, вопреки всему хотелось, чтобы он вернулся и завершил начатое, освободив от пустоты и желания, поселившемся в теле с легкостью, которой сама от себя не ожидала. То, что он делал недавно, совсем не походило на секс с мужем, впрочем, сейчас и секса, как такового не было. Даже демонстративно Олег не дал освобождения от нахлынувшего возбуждения. Как он там сказал: «Сегодня не буду тебя ограничивать, мастурбируй себе в удовольствие»? Сволочь наглая, скотина самодовольная, вот он кто! И ни капли сомнения на красивой роже. От сексуального напряжения хотелось плакать. Я сдержалась от слез, рядом с этим подлым типом, который даже не хотел меня как женщину, показал «физиологию» возбуждения во всей красе, а потом отверг, скучающе, не заинтересованно, высказав свое истинное отношение. Как к дешевой шлюхе, только что снятой на дороге у грязной забегаловки за баксы, нужной для понятной цели. И когда эта цель была достигнута, тотчас им отброшена за ненадобностью, забыта, навсегда оставшаяся безымянной дешевкой. Зная, что в следующую свою потребность в живой кукле для тра*а, можно будет выбрать, на все готовую за деньги, покладистую новую женщину. Пусть и не снимая, как проститутку на дороге, а на светской вечеринке, где он, наверняка являлся частым гостем. Под блеском софитов, на виду у всех, наплевав на приличия и условности, или же в ближайшем баре, подкатив к гламурной фифе в красивой обертке. Обертку, которую, спустя время, не церемонясь, будет небрежно разворачивать так, как нужно ему. Суть от этого не меняется, оттра*ать, не заботясь о чувствах не только ее, но и своих. Элементарная сексуальная физиология пресыщенного мужчины, нужная, как потребность в ежедневном туалете, принятии пищи или содержания тела в чистоте. Зубную щетку же не спрашивают, как она себя чувствует, когда хозяин чистит ею зубы, совершая отточенные движения. Так и со мной, с изученностью механического автомата точными, многократно использованными движениями заставил просить величайшей милостью о сексе с собой. Я и просила, униженно моля пересохшими губами, под пронизывающим взглядом немигающих черных глаз, от которых не могла оторваться, теряясь в их глубине, завороженная напором, подчиняясь приказу смотреть в глаза и только туда. Нанизываясь на его длинные красивые пальцы, готовая в этот момент совершить любую глупость и нелепицу, если он этого захочет. Какие же у него руки! Истинно мужские, сладко-грубые и мучительно нежные, жестокие и страстно-ласковые одновременно. Загорелые, сильные, крупные, с немного проступающими венами, с отдельными очерченными под кожей мышцами. Такой наглядный пример скрытого характера и силы, при этом хорошая, почти гладкая кожа на крупных ладонях и пальцах. Совмещение грубости и нежности, нет, нечто большее, сильное, истинно мужское, способное не только воевать, но и защищать, ласкать. У него даже на вид очень сильные руки, и, пожалуй, я никогда еще не встречала таких, им хочется подчиниться, бездумно довериться.

Длинные, тонкие, прохладные пальцы с широкой ладонью. Крепкие, подкачанные, сильные жилистые предплечья. Есть такая крылатая фраза, что для девушек важнее мужские руки, чем расстегнутая ширинка, и я с этими словами абсолютно согласна. Хочу потрогать эти массивные бицепсы, ощутить их твердость и упругость, чтобы его сильные руки меня сжимали, щупали и тискали. Женщин всегда интригует тот мужчина, кто намного сильнее физически, это заложено природой и не мне с ней спорить. Такой паршивец, негодяй и мерзавец, а руки немного грубоватые, но все же нежные, когда гладили мое тело, запоминая его на ощупь, блуждали ладонями по спине, словно знакомясь с захваченной территорией. Почему я не смогла сдержаться от такой нежности? Как он вел ладонью по бокам! Так бережно, так мягко, эротично и волнительно. По коже прокатился мгновенный озноб, во рту пересохло, тело начало гореть, а сердце колотиться под ребрами, как бешеное, даже голова закружилась и все перед глазами расплылось. Какая ирония судьбы — меня застали врасплох костяшками! Представила, как он меня этими самыми руками обнимает, пряча от всего мира, защищая и оберегая. Еще незабвенная Эдит Пиаф говорила: «Если у мужчины красивые руки, он не может быть уродливым внутри. Руки не врут, как лица.»

Какая насмешка и самообман по отношению к Олегу! Поэтому и удалось ему так легко прошибить мою защиту, хотя готовилась не реагировать и всячески показать, что презираю все попытки эротически подействовать на меня. Так, что от простых движений вкупе с нечитаемым выражением лица, током прошибло с отдачей по всему телу, когда сильная ладонь прикоснулась к коже, заскользила по голой спине, непроизвольно заставляя напрягать мускулы и постепенно сползать в захватывающую пучину страсти. Падать в нее с головой, понимая — выбраться оттуда можно только с помощью Олега, а остаться на дне — равносильно быстрой и короткой погибели. В отличие от других подробностей телосложения, скрытых под одеждой, его руки с дорогими номерными часами рассмотрела во всей красе еще там, в кафе, завороженно наблюдая за жестикуляцией крепких мужских рук с четко очерченными формами мышц, налитых силой под покровами одежды. Смотрела на них, когда брил, не заботясь о том, как восприму интимность процедуры, ни капли не сомневаясь, что не смогу отказать ему так запретно прикасаться к себе.

Когда возбуждал, вонзая пальцы в мое влагалище до костяшек, наверное, мог и всю руку засунуть, а я бы и не заметила в этом помешательстве. Говорят, что такое возможно. Интересно, это больно? Господи, Полина, да о чем ты думаешь? Что на меня нашло? Помрачение какое-то ненормальное! Почему так? Может, он владеет гипнозом и применил ко мне? Заставил, когда его пальцы хозяйничали там, где даже руки мужа ни разу не бывали? Ну не могла сама так себя вести, не в моих это правилах! Как течная су*ка выпрашивала ласку хозяина, ластясь и делая все, чтобы тот был доволен. Откуда это во мне, из каких темных уголков выползло, где пряталось? А я завелась не на шутку, как тот «моторчик ключиком». Дура, какая же я дура! Не знаю его совсем, сегодня второй раз в жизни увидела и так доверилась. Сказал бы кто вчера, что свободно разденусь при постороннем мужчине и позволю себя осматривать, как товар на базаре, не поверила бы! Нет, это не я! Я сексом с мужем занималась в темноте и не потому, что не хотела, просто Алексею так было удобнее. «Я всю тебя знаю!» — вот его коронная фразочка. Мои же немногие, робкие попытки изучить его тело хотя бы ладонями, он пресекал на корню в первый год нашего брака, а на второй и самой уже не хотелось, особенно, услышав в свой адрес, что веду себя, как «развратная су*а». Значит, мой муж был прав, и вот сейчас эта «су*а» проявила себя во всей красе под пальцами чужого мужчины? Теперь буду реагировать так всегда, потому что Олег сильнее и опытнее в этой сфере? И для него нет преград, запретов и табу, кроме одного — никаких отношений, вопрос о них не стоит, особенно в свете возникновения контракта. Чисто физиологический голый секс между мужчиной и женщиной. Какой кошмар предстоит мне на ближайшие три месяца! А что потом? Как смогу пережить, если Олег себя ведет так всегда, с этим, уничтожающим душу цинизмом и порочностью? Как сумею жить после всей грязи, куда он старается меня столкнуть, зная, что не смогу сопротивляться ради сына? Сколько времени мне понадобится собрать воедино разрушенную себя? Почему-то уже сейчас, после произошедшего между нами, знала, что он постарается это сделать. А как это отразится на Егорке, который тонко чувствует мое психоэмоциональное состояние? Смогу ли оградить сына и не ранить дополнительно, папочка и так достаточно постарался со стрессами, вырвав малыша из привычной среды обитания, и лишив общения с матерью. Только зачем я Олегу, чего он от меня хочет?

Напрягает конкретно, что не могу понять, просчитать его замыслы, он опережает меня, а я ищу выход в темной комнате, не зная, есть ли в ней дверь? Сложившаяся ситуация неприятна, подавляет запутанностью происходящего, заставляя испытывать чувство неуверенности, смятения, стыда, боязни, что являюсь целью маньяка в навязанной игре. Слепой марионеткой, вынужденной балансировать на тонкой ненадежной опоре по желанию хозяина, рискуя каждый миг сорваться и полететь вниз. Чтобы больно разбиться о жесткий каменный пол, оставшись лежать безвольной «куклой» с поломанными костями. Что в действительности задумал мужчина, какие цепи надевает на меня, связывая по рукам и ногам странным контрактом, ограничивая свободу действий, заманивая в мышеловку лакомым кусочком, в виде обещания вернуть сына? В какую цену обойдется, каким куском души придется пожертвовать в конечном итоге? В какую игру затягивает так ловко? На что расчет? Ответа нет. Олег непредсказуем и закрыт для прочтения, но помнит ли при всех своих замыслах, что никому не удавалось блестяще сыграть незнакомую роль с невыученными словами и поставленными задачами. Даже, обладая огромным природным талантом к лицедейству. Определенно внушали тревогу и его сексуальные притязания на мое тело, вызывая ощущение презрения к самой себе, к не вовремя проснувшейся похоти к этому мужчине, который так эротически странно на меня воздействовал. Не могла я его по-женски хотеть, после презрительного и вызывающего хамского отношения к себе. Наверное, сказывалось вынужденное сексуальное воздержание, в последнее время Алексей не часто занимался со мной любовью.

Что же со случилось еще там, в кафе, когда нелепо натолкнулась на Олега? Уже тогда отметила его бешеную сексуальную энергию, оставив на потом остальные мужские качества. Почему? Прежде меня бы заинтересовали, в первую очередь, именно деловые способности. Что послужило такому переосмыслению приоритетов в отношении Олега? Благодаря браку с Алексеем, я не придавала особого значения сексуальной стороне семейной жизни, а вне ее и мысли не допускала о собственном удовольствии или измене на стороне, чем неоднократно вызывала громкий хохот у Марго. Теперь я понимаю, почему она веселилась и смеялась надо мной, говоря, что многого себя лишаю. Видимо еще и потешалась внутри над такой доверчивой глупышкой, с мужем которой, ей в сексуальном плане доставалось гораздо больше. Ведь по сути это она отняла у меня интимные отношения с супругом. А я утешалась мыслью, что в этом плане не могу по-женски распалить мужа, не повезло от природы, не всем же гореть в сексе зажженной спичкой, сгорающей дотла.

Зато у меня есть куда приложить энергию, помимо секса — мой сын, работа и любимое хобби.

Почему же тогда выделила животный магнетизм незнакомца, явно зашкаливающую сексуальность, а остальное отодвинула на потом, просто привычно отметив для себя, что он опасный и сильный мужчина, обладающий властью и большими деньгами. Тогда меня это не насторожило, как бы случилось при нормальном знакомстве. Не заставило насторожиться, наоборот, расслабило, опустив защитные барьеры интуиции. Почему не приняла во внимание его доминантную сущность, осознанную и явно реализованную, которой он очень умело пользовался, добавляя к мужской харизме. Умный мужчина, похоже много повидавший в жизни, умело сочетающий как человеческое, так и животное начало в своем поведении. Теперь я отчетливо понимаю, что не так просто Олег повел себя, он лидер среди равных, имеющий своих последователей. И это выделяло его над толпой, плюс наглость, уверенность в себе и большая физическая сила. И ничем не сдерживаемая истинная свобода человека, который может себя вести как хочет, потому что заслужил, и плевать он хотел на законы и заборы условностей.

Плюющий со своей колокольни и знающий, что только ты влияешь на свою жизнь, выстрадав и выхаркав это понятие с потом и кровью.

От такого сильного мужчины, помимо всего, просто шибает уверенностью во взгляде, внешности, в дорогом и элегантном гардеробе, парфюме и лоске, всем тем, что выставлено специально, всем напоказ. Красивое мускулистое тело, манеры, внешний блеск и прочие атрибуты бывают очень обманчивы. Их цель лишь одна — отвлечь внимание и успокоить окружающих, маскируя твою истинную сущность. Люди не должны знать, что ты матерый хищник, иначе они побегут в панике от тебя, топча слабых. Будь, как все, особо не выделяйся и не пускай в душу, куда не приглашают и не ждут. Где лишь знающие люди увидят, насколько ты опасен и нужно ли связываться, без последствий для себя. А если выделяешься, то будь готов в любой момент отразить покушение на себя и свой стиль жизни.

У Воскресенского не могло не быть врагов. Казалось, что он тех специально провоцирует, если ведет себя хоть вполовину так же по-хамски, как повел со мной. Кому и зачем он хочет доказать свою неповторимость и непохожесть на других? Не мне судить, я его не знаю, вот теперь и не хочу, а узнавать придется. В действиях и поступках проявляется сущность опасного мужчины.

Шлейф этой опасности почище любого дорогого парфюма витает над ними, безмолвно предупреждая, что этот противник тебе не по зубам и пойдет до конца, вырывая и выгрызая победу, чаще с твоей глоткой и жизнью. И безусловно, Олег был одним из опасных людей. Так почему меня не это насторожило при встрече, а только его сексуальность? И так завело потом, не давая возразить и бороться, заставив сразу сдаться на невыгодных условиях? Почему до сих пор хочу того, что так и не получила — извиваться и стонать в голос под его руками, а лучше членом, который даже не видела, но уже хочу трогать и ласкать, ощущая его длину, толщину, каждую вздутую венку и большую головку. Предвкушая, как его руки с силой впиваются в ягодицы, без усилий вскидывая мое тело над ждущим, подергивающимся от нетерпения членом. Как я мысленно широко расставляю ноги, обхватывая Олега за талию, пока он, помогая себе одной рукой и бережно прижимая меня к стенке другой, осторожно, но неумолимо глубоко насаживает меня мокрой киской на член. Практически, одним движением до самой матки, а затем также покидает, чтобы вколотиться более резким уверенным ударом, увеличивая темп и полностью заполняя влагалище, которое не хотело выпускать желанную добычу, с радостью принимая ее, когда та возвращалась. Да, так, хочу еще! До радужных кругов перед глазами, до крика, до его рычания, до этих скабрезных слов, которые он бы произносил, находясь рядом. Я стонала в голос, помогая себе пальцами, положив их на пульсирующий комочек сейчас такой чувствительной плоти, почти наяву слыша: «Ну же, Поля, моя крошка, давай, я рядом, порадуй своим оргазмом, я так хочу посмотреть на тебя в этот момент! Так сладко поешь на моем члене, так хочешь его и ласкаешь внутри. Наслаждайся и отпусти себя. Ты так ждала своей награды!»

И уже, не понимая, в реальности я слышу голос Олега или нет, последний раз нажимаю на пульсирующий клитор, чтобы почувствовать сильные движения внутренних мышц, от наступившего оргазма, отголоски которого еще долго не покидали расслабленное тело.

А когда покинули, то не могла поверить, чем только что занималась. Не может быть, я просто не могла такого сделать?! Сама, добровольно, по собственному желанию выполнила циничное указание этого несносного мужика. И пусть он никогда этого не узнает, но мне не легче. Я-то знаю теперь, что способна на такое. Нет, я и раньше ласкала себя, но сейчас, фактически по приказу малознакомого хамоватого мужика, представляя его в этот момент? Нет, никогда!

Посмотрела на себя в зеркало, стараясь понять, что же случилось за эти несколько часов с момента появления Олега в моей жизни. Почему так резко все изменилось, и в первую очередь я сама? Зеркало отражало меня: голую, раскрасневшуюся, с растрепанными волосами, и только, но в остальном такую обычную, как всегда. Я пристально разглядывала лицо, поворачиваясь в стороны, всматриваясь в глаза. Оказывается, после полученного оргазма они ярче и сияют, как будто подсвеченные внутренним светом. Это сексуальное возбуждение на женщин так действует, или полученное удовольствие? Никогда не замечала такого, но ведь и не смотрела на свое отражение после секса. Сегодня вот в первый раз от растерянности, и столько нового в себе начала замечать. Но куда пропала из глаз привычная уверенность, почему чувствую растерянность, тревогу, обиду и раскаяние, что, как червоточина захватывает душу, наполняя горечью поражения? Почему дрожат губы, и тело наваливается слабостью? Отчего я чувствую себя пойманной дичью, загнанной умелым охотником в капкан? Закрыла глаза, не в силах понять, чье же отражение я там вижу — себя вчерашнюю, или нынешнюю незнакомку с чужими глазами и странным выражением на печальном лице, с которого ушли эмоции.

Пытаясь обрести потерянное равновесие в душе, решаю заняться самым неотложным, и уверенно навожу порядок в квартире, расставляя все по местам, иногда застывая на месте с какой-либо из вещей сына. Вспоминаю, как совсем недавно, его милый смех колокольчиком раздавался по всей квартире, а веселый голос задавал множество вопросов на интересующие темы с непосредственностью любопытного ребенка, перескакивая с одного на другое. Господи, не видела его три дня, а как будто целую вечность. Только бы с ним все было хорошо, и Алексей не посмел навредить, ведь как ни крути, он был его сыном. Мой любимый, единственный и дорогой малыш, знай, что я о тебе не забыла, и сделаю все, чтобы мы снова были рядом. Я смогу, я знаю, ради Егорки, ради своей кровиночки выдержу все!

Решив не вгонять себя в тяжелые воспоминания о сыне, залезла в интернет, чтобы узнать информацию о своем новом знакомом. Вбив в строку поиска: «Воскресенский Олег Вячеславович» с удивлением прочитала результаты запроса. Как я и предполагала, мужчина оказался довольно известной и весомой персоной в нашем городе. Если отбросить кучу явно недостоверной информации в духе бульварной прессы, то оказалось, что Олег занимается бизнесом, в возрасте тридцати пяти лет, не женат, детей не имеет и не собирается в ближайшее время. Несмотря на всю свою любвеобильность, он самый завидный холостяк города, которого время от времени прочат в женихи очередной гламурной дамочке с богатыми родителями. И это, при том, что мужчина год назад вышел по досрочному освобождению из тюрьмы, где отсидел десять лет за убийство двух человек, предположительно своих бывших охранников. Значит, не шутил, когда говорил, что отстреливает непонравившихся людей, с обыденностью, как мух.

Убийца и уголовник, зек! Ох, Полька, во что ты опять влетела? Да тебя рядом с ним размажут. Сам не пришибет, так его враги помогут, пристрелят, как досадную помеху на пути. Мама дорогая, какая насыщенная жизнь предстоит, режиссеры в очередь будут стоять над моей могилой, выпрашивая права на экранизацию по мотивам моей жизни, у законных наследников. Буду лежать в гробу молодая и знаменитая, хоть этому можно порадоваться, раз больше судьба, для остального, поводов не дает.

С похолодевшим сердцем начала искать информацию дальше, но кроме того, что с убийством вышла довольно запутанная история, больше ничего не нашла. Правда, в открытую говорилось, что Воскресенскому покровительствует авторитетный «вор в законе» Дмитрий Ракутов, назначенный на очередной сходке «коронованных воров» негласным Смотрящим над городом, и признавший Олега своей правой рукой. Воскресенский, якобы является его родственником, то ли племянником любимой сестры, то ли сыном от случайно залетевшей подружки. Что и послужило его возвышением, и очень не нравится некоторым влиятельным бизнесменам, пытающимся время от времени затеять передел собственности в городе. С пальбой и попытками очередного свержения Смотрящего, с Воскресенским заодно, а также, сложившихся сфер влияния определенных кланов и групп, неизменно заканчивающихся только одним: трупами недовольных бизнесменов, их сошек и нераскрытых дел, пылящихся в сейфах, ответственных за их раскрытие полицейских. Тем самым, из года в год подрывая картину по нераскрытым преступлениям в целом по нашему городу, и лишая заслуженных премий высших чинов полиции. Да, моя интуиция меня не подвела, но что делать, если я такая невезучая, что, сама того не подозревая, оказалась в гуще событий, рядом с самыми опасными людьми нашего города. Вот что мне мешало попить кофе на собственной кухне? Нет, черт явно под руку потащил меня на встречу с Воскресенским в тот день.

Со вздохом выключив ноут, задумалась о своей невеселой судьбе — из огня да в полымя и неизвестно, что хуже. Одна надежда на то, что Олег окажется порядочным мужчиной и сдержит свое слово, иначе хоть руки на себя накладывай. Не могу представить, как буду жить без сына. Да и зачем мне такая жизнь, что может задержать на этом свете? Очень близких, действительно родных и дорогих, кроме Егорки, нет. А всякие дальние, без меня смогут разделить причитающиеся крохи по наследству, если Алексей им что оставит, со своей неуемной жаждой богатства.

От мыслей о будущем меня отвлек телефонный звонок:

— Здравствуйте, Аристарх Вениаминович! А я собиралась к вам часа через два подъехать, как мы и договаривались. А вы сами позвонили, что-то в планах изменилось, не сможем с вами встретиться?

— Нет, Полина, все в силе. Только ты не могла бы подъехать прямо сейчас? Видишь ли, тут пришли юристы от Воскресенского Олега Вячеславовича, и просят посвятить их в некоторые подробности событий, произошедших с тобой в последнее время. А ты на этот счет никаких распоряжений не давала. Тебе знакомо это имя?

— Да, Аристарх Вениаминович, знакомо, — вздохнула я, представляя, что меня ждет. — Я приеду через двадцать минут, а пока можете немного посвятить в то, о чем вам рассказывала про Алексея, и как он смог забрать сына.

Когда через двадцать минут я зашла в кабинет, навстречу почти синхронно поднялись два мужчины, сидевших по обе стороны длинного стола. В деловых костюмах, с одинаковым выражением внимания на лицах. Они в течении часа слушали рассказ о злоключениях, свалившихся на меня, уточняя и записывая заинтересовавшие факты, фамилии Марго, следователя и адвоката, прося повторить мои вопросы и ответы последним, фамилию соседки и множество других мелочей, которые после их профессиональных расспросов перестали мне казаться такими уж незначительными. Иногда они переглядывались с Аристархом Вениаминовичем, заостряя интерес на только им понятных эпизодах, переспрашивая, акцентируя внимание на поведении следователя, предоставленных доказательствах, кто их доставал, показывал, убирал после показа. Выстраивали логическую цепочку с самого начала появления полиции в моей квартире и, заканчивая тем моментом, когда я вышла за порог изолятора временного содержания. Их интересовало буквально все — мое самочувствие вначале, и после выхода с задержания, ощущение от разгрома в квартире, какие вещи пропали и откуда? Когда я робко поинтересовалась, как могут прояснить ситуацию, забранные Алексеем вещи сына, то один из них серьезно пояснил, что по этим следам можно понять, что Алексей собирался делать с Егоркой дальше, какие планы имел на первое время их исчезновения. Вот зачем он взял куртку, теплые ботиночки и свитер малыша, если собирался в отпуск в жаркий климат Бали? И почему остались невостребованными панамки и хлопковые бейсболки сына, без которых я никогда не выпускала его под жаркое солнце? Да, вот что значит профессионалы в своем деле, я в растерянности это упустила. Напоследок они оставили мне свои контакты, на случай непредвиденных обстоятельств, если меня потревожит следователь, придет повестка из полиции или случится похожее происшествие. В любом случае, я должна немедленно с ними связаться.

Если это будет невозможно, то обязательно поставить в известность Олега, не теряя бодрость духа и веря, что тюрьма мне в ближайшее время не грозит. Эх, мне бы эту уверенность, глядишь, на душе немного полегчало бы. Но мой муж с Марго неизвестно где, рано сбрасывать их со счетов, Алексей не так прост, как казался мне раньше. Как лихо и быстро засадил меня в изолятор, чтобы выиграть время и без помех забрать Егорку. Откуда такие умения и связи? Мне определенно есть над чем поразмыслить.

Мы еще немного пообщались с Аристархом Вениаминовичем, который переживал за мое эмоциональное состояние и такие опасные знакомства, намекая, что Олег совсем не тот человек, с которым он желал бы иметь дело даже по рабочим моментам. Тем более, по личным контактам.

Видимо, надеялся, что я расскажу, что меня может связывать с Воскресенским. Представляю его удивление, узнай он о контракте и всех странностях, которые будут прописаны в нем. Нет, я не хочу оказаться тем человеком, из-за которого старый друг отца может получить инфаркт. Пусть лучше побудет в неведении, это именно тот случай, про который можно сказать: меньше знаешь — крепче спишь. Все равно он ничем мне не сможет в этом случае помочь, зачем же тогда волновать старика, испытывая его на прочность?

***

Неспешные сумерки спускались на город, темнота все увереннее поглощала дом за домом, сужая доступное зрительное пространство. А я все стояла у окна с чашкой недопитого и остывшего кофе, пытаясь поймать разлитое в воздухе умиротворение от ярких красок заката. Хотя бы маленькие частички его, крохи, от которых на душе прояснилась бы серая хмарь тоски и безнадежности.

В этот момент прозвучал звонок в дверь, и еще не открыв ее, я знала, кто стоит за ней.

Олег вошел уверенно, как к себе домой, бросил на стол в гостиной папку, и небрежно произнес:

— Читай, кажется, я все учел, но, если что-то не устроит, можешь высказать свои пожелания.

— Даже так, — удивилась его щедрости, и продолжила, — Надо же, на шести страницах и в двух экземплярах!

— Каждому свой! Ты против?

— Нет, что ты. Сам составлял или юристам поручил? Все свои предпочтения учел, а может, и не только свои? Коллективный мужской труд на благо одного известного индивида?

Не знаю, какой бес в меня вселился и так настойчиво заставлял злить Олега, но я определенно играла с огнем. Но как он мог так меня опозорить перед своими людьми? Слишком свежи были воспоминания, как серьезно и добросовестно они выполняли свои профессиональные обязанности. Совсем недавно я в этом могла сама убедиться, беседуя с одним из его юристов. А теперь этот мерзавец бросает передо мной отпечатанный контракт, в котором, каждый из его составлявших, мог видеть мое имя. Очередное унижение, и я должна молча снести? Подлец, без стыда и совести, как же беспардонно он стирает в порошок мою деловую и личную репутацию.

Неужели не понимает, как быстро разнесутся слухи об этом контракте среди моих деловых партнеров? И кто потом захочет иметь со мной дело? А может, это и есть его задумка? Это его конечная цель? Выставить доступной шлю*ой, с которой зазорно рядом стоять, тем более, знакомя с женами и дочерями на очередном светском рауте или случайной встрече в публичных местах, например, в торговом центре. Не будет больше никаких знакомств, за километр обойдут, как бешеную собаку, лишь только издалека приметив мою фигуру. Или, как прокаженную, с тем же результатом. А об Егоре он подумал? Или плевать, раз свое слово сдержит, вернет, а что там дальше, не волнует, своих забот хватает?! Какой же он отмороженный тип и как я могла согласиться на такое, где мои мозги были? Стыд-то какой! И что теперь делать?

— С чего ты решила, что мне в составлении контракта понадобилась юридическая помощь? — посмотрев на меня с недоумением, спросил Олег. — Я сам могу справиться с такой мелочевкой.

Никак за плечами не только тюремное образование, но и высшее финансово-строительное. Так что, с составлением элементарного контракта, с несколькими особо прописанными пунктами, справился без проблем. А что это ты так завелась? А, я понял: решила, что подробности сделки обсуждал с юристами, объясняя, чтобы они не забыли прописать сколько раз, когда и в каких позах я тебя буду иметь, при этом тыкая пальцами в подходящую картинку Камасутры? Какие интересные фантазии живут в твоей головке! Остынь, контракт видел только я, сам и печатал. Так что, давай садись и начинай читать.

И я читала, внимательно всматриваясь в текст и сноски, напечатанные мелким шрифтом, время от времени прерываясь, чтобы уточнить отмеченные пункты:

— Встречи только в моей квартире, ты будешь приезжать ко мне?

— В основном да, но смотри сноску, когда захочу — по звонку приезжаешь ко мне в любое время суток.

— Даже днем? А как же моя работа?

— Работать, пока длится контракт, то есть все три месяца, не будешь, я в состоянии вполне тебя обеспечить. И если мне приспичит днем, то ты должна меня ждать. Если надо, приедешь на работу, захочу оттра*ать на собственном столе — нагну и оттра*аю. Я привык не стесняться в своих желаниях, что тебя не устраивает? Не ты первая, не ты последняя. И диванчик в кабинете удобный, с видом на природу. Перегнешься через валик и лежи, лови настроение, любуясь в окошко на город, с высоты птичьего полета. А каким видом я любоваться буду, кайф!

— Фу, пошляк вы, Воскресенский!

— С чего такие выводы, Полина Антоновна? Что естественно, то не зазорно. Ты еще сама будешь мне попкой в процессе подмахивать, вот увидишь!

— Я правильно поняла, что конкретных дней встреч не устанавливается, то есть, графика не будет?

— Я мужик взрослый, член по графику не стоит, а только по желанию. Поэтому, приезжать буду, когда захочу, иногда оставаться на ночь. Претензий и отказов не принимаю, эти ваши женские штучки типа «голова болит», «не в настроении» и прочее, со мной не прокатят. Главное здесь — мое желание. Отдыхать полноценно без моих приездов можешь только в дни твоих месячных.

Если регулярные, то можешь отметить для сведения в моем экземпляре контракта, если не регулярные, то не забывай ставить в известность. А то я до секса охочий, настроюсь, а тут облом.

Простить смогу только на первый раз, в следующий, распечатаю все свободные дырки. Я не сторонник анального секса, если только сама не захочешь, но, если проштрафишься — сама виновата. Отдеру без жалости!

— Пошляк хамоватый!!!

— А я нежности не обещал говорить. Какой есть, — скрывать ничего не собираюсь! Мы не на смотринах, поэтому, нечего щечками алеть, меня этим не прошибить.

— Не надо меня с мысли сбивать своими гадостями, или это специально? Вот в этом пункте я не согласна.

— Что смущает? Какой пункт?

Я показала, резко подчеркнув напечатанное на бумаге.

— Вы можете за свои услуги забрать все, что принадлежит лично мне. Пакет акций концерна в сорок процентов, эту квартиру, мою машину, счет в банке. Словом, все, что с такой точностью здесь перечислено. Мне эти деньги, кроме горя, ничего не принесли. Будь они прокляты, я и без них обойдусь. Но то, что принадлежит по закону моему сыну Егорке, то, что оставил ему дед, предметом торга никогда не будет. Я не собираюсь обездоливать маленького сына.

Единственное, на что могу пойти — это продать из его доли один процент акций. Как его опекун. А десять процентов акций вы отберете у Алексея, я уверена, что вы обязательно это сделаете. Все вместе позволит получить контрольный пакет и диктовать свою волю. Это тоже является вашей целью? Кто от таких денег откажется добровольно?

— Сваргань перекусить на скорую руку и свежий чай завари, а я пока мозгами раскину. Опять сумела удивить, давай, живо на кухню!

Когда минут через десять, я вернулась с омлетом, свежезаваренным чаем в большой кружке, кофе для себя, и полной тарелкой бутербродов, меня ждал исправленный и подписанный со стороны Олега контракт.

— Ты права, я с Егором немного погорячился. Жизнь — штука коварная, быстро может измениться.

Мало ли что предстоит мальчишке впереди, зачем же его лишать шансов. Деньги, хоть и мелочь, по сравнению с другими жизненными ценностями, но помогут из дерьма выползти, если правильно ими распорядиться в тот момент. Давай ешь, просматривай и подписывай. Пора заканчивать с бумажной волокитой и переходить к интересненькому!

Я поперхнулось кофе, чуть не опрыскав лежащие передо мной листы контракта.

— К какому такому интересненькому? — спросила, ставя подписи везде, где указана моя фамилия.

— Подписала?

— Да, оба экземпляра. А дальше как?

— Что как? Ты о контракте? Я думаю, что в наших общих интересах сохранить его конфиденциальность, поэтому заверять официально у нотариуса не будем. Или как? Тебе достаточно моего слова? Я вот тебе верю, потому что из-под земли, если что, достану. А все денежные дела оформим после того, как Егорка с тобой будет. Как дела с Алексеем решать буду — тоже мое дело, тебе знать ни к чему. Согласна?

— Да, вполне!

— А теперь давай поговорим. Меня интересуют твои предпочтения, а тебя, наверное, мои. Итак, начнем! Ты прожила в браке с мужем пять лет. То есть, не целка и секс любишь. Твой муж страстный мужчина, он тебя вполне удовлетворял? А ты? Ты любишь прелюдии или уже не надо, ведь предпочтения своего тела ты явно знаешь хорошо. Секс бывает разный. Я люблю долгий, но качественный, чтобы моя партнерша разогревалась постепенно от моих ласк, заводя меня и себя.

Люблю томить и ждать как награду моих ласк, но все это потом, а пока скажи, как ты хочешь, чтобы я ласкал тебя. Не зажимайся, я не кусаюсь, если только слегка. Мне не нужна стеснительная партнерша, я хочу отдавать и получать взамен.

С этими словами он быстро подошел к креслу, где я сидела и резко выдернул меня из него. Зашел сзади и прислонился так близко, что я ощутила весь рельеф его мускулистого тела. Он требовательно опустил вниз мои руки и тихо произнес:

— Не шевелись и молчи! Говорить буду я. А ты слушай.

Я не вижу его лица, но то, что он был возбужден, почувствовала сразу. Слишком недвусмысленное длинное утолщение впечаталось в мои ягодицы. Олег немного присел за моей спиной, расставив длинные ноги и стал медленно подниматься, все больше вжимаясь, начиная тереться круговыми движениями, потираясь о мое тело. Я ощущала, как через одежду наливается возбуждением член, пульсируя от подступавшей крови. Черт, это было горячо! Так горячо, как будто на попу внезапно опустили грелку. Чтобы окончательно убедиться, что это не так, я сама потерлась о его впечатляющее мужское достоинство. Олег издал какой-то звук, похожий на рычание, его уверенная рука сползла ниже, и он с силой прижал меня к себе.

Его прерывистое дыхание на моей шее, руки блуждают по телу, пока не добираются до моей груди, накрывая ее сквозь одежду. Сжимая и начиная ласкать, перекатывая пальцами затвердевшие соски, от чего по телу тотчас побежали мурашки, волна предвкушения прострелила, заставив пульсировать все между ног. Я смотрела на смуглые сильные руки Олега, уверенно ласкающие мою грудь, соски, и слушала его хрипловатый шепот, пытаясь справиться с волнением собственного тела, пытаясь сдержаться и не застонать в голос.

— Малышка, скажи мне, как тебе нравится. Ты любишь немного боли? — и в такт своим словам потянул за вершинки груди, заставляя невольно нагибаться вслед его пальцам. — А может, нежнее, — и снова мягкие ласковые поглаживания, успокаивающие потревоженные соски.

Меня неумолимо накрывало возбуждением. Бл*дь, я сексуально озабоченная нимфоманка под его руками! Как с этим справляться? Охреневаю вконец рядом с ним! А он даже ничего и не сделал!

— Какие у тебя красивые, мягкие волосы. Очень красивый цвет, насыщенный и богатый. Люблю длинные волосы у баб, балдею от них, до возбуждения. Хочу, чтобы мой член был обкручен ими так, чтобы потерялся в их густоте. Ты ведь позволишь мне это сделать потом? Так оху*тельно думать об этом. Ну что ты краснеешь, тоже картинку представила? Почище любой Камасутры. А если еще и представить, как ты ищешь его в своих волосах, бл*, я сейчас обкончаюсь, как пацан на первой своей бабе! С тобой пока новые ощущения, не приевшиеся, острые, сладкие, на грани сдерживания чувств. Вот почему я люблю все новенькое. Тебе тоже понравится, я уверен. Не знаю, чем там занимался твой муж, но явно он был мудак, щелкавший клювом. Такое роскошное тело, от которого так и пышет зноем, а он не ценил. Ничего, девочка, мы еще сыграем свои лучшие мелодии, я не дам тебе скучать!

Его слова отключали разум, осторожность. Я терялась в этом хриплом шепоте, желая только отдаться, принадлежать ему, избавиться от этого сладкого яда его слов. Хотелось повернуться и самой поцеловать, распробовать вкус его губ. Никогда еще я не хотела так поцеловать мужчину. А его хочу! До всхлипа, до боли, до трепета предвкушения. Но повернуться мне не удалось, Олег крепко держал за руки.

— Нетерпеливая девочка, как же хочется наказать, а потом пожалеть. Терпи, я еще ничего о тебе не узнал. Честно ответь на мой вопрос: когда ты занималась сексом, желая его? Сама, без принуждения, только потому, что возбудилась, а не по желанию мужа? Мы уже выяснили, что ты примерная, и про партнеров я не спрашиваю. Так, когда это было? По страсти, собственному желанию, а не боясь обидеть муженька, которому приспичило хер почесать, а любовница далеко.

А жена, вот она, рядом, сойдет для быстрого перепи*а. Ты когда-либо об этом задумывалась?

Хоть раз брала в расчет свое возбуждение и ставила именно это во главу всего? Как ты жила все эти годы, отказывая себе даже в такой малости рядом с этим идиотом? Как снимала напряжение организма?

Я выплывала из сладострастия, в пелену которого меня погружали его слова и ласки, стараясь понять, что он хочет от меня услышать? Неужели не понимает, что моему мужу совсем не было интересно мое тело, когда он занимался любовью не со мной, а с Марго. А я была просто временная, пресная и скучная замена. Какие предпочтения и страсть? Но Олег настойчиво продолжал свои расспросы.

— Ты просила ласки и открыто говорила о своих желаниях? Твой муж говорил с тобой на тему совместного секса? Нет, не понимал, чем владел? А я пойму и смогу тебе это дать. Всего пара фраз, и ты взлетишь. Давай, начинай. Попробуй! Отбрось сомнения. Проси, требуй, настаивай!

Говори прямо, ты имеешь на это право! Это твои желания, которые ты хочешь удовлетворить.

Повторяй за мной: «Я хочу, чтобы ты вые*ал меня своим толстым членом до звезд в глазах. Хочу, чтобы ты тра*ал меня до крика, и вылизал от клитора до ягодиц.» Повторяй и смотри на меня!

Потому что, я тоже этого хочу. А еще больше хочу, чтобы ты перестала меня стесняться! Мы здесь одни и если ты от вожделения будешь орать до хрипа, то это услышу только я! И никто другой, отныне и навсегда! Мои пальцы будут везде, потому что я так хочу. Ты мое тело, от которого я буду стремиться получить все эмоции, что оно может дать. Ты будешь заводиться от моих движений, слов, стонов, чтобы затем, заставить гореть меня. Не жди пощады, ты сама согласилась на это. Так что тебя так пугает сейчас? Почему ты дрожишь и опускаешь глаза? Или ты надеялась, что, сделав подо мной пару вялых движений, исполнишь условия контракта? Кукла, я мужчина с горячей кровью и знаю, чего хочу! Меня не каждый минет устроит, мне нужен огонь и искреннее желание су*ки отсосать! Знаешь, когда исполнительница сама заводится в процессе от того, что делает? Когда оба хотят одного, вот где истинный кайф! Надеюсь, хоть этому твой муж тебя нормально обучил? Детка, тебе нравилось сосать член мужу? Ты от этого торчала и пыталась ласкать себя при этом? Или он помогал тебе пальцами? Ты кончала на них, сжимаясь, пытаясь насадиться поглубже и пожестче?

А может, тебе нравились легкие поглаживания в процессе, как прикосновения перышком до нервной щекотки, от которой закатывались в наслаждении глаза. Бл*дь, ну же, скажи мне, наконец! Вы использовали игрушки, какими он просил тебя ласкать себя при нем? Его это сильно заводило, он долго на это смотрел? Ты там красивая, очень, он часто тебя рассматривал, прежде чем тра*нуть по полной? Тебе нравилось самой управлять процессом, скача на нем верхом, как на горячем жеребце и выдаивая его в конце до последней капли, сжимая жадным влагалищем как змеиным заглотом, снова и снова? Тебя заводят грязные слова при сексе, или ты любишь молча, только стоны в процессе? Давай, раскрывай свои предпочтения, теперь говори, я жду! Как часто ты скакала на нем? Или тебе больше нравилось, когда он двигался сам? Входя в тебя осторожно, понемногу, давая привыкнуть к члену, заполняя постепенно, чтобы, привыкнув к его длине, со всего размаху всадить до боли, потираясь о матку членом, пока ты не закричишь от невозможности сдерживаться и не кончишь бурно и страстно.

От услышанного монолога Олега, я впала в транс. Что он хочет от меня, когда от паники меня сейчас разорвет на части? Какая из меня любовница для этого сексуального монстра? Да разве я смогу удовлетворить его эротические фантазии и предпочтения? Все сексуальное возбуждение слетело с меня, стоило только любопытно кинуть взгляд на впечатляющий бугор, который явно не мог быть между ног нормального мужчины. Караул, это что за анаконду он там прячет? Это его агрегат, которым он собирается меня потчевать все три месяца? Странно, что я так боялась того, что будет после, ведь я явно не доживу до этого благословенного времени. Надо позаботиться о завещании, пока у меня есть силы его написать.

Олег продолжал, внимательно смотря на меня и явно не представляя, что сейчас творится в моей душе:

— Ну что, девочка, готова покричать для меня? Во всю силу страсти, которая будет гулять в твоей крови? Прося, страдая от того что мало, и хочется большего? Толще и длиннее, доставая до самой матки. Только меня, мой член, который может утолить твою похоть? Ну же, милая, скажи, что ты этого хочешь?

Кричать я хочу, орать во все горло, чтобы соседи вызвали полицию и спасли меня от неминуемой смерти, от члена этого сексуального маньяка. Господи, ну услышь ты мою молитву, я не готова сегодня к тебе, дай мне отсрочку, я привыкну, а сегодня мне просто очень страшно!

И, словно в ответ на мой внутренний отчаянный вопль, в кармане Олега громко зазвонил телефон, заставив того недовольно поморщиться. Взглянув на дисплей, Воскресенский ушел разговаривать на балкон, не давая ни единой возможности услышать хоть слово из разговора. А я стояла на прежнем месте, опять завороженно рассматривая его обалденные руки.

Олег вернулся через несколько минут, недовольно взглянул на меня, словно винил в чем, и сразу же прошел в коридор. Развернулся у двери и выдал:

— Вот что ты за сявка такая невезучая! Второй день круги нарезаю, как кролик вокруг зайки, так опять член почесать не получится, срочно ехать надо, там мужики беспредел устроили. Жаль, что сорвалась задумка, теперь до среды явно приехать не удастся. Я поехал, не скучай.

И, бросив на меня последний серьезный взгляд, захлопнул за собой дверь, наконец-то оставляя меня наедине со своими мыслями.

Вау! Да я везучая, везучая на всю больную голову и многострадальную задницу, которые вместе со мной так радовались сейчас поспешному отъезду несостоявшегося любовника. Как же мало порой человеку нужно для счастья!

Глава 11

Твари! Нашли же место и время, чтобы схлестнуться, чего им спокойно не сидится? Раскатаю его вальтов по асфальту до красной юшки, и заткну хлебало по самые гланды! Оборзел совсем Харанский, краев не видит, баклан быкующий! Пора показать его место и успокоить надолго. Нет, в натуре, чего я ждал так долго, чего впрягался за него перед Дмитрием? Хватить понты наводить, решено: после разборки заеду к смотрящему, перетрем это дело, надо Харанского на круг выводить, на предъяву. Зачем он своих пацанов к Васильевскому сыночку подослал? И на бензоколонке персонал раскатали, побили, фонарей наставили? На старика надавить решил, чтобы побыстрей сделку провернуть? И теперь этот сыночек тухляк в больнице, хорошо, если к утру не откинется, выкарабкается, а я, решай с Харанскими шестерками их косяки. Неужели он прознал что-то о предстоящей сделке по бензоколонкам и решил таким образом пойти на опережение? Только опоздал ты, бык, договор то с утра подписан и теперь это моя собственность.

А свою собственность я защищаю крепко, и никому не позволю ручки к такому добру протянуть. Я взялся за мобилу:

— Трофим, ты уже на месте? — спросил я, приложив телефон к уху, и дождавшись ответа через три гудка. — Хорошо, я тоже скоро буду. Ну что там, херово? Бля, да не мямли, по сути говори! Что ты мне, как шмаре пустоголовой, очки втираешь? В натуре все или так, на понт брали?

Меня несло, нервы были на пределе, хотелось рвать и рушить все, что попадется под руки. И я знал, кто в этом виноват — Полина. Эта мелочь занозистая торчала в башке, как гвоздь, не давая сосредоточиться на произошедшем и настроиться на деловые разборки. Кровь кипела, не желая успокаиваться, а в штанах все пылало. Кучеряво меня обломали в ожиданиях, как лоха паршивого.

Нет там ничего особенного, я же успел пощупать ее прелести, завелся как нормальный мужик на аппетитную бабу! Обыкновенная, даже титьки не выдающиеся. На что там западать? Так, тело тра*ом успокоить?! Правда, краснела она, как девчонка, и лицо при этом было с таким растерянным выражением, что хотелось провести по нему, погладить по вспыхнувшей нежной щечке, чтобы не смотрела на меня потерянным котенком. Бл*дь, да что ж такое опять? Может, дело в природном запахе ее женского тела, или это все же туалетная вода, которой она пользуется, как подумал при первой встрече? Су*а, так и не успел выяснить! Для меня запах женщины всегда имел значение, — наравне со всем остальным, он должен привлекать, звать к себе, возбуждать, как приправа к основному блюду. «Вот, я готова, пользуйся, поглощай, тра*ай!»

Поэтому и возбудился тогда, вдыхая исходящий от нее запах, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не оттра*ать прямо там, на месте, затащив в ближайшую туалетную кабинку. Ничего, мужики бы постояли на стреме, они и не такое видали полгода назад на благотворительном балу, сбор от которого шел на строительство детской больницы, которая строилась долгих пять лет из-за вечной нехватки денег. Подвыпившие бабы, забыв обо всем, пытались содрать с меня одежду, при всем честном народе. Они желали побыстрей рассмотреть свой приз, и в пылу борьбы норовили стянуть с тела все, до последнего обрывка одежды. Вот тогда моим охранникам пришлось применить все свое умение и даже силу, вырывая меня из цепких ручек ошалевших баб. Сглупил, согласившись участвовать одним из денежных лотов, стоя в шеренге привлекательных мужчин города и широко улыбаясь, когда конферансье объявлял первоначальную цену. Больше никогда не хотел бы оказаться в толпе сумасшедших!

А запах женщины для меня, как наркотик, даже спустя время, когда давно разбежались в разные стороны, еще не видя, могу узнать знакомый женский запах среди других. Только проститутки не имеют запаха, они всегда пахнут клиентом, последним мужиком, пользовавшим ее тело. Поэтому и не снимал лярв никогда, даже в тюрьме брезговал, когда такую приводили, — одну на кучу оголодавших мужиков. Брезговал до тошноты, а уж на воле и вовсе обходил стороной, благо отсутствием баб не страдал. Скрасить досуг, желающих была прорва. Но вот торчала теперь, в башке и в члене, непримечательная пигалица, не давая ни минуты покоя. Лучше бы успел тра*нуть ее, и забыл бы на*рен, возвращаясь к Светке, которая без розовых соплей утолит мой "голод". Правда, на время, потому как секса мне всегда было мало, и уже к утру я всегда готов на новые свершения. Вот бы с ней сейчас напряжение снять, да только пацаны ждали, некогда было развлекаться, разве потом завернуть на короткий перепих.

Когда я подъехал к бензоколонке и прошел внутрь, в глаза сразу же бросились разбитые витрины, да только разбросанный испорченный товар не особо меня волновал. Харанский за своих шестерок возместит сполна эти мелочи, главное, что подземные хранилища и сами автоматы никто не тронул. Иначе, восстанавливать после взрыва было бы нечего.

Отметив, что в помещении жмутся сотрудники, понял, исходя из их внешнего вида в виде фингалов и царапин, что они пытались защищаться. Головой кивнул, спешащему навстречу начальнику службы безопасности Трофимову Александру Петровичу:

— Трофим, составь списки пострадавших сотрудников и отдай в бухгалтерию, пусть им премию выпишут! Люди нервишки деньгами компенсируют. Серьезных ранений нет, только мелочевка?

— Да, ребята вовремя подоспели, один заправщик догадался начальству позвонить, не дали оленям по полной накосячить! Мои их изолировали в подсобке до твоего приезда, сидят тихонько, не рыпаются, я с ними предварительно побакланил, рты охотно раскрыли. Приказ Харанского, точно, и на сыночка Васильева тоже по его указанию наехали, как только он из клуба с телками выполз. Он и так хиляк, хорошо наркотой здоровье подсадил, а когда его эти отморозки прессанули по полной, то даже скорая не смогла в чувства привести. Лежит в реанимации, говорят

— не жилец он. Там старик у палаты сидит, так я возле него двоих ребят оставил, сам он плох, Олег.

Ко всему надо готовиться, если что, многие захотят крутой кипиш поднять!

— Я отсюда к Дмитрию собираюсь, перетрем все, хочу Харанского за яйца крепко подвесить, а то он как-то забыл, что они у него не железные. Давай, подключай всех наших, кто тебе нужен, объясни обстановку, пусть пацаны готовы будут. Волыны у всех с собой? Осторожно с ними, не бряцайте без повода и внимание мусоров не привлекайте!

Через два часа я подъехал к коттеджу Смотрящего. Дмитрий жил за городом в живописном, зеленом, красивом поселке, среди таких же ухоженных и богатых домов. Попасть на территорию поселка, без разрешения и желания проживающих, было невозможно. Вышколенная охрана просто не пропускала дальше опущенного шлагбаума любую машину, даже если это доставка еды или напитков. А чтобы попасть в дом Дмитрия, приходилось проходить еще и персональную охрану, что была предана только самому хозяину, с которым их связывала личная привязанность, такая, как со мной. В свое время он многих спас от смерти и теперь они, ценой собственной жизни будут защищать Смотрящего, и я в том числе. Сомневаюсь, что все соседи знали, кто живет рядом с ними. Нет, кто-то, может, и догадывался, что рядом обитает не простой человек, — Дмитрий не слишком походил на богатого пенсионера на отдыхе. Цепкий, уверенный взгляд, походка, и явно исходящая угроза неприятностей, выделяли его, как породистого пса среди своры дворовых шавок.

Кивнув своим знакомым пацанам, поспешил к сидящему в беседке Дмитрию.

— А, Олежек, привет! Заглянул на огонек проведать старика?

— Дмитрий, ну ты даешь! Какой ты старик? Я не девка, передо мной-то не красуйся и порожняк не гони. Ты вор авторитетный, тебе понты не нужны. Кстати, о девках! Говорят, местные биксы жалуются, что тебе по одной их мало, по две за раз подгоняют? Значит, силы не меряно, а ты тут у клумбы сидишь, цветочки нюхаешь, да охрану от такой картины в ступор вгоняешь. Колись давай, с чего такое настроение случилось?

— С жизни, Олег, с этой с*ки жизни случилось. Сегодня вот сеструха моя, Наталья, позвонила с нерадостной вестью — рак у нее…, доктора говорят, что неоперабельный. Пацанов послал за билетами, хочу к ней сгонять, с врачами побазарить, может, деньги понадобятся, лечение какое, лекарства дорогие, хорошие? Веришь, как узнал, так руки опустились и мысли дурные в башку лезут. Для чего на свете живем, кипишуем, крутимся, если своих близких от поганой болезни спасти не можем?

— Дмитрий, я все понимаю! Может, мне с тобой поехать? Помочь чем?

— Нет, Олег, я своих ребят возьму, а ты тут присматривай. Ты что хотел, зачем приехал?

— Да мелочи, Харанский быкует, людишек провоцирует, видно бузу устроить хочет. Но это подождет, я сам на него управу найду, приструню, так что, езжай, не беспокойся, все ништяком будет. Потом поговорим, просьба к тебе у меня будет личная, хочу одного оленя по твоим каналам прогнать.

— Хорошо, прогоним. А что личная то, Олег? Никак…

— Да нет, дела финансовые, а лох возьми, да исчезни. Я, конечно, и сам могу подогоняться, но время поджимает, косяков может невосполнимых напороть.

— Я тебя понял, Олег, вернусь, подъезжай сразу.

В квартиру я приехал только поздно ночью и, улегшись спать, почти мгновенно провалился в марево сна. Мне снилась мама с отцом, я — еще совсем пацаненок, и море синее, шумящее прибоем, уходящее бескрайностью за горизонт. Тогда я впервые увидел море и был счастлив так, как бывают счастливы только дети. А потом приснилась она, глядящая на меня исподлобья своими бездонными шоколадными глазами, непонятная пигалица, выворачивающая душу из-за невозможности понять — на хрен она мне нужна, зачем появилась в моей жизни? И почему так счастлив, в этом сне, только от того, что она здесь, рядом со мной? Почему просыпаюсь с забубенным стояком, с которым срочно нужно что-то делать, ведь игры в «Дарью Кулакову» я оставил, как только вышел на свободу. Черт, опять к Светке ни свет, ни заря ехать! И я поехал, чтобы с половины дороги повернуть обратно, представив, как Полина лежит, свернувшись калачиком, на такой большой кровати, в которой не хватает только меня! Хр*насе! Я предупреждал, что могу появиться в любое время, так что мне мешает сейчас поехать к ней?

Ничего не мешало, и поэтому, через двадцать минуть я стоял у двери сявки и ждал, пока она впустит меня в свое логово. Щелчок замка послышался после третьего звонка, и Поля предстала передо мной сонная, с растрепанными волосами, еще находясь в полудреме, чтобы встретить меня у двери своей квартиры. Почему-то ее домашний вид еще больше завел меня, и я поцеловал ее прямо в коридоре, почти кусая мягкие, пьянящие губы, не в силах сдержать свое желание.

Прижимал к себе так сильно, что она задыхалась от моего напора, начав дышать часто и прерывисто. Но я знал, что ей это нравилось, иначе Полина начала бы меня отталкивать, но она только недоуменно улыбнулась моему неожиданному напору.

— Олег, что случилось? Ты набросился, как зверь, дай хоть дверь закрою, соседи…

— Хрен с соседями, пусть завидуют молча!

Я, словно в бреду, как после большой дозы алкоголя, снова набросился на нее с поцелуями, руки и бедра жили своей жизнью, пытаясь одновременно вжаться в желанное тело и стянуть с нее так раздражающие шмотки.

— На тебе слишком много одежды, девочка, давай избавимся от нее.

— Прямо в коридоре?

— А почему нет? — пробормотал я, лихорадочно стягивая через ее голову пижамную маечку, и стискивая жадными руками грудки с торчащими сосками.

Во мне боролось два желания. Я хотел впиться в соски, с силой втягивая их в рот, оттягивая руками и сжимая так, чтобы они были как можно ближе друг к другу, облегчая мне задачу их ласки одновременно. С силой втянул сосок, прикусывая его зубами, без боли, просто перекатывая, ощущая, как по телу Полины прокатывается волна мурашек и она немного обмякает в моих объятьях. А еще ужасно хотел оголить все ее тело, чтобы ласкать не только грудь, а везде, где только дотянусь, а дотянусь я ко всем сладким местечкам.

— Я не сделал тебе больно, девочка? Ты так ох*енно меня заводишь, хочу в твое тело, внутрь тебя, в твои влажные глубины. Мой член уже болит от воздержания, и яйца поджимаются. Ты ведь поласкаешь их мне? Хочу почувствовать на них твои пальчики. Черт, как только представлю, так аж трясет! Дай ручку, вот так, — я шептал ей охрипшим голосом, и, взяв за руку, положил ее себе на член, — Здесь, да, сильнее, можешь пройтись по всей длине! Хорошо, еще, ласкай его, умничка, — я кайфовал и готов был кончить прямо сейчас от ее проворных пальчиков, да только не хотел так скоро сдаваться, — Бл*дь, остановись, заводишь даже поверх одежды, хватит, а то не выдержу. Я и так уже на грани!

Ее руки переместились на мое тело, она с явным удовольствием проводила по плечам, бокам, по спине, впиваясь ногтями в смуглую кожу. Расстегивала неподдающиеся пуговицы, непослушными от спешки пальцами, а я ждал, замерев, когда же ее руки коснутся голой кожи. Вот это, за*бись, ощущения. Как током шибает и накрывает с головой! И когда девчонка начала обводить кубики на торсе и животе, очерчивая каждый мускул, лаская и неизбежно стремясь вниз, туда, где все налилось и ощущалось живым пульсирующим камнем, я перехватил ее руки, применив силу, потому что Полина больше не хотела сдерживаться в ласке и изучении моего тела. Жар ее возбуждения ощущался даже сквозь одежду, которая все больше меня раздражала.

— Бл*дь, не могу больше. Дальше сама раздевайся, — произнес, хриплым от желания, голосом, — где твоя спальня… и ванная… мне нужна минута?!

В лихорадочной спешке прошел в ванную комнату, привел себя в порядок под струями душа, и, оставив одежду на полу, голым прошел в комнату, которую несколькими минутами ранее мне показала Полина.

Она скромно сидела на кровати, голенькая и такая миниатюрная, словно фарфоровая статуэтка.

При виде меня ее рот приоткрылся в виде большой букве «О», чему я усмехнулся, и произнес:

— Удивил размерами? У твоего мужа был меньше? Не бойся, привыкнешь, еще никто не жаловался, наоборот, только хвалили.

— Ты уверен, что это все в меня поместится?

— Почему нет, нам будет хорошо, не обижу! Я осторожно…, пока не привыкнешь и не подстроишься.

Полина обреченно вздохнула и жалобно посмотрела на меня, потом на, колом торчащий член, который от этого дернулся в нетерпении, словно говоря: «Чего ждешь, давай уж, оприходуем эту малышку!»

Подойдя к девочке, я осторожно опрокинул ее на кровать, несколько минут внимательно рассматривая стройную фигурку.

— Крошка, у тебя вкусное тело, нам определенно будет хорошо вместе.

С этими словами я лег на бок и начал медленно ласкать тело Полины, оглаживая ладонями, добираясь до груди и дальше, до нежной шейки. Склоняясь ближе, прикусывал мочки маленьких притягательных ушек, чуть щекоча их дыханием. Нарочито влажным языком медленно проводил дорожку по шее, ключицам, спускаясь к груди. С удовольствием целовал поочередно оба полушария, присасываясь то к одному то к другому ареолу, рассматривая, как от моих усилий набухают кровью вершинки, похожие на косточки вишен. Вскоре Полина сама выгибалась вперед под губами, постанывая, когда мой язык особенно остро проходился по нервным окончаниям груди. Ее чувственные движения действовали на меня, как ощутимый удар хлыстом, член дергался и трепетал, головка была такой чувствительной и горячей, что я боялся кончить от случайного соприкосновения к простыне или одеялу на кровати. Необходимо было немного отвлечься, быстро спустить пар не входило в мои планы.

— Милая, какая же ты сладкая, я готов сожрать тебя без остатка за твою чувственность и такую щедрую отдачу на ласки. Бл*дь, как горячо я тебя чувствую.

Я вошел в нее двумя пальцами, растягивая под свои размеры, зная, что если войду в нее без предварительной подготовки, то сделаю больно и поэтому тянул эту страстную пытку, мучая отсрочкой ее и себя. Какая же она маленькая и нежная! Я не просто двигал пальцами в разные стороны, я ласкал круговыми движениями складочки и нервные окончания нижней части влагалища, там, где чувствительный вход, не вынимая полностью пальцы и чувствуя, как отзывается влажностью тело Полины на эти действия.

— Девочка, никогда ни перед кем не стесняйся своих чувств и желаний. Высказывай их и удовлетворяй. Другой жизни для них не будет.

От моего шепота Полина широко распахнула свои глаза с огромными от страсти зрачками. Какие же они охренительные в обрамлении длинных ресниц. Я воспользовался этим моментом, чтобы демонстративно начать ритмично играть с ее клитором, добиваясь того, что она все чаще вздрагивала всем телом под моими руками.

— Да, дорогая, я намеренно разжигаю в тебе эту похоть и страсть, тот животный инстинкт, который живет в каждом теле. И в твоем тоже, только ты еще не знаешь, какой сильный он бывает, когда хочется рычать, кусать, царапать, изгибаться под мужским членом, желая его всей своей сущностью. Тебе ведь нравится, что ты видишь? Мой член, что стоит торчком для тебя. Чтобы войти и долго терзать, показывая, от кого ты получаешь такое наслаждение, что просто хочется — растерзать. Это то, что сильнее разума, сильнее воли. Это горячая раскаленная жадность, что появляется внизу живота и начинает подниматься, затопляя, заставляя задыхаться, крича от необузданного желания, — я продолжал ласкать ее клитор, а второй рукой прошелся по животу, слыша ее страстные стоны, издаваемые приоткрытым ротиком. — Чувствуешь ее нарастание, которое затмевает все остальное, кроме одного: принадлежать полностью и быть оттра*анной так, как никогда раньше. Так давай, рычи, кусай, сделай все, как тебе нравится. Я весь для тебя, для удовольствия! А ты для моего, и я получу все, что хочу.

С этими словами я резко раздвинул в стороны ее длинные ноги, приставляя к готовому для вторжения влагалищу давно налитый член. Полина инстинктивно двигалась навстречу уже желанному вторжению, но я не вошел, а лишь провел тяжелым членом скользящим движением вдоль половых губ до лобка, задевая пульсирующий клитор и медленно возвращаясь обратно.

Полина ерзала подо мной, пытаясь хоть немного ослабить натяжение возбужденной кожи под двигающимся членом.

— Я хочу услышать, как ты просишь вставить мой член в твою готовую мокрую киску и оттра*ать тебя до множественных оргазмов, не одного. Нет, детка, их будет много, будет чувствительным твое жадное ненасытное влагалище до того, что ты так жаждешь заполучить в него. Я хочу услышать твои слова. Иначе ничего не будет, так и знай!

— Сволочь наглая, Олег, какая же ты беспринципная сволочь, за что ты так мучаешь меня?!

Ненавижу тебя, Олег! Ненавижу!

— И хочешь, да, девочка? Так ненавидишь, что хочешь до ломоты в теле. Очень хочешь, признайся, и я засажу тебе по самые яйца! Тебе же нравится, что я такой, это доводит?

— Да, оттра*ай ты меня, я хочу твой член, такой большой и горячий! Я хочу его, хо-чу!

— Вот видишь, ты смогла, моя девочка. Ты получишь его, он твой, весь, на всю длину, только для тебя одной. Бери, пользуйся, кричи и наслаждайся! Просто наслаждайся…

Она неосознанно, до боли вцепилась в мои плечи, и я ощутил остроту коготков у этой хищной до удовольствий киски!

— Сейчас, я помогу тебе, и ты получишь свой выстраданный оргазм. Двигайся мне навстречу, лови ритм!

Но Полина явно не слышала меня, она находилась в своем мире и слова для нее сейчас, как шумовое сопровождение. Осознанность придет потом, а сейчас она хотела только меня и свое удовольствие!

Я не вошел, а снова с силой потерся об нее, немного надавил членом и провел головкой по половым губам. Она давно готова принять меня, давно ждет и буквально пылает. Начал постепенно входить внутрь, мучительно медленно и сладко, сдерживаясь, чтобы не сорваться и не начать двигаться так, как хочется мне. Нет, надо понемногу. Погружался на всю длину, полностью, с шумом выдыхая от того, как ее мышцы крепко обхватывали мой член. Обалденно узко и приятно, даже не верилось, что это влагалище рожавшей женщины.

Также медленно я вышел из нее, одной рукой упираясь в кровать, а другой, схватив ее за шею, не давая повернуться.

— Смотри на меня, хочу видеть, как ты содрогаешься подо мной и кричишь как кошка, требуя насаживать тебя еще и еще!

Она вздрогнула и вышла из своего транса, чтобы осознанно посмотреть мне в глаза, пытаясь понять, чего я еще хочу от нее. А я остановился, поддразнивая, и Полина простонала срывающимся голосом: «Олег!», пытаясь хоть как-то повлиять на меня. Но это просто небольшая уловка, чтобы возбудить ее еще больше. Глубоко и резко вхожу и полностью выхожу обратно, выдерживая амплитуду движений. Так продолжалось несколько минут, каждый раз она вскрикивала, и с новым толчком все громче и громче, пока не сорвалась в крик. Она кончила подо мной, со мной, и я ощущал, как нежные стенки в экстазе сжимали мой член.

— Я здесь, с тобой, тебе сладко, моя хорошая? Я возьму тебя, как ты хочешь, как похотливую су*ку под своим самцом. Тебе ведь это сейчас нужно? Так? Скажи, я не слышу тебя! Скажи под кем ты сейчас так стонешь, не слышу!

Сменил темп, чтобы дать ей время прийти в себя, и начал двигаться медленно и нежно, потом снова, сменяя ритм. Чередуя резкий и тягучий темп, снова двигаясь резкими толчками. Она дрожала, пыталась отодвинуться от полноты эмоций, нахлынувших со всех сторон. Я слышал, как она повторяла мое имя, то ли жалуясь, то ли призывая присоединиться к ней в приближающейся кульминации. Я накрывал ее собой и, придерживаясь на локтях, ложился сверху, немного придавливая своим весом к кровати, начиная двигаться резко, не сдерживаясь, все глубже, с подступающим остервенением. Пока не почувствовал, как ее мышцы снова крепко сжали меня, содрогаясь и начиная выдаивать мой член с неожиданной силой, заставляя сорваться в яркий и долгий оргазм, рыча охрипшим голосом ее имя…

Полина лежала у меня на груди, прижавшись всем телом, а я, держа ее в объятиях, играл шикарными длинными волосами. Мы отдыхали уже несколько минут после того, как малышка получила очередной оргазм, выкрикивая раз за разом мое имя. Но вот так лежать и ощущать ее тело, и при этом не брать его, оказалось для меня какой-то пыткой, и поэтому я подхватил Полю под попу, заставляя ее усесться мне на член.

— У тебя красивое тело. Иди ко мне, девочка, я хочу еще.

— Олег, ты ненасытен, затра*аешь меня до смерти!

— Подо мной еще никто не умирал, значит, ты будешь первой!

Я наклонил ее ближе к себе и вошел в лоно, страстно шепча какую-то хрень на ухо, наполняя комнату тихим голосом и стонами. Я бездумно говорил ей пошлости, которые только приходили на ум. Мне нравилось ее девичье смущение, оно и меня заводило новым вожделением.

Вставляло с этой маленькой женщиной так, как не заводило ни с кем, и это было неправильно и опасно, так не должно быть. Вот о чем я думаю, когда все заканчивается, когда ко мне, наконец, возвращается способность мыслить. И я опять не могу ничего с собой поделать. Разве только хрипло вздыхать, выдавая стон с мыслями «Да пошло оно все на*рен!»

Пальцы впивались в ее ягодицы, и я знал, что еще секунда, и потеряю контроль. Мы оба потеряем, и ничем не остановить этого страстного безумия. Но силы покидали, а страсть затягивала, и мое имя, громко выкрикнутое ею в момент оргазма, казалось таким правильным и желанным. Хотелось раствориться в этом роскошном теле, с готовностью, подхватывающей мой нарастающий ритм.

Я провел языком по ее шее, улыбаясь, когда она вздрогнула всем телом от того, что я неожиданно и бездумно подул на чувственную до болезненности от моих касаний, кожу, размазывая ладонью пот на ее теле. А потом потянулся к ее губам, руки заскользили вдоль бедер, и я ничего не мог поделать, кроме как снова войти в это сладкое тело. Желал снова ее целовать, но теперь совсем по-другому. Я не любитель целоваться, но губы Полины меня тянули неудержимо. С ней все было не так, непривычно мне. Прикоснуться чуть-чуть, невесомо, предвкушая, опять раскрыть своими губами ее, припухшие от моей первоначальной несдержанной страсти. Для начала очень нежно, почти невесомо, обводя своим языком по контуру сначала нижнюю, а потом и верхнюю губу, чтобы перейти от поцелуев — прикосновений, к поцелуям — покусываниям. Захватывая своими губами и несколько раз слегка прикусывая зубами, все сильнее и дольше с каждым разом, вызывая ее всхлипы, посылающие сильный импульс в мой член, который опять подскакивал, как стойкий оловянный солдатик. Я знал, что сейчас причинял ей легкую, но такую сладкую боль, от которой мы оба не могли отказаться, проводил языком по ее шее, ощущая жаркое биение бегущей крови. Эта нехитрая ласка…, но мне нравилось, как она реагирует на нее. Ее артерии с напором гоняли вожделение, разгоняя по всему телу, я уже чувствовал пульсацию крови под своим языком и дурманящий запах спелых яблок. Запах, который отныне запомню, как только ЕЕ, запах вожделения и страсти этой распаленной мною девочки. Я целовал нежную кожу, положа пальцы одной руки на ее губы, чтобы не пропустить ни одного их движения, когда она пытается вздохнуть или застонать под моими ласками. Я не давал этого сделать, мне нравилось даже в такой малости владеть ею полностью, ее вздохами и криками, закрывая зацелованный рот, запрещая любым звукам отрывать меня от прекрасного тела, дрожащего от ожидания, в изнеможении раскинувшегося подо мной.

И вот секунды сладострастия прошли, и ее тело совсем расслабилось, позволяя лежать подо мной, не имея сил на то, чтобы пошевелиться.

— Малышка, это какой заход был? Я тебя не заездил? Ты ходить-то потом сможешь?

— Сволочь самодовольная, вот что ты хочешь от меня услышать? Хвалебную оду своему агрегату?

Жеребец-производитель. Конь с яйцами. И как это, при такой неутомимости и охоте, ты еще полгорода не обрюхатил, и детишек не наплодил?

— Не говори так, а то рот с мылом помою! Я не смешиваю удовольствие с делом. Мне дети пока не нужны, слишком все неустойчиво. Вот лет через пять подберу себе цыпочку голубых кровей, тогда и о наследниках подумать можно.

Я был прав, тело получило свое, наваждение спадало, и сейчас видел, что моя партнерша уступает во многом бывшим куклам. Опыта маловато, уверенности тоже, раскованности не хватает и придется постараться, выбивая из нее все то наносное, что в сексе будет мешать. Все ханжеские наставления, правила, условности. В моей постели их давно нет и не будет. Я сам знаю, чего хочу.

Хочу и получаю! Пожалуй, мне предстоят нескучные три месяца. Может, мои старания в будущем будут по достоинству оценены каким-либо сявкиным мужиком, вон какой подарок от меня получит в дальнейшем для своих забав.

Тело было расслаблено и довольно. Фигурка этой пигалицы для тра*а в самый раз, грудь вмещалась приятной тяжестью в руку, так как я любил, понял это сразу, поэтому позволил себе распустить язык, что обычно со своими девками не делал.

— А ты хороша, классно подмахиваешь, старательно, пусть пока и неуверенно. Ничего, потренируешься и будешь подкована на все сто! Найдешь себе под бочок замену сбежавшему мужу, и будешь нового ублажать со знанием дела, чтобы любил и деньгами снабжал. Извини, если силу не рассчитал и задницу немного подпортил синяками. Так помацать в процессе хотелось на упругость и выносливость. Сама виновата, вон как плечи мне расцарапала когтями, саднить начинают. Ты не ядовитая, нет, противоядие не понадобится?

— Когда это я успела, что ты придумываешь?

— Ха, а это кто, соседка приходила, а ты и не заметила? — с этими словами я повернулся к ней спиной, и Полина ошеломленно уставилась на заметные красные полосы на моих плечах, которые начинали немного ныть.

— Олег, прости, пожалуйста, я даже не помню, когда смогла это сделать.

— Нормально, значит, хорошо свое дело сделал, не зря утренней физзарядкой «для хвоста» позанимался, вот заряд бодрости на весь день получили. Ладно, отдыхай, а я в душ, и на работу.

Хорошо пар спустили, теперь приду дня через два-три, когда опять зачешется.

— Пошляк голозадый, теперь я понимаю, почему ты один! Да тебя долго рядом невозможно вытерпеть!

Я повернулся на эти слова и нагло ей усмехнулся:

— Вот поэтому и исчезаю. Не переживай, я тебя распробовал, а пока нагуляю аппетит на следующий приезд. Кажется, ты больше в выигрыше, чем я, твои обязанности не будут такие уж регулярные, как я предполагал! Как раз к тому времени ноги скрещивать без боли сможешь, и ходить нормально по земле!

Я, с довольной улыбкой на губах, почти зашел в ванную комнату, когда услышал крик Полины:

— Мерзавец, пошляк, скотина невоспитанная!

Да, детка, ты права в своей оценке, — я именно такой!

Глава 12

Приплыли. Мое собственное тело предавало, плавясь и наслаждаясь в умелых руках мужчины, испытывая и получая все, что он хотел мне дать. Я, как взбесившаяся кошка, таяла в его крепких объятьях, сама просила ласк и поцелуев, послушно выполняя все, чего он хотел. Словно принцесса в сказке о спящей красавице, — проснулась от ласк Олега, и теперь с усердием наверстывала все, что не получила за все свои пять лет лже брака. Мерзавец, он смеялся над моей ненасытностью, и она его радовала. Олег говорил, что еще никогда не имел такой способной ученицы, которая бы с большим прилежанием и желанием впитывала неизвестные ранее знания, сразу применяя их на практике, на нем, на его теле. Что ему повезло, он случайно нашел клад, и теперь из тусклого невзрачного камешка огранит прекрасный штучный бриллиант, красоту которого оценит каждый, кто хоть немного понимает толк в драгоценностях. А я таяла и понимала, что это не только от того, что дорвалась до настоящей мужской ласки и впервые почувствовала себя желанной женщиной для этого страстного мужчины, сумевшего зажечь в моем теле пожар страсти.

До меня только сейчас дошло, что с самого начала мой муж не любил меня ни капельки. Как жена, я не привлекала его в супружеской постели, любви не было и в помине, а немногие барахтанья в ней были случайными и не интересными ему. Еще бы, у него же была любимая, его «королева Марго»! Вот из чьей постели он не вылезал сутками. Поэтому и известие о моей беременности Алексей воспринял не лучшим образом, ведь ребенок будет привязывать его цепями к нелюбимой жене. А еще, малыш станет постоянным зримым напоминанием для той, которая любима и любит, для Марго. Напоминанием неверности, ошибки, пусть и невольной, которую ты не хотел совершать. И, если в начале отношений его привлекало мое молодое тело, как острая перчинка новизны, то вскоре она исчезла, оставив вместо себя тяжелые оковы брака.

Все мои попытки освежить отношения воспринимались им в штыки. Наш брак с самого начала был завязан на деньгах, и моих искренних чувств к Алексею явно не хватало, чтобы спасти семью.

Слишком крепкой и высокой стеной муж отгородился от моей нежеланной любви, а я, из-за своей сексуальной неопытности, все больше его раздражала. Жаль, что только сейчас начала это понимать, после того, как все так резко обрушилось на меня. И если бы Алексей не похитил сына, не сделал его заложником своих притязаний ко мне, скорей всего, я спокойно отдала бы ему все то, что он хотел, то есть гораздо больше, чем ему бы причиталось при разводе. Может, не сразу, а после раздумий, прикидок, но выделила бы из своей доли просто потому, что никогда не придавала значения большим деньгам, зная, что всегда смогу обеспечить себе и своему сыну комфортное существование. Но Алексей, прожив со мной рядом целых пять лет, даже не постарался узнать с кем он живет, с какой женщиной, что у нее за жизненная позиция и нравственные ценности. Совершил ту же ошибку, что и я, — не узнал человека. Только я ошибалась, потому что любила выдуманного мной прекрасного принца, а он судил обо мне со слов меркантильной Марго и своих собственных представлений о том, какой я могу быть. Поэтому и случилось все, что должно было произойти: Алексей похитил Егорку, оторвал от меня, увезя в неизвестном направлении, заставив меня мучиться от боли и неизвестности о судьбе сына.

Наверное, я бы обратилась за помощью в детективное агентство, заплатив им сколько потребуется, но в моей жизни неожиданно появился Воскресенский Олег Вячеславович. Со своим обещанием вернуть мне сына за деньги концерна, и нелепым контрактом, сроком на три месяца в моей должности любовницы этого странного несносного типа. Который буквально за две недели сделал из меня сексуально озабоченную женщину, нет, примитивную самку, желания которой только в одном — постоянно ждать и быть готовой для своего мужчины.

Как же я жила, не зная его?! Как не понимала этого, когда смотрела, как он по-хозяйски владеет моим телом, сама не желая отворачиваться от того, что видела в темноте этих черных жадных глаз. Ту огромную нежность и любовь, которую придумывала для себя в наши минуты близости — самообман, для оправдания своего развратного бессовестного поведения. Чтобы легче было принять себя вот такой новой, незнакомой и бесстыдной. Какой бы очарованной его мужской силой я не была, прекрасно представляла, что никаких подобных чувств у него быть не могло, к его очередной «кукле», живому теплому телу, вместо резинового пластика. Так почему мое тело тянулось к его, в очередную встречу, когда он стремительно врывался в мою квартиру в любое время дня и ночи? Крепко прижималась сама к его туловищу и начинала жадно тереться бедрами о его пах, чувствуя, что мои движения вызывают знакомую ответную реакцию. Когда дико нравится, что в ответ на мои действия он грозно рычит низким голосом, и сильные руки тотчас отправляются с талии к моим ягодицам, в бесполезной попытке прекратить самовольное безобразие, вызывая тем самым довольную улыбку на моих губах. Он всегда запускает в теле очередную цепную реакцию, которая вскоре заканчивается горячим взрывным оргазмом и продолжается яркими фейерверками в моем, затуманенном чистым вожделением, мозгу. И остывая от только что подаренного им удовольствия, я постепенно начинаю приходить в себя, осознавая, что тело счастливо, расслаблено и умиротворено. А вот душа внутри рыдает, стонет и плачет, содрогаясь в очередной истерике от безысходности ситуации, от невозможности ее понять и принять. Когда здесь, на этих белых простынях, я, страстно и развратно извиваюсь под чужим, в принципе, мужиком, имеющим меня, как кобель в подворотне попавшуюся на пути течную су*ку, подвывающей в голос от такой выпавшей удачи. А в это время мой маленький сын страдает от материнского отсутствия и возможных всяческих неудобств. Когда мужские напористые руки дарят мне ласку, вызывая трепет и вожделение себе на забаву, где-то там мой сыночек плачет во сне, призывая потерянную маму, в непонимании, почему же она так долго не приходит на его зов…

Глупая ты, Полина! Прекрасно знала, что верить никому нельзя. Вспомни, что всегда говорил тебе отец: «В нашей жизни, особенно в финансовой сфере, которой занимаешься, так называемые «коллеги» только и ждут, словно ядовитые пауки в паутине, когда же им, наконец, кто-нибудь поверит. Вот такие разнежившиеся дурочки, как ты. А хитрые паучки, дождавшись своего часа, медленно, ласково, очень старательно и цепко обнимут за нежную, ничем не защищенную от нападения, шейку очередной жертвы. Мохнатой теплой тоненькой ручкой-лапкой, с наглой усмешкой заглянут в глаза, и — раз! — вцепятся в артерию, успокаивая встрепенувшуюся неудачницу. Но поздно! Они насосутся чужой крови и отвалятся, чтобы ползти на поиски новой романтичной жертвы их обаяния, потому что от тебя они получили все, что хотели, обобрав до нитки морально и физически, лишив всех иллюзий, и опустошив твое сердце. А ты, не интересная, остаешься далеко позади, не в силах найти желание продолжать борьбу за существование.

Сколько таких пострадавших ты видела, после того, как с ними сотворили похожее люди, которым они доверяли совсем недавно?»

И, наверное, подобное попытался проделать со мной мой муж, по вине которого я сходила с ума, не представляя, как можно помочь своему ребенку? Внутри меня душило отчаяние, эмоции горели, оставляя пустоту черного пепла и сажи от этих эмоциональных качелей, того явного диссонанса, в которое неумолимо входили мое собственное тело и душа. И я не знала, как выбраться из этого состояния.

Конечно, я спрашивала Олега и не раз, что он предпринимает для спасения моего сына. Не могла не спрашивать. Но неизменно получала один и тот же ответ, что все, что необходимо для розыска малыша делается. Все под контролем, и уже точно известно, что мой муж с Марго все же вывезли Егорку из страны, но не на Бали, а совсем в другом направлении. Поиски затрудняло то, что пока они не остановились где-то определенно, проездом меняли третью страну, что несколько осложняло их задержание, тем более пока не было запроса на поиски через консульства и представительство нашей страны. Слишком мощна бюрократическая машина, чтобы вот так с разбегу за такое короткое время ее преодолеть. Это для меня, как матери, разлука с сыном тянулась нескончаемо медленно, а все остальные сотрудники и люди, от которых так зависели мы с Егоркой, жили по своему жизненному расписанию, включающее время на обед, сон, и выходные в своей профессиональной деятельности. Я прекрасно это понимала, но с каждым новым днем предчувствие того, что я не смогу остановить Алексея в его игре, ложилось тяжелым грузом на мою психику.

При Олеге я старалась держаться, на его постоянное хамство отвечала, как могла, не показывая, как тяжело мне не впасть в депрессию. Самое страшное начиналось потом, после его ухода: меня давила наступающая в квартире тишина, я начинала от нее убегать, пытаясь занять себя делами, включая телевизор или айфон с любимыми мелодиями… Вот когда я пожалела, что согласилась на требование Олега не работать на время действия контракта.

Я стала плохо спать ночами, просыпаясь от кошмаров, в которых проживала вновь и вновь те первые моменты, когда узнала, что Алексей забрал ребенка. И боялась заснуть снова, чтобы не проснуться от громкого крика сына «Мама!», зовущего в темноте из соседней комнаты. Я в панике бежала на зов, понимая по дороге, что звать некому и меня встретит пустая комната, а крик — это просто глюки депрессивного разума. Я забывала принимала ли пищу сегодня, ела только, когда Олег просил меня что-то приготовить и посидеть вместе с ним. Вот тогда я, нехотя съедала несколько ложек, не обращая особого внимания на то, что лежит в моей тарелке. Несколько раз ловила на себе внимательный взгляд Воскресенского, однажды он даже поинтересовался, с чего я решила сесть на диету, но ответа не дождался. Я ловила себя на том, что меня стало тянуть на улицу, где несколько раз с криком «Егорка!» подбегала к мамам с детьми, а после извинялась, слыша за спиной ворчание от недовольных мамаш, которых я потревожила: «Сумасшедшая какая-то!»

В одну из таких прогулок я взглянула на витрину магазина, мимо которого бесцельно шла по тротуару и остановилась, поняв: «Вот то, что я искала, что мне обязательно поможет, если я смогу исполнить задуманное!» Выйдя из магазина с покупкой, я отправилась в ближайшую церковь, почему-то мне очень захотелось освятить свою покупку, и я знала, что это будет правильно для моего дела. Придя домой, лихорадочно стала выбирать место, где мне будет удобно работать, чтобы было достаточно освещения и места. Наконец, все было готово к началу работы. Я подняла голову и удовлетворенно вздохнула, впервые ощутив, как в измученной душе появились ростки надежды на благополучный исход. С подрамника на меня смотрела, светлым ликом Мадонна с младенцем на руках. Я взяла иголку с набором бисера и шелка, и приступила к работе…

Не помню, сколько времени я простояла за подрамником, расшивая по схеме лик святой матери с ее дитем. Не знаю, почему с каждым новым стежком и бисеринкой, душа все больше наполнялась радостью. И пусть болели исколотые в кровь пальцы и гудели ноги, я готова была и дальше работать. Но пришлось открывать дверь, чтобы впустить так не вовремя пришедшего Олега. Разве уже прошло три дня моих вынужденных выходных или он просто зашел проведать, ведь знал, что по женскому недомоганию мне выделил выходные.

Внезапно закружилась голова и я упала бы, если бы руки Олега не придержали меня за плечи.

— Полина, что случилось, почему у тебя руки в крови?

— Пусти, Олег, мне надо работать, я только начала!

— Какая работа, о чем ты говоришь? Почему такая бледная, тебе плохо, больно?!

— Нет, мне надо продолжать, а ты меня задерживаешь, — с этими словами, по стеночке, потихоньку я снова направилась в комнату, оставляя позади Олега с его проблемами. Он только отвлекает…

— Полина, сколько ты это вышиваешь?

Я вздрогнула от неожиданности, потому что успела забыть о присутствии Олега в моей квартире, пока проделывала новые стежки.

— Не помню, разве это так важно?

— Важно, тебе надо в постель, отдохнуть. Когда ты ела нормально в последний раз?

— Что? Нет я не хочу, пусти меня! — он забрал иголку из моих пальцев и принялся выводить меня из комнаты. Я же в свою очередь сопротивлялась.

— Девочка, так не пойдет! Сейчас я отведу тебя в ванну, потом на кухню, а потом в постель. И даже не смей мне возражать!

Пришлось подчиниться. Я умылась, безразлично отметив осунувшееся лицо, глаза с красными ниточками воспаленных сосудов, обратила внимание на руки, болевшие от многочисленных проколов. Почему я не воспользовалась наперстком? Не помню.

Подошедший Олег проводил меня на кухню, где я съела два яйца пашот, приготовленные им собственноручно, и выпила стакан апельсинового сока.

— Полина, послушай меня, сейчас ты ляжешь в кровать и проспишь до того момента, как приедут врачи. Они тебя осмотрят — это хорошие врачи из отличной клиники. А после осмотра ты будешь делать то, что они скажут. Я останусь здесь, с тобой, больше ни о чем не беспокойся.

Я почти не слышала его, внезапно навалилась такая слабость и апатия, что с трудом откинула покрывало на кровати, чтобы заползти в теплое нутро на белые простыни. А вот очнулась уже скоро, от привычного кошмара про сына, не сразу поняв, что за голоса слышатся в коридоре. В комнате горел только ночник, явно принесенный из детской спальни Егорки. В голове шумело, но я разобрала слова: «психологический стресс», «дистресс со стадией истощения», «делинквентное поведение». Все эти слова абсолютно ничего мне не говорили, но голоса показались знакомыми.

А еще страшно хотелось пить, оглядевшись, я потянулась за стаканом с водой, который стоял на стуле почти у самой постели и задела при этом ложку, неловко столкнув ту на пол. Голоса в коридоре затихли, в спальню зашел Олег с незнакомым пожилым человеком, по всей видимости их привлек поднятый мною шум.

— Проснулась, Полина? Хочешь попить? Вот держи, — и он, аккуратно придерживая стакан, напоил меня, и как бы там ни было, забота Олега была приятной.

Мои руки тряслись, я вполне могла не удержать стакан, расплескав воду по кровати.

— Знакомься, это профессор Томских Владимир Викторович, он сейчас тебя осмотрит, и ты снова будешь отдыхать. Согласна?

— Да, а что, Владимир Викторович, вас интересует?

— Полиночка, скажи мне, деточка, что так на тебя повлияло в последнее время? Мне Олег Вячеславович немного рассказал в общих чертах о том, что тебе пришлось пережить. А что-то еще происходило подобное? Как ты отдыхала, спала, кушала? Что тебе снилось, куда ты ходила, может, что-то тебя особенно удивило и потрясло недавно? Как ты себя чувствуешь? Те врачи со скорой помощи сказали, что у тебя повышенное давление и был голодный обморок. Голова болит, слабость, еще что-то? Деточка, я не буду тебя мучать. Только несколько слов, мы еще найдем время с тобой поговорить. Ведь так, Олег Вячеславович, вы помните, что я говорил?

— Да, Владимир Викторович, я все помню. Будет именно так, как рекомендуете, я сам за Полиной прослежу.

— Полина, я видел, что ты начала вышивать красивую икону. Это же знаменитая Мадонна в лазурном одеянии работы Гринни? Она? Ты увлекаешься вышивкой бисером и лентами? Очень неплохо смотрится, красиво и аккуратно.

— Нет, я не люблю это занятие, просто мне очень захотелось ее вышить, когда увидела. Мой мальчик вернется ко мне, когда я полностью завершу этот образ. Знаю, он тоже хочет, ему плохо с Алексеем, он кричит и плачет ночами.

— Кто тебе сказал, деточка? Откуда ты знаешь?

— Егорка снится мне каждую ночь… Он зовет и плачет, а я не могу его найти, его нет, — голос охрип, слезы подступали к глазам, раздражали воспаленные сосуды, и окружающее я видела, словно через пелену.

— Все, все, моя хорошая, сейчас ты будешь отдыхать, вот только давай потихонечку выпьем лекарство, и ты поспишь. Тебе сейчас нужно много спать. Олег Вячеславович, ну что вы застыли, давайте же!

Я не помню отчетливо, сколько я спала, как меня будили, чтобы накормить или дать лекарство, попить, сводить в туалет и снова напоить. Все это проходило мимо меня, как что-то незначительное, как фон событий, меня не волнующих. Только всегда рядом в моменты пробуждения был Олег или молодая внимательная женщина, оказавшаяся впоследствии сиделкой, которую он нанял для меня.

Впервые я видела Олега, который не хамил, а вполне нормально разговаривал, давая указания сиделке, улыбаясь, спрашивая о моем состоянии, и о том, чего хочется. Странно было его видеть таким, а еще и серьезным, уверенным, собранным, красивым и очень притягательным.

Порой я просто закрывала глаза и слушала его голос — эмоциональный, сильный, узнаваемый, бархатистый. С низкой вибрацией, идущей прямо к сердцу, с четкими нотками приказа, когда он, приглушив голос, раздавал сотрудникам по телефону указания по работе, меняя динамику и интонацию, практически без говора и хамских словечек. Я впитывала его тембр голоса, манеру артикулировать и паузы между словами. Передо мной был, словно другой человек, незнакомый, безусловно умный, неординарно думающий, бизнесмен, привыкший руководить своим коллективом сильной рукой. Если конкурент — то достойный противник, если друг и коллега — то настоящий, преданный, надежный. Мужчина, с которым при других обстоятельствах у нас определенно сложились бы и отношения другие. Такого Олега я еще не знала. Словно вся бравада, хамство, беспардонное поведение сползали с него на время, как шелуха, приоткрывая настоящего, такого, каким он явно был с близкими, родными, друзьями, людьми, которым доверял. Его искреннее участие, внимательность, переживание, когда, наклоняясь ко мне, он спрашивал своим тихим вкрадчивым сексуальным голосом: «Поля, ну ты как сегодня, получше?

Как твое настроение?», и на губах улыбка вместе со смешинками в глазах. Он шутил и помогал справляться с обедом, когда я не совсем уверенно орудовала вилкой и ложкой, сам подавал лекарства и споро справлялся со всеми обязанностями сиделки в моменты ее отсутствия. Такой Олег подкупал, бередил мою душу и сердце, ломая сопротивление, задевая нежные струны внутри, ему сложно было сопротивляться, практически невозможно. Это был настоящий мужчина из породы людей, которые не будут долго и нудно расспрашивать тебя, что же надо, в чем помочь, и как ты это воспримешь. Этот мужчина приедет, даже без зова, случайно услышав о твоей нужде, случившейся беде, и поможет, не распространяясь никому о том, как он это сделал.

Теперь я понимала, почему безоговорочно поверила ему с той самой фразы, когда он жестко произнес, что вернет мне сына, а как он это будет делать, только его забота. Также понимала, что между нами стоит загадка, то, что я пока не знаю, но постараюсь докопаться. Поэтому он так себя вел, не похоже, чтобы так же относился к женщинам, я видела, как легко и просто он общался с молодой сиделкой, завороженно провожающей Олега желающими глазами, а значит, я была особым исключением в его отношении. Олег вернет мне сына, не сомневаюсь, и это главное сейчас. Все остальные ребусы оставим на потом, он это сделает, а значит, я должна верить и преодолеть тот раздрай, который привел к моей душевной болезни. Я обязана быть сильной женщиной, помнить, что пошла на все ради сына, а сама ударилась в никому не нужные переживания, приведшие на больничную койку. Позволила себе женские слабости, нервы, отчаяние, душевную слабость, забывая первоначальную цель. Романтичка хренова, не может она отдаваться без любви, истерики у нее высокоморальные! Знала на что шла: очень даже приличные обязательства, и не на всю жизнь. Так что, надо «наложить очередной пластырь на полученные боевые шрамы» и вперед, сексуально вилять задницей, услаждая взор нынешнего работодателя! Теперь моя задача побыстрее вернуться в строй, чтобы вновь приступить к выполнению своих обязательств. А то еще хозяин озлобится и придумает наказание поизощреннее, да с издевательствами. Не так прост Олег, как хочет, чтобы его воспринимали, не одна фальшивая личина на его облике, и не с моими нынешними силами разгадывать эти загадки…

Провалялась я неделю, послушно выполняя все рекомендации и предписания с помощью Олега и сиделки, которая неприятно раздражала со своим откровенным обожанием Олега. Совсем малявка, а туда же, облизывалась, как кошка на взрослого мужчину. Фу, как же это пошло смотрелось со стороны!

Оказалось, у меня был психологический стресс, да еще не простой, а дистресс со стадией истощения нервной системы. И теперь мне рекомендовано на фоне приема лекарств посещать для реабилитации и последствий снятия стресса, того приятного пожилого доктора, который разговаривал со мной вначале и оказался каким-то светилом в области психологии. Олег в очередной раз сумел меня удивить, на этот раз наличием таких необычных знакомств. Как же я мало о нем знала, да что там, практически ничего. А может, он сам псих, и лечился у этого Томских? Да, Полина, фантазии когда-нибудь сыграют еще с тобой свои злые шутки! Вот таким образом, благодаря стараниям Олега и его заботе о моем здоровье, я и оказалась в кабинете Владимира Викторовича. Олег не погнушался сам привести меня на первый сеанс, что не подняло мне настроения. Не нравилась мне затея с лечением, не хотела еще и с этой стороны быть его должницей. Кто я для него? Кукла, сломавшаяся от небрежного обращения хозяина, которой уже ищут замену ввиду ее непригодности? Я же видела, как он утром смачно шлепнул сиделку по попке, от чего та взвизгнула и рассмеялась призывно.

Едва войдя в кабинет, я почувствовала, что меня здесь явно ждали. Сам кабинет был просторный и очень светлый, с множеством цветов. Они были везде — на подоконниках больших окон, на полу в красивых керамических кадках, даже на столе и полках шкафов. На фоне белых стен и светлой мебели, зелень смотрелась органически и очень уместно. Проследив за моим удивленным взглядом, Владимир Викторович смущенно хмыкнул:

— Это увлечение моей жены, она биолог по образованию, а сейчас на пенсии выращивает цветы.

Но мои пациенты только рады их присутствию, вам как, не мешают?

— Нет, конечно, кому может помешать такая красота?

— Тогда приступим. Можно я буду называть вас просто по имени, Полина?

— Да, конечно, доктор, я готова!

— Тогда расскажите мне с самого начала, что с вами случилось, что сами думаете о причине случившегося. Вам, наверное, будет комфортнее рассказывать в свободной позе, вот, располагайтесь на этой кушетке, а я прикрою для большего удобства шторы на окне. Сам останусь в своем кресле за столом. Вас так все устроит, Полина?

Я сняла туфли и прилегла на кушетку внимательно разглядывая доктора в медицинской синей форме, возможно, он носил ее в этих стенах каждый день, но сейчас она смотрелась на нем как новенькая, подчеркивая тем самым пунктуальность доктора даже в таких мелочах. Оказавшись в царстве зелени и покоя, куда даже звуки из внешнего мира не попадали, расслабилась и стала думать, что же я смогу рассказать доктору. Понятно, что про мужа, сына и всем том, что случилось, здесь вопросов не возникнет. Но что сказать о наших отношениях с Олегом? Ведь именно они в большей степени стали причиной моего стресса. Как об этом рассказывать? Да у меня рот не откроется, чтобы поведать ему специфику того, что происходит между нами.

Видимо, все же приходить сюда не стоило. О чем только Воскресенский думал, привезя меня сюда? Или решил, что клин клином вышибают и я решусь выплеснуть из души все то, что мешало жить, тот негатив, от которого я безуспешно пыталась избавиться сама, потерпев неудачу?

Стрессом стресс убрать? Следовало понять, что из этой затеи ничего не получится, подняться с кушетки, извиниться перед доктором и сразу уйти. Но я сочла это невежливым… и осталась.

Доктор задавал вначале обычные вопросы, параллельно строча в стандартных формах: имя, возраст, семейное положение, место работы, чем болела, какие прививки и кучу подобного.

Записывал мои ответы, и внимательным профессиональным взглядом посматривал на меня в тот момент, как я отвечала. А я все решала, что же могу открыть этому милому доктору, чтобы не задеть и его психику тоже, все же мы с ним из разных поколений. Да, возможно мне нужна профессиональная помощь, — это сомнений не вызывает. Задавать вопросы, вытаскивать ответы — его работа. Почему бы в самом деле не сказать ему правду о наших отношениях с Олегом, об этом специфическом контракте? Просто рассказать и посмотреть на его реакцию. Интересно, как он отреагирует? Возмутится, сделает бесстрастное лицо и начнет выпытывать подробности? Что будет? Нет, я не смогу, я не готова, не сегодня, не сейчас.

— Хорошо, так что привело к вашему стрессу, Полина? Вы это знаете или просто предполагаете? — задал доктор вопрос, внимательно глядя в мои глаза, точно надеясь прочитать в них ответ. Этот взгляд вызвал беспокойство.

— Доктор, откуда я могу это знать? Для меня самой это загадка, — растерянно произнесла я, совершенно не понимая, как поступить.

— Полина, — нахмурился он, откидываясь в кресле, и продолжая внимательно смотреть на меня. — Почему у меня создается впечатление, что вы не хотите говорить со мной по душам? Я хочу вам помочь. Для этого вы должны быть со мной откровенны.

— Я не могу, доктор, просто не могу, хотя и старалась, но нет, не получается, — вздохнула я, отводя взгляд в сторону.

— Простите, Полина, но я вам не верю.

— Не верите? Даже если я скажу, что в моем нынешнем состоянии виноват тот, кто привез меня сюда — ваш Воскресенский Олег Вячеславович? — теперь в моем голосе звучала ярость, обида и горечь от невозможности все рассказать, как есть, раскричаться, расплакаться, как маленькая девочка, чтобы пожалели, помогли, утешили. Да, нервы стали действительно ни к черту.

Доктор поднялся со своего кресла, подошел, и придвинув стул к кушетке, сел на него, положив свою ладонь на мою руку, чуть сжал пальцы, как бы безмолвно говоря, что прекрасно понимает мою вспышку эмоций.

— Послушай меня, девочка! Я давно знаком с Олегом Вячеславовичем. Не вправе раскрывать его тайны и прочее, не имею ни морального, ни этического, ни профессионального права. Если он захочет, то сам все расскажет, когда сочтет нужным. А он расскажет, обязательно, даже если пока и не хочет, это я вам, как профессионал говорю. Знаю, что в его жизни не всегда все текло гладко.

Есть ли его вина, был ли он тем краеугольным камнем в основании пирамиды, от которой все разрушилось и привело к стрессу в вашем организме? Если это так, как вы говорите, то совсем не красит его, но не зная всего и при вашем нежелании говорить, как я могу вам помочь? Я не провидец, не могу осуждать или не осуждать поступки и следствия, к ним приведшие, не зная деталей. Для этого я должен с Олегом и с вами побеседовать, чтобы найти причины такого поведения. Но как врач, пока могу сказать, что видел только одну женщину, о которой Воскресенский так трепетно и нежно заботился, переживал за ее здоровье, состояние и настроение. Смею утверждать, что он бы все отдал, чтобы ей помочь, но увы, это не в его силах. А вот сейчас я, наконец, увидел и вторую женщину, о которой так же искренне переживает Олег. Это вы, Полина, что бы он не говорил, что бы там ни происходило между вами, вы являетесь для него не простой женщиной, он явно вами очень дорожит. Возможно, он растерян и не понимает, как правильно вести себя с вами, Полина, просто наберитесь терпения, и вы поймете, что за таких мужчин надо бороться даже с ними самими. Иногда и сильные всевластные мужчины бывают слепыми, как новорожденные котята, и такими же глупыми, когда дело касается их самих и их чувств. Просто подождите, будьте в его жизни, и вы никогда потом об этом не пожалеете.

Глава 13

Болезнь Полины ударила, как обухом по башке. Я впервые видел страдания матери, которую разлучили с ребенком. Конечно, я понимал, что это одна из причин, но видеть окровавленные, истыканные иголками маленькие пальчики на хрупкой ладони, темные круги под глазами, и как она, упорством характера борется с немочью хрупкого тела, переставляя по стенке дрожащие от слабости руки, стремясь обратно в комнату, где ждала ее идея-фикс в виде начатой вышивки Мадонны с младенцем…, эта картина потрясла своей жестокой нелепицей. Для меня, сильного, крупного и жесткого по жизни мужчины, сейчас была только одна задача: как можно быстрей выяснить, что нужно, чтобы девочка хоть немного пришла в себя. Кое как, применив все угрозы и уговоры, мне удалось ее оторвать от вышивания, привести немного в порядок и покормить тем, что нашлось в холодильнике. А там было пусто. Не совсем, в морозильном отделении лежала какая-то заморозка овощей и мяса, но ее явно не трогали в прошедшие дни. А вот остальное почти отсутствовало! Не считать же пару яиц, пачку сливочного масла, тетра-пакет с апельсиновым соком и четыре яблока, нормальным заполненным холодильником? А где так любимые женщинами всякие йогурты и другие молочные продукты, где сладости и пироженки со многими другими вкусняшками, которые обязательно получают прописку на полочках с разным температурным режимом даже у дамочек, постоянно «сидящих на диете». А тут даже баночки варенья или джема не наблюдалось в зоне видимости. Как и хлеба в любых его видах, ни кусочка, ни булочки, ни печенья. Ладно, приготовлю, что есть.

Интуиция и внешний вид Полины указывали на то, что она явно не спала и не ела в последнее время, скорее всего, просто забывая об этих потребностях организма. Вышивала и вышивала, забыв о времени и о себе, держась на одном нервном напряжении и своей, неизвестно откуда появившейся идее с вышивкой. Я быстро приготовил яйца-пашот, налил в кружку апельсиновый сок, накормил Полину и заставил лечь отдохнуть. Она вяло сопротивлялась мне, явно через общую усталость организма, но как только легла на кровать, то сразу уснула, как будто закончился резерв сил, поддерживающий ее в последнее время. Прислушавшись к дыханию, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, оглядел аккуратную, чистенькую и очень уютную кухню, в который раз отметив, что мне здесь очень нравится. Видно, что Полина с удовольствием подбирала все эти прихваточки, полотенца и прочие кухонные мелочи, и что все здесь сделано для семьи, даже про удобства сына Полина озаботилась. Вон стульчик с откидными деревянными ступенями, явно принадлежал Егорке, как и набор забавной посуды на столе, поставленный так, чтобы малышу без усилий можно было дотянуться. Все выглядело так, словно ребенок играл в соседней комнате, и в любую минуту мог забежать сюда, чтобы попросить попить из того бокальчика с изображением смешного медвежонка. Пришедшая в голову мысль заставила быстро выйти в коридор, а потом и заглянуть в комнату сына Полины. Так и есть, везде лежали и стояли вещи, одежда, игрушки малыша, создавая ощущение, что ребенок рядом, вот, за спиной, и сейчас раздастся его голос и смех. Нервно передернул плечами, если я так реагировал, зная, что малыша давно нет в квартире, то как жила в такой обстановке Полина, какие нервные эмоции она испытывала ежечасно, подсознательно ожидая отовсюду появления сына? Черт, как же я не догадался увезти ее отсюда? Хотя, согласилась бы она отсюда уехать, если так ждет приезда ребенка домой? Надо было ей сказать, что мальчика нет в стране, может, это бы изменило ситуацию? Я еще раз зашел в комнату Егора, откуда перенес и включил в спальне Полины забавный ночник, а затем снова вернулся на кухню.

— Семен, ты где сейчас? Бросай дела и дуй срочно на рынок, купи все, что надо, чтобы накормить больного и затарить холодильник. Ну там курицу, овощи, зелень, фрукты всякие, молочку, мед, джем или что-то подобное, всякие сладости, что там женщины любят? Да не я, Полина заболела, да, а в холодильнике хоть шаром покати, да, яйца и сыр не забудь. В общем, сам соображай, некогда базарить, вези все сюда побыстрей.

Глянув в окно на шум, с облегчением увидел подъехавшую машину скорой помощи частной клиники и бригаду медиков, быстро скрывавшуюся под козырьком подъезда. Встретил их на пороге, вместе с ними прошел в спальню Полины, которая даже не пошевелилась при нашем появлении. Вкратце рассказал, как застал Полину в неадекватном состоянии и принялся внимательно смотреть за тем, что делали и говорили врачи после осмотра. Как я и предполагал, все признаки указывали на то, что Полина переутомилась, изменилось давление, а сахар в крови упал до критических показателей, и все ее состояние показывало, что она находилась практически в голодном обмороке, так как последний раз питалась довольно давно. Хорошо, что мне удалось накормить ее, хоть немного, пятнадцать минут назад. Общее истощение организма, не говоря о нервах. Мне предложили немедленно госпитализировать девочку для поправки общего состояния, и уже в клинике пригласить психологов или психотерапевта для дальнейшего уточнения диагноза больной. После недолгого препирания с медиками и перекочевавшей из моего портмоне некоторой суммы во врачебный карман, Полине ввели необходимые лекарства.

Мне же дали рекомендации по уходу и удалились, оставив напоследок визитку с телефонами и строгий наказ немедленно вызывать бригаду при малейшем ухудшении состояния больной, которая сейчас так же крепко спала, как и тогда, когда ее осматривали и делали уколы. Видимо организм действительно непомерно расходовал запасы жизненных сил и сейчас хозяйка старалась хоть немного их восстановить. Конечно, я рисковал, оставив Полину дома, но был уверен, что смогу обеспечить ей все то, что она могла получить не в каждой клинике. Я поставлю на уши весь город, чтобы она ни в чем не испытывала недостатка на пути к своему выздоровлению. Прекрасно осознавал, что мой напор, настойчивость, жесткие условия и моральное давление вместе со всем остальным, тоже явились жестоким испытанием для ее психики. Все в совокупности и послужило основанием для нервного срыва. По сути, ее муж Алексей являлся тем неожиданным исполнителем моей мести Полине, забрав ее ребенка и увезя в неизвестном направлении, о котором и не мог мечтать. Разве не этого хотел совсем недавно, когда думал об осуществлении своей мести? Разве не ее отец явился причиной практически уничтожения моей семьи? Да, именно так, но воевать с больной женщиной? Нет, пусть это и станет одним из испытаний для Полины и Алексея, а я безусловно, доберусь и до него тоже, но я хочу мстить достойному сопернику, по крайней мере, здоровому, а не воевать с больной, слабой женщиной. Ничего, Олег, ты ждал долгих десять лет, и еще немного потерпишь.

В раздумьях походив по кухне, обдумал сложившуюся ситуацию и снова взялся за телефон, чтобы позвонить профессору Томских Владимиру Викторовичу, который уже много лет лечил мою больную маму.

Профессор сыпал медицинскими названиями, привычно вводя этим в ступор, но я знал, что он лучший специалист в своем деле в нашем городе, именно тот человек и профессионал, который сможет быстро поставить Полину на ноги. После беседы с Полиной доктор назначил необходимое лечение, неодобрительно качая при этом головой.

— Олег Вячеславович, вы же умный мужчина, как же вы не заметили, что девочка давно уже живет под жесточайшим нервным прессингом. Примерно около полугода или более того развилась депрессия. И то, что вы мне сказали про последние события, только усугубило ее течение, превратив в острый психологический дисстрес с истощением нервной системы. Наши нервы очень тонкая штука, стоит их ощутимо нарушить внешним воздействием, как происходят непредсказуемые вещи. Видимо, не так давно она потеряла очень значимого для нее человека.

— Да, примерно год назад она похоронила, погибшего в аварии отца.

— И что же, никто из окружающих людей не заметил, что девочка нуждается в психологической помощи? Что же вы, Олег Вячеславович? Куда вы смотрели, я же вижу, что эта девочка вам не просто знакомая, вы же искренне переживаете за ее здоровье?

— Меня тогда не было с ней рядом, а близкие видимо не заметили ее состояние.

Профессор как-то горестно вздохнул и, посмотрев на меня, продолжил:

— Я назначу лечение, рецепты выпишу, лекарства купите, будем делать все возможное. Но предупреждаю, что ей придется после лечения походить ко мне на сеансы, хочу понять, как сильно пострадала ее нервная система и что можно сделать. А сейчас, покой и нормальное медикатозное лечение на первом этапе. Кстати, вам, наверное, понадобятся услуги профессиональной сиделки. Есть у меня хорошая медсестричка на примете, а за отдельную плату покушать приготовит и поможет чистоту навести, я правильно понял, что это необходимо для больной?

— Спасибо, Владимир Викторович, вы все правильно поняли.

После того, как профессор уехал, я взбешенно ударил кулаком в стенку. Какого хрена происходило в семье Полины и что за мудила был ее муж, чтобы не заметить, что жена на грани срыва? Может, эти срывы и были, но никому и дела не было до Полины? Какие отношения у них были? Что он погуливал на стороне, я знал давно, но какой мужик при деньгах и постоянном женском выборе, не гуляет после пяти лет брака? Кто не захочет оттянуться на стороне и вернуться с новыми силами в лоно семьи? Кому это когда мешало? Тем более у них сын, наследник, а в таких кланах ребенок много значит. И вряд ли Алексей хотел уйти от Полины, пока был жив тесть, тот бы такого просто не допустил, мигом смешав Алексея с грязью. Так что, тут без вариантов. Вот только… А если есть существенные причины, о которых я не знаю? Все интереснее и интереснее, пора мне хорошенько покопаться в прошлом этого муженька, вот нюхом чую, что здесь не все так просто. Тем более, если это поможет в предположениях, где искать оленя, в какое логово он так упорно прется, таща за собой любовницу и сына. На хрен ему эта телка сдалась, что за тайны мадридского двора? Видимо, не так все гладко там было, как всем представлялось со стороны. Мало, что Антон Синягин на корню загубил нормальную жизнь моей семьи, похоже, что и в его собственной не все в порядке?

Именно он был причиной всех бед, разом свалившейся на всех членов семьи, когда эта мразь положила глаз на фирму отца. По финансовым меркам та не была большой и чем-то выделяющейся, одной из сотен таких же средних по обороту в стране. Отец много лет заправлял делами и уверенно лавировал в финансовом строительном бизнесе, регулярно получая подряды на жилищное строительство очередных квартирных многоэтажек. До тех самых пор, пока Антон Синягин не решил расширить свой корпоративный бизнес, дотянув щупальца и до нашего спокойного города. За короткое время оказалось, что у Синягина в администрации очень много друзей, сам мэр и глава города со свитами ратовали за его интересы. На телевидении и в местных СМИ, как по команде плодились передачи и статьи, хором прославляющие огромные инвестиции, которые бизнесмен намерен вкладывать в проекты по улучшению жизни в городе. В этом хоре восхвалений не сразу стало заметно, как Синягин постепенно прибирает к рукам весь строительный бизнес в городе, умело разоряя, а потом и выкупая за бесценок, одну фирму за другой. Сначала те, что поменьше и послабей, лишая их земельных участков под строительство, вопреки выигранным тендерам и договорам подряда на строительство объектов, подписанных с фирмами, готовыми приступить, или приступившими к строительным работам. В одночасье рушились многолетние партнерские связи, перекупались контракты, люди лишались работы и надежды на будущее, потому что разоренные фирмы не могли выплатить им зарплаты даже за прошлые периоды.

И тогда появлялись люди Синягина, которые обещали в короткий срок все поправить и наладить порушенное, заплатить налоги и долги, выплатить зарплаты и платить их в будущем, никого не увольняя, обеспечивая постоянной работой. Сначала вели переговоры с акционерами и хозяевами фирм, которые к этому времени только что на стенку не лезли от безвыходности ситуации. Предлагали свои условия, перейти под начало Антона Синягина и работать дальше, вот только уже не владельцами, а наемным персоналом, давая за имущество разоренных фирм демпинговые бросовые цены. И если хозяева не соглашались, то в дело вступали крепкие ребята, а в ход шли все средства по рейдерскому захвату: подкуп, угрозы, шантаж. И люди сдавались, решая, что лучше остаться жить, рядом с родными и близкими людьми, с небольшой суммой на руках, чем разом лишиться всего, проклиная себя, все дальнейшее существование в том, что не защитил, не уберег от мразей самое дорогое и родное — любимых тебе людей.

Такая система не давала сбоев, была проверена множество раз, а вот на бизнесе моего отца она споткнулась и забуксовала. И вовсе не потому, что была неправильной, в этот раз все пошло по-другому, не по проработанному плану. Мой отец не выдержал давления на себя, сказалась скрытая болезнь сердца, с ним случился инфаркт, и он умер за столом в своем кабинете. Когда его секретарша заволновалась долгим молчанием шефа и заглянула в приоткрытую дверь, все уже было кончено. Вот тогда я, приехав на похороны отца, узнал истинное положение дел на фирме, и решил, что не уступлю, буду бороться до конца за финансовое детище отца и его людей.

Мальчишка, только что закончивший институт и приезжавший домой на короткие каникулы в страну не больше, чем на месяц с небольшим в год. Что я знал о том, какие порядки царили в ней, какой беспредел в целом набирал силу, как попирали законы люди, которые считали, что им все можно и они везде правы? Все покупалось и продавалось, все имело свою цену. И я…, против этого безобразия, с юношеским максимализмом и верой в то, что правда должна побеждать. Как-то быстро вокруг меня образовалась пустота, а из фирмы начали исчезать люди, много лет до того работавшие с отцом, и считавшиеся его надежным рабочим тылом.

Я оставался один и за мной никто не стоял, был легкой добычей для таких прожженных акул бизнеса, как Синягин. И он это прекрасно понимал, но играл со мной, как с рыбкой, заглотившей крючок с наживкой. Не знаю зачем ему это было надо, может стало скучно и решил словить эмоций поострей, ведь когда все идет по плану, быстро приедается. Решил со мной поиграть?

Может хотел, чтобы желторотик в моем лице запомнил свое поражение навсегда. Не знаю, но мне предложили самые невыгодные условия сделки продажи бизнеса отца. Даже если бы согласился на условия, то после передачи семейной фирмы остался по уши в долгах. Но я не согласился, сопротивлялся и барахтался, беря кредиты под огромные проценты лишь бы погасить текущие платежи, и увязая все больше в этом болоте.

Время шло и это начало раздражать бизнесмена, он решил припугнуть меня, и в один далеко не счастливый день моя двадцатилетняя сестра-студентка не вернулась с занятий из своего университета. Мы с мамой искали ее два дня без всяких результатов, она исчезла в одночасье, никто не видел, никто не слышал. Ее закадычная подружка рассказала, что они расстались как обычно, сестра при ней вошла в подъезд дома, вот только до квартиры она так и не дошла. А вечером второго дня кто-то позвонил в дверь нашей квартиры: на пороге стояла сестренка в разорванном у горла грязном платье, с потеками косметики на бледном лице, с глазами, в которых страшно выделялись неестественно огромные зрачки и с застывшим спокойным лицом, безэмоциональным, неживым, словно это маска, которую она надела, перепутав маскарад с буднями. Я смотрел на нее и понимал, что сейчас этот мир, мой мир, рушится и никогда уже не будет прежним. И только испуганный вскрик подбежавшей мамы заставил начать действовать. Я попросил маму увести сестру в ванную, чтобы умыть ей лицо и снять обрывки грязного платья и белья, но ни в коем случае не принимать душ, понимая, что ее прежде должны осмотреть врачи и расспросить милиция, которым я сейчас лихорадочно звонил. Меня ждало еще одно потрясение, когда, прибежав в ванную на громкий крик и судорожный плач мамы, увидел обнаженное избитое тело сестры, все в черно-фиолетовых и красных синяках, ссадинах, вдоль спины которой небрежным мужским почерком шла надпись красным маркером «А мы предупреждали».

Вот тогда я плакал навзрыд, первый и последний раз в жизни плакал, зажимая себе рот, чтобы не кричать от отчаяния, задыхаясь и хрипя, сжимая кулаки в бессилии что-то изменить, забыв, что рядом со мной рыдает мама и по-прежнему неестественно спокойно стоит сестра. Все последующие события размазались во времени: приезд скорой помощи, милиции, мое заявление, заявление сестры и прочее воспринимались как бы со стороны. Наверное, так мозг защищался от потрясения, чтобы не сойти с ума. Я ходил около палаты, где лежала потом в беспамятстве моя младшая сестра, изнасилованная в гаражах недалеко от дома тремя подонками, которых впоследствии так и не нашли, а в груди под сердцем копилась глухая темная ярость и жажда мести. Месть этому миру за бессмысленную жестокость, попадавшую совсем не тем, кто ее заслуживал. Эта жестокость для людей, которые давно таковыми не являлись, скрывая хищные морды под личиной благообразных людей, Антону Синягину, который так жестоко распорядился судьбой моего отца и сестры. Но сами испытания только начинались, чередой наваливаясь со всех сторон. Потому что через две недели я собственными руками обрезал кухонным ножом, неуклюже сделанную сестренкой веревочную петлю, с ее остывающим телом, показавшееся мне таким легким и маленьким, когда я бережно опускал его вниз. И лихорадочно пытался развязать трясущимися пальцами затянувшийся на нежной шейке узел, молясь и безумно надеясь, что каким-то чудом сестра еще жива. А рядом, сидя на полу, качаясь всем телом, схватившись руками за голову, беспрерывно выла мама. И от этого безнадежного звериного воя, леденела и застывала в корчах душа. Спустя некоторое время рядом с могилой отца появилась еще одна, свежая могила моей сестренки, так и не нашедшей в себе сил продолжать жить дальше после того, что сделали с ней подонки, изощренно насиловавшие двое суток девушку, предварительно накачав наркотиками.

Наверное, именно тогда что-то сломалось в моей душе, в тот самый миг, когда на дорогих душе могилах давал клятву отомстить Синягину и его прихлебателям, за все беды, которые он нам причинил. В гневе и эмоциях я совершил ошибку, сам позвонил бизнесмену крича в трубку, что не прощу ему смерти своей сестры и отца, что отомщу так же страшно всем его родственникам и близким, до кого смогу дотянуться. Он пытался объяснить, что к смерти сестры не имеет никакого отношения, что девочку должны были только попугать, чтобы надавить на меня. В такое время мы живем, но он никогда бы не позволил ее пальцем тронуть, у самого дочь росла, прекрасно понимал, как далеко можно заходить, а что делать нельзя ни при каких обстоятельствах. Сам разберется с теми подонками, что совершили это преступление. Он говорил по телефону уверенно, не боясь, что я могу записать его слова и прочее. Вот тут бы мне надо было остановиться и подумать о происходящем, но меня несло, и я продолжал угрожать. Дурак! Сейчас, по происшествии лет, отчетливо осознал, что вряд ли он хотел, чтобы все зашло так далеко как в этот раз с поглощением фирмы. В принципе, для его корпорации она была как капля в море, ради которой не стоило становиться совсем уж беспринципным мерзавцем, воевавшим с недавними детьми такими подлыми методами. Он прекрасно знал, что в тот момент желторотый пацан для него совсем не опасен, а он для меня недосягаем.

Но я был в отчаянии и горе, что подстегивало меня к решимости отомстить любыми методами и возможностями. Вот только последних было не так много. Тем более рядом со мной тихо сходила с ума мама, чей разум не справился с двойной потерей близких людей, и она предпочла уйти в свой внутренний мир, где ей было хорошо и уютно. К этому времени Синягин прекратил попытки рейдерского захвата фирмы и, предложив за нее хорошие деньги, выкупил ее, тем самым позволив мне позаботиться о прекрасном месте для лечения и проживания мамы. Тогда-то я и познакомился с доктором психологических наук, профессором Томских Владимиром Викторовичем, который принимал живейшее участие в постановке диагноза и дальнейшем лечении моей мамы. Впрочем, несмотря на все прошедшие годы, он и сейчас с успехом руководит своей клиникой и наблюдает маму.

Практически же на деньги Антона Синягина я нанял детектива, чтобы следить за его юной дочерью Полиной, недавно справившей свое шестнадцатилетие. У меня появилась навязчивая идея отомстить ее папочке той же монетой, чтобы тот на себе испытал все горе и отчаяние, через которое прошел я, лишившись своей младшей сестры. Часами рассматривал фотки Полины и отчеты, присылаемые детективом. С болезненным любопытством всматривался в ее лицо, пытаясь понять, какая она на самом деле. Такая же стерва, как ее папочка? С фотографий на меня смотрела еще не оформившаяся девчонка, этакий худенький угловатый подросток с не детским взглядом темных больших глаз, казавшимися непропорционально огромными на маленьком личике. Совсем не похожее на смешливое лицо вечно улыбавшейся сестренки, которой уже нет на этом свете, а вот эта Синягинская девка жива. Волосы, заплетенные в две толстых косы или небрежно забранные в хвост на затылке. Брендовые дорогие вещички. Вот вырастет, и так же, как папочка, принесет окружающим много горя. Говорили, что она капризна и имеет неуживчивый характер, вечно воюет с прислугой, учителями, охранниками и женщинами отца. А тот просто обожает дочку и во всем идет на поводу. Какой из нее нормальный человек может вырасти при таком воспитании и папаше, я только лучше сделаю людям, убрав с их пути такую мерзкую пакость?! Значит, если что с ней случится страшное, то Синягин до конца почувствует, каково бывает тем, кто попал под неумолимые колеса его бизнеса. Пусть захлебнется от отдачи собственной подлости. А за девчонку он явно переживает, не зря за той везде таскается двое охранников, понимает, падла, что за все, что делает, может и дочке не поздоровиться. Сложно было к ней подобраться, но эта прохиндейка изредка выбиралась из дома, в то же кафе или в парк. Вполне можно придумать, как ее перехватить и похитить. Конечно, я сам не смог бы изнасиловать девочку, но есть же люди, за деньги согласные на все? В конце концов, через знакомых мне посчастливилось выйти на Синягиское окружение, вернее, на одного из его охранников. Мы предварительно с ним встретились, обговорили то, что я хочу. Этот тип долго мялся, говорил, что сложно, практически невозможно, но у него самого на папашку была собственная обида, тот недавно «с волчьим билетом» погнал его с работы, теперь он не мог никуда устроиться, хоть из города уезжай. Сумму за выполнение услуги он запросил немалую, сказав, что один точно не справится и придется делиться с товарищем, который тоже будет участвовать. Мы договорились встретиться еще раз на малолюдном берегу реки, куда я приеду с задатком и окончательно проработанным планом похищения девчонки. Я и приехал в один из вечеров, правда встречали меня не только те, с кем я договаривался, но и сам Синягин со своими людьми, которые удерживали недалеко моих предполагаемых исполнителей. Дальнейшее напоминало действие паршивого спектакля, когда озверевший Синягин, схватив меня за горло наносил удары, шипя змеей и плюясь от гнева. Крича, что пожалел меня, плюгавого щенка, а тот полез на самое дорогое и сам виноват во всем, потому что теперь он точно уберет меня от его дочки всерьез и надолго, чтобы всякая гнида и не помышляла причинить девочке малейший вред.

Я слышал, лежа на земле и корчась от боли, как он отдал приказ пристрелить обоих охранников, сказав, что предателей в живых не оставляет, а затем прозвучали выстрелы. Как потом в мои, сведенные от боли пальцы вставляли пистолет, и затем все ненадолго стихло. Чтобы через несколько минут здесь же развернулось второе действие спектакля, только с уже другими актерами. Словно из-под земли возникшими милиционерами, скорой, катафалками, понятыми и прочее, прочее. Полгода меня исправно возили из сизо на следственные действия, на место происшествия, допрашивали, сотни раз требуя рассказать, как и за что я убивал двоих бедняг, что мы не поделили и почему мой денежный долг перед этими двумя людьми я оценил выше, чем их жизни. Снимали показания, откуда-то возникали понятые и даже свидетели, утверждавшие, что видели нас в кафе, где мои исполнители громко и гневно требовали вернуть одолженные десять тысяч долларов, которые не могу отдать им уже более полугода. Ни у кого не возникло сомнения в том, что я застрелил двоих людей по этой причине. Все знали, как бегал и занимал деньги у всех и везде, где только возможно, чтобы спасти фирму от банкротства. А тут и улики налицо — сам преступник на месте преступления, оружие убийства в его руках, жертвы преступления в виде трупов. А на суде появились даже свидетели преступления, утверждавшие, что видели все происходившее от начала до конца. Какие-то незнакомые парень с девушкой, у которых рядом, в кустах, проходило «романтическое» свидание, и теперь они с праведным гневом изобличали запиравшегося в несознанке преступника, то есть меня. Судья со спокойной совестью назначила мне срок пятнадцать лет, с отбыванием приговора в колонии строго режима. Не понимаю, почему Синягин тогда не пристрелил на месте и меня, чтобы избавиться раз и навсегда, но видимо очень скоро он об этом пожалел. Иначе, зачем начал доставать меня и за решеткой, может, просто хотел, чтобы сам наложил на себя руки от невозможности жить после унижения? Но именно здесь я встретил Дмитрия, который взял под опеку отчаявшегося пацана, озверелого к тому времени настолько, что не боялся смерти, боли, а думал только о том, чтобы умереть, прихватив с собой вместе побольше шакалов, которые из раза в раз придумывали новые ловушки и издевательства.

Дмитрий был авторитетом на зоне, с него можно было срисовывать стандартный образ «вора в законе», именно такими представляются людским массам подобные люди. Спокойный, рассудительный, умудренный жизнью, наблюдательный, с цепким взглядом, многократно продумывавший свои действия и поступки, не любящий специфических выражений и старающийся не засорять ими речь. Он железной рукой держал порядок в зоне, решая судьбы других людей и разрешая возникшие предьявы по справедливости, не имея права на ошибку. Не знаю, чем я приглянулся ему, может тем, что напомнил своей ершистостью племянника моего возраста, сына его любимой сестры, там, на воле? Он знал обо мне все, я вывернул перед ним свою душу, увидев в нем человека, которому действительно был интересен. Про мою загубленную семью, ненависть и обиду на Антона Синягина, про его подставу и мою клятву мести близким этого подонка. Но Дмитрий стал моим учителем воровской науки, приблизил к себе и помог освободиться досрочно: отсидел я вместо пятнадцати лет только десять. Именно под его вниманием я закалялся духовно и физически, мужая и набираясь житейской мудрости «жить по понятиям» уголовной этики, проходя еще и тюремные университеты. Выйдя на волю за полтора года до того, как и передо мной открылись двери на свободу, он решил осесть в нашем городе, обговорив на одной из сходок «воров в законе», что займет как раз освободившееся место Смотрящего города. Что несколько было ему не по титулу, так как обычно такое место занимал кандидат в «воры в законе», но кто будет возражать против? Кто пойдет против решения коронованного авторитета?

Поэтому, приехав в родной город по отсидке, я знал, что буду не один, у меня теперь такой крепкий тыл, о каком десять лет назад я и не мечтал. Еще оставались кое-какие деньги, но их было явно недостаточно, поэтому пошел за помощью именно к Дмитрию. А затем, прежде всего выкупил через подставных лиц бывшую фирму отца у наследницы Антона Синягина, который к моему огромному сожалению к этому времени погиб. Но существовала еще его дочка Полина, которая жила благополучной жизнью в своей семье, с мужем и сыном. А значит, мне было кому мстить, и я начал приводить свой план в действие.

Глава 14

За год с небольшим я здорово упрочил свое положение, прекрасно понимая, что без поддержки Смотрящего ничего бы не добился. Нельзя держать город, не имея за собой людей, которые преданы тебе, в ком уверен и кому не боишься показать спину. Хотя, у Дмитрия были хорошие связи и друзья, но больше преданных единомышленников никому не помешает. Поэтому, наша выгода была обоюдной. Я сколачивал вокруг него блатных пацанов, расширяя круг братвы, с кем Смотрящий удерживал власть еще до моего появления, а он поддерживал в делах, сразу всем показав, что мое место возле него — дело решенное. Да и полученное когда-то финансовое образование, наконец, пригодилось, я успешно вел его и свои дела, наращивая как личные капиталы, так и денежное обеспечение Дмитрия. Про наши отношения было много слухов, мало кто знал правду, но спрашивать, как оно было на самом деле, никто не смел. Не приветствовалось в блатных кругах излишнее любопытство, не зря же говорится, что: меньше знаешь — дольше проживешь. Под присмотром авторитета, в городе стало тихо, ершистая пацанва предпочитала не высовываться, а солидные шишки очень быстро поняли, что проще делиться в разумных пределах, отдавая часть дохода в общак, чем нарываться на крупные неприятности. Вот только Харанский время от времени косячил по малой, словно пробуя раз за разом власть Смотрящего на прочность. Не мог примириться с тем, что место, которое уже считал своим, занял Дмитрий, не дав насладиться желаемой властью в городе. Так совпало, что на место Смотрящего прочили Харанского, но все мечты последнего, так и остались мечтами, когда в городе появился авторитетный вор в законе, пожелавший в нем осесть. Вот и бузил тупой бык, скорей по привычке задирался, и напоминал о том, что тоже не пальцем деланный. Но все попытки кончались неизменной разборкой и тем, что после нее он затихал на некоторое время, уезжая из города зализывать раны физические (а больше моральные), на какой-либо модный курорт, неизменно прихватывая с собой очередную любовницу, а то и двух сразу.

Но в этот раз Харанский зарвался и накосячил по-крупняку, если оставить беспредел без разборки, то остальные могут принять за послабление, как пример того, что и им можно дернуться, а такое даже в мыслях не должно появиться. Рубить, так по-деловому, и назначенная на завтра сходка всем покажет, что я не позволю никому рыпаться, тем более на мою собственность. Свое окружение, амбиции, мысли, поступки и даже врагов создавал с определенной целью, упорно стремясь к ней. Я сам решал, как проводить досуг, с кем спать и с кем делиться секретами. Мне абсолютно плевать, что будут думать окружающие, что говорить, хотя, говорящим я быстро заткну болтливую пасть. Но никогда раньше я не совершал глупых поступков, не попадал в ситуации, которые так выводили из себя.

Настроения не было никакого, да еще погода была под стать — вторые сутки за окном лил дождь и выходить на улицу не было никакого желания. Я стоял у окна офиса и с высоты смотрел на мокрый город, наблюдая за прохожими под зонтами на улице. Как все некстати. Хорошо, что хоть Полина понемногу приходила в себя после болезни. Когда я последний раз спросил про ее состояние у Томских, тот заверил, что она уверенно идет на поправку. Чертова погода. Однако, я подозревал, что причина скверного настроения кроется вовсе не в дождливом дне. Полина, вот настоящая причина, которая действовала на нервы, из-за нее дурацкая повышенная нервозность, беспричинная злоба. Мне не нравилось, как идут дела, я изводил придирками секретаршу, срывался на пацанов. Слишком неправильно все пошло с самого начала, где-то я дал слабину, которая только разрослась за время ее болезни. Размышляя о сложившейся ситуации, каждый раз приходил к неизбежному выводу: все, что сейчас имею, создал своими руками, а значит, и исправлять самому. Так не может продолжаться, пора возвращаться к началу и показать ее место, напомнив роль, определенную заключенным контрактом. Она чужая баба, которая ничего не значит в моей жизни, — только женщина, которой должен отомстить. Вот и буду действовать по плану, изощренно изводя и доставая всеми способами.

Пора завязывать с непонятками, вспомнить ради чего все затевалось, о мести, которая так и горит внутри, рвясь наружу, чтобы опалить огнем тех, кого выбрал на роль жертв. Ради этого я заставлял себя жить тогда, когда рассудок говорил, что невозможно противостоять всему миру. Желание отомстить — вот что держало меня, заставляя сопротивляться, не чувствуя боли, а отсутствие привязанностей делало душевно неуязвимым, давая дополнительные силы для борьбы. А эта пигалица так быстро смогла пошатнуть жизненные устои, которые раньше были незыблемы, никто и ничто не могло воздействовать на меня, и броня спокойствия, деловой собранности и целеустремленности, безупречно защищала от чужих попыток проникновения в личную жизнь.

При таком образе жизни легко забывал тех, кто надеялся на большее, пытаясь залезть в сердце.

Особенно бабы, применявшие столько способов, ухищрений и уловок, что я не мог не смеяться, когда очередная претендентка на сладкую жизнь, заливалась слезами или захлебывалась от негодования на «такую бессердечную скотину, как я». И чем Полина лучше всей этой алчной своры? Да, в ней есть черты характера, которыми можно было восхищаться, если бы не все остальное. Я бы за своего сына тоже горло перегрыз, только посмели б тронуть! Но это инстинкт, также, как ее материнский. Еще неизвестно, как бы Полина повела себя по отношению к другим, чужим детям. Где просыпается желание быть слабее, там начинаются отношения, но кому они нужны, определенно не мне и не в этой жизни. Стареть, что ли начал, если мерзкая погода на улице наталкивает на всякие поганые размышления? Пожалуй, надо к Светке наведаться, что-то со всей чехардой совсем забыл куклу, даже звонки сбрасывал, когда она пыталась напомнить о себе, не до утех было, а сейчас будет кстати неплохо развеяться.

Светка с радостным вскриком бросилась меня целовать, одетая во что-то соблазнительно-эротичное и, выглядя так горячо, что все мое естество воспрянуло и, ожив, потянулось ей навстречу. Прижав ее к стене, зафиксировал руками, еще и навалившись телом, чтобы не могла пошевелиться. Засунул пальцы ей в рот, а она жадно обхватила их губами и начала посасывать, добавив движения языком, как если бы там был мой член, а не пальцы руки. Вот что мне нравилось в этой кукле, что без лишних слов приступала сразу к делу, прекрасно чувствуя мои сиюминутные потребности. Сейчас я совсем не хотел никакой осторожности, а тем более нежности, просто жесткого тра*а. Запустив руки в мои волосы, она прижалась грудью к торсу, потираясь возбужденными сосками о мое тело прямо сквозь одежду, приводя тем самым в неистовство. Зарычав от желания, пронзившего все тело, вздернул ее на себя, позволяя обхватить ногами. Светка начала двигать бедрами, тесно прижавшись, и делая искушающие движения, пытаясь еще больше меня возбудить. Но я уже и так был готов, мой член уперся в ее жаждущую плоть через преграду одежды, еще немного и потеряю контроль, разорвав белье прямо на ней.

Пару раз такое случалось, но, больно врезавшиеся от моей несдержанности в живую плоть всякие тесемочки и резиночки, казалось, только добавляли остроты ощущений Светке, которая, взвизгивая, заводилась еще больше, самозабвенно закатывая глаза и млея от восторга.

Оторвавшись от стены, понес ее в спальню, где, не жалея, бросил на кровать, чтобы снять с себя одежду под жадным взглядом куклы, которая следила за каждым движением, приподнявшись на локтях, и в волнении облизывая язычком свои губы, прерывисто дыша, но не забывая заманчиво выгибаться всем телом, чтобы выгоднее показать свои выдающиеся прелести. Казалось, еще немного, и ее торчащие от вожделения соски порвут тонкую ткань, вырываясь из плена одежды. Я пожирал взглядом возбужденное женское тело, так эротично раскинувшееся на кровати, буквально кричащее о ее желании немедленно получить свое удовольствие. Да, я любил секс со Светкой, фееричный, бесподобный, потрясающий секс, особенно оральное проявление его.

А Светка потянулась, как похотливая кошка, мгновенно повернувшись, встала на ноги и начала свой стриптиз, не спеша снимая халатик, спуская лямочки красного кружевного бюстгальтера по скульптурным плечикам, плавно двигая руками, слегка поглаживая свой животик и высокую, такую соблазнительную грудь, вызывающе смотря при этом мне в глаза. Затем поворачивается спиной и расстегивает бюстик, бросая через плечо мне. Медленные движения одним бедром, не меняя положения второго, чувственный прогиб в спине и эротичное приседание. От открывшейся картины захватывает дух. Она не торопится полностью раздеться, напротив, замедляет движения, оставаясь в микроскопических красных трусиках-танга и черных чулках с резинкой на длинных стройных ногах. Поправляю член в брюках, пытаясь немного ослабить дьявольское напряжение в паху. Сняв черный капроновый чулок, начинает дразнить меня, играя с ним, растягивая в руках, потом так же, не спеша, снимает второй, и оба летят в моем направлении. Ловлю, чтобы сразу небрежно отбросить в сторону. Светка повернулась боком и немного приспустила с этого бока резинку трусиков до середины бедра, чтобы бесстыдно виляя бедрами, сдвинуть их уже ниже ягодиц, а затем и снять. Если учесть, что все это она проделывала, буквально в метре от меня, стоя на кровати и оттого немного возвышаясь, то вид был такой возмутительно-откровенный, что от накатившей похоти становилось темно в глазах. А Светка с энтузиазмом продолжала исполнять эротическое действие, она плавно приблизилась, наклонившись и приподняв снизу свои груди ладонями, прошептав: «Потрогай их!». Я протянул руки к грудям и погладил их, начав мять, тискать полушария и целовать соски. Закрыл глаза в предвкушении ожидающего наслаждения и привычно уткнулся в копну волос, от которых неожиданно пахнуло незнакомым запахом химии и лака. Что за гадость, откуда эта хрень? Я в недоумении открыл глаза, уставившись на белобрысую шевелюру девки.

— Ты что с волосами сделала, дрянь, отчего они воняют химической мерзостью?

— Освежила в салоне цвет, — растерянно отодвигаясь от меня на кровати, ответила Светка.

Мда… это тебе не яблочный запах волос Полины. Так некстати вспыхнувшее воспоминание об этом аромате, холодной волной окончательно вымыли всю страсть и вожделение из моей крови, заставив заскучавший член опасть на полшестого. Меня буквально затрясло от злости. Сплюнув, я начал одеваться, поднимая свои вещи и откидывая Светкины, если они попадались мне в руки.

Химическая стерва настороженно смотрела на меня, не зная, как реагировать на такое неизвестное ей поведение. Сука, у нее что, шампуня с нормальным запахом нет? Какого х*я я плачу по счетам ее салонов красоты бешенные бабки, чтобы вот так обламываться в самый напряженный момент?

— Олежек, что случилось? — заблеяла эта овца, смотря на меня своими лупоглазыми оловянными глазищами.

Вот почему только сейчас заметил, как она нелепо выглядит с этим своим вечерним штукатурным макияжем, не живым, под рассеянным светом дорогущей люстры, более уместной не в обыкновенной квартире, а в каком-нибудь огромном зале элитного особняка. Повернувшись, оглядел окружающий меня интерьер, словно только сегодня увидев его впервые. Где она подбирала эти безвкусные шторы, на каком колхозном рынке ей шили такие пылесборники? Что за мещанская нелепость? Почему почти такая же по площади квартира у Полины смотрится свободной, наполненной воздухом, светом, настроением, а у этой дуры — захламленным мебельным складом? И какого дьявола опять вспоминаю эту занозу? Я же решил перед приездом сюда, что буду приезжать к ней от силы один, два раза в неделю. Нечего башку забивать ненужной шушерой! Вон, завтра надо с Харанским разбираться, а здесь бабы под ногами мешаются.

— Олежка, ты уезжаешь? Почему, что случилось? Вот так просто меня оставишь?

— Кончай базарить, лучше голову помой нормальным шампунем, ну типа ромашковый, клубничный, какой еще там бывает, а то воняешь каким-то пластиком паленым! Фу, тошнит от тебя! Все, я поехал!

А назавтра случилось то, что мы давно ожидали. Старик Васильев умер, и так, как он был одним из районных смотрящих за городом, вернее за самым хлебным, где располагался центральный рынок, то предстояло решить достаточно сложную задачу — поставить на освободившееся место человека Дмитрия, не дав конкурентам серьезно укрепить свое влияние в криминальном мире города, посредством проталкивания послушной шестерки конкурентов. И хотя мы были готовы к такому развитию событий, день прошел в бесконечных встречах, торгах, переговорах, согласованиях. Каждый норовил урвать кусочек пожирнее под ситуацию, однако, открыто действовать, тем более бросать вызов не спешил никто. Кто-то вполне реально оценивал силы клана и понимал, что борзовать против Смотрящего не в силах, другие заранее выторговывали себе и основному «активу», разные льготы, прекрасно понимая, что захват такого финансово интересного района, может быть расценен, как урон авторитета Смотрящего города. Словом, события могли развиваться в открытом неповиновении решению воров в законе, интересы которых представлял Дмитрий, серьезно нарастивший свое влияние за прошедшие годы не только в городе, но и в регионе. В таком случае, конфликт свернет на более серьезный уровень, появится кровь, жертвы, мы непременно начнем защищать своего «человека на должность», а противодействующим придется понести наказание за уже предпринятые ими действия. «Агнцем на заклании» не хотел быть никто, «криминальщики» прекрасно понимали всю опасность полномасштабной «войны», поэтому предпочитали мирно договариваться. Будем верить, что на этот раз обойдется без шальной стрельбы и жертв, по крайней мере, я на это очень надеялся. Но человек предполагает, а судьба смеется и делает все по-своему. Жизнь обязательно подставит подножку, а потом спросит тебя… было ли трудно удержаться на ногах или нет? Она спросит стал ли ты сильнее? И будь уверен, она еще, бл*дь и проверит это…

Харанский спутал все карты, был обижен на всех и вся, что его опять обошли, еще не навоевался, забыв недавние уроки. Наши предъявы по налету на мою собственность посчитал дополнительным издевательством, унижением на глазах своих людей, — у него от злости просто крыша поехала. И если поначалу он еще сдерживал свой поганый нрав и язык, то, услышав сумму денежных претензий и то, что Дмитрий даже не посчитал нужным «перетереть» его кандидатуру на роль «положенца района», решил опять побыковать, не следя за базаром. А когда я посоветовал ему не прессовать нас, так как это общее желание не только Дмитрия, но и всей местной «братвы» не допустить к власти «Харанских», открыто, по беспределу заявляющих претензии на то, что им не принадлежит, ситуация вышла из-под контроля. В ход пошли ножи, мгновенно появившиеся в руках его пацанов, в основном автоматические зэковские, с фронтальным выходом лезвия, очень подлое оружие, предназначенное только убивать. Сам Харанский с диким воплем: «Уубьююю, сцууууко, бляяяя, щааааазззз!!!» наскакивал на меня, беспорядочно размахивая ножом, и заставляя, мгновенно сконцентрировавшись всем телом, уйти от прямого укола в корпус, скручиванием тела, и лихорадочно обдумывать сложившуюся ситуацию.

Сучий потрох, как же он меня достал своей тупорылостью! Подставить так бездумно своих и моих пацанов под кровь. Ножевая драка — злое, кровавое и уродливое занятие, даже выстрел из пистолета не так опасен, как нож в руках, ничего не соображающего дебила. Порой, вооруженный ножом шимпанзе может случайно ранить вас за пару секунд, не говоря о разъяренных мужиках, наносивших противнику в большей степени случайные удары, так как направление и сила броска, точность его нанесения, зависят от многих факторов. Сколько таких страшных драк я видел на своем веку, участвовал, заставляя тело совершать, отработанные до автоматизма, на уровне подсознания движения защиты и нападения. Резким выпадом Харанский попытался пырнуть меня ножом в живот, при этом верхняя часть его туловища и голова при движении отклонились назад и вбок, следуя за центром тяжести. Уловив начавшееся движение, я резко отскочил и одновременно выхватил свой нож, мгновенно его раскрывая. Это дало прекрасную возможность, не поря горячку, немного продумать удар, поудобнее довернуть с маха руку, и влепить по выставленной голове размашистый удар. Секунда, и Харанский без сознания валится на асфальт у моих ног. Весь наш бой занял не больше минуты.

— Ну все, конец тебе, бык, не жилось спокойно, на кровь пошел. Теперь отвечать на кругу перед всем блатняком будешь, — никто тебе такого не спустит. Трясись за свою шкуру, скоро ее лишишься, — прошипел я, сплевывая сквозь зубы, оглядываясь на подбежавшего Семена, и медленно остывая от горячки боя.

— Олег, ты ранен?

— С чего ты взял, Семен?

— У тебя куртка с рубашкой порезана, и кровь на боку.

С удивлением перевел взгляд на левый бок — действительно, кровоточит, и как я не заметил, что этот хрен достал-таки меня своим ножичком? Убедившись, что это только небольшая рана, скомандовал всем своим ребятам быстро покинуть место сходки, по дороге уточняя, есть ли раненые и прочее. Оказалось, что одному пацану срочно требуется серьезная медицинская помощь, а еще у троих, скользящие ножевые ранения. Привез порезанных в нашу клинику, где пацанов уже ждали, и здесь же, в приемном покое, под хмурым взглядом Семена обработали и мою царапину, наматывая поверх нее пару широких бинтов. Молоденькая сестричка, неуверенно поглядывая на меня, попросила прийти на перевязку через день. Ребенок, какие глупости ты говоришь?! Если бы ты знала, с какими глубокими необработанными ранами я загибался в карцере, ты бы не вякала зря.

Связавшись с Дмитрием, рассказал обо всем произошедшем, и сразу же отправился домой отсыпаться. А уже утром узнал, что Харанский с наиболее приближенными шестерками подался из города в бега. Баран тупой, как будто от блатняков где скроешься! Счастье его, что волыны не применил, да смертельно никого не ранил, а то болтаться бы ему «без суда и следствия» недалеко от того места, где киллеры бы нашли. А так точно живым назад привезут, разве только хорошо попинают по дороге, проучат барана, чтобы рамсы не путал против пацанов.

Со всеми этими происшествиями следующие дни пролетели как один. Я крутился на работе, ездил к Дмитрию, чтобы побазарить и перетереть новые просьбы и требования от кланов и финансовых «кошельков». Ни на что другое времени уже не оставалось. Я попросил Семена приглядывать за Полиной, ведь от сиделки она отказалась сразу, как только ей стало немного лучше, и она самостоятельно смогла справляться с ежедневными хлопотами. Поручил помогать ей с поездками к доктору, наказав, чтобы водитель-охранник при срочной необходимости, и в случае непредвиденных обстоятельств сразу связывался со мной. В глубине души был рад, что самому не надо появляться в ее квартире, таким образом я мог выполнять, данное себе обязательство постепенно дистанцироваться от Полины, видя ее, как можно реже. Это пойдет только на пользу, и заставит держаться в рамках контракта.

Я сидел в кабинете, просматривая условия тендера, который должен состояться через месяц, и тщетно пытался понять, что же мне так не нравилось в нем. Может то, что предварительный взнос увеличен против обычного на целых пятнадцать процентов? Или то, что кроме меня, в нем сплошь участвуют представители иногородних фирм?

В этот момент завибрировал телефон, лежащий на столе рядом со мной. Нажав на кнопку ответа, услышал в трубке голос Семена:

— Олег, тут такое дело, Полина просто-таки требует, чтобы я привез ее к тебе на работу. Истерит уже полчаса, ничего не объясняя, только повторяет, что хочет срочно тебя увидеть.

Я грязно выругался. Какого черта ей понадобилось здесь, у меня на работе? В чем такая необходимость, что еще придумала, какая неотложная причина? Да еще и требовать смеет?

— Семен, может что-то случилось, кто-то звонил, какие-то сведения о пацаненке?

— Да, вроде нет, никаких звонков точно не было, мы смотрели телевизор на кухне, я ждал, когда Полина сварит кофе, все было нормально. А потом я отошел руки помыть, а когда вернулся, она уже вся взбудораженная, по кухне носится и талдычит как заведенная: «Мне надо срочно к Олегу, отвези меня немедленно», — Семен замолк, ожидая моих распоряжений.

— Ладно, вези ее сюда, и обязательно позвони снизу, от охраны, чтобы я знал, что вы здесь!

В раздражении откинул от себя, ставшие неинтересными листы с условиями тендера. Какого хрена ей неймется, раз все как обычно? Ладно, напомню, кто она такая и что может требовать, осмелела не по делу, пигалица тонкая! Только мясцо после болезни начала наращивать, еще ветром качает, а все туда же: «Вези!», хочется ей.

Когда Семен позвонил, сообщая, что они приехали, от предвкушения увидеть реакцию Полины на то, что я ей приготовил, улыбка непроизвольно растягивала губы. Ну-ну, малышка, я готов тебя удивить! Позвонив секретарше, попросил зайти в кабинет, и как только она вошла, поманил пальчиком, показывая, что ей следует подойти ко мне поближе. И когда та подплыла, без лишних слов нагнул над столом, прерывая ее возмущенный писк вопросом:

— Наташа, премию хочешь? Большую? Тогда молчи и слушай: тебе надо просто мне подыграть в одной пикантной сценке — сейчас в мой кабинет зайдут женщина с Семеном. Надо, чтобы создалось полное впечатление, что они помешали нам в сексуальных утехах. Так что, можешь немного постонать с эротичными придыханиями? Ты же у меня умница, все схватываешь на лету, давай, помоги шефу!

Говоря все это, я нежно вел ладонью вверх по ее ногам, понемногу поднимая вверх узкую юбку и, повернув секретаршу так, чтобы всем входящим стало сразу понятно, чем мы тут занимаемся. А ниче так ножки у Наташки, длинненькие, стройненькие. Да и попка очень аппетитно смотрится в таком ракурсе. А как быстро соорентировалась и стонет очень даже правдоподобно! Сам бы поверил, если бы стал свидетелем такой сцены, только вместо того, чтобы смотреть на Наташкины прелести и возбудиться, с напряжением прислушивался, пытаясь уловить приближающиеся шаги.

Но вместо этого — тихий щелчок отворившейся двери и короткий вскрик Полины, и озадаченное:

«Хм!» от Семена. Я, не спеша, повернулся к ним и небрежным тоном спросил:

— Вас что, стучаться не учили?

Несильно хлопнул открытой ладонью по попке секретарши и помог ей подняться:

— Наташа, спасибо, можете идти. Я потом вам позвоню, когда освобожусь, продолжим, милая!

Порозовевшая Наташка, юркой мышкой просочилась между так и стоявшими неподвижно в дверях, Полиной и Семеном, только последний несколько передвинулся вправо, давая пройти секретарше.

— Ну что вы застыли в дверях, как будто раздумали? Проходите, располагайтесь, да поведайте, что так приспичило оторвать меня от работы?

— Хорошая у вас работа, Олег Вячеславович, удобная и все под рукой, в шаговой доступности.

— А тебя что смущает, Полина? Я же не приглашал присоединиться, или надо было? Что ты на Семена смотришь, он большой пацан и прекрасно понимает, зачем я у тебя бываю. Так что, это налагает какие-то обязательства? Да, я привык жить с удобствами, так, как того хочу. Давайте начнем с того, что мне пох*й на мнение окружающих, оно не интересно, не надо меня прощать! Я не раскаиваюсь, и не собираюсь. Вот задаюсь вопросом: почему мне плевать на жизни других людей, а им до моей всегда, есть дело?! На этом и закончим, закрыли тему. Так с чем вы ко мне пожаловали?

Но Полина молчала и смотрела своими невозможными глазами прямо на меня, словно пытаясь решиться что-то сказать. Нет, промолчала, внимательно проследив, как я встаю с кресла, чтобы бесцельно пройти по кабинету. Затем она повернулась к Семену, и спросила:

— Семен, мы можем сейчас уехать?

— Так, стоп! Полина, ты забываешься, я тебя еще не отпускал, откуда такая прыть? Семен, иди, подождешь в машине! Что ты хотела, зачем приехала? — начал задавать вопросы, когда Семен оставил нас наедине. — Соскучилась по мне и готова свои обязанности выполнять? Так вон диванчик стоит в углу, можешь располагаться с удобствами, я только за!

— Какой же ты мерзавец, Олег! За что ты так людей ненавидишь? Я-то тебе где дорогу перешла, что так унижаешь? Многих пялишь на этом диванчике? Или не только на нем? Очень эффективно показал, как использовать поверхности, наверное, как кобель, все в кабинете пометил? И только ли с секретаршей?

— Полина, ты мне сцену ревности решила закатить? — с этими словами я взглянул ей в лицо и резко осекся.

В ее глазах стояли слезы, казалось, что она из последних сил их сдерживает, и если не сдержит, то они покатятся прозрачными жемчужинами, которых мне не собрать. Потому что обидел, задел беспричинно, не захотел выслушать. Ее непролитые слезы — это не признак слабости, это признак того, что в Полине живет душа, в которую она не хотела меня впускать. Слезы — это только эмоции, вот они рядом, но что там в глубине, за ними? Мужчина может вынести все, кроме слез женщины, причина которых — он сам. И, сдерживая их, она щадила меня, а себя нет — маленькая сильная женщина. И читать в этих глазах, с немой мольбой невыплаканных слез, горькую правду о своем поведении, оказалось так неожиданно больно, что весь мой воинственный запал к Полине исчез.

Ну что я привязался к девчонке, вымещая на ней всю усталость и раздражение последних дней?

— Поля? — тихо позвал, внимательно смотря на нее, — так что случилось, зачем приехала?

— Да ничего не случилось, сама себе страхов надумала, сама поверила, вот и приехала их развеять.

Домой я поеду, Олег, а ты работай. Красивая у тебя работа, ей много внимания надо уделять.

С этими словами она прошла к двери.

— Поля, я заеду вечером, и мы все же поговорим.

Вырваться к Полине смог далеко за полночь, скорей всего она давно уже спала, но я хотел удостовериться, что с ней все в порядке. Не буду будить, просто посмотрю на темные окна и поеду к себе отдыхать. Сегодня был вымотан до предела, пожалуй, и лучше, что разговор отложится. Но, подъехав к ее дому, с просыпающейся тревогой увидел освещенные окна кухни. Не спит, бессонница, болезнь вернулась?

Полина открыла дверь с чашкой кофе в руках, в теплом халате и в больших шерстяных носках на голые ноги, которые явно были ей намного велики. Такая домашняя и по-женски уютная, что хотелось вцепиться в нее, как в большого плюшевого медвежонка. Лето на дворе, а она греет руки о чашку.

— Кофе будешь?

— Да я бы и перекусить посущественнее не отказался, покормишь? А ты что так оделась? Болеешь?

— Да нет, просто в последнее время все мерзну, доктор говорил, что это может быть последствием нервного истощения.

Бля, совсем забыл, баран, что ей нельзя нервничать! А я сегодня устроил ей кобелиную встряску! В кого превращаюсь рядом с ней, что со мной не так в последнее время, что косячу, как тупая урка на первом задании? Куда мои мозги уплывают?

Сыто отвалившись от стола, решил заговорить о ее сегодняшнем визите в офис.

— Поля, так зачем ты приезжала?

— Олег, да несущественно уже, но ты ведь не отстанешь?

— Ты правильно поняла, детка, поэтому рассказывай!

— Да особо и рассказывать нечего, сама себя накрутила да тебе помешала. Просто в телевизоре сегодня увидела «Криминальные новости нашего города», а там сюжет о том, что два клана — Харанский и Воскресенский, четыре дня назад на очередной сходке сошлись в ножевых разборках. И много пострадавших, даже ранены оба лидера группировок. А так, как ты давно не появлялся, то и подумала, что тебя тяжело ранили. Семен сказал, что ты на работе, я спрашивала про тебя, но он ничего не говорил. Решила поехать, чтобы самой убедиться, что ты в порядке. А ты очень даже в порядке, если секретаршу по полной обхаживаешь!

— Так ты что, за меня, что ли, дурочка, переживала? Глупая, да что со мной случится, я живучий, слишком много на земле дел не переделанных! Накрутила себя, бестолковая! Все, время позднее, ночевать у тебя сегодня остаюсь.

Я поймал ее озадаченный взгляд, ни разу такого не было, всегда уезжал к себе, а вот сегодня потянуло остаться. Смотрел, как она сидит на стуле напротив, подложив под себя согнутую ногу и поправляя временами сползающие носки, и понимал, что не хочу никуда ехать. А хочу вжать эту хрупкую женщину со спины в себя, обхватив руками, надышаться ее запахом и уснуть спокойным сном до самого утра.

Попросив Полину принести мне в ванную переодеться, пошел приводить себя в порядок.

— Господи, Олег, да ты же ранен! Как же так, тебе же лежать, наверное, надо? Зачем ты соврал, это очень опасно?

Она стояла, неосознанно комкая принесенные на смену вещи и в ее глазах расползался такой вселенский ужас, как будто я уже валяюсь на полу при последнем издыхании.

— Малышка, да это смотрится страшней, чем есть на самом деле. Что ты всполошилась? Все заживет, как на собаке! От меня так легко не избавишься до окончания контракта, так что и не мечтай!

— Дурак ты, Олег, и противная сволочь!

— Вот видишь, можем же мы прийти к единому мнению. Давай сюда одежду, пока окончательно ее не помяла.

— А как же ты с секретаршей-то справлялся, при такой ране? Больно же, я вижу, как морщишься, наклоняясь.

— А кто тебе сказал, что я ее пользовал? Может это была специальная проверка? Сама же говорила: сама увидела, сама придумала, сама поверила, сама обиделась!

— Ах ты подлец, подонок озабоченный!

— Эй-эй, полегче ручками маши, больно же, живодерка мелкая!

Я, смеясь, отбивался от наседавшей Полины, похоже забывшей в пылу ссоры о моей ране, шлепая по голой спине футболкой. А она вдруг обняла меня сзади, прижалась так отчаянно, словно хотела слиться со мной в одно целое. Рывком, сильно, исступленно. Как к ценному и очень дорогому приобретению. А потом осторожно провела маленькими ладошками по груди, по животу, запуская мурашки по телу, неуверенно обводя края раны тонкими пальчиками. Вздохнула и прижалась щекой к спине, дыша тихо, почти неслышно, только отчаянно стучало ее сердце. Не знаю сколько времени мы так стояли, но внутри появлялось осознание, что так и должно быть, что это правильно, я готов стоять так хоть всю ночь. Но нет, это не может быть правильным, я ничего не могу дать ей взамен, кроме боли и обид, ничего, кроме мести. Я самодостаточен и почти спокоен, выбрав месть, как одно из жизненных кредо, и буду держаться, даже, если это ОНА. Не сверну на другую дорогу, просто не смогу иначе, в противном случае то чувство вины, которое поселилось во мне, когда я осознал, что частично сам вызвал на свою семью последующие беды, сожрет меня изнутри, оставив пустую бесчувственную оболочку. Я должен найти выход, а для этого сначала надо вернуть Полине сына, чтобы потом постараться докопаться до всех тех секретов ее семьи, которых я пока не знаю.

Глава 15

Алексей. Несколько лет назад…

Я возвращался с ежедневной тренировки, которая сегодня несколько задержалась, потому что тренер решал, кого же из нас двоих послать на городские соревнования, меня или Вовку Семенова, очень юркого и сильного мальчишку. Вовка только год ходил в секцию, что не помешало стать ему одним из самых подающих надежды спортсменов, прочно оттеснив на вечное второе место мою кандидатуру. Вот и сегодня я проиграл ему знаковый бой. И теперь он будет защищать на городских соревнованиях честь нашей спортивной школы. Ощутимо болели разбитые костяшки, а в душе постепенно остывала ярость и обида за очередную неудачу. Опять папаша будет ехидно улыбаться и издеваться надо мной, пьяно выговаривая маме, что она бесполезно тратит деньги на спортивную одежду для меня. А мама будет обреченно молчать и жалобно смотреть с тоскливой просьбой сдержаться, не возражать, перетерпеть, лишь бы отец не затеял очередной скандал на весь вечер.

Моя семья была самой обыкновенной, каких много в нашей стране. Младший брат, мама, работница на птицефабрике, и отец, инженер в захудалом конструкторском бюро с зарплатой, не менявшейся из года в год. Денег вечно не хватало, и мама бралась за любую подработку: мыла полы в подъездах, помогала присматривать за парализованной бабкой, которую собственная богатенькая дочка предпочла за небольшую сумму сбросить на руки соседей. Я помогал как мог, все каникулы работая на рынке у знакомого в роли мальчика «принеси-подай». Но, как только в семье появлялись небольшие деньги, они неизменно перекочевывали в ближайшие питейные магазины и заведения. Отец пил с каждым годом все больше и больше, регулярно донимая всех пьяными скандалами.

Порой я смотрел на их свадебную фотографию на стене, висевшую в рамочке за стеклом, и не мог поверить, что люди, счастливо улыбающиеся друг другу и всему миру, и есть мои сегодняшние папа и мама. Слишком разительный контраст. Кто мог в этом желчном, опустошенном, злом и постаревшем раньше времени пьянице и домашнем тиране, узнать того, полного надежд парня с фотки? Или ту красивую молодую женщину, в нынешней угрюмой, мрачной и никогда не улыбавшейся старухе в возрасте сорока лет, с узловатыми натруженными руками? Именно в маму я уродился таким смазливым, а тренированное тело со временем стало привлекать ко мне множество девичьих взглядов, выделяя из толпы обыкновенных одноклассников.

Я шел по притихшей, безлюдной, перед наступающей ночью улице, и прикидывал, какими словами убедить маму купить на приближающийся день рождения кроссовки, которые были так необходимы, вместо старых истоптанных и дырявых настолько, что в дождь промокали с первых шагов по сырому тротуару. И вдруг из ближайшей подворотни услышал звуки борьбы и придушенный девичий вскрик. Я остановился, решая, стоит ли вмешаться или пройти мимо, но раздавшийся разъяренный мужской голос заставил меня свернуть в направлении подворотни.

— Сука малолетняя, я сейчас научу тебя на всю жизнь, как деньги воровать. Ты, мразь, решила, что я заснул и полезла в мои карманы? Хрена, я неделю тебя выискивал, после того, как моего брата так же клофелином траванула и в подворотне обчистила! А он теперь парализованный лежит, тварь беспринципная, и неизвестно еще, как выкарабкается!

— Дяденька, я никого не травила, вы меня перепутали с кем-то, не трогала никого, наговорили на меня! Отпустите, пожалуйста!

— Мразина лживая, да тебя свои же сдали за котлы, я все про тебя знаю, ты же клофелином давно промышляешь, бля*ь. В отделении будешь базарить, сучка прожженная, про свою невиновность, да на тебе клеймо негде ставить, шалава малолетняя. Я тебе сейчас все уши оторву и ножичком красоту подпорчу.

Девчонка заверещала таким поросячьим визгом, что я отбросил все сомнения, бросившись в темноту, где смутно мелькали два силуэта. С разбегу привычно нанес резкий удар под дых и когда мужик сложился от боли, пребывая во временной неадекватности, добил сильным ударом по голове, отправляя его в нокаут. Схватив за руку, до сих пор орущую девчонку, потащил ее за собой, заставляя перейти на бег.

— Кончай орать, сейчас сюда пол района сбежится! Или ты этого хочешь? Тогда оставайся тут и жди, вот амбал очнется, и вы продолжите свои разборки, а я пошел!

Вот так я и познакомился с моим будущим наваждением, моей королевой, белокурым ангелом Марго. Всего пятнадцать лет от роду, но она была искушена во многом, типичное бесприютное дитя улиц. С ее помощью я легко присоединился к неизвестному ранее криминальному кругу города. Она знала всех, потому что с малых лет была вынуждена выживать на этих улицах. В своей квартире по месту прописки она появлялась только по мере необходимости, а после того, как очередной клиент матери решил скрасить вечер еще и юным телом дочки, больше не бывала совсем. Мать Марго подрабатывала шлюхой, подсевшей на героин. До жизни дочери ей совсем не было дела, скорей она рассматривала ту только, как досадную помеху. Боялась, что приводимые домой мужики однажды предпочтут потасканной опустившейся женщине, красивую, как куколка, девочку. Марго была очаровательна: огромные синие глаза, фарфоровое личико с персиковой нежной кожей, красивые длинные пшеничные волосы, сногсшибательная фигурка и отличное здоровье. Возможно, для кого другого, тяжелая жизнь на грани была бы смерти подобна, но только не для девочки, вынужденной выживать с младенческого возраста в спартанских условиях. Казалось, что она расцветала вопреки всему. Холодные зимы ее только закаляли, скромная пища не давала испортить излишествами девичью фигурку и цвет лица, вымытые холодной водой волосы только больше густели и блестели, как после ухода в дорогом салоне. Даже невзрачная одежда смотрелась на ней, словно случайный карнавальный костюм золушки на принцессе. Только она была не принцессой, а настоящей юной королевой криминального общества. Именно королевой Марго она представлялась всем, после того, как взахлеб прочитала знаменитую книгу Дюма, сразу же переделав свое имя Маргарита в Марго. И, как всякая королева, имела свою собственную свиту, сплачивать которую ей помогал и веселый взрывной характер, и живой, ярко фонтанирующий необычными криминальными идеями, ум. А еще сильный характер и уверенность в том, что она с рождения была предназначена для другой богатой обеспеченной жизни. Не знаю, кем в действительности был ее биологический отец, но Марго на полном серьезе неоднократно рассказывала, что так называемая мать выкрала ее из очень богатой семьи, где работала горничной, свихнувшись в родовой горячке после того, как потеряла новорожденную дочь от синдрома внезапной младенческой смерти. Правда это или очередная выдумка Марго, меня не интересовало, в тот момент я находился в эйфории любви.

Влюбился в Марго сразу, с того самого момента, как разглядел ее в неярком свете парковых фонарей. В этот парк мы прибежали, стараясь подальше удалиться от злосчастной подворотни, в глубине которой так неудачно закончилось для Марго очередное ограбление богатенького лоха.

Сидя на скамейке, она без всякого стеснения рассказывала о своей жизни, о том, что они с ребятами занимаются «отъемом лопатников» у подгулявших мужиков. Но их в кодле много, и слабой девочке достаются от добычи крохи, несмотря на то, что в глухие безлюдные места клиентов завлекает именно она. Поэтому и решила заделаться «клофелинщицей», чтобы ни с кем не делиться, и все шло сносно до сегодняшнего происшествия.

С этого знакомства вся моя размеренная жизнь полетела в тартарары. Она не была моей первой женщиной, но она стала той единственной, которая была мне нужна. С ней я поверил, что Бог обязательно создает для каждого мужчины его идеальную женщину. С Марго мы были, как пара перчаток: мечтали об одном, и мыслили одинаково. Вот только я хотел денег и обеспеченной жизни, а она — огромных денег и очень богатой жизни. И на пути к этой цели ее ничто не могло удержать, да я и не пытался, прекрасно зная, что это не удастся. Мы взрослели, и те мелкие происшествия, которыми занимались по малолетству, росли вместе с нами. Рядом отиралась удача и мы выходили из всех затеваемых авантюр без малейшего ущерба, приобретая запредельную ловкость, изворотливость и опыт. Из малолетних волчат жизнь выковывала опасных молодых волков, которые уже скалились и нападали, чуя в себе силу и отвагу. Мы были не одни, сколотив себе банду из таких же пацанов и девчонок с рабочих окраин, входили в криминальную среду, чтобы через несколько лет стать настоящими уголовниками.

Но у Марго были другие планы, она не хотела всю свою жизнь провести в низах, в такой обстановке и окружении, где рано или поздно сломается, как мать, ставшая развалиной в тридцать шесть лет, и за дозу героина готовая обслужить всех, у кого на нее встанет. В отличие от меня, Марго плохо давалась учеба, но она упорно училась, стремясь получить приличный аттестат, чтобы иметь шанс поступить в институт, считая это первой ступенькой на пути своего жизненного плана. Нам пришлось немного подкорректировать эти планы и срочно уезжать из родного города, когда на Марго откровенно стал облизываться один из глав криминальщиков, решив, что красивая девочка в роли любовницы добавит веса в глазах окружающих. И мы уехали из своего небольшого города поближе к столице. Я легко поступил на бюджет в один из престижнейших вузов страны, пока Марго днем доучивалась в школе, а вечером вместе со мной шлифовала навыки криминального таланта на улицах. Везде, без возражений следовал за ней. Мне нравилось, что она крепко держала бразды правления нашей семьей в своих прелестных ручках. Зачем возражать, когда рядом со мной страстная и любимая женщина, для которой я готов на все?

Марго, наконец-то, поступила в тот же институт, что и я, правда только со второго года и путем каких-то мелких манипуляций при нехватке проходного балла, но поступила. Мы с головой окунулись в студенческую жизнь, появилось много новых знакомых, которым она представлялась дочкой одного из многочисленных богатеньких депутатов Верховной Рады, отправившего свою кровиночку получать образование в престижное заведение. Она говорила, что так проще вращаться среди настоящих отпрысков богатеев и заводить полезные знакомства. В то время и зародился в ее голове план женить меня на одной из этих светских барышень, благо лицом и фактурой я привлекал к себе много женского внимания. В первый раз я противился ее решению.

Зачем мне липовая жена, когда у меня есть фактическая, пусть мы и не расписаны официально!

Но Марго умела уговаривать, и я согласился, даже посмотрел издалека на предполагаемую невесту. Она была никакая. Может, кто-то бы со мной и не согласился, но после Марго, девчонка была серая и пресная, как мышь. Спасала только мысль, что женитьба не затянется по времени надолго, — как только на наш счет перекочует достаточно денег, я разведусь и мы исчезнем. Марго, она была уверена, что предполагаемая девочка влюбится в меня и не составит труда влиять на влюбленную дурочку так, как нам будет нужно. И не надо ломать голову о постоянном источнике дохода. Клан Синягиных был очень богат, дочка у отца была единственная, он в ней души не чаял, денег на ее счастье не считал. Вот только все пошло совсем не так, как задумывалось. Да, его дочь, Полина, влюбилась в меня, как кошка, и тайно вышла замуж. Совсем немного надо было надавить, чтобы появилась машина представительского класса и престижная работа в фирме тестя, а счет в банке пополнялся с завидной регулярностью.

А вот дальше все застопорилось — Антон Синягин не спешил прощать мою тайную женитьбу на его дочери, чтобы, радостно распростерши руки, принять зятя в лоно семейного клана, открыв при этом все тайны ведения семейного бизнеса. Кажется, чего лучше: вот тебе родной человек, с высшим образованием, любимый муж доченьки, который облегчит тяжести руководства финансовым гигантом?! Нет, даже напротив, Синягин мне все больше не доверял, не нравился я ему почему-то все сильнее и сильнее. Мало того, работая с ним бок о бок, я с ужасом стал понимать, какой страшный человек мой тесть. Для него ничего не стоило одним только словом сокрушить человека, сделав так, что о том больше никто не услышит. Со своими конкурентами расправлялся без жалости и душевного трепета. Сильный, жесткий, беспринципный и уверенный в своей правоте, Антон Синягин имел только одну слабость в жизни — свою дочь. А чуть позднее и малолетнего внука — моего сына Егорку. Рядом с ними он становился совсем другим человеком — мягким, веселым, заботливым, щедрым отцом и дедушкой. Свою дочь он не считал виноватой, переложив всю ответственность на меня, хитрого мачо, который соблазнил его несмышленую девочку, расчетливо заманив в узы неравного брака с никчемным нищебродом. Желающим только одного — таким вот нечестным образом пробить себе путь наверх, в счастливую богатую жизнь. Вот здесь он почти угадал, только на пути вверх, брак с Полиной был одной из ступенек лестницы, внизу которой меня настойчиво подталкивала Марго.

Да и с самой Полиной не все сложилось, как рисовалось в радужных мечтах. Несмотря на откровенную влюбленность, природную мягкость и уступчивость, она не обладала желанием блистать в светских кругах, всячески показывая себя, расточая вокруг запах больших денег, которые с беспечностью и щедростью тратила бы на меня и совместные развлечения. Для чего же еще нужны такие богатства, которыми Антон Синягин обеспечил своих близких примерно на пять поколений, и внукам с пра-пра-правнуками всех мастей хватило бы на безбедное существование.

Вместо того, чтобы прожигать жизнь подобным образом, как большинство гламурных барышень, она каждый день исправно ходила на работу, предпочитая сама зарабатывать, и меня тащила в ненавистный офис, как собачонку на удавке, вся свобода которой ограничивалась длиной красивого крепкого поводка. Эта молоденькая девочка обладала сильным характером, незаурядным мужским аналитическим складом ума, с легкостью щелкала такие финансовые задачки, над которыми неделю мог корпеть весь мой отдел, и при этом надолго зависнуть в хозяйственном магазине, решая, какую из двух понравившихся кастрюль ей купить домой, доводя меня тем самым до тихого бешенства. При этом, искренне не понимая, зачем мне нужны две пары номерных часов Vacheron Constantin, если ношу-то я только одни, не вынув вторые даже из коробки. А, с рождением сына превратилась в сумасшедшую мамочку, все время и мысли которой вращались исключительно вокруг мальчишки…

— Ты не умеешь обращаться с женой, вот поэтому она и не осыпает тебя денежным дождем!

Лешик, да устрой ты ей романтический вечер со свечами и ванной с лепестками роз! Ты же такой у меня красавец шикарный, перед тобой же бабы сами ноги готовы выше плеч задирать. Ну, Леш, я такую голубую норку себе в салоне присмотрела, хочу эту шубку. А в Дубаи ты на Новый год обещал, не со своей же мымрой встречать будешь? Или ей и подарок присмотрел? — злилась Марго, выговаривая любимому за его оплошности.

— Злыдня ты, Марго. На твоем счету на десяток шуб лежит, а тебе все мало. Что ты злишься, знаешь же, что мне никто, кроме тебя не нужен. А вот ты точно погуливаешь, не зря же исчезаешь на недели. Думаешь, я не знаю, что ты с Вахибом опять мутишь время от времени, стерва похотливая. Дождешься, пришибу обоих, если застану!

— Лешик, что ты придумываешь? Сам виноват! Ты мне обещал, что детей у вас с Полькой не будет и что? Вон, растет мальчишка! А ты думал, как мне больно на него смотреть? Он твой, несмотря ни на что, а я не могу тебе ребенка родить. И думать вечерами, что ты с ней в постели кувыркаешься, это как? Годы идут, ты завяз в браке, конца-края не видать. Еще лет пять, и я старухой буду не первой свежести. А Вахиб замуж зовет, да еще и при деньгах.

— Ты прекрасно знаешь, что это деньги не его, с общака много не поимеешь, да и по краю постоянно ходит. Он же шнифер, возит «греф по воровской дороге» не первый год. Все до поры, слишком большие деньги таранит в зоны, как бы башки не лишиться, никакая охрана не спасет. Не нужны тебе такие знакомства. Пора завязывать все, да и боюсь я, Синягин не зря потихоньку роет, придушит нас по-тихому, да закопает. Думаешь, не знает про нас с тобой, у него нюх, как у зверя, в последнее время смотреть стал страшно, как на сырой кусок мяса. Плюнуть, да за границу рвануть, неспокойно на сердце.

Чувствовал себя виноватым, если бы не моя ошибка и рождение Егорки, то не познакомилась бы Марго с Вахибом, одним из перевозчиков общаковских денег в тюрьмы страны. Но мы оба знали, что я прощу ей все, все ее временные загулы и капризы, да и как ревновать, будучи самому женатым. И хотя она уверяла, что больше с ним не общается, я знал, что это не так. Ревновал и злился, но сделать ничего не мог. Поэтому, когда поздним вечером раздался звонок и Марго, пытаясь сдерживаться от прорывавшихся слез, попросила срочно приехать и помочь ей выпутаться из происшедшего, рванул без лишних разговоров в приморский городишко, где отдыхала в обществе страстного кавказского мачо моя ветреная королева. Оказалось, что в одном из номеров местной гостиницы, где проживала парочка, у Вахиба от передозировки героина остановилось сердце и он благополучно «отбросил копыта», а по-простому — умер. Мы крепко влипли, хорошо, что никто этого пока не узнал, Марго сидела как мышка, да и зарегистрировались они под чужими именами. Проживающего народа было мало, курортный сезон еще не наступил.

Ранним утром, когда самый сон, скинули труп со всеми предосторожностями с балкона второго этажа, а потом, затолкав в покрывале в багажник машины, отвезли подальше от города, чтобы сбросить с обрыва, в глубокую воду. И вроде сделали все без свидетелей, но ворочалось опасение, что Вахиба будут обязательно искать, не пропадают без следа такие знаковые люди.

Одна надежда, что они здесь не засветились и первый раз отдыхали одни в этом городишке.

А еще через два месяца меня вызвал к себе в кабинет тесть и, бросив на стол объемную папку, сказал только одно слово: «Читай!»

И я читал, холодея от страха, перелистывая лист за листом все досье на меня и Марго, описывающее все наши малолетние подвиги и набеги, а потом и постарше, уже после переезда в другой город. Здесь были и рассказы, написанные корявым почерком бывших наших подельников, членов других групп, тех, кто когда-то промышлял с нами криминальным ремеслом.

Кто-то очень постарался, собирая весь этот компромат. Его бы хватило, чтобы без проблем надолго засадить нас с Марго в тюрьму. Но самое главное было в конце папки. Всего три небольших бумажки, но прочитав, почти явственно услышал, как в крышку моего будущего гроба забивают молотком многочисленные гвозди. Объявление воровской сходки авторитетов о розыске Вахиба, предполагаемые приметы на Марго со слов администраторши гостиницы, и то, что к розыску со своими людьми подключился родной брат Вахиба.

— Если бы не Полина, придушил бы обоих, не задумываясь. Ты что же, считал, я не знаю, что так называемая закадычная подружка Полинки, по совместительству является еще и твоей любовницей? Или о твоих малолетних подвигах? Знал, с первых же месяцев вашего брака знал!

Но дочке не хотел жизнь ломать. Она тебя, козел, любила. А ты ее на шлюшку дешевую променял.

Но я надеялся, что тебе все же хватит ума не влезать с головой в дерьмо. Видимо, польстил, — мозгов нет и думать нечем. Значит, разговаривать с тобой не о чем. Считай, что вы оба трупы, только еще бегающие, суетящиеся. Но это ненадолго. И мне даже не придется встревать, тебя уголовники пришьют, когда найдут. А найдут обязательно, считай уже нашли. Только вот не хочу, чтобы мою дочь и внука это коснулось. Ты хоть понимаешь, что эти типы мстят за смерть своих всем, и их не остановит ни то, что под раздачу за тебя, мразь, попадет твоя семья, невинная женщина с ребенком? А если брат за убитого вендетту объявит? Ты, подлец, об этом думал?

Короче, говорить много с покойником не буду, с сегодняшнего дня месяц тебе на все, чтобы по-тихому исчез из нашей жизни. Разведешься и пи*дуй со своей сучкой на все четыре стороны. И чтобы после, ничего о тебе не напоминало. Все, закончили разговор, время пошло!

Я начал метаться, ища лазейку для выхода из создавшейся ловушки. Прикидывал разные варианты, но все не то. Мне нужно было хотя бы еще полгода времени, а был только месяц, чтобы приобрести за границей жилье и вывести в офшоры счета. На подходе еще две сделки, обещавшие хороший куш и существенное пополнение тех же счетов. Да и квартиру Марго надо продать за нормальную цену, а не за бесценок. Не мог я все бросить и опять, оставшись нищим, подниматься с низов. Все чаще в голове начала закрепляться мысль, показавшаяся вначале абсурдом, а потом и реальным спасением. Пока я не разведусь с Полиной, Синягину нет смысла сдавать бандитам наше с Марго местоположение. Побоится дочку с внуком подставить. А может, нас и не найдут вовсе, вон, спокойно два месяца прошли, ничего же страшного не произошло.

Значит, Синягина любым способом надо устранить и забрать у него из сейфа наше досье, которое он при мне туда положил. Неделю я ходил, обдумывая с Марго будущее преступление, которое уже не пугало, а казалось логичным и правильным.

Как всякий автомобилист, знал в нескольких автосервисах слесарей. За годы владения автомобилем прекрасно изучил, кто на что способен, и кто может исполнить мой заказ. Всего-то немного поковыряться в машине, повредив тормозные шланги или аккуратненько разгерметизировать тормозную систему, чтобы очень правдоподобно отказали тормоза.

Например, уровень тормозной жидкости уходит, ты жмешь на педаль, завоздушиваешь остальные контура, и тормоза «проваливаются» на серпантине. Главное потом, чтобы при осмотре не обнаружили, что кто-то специально все сделал. А я хорошо заплачу за такой пустяк! Выбрал одного ханурика из тех, про которых говорят, что руки у них «золотые», а горло «запойное». Он и помог мою задумку осуществить. Да так все удачно совпало вместе с Егоркиной болезнью, что осталась только сделать скорбное лицо, принимая соболезнование от всех желающих выразить их на похоронах тестя.

Вскоре стало понятно, что надежда на то, что уголовники нас не найдут, растаяла, как облака в небе. Растаяло без следа и досье, которое было в Синягинском сейфе. И это здорово беспокоило, ведь такие документы могли всплыть еще в чьих-либо руках. Куда эта сволочь мог их запрятать?

Да еще и Марго обрадовала тем, что забеременела и будет рожать ребенка. Как же все не вовремя, но мы хотя бы смогли выиграть время для подготовки к побегу. Да еще жадность Марго не давала ей покоя, и она решила обобрать Полину до нитки, прекрасно зная, что помогать той некому. А она для дела потерпит рядом с нами моего сына, если наш будущий ребенок от такого присутствия только выиграет. Она с увлечением продумывала все детали плана, находила исполнителей и свидетелей, кого покупая, а кого и запугивая. Жилье за границей в одной из нейтральных стран, перевод денег в зарубежные банки, продажа квартиры здесь, визы, шенген и множество таких дополнительных обязательств и условий, про которые мы и не подозревали — все накатывалось, как снежный ком. Но когда-то все заканчивается, — все хлопоты и приготовления завершились. Осталось только выехать за границу, чтобы начать новую жизнь в новой стране, с грохотом захлопнув дверь в старую.

Глава 16

Время… как же по-разному оно могло течь. Рядом с Олегом летело стремительно, все плохие мысли мгновенно покидали мою голову. Без него, — тянулось тягучей патокой, заставляя возвращаться в реальную жизнь, с ее проблемами, которые никуда не делись, только немного приглушились мои страхи и нервозность от уверенности, что все будет хорошо. Я опять была вынуждена появиться для допроса к так запомнившемуся мне следователю, вот только, как отличалось это посещение от предыдущего! С двумя адвокатами за спиной, величаво вплыла в кабинет, где ждал представитель богини правосудия — Антонов Андрей Васильевич. Чтобы, удобно расположившись на предложенном стуле, оценить представшее передо мной действо. Легко и профессионально отметались, как несущественные, еще недавно страшно звучавшие обвинения в краже акций у мужа. Небрежным жестом была предоставлена выписка из реестра акционеров концерна, с подтверждением моего владения акциями и передачи части их во временное пользование Алексею Варламову. Какой смысл был с риском красть у самой себя, когда, обратившись в депозитарий, я могла продать гораздо большую часть такой собственности, получив деньги на расходы? Справки из банка о наличии внушительных сумм на счетах, оценочные акты независимых риэлтерских компаний о стоимости, принадлежащей мне недвижимости. И прочие подобные им документы, вместе с ходатайствами о присоединении к делу, также не вписывались в нарисованную картину законченной наркоманки, с жаждой добывания денег любым способом, на вожделенные дозы наркотика. Не зря, после почти получасовой беседы со строгой врачебной комиссией, на свет появился документ, подтверждавший, что никакой склонности к приему наркосодержащих препаратов у меня не было и не наблюдается. Видя, как неприязненно кривится лицо следователя, по мере извлечения из недр портфелей адвокатов все новых и новых доказательств моей непричастности к обвинению, я все больше укреплялась в мысли, что весь разыгранный совсем недавно в этом кабинете фарс был направлен только на одно: напугать меня, как можно больше, состряпанными на скорую руку доказательствами, чтобы под любым предлогом изолировать на некоторое время за решетку, где непременно оказалась бы под напором растерянности и страха, если бы дала хоть небольшую слабину в своем тогдашнем поведении. А значит, Алексею жизненно необходимо было выиграть время и желательно, чтобы я в этот период не путалась у него под ногами. Видимо, не все так гладко в выполнении задуманного, что-то на момент исполнения оказалось не готово или пошло не так. Надо внимательно посмотреть все выписки с расчетных счетов, проанализировать движения финансовых потоков и заключенных контрактов. Ведь Алексей был не в безвоздушном пространстве, он жил в окружении людей и непременно оставил следы своей деятельности, необходимо только найти их. Пусть я обещала Воскресенскому не вмешиваться, но кто запретит сделать от имени собственника запросы в банк на выписки, посмотреть в концерне кассовые книги, сделки, распоряжения, приказы. Олег отлучил меня от работы, но думать и анализировать запретить не мог. И сейчас, когда я немного отошла от острых впечатлений, вполне могу себе это позволить, времени предостаточно. Пусть его юристы работают, мешать им не собираюсь, но надо позвонить на фирму и прежде всего переговорить с генеральным директором, а там видно будет.

Между тем, на свет появилась очередная бумажка моих, а вернее Воскресенского, адвокатов, которая была зачитана вслух. Как прекрасно звучало: «Ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления!» Надеюсь, что хоть эта часть неприятностей не будет больше висеть над моей многострадальной головушкой и все доказательства непричастности учтутся. Я больше не боялась и была не одна, Алексей и в этом просчитался.

Опять вернулась мыслями к тем, кого в последнее время все чаще ставила рядом — Егорка и Олег.

Не была дурой, чтобы не понимать, что не так просто ставлю их имена рядом. Сын всегда будет в моем сердце главным мужчиной, а второй, не спрашивая, быстро и уверенно занял свое место в том же глупом женском сердце.

За короткое время Олег стал той частью моей жизни, о которой я и не подозревала, не знала, что способна на запредельную страсть, готовая на многое, пойти на самые, казалось бы, немыслимые и откровенные вещи, такие, от мысли о которых румянец горел на щеках. Только вот нельзя так бурно гореть с оголенными, как высоковольтные провода, чувствами, в руках ничего не значащего для тебя мужчины. Нельзя так безоглядно доверяться чужому человеку лишь от простой «физиологической» жажды секса. Может и есть такие женщины, но я точно не из их числа. Давно пора признаться себе, что если бы мое сердце не екнуло в самую первую минуту знакомства, то вряд ли бы я согласилась именно на такие условия контракта. Яростно бы торговалась за малейшую строчку, бесконечно обдумывая каждую фразу и слово. Я бы сдавалась постепенно, выискивая его лазейки и ставя свои ловушки, пытаясь воспринимать Олега только, как опасного противника, которому необходимо отдать минимум, не выдавая своих слабых сторон, чтобы получить от него самого максимум. Этакая игра в покер при плохих картах на руках. А я открылась перед ним сразу, показав, что за сына отдам все, лишь бы Олег его вернул, а все остальное абсолютно не ценю. Сама, добровольно отдала ему оружие против себя, то, чем он мог на меня воздействовать. Не было ощущения совершаемой ошибки, наоборот, с каждым новым днем я все больше приходила к выводу, что в тот момент все сделала правильно. Наверное, я не понимала его поступков и перепадов настроения, была уверена, что ничего плохого он нам с сыном не сделает. Может, опять генетическая интуиция, которая нередко спасала наших далеких предков от попадания в когти хищников? А может, все гораздо примитивнее? Женщинам хочется «простого женского счастья», которого я была так долго лишена, вот и придумала себе этакий эрзац его, растаяв от первого, приглянувшегося сильного мужчины. Сильного во всех смыслах, — в физическом, психологическом и в материальном. Придумала, что между нами существует непонятная связь. Что этот человек для меня отличается от других, тот, который, возможно, предназначен судьбой. Только для чего именно? Для опыта, для страданий, для обид, для счастья или для разбитого сердца? Для того, чтобы сломать, поменять, сделать сильнее и духовно богаче или опустить на самое дно? Не знаю, но, что встреча с Олегом не оставит меня прежней — это точно. Я вряд ли буду такой ледышкой, как до него, — он разбудил незнакомку во мне, — страстную, темпераментную, сексуальную. Я боялась этих открытий в себе. Что принесут в мою дальнейшую жизнь эти новые чувства? Да, хочется побыть просто женщиной, которую бы оберегали, окружали заботой, прощали маленькие слабости и большие недостатки. Чтобы любили без памяти и не могли без нас с сыном жить.

Да, Полина, что-то ты позволила себе непростительно расслабиться, замечтаться. Какие чувства, дорогая? Непозволительная роскошь, которая не предусмотрена контрактом, голый секс…, просто выборочный (на время) секс. Вот только свербит занозой, что для Олега желание уложить меня в постель просто игра, в то время, как я незаметно для себя увязаю в ненужной трясине чувств, таких неуместных, робких и жалких, что самой противно. Мало об тебя ноги вытер один подонок, так ты готова от призывного взгляда другого огромные розовые очки на глаза нацепить, и уже ваших общих внуков за ручку в садик вести? Оказывается, внутри меня еще живет маленькая романтичная девочка, мягкая, доверчивая и нежная. Правильно говорят, что бабы дуры, даже самые сильные и неприступные. А я к таким никогда и не относилась. Пока не поздно, надо выкинуть эти глупости из головы, не хватало, чтобы Олег об этом догадался. Пора избавляться от армии бесшабашных тараканов в моей голове. Все, заканчиваю эту дурь, надо заняться делом.

Легко сказать — выкинуть, а в голове жарким воспоминанием вспыхивает картинка нашего недавнего утреннего пробуждения. Когда я проснулась от ощущения абсолютного счастья. Только от того, что со спины меня обнимал мужчина, так уверенно, сильно и по-свойски, что сразу стало понятно, что в этой позе он спал всю ночь и собирается спать дальше, потому что на мое неловкое движение поерзал, сжав меня своими крепкими ручищами, устраиваясь поудобнее и, засопев в шею. Я затихла, вспомнив о его ране и снова закрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Всегда считала, что у меня большая кровать, вот только сейчас, когда в ней спал Олег, она как бы внезапно стала гораздо меньше. Но находиться с ним рядом было так непривычно хорошо, уютно и комфортно, что походило на еще продолжающийся сон. На короткий миг даже почудилось, что рядом мой мужчина — любимый, нужный, от которого я схожу с ума, и он тоже. Который просыпается так каждое утро, нежно поворачивая лицом к себе, проводя по щеке мягкими подушечками пальцев, словно заново знакомясь новым утром, изучая.

Обнимая и лаская, со стоном жадно пьющего мое дыхание, впившись в податливые губы желающим, страстным поцелуем. Играя и завоевывая, подчиняя наглым языком, лаская шелковистую прохладную плоть чужого неба кончиком своего языка, запуская в тело адреналин радостного волнения, счастья, страсти и вожделения, освобождая голову от мыслей, делая ее пустой, легкой и свободной. И сама я бесшабашная и бездумная, живущая только здесь, сейчас, этими ошеломительными минутами. Внизу живота, в глубинах женского естества зарождалось желание, волнами разливаясь по телу по особенно чувствительным местам, и уже мои губы сами жаждали его страстных поцелуев, тело хотело крепких мужских объятий, от которых плавилось, как в огне. Мне все это было необходимо, и он прекрасно понимал, какой костер разжигал в моей крови, какой он желанный в этот долгий миг, потому что только один мог мне помочь. Я дрожала под его откровенными взглядами, такими манящими, раздевающими, ласкающими так, что кружилась голова. От предчувствия непременной близости мозги пьянило почище крепкого напитка, но это ощущение только помогало мне раскрепоститься и стать смелей, самой со стоном потянуться навстречу, заглянув в его распахнутые глаза, охренительные черные омуты, говорящие, засасывающие, поглощающие, подчиняющие, присваивающие себе без остатка раз и навсегда.

— Детка, проснулась? Цела? Надеюсь, я не совсем придавил тебя ночью? Так здорово выспался, как в детстве, вот только твои выпирающие кости мешали. Нет, надо тебя откормить до состояния круглого мягкого шарика, потому что мне понравилось, когда так начинается мое утро, с обалденных поцелуев. Да и внизу все зачесалось сразу. В твоем доме есть чесалки для больших мальчиков? — и он недвусмысленно направил мою руку к месту, которое «зачесалось».

— Пошляк чесоточный, когда же ты бываешь серьезным?

— Хочешь узнать, тогда вставай и пошли со мной в душ. С утра в душе я добрый, нежный, отзывчивый и понимающий человек с мягким незащищенным пузиком, этакая няшка, которую можно брать голыми руками. А если еще и спинку потрешь… Что, нет, не потрешь? Жаль, а я так надеялся, раз остальное нельзя с боевым ранением, — с этими словами он продолжал стягивать с меня пижаму, захватив в плен своих губ мочку ушка, чтобы продолжить дорожку из поцелуев и жалящих укусов вниз по моей незащищенной от такого нападения шее, до впадинки ключицы, где внезапно ощутимо прикусив, начал зализывать место укуса ласковым языком.

— Сволочь, — вскрикнула я срывающимся голосом, когда на то же самое место Олег сильно подул и от сногсшибательного контраста ощущений по телу пробежала дрожь возбуждения.

К этому моменту на нас обоих уже не было ни клочка одежды, но Олег, не дав мне сконцентрироваться на этом, легко поднявшись, за руку потянул за собой в ванную комнату, с усмешкой приговаривая:

— Соня какая несговорчивая, никогда от нее ничего не добьешься, все самому приходится делать.

Ладно, я сегодня очешуительно добрый парень, сам могу тебе спинку потереть и попку помять!

С этими словами от затащил меня в кабинку душа, не слушая возражений, и сразу обрушивая на нас из вывернутых кранов сильные струи прохладной воды. От неожиданности я взвизгнула, но температура быстро сменилась на теплую и я застонала от наслаждения, вытягивая руки вверх к ласковым струям.

— Какой шикарный вид сзади! — с этими словами Олег прижался ко мне всем телом, путаясь в длинных мокрых волосах, по-хозяйски обхватывая груди и утыкаясь лбом в затылок, тяжело, почти надсадно дыша под струями падающей на нас воды.

А я опустила руки, вывернулась, чтобы замереть на секунду под его голодным взглядом со стиснутыми челюстями и острыми скулами, которые так и хотелось попробовать на вкус, и сама со всхлипом к его губам прижалась. Будь что будет, ни о чем не хочу сейчас думать! Но тут же в ужасе отпрянула назад, вспомнив об его ране.

— Не дергайся так, не сахарный, не растаю, если даже и попробуешь мою шкуру на прочность своими коготками. Наоборот, понравились твои метки на мне. Пользуйся, детка, я весь твой!

— Значит, понравились, говоришь, — шиплю рассерженной коброй, со всей силой вцепляясь пальцами обеих рук в его шикарные ягодицы. Как же давно я мечтала это осуществить, аж дух захватило от их гладкости и упругости.

— Бл*дь, горячая детка, поосторожней, я и так с пробуждения на грани.

Меня саму трясло мелкой дрожью от нашего совместного желания, его рук, нежно и ласково гуляющих по всему моему телу, от того, что каждый вздох давался с трудом, перехватывая горло.

Таяла под его властным напором, как мороженое в жаркий день, сама подставляясь под ласки, цепляясь за сильные широкие плечи, за весь рельеф его мощного накачанного тела. А он тер соски длинными пальцами, но мне мало, хотелось сильнее, до умопомрачения, до сладкой боли от этих больших ладоней, хотя с трудом выдерживала даже нежные, скользящие прикосновения мыльными ладонями по телу. Хотелось стонать в голос под его руками, тереться кожа о кожу, мурлыча расслабленной кошкой или подобной сумасшедшей животинкой. Какой же он шикарный любовник, несмотря на все остальные дикие прибамбахи.

Не видела, когда он убавил воду и взял гель, но что он проделывал этими ладонями с моим телом, румянцем полыхает на щеках даже при воспоминании. Так бережно и грешно со мной обращался только Олег. Мягкие массирующие движения, невесомые касания интимных мест и постоянная рука на лоне с входящими и выходящими пальцами туда, где все пульсирует, подрагивает, то сжимаясь, то разжимаясь, от желания принять его длину и толщину. Меня колотило от потребности в нем, от желания подчиняться его глубокому вторжению, убирающему эту сосущую пустоту, хотелось кричать под ним, под его ритмом и мощными ударами. Не терпелось ощутить все эмоциональные краски с Олегом и ни с кем иным, до сих пор разрывало на кусочки от этого осознания. Я толкнулась ему навстречу, выгибаясь всем телом, желая почувствовать, что так же сильно действую на него, пытаясь потрогать его возбужденный член, давно трущийся о мои бедра и лобок. Но он перехватывает мои руки, сцепляя их вместе своей, и резко поднимая вверх, прижимает спиной к сырому кафелю стенки душа.

— Тронешь, и я взорвусь в твоих бл*дских руках, забрызгав все вокруг. Ты этого хочешь или дашь мне тебя домыть, сладкая? — он хрипел мне на ухо голодным стоном, от которого ноги отказывались держать, превращаясь в дрожащее, в изнеможении, желе.

Я могла только молча смотреть в его глаза, гадая, что его так завело, ведь буквально несколько минут назад о сексе между нами и речи не шло. А сейчас передо мной, сгорающий от желания, мужчина. Это мое голое тело так его возбудило?

— Как же я хочу тебя, сильно, резко, на всю длину. Смотри на меня, я хочу видеть, как ты кончаешь на моем члене! — с этими словами он высоко поднял мою ногу, согнув в колене, и глубоко скользнув членом в мое ждущее лоно, одновременно еще сильнее прижимая к стенке и, беря сумасшедший ритм толчком. Не вспоминая о своей ране, только подставив руку под мою поясницу в месте соприкосновения с преградой, вырывая приглушенные всхлипы и стоны из закушенных губ.

Хотелось кричать во весь голос, но я сдерживалась из последних сил под его прожигающим насквозь взглядом, которым он одновременно с членом тоже безжалостно тра*ал меня.

Чувствовала, как там, внутри, он словно становится еще больше, горячей и словно рассыпалась на огненные частицы от нахлынувшего оргазма. Олег не останавливался и буквально таранил меня, зарождая вихри нового оргазма, своей жадной целеустремленностью, ведя к следующей вершине запредельных эмоций. И только, прочувствовав каждую мельчайшую судорогу, как я в исступлении до боли сжимала его член внутренними мышцами, Олег позволил себе собственный оргазм — отчаянный, сумасшедше острый, как минуту назад и я сама. А сейчас я практически получаю свой третий, только наблюдая за эмоциями на его лице, за тем, как он исступленно рычит от нереально страстных переживаний, запрокидывая голову, и выставляя беззащитный кадык, который я жадно поцеловала, впитывая в себя срывающиеся с его губ пошло-грубые и жаргонные словечки. Видела, как он начал приходить в себя, переводя дыхание, и сердце больше не сокращалось в бешеном ритме, с ходящей ходуном грудной клеткой. Каким же удовольствием оказалось видеть расслабленное лицо Олега, его смягчившиеся черты. От поцелуев горели губы, а я гладила его плечи, скользя подушечками пальцев по голой коже, просто от желания быть к нему ближе, чтобы через эти прикосновения подарить немного той нежности, которая переполняла мою душу.

— Полька, ты просто чума на мою голову! Дикость какая-то, — еще немного и я бы просто разорвал тебя, как Тузик грелку. И в ад бы к чертям за тобой отправился.

— Вот и отправляйся, Тузик, в… секс-шоп за своей резиновой мадам, а меня оставь в покое, пока от твоего напора инфаркт не получила. Тузик покоцанный, с ободранным боком. Дай посмотрю, не задела, случайно?

Олег своим лбом осторожно прикоснулся к моему:

— Ты как, все в порядке, детка? Прости, сам не ожидал, не повредил ничего? Вроде кровоточащих кусков нигде не выдрано? Какая же ты тощая все же, надо Семена подрядить тебе каждый день по тортику для откорма привозить!

Олег действительно сдержал свою угрозу про тортики, вот только поедать их вечерами под чай и кофе пришлось ему же с Семеном на пару, правда, я ни разу не увидела на их лицах хоть малейшей гримасы неудовольствия в такие сладкие моменты…

Вынырнув из смущающих меня воспоминаний, решительно взялась за телефон, чтобы немедленно договориться о личной встрече с Николаем Александровичем, генеральным директором нашего семейного бизнеса. К моему большому удовольствию он согласился встретиться со мной, и уже через сорок минут, приветливо улыбаясь, я входила в его кабинет.

— Здравствуйте, Николай Александрович, как приятно вас снова видеть в добром здравии!

Надеюсь, что после операции вы гораздо лучше себя чувствуете? Работой себя не очень загружаете, а то я ведь знаю, какой вы у нас трудоголик?! Может, вам еще помощника дополнительно взять? Я готова рассмотреть расширение штатного расписания.

— Полина, тоже рад тебя видеть! Что ты меня так в ряды больных стариков записываешь, даже готова со стороны распорками подпереть? Я бы еще подумал, если бы это были красивые девушки, да не хочу, чтобы жена по пустякам переживала, еще начнет на старости лет ревновать меня к молоденьким. А если серьезно, Поля, ведь не просто так ты ко мне срочно подхватилась.

Садись поудобнее, дочка, да рассказывай.

Николаю Александровичу я полностью доверяла, поэтому и рассказала подробно про мужа и все коллизии, произошедшие со мной и с сыном в последнее время, про измену Алексея и подруги, как меня подставили и пытались лишить свободы, словом, все, кроме того, что за отношения меня связывали с Олегом Воскресенским. Нет, кое-что я не смогла не сказать, например, то, что он обещал помочь мне найти Алексея и вернуть сына за контрольный пакет акций. Дескать, такую цену потребовал с меня за свою помощь.

— Поля, я конечно, понимаю, в какую непростую ситуацию загнало тебя предательство мужа, надо покумекать, чем я могу тут тебе помочь. Сама то, что думаешь делать?

— В первую очередь хочу сейчас покопаться в документах за последний год после смерти отца.

Такое ощущение, что мы все упускаем то, что может в этот период натолкнуть на причины такого поведения Алексея. Что-то важное мы прохлопали. Ну, не может по логике, все ровно катиться по проторенному пути, и вдруг, без всякого повода заспешить с запредельной скоростью. Попросите все службы: финансовые, юридические, торговые и прочие, подготовить мне расширенные отчеты за год. И пусть особо обращают внимание на всякие несоответствия, несостыковки, все, что бросится в глаза. А также надо, чтобы наши финансисты, вместе с банками, проверили кассовую дисциплину за последний год, а движение по расчетным счетам, — за последние три года.

Запросите от имени фирмы соответствующие документы. Знаю, что объем работ предстоит немаленький и ложится дополнительной трудовой нагрузкой на плечи сотрудников, но обещаю, по ее завершению всем приличную премию. Мне самой издать приказ о проверке или вы, Николай Александрович, под своим именем его проведете?

— Тут вот какое дело, Поля. Не хотел я раньше времени тебя беспокоить, пока еще не все ясно, но раз так получилось, то придется. Ты знаешь, что я специалист еще старой закалки, привык доверять людям, пока они не покажут иного лица. Еще с твоим отцом так работали. И вот, когда ты доверила мне концерн, я попросил аудиторскую фирму, не ту новую, с которой работаем последний год, а ту, от услуг которой отказались по личному настоянию, — как теперь оказывается, твоего мужа Алексея, — еще раз провести аудиторскую проверку за текущий год и продублировать предыдущие их отчеты. На днях будет предоставлен весь анализ хозяйственной, за текущий год, не только поквартальной разбивки, но и согласно всей структурной деятельности, вплоть до доходности по крупным стройкам и договорам подряда. Так что, в ближайшее время я сам бы вышел на тебя с этим разговором. Объясню, почему был вынужден это сделать.

— Николай Александрович, что-то серьезное с финансовым состоянием бизнеса?

— Не пугайся раньше времени, а слушай дальше. Когда я принял дела, все было, как обычно, знакомо, и затруднений никаких не вызывало. И по документам прибыль была неплохая, и незавершенка по объектам обычная, плановая, — валовый доход хороший. А как коснешься где целевой прибыли, да потребуется внезапная перекидка больших сумм со счетов на счета, так суммы не отследишь. Вроде, как со счета сняты, а по назначению вовремя не пришли, только через некоторое время. Долго разбирались, одно время на банки грешили, сама знаешь, как некоторые из них крутить чужие деньги любят. Но дело было в другом. Оказалось, что по специальному договору, все крупные суммы с наших счетов отправлялись на два новых депозитных счета в офшорных зонах, лежали там до начисления процентов оговоренное время, и только после этого отправлялись по местам назначения, новыми поручениями. Счета на подставных лиц, — сейчас пытаемся выйти на их владельцев. Очень хитрые договора на предъявителя, никак не подберешься, чтобы не насторожить раньше времени и не спугнуть ненароком. Короче, копаем, Поля, мы сейчас и без тебя, но ты же девочка умная, давай подключайся. Свежим взглядом посмотришь, может, вместе дело и лучше пойдет.

— Николай Александрович, я, конечно, подключусь, считайте, что с сегодняшнего дня я в команде.

Тем более и заинтересована больше всех. Не хотелось бы, чтобы дело всей папиной жизни рухнуло. Мне его до совершеннолетия сына сохранить надо, хотя бы Егоркину часть по акциям.

Вот только не смогу я пока в силу обстоятельств на работу выходить, поэтому, со всеми документами дома работать буду. Приезжать по мере необходимости. Ничего страшного, устроит такой вариант?

— Конечно, ты хозяйка, а спрашиваешь, будто не я, а ты наемный работник. Так и не привыкла до сих пор, что это все твое? Покойный Антон для тебя приумножал, для тебя и внука. Эх, жизнь, как она все меняет быстро.

— Скоро и не хозяйка буду, но это все потом, я слышала, что Воскресенский тоже имеет одно из таких же направлений в своем бизнесе. Надеюсь, не в его интересах разорять наш концерн, даже имея контрольный пакет акций. В крайнем случае, постараюсь Егоркин пакет вовремя перепродать, но пока рано об этом думать. Посмотрим, как события развиваться будут, сейчас для меня главное — сын.

— Вот крутится в памяти знакомая фамилия, словно слышал когда-то давно. Я в курсе, что нынешний Олег Воскресенский очень влиятельный человек в нашем городе, но это не он явно, его точно не знаю. Но вот фамилия эта мне была знакома еще раньше. А ты как с ним пересеклась, видимо совсем недавно?

— Да, я же говорила, что он сам предложил помощь, когда узнал о моей беде, а я не отказалась именно потому, что нет в моем окружении больше таких крутых, как он. Выбирать не приходилось особо. Сами же понимаете, что наша внутренняя служба безопасности не сможет заниматься поиском людей. И в детективное агентство просто так не обратишься — деньги сдерут, а результат не гарантируют. По времени тоже… сколько они искать чужого человека будут, не спеша? Год, два? А мне каждый день без сына ножом по сердцу. Я так скучаю без него, дядя Коля, если бы вы знали!

— Полинка, дочка, я тебя понимаю, сам бы этого поганца придушил. Мразина человек, но будем надеяться, что все решится хорошо. Вот чую, что твой муженек и здесь, в бизнесе потоптался. Не зря Антон его на расстоянии держал. Как же его, Полинка, не хватает, — вот кто в своем кулаке бизнес держал крепко. Ладно, давай дня через три я тебе позвоню и передам документы, посмотришь.

— Да, а пока зайду к финансовому директору, заберу отчеты за прошлый год и аналитику, посижу вечерком дома.

Набрав целую кучу документов, вернулась домой, решив заняться делом, так как Олег ничего не говорил, и вечер должен быть свободным.

Но не успела я расправиться с нехитрым ужином, как раздался звонок телефона. Я потянулась к нему, сразу переходя на громкую связь, и торопливо прожевывая кусочек тунца из салата:

— Да!

— Полина? Ты дома? Сейчас за тобой приедет Семен, хочу видеть тебя у себя. Так что, собирайся. И да, кажется, мы знаем, где искать твоего беглого муженька. Минут пятнадцать на сборы у тебя есть, так что порадуй меня, девочка, чем-либо очень сексуальным!

— Олег, подожди! А… — но телефон уже замолк. — Вот же сволочная зараза!

Глава 17

Говорят, что женщины не понимают мужчин, потому что мужчины думают тем, чего нет у женщин, — отсюда и такая разная логика восприятия. Никогда с этим не соглашался, а вот сейчас сам себя не узнавал. Хороший секс в моей жизни был так же нужен и привычен, как еда, работа, мои потребности. И относился я к ним соответственно. Захотел поесть — поел, потрахаться — то же самое. Утолил голод в обоих случаях и забыл до следующего раза, занявшись тем, чем планировал. Кто же будет думать о еде целыми днями, разве только больной человек, но к ним я определенно не относился.

Чем старше становился, тем лучше понимал одну вещь: хорошая девушка для меня — это крепкая задница, отличный минет, страстный качественный трах и уверенность в том, что мы понимаем оба: кроме секса нас ничего не связывает. Я не должен париться по мелочам, не должен забивать свою голову ненужными переживаниями. Умная девочка просто не допустит траты моих нервов.

Она сделает все, чтобы я наслаждался процессом, не будет пытаться дрессировать на роль предполагаемого мужа, которым я все равно никогда не стану. Именно таков мой рецепт отношений. Был. До Полины. Так когда я отошел от него? Когда стал ловить себя на том, что нет-нет да улыбаюсь, вспоминая, как темпераментно Полина обзывается в ответ на мои подколки. Как совсем не обидно, а скорее потешно звучит это ее «Сволочь наглая!» Как сверкают при этом глаза и сжимаются в негодовании маленькие кулачки. А смена эмоций на лице — это просто прелесть!

Еще и чуть не подпрыгивает от обиды, пытаясь закинуть назад мешающиеся волосы. Хочется подойти и пригладить выбившиеся в пылу спора прядки волос. Была бы моя воля, то она бы только с распущенными волосами ходила, а не прятала небрежно такую обалденную красоту.

Взгляд в такие моменты от разъяренной пигалицы невозможно отвести. Вот чем могла зацепить эта маленькая хрупкая девочка-женщина? Она совершенно не старалась понравиться, даже косметику использовала по минимуму, просто потому, что так полагается, не флиртовала и не строила глазки, ничего не просила для себя. Помню, как дико удивился Семен, когда притаранив продукты в ее квартиру и, начав их укладывать в холодильник, услышал у себя над головой вопрос:

— Сколько?

Выпрямившись, увидел рядом с собой Полину с открытым кошельком в руках, вопросительно повторившую еще раз:

— Так сколько я должна за продукты?

Недоуменно оглянувшись на такого же растерянного меня, он неуверенно пробасил:

— Так все же оплачено. Олег Вячеславович мне для таких расходов карточку дал.

— Ну это ваши дела, а за свои расходы я всегда в состоянии заплатить сама! — невозмутимо ответила заносчивая девчонка.

— Полина, кончай кобениться, еще такой мелочью будешь кидаться!

— Олег, это не мелочь, это просто точность в деловых расчетах.

Даже сейчас, вспомнив, какой ершистой и неуступчивой она была тогда, ухмыльнулся ее принципиальности. Да другая баба на продукты и внимания бы не обратила, тем более, что в приготовленном виде я их сам же и съедал с завидной регулярностью. Правда, после того случая дал понять Полине, что пока она на «контракте» и я постоянно на ее «харчах», то все ее расходы — моя забота. А вот готовила она классно, по-домашнему вкусно. Ее шарлотку с яблоками я слопал сам за раз, даже с Семеном не поделился. Пусть магазинными тортами давится! Тут же пришла мысль: а почему я не подумал о том, чтобы побаловать ее, а больше себя, роскошным сексуальным бельем? Вспомнив, как легко оставлял тысячи в фирменных бутиках женского белья, приобретая комплекты для очередной куклы, представил эти штучки на прелестях Полины и мысли сразу скаканули вниз, к оживившемуся от горячих картинок «второму мозгу».

Определенно, надо на днях заглянуть в один из таких магазинов. Вот как так получается, что только вспомню эту девчонку, так в башке желание опять сжать ее хрупкие плечики, притягивая поближе к себе с вполне определенной целью? Почему секс с ней играет такими живыми красками, которые хочется постоянно обновлять? Что в ней особенного, чего нет в той же Светке, которая ярче сияет красотой, да и гораздо фигуристей. Поставь их рядом, и Полина на ее фоне будет смотреться обыкновенным воробышком. Только вот очень хочется приласкать этого бесприютного воробья и, взяв в руки, защитить от всего мира, и в первую очередь от себя. И от этого мудака Алексея, который так серьезно ранил ее душу, похищением сына. Вспомнил, как сегодня разговаривал с одним из ищеек Дмитрия, который регулярно получал отчеты от своих пацанов, которых отправил зачалить Алексея с подружкой. Чую, что недолго этому баклану осталось вострить, явно последние дни кайфует.

— Олег, ребята засекли их в Австрии, в Мюнхене, но явно они там надолго не задержатся, потому что вчера взяли билеты на самолет до Цюриха, Швейцария. Мои айтишники их в базе отследили, они по тем же паспортам на рейс зарегистрировались, впервые парнишка по фотке в загранпаспорте мелькнул, сразу и сличили. Но перехватить не успеваем, остается только вести и надеяться, что еще в стране засветятся. Сейчас готовим запрос в украинское посольство в Берне, если они осядут в стране, то его не минуют. Похоже, что это и есть конечная цель их путешествия, — нейтральная страна. Сейчас будет проще, мы знаем под какими фамилиями они прилетят в Цюрих, а там, дело техники, — отследить по платежам и пластиковым картам. Вряд ли рискнут прямо в стране еще раз паспорта поменять, по крайней мере, пластик останется, — засветятся.

Остается ждать.

— Хорошо, если что станет еще известно, напрямую мне сообщай в любое время суток. Мне это очень важно, учти!

— Да понял я давно, братан, что личняк тут на тебе завязан, все сделаем без базара, как обещали.

Когда мои пацаны давали маху? Все ништяк будет, в натуре.

Припомнил и хитрую улыбку Дмитрия, когда он услышал от меня, что Полина дочка Синягина, а помогаю я ей только по деловым вопросам, связанным с моим бизнесом.

— Олег, с каким пылом ты, оказывается, можешь делами заниматься! Просто горишь на работе и выкладываешься не только сам, но и парней загонял. Да, я бы с такой телочкой тоже горел костром до небес. Говорят, что ты и в нерабочее время девочку усердно опекаешь?

— Дмитрий, кто про меня базарит за спиной? Хребет переломаю, если узнаю, кто сливает!

— Охолонь, кипяток! Знаешь, а я рад, значит, жизнь идет в правильном направлении и смывает с тебя потихоньку грязные потоки озлобленности. Нельзя жить только прошлым, которое даже свершением мести невозможно исправить. Никому не удавалось повернуть время вспять. Ты долго лелеял эту мысль, жил ею, возможно и свершишь ее, ты же упрямый, — я, как никто знаю про твою упертость. А дальше что будет, с чем останешься? С пустой душой и внутренним ожесточением? А жизнь так быстро проходит. Вот, после меня, что на земле останется? Ничего и никого. И кого лет через двадцать будет волновать, что я, как вор в законе, жил по понятиям?

Меня не будет, и продолжения моего на земле не останется. Вот у тебя есть возможность все изменить: родить дочь и назвать ее именем твоей погибшей сестренки, чтобы помнить о ней, глядя на свою кровиночку. Родить сына, видеть в нем свое продолжение и черты лица своего отца. Дети — это счастье, и его должно быть много. От любимой женщины. Только тогда начнешь ценить всю полноту жизни и становишься настоящим мужчиной, потому что, есть что терять, чем дорожить. Не повторяй моей ошибки, я почти в твоем возрасте легко променял любимую женщину на сверкающую позолоту «королевских регалий», предал, а она любила меня чисто и искренне. Ушел от нее, думая, что смогу забыть, что схватил птицу счастья за хвост с открывшимися перспективами. Только забыть так и не смог, а когда смирился и стал разыскивать, узнал, что ее через полтора года после нашего расставания на перекрестке машина случайно насмерть сшибла. Вот тогда я, Олег, и потух, как свеча на ветру. Только братва и осталась. Никому такого не говорил, а тебе сегодня открылся. Слишком ты такой же прямолинейный и непримиримый, как и я в молодости был. Не ошибись в выборе, пи*дец как больно, когда ничего нельзя исправить.

— Ну ты, пахан, даешь! Не ожидал от тебя такого. Ты же, как никто другой знаешь, сколько дерьма в мою жизнь от Синягиных приплыло. Она его дочь, а значит, тоже виновата во всем!

— Дурак ты слепой. Все еще хуже, чем я думал. Про его дочь я тоже слышал, девочка на отца совсем не похожа, а ты этого не видишь. Твои проблемы, только больно будет тебе в себя приходить. Но это только твое решение и тебе в нем участвовать. Ты мне вот что скажи, почему наш бычара Харанский второй раз подсылает к тебе своих шестерок, а ты молчишь об этом, как о несущественном, только сам факт озвучил?

— Дмитрий, а о чем тут базарить? Подсылает, потому что прекрасно знает, что предъява на общей сходке пойдет от нас с тобой, от них зависит его дальнейшая судьба и пребывание в городе. Ты же точно его вышвырнешь отсюда. Бизнес Харанского в подвешенном состоянии после исчезновения. Ко мне дорогу протоптали с предложениями повлиять на тебя в разделе, — желающих масса. Он не совсем шальной, вот и ищет лазейки через меня к тебе, чтобы спасти хоть часть бизнеса. А нахр*на он мне? Пи*дец, как мне нужен этот баран.

— Не заводись, он личную встречу с тобой просит, говорит, что есть кое-что для тебя, чтобы ты снял к нему претензии. Может, стоит перетереть на пару, при встрече? Гарантии безопасности дает, да и не в том он положении, чтобы на рожон переть, по краю ходит, кранты светят. А мне потом растолкуешь, что хочет.

— Ладно, пошлю завтра «маляву по дороге», пусть время и место назначает.

А сейчас я стоял на крыльце собственного дома, чтобы встретить Полину, которую срочно захотел увидеть. Почему-то было небезразлично, чтобы она приехала сюда, в мое «логово», в котором гости бывали нечасто и только те, которых я сам приглашал. Самых близких и нужных. Мне важно было наблюдать ее первую реакцию на мое жилище. Оно ее не удивит, я был в этом уверен, девочка с детства привыкла к окружающей роскоши, наверняка у ее покойного папаши особняк был и покруче, но что-то было в моем желании увидеть ее впечатление. Может, просто не привык к мысли, что кому-то не понравится место, которым сам дорожил? Говорят, что человека характеризует дом, где он живет. Я строил его под себя, под свои привычки, обставлял в своих предпочтениях, под свои удобства. И теперь хотел знать мнение Полины на свое жилье.

Она выскочила из машины практически в то самое мгновение, как та остановилась на подъездной дорожке. В футболке, джинсах и кроссовках. Кто бы сомневался, что она чихать хотела на мое желание видеть ее в сексуальной одежде!

— Олег, что с моим сыном? Ты сказал, что есть новости? Где они находятся?

— И тебе привет тоже! Не спеши, все хорошо! Мои люди отследили их путь, но еще надо посмотреть, действительно ли они там осядут. Теперь их маршрут будет отслеживаться, но в дороге их не взять. В чужой стране вне закона сложно действовать, а по закону долго. Приходится идти на компромисс и снова ждать. Надеюсь, что не так долго, как до этого. Не нервничай, я тебе слово дал.

— Легко тебе говорить — не нервничай, ты скажи хоть где они?! А как Егорка, он не болеет, как он, его не обижают? Он меня вспоминает, плачет?

— Полина, перестань себя накручивать! Ну кто же знает, как там? Главное, что они все вместе, что они его нигде не оставили и не спрятали. А если бы он болел, то живут же не в лесу, помощь всегда найдется. Они взяли билеты в Швейцарию, похоже, что Алексей планирует там осесть.

Сейчас будем смотреть, есть ли у него вид на жительство и недвижимость в стране на тот паспорт, который он легализировал. Возможно, я сам туда наведаюсь попозже, как поподробней узнаем.

— Хорошо, спасибо за информацию, но что это за внезапное желание видеть меня черте где? Ведь эти сведения ты мог и по телефону озвучить? Между прочим, у меня были свои планы на этот вечер. Ты не предупреждал, и я решила…

— А должен был предупредить? Детка, я что-то забыл о наших договоренностях?

Полина осеклась, настороженно смотря на меня и продолжая говорить уже притихшим голосом:

— Но я хотела вечером посмотреть некоторые документы.

— Ты ужинала, лапа? Составишь мне компанию, а то там все стынет пока ты пытаешься закатить мне скандал, как рассерженная жена после двадцати лет супружеского брака. Сейчас мне этого от тебя не нужно, достаточно теплого ужина, после него хочу качественного секса. А вот иметь мои мозги совсем не обязательно. Кстати, разнообразия ради, не хочешь посмотреть потом какой-либо фильм, у меня на первом этаже прекрасный домашний кинозал.

— Олег, ты серьезно?

— Да, решил сегодня отдохнуть немного, достало все в последнее время, вот и позвал тебя сюда, на природу. Смотри, какие сосны кругом, а воздух и тишина… Редко стал тут бывать, все в городе.

Лето проходит и не видно. А ты приехала, шумишь тут.

— Не знала, что у тебя дом за городом. Да, хороший коттедж в дорогом поселке. Я знаю, сколько примерно стоит тут построиться. И много в твоем доме народа?

— Немного, а сейчас и того меньше. Прислуга живет здесь же, в поселке, а для всего остального охрана и видеосвязь, как обычно. Все, пошли, а то я тебя сейчас глодать начну.

Мне чертовски нравилось, как она ела, наложив на тарелку всего понемногу, и придавив сверху внушительным стейком. Размеренно разрезая сочный кусок ножом и отправляя в рот, не жеманилась, с удовольствием заедая средиземноморским салатом. Люблю девиц, которые с наслаждением отдают должное таланту твоего повара и обладают здоровым аппетитом.

Наблюдать за таким поглощением пищи просто эротически-сексуально. Захотелось самому слизнуть небольшой кусочек с ее влажных губ. В голову пришла шальная мысль. Взяв с блюда с фруктами сочный персик, разломил его прямо руками на несколько небольших кусочков, складывая их на тарелку перед собой. Полина к этому времени расправилась со своим ужином и с ожиданием смотрела на то, что я делаю.

— Хочешь персик, лапа? Смотри, какой сочный, — я протянул ей первый кусочек, немного раздавив его мякоть.

Полина, поколебавшись несколько секунд, приняла мою игру, и аккуратно взяла с моих пальцев аппетитное, сочное лакомство. Я кормил ее с рук, а она смотрела с вызовом до тех пор, пока в моих руках не оказался последний кусочек, который она мягко сняла губами при этом несильно прикусив мои пальцы, слизывая с них с сладкий сок. Этого я выдержать не мог, так как уже кипел от желания, внизу как иголками кололо и требовало немедленного освобождения.

— Бл*дь, детка, что же ты творишь? У меня тормоза срывает вместе со всем контролем!

Одним плавным движением пересадил Полину на колени и впился в ее губы, слизывая остатки сока, врываясь в рот и начиная там хозяйничать жаждущим языком. Полина вжалась в меня, обхватив за шею, и, развернувшись, со стоном оседлала, требовательно сплетая наши языки.

Скользящие движения бедер заставили зашипеть прямо в ее губы, кровь рванула адреналином, сметая все внутренние преграды, освобождая инстинкты хищника и дикой собственнической натуры. «Моя!» Взять и доказать это всему миру. Вставило так, что я реально ох*ел от ощущений.

Жестко пресек руками ее желание немного отстраниться, прошептав прямо в ее губы:

— Детка, раздвинь ноги шире, но не ерзай, это лишнее, я и так под твоей попкой как дикобраз с иголками, где каждая иголка — в меня. Просто охр*нительно чувствительно. И ты сейчас так откровенно порочна в своем желании, я знаю, ты тоже хочешь меня. Балдею от твоего взгляда с призывом, такого зовущего и беспомощного, от жажды утолить свою горячую страсть. У тебя очень выразительные глаза, они не дают оторваться, манят и зовут в свои глубины. Как у дикой рыси с сумасшедшинкой и опасностью, — хочется погладить и приручить, несмотря на опасные когти. Полька, да тебя бы сожгли на костре, как ведьму, за такие колдовские глаза. А как развратно ты выглядишь во время секса, п*здец, как втыривает твой вид. Нет, ты точно ведьма!

— А ты кобель блудливый, специально мной играющий!

— Лапа, все же нравится, тебя заводят мои словечки, вон как реагируешь! Детка, ты так стонешь, просто улет. Так приятно снять напряжение тела, разве это не охрененно? Так зачем о чем-то думать, когда можно шикарно провести время.

Я что-то болтал еще, постепенно освобождая ее и себя от одежды, офигевая от открывающегося вида, жадно, практически жестко лапая везде, куда мог дотянуться. Хотел ее, она заводила тело нереально, а слабое сопротивление моему темпераментному животному напору, только усиливало ток крови в венах и лишало возможности трезво мыслить. С ней рядом чувствовал себя алкоголиком, после жесткого сушняка, дорвавшегося до вожделенной бутылки, и мне это чертовски нравилось. Мы оба взрослые люди, и такой яркий секс был нам только на пользу.

Роскошная страстная партнерша, милая, чувственная и послушная, — я точно выиграл на эти три месяца. Будет приятно ее впоследствии вспоминать.

Рвано выдохнул, когда ее бедра прижались к моему голому паху с эрекцией. И все, осталось только желание резко насадить на себя, вбиваясь в нее, жестко, мощно, властно, не щадя, смотря глаза в глаза, сжимая в объятьях это жаждущее, дрожащее тело. Такое же голодное и страстное, движущееся в одном ритме с моим. Содрогающееся в сладких судорогах, получая безумный оргазм, одновременно с моим наслаждением.

Чуть позже, расслабленно сидя рядом с ней на диване и поглядывая на экран, где шла какая-то выбранная Полиной мелодрама, пытался понять, что же заставило притащить ее в свой дом, нарушив и сломав все запреты, которые когда-то сам и установил. Никаких баб там, где я могу быть самим собой, на моей запретной территории, где не наблюдают чужие глаза и могу расслабиться, не рискуя получить удар в спину. Где, засыпая, я иногда даже вижу сны, не проваливаясь мгновенно в забытье, как в темный мрачный омут, и не выныривая из него при малейшем подозрительном шорохе. И как это все может пересекаться с недавними словами Смотрящего? Может ли, сидящая рядом женщина быть той, к которой я могу испытать чувства, со временем переходящие в отношения? Как это проявляется? И что даст нам обоим? Как мог убедиться, слухи о Полине ползут среди братвы, похоже, многие считают ее моей любовницей, как и Светку. Зная всегдашнее отношение к бабам, понимают, что с этой стороны влиять на меня бесполезно, то есть Полине не грозит опасность, пока не просекут, что она выделяется из толпы моих кукол. Я сделал глупость, притащив ее сюда. Не стоит забывать, что она не одна, у нее сын Егорка, которым Поля дорожит. Нельзя подставляться самому на слабости, и подвергать ненужному вниманию ее. Поэтому, сегодняшнее посещение- первое и последнее, она больше здесь не появится. Так будет лучше для всех. Приняв это решение, даже повеселел, и только сейчас обратил внимание, что мелкая пигалица уснула, уткнувшись мне в плечо. Замучил совсем, не привыкла к такому напору. Постарался аккуратно поднять на руки, но Полина встрепенулась, испуганно оглядываясь вокруг, видимо не совсем понимая спросонок, где она находится.

— Олег, я заснула? Мне пора ехать?

— Дурочка, куда ты в ночь собралась, все спят давно. Пойдем, покажу, где спать будешь.

— Нет, лучше покажи мне территорию вокруг дома. Хочу пройтись на природе, раз выдалась такая возможность. А выспаться я и дома смогу, приеду и лягу, мне же не надо на работу. Пошли?

— Подожди, только освещение включу.

Включив освещение галогеновых ламп, зашел на кухню, где ждала своего часа охлажденная бутылка игристого вина в ведерке для шампанского. Забрав ее вместе с двумя бокалами, вышел во двор дома, где стояла Полина, неспешно оглядываясь по сторонам. Подошел к столику, открыл вино, наполнив бокалы и протянул один девочке.

— Держи, экскурсия будет вкусней!

Она взяла свой бокал и, пригубив, с наслаждением вдохнула сосновый воздух с вплетенным ароматом только вчера скошенной садовником травы. Над участком стояла звенящая тишина, так характерная для спящего поселка. Ночь уже потихоньку уступала свои права, и мы шли по территории, направляясь к бассейну по каменистой тропинке, причудливо извивающейся среди зеленых газонов, клумб и деревьев. Полина с интересом рассматривала трехметровый забор из желтого песчаника, почти скрытый под зелеными лианами дикого хмеля. Чем дальше мы отходили от дома, тем выше поднимались сосны, скрывая очертания от посторонних глаз своей зеленью. Ближе к бассейну появился утренний туман, что, как пар поднимался от водной глади.

На поверхности тут и там сверкали блики от освещения, а легкий ветерок колыхал зеркальную гладь, создавая полный эффект легкого морского бриза. Вот только характерного морского соленого запаха не наблюдалось, немного портя достоверность красивого вида.

Я предложил Полине присесть на плетеное ротанговое кресло, что она с удовольствием и сделала. Поставив, наконец, бутылку на стол, хотел долить ей вино до полного бокала, на что она помотала головой в знак отрицания. Пополнив свой бокал, присел на соседнее кресло, с удовольствием вытянув ноги во всю длину.

Внезапно Полина спросила, задумчиво глядя на меня:

— Олег, а как ты относишься к любви между мужчиной и женщиной? К той самой, которая появляется неизвестно из чего и как, между двумя, которые еще вчера были совсем чужими друг другу?

— Серьезно? Девочка, ты до сих пор веришь в эту розовую хренотень для романтичных барышень?

После того, как собственный муженек с радостью сдернул от тебя с долголетней любовницей, прихватив все, что успел хапнуть на бегу? Много его любви тебе перепало за пять лет супружеской жизни? Или ты интересуешься с другой целью? Какой? Начала присматривать себе вариант для дальнейшей жизни? В любом смысле ты выбрала не того человека для своих расспросов. Я верю в секс. И в похоть с голым развратом, нет, не в том смысле, как сейчас модно в светских тусовках, без этих новомодных извращений с обменом партнерш или их количеством. Мне и одной за раз хватит, если она хороша. Вот как ты сейчас.

— Потаскун блудливый, вешаешь мне тут лапшу на уши! А я серьезно!

— Я тоже. Могу поделиться с тобой моим видением всей так называемой «любови» в моем понимании. Будешь слушать? Тем более, в это время, здесь?

— Да, мне интересно услышать это лично от тебя, — с вызовом сказала она. — Ты хоть раз влюблялся по-настоящему?

— Лапа, для чего это мне? Я всегда знал, что любовь, как битва — в ней нет победителей, только проигравшие. Не вижу смысла. Все уже было до нас сотни, тысячи, миллионы раз! Случайная встреча, что-то проскочило между мужчиной и женщиной. А что проскочило-то? Какая страсть, любовь? Желание потра*аться, потребность тела, в котором живешь. Что поделаешь, издержки существования, того самого, от которого хочется удавиться, утопиться, застрелиться, сбежать за край горизонта, потому что с утра нет настроения, встал не с той ноги. А тут навстречу она: такая фигуристая, красивая, и тебе призывно улыбается. Сейчас же твой член салютует ей по стойке «Смирно!» И вскоре ты ведешь ее туда, где главным предметом интерьера для вас обоих является кровать, на которой она с желанием раскинет длинные ножки для твоего удовольствия. И своего, потому что иначе она тебе не интересна, вхолостую без отдачи никому пахать не интересно, не тот кайф, такие куклы всем по «чесноку». И сначала все прекрасно в новизне ощущений. Все за*бись, все нравится. Тра*аться хочется с избранницей каждый день, хр*н встает и требует своего. Вы часами не вылезаете из постели и тебя смешит, когда, кряхтя и охая, она идет враскорячку в ванную комнату или на кухню. Кукла хороша, тебе по кайфу. Вот на этом мужики и погорают — спешат жениться. Все, — ты нашел, что хотел, и эта красивая — твоя, чего искать?! Друзья завидуют и спрашивают про ваши отношения, серьезные или нет. И если нет, то не буду ли я против, если друг приударит за ней с целью потра*аться. А ты своим не привык делиться, тебе и самому нравится, как она скачет на тебе. И груди мелькают перед глазами, взлетая вместе с ней вверх и вниз. И эта картина заводит еще больше, заставляя жестко вцепляться в ее крепенькие ягодицы, резко врезаясь в ее тело, и насаживать, насаживать… Ты не готов делиться, а значит — созрел!

Женитесь, хрен с вами, у вас любовь, вы притираетесь по жизни, быту, она становится частью тебя, даже нежность испытываешь, когда она кричит под тобой, кончая. А ты гордишься: бл*, я такой крутой, я могу вот так бабу завести и оттра*ать до звезд в глазах!

А потом, через время, понимаешь, что жена начинает на психику давить и все чаще мозг тебе ложечкой ковыряет. А нервную систему нагружать женскими за*бами чревато, она с мужскими еле справляется. Желание тра*аться все реже, но организм требует свое. А ты не любишь, когда некомфортно, ты не хочешь насилия в любом его проявлении. Тем более кругом бегают соблазнительные шлюшки и зазывно тебя оглядывают. Начинаешь подмигивать в ответ, включаясь в этот невинный флирт, пока еще невинный. Но голова все чаще поворачивается вслед аппетитным попкам и фигуркам. Какой выбор! Почему в один несчастливый момент себя лишил его? Зачем? В голове все чаще появляются мысли о том, что изменяют все, кроме импотентов или тех, кто плохо умеет врать. Что плохого в ней, в измене? Потра*аешься на стороне, спустишь пар и придешь к жене, чтобы на фоне новых впечатлений, ярких ощущений и полезных физических нагрузках оттра*ать ее до потери сознания. Приятно и тебе, и ей. Значит, оприходуя очередную длинноногую грудастую лярву и, заплатив ей за услуги полновесной валютой, ты сделал только благо для сохранения семьи. И нервная система в порядке на некоторое время, вполне спокойно реагирует на кучу недавно открытых новых недостатков жены. С ней вы все меньше разговариваете, ее постоянное щебетание на тему покупки очередной сумочки доводит тебя до тихого бешенства. Ты стараешься поменьше бывать дома, не можешь ни секунды лишней видеть эту стерву, потому что изменяешь ей направо и налево с другими, тая в душе вину. Но с каждой очередной бабой, вина становится меньше, как будто, с выплеснутой новой порцией спермы избавляешься от частицы ее навсегда. Так устроена жизнь, ты имеешь право фривольно себя вести. Кто диктует нормы морали, какие общественные запреты? Какие люди их писали и какое отношение они имеют к твоей жизни? Тебе не нужны оправдания от незнакомых людей, ты живешь по тем заповедям, которые сам же создаешь и посылаешь остальных на*ер. И в один прекрасный момент ты осознаешь, что готов бросить жену, стряхнуть ее с твоей судьбы и продолжать дальнейший путь в свободном одиночестве. И как все это сочетается с тем чувством, которое ты называешь любовью? Всегда одно и то же. Как вы женщины не можете понять, что мужчины по природе полигамны, — нам мало одной бабы. Еще наши пращуры прекрасно это понимали, а вы все пытаетесь придумать красивости. «Ах, любовь,» — выдыхает очередная дура, придумывая из одной фразы целую семейную жизнь, увидев только один заинтересованный взгляд приглянувшегося мускулистого самца, который в этот момент думает только о том, в какой позе, сзади или спереди он разложит ее при удобном случае!

А бабы опять за свое! Как объяснить напрасность всего того, что женщины там себе навыдумывали от тоски и голодных тараканов в голове. В такой ситуации они всегда чего-нибудь ждут. Или кого-нибудь. Неважно, красивого или нет, женатого, пьяного, подонка или настоящего мужчину. Неважно, главное- он Свой, она так про него считает, она так решила или придумала, у женщины Любовь! Но я не хочу быть объектом ожиданий какой-то одной. Мне это не интересно.

Я еще сам в поиске, мне не нужны навязчивые идеи о себе любимом, под чьим-то конкретным бочком. И если меня пытаются повязать, я буду бороться, всеми доступными средствами и методами, выцарапывая свою свободу. Да чем угодно, в сущности. И буду трепыхаться, отстаивая свою независимость от баб, потому что еще много не успел, не повидал, не попробовал, не созрел для семьи.

— Мне жаль, Олег, что ты живешь по такому принципу. Но это твой выбор и не мне его осуждать. В одном ты прав: насильно никого нельзя заставить быть счастливым, потому что у каждого свое личное счастье. Да, мне не повезло в семейной жизни, попался человек, недостойный моей любви. Но ведь где-то на земле точно есть мужчина, встретив которого, я смогу создать новую счастливую семью. Пусть не сейчас, но потом точно. И буду счастлива, несмотря ни на что, даже вопреки всем обстоятельствам, и назло им!

Мне совсем не понравились ее слова, мало того, они меня задели. Я смотрел на эту решительную маленькую женщину и впервые с холодком в сердце осознавал, что да, будет счастлива. С другим мужчиной, который ее оценит лучше, чем ее ничтожный бывший. И тогда она легко забудет его, — заодно и меня, — идя вместе с ним дальше, не оглядываясь на прошлое. Настроение стремительно падало, и я решил его поднять. Негоже портить такое утро.

— Как ты смотришь на утреннее купание в бассейне? Хочешь искупаться? Вообще купалась когда-нибудь ночью или на рассвете голышом, когда не вовремя появившиеся соседи могут, в свете просыпающего дня, рассмотреть все твои прелести?

Полина растерянно посмотрела, не понимая, для чего я это говорю, всерьез или шутя, насмешливо изогнув бровь и улыбаясь порочной усмешкой. Так хотелось расшевелить ее, чтобы она стала самой собой и с нее слетел этот налет классной училки с серьезностью, которой она только что кидала мне в лицо последние фразы.

— Разве от такой возможности у тебя не гуляет адреналин в крови, и сердце по-прежнему ровно стучит в груди? А если я присосусь к этой роскошной груди, оно тоже не изменит свой ритм?

И я начал, не спеша, с грацией уверенного в своей мужской неотразимости человека, раздеваться.

Снимая все под ее взглядом, словно делал это по сто раз на дню, видя, что ей сразу становится некомфортно. Как часто бьется жилка пульса у нее на шее, а изумленный взгляд непроизвольно отслеживает каждое мое движение. Пройдя босыми пятками по деревянному настилу, бросился в темную воду бассейна. Прохлада воды приятно освежала мое разгоряченное тело, прогоняя прочь непонятное настроение.

— Вода теплая, ты идешь? — спросил я, подплывая к бортику и глядя на нее снизу-вверх.

— Не хочу мочить волосы, не успеют высохнуть. Да и купальника нет. Зачем смущать твоих охранников и соседей моими прелестями, — хрипло ответила она.

— Жаль, многое теряешь.

Я отплыл на середину бассейна и лег на поверхность воды. Как же чертовски здорово. Такая шикарная релаксация, впечатление, что паришь в небе, которое только начинает светлеть… Кайф в чистом виде… Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда плеск воды раздается в полной тишине и ты чувствуешь, как тебя наполняет чувство свободы. Но пора вылезать, необходимо было поспать хоть немного, потому что днем ждет куча дел, и поэтому я сразу же поплыл к ступенькам.

— Олег, ты не взял полотенце. Тебе нечем будет вытираться.

— А футболка на что? Ты мне поможешь?

— Да, конечно!

Она взяла мою футболку и стала тщательно промокать мои плечи и спину, предварительно обсушив волосы, чтобы не капали на тело. А я застыл, боясь пошевелиться и дать ей понять, как ее движения возбуждающе действуют на меня…

Через час, уже открыв дверцу моей машины, она немного помедлила, оглянувшись на дом, обводя прощальным взглядом окрестности, и тихо прошептала:

— Олег, спасибо, что привез меня сюда. У тебя очень красивый, просторный дом. Будет очень жаль, если эти стены никогда не услышат детские голоса и смех, потому что без детей в нем не поселится счастье, которое он так ждет.

Глава 18

Словами определенно можно ранить, или даже убить. Все зависит от обстоятельств. Мои обстоятельства щадили меня тем, что я знала на что шла. Вот не должны вроде задеть откровения Олега, только почему же так погано? Почему ощущение, что потеряла что-то большое и светлое, что теплилось в душе еще недавно? До этого шикарного монолога. Произнесенного небрежно, словно он давно все для себя решил и живет так потому, что не хочет ничего менять еще много лет вперед. А что ты ожидала, Полина? Что его присутствие рядом с тобой, значит больше, чем прописано вашими договоренностями? Хорошо еще, что твои глупые чувства ничем не выдала. А сейчас они сами скукожились под его убийственными фразами, которые рикошетом отлетали прямо в открытое сердце, прошивая навылет и разворачивая до страшных ран все на своем пути.

И только тебе решать, чем залечивать эти раны. Видимо, жизнь тебя ничему не научила, хотя старалась очень усердно.

Ты мужа не смогла удержать рядом, даже не заметила в своей идиотской любви, что он и не был никогда твоим. Создала свой уютный мирок, совсем забыв, что он Алексею изначально был не нужен, как бы ты ни старалась. А ты порхала и щебетала, таская в клювике разные веточки и цветочки, украшая ваше гнездышко. Глупая птичка с общипанными перышками и разоренным гнездом, ковыляющая на тонких лапках по земле, неспособная теперь взлететь в огромное небо.

А тут дикий хищник, одиночка, живущий по своим законам, рядом с которым место только таким, как он сам. С чего ты думала, что сможешь заинтересовать его, если только как жертва, на которую он потратит немного своего времени, загоняя в угол. Чтобы в этом углу с удовольствием вонзить острые когти в мягкое испуганное тельце.

Никому нельзя верить в этом мире, а тем более показывать свою слабость. Вот и живи, лицемерно улыбаясь, как можно шире — окружающие должны быть уверены, что ты холодная безэмоциональная сволочь, такая же непрошибаемая и недоступная для их зубов, как твое окружение. Неважно, что там на самом деле, какие чувства, — это только свежеоткрытые в тебе, Олегом, темпераментные свойства твоей натуры. Так легче. «Физиология», а все остальное твои проблемы, с которыми ты справишься, постепенно придушив их в подходящий момент, не забывая расточать безликие улыбки. А что плакать хочется от безысходности, и руки подрагивают, так это в приоткрытое окно автомобиля ветер залетает, да скорость приличная — боишься же. Так почему накрыло вдруг сильнейшей горечью поражения, словно проиграла важное в жизни, по сути и не приступив к самой игре. Склонилась перед торжествующим победителем, который смакует выигрыш, особо ему и не важный.

Кто тебе сказал, что Олег тот мужчина, что тебе нужен? Что с ним построишь семью и будешь счастлива? Есть люди, которые по жизни могут идти только одни. Ведь ты же его совсем не знаешь — красивая внешность и сильная личность не много тебе рассказали, в основном ты сама создала его образ для себя. Еще и высказаться решилась, безголовая. Кто ты ему, чтобы слушал?

Девка для тра*а, которой и рта-то открывать не положено, если только для определенной цели, которую ты тоже провалишь из-за неумения. Бесплатное приложение к акциям концерна, которое он нашел, как использовать с пользой для здоровья и собственного удовольствия.

Держала лицо до последней минуты ровно, с вежливой улыбкой попрощавшись с Олегом, и с прямой спиной скрываясь с его глаз в темноте подъезда, чувствуя себя при этом разбитой и склеенной старой вазой.

Безразлично посмотрела на разбросанные по столу бумаги, которые только вчера азартно изучала. Не хочу…, может так сказывалась бессонная ночь? Раздевшись, забралась под одеяло, — меня била дрожь, но не от холода. Нервничала? Нельзя, да и не с чего. Напридумывала себе всякие небылицы, вот и избавляйся побыстрей. Сказки для взрослых не всегда красивые и с хорошим окончанием, — досталась еще не самая плохая, без страшилок и крови, не с чего кукситься. Все, спать, хватит глупостей, все наладится.

Проснулась уже ближе к вечеру. Прошла в ванную и долго стояла под душем, пытаясь стряхнуть с себя непонятное оцепенение и апатию, охватившее тело.

Хотелось одного: спать, поэтому вернулась в постель и проспала уже до самого утра. Мне ничего не снилось, даже Егорка, по крайней мере, так казалось, не помнила ничего, кроме вязкой пустоты, в которой я просто бесцельно висела.

А утром, сцепив зубы, села за документы и попыталась разобраться в этом бумажном ворохе. И чем больше копалась в отчетах и анализах хозяйственной деятельности, тем больше понимала, что не так все просто протекало в фирме за последний год. Каким образом буквально за три месяца после смерти отца, в течении которых Алексей был и.о. исполнительного директора, он смог сменить ревизионную фирму, заключить в обход юридического отдела несколько явно провальных договоров подряда на жилищное строительство, ведь это никогда не входило в его должностные обязанности? Почему, не имея фактического права подписи, он перестроил структурные потоки так, что вся информация по концерну параллельно с генеральным директором, ложилась и на его стол тоже? Куда, на какие счета ушла нераспределенная прибыль за предыдущий год, которая должна была пойти на выплату дивидендов держателям акций по решению Совета директоров. Почему, вместо того, чтобы лежать до момента распределения без движения на спец счете, за последние пять месяцев по всем документам, они минимум три раза курсировали между банками, возвращаясь каждый раз с неизвестных депозитов, расположенных в банках других стран. Нет, по документам ничего не пропало, все выплачено до копейки, но ведь для чего-то эти операции совершались. Почему при прежних закупочных ценах, расходы на все строительные материалы и транспортные расходы по их доставке подскочили на тридцать-тридцать пять процентов, а прибыль за прошедший год просела сразу на сорок процентов. Почему я забыла в своей депрессии после смерти отца, что отвечаю за благополучие тысяч людей, которые теперь зависят от моих действий и распоряжений? Да, мне было очень плохо, но кто сказал, что это оправдывает меня, как руководителя? Хренового, как оказалось, ведь я в тот момент удостоверилась только поверхностными показателями и самоустранилась от всего остального, что обычно мне совсем несвойственно. Хорошо, ума хватило назначить проверенного генерального директора, а не эту сволочь Алексея. Нужно немедленно принимать меры. Мне просто срочно необходимы выписки со всех наших действующих счетов, чувствую, что именно там бешенная собачка лапками покопалась. Мне определенно не хватает информации и документов.

И начну с визита в наш головной банк, очень хочется пообщаться с отделом клиентских отношений на предмет внесения последних изменений в договора.

От этого процесса отвлек Олег, который приехал с неожиданным подарком в виде нескольких очень даже красивых и сексуальных комплектов женского нижнего белья. Пройдя в комнату, небрежно бросил прямо поверх документов фирменный пакет известного бренда.

— Я на минутку, надеюсь, тебе понравится. Потом передо мной покрасуешься?

— Ух ты, надеюсь с размером не ошибся? Что тебе приспичило меня так осчастливить? Решил серую мышку в блестящую шкурку обрядить, думаешь под ней не так убого смотреться будет?

— Завязывай крыситься, мне это не нравится. Ты с чего не в настроении, лапа, так меня встречаешь? Кто тебе его мог испортить, я так только появился. Не выспалась? И что тут у тебя валяется? Вроде договорились, что ты не работаешь? Что за бумаги?

— Так, с фирмы, сейчас уберу. Ты надолго, есть будешь?

— Нет, я проездом, вечером заеду, не таскаться же мне с этой шелупонью, вот и завез.

— Зачем покупал тогда?

— Полина, что ты, как маленькая, какой мужик откажется красотой полюбоваться на женском теле?

И снять ее с нее. Вот только представил, и пальцы сами хотят участвовать в этом процессе. А то и одеть помочь тоже!

— В детстве в куклы не наигрался? Видимо, вместо танчиков в дочки-матери играл? Сам на себя не примерял, надеюсь?

— Ну что ты за баба такая неправильная? Сейчас точно рот с мылом вымою! Вместо того, чтобы поблагодарить за красоту, приласкать, поцеловать, норовишь все испоганить. Я искренне хотел, чтобы тебе понравилось, а ты кусаешься, как ядовитая муха Цеце. Надо было еще в одно место заскочить да кляп тебе купить. Точно, молчаливая ты мне больше нравишься. Тебе какой цвет больше прикупить — красный или черный? А завязочки? На ремешках или просто кожаные полосочки?

— Извращенец озабоченный. Себе купи, да еще и хвост волчий в задницу, как раз по твоим похотливым мыслям, тебе явно переднего хвоста мало, вот еще и сзади будет помощник! Волк-одиночка в охоте!

— Полька, какие у тебя в головке мысли интересные гуляют, пожалуй, мне стоит наведаться в интим-салон для всяких завлекалочек. Из тебя прекрасная кисонька получится или рыжая такая лисичка.

— Только попробуй, я тебе этот костюм сама натяну, маньяк отмороженный! Сволочь ты, Олег!

— Ладно-ладно, не нервничай так, я пошутил! Все, я поехал, у меня встреча важная, созвонимся к вечеру.

Вот же гад, все нервы разворошил, одно хорошо, что настроение повысилось немного. Вот что я улыбаюсь, точно малолетняя дурочка, которой случайно перепала шоколадка за просто так?

Собрала в стопку бумаги и снова полезла в пакет, чтобы на этот раз рассмотреть подаренные вещички. Олег явно разбирался в дорогом женском белье, какую шикарность выбрал с бантиками и кружевами. Меня аж в краску бросило, как представила микроскопические трусики из трех ленточек на своей попе. Как их можно вообще носить, а тем более показывать мужчинам, и каким образом он их покупал в салоне? Я не ханжа и люблю красивое белье, но оно же не для носки, точно! И для чего в бюстике на месте ареол дырочки прострочены? Для того, чтобы соски наружу торчали? Кошмар, это удобно? Он точно этот комплект в бутике покупал? Может, в том интим-салоне, про который упоминал? Я в жизни такой комплект для него не смогу надеть. Хотя, надеть-то не сложно, но вот показаться в таком интимном безобразии Олегу — вряд ли! Оставив белье на столе, решила, что все остальное рассмотрю попозже, после возвращения из банка, потому что времени оставалось совсем мало.

Я собиралась на встречу, обдумывая, что более уместно для банка: юбка-карандаш со строгой блузкой или платье-футляр, когда в дверь снова позвонили. Требовательно, долго нажимая на кнопку звонка. Олег? Что-то не сказал или встречу перенесли? Как же не вовремя, я же договорилась с куратором и меня ждут, только косметику начала наносить. Может, просто забыл что? Как была в домашнем халатике, так и открыла дверь. На пороге стояла эффектная блондинка при полном параде, словно она только что выпорхнула из дорогого салона красоты. Красивая, фигуристая, эталон гламурной красотки, каких пачками можно увидеть на страницах модных глянцевых журналов. Сейчас эта светская барышня, внимательным цепким взглядом молча осматривала меня. Я тоже молчала, недоумевая, что могло понадобиться ей от меня. Наконец, она облегченно выдохнула и заговорила:

— Так и будем стоять на пороге или ты соизволишь впустить меня внутрь?

— Простите, а вы кто?

— Что, ты действительно меня не узнала? Или придуриваешься? Я Светлана, гражданская жена Олега Воскресенского. А тебя я не знала точно, даже не подозревала о твоем существовании до сегодняшнего дня. Даже нервничать начала, когда случайно увидела Олега в бутике женского белья. Сначала подумала, что это он мне в тайне подарок выбирает, но линейка размеров на стойке не моя. Заинтересовалась по-бабьи, кому и что презентует. Решила не подходить и посмотреть, вот и проследила до подъезда. А когда уехал, консьержка ваша за небольшую мзду охотно поведала, в какую квартиру шастает мой любимый. А здесь ты — ни кожи, ни рожи. Может, тут кроме тебя еще кто живет?

Она небрежно покрутила пальчиком, издалека очерчивая мои очертания, а я стояла столбом, не в силах ничего сказать этой женщине. Оказывается, у Олега была жена, о которой не подозревала все это время, потому что сам он о ней не упоминал. Поэтому решила, что один и никого рядом с ним нет. А тут вот-живое доказательство! С какой радости он должен был тебе говорить о жене, ты кто для него? Простое развлечение, временная любовница на оговоренный срок, которой странно упоминать о жене. Вот и еще одно подтверждение несерьезности его отношения к тебе. А ты раскатала губешки, которые сейчас закусила до крови, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Эй, ты чего там застыла? Знакомиться будем? Ты кто вообще и как долго с моим мужиком шуры-муры крутишь?

— Я — Полина.

— И все? Впрочем, не утруждайся, я Олега хорошо знаю. Ты абсолютно не в его вкусе, обычно на таких не западает, даже интересно, что его в тебе привлекло? Может, хорошо даешь и что-то подобное? Олег любит страстный секс, я-то знаю, как никто, сама под ним на все сто выкладываюсь.

Я с трудом выталкивала из себя слова, не понимая, как могу отвечать Светлане про то, что касалось наших отношений с Олегом. В голове не укладывалось: она так спокойна, зная, что перед ней стоит женщина, с которой спит ее муж. Почему не кричит и не таскает меня за волосы, как соперницу, вставшую между ней и ее любимым мужчиной? Прекрасно владеет собой, даже спокойно улыбается. Перед глазами встала недавняя картина, когда Марго рассказывала о своих отношениях с Алексеем, а я так же хватала воздух, как сейчас, которого внезапно стало недоставать. И вот все повторяется, только с точностью до наоборот, и я в роли той самой разлучницы. Какая жестокая насмешка судьбы, — я точно не в ее любимцах, раз она в очередной раз хохочет над моими разбитыми надеждами.

— Но, теперь я спокойна, ты мне не можешь быть соперницей, нечем его надолго привлечь. Рядом с ним тебя не представить, настолько ему не соответствуешь. Конечно, его иногда и раньше ненадолго заносило на разных шлюшках, но возвращался то он всегда ко мне. Так что, даже не надейся к нему приклеиться, не удастся. Пользуйся моментом, постарайся стряхнуть с него сколько сможешь, Олег никогда не был жадным, сама же знаешь. Квартирку-то он тебе снимает и содержание тоже оплачивает? Ты как давно из своего Мухосранска-то приехала? Или где, в борделе тебя снял? Хотя, о чем я, он брезгливый, шлюхами не пользуется, брезгует.

— Светлана, а вы хорошо своего мужа знаете? Давно вместе живете?

— Конечно, знаю, в пределах возможного, потому что Олег никому не позволит его делами интересоваться, да и прочим тоже. Зачем женщине в мужские дела лезть, это не принято и ни к чему. Он меня во всем устраивает, так чего еще искать? Такие, как он, не всегда встречаются: хорош и телом, и кошельком, — что еще нужно?! Я люблю его, он меня, а то, что погуливает на стороне, так кто сейчас не гуляет, считай, что это один его маленький недостаток, никак не перевешивающий массу ощутимых достоинств.

Она невозмутимо говорила чудовищные вещи, не спеша осматривая все вокруг, прогуливаясь по моей квартире, как по своей собственной, а я не могла ее остановить, безвольно наблюдая за перемещениями до тех пор, пока она не взяла с тумбочки большое фото Егорки в рамке.

— Твой?

Я сорвалась с места, поспешно забирая фотографию сына, и прижимая к себе в защитном жесте.

Почему-то было невыносимо видеть изображение моего ребенка в руках этой женщины. От нее так и шибало ледяным безразличием, как от большой механической куклы, а не живого человека.

Как Олег может с ней жить? Что за отношения в их семье?

— Да, мой сын, но это совсем к делу не относится!

— Странно, обычно Олег не связывается с женщинами, у которых есть дети. На него и так желающих много, так и норовят на чужого мужика повеситься. Разведенка, или так, нагуляла?

Хотя, какая мне разница, сыном Олега он не может быть, сколько ему, года три-четыре, так? В это время он в тюрьме сидел, а на заочницу ты не похожа, слишком бледная даже для того, чтобы голодный зек тебе пацана заделал. Да и черты лица явно не Олега.

— Не смейте так говорить о моем сыне, я не позволю его и себя оскорблять! Зачем вы сюда пришли, что хотите узнать, и не проще ли расспросить обо всем у Олега? Можете успокоиться, на вашего мужа я совсем не претендую и на него не вешалась, как вы выражаетесь. Поверьте, я бы к нему и близко не подошла, тем более зная, что у него есть жена. Я не соперница, это вы точно подметили. Строить отношения с таким человеком — не для меня. Не понимаю, как вы так можете жить?

— Что не соперница, то я рада, что ты это понимаешь и ни на что не претендуешь. Видимо, не совсем дура, раз трезво оцениваешь свои возможности, что Олега тебе не удержать. Ничего, я подожду, когда ты ему приешься и он вернется. А может, это был прощальный подарок, от того и злишься? Все закончилось, и ты разочарована? Денежек подкинуть, купишь своему пацану дорогую игрушку?! Кстати, кое-какие вещички из обстановки я бы у тебя выкупила. Готова дать за них нормальную цену. Ведь когда съезжать будешь, распродавать придется по дешевке, а я бы вот этот комодик и столик приобрела, да и диванчик в гостиную. Вот визитка с моим телефончиком, звони, не обижу.

Меня уже ощутимо колотило, и я с трудом сдерживалась, чтобы не броситься на эту ледяную мегеру, с визгом выдирая блондинистые патлы, пока буду тащить ее поганую тушку по полу коридора к выходу из квартиры. Мои пальцы готовы были расцарапать ее ухоженную рожу в кровь, пока ноги будут наносить неконтролируемые удары по тем местам, в которые попадут.

Видит Бог, я готова была сопроводить свои действия еще и отборным матом, невесть каким образом, всплывших из моей памяти. Хрена се, я и такое знаю? А когда и где я могла почерпнуть такие заковыристые фразочки, которые готовы были слетать с моего языка? В каком страшном сне приснилась такая ситуация со мной в главной роли? С трудом процедила, растягивая слова в бессильной попытке сдержать себя и свои эмоции:

— Женщина, вам сейчас лучше уйти, иначе я не ручаюсь за сохранность вашего облика. И чем быстрее вы это сделаете, тем целее будете!

— Не пугай девка, Олег тебе этого не спустит, если с моей головы хоть волос упадет. Он меня никому в обиду не даст. Ты кем себя возомнила? Или в той дыре, где раньше жила, такое поведение в норме?

Но, видимо мое лицо выражало сильную решимость подтвердить действиями произнесенные слова, потому что Светлана через минуту покинула мою квартиру, чему я была безмерно рада.

Неизвестно, как бы отреагировал Олег, если бы я с кулаками набросилась на его жену и испортила ее внешний облик, за который он выложил не одну тысячу баксов. Я и так у него в долгу еще за испорченный в кафе костюм, так неизвестно, чем бы пришлось расплачиваться за шмотки его жены. Как бы это могло повлиять на выполнение контракта, а особенно на возврат Егорки? Я не могла так рисковать, поэтому и сдержалась из последних сил.

Позднее, отменив намеченную в банке встречу, перенеся ее на следующий день, сидела на кухне, пытаясь прийти в себя с помощью свежезаваренного кофе с изрядной порцией любимого ликера.

В голове не укладывалось, что рядом с Олегом могла быть такая женщина. Впрочем, что я знаю о его вкусах, если даже его жена непритворно удивилась его выбору. Зачем я ему?

Внезапно в голове воспоминанием мелькнуло название фирмы, которое я видела на входе в здание, когда приезжала с Семеном к Воскресенскому на работу. «Прайм». Почему я не обратила раньше на это внимание, а сейчас, как ударило по мозгам? Та фирма, которую лично продала за очень приличные деньги через месяц после смерти папы. Еще удивилась, когда через «Ассоциацию торговых предпринимателей» пришло официальное предложение о продаже этой фирмы от одного из их членов. Очень даже приличное, мы еще с финансовым директором никак не могли понять, с чего была предложена такая сумма, ведь фирма как фирма, не хуже и не лучше других. Так и не поняв, решили не упускать такое выгодное предложение, и вскоре подписали договор купли-продажи к обоюдному удовольствию всех членов сделки. Только точно помню, что имени Олега в документах не упоминалось. Так каким образом он оказался в кресле гендиректора «Прайма»? Перекупил в течении такого короткого срока или еще как? Очередная тайна, которая мне шилом в задницу колет. Сплошные загадки с этим Воскресенским, откуда он свалился на мою голову?!

Вот и он, легок на помине, стоит и смотрит укоряюще на бутылку ликера «Cointreau», из которой я в очередной раз щедро плеснула вкусняшку в чашку с кофе. Что ему не нравится опять? Сижу, молчу, никого не трогаю.

— Что отмечаем?

— Ты — не знаю, а мне есть что…

— А ты знаешь, что в одиночку пьют только закоренелые алкоголики?

— Угу, считай, что мой статус снова поменялся. А пить мне не с кем, извини, Семену позвонить не догадалась. Да, может, он тоже несвободен, — моя компания не гламурная, не всем подходит.

— Так, а вот теперь становится интересно. При чем тут Семен? Значит, с ним тебе пить не западло, а со мной что?

— А с тобой у нас деловые отношения и только. Строго оговоренные пунктами контракта. Не припомню, в каком из них есть условие о совместном распитии спиртных напитков? Извини, голова плохо соображает, может что не вспомню сейчас. Кофе очень крепкий получился, неужели из-за Куантро? Черт, видимо перестаралась и не заметила.

— И что мне теперь с тобой делать, пьяница запойная? Что еще могло случиться за время моего отсутствия?

— Ничего со мной делать не надо, я сейчас в ванную схожу, и баиньки… А утром буду, как новенькая. Считай, что у меня внеплановый выходной… А ты домой иди, тебя жена ждет, очень…

— Полька, ты что тут буровишь? Какая жена, с чего ты взяла-то?

— Беленькая такая, красивенькая, как куколка гламурная. Вот с такими сиськами большими, от которых у вас, мужиков, башню сносит поголовно. Фигуристая, и упакованная по последней моде.

Ей моя обстановка понравилась, говорит, когда съезжать буду, чтобы ей позвонила. Приедет, купит, что надо… Обещала с ценой не обидеть. Видимо, еще не знает, что вскоре и так все ваше будет… Какой смысл свое перекупать? А вот сама я ей совсем не понравилась… Как может мышь серая кому-то понравиться? Годится только по контракту работать…

— Значит, моя жена? Не припомнишь случайно, как ее зовут? И где вы пересеклись? Полька, не спи, глазки-то открой!

— Что пристал? Я помню, что у тебя странные отношения с женщинами, но, чтобы до такой степени? И жена так свободно к твоим изменам относится. Я вот не смогла, хотя, оказывается, столько лет в тройничке жила. Но я кто? Серость местечковая, мне можно, дуре бестолковой…

Рожденный ползать — летать не может. А все старалась, идиотка… Хотя, ведь от пинка под зад тоже взлететь можно, вот только ощущения совсем другие, и приземляться больно, если только повезет в глубокую лужу шмякнуться. Тогда да, два удовольствия в одном: и полетал, и освежился купанием сразу. Олег, она тоже от тебя гуляет? А как вы совмещаете-то? Красивая твоя Светлана, мне понравилась, только холодная, как лед… Обморозиться можно. Олежка, а как можно в таких отношениях жить и душу сохранить? Невозможно же.

— Значит, Светка? Она тут была? Сама пришла к тебе на квартиру? Жена?

— Что ты орешь над ухом? Пришла, с очередной любовницей мужа познакомиться, раз сам не знакомишь. Ой, а она всех твоих прежних знала, я угадала? И вы все вместе дружили, да? И ты всем им нижнее белье в подарок дарил, вот откуда такие навыки?! Хи-хи, как удобно — сам купил, сам одел и сам же раздел. Что кривишься, я все так сказала?

— Много чего сказала и не все по делу, но объяснять тебе сейчас будет бесполезно, не поймешь ничего на пьяные мозги. Запомни только одно — у меня нет никакой жены и никогда не было! Ты слышишь меня, лапа? Поняла? Нет и не было жены, тем более Светки. Я разберусь с этой козой и поверь, кому-то очень скоро будет плохо. Давай, я тебе помогу привести себя в порядок и в постельку. Я тебя ненадолго оставлю, отъеду в одно место.

— Не надо со мной сюсюкать, я большая девочка. А плохо мне от тебя, Олег, уже сейчас. Так плохо, что тошнит от одного твоего присутствия, — чем быстрее ты отсюда уедешь, тем лучше для нас обоих. Дай мне время побыть одной, без тебя и эмоций. Мне нужно отдохнуть, необходимо время, чтобы привести в порядок мысли, чувства, желания. Время, чтобы найти компромисс между умом и сердцем. Оставь меня в покое, сейчас это жизненно необходимо. Все завтра, если захочешь, сегодня мне трудно мысли ловить, разбегаются, поганки неуловимые. Езжай, со мной ничего не случится, не дождешься, мне есть к чему стремиться и для кого жить. И это явно не ты, — и близко не стоял. Моя жизнь — это мое! Как и твое, — у тебя никто не отнимет. Имею право выпить, а вот то, что наговорила — извини, лишнее. Спиши на пьяный бред подвыпившей женщины. Глупо все, особенно ты сам и твоя жена. И все не стоит внимания, — закончили, — я спать!

Глава 19

Перед глазами стояло лицо Полины с враз, словно выцветшими, безразличными глазами, с холодным выражением лица. Безразличием ко мне, что чертовски раздражало. Не привык, чтобы на меня так смотрели, до сегодняшнего дня этого и не было, — любого бы стер в порошок за такой взгляд. А сейчас стоял и внутренне ежился, кляня себя, что не подумал о варианте встречи Полины со Светкой-куклой. Почему тянул, нужно было давно расставить точки над «i» и отправить Светку в долгое эротическое путешествие за другим папиком и кошельком. Как говорится: «Прошла любовь, — часы на полшестого». Стареешь, Олег, хватку теряешь с бабами, балласт надо вовремя сбрасывать. Поэтому и не подпускал к себе никого близко из женского рода. Был готов от них получать секс, но только, чтобы не бесили, не дергали, и не злили. Этого достаточно в отношениях с бабами, и, если все устраивало, — остальное, в том числе и материальное — обеспечивал сам. Я не понимал одного: в какой момент Светка забыла и перешла границу, к которой раньше и близко не приближалась? Зачем ей надо было обозначить перед Полиной свой статус «гражданской жены»?

Она той никогда не была и прекрасно понимала свое место возле меня. Красивая кукла для сексуальных утех, не более того. Так что изменилось, как она себе позволила недопустимое?

Сейчас я собирался это выяснить, направляясь на встречу и стараясь не превышать предельную скорость автомобиля, хотя бешенное настроение так и подмывало это сделать.

Через полчаса стоял напротив нее, хмуро рассматривая застывшую фигуру. Светка была обряжена в непонятные тряпки, которые считала очень сексапильными и эротическими. Впрочем, до недавнего времени мне это даже льстило, что она старалась ими разжечь мой сексуальный голод.

Сейчас конкретно бесило, росло глухое раздражение и желание сорвать эту безвкусицу. Шлюха, обыкновенная шлюха в пошлом наряде. Как я этого не замечал раньше?

Она молчала, переминаясь с ноги на ногу, на личике тревожное ожидание, и только глаза были опущены вниз. Что не отнять у Светки, — она всегда прекрасно чувствовала мое настроение и понимала, что сейчас разразится буря. Кто же ей изменил нюх на ситуацию, и она поперлась к Полине?

— Боишься? Есть за что, кукла? — рассерженно произнес я, сложив руки на груди и плечом подпирая косяк двери. — Рассказывай, пока у меня для этого осталось терпение. Значит, жена появилась, а я и не заметил. Жена… Пи*дец, какие новости! Сама придумала или подсказал кто? «Господин назначил меня любимой женой!» Так, что ли? Моча в голову поперла от богатой жизни за мой счет? А обстановку у Полины ты за чьи бабки собралась приобретать?

— Олежка, да я только этой мыши так сказала, чтобы знала, что ей ничего не светит. Она же нищебродка, а ты ее поселил лучше, чем меня! Ты не мог на нее серьезно запасть. Она же никакая, такая простая, каких толпы вокруг. Ширпотреб серый, вот я и сказала, чтобы свое место не забывала! Она тебе посмела пожаловаться, тварь такая!

— А ты, значит, высоко скачешь, блоха длинноногая? Сучка осмелела и решила показать зубки, еще и кусаться научилась? Давно ли? А если кусалки сейчас щипцами без наркоза выдеру? Будешь их сушить для зубных протезов и шамкать, как древняя бабка. Ты на кого свой рот раззявила? Твое счастье, дрянь, что я с бабами не связываюсь, так что радуйся, — невредимая и на своих ногах уберешься. Вот что вы за твари такие, только обласкаешь немного, да отнесешься по-человечески, так сразу свой характер поганый наружу вытаскиваете. Тебе чего не хватало, что из тебя дерьмо кучей наружу поперло? С каких это пор ты мне кличку собачью присвоила, что за «Олежка», говорливая ворона? Смиренно себя вела, а сейчас побазарить за жизнь решила? Как бабка на базаре права качать мне начала? Давай, потолкуем немного…

— Олег, что происходит? Почему ты со мной так разговариваешь? Я же никому плохого не сделала, подумаешь, одну стерву твою укоротила немного. Ты же несерьезно? Ну приревновала немного, ты в последнее время совсем забыл меня, а я жду постоянно. Я тебя совершенно случайно с покупками в магазине увидела, разозлилась, милый, мне обидно. Как ты можешь так со мной поступать?

— Даже так? Как красиво поешь! Но я знаю тебя, как облупленную, со мной эта поганая игра не пройдет. Ты на кого рот открыла, тебе кто позволил туда идти и девочку оскорблять ни за что?

Рядом с собой ее поставить и приравнять? Тебя, сучку, на которой пробы ставить негде и ее, совершенно не сталкивающуюся с подлостью и бл*дством. Которая не умеет предавать и стелиться перед любым за бабло. Распустила перед ней свой фальшивый сверкающий хвост!

Сними с тебя все эти тряпки и брось к хищникам, через десять минут всех продашь и на задних лапках служить будешь. А она, в окружении стаи, собой останется и ни перед кем не согнется.

Ладно, бикса, тебе невозможно понять, что происходит только то, что должно происходить. Ты полезла туда, где ничего не понимаешь, оскорбила женщину, которая совсем того не заслуживала, но это тебя не касается, сам виноват, раз не видел, кто рядом со мной балластом бултыхается. Все не зря и начинается вовремя, впрочем, заканчивается тоже. Совершенно не умею намекать людям, что они за*бали своим присутствием. Поэтому говорю тебе об этом прямым текстом: на все сборы тебе два дня, и убирайся в свою прежнюю дыру или куда там…Чтобы через это время тебя в городе больше не было. Повторять дважды не буду, больше на моем пути не появляйся. И не вздумай Полину хоть краешком своей поганой мысли задеть. Ноги переломаю, на свои принципы временно забью! Все, время пошло!

— Ты не можешь так со мной поступить! А как же все имущество, мои друзья, вся моя жизнь? Я же тебя люблю, Олег!

Заверещала эта ненормальная, испытывая на прочность мою выдержку, а я от ее противного голоса, даже скривился, желая поскорее убраться отсюда. Как же вмиг все перевернулось!

— Хм, меня, или мой кошелек и свою сладкую жизнь? Не пи*ди, дура! В своем стремлении защитить все это, ты перешла на личности и нарушила границы моей личной свободы. Есть вещи, которые не прощаю никому, и тем более таким дешевкам, как ты, забывшим, зачем была рядом со мной. Ты посчитала, что в моей жизни что-то значишь, но это не так. Не надо из моих слов придумывать ничего другого, кроме того, что я в них вкладываю. Ты изначально была нужна для хорошего тра*а, исключительно для него. Оправдания не нужны ни тебе, ни мне. Все закончилось.

Пора расставаться, ты явно остаешься не в накладе. Думаешь, я не знаю, сколько валюты на твоем счету? На год (а то и больше, если аппетиты поумеришь) безбедной жизни хватит, хотя, как ты дальше поплывешь, меня не интересует. Давай начнем с того, что мне пох*й. На этом и закончим.

В моей жизни тебя больше нет. Ключи от квартиры потом отдашь Семену, все твое барахло меня не интересует, можешь забирать. Перешлю тебе на дорогу десять тысяч долларов отступных, — быстрей утешишься!

Бл*дь, зачем я начал вообще с ней базарить? Как дерьма нахлебался, — до лярвы все равно не дойдет, что людей нельзя мерить только количеством бабла. Такие, как она, никогда не поймут людей типа Полины, они не будут стоять с ними вровень, в силу своего бабуинского восприятия и приобретенного кретинизма.

Бесполезно сравнивать яркую звездочку на небе и тусклую лампочку в пыльном торшере. Тянет, задевает, и до крови царапает сердце только от одного сегодняшнего взгляда девочки, которая сейчас спит в своей кровати, не думая обо мне, тем самым заставляя беситься от непонятной обиды. Хочется плюнуть на все и вернуться, быть рядом, наблюдая за ее сном. Глупое желание, но я был не против его осуществить, если бы не все остальное.

Равновесия, как не бывало, а оно необходимо. Выдохнув, попытался сосредоточиться на предстоящей встрече с Харанским.

— Степан, вы там? — спросил я, стоило только поднести телефон к уху и услышать голос охранника. — Как обстановка? Хотя не в его интересах подлянки делать.

— Олег, мы с пацанами проверили, все нормально. Он минут десять назад со своими шестерками в дом вошел. Мои с утра всех пасут, подозрительного движения не наблюдается, пролазили до чердака, прослушки установили, все чисто! Ребята вокруг рассредоточены, с тобой пойду только я и Михаил, как обговаривали. Действуем по плану, если что, — твой знак, и мы его снимем.

— Не кипишуй, я подъезжаю!

Отложив телефон, спокойно припарковался, заметив парней. Поздоровавшись кивком, огляделся.

Харанский сам назначил встречу на тихой окраине, мне было все равно. Чувствовал, что ничего плохого не произойдет. Если бы он хотел меня убрать, то не стал бы со мной сам встречаться, подослать киллера — самое то. Но смысл? Он и так в бегах. Зачем согласился? Не понимаю, что от этой встречи лично мне выпадет? Торговаться со мной смысла нет, я от позиции Дмитрия ни на шаг не отступлю, так какого черта так рьяно желать видеть меня лично?

Когда я вошел, Харанский со своими охранниками сидел за столом. При нашем появлении они молча поднялись и вместе с моими ребятами вышли из комнаты, оставив нас наедине.

— Ну привет, чего так рвался меня видеть? Что-то ты с лица спал в своих бегах, схуднул вон. Спишь плохо или кусок в горло не прет? Какого хрена меня отрываешь? Тебе к Дмитрию мостить дорогу надо, а не ко мне рваться базарить.

— Олег, братан, ты прав, сорвался я тогда не по делу и косяков напрудил. Зол был, башка не варила, кругом в бизнесе кранты были. Навалились одним моментом, еще и ты с бензоколонками, да и Дмитрий с местом прокатил. Это сейчас я понимаю, что решение явно не Смотрящего было, он его только до братвы донес, а тогда просто взбесился, кровь и нервы взыграли. Забыковал, с большой досады не понимал, что творил, вот и бегаю теперь, как пони по кругу: от одного схрона к другому. Но к тебе у меня дело есть. Постарайся не вскидываться и выслушать до конца спокойно. Я знаю, что ты у нас парень горячий, к себе близко не подпускаешь, тем более в личную жизнь. Но это в твоих интересах. Если заинтересует, попрошу только одного — замолви перед Дмитрием словечко, я много не требую, пусть только даст мне продышаться, ослабить давление и позволить на кругу мне самому ответ держать, перетереть, пусть всех выслушают без пристрастия, а потом я готов подчиниться решению. Не хочу «по глухому» в ответку идти, мокрухи на мне нет, а за остальное, любое наказание приму…

— Баклан ты, Харанский, какого х*я в бега сорвался, сейчас тебе счет за розыск выставят и все прежние косяки сверху.

— Ты думаешь, я не знаю? Готов зону на харчах держать или процент в общак увеличить, если так сходка постановит, только поддержите немного, бизнеса не лишайте, не общипывайте! Дайте продать, я из города со своими пацанами уберусь!

— Я-то тебе зачем?

— Совсем недавно мои пацаны в соседнем городе присмотрели богатенький домик одного местного барыги. Барыга этот почти отошел от дел, но раньше крутил большими деньгами вместе с небезызвестным тебе Антоном Синягиным. Олег, не скалься, я не о том, дослушай.

— Если ты только сейчас язык не по делу распустишь, я его тебе на руку намотаю и выдеру, как ненужную тряпочку…

— Мой инстинкт самосохранения хорошо работает, но без этого пояснения никак. Мои ребята долго этот дом пасли и, наконец, вскрыли по полной. А в доме подломили сейф. Очень богатенький сейф оказался. С побрякушками-цацками, с валютой и баблом. А еще там папочки лежали с разными интересными документами на разную элиту, которые парни притащили мне для ознакомления, вместе с причитающейся долей добычи. Интересные такие папочки, имея которые, можно шантажировать треть города. Видимо, барыга имел к ним какое-то отношение.

Но это так, а вот одна папочка очень даже меня заинтересовала. Вернее, это была не папочка, а очень грамотно составленное и подобранное досье на некоего Алексея Варламова. Чего вскинулся, Олег, знакомая фамилия? Интересно стало?

— Дальше базарь, не тяни кота за хвост, раз начал рассказывать!

— Да я практически почти все сказал. Так вот, если я не ошибаюсь, то это муж той телки, которую ты окучиваешь?

— Не борзей, я предупреждал!

— Я за базаром слежу, просто поясняю. Интересная такая папочка, зять то у Синягина еще тот фрукт, получается. Такая теневая жизнь у пацана насыщенная, некоторым моим шестеркам у него учиться, да учиться мастерству. При этом, нигде не засветиться и ни одного срока не получить, — дорогого стоит!

— Так, папка эта где сейчас?

— Да вот она, родимая! — и он бросил на стол объемистую потрепанную папку с документами.

— Я ее заберу!

— Олег, без проблем, я ее для того и принес. Собственно, ее и хотел предложить в обмен на твое слово и лояльность Дмитрия. Поддержишь?

— Пока не посмотрю, что там, ничего обещать не буду. Но если информация стоящая, то даю слово поддержать, но потом только от тебя зависит, как терки пройдут.

Позднее, внимательно пролистывал подшитые документы и понимал, что в руки мне попала бомба. Не знаю, кто и зачем подбирал скрупулезно по датам и годам эти бумаги, но засадить Алексея, имея подтвержденные факты на руках, не составит труда. Вовремя же папка попала ко мне! Поганый человек, выродок, мастерски маскировавшийся под порядочного. А рядом такая же стерва женского рода, Марго. Два сапога-пара, нашедшие друг друга. Как Полине могло дважды так не повезти? Жалко ее с сыном. Как они выжили в такой гнилой клоаке и остались людьми?

Почему-то я уверен, что Егорка больше похож по характеру на мать, ведь по рассказам той, муж совсем не интересовался малышом. Прожив с ним столько лет, она осталась наивной и мягкой, совершенно отличной от отца и Алексея. Словно жила в своем мире, а вся низость этих людей сползали с нее, не задевая и не пачкая. Муж и подруга хотели ее переделать для своих прихотей, пытаясь сломать, надорвать, прогнуть в угоду другим, заставляя жить так, как хотели эти твари.

Сейчас понятно, что переделать ее под других невозможно, в ней, словно стальной стержень.

Видимо это идет из детства, от воспитания и отцовской любви. Еще тогда, много лет назад, было видно, что Антон Синягин без ума любит свою дочь и готов ради нее на все. Странно, но я сегодняшний, понимаю, что это он помог ей в формировании такого характера, который с годами закаливался, давая больше сил на развитие ума и преодоление невзгод. Обстановка, в которой живешь, перековывает даже мужчин, и далеко не в лучшую сторону, по себе знаю. А здесь маленькая хрупкая девчонка, прихотью судьбы противостоит всему свалившемуся на ее плечи, пригибаясь перед очередной напастью, чтобы потом встать, крепче упираясь, не прячась, и не прося пощады. Может, потому, что чувствует ответственность за жизнь маленького сына? Только почему ты, Синягин, не смог уберечь свою любимую дочь от такого мужа? Как не похож был этот оборотень, на того студентика, который представал из прежних отчетов моих топтунов, которые искали информацию, когда после выхода из тюрьмы пытался разобраться в жизни Полины. Забыл, что вот такие, выползшие из самых низов, знают, куда могут скатиться, если потеряют все. Им есть за что бороться, поэтому опасны вдвойне, цепляясь за свое всеми когтями и костями, совсем не честно, а прибегая к подлостям и гнусностям. Не гнушаясь нападать исподтишка, со спины, когда не ждешь и не готов. Гиены в человеческом обличье, которых ты просмотрел в собственном окружении, подвергая опасности собственную семью. Не верю, что не мог раскопать информацию на зятя и его любовницу, так почему не принял меры, почему ошибся в оценке грозящей опасности? Ответ только один — не принял грозившую опасность всерьез, расслабившись от сытой жизни, и тем самым, дал дорогу этому козлу для дальнейших козней в отношении Полины. Как я там думал? Светская гламурная стерва-ледышка, во всем похожая на своего папочку? Полька, пигалица с живыми глазами, на лице которой можно прочесть все эмоции, глупышка с распахнутой настежь душой, которую так и не научилась закрывать на тяжелые амбарные замки.

На миг представил, что могло случиться с малышом, если бы план Алексея по лишению Полины свободы удался. Вряд ли долго он бы цацкался с сыном, к которому не испытывал ничего, и рассматривал последнего только, как средство для достижения своих целей. Легко, после, избавиться от неугодного ребенка в чужой стране, где у малыша нет никого любимого и дорогого, который может помочь и защитить от собственного отца-монстра. Сволочь, погоди, дай мне только до тебя добраться, долго будешь помнить эту встречу. В отношении людей, которые того заслуживают, я становлюсь настоящим дьяволом, особенно когда убеждаюсь, что в них нет ни души, ни сердца, только пошлость, банальность, тупость, грубость и непомерная жажда наживы.

Пусть я еще не видел ни разу мужа Полины, но его поступки говорили сами за себя.

Полька, как же жизнь причудливо перепутала наши стежки-дорожки, чтобы на одной из них передо мной появилась она. Такая неприметная, и на первый взгляд, совсем неопасная для моего душевного равновесия. Так почему сейчас беды Полины я воспринимаю совсем не так, как вначале, полтора месяца назад, когда впервые увидел и решил, что вот он, — мой объект возмездия. Что в ней такого особенного, что готов растерзать ее мужа за горечь и боль, которую она испытывала по его вине? Словно был тем, кто должен спасти, защитить от этого быдла, от ее мужа. Как появилась такая заноза в моей заднице, что стала постоянной спутницей, не дающей надолго забыть о ее существовании? Это было неправильно, все мои мысли только о ней. Скоро мы расстанемся и каждый будет жить своей жизнью. А так ли я хочу этого? Черт, нельзя допускать таких мыслей, — мой нынешний образ жизни не для женщины с ребенком. Но рядом с ней мне было комфортно, чувствовал себя живым, наполненным, словно все остальное отходило на задний план. Полина говорила о простых, порой обыденных вещах, а мне было интересно следить за ее жестикуляцией, разными улыбками — насмешливыми, когда она дерзила, немного грустными во время недавней болезни, и очень ласково-трогательными, когда она вспоминала о милых проделках сына.

Вспомнив о Егорке, я потянулся к телефону, решая, что пора узнать последние новости:

— Старый, привет, новости какие есть?

— Братан, да у тебя нюх на них, только что с пацанами побалакал и собирался тебе позвонить. А ты сам нарисовался.

— Что там, не тяни?!

— Значит, так. У моржа в Локарно, на озере Лаго Маджоре норка шикарная. Место известное, туристов полно круглый год, и чужие люди не привлекают внимания, — легко затеряться. Грамотно жилье выбирал, мы пробили — приобретено на имя его подруги. Как ты понимаешь — на подставное, больше года назад. Видимо, еще тогда лыжи вострил. Судя по тратам, живет хорошо, ни в чем себе не отказывая. Везде шарахаются с белобрысой. Мальчонка тоже с ними, моржара ему няню нанял. Парни за всеми тропу топчут, смотрят, как лучше подобраться. В доме служат два наших человека, якобы нанятые через агентство набора персонала. Один — садовник, а вторая, как раз няня для малыша. Она, кстати, наша соотечественница, специально подбирал, — если что, с пацанчиком, сопровождающей может поехать. Удалось закрепиться и теперь ждем только твоих указаний. Что скажешь?

— Спасибо, Старый, порадовал. Скажи, парнишку выпускают из дома, например, погулять? К нему можно подобраться каким-либо образом, чтобы поговорить и не напугать чужими?

— Он часто с няней на озеро ходит, уток там кормят, так что проблем не будет. Там толпа вокруг, можно незаметно подойти.

— Понятно. Пока наблюдайте, я сам дня через два прилечу и все на месте обмозгуем. Пока с няней побазарь на тему парнишкиных документов, чтобы не случилось задержек с обратным вылетом из страны, на всякий случай. Мне нужен его загранпаспорт для билета на самолет, — парень в любом случае должен оказаться у матери. Вдруг не получится легально этих бакланов вывезти, для ребенка стрессов быть не должно.

— Братан, я понял, с документами постараемся и ждем твоего приезда.

Должно все получиться. Как же вовремя Харанский это досье притаранил, теперь я этого хмыря Варламова крепко за жабры уцеплю. Да и с Марго будет о чем поболтать на месте, надеюсь все получится. В первую очередь, Егорку нужно Полине привезти, все остальное потом. Надо будет к ней съездить сегодня, пусть фотку свою найдет для ребенка, да видюшку наговорит, чтобы мальчишка понял, что незнакомые дяди к маме его везут.

К Полине я поехал уже глубоко за полдень, переделав массу дел, и раздав указания на случай моего недельного отсутствия. Так, на крайняк, мало ли по каким-либо причинам поездка затянется. Вероятнее всего, она не продлится это время.

Я сворачивал на машине в знакомый квартал, как вдруг в окне увидел знакомый силуэт Полины.

Она сидела за столиком в кафешке с каким-то пожилым ловеласом и внимательно его слушала.

Милая картинка, особенно если учесть, как увлеченно этот хмырь наглаживал ее руку, которую Полька и не делала попытки отобрать. Видно было, что ее все устраивает и она млеет от ласки этого седеющего мачо.

Бл*дь! Я до хруста сжал руки на руле. Наблюдать за ней в этот момент было подобно пытке. Вот она улыбнулась, что-то сказав этому мужику, потом покачала головой в знак отрицания, и вытащила блокнот, что-то в него записав под диктовку. Записала время следующей встречи, чтобы не забыть? Кто это вообще, где она с ним перехлестнулась, ведь явно видно, что они знакомы и не один день, вон как приятно беседую?! Почему я о нем ничего не знаю? Какие у него виды на эту девочку? Он же ей в отцы годится, а сидит — любезничает, гладит ласково, как приклеенный, сочувственно наклонился в ее сторону.

Первым желанием было выйти из припаркованной машины и узнать все от самой Полины. Но я понимал, что в этом состоянии, не смогу удержаться от того, чтобы не устроить элементарный скандал. Внутри все кипело и рвалось наружу, чтобы разгромить это долбанное кафе и начистить рожу этому у*бку! Нужно успокоиться и взять себя в руки. Дыши, Олег, медленно дыши! Из ниоткуда пришла боль, словно опять исподтишка подставили и предали. Слишком нагло и цинично. Говорят, что циниками становятся с прожитыми годами. Х*ясе, с годами приходит старость. А цинизм приходит с пи*дюлями, которыми нас херачит жизнь. Вот сейчас я это ощущаю на себе в очередной раз. В висках било набатом и пульсировало, кровь кипела, бурлила в венах, больно ударяя в голову. Было больно, но я мужик, который и не такое мог перетерпеть. Боль — это часть моей жизни, а принятие ее привычно и необходимо. Без боли не бывает жизни, даже в кайфе присутствует толика боли, ее нужно научиться понимать, принимать и использовать себе во благо. Вопреки здравому смыслу держать ее внутри до срока, чтобы выпустить ядовитой стрелой в противника, вместе с яростью и жесткостью. Так почему сейчас я оказался не готов к боли?

Может, потому, что не ожидал ее от Полины, забыл, что чем ближе человек, тем больнее он предает! А почему? Лишь от того, что тянет к ней необъяснимо, как гигантским магнитом, вопреки всем принципам, запретам и обстоятельствам?

Сидел и смотрел через два стекла на то, как она тепло попрощалась с со своим знакомым, чтобы потом, не спеша, отправиться в сторону дома, не заметив мою слежку. Немного успокоило то, что мужик даже не пытался ее поцеловать на прощание, иначе бы точно его убил, не смог бы смотреть, как чужие губы сминают ее влажность, пробуя на вкус. Тогда бы точно был полный пи*дец, — слишком ярко вспыхнуло воспоминание о наших с ней недавних поцелуях. Черт, надо хоть немного прийти в себя, привести дыхание и пульс в порядок. Чего я так взбесился?

Медленно ехал за ней до самого дома, наблюдая, как она идет прогулочным шагом и убеждал себя, что просто накрутил, — это временная слабость, ну накатило. И никак не может быть банальной ревностью, нет, не с чего. Ревность- естественное чувство, которого можно не стесняться, когда есть чувства и отношения. Она должна быть. Если ее нет, то, скорее всего, женщина совсем не важна в твоей жизни. Это не вопрос доверия. Как бы ни доверял, ты будешь испытывать ревность. Это внутри тебя, пещерным инстинктом страха потери. Но с Полиной нет отношений, хотя глупо врать себе, что она, как женщина, меня не зацепила. Конечно, не могла не зацепить. Да любой мужик не сможет сопротивляться ее хрупкому, и от того еще большему, женскому очарованию. Скрывать от самого себя, что не могу по-прежнему относиться к этой девчонке, глупо, да и невозможно. Что-то неуловимо изменилось за это время. И вялые попытки сопротивляться этим изменениям из раза в раз ни к чему не приводят, — я проигрываю сам себе.

Вот, как сегодня. Никогда прежде не чувствовал себя таким неуверенным.

Между тем, Полина уже входила в подъезд своего дома. Я припарковался на стоянке и, щелкнув брелоком сигнализации, быстрым шагом рванул следом…

Глава 20

Я тут же влетел в дверь, не позволив ее закрыть, и своим напором ошеломил Полину, которая возмущенно оглянувшись, резко произнесла:

— А пугать обязательно? Что ты скачешь, как олень?

— Олень? — прошипел я, не сильно прижимая ее к стене. — То есть, ветвистыми рогами ты меня уже наградила? И кто он?

— Кто? Какие рога, ты сейчас о чем?

— О том мудаке, который тебя ласково оглаживал в кафе за столиком! Так мило ворковали, прямо голуби на случке, — меня разрывало от нахлынувших чувств, которые испытывал впервые в жизни, и от того было еще сложнее. — Нового папика подобрала? Правильно! Все вы одинаковые, и в глазах вместо ума, баксы отражаются разного достоинства. Может, тогда и мою кандидатуру рассмотришь, тем более член мой опробовала, вроде устраивает, да и кошелек могу раскрыть, за мной не заржавеет, я не жадный?! Только, наверное, забыла, что наш контракт еще в силе, и пока он не закончится, ты не можешь встречаться с другими мужиками…

— Не смей так со мной разговаривать! — зарычала пигалица, и применив силу, вырвалась из моего захвата. — Сбавь тон, ты не имеешь на него никакого права. Я не твоя марионеточная кукла.

Можешь не цитировать, у меня хорошая память и ее провалами тоже не страдаю. Но если ты намерен продолжать разговор в том же духе, то лучше разворачивайся и уходи. Я не позволю оскорблять себя! Может, привык так вести себя со своими женщинами и женой, но я не из их числа, в содержанках не числюсь, на твое внимание не претендую. У нас деловой контракт, который стараюсь соблюдать. Я не течная кошка, которая бросается на каждого, кто штаны носит и что-то в них прячет. Не переживай, ты выполняешь свое условие, а я — свое. И кроме этого нас ничего не связывает, время пройдет и разойдемся, так что твои претензии не обоснованы. Тем более такие шумные и грязные. Спроси и я отвечу. Что тебя не устроило? — зло ответила она, давая мне понять, что я никто, чтобы предъявлять ей что-то.

— Действительно, веду себя, писец, как самому непонятно! Представляю, как со стороны выглядит, словно жену с любовником поймать пытаюсь.

А она стоит, независимым тонким силуэтом, гордо и упрямо подняв головку с поджатыми губами, гневно нахмуренными бровками, и с вызовом смотрит, всем своим видом выражая презрение.

Нет, точно, — тронешь и зазвенит натянутой струной от нанесенной обиды. Бл*дь, хороша же, куда весь мой ревнивый пыл делся, даже расспрашивать не хочется. Хрен с ним, с этим мудаком, Полька не сможет врать, она бы, если что было, своими тонкими ручками, гвозди правды от души молоточком прямо в мозги забивала, не кривя словами. Нет, я точно этот, как она сказала, тупой лесной олень… Который, под взглядом сверкающих яростью глаз чувствовал себя рядом с ней гораздо ниже плинтуса. Права, я не могу ей выговаривать, не могу приватизировать ее жизнь, все только в пределах контракта. Бесит… Эта девчонка слишком непонятна для моего восприятия, будит такие глубинные чувства, о которых и не подозревал, думая, что давно сдохли в муках. А они, вопреки смертельному забвению, лезут наружу, заставляя насыщенно чувствовать, отключая способность здраво мыслить в любых ситуациях. Страшно, что это начинает нравиться, что моя жизнь рядом с ней окрашивается в яркие эмоции, поворачиваясь неизвестными сторонами. И в этой борьбе с самим собой я был абсолютно бессилен, Полина обезоруживала, не предпринимая никаких усилий. Только, как бы такому безбашенному мне, не свернуть вместе с ней в тупик.

— Ладно, проехали, погорячился не по делу. День сегодня нервный, вот и дергаюсь.

Но эта упертая, с деловитой настойчивостью решила продолжить, чтобы наверняка указать мне мое место в ее жизни:

— Так что тебя не устроило в том, что ты увидел в кафе? Кстати, случайно, я правильно понимаю?

Ведь ты же не следил за мной специально? Или ошибаюсь и за мной постоянная слежка?

Как ей это удается? Несколько произнесенных слов, и уже мне приходится перед ней оправдываться.

— Нет, ехал к тебе с новостями, и случайно увидел в кафе.

— Ладно, теперь буду знать, что ко всем твоим прочим недостаткам, ты еще и с придурью. Учту на будущее, а пока проходи на кухню, сейчас кормить буду, все и расскажешь.

На кухне она молча открыла ящик и, вытащив деревянную скалку, демонстративно положила ее на стол прямо передо мной.

— Видишь? Знаешь, что это?

— Да, скалка для раскатывания теста. И что?

— А то, что если еще раз ты позволишь себе со мной разговаривать в таком тоне, то точно обломаю ее о твои мощные плечи. Можешь не сомневаться, у меня рука тяжелая и я не промахнусь!

— Мне можно начинать бояться? Воинственная пигалица, ты кому грозишь? Ты в мушином весе до меня даже не допрыгнешь, мелкая.

Меня начинал смешить этот разговор, ведь я видел, что она действительно может это сделать в своем запале. Моего гнева взрослые сильные мужики боялись, а эта малявка скалкой грозит! Вот что с ней не так?

Об этом я и раздумывал, пока молча ел, потому что Полина не пожелала разговаривать, мотивируя тем, что все выяснения будут только после еды. Вот стерва, — с места не сдвинешь, если упрется!

— Поел? Тогда задавай свои вопросы!

— Что за старый перец был в кафе рядом с тобой? Что вас связывает и почему он к тебе ластился?

— Придурок ты, Олег! Это наш генеральный директор, очень уважаемый мужчина, раньше с моим папой работал, меня знает с малых лет, совсем ребенком, а теперь делами концерна управляет.

Попросил с ним сегодня встретиться, потому что неприятные новости у него для меня появились.

Я бы и сама тебе при встрече рассказала, благо ты теперь лицо, финансово заинтересованное в делах концерна, как будущий крупный акционер. А гладил по руке непроизвольно, ведь я для него, как дочь, и он тоже очень переживает ситуацию с Егоркой. А ты, дятел бестолковый, накрутил себе черти что на ровном месте! Как тебе такое в голову пришло? Что, давала повод подозревать меня в чем-то подобном?

— Да, Полька, правильно, налажал по полной, всякая гадость в голову взрывом долбанула, злостью по венам пронеслось! Проехали, давай дальше.

— Николай Александрович по моей просьбе проверил некоторые возникшие подозрения. Бумаги, которые ты видел, тоже на этот счет. К сожалению, выяснилось, что мой муж нечист на руку. До каких-то эпизодов мы докопались сами, что-то подтвердила ревизионная комиссия. Вот как раз сегодня мне принесли документы, что деньги от двух законченных договоров подряда получены, но поступили не на фирму, а осели на счетах Алексея, куда выводились по очень хитрой схеме. Не мне тебе объяснять, как при желании это можно сделать. И это только один из выявленных эпизодов. Суммы не маленькие, речь о нескольких десятках миллионов с каждого договора.

— Как такое может быть? Куда вы все смотрели, что один придурок так легко смог вас вокруг пальца обвести? Ты вообще знала, с кем рядом живешь?

— Что сейчас об этом говорить, я с себя вины не снимаю. Официально тебе сообщаю, что активы концерна не пострадали, только личная прибыль, — я ее в ближайшее время постараюсь возместить. Надеюсь, что эта информация дальше тебя не уйдет, конфиденциальность того требует, и корпоративная этика. Если прознает кто-либо, то стоимость акций и активов на бирже упадет и тогда счет убытков пойдет больше, чем на сотни миллионов. Враз обрушить можно и на меньших новостях. Пока еще все поправимо.

— Последнее могла и не говорить, не дурак, понятия о ведении бизнеса имею. Короче, собираешь все документы, что нарыли, и на стол ко мне в фирму, я сам разрулю. К твоему муженьку, помимо всего, личные дела имеются, слишком везде засветился. Но это потом, а сейчас тебе тоже новости, и это о Егорке. Нашли его, завтра вечером лечу в Швейцарию, если все пройдет гладко, то дня через два-три, твой сын будет дома.

Я совсем не ожидал того, что случилось в следующий момент, и еле удержал ее тело, когда Полина, с громким радостным криком подпрыгнув, вцепилась в меня, крепко обхватив руками и ногами, цепляясь, как проворная обезьянка за ствол родной пальмы. Не переставая визжать от переизбытка чувств, и целуя везде, куда дотянется, она прокричала, едва ли, не оглушив меня:

— Олег, хороший мой, спасибо, спасибо, спасибо! Я знала, что ты не обманешь! Это правда, что Егорка нашелся? Господи, спасибо, что ты услышал меня! Олег, я сойду с ума от счастья, неужели я скоро увижу сына. Что ты молчишь, рассказывай?!

Легко сказать, «рассказывай», когда ее тело тесно прижимается к моему, а руки поддерживают за такую соблазнительную попку. Я прижался к ней еще теснее, ощущая тепло кожи и тот запах, который постоянно хотел, как наркотик. И саму ее я тоже хотел, мгновенно вспыхнув от прикосновений, и чувствуя каждое очередное касание, как прикосновение к оголенным нервам.

— Бл*, детка, я завтра обязательно куплю большую кровать и поставлю в твоей прихожей, потому что до спальни так далеко идти!

Полина замолчала, а в глазах мелькнуло понимание того, о чем я сейчас говорю. Она вспыхнула ярким румянцем и, разжав руки, попыталась сползти с меня.

— Э нет, девочка, разве я не заслужил небольшого вознаграждения за такую новость? Ты же не оставишь меня без сладкого? Чувствуешь, на чем ты сидишь и как он рад тебя приветствовать? Ты просто сладкое наваждение, мимо которого я не могу пройти. И поэтому тащу в спальню, чтобы любить там до самого рассвета!

— Олег, ты сумасшедший, еще даже вечер не наступил!

— Ты сомневаешься в моих способностях? Придется постараться, чтобы не забыла на что годен сильный мужчина. Чтобы помнила, пока меня нет рядом, — с этими словами я уже мягко приземлил ее на кровать.

Сегодня дышу ею, — она мой воздух, который я со свистом втягиваю, пытаясь одновременно с этим целовать ее теплые и такие манящие губы, впитывая каждый ее вздох и стон. Меня манила ее бронзовая, бархатная на ощупь кожа, торчащие торчком от возбуждения яркие соски-вишенки, которые я кусал и посасывал, балдея от нереальности ее доступности для моих губ, зубов и рук, теряя остатки разума от яблочного аромата ее кожи, манящего и восхитительного. Я не мог им надышаться, чтобы заполнить полностью собственные легкие, мне было мало, хотя практически водил носом по ее волосам, жестко захватывая в пригоршни пряди длиннющих волос. Если бы мог, вживил ее себе под кожу, чтобы слиться полностью, воедино. А тело жило своей жизнью и Полина глухо вскрикивала, когда я особенно чувствительно прикусывал ее кожу, оставляя на ней розовые метки и старательно зализывая каждую из них. Мне нравились эти знаки принадлежности на ее теле. Пусть это ненадолго, буквально на несколько минут, но внутри что-то самодовольно расцветало, повторяя в унисон со мной: «Моя женщина, только моя!» Я видел, как под поцелуями сжимается ее животик, как краснеет и дрожит от каждого прикосновения, покрываясь мелкими жемчужными капельками пота. Как пальцы рук непроизвольно вцепляются в простыни, а тело извивается, подставляясь под мои, жаждущие прикосновений пальцы, стараясь хоть немного остудить бушующее в нас желание, не понимая, что своими движениями она все больше разжигает пожар в крови. Представшая передо мной картина не оставляла ни шанса на долгое сдерживание, только не сейчас, когда Полина была так искушающе прекрасна в захватившей ее целиком страсти. Мне нравилось ощущать ее под собой, прижимаясь всем телом, кожа к коже, каждая клеточка словно тянулась навстречу в предвкушении слияния и обладания.

Мои руки спустились к ее округлым бедрам, лаская поглаживающими движениями. Дыхание Полины становилось прерывистым, вторя моему, тяжелому, почти рычащему на нижних нотах.

Терпеть дальше просто сил не осталось, и я лег на спину, резко затаскивая Полину на себя, устраивая в позе «наездницы». Длинные волосы стали влажными и облепили ее тоненькую фигурку, поэтому я собрал их в тяжелый узел, чтобы они не мешали наслаждаться завораживающей дух картиной.

— Лапа, так сексуально тебя всю видеть, ты охрененно выглядишь. Поскачи на мне, детка, так, как тебе хочется. Я хочу тебя, всю, раскованную и жаждущую, красивую, сводящую с ума.

Обалденную!

Сидя на мне, она легко и неспешно скользила своими бедрами по моей возбужденной плоти, заставляя сдавленно шипеть, пошло ругаться от нереально острых ощущений, от наслаждения, открывающимся видом. Мои руки помогали ей двигаться, приподняв, я наконец-то одним толчком вошел в желанное тело, услышав вскрик, сменившийся тихими стонами, которые с каждой минутой становились громче, так же, как и звонкие шлепки ее крепкой попки о мои бедра. Помогал ей двигаться, жестко насаживая на свое живое орудие, выдерживая тот ритм, который позволял испытывать максимальное удовольствие при встрече наших тел в месте соприкосновения, с упоением слушая, как Поля выводит при этом тягучим всхлипом, почти стоном: «Олег!!!». Ее внутренние мышцы напрягались, я чувствовал, как они все плотнее обхватывают меня, а перед глазами резко колыхалась ее грудь с пиками вершинок, двигаясь вверх и вниз при каждом толчке. В какой-то момент Полина запрокинула голову, закусив от наслаждения нижнюю губку, на ее длинной шейке виднелись вздутые от напряжения пульсирующие венки. Я чувствовал, что она на грани, еще немного и взорвется, но оттягивал этот момент, почти замерев. Не мог отвести глаз от ее тела, определенно мне нравилось это ох*енное ощущение своей мужской власти над ее страстью. В этот момент она была вся моя, зависимая и трепещущая от желания в моих руках. Почти плачущая от невозможности двигаться самой из-за останавливающей крепкой хватки.

— Нет, детка, здесь только я командую, и так будет всегда, даже если ты сверху. Твое дело только молить о продолжении. Смотри на меня, когда я тебя имею! Моя голодная девочка хочет и дальше скакать на своем жеребце? Нравится резкая скачка или помедленней, прося о пощаде?

— Да, хочу, пожалуйста, не останавливайся, — она практически простонала, заставив плавиться мое самолюбие, а член резко дернуться от накатившего вожделения, чтобы тотчас сильно войти до упора, ощущая судорожные судороги и спазмы ее оргазма, впитывая их в себя, для чего схватил за шею, смотря в ее расширившиеся глаза, и забирая все эмоции, напряжение, удовольствие и вожделение женского тела.

Руки Полины подогнулись, и она со стоном упала на меня. Я мягко перевернул ее на спину, не выходя из податливого и расслабленного тела, начав ритмично двигаться, постепенно ускоряясь и наслаждаясь мягкими колыханиями ее груди. Завораживающее зрелище, захотелось жестко втянуть соски в рот. Сначала один, а потом и второй, ощутимо прихватывая их зубами и чувствуя, как дрожью отзывается под лаской женское тело и хриплый вскрик вырывается из ее рта.

— Да, детка, вот так, давай со мной на второй заход!

Полина выгнулась навстречу, и теплый язычок начал свое путешествие по моему телу, вызывая дрожь наслаждения от ласкового влажного скольжения.

— Ммм, ты такой вкусный и соленый!

— Полька, ты полный пи*дец, такая отзывчивая, хочу тебя!

Ее тело ощутимо напряглось, ноги сжали мою поясницу в крепкой хватке, чтобы ослабнуть через секунды в чувственной волне оргазменного удовольствия, с головой накрывающего нас обоих…

— Олег, вот что ты за человек такой! Я переживаю за фирму, хотела с тобой переговорить, обсудить, как лучше выйти из сложившейся ситуации, а у тебя только один трах в голове, и член в постоянной охоте, готовый салютовать бесконечно.

— Полина, я нормальный мужик, который не каждую минуту думает о сексе, но что постоянно — это точно. Так нам природой предназначено, — бесконечно шевелиться при виде красивой самочки, — кто же виноват, что так на меня действуешь. Вини себя, что теряюсь в твоем возмутительно сладком теле, и поэтому постоянно хочу секса. Лично меня это устраивает! — я сыто и довольно потянулся всем телом, улыбаясь в ответ на ее возмущение, внимательно наблюдая, как под ее шевелением покрывало неуклонно сползает, оголяя женское голое плечико…

— Ай, маньячина ненасытная, я не могу больше, я устала! И вообще, есть хочу! В отличие от тебя я еще не обедала, только кофе в кафе выпила.

— Детка, я тоже не насытился, мне мало такой вкусной и плохой девочки, с которой так шикарно заниматься грязными и пошлыми делишками. Требую продолжения банкета и свою вишенку на торте, а лучше обе сразу, — и я потянулся к ее полностью оголившейся груди с соблазнительно торчащими вершинками.

— Я не падишах, и гарема не имею, если откажешь, то придется делить постель не с одной, а минимум с двумя!

— Мерзавец, вот и заводи гарем, ты и так его имеешь, одна твоя белобрысая чего стоит!

— Нет больше никакой белобрысой, никого больше нет, ты одна! Веришь? А про гарем ты хорошо придумала, я потом подумаю, какими образами будешь представать в наших дальнейших играх, а пока, Лапа, придется за всех отрабатывать. Хм, и зачем мне, малышка, гарем, если у меня есть ты?

— Скотиняка, паршивец, паскудник с плохим характером, тебе нравится меня злить?! Ненавижу тебя!

— Обожаю, когда ты меня так называешь! Из твоего ротика это так возбуждающе звучит. Правда ненавидишь? А от ненависти до любви всего ничего, пошагали?! Плохой характер, значит?

Ошибаешься, просто он у меня есть! Моя темпераментная рыська, дикая кошечка. Чуть что не по тебе, — и сразу острые коготочки показываешь!

Она смешила и заводила меня, рядом с ней, словно сбрасывал с десяток лет, становясь тем пацаном с мечтами и планами, в жилах которого вместо крови текла бурлящая страсть вперемешку с романтичными бреднями юности. Только в эти минуты ощущал единение с Полиной, она своей непредсказуемостью легко дирижировала моим настроением, переключая с волны на волну.

Вспомнив, что так и не сказал ей о нужной фотке и видюшке, решил это озвучить, пока еще мозги могли довольно трезво соображать, в отличие от тела, которое определенно хотело заняться более приятным делом.

— Я забыл тебе сказать, что мне нужно твое хорошее фото и видеообращение к сыну, чтобы мальчик понял, что я не сделаю ничего плохого и повезу его к маме, а не в пугающую неизвестность. Что хочешь, то и запиши.

— Зараза, что ты молчал, я сейчас?! — она оттолкнула меня и, схватив на ходу с кресла халатик, выскочила из комнаты.

Когда я заглянул в гостиную, чтобы позвать ее на кухню выпить приготовленный мною кофе, то увидел, что Полина сидит на полу, поджав под себя ноги и что-то вполголоса наговаривает на свой айфон, а вокруг нее разложены фотоальбомы. Видимо, она выбрала фотки, потому что, отдельной кучкой лежали несколько штук.

— Можно я дам тебе несколько фоток, вот здесь мы вместе, и Егорка знает, где эти фотки сделаны.

Это с последнего дня рождения, он помнит, что эту мини-лошадку подарил дедушка. Видео тоже готово, перекину. Олег, ты уверен, что все получится?

Она подняла на меня глаза с непролитыми слезами, полоснув беспомощным взглядом, как острым ножом. Присев рядом, нежно провел пальцами по ее лицу:

— Поля, так и будешь себя накручивать? Наберись терпения и держи хвост пистолетом, ты должна только ждать. Ты сильная, сможешь и это преодолеть. Я постараюсь сократить до минимума твое ожидание…

Я действительно старался, и сейчас стоял у озера с утками, в толпе оживленных туристов с детьми, ожидая благоприятного момента, чтобы подойти поближе к няне с Егоркой. Невдалеке отирался Семен, цепко оглядывая окрестности на предмет возможных неприятностей. Я смотрел на малыша, — с первого взгляда было понятно, что вот таким и должен быть сын Поли. Не чертами лица, возможно, своим серьезным видом, но этот малыш определенно напоминал мать. Как искренне расцвело улыбкой его личико, когда он понял, что я знакомый его мамы, которая с нетерпением ждет сына дома и он скоро ее увидит. Ничто не может сравниться с неподдельной радостью ребенка, насильно и надолго разлученного с близким человеком, и вдруг, увидевшим родное лицо, и услышавшим голос, пусть пока только через айфон.

И тем сильнее вскипала ярость против так называемого отца, который смог поступить с собственным малышом жестче, чем с чужим. Чесались руки поговорить с ним, как того заслужила эта крыса в человеческом обличье, но еще нужно позаботиться о ребенке.

— Малыш, сейчас тебе нужно вместе с твоей няней и вот тем высоким, но очень добрым дядей, поехать в гостиницу, чтобы немного отдохнуть и покушать, пока я отъеду по делам. А вечером ты сможешь созвониться с мамой по телефону, но только один раз, — так надо. Егорка, малыш, ты меня понял? Не боишься и не будешь капризничать? Ты же настоящий маленький мужчина, просто герой. Семен, забирай их, и чтобы никаких эксцессов.

— Олег, не переживай за пацаненка, сейчас приедем и первым делом покормлю их. Все будет нормалек, езжай уж, и постарайся особо не зверствовать, а то знаю твой настрой к этому долбо*бу. Потерпи, нам еще их потом через границу тащить, некогда с ними в дороге будет рассусоливаться. А дома я и сам ему с удовольствием, как по боксерской груше настучу, за Полину с мальчонкой. Надеюсь, позволишь пар спустить?

— Семен, сам говоришь, что сейчас не до этого, прежде мне с ними потолковать хорошо надо. Все, я поехал, парни заждались, да и время не хочу зря терять.

Братва не зря получала свои деньги. Я ехал на отдаленный берег озера Лаго Маджоре, туда, где для любителей рыбной ловли сдавались в аренду комфортабельные домики. Один из них особенно меня интересовал, так как именно там ждала долгожданная добыча из двух обидчиков моей девочки, с которыми жаждал тесного общения. Место, как никакое другое, подходило для задуманных целей — отдаленное, безлюдное, в достаточно глухом уединенном месте с удобным широким причалом на берегу водоема. Сюда бы дней на десять с девчонкой забуриться на отдых, но водная гладь привлекала совсем по другой причине.

Выйдя из машины, я поинтересовался у одного из мужиков:

— Где они? Как себя ведут? Вы выполнили мое указание и разместили их в разных комнатах?

— Олег, обижаешь, все путем. Оба напуганы до усрачки, трясутся как цуцики, особенно баба, чуть в обморок не грохается.

— Вот с нее и начнем! Пошли, покажешь.

Я смотрел на ту, которая стояла напротив меня со связанными за спиной руками и с заклеенным канцелярским скотчем ртом, под которым до сих пор проглядывала яркая помада. И хотя не сказал ни слова, она тряслась всем телом от страха, который исходил от нее на физическом уровне. Даже не страх, а панический ужас. Растрепанные космы волос, размазанная косметика, босые грязные ноги и шелковое кимоно на голое тело. Видимо ребята вытащили ее из дома в чем застали. И это «красавица Марго», как называла ее Полина? С чего бы? Типичная высокомерная циничная стерва, презирающая всех, кто не подходил под ее критерий богатого, нужного человека. Сама, готовая лечь под любого с тугим кошельком, и с радостью продающая за бабло всю «честь и совесть», которой в этом трясущемся организме отродясь не бывало. Любого продаст, лишь бы предложили подходящую цену. Сколько такой швали я повидал на своем пути, и еще одна меня не удивит. Удивляет другое, как они с муженьком Польки продержались вместе столько лет? За километр видно, что эта дамочка никого, кроме себя не любит и о верности тут речи не идет. Интересно посмотреть на того слизняка, которого держала на коротком поводке возле себя.

— Сними с нее скотч, я хочу слышать ее ответы на мои вопросы!

Марго взвыла в голос, когда мой подручный рывком сорвал с ее рта прозрачную полоску, отчего на губах проступили мелкие капельки крови.

— Больно? Ничего, очень скоро эта мелочь покажется тебе лаской на фоне того, что тебя ждет. А может, ты любишь боль, так мои парни с удовольствием тебе ее доставят?! Ты ведь у нас очень сведущая по части эротических выкрутасов, членство в закрытом клубе БДСМ имеешь, тройнички и групповушки обожаешь. Какие широкие пристрастия! Твой сосунок Алексей то об этом знает, или ты его не балуешь, и так под ноги стелется?

— Вы кто?

— Молчать, тварь! Говорить будешь, только когда я разрешу, поняла? Или для лучшего усвоения сначала по кругу пустить? Можешь говорить!

— Поняла. Что вы хотите?

— Хочу услышать все, без утайки, с момента, как вам пришло в голову на Синягиных выйти: кто инициатор, исполнитель и прочее, до сегодняшнего дня. А чтобы тебе не было желания отвлекаться на вранье, мы с тобой недалеко прогуляемся, а потом ты немного почитаешь.

Взяв руку Марго в жесткий захват, потащил за собой на берег водоема, не особо заботясь, успевает ли она за мной. Выпихнув на край настила, так, что пальцы ног свисали с него, заставляя судорожно искать шаткую опору, приказал посмотреть на меня, а потом на воду озера.

— Видишь, как здесь тихо и красиво. Так вот, эта красота может быть последней, что ты увидишь в своей поганой жизни. Я с бабами не воюю, но если ты посмеешь мне врать или что-то утаить, то столкнуть тебя в глубину, вот так, со связанными руками, смогу за десять секунд. А что ты соврешь, поверь, узнаю, потому что в доме на столе лежит такая интересная папочка, где описана и подтверждена вся ваша с Алексеем сказочная жизнь. Да ты, смотрю, не особо и удивлена, неужели знала о ее существовании? Так? Отвечай!

— Да, знала!

— Может, также знаешь, кто это все собирал?

— Да, Антон Синягин. Он про нее Алексею говорил и показывал.

— Да тут у нас шкатулочка с секретом. Мне нравится наш разговор. Продолжим?

— Я готова все рассказать, только, пожалуйста, не трогайте меня, я беременна. Я все скажу!

— Посмотрим на твое поведение, и насколько ценные песенки ты нам напоешь. Только если сфальшивишь хоть раз, пеняй на себя.

И она пела, не смущаясь того, что ее откровения записываются и могут использоваться, как свидетельские показания, — для себя она все решила, особенно после того, как прочитала досье на себя и «любимого». Последовательно, обстоятельно и откровенно начала его «сливать», понимая, что для нее только один способ спасти жизнь, свою и ребенка. Откуда ей было знать, что не в моих принципах причинять беременным женщинам вред, пусть и таким прожженным оторвам.

Какая-никакая, а будущая мать, вот только я бы ей и жизнь цыпленка не доверил.

Ее откровения затянулись, но зато теперь я знал, кто причастен к смерти отца Полины, и многое другое. Лет на десять-двенадцать лишения свободы тянуло по совокупности, и то, при наличии отличного адвоката, который потребует за свои услуги немалые деньги, которых у этого пид*ра точно не будет, уж я постараюсь.

— Все, я устал слушать эту гадость. Заткнись. Старый, пусть уведут эту стерву, да стеречь хорошенько, пригодится еще.

И теперь я готов был приступить к самому интересному.

А вот с ним я не стал себя сдерживать. При одном взгляде на это лощенное смазливое лицо, красная пелена застлала глаза, суставы стало выворачивать от желания разделать его в лепешку.

Меня захлестнуло такой яростью и откровенной ревностью, что слышал, будто со стороны, собственное рычание, чьи-то стоны и глухие удары, как при отбитии огромных кусков мяса.

Очнулся только от ощущения тяжести и скованности на своих плечах, которые, как в тиски зафиксировали двое пацанов. Голос Старого доносился словно через слой плотной ваты.

— Тихо, братан, тихо, это я. Ты ведь не планируешь труп через границу тащить? Спокойнее, дыши, ты и так его разделал под орех! Вот так, приходи в себя, ты прямо, как боевая машина, никак с тобой не сладить, вон как пацанов лихо раскидал, теперь будут синяки с морд сводить, да девок своим видом пугать. А они всего лишь хотели тебя оттащить от этого ублюдка. Горяч же ты, дьявол во плоти. Лихо ты его, не хотел бы в твоих врагах даже часик походить.

— Все, Старый, я в норме, обмойте его в озере, да окажите помощь. Не сдержался я. Ты прав, он еще нужен, но говорить с ним потом буду, а то убью на хрен! Черт, все костяшки разбил, а меня ребенок ждет, не напугать бы! Все, я поехал. Ты помнишь, что, как только мы приземлимся и отзвонимся, только после этого и вы отправляетесь в дорогу. Надеюсь, накладок не будет, как пересечете на автомобилях швейцарскую границу, так далее по плану. До встречи, Старый, и смотри, поосторожней, косяков не пори!

Глава 21

Говорят, что ждать и догонять для человека хуже всего. Не могу говорить про «догонять», но ждать новостей от Олега о сыне оказалось очень мучительно. Бесцельно слонялась по квартире, постоянно оказываясь на кухне, где на столе лежал телефон. Лежал и молчал, а я лихорадочно сверлила его глазами и немо молила: «Позвони, хоть пару слов скажи! Дай мне силы ждать дальше!» Выйти из дома на полчаса в ближайший магазин не рисковала, хотя, можно было спокойно это сделать, но не хотела отвлекаться на незначительные мелочи, да и аппетита не было. Сама себя успокаивала, что все будет хорошо — я сильная, я справлюсь, а Олегу не до меня, он занят и не нужно его отвлекать. Сжимая руки, ходила, не в силах найти себе места, и вспоминала запомнившиеся моменты нашего совместного времяпровождения с сыном. Если бы за мной наблюдали со стороны, то такое поведение вызвало бы много вопросов у нормального человека, потому что я улыбалась, иногда жестикулировала, могла внезапно побежать в комнату сына, чтобы немедленно найти для уточнения в детской книге фразу из сказки. Определенно странно и смешно, но мне было плевать, лишь бы быстрее шло время и вместо придуманных фраз, мысленно выстраивающихся в моей голове, услышать реальные слова от моего малыша или Олега.

В тишине пустой квартиры я металась, лихорадочно наматывая шаг за шагом, не в силах ничем себя занять, все валилось из рук, а я прислушивалась к каждому звуку, но тех, которые я так жаждала, не раздавалось. Наконец, устав бесцельно метаться по комнатам, присела на диван, глядя на большой красочный портрет Егора, расположенный напротив, на стене, и выполненный местным художником по моему заказу. С него солнечно улыбался мой мальчик — веселый, счастливый, беззаботный и беспечный в своем неомраченном детстве. Смотрела на него и думала, как может повлиять на него все происшедшее, на его характер, отзывчивость, дружелюбие, и чем я смогу ему помочь в первую очередь, ведь несомненно для него это большая психологическая и эмоциональная травма?! Вряд ли он мог во всем разобраться, — для малыша это сложно, — но то что его родной папа поступил не очень хорошо, Егорка поймет. Не знаю, что Алексей сказал сыну о необходимости нашей разлуки, но постараюсь осторожными расспросами узнать и сделать все, что в моих силах. В таких раздумьях я и провалилась в беспокойный поверхностный сон, из которого вынырнула, услышав долгожданный телефонный звонок. Это был Олег.

— Привет, дорогая. Ты, конечно, ждешь новостей — и их у меня есть.

— Зараза, и как ты можешь еще паясничать, когда я тут с ума схожу!

— Детка! — пропел он. — Я специально тебя развлекаю, чтобы ты так не нервничала. Цени мою заботу, ты там, наверное, все ногти от нетерпения изгрызла?

— Не помню, говори же! Что, все получилось? Как там Егорка, он в порядке, где находится, с тобой или нет? Не молчи же!

— Поля, ты мне слова не даешь сказать, нетерпеливая. Все хорошо, а ты еще сомневалась в моих способностях?! Когда я берусь за дело, оно не может не получиться!

— Индюк самодовольный, ну что ты время тянешь?

— Женщина, не перебивай меня! Если ты с таким пылом накинешься на сына, ты его испугаешь.

Девочка, возьми себя в руки, и спокойно поговори с ребенком.

— Олег, он рядом? Дай ему трубку! Я все поняла. Ты прав. Егорка, милый, ты меня слышишь? — разволновалась я, поняв, что наконец-то услышу любимый голосочек.

— Да, мамочка, я слышу! Дядя Олег говорит, что мы завтра к тебе на самолете полетим, а папа и тетя Марго не полетят, они потом приедут. А ты уже выздоровела, головка не болит, ты меня встретишь, мамочка? Мама, а мы утей булочками кормили, они близко-близко были, я их даже хотел погладить, но они не даются. А еще мы в парке с Асей катались на качелях, высоких, я не боялся, а она кричала от страха, она же девочка. А мальчики не должны бояться, мы мужчины! И я сильный мужчина, как папа. Мама я гантельки поднимаю. Папа говорит, что я молодец! Правда?

— Зайка, родной мой сыночек, ты настоящий мужчина, правда-правда, твой папа прав. Ты у меня такой молодец, — еле сдерживая слезы, проговорила я, понимая, что нельзя показывать сыну свои переживания, но душа буквально рыдала от боли за свою кровиночку. — А Ася кто? Как ты себя чувствуешь, мой котеночек, я по тебе так соскучилась!

Я болтала с Егоркой, стараясь сдержать подступившие слезы. Как же я по нему истосковалась, по моему, совсем еще маленькому мужчине, который не подозревает, какие тучи собирались над его головой, благодаря его же папе, одобрением которого он так гордился. Как я смогу ему рассказать, что папы в его жизни не будет, пусть это и жестоко, но я больше не позволю Алексею приблизиться к сыну ближе, чем на пятьсот метров. Все сделаю, но Егорка никогда теперь не пострадает от рук отца.

Малыш старательно делился своими детскими новостями, я могла его слушать бесконечно, но понимала, что разговор надо заканчивать.

— Милый мой, ты мне все подробно расскажешь дома, правда! Я очень соскучилась и жду твоего приезда, а сейчас скажи, мой золотой, как ты себя чувствуешь, как тебя кормили, ничего не болит?

— Нет, мама, все хорошо, мне нравится. А кто такой дядя Олег?

— Это просто мой знакомый, по работе. Передай ему телефон, пожалуйста. А я целую тебя, мой сладкий, мама, очень-очень тебя любит!

— И я тебя, мамочка, тоже очень люблю! Пока, пока!

— Ну что, успокоилась, беспокойная мамаша? — снова услышала в трубке голос Олега. — Полегчало немного? Поля, ешь и отдыхай, мы через сутки будем в городе, волноваться не о чем. Как можно будет, я позвоню.

— Олег, а что там с Алексеем и Марго? — я сразу почувствовала, как его голос стал строгим, и не удивилась, когда он ответил:

— А вот это я решаю без твоего участия. Ты просто в это не лезешь и не пытаешься ничего узнать.

Что надо, я сам скажу, и это не обсуждается.

— Хорошо. Но они живы?

— В твоих глазах я такой монстр, убивающий направо и налево беременных баб? Я ее и пальцем не тронул, жизнь лучше меня их накажет, а вот твоим любимым муженьком вплотную займутся правоохранительные органы, им много есть за что зацепиться в его биографии, вот пусть и ковыряются в зловонном болоте, им привычнее. Давай не сейчас поговорим на этот счет. Все, Поля, заканчиваю. Ты хоть скучала?

— По тебе? Зачем? Тебе же это не нужно. Опять твои подколки. Боишься, что отвыкну от них?

Слишком мало времени прошло, или ты переживаешь о соблюдении контракта, так помню и неукоснительно выполняю все положенные пункты!

— Ох и язва же ты, Полька! Нет бы что хорошее мужику сказать, так нет же, только подъ*бы в ответ.

Приеду, накажу! Все, бывай!

Он отключился, а я с неохотой поползла на кухню. Олег прав, надо есть, чтобы были силы, они мне нужны для отпора Алексея. Интересно, он действительно подал документы на развод, ведь я же ставила свою подпись, а дальше не интересовалась, как-то в этой чехарде событий забыла, — были дела посущественней. Теперь надо и это дело решать, если что, — на развод подам я. Кроме того, обязательно лишу мужа родительских прав, он недостоин сына, и никто мне в этом не указ. Пора избавиться от мягкотелости, своей детской инфантильности и наивности, — только по моей глупости и неразборчивости в людях мы с малышом попали в беду. Я должна быть сильной и крепкой вдвойне, за маму и отсутствующего папу, — это поможет защитить сына в дальнейшей его судьбе. И я полна решимости осуществить задуманное, даже если останусь одна на всю жизнь. Вряд ли я смогу найти мужчину, которому будет интересен и мой сын тоже. Даже самые лучшие из них редко готовы мириться с постоянным напоминанием о том, что до него, любимого, у женщины был кто-то еще, которого она могла любить так беззаветно, что родила ребенка. Сколько видела пар, где такие дети с малых лет удалялись от их новой семьи в привилегированные интернаты, или, на худой конец, подальше к родственникам, к бывшим бабушкам или дедушкам. В моем случае, оба варианта отсекаются сразу, сын будет рядом, — и это мое решение. Рассуждая так, я невесело рассмеялась:

— Дурында ты, Полька, какой мужчина рядом?

Тебе и выбирать-то не приходится. После Алексея и Олега (особенно последнего), кого ты будешь выбирать? И если первый уже покинул твое сердце, то второй сидит там прочной занозой, причиняя боль и тоску. Пора признаться хотя бы себе, что вопреки всему, ты, как бродячая кошка, скучающая по теплому домашнему очагу, влюбилась в самого неподходящего для создания семьи. Жесткого, острого на язык, мужчину, совсем в тебе не нуждающегося и не собирающегося никогда вить семейное гнездо. Ты же помнишь все его высказывания на эту тему, они не оставляют ни капли сомнений в его намерениях. Тем более, зачем ему женщина с чужим ребенком, цели совсем другие?! Поэтому, в оставшееся по контракту время, ты со всей честностью действительно предпримешь все меры, чтобы с меньшей кровью выдрать все, что касается твоих чувств к Олегу, и молча, навсегда, выкинешь их из своей души. Ты привыкла, за долгие годы неудачного замужества, держать все внутри, так что могло измениться сейчас? Ты по-прежнему одна, вот и барахтайся без ненужной жалости и скуления. Миллионы твоих соотечественниц живут такой жизнью. Чем ты отличаешься от них? Кого волнует, что ты без любви не сможешь продаться ради сладкого куска, — это только твой недостаток, а недостатки принято не выпячивать, а скрывать, маскировать. Ничего, Полька, прорвемся и попробуем жить дальше, что ты расклеилась в мыслях? Как там говорят? «Душа боится, а дело делается?» Вот перефразируешь, и пошла вперед, навстречу «светлому будущему»!

Позднее, рыская в поиске информации в интернете, только укрепилась в своей мысли об Олеге.

Да, зачем я ему? Множество фотографий доказывали, какой он популярностью пользуется у женского пола. А он всеяден. Обычно мужчины выбирают себе в спутницы женщин одного типа.

Кто-то отдает предпочтение фигуристым блондинкам или брюнеткам, другие предпочитают пухленьких. Но не Олег. Этот ослепительно улыбался на фотках, обнимая то брюнетку с весьма впечатляющим бюстом, то костлявую анорексичную «плоскодонку», обвешанную, как новогодняя елка килограммами драгоценностей. Создается впечатление, что женщины для него ничего не значат, этакий антураж, которому он позволяет присутствовать в своей жизни, пока он не решил иначе. Судя по его высказываниям — так и есть, привыкай, Полина, ты же аналитик, можешь связать факты и слова, вот это истинный Олег, прими как данность. Лучше подумай, что связывало его с твоим отцом и при чем тут фирма, которую Воскресенский приобрел у тебя через подставных лиц. А что приобрел именно он, сомнений не оставалось. Ведь ты же раскопала, что раньше эта строительная фирма принадлежала отцу Олега, который скоропостижно скончался накануне слияния с вашим концерном. Мог ли твой отец каким-либо образом быть причастным к этому слиянию, или нет? Каким-то образом надавить или заставить? Фирма самая обычная, ничем не привлекательная, отец же не сам занимался их отбором, поэтому, вряд ли. Только зачем Олег, практически сразу выйдя из тюрьмы, решил ее вернуть назад себе, порядочно переплатив при покупке? И почему не захотел при этом «светить» свое имя? Какая тайна кроется за этими его действиями? Что случилось с его сестрой, которая тоже умерла вскоре после его отца. А мама, про которую Олег совсем не упоминал? Жил он один, хотя в средствах стеснен не был, значит, приютить мать для него проблемой не являлось. Так в чем же истинная причина?

По крупинкам, по старым газетным заметкам, воссоздавала события тех дней. За окном время неумолимо двигалось к рассвету, а я сидела за ноутбуком, не в силах оторваться от экрана, щелкая мышкой, переходя от ссылки к ссылке. Постепенно передо мной все четче складывалась картинка чужой жизни и борьбы за собственность. Я уже не сомневалась, что отец Олега очень дорожил своей фирмой. Не из-за денежной стоимости, только от того, что она являлась семейным предприятием, которое он мечтал передать своему сыну, так же, как мой собственный отец хотел, чтобы его делами заправляла наследница. Вот только по отношению к Олегу этого не получилось, — фирму они потеряли и вполне вероятно, что не по своей вине. Им в этом настойчиво помогли.

Только кто, и как к этому причастен мой отец? И что на самом деле случилось с семьей Олега? Не бывает таких совпадений, слишком все рядом по времени. О трагедии с его младшей сестрой тогда писали все газеты. Я читала и ревела, представляя эту юную девчушку в руках пьяных монстров. А я, смогла бы я жить, если бы эти звери осквернили мое тело? И что бы случилось тогда с моим отцом? Нет, я была уверенна, что мой отец не смог бы отдать приказ надругаться над девушкой, нет, несмотря ни на что, он знал, где надо остановиться, даже в угоду бизнеса. Я не была таким уж несведущим цветочком и прекрасно представляла, как жестко велись дела окружающими, особенно во времена перестройки. Этому способствовали и многочисленные фильмы о тех переделах и дележах, но мой отец не мог, растя дочь без матери, обрекать чужую дочь, почти ровесницу собственной, на такие муки. Не мог, но я чувствую, что по приезду Олега нам предстоит тяжелый разговор. Я хочу взглянуть правде в глаза и все знать, в душе крепла уверенность, что не так просто он выбрал меня. Не во внешности дело, а в моей фамилии, вернее, принадлежности к Синягиным и бизнесу отца. Я хотела понять, в чем Олег меня обвиняет и за что мстит, — а что это месть с его стороны, теперь была уверена.

После ночного гуляния по интернету, легла спать с тяжелой головой и уставшими от чрезмерной нагрузки глазами. Проспала до самого вечера и опять полезла в интернет, от которого отвлеклась только, чтобы немного перекусить и ответить на телефонный звонок Олега, который кратко, и как мне показалось, довольно сердито проинформировал, что они прилетели, сидят в аэропорту, ждут багаж и часа через два будут дома. Я бросилась готовить ужин, лихорадочно пытаясь соорудить из оставшегося набора продуктов всякие любимые вкусности для Егорки, и что-то поосновательнее для остальных. Черт, вот лопухнулась, мне даже в голову не пришло спросить, сколько народу приедет!

Благо, ужин приготовить успела вовремя, и теперь стояла у окна, надеясь увидеть, как машина Олега въезжает в наш двор. Но все было тихо. Господи, я же не переоделась и шатаюсь по квартире не заплетенная, в старой футболке и коротких домашних шортиках. Хорошо же я буду смотреться в таком виде при встрече с собственным сыном. Торопливо приведя себя в порядок, убирала у зеркала волосы в аккуратный хвост, когда в дверь позвонили и сердце сорвалось в быстрый неровный бег, вместе со мной. Я тут же рванула открывать, не до конца соображая, что наконец-то, свершилось то, что я так долго ждала. Вернулся Егорка.

На пороге стоял мой сын, Олег и какая-то незнакомая девушка, на которую я взглянула мельком, потому что сейчас могла смотреть только на одного маленького и такого родного человечка. На моего сына, который с громким криком: «Мама» бросился мне навстречу. И все остальное мгновенно отошло на задний план.

— Милый мой, любимый, родной, как же я рада тебя видеть! Мне кажется, или ты немного вытянулся и похудел, с тобой все в порядке? Как себя чувствуешь?

В это время над головой раздался серьезный голос Олега:

— Так, приглашения в этом доме не дождешься, так что, Ася, проходи, разувайся и пойдем, я покажу тебе, где можно помыть руки и прочее. Видишь, это надолго. Полина, очнись и веди сына в его комнату. Он еле на ногах стоит, все же такой перелет и дорогу трудно переносить даже взрослым. Ему сейчас бы поесть и отдыхать лечь, давайте, идите к себе, и возвращайтесь побыстрее. Надеюсь, нас хоть накормят?

— Ой, простите, растерялась, сейчас все будет!

Я так соскучилась по сыну, что просто не могла от него оторваться, не считая важным, все происходящее вокруг. Главное- он, родной и любимый, мой ребенок. Разве может в жизни матери быть что-то или кто-то важнее? Возможно, у кого-то и может, но только не у меня. Мой сын — моя жизнь.

Чуть позже всей дружной компанией мы сидели за ужином, где мне рассказывали обо всем произошедшем, конечно, только о том, что можно было сказать при Егорке. Он тоже увлеченно делился своими впечатлениями от «отпуска», куда его повезли папа с тетей Марго по просьбе «заболевшей мамы», чтобы она без помех могла побыстрей выздороветь и после этого присоединиться к ним на отдыхе. Девушка оказалось няней Егорки, Олег решил, что малышу будет более комфортно, если во время дороги он будет с человеком, к которому привык. Звали ее Асей, видимо он предложил ей условия и зарплату, которая ее устроила, иначе почему так легко поменяла одну страну на другую? Или есть еще что-то, чего я пока не знаю? Почему она так заинтересованно смотрит на Воскресенского?

Олег был прав, Егорка заснул практически сразу, едва голова коснулась подушки, а я все сидела рядом с его кроваткой и не могла насмотреться на своего сына. Пятьдесят восемь дней я не знала, что с ним, и мое материнское сердце обливалось слезами от неизвестности и боли разлуки. И сейчас, видя его рядом, никак не могла поверить, что он со мной, его никто не отнимет и он больше не исчезнет так внезапно, потому что, второго такого похищения я просто не переживу.

Моя психика не выдержит. Надо потом спросить Олега — действительно нам больше ничего не грозит от Алексея или необходимо воспользоваться услугами охранных фирм для себя и малыша?

— Полина, ты долго? Мне ехать надо, ночь на дворе, а я хочу тебе еще пару фраз сказать. Асю я разместил в гостевой комнате, она пока поживет у тебя, поможет с Егоркой и по дому.

— Хорошо, пойдем, я как раз посуду помою и поговорим. Что хотел сказать? — поинтересовалась я, поцеловав сыночка, и выйдя из его комнаты.

— Думаю, ты понимаешь, что все остается по-прежнему до окончания контракта. Поэтому, Ася останется у тебя, чтобы было с кем оставить ребенка, ведь теперь тебе придется ездить ко мне в квартиру, когда я этого захочу. Возможно и оставаться на ночь. Об оплате с ней я договорился, она и готовит неплохо, и убраться поможет.

— Она тебе все свои умения показала за такой короткий срок, когда только успела, может и что другое лучше, чем я делает, — так я на такую замену только за?! И за остальное не переживай, мой адвокат уже готовит документы на передачу акций и моего имущества, так что, все будет, как договаривались. Только ты мне одно скажи — мне стоит опасаться, что Алексей может еще нам с Егоркой причинить вред? Может, мне со следующего месяца договор на охрану заключить?

— С чего нарываешься, говорливая такая? Я о твоем удобстве беспокоюсь, чтобы никого не смущать и не подставлять. А чем тебя мои ребята по охране не устраивают?

— Так скоро же контракт закончится, и соответственно ты больше будешь не обязан нас защищать, — хочу заранее с ними договориться, может, заняты и придется не в одно агентство обращаться.

— Давай отложим все, я не в настроении с тобой пререкаться, устал.

— А почему не хочешь остаться, места достаточно.

— Ты придуриваешься или в самом деле дурная? У меня секса три дня не было, а ты мне предлагаешь с тобой в одной квартире спать, да еще про няньку глупости буробишь… Сама будешь отрабатывать, с процентами!

И он уехал, а я еще часа полтора сидела около кроватки спящего сына, не в силах отпустить из своей ладони его маленькую ручку. Чувствовала такое вселенское счастье и умиротворение, как никогда прежде. А потом принесла в его комнату подушку и одеяло, решив поспать на диванчике, лишь бы не уходить и слышать его равномерное дыхание, под которое сама и заснула.

Глава 22

Я не помню, когда так радовалась по утрам. Ася оказалась очень контактной девушкой и сейчас мы втроем, пытались сделать сырники на завтрак, хохоча и балуясь, перемазавшись в муке и твороге по самые уши. И пускай сырники получились не идеальные, но зато съедены с охотой и удовольствием. После завтрака приехал Михаил с громадными пакетами, забитыми различной снедью и теперь уже мы с Егоркой наблюдали, как ловко парень с Асей раскладывали продукты по полкам и контейнерам холодильника. Они явно понравились друг другу, я видела, как охранник восхищенно исподтишка посматривал на девушку и искренне порадовалась за нее. А вдруг он ее судьба, может хоть им повезет в любви.

Ближе к вечеру позвонил Олег и опять мы вдвоем ехали по вечернему городу. Говорить не хотелось, я смотрела, как он управлял машиной, рулил, переключая скорости, крепко, но нежно оглаживая ладонями оплетку на руле. Ммм-мм. Так возбуждающе… Я даже как-то невольно представила, как он этой рукой трогает меня и ласкает… Вот так же — проводя рукой, перебирая пальцами, сжимая… Господи! У меня в животе все сжалось и бабочки разом проснулись, паршивки! Вот в кого я превращаюсь рядом с Олегом? Хотя следовало признать, секс с этим мужчиной был феерическим, он сам выкладывался на сто процентов, но и партнершу заставлял делать то же самое. Поэтому рядом с ним загоралась каждая, равнодушных явно не было. А что при этом были чувства-выдумка, в этом только моя вина, моя внутренняя боль, от которой придется страдать и избавляться долго и мучительно. Но что в моей жизни было без побочных эффектов, даже любовь связана с ними. Олег не мог быть другим, значит нужно просто наслаждаться тем, что он дает, пока есть такая возможность.

Я и пользовалась. В этот раз я решила раскрепоститься немного больше, чем обычно. Давно хотела тактильно познакомиться с мужским членом и вот наконец-то решилась. Олег сам мне помог осуществить задуманное, переместившись в широкое кресло, явно им любимое, после нашего совместного ужина. Я решительно подошла и молча встала на колени, мягко раздвинув его ноги.

— Девочка, что ты задумала? Решила поближе познакомиться с живой теплой игрушкой у меня между ног? Если это так, то я только «за», — и он поудобнее сел в кресле, согнув в коленях свои ноги.

— Не мешай мне, Олег, я и так смущаюсь!

— Чего, девочка? Что ты хочешь, во всех подробностях рассмотреть мужской член? Дерзай, я потерплю! А может ты порадуешь меня больше, сделав минет? Я помогу тебе настроиться, — медленно освободив от футболки мою грудь с напряженными сосками, Олег сразу же уделил ей повышенное внимание, полностью накрыв своими ладонями мои полушария и перекатывая соски между длинными пальцами.

Как завороженная я смотрела на эту с ног сшибающую картину, а он, целуя, чувствительно прихватывал кожу на шее, шепча, как красиво бы она смотрелась с большими засосами от его губ.

— Когда-нибудь я обязательно опять помечу тебя по всему телу, но не сегодня. Это будет красиво на твоей нежной коже и очень возбуждающе. Я только представил это, и уже хочу тебя.

— Я хочу попробовать поласкать тебя, но не знаю, как получится, видела это только в интернете!

Он сам помог мне освободить его от одежды, и я замерла от неожиданности, увидев так близко в паху уже довольно возбужденный член мужчины. Вздутые венки, набухшая головка и очень заинтересованный взгляд Олега, который сверху возбужденно следил, как я все ближе склоняюсь к его члену. Нежно и осторожно коснулась головки, заставив вздрогнуть мужчину от ласки и от того, что одной рукой обхватила его бедро, а пальчиками второй повела вниз к мошонке. Я видела, что Олег судорожно вцепился в подлокотники кресла и мне жуть как нравилась ощущение такой власти над ним, как сейчас. Как он остро реагирует на мои неуверенные движения, что заставило и меня возбудиться в такой же степени, как и он. Сердце бешено стучало в груди, а спина покрылась испариной от желания и смущения. Внизу живота все напряглось и пульсировало, добавляя смелости для продолжения. Описать мое состояние в тот момент трудно.

Это было нечто невероятное, кидало то в жар, то в холод.

— Детка, почему ты так напряжена? Тебя что-то смущает?

— Нет, — прошептала я, скрыв от него, что мне действительно было немного стыдно и непривычно от такой интимной ласки. — Просто я не совсем уверена, что сделаю все правильно и тебе понравится.

— Мне понравится все, что ты сделаешь, только не останавливайся, это просто пытка ожиданием.

Впустив головку в рот стала ласкать ее язычком, слегка посасывая и одновременно играя с членом рукой — легонько гладя по всей длине, проходя пальчиками до основания. Олега это явно не оставляло равнодушным, потому что теперь его руки переместились мне на голову, массажируя и зарываясь в волосы на затылке до самых корней. Постепенно я все глубже погружала член в рот, двигая его туда и обратно, с каждым разом впуская его все глубже, ощущая язычком каждую выпуклую венку. Мои движения ртом все ускорялись, внизу все уже было влажно, так меня заводили глухие стоны Олега, как он всем телом подавался мне навстречу поясницей и ягодицами, посылая этим волны и в мое лоно, заставляя его сжиматься в предвкушении. Захватив ртом часть члена, постаралась как можно плотнее обхватить губами ствол, чтобы совсем перекрыть доступ воздуха в рот, и всосать тот, что накопился во рту, чтобы создать «эффект вакуума», который советовали в интернете для большего эффекта, дыша через нос. Судя по реакции моего мужчины, это было не совсем плохо в моем исполнении. Когда я первый раз простонала ему в член, Олег с рычанием вцепился мне в голову ритмично двигая бедрами навстречу. Я опустила руку на внутреннюю сторону бедра, пальцами лаская его мошонку, скользя по ней туда и обратно. Мне захотелось притронуться там губами, и я выпустила член изо рта под недовольный стон Олега, который сразу же сменился восторженным длинным выдохом, как только он почувствовал, как медленно, поочередно потянула его яички своими губами, проводя по ним языком. Кругом, еще кругом… до его громких несдержанных стонов и ощутимой дрожи тела от моих ласк.

— Солнышко, ты такая классная! Ох*енные ощущения от твоего горячего язычка!

Погрузив опять его член в рот, полностью отдалась воле собственной фантазии. Если бы знала, как это волшебно, то давно бы попробовала так ласкать Олега, доставляя немалое удовольствие минетом нам обоим.

Я уже приспособилась к быстрым движениям, и к своей позе между ног Олега, поэтому со всем пылом отдалась самому процессу, позволив мужчине немного руководить ритмом проникновения и ускорения. Головка его члена изменилась в размерах, став немного больше в отличии от кожи мошонки и сильного вжатия яиц в глубь тела, тем самым дав мне понять, что он находится на грани. Нет, милый, я еще хочу владеть тобой, поэтому замедлила движения на несколько секунд, опять выпустив его изо рта, подула на головку, заставила Олега вздрогнуть всем телом, опять поцеловав и потеревшись о возбужденный член грудями, животом, всем телом, целуя его в живот. Полностью наслаждалась ощущениями горячего члена во рту; его соприкосновениями с губами и языком; силой и мощью, исходящей от него; от животной, неуправляемой страсти, с которой мужчина реагирует на мои ласки; от выражения экстаза на его лице.

— Полька, что ты делаешь, ты смерти моей хочешь, дразнилка? Я же тебя сейчас просто изнасилую с особой жестокостью и меня любой суд оправдает! Хочу тебя как сильно, что яйца звенят! Жаль, что я не все вижу в этой позе, но зато какие ощущения, просто космос!

Снова взяла налитой член в рот и через несколько движений с моими горловыми стонами, посылавшими дополнительные вибрации на его ствол, почувствовала, как Олег замер, начиная со стоном содрогаться мне в рот, выпуская горячую струю из вздрагивающего в оргазме члена.

Чувствовать, как подскакивает во рту головка, как он стонет и дрожит, не в силах сдержаться и знать, что это я довела его до такого безумия. От этого ощущения я сама потекла, «улетая» от наслаждения, которое дарила своему мужчине…

Тем временем жизнь продолжалась, потихоньку входя в привычную колею. С меня сняли все обвинения, о чем как-то сообщил Олег, после я подала, документы на развод, где стояли подписи мои и Алексея. Для этого даже не пришлось с ним встречаться, просто тот же Олег принес бумаги, подписанные с его стороны, вместе с пакетом необходимых согласий на раздел имущества при разводе, а также при передаче акций. Посмотрев, увидела, что бывший муж отказался от всех притязаний на мое имущество, впрочем, он на него и так не имел никаких прав, кроме жажды наживы и непомерно раздутых амбиций.

— Олег, надеюсь, что тебе не пришлось вырывать его согласие и подпись под пытками? Хоть он и тварь, но отец моего ребенка, я не хочу, чтобы он страдал.

— Поля, ничему тебя жизнь не учит, он ни тебя, ни сына не жалел, а ты добрая душа, всех готова простить, не понимая, что некоторым это только на руку. Они считают, что «попустило» не из-за чьей-то душевной щедрости, а просто оттого, что они сами такие «везучие». Один раз прокатило, то и дальше так пойдет. И начинают с большим пылом дальше гадости воротить людям. Для таких, как твой муженек, не бывает исправлений и не подходит выражение «Жизнь сама накажет», в их случае — жизни и судьбе надо помогать! Твой муж в ближайшее время предстанет перед судом по обвинению в убийстве твоего отца, поверь, я знаю, что говорю, есть неопровержимые тому доказательства. И тебе придется смириться с мыслью, что он окажется за решеткой на долгий срок, это я на случай твоей не прошедшей любви к нему. А вот Марго пойдет свидетелем по этому делу, после она меня не интересует, пусть растворяется на просторах нашей родины, где пожелает. Одно тебе гарантирую, что и она тебя больше никогда не потревожит, иначе жестоко пожалеет, что на свет появилась.

От новости, что Алексей причастен к смерти отца, у меня подкосились ноги, заставив неловко опуститься на ближайший стул. Осознание, что я невольно поспособствовала этому, когда, тайно выйдя замуж за Варламова, ввела его в нашу семью, прорвалось мгновенной истерикой и неудержимыми слезами, серьезно испугав своей напористостью Олега, который не знал, как можно меня успокоить.

— Поля, девочка моя, ну перестать, все давно же позади, вот попей водички, малышка. Ну что ты так все восприняла то, я хотел, чтобы ты знала, что за человек твой муж! Ну тише, тише, не переживай так! — шептал он, обнимая меня и поглаживая рукой по голове.

— Как ты не понимаешь, что это по моей вине тоже, я сама привела его в нашу семью, в наш дом, а он…

— Детка, подумай, не все так плохо. Вольно или нет, но у тебя от него прекрасный сын. Разве Егорка не стоит всего остального? Он же тебе дороже всего на свете, такой малыш перевешивает одного никчемного мерзавца, даже не понявшего, какое счастье было рядом с ним, — я немного отпрянула от Олега и взяла в дрожащую руку стакан с водой, намереваясь смочить пересохшее от волнения горло. — Вот, молодец, попей водички и давай успокаивайся, а то сына напугаешь. Они скоро с Асей с прогулки придут, а тут такая рева-корова слезами заливается!

День за днем приближалась дата окончания нашего с Олегом контракта, заставляя все чаще задумываться о том, как мне строить жизнь дальше, после того, как он окончательно исчезнет с моего горизонта. А что это произойдет, я не сомневалась. Отчетливо видела, как его начинают откровенно тяготить наши отношения, видимо, он уже до чертиков «наелся» контрактных отношений. С каждым днем он становился несдержанней, настроение менялось с положительного до мрачного в течении нескольких минут моего присутствия, а наши «обязательные» встречи были все реже и короче. Порой даже непонятные. То он мог при приезде исступленно наброситься, срывая одежду практически на пороге своей квартиры, чтобы потом сразу без всяких объяснений, отправить домой. А в следующий раз, нежно и очень ласково, как с женщиной, которую любишь и бесконечно дорожишь, всю ночь заниматься любовью.

Эмоциональные качели, раскачивающиеся все выше и выше с каждым днем.

Вот и сегодня, за два дня до окончания контрактного срока, стоило мне только завести разговор о моей квартире, как Олег задал вопрос с непонятной интонацией в голосе.

— А что не так с твоей квартирой?

— Не моей, а твоей. Я подготовила дарственную на передачу ее в твое владение. Так же, как и все остальное, что еще не было оформлено до сегодняшнего дня: квартира со всей обстановкой, обе машины — моя и Алексея, с двумя авто парковочными местами в кооперативном авто боксе, и прочая мелочевка. Акции и деньги уже в твоем распоряжении. Так же подготовлены все документы в концерне, генеральный директор тоже в курсе, он готов по первому твоему требованию изменить штатное расписание и подать в отставку. Все остальное решишь сам, в том числе и с Советом Акционеров.

— Ты не ответила на мой вопрос. Где ты собираешься жить вместе с сыном? В особняке отца?

— Нет, мы не будем там жить, я уже сдала его в аренду на несколько лет одним знакомым. Они по семейным обстоятельствам вынуждены переехать в наш город, вот и поживут в доме, заодно и присмотрят за ним. А мы с Егоркой из города уезжаем, хочу сменить обстановку, тяжело, все напоминает о прошлом. А прошлое надо оставлять за спиной и начинать жизнь с чистого листа в другом городе.

После моих слов, Олег разъяренно засверкал глазами, и со сжатыми кулаками надвинулся танком на маленькую меня. Что я такого сделала?

— Так, значит все продумала? И за меня тоже? Вот скажи, нах*я мне твоя квартира и все остальное?

Я тебя просил их дарственной оформлять? И куда к черту на карачки, ты собралась с маленьким ребенком? Ладно бы к знакомым каким, а то в полную жопу. Где вы там будете жить? — заорал он, став таким злым, каким я видела его, пожалуй, пару раз, и то, его злоба была направлена не на меня. Что нельзя сказать про нынешнюю ситуацию.

— Первое время в гостинице, а потом снимем квартирку, нам много с Егоркой не надо, все решим.

Что-ты орешь-то, твое какое дело? Я все делаю, как договаривались, не хочу оставлять неоплаченных долгов!

— А со мной и посоветоваться не захотела? Сама все решила? И меня за спиной оставить? А может все проще и едешь к какому-то мужику, просто говорить не хочешь?

— Господи, да что ты шипишь рассерженной змеей, ты то здесь при чем?

— А может я хочу тебе предложить быть со мною рядом и дальше? Почему ты такой вариант не рассматриваешь?

— Олег, не смеши меня. В качестве кого ты мне предлагаешь остаться? В качестве очередной куклы? Как же я забыла, что и теперь место вакантно, Светки же рядом нет, я правильно запомнила? А ничего, что у меня маленький ребенок, которого в один день могут проинформировать добрые люди, что его любимая мамочка у дяди Олега на положении шлюхи и содержанки? А другого места у тебя для меня просто нет. Не беспокойся, я и не претендую, это я так, к слову. Олег, я с самого начала не понимала, что ты задумывал. Какие-то контракты, условия, непонятные игры. Это сейчас я понимаю, что все не так просто. Вот скажи, что тебя связывало с моим отцом? А ведь точно связывало, иначе бы ты не выбрал меня объектом своей мести. Я права, ты мне собирался мстить? Может, до сих пор собираешься? За фирму, отца, сестру, мать?

Постой, как я не поняла, в тюрьму ты тоже не так просто попал? Мой отец в этом тоже замешан?

— Откуда ты все это выкопала? — понизив голос, серьезно спросил он, и даже прищурил глаза, так интересовал его мой ответ.

— Знаешь, интернет во многом зло, но иногда там можно много интересного нарыть. Ну так как, я права? Расскажешь или недостойна знать?

— Не сейчас точно. Хочу тебя послушать, не лишним будет.

— Хорошо, слушай, раз желание есть. Я выдержала все, всю твою игру до конца. А теперь давай сыграем в мою игру, по моим правилам? Это просто, и не потребует от тебя никаких усилий, или гораздо меньше, чем раньше понадобилось потратить мне. Посмотри на меня, видишь, я живая, дышу, сердце бьется, кровь наполняет артерии и пульс. Я могу смеяться и плакать, нервничать и кричать. Я не робот, мной нельзя управлять, переключая кнопочки. Я женщина, которая нуждается в своем мужчине, если он рядом, и она в нем не сомневается. Мне нужна его защита и забота, а главное, его любовь. Иначе он мне не нужен. А ты, Олег, пустой, ты не умеешь любить, да и зачем тебе это. Ты так ярко дал это понять совсем недавно. Да, я женщина с тем же стандартным набором, как и у всех таких же многочисленных обыкновенных женщин, с глазами, губами, волосами разного цвета, густоты и длины, руками и ногами, даже сиськи, имеются, совсем не такие большие, о которых любят трепаться мужчины, но и не маленькие, мои. Ты это точно знаешь, вон сколько времени им уделял во время секса! И я, как и многие из этих женщин хочу семью с тем, кто будет любить только одну меня, для кого я буду одной из миллионов. И он для меня только один — любимый, сильный, уверенный, спокойный, земной, родной. Хотя сейчас я не об этом, но раз решилась тебе это сказать, то выслушай, пожалуйста, до конца, потому что у меня вряд ли будет возможность еще раз тебе это сказать, — я глубоко вздохнула, и продолжила свою исповедь. — Скоро ты уйдешь из моей жизни окончательно и бесповоротно, потому что это единственно правильное решение. Ты получил все, что хотел, думаю, что все тебя устроило. С моей стороны к тебе претензий тоже нет. Мой сын, моя родная кровиночка рядом со мамой. И это главное, ради чего я три месяца добросовестно раздвигала перед тобой ноги, горела в страстном огне, ублажая тебя, как бесправная кукла, взлетая и падая по твоему желанию, когда ты играл с моим телом и не только с ним. Ты играл с моим сердцем и чувствами, в игру «горячо-холодно» в зависимости от того, в каком настроении приходил к своей контрактной любовнице. Если в хорошем и веселом настроении, то мог расщедриться на капельку душевного тепла и для своей куклы, ведь ты так любишь наблюдать, как на ее губах расцветает улыбка и загораются внутренним светом глаза. И трахать довольное, распаленное тело гораздо приятнее, потому что кукла охотнее идет на исполнение всех твоих желаний, хотя сейчас могу сказать, что мне нелегко было с этим смириться, особенно первое время. На хозяина надо баловать, хочешь минетом, а хочешь голой на балконе позволит себя взять для твоего удовольствия. А что она при этом чувствует, почему сердце от страха почти через горло выскакивает, так какое сердце у куклы?

Зачем об этом думать, правда? Ведь в следующий раз может быть еще хуже. Нет, не физически, тебе хватает и моральных извращений. Когда ты не в настроении, то окатываешь такой волной безразличия, такими скабрезностями, будто общаешься с дворовой шавкой, которая ничего не стоит, просто прыгает и пыжится рядом, непонятно почему мешая тебе пройти. Словно и правда не живой человек, а картонная подделка, которая совсем не нужна в этот раз, только для удовлетворения твоей похоти, для перепиха, для физиологического механического секса. Прости за откровенность и циничность, три месяца рядом с тобой таки научили меня говорить прямо и без стеснения, как ты того и хотел. Из тебя вышел хороший учитель, твоя ученица отлично постигла требуемое и теперь это в моей крови, как неизменная часть. Только вот в отличии от тебя, я так и не научилась прогибать людей под себя, поэтому здесь, с тобой не буду и пробовать это сделать. Не нужно ни мне, ни тебе. Поэтому мы пойдем разными дорогами, я в своих разбитых розовых очках по одной, пытаясь заново построить жизнь, свою и сына, на осколках Синягинской финансовой империи, а ты, насвистывая, с легким сердцем и приобретенным новым опытом, навстречу новым приключениям и бабам, которых еще так много для твоего сексуального вожделения. Хотя мне очень жаль, не буду кривить душой, ты мне нравился, я не смогла остаться равнодушной, ты это отлично понял и пользовался в своих интересах. Я, как любая дура-баба, не смогла не фантазировать на твой счет, прекрасно понимая, что грош цена всем моим идиотским фантазиям. Но так устроено глупое женское сердце, оно не может по-другому!

— Поля, подожди, послушай…

— Нет, дай мне договорить, раз я набралась решимости в этот раз! — перебила его, понимая, если остановлюсь, то уже не смогу высказать все то, что накопилось на душе за все тяжелые месяцы моей жизни. — Сейчас золотая осень, и я подумала, как мы могли бы хорошо смотреться вместе, на прогулке в парке, на аллее, полной опавших желтых листьев. Мы бы шли, держась за руки и смеялись какой-либо чепухе, время от времени останавливаясь, чтобы целоваться, не сдерживая всепоглощающего счастья, рвущего из переполненных сердец, моего и твоего. Чтобы просто поделиться этим счастьем с окружающей природой, со всеми вокруг. А впереди бы бежал Егорка, набирая в ручки эти желтые листья, чтобы подбросить их в воздух, над собой и завороженно наблюдать, как они падают вновь на землю. А потом оборачиваться к нам, фыркая и крича: «Вы опять целуетесь, ну сколько же можно! Хватит!» И чтобы через год мы также гуляли по тому же парку, но уже не втроем, а вчетвером, потому что в коляске, которую бы ты бережно катил, лежало бы настоящее живое чудо, твое великолепное подобие и продолжение, с огромными черными папиными глазищами, наша новорожденная дочь. Но это только мои мечты. Простые бабские мечты. Которые так любят мои сумасшедшие тараканы в голове, они ни к чему тебя не обязывают. Не понимаю, зачем я вообще говорю всю эту ересь. Потому что тебе это не нужно, у тебя другие цели и понятия. И поэтому это останется только моими мечтами, которым не суждено исполниться, и поэтому они будут валяться в дальних уголках моей памяти, пока совсем не забудутся за давностью лет и не востребованностью.

Почувствовав себя морально вымотанной, я снова глубоко вздохнула, и поднявшись из кресла, куда успела присесть за время своей речи, подошла к Олегу, и устало добавила:

— Как тебе такая игра в моем исполнении, простая и незатейливая на фоне твоих вычурных замыслов. Понравилась? А вот мне нет, больно и обидно, что ты так бездарно проиграл наше возможное счастье. И оно осыпалось серым холодным пеплом, только вот в отличие от сказочного феникса, не может воскресать из этого шлака, и второго шанса на счастье не бывает.

Поэтому прощай, я перестала верить тебе, не хочу слышать о тебе. Так будет проще. И прости, что не могу сегодня больше уделить внимание, как-то все эмоционально вымотало, хочу побыть одна в тишине. Просто захлопни дверь с той стороны, она с автоматическим замком!

*** Нигде от них не скрыться… Ни под подушкой, ни под одеялом… Идешь пить чай, а они садятся на край чашки и нагло смотрят тебе в глаза… Мысли…

Она просто выгнала меня из своей жизни. Я сам все разрушил. Какой дьявол развязал мне язык, что я предался этому дурацкому трепу, кому и что хотел доказать? Она права, что я не смогу ее дальше заставить жить со мной. В душе же знал, что она не согласится на мое предложение, но почему услышать от нее такие слова было неприятно, почему вызвало глухое раздражение?

Полина сможет прожить без меня, снова наладит свою жизнь и забудет все происшедшее, как страшный сон. И меня, как бесполезный кошмар этого периода ее жизни. А потом рядом с ней появится новый мужчина, который полюбит ее и Егорку. Она не останется одна, я же видел, как на нее смотрят мужики, просто Поля не ищет этих взглядов. А я вижу каждый, и готов такому вбивать кулаками в пасть понятие, что это моя женщина, и этот лось, и тот тоже, не имеет право так смотреть на нее. Но ведь и я не имею, так чего кипишую и рычу при мысли, что рядом с ней может быть кто-то другой, почему ничего не радует и разочарование сосет под сердцем почти физической болью? Чего я ожидал? Что она с улыбкой счастья повиснет на моей шее, когда вновь предложу ей секс без обязательств? Эта та сучка Светка висела бы на шее вечным ожерельем, лишь бы я не закрывал для нее свой кошелек. А Полина — нет, для нее мои деньги ничего не значат, также, как и свои. Много ли я знаю баб, которые так легко расставались с многомилионным состоянием в обмен на ребенка и личную свободу, которую я, дебильный говнюк, попытался у нее отнять, дав взамен свои правила и понятия, как ей жить? Чем чуть не свел с ума, введя ее в противоположности в попытке совместить вместе ее душу и свою? Я же видел, к чему это привело. А если бы не пришел к ней в тот день, и в следующий, как намеревался, потому что занимался делами, а потом как будто что-то шепнуло тихо: «Иди!» и я помчался к ней, бросив все. Поневоле поверишь, что у каждого из нас есть свой ангел-хранитель и в этот раз именно ее ангел позвал меня. Вот только где мой ангел-хранитель шляется, почему я совсем его не ощущаю, неужели мои грехи пересилили его терпение, и он тихо удалился, оставив расхлебывать заваренную мной самим кашу? Что ж так погано то, а? Откуда это ощущение безысходности, как давно оно меня не посещало и отчего приперлось сейчас? Нахера мне эти переживания, это для молокососов, навязчивая и маниакальная тяга к любимой, а я давно взрослый мужчина и Полина на роль моей любимой теперь вряд ли когда согласится. Слишком больно я задел ее самолюбие своими закидонами. Нет, надо просто переключится на что-то другое и забыть это желание бросить все, наплевать на гордость и ехать к ней домой, чтобы прямо на пороге, крепко обняв, уткнуться в ее волосы и вдохнув ее яблочный запах, почувствовать себя дома.

Захотелось просто напиться вдрызг, чтобы встряхнуть себя и, главное, мозги, и забыть о Полине, хотя бы на время. Я зашел в ближайший ресторан, благо народу было еще не много, и пригласив кивком официанта, сделал свой заказ.

— Принесите, пожалуйста, коньяк, какой получше и лимончик дольками. А закусь сами сообразите.

Официант быстро принес коньяк, при мне открыв пузатую бутылку, и закуску: зернистую икру, осетровый балык, салат из креветок, мясную нарезку и мелко нарезанный лимон. Первые пятьдесят грамм обожгли горло. Я откашлялся и съел дольку лимона, закусывать не хотелось, поэтому не спеша осмотрел разношерстную публику. Столики занимали отдельные пары или компании, лишь я был в одиночестве. Настроение было паршивое, составить мне компанию было некому, поэтому продолжил напиваться, мрачно размышляя о непостоянстве женщин и о их паршивом характере, которым они только усложняли нам жизнь. Вот что нужно той же Полине?

Почему я стал для нее нехорош, что она даже не захотела меня слушать? Подумаешь, цаца, на которой свет клином сошелся. Да и нет в ней ничего такого, чего нет под платьем у другой.

Десяток Полин себе заведу, вот завтра и найду замену ей назло! Вторая рюмка зашла чуть легче, по телу разлилось приятное тепло, а в голове ощущалась приятная легкость и связность мыслей.

Щеки загорелись от небольшого прилива крови к ним. Хороший коньяк, качественный, алкоголь не чувствуется, но с каждым новым глотком все больше появляется приятного расслабления и веселости, хотя непринужденная атмосфера и общая веселость этого места мне не передались, ощущение полной безысходности от разговора с Полиной только усилилось. Бля, пусть уйдет вон из моих мыслей, пока я не пойму, что мне все-таки надо от нее, что я так бешусь от непоняток. Да, жизнь вообще очень короткая штука. А если Польки больше никогда не будет в моей? Насколько она мне дорога и надо ли хватать ее обеими руками и держать, сильно-сильно, чтобы она не исчезла? А то завтра обернешься — а ее и нет близко! И кто-то другой уже с силою вцепился в нее своими мерзкими ручищами. Сука, убью любого, кого с ней рядом увижу, не посягать на мое, падлы! Всегда не понимал, когда говорили «вернуть человека». Тупая глупая фраза для мозго*бства и слабых людей. По жизни возвращают лишь долги. А остальное — берегут и ценят, в том числе и женщин. Так что мне мешает? Я же знаю, что женщины противоречивые натуры, часто говорят одно, а хотят совершенно другое. Никогда прямо не говорят о своих желаниях, потому что хотят, чтобы ты сам догадывался и опережал их своими поступками и действиями. Настоящие женщины, за которых приходится бороться, хотят принадлежать сильному мужчине. Поля из породы таких женщин, с ней рядом нет места слюнтяю и слабаку. Быть счастливыми вместе или страдать по отдельности, вот что необходимо решить.

Мы всю жизнь бегаем, суетимся, как муравьи, чего-то хотим, добиваемся, и остаемся одни. Вот кому я сейчас нужен? Никому, сижу один, пьяный, заблудившийся внутри себя мужик. И совсем не там, где хотел бы находиться. Хочу к Польке, быть тем единственным, про которого она так горячо говорила, кого хотела ценить и отдать все сердце и любовь. Бля, этого хотел я или алкоголь в моей голове? Когда мне нужна была баба, кроме как для траха? Пьяный и брошенный, чувствовал себя, как выкинутый на улицу щенок… Пустота в области груди… Вот это я нажрался, пока не поздно надо звонить Семену, пусть заберет меня из этого злачного места. А то довые*ываюсь и на карачках поползу в сторону дома.

— Олег, давай просыпайся уже, ресторан закрывается, а мы с официантом не можем тебя никак разбудить. Нехило ты так погулял, неужели столько выпил в одно горло, братан!?

— А, это ты, Семен, приехал? Помоги мне встать, что-то ноги не держат, сам не могу.

— Давай, цепляйся и не менжуйся, прорвемся, машина прямо у входа, тут недалеко, дойдем потихоньку. С чего так набрался, вроде праздников и дат никаких не наблюдается или я что-то не догоняю?

Они на пару с официантом дотащили меня до машины, подхватив под руки. Похоже, я действительно капитально набрался, потому что ноги меня совсем не слушались и не подчинялись. С их помощью забрался в машину, развалившись на заднем сиденье. Семен уселся на переднее сиденье и повернулся ко мне.

— Олег, ты как там, держишься? Ничего, сейчас с ветерком доедим, потерпи. Может Полине позвонить, чтобы приехала?

— Сука, только попробуй, это не ее дело! И вообще, все бабы стервы, им только волю дай, не заметишь, как всего тебя наружу вывернут, стервы бессердечные! Ах*еть, как быстро тебя в тряпку превратят и о тебя же ноги и вытрут. Все, как одна одинаковые.

— Понятное дело. Вы поругались что ли? Поэтому и нализался так? По себе знаю, что это не выход, не поможет. Да и Полина не такая, она настоящая, и за тебя, братан, переживает, как никто. Вот завтра протрезвишься, сам все поймешь, все наладится. Давай, я завтра с утра тебя к ней отвезу, помиритесь. Или к вечеру, с утра ой какое хреновое состояние будет!

— Еще ты мне мозги еб*ть тут будешь! Мне нах*й никто не нужен, пусть живет своей жизнью, а я своей. Я волк-одиночка, был и буду, а ей семью, детей подавай! Вот какой из меня отец, ты представляешь меня в окружении малышей? Да я к ним близко от страха, что-то сделать не так, подойти на пушечный выстрел не смогу.

— Олег, а как Полин мальчонка к тебе привязался, так и бросается навстречу каждый раз.

— Бля, Семен, что ты мне душу рвешь, она и так вся в клочках, не лезь ты. Вон, крути баранку молча, у меня и так башка трещит! Что ты там себе под нос буробишь?

— Да так, просто говорю, что может ты и волк, Олег, только после охоты и матерый грозный волк бежит с добычей в свое логово к волчице, для которой он простой волк, самец, которого она сама выбрала, а он подчинился ее выбору. Это только кажется, что баб мы сами выбираем, а на деле выбирают только они.

Глава 23

Олег не появился ни на следующий день, ни через неделю, ни через две, тем самым давая понять, что я свободна и он все для себя решил. Что ж, этого следовало ожидать после моего откровения.

А значит, контракт закончен, остались только некоторые обязательства по передаче имущества. И пора освобождать квартиру, я и так долго злоупотребляла его добротой, а он позволял жить нам в ней, но это не могло продолжаться долго. В конце концов, он решит что с ней делать, — это его право, и надо быть готовой. Потихоньку собирала вещи, которые понадобятся не в первую очередь, все пока подождет в боксах хранения. С собой повезем немного, без чего нам с сыном не обойтись, в крайнем случае купим на месте, остальное- в бокс, перевезу потом.

В основном, это были памятные и дорогие вещи, с которыми я не хотела расставаться, подарки отца, фотоальбомы, семейные сервизы, и многое другое. Даже несколько предметов обстановки прихватила, особо любимых мной и Егоркой, — Олег от этого не обеднеет, тем более, что все остальное останется на месте. Не придется особо тратиться, обустраивая жилище для очередной его куклы, гнездышко практически готово для новой хозяйки. Вот какого черта я забиваю голову дурью? Мое ли дело об этом думать сейчас, когда столько дел необходимо провернуть в короткое время?! Да хотя бы с боксом, хорошо, что уже арендовала на месяц один из них, думаю, за это время вполне найду квартиру в столице, надо назначить день переезда и договориться с грузчиками о перевозке всего отобранного. Ручной кладью упаковать необходимое, и паковать так, чтобы впоследствии могла перенести сумки собственными силами, — помогать на новом месте мне некому. Хорошо, что денег хватит, на личный счет Олег не посягал, хотя я в свое время не утаила о его существовании. А значит, я даже машину смогу купить, без нее довольно затруднительно в чужом городе. Да и шиковать не собираюсь, а там посмотрим, тем более сердце греет хорошая сумма, которую вчера получила от заехавших арендаторов папиного особняка.

Проживем, голодными не останемся, а вот машина нужна хорошая и безопасная, я в ней Егорку буду возить. Может, моя работа окажется в отдалении от арендованной квартиры, да и садик для сына не рядом с ней. Все нужно предусмотреть, но мы справимся, просто надо действовать, ведь под лежачий камень вода не течет. Пора прекратить прятать голову, как страус, и чего-то выжидать, надеясь неизвестно на что. Надо переходить из амебного состояния к действию.

Полина, эта страница твоей жизни перевернута, надо заполнять чистые листы без бывшего мужа и Олега, надеясь только на себя. Нельзя тебе, Полька, влюбляться, обе твои любови окончились грандиозным пшиком, разочарованием и разбитым сердцем. Разве двух попыток недостаточно, чтобы понять, что судьба таким образом недвусмысленно намекает, что ты не создана для семейного счастья и все, что тебе предстоит в будущем — это радоваться счастью подросшего сына и воспитанию возможных внуков, если, конечно, они появятся?! Так что, пора заканчивать ждать Олега, а ты ведь его ждешь, лохушка наивная, тихо плача по ночам, чтобы никто не услышал твоих всхлипов, хотя и ненавидишь себя за эту слабость, но страх времени, обиды и одиночества постоянно побеждал тебя, проливаясь новыми слезами в следующую такую же бесконечную ночь… Потому что, просыпаясь ранним утром, самое страшное — это не увидеть его рядом с собой, закрытых любимых глаз, не услышать рядом теплое сопение на ушко и не почувствовать знакомый и ставший таким родным запах его большого, сильного мужского тела. Невыносимо никогда больше не ощутить кончики его жаждущих длинных пальцев на своем плече, нетерпеливых объятий, когда он, не рассчитав силы, крепко стискивает твои плечи. И не смотреть на него в это время, улыбаясь довольной кошкой, жмурясь от недвусмысленного вожделения в его глазах, подаваясь навстречу с ответным желанием вспыхнувшего от страсти тела… А потом кормить его завтраком на кухне, со смехом изворачиваясь от мужских рук, ласково оглаживающих, как только ты немного зазеваешься, складывая посуду в посудомоечную машину, нарочно низко наклоняясь, и слыша в ответ на свою шалость чувственный прерывистый вздох.

Чтобы потом, отвернувшись и наливая в его любимую большую чашку кофе, почувствовать, как он, встав, прижимается к тебе со спины, недвусмысленно намекая большой выпуклостью, чего он сейчас хочет больше, чем крепкого кофе…

А потом, приведя себя в порядок и аккуратно убирая в хвост растрепанные волосы, не увидеть его отражение в зеркале и прожить день, вечер, неделю без его звонка, с заледеневшим сердцем понимая, что и он не ждет от тебя ответного, не нуждается больше, потому что твое место рядом с ним заняла очередная длинноногая красотка, которая в это самое время, в пушистых тапках с помпонами и в наспех натянутом на голое тело халатике, на своей кухне готовит для него крепкий кофе в новой любимой чашке… И это ей предназначены нотки нежности и страсти в любимом голосе, это ее тело он ласкает, к нему тянется и вожделеет, забыв, как совсем недавно такими же отточенными движениями его руки оглаживали твое тело. А тебе точно никто не заменит, ставшего за короткое время самым желанным, неповторимым, и ни в чем, ни на кого не похожим, мужчину, которому незаметно сама отдала сердце, сейчас валяющееся отброшенным, ненужным подарком в куче всякого забытого дерьма.

Просто жизнь может продолжаться и так, — каждому свое.

Я тепло попрощалась с коллегами из офиса, раздала необходимые распоряжения адвокатам и нотариусу и, почувствовав себя легче, наконец-то настроилась на разговор с сыном. Забрав его у няни под предлогом прогулки по парку, купила ему мороженое и пока он ел, осторожно начала говорить:

— Сынок, ты знаешь, так сложились обстоятельства, что нам с тобой придется переехать в другой город, вдвоем, без нашего папы. Маме предложили там работу, а папа с нами не поедет. Он больше не будет с нами жить. Егорка, ты же знаешь, что так порой случается, и взрослые люди иногда расходятся…

— Мамочка, я знаю, папа говорил, что любит тетю Марго и ты с нами больше не будешь жить. Но я не хочу с тетей Марго, я хочу с тобой, а она мне больно ухо крутила, когда я сказал, что хочу жить только с мамой!

Вот стерва, сволочь, я ей руки вырву за моего сына! Я вскочила со скамейки, на которой мы сидели, не в силах сдержать клокочущий внутри гнев. Попадись мне сейчас эта крыса, я ее зубами загрызу, но пугать ребенка я не имела права, вон, как тревожно Егорка взглянул на меня.

— Извини, мой хороший, больше тебя никто не обидит, мама об этом позаботится, обещаю! Ты кушай, смотри, сейчас твое мороженое капельками потечет. Вот скушаешь и на качельки пойдем!

— А вы с папой разводитесь?

— Егорка, откуда ты такие сложные слова знаешь?

— В садике воспитательница так говорит, в нашей группе пап нет у многих детей, они со своими детьми в разводе, вот! Помнишь, девочка Леночка, я тебе ее показывал, она тоже с папой в разводе, он к ним давно не приходит, потому что с чужой тетей себе новенького ребенка родили, а Ленка старая, давнишняя.

— Малыш, что ты такое говоришь?! С детьми не разводятся, это папа с мамой ребенка разводятся, а дети так и остаются любимыми для них обоих. И неважно, сколько детишек появится в новой семье, они все одинаково любимые. Ты не должен так думать, это совсем неправильно.

Я была в ужасе, когда заводила этот разговор, и даже не представляла, что Егорка об этом думает и как причудливо переплетаются в детской головке наши взрослые проблемы. И теперь не понимала, что мне делать.

Задумавшись об этом, пропустила вопрос сына, который он настойчиво повторял уже третий раз, упорно стараясь до меня достучаться.

— Мам, ну почему ты молчишь-то?

— Прости, милый, я задумалась и пропустила, что ты спросил. Повтори, пожалуйста, еще раз.

— Я спросил у тебя про дядю Олега! Теперь он будет с нами жить?

Господи, ну за что мне все это?

— Егорка, а почему он должен с нами жить, этот чужой дядя? Он просто друг, помогающий маме по работе. У него своя жизнь. И вообще, откуда такие мысли, что ты себе придумал?

— И ничего я не придумал, просто слышал, как дядя Миша разговаривал с Асей и говорил, что дядя Олег и ты очень подходящая пара, и вам надо пожениться, а Ася смеялась и сказала, что она видела, как вы целовались и дело идет к свадьбе! Разве с друзьями целуются, мама? Я же с Леночкой даже в щечку не целуюсь!

Вот черт, что они при ребенке языки не сдерживают, заразы? И когда эта девчонка нас видела, как мы были так неосмотрительны? Сама виновата, хорошо еще, что сын не видел.

— Нет, сынок, жить в другом городе мы с тобой будем вдвоем, разве нам вместе плохо и нужен еще кто-то?

— Просто мне понравился дядя Олег, он прикольный и всегда мне что-нибудь приносит, видела, какого воздушного змея подарил? Он придет его запускать, он обещал!

— Сына, взрослые не всегда могут собой распоряжаться, Олег сейчас очень занят, я не знаю, скорей всего он не сможет его с тобой запустить. Ты должен это понять, ты ведь умненький мальчик, правильно? Мы сами с тобой его попробуем отправить в небо, ладно?

Вот и поговорили, называется. Что же так тошно на душе стало?!

Олег

Вполне в человеческих силах создать для любого индивида себе рай или ад на земле. Я и создал, для себя, персональный ад с индивидуальным котлом кипящей смолы, когда ушел практически на неделю в жесткий пьяный загул. А что, имею право, за столько лет воздержания, напиться до «положения риз», трусливо уходя от решения, которое, воспаленный алкоголем мозг не хотел принимать. Кто-то скажет, что «не по-мужски», «слабак», «не захотел разбираться», а мне плевать на чужое мнение, если я не могу принять собственное, потому что хочу только одного — сдаться без сопротивления, без борьбы, без начала войны, в мягкие ручки одного единственного человека. И это до чертиков пугало, заставляя трепыхаться в алкогольном дурмане, повторяя как мантру, что это все блажь, так не бывает, — со мной то уж точно. И это все, что угодно: тоска, возраст, одиночество, пьяный бред. Мне не нужно ее одобрение и признание, ее любовь и она сама рядом. Она обыкновенная баба, которая проста, как прямой угол без единой извилины. И совсем неважно, что она там наговорила, я это сам всем телкам говорю, когда меня достают. Да кто она такая, эта невзрачная пигалица с высоко вздернутым носом? Только нос и выдающийся. Я свободный человек и руководствуюсь только собственными поступками и мнением. Сука, какое чужое мнение, какие отношения, какая, бл*дь, любовь, откуда эта зараза влезла в мой организм и сейчас ядом разлагает мое сердце, печень, кровь и мышцы, выжигая алкогольное опьянение почище огненного напалма и, заставляя заливать в себя все новые порции алкоголя, лишь бы не думать и не вспоминать эту дерзкую девчонку, сразу встававшую перед глазами в редкие минуты просветления…

После запоя стало только хуже, я загружал себя на работе, почти проводя все время в кабинете.

Как же сложно мне осознавать такую простую мысль, что я влюбился, как простой мужчина, что Полька для меня самая ценная, а остальные женщины больше не котируются, хочу я этого или нет.

Она предназначена мне и только мне. И в моих силах убедить ее поверить в мои чувства после всего дебилизма. Как бы сложно это ни было.

Она была из тех людей, которые случайно появившись в нашей жизни, переворачивают все в ней и остаются, чтобы уже никогда не покидать ее. Ты смотришь на такого человека и понимаешь — все, приехали, готовь соль и спички, это надолго, навсегда! И это так основательно и правильно, что бороться бесполезно, да и не хочется, потому что это ничего не изменит, ничего, — нельзя бороться против себя.

Сколько ночей я провел, наблюдая, как в ее квартире постепенно в окнах становится темно?!

Сколько раз тайком любовался профилем Полины, когда она выходила подышать на лоджию?! И с обреченностью понимал, что настанет такое время, когда я приползу к ее дверям, как побитый пес за помощью и лаской хозяина, потому что иначе просто сдохну в своей шикарной, пустой квартире, до сих пор сохраняющей ее уже почти неуловимый яблочный запах.

Но пока меня коробило, выгибало и ломало, от осознания, что та, которой я так хотел мстить, кого назначил на роль трепещущей жертвы, сама отомстила мне самым жестоким и изощренным способом, обезоружив. Я так хотел ее возненавидеть, но смог только полюбить. Мою девочку, эту заносчивую занозу, дышать без которой уже не мог.

Как я мог подпустить ее так близко, не заметив, что она смертельно опасна для меня, потому что смогла, как вирус, переформатировать мои мозги за короткое время, заставив сгореть годами работающие предохранители. Опасна не та женщина, которая за х*й держит, а та, которая за душу! И вдвойне, втройне опасна та, которая вдобавок к первому и второму, держит в своих нежных женских ручках твое впервые сжимающееся от любви сердце. А ты сам готов ко всему этому добровольно положить к ее длинным ох*енным ногам всю свою жизнь. И цербером встать рядом для ее защиты от посягнувших на твое, самое нужное, необходимое, родное. Я не нуждаюсь во всеобщем признании и не стремлюсь понравиться всем, теперь мне достаточно пары понимающих глаз и любящих губ, вместо тысячи пустых взглядов и кучи лести от тех, кто мне безразличен. Только ее глаза, Полины, а все остальное — по*уй, я легко переживу, если она будет рядом. И от осознания этого не спасает никакой алкоголь, потому что рано или поздно он из организма выводится, а вот Польку вытравить изнутри невозможно, разве только с летальным исходом. Любовь не всегда приходит в красивой обертке, когда ты к ней готов и встречаешь ее с распростертыми объятьями, сам принарядившийся и вышедший ей навстречу. В моем случае, этого бы не было никогда, я и сейчас не готов совсем это принять, рыча и упираясь, хотя уже не в силах ничего изменить. Я не в лучшем виде, моя любовь встречает только мой раздрай и хаос. Но и эту женщину терять я не готов. Плевать на все, я хочу ее так, как никого и никогда. Полина моя женщина и никакая другая, я слишком долго к ней шел. До меня это наконец-то дошло, с болью, с кровью, с выдиранием без наркоза всех нервов и жил. Моя девочка — хрупкая, нежная, сладкая и сильная до того, что сломаюсь сам, пока буду стараться ее прогнуть под себя. Но я не дурак, я буду бережно охранять то, что дорого мне до хруста зубов и костей, но то, что обрел с таким трудом-никому не отдам. Она моя слабость, все остальное чушь, я приму это, как аксиому, как данность.

Лучше один раз вдохнуть запах ее волос, один раз поцеловать ее губы, чем вечность жить без этой женщины. Плевал я на все принципы, они были давно, до нее, а с ней теперь другие. Кто не поймет это и тронет ЕЕ, — а значит МОЕ, — узнает, как я защищаю свое, уничтожая все ваше. Все, что мне отныне нужно, это чтобы она была рядом со мной, подо мной, на боку, на четвереньках, как угодно и где угодно, я день и ночь хочу наслаждаться ее страстными криками и мольбами о том, чтобы не останавливался. Я болен, а Поля мое лекарство, мое выздоровление и жизнь. Я просто не смогу без этого жить, сдохну без нее, без этих огромных глаз. Эта женщина принадлежит мне, она для меня особенная, отличная от всех. Родная по жизни и привычкам, очень важная в моей судьбе, просто до трясучки. Чем? Ответить сложно, да и плевать сейчас, просто чувствую, что без нее пусто. Даже ее недостатки для меня, как свои, как-то по-особенному ценятся. Незаменимых нет, но есть те люди, кто навсегда останется внутри, независимо ни от чего. Они просто останутся, и все! Вот такой человек Полина, которая по-особому на меня действует: может расстраивать, порой даже обижать, но это ничего не меняет.

Мы с ней всегда будем друг у друга. Нас многое связывает, мы угадываем желания, настроения друг друга, чувствуя тем особенным чувством, которое не понять другим, оно не поддается никаким объяснениям и меряется только любовью. Любовью мужчины и женщины, огромной и всеобъемлющей, благодаря которой Полина МОЯ, к ней я буду рваться с любого континента, потому что люблю и таю в ее ответной любви. Она для меня самый Важный Человек, та, кому я, вернувшись откуда-нибудь, самой первой напишу с вокзала или аэропорта: «Любимая, я скоро буду дома, жди!»

И как бы я не сопротивлялся, это будет! Только как быть с моей клятвой, которая тоже печет в груди, не давая примириться и забыть? Хватит ли того, что я отомстил Варламову и Марго, не тронув дочь и внука Антона Синягина? Как мне быть, ведь это тоже мешает мне принять свою любовь к Полине?! Именно об этом я размышлял, стоя на кладбище у могилы отца и сестры, куда приехал, чтобы обрести хоть немного душевного равновесия. Почему-то здесь я всегда чувствовал себя ближе к ним. Я стоял и думал обо всем случившемся, а потом решительно развернулся и поехал к Дмитрию, зная, что только он сможет меня выслушать, понять и посоветовать что-то стоящее…

— Эх, Олег, как был ты мальчишкой, который мне встретился, так им и остался внутри, несмотря на то, что вон как снаружи-то заматерел. Пора тебе свою боль отпустить. Если дальше держать обиду, как месть, она, как горечь, ядом отравит всю твою жизнь, так и не дав тебе жить спокойно.

Непрощение приносит с собой духовный голод, слабость и утрату жизненных ценностей, в том числе и любовь загубишь, а она тебе ой как теперь нужна. Кто ты такой, чтобы противиться заповедям христовым, который говорил: «Любите врагов ваших»?! Пора простить тех, кто действительно причинил тебе боль, но разве Полина с сыном входит в их число, если она та женщина, ради обладания которой ты готов изменить свое мировоззрение и мир? Прощение — это волевое решение, так прими его, наконец, и забудь раз и навсегда. Живи, наслаждайся, дыши свободно и люби, — вряд ли твоя семья желала бы, чтобы ты мстил Полине с сыном. Знаешь, я завидую тебе, ты чертовски фартовый сукин сын! На свадьбу-то пригласишь или зажмешь ее и просто распишитесь?

— Дмитрий, ты о чем? Какая свадьба, может она и слышать обо мне не захочет, погонит от себя поганой метлой?

— Вот говорят, что любовь глупее людей делает, опять в этом в очередной раз убеждаюсь! Олег, ты же сильный мужик, а сейчас ведешь себя, как сявка! Откуда эта нерешительность в тебе, ты же, как танк упертый, а тут перед бабой тушуешься. Эко, как тебя к земле-то пригибает! Попал ты, Олег, крепко и надежно, с такого крючка не срываются!

Оракул хренов, как будто я сам не знал! Да и не хотел я ни с какого крючка срываться, теперь зная, что Полька моя судьба. К тому же, и Егорка мне по душе, прикипел я к пацаненку, не ощущал его чужим, лишь, как часть моей девочки. Только, как я к ней приду, после всего своего говора?

Вспомнился последний мой вчерашний разговор с матерью, когда навещал ее. Профессор сказал, что она стала спокойнее и радостнее, хотя видимых улучшений по-прежнему не наблюдается. Она удивила меня, сказав:

— Олежка, сынок, совсем большой мальчик стал, а вот с девочкой своей нас так все и не познакомил. Нехорошо как-то, не по-человечески. Если у вас все серьезно, то надо семьями знакомиться, ты давай ее к нам приводи.

— Мама, какая девочка, ты о чем вообще?

— Эх, сынок, мне-то душой не криви, скрытный ты у нас, просто хочется, чтобы был такой же счастливый, как мы с папой. Смотри, сколько лет мы с ним вместе, а мне другого и не надо.

Кстати, почему он так долго-то в магазин ходит, в очереди стоит? Ты бы его, Олежка, пошел встретил, да сумки помог до дома донести, все же он не молодеет с каждым днем, от старости таблеток нет.

— Да, мама, сейчас встречу и помогу, ты не волнуйся, тебе нельзя, а мне уже пора, я скоро снова к тебе приду.

Но она уже отвернулась от меня, привычно погрузившись в свои выдуманные мысли.

Я побоялся звонить Полине, а вдруг она просто бросит трубку? Нет, пусть лучше глаза в глаза, даже если будет кричать и выгонять меня, я хочу ее видеть. Кажется, мне так будет легче, а, впрочем, откуда я знаю, никогда меня так не выставляли из дома. Толька Полина в прошлый раз, и это было вот точно хреново. Всегда считал, что могу любому своими словами отпор дать, а ее язычка побаивался, как-то у нее так получалось, что вроде ничего не сказала, а после ее фраз чувствуешь себя дурак-дураком. А сейчас и обстановочка не из лучших, нервы на пределе. Может, ее дома нет, иначе, что так долго не открывает?

Она оказалась дома, пропустив меня, и идя молча следом, босиком, в короткой маечке и узких джинсовых шортиках, похожая как никогда на двадцатилетнюю пацанку и никак на женщину с ребенком.

— Зачем пришел?

В ответ на заданный вопрос я смерил ее взглядом, прошелся по комнате, отмечая необычную пустоту, отсутствие привычных вещей и множество коробок, в каждой из которых было что-то сложено.

— Далеко собрались? Зачем коробки?

— Да вот переезжаем и освобождаем чужую квартиру, завтра грузчики приедут, нужно все подготовить и упаковать!

— А дальше что? Переедете, и?..

— Олег, мы завтра вечером уезжаем, билеты на вечерний поезд, я договорилась, Ася тебе бы ключи сразу занесла, она тут остается, вроде у них с Михаилом все хорошо.

— Хочешь сказать, что если бы я сегодня не пришел, то вы с Егоркой завтра бы уехали, не сообщив мне? Так, что ли?

— Ну да, а в чем дело? Что ты опять рычишь, вот же моду взял по любому поводу.

— Девочка, ты что творишь-то, ты почему из меня барана-то делаешь? Получается, что я даже не стою того, чтобы со мной просто попрощаться? Я что-то не догоняю?!

— Олег, прекрати, чего тебе еще надо?

— Мне надо? После того, как ты мне всю душу вымотала, мне еще и что-то надо от тебя? А сама, что не догадываешься совсем?

— Олег, я тебя не понимаю, что ты хочешь от меня, мы вроде все полюбовно решили, я тебе ничего не должна…

— Полька, душу ты мою должна мне! И сердце вернуть! А, впрочем, можешь оставить себе, на вечное пользование. Я никогда себя ни отцом, ни мужем не представлял, но ради тебя — попробую. Короче, ты там сама сообрази про платье свадебное, банкет какой-то, список гостей. Я в этом совсем не фонтан, не разбираюсь. В общем, выходи за меня замуж, я вчера по случаю и кольца купил, не понравится, так обменяем, выберешь, что захочешь.

— Олег, ты что, серьезно, меня замуж зовешь? — с ноткой сарказма уточнила она, прищурив грустные глаза.

— Ну да, сколько тебе с мальцом-то одной маяться или я тебе не подхожу? Так, учти — я отступать не собираюсь и кроме колец, даже золотую ложечку купил, чтобы тебе было удобнее мне мозги вынимать, помнишь, я про это говорил? Ай, Полька, вот про тычки от тебя мы совсем не договаривались, когда ты только мясо на своих костяшках нарастишь? Лучше поцелуй своего будущего мужа! Не хочешь? Ну тогда держись, детка, я и сам это хорошо умею! И не только это!

— Олег, скотиняка ты необузданная, поставь меня немедленно на место. Куда потащил, зараза похотливая?! Я еще совсем не согласилась!

— Ну, так соглашайся быстрей, у тебя еще есть целых тридцать секунд!!!

Эпилог

Я привычно зашел к детям, чтобы проверить: ничего не помешало ли их сну?! В полумраке детской комнаты было слышно только тихое посапывание наших двух младших детей. Ксения Олеговна и Виталий Олегович, — мои дочь и совсем маленький сын, так были названы при рождении малыши, и имена с Полиной мы выбирали вместе. У старшего сына Егорки давно была своя отдельная комната, хотя, встретить его в детской можно было чаще, чем в его собственной.

Он с радостью возился с малышами, которые обожали своего старшего брата. Мне импонировало, как Егор тепло относился к нашим малышам. Когда Ксюша появилась в семье, мы с женой очень опасались его ревности к новорожденной, как это часто бывает у сводных детей.

Но Егор безоговорочно принял девочку с их первой встречи, восхищенно рассматривая, как большую живую куклу, и с восторгом всем рассказывая, какая у него сестренка красивая, какие у нее шикарные глазки и маленькие розовые пальчики на ручках и ножках. Впрочем, я полностью был с ним согласен, такого красивого ребенка в мире еще точно не рождалось, ну, по крайней мере до тех пор, пока через три года не появился на свет мой младший сын. Ксюша родилась полной копией Полины, вот только со временем стало понятно, что от меня она унаследовала цвет и кудрявость волос, что только добавило ей красоты. Уже сейчас я мысленно начинал рычать, представляя, что через несколько быстро пролетающих лет, моя девочка покинет наш дом, чтобы свить свое собственное гнездо с каким-то неизвестным, чужим мужиком. С мальчишками было намного проще, сейчас я старался воспитать из них настоящих мужчин.

Мой сын, Виталька, моя копия, мое продолжение, которое спокойно сопит в своей дизайнерской кроватке, стилизованной под красный мерседес. Полюбовавшись на сонную мордашку сына и поправив сползшее одеяльце, тихо переместился к противоположной стене, чтобы полюбоваться на дочку, которая спала в кроватке принцессы из любимого диснеевского мультика «Белоснежка и семь гномов». Помню, как рыскал в поисках фирмы, которая за оставшиеся десять дней до Нового года, могла выполнить желание моей девочки Деду Морозу, чтобы тот подарил ей кроватку «точь-в-точь, как у Белоснежки во дворце с красивым голубым балдахином со звездами и луной!» И какой прекрасной наградой стали мне, сияющие счастьем и невообразимой радостью глаза малышки, обнаружившей себя проснувшейся в новой кроватке в первое январское утро, и оглашавшей все окружавшее пространство громкими восторженными криками. И искренний поцелуй жены, которая тихо сказала мне: «Спасибо, мой самый любимый волшебник!» Ради таких моментов мне и стоило жить.

Егор, мой старший сын, такой же родной и любимый, я усыновил его сразу, как только мы с Полиной поженились. И с тех самых пор я ни разу об этом не пожалел, потому что нас роднила не кровь, а души, и мы стали с ним очень близкими друзьями, как и положено сыну с отцом.

Осторожно приоткрыл дверь его спальни, из-под которой пробивалась тонкая полоска света. Так и есть — снова заснул за чтением книжки, не выключив лампу на тумбочке. Сын читал запоем и частенько пренебрегал запретом ложиться спать в определенное время, отговариваясь тем, что он же лег в кровать, но не виноват, что заснуть не может, вот и читает. Очень умный мальчик рос, учителя в школе его боготворили, так как Егорка учился на отлично, схватывая все на лету. Еще бы, имея в роду таких родственников, у парня явно склонность к точным наукам и языкам, и мы приложим все усилия, чтобы развить все его природные способности.

Подойдя к Егору, попытался аккуратненько забрать книжку из расслабленных пальчиков, но сын почувствовал мое присутствие и распахнул глаза, посмотрев на меня сонным взглядом:

— Папа, а как там мама? Она спит? — заботливо поинтересовался он, переживая о маме.

— Пока еще нет, твоя будущая сестренка очень темпераментная крошка, но мы же знаем, что все будет хорошо, мы справимся, нужно только еще немного подождать. А сейчас спи! — и я потрепал его за маленькую упругую щечку.

Знал: Егор, хоть и делал вид, что уже взрослый, и ему не до телячьих нежностей, но я чувствовал, как он радуется нашим отношениям. Хороший растет мальчишка, ну как его не потискать, когда руки сами тянутся. Вон как довольно сопит!

— Кстати, сын, ты не передумал помогать мне собирать кроватку, ее завтра после обеда привезут?!

— Да нет же, папа, как ты мог так решить, я же обещал?!

— Я подумал, может ты будешь занят и мне проще договориться с фирмой, они мигом все сделают.

— Нет, мы же хотели сами, вот и сделаем, ничего сложного для мужчин.

Я с улыбкой наблюдал, как разглаживается хмурая складочка между сведенными бровками, а глаза начинают блестеть в предвкушении предстоящего дела. Наш маленький мужчина!

— Все, все, Егорка, давай спать, поздно, да и мне надо посмотреть, как там себя наша мамочка чувствует!

Ласково проведя по голове ребенка, и еще раз обняв на прощание уже засыпающее тельце, включил ночник вместо потушенной лампы и покинул спальню.

Дом затих в сонной тишине. Люблю эти тихие ночные часы. Это мое время. Время, когда дети принадлежат только мне, да и жена тоже. Когда дом собирает под своей крышей всех дорогих мне людей, которые днем разбегаются по своим делам. А сейчас они все под его крышей, он полон ими, их надеждами, мечтами и счастьем. Значит, я не зря его строил таким большим, подспудно надеясь на большее. На семью, которая теперь у меня есть. Приобретенную с таким трудом и ломкой себя через колено. С обретением женщины, ставшей моим другом, любовницей и женой, умеющей быть такой разной, что даже сейчас, через семь лет совместной жизни, она порой ставила меня в тупик. Вот как ей удавалось одним недовольным взглядом вить из меня веревки? Иначе, как я мог ей позволить руководить своим концерном почти до самых родов? И она действительно руководила всем этим огромным коллективом и бизнесом так, что завистливо вздыхали конкуренты. Эта женщина с огромными живыми глазами, сильная и смелая снаружи, просчитывающая все наперед, каждый свой шаг и слово, не позволявшая себе слабости ни в чем.

И только я знал, что внутри этой бизнес-вумен до сих пор живет маленькая нежная девочка, мое счастье, моя Полина, которую однажды я чуть не потерял из-за своего непомерного эго. Жаль, что мы начинаем ценить что-то только, когда понимаем, что можем потерять. Вот и я такой же: мог пройти мимо и не обрести все, что сейчас имею, мог все потерять. Теперь же я наконец-то понял, что ценность жизни не измеряется деньгами, автомобилями, домами, кучей женщин вокруг тебя.

Все это — пустота в сравнении с детьми, родными, близкими и друзьями. В осознании того, что меня где-то ждут, тревожатся, переживают, рады видеть, просто любят. Когда от детского ломкого голоска в телефонной трубке и простого, радостного «Папа!» хочется свернуть горы и достать луну с неба. Как же я всех их люблю, моих родных и самых дорогих. А чтобы не подвергать их малейшему риску, я еще раз сломал себя, заявив Дмитрию, что отхожу от всех криминальных дел и оставляю за собой только легальный бизнес. У меня семья, дети, я не могу рисковать их жизнями и судьбой, хотя в финансовых структурах тоже достаточно гадостей, — куда же от них деваться, — но недавнее грозное прошлое работает мне же на пользу, порой остужая горячие головы желающих навредить. Сложно строить козни против человека, у дочки которого сам Смотрящий в крестных. Когда родилась Ксения, Дмитрий не раздумывал над предложением Полины стать крестным отцом нашей дочки, к этому времени у них с женой уже наладились прекрасные отношения. Он с удовольствием общался с моей семьей, а сейчас все дети называли его дедушкой, частенько бывая в его жилище, в котором с непосредственностью и живостью маленьких детей, чувствовали себя как дома. Дмитрий однажды затеял ремонт и теперь в его доме каждый из моих детей имел свою собственную комнату, а во дворе особняка появилась затейливая детская площадка с множеством элементов, большой детский бассейн и корт, ведь крестница Ксюша занималась теннисом. Да и сам Дмитрий, как будто сбросил с себя десяток лет, словно дети добавили в его жизнь то, чего ему так недоставало.

Полинке опять нездоровилось, и она не могла уснуть, вздыхая и жалуясь на боль в пояснице и отекшие ноги. До родов осталось несколько дней, и они были самыми тяжелыми в тревожном ожидании. В этот раз должна была родиться девочка, что меня безмерно радовало. Два сына и две дочки, какой отец не хочет такого счастья? Мог ли я когда-то предполагать себя главой такой большой семьи, а сейчас я не представлял себе, как мог жить раньше без моих любимых? Б-р-р, не дай Бог такой кошмар во сне приснится. Вот куда я без них теперь, если весь мой смысл жизни завязан только на семью и их благополучие? Тревожили только предстоящие роды жены, уже сейчас их страшился, вспоминая, с каким трудом переносил эти долгие часы, не находя покоя, зная, что в это время моя хрупкая девочка за закрытыми дверями безмерно мучается, чтобы на свет появился очередной представитель клана Воскресенских. Слава Богу, что все происходило без осложнений и неожиданностей, но последние дни перед нынешними родами давались Полине нелегко, поэтому я старался, как мог, облегчить состояние беременной жены. У нас даже такая игра появилась, когда я осторожно гладил ее большой животик, обводя ладонями его поверхность, и начиная выводить одним из пальцев слова, чтобы жена угадывала их. Это помогало хоть на время отвлечь Полину, она сосредоточенным видом азартно включалась в игру, а я тихо млел от счастья, ощущая под рукой неожиданные толчки моей дочки, которая совсем скоро будет рядом с нами. В такие минуты время для нас двоих словно замирало. Порой нам даже разговоры становились не нужны, было так комфортно просто сидеть, обнявшись и чувствуя себя одним целым. Счастье, оно такое, — в комментариях не нуждается и не выставляется напоказ.

Вот и сейчас, привычно сев на край кровати, я откинул теплое одеяло с натруженных ножек жены, чтобы сделать нежный массаж ступней и лодыжек. Оказывается, ноги — это общая проблема для всех беременных, почти все страдают от болей и отеков, — моя Полина не была исключением. А я был рад оказаться хоть в чем-то ей полезным, поэтому под руководством врача давно освоил нехитрую технику массажа. Мягкими, плавными движениями поглаживал и разминал ступни, лодыжки и ножки жены, постепенно поднимаясь все выше, к бедрам, в который раз удивляясь великолепным изящным формам своей любимой девочки. Казалось, что очередная беременность совсем не сказалась на ее фигуре, лишь придав еще больше женственности, и сексуально округлив в стратегических местах. И большой животик ей обалденно шел, Полька с ним была такая домашняя, большая и мягкая, как свежеиспеченная булочка. Эх, так бы и потискал, как большую игрушку! Стоп, Олег, куда тебя понесло? Ну ка, быстро выкинул эти мысли из головы и продолжай свое нужное дело, а то рассиропился не на шутку…

— Детка, ты как, полегче?

— Да, милый, ты молодец, а то я что-то совсем расклеилась сегодня! Наверное, еще погода действует, совсем не могу уснуть. Как там дети, все хорошо?

— Поля, нормально все, малыши спят, Егорка опять с книжкой заснул, пора его отучать от этой привычки, чтобы глаза не испортил. А Ксюша опять с себя одеяло скидывает, егоза, все ей жарко!

Ничего, в комнате нормальная температура, в пижамке ей комфортно и не будет холодно. Не переживай. Тебе принести попить?

Полина нерешительно вздохнула, неуверенно глядя на меня, но продолжая молчать в ответ.

— Родная, ты что-то хотела сказать? Я же вижу, что тебя что-то беспокоит? Что случилось?

— Да ничего, просто дочка твоя опять сладкого требует. Вот скажи на милость, когда она перестанет с моим аппетитом фортеля выкидывать, да еще когда почти ночь на дворе? Сегодня, днем гуляла по супермаркету, видела, что привезли свежую клубнику на продажу. Посмотрела, и спокойно прошла мимо, даже попробовать не хотелось! А теперь вот вспомнила, и аж челюсти от предполагаемого вкуса свело, слюнями захлебываюсь, спать не могу. Как глаза закрою, так проклятые ягоды перед глазами видением, — свежие, сочные, так бы и съела все. Вот же наваждение!

— Глупая, да какая это проблема, сейчас привезу тебе эту клубнику, тут ехать до магазина всего ничего. Пять минут туда, три там, и обратно! Что ты раньше не сказала? Может, еще что хочешь, куплю заодно?

— Ой, гонять тебя по моей прихоти приходится.

— Лапа, мне только в радость, что ты хочешь ягод, а то вон как осунулась, и детям на завтрак витамины не лишние!

— Конечно, можно подумать, что им их не хватает, вы и так с Дмитрием не знаете, с какой руки в них все пихать, наперебой стараетесь. Да и остальное окружение от вас не отстает, вчера смотрю-охранник Ксюше тайком конфетку давал, а та и рада, жует, как обжористый хомячок. Хорошо, что они все в рост организма пускают, а то бы давно ходили бы пингвинами-пухлячками по вашей милости.

— Ну не фырчи, мой ежик любимый, просто они такие забавные и милые, что никто не может устоять.

— Испортите мне детей, ты же отец, должен быть строгим, а они из тебя веревки вьют.

— Зато у нас строгая- престрогая мама, которая никогда не даст мягкому папе поблажки и выправит в воспитании детей все его косяки. Все, Полинка, я поехал, не скучай, моя хорошая, я скорым шагом обернусь!

Добраться до ближайшего супермаркета по вечерним полупустым улицам мне удалось действительно быстро. Только вот внутри поджидало разочарование — на стеллажах клубники не было. Оказалось, что ее уже всю разобрали. Все говорят, что у населения денег мало, а клубника ушла влет! Черт, что теперь делать?

— Девушка, а может у вас на складе еще есть ящики с клубникой, не все в зал вывезли? Понимаете, у меня жена беременная, так ягод захотела, а тут такая засада… — спросил я у мимо проходящей продавщицы.

— А вы попробуйте посмотреть в магазине соседнего квартала. Я там живу, шла сегодня на вторую смену и видела, что целую фуру выгружали. У нас то завоз с утра был, а у них гораздо позднее, вряд ли всю успели разобрать. Вдруг вам и повезет.

— Это тот супермаркет, что рядом с гостиницей?

— Ну да, напротив нее, если вы на машине, то вам добраться недолго.

— Спасибо, девушка, за подсказку, может действительно там осталась клубника.

Уже через пятнадцать минут я загружал в багажник ящички с клубникой, персиками, яблоками, грушами и виноградом, предвкушая, как удивится Полина, увидев мою добычу. Да и вдруг, помимо клубники, ей захочется скушать еще что из фруктов, не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. Вон какие красивые фрукты, сам отбирал самые спелые. Да и малыши будут рады.

Уже захлопывая багажник, услышал громкий мужской разговор. Не знаю, что заставило меня прислушаться и внимательно присмотреться к двум мужчинам, громко препирающихся на ступеньках гостиницы. С удивлением отметил, что мужчина, стоявший ко мне спиной и раздраженно выговаривающий манерным капризным голосом второму, очень необычно одет.

Что это мужчина, показывала ширина плеч и осанка, но почему он одет в короткую юбку, яркую куртку, туфли на каблуке и чулки в характерную сеточку, в то время, как второй явно смахивал на охранника при исполнении?

— Ну ты, халдей, не смей меня лапать, я на тебя Вовику пожалуюсь! Твое дело меня к хозяину вовремя доставить, он уже явно заждался, скучая. Убери от меня руки, противный!

Неужели я случайно наткнулся на парочку «голубых», выясняющих отношения между собой? Да хрен с ними, развелось всякой шушеры на наших улицах!

В этот момент мужчина повернулся ко мне лицом, видимо перехватив взгляд охранника, которого я привлек своим невольным разглядыванием странной парочки. И я с ошеломлением понял, что на меня смотрит бывший муж Полины, этот, как его, Алексей! Но Боже, что у него за вид!

Накрашенные глаза, густо намалеванные помадой губы и женская сумочка в руках! В его глазах тоже мелькнул блеск узнавания, и он проговорил, растягивая слова:

— Ба, какая встреча, вот кого совсем не ожидал увидеть! Никак любовничек моей бывшей? Не узнал меня?

— Ну почему не узнал, просто не ожидал встретить тебя на свободе, да еще в таком виде. Вроде ты еще должен сидеть, а не здесь ошиваться?

— Ой, ты не представляешь, как мне подфартило, я даже и на тебя не обижаюсь. Ведь если бы не ты, то я бы никогда не встретил любовь своей жизни, моего Вовчика! Я теперь за ним, как за каменной стеной, он меня холит и лелеет. И не жадный, ничего для меня не жалеет, мы вместе, он меня вытащил с собой, откупил, вот, по дороге на его место жительства остановились переночевать в этом вашем захолустье, жуть какая-то, как тут можно жить? У моего папика тут какие-то срочные дела образовались, вот я и вышел с этим халдеем прогуляться!

— Эй, ты случайно не забыл, что сам тут когда-то жил? Так что рот свой поганый прикрой.

— Не кричи, лучше скажи, как там моя бывшая живет, замуж то вышла? Хотя, если и вышла, то за простачка какого либо, кто на нее лохушку такую дебильную позарится? Ни рожи, ни кожи и раньше не было, а сейчас, наверное, как старуха совсем.

Я зарычал, ощущая внутри невыносимую потребность затолкать эти поганые слова в накрашенный рот этого мерзавца! Как он смеет обливать грязью мою светлую любимую девочку, которой принес когда-то так много бед и обид? Глаза заволокло яростью, и я начал бить в эту противную рожу, пока мудак не свалился мне под ноги, скуля и размазывая кровь вперемежку с косметикой на разбитом лице.

— Сволочь, мразь, как ты смеешь такими словами говорить о моей жене?! Да ты мизинца ее не стоишь, проститутка поганая! Я тебя за нее сейчас урою, как Бог черепаху, подлюга заднепроходная! Разделаю так, что твой рот еще долго работать не сможет для твоего Вовчика.

Эй, мужик, поднимай этого на все мозги затра*анного и тащи к хозяину, пока я ему черенком от лопаты проход до желудка не прочистил! Придется тогда вашему Вовчику себе другую шлюху подбирать!

Я сплюнул себе под ноги и пошел к машине, пытаясь немного прийти в себя. Уже открыв дверцу автомобиля, вымыл руки, открыв бутылку с минеральной водой, параллельно наблюдая, как охранник тащит по лестнице гостиницы скулящего Алексея. Странно, что мужик даже не пытался остановить меня во время драки, видно, что эта «шлюха» своими вы*бонами достала и его. Вот ведь правду говорят, что дерьмо не тонет, вот и этот выплыл. Но как же судьба порой странной спиралью закручивает людские жизни. Меня в свое время спас и наставил на истинный путь Дмитрий. А какой-то Вовчик «спас» Алексея, превратив его в чмо для своего удовольствия.

Смешно, если бы не было так грустно… А, впрочем, у каждого свой путь и крест, который он несет, искупая свои грехи, вот, Алексею все нравится и он не жалеет о том, что потерял. Только, как долго он будет счастлив в своем странном «статусе»?

Все, Олег, выкидываем из головы эту нежданную встречу, забывая о ней. У тебя есть другие дела и дома тебя ждет семья, жена и дети. Как же здорово, что на моем пути повстречалась Полинка, нежная, страстная, любимая женщина. Она навсегда останется для меня девчонкой, даже когда ей будет девяносто лет. Глядя на нее, понимаешь, что совсем не важно, сколько этих лет и как с годами она выглядит, она все равно навсегда останется любимой и самой нужной в моей жизни.

Восхитительной, милой, смешной, растрепанной, персональным солнышком, случайно спустившимся с небес в мои ладони. Иногда кажется, что она вот так, совсем неожиданно подарена мне тем сильным и очень мудрым, там, наверху, который заранее предназначал ее мне, зная, что без Полины я никто, что она сделает меня лучше, чище и умней. Ворвавшейся в мою никчемную скучную жизнь вот такой, простой и загадочной, фантастической и обыденной, словно бежала босоногой феей по лугу времени, стряхивала росу счастья с травы, пока оно не слилось в свет и не поселилось в ее бездонных глазах. Такой она пришла ко мне, заставив застыть от восторга, после того, как я, глупый в своем упрямстве, наконец-то понял, кто она. Мой живой и совсем не безгрешный ангел-хранитель. Нет, конечно, она падала и ломала свои крылья о земные напасти, пока искала меня и свое предназначение. Она падала, ранилась, разбивалась до боли, ее обижали, ей бывало очень больно, и тогда она плакала от безысходности, и обид. Но при этом она всегда вставала, мой храбрый, маленький и очень стойкий «оловянный солдатик», чтобы упорно начать все сначала, вновь распахнув свое сердце навстречу людям, с неизменной улыбкой на любимых губах. Только она одна умеет так улыбаться, что я безоговорочно начинаю верить в этот мир, нахожу ему оправдание, потому что в нем живет она. Моя девочка, женщина, жена, это счастье с порой усталыми глазами и озорным смехом, сама по себе, одним своим существованием она оправдывает весь мир. Как минимум для меня. И на самом деле это уже много — стать оправданием всей вселенной хотя бы для одного человека. Она смотрит своими невозможными глазами на меня, когда собирает кленовые листья в венок вместе с нашими детьми, водит с ними хороводы на аллеях с опавшей листвой, рисует с детворой разноцветными мелками радугу на тротуаре, а потом мы все падаем в траву, чтобы рассмотреть, как в небе медленно плывут облака в виде различных фигурок и узнаваемых нами животных. А потом, помогая ей встать и отряхивая, вижу своим воображением призрачные синие крылья за ее спиной, которые всегда с ней, — она их не потеряла. Я верю, что Поля умеет летать, — она много, что умеет, эта фантастическая девочка, когда-то так неожиданно возникшая в обыкновенном затрапезном кафе на моем пути. Но по доброй воле оставшаяся со мной, а теперь и с нашими детьми. Она для меня воплощение детства, того времени больших деревьев, добрых лиц и расстегнутых на все пуговицы душ, когда я, маленький мальчик, был безмятежно счастлив под кронами яблоневых деревьев у порога родного дома. Но самое главное — она до боли настоящая, пронзительно живая. Среди всех гламурных светских красавиц, блестящих и насквозь фальшивых, именно Полина, со своей улыбкой, слезами, болью и счастьем — настоящая и бесконечно дорогая.

И, глядя в ее глаза, где как в зеркале вижу свое отражение, я перестаю верить в чудеса. Потому что они мне больше не нужны: самое главное чудо, — вот оно, рядом со мной, его можно погладить и, обняв, тихо прошептать на безупречное ушко: — «Если бы ты знала, как крепко я люблю тебя, Полинка!» — и чтобы в ответ услышать тихое: — «Мой… Я так долго тебя искала, любимый!»

Конец

Content

Давыдова Ирина Александровна Разорванные цепи

Ирина Давыдова Разорванные цепи

Пролог

Глава 1