Чейз Джеймс Хэдли

Лучше бы я остался бедным

Джеймс Хэдли Чейз

Еще один простофиля

Глава 1

Меня освободили июльским утром, в восемь часов. Дождь лил как из ведра.

Не так-то легко возвращаться в мир, с которым пришлось расстаться на долгих, во всяком случае для меня, три с половиной года. Я вступил в него с опаской, отошел на несколько ярдов от обитых железом ворот и остановился, чтобы хоть немного свыкнуться со свободой.

На углу виднелась автобусная остановка, откуда я мог бы доехать до дому, но меня еще не тянуло к семейному очагу. Мне хотелось просто стоять на тротуаре, ощущать струи дождя на лице, сжиться с тем, что я наконец-то свободен и следующую ночь мне не придется проводить в камере, среди воров и насильников.

Лужи на мостовой росли на глазах. Дождь лил на мою шляпу, купленную четыре года назад, на плащ, приобретенный годом раньше, теплый дождь из нависших облаков, темных и мрачных, под стать моему настроению.

Блестящий от воды «бьюик-сенчури» подкатил к тротуару, и, подчиняясь команде, электрический моторчик включил привод, опускающий стекло.

– Гарри!

Дверца распахнулась, и я наклонился, чтобы взглянуть на водителя.

Меня встретила широкая улыбка Джона Реника.

– Садись, ты промокнешь, – сказал он.

После короткого колебания я залез в кабину и захлопнул дверцу. Реник схватил мою руку и крепко пожал ее. Его загорелое лицо не выражало ничего, кроме радости от встречи со мной.

– Как поживаешь, старина? – спросил он. – Каково снова очутиться на свободе?

– Все нормально. – Я высвободил руку. – Только не говори мне, что я должен вернуться домой в сопровождении полиции.

От моих слов улыбка Реника поблекла. Его серые глаза озабоченно разглядывали меня.

– Неужели ты мог подумать, что я не приеду? Я же считал каждый день.

– Ни о чем я не думал. – Я оглядел приборный щиток. – Твоя машина?

– Конечно. Купил ее пару месяцев назад. Прелесть, не правда ли?

– Значит, фараоны в Палм-Сити не разучились зарабатывать на жизнь? Поздравляю.

Лицо Реника застыло, в глазах сверкнула ярость.

– Знаешь, Гарри, скажи эти слова кто-то еще, я бы дал ему по морде.

Я пожал плечами.

– Если тебе это приятно, не стану возражать. Я привык к зуботычинам фараонов.

Прежде чем ответить, он глубоко вздохнул.

– К твоему сведению, я теперь работаю у окружного прокурора. Следователем по особо важным поручениям. И получаю гораздо больше, чем раньше. Из полиции я ушел больше двух лет назад.

Я почувствовал, что краснею.

– Понятно… Извини… Я не знал.

– Ты и не мог знать. – Он заулыбался и отпустил сцепление. «Бьюик» плавно тронулся с места. – Пока ты был там, многое изменилось. Прежней банды уже нет. У нас новый окружной прокурор… порядочный человек.

Я промолчал.

– Какие у тебя планы? – резко спросил Реник.

– Их у меня нет. Я хочу осмотреться. Ты знаешь, что из «Вестника» меня вышибли?

– Слышал. – Он кивнул и продолжил после короткой паузы: – Поначалу тебе придется нелегко. Ты это понимаешь, не так ли?

– Естественно. Когда человек убивает полицейского, даже случайно, ему не дают об этом забыть. Я знаю, что меня ждет.

– Полиция не держит на тебя зла, Гарри. Я имел в виду другое. Тебе придется сменить профессию. Кубитт по-прежнему в силе. И ты у него на прицеле. Если он будет против, работа в газетах тебе заказана.

– Это мои трудности.

– Я мог бы помочь.

– Мне не нужна помощь.

– Да, конечно, но Нина…

– Я позабочусь о Нине.

Он долго молчал, вглядываясь в залитое дождем лобовое стекло.

– Послушай, Гарри, мы с тобой друзья. Мы знакомы Бог знает сколько лет. Я чувствую, что у тебя сейчас на душе, но не надо относиться ко мне как к врагу. Я говорил о тебе с Мидоусом. Это наш новый окружной прокурор. Пока еще ничего не решено, но, думаю, он сможет взять тебя в штат.

Я повернулся к Ренику.

– Я не стал бы работать на администрацию Палм-Сити, даже умирая с голоду.

– Нине пришлось нелегко… – Реник замялся. – Она…

– Мне тоже было несладко, поэтому мы сможем во всем разобраться сами. Помощь мне не требуется. И покончим с этим!

– Ну, как хочешь. – Реник раздраженно хлопнул руками по рулю. – Я понимаю, что с тобой происходит. Наверно, я бы тоже злился на весь свет, если б со мной обошлись так же, как с тобой, но что было, то прошло. Ты должен подумать о своем будущем и о будущем Нины.

– А чем, по-твоему, я занимался все эти годы, проведенные в тюремной камере? – Сквозь окно я смотрел на море, серое в пелене дождя, бьющееся о набережную. – Да, я озлобился. Мне хватило времени осознать, каким же я был слюнтяем. И чего я не взял десяти тысяч долларов, которые предложил комиссар полиции в обмен на мое молчание! Так вот, в тюрьме я дал себе зарок: теперь никто и никогда не скажет, что я слюнтяй!

– Это все слова, – резко возразил Реник. – Ты знаешь, что поступил правильно. Если бы ты взял деньги, то никогда бы не примирился со своей совестью. Это же ясно как Божий день.

– Ты так думаешь? Не обольщайся, что теперь мы с ней поладили. Три с половиной года в одной камере с растлителем детей и двумя ворами не проходят бесследно. По крайней мере, взяв десять тысяч, я бы не был отбывшим срок преступником, да к тому же и безработным. Возможно, я даже купил бы себе такой же автомобиль.

Реник пожал плечами.

– С этим не шутят, Гарри. Я начинаю волноваться за тебя. Ради Бога, возьми себя в руки перед встречей с Ниной.

– А почему бы тебе не заняться своими делами? – рявкнул я. – Нина, кажется, моя жена. И она примет меня таким, какой я есть. Вот так-то. И позволь мне самому заботиться о ней.

– Думаю, ты поступил неправильно, Гарри, не разрешив ей не только присутствовать на суде, но даже посещать тебя в тюрьме и писать письма. Ты знаешь не хуже меня, что она хотела разделить с тобой это несчастье, но ты вел себя так, словно она совершенно посторонний человек.

Мои руки сжались в кулаки, но я продолжал смотреть на мокрый песок пляжа.

– Я знал, что делаю. Я не хотел, чтобы эти стервятники фотографировали ее в зале суда. Не хотел, чтобы она видела меня на скамье подсудимых, чтобы мерзавец тюремщик читал ее письма, прежде чем они попадут ко мне. Не было нужды втягивать ее в эту грязь только потому, что я оказался слюнтяем.

– Ты ошибался, Гарри. Разве тебе не приходило в голову, что она хотела быть рядом с тобой? – воскликнул Реник. – Я едва смог убедить ее не ехать к тюрьме.

Мы проезжали мимо Палм-Бей, аристократического района Палм-Сити. На пляже сиротливо торчали роскошные домики-раздевалки. Около них не было ни души. На стоянках у шикарных отелей застыли «кадиллаки», «роллсы», «бентли».

Когда-то я считал Палм-Бей моими охотничьими угодьями. Казалось, прошла вечность с тех пор, как я вел колонку светской хроники в «Вестнике» – самой популярной газете, выходящей в Калифорнии. К примеру, мою колонку потом перепечатывали в доброй сотне мелких городских газет. Я неплохо зарабатывал, жил в свое удовольствие и наслаждался работой. Потом я женился на Нине и купил бунгало неподалеку от Палм-Бей, ставшее нашим домом. Все у меня ладилось, и я с уверенностью смотрел в будущее. Но однажды в баре отеля я случайно подслушал разговор двух незнакомцев, крепко выпивших и потому говоривших слишком громко.

Те несколько слов толкнули меня на очень опасную дорожку.

Два месяца расследования, проведенного в строжайшем секрете, позволили мне представить полную картину. Я подготовил сенсационный материал, который мог бы не одну неделю не сходить с первых страниц «Вестника». Чикагская мафия решила прибрать к рукам Палм-Сити, установить игральные автоматы, не случайно прозванные «однорукими бандитами», опутать город сетью злачных мест. Ожидалось, что ежемесячный доход составит два с половиной миллиона долларов.

Убедившись в достоверности фактов, я решил, что кто-то из донов мафии сошел с ума. Я не мог поверить, что они собираются просто прийти в наш город и вести себя, как им заблагорассудится. Затем мне намекнули, что комиссар полиции и еще полдюжины высших чинов городской администрации куплены с потрохами и согласны обеспечить мафии необходимые поддержку и прикрытие.

Вот тут-то я допустил главную ошибку: я попытался продолжить расследование в одиночку. Я хотел стать единственным автором сенсации. Поэтому я пошел к Мэттью Кубитту, моему боссу и владельцу «Вестника», лишь после того, как собрал исчерпывающие доказательства вины чиновников и набросал перечень статей, разоблачающих заговор, которые намеревался опубликовать в его газете.

Я рассказывал, что происходит в городе, а он сидел с непроницаемым, напоминающим маску лицом.

Когда я закончил, Кубитт изъявил желание проверить результаты моего расследования. Холодок в его голосе и явное отсутствие энтузиазма не насторожили меня. Я вызвал на откровенность многих людей, копнул глубоко, но не до самого дна. Мафия купила «Вестник». Позже я узнал, что Кубитту обещали место в сенате, если он будет петь под их дудку, и честолюбивый газетчик не смог устоять.

Кубитт попросил показать ему все материалы. По дороге домой меня остановила патрульная машина. Мне сказали, что со мной хочет поговорить комиссар полиции, и препроводили в полицейское управление.

Комиссар не стал ходить вокруг да около, а сразу взял быка за рога. Он выложил на стол десять тысяч долларов новенькими, хрустящими купюрами и предложил их мне в обмен на досье и отказ от дальнейшего расследования.

Не говоря о том, что я никогда не брал взяток и не собирался брать их в будущем, мне было предельно ясно, что благодаря этой истории мое имя в течение многих недель не будет сходить с газетных страниц, а другого такого случая утвердиться в газетном мире могло и не представиться. Поэтому я встал и вышел, по существу, сам накликал на себя беду.

Я отдал досье Кубитту и рассказал о взятке, которую предложил мне комиссар полиции. Тот взглянул на меня из-под нависших век, кивнул и велел приехать к нему домой в половине одиннадцатого вечера того же дня. К тому времени он обещал изучить мои находки и решить, что делать дальше. Полагаю, он сжег досье. Я его больше не видел.

Нина с самого начала знала о моем расследовании. Она испугалась до смерти, осознав, с каким огнем я играю, но потом признала, что я не могу упустить такой шанс, и во всем помогала мне.

Около десяти вечера я поехал к Кубитту. Провожая меня, Нина дрожала от страха. Мне тоже было не по себе, но я верил Кубитту.

Он жил в Палм-Бей. Дорога к его дому обычно бывала пустынна. Там-то меня и подстерегли.

Патрульная машина на большой скорости догнала меня, обошла слева и притерлась вплотную. Вероятно, они надеялись, что я сверну, собью ограждение и свалюсь в море. Но все вышло по-иному. Машины столкнулись, водителя-полицейского намертво зажало между рулем и сиденьем. Его напарник, однако, не пострадал и арестовал меня за опасную езду. Я понимал, что все подстроено, но ничего не мог поделать. Несколько минут спустя появилась вторая патрульная машина с сержантом Бейлиссом из отдела убийств. Потом никто так и не поинтересовался, что он делал на пустынной дороге. По его распоряжению раненого водителя увезли в больницу, а меня он повез в полицейское управление.

По пути Бейлисс приказал своему шоферу остановиться на темной улице. Он велел мне вылезти из машины. Шофер подошел сзади и заломил мне руки за спину. Бейлисс вытащил из ящичка на приборном щитке бутылку шотландского, набрал полный рот виски и прыснул мне на лицо и рубашку. Затем выхватил дубинку и стукнул меня по голове.

Я пришел в себя в камере. Раненый полицейский скончался в больнице. Мне дали четыре года. Мой адвокат сражался, как лев, но ничего не добился. Когда он представил доказательства заговора, от них просто отмахнулись. Кубитт показал под присягой, что никогда не получал моего досье и вообще давно хотел избавиться от меня, потому что я был посредственным репортером и к тому же пьяницей.

Отбывая срок, я постоянно возвращался к мысли о том, каким же я был идиотом. Только безмозглый кретин мог прийти к выводу, что ему по силам в одиночку свалить городскую администрацию.

Мало радости доставило мне известие о том, что комиссару полиции пришлось уйти в отставку, да и многие чиновники покинули свои посты. Выступление моего адвоката не прошло бесследно, и мафия решила обосноваться в другом месте. Но мне это не помогло. Я ведь получил четыре года за то, что убил полицейского, управляя машиной в пьяном виде.

И вот три с половиной года спустя меня выпустили на свободу, а я умел лишь писать газетные статьи. Кубитт внес меня в черный список, и это означало, что я не смогу работать в редакциях. Оставалось подыскать новую профессию, и я понятия не имел, чем же заняться. До тюрьмы зарабатывал я неплохо, но деньги у меня не задерживались. И Нина, конечно, не могла прожить на наши сбережения, когда меня посадили за решетку. Я очень волновался, как она там без меня, но упрямо настаивал, чтобы она мне не писала. Я не мог смириться с тем, что мерзкий толстяк-тюремщик будет читать ее письма.

– На что она жила? – спросил я Реника. – Как она?

– Нормально. Да ты в этом не сомневался, не так ли? Она теперь художница. Расписывает керамические горшки и вазы и выручает за это довольно много денег.

Он свернул на мою улицу. При виде бунгало к горлу подкатил комок. На тротуарах не было ни души. Лишь дождь хлестал по асфальту.

Реник притормозил у ворот.

– Еще увидимся. – Он сжал мою руку. – Ты счастливчик, Гарри. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь ждал меня, как Нина.

Я вылез из кабины. Не оглядываясь на Реника, пошел по знакомой дорожке. Дверь распахнулась. На пороге стояла Нина.

* * *

Примерно в половине седьмого утра на седьмой день освобождения из тюрьмы я проснулся, как от толчка. Мне снилось, что я снова в камере, и прошло какое-то время, прежде чем я понял, что нахожусь в нашей спальне, а рядом спит Нина.

Я лежал на спине, смотрел в потолок и размышлял, как и в предыдущие дни, о своих планах на будущее. Прежде всего требовалось ответить на главный вопрос: как я собираюсь зарабатывать на жизнь? Я уже попытался обратиться в редакции. Как я и ожидал, работы для меня не нашлось. Щупальца Кубитта проникли всюду. Самая заштатная газетенка шарахалась от меня, как от прокаженного. А больше я ничего не умел. Я мог лишь писать, да и то был не сочинителем, а репортером. Чтобы написать статью, мне требовался фактический материал. Но ни одна газета не решалась воспользоваться моими услугами.

Я взглянул на Нину.

* * *

Мы поженились за два года и три месяца до того, как я угодил за решетку. Тогда ей было двадцать два, а мне двадцать семь.

Ее лицо цвета слоновой кости обрамляли темные вьющиеся волосы. Мы оба сходились в том, что ее нельзя принять за эталон красоты, но я заявлял и до сих пор остаюсь при своем мнении, что из всех встреченных мной женщин Нина, без сомнения, самая эффектная. Всматриваясь в ее спящее лицо, я видел, сколько лишений выпало на ее долю. Натянулась кожа у ее глаз, опустились уголки рта, на лицо легла печать грусти: ничего этого не было до того, как я попал в тюрьму.

Она пережила трудное время. На нашем счету было три тысячи долларов, но они разошлись очень быстро: гонорар адвокату, последний взнос за бунгало, и ей пришлось искать работу.

Нина сменила несколько мест, прежде чем, как и говорил Реник, в ней раскрылся талант художника и она начала расписывать керамику для хозяина маленького магазинчика, который продавал эти горшочки и вазы туристам. Прошлый год она зарабатывала в среднем по шестьдесят долларов в неделю. Она полагала, что нам этого могло хватить хотя бы на первое время, пока я не найду работу.

На моем банковском счету оставалось двести долларов. Когда они иссякнут, мне придется просить у нее денег на проезд в автобусе, на сигареты и все прочее. При одной мысли об этом меня передергивало.

Отчаявшись, я пытался устроиться даже на временную работу. Я был согласен на что угодно, лишь бы добыть какие-то деньги.

Прошатавшись по городу почти весь день, я вернулся домой с пустыми руками. Меня слишком хорошо знали в Палм-Сити, чтобы предлагать физическую работу.

– О, мистер Барбер, вы, должно быть, шутите, – каждый раз говорили мне. – Эта работа не для вас.

Я не мог заставить себя признаться, что у меня нет ни гроша, и они облегченно вздыхали, когда я уходил.

– О чем ты думаешь, Гарри? – спросила Нина.

– Ни о чем… Дремлю.

– Не тревожься понапрасну. Мы выкарабкаемся. Шестидесяти долларов в неделю нам хватит. Не суетись. Работа найдется.

– А пока она найдется, я должен жить за твой счет, – ответил я. – Это прекрасно. Я вне себя от счастья.

Она подняла голову. Ее темные глаза не отрывались от моего лица.

– Гарри… я боюсь за тебя. Возможно, ты этого не осознаешь, но ты сильно изменился. У тебя ожесточилась душа. Ты должен попытаться забыть о прошлом. Нам жить дальше, и твое отношение…

– Я знаю. – Я встал. – Извини, Нина. Возможно, проведя в тюрьме три с половиной года, ты бы поняла, что со мной происходит. Я сварю кофе. По крайней мере, от меня будет хоть какая польза.

То, о чем я рассказываю, случилось два гида назад. Оглядываясь на те события, я могу лишь сказать, что проявил душевную слабость. Я вижу, чти подстроенная полицией западня и последовавшее за ней тюремное заключение тяжелым грузом висели у меня на плечах. Я не ожесточился. Меня снедала жалость к себе.

Будь у меня твердый характер, я бы продал бунгало, вместе с Ниной уехал в края, где меня не знали, и начал новую жизнь. Вместо этого я искал работу, которой не существовало в природе, изображая мученика.

Следующие десять дней я притворялся, что ищу эту призрачную работу. Я лгал Нине, что занят с утра до вечера. На самом деле, заглянув в пару мест и получив отказ, я искал убежища в ближайшем баре.

Работая в газете, я почти не пил, а тут по-настоящему пристрастился к бутылке. Виски стало для меня палочкой-выручалочкой. Пять-шесть стаканчиков – и все заботы таяли как дым. Плевать я хотел, есть у меня работа или нет. Я даже миг приходить домой, смотреть на Нину, гнущую спину над керамическими горшками, и не чувствовать себя альфонсом.

Оказалось, что виски также помогало мне лгать.

– Сегодня я встретился с одним парнем, и, похоже, мы сможем договориться. Он хочет, чтобы я написал цикл статей о его гостинице, но сначала должен посоветоваться с партнером. Если дело сладится, я буду получать три сотни в неделю.

Не было ни этого парня, ни гостиницы, ни партнера, по моя гордость требовала внушать Нине, что в городе я не последний человек. Даже когда мне приходилось занимать у нее десять долларов, я старался избежать позора, обещая, что скоро буду при деньгах.

Но постоянное вранье приедалось, и скоро я начал понимать, что Нина отлично разбирается, когда я лгу, а когда говорю правду. Она прикидывалась, что верит мне, и в этом заключалась главная ошибка. Ей следовало одернуть меня, и тогда, возможно, я вырвался бы из мира грез на грешную землю, ни она этого не сделала, и я продолжал лгать, пить, опускаться все ниже и ниже.

В один из таких дней, когда я сидел в баре у моря, и началась история, которую я хочу рассказать.

Время близилось к шести вечера. Я уже прилично набрался, выпив восемь стаканчиков виски, и примеривался к девятому.

Бар был маленький, тихий, без шумной толпы у стойки. Мне там нравилось. Я сидел у окна и смотрел, как люди на пляже наслаждаются солнцем. Я приходил сюда пять дней кряду. Бармен, высокий, лысеющий толстяк, уже узнавал меня. Похоже, он понимал, что виски мне необходимо. Стоило опустеть одному стаканчику, как он ставил на стол другой.

Изредка в бар заглядывали мужчина или женщина, что-то заказывали, выпивали и уходили. Я видел в них своих двойников, неприкаянных, одиноких, убивающих время.

В углу, около моего столика, невидимая от стойки, находилась телефонная будка. Телефоном пользовались многие: мужчины, женщины, юноши, девушки.

Я наблюдал за будкой: хоть какое-то занятие. Старался угадать, кто эти люди, плотно закрывающие дверь, кому они звонят. Следил за выражением их лиц. Некоторые во время разговора улыбались, другие хмурились, третьи, несомненно, врали, как теперь частенько врал я. Казалось, передо мной развертывалась какая-то бесконечная пьеса.

Бармен принес девятый стаканчик виски. На этот раз он не отошел, и я понял, что пришла пора расплачиваться. Я протянул ему последнюю пятидолларовую купюру. Он сочувственно улыбнулся, возвращая сдачу. Эта улыбка говорила о том, что он видит во мне безнадежного пьянчужку. Мне хотелось встать и двинуть кулаком по его толстой глупой физиономии, но я взял сдачу, начал выбирать мелкую монету, чтобы дать ему на чай, но бармен ухмыльнулся и ушел к стойке.

Он отлично понимает, что продает спиртное отбросам общества, подумал я, и мое лицо залила жгучая краска стыда. Мне было так стыдно, что я мог бы выйти из бара и броситься под проезжающую машину. Но чтобы вот так свести счеты с жизнью, требовалась хоть капля мужества, а все мое мужество осталось в камере сто четырнадцать. Я не бросился под машину. Я остался за столиком и принялся за виски. Так было проще.

Тут в бар вошла женщина. В ярко-желтом облегающем свитере и белых брюках, она прошествовала к телефонной будке и закрыла за собой дверь. Ее глаза скрывали большие бутылочного цвета солнцезащитные очки, с руки свисала пластиковая сумка в желто-белую полоску.

Женщина, вернее ее роскошные, туго обтянутые брюками бедра сразу привлекли мое внимание. Я не отрывал взгляда от этого покачивающегося великолепия, пока она не вошла в будку и нижняя половина не скрылась за непрозрачной частью двери. После этого я поднял глаза и увидел, что женщина – блондинка с холеным, холодным лицом, будоражащим воображение.

Я пил виски и наблюдал, как она говорит по телефону. Я не смог определить, доставляет ей разговор удовольствие или нет: солнцезащитные очки скрывали ее глаза, но говорила она быстро, деловито. В будке она провела не больше минуты, затем вышла и проплыла мимо, не удостоив меня даже взглядом. Я не отрывал глаз от ее прямой спины, крутого изгиба бедер, пока она не покинула бар.

Кто она такая, подумал я. Такой свитер, брюки, желто-белую сумку не купишь в первом попавшемся магазине. Желто-белая сумка!

Женщина вошла в будку с сумкой, но я не помнил, чтобы она унесла ее с собой.

Я так набрался, что каждая новая мысль давалась мне с большим трудом. Я нахмурил брови, пытаясь вспомнить, куда подевалась сумка. Женщина вошла в будку, держа сумку в правой руке. Теперь я сомневался, что она вышла с пустыми руками.

Внезапно сумка приобрела для меня особую важность. Вроде бы потому, что я хотел доказать себе, что не так уж и пьян. Я поднялся на ноги и нетвердой походкой подошел к будке. Открыл дверь. На полочке стояла сумка.

Ну, сукин ты сын, сказал я сам себе, видишь, ты трезв как стеклышко. Ты сразу понял, что она забыла сумку. Виски не туманит тебе голову… совсем не туманит.

Теперь, продолжал я говорить с самим собой, надо открыть сумку и установить личность хозяйки. Затем взять сумку и сказать бармену, что женщина оставила ее в телефонной будке. Сказать надо обязательно, так как мужчины не ходят по улице с женскими сумками, не вызывая подозрений полиции. Сумку надо отнести женщине домой, и, кто знает, может, она вознаградит тебя не только поцелуем. Кто знает?

Вот до какой степени я успел нализаться.

Я вошел в будку и закрыл дверь. Взял сумку в руки и открыл ее. При этом обернулся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за мной. Бывший заключенный Барбер не хотел рисковать. Одного тюремного срока ему хватило за глаза. За мной никто не наблюдал.

Я повернулся к двери спиной, надеясь, что она достаточно широка, чтобы закрыть стекло, снял телефонную трубку. Прижав ее к плечу, я вроде бы разговаривал по телефону, а на самом деле перебирал содержимое сумки.

Я нашел золотой портсигар и золотую зажигалку. Алмазную заколку стоимостью по меньшей мере в полторы тысячи долларов. Водительские права. И толстую пачку денег. Сверху лежала купюра в пятьдесят долларов. Если остальные были того же достоинства, в сумке лежали две тысячи долларов.

От одного вида таких денег меня прошиб пот.

Портсигар, зажигалка, алмазная заколка не заинтересовали меня. Попытайся я продать их, полиция нашла бы меня в два счета. Но деньги не оставили меня равнодушным.

С такой суммой в кармане мне не пришлось бы завтрашним утром просить у Нины пять долларов. Я мог бы не клянчить у нее денег ни завтра, ни послезавтра. Мне хватило бы их до тех пор, пока я не найду работу. Хватило, если бы я продолжал пить день и ночь.

А если эта богатая женщина так глупа, что теряет набитые деньгами сумки, значит, она может обойтись без них.

Но тут в моей головке послышался слабенький голосок: «Ты сошел с ума? Это же воровство! Если тебя поймают, ты загремишь на десять лет. Положи эту чертову сумку и выметайся отсюда! Что с тобой? Ты хочешь провести в камере еще десять лет?»

Но голос был слишком слаб. Я нуждался в деньгах. Все получалось так складно. Достать деньги, положить их в карман, закрыть сумку, поставить ее на полку и уйти.

Бармен не мог меня видеть. К будке постоянно подходили люди. Деньги мог взять кто угодно.

Они лежали передо мной, возможно, не две тысячи, но около этого.

Я хотел их взять.

Я нуждался в деньгах.

И взял их.

Я сунул пачку в карман и закрыл сумку. Сердце стучало, как паровой молот. Я стал вором. Над телефоном висело маленькое зеркало. Я уловил в нем какое-то движение. Все еще держа сумку в руке, поднял глаза и обомлел.

Женщина стояла за дверью. Ее солнцезащитные очки отражались в зеркале двумя зелеными огоньками. Она стояла и смотрела на меня. Не знаю, как давно. Но она стояла за дверью.

Глава 2

Сердце у меня сжало, как клещами, парализовало мозг, тело покрылось холодным потом. Сжимая сумку в руке, я смотрел на две огромные зеленые полусферы.

В мгновение ока я протрезвел. Пары виски тут же выветрились у меня из головы.

Она может позвать бармена, тот найдет в моем кармане пачку денег, кликнет полицейского. А потом меня проводят в камеру, и уже не на четыре года: на этот раз срок будет куда больше.

Пальчики женщины легонько забарабанили по стеклу. Я поставил сумку на полку, обернулся, открыл дверь.

Женщина отступила в сторону, давая мне выйти.

– Кажется, я оставила сумку… – начала она.

– Совершенно верно, – ответил я. – Я как раз собирался отнести ее бармену.

Возможно, мне следовало протиснуться мимо нее и выскочить из бара, прежде чем она успела бы открыть сумку и обнаружить пропажу. Очутившись на улице, я мог бы выбросить деньги, и она никогда бы не доказала, что я их украл.

Я было двинулся к выходу, но остановился. Бармен вышел из-за стойки и загородил мне дорогу.

– Этот парень пристает к вам? – обратился он к женщине.

Та чуть повернула голову.

– О нет. Я оставила сумку в телефонной будке. Этот господин собирался отнести ее вам.

Бармен подозрительно взглянул на меня.

– Неужели?

Я молчал, как мумия. Во рту у меня так пересохло, что я не знал, смогу ли вымолвить хоть слово.

– В сумке было что-нибудь ценное? – спросил бармен.

– О да! Мне не следовало забывать ее.

– Может, вы посмотрите, все ли на месте?

– Пожалуй, вы правы.

Мне пришла в голову мысль стукнуть бармена и прорваться на улицу. Но тот, похоже, поднаторел в потасовках, и я решил, что рисковать не стоит.

Женщина прошла мимо меня и взяла сумку.

Сердце чуть не выскочило из моей груди, когда она раскрыла сумку и заглянула вовнутрь. Тонкими пальчиками с посеребренными ногтями она переворошила содержимое.

Бармен тяжело дышал. Его взгляд переходил с меня на женщину и возвращался обратно.

Вот и все, думал я. Через полчаса я окажусь в камере.

– Нет, ничего не пропало. – Женщина повернулась ко мне. – Благодарю за участие. Я постоянно что-то теряю.

Я ничего не ответил.

Бармен просиял.

– Значит, все в порядке?

– Да, благодарю вас. Думаю, это надо отпраздновать. – Зеленые полусферы вновь повернулись ко мне. – Позвольте мне угостить вас, мистер Барбер.

Значит, она знала, кто я такой. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. В день, когда меня выпустили, «Вестник» поместил на первой странице мою фотографию, указав, что я провел в тюрьме три с половиной года за непредумышленное убийство. Оли даже не забыли упомянуть, что я совершил преступление в пьяном виде. Они нашли хорошую фотографию. Кубитт не мог найти лучшего способа ударить лежащего.

В голосе женщины слышались стальные нотки, указывающие на то, что предложение следует принять.

– Ну, если вы настаиваете, с удовольствием.

Женщина взглянула на бармена.

– Два виски с содовой и побольше льда.

Она подошла к моему столику и села. Я опустился на стул напротив нее.

Женщина достала из сумки портсигар, открыла его, предложила мне.

Я взял сигарету, она последовала моему примеру, дала мне прикурить от золотой зажигалки, прикурила сама. Бармен принес два бокала, поставил на стол и вернулся за стойку.

– Вы рады, что вышли на свободу, мистер Барбер? – спросила она, выпустив струю дыма.

– Да, конечно.

– Как я понимаю, вы уже не работаете в газете?

– Вы совершенно правы.

Она подняла бокал, кубики льда мелодично звякнули о стекло.

– Я вижу, вы часто приходите сюда. – Она махнула рукой в сторону моря. – У меня тут пляжная кабинка.

– Здесь отличное купание.

Женщина отпила из бокала.

– Ваши регулярные посещения этого бара означают, что вы еще не начали работать, не так ли?

– Да.

– Но в скором времени вы надеетесь куда-нибудь устроиться?

– Именно так.

– Разумеется, это не так-то легко.

– Полностью с вами согласен.

– Если бы вам предложили работу, вас бы это заинтересовало?

Я уставился на нее.

– Не понял. Вы хотите предложить мне работу?

– Возможно. Вас это интересует?

Я потянулся к бокалу, затем передумал. Я и так слишком много выпил.

– Что я должен делать?

– Я гарантирую очень хорошую оплату, но вам придется держать язык за зубами. Не исключен и небольшой риск. Вас это не пугает?

– Вы хотите предложить что-то противозаконное?

– О нет… закон тут ни при чем… ничего подобного.

– Мне это ничего не говорит. В чем состоит риск? Я готов на любую работу, но должен знать, что делаю.

– Я понимаю. – Женщина вновь поднесла бокал к губам. – Вы не пьете, мистер Барбер.

– Я знаю. Так что я должен делать?

– Сейчас у меня мало времени, да и бар – малоподходящее место для такого разговора. Давайте я вам как-нибудь позвоню. Мы встретимся и все обсудим.

– Мой номер телефона есть в справочнике.

– Вот и договорились. Скорее всего, я позвоню завтра. Вы будете дома?

– Постараюсь.

– Я заплачу. – Она открыла сумку, нахмурилась. – О, я забыла…

– А я – нет.

Я достал из кармана пачку денег и положил перед ней.

– Благодарю. – Женщина вытащила из пачки купюру в пять долларов, оставила на столе, остальные деньги убрала в сумку, закрыла ее и встала.

Я тоже поднялся на ноги.

– Значит, до завтра, мистер Барбер.

Она повернулась и вышла из бара. И вновь я не мог оторвать глаз от ее плавно покачивающихся бедер. Женщина пересекла улицу, села в серебристо-серый «роллс-ройс» и уехала. Я, правда, успел запомнить номер.

Я сел за столик, отпил из бокала, закурил. Подошел бармен, взял пятидолларовую купюру.

– Какая женщина! – Он цокнул языком. – Похоже, набита деньгами. Как ты с ней поладил? Она отблагодарила тебя?

Я ответил долгим взглядом, встал и, не говоря ни слова, вышел на улицу. С тех пор я ни разу не заглядывал в этот бар.

Более того, у меня холодело внутри, стоило мне пройти мимо него.

На другой стороне улицы находился автомобильный салон. С управляющим я познакомился, еще работая в «Вестнике». Его звали Эд Маршалл. Я прошел в его кабинет.

Маршалл сидел за столом и листал журнал.

– О, помилуй Бог! – Он вскочил на ноги. – Как поживаешь, Гарри?

Я ответил, что все нормально, и пожал протянутую руку. Реакция Маршалла приятно удивила меня. Большинство так называемых знакомых при встрече старались как можно скорее отделаться от меня. Эд Маршалл оказался порядочным человеком, мы и раньше отлично с ним ладили.

Я присел на краешек стола и предложил ему сигарету.

– Я бросил курить. – Он покачал головой. – Боюсь рака легких. Каково тебе на свободе?

– Неплохо. Человек привыкает ко всему, даже к жизни вне тюремной камеры.

Минут десять мы болтали о пустяках, прежде чем я задал вопрос, ради которого зашел к Маршаллу.

– Скажи мне, Эд, кому принадлежит серый «роллс» с номерными знаками SAX?

– Это машина мистера Марло.

– Неужели? Это номер его машины?

– Совершенно верно. Чудо, а не машина.

В голове у меня что-то щелкнуло, память услужливо подсказала, откуда мне известна эта фамилия.

– Ты имеешь в виду Феликса Марло?

– Естественно.

– Разве он живет в Палм-Бей? Я-то думал, что он в Париже.

– Он купил здесь дом примерно два года назад. Переехал сюда по состоянию здоровья.

Вновь у меня гулко забилось сердце, но я постарался не выдать охватившего меня волнения.

– Мы говорим об одном и том же человеке? Марло, миллиардер, владелец крупнейших месторождений цинка и меди? Он, должно быть, один из самых богатых людей мира.

Маршалл кивнул.

– Да. Как я слышал, он тяжело болен. Я бы не поменялся с ним местами ни за какие деньги.

– А что с ним?

Маршалл скорчил гримасу.

– У него рак легких. Ему никто не может помочь.

Я посмотрел на свою сигарету, затем вдавил ее в пепельницу.

– Ему не повезло. Значит, он купил здесь дом?

– Да. Он купил Восточный берег, поместье Ира Крэнли. Дом он перестроил заново. Там отличное место: пристань, пляж, все свое.

Я хорошо помнил поместье Ира Крэнли. Тот был крупным нефтепромышленником и построил дом на самом краю бухты. Потом у него начались финансовые неурядицы, и поместье пришлось продать. Об этом шли разговоры во время моего суда. Я так и не узнал, кто же купил поместье.

Я достал новую сигарету.

– И это его «роллс»?

– У него не меньше десятка автомобилей.

– Отличная машина. Я сам не отказался бы от такой.

Маршалл кивнул лысеющей головой.

– Я тоже.

– А что за женщина сидела за рулем? Я не успел разглядеть ее. Блондинка, в больших зеленых очках.

– Должно быть, миссис Марло.

– Его жена? Она же совсем не старая… Ей года тридцать два – тридцать три. Марло ей в отцы годится. Я слышал о нем еще ребенком. Ему никак не меньше семидесяти.

– Больше. Это его вторая жена, он влюбился в нее в Париже. Забыл, кем она была, то ли кинозвездой, то ли манекенщицей. «Вестник» подробно писал о ней.

– А что случилось с первой женой?

– Погибла в автокатастрофе три года назад.

– А потом мистер Марло переехал сюда по настоянию врачей?

– Да. Его жене и дочери нравится в Калифорнии, а здешний климат полезен для его здоровья. Так говорят врачи. Мне-то кажется, что ему уже ничто не поможет.

– У него есть дочь?

– Конечно. От первого брака. Ей только восемнадцать, но она такая штучка… – Он подмигнул мне. – Я бы скорее взял ее, а не «роллс».

– Ну и ну. Я-то думал, что ты примерный семьянин.

– Так оно и есть, по тебе надо увидеть Одетт Марло. Перед ней не устоит даже покойник.

– Тогда стоит с ней познакомиться. – Я слез со стола. – Пожалуй, мне пора. Я и так задержался.

– Чем заинтересовала тебя эта семья, Гарри?

– Ты меня знаешь. Я увидел машину, женщину, во мне проснулось любопытство.

Я видел, что не убедил его, но Эд сам перевел разговор на деловую тему.

– Если тебя устроит временная работа, Гарри, нам нужны учетчики транспортного потока. Дней на десять, начиная с завтрашнего дня. Оплата – пятьдесят долларов в неделю. Пойдешь?

Я не колебался ни секунды.

– Благодарю, Эд, но я нашел себе кое-что получше. – Я улыбнулся. – Но все равно, благодарю за предложение.

По пути домой, сидя в автобусе, я перебирал в памяти то, что узнал от Эда Маршалла.

Жена одного из богатейших людей мира хочет предложить мне работу. Работу, сопряженную с риском, сказала она. Что ж, я мог пойти на риск, если плата окажется достаточно высока.

Автобус мчался вдоль пляжа, а я начал насвистывать себе под нос. Первый раз после выхода на свободу. Будущее уже смотрелось не так мрачно, как час назад.

Следующим утром, чуть позже девяти часов, я отправился в редакцию «Вестника». Нина сказала, что ей нужно отвезти расписанные горшки и она вернется не раньше полудня. Меня это устраивало. Мне не хотелось говорить с миссис Марло в ее присутствии. Перед тем, как рассказать Нине о предложенной мне работе, я хотел узнать, в чем она будет заключаться.

В библиотеке редакции работали две новенькие девушки. Они не знали меня, я – их. Я попросил принести подшивку «Вестника» за два последних года, начиная с прошлого января.

Довольно быстро я нашел все, что мне требовалось. Феликс Марло женился на Рее Пассари через пять месяцев после смерти первой жены. Рея была манекенщицей в Лидо. Марло влюбился в нее и предложил ей руку и сердце. Та согласилась стать его женой. Несомненно, она выходила замуж не за Марло, а за его деньги.

Я вернулся домой и стал ждать. Телефон зазвонил ровно в одиннадцать. Сердце у меня екнуло, дрожащей рукой я снял трубку.

– Мистер Барбер?

Тот же твердый, уверенный голос.

– Да.

– Мы встречались вчера.

Я решил, что пора показать ей, кто есть кто.

– Разумеется, миссис Марло, в баре «У Джо».

Последовала пауза. Не могу знать наверняка, но мне показалось, что у нее перехватило дыхание. Возможно, только показалось.

– Вы знаете пляжные кабинки на Восточном берегу? – спросила она.

– Да.

– Снимите кабинку. Крайнюю слева. Увидимся сегодня, в девять вечера.

– Я сниму кабинку и буду ждать вас, – ответил я.

В наступившей тишине я вслушивался в ее дыхание.

– Сегодня, в девять вечера, – повторила она, и в трубке раздались короткие гудки.

Я положил трубку и закурил. Интрига захватила меня. Определенный риск. Интересно знать, чего же она хочет. Может, ее кто-то шантажирует. Или ей нужно избавиться от наскучившего любовника. Я пожал плечами. Гадать не имело смысла.

Я посмотрел на часы. Десять минут двенадцатого. Я мог съездить на Восточный берег, снять кабинку и вернуться до приезда Нины.

Пляжные кабинки находились в ведении высокого, мускулистого Билла Холдена. Он не только следил за чистотой пляжа и убирал в кабинках, но и был спасателем. Кабинки на Восточном берегу скорее напоминали жилые домики. В них можно было даже ночевать. Они стояли рядком, вытянувшись вдоль моря.

Холден заулыбался, увидев меня.

– Привет, мистер Барбер, с возвращением вас.

– Благодарю. – Я пожал его руку. – Я хочу снять кабинку. Крайнюю слева. Она понадобится мне в девять вечера. Вы мне поможете?

– Мы закрываемся в восемь, мистер Барбер. Позже здесь никого не будет, но вы можете снять кабинку. На этой неделе на ночь никто не остается, поэтому ухожу и я. Ничего?

– Я не возражаю. Оставьте ключ под ковриком у двери. Я заплачу завтра.

– Как скажете, мистер Барбер.

Я оглядел пляж, усеянный загорелыми до черноты телами.

– Похоже, дела у вас идут неплохо.

– Я свожу концы с концами, но сезон мог бы быть и получше. Пожалуй, придется отказаться от этой затеи. После восьми тут уже никого нет. Как вы, мистер Барбер?

– Не жалуюсь. Ну, так я приду вечером. Увидимся завтра утром.

Я ехал домой и думал, что сказать Нине. Как объяснить ей мое ночное отсутствие? Наконец, я решил сказать, что буду считать машины для Эда Маршалла.

Так я и сделал, и от искренней радости Нины у меня защемило сердце.

– Он обещает пятьдесят долларов в неделю, – добавил я.

В половине девятого я вышел из бунгало и направился к гаражу. У нас был старенький «паккард», давно дышащий на ладан. С трудом заведя мотор, я дал себе слово, что на заработанные деньги первым делом куплю новую машину.

На Восточный берег я приехал без трех минут девять. На пляже никого не было. Я нашел ключ под ковриком и открыл дверь.

Кабинка состояла из гостиной, спальни, душевой и маленькой кухоньки. Требуемая температура воздуха в комнатах поддерживалась системой кондиционирования. Были тут телевизор и радиоприемник, телефон и бар. На полке стояли даже бутылки виски и минеральной воды. Роскошь, да и только.

Я выключил кондиционер, открыл окна и дверь, вышел на веранду и уселся в шезлонг.

Тишину нарушал лишь плеск волн. Я нервничал, не зная, что она потребует от меня, сколько захочет заплатить.

Я ждал двадцать пять минут и уже начал сомневаться, состоится ли наша встреча, когда женщина внезапно возникла передо мной. Я не заметил, как она подошла.

– Добрый вечер, мистер Барбер, – поздоровалась она и, прежде чем я успел пошевелиться, села в стоящий рядом шезлонг.

Шелковый шарф почти полностью скрывал ее лицо. На этот раз она пришла в темно-красном платье. На руке тускло блестел золотой браслет.

– Я знаю о вас довольно много, – начала женщина. – Для того, чтобы отказаться от взятки в десять тысяч долларов, нужны крепкие нервы. Я как раз ищу такого человека.

Я промолчал.

Она закурила, искоса поглядывая на меня. Сидела она в тени, а мне очень хотелось увидеть выражение се глаз.

– Вы не боитесь риска, не так ли, мистер Барбер?

– Вы так думаете?

– Взяв деньги из моей сумки, вы могли угодить за решетку минимум на шесть лет.

– Я был пьян.

– Так вы согласны рискнуть?

– Все зависит от того, сколько мне заплатят. Не стану отрицать, мне нужны деньги. Я готов их отработать, но сумма должна быть достаточно велика.

– Если вы выполните мое поручение, я заплачу вам пятьдесят тысяч долларов.

Я едва не потерял дар речи.

– Пятьдесят тысяч? Вы сказали, пятьдесят тысяч?

– Да. Кругленькая сумма, не правда ли? Вы получите ее, если сделаете то, что мне нужно.

Я глубоко вздохнул.

Пятьдесят тысяч долларов! От одной мысли о них у меня гулко забилось сердце.

– И что же вам нужно?

– Похоже, мое предложение заинтересовало вас, мистер Барбер. Так вы пойдете на риск ради такой суммы?

– Несомненно.

Я уже думал о будущем. С такими деньгами я и Нина могли уехать из Палм-Сити и начать новую жизнь.

– Прежде чем мы пойдем дальше, мистер Барбер, я должна признаться, что у меня нет денег, кроме тех, которые я ежемесячно получаю от мужа. Он уверен, что мне и его дочери должно хватать назначенных им сумм. Действительно, пособие это достаточно велико, но я и дочь моего мужа привыкли ни в чем себя не ограничивать.

– Если у вас нет денег, как вы можете предлагать мне пятьдесят тысяч? – Я не скрывал раздражения.

– Я хочу подсказать вам, как их можно заработать.

Наши взгляды скрестились.

– Подсказать мне… как их заработать?

– Моей падчерице и мне нужны четыреста пятьдесят тысяч долларов. Мы должны получить их через две недели. Я надеюсь, что вы поможете нам добыть эти деньги. Если вы это сделаете, то получите пятьдесят тысяч.

– И что я должен сделать?

Но миссис Марло не спешила раскрывать карты.

– Разумеется, мой муж без особых хлопот мог бы выделить нам эту сумму, – продолжала она. – Естественно, он поинтересуется, куда пойдут деньги, а вот этого мы сказать ему не можем. – Она стряхнула пепел с сигареты. – Но с вашей помощью мы получим деньги от моего мужа и избежим ненужных расспросов.

Первая волна возбуждения спала. В голове у меня звякнули колокольчики тревоги.

– Зачем вам понадобилось столько денег? – спросил я.

– Вы очень ловко установили, кто я такая, – ушла она от прямого ответа.

– Это по силам и дебилу. Разве можно сохранить инкогнито, разъезжая в таком «роллсе»? Вас кто-то шантажирует?

– Не ваше дело. Я знаю, как добыть деньги, но мне нужна помощь, и я готова заплатить за нее пятьдесят тысяч.

– Которых у вас нет.

– С вашей помощью я их добуду.

Привлекательность предложения миссис Марло таяла на глазах.

– Давайте перейдем к делу. Как вы намерены добыть деньга?

– Мою падчерицу похитят, – холодно ответила она. – Выкуп составит пятьсот тысяч долларов. Вы получите десять процентов, остальное разделим мы с падчерицей.

– Кто ее похитит?

– Разумеется, никто. Одетт куда-нибудь уедет, а вы потребуете выкуп. Поэтому я и обратилась к вам. Вы должны позвонить по телефону любящему отцу и объяснить ему, что к чему. Потом вы получите деньги. За это я дам вам пятьдесят тысяч. Что ж, ситуация прояснилась. Во рту у меня пересохло. Похищение человека относилось к разряду особо тяжких преступлений, совершение которых каралось смертной казнью. Если я соглашался на предложенную работу, мне следовало быть очень бдительным. Пойманный похититель прямиком отправлялся в газовую камеру.

Глава 3

Маленькое черное облако на минуту или две закрыло луну. Море сразу потемнело, берег стал мрачным и враждебным, но облако ушло, и вновь засеребрилась вода.

Рея Марло смотрела на меня.

– Другого способа добыть такую сумму нет, – сказала она. – Только похищение. Иначе заставить моего мужа расстаться с деньгами невозможно. Я не вижу никаких неразрешимых проблем. Надо лишь хорошенько продумать наши действия.

– Похищение людей карается смертной казнью, – ответил я. – Вы забыли об этом?

– Но никого и не будут похищать. – Она вытянула длинные, точеные ноги. – Если вдруг наш план рухнет, я скажу мужу правду, и на этом все закончится.

Я верил ей не больше, чем заезжему коммивояжеру, попытайся тот всучить мне за настоящий персидский – ковер, сотканный в сотне миль от Сан-Франциско.

Но в голове у меня засела мысль о пятидесяти тысячах долларов. Возможно, уговаривал я себя, если я сам продумаю все детали операции, мне удастся ухватить деньги.

– Вы хотите сказать, что ваш муж просто посмеется, пожурит вас и вашу падчерицу и на этом успокоится? Он воспримет как шутку мой телефонный звонок, сообщение о похищении дочери и требование выкупа? Вы думаете, он скажет агентам Федерального бюро расследований, что жена выбрала такой способ поразвлечься, чтобы выудить из него пятьсот тысяч долларов?

Последовала долгая пауза.

– Мне не нравится ваш тон, мистер Барбер. Не надо мне грубить.

– Извините, если что не так. Но я ведь был газетным репортером и знаю, возможно, гораздо лучше вас, что о похищении дочери Феликса Марло сообщат все газеты. На первых полосах. Это же сенсация в чистом виде.

Я заметил, что ее пальцы сжались в кулаки.

– Вы преувеличиваете. Я не позволю мужу обратиться в полицию. – Голос ее стал резким и нетерпеливым. – Я предлагаю следующий план: Одетт исчезает, вы звоните моему мужу и говорите, что она похищена. Ее возвратят, если за нее заплатят выкуп в пятьсот тысяч долларов. Мой муж платит. Вы берете деньги, и Одетт возвращается. Вот и все.

– То есть вы рассчитываете, что на этом все закончится, – добавил я.

– Я знаю, что на этом все закончится. – Она не скрывала раздражения. – Вы говорили, что готовы на риск, если вам хорошо заплатят. Я даю вам пятьдесят тысяч. Если этого недостаточно, скажите об этом, и я найду кого-нибудь еще.

– Неужели? – хмыкнул я. – Не обманывайте себя. Вам потребуется немало времени, чтобы подыскать подходящего человека. Мне не нравится ваш план. Он может лопнуть, как мыльный пузырь. Допустим, ваш муж не послушает вас и обратится в полицию? Если это произойдет, фараоны не отцепятся до тех пор, пока не найдут виновного, а последним окажусь я.

– О полиции не беспокойтесь! – зло выкрикнула она. – Говорю вам, я смогу убедить мужа никуда не обращаться.

Я подумал о стареющем миллиардере, умирающем от рака. Возможно, он утратил чувство реальности. Возможно, она права. Возможно, ей удастся заставить мужа отдать полмиллиона долларов. Возможно…

Но мои сомнения оттеснила мысль о том, что в случае успешного исхода мне перепадут пятьдесят тысяч.

– И ваша падчерица согласна с этим планом?

– Безусловно. Ей нужны деньги не меньше моего.

Брошенный мной окурок красной точкой описал дугу и упал на песок.

– Я предупреждаю вас, что нам всем не поздоровится, если вмешаются агенты ФБР.

– Я прихожу к выводу, что вы не тот человек, которого я искала. Думаю, мы напрасно теряем время.

Мне следовало согласиться с ней. Пусть бы она исчезла в темноте так же бесшумно, как и возникла на веранде, но меня не отпускала мысль о пятидесяти тысячах долларов. Эта сумма заворожила меня. Сидя в лунном свете, я осознал, что не устоял бы перед взяткой, выложи комиссар полиции на полированную поверхность стола не десять, а пятьдесят тысяч. Ужаснувшись, я понял, что такая сумма сломила бы мои нравственные принципы.

– Я просто предупреждаю вас. Вам, вашей падчерице, да и мне придется несладко, если мы очутимся за решеткой.

– Сколько я могу повторять. Это невозможно! – ее голос дрожал от ярости. – Могу я положиться на вас или нет?

– Вы набросали лишь общие контуры плана. Я хочу, чтобы вы сказали, что именно потребуется от меня. Тогда я смогу ответить на ваш вопрос.

– Одетт исчезнет. Вы позвоните моему мужу. – Она едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. – Вы скажете, что она похищена и похитители вернут ее, лишь получив выкуп в пятьсот тысяч долларов. Вы должны убедить моего мужа, что, не заплатив выкупа, он больше не увидит Одетт. Я думаю, вам это удастся.

– Вашего мужа легко напугать?

– Он очень любит дочь, – спокойно ответила миссис Марло. – В такой ситуации напутать его будет несложно.

– Что потом?

– Потом вы должны обеспечить получение выкупа. Вы возьмете вашу долю, а остальное отдадите мне.

– И вашей падчерице?

– Естественно, и ей, – помолчав, ответила она.

– Мне кажется, вы все упрощаете, – упорствовал я. – Так ли хорошо вы знаете вашего мужа? А если он не испугается? Он может обратиться в полицию. Трусливый человек не смог бы сколотить такое состояние. Вы об этом подумали?

– Говорю вам, я с ним справлюсь. – Она глубоко затянулась, тлеющий кончик сигареты осветил ее ярко-алые блестящие губы. – Он болен. Два или три года назад об этом не могло быть и речи. А когда знаешь, что твои дни сочтены, мистер Барбер, не станешь упорствовать, подвергая опасности любимую дочь.

На мгновение я представил, что эта женщина – моя жена, и у меня по коже побежали мурашки.

– Вы, вероятно, разбираетесь в этом лучше меня.

Повисла тяжелая тишина. Ее взгляд сквозил враждебностью.

– Ну? Вы согласны или нет?

У меня из головы не выходили пятьдесят тысяч долларов. Возможно, при тщательной подготовке, детально продуманный, ее план мог принести успех.

– Я должен все взвесить. Ответ я вам дам завтра.

Она встала, вытащила из сумки тоненькую пачку денег и бросила их на стол, стоящий между нашими шезлонгами.

– Это вам на оплату кабинки и прочие расходы. Я позвоню завтра.

Она сошла с веранды и, словно привидение, растворилась в темноте.

Я собрал деньги, разлетевшиеся по столу. Десять купюр по десять долларов. Я сложил их в стопку, мысленно умножив на пятьсот.

Часы показывали четверть одиннадцатого. Домой я мог вернуться лишь через пару часов. Я сидел в лунном свете, смотрел на море и обдумывал предложение Реи Марло.

Вскоре после полуночи я принял решение. Далось оно мне нелегко, но обещанная сумма притягивала, как магнит. С такими деньгами передо мной и Ниной открывалась новая жизнь.

Я решил принять ее предложение, если она согласится неукоснительно выполнять мои указания.

Следующим утром я приехал на пляж пораньше и сказал Биллу Холдену, что хочу оставить кабинку за собой еще, по меньшей мере, на день. Холден не возражал, так как я расплатился с ним сразу за два дня.

Я грелся на солнышке, а около одиннадцати вошел в гостиную и сел у телефона. Звонок раздался ровно в одиннадцать. Я снял трубку.

– Барбер слушает.

– Да или нет?

– Да, но при определенных условиях. Я хочу поговорить с вами и вашей падчерицей. Приходите сегодня вечером, в девять часов.

Не дав ей ответить, я положил трубку. Я хотел, чтобы она поняла, кто теперь хозяин и что так будет и впредь.

Вновь зазвонил телефон, но я уже вышел из кабинки, закрыл дверь и запер ее на ключ.

Телефон все еще звонил, когда я направился к моему «паккарду».

На пляж я вернулся чуть позже шести, прихватив из дома нужные мне вещи. К счастью, Нины не было, и мне не пришлось объяснять, зачем я беру с собой длинный провод, чемоданчик с инструментами и диктофон, купленный мною, когда я работал в «Вестнике», и сохраненный Ниной до моего возвращения из тюрьмы.

Два часа, которые я провел прошлой ночью, обдумывая план Реи Марло, не пропали даром. Я сразу понял, что мне необходимы гарантии безопасности, которые не позволят Рее и ее падчерице подставить меня под удар, если произойдет что-то непредвиденное. Я решил записать предстоящий вечером разговор на магнитную ленту. Несмотря на заверения Реи, Марло мог обратиться в полицию, и эта пленка послужила бы доказательством того, что похищение задумано не мной, а женой Марло и его дочерью.

Я отнес диктофон в спальню и поставил в стенном шкафу. Работал он практически бесшумно, но я побоялся оставлять его в гостиной. Я не хотел, чтобы Рея или ее падчерица случайно наткнулись на него. В стене я просверлил маленькую дырочку и продернул через нее шнур микрофона. Затем вернулся в гостиную и через удлинитель подсоединил диктофон к выключателю у входной двери. Теперь диктофон начинал работать одновременно с включением света в гостиной.

Какое-то время ушло у меня на то, чтобы найти место для микрофона. Наконец, я приладил его под стоящим в углу столиком.

К семи часам я закончил все приготовления и проверил диктофон в действии. Магнитная лента фиксировала каждое мое слово.

Меня беспокоило, что женщины не захотят войти в гостиную или попросят выключить свет. Но тут же подумал, что они не решатся на столь важный разговор на улице, где нас мог подслушать случайный прохожий. Что же касается света, я мог вывернуть лампочку, не трогая выключателя.

Пляж уже заметно опустел.

Я собирал инструменты, когда в дверь постучали. Занятый своими мыслями, я даже вздрогнул от неожиданности. На какое-то мгновение я оцепенел, затем задвинул чемоданчик с инструментами под диван, подошел к двери и открыл ее. На пороге стоял Билл Холден.

– Извините, что отрываю вас, мистер Барбер, но я хотел узнать, оставляете вы кабинку за собой и на завтра? На нее есть желающие.

– Я хочу оставить ее на неделю, Билл, – ответил я. – Мне надо написать несколько статей, а здесь хорошо работается.

– Конечно, мистер Барбер. Она ваша до конца недели.

Когда он ушел, я вытащил чемоданчик из-под дивана и отнес в машину. Домой мне не хотелось, поэтому я решил поужинать в ресторане, находящемся в полумиле от пляжных кабинок.

Из ресторана я вышел без двадцати девять. Уже смеркалось. Когда я подъехал к кабинкам, на пляже не было ни души. Я не стал зажигать свет, ощупью добрался до кондиционера и включил его, чтобы заманить женщин прохладой. На веранде было жарко, но я ослабил узел галстука и сел в шезлонг.

Чтобы как-то отвлечься, я думал о том, опоздает Рея на этот раз или нет, как выглядит ее падчерица Одетт, захотят ли они следовать намеченному плану, услышав мои условия.

В самом начале десятого что-то скрипнуло, и, повернув голову, я увидел Рею Марло, поднимающуюся по ступенькам. Она была одна.

Я встал.

– Добрый вечер, мистер Барбер, – поздоровалась она и направилась к шезлонгу.

– Давайте зайдем в дом, – предложил я. – Недавно тут кто-то прошел. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. – Я открыл дверь и зажег свет. – Где ваша падчерица?

Она вошла в гостиную, и я закрыл дверь.

– Полагаю, она придет, – ответила Рея, сев в кресло. Она была в светло-голубом, без рукавов, платье и сандалиях на босу ногу. Шарф она сняла, но глаза по-прежнему скрывались за зелеными солнцезащитными очками.

– Я не соглашусь помогать вам, не поговорив с вашей падчерицей, – заявил я. – Я хочу убедиться, миссис Марло, что она знает о вашей затее с похищением и согласна в ней участвовать.

Рея коротко взглянула на меня.

– Разумеется, она согласна. Можете не сомневаться.

– Я хочу услышать об этом от нее самой. – Я сел.

Последующий монолог я произнес лишь для того, чтобы записать его на пленку.

– Надеюсь, вы понимаете, чем это вызвано. Вы сказали мне, что вместе с вашей падчерицей задумали устроить ее похищение. Вам обеим срочно понадобились четыреста пятьдесят тысяч долларов. Вы пришли к выводу, что их можно получить от вашего мужа в качестве выкупа за его дочь, которую якобы похитят. Если я помогу вам, вы заплатите мне пятьдесят тысяч. – Помолчав, я продолжал: – Похищение людей – преступление, карающееся смертной казнью. Я хочу быть абсолютно уверен в том, что ваша падчерица в курсе ваших замыслов и знает, на что идет.

– Разумеется, она знает, – нетерпеливо ответила Рея. – Она не ребенок.

– И вы считаете, что ваш муж не обратится в полицию?

Ее пальцы забарабанили по ручке кресла.

– У вас природный дар тратить время попусту. Мы уже говорили об этом, не так ли?

Часы показывали половину десятого.

– Я не ударю пальцем о палец, не поговорив с Одетт.

– Я велела ей прийти, но она редко делает то, что ей говорят. Не тащить же мне ее сюда.

Я услышал чьи-то шаги.

– Может, это она? Пойду посмотрю.

Я подошел к двери и открыл ее. У ступенек стояла девушка. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

– Привет, – наконец сказала она и улыбнулась.

Небольшого роста, с ладной фигурой, Одетт Марло была в белом кашемировом свитере и пятнистых, словно шкура леопарда, джинсах. Этот наряд предназначался лишь для того, чтобы подчеркивать достоинства ее фигуры. Черные волосы, разделенные посередине, свободно падающие на плечи. Лицо в форме сердечка. Очень светлая кожа. Серые глаза, маленький вздернутый носик. Ей можно было дать и шестнадцать, и двадцать пять лет. Она являла собой образ порочной юности. Такие вот девушки часто встречались в судах для несовершеннолетних.

– Мисс Марло?

Она хихикнула, затем медленно поднялась по ступенькам.

– А ты, должно быть, Али-Баба. Только где все разбойники?

– О, иди сюда, Одетт, – позвала из гостиной Рея. – Оставь эти шуточки для своих бестолковых приятелей.

Девушка скорчила гримаску, подмигнула мне и прошла в дом, нарочито покачивая бедрами.

Я закрыл дверь.

Я думал о диктофоне. Ленты хватало еще минут на сорок. Так что следовало поторопиться, если я хотел записать весь разговор.

– Привет, дорогая моя, – сказала Одетт, усаживаясь в кресло рядом с моим стулом. – Какой роскошный мужчина!

– О, замолчи! – фыркнула Рея. – Сиди тихо и слушай. Мистер Барбер хочет поговорить с тобой.

Девушка посмотрела на меня, подперла рукой подбородок, изобразив на лице серьезность.

– Пожалуйста, поговорите со мной, мистер Барбер.

Я всматривался в серые глаза Одетт. Ее детские ужимки не обманули меня. Глаза выдавали ее целиком. Я видел в них грусть, недоумение, неуверенность в себе, осознание того, что она выбрала неверный путь, но не находит сил свернуть с него.

– Я хочу, чтобы вы сами сказали мне, что согласны участвовать в похищении.

Девушка взглянула на Рею, затем вновь на меня.

– Согласна участвовать? – Она хихикнула. – Да он просто душка, правда, Рея? Да, разумеется, я согласна. Дорогая Рея и я вместе придумали этот план. Прекрасная идея, не так ли?

– Неужели? – Я смотрел на Одетт. – У вашего папаши может быть другое мнение.

– Это не ваше дело, – бросила Рея. – Теперь, раз вам все ясно, давайте поговорим о деле.

– Что ж, поговорим. Когда ее должны похитить?

– Как только мы закончим необходимые приготовления… возможно, послезавтра.

– Итак, мисс Марло исчезла… Куда она поедет?

– Зови меня Одетт. – Девушка выпятила грудь, чтобы я мог убедиться, что она весьма недурна. – Как все мои друзья…

– В Кармеле есть маленький скромный отель, – не дала ей договорить Рея. – Она может поехать туда. Ей придется провести там три-четыре дня, не больше.

– Как она доберется до отеля?

Рея нетерпеливо махнула рукой.

– У нее есть машина.

– Отличная машина, – кивнула Одетт. – «Т. Р.». Летит, как ветер.

– Вы не сможете добраться туда незамеченной, если поедете на своей машине. Местные жители без труда опознают вас.

Она удивленно взглянула на меня.

– Скорее всего.

Я посмотрел на Рею.

– Вы, разумеется, полагаете, что о похищении будут знать только вы, ваша падчерица и муж?

Она нахмурилась.

– Разумеется.

– Думаете, вам так легко исчезнуть? – спросил я у Одетт. – Разве у вас нет друзей? А слуг не удивит ваше отсутствие?

Девушка пожала плечами.

– Я частенько уезжаю.

– В таком случае на месте вашего мужа и отца я бы не торопился заплатить, если б мне позвонили и сказали, что моя дочь похищена, и потребовали выкуп в пятьсот тысяч. У вас лишь голая идея, а надо создать впечатление реальности похищения. На месте вашего мужа я бы даже решат, что это ложная тревога. – Я вдавил сигарету в пепельницу. – И обязательно позвонил бы в полицию.

– Многое будет зависеть от того, насколько убедительно прозвучат ваши слова по телефону, – отрезала Рея. – За это я и плачу вам пятьдесят тысяч.

– Я подберу убедительные слова, но, допустим, он позвонит в полицию? Как вы отреагируете? Скажете ему, что это шутка? Признаетесь, что решили разыграть его, или промолчите, надеясь, что я добуду деньги, а полиция меня не найдет?

– Я говорю вам… – сердито начала она.

– Что вы говорите, я знаю, но с чего вы взяли, что я должен вам верить? Если вмешается полиция, вы скомандуете «полный назад»? Или мы продолжим игру в похищение?

– Продолжим, – ответила Одетт. – Нам нужны деньги.

Нотка алчности, внезапно прозвучавшая в ее голосе, заставила меня повернуться к ней. Но девушка смотрела не на меня, а на Рею.

– Да, нам нужны деньги, – подтвердила Рея, – но, повторяю в сотый раз, полиция ничего не узнает.

– Будет лучше, если мы заранее подготовимся к худшему, – возразил я. – Допустим, ваш муж заплатит выкуп, но когда его дочь вернется, он наверняка пойдет в полицию, и начнется расследование. Человека, заработавшего столько денег, как ваш муж, нельзя держать за дурака. Как вы узнаете, что он не пометил купюры? Зачем они вам, если вы не сможете их тратить?

– Я прослежу за тем, чтобы он этого не сделал, – ответила Рея. – Об этом можете не беспокоиться.

– Да? Мне бы вашу уверенность.

– Мой муж тяжело болен. Он сделает то, что я ему скажу.

У меня похолодело внутри, когда я перевел взгляд с Реи на Одетт. Они обе смотрели на меня. Очарование юности исчезло. Остались лишь жестокость и безжалостность, свойственные ей и мачехе.

– Я убежден, что ваш муж обратится в полицию. Поэтому мы должны планировать наши действия, исходя из этого допущения. Если вы не согласны, скажите об этом прямо сейчас, и мы тут же расстанемся.

Сжавшиеся в кулаки руки Реи лежали у нее на коленях. Одетт, не сводя с меня глаз, покусывала ноготь большого пальца.

Я повернулся к ней.

– Сегодня вторник. К субботе у нас все будет готово. Я хочу, чтобы вы договорились с какой-нибудь подругой пойти в субботу в кино. Вы сможете это сделать?

В ее глазах мелькнуло удивление, но она кивнула.

– Я хочу, чтобы вы пообедали дома и сказали отцу, куда идете. Наденьте что-нибудь нарядное, чтобы окружающие могли вас запомнить и обратить внимание на ваше отсутствие. Вы должны договориться на девять вечера, но подруга вас так и не дождется. Вы поедете в «Пиратскую хижину». Это маленький ресторан-бар в паре миль отсюда. Возможно, вы знаете, где он находится?

Одетт вновь кивнула.

– Вы оставите машину на стоянке и зайдете в бар. Закажете что-нибудь выпить. В это время там полно народу. Но я не думаю, что вы встретите там кого-то из своих друзей. Так?

– Конечно нет, – ответила она. – Мои друзья предпочитают собираться в других местах.

– На это я и рассчитывал. Я хочу, чтобы вас заметили. Опрокиньте бокал или найдите другой способ привлечь к себе внимание. В баре вы проведете максимум пять минут. Ни с кем не связывайтесь, даже не разговаривайте. Моя машина тоже будет на стоянке. Убедитесь, что за вами никто не следит, потом идите к ней. Там вы найдете другую одежду и рыжий парик. Наденьте и то, и другое.

Пока вы будете переодеваться, я сяду в вашу машину и отгоню ее на стоянку в бухте Одиночества. Вы поедете следом. Ваша машина останется на стоянке. Надеюсь, что ее не найдут до тех пор, пока она не понадобится вам.

На моей машине мы поедем в аэропорт. Я закажу вам билет до Лос-Анджелеса. Там вы отправитесь в гостиницу, где вам будет снят номер. Вы никуда не должны выходить, пока я не позвоню, еду вам будут приносить прямо в номер. Вам ясно?

Одетт кивнула. Она уже давно перестала грызть ноготь, мне удалось заинтриговать ее.

– Все это никому не нужно, – вмешалась Рея. – Если она поедет в Кармель…

– Вам нужны эти деньги или нет? – грубо оборвал я ее.

– Сколько я могу повторять?! – взорвалась Рея. – Я же сказала, что нужны!

– Тогда делайте то, что я говорю, или вы их не получите!

– Ну какой же он лапочка! – воскликнула Одетт. – Я сделаю все, что ты скажешь, Гарри… Можно обращаться к тебе по имени?

– Вы можете обращаться ко мне как угодно, если будете выполнять мои указания, – ответил я и повернулся к Рее. – Когда я узнаю, что Одетт долетела без приключений, я позвоню вашему мужу. Удастся ли мне связаться с ним?

– На телефонные звонки обычно отвечает секретарша, – сказала Рея. – Вы скажете, что хотите поговорить с ним о его дочери. Секретарша спросит моего мужа, будет ли он говорить с вами. Я там буду. И позабочусь о том, чтобы он взял трубку.

– Будет уже поздно. Я надеюсь, что подруга Одетт позвонит раньше и спросит, куда та запропастилась. – Я взглянул на девушку. – Как вы думаете, она позвонит?

– Разумеется, позвонит.

– Я хочу, чтобы она позвонила. Тем самым создастся нужная атмосфера. Когда позвоню я, ваш муж будет знать, что вы пропали.

– Она позвонит, – повторила Одетт.

– Вот и отлично. Я скажу, что даю ему два дня, чтобы собрать деньги. Потом я позвоню вновь и скажу, куда их привезти. – Я повернулся к Рее. – Вы должны убедить его не идти ни на какие хитрости. Не просить банк переписать номера купюр, не обращаться в Федеральное бюро, чтобы те пометили деньги. Как вам это удастся, я не знаю, но если вы этого не сделаете, то не сможете потратить деньги.

– Это я беру на себя, – коротко ответила Рея.

– Надеюсь, вы справитесь. Через два дня после первого звонка я позвоню вновь. У вашего мужа хватит сил самому отвезти выкуп?

Рея кивнула.

– Он никому не доверит деньги.

Одетт хихикнула, приложив ладошку ко рту. Рея насупилась, ее лицо окаменело.

– Разумеется, он мне доверяет, – сердито ответила она, – но знает, что это опасно. Он не позволит мне ехать с ним.

– Ну и ладно. – Я достал из пачки новую сигарету. – Я скажу, чтобы он вышел из дома в два часа ночи и поехал по шоссе вдоль Восточного берега. В «роллсе». На дороге в это время машин не будет. Деньги пусть уложит в «дипломат». Где-то по пути ему посветят фонариком. Проезжая мимо, он должен выбросить «дипломат» из окна и ехать дальше. Ни в коем случае не останавливаться. Одетт вернется из Лос-Анджелеса тон же ночью. Она приедет в эту кабинку и подождет меня. Я возьму свою долю и отдам ей остальные деньги. Что вы с ними потом сделаете, меня не касается, но вы должны вести себя очень осторожно.

– О нет! – выкрикнула Рея. – Я не согласна. Нельзя давать ей деньги. Вы отдадите их мне.

Одетт повернулась к мачехе, ее лицо перекосила гримаса ненависти.

– Почему он не может дать их мне? – взвизгнула она.

– Потому, что я не доверю тебе и цента. – Глаза Реи превратились в две щелочки. – Он должен отдать деньги мне!

– Неужели ты думаешь, что я доверяю тебе? – злобно выплюнула Одетт. – Как только ты вцепишься в деньги…

– Хватит, хватит, довольно! – вмешался я. – Мы теряем время. Есть более простой выход. Я набросаю письмо, которое Одетт напишет отцу. Там будет сказано, как отдать выкуп. Далее Одетт напишет, что, выбросив «дипломат», он должен ехать на стоянку в бухте Одиночества, где она будет его ждать. Оп доберется туда не меньше чем за полчаса. За это время вы обе успеете прийти сюда и разделить деньги. Вам это подойдет?

– Но если папуля не найдет меня на стоянке, он может кинуться в полицию, – заметила Одетт.

Это была первая здравая мысль, высказанная одною из них.

– Вы правы. Тогда мы напишем, что на стоянке в бухте Одиночества его будет ждать записка, из которой он узнает о вашем местопребывании. Я положу записку в вашу машину. Там будет сказано, что он должен вернуться домой. Надеюсь, с этим все ясно?

Рея сверлила меня взглядом.

– Нам, разумеется; придется доверить вам все деньги, мистер Барбер.

Я ухмыльнулся.

– Если вас это беспокоит, не следовало обращаться ко мне Возможно, у вас на примете есть кто-то еще. Сейчас самое время подыскать мне замену.

Женщины переглянулись.

– Раз я буду присутствовать при дележе, лучшего предложения у меня нет, – помявшись, ответила Рея.

– То есть она хочет сказать, что доверяет только тебе, – хмыкнула Одетт. – Славная у меня мачеха.

– Она должна доверять мне. А теперь скажите, Одетт, что с вами произошло? Почему вы не встретились с подругой? Каким ветром занесло вас в «Пиратскую хижину»? Кто вас похитил?

Она широко раскрыла глаза.

– Я не знаю. Почему вы спрашиваете меня об этом?

– А надо бы знать. Ваш отец начнет задавать вопросы. Держу пари, после вашего возвращения он обратится в полицию, и вас будут допрашивать. Тамошние парни – профессионалы. Стоит им заподозрить ложь, как они станут рвать вас на куски, пока не доберутся до правды.

От самоуверенности Одетт не осталось и следа, она с надеждой взглянула на Рею.

– Но меня не будут допрашивать! Рея сказала, что не будут!

– Разумеется, не будут! – подтвердила Рея.

– Что-то вы в этом слишком уверены. А я вот придерживаюсь другого мнения.

– Мой муж постарается избежать огласки, – стояла на своем Рея. – Скорее он потеряет деньги, чем согласится иметь дело с газетчиками.

– Извините, но вы меня не убедили. Я не отработаю тех пятидесяти тысяч, которые вы мне платите, если не буду учитывать возможности вмешательства полиции. При необходимости Одетт должна выложить следователям убедительную версию похищения. Я ее подготовлю. – Обращаясь к девушке, я продолжил: – Не могли бы вы прийти сюда завтра вечером? Мы отрепетируем будущий допрос.

– Напрасный труд, – фыркнула Рея. – Сколько раз я могу повторять: мой муж не станет обращаться в полицию!

– Я предупреждал вас, что согласен на эту работу только на моих условиях. Или вы выполняете мои указания, или ищете кого-то еще.

– Я приду завтра в девять вечера, – улыбнулась Одетт.

– Вот и хорошо. – Я встал и повернулся к Рее. – Вот что еще. Вы должны купить ей платье. В недорогом магазинчике, что-нибудь из того, что носят студентки колледжа. И рыжий парик. За ним лучше съездить в Дейтон. Очень важно, чтобы полиция не могла найти вас по этой покупке. Одетт должна исчезнуть, выйдя из «Пиратской хижины». Она там была, все видели, как она выходила, а после этого исчезла без следа. И объявится она только дома, после уплаты выкупа.

Рея пожала плечами.

– Если вы считаете, что это необходимо, я все сделаю.

– Завтра вечером принесите с собой платье и парик, – сказал я Одетт. – К тому времени я подготовлю вашу версию похищения и напишу черновик письма. – Я подошел к двери, открь1л ее, выглянул наружу. На пляже никого не было. – До завтра.

Рея вышла первой, не взглянув на меня. Одетт – следом за ней. Проходя мимо, она улыбнулась.

Когда они растворились в темноте, я прошел в спальню и выключил диктофон.

Глава 4

Следующим вечером, в начале десятого, Одетт выскользнула из темноты и остановилась у веранды. Полная луна освещала ее точеную фигурку в простом белом платье с широкой юбкой. В руке она несла чемодан.

– Привет, Гарри, – сказала она. – Вот и я. Я спустился по ступенькам и взял у нее чемодан. Ее близость возбуждала меня.

– Пойдемте в дом. Миссис Марло не придет? Девушка искоса взглянула на меня и улыбнулась.

– Разве ее приглашали? Так или иначе, она не придет.

Вместе мы вошли в гостиную. Я закрыл дверь, затем зажег свет. Диктофон я зарядил новой лентой. Запись пошла, как только я повернул выключатель.

День выдался трудным. Я обдумал подробности похищения, которые предстояло запомнить Одетт, написал черновик письма, прослушал пленку с записью вчерашнего разговора, которая мне очень понравилась, и отвез ее в банк, где и оставил в сейфе.

Уверенность в том, что мне удастся заполучить пятьдесят тысяч долларов, крепла с каждым часом. Я не сомневался, что девушка и Рея теперь не уйдут от ответа, если что-то пойдет не так, как мы задумали. Феликс Марло не допустил бы суда над женой и дочерью, поэтому я мог чувствовать себя в полной безопасности.

– Начнем, – сказал я. – У нас много дел.

Она прошла к софе и села. Я не мог оторвать от нее глаз, а она расправила юбку и посмотрела на меня. От этого взгляда мне стало не по себе. Эта девушка знала, что делает. Не укрылось от нее и мое состояние.

– Я думаю, Рея очень ловко поймала тебя, так что тебе не осталось ничего другого, как помочь нам. – Она улыбнулась. – Но ты, похоже, умнее ее.

Я замер.

– Никто меня не ловил… о чем вы?

– О, она поймала. Она день за днем наблюдала, как ты спиваешься в баре. Она выбрала тебя, как только прочла заметку о твоем освобождении из тюрьмы. Она специально оставила сумку в телефонной будке, справедливо полагая, что ты клюнешь на деньги. Мне казалось, что ты их не возьмешь. Мы даже поспорили. Я проиграла десять долларов.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– Я был пьян.

Она пожала плечами.

– Естественно. Я говорю об этом лишь для того, чтобы ты помнил, с кем имеешь дело. Рея – змея, ей нельзя доверять.

– Но зачем вам понадобилось столько денег?

Она скорчила гримаску.

– Это не твое дело. А теперь скажи, что я должна сделать? Как мне отвечать на вопросы?

Я смотрел на нее, собираясь с мыслями. Значит, Рея заманила меня в ловушку. Что ж, в следующий раз у нее ничего не получится.

– Вы договорились о субботней встрече?

– Да. Я пойду в «Капитолий» с Мэвис Шин. Она будет ждать меня у входа в кинотеатр в девять вечера.

– У вас есть приятель, с которым вы встречаетесь лишь изредка? Не постоянный кавалер, а такой, с кем вы видитесь время от времени?

– Конечно. Даже несколько.

– Достаточно и одного. Назовите его имя и фамилию.

– Ну… Джерри Уильямс.

– Он звонит вам домой?

– Да.

– Кто подходит к телефону?

– Сабин… наш дворецкий.

– Он узнает голос Уильямса?

– Вряд ли. Джерри не звонил мне месяца два.

– Значит, так. Вы скажете отцу, что идете в кино с подругой. После обеда, где-нибудь без четверти девять, позвоню я и попрошу вас к телефону. Дворецкому я представлюсь Джерри Уильямсом. Тем самым мы пустим полицию по ложному следу, если она ввяжется в это дело. От лица Уильямса я скажу вам, что встретил вашу подругу и вместе со всей компанией мы решили провести вечер в «Пиратской хижине». И приглашаем вас. Предложение вас удивит, но вы согласитесь, хотя никому не скажете об изменении планов, зная, что ваш отец не одобряет посещения таких заведений. Вы приезжаете туда, не находите друзей и уходите. Когда вы пересекали темную автомобильную стоянку, вам на голову накинули мешок и затолкали в машину. Это ясно?

Она кивнула.

– О Господи! У тебя все на полном серьезе!

– Иначе нельзя. Полиция, если ей станет известно о похищении, обязательно допросит Уильямса, но тот поклянется, что не звонил вам. Тогда они сообразят, что это уловка похитителей, которые хотели выманить вас к «Пиратской хижине». Они спросят, почему вы не узнали голос Уильямса. Вам придется сослаться на плохую связь, на слышимую в трубке музыку, да и с чего вам было сомневаться в том, что звонит Уильямс. Этим и будет объясняться ваше появление в «Пиратской хижине».

– Неужели ты думаешь, что вмешается полиция? – Она покусывала ноготь, поглядывая на меня.

– Не знаю. Ваша мачеха говорит, что они ничего не узнают, но надо готовиться к худшему. А теперь слушайте внимательно. Я расскажу версию похищения, которую вам, возможно, придется повторить в полиции. Итак, всю дорогу вы сидели с мешком на голове, а чьи-то руки не давали вам пошевелиться. Мужской голос с итальянским акцентом предупредил, что вам будет больно, если вы попытаетесь закричать. Вам показалось, что в кабине, кроме вас, сидело еще трое мужчин. Я написал разговор, который вы подслушали. Его содержание вам придется заучить.

Машина несколько раз поворачивала, и вы поняли, что похитители стараются держаться подальше от основных автострад. Наконец, часа через два машина остановилась. Вы услышали собачий лай, затем скрип открывающихся ворот. Вы должны запомнить эти подробности. Если вам придется иметь дело с агентами ФБР, они обязательно поинтересуются такими мелочами. Сколько раз они ловили преступников лишь потому, что жертва слышала, как лает собака или как звякает ведро, опускаемое в колодец. Поэтому они будут подробно расспрашивать вас, и вы должны удовлетворить их любопытство.

Одетт кивнула.

– Теперь я понимаю, зачем ты пригласил меня сюда. Даже без полиции мне придется отвечать на вопросы отца. Он – сугубо практичный человек. И обязательно потребует рассказать, что со мной произошло.

– Конечно. По нашей версии, вы провели в том месте три дня и три ночи. В одной комнате, взаперти. Полиция наверняка попросит вас нарисовать план этой комнаты, и вы должны это сделать без малейшей заминки. Находясь под замком, вы слышали лай собак, мычание коров, кудахтанье кур. Вы пришли к выводу, что находитесь на какой-то ферме. Вы видели только одного из похитителей и женщину, которая вас охраняла… Я тут написал, как они выглядели. Если вам придется отвечать на вопросы полиции, держитесь нашей версии. Не позволяйте им поймать вас на каком-либо несоответствии.

Она слушала, стараясь не упустить ни единого слова.

– Я постараюсь.

– Туалет находился рядом с комнатой. Это один из вопросов-ловушек, и вы должны иметь готовый ответ. Вас препровождали туда по первому требованию. Это делала женщина. Я нарисовал план той части дома, которую вы видели по пути в туалет. Это короткий коридор с тремя закрытыми дверями. В туалете был треснутый унитаз, а вместо цепочки на сливном бачке висела веревка. Запомните это. Я записал меню на каждый прием пищи в течение трех дней, которые вы вроде бы провели на ферме. Это тоже придется заучить. Здесь нельзя ошибаться.

Она облизала губы кончиком языка.

– У меня такое чувство, будто меня действительно собираются похитить.

– Именно этого я и добиваюсь, – ответил я. – Вот черновик письма, которое вы должны написать, а я – отправить вашему отцу. Напишите его прямо сейчас.

Я встал, подошел к столу, надел перчатки и достал из принесенного с собой «дипломата» пачку дешевой писчей бумаги, купленной в магазине.

Одетт села за стол. Я стоял сзади и наблюдал, как она переписывает текст. Затем я попросил ее вложить письмо в конверт, заклеить его и надписать адрес, после чего убрал конверт в «дипломат».

– Вот это, – я протянул ей несколько листков, – вы возьмете с собой и заучите все, что там написано. Приходите сюда завтра вечером, и я проверю, как вы подготовились к похищению.

Одетт положила бумаги в сумочку.

– Прежде, чем вы уйдете, я хочу взглянуть на ваше платье и парик.

Она открыла чемодан и достала дешевое платье из бело-синего ситчика, белые тапочки и рыжий парик.

Я кивнул в сторону спальни.

– Идите туда и переоденьтесь. Посмотрим, как вы будете выглядеть.

– Похоже, ты знаешь, как командовать, – сказала она, подхватывая платье.

– Если вам не нравится…

– Наоборот! Это так необычно. – Она опустила глаза. – Мне нравятся мужчины старше меня.

– Этим вы обеспечиваете себе широкий выбор. Поторопитесь. Мне пора домой.

Она фыркнула, прошла в спальню и захлопнула дверь.

Только тут со всей отчетливостью я понял, что в кабинке мы одни. Со свадьбы я не изменял Нине и не собирался менять заведенного порядка, хотя и видел, что эта девушка не ответит отказом. Стоило только намекнуть, и она…

Я нетерпеливо вышагивал взад-вперед, когда она вышла из спальни. Рыжий парик резко изменил внешность Одетт. Я едва узнал ее. Обеими руками она прижимала платье к груди.

– Чертова «молния». – Она повернулась ко мне обнаженной спиной. – Застегни ее, а? Я не могу дотянуться.

Я взялся за застежку. Руки дрожали. Пальцы коснулись прохладной кожи. Одетт посмотрела на меня через плечо. Я отвел взгляд и застегнул «молнию». Сердце учащенно забилось. Она повернулась и прижалась ко мне, обвив шею руками.

На какое-то мгновение я разомлел, а затем усилием воли заставил себя оттолкнуть ее.

– Давайте обойдемся без этого. Сохраним чисто деловые отношения.

Она чуть наклонила голову, не сводя с меня взгляда.

– Я тебе не нравлюсь?

– Вы очень милы. И хватит об этом.

Она усмехнулась и отошла на несколько шагов.

– Ну? Как я тебе?

– Все отлично. Если вы наденете солнцезащитные очки, вас вообще никто не узнает. – Вытащив из кармана носовой платок, я вытер вспотевшие ладони. – Оставьте платье и парик здесь. Встретимся послезавтра, в девять вечера.

Она кивнула и пошла в спальню, оставив дверь полуоткрытой. Я закурил и присел на краешек стола. Затем она позвала:

– Гарри… Я не мигу расстегнуть «молнию».

Я вдавил сигарету в пепельницу, но не двинулся с места. Лишь гулко стучало сердце.

– Гарри…

Я встал, подошел к двери, запер ее на ключ. Затем выключил свет и направился в спальню…

* * *

У нашего бунгало стоял «бьюик» Реника, поэтому через открытые ворота я проехал прямо в гараж.

Меня словно ударило током, когда я увидел «бьюик». Я не встречался с Реником с тех пор, как он подвез меня от тюрьмы, и забыл даже думать о нем. Зачем он приехал?

И тут кровь бросилась мне в лицо. Нина, должно быть, сказала ему, что я по ночам считаю машины. Он мог без труда выяснить, что я лгу. А мне не хотелось связываться со служителями закона, особенно теперь, в преддверии похищения.

Кроме того, меня мучила совесть. Я сожалел о том, что поддался чарам Одетт. Наша близость не доставила радости. Она отдалась лишь для того, чтобы показать свою власть надо мной и презрение к мужчинам.

– Увидимся послезавтра, – сказала она на прощание из темноты, – счастливо, – и ушла, оставив меня в постели, клянущего весь свет, ее, но в первую очередь себя.

Когда за ней захлопнулась входная дверь, я встал, достал диктофон, снял кассету с пленкой. Потом принял душ, прошел в гостиную и один за другим выпил два стаканчика виски. Но ни душ, ни виски не заглушили чувства вины. Я предал Нину, а она изо дня в день гнула спину, чтобы удержать нас на плаву.

По дороге я медленно подошел к бунгало, достал ключ, открыл дверь. Часы в холле показывали без десяти одиннадцать. Я услышал голос Реника и ответный смех Нины.

С Реником мы дружили двадцать лет. Мы вместе учились в школе. Он был хорошим, честным полицейским, а теперь начал работать у окружного прокурора, занял важное положение в этом городе, получил хорошее жалованье. Если бы наш план похищения рухнул, расследованием занялся бы он, а я знал, что Реник далеко не дурак, а, наоборот, блестящий специалист. Работая в газете, мне приходилось частенько сталкиваться с полицейскими. Реник мог дать фору каждому из них. Возьмись он за расследование, и меня ждали бы крупные неприятности.

Я собрался с духом и открыл дверь.

Нина раскрашивала большую садовую вазу, стоящую на ее верстаке. Реник, с сигаретой в руке, сидел в кресле.

Увидев меня, Нина бросила кисточку, подбежала ко мне, обняла и поцеловала. От прикосновения ее губ меня чуть не передернуло. Я еще помнил горячие животные ласки Одетт. Я осторожно отстранил ее, обнял за талию и попытался улыбнуться поднимающемуся из кресла Ренику.

– О, привет, Джон. – Я протянул руку. – Куда ты запропастился?

Полицейский всегда оставался полицейским. По его недоуменному взгляду я понял, что он почувствовал что-то неладное. Но пожал мне руку и тоже улыбнулся.

– Это не моя вина, Гарри, – ответил он. – Меня на целый месяц загнали в Вашингтон. Я только что вернулся. Как ты? Я слышал, ты нашел работу?

– Если ее можно так назвать. Впрочем, и это лучше, чем ничего.

Я плюхнулся в кресло, Нина примостилась на ручке, сел и Реник. Его изучающий взгляд не покидал моего лица.

– Послушай, Гарри, так дальше нельзя. Прибивайся к берегу. Думаю, я смогу договориться с Мидоусом, если ты согласишься.

Я удивленно посмотрел на него.

– С каким Мидоусом? О чем ты?

– Это мой босс. Я говорил тебе. Нам нужен хороший специалист по контактам с прессой. Ты просто создан для такой работы.

– Правда? Ну, я придерживаюсь другого мнения. После того, что сделали со мной эти мерзавцы, я не буду сотрудничать с городской администрацией ни за какие коврижки.

Рука Нины сжала мою.

– Ради Бога, Гарри, будь благоразумен! – воскликнул Ре-пик. – Прежней банды больше нет. Нельзя упускать такую возможность. Мы еще не знаем, сколько будем тебе платить, но думаю, что неплохо. Мидоус в курсе и твоего дела, и твоих репортерских заслуг. Если мы сможем выбить фонды, а я почти уверен, что нам это удастся, считай, что принят на работу.

У меня мелькнула мысль, что еще можно отказаться от похищения, но пятьдесят тысяч долларов не выходили из головы. С такими деньгами я бы уже ни от кого не зависел.

– Я подумаю об этом, – ответил я. – Возможно, прежней банды уже нет, но я еще не готов работать на город.

– Неужели ты можешь отказаться? – озабоченно спросила Нина. – Такая работа тебе нравится, и ты…

– Я сказал, что подумаю, – обрубил я.

Лицо Реника разочарованно вытянулось.

– Ну, хорошо. Конечно, нельзя гарантировать, что нам выделят фонды, но если это произойдет, решать придется немедля. Есть еще пара желающих.

– Один есть всегда, – кивнул я. – Благодарю за предложение, Джон. Я дам тебе знать.

Он пожал плечами и встал.

– Мне пора трогаться. Я заехал, чтобы сказать тебе об этом. Как решишь, позвони.

– Ты же не собираешься отказаться, не так ли, Гарри? – спросила Нина, когда он ушел. – Ты понимаешь…

– Я обдумаю его предложение. А теперь нам пора спать.

Она положила мне руку на плечо.

– Если они получат фонды, я хочу, чтобы ты согласился. Так дальше продолжаться не может. Тебе надо работать.

– Позволь мне самому распоряжаться своей жизнью, – отрезал я. – Я сказал, что подумаю, и намерен заняться именно этим.

В спальне я положил кассету на полку и разделся. Я слышал, как Нина возится на кухне.

Улегшись в постель, я вновь сравнил предложение Реника с пятьюдесятью тысячами Реи. Им могли не выделить фонды. Но мог лопнуть и план похищения. Я решил выжидать. Тогда, при удаче, я мог получить и работу у окружного прокурора, и деньги Реи.

Вошла Нина. Я притворился, что засыпаю. Прикрыв глаза, я наблюдал, как она раздевается. Наконец, она легла и погасила свет. Когда она прижалась ко мне, я отодвинулся. Я чувствовал себя таким мерзавцем, что не мог вынести ее прикосновения. Утром Нина взяла машину, чтобы отвезти в магазин несколько ваз. Я томился от безделья, слонялся по комнатам и думал об Одетт.

Чувство вины понемногу притуплялось. Прошлым вечером, по дороге домой, я давал себе слово, что при наших последующих встречах ничего такого больше не повторится, но утром в голову полезли иные мысли.

Теперь я говорил себе, что Нины не убудет от моего романа с Одетт. Надо было останавливаться сразу. А так… какая разница, один раз или два? Сделанного уже не вернешь. Я даже сумел внушить себе, что мне понравились неуклюжие объятия Одетт, и уже с нетерпением ждал следующего вечера.

А пока я сходил в банк, положил вторую кассету рядом с первой и провел остаток дня на пляже, купаясь и загорая…

– Что ты решил ответить Джону? – спросила Нина за завтраком.

– Пока не знаю. Я все еще думаю.

Она смотрела мне прямо в глаза, и мне пришлось отвести взгляд.

– Ну, пока ты думаешь, у нас не оплачены три счета. Денег у меня нет. – Она бросила счета на стол. – Хозяин гаража не даст нам горючего, пока мы не вернем долг. Если не заплатить за электричество, нам отключат свет. Да и бакалейщик больше не хочет отпускать товар в кредит.

У меня оставалось еще шестьдесят долларов из сотни, полученной от Реи. По крайней мере, я мог заплатить за бакалею и электричество.

– По этим счетам я все улажу, а хозяину гаража придется подождать. У нас много горючего?

– Примерно полбака.

– Будем по возможности пользоваться автобусом.

– Мне завтра надо отдать четыре вазы. Я не могу везти их на автобусе. – В голосе Нины проскочила нотка раздражения.

Ее глаза почернели от злости.

Рассердился и я.

– Я не говорил, что ты не можешь взять машину. Я лишь сказал, что по возможности нам надо пользоваться автобусом.

– Я тебя слышала.

– Вот и отлично.

Нина замялась. Ей хотелось сказать что-то еще, по вместо этого она развернулась и вышла из комнаты.

На душе у меня остался неприятный осадок. Впервые мы вплотную приблизились к ссоре. Из бунгало я направился к автобусной остановке. На оплату счетов ушли сорок пять долларов. В конце недели мне предстояло рассчитаться с Биллом Холденом за аренду кабинки, но к тому времени, при удаче, я надеялся стать богаче на пятьдесят тысяч.

Потом я поехал на пляж, загорал, купался и постоянно поглядывал на часы, с нетерпением ожидая, когда же Одетт появится на ступеньках веранды.

К половине девятого пляж, как обычно, опустел. Я сидел на веранде, волнуясь, словно школьник, пришедший на первое свидание.

Она возникла из темноты в начале десятого. Увидев Одетт, я с гулко бьющимся сердцем вылетел из кресла. Когда девушка поднялась по ступенькам, я схватил ее за руки, потянул на себя.

Она уперлась руками мне в грудь и с силой оттолкнула меня.

– Убери лапы. – От ее голоса веяло могильным холодом. – Если я захочу, чтобы ты обнимал меня, то скажу об этом. – И она прошла в кабинку.

Меня словно окатили ведром ледяной воды. Я чувствовал себя полнейшим ничтожеством. Постояв, я поплелся следом за Одетт и закрыл дверь.

В этот вечер она пришла в брючках зеленовато-голубого цвета и белой плиссированной блузке. Ее черные волосы были забраны белой лентой. Свернувшись калачиком на софе, она выглядела очень соблазнительно.

– Ты слишком торопишься с выводами, – улыбнулась Одетт. – Женщины непостоянны. Вчера ты забавлял меня, сегодня – нет.

Кипя от ярости, я сел, дрожащей рукой зажег сигарету.

– Как хорошо, что я не твой отец, – сказал я. – Слава богу, что я не твой отец.

Одетт хихикнула, глубоко затянулась, выпустила через нос две струйки дыма.

– При чем тут мой отец? Ты злишься, потому что я оказалась не столь доступной, как тебе хотелось бы. Мужчины все одинаковы: глупые и сексуально озабоченные. – Она пригладила волосы и надменно усмехнулась. – Теперь, раз мы поняли друг друга, давай перейдем к Делу.

Как же я ненавидел ее в те минуты!

С трудом мне удалось открыть «дипломат» и достать приготовленный вопросник.

– Я буду задавать вопросы, – едва сдерживаясь, процедил я, – а ты – отвечать.

– Не расстраивайся, – хмыкнула Одетт. – Тебе же хорошо заплатят.

– Заткнись! – рявкнул я. – Оставь при себе эти глупые шуточки. Как вы попали в «Пиратскую хижину»? Опишите комнату, в которой вас держали. Как выглядела женщина, которая приносила вам еду? Видели ли вы на ферме кого-то еще, кроме этой женщины? – И так далее, и так далее.

Ее ответы были кратки и точны. Ни разу она не запнулась и не ошиблась.

Допрос продолжался два часа. Она с честью выдержала его.

Наконец, я сдался.

– Все хорошо. Если ты не отойдешь от этой версии и будешь избегать ловушек, они нас не поймают.

Она улыбнулась:

– Я постараюсь… Гарри.

– Ладно, считаем, что к субботе мы готовы. Я буду в «Пиратской хижине» в четверть десятого. Ты помнишь, что надо делать?

Она слезла с софы.

– Да, я все помню.

Мы посмотрели друг на друга, затем она улыбнулась и шагнула ко мне.

– Бедняжка. Обними меня, если хочешь. Я не возражаю.

Я подождал, пока она подойдет, а затем влепил ей крепкую затрещину. Ее голова дернулась. Тогда я ударил снова.

Она отступила назад, ее лицо зарделось, глаза зло сверкнули.

– Мерзавец! – взвизгнула она. – Я тебе это припомню. Мерзавец!

– Убирайся! – рявкнул я. – Пока я тебя не прибил.

Она двинулась к двери, нарочито виляя бедрами. На пороге она обернулась.

– Как хорошо, что я не твоя жена. Слава Богу, что я не твоя жена. – Она хихикнула и сбежала по ступенькам.

Глава 5

Когда я проснулся в субботу утром, в воздухе чувствовалось приближение дождя. Я нервничал. В голову лезли нехорошие мысли. Меня сдерживали лишь обещанные пятьдесят тысяч.

– Я вернусь поздно, – предупредил я Нину за завтраком. – Сегодня последняя ночь по учету транспорта.

Она озабоченно взглянула на меня.

– Ты собираешься заглянуть к Джону?

– Я заеду к нему в понедельник. Он бы позвонил, если б мог сказать что-нибудь новенькое.

– Ты согласишься на эту работу? – помявшись, спросила она.

– Думаю, что да. Все будет зависеть от того, сколько они будут платить.

– Джон обещал, что жалование будет высоким. – Нина улыбнулась. – Я так рада. Я очень волновалась из-за тебя.

– Я волновался сам, – мягко ответил я. – Вечером я возьму машину. Похоже, пойдет дождь.

– Бензина совсем мало, Гарри.

– Ничего страшного. Я позабочусь об этом.

После завтрака я отправился на пляж. Едва я надел плавки, как на пороге кабинки возник Билл Холден.

– Привет, мистер Барбер. Вы оставляете кабинку еще на неделю?

– Пожалуй, – кивнул я. – Возможно, не на всю неделю, но, по меньшей мере, до вторника.

– Не могли бы вы рассчитаться за эту неделю?

– Я заплачу завтра. Оставил бумажник дома.

– Хорошо, мистер Барбер, завтра так завтра.

Я оглядел серое, затянутое тяжелыми облаками небо.

– Похоже, сейчас хлынет. Успеть бы искупаться до дождя.

Холден уверил меня, что времени мне хватит, но ошибся. Тяжелые капли забарабанили по песку, как только я вышел из моря.

Я устроился на софе с книгой. На пляже никого не было.

Вот и хорошо, подумал я, пусть льет до вечера.

В час дня я съездил в ресторан, съел гамбургер, выпил пива и вернулся в кабинку. Тут же зазвонил телефон.

– Слушаю?

– Все в порядке? – раздался в трубке озабоченный голос Реи.

– С моей стороны – да, – ответил я. – У меня все готово. Остальное зависит от Одетт.

– Вы можете положиться на нее.

– Отлично. Без четверти девять начинаю действовать.

– Я позвоню вам завтра в одиннадцать утра.

– Мне нужны деньги, – заметил я. – Надо оплатить аренду кабинки. Может, вам лучше прийти сюда? Я буду вас ждать.

– Я приду, – коротко ответила она и положила трубку.

До вечера я просидел в кабинке. Дождь не прекращался. Море посерело. Я попытался сосредоточиться на содержании книги, но буквы прыгали у меня перед глазами. Наконец, я поднялся с софы и принялся мерить гостиную шагами, останавливаясь лишь для того, чтобы бросить окурок в пепельницу и зажечь новую сигарету.

В половине девятого я вышел из кабинки и по мокрому песку побежал к «паккарду». Дождь ослабел, но все еще сыпал мелкими каплями. Я поехал к универсаму на Главной улице Палм-Сити. Когда, поставив машину на стоянку, я вошел в магазин, часы показывали сорок три минуты девятого. Я набрал номер Марло.

Трубку сняли после первого звонка.

– Резиденция мистера Марло, – ответил мужской голос с чистым английским произношением. – Простите, с кем я говорю?

– Позовите, пожалуйста, мисс Марло, – попросил я. – Это Джерри Уильямс.

– Одну минуту, мистер Уильямс. Я только узнаю, может ли мисс Марло подойти к телефону.

Я ждал, затаив дыхание.

– Да? – послышался в трубке голос Одетт.

– Нас никто не подслушивает?

– Нет. Все в порядке. Привет. Гарри, – беззаботно защебетала она. – Ты единственный мужчина, который посмел ударить меня. У тебя железный характер.

– Я знаю. Смотри, чтобы этого больше не повторилось. Ты помнишь, что надо делать? Я подъеду к «Пиратской хижине» через двадцать минут. «Паккард» я поставлю в крайнем правом ряду. Платье будет на заднем сиденье. Ты ничего не забыла?

– Все помню.

– Тогда в путь. Я жду. – И я повесил трубку.

До «Пиратской хижины» я добрался за четверть часа. На стоянке было много машин, но мне удалось поставить «паккард» в крайний правый ряд, как я обещал Одетт. К счастью, ресторан не держал на стоянке служителя. В зале кто-то играл на пианино и пел. Сквозь окна я видел, что в баре полно народа.

Я сидел в «паккарде» и ждал, вздрагивая при появлении каждой новой машины. Наконец, в двадцать пять десятого я увидел белую «Т.Р.». Она въехала на стоянку и остановилась в двадцати ярдах от моего «паккарда».

Одетт вылезла из кабины, в белой курточке поверх алого платья, и огляделась.

Я высунулся из окна и помахал ей рукой. Дождь усилился. Она махнула мне в ответ и быстрым шагом направилась к ресторану.

Я открыл дверцу, выбрался из «паккарда» и подошел к ее машине. На сиденье лежал чемодан. Я посмотрел направо, налево, убедился, что никого нет, затем взял чемодан и отнес его в «паккард».

Одетт тем временем прошла в бар, что-то сказала бармену. Тот покачал головой, и она отошла от стойки.

Я взглянул на часы. Самолет в Лос-Анджелес вылетал в половине одиннадцатого. Времени нам хватало. Билет я заказал по телефону на имя Энн Харкаут. Девушке, принимавшей заказ, я сказал, что билет будет оплачен в аэропорту. Также по телефону я заказал номер в маленьком отеле в Лос-Анджелесе. Как-то раз я останавливался там сам. Отель находился далеко от центра, в тихом районе.

Одетт вышла из ресторана, и у меня екнуло сердце. За ней следовал какой-то мужчина. Он пытался схватить Одетт за руку и утащить обратно в зал. В темноте я лишь различил, что он невысок ростом, толст, в светлом костюме.

– Постой, детка, – радостно верещал он, – давай повеселимся. Я – один, ты – одна, отпразднуем наше одиночество.

– Отстаньте от меня! – взвизгнула Одетт. – Не прикасайтесь ко мне. – В ее голосе слышался испуг.

– Не спеши, детка, – не унимался толстяк. – У нас впереди целый вечер.

Я понял, что ситуация осложнится, если она не сможет отделаться от пьянчужки. Вмешиваться я не решался. Вдруг он был не так уж и пьян? Начни полиция расследование, он мог бы опознать меня.

– Отстаньте от меня! – повторила Одетт и прямиком поспешила к «паккарду».

Я чуть не крикнул, чтобы она держалась подальше от моей машины. Пьяница мог запомнить ее. Но Одетт шла к правому ряду.

После короткого раздумья толстяк двинулся следом. В конце концов ему удалось схватить Одетт за руку и развернуть к себе лицом.

– Эй! Почему ты так сурова со мной, детка? Пойдем назад. Я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким.

Одетт влепила ему пощечину.

– А, так ты дерешься, – прорычал пьяница, рванул Одетт на себя и попытался поцеловать.

Тут мне стало ясно, что одной ей не справиться. Одетт вырывалась, но пьяница был куда сильнее ее. Хорошо хоть, что ей хватило ума не кричать.

В ящике приборного щитка «паккарда» у меня всегда лежал тяжелый фонарь. Я достал его. Длиной в фут, он вполне мог заменить дубинку.

На стоянке было темно, лишь у ворот горел единственный фонарь. Я обошел несколько машин, чтобы подкрасться к ним сзади. Когда между нами оставалось не больше двух-трех ярдов, Одетт удалось вырваться. Толстяк почувствовал мое присутствие и оглянулся. От удара по голове он рухнул на колени. Я услышал сдавленный вскрик Одетт.

Выругавшись, пьяница попытался схватить меня, но я вновь ударил его, на этот раз с большей силой, и он распластался на земле у моих ног.

– Садись в мою машину! – приказал я Одетт. – Быстро! Я поеду на твоей!

– Ты убил его? – Одетт не отрывала глаз от затихшего на асфальте пьяницы.

– Не теряй времени!

Я побежал к «Т.Р.», сел за руль, завел мотор. Если бы кто-нибудь вышел в этот момент из ресторана и обнаружил, что на стоянке лежит избитый мужчина, нам пришлось бы туго.

Вырулив в проход между рядами машин, я услышал, как заурчал мотор «паккарда». Я подождал, пока Одетт выедет со стоянки, и последовал за ней.

Она сообразила, что надо ехать вдоль берега. Примерно через милю я обогнал Одетт и включил сигнал правого поворота, показывая, что надо остановиться.

Кроме нас, на шоссе никого не было. Дождь лил как из ведра. Свернув на обочину, я вылез из кабины и побежал к «паккарду».

– Переодевайся! – крикнул я. – Затем поедем на стоянку у бухты Одиночества. Поторопись!

– Ты не убил его? – спросила Одетт, потянувшись за чемоданом на заднее сиденье.

– Забудем об этом! Не думай о нем! Переодевайся! У нас мало времени!

Я помчался обратно к «Т.Р.», сел за руль. Лишь бы не было машин, думал я, лишь бы не было машин.

Через пять минут, показавшихся мне вечностью, погасли и вновь зажглись фары «паккарда». Я оглянулся. Одетт помахала мне рукой. Я вырулил на дорогу и погнал машину к бухте Одиночества. Одетт не отставала от меня.

Я постоянно поглядывал на часы. В аэропорт мы успевали. Он находился в двух милях от бухты. Я думал о пьянице, гадая, не слишком ли сильно ударил его. Когда наше столкновение осталось в прошлом, я даже решил, что это происшествие может пойти нам на пользу. Если Одетт попадет-таки на допрос в полицию, оно подкрепит нашу версию, если только этот пьянчужка не помрет от одного удара.

Стоянкой в бухте Одиночества пользовались и местные жители. Они держали там свои машины, и я не сомневался, что обнаружить там «Т.Р.» будет непросто. По приближении к стоянке я дал Одетт сигнал, свернуть на обочину, а сам въехал в узкий проход между рядами машин. Ехал я медленно, с зажженными фарами, выискивая свободное место.

И тут, без всякого предупреждения, в проход выкатилась машина. Водитель даже не удосужился зажечь задние огни. Избежать столкновения не удалось. Задний бампер машины со скрежетом вмялся в переднее крыло «Т.Р.».

На какое-то мгновение я окаменел. Вот этого-то я не предусмотрел. Авария! Теперь эта глупая обезьяна захочет узнать мою фамилию и адрес. Он запишет номер машины, и тут же выяснится, что она принадлежит Одетт. И возникнет вопрос: каким образом я оказался за рулем?

Пока я сидел, оцепенев от ужаса, водитель вылез из кабины. К счастью, на стоянке царила тьма. Когда он направился ко мне, я выключил фары. Я видел, что он мал ростом и лыс, но не мог различить черты его лица. Следовательно, он не мог разглядеть меня.

– Извините, мистер, – его голос дрожал. – Я не заметил, как вы подъехали. Это моя вина.

Из-за машины появилась высокая крупная женщина с зонтиком в руке. Она подошла к мужчине.

– Ты не виноват, Герберт! – сердито воскликнула она. – Почему он так крался? Ничего не признавай. Это случайность.

– Подайте машину вперед, – попросил я. – Вы заклинили мое крыло.

– Не двигай машину, Герберт! – скомандовала женщина. – Мы вызовем полицию.

Меня прошиб пот.

– Вы слышали, что я сказал?! – рявкнул я на мужчину. – Уберите вашу чертову машину!

– Не смейте разговаривать в таком тоне с моим мужем! – вступилась за него женщина, не отрывая взгляда от моего лица. – Это ваша вина, молодой человек. Вам меня не запугать!

Время подпирало. Я не мог обменяться адресами с этой парой. Оставалось только одно. Я включил первую передачу, вывернул руль и нажал на педаль газа.

Маленькая машина Одетт задрожала от напряжения, затем раздался скрежет, и оторванный бампер упал на землю. Не задерживаясь, я поехал дальше.

– Запиши его номер, Герберт! – донесся до меня крик женщины.

В дальнем конце стоянки я нашел свободное место, поставил туда машину и выскочил из кабины. Перчатки я надел заранее, поэтому мне не пришлось протирать руль. Я оглянулся.

Женщина смотрела мне вслед. Мужчина наклонился над бампером.

Выезд со стоянки находился прямо передо мной. Я побежал к шоссе. Обратятся ли они в полицию? В аварии я не виноват. Скорее всего, они не решатся, успокаивал я себя. Иначе выяснится, что «Т.Р.» принадлежит Одетт. И полиция захочет знать, что за мужчина сидел за рулем.

И, подбегая к «паккарду», я с ужасом осознал, что мой тщательно разработанный сценарий похищения рушится, как карточный домик. Сначала пьяница, теперь авария. Что еще ждало нас впереди?

* * *

На следующее утро сквозь тяжелый сои до меня донесся телефонный звонок.

Еще окончательно не проснувшись, я сел и взглянул на часы. Без двадцати восемь.

Я услышал, что Нина с кем-то разговаривает, и упал на подушку. Затем потянулся к пачке сигарет на ночном столике.

Я глубоко затянулся, и тут же мне вспомнились события прошлой ночи. Я отвез Одетт в аэропорт, не сказав ни слова о происшествии на автомобильной стоянке в бухте Одиночества, чтобы не расстраивать ее. Хватило и того, что мои нервы были на пределе. Одетт улетела в хорошем настроении. Юности свойственна жизнерадостность. По дороге в аэропорт я убедил Одетт, что пьяница оклемается, и она тут же забыла и думать о нем. Мне это не удалось. Не мог я забыть и про аварию.

Расставшись с Одетт, я пытался убедить себя, что все будет нормально. Пьяница, которого я ударил по голове, никому ничего не расскажет, опасаясь того, что его обвинят в попытке нападения на Одетт. Мужчина и женщина, чья машина врезалась в «Т.Р.», скорее всего, не станут жаловаться в полицию, так как столкновение произошло из-за них.

Въехав в Палм-Сити, я зашел в бар на тихой улочке. Посетителей было много: люди прятались от дождя. Никто не обращал на меня никакого внимания.

Плотно прикрыв за собой дверь телефонной будки, я набрал номер Марло.

Я ждал, частые удары сердца гулко отдавались в голове. Наконец я услышал голос дворецкого.

– Позови мистера Марло, – прорычал я. – Его дочь просила передать ему несколько слов.

– Простите, с кем я говорю?

– Делай, что тебе велено, – рявкнул я. – Зови Марло к телефону.

– Одну минуту. – Я поймал нотку изумления в голосе дворецкого.

Я ждал, чувствуя, как на лице выступает пот. Сквозь стекло я оглядел заполненный посетителями бар. Никто не смотрел в мою сторону.

– Марло слушает, – раздался в трубке ровный, спокойный голос. – Кто говорит?

По крайней мере. Рея не обманула меня. Она обещала заставить его подойти к телефону, и он действительно взял трубку.

– Слушай внимательно, приятель. – Я отчетливо выговаривал каждое слово, чтобы он ничего не упустил. – Мы похитили твою дочь. Нам нужно пятьсот тысяч зелененьких. Слышишь меня? Пятьсот тысяч в мелких купюрах. Если ты не заплатишь, то больше не увидишь ее, это мы тебе обещаем. И не вздумай кликнуть полицию, ясно? Вот так-то. Если хочешь, чтобы она вернулась, делай то, что я тебе скажу.

Последовала короткая пауза.

– Я все понял. Разумеется, я заплачу. Как мне передать деньги, и когда вернется моя дочь?

Говорил он спокойно и уверенно, словно выступал на благотворительном банкете.

– Я позвоню в понедельник. Как скоро ты добудешь деньги? Шевелись побыстрее, это в интересах твоей дочери.

– Они будут у меня завтра.

– Завтра воскресенье.

– Деньги будут у меня завтра.

– Хорошо. Я позвоню в понедельник утром и скажу, куда их привезти. И помни, одно слово полиции – и дочери тебе не видать. Ее тело ты найдешь в придорожной канаве, а перед этим мы с ней позабавимся.

Я положил трубку и пошел к «паккарду».

Я не мог гордиться тем, что сделал, но работа есть работа. Слишком велики были ставки, чтобы думать о гордости. Когда я приехал домой, Нина уже спала. А мне удалось забыться лишь под утро.

Я внимательно прислушивался к голосу Нины. Затем в коридорчике раздались торопливые шаги, дверь распахнулась.

– Гарри… это Джон. Он хочет поговорить с тобой. По срочному делу.

Я отбросил простыню и облачился в поданный Ниной халат.

– В чем срочность? – спросил я. – Он сказал тебе?

– Нет. Ему нужен ты.

Я прошел в холл и взял трубку.

– Джон? Это Гарри.

– Привет, старик. – Голос Реника вибрировал от возбуждения. – Теперь слушай. С твоей работой полный порядок. К тому же тебе в руки, возможно, плывет сенсационный материал. Я хочу, чтобы ты немедленно приехал сюда. Я звоню тебе от окружного прокурора. Чтобы ублажить тебя, они согласились на сто пятьдесят долларов в неделю плюс расходы. Но это не главное, Гарри. Кажется, нас ждет сенсационное дело. Ты слышал о Феликсе Марло, французе-миллиардере? Похоже, его дочь похитили. Если это так… ты представляешь, что здесь начнется? Какое поле деятельности откроется для тебя! Приезжай немедленно. Окружной прокурор хочет поговорить с тобой.

Чьи-то ледяные пальцы сжали мое сердце.

– Подожди, подожди. – Мой голос дрогнул. – Я еще не дал согласия работать на городскую администрацию.

– Ради Бога. Гарри! – воскликнул Реник. – Если ее действительно похитили, это будет самое громкое дело в истории Палм-Сити. Неужели ты не хочешь принять в нем участие?

Я чувствовал на себе взгляд Нины. От пота ладонь стала такой скользкой, что трубка едва не выпала у меня из руки. Значит, каша уже заварилась. «Похоже, его дочь похитили». Работая у окружного прокурора, я был бы в курсе действий полиции.

Прошло не больше трех секунд, прежде чем я ответил.

– Уже еду, Джон.

– Отлично, отлично. Я тебя жду.

Я положил трубку.

– Что случаюсь, Гарри? – спросила Нина.

– Я не знаю. Он чем-то взволнован. Хочет, чтобы я приехал. К окружному прокурору. Они будут платить сто пятьдесят долларов в неделю, и я не могу отказаться от такого предложения.

– О Гарри! – Нина бросилась мне на шею. – Я так рада. Сто пятьдесят долларов! – Она поцеловала меня. – Я знала, что все будет хорошо. Я знала!

Мне было не до любовных ласк. Я похлопал ее по спине и мягко отстранил.

– Джон просит приехать немедленно.

Я вернулся в спальню и переоделся. Сердце буквально рвалось из груди, мешая дышать. Значит, Рея переоценила свои возможности. Марло обратился в полицию. Что ж, я проиграл. Пятидесяти тысяч я не получу, придется жить на сто пятьдесят долларов в неделю.

Моя рука, завязывающая галстук, застыла на полпути.

Возьмут ли меня на работу?

Если выяснится, что я замешан в этой а4)ере с похищением, меня тут же вышибут. Возможно, те две пленки уберегут меня от тюрьмы, но окружной прокурор обязательно укажет мне на дверь.

В прокуратуру я приехал в пять минут десятого. Какая-то девушка сразу провела меня в кабинет Реника.

– Заходи, Гарри. – Тот поднялся из-за массивного стола и крепко пожал мне руку. – Я рад, что ты решил присоединиться к нам. Окружной прокурор уже выехал. Он будет здесь с минуты на минуту.

Я присел на ручку кресла и взял предложенную Реником сигарету.

– Чем вызвана вся эта суета, Джон? – ненавязчиво спросил я. – Что-то случилось с дочерью Марло?

Раздался стук в дверь, и тут же в кабинет заглянула уже знакомая мне девушка.

– Мистер Реник, приехал мистер Мидоус.

Реник встал.

– Пойдем-ка познакомимся с Мидоусом. Будь с ним повежливее, – поучал меня Реник, пока мы шли по длинному коридору. – Он хороший парень, но очень обидчивый. Он все о тебе знает и в восторге от того, что тебе удалось сделать. Если все его поручения будут выполняться, у вас не возникнет никаких трении. – Он остановился перед дверью, постучал и вошел.

У окна, раскуривая сигару, стоял широкоплечий мужчина с совершенно седыми волосами. Его маленькие, пронизывающие синие глаза пробежались по мне. Ему было лет пятьдесят. Красное мясистое лицо, раздвоенный подбородок и решительный тонкогубый рот Мидоуса говорили о том, что тот привык добиваться поставленной цели.

– Это Гарри Барбер, – представил меня Реник. – Он на службе с сегодняшнего утра.

Мидоус протянул крепкую холодную руку.

– Рад, рад, – кивнул он. – Я кое-что слышал о вас, и только хорошее.

Мы обменялись рукопожатием.

Выпустив облако дыма, Мидоус обошел стол и сел, указав Ренику и мне на стоящие перед ним стулья.

– Ты испортил мне уик-энд, – сказал он Ренику. – Я собирался поехать на море с женой и детьми. В чем дело?

Реник плюхнулся на стул и закинул ногу на ногу.

– Возможно, у нас похищение. Я подумал, что мы с самого начала должны следить за развитием событий. Сегодня рано утром мне позвонил Мастерс, управляющий Банком Калифорнии и Лос-Анджелеса. – Реник повернулся ко мне. – У нас есть договоренность со всеми банками. Они должны ставить нас в известность, если кто-то из клиентов внезапно пожелает получить крупную сумму денег и просьба покажется управляющему не совсем обычной. По нашему опыту мы знаем, что эти деньги, скорее всего, пойдут на выкуп.

Я достал носовой платок и вытер пот с лица. Я об этом не знал, более того, даже не подозревал о существовании такой договоренности.

– Мастерс сообщил, что Марло обратился к нему с просьбой открыть банк и приготовить для него пятьсот тысяч долларов. Сегодня воскресенье, и Мастерс, естественно, попытался убедить Марло подождать до завтра, но тот не хотел и слушать. Мастерса удивила такая настойчивость, и он позвонил мне.

Мидоус почесал подбородок.

– А может, Марло проводит какую-то деловую операцию?

– Я тоже об этом подумал и решил навести справки. – Реник вновь повернулся ко мне. – Как ты, должно быть, знаешь, Гарри, при похищении ребенка родители очень боятся за его жизнь и предпочитают сразу же заплатить выкуп, не ставя нас в известность. Так редко они предоставляют нам возможность пометить купюры или расставить ловушку для преступников. Если же ребенка не возвращают, они бегут к нам и требуют чтобы мы его нашли. Я не виню родителей в том, что они не обращаются к нам: похититель – самый жестокий из преступников. Он всегда предупреждает жертву, что убьет ребенка, если в дело вмешается полиция, по, игнорируя нас, родители дают преступнику фору. Мы оказываемся неготовыми к решительным действиям. Отсюда-то и идея о секретном сотрудничестве с банками. Получив сведения о том, что кто-то затребовал крупную сумму денег, мы, естественно, ничего не предпринимаем в открытую, но готовимся к тому, чтобы по первому требованию родителей приступить к розыску преступника.

– Так почему ты решил, что девушку похитили? – спросил я, чувствуя, что должен как-то отреагировать на прочитанную лекцию.

– Ее нет дома, – ответил Реник. – Шофер Марло – бывший полицейский. Когда Марло переехал сюда, ему потребовался телохранитель. Таких богачей всегда осаждают разные психи. Он обратился к нам с просьбой порекомендовать ему надежного человека, который мог бы водить машину и оберегать его от всяких неприятностей. О'Рейли хотел сменить работу. Он был хорошим полицейским, но ему обрыдли тогдашние порядки на службе. Он и поступил к Марло. Я перемолвился с ним парой слов. Он говорит, что вчера вечером Одетт Марло собиралась с подругой в кино на поздний сеанс. На встречу Одетт не пришла, не вернулась она и домой.

– Откуда О'Рейли знает, что она не пришла на встречу?

– Звонила ее подруга. О'Рейли сам говорил с ней.

– Марло не обращался к нам за помощью?

– Нет. – Реник встал и прошелся по кабинету. – Я выставил v банка человека. Он позвонит, как только Марло получит деньги.

– Мастерс перепишет номера купюр?

Реник покачал головой.

– Едва ли. Пятьсот тысяч мелкими купюрами. Чтобы переписать номера, потребуется уйма времени.

– А девушка? Что о ней известно? Может, она убежала с женихом, чтобы тайно обвенчаться?

– Тогда зачем Марло понадобилось столько денег?

– Шантаж?

Реник пожал плечами.

– Сомневаюсь. Скорее похищение. Что касается девушки, то ей около двадцати лет, она весьма недурна собой. Любит поразвлечься и пользуется предоставленной ей свободой. Несколько раз ее штрафовали за превышение скорости. У нас есть отпечатки ее пальцев, в газетах мы найдем с десяток фотографий.

Мидоус надолго задумался.

– Если это похищение, – наконец сказал он, – нас ждет сенсационное дело. Мы попадем прямо под свет «юпитеров». – Он посмотрел на меня. – Вот тут многое будет зависеть от вас, Барбер. Вам придется работать с прессой, и, поверьте мне, сюда сбегутся репортеры со всей страны. – Его толстый палец уткнулся мне в грудь. – Мне нравится популярность, Барбер, если это хорошая популярность. Понятно? И вы должны добиться того, чтобы мы выглядели в наилучшем свете. Вы должны следить, чтобы меня не прохватили в газетах. За это вы получаете жалованье. Палм-Сити получит национальную известность. Это ответственная работа, Барбер, поэтому мы выбрали вас.

– Я понимаю, сэр, – скромно ответил я.

Мидоус повернулся к Ренику, все еще вышагивающему по кабинету.

– Ее машина тоже пропала?

– Да. Белая «Т.Р.». О'Рейли назвал мне ее номер.

– Тогда стоит поискать эту машину. Попроси мальчиков из дорожной полиции. Пожалуй, это все, что мы можем сделать, если только Марло сам не обратится к нам. Я поговорю с комиссаром полиции. Может, свяжемся с ФБР? Похищения людей по их части.

– Я возьму это на себя, сэр.

– Отлично, тогда за дело. – Мидоус глянул на меня. – Сейчас вы нам не нужны, Барбер. Наслаждайтесь воскресным отдыхом. На всякий случай звоните Ренику каждые два часа. Ясно?

– Конечно. – Помявшись, я продолжал: – Вот о чем я подумал, сэр. Не могли бы мы продолжить наблюдение за Марло после того, как он получит деньги, и проследить, кому и куда он отвезет выкуп?

Мидоус покачал головой.

– Вот этого нам делать не следует. Мы не пошевельнемся, пока он не попросит о помощи. Допустим, мы поедем за ним следом, а похитители нас засекут, потеряют самообладание и убьют девушку. Представляете, Барбер, как это отразится на мне? Нет, я не могу пойти на такой риск. Мы не ударим пальцем о палец до тех пор, пока Марло не призовет нас.

Значит, у меня есть шанс на спасение, подумал я и согласно кивнул.

– Вы, разумеется, правы, сэр. Джон, я позвоню тебе в половине двенадцатого.

Я еще не вышел из кабинета, когда Мидоус взялся за телефонную трубку. Реник уже крутил диск другого аппарата. А я отправился на встречу с Реей.

Глава 6

Пока я ехал к пляжной кабинке, вновь заморосил дождь. Под ледяным ветром серое море дыбилось бурунами. Естественно, на стоянке Билла Холдена не было ни одной машины.

Войдя в кабинку, я запер за собой дверь и позвонил в лос-анджелесский отель «Регент».

Пару минут спустя меня соединили с Одетт.

– Это Гарри, – начал я. – Слушай внимательно: у нас могут быть неприятности. Это не телефонный разговор, но при всех обстоятельствах оставайся в своем номере. Я позвоню. Возможно, тебе придется вернуться уже завтра.

Я услышал, как она ахнула.

– Из-за того мужчины… пьяницы?

– Нет. Все гораздо хуже. Те, кто мог вмешаться позднее, уже обо всем знают. Ты понимаешь?

– И что же нам теперь делать?

– Возможно, все образуется. Если нет, я позвоню вечером. А пока не отлучайся из номера.

– Но что случилось? – В ее голосе слышались панические потки. – Скажи мне.

– Только не по телефону. – По меньшей мере, нас могла подслушивать телефонистка. – Оставайся в номере и никуда не выходи. Я позвоню вечером. – И положил трубку.

Я подошел к окну. Дождь хлестал по мокрому песку. Я закурил, разглядывая пустынный берег.

Итак, Марло никому не сообщил о похищении. Однако, если найдется «Т.Р.» с помятым крылом, у полиции будет повод обратиться к нему, и он может признать, что его дочь пропала.

Я увидел Рею, идущую по пляжу в черном плаще, под большим зонтом. Если бы Холден заметил ее, то, скорее всего, не узнал, так как зонт полностью скрывал лицо.

Я открыл дверь, когда она поднялась на веранду.

– Он поехал за деньгами в банк. – Рея сложила зонт и стряхнула с него воду, прежде чем зайти в гостиную. – Я сказала ему, что пойду в церковь помолиться за Одетт.

Сам я равнодушен к религии, но от столь откровенного цинизма мне стало не по себе.

– Когда вы собираетесь забрать деньги? – спросила Рея, когда я помог ей снять плащ. Она подошла к креслу и села.

– Я не уверен, что мы их получим.

Ее лицо окаменело, глаза почернели.

– Что вы хотите этим сказать?

– Возможно, вас это удивит, – я положат плащ на стол и сел, – но ваш банкир и ваш шофер очень болтливы. Полиции уже известно, что Одетт похитили.

Даже пощечина не произвела бы большего впечатления.

– Ты лжешь! – Рея вскочила на ноги, лицо ее побледнело, как полотно, глаза сверкнули. – Ты просто струсил! И боишься получить деньги!

– Вы так думаете? – Подогретая страхом ярость Реи помогла мне взять себя в руки. – Сегодня утром мистер Мастерс, банкир, позвонил окружному прокурору и сказал, что вашему мужу срочно потребовались пятьсот тысяч долларов. Оказывается, между банками и полицией существует договоренность, согласно которой управляющие должны сообщать о тех случаях, когда клиенты в срочном порядке желают получить значительную сумму в мелких купюрах. И пока не доказано обратное, полиция полагает, что эти деньги берут из банка для того, чтобы заплатить выкуп.

– Откуда вы это знаете? – воскликнула Рея.

Я рассказал ей о новой работе и встрече с окружным прокурором.

– Реник уже говорил с вашим шофером, О'Рейли, – продолжил я. – К вашему сведению, О'Рейли – бывший полицейский. Он сказал Ренику, что Одетт не пришла на встречу с подругой и не вернулась домой. Окружной прокурор без труда разобрался в происходящем. Он уверен, что Одетт похищена, и надеется, что это дело закончится сенсационным процессом.

Рея прижала руку к груди и рухнула в кресло. Красавица исчезла. Страх и бессильная ярость до неузнаваемости исказили ее лицо, превратив в уродину.

– Что же нам делать? – Сжав пальцы в кулаки, она несколько раз стукнула по ручкам кресла. – Деньги нужны мне позарез!

– Я предупреждал вас, не так ли? – напомнил я. – Я говорил, что полиция может вмешаться.

– Мало ли что вы говорили! Скажите лучше, что нам делать теперь!

– Сначала я вам кое-что расскажу, а потом вы, возможно, решите сами, что предпринять.

И я рассказал ей о пьянице, о столкновении на автостоянке в бухте Одиночества и о том, что полиция ищет белую «Т. Р.».

– Если они найдут машину Одетт, – закончил я, – то у них появится предлог для того, чтобы прийти к вашему мужу и спросить его о местонахождении дочери.

Рея внимательно слушала, зажав руки между колен.

– С другой стороны, окружной прокурор не пошевельнет и пальцем, если ваш муж не попросит о помощи. Он не намерен следить за вашим мужем, когда тот повезет деньги, чтобы отдать их похитителям. Многое, если не все, будет зависеть от вашего мужа. Скажет ли он, что Одетт похищена, когда полиция спросит его о ее машине?

Рея шумно выдохнула воздух и буквально пронзила меня взглядом.

– Так-то вы отрабатываете пятьдесят тысяч! – выкрикнула она. – Как мы все тщательно продумали! Разве трудно было предугадать, что в таком заведении, как «Пиратская хижина», к ней кто-нибудь привяжется?

Я промолчал.

– Долго вы будете сидеть, как истукан? – продолжала бушевать Рея. – Что нам теперь делать?

– Все в ваших руках. Если вы убедите мужа не говорить полиции о похищении, мы можем следовать намеченному плану, но предупреждаю вас, когда Одетт вернется, полиция наверняка поинтересуется, где та помяла машину.

– Мне нужны деньги!

– Если ваш муж ничего не скажет полиции, я их вам добуду.

– Он не скажет. После вашего звонка он решил, что не будет обращаться в полицию. Мне даже не пришлось уговаривать его. Он готов заплатить при условии, что Одетт вернется домой.

– Ну, если вы так уверены в его молчании, мы можем надеяться на успех.

– Я уверена.

Я взглянул на часы. Половина двенадцатого.

– Узнаю, что новенького. – Я потянулся к телефону и набрал номер Реника. – Как дела? – спросил я, когда он снял трубку. – Я тебе нужен?

– Пока нет, – раздраженно ответил тот. – Машину еще не нашли. Марло забрал деньги из банка десять минут назад Агенты ФБР готовы к действиям. Позвони в три часа. Возможно, к тому времени мы уже найдем машину.

Я обещал позвонить и положил трубку.

Рея не сводила с меня глаз.

– Машину пока не нашли. Если нам повезет, ее не найдут вообще. Наш следующий шаг – передать вашему мужу письмо Одетт. – Я достал письмо из книги. Чтобы не оставить на конверте отпечатков пальцев, я заложил его в пластиковую обложку. – Как вы получаете почту?

– У ворот есть почтовый ящик.

– Когда вернетесь домой, бросьте в него конверт. Убедитесь, что вас никто не видит. – Она взяла письмо. – Будьте осторожны. На конверте не должно быть отпечатков ваших пальцев. Наденьте перчатки, прежде чем вынуть его из обложки.

Рея положила конверт в сумку.

– Значит, вы решили следовать намеченному плану?

– За это вы мне и платите, не так ли? Я думаю, мы сможем выкрутиться. По крайней мере, работая в прокуратуре, я буду знать, что они задумали. Если дела пойдут плохо, я вам сообщу. Сегодня я позвоню Одетт и скажу, чтобы она возвращалась завтра вечерним самолетом. Он вылетает из Лос-Анджелеса в одиннадцать часов. К часу ночи я привезу ее сюда. Ваш муж будет ехать по шоссе вдоль Восточного берега, пока не увидит мигающего фонарика. Поравнявшись с ним, он выбросит «дипломат» с выкупом через окно. Деньги будут у меня в половине третьего. Ваш муж поедет дальше, на стоянку в бухте Одиночества, где якобы будет ждать Одетт. Вы придете сюда, а затем, без четверти три, подъеду и я. Мы разделим деньги. Ваш муж, не дождавшись Одетт, вернется домой. Вы доберетесь туда раньше. Мужу вы скажете, что Одетт только что зашла. Мы с ней подготовили версию похищения. Думаю, она сможет убедить вашего мужа, что ее действительно похитили.

Рея надолго задумалась, затем кивнула.

– Хорошо… встретимся здесь завтрашней ночью, без четверти три.

– Остерегайтесь О'Рейли, – предупредил я. – Позаботьтесь о том, чтобы он не заметил вашего ухода. Этот парень – полицейский шпик. Если он заметит что-то неладное, то немедленно бросится к окружному прокурору.

Рея встала.

– Я все поняла.

– Вот и отлично. Мне нужны деньги. Надо заплатить за аренду кабинки. Мне хватит пятидесяти долларов.

Она дала мне деньги.

– Значит, завтра ночью…

– Да. – Что-то в ее голосе насторожило меня, но тогда я не смог понять причины для беспокойства. – Повторяю, остерегайтесь О'Рейли.

Она посмотрела мне в глаза.

– Вы уверены, что справитесь.

– Иначе я не взялся бы за это дело.

– Мне нужны эти пятьсот тысяч. Надеюсь, вы мне их добудете.

Рея прошествовала на веранду, раскрыла зонтик и спустилась по ступенькам. Я наблюдал, как она шла к автомобильной стоянке по набухшему водой песку.

Когда она уехала, я заглянул к Биллу Холдену и заплатил за аренду кабинки.

– Как вам тут работается, мистер Барбер? – спросил он, отдавая мне квитанцию.

Сначала я даже не понял, о чем он говорит, а затем устало улыбнулся:

– Неплохо. Кабинка понадобится мне еще на сутки. Вы не возражаете?

– Как скажете, мистер Барбер. – Холден угрюмо взглянул в окно. – Ну и погодка. Так недолго и разориться. Вы только посмотрите, что там делается.

– Завтра выглянет солнце, – ответил я. – Не отчаивайтесь.

До двух часов я проболтался в кабинке, затем пошел перекусить в соседний бар. Вернувшись, я позвонил Нине и сказал, что не знаю, когда вернусь домой.

– С работой все в порядке, Гарри?

– Да. Не только с работой, но и со мной. Теперь нам не о чем беспокоиться.

Если бы мои слова соответствовали действительности. На самом деле у меня хватало забот.

– Это прекрасно. – От неподдельной радости в ее голосе у меня заныло Сердце. – Почему ты так срочно понадобился Джону?

– Я все тебе расскажу, когда вернусь.

– Я буду ждать тебя, Гарри.

– Я приеду, как только освобожусь.

Без пяти три я набрал номер Реника.

Он не сразу подошел к телефону.

– Гарри? Я уже жду твоего звонка, – загремел его голос. – Мы нашли машину. Ты знаешь стоянку в бухте Одиночества? Встретимся там. Я выезжаю.

* * *

Здоровенный красномордый полицейский стоял рядом с белой «Т. Р.». Реник и два не знакомых мне детектива осматривали машину. Дождь кончился, в разрывах облаков проглядывало солнце.

– Посмотри, Гарри, – сказал Реник, когда я подошел поближе. – Нам повезло, у машины помято крыло.

Оба детектива смерили меня взглядом.

– Вы уверены, что это ее машина? – спросил я, хотя заранее знал ответ.

– Да, номера совпадают. – Реник повернулся к детективам: – Поищите отпечатки пальцев. Когда закончите, оставьте машину здесь и приезжайте ко мне.

Затем он вновь посмотрел на меня.

– Я хочу заглянуть к Марло. Ты поедешь со мной. Помятое крыло дает нам повод встретиться с ним. Поедем на твоей машине. Потом ты подбросишь меня до прокуратуры.

Предупредить Рею о нашем приезде я не мог. К поместью Марло мы добрались за десять минут.

Дом прятался за высоким забором. Когда мы подъехали к массивным деревянным воротам, из будки вышел широкоплечий мужчина в серой униформе и вопросительно взглянул на нас.

– Позовите мисс Марло, – попросил Реник.

– Ее нет дома.

– Вы не знаете, где я могу ее найти?

– Нет.

– Тогда я хотел бы поговорить с мистером Марло.

– Если вы не договаривались с ним о встрече, это невозможно.

– Я – лейтенант Реник из городской полиции. Мы приехали по делу.

Мужчина задумался.

– Хорошо, лейтенант, подождите. – Он вошел в будку, позвонил, затем вышел и открыл ворота.

– Проезжайте, лейтенант.

Мы ехали по усыпанной гравием дороге, вьющейся по лугу с разбросанными тут и там клумбами. Наконец показался и дом, построенный в испанском стиле, с террасами и фонтаном. С первого взгляда было ясно, что в таком доме может жить только очень богатый человек.

– Роскошный дом, – сказал Реник, когда я поставил «паккард» рядом с серым «роллсом». – Не хотел бы ты иметь такой же?

– Не отказался бы, – ответил я, с трудом изгнав из голоса нервную дрожь. Как поведет себя Марло? Мои пятьдесят тысяч долларов повисли над краем пропасти.

Дворецкий, пожилой толстяк, встретил нас у дверей:

– Лейтенант Реник, городская полиция, – представился Реник. – Я хочу поговорить с мистером Марло.

– Пройдите, пожалуйста, сюда.

Дворецкий провел нас через внутренний дворик с еще одним искрящимся фонтаном на огромную террасу, выходящую на море.

Рея сидела в кресле, листая журнал. Ее глаза скрывались за солнцезащитными очками. Когда мы появились на террасе, она подняла голову.

В другом кресле сидел высокий, тощий, дочерна загорелый мужчина в белых брюках и футболке в красно-синюю полоску. Должно быть, сам Марло, подумал я. Красивое лицо, густые, тронутые сединой волосы, очень живые глаза. Не верилось, что человек смертельно болен.

– Мистер Марло? – спросил Реник.

– Совершенно верно, лейтенант. Садитесь. Чем я могу вам помочь? – Все тот же ровный, спокойный голос.

– Это Гарри Барбер, – представил меня Реник. – Наш сотрудник. – Он остался стоять, почувствовав по интонации Марло, что тому неприятен визит полицейских. – Я надеялся повидать мисс Марло. Но мне сказали, что ее нет.

– Это так. А зачем она вам?

– Сожалею о том, что приходится беспокоить вас, мистер Марло, но я расследую дело о наезде. Прошлой ночью машина сбила женщину. Та умерла, не приходя в сознание. Водитель скрылся. Мы проверяем все машины подряд. На стоянке в бухте Одиночества мы нашли автомобиль вашей дочери. У него сильно помято крыло. Мы хотели бы знать, как это произошло.

Я смотрел на Марло и потел. Скажи он Ренику, что его дочь похищена, плакали бы мои денежки. Но лицо Марло напоминало маску. Сообщение Реника не взволновало его.

– Если бы моя дочь сбила человека, она никуда бы не уехала. Насколько мне известно, сейчас она гостит у друзей. Затрудняюсь сказать, у кого именно. В нынешние времена молодежь редко делится с родителями своими планами.

Я искоса взглянул на Рею. Та вновь листала журнал. Со стороны казалось, что этот разговор ее не интересует.

– Когда она вернется? – спросил Реник.

– Через несколько дней. Когда она вернется, я поговорю с ней. Я абсолютно уверен, что она не имеет никакого отношения к расследуемому вами делу.

– Не могли бы вы объяснить, как ее машина оказалась на стоянке в бухте Одиночества.

– Нет. Я не слежу за машиной моей дочери. – Марло потянулся за лежащей на столике книгой. – Если в этом будет необходимость, вы сможете встретиться с моей дочерью после возвращения. Но я не сомневаюсь, что к этому времени вы уже найдете виновных. Моя дочь тут ни при чем. Удачи вам, лейтенант.

– Ну и ну, – хмыкнул Реник, когда мы вернулись к «паккарду». – Вот это хладнокровие.

У меня подгибались колени.

– Мы же не знаем наверняка, что ее похитили, – заметил я. – Может, ему нужны деньги для деловых операций.

Реник покачал головой.

– Не думаю. Даже миллионер может просить управляющего открыть банк только в том случае, когда речь идет о жизни и смерти. Могу поспорить с кем угодно, что она похищена. Давай-ка доложим обо всем Мидоусу.

Когда мы вошли, окружной прокурор ходил по кабинету.

Реник рассказал о найденной машине, помятом крыле и встрече с Марло.

– Он решил ничего не говорить, – заключил Реник. – Я бы не стал его осуждать. Как вы думаете, не стоит нам объявить розыск девушки?

Мидоус бросил сигару в корзинку для мусора.

– Нет. Мы подождем. Марло – влиятельный человек. Если наши действия в какой-то степени навредят девушке, отвечать придется мне. Подождем.

Реник пожал плечами.

– Хорошо, сэр. – Он повернулся ко мне: – Держись поближе к телефону, Гарри. Возможно, ты мне срочно понадобишься. Ты сейчас домой?

– Да. Если я куда-нибудь уеду, то оставлю Нине номер, по которому меня можно найти.

– Договорились.

И я поехал домой.

Нина раскрашивала садовую вазу. Когда я вошел, она отложила кисть.

– Дорогой… я так волнуюсь! – Она обняла меня. – Все будет хорошо?

Я подхватил ее на руки и сел в кресло.

– Все будет отлично. Я снова работаю, и работа мне по душе.

Она спросила, зачем я понадобился Джону в воскресенье, и я рассказал ей и Марло.

– Джон думает, что девушка похищена, но я не стал бы ломать над этим голову. Пока мы ничего не знаем наверняка. Лично мне кажется, что деньги понадобились Марло для какой-нибудь сделки. – И я тут же увел разговор в сторону, спросив, собирается ли она разрисовывать керамику и впредь, после того, как я начал работать. Моего жалованья хватит на двоих, заметил я.

– Думаю, мне не стоит бросать это дело, – ответила Нина. – Во всяком случае, до конца сезона.

После обеда я сказал, что поеду в прокуратуру узнать, нет ли новостей, и продемонстрировать свое рвение.

* * *

Я остановил машину у ближайшего телефона-автомата и позвонил Одетт.

– К завтрашней ночи все готово. Похоже, мы выкрутимся. Ты должна вылететь в одиннадцать вечера. Из аэропорта доберешься на автобусе до городского автовокзала. Туда попадешь в начале второго. Я буду ждать тебя. Отвезу в кабинку и оставлю там. Затем получу то, что нам нужно, и вернусь.

Она ответила, что все поняла. В голосе Одетт слышалась тревога.

– Ты уверен, что все будет нормально?

– Да… не волнуйся. Увидимся на автовокзале в час ночи.

Я положил трубку, снял ее и набрал номер прокуратуры. Дежурный сказал мне, что Реник ушел домой. Я понял, что новостей нет, и поехал к Нине.

На следующее утро, в девять часов, я уже был на работе. Секретарша Реника дала мне груду папок, чтобы, ознакомившись с их содержанием, я быстро вошел в курс текущих дел Она же сказала, что Реник задерживается.

Я начал просматривать папки. Реник появился вскоре после одиннадцати. Он присел на краешек стола и спросил, нравится ли мне возвращение к работе.

– Еще бы, – ответил я и похлопал по папкам. – Работа как раз по мне. Дочь Марло еще не нашлась?

– Пока ничего нового. За стоянкой в бухте Одиночества ведется наблюдение. Если Одетт покажется там, мне сообщат. Больше мы ничего не можем, если только Марло не обратится к нам. ФБР и полиция штата готовы подключиться к расследованию по первому сигналу.

– Если Марло заплатит выкуп, а девушка вернется, он и не подумает обращаться к нам.

– В наши дни похитители обычно не возвращают своих жертв. – Реник нахмурился. – Мертвые молчат. Если она похищена, держу пари, он попросит нас о помощи. – Реник соскользнул со стола. – Ну, пойду к себе.

Когда он скрылся за дверью, я отодвинул раскрытую папку и закурил. Я думал о том, что завтрашним утром, при удаче, стану богаче на пятьдесят тысяч долларов. Свыкнуться с этим было нелегко. Но я уже решил, что, получив деньги в мелких купюрах, положу их в банковский сейф и буду брать их оттуда по мере надобности. Я понимал, что придется соблюдать определенную осторожность. Я не мог позволить себе сразу же сорить деньгами. Потом, через год или два, я мог сказать, что удачно сыграл на бирже.

Я уже собрался на ленч, когда дверь распахнулась и в кабинет влетел Реник. По лихорадочному блеску его глаз я понял, что ситуация изменилась, и у меня екнуло сердце.

– Ты не представляешь, как нам повезло! – воскликнул он. – Поедем в полицейское управление, я все расскажу по пути. Кто ищет, тот всегда находит, – продолжил он, когда мы вышли в длинный коридор, ведущий к лифту. – Я просматривал донесения патрульных за субботу, и одно из них сразу же заинтересовало меня. На автомобильной стоянке у «Пиратской хижины» нашли лежащего без сознания мужчину. Ты знаешь, где это?

Я кивнул, не доверяя своему голосу.

– Его ударили по голове. Бармен вызвал полицию. Он сказал патрульным, что мужчина вышел из бара вслед за девушкой. По его мнению, эта девушка – Одетт Марло.

– Почему ты так решил? – прохрипел я.

– В Палм-Сити ее хорошо знают. Фотографии Одетт появляются в «Вестнике» чуть ли не каждую неделю. Бармен почти наверняка уверен, что видел именно ее. Сейчас его привезли в полицейское управление. Я захватил с собой несколько фотографий Одетт. Надеюсь, бармен опознает ее.

– А что с тем мужчиной?

– Отделался шишкой на голове. Сейчас он в больнице. Кто его ударил? Если эта девушка – Одетт Марло, каким ветром занесло ее в такое заведение, как «Пиратская хижина»?

– Может, это не она.

– Скоро мы все выясним.

Десять минут спустя мы вошли в кабинет сержанта Хэммонда. Перед его столом сидел бармен из «Пиратской хижины». Я сразу узнал его. Сквозь окно я видел, как Одетт разговаривала с ним у стойки бара.

Реник разложил перед барменом фотографии девушки.

– Это она, – кивнул тот. – Я уверен, что это она.

– Когда она пришла в бар? – спросил Реник, многозначительно взглянув на меня.

– В начале десятого. Она огляделась, словно кого-то искала, затем спросила меня, есть ли тут другой бар. Я ответил, что нет, и показал ей, где находится ресторан. Она заглянула туда, а затем направилась к выходу. Тот мужчина сидел за стойкой. Он уже успел нагрузиться. Мужчина схватил ее за руку, когда она проходила мимо. Девушке удалось вырваться, и она выскочила на улицу. Мужчина последовал за ней.

– Что произошло потом?

– Минут через десять в бар вошел какой-то парень и сказал, что на автомобильной стоянке лежит человек. Я пошел туда и нашел этого пьяницу. Ему разбили голову, поэтому я вызвал полицию.

– Кто-нибудь уезжал со стоянки перед тем, как вы его нашли?

– После ухода девушки уехали две машины. Одна из них – спортивная модель с мощным двигателем. Ее легко отличить по звуку.

– А вторая?

– Обычная машина.

– Получается, что девушка вела себя так, будто рассчитывала встретить кого-то из друзей, а затем, не найдя их, ушла.

– Совершенно верно.

– Как она была одета?

Бармен достаточно точно описал наряд Одетт, а сержант Хэммонд занес его показания в протокол.

– Полагаю, надо навестить потерпевшего, – сказал Реник после ухода бармена. – Как его зовут, сержант?

– Уолтер Керби.

Мы поехали в больницу. Керби лежал в постели с повязкой на голове. Он сразу признал, что в субботу вечером крепко выпил.

– Я увидел эту красотку и принял ее за шлюху. Приличные девушки не ходят в такие заведения. Она вела себя как недотрога, но я решил, что она просто набивает цену, и пошел за ней на автомобильную стоянку. Наверное, я ошибся. Я снова пристал к ней, но девушке это не понравилось. А потом из темноты возник какой-то мужик и стукнул меня по голове. Больше я ничего не помню.

– Не могли бы вы описать его? – спросил Реник.

Стоя с другой стороны кровати, я боялся, как бы Керби не услышал ударов моего сердца.

– Высокий, широкоплечий. Я его не узнаю. Лица я не видел. На стоянке было темно, и он не терял времени даром. Я не успел разглядеть его.

– Почему она приехала в «Пиратскую хижину»? – рассуждал вслух Реник, когда мы возвращались в прокуратуру. – Она же собралась с подругой в кино. Договорилась встретиться с ней в девять вечера, а в начале десятого появилась в этой кабинке. Что заставило ее поехать совсем в другое место?

– Может, ей позвонили? – предположил я.

– Да, возможно, ты прав. Тогда получается, что ее похитили из «Пиратской хижины». Пожалуй, надо проверить этого Керби. Вдруг он связан с похитителями, хотя мне в это не верится. Я попрошу О'Рейли узнать, не звонили ли девушке перед тем, как она ушла из дому.

Нужная информация поступила Ренику в пять часов. Он вошел в мой кабинет и сел на стол.

– Без четверти девять, перед тем, как девушка ушла в кино, ей позвонил Джерри Уильямс, ее приятель, – сообщил он. – Я навел о нем справки. Он учится в медицинском колледже. Изредка встречается с Одетт. Они вращаются в одном кругу. Улик против него нет. Я переговорил с Мидоусом. Он против допроса Уильямса. Будем ждать.

– Ты хочешь, чтобы я остался на вечер?

Реник покачал головой.

– Если ты мне понадобишься, я всегда найду тебя дома.

– Сегодня вечером я хочу встретиться с одним приятелем, – ответил я. – И могу вернуться поздно.

– Хорошо, Гарри. Конечно, поезжай, куда тебе надо. Скажи только, где тебя искать, если возникнет такая необходимость.

Я заранее подготовился к этому вопросу.

– В ресторане казино. Я уеду оттуда около часа ночи. После двух я буду дома.

Когда Реник ушел, я позвонил Нине.

– Сегодня я задержусь. То дело, о котором я тебе говорил, идет полным ходом. Я приеду домой не раньше двух часов ночи.

Остаток вечера я провел в пляжной кабинке.

Глава 7

В половине первого ночи я вышел из кабинки и поехал к автовокзалу. Оставив «паккард» на стоянке, я подошел к окошку справочного бюро и спросил девушку, приземлился ли самолет из Лос-Анджелеса. Она ответила утвердительно, сказав, что автобус из аэропорта должен прибыть в пять минут второго.

По телефону-автомату я позвонил в полицейское управление. Сержант Хэммонд доложил, что Реник ушел домой.

Я набрал номер Марло.

В письме, продиктованном мною Одетт и переданном с помощью Реи ее отцу, говорилось, что после полуночи он должен ждать у телефона, чтобы получить последние инструкции.

Марло снял трубку после первого звонка.

– Ты знаешь, кто говорит, – начал я. – Деньги готовы?

– Да.

– Слушай внимательно. Выйдешь из дома в два часа ночи. За тобой будут следить. Сядешь в «роллс» и поедешь по шоссе вдоль Восточного берега. По пути увидишь мигающий фонарь. Не останавливайся. Проезжая мимо фонаря, выбрось сумку с деньгами. Затем направляйся к бухте Одиночества. Там найдешь машину дочери. Если деньги не меченые и ты не выкинешь какой-нибудь фортель, твоя дочь придет. Жди ее до трех часов. Если она не появится, поезжай домой. Мы приведем ее туда. Ясно?

– Я все понял. – Голос Марло даже не дрогнул.

– Вот так-то. В «роллсе» поедешь один. С того момента, как ты выйдешь из дома, за тобой будут следить. О дочери не волнуйся. Пока игра честная, с ней ничего не случится.

– Я понимаю.

Если он и волновался, то ничем не выдавал себя.

Я положил трубку, вышел из здания автовокзала, сел за руль «паккарда», закурил.

Меня била нервная дрожь. Если бы не две магнитофонные кассеты, которые могли защитить меня перед законом, я бы не решился довести до конца эту аферу. Но пленки, надежно запертые в банковском сейфе, оберегали меня от беды, а пятьдесят тысяч долларов, почти приплывшие мне в руки, помогли собраться с духом.

Я даже уверил себя, что все неожиданности остались позади. Рея правильно предсказала реакцию мужа. И мне казалось маловероятным, что он обратится в полицию после возвращения дочери.

Полиция, разумеется, поинтересуется у Одетт, где и когда она помяла машину. Но Марло хватит влияния, чтобы быстренько замять дело.

Я оглядел автовокзал. Несколько человек ждали автобуса. Никто не обращал на меня никакого внимания.

В самом начале второго на шоссе показались фары приближающегося автобуса. Он остановился у здания автовокзала. В салоне сидело человек двадцать.

Пассажиры начали выходить из автобуса. Тут я заметил Одетт, все в том же дешевом бело-синем платье, рыжем парике и солнцезащитных очках. Отойдя от автобуса, она огляделась по сторонам. Похоже, она тоже нервничала.

Я вылез из «паккарда» и направился к ней.

Вокруг сновали люди, кто-то ловил такси, другие обнимались со встречающими.

Одетт увидела меня и пошла навстречу.

– Привет, – сказал я. – Машина…

Тяжелая рука легла мне на плечо. Такая рука могла принадлежать только фараону. На мгновение я оцепенел. Затем обернулся с гулко бьющимся сердцем.

Широкоплечий, высокий мужчина лет пятидесяти улыбался во весь рот.

– Гарри! Как поживаешь? Каково тебе на свободе?

Я сразу узнал его. Тим Коули, корреспондент «Пасифик геральд», первоклассный журналист, частенько бывавший в Палм-Сити. До тюрьмы я регулярно играл с ним в гольф.

Костлявые пальцы панического страха сдавили мне горло. Я потряс его руку, шлепнул по плечу, отчаянно пытаясь сохранить самообладание.

Одетт молча стояла рядом.

– О… Тим! – выдавил я из себя.

– Я только что приехал. Ну, как ты?

– Неплохо. Рад тебя видеть.

Его острый взгляд скользнул по Одетт.

– Эй… у тебя очаровательная спутница. Представь меня, этакий ты невежа.

– Это Энн Харкаут, – ответил я. – Энн, познакомься с Тимом Коули. Он – знаменитый репортер.

Одетт слишком поздно почувствовала опасность. Она отступила на шаг, посмотрела на меня, затем на Коули и уже бросилась бежать, когда я поймал ее за руку.

– Энн – подруга Нины, – пояснил я Коули. – Она летела через Лос-Анджелес и останется на ночь у нас. – Мои пальцы вцепились в запястье Одетт. – А что ты тут делаешь, Тим?

– Как обычно, заглянул к вам на пару деньков. – Коули не отрывал глаз от Одетт. – Ты на машине, Гарри? Не подбросишь меня до центра?

– Извини, но нам в другую сторону. Нас ждет Нина. – Я повернулся к Одетт: – Машина на стоянке. Подожди меня там. – И я подтолкнул ее в нужном направлении.

Коули, подняв одну бровь, проводил Одетт долгим взглядом.

– Она так застенчива, что застывает от одного вида мужчины.

– Это точно. Она испугана до смерти. Что с ней?

– Боится мужчин. С Ниной она ладит, а меня просто бесит.

Вероятно, я нашел правильные слова, потому что Коули широко улыбнулся.

– Да, в ее возрасте такое бывает со многими. Чем ты теперь занимаешься, Гарри?

– Работаю у окружного прокурора. Нам надо где-нибудь посидеть, Тим, поговорить, а сейчас мне пора. Боюсь, как бы эта девочка со страха не снесла яичко.

– Хорошо. Я остановлюсь в «Плазе». Позвони мне.

* * *

– Что с тобой случилось? – спросил я, садясь за руль. – Почему ты стояла, как статуя?

Одетт повернулась ко мне.

– Он видел, что я говорила с тобой. Я подумала, что мне лучше остаться.

– Ну, по крайней мере, он не узнал тебя. В этом я уверен. Да не повезло…

– А что ты говорил о полиции? Я чуть с ума не сошла после твоего звонка. Откуда полиции известно о похищении? Или мой отец?..

– Нет, и я думаю, что он не обратится в полицию даже после твоего возвращения. Просто я кое-чего не знал.

Я рассказал Одетт о событиях последних дней.

– Теперь тебе придется объяснить помятое крыло, – закончил я. – Скажи, что помяла его, выезжая из гаража. Не знаю, как поведет себя Реник. Он, возможно, спросит, где ты была эти дни. Тогда ответишь, что это не его дело. Женщину никто не сбивал. Он это выдумал. Я не думаю, что он будет стараться припереть тебя к стенке, но ты должна быть готова к его вопросам.

– Все время у тебя какие-то неувязки. Почему ты не сказал мне о столкновении на автостоянке?

– Хватит об этом! – рявкнул я. Критиков мне хватало и без Одетт. – Твоя поездка прошла нормально? Ты все время находилась в номере и не гуляла по городу?

– Нет.

– Не забудь нашу версию похищения, на случай, если твой отец все-таки заявит в полицию.

– Не забуду.

К кабинке мы приехали без двадцати два. Я дал Одетт ключ.

– Иди в дом, переоденься и жди меня. Я вернусь в половине третьего.

Она взяла ключ и вылезла из машины. Я перегнулся через спинку сиденья и достал чемодан.

– Я буду тебя ждать, – внезапно она улыбнулась. – Осторожней с деньгами, Гарри.

– Не волнуйся, никуда они не денутся.

Одетт наклонилась.

– Поцелуй меня.

Я обнял ее за плечи и привлек к себе. Наши губы едва соприкоснулись, как она подалась назад.

– Как жаль, что ты женат, Гарри.

– Что делать. – Я пристально смотрел на нее. – Можешь не питать иллюзий. Жен я не меняю.

– Это я и имела в виду.

Я завел мотор.

– До скорого.

Она постояла, пока я разворачивался. В зеркало заднего обзора я видел, как она медленно идет к кабинке.

Место встречи с Марло я выбрал заранее. За густыми зарослями кустарника я мог спрятать машину, а из-за куста шоссе отлично просматривалось в обе стороны.

Я съехал с асфальта, выключил фары, вышел на дорогу, чтобы убедиться, что машина не видна. Затем зашел за куст, держа фонарь наготове, и стал ждать.

До приезда Марло оставалось еще десять минут, если он вышел из дому ровно в два часа. Я мог выкурить сигарету.

Я курил, сидя на корточках, а по спине бегали мурашки. Что, если Марло решил заманить меня в западню? Допустим, он возьмет с собой О'Рейли, бывшего полицейского, и при виде мигающего фонарика тот выпрыгнет из машины и бросится на меня?

Я пытался уверить себя, что Марло не станет рисковать жизнью дочери, но если он догадался, что похищение не настоящее? Допустим…

Тут я увидел далекий отсвет фар и втоптал окурок в землю.

Вот и все, подумал я. Еще несколько секунд, и станет ясно, угодил ли я в ловушку.

В лунном свете я легко различил марку приближающейся машины. Это был «роллс». Я подождал, пока он подъедет поближе, затем просунул сквозь куст руку с фонариком и начал нажимать и отпускать кнопку. По асфальту запрыгало мигающее пятно.

Машина поравнялась со мной, замедлила ход, Марло с усилием вытолкнул из окна туго набитый «дипломат». Он грохнулся на землю в десяти футах от меня. Набирая скорость, «роллс» помчался к бухте Одиночества.

Несколько секунд я сидел за кустом, уставившись на «дипломат», еще не веря, что деньги лежат у моих ног.

Красные задние огни «роллса» растворились в темноте. Я встал, подхватил с земли «дипломат», побежал к «паккарду». Я ликовал. Никогда еще деньги не доставались мне так легко. В мгновение ока я разбогател на пятьдесят тысяч.

* * *

Двадцать пять минут третьего я подъехал к кабинке. Поставив «паккард» на стоянку, я взял «дипломат» и вылез из машины. Стоянка была пуста. Меня это удивило.

«Где же Рея? – подумал я. – Она не могла прийти пешком. Тогда куда же подевалась машина?»

Вероятно, ей не удалось уйти из дому, сказал я себе. О'Рейли что-то заподозрил, и она задерживается. Впрочем, меня это не волновало. Ждать ее я не собирался. Я решил, что возьму свою долю, остальное отдам Одетт и поеду домой.

Я поспешил к кабинке. Света в окнах не было. Собственно, другого я и не ожидал. В столь поздний час зажженные окна могли вызвать ненужное любопытство. А Одетт, должно быть, сидела на веранде.

Но там я ее не нашел. Тут в мое сердце закралась тревога.

– Одетт, – позвал я.

Ответа не последовало. Тихонько жужжал кондиционер. Воздух, вырываясь из полуоткрытой двери, холодил мое разгоряченное лицо.

Я вошел в кабинку, закрыл дверь, положил «дипломат» на стол, зажег свет.

Со времени моего ухода в гостиной ничего не изменилось. Я вслушался в тишину.

– Одетт! – крикнул я. – Где ты?

Ответное молчание испугало меня. Может, она струсила и убежала? Или заснула, утомленная дорогой?

Я пересек гостиную и вошел в спальню. Мои пальцы нащупали выключатель. Вспыхнул свет.

Я успел облегченно вздохнуть, увидев, что она лежит на кровати лицом к стене. Ее черные волосы разметались по подушке. Рыжий парик валялся на полу.

– Эй! Просыпайся! Я привез деньги! – воскликнул я, и тут волосы у меня встали дыбом.

Что-то перекрученное, похожее на нейлоновый чулок, впилось ей в шею.

Нетвердой походкой я приблизился к кровати… Посиневшая кожа, вывалившийся язык… Я отшатнулся.

Одетт задушили!

Убийство!

Не отдавая себе отчета, я метнулся в гостиную, налил виски, выпил. Обжигающая жидкость привела меня в чувство.

Где же Рея? Я взглянул на часы. Без трех минут три. Почему она не приехала? Как мне узнать, приедет ли она?

После короткого колебания я потянулся к телефону и набрал ее номер.

– Резиденция мистера Марло, – ответил знакомый голос дворецкого. – С кем я говорю?

Мой звонок не вытащил его из постели. Вероятно, он дожидался возвращения Марло.

– Позовите, пожалуйста, миссис Марло, – попросил я. – Это мистер Хэммонд. Она ждет моего звонка.

– Извините, сэр, но миссис Марло спит. Я не имею права беспокоить ее.

– Но я должен поговорить с ней. Она ждет моего звонка.

– Очень сожалею, сэр. – В его голосе действительно слышалось сожаление. – Миссис Марло нездоровится. Доктор дал ей снотворное. Ее нельзя будить.

– Я этого не знал. Извините. – И я положил трубку.

Что происходит, спрашивал я себя. То ли она использовала болезнь как предлог, чтобы незаметно уйти из дому, то ли действительно заболела?

Я вытер платком потные ладони.

Марло уже давно ждет Одетт на стоянке в бухте Одиночества. Вот-вот он поедет домой. Как скоро он обратится в полицию?

И тут внезапная мысль пронзила меня насквозь. Две пленки в банковском сейфе уже не могли защитить меня. Ложное похищение – это одно, убийство – совсем другое. Полиция заявила бы, что мы поссорились и я убил ее из-за денег.

Я не мог оставить ее тело в кабинке. От него следовало срочно избавиться. Если Билл Холден найдет тело, он позвонит в полицию. Там поинтересуются, кто арендовал кабинку, и он назовет меня. Полиция, естественно, захочет узнать, ради чего бывший заключенный, не имеющий ни денег, ни работы, чуть не две недели арендует роскошную пляжную кабинку. Они прямо спросят, где я был прошедшей ночью. Тим Коули видел меня с девушкой. Я представил ее как Энн Харкаут. Полиция начнет расследование, и, как только выяснится, что никакой Энн Харкаут не существует, они тут же сообразят, что на автовокзале я встречал Одетт Марло.

Как отреагирует Рея, узнав об убийстве падчерицы? Признается в организации ложного похищения, чтобы потом обвинить меня в убийстве Одетт? Я понял, что должен поговорить с ней.

Но первым делом надо было увезти из кабинки тело Одетт.

Меня чуть не вывернуло наизнанку при мысли о том, что придется прикоснуться к ее телу, но другого выхода не было. Я решил спрятать труп в каком-нибудь укромном месте, где его не могли найти, а потом попытаться встретиться с Реей.

В миле от автострады был заброшенный серебряный рудник. Туда редко кто заглядывал, и он находился по дороге к моему дому. Спрятанное тело могло лежать там многие месяцы. Возможно, его вообще бы не нашли.

Я выпил еще виски, собрался с духом, подогнал «паккард» вплотную к ступенькам веранды, открыл багажник. Затем прошел в спальню.

Стараясь не смотреть на Одетт, я завернул ее в покрывало и поднял на руки. Она оказалась на удивление тяжелой. Я опустил тело в багажник, выдернул покрывало, захлопнул крышку.

Меня мутило. Я вернулся в кабинку, снова выпил, поправил постель, на которой только что лежала Одетт, расстелил покрывало, бросил парик в чемодан, осмотрел спальню, чтобы убедиться, что не осталось вещей Одетт, вошел в гостиную.

Я уже направился к выходу, когда заметил лежащий на столе «дипломат». Я совершенно забыл о деньгах! Они потеряли для меня всякий интерес. Меня воротило от них. Эти деньги привели к убийству. Я решил выбросить их вместе с телом Одетт.

Я схватил «дипломат», потушил свет, выскочил за дверь, запер ее на ключ и сел в машину.

От рудника меня отделяли три мили. Дорога проходила через Палм-Бей, а рудник находился между этим курортным местечком и Палм-Сити. Часы показывали десять минут четвертого. Машин не было, но шоссе могла патрулировать полиция. Поэтому я ехал осторожно, не превышая скорости, не привлекая к себе внимания.

Но мой план избавления от тела Одетт лопнул, как мыльный пузырь, на Главной улице Палм-Бей.

Подъезжая к перекрестку, я заметил полицейского, стоящего у пульта переключения светофора. Нас разделяло сорок ярдов, когда зажегся красный свет. Я мягко нажал на педаль тормоза, и «паккард» плавно остановился перед белой чертой на асфальте.

Я сидел, не шевелясь, притворяясь, будто меня нет, осознавая при этом, что полицейский смотрит на меня, так как больше смотреть ему было не на кого.

Мне казалось, что, кроме нас двоих, на земле не осталось ни единого человека. Неоновые вывески Палм-Бей сияли и переливались только для нас. Лишь нам светила огромная желтая луна, плывущая в безоблачном небе. На широкой, уходящей вдаль полосе асфальта больше никого не было.

Я не сводил глаз с красного огня светофора, с нетерпением ожидая, когда же он переключится на зеленый.

Полицейский откашлялся, затем сплюнул на дорогу. От неожиданного звука я вздрогнул и посмотрел на него.

Высокий, плотно сбитый, с круглой, похожей на шар, головой, насаженной на широкие плечи, полицейский явно скучал.

Я чувствовал, как на лице выступает пот, и вновь перевел взгляд на светофор.

Красный круг мигнул и погас, уступив место зеленому. Я убрал ногу с тормозной педали и с предельной осторожностью нажал на педаль газа, чтобы тронуться без рывка, не «вызывая тем самым неудовольствия полицейского.

Машина двинулась вперед, затем что-то заскрежетало, „паккард“ дернулся и застыл на месте.

Я вернул переключатель скоростей в нейтральное положение, затем включил первую скорость и вдавил в пол педаль газа. Двигатель взревел, но „паккард“ не шевельнулся.

В охватившем меня паническом ужасе я понял, что посте стольких лет верной службы полетела коробка передач. Какая-то шестерня потеряла последний зуб, и я застрял в десятке футов от полицейского, а в багажнике лежало тело Одетт.

Оцепенев, я сидел, сжимая руками руль, не зная, что предпринять.

Тем временем зеленый свет сменился красным.

Полицейский снял фуражку и почесал бритую голову. Лунный свет играл на его красном, грубом лице. На вид ему было лет пятьдесят.

Я включил заднюю скорость, надеясь, что смогу отъехать к обочине, но машина не слушалась.

Погас красный свет, зажегся зеленый. Полицейский сошел с тротуара и направился ко мне.

– Решил тут заночевать, парень? – Хриплый голос полицейского вполне подходил к его словно вырубленной топором физиономии.

– Кажется, у меня полетела коробка передач, – ответил я.

– Да? И что ты теперь собираешься делать?

– Где-нибудь поблизости есть ремонтная мастерская, работающая круглосуточно?

– Вопросы задаю я, парень. Так что ты собираешься делать?

– Поищу тягач, – ответил я, стараясь изгнать из голоса дрожь.

– Да? А где будет эта развалюха, пока ты будешь искать тягач?

– Если вас не затруднит, помогите мне откатить машину к тротуару.

Он почесал красное ухо.

– Да? – Полицейский сплюнул. – Неужели я похож на дурака, который откатывает машины всякому сброду? Я ненавижу автомобили и ненавижу сброд, который ездит на них. Убирай с дороги эту колымагу, или я оштрафую тебя за нарушение правил движения.

Я вылез из машины и попытался откатить ее, но она стояла на чуть наклонном участке, и мне не удалось сдвинуть ее с места. Пот катился с меня градом, машина стояла как вкопанная, а полицейский спокойно наблюдал, склонив набок круглую голову.

– Силенок у тебя маловато, парень, – наконец сказал он. – Ладно, отдохни. Можешь считать, что тебя оштрафовали. Давай-ка взглянем на твои документы.

Каким-то чудом я догадался подсунуть ему вместе с водительскими правами новенькую карточку пресс-агента. Полицейский посмотрел на карточку, затем на меня, вновь на карточку.

– Что это? – спросил он.

– Я работаю у окружного прокурора Мидоуса, – ответил я. – Мой непосредственный начальник – лейтенант Реник.

– Реник? – Полицейский сдвинул фуражку на затылок. – Что же ты сразу не сказал об этом? До того, как его повысили, мы с лейтенантом были друзьями. – Повертев в руках карточку, он отдал ее мне, – Ладно, думаю, я не надорвусь, если помогу тебе.

Вдвоем мы откатили „паккард“ к тротуару.

– Говоришь, полетела коробка передач? – Полицейский презрительно оглядел машину. – Починка обойдется тебе в кругленькую сумму.

– Наверное. – Я лихорадочно думал о том, что же делать дальше. Я не мог оставить машину в ремонтной мастерской. Оставался только мой гараж. Но куда девать тело Одетт?

– Впрочем, те, кто ездит на машинах, должны заранее готовиться к неожиданным расходам. Я вот не возьму машину, даже если мне предложат ее задарма, – продолжал полицейский.

– Где тут ремонтная мастерская? – спросил я, вытирая платком мокрое от пота лицо.

– В миле отсюда, но она закрыта. Если проедет патрульная машина и увидит твою развалюху, ее отбуксируют к полицейскому управлению, а тебя оштрафуют.

Через дорогу я увидел светящиеся окна магазина.

– Наверное, надо позвонить в мастерскую.

– Дельная мысль, – кивнул полицейский. – Я пока тут побуду. Скажешь хозяину, что я хочу, чтобы он вывез эту рухлядь. Я – О'Флэгерти. Он меня знает. – Полицейский достал записную книжку и продиктовал мне телефон мастерской.

Из магазина я позвонил по указанному номеру. После долгой паузы мне ответил сонный мужской голос.

Я сказал, что мне нужен тягач, а этот телефон мне дал патрульный О'Флэгерти.

Мужчина выругался, но пообещал приехать.

Я вернулся к „паккарду“.

– Он едет.

Полицейский усмехнулся:

– Могу спорить, он выругался.

– Вы не ошиблись.

– Когда увидишь лейтенанта, передай ему, что я о нем думаю, – продолжал О'Флэгерти. – Он – хороший человек. Самый лучший в полиции.

– Обязательно передам.

– Ну, я, пожалуй, пойду. Как-нибудь увидимся.

– Наверняка. Спасибо за помощь.

Его грубое лицо расплылось в улыбке.

– Мы должны держаться друг за друга. – И, кивнув, он пошел по Главной улице, что-то насвистывая себе под нос.

Дрожащей рукой я зажег спичку, закурил. От охватившей меня паники спирало горло. Что делать после того, как машину отгонят в гараж? Как вынести тело Одетт, если Нина может в любой момент войти в гараж? Я не мог увезти тело днем, а по вечерам Нина никогда не уходила из дому. В хорошенькую я угодил переделку. Мысли у меня путались, налезая друг на друга.

Десять минут спустя подъехал тягач. Владельцем ремонтной мастерской оказался маленький, худой, как щепка, ирландец. Ночной вызов так разозлил его, что он не мог говорить со мной, поэтому сразу полез в кабину „паккарда“, покрутил ручку переключения скоростей, вылез из кабины.

– Полетела коробка передач, – подтвердил он поставленный мною диагноз. – Работы на две недели, обойдется недешево.

– Я хочу, чтобы вы отбуксировали машину ко мне домой.

Ирландец уставился на меня.

– Разве не мне ремонтировать эту чертову колымагу?

– Нет. Я хочу, чтобы вы отбуксировали машину ко мне домой.

Его лицо дернулось.

– Меня вытащили из постели в такой час, и я даже не получу заказ на ремонт?

Мое терпение лопнуло.

– Я работаю у окружного прокурора! Перестаньте болтать и отвезите меня домой.

Я думал, он взорвется, но каким-то образом ирландцу удалось совладать с собой. Что-то бормоча себе под нос, он закрепил буксировочный трос под передним бампером „паккарда“. Я сказал, куда ехать, и сел рядом с ним в кабину тягача.

Четыре мили, отделявшие Палм-Бей от моего дома, мы проехали молча. Я облегченно вздохнул, когда увидел, что света в окнах нет. Нина спала.

Ирландец отвязал трос.

– Давайте закатим машину в гараж.

Помощи от него было чуть-чуть, но небольшая покатость подъездной дорожки упростила задачу. Скоро „паккард“ стоял в гараже.

– Сколько? – спросил я.

– Пятнадцать, – пробурчал он в ответ.

Я вытащил бумажник. У меня набралось лишь одиннадцать долларов. Я дал ирландцу десять.

– Этого достаточно.

Он взял деньги, бросил на меня испепеляющий взгляд, забрался в кабину тягача и уехал.

Я закрыл ворота гаража и запер их на ключ.

Небо на горизонте уже посветлело. До восхода солнца оставался какой-то час. За это время я бы ничего не успел. Впрочем, я и не знал, что же мне делать.

Не оставалось ничего другого, как прятать тело в багажнике. Когда я представил, что оно целый день будет находиться в моем гараже, меня чуть не вытошнило.

По дорожке я прошел к бунгало, открыл верь. В гостиной я увидел свое отражение в стенном зеркале. Выглядел я как персонаж фильма ужасов.

На столе лежала сумочка Нины. Я достал из нее ключи от машины и положил их в карман пиджака. Я не хотел, чтобы она случайно открыла багажник в мое отсутствие.

Выключив свет, я пошел в ванную, разделся, принял душ. Телефон зазвонил, когда я надевал пижаму. Сердце у меня екнуло. Натянув пижамные штаны, я метнулся в гостиную.

– Это ты. Гарри? – узнал я голос Реника. – Только что звонил Марло. Ее похитили! Немедленно приезжай в полицейское управление.

Я стоял, сжимая в руке телефонную трубку, потеряв дар речи.

– Ты слышишь меня, Гарри?

– Да, я тебя слышу, – выдавил я из себя. – У меня сломался автомобиль. Полетела коробка передач.

– Понятно. Я пошлю за тобой патрульную машину. Они приедут через десять минут. – И Реник положил трубку.

– Гарри… кто это?

В дверях стояла полусонная Нина.

– Звонил Реник. Срочное дело. Девушку похитили, – ответил я, протискиваясь мимо нее в ванную. – Ты спи. За мной сейчас приедут. – Я уже торопливо одевался.

– Может, сварить тебе кофе?

– Нет, нет. Иди спать.

– Ну, если ты не хочешь…

– Иди спать.

Я надевал пиджак, когда подкатила машина.

– Вот и они.

Я обнял Нину, поцеловал ее и выбежал из бунгало.

Глава 8

Реник ждал меня в оперативном центре полицейского управления. Когда я вошел, он, Барти, агент ФБР, и капитан полиции Райгер внимательно изучали большую настенную карту округа.

Реник отошел от карты и направился ко мне.

– Ну, наконец-то. Марло заплатил выкуп, а его дочь, естественно, не вернулась. Мы намерены поговорить с ним. Я хочу, чтобы ты поехал с нами, Гарри.

– Что все-таки произошло?

– Похитители пообещали, что его дочь придет на автомобильную стоянку в бухте Одиночества. Она не пришла, и он позвонил нам. – Реник повернулся к Райгеру: – Капитан, не могли бы вы привезти сюда и сфотографировать ее машину? Я бы хотел получить фотографии, когда вернусь от Марло. – Он взглянул на меня. – Ты проследи, чтобы все местные газеты опубликовали фотографию машины Одетт. Необходимо, чтобы как можно больше людей узнали о случившемся и связались с нами, если им что-то известно.

– Фотографии у тебя будут, – кивнул Райгер. – Я распоряжусь, чтобы перекрыли дороги. Через час из округа не вылетит даже муха.

– Пошли, Фред, – позвал Реник Барти, и мы втроем спустились к патрульной машине.

– Она, несомненно, мертва, – сказал Барти, крепко сбитый мужчина лет тридцати пяти, когда мы мчались к поместью Марло. – Если бы старый дурак предупредил нас заранее, мы бы пометили деньги.

– Не стоит упрекать его в этом, – возразил Реник. – На его месте я, возможно, поступил бы точно так же. Деньги для него – пшик. Он хотел, чтобы дочь вернулась невредимой.

– Он мог бы предугадать, что ее не вернут. Знаешь, Джон, чем больше я думаю об этом, тем крепче мое убеждение в том, что ее похитил кто-то из местных.

– И я того же мнения, – согласился Реник.

Я насторожился:

– Почему ты так думаешь?

– Прежде, чем она ушла в кино, ей позвонил Джерри Уильямс, – ответил Реник. – Как только Марло обратился к нам, я попытался найти Уильямса, но дома того не оказалось. С прошлого четверга он лежит в больнице со сломанной ногой и, естественно, не мог позвонить девушке в субботу. Это означает, что преступник сознательно назвался Уильямсом. Каким-то образом он узнал, что тот знаком с Одетт. Отец парня говорит, что они не встречались уже месяца два. Это раз. И второе, зачем встречаться в „Пиратской хижине“? Да, это не слишком людное место, но в округе полно других, более популярных и широки известных заведений, также находящихся на отшибе. Маловероятно, что похитители – заезжие гастролеры.

Пока он говорил, патрульная машина подъехала к дому Марло. В окнах первого этажа горел свет, парадная дверь была открыта. На ступеньках нас поджидал дворецкий.

Он сразу же провел нас в огромную библиотеку, где Марло сидел в глубоком кожаном кресле среди стеллажей с книгами и массивных шкафов.

За время, прошедшее с нашей последней встречи, он постарел и осунулся.

– Проходите, господа, садитесь, – сказал он. – Вероятно, вы пришли сообщить мне, что моя дочь мертва?

– Мы этого еще не знаем, сэр, – уклончиво ответил Реник. – Есть надежда, что она вернется. Когда я заезжал к вам в прошлый раз, вам уже было известно, что она похищена?

– О да. Тот человек угрожал убить ее, если я попытаюсь обратиться к вам. Поверьте, решение далось мне нелегко, но звонить вам я не стал.

– Я понимаю. Когда вы в последний раз видели дочь?

– В субботу вечером. Она собиралась пойти в кино с подругой. Она ушла около девяти часов. Ее подруга позвонила без двадцати десять и сказала, что Одетт не пришла. Меня это не насторожило. У Одетт всегда семь пятниц на неделе. Перед самым уходом ей звонил Джерри Уильямс. Я подумал, что она куда-то поехала с ним. А в половине двенадцатого позвонил похититель. Он потребовал выкуп в пятьсот тысяч долларов. Предупредил, что никакие контакты с полицией недопустимы. Он велел приготовить деньги и ожидать дальнейших инструкций. В понедельник утром я получил письмо от Одетт. Оно у меня здесь.

Марло достал письмо, написанное Одетт под мою диктовку, и протянул его Ренику. Тот внимательно прочел письмо.

– Это почерк вашей дочери?

– Да.

Марло рассказал Ренику о полученных инструкциях, о том, как он ехал вдоль Восточного берега, увидел мигающий фонарь, выбросил в окно „дипломат“ с деньгами и поехал дальше, на автомобильную стоянку в бухте Одиночества.

– Я нашел там машину дочери. С сильно помятым крылом. Я ждал до без четверти четыре, пока наконец не понял, что она не приедет. Я обратился к полицейскому, а тот связался с вами.

– Наш сотрудник все еще дежурит на стоянке, – сказал Реник. – Если появится ваша дочь, он сразу сообщит нам об этом. Вы не разглядели человека, который светил фонарем?

– Нет. Он прятался за кустами. Я видел только фонарь.

– Мы хотели бы осмотреть эти кусты. Не могли бы вы поехать с нами и показать, где вы выбросили деньги?

Марло покачал головой.

– Я тяжело болен, лейтенант. Влажный утренний воздух мне вреден. Я предполагал, что вы захотите осмотреть то место, и набросал вам план местности.

Реник взял протянутый Марло лист бумаги, взглянул на него и передал Барти.

– Ты сможешь съездить туда, Фред? – спросил Реник. – Как только о похищении станет известно, там все затопчут. – Он глянул на меня. – Поезжай с ним, Гарри, и пришли за мной машину.

Барти кивнул, и мы оба спустились к патрульной машине.

– Крепкий старик, – сказал Барти, когда машина рванулась с места. – Не знаю, смог бы я сохранить такое самообладание, если б похитили мою дочь.

Вскорости мы подъехали к кустам, за которыми я прятался несколько часов назад.

Барти не терял времени даром. Чувствовалось, что это настоящий профессионал. Солнце уже встало. Барти послал двух полицейских посмотреть, где можно спрятать машину, а сам направился к кустам. Меня он оставил на дороге.

Двадцать минут спустя он подозвал меня к себе.

– Полагаю, тут все ясно. Похититель прятался за этим кустом. Видишь отпечаток каблука на мягкой почве? Мы сделали слепок. Разумеется, он мало чем нам поможет, если только мы не поймаем похитителя в той же обуви. А вот окурок сигареты „Лаки страйк“. Тоже пользы немного, если мы не сможем доказать, что он всегда курит сигареты этой марки. Тогда мы сможем представить наши находки присяжным.

Подошел один из полицейских, чтобы сказать, что они нашли место, где стаяла машина похитителя.

Мы присоединились ко второму полицейскому, оставшемуся за кустами, там, где я прятал „паккард“.

– Вот отличный отпечаток протектора, – показал второй полицейский. – И на земле масляное пятно. Я полагаю, машина была неисправна. Из нее капало масло.

Барти осмотрел землю и хмыкнул:

– У нас тут много дел, Барбер. Поезжай-ка ты к Джону. Скажи ему, чтобы через два часа он прислал за нами машину.

– Хорошо, – кивнул я и побрел к патрульной машине.

На ней я поехал к дому Марло. Я все еще не мог поверить в реальность происходящего. Казалось, это кошмарный сон. Я надеялся проснуться и увидеть, что ничего этого нет. Вновь и вновь мои мысли возвращались к стоящему в гараже „паккарду“, и меня прошибал холодный пот.

Реник ждал меня у ворот поместья Марли. В руке он держал „дипломат“, тот самый „дипломат“, что Марло выбросил из окна „роллса“. От ужаса я едва не потерял сознание.

Реник бросил „дипломат“ на заднее сиденье и сел рядом со мной.

– Барти что-нибудь нашел? – спросил он.

Я рассказал ему об успехах Барти. Я оставил „дипломат“ с деньгами в багажнике „паккарда“. Тем не менее, сейчас он лежал позади меня.

– Что у тебя там? – я кивнул на заднее сиденье.

– Марло передал выкуп в точно таком же „дипломате“. У него их было два, совершенно одинаковых. Для нас это удача. „Дипломат“ мы сфотографируем. Как знать, возможно, свой „дипломат“ похититель выбросил. Кто-то его найдет, принесет нам, мы снимем отпечатки пальцев. А теперь едем к Мидоусу. Если он решит, что мы готовы, поставим в известность прессу. Будем надеяться, что найдется человек, который видел девушку после того, как она ушла из „Пиратской хижины“.

„С этим у тебя ничего не выгорит, – подумал я. – Не зря я настоял на том, чтобы Одетт переоделась и надела парик“.

Выслушав Реника, Мидоус зашагал из угла в угол, покусывая незажженную сигару.

– Ну что ж, идем в бой, – наконец сказал он. – Мы как раз успеем к дневным выпускам газет. – Мидоус остановился передо мной. – Это твоя работа, Барбер. Нам необходимо сотрудничество прессы. Не мне объяснять тебе, что надо делать. Мы должны выглядеть в лучшем свете. Ясно? – Он круто повернулся к Ренику. – Будь осторожен, Джон. Никаких ошибок:

Слишком велики ставки. Похитители должны быть пойманы!

– Понятно, – кивнул Реник. – Я переговорю с Райгером, а затем свяжусь с прессой.

Мы прошли в кабинет Райгера. Тот протянул мне пачку фотографий автомобиля Одетт.

– Ладно, принимайся за дело, Гарри, – сказал Реник. – Я хочу поговорить с капитаном.

Тут я задал вопрос, который мучил меня уже не один час:

– Пока ты был в доме Марло, ты не видел его жену?

На лице Реника отразилось удивление.

– Нет, Марло сказал, что ей стало нехорошо и сейчас она в постели.

Райгер резко вскинул голову.

– Ей стало нехорошо? Она не из тех девиц, что в трудную минуту лишаются чувств.

Реник нетерпеливо махнул рукой.

– И что из этого? Прошлой ночью, когда они ждали звонка похитителя, у нее началась истерика. Вызвали доктора. Он дал ей успокоительное, и сейчас она спит.

– Ты говорил с доктором, Джон? – спросил я. Во рту у меня пересохло.

Реник нахмурился.

– У тебя есть какие-то идеи, Гарри?

– Нет. Просто я согласен с капитаном. Судя по фотографиям миссис Марло, она не из тех, кто находит успокоение в таблетках.

– Знаешь, не будем тратить на нее время, – ответил Реник. – Какая разница, была у нее истерика или нет. Марло говорит, что она слегла. Займись лучше вот этим. – Он сунул мне в руку „дипломат“. – Проследи, чтобы его фотографии появились во всех газетах.

Следующие три часа я не отходил от телефона. Едва я клал трубку, раздавался новый звонок. К десяти утра в приемной толпились репортеры, требуя информации.

В половине одиннадцатого я препроводил их в кабинет Мидоуса. Тот умел обращаться с пишущей братией. В кабинете были и капитан Райгер, и агент ФБР Барти. На них даже не смотрели. Мидоус затмил их полностью.

Воспользовавшись передышкой, я выскользнул из кабинета и поспешил к себе. Но не успел сесть за стол, как вновь ожил телефон. Звонила Нина.

– Гарри, я не могу найти ключи, а мне нужна машина. Ты их не брал?

Машина!

В суете я забыл о „паккарде“ и содержимом багажника.

– Я не успел тебе сказать, – ответил я. – Машина сломалась. Полетела коробка передач. Мне пришлось искать тягач, чтобы добраться до дому.

– Что же мне делать? Я должна отвезти керамику в магазин. Разве машину нельзя починить? Я позвоню в гараж…

– Нет! Нужна новая коробка передач. Пока у нас нет таких денег. Возьми такси. Послушай, Нина, сейчас я очень занят. Обходись без машины. Увидимся вечером.

Я еще не пришел в себя после разговора с Ниной, когда в дверь постучали, и в кабинет вошел Тим Коули.

– Привет, дружище, – улыбнулся он. – Значит, ты действительно тут работаешь?

– А почему ты здесь? Окружной прокурор проводит пресс-конференцию. Все давно там.

Тим скорчил гримасу.

– Знаю я этого болтуна. Главное для него – увидеть свою мерзкую физиономию на первых полосах. – Коули уселся в кресло. – Я напишу о похищении иначе, чем те неумехи, что осаждают сейчас твоего босса. Если преподнести похищение как следует, это будет сенсация, и я смогу подобрать нужные слова. Реник – умный парень. Лучше я поговорю с ним, но не с его боссом. От того мало толка. – Он закурил, не сводя с меня глаз. – Они полагают, что девушка мертва, так?

– Да. Но не знают наверняка.

– Как держится Марло? Я поехал туда, но дом оцеплен полицией. Меня к нему не пустили.

– Неплохо. Не забывай, что он тяжело болен. Ему осталось от силы месяца два.

– А его роскошная жена?

– От переживаний она слегла.

– Она… что?

– Слегла. У нее началась истерика. Доктор дал ей успокоительное.

Коули откинул голову назад и расхохотался.

– Однако! Я-то готов биться об заклад, что она отплясывает на крыше канкан.

– О чем ты?

– Видишь ли, Марло – граждане Франции. Ты знаешь, какие там законы о наследовании?

– В общем-то нет. А при чем тут они?

– По французским законам ребенок наследует половину состояния родителей, то есть эта девушка получила бы половину миллионов Марло. Тот не мог оставить жене все деньги, даже если бы захотел. По закону половина состояния автоматически отходила девушке, а это очень жирный куш.

По моей спине побежали мурашки.

– Если похитители убили девушку, что весьма вероятно, а Марло вскорости умрет, то Рея унаследует все состояние. Поэтому я удивился, услышав, что она слегла. Вероятно, от радости.

Так вот в чем могла заключаться причина смерти Одетт: ложное похищение служило лишь ширмой для подготавливаемого убийства. Рея хотела загрести жар моими руками.

– О чем ты задумался, Гарри? – спросил Коули. – На тебе лица нет.

В этот момент загудел „интерком“. Я щелкнул переключателем.

– Ты мне нужен! – рявкнул Мидоус. – Приходи.

– Хозяин, – усмехнулся Коули.

Я встал.

– До встречи, Тим. Если тебе что-то понадобится, дай знать.

И я выбежал из кабинета.

К полудню поиски Одетт Марло шли полным ходом. Полиция перекрыла все дороги. На помощь призвали военнослужащих с соседней базы. Более тысячи человек, полицейских и солдат, прочесывали окрестности. Над Палм-Бей кружили три вертолета, поддерживая постоянную радиосвязь с Мидоусом.

– Мы делаем ставку на то, что девушка находится где-то неподалеку, – говорил Мидоус репортерам, все еще толпящимся в прокуратуре. – Мы полагаем, что она мертва, похитители спрятали тело, но мы его найдем. Если она жива, ее держат где-то взаперти, и мы намерены осмотреть каждый дом, каждую квартиру и ферму. Людей у нас достаточно. Поиски требуют времени, но если она находится не дальше пятидесяти миль от моего кабинета, рано или поздно мы ее отыщем.

Вскоре приехал Реник. Он вновь допрашивал Уолтера Керби в надежде, что тот вспомнит какие-либо приметы похитителя.

– Ну? – Мидоус вопросительно взглянул на Реника.

– Ничего нового. Но Керби уверен, что похититель был высок ростом и широкоплеч. Это уже кое-что. Теперь мы знаем, что ищем высокого, широкоплечего мужчину, который курит сигареты „Лаки“, ездит на старой машине к весит примерно сто восемьдесят фунтов.

– Как ты узнал его вес? – спросил Мидоус.

– По отпечатку каблука. Барти провел эксперимент. Точно такой же отпечаток получился, когда на ту почву встал один из полицейских, весящий сто восемьдесят фунтов.

Мидоус довольно хмыкнул.

– Еще немного, и мы сможем составить его словесный портрет.

Я напряженно вслушивался в каждое слово.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался капитан Райгер. Его широкое лицо сияло.

– Нам везет! – воскликнул он. – Позвонил человек, живущий на Западном берегу. Его зовут Герберт Кейри. У него там аптечный магазин. Прошлым вечером он и его жена ездили в гости к родственникам в бухту Одиночества. Он оставлял машину на автостоянке. Когда он собрался домой, на стоянку въехала „Т.Р.“ и столкнулась с его машиной.

Пока он говорил, я отошел к окну и закурил. И остался стоять спиной к кабинету. Я знал, что побледнел, как полотно. И не сомневался, что они почуяли бы неладное, увидев мое лицо.

– Это была машина дочери Марло. Кейри запомнил номер. Он признает, что столкновение произошло по его вине. И еще, за рулем сидел мужчина! – От каждого слова Райгера я вздрагивал, как от удара ножом. – Должно быть, этот мужчина – один из похитителей. Хотя виноватым был Кейри, мужчина не стал выяснять отношения. Он проехал к дальнему концу стоянки, поставил машину и убежал.

– Какого черта Кейри сразу не сообщил об этом? – взорвался Мидоус.

– Он во всем слушается жену. Столкновение произошло по его вине, но жена не позволяла ему признаться в этом. Он решил позвонить нам только сегодня.

– С ним надо поговорить, – заметил Реник.

– Он уже едет сюда. Я послал за ним патрульную машину. Его привезут с минуты на минуту.

– Он рассмотрел того пария? – спросил Реник.

– Думаю, что да. На стоянке было темно, но, по крайней мере, Кейри говорил с ним.

По ходу разговора я уже взял себя в руки. Встреча с Кейри не входила в мои планы. Я повернулся к Мидоусу:

– Пожалуй, я пойду к себе. У меня прорва работы, – и направился к двери.

– Эй! – остановил меня Реник. – Подожди. Я хочу, чтобы ты слышал, что скажет Кейри.

Узнает ли меня Кейри, подумал я. Вдруг, войдя в кабинет, он уставится на меня и воскликнет: „Вот этот человек!“

Я сел за пустой стол. Следующие двадцать минут стали худшими в моей жизни.

Райгер в это время изучал настенную карту.

– Вы знаете заброшенный серебряный рудник у дороги? – внезапно спросил он. – Не там ли спрятано тело? Надо бы проверить. – Он сиял телефонную трубку и начал отдавать приказы.

Они профессионалы, думал я. Как мне избавиться от тела Одетт, если дороги перекрыты, а тысячи человек осматривают дом за домом, квартиру за квартирой?

Пока мы ждали, телефон звонил не переставая. Чуть ли не каждые пять минут нам докладывали о ходе операции. Полиция и солдаты не теряли времени даром. Они прочесали уже четвертую часть территории округа. И приближались к моей улице. Осмотрят ли они гараж? Заглянут ли в багажник „паккарда“?

Тут в дверь постучали. Приехали Герберт Кейри и его жена. Первой в кабинет вошла жена. За ней следовал сам Герберт, едва достававшей ей до плеча. Его лысина блестела от пота, в руках он нервно комкал шляпу. Теперь я мог разглядеть его лицо. Типичный подкаблучник, ни в чем не уверенный, вечно сомневающийся, правильно ли он поступил.

В этой семье верховодила жена, крупная дама с маленькими глазками и волевым подбородком. Едва войдя в кабинет, она напустилась на Мидоуса.

В аварии ее муж не виноват, безапелляционно заявила она. Это доказано бегством мужчины. Почему их привезли сюда? У них полно дел в магазине. Или Мидоус думает, что восемнадцатилетняя девчонка, оставшаяся там, сможет управиться сама, пока они понапрасну теряют время в полиции, и так далее, и так далее.

Мидоус тщетно пытался остановить этот словесный поток. А я, парализованный страхом, не отрывал глаз от Кейри.

Наверное, этого делать не следовало. Словно почувствовав мой взгляд, он резко повернулся ко мне.

Мое сердце екнуло, когда я увидел, как напряглось его лицо. Он отвел глаза, снова посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. На какое-то мгновение возникло ощущение, что он меня узнал. Но он вновь отвел взгляд и вобрал голову в плечи.

Мидоусу удалось втолковать миссис Кейри, что их вызов в полицейское управление обусловлен похищением девушки, и она начала успокаиваться.

– Меня не интересует авария, – продолжал Мидоус. – Мне нужны приметы того мужчины. – Он обошел миссис Кейри и взглянул на ее мужа. – Вы говорили с ним?

Кейри нервно кивнул:

– Да, сэр.

– Расскажите, как он выглядел.

Кейри взглянул на жену, затем на Мидоуса. Он уронил шляпу, густо покраснел, поднял ее с пола.

– Ну, он высок ростом, сэр. Было темно. Я не смог разглядеть его.

– Высок и широкоплеч?

– Совершенно верно.

– Я бы этого не сказала, – вмешалась миссис Кейри. – Он был широкоплеч, но не высок. Совсем, как вы. – Она указала на Мидоуса.

Тот бросил на нее сердитый взгляд.

– Я говорю с вашим мужем. С вами мы побеседуем позже.

– Мой муж никогда ничего не замечает, – ответила женщина. – Спрашивать его о чем-либо бесполезно. И брат у него такой же. Нельзя полагаться ни на одно его слово. Я-то знаю. Я живу с ним двадцать шесть лет.

Не обращая на нее внимания, Мидоус обратился к Кейри:

– У вас создалось впечатление, что мужчина был высок ростом. Не могли бы вы выразиться поточнее?

Кейри замялся, взглянул на жену.

– Трудно сказать, сэр. В темноте я его не разглядел. Но он наверняка был выше меня.

Мидоус указал на Реника:

– Такой, как он?

– Примерно. Или чуть выше.

Женщина фыркнула:

– Не понимаю, что на тебя нашло, Герберт. Мужчина был такого же роста, как вы. – Она посмотрела на Мидоуса.

– А мне показалось, что он был выше. – И Кейри вытер носовым платком мокрую от пота лысину.

Мидоус повернулся ко мне.

– Встань, пожалуйста, – нетерпеливо потребовал он. Из присутствующих я был выше всех. Я медленно поднялся. Сердце у меня стучало, как паровой молот.

– Этот человек – гигант! – воскликнула женщина. – Говорю вам, тот мужчина был гораздо ниже.

Кейри смотрел на меня.

– Мне представляется, что мужчина был такого же роста и телосложения.

Я сел. Кейри не сводил с меня глаз.

– Хорошо, расскажите, что произошло на автостоянке, – прервал молчание Мидоус. – Вы столкнулись с машиной того парня?

Кейри наконец отвел взгляд.

– Я выезжал из ряда и забыл включить задние огни. Я выкатился прямо перед его машиной. Я ее не видел.

– Ничего подобного, – влезла в разговор миссис Кейри. – Ты выкатился из ряда, а тот тип ехал по проходу и врезался в тебя. Виноват только он. Затем он нагрубил нам и уехал. А поставив машину на свободное место, убежал со стоянки. Убежал, потому что чувствовал за собой вину.

– Какая мне разница, кто виноват в столкновении! – взорвался Мидоус. – Мне нужно найти того мужчину. – Он повернулся к Кейри. – Не заметили ли вы каких-то особых примет? Как по-вашему, какого он возраста?

– По голосу и по походке я бы сказал, что ему чуть больше тридцати, – ответил Кейри и с надеждой взглянул на жену. – Как ты думаешь, дорогая?

– Разве можно судить о возрасте по голосу? – недовольно проворчала миссис Кейри. – Мой муж обожает детективы, – продолжала она, обращаясь к Мидоусу. – Читает, читает, вечно сидит, уткнувшись носом в книгу. Пора запретить читать детективы. Они вредят здоровью.

– Не могли бы вы назвать его возраст? – спросил Мидоус.

– Возможно, могла бы, но не назову, чтобы не направить вас по ложному пути, – гордо ответила миссис Кейри.

– Не припомните, во что он был одет, мистер Кейри?

Тот помялся.

– Я в этом не уверен, но, по-моему, на нем был костюм спортивного покроя. Возможно, коричневый. Когда он вылез из машины, я заметил, что пиджак у него с накладными карманами.

– Не понимаю, как ты можешь молоть такую чушь, – возмутилась миссис Кейри. – Было темно. Ты не мог различить цвета костюма, во всяком случае с твоим зрением. – Она повернулась к Мидоусу. – Мой муж должен постоянно носить очки. Я все время твержу ему об этом. Ему нельзя садиться за руль без очков.

– У меня не такое уж плохое зрение, – подал голос Кейри. – Очки мне нужны только вблизи.

Мидоус указал на газету, лежащую на его столе в шести футах от Кейри.

– Вы можете прочитать заголовки, мистер Кейри?

Тот выполнил просьбу без малейшей задержки.

Мидоус взглянул на Реника и пожал плечами.

– Мужчина был в шляпе?

– Нет, сэр.

– Вы с этим согласны? – обратился Мидоус к женщине.

– На голове у него шляпы не было, но это не значит, что он не мог нести ее в руках, – сердито ответила миссис Кейри.

– Так он нес шляпу в руке?

– Я этого не заметила.

По ходу разговора Кейри несколько раз поглядывал на меня.

– Мистер Кейри, – спросил Мидоус, – тот мужчина был брюнет или блондин?

– Не могу сказать, сэр. Было темно.

– Он говорил с вами?

– Он кричал на нас, – ввернула жена Кейри. – Он понимал, что виноват…

– Вы узнали бы его голос? – Мидоус даже не посмотрел на женщину.

Кейри покачал головой.

– Думаю, что нет, сэр. Он произнес лишь несколько слов.

– Когда произошло столкновение?

– Десять минут одиннадцатого. Я специально посмотрел на часы.

– Потом этот парень убежал. Куда?

– Я думаю, он сел в машину, которая ждала его у входа на стоянку. Во всяком случае, как только он выбежал из ворот, я услышал шум отъезжающей машины.

– Машину вы не видели?

– Нет, только ее задние фонари.

– В какую сторону она поехала?

– К аэропорту.

Мидоус, вышагивавший по кабинету, внезапно остановился, взглянул на Кейри, затем на Реника, записывающего вопросы и ответы в блокнот.

– К аэропорту?

– Ну, машина могла проехать и дальше, на Западный берег. Я хочу сказать, что…

– Аэропорт! – воскликнул Мидоус. – Это идея! Черт побери, это идея! Мы проверяли аэропорт, Джон?

Реник покачал головой.

– Нет. Мы полагали, что они не решатся вывезти девушку на самолете. Давайте проверим, если вы думаете…

– Надо проверить все, что возможно. Прежде всего мне нужен список пассажиров, улетевших от половины двенадцатого до полуночи. Займись этим, Джон.

Я сидел ни жив ни мертв.

А Мидоус повернулся к чете Кейри.

– Я думаю, на сегодня все, мистер Кейри. Вы нам очень помогли. Если возникнут вопросы, я вас найду.

Жена Кейри направилась к двери.

– Пошли, Герберт, мы и так потеряли уйму времени.

Кейри двинулся за ней, затем остановился, посмотрел на меня. Я не решался поднять на него глаза. Выдвинув ящик стола, я достал несколько листов бумаги, делая вид, что не замечаю взгляда Кейри.

Я услышал, как он обратился к Мидоусу:

– Извините, сэр, но кто этот человек?

Началось, подумал я, и страх ледяными пальцами сжал мне сердце. Я поднял голову.

Кейри указывал на меня.

– Это Гарри Барбер, мой пресс-секретарь. – В голосе Мидоуса слышалось изумление.

Женщина схватила Кейри за руку и потянула к двери.

– Ради Бога! Пошли! Неужели ты не нашел лучшего занятия, как отнимать время у занятых людей?

Неохотно, не отрывая от меня взгляда, Кейри последовал за женой в коридор. Дверь захлопнулась.

Глава 9

– Ну и женщина! – воскликнул Мидоус, усаживаясь за стол. – Что ты об этом думаешь, Джон? Я бы поставил на показания Кейри.

– Конечно, – согласился Реник. – Тем более, что у нас есть и другой свидетель. Керби также показал, что похититель высок и широкоплеч. Ну, мы кое-что выяснили. Итак мы ищем мужчину ростом в шесть футов, весом сто восемьдесят фунтов, одетого в темный костюм спортивного покроя с накладными карманами, без шляпы, который курит сигареты „Лаки“, ездит на старом автомобиле. Мы уже можем сделать фоторобот похитителя. – Тут он резко повернулся ко мне. – Сколько ты весишь, Гарри?

– Сто девяносто фунтов, – просипел я. – А зачем тебе мой вес?

– У меня есть идея. Кейри сказал, что ты такого же роста и комплекции, как тот парень. Мы тебя сфотографируем, закроем лицо и поместим в газетах. И спросим, не видел ли кто похожего человека в субботу вечером на автостоянке в бухте Одиночества или у „Пиратской хижины“. – Он взглянул на Мидоуса. – Стоит это сделать, сэр?

– Отличная мысль! – воскликнул Мидоус. – Мы даже пойдем дальше. – Он позвал секретаршу. – Мисс Лихэм, пожалуйста, немедленно съездите в магазин и купите костюм спортивного покроя для мистера Барбера. Темно-коричневый, с накладными карманами. Чем быстрее вы его привезете, тем лучше.

Мисс Лихэм оглядела меня с ног до головы, кивнула и вышла из кабинета.

– Пока мы ждем, Джон, займись списками пассажиров. Мне нужно знать, кто улетел из аэропорта с половины одиннадцатого до полуночи. – Повернувшись ко мне, Мидоус добавил: – Неплохо бы написать обо мне небольшую статью: моя личная жизнь, увлечения, жена, дети. Впрочем, ты и сам все знаешь. Нужные сведения найдешь в архиве. Постарайся всучить статью „Тайм“ или „Ньюсуик“.

Вернувшись в свой кабинет и закрыв дверь, я рухнул на стул. Я чувствовал, что угодил в западню. Предложение Реника сфотографировать меня таило немалую опасность. Хотя я, в общем-то, не сомневался в том, что около „Пиратской хижины“ меня никто не видел, репортерский опыт подсказывал мне, что возможны всякие неожиданности. То же самое относилось и к автостоянке в бухте Одиночества. А в аэропорту я просто донес чемодан Одетт до регистрационной стойки. В зале толпился народ. И кто-нибудь, взглянув на фотографию в газете, мог вспомнить, что видел меня в аэропорту.

Но куда более беспокоило меня тело Одетт: я еще не нашел способа избавиться от него и в то же время не мог оставлять в багажнике „паккарда“ еще на одну ночь. Я подумал о том, чтобы взять машину напрокат, но тут же вспомнил, что денег-то у меня практически нет. Оставалось только уговорить владельца гаража дать мне машину без внесения залога, потому что в моем бумажнике было лишь два доллара. За работу жалованье причиталось мне лишь в конце недели.

Но и добыв машину, мне предстояло перенести тело Одетт из одного багажника в другой. Как я мог это сделать, чтобы Нина не увидела, чем я занимаюсь? Подождать, пока она заснет? Я мог сказать ей, что буду работать допоздна, приехать глубокой ночью и перенести тело. Но при этом меня мог увидеть кто-нибудь из участников поисков. Не слишком ли велик риск?

Но времени для раздумий не оставалось. Вновь и вновь звонил телефон. Я писал статью о Мидоусе. А едва с ней покончил, мисс Лихэм принесла костюм. Ее сопровождал Реник. Я помертвел, увидев костюм. Точно такой же я купил, когда вышел из тюрьмы.

– Переодевайся, Гарри, – поторопил меня Реник, как только мисс Лихэм выплыла из кабинета. – Фотограф ждет. Мы хотим успеть к вечерним выпускам газет.

Я надел костюм, и мы прошли к полицейскому фотографу. Полчаса спустя мы получили готовые снимки.

На отдельных листках я написал приметы похитителя и приклеил их к обратной стороне фотографий. Затем отнес фотографии Мидоусу. Хотя лица не было, в человеке на фотографиях я без труда узнавал себя.

Мидоус посмотрел фотографии, кивнул, вызвал мисс Лихэм и приказал разослать их по редакциям местных газет. Тут же в кабинет вошел Реник.

– Вот список пассажиров, – сказал он. – Едва ли он нам поможет. С половины одиннадцатого до полуночи было только два рейса. Один – в Японию, другой – в Лос-Анджелес. Японский самолет я отмел. На рейс в Лос-Анджелес зарегистрировалось пятнадцать человек. Четырнадцать из них – бизнесмены и их жены. Они часто летают этим рейсом, и стюардесса знают их всех. Пятнадцатый пассажир – девушка, путешествующая одна.

– Да, для нас тут ничего нет. Мне нужны мужчина и девушка, путешествующие вместе. Похититель мог так запутать девушку, что она согласилась бы лететь с ним. Кто эта девушка?

– Она записана как Энн Харкаут, – ответил Реник. – Стюардесса запомнила ее по рыжим волосам. Определенно, эти не Одетт Марло.

У меня отлегло от сердца. Ноги внезапно стали ватными, и мне пришлось сесть.

Мидоус бросил листок со списком в мусорную корзину.

– Попытка не пытка. Может, с фотографией нам повезет больше.

Шел уже восьмой час вечера. Я поболтался в прокуратуре до восьми, прислушиваясь к телефонным докладам о ходе поисков, затем подошел к Ренику.

– Ты не будешь возражать, если я поеду домой? Если что-то случится, вызовешь меня по телефону.

– Конечно, Гарри, – кивнул Реник. – Поезжай.

Из своего кабинета я позвонил Нине.

– Я могу задержаться, – сказал я. – Что ты делаешь сегодня вечером?

– Ничего. Буду тебя ждать.

– Слушай, а не сходить ли тебе в кино? Чего сидеть дома. Сегодня хороший фильм в „Капитолии“. Почему бы тебе не посмотреть его?

– Я не хочу идти одна, Гарри. Я тебя подожду.

Многое я отдал бы, чтобы выкурить ее из бунгало на несколько часов.

– Нина, ты все время сидишь дома. Мне просто жалко тебя.

– Но, дорогой, я не хочу идти в кино одна, даже если бы у нас были лишние деньги. Когда ты вернешься? Подождать тебя с ужином?

Я сдался. Если бы я продолжал настаивать, у нее могли зародиться подозрения.

– Я приеду примерно через час. Поужинаем вместе. До встречи.

– Да, Гарри, я так и не нашла ключи от машины.

Тут я сорвался.

– Зачем тебе ключи, машина все равно сломана? – прорычал я. – До встречи. – И швырнул трубку.

Я еще долго сидел, уставившись в настольные часы. Нина ложилась спать около одиннадцати. К телу Одетт я мог подступиться, лишь когда она крепко заснет, то есть часа через два. При мысли о том, что мне придется прикасаться к трупу, по моей спине пробежала дрожь. Но другого выхода не было. Но куда девать тело? Отвезти его на серебряный рудник? Я знал, что проведенные там поиски закончились безрезультатно. Вряд ли его будут прочесывать второй раз. Если я смогу пробраться туда незамеченным, подумал я, тело никогда не найдут.

Прежде чем уйти из оперативного центра, я внимательно изучил карту, на которой Реник отмечал ход розыска. Солдаты и полиция двигались вдоль автострады, от рудника к моему дому. К часу ночи на шоссе могли быть разве что патрульные машины. Как пресс-секретарь окружного прокурора, я мог бы избежать обыска. Но первым делом, напомнил я себе, нужно достать средство передвижения.

На автобусе я добрался до гаража. Я вошел в него без двадцати девять.

В маленькой конторке Тэд Браун, восемнадцатилетний юноша, хороший мой знакомый, склонился над программкой предстоящих скачек. Я облегченно вздохнул, увидев, что Хэммонд, владелец гаража, судя по всему, уже уехал домой.

– Привет, Тэд, – поздоровался я, открыв дверь в конторку. – Ты, похоже, очень занят?

Юноша улыбнулся и отложил программку.

– Здравствуйте, мистер Барбер. Хочу выбрать победителя. Думаю, мне это удастся. Всю неделю мне что-то не везло.

– А мне вообще не везет на бегах, – вздохнул я. – Слушай, Тэд, у меня неприятности. Сломался „паккард“. Полетела коробка передач.

– Жалко. Это очень дефицитный узел. – На лице юноши появилось озабоченное выражение.

– Я знаю. А мне нужна машина на сегодняшний вечер. У тебя есть что-нибудь?

– Конечно, мистер Барбер. У нас есть „шевроле“. Вы можете его взять. Только на вечер?

– Совершенно верно. Я приеду обратно рано утром. – Сквозь окно конторки я взглянул на „шевроле“. – Мне надо срочно съездить в Палм-Бей.

– Заполните бланк заказа, мистер Барбер. С вас тридцать долларов. Это залог и страховка.

Я помялся.

– Я очень тороплюсь, Тэд, а денег у меня с собой нет. Я заплачу завтра.

Юноша почесал затылок.

– Боюсь, мистеру Хэммонду это не понравится, мистер Барбер. Я не могу дать вам машину под свою ответственность.

Я выдавил из себя смешок.

– Что с тобой, Тэд? Я пользуюсь услугами этого гаража уже десять лет. Мистер Хэммонд никогда не отказывался выручить меня.

Тэд улыбнулся:

– Наверное, вы правы, мистер Барбер. Но бланк вам придется подписать. А машину вы пригоните утром…

– Обязательно.

Тэд достал из ящика чистый бланк и положил его передо мной. Я уже начал заполнять его, когда в гараж въехала машина. За рулем сидел Хэммонд.

Если бы я пришел в гараж на пять минут раньше, мы бы не столкнулись нос к носу. А теперь надежда подучить машину стала куда более призрачной. Я видел это по физиономии Хэммонда. Мне удалось встретить его улыбкой.

– Здравствуйте, мистер Хэммонд. Вы, однако, работаете от зари до зари.

– Добрый вечер, – коротко кивнул он и взглянул на Тэда. – Что тут происходит?

– Я хочу взять напрокат „шевроле“, – вмешался я. – В моей машине полетела коробка передач. На следующей неделе я привезу ее к вам для ремонта. А сегодня мне нужно срочно съездить в Палм-Бей.

Упоминание о ремонте смягчило его.

– Это можно. Заполните бланк заказа, мистер Барбер. С вас тридцать долларов за бензин, страховку и залог.

Я склонился над бланком. Моя рука так дрожала, что я не узнавал своего почерка.

– Я заплачу завтра, когда пригоню машину, – как бы между прочим сказал я. – Я не знал заранее, что мне придется поехать в Палм-Бей, и не успел заскочить в банк до его закрытия. Я расплачусь с вами завтра.

Я расписался на бланке и пододвинул его к Хэммонду.

Тот даже не посмотрел на бланк.

– Принеси мне кредитную карточку мистера Барбера, – попросил он Тэда.

Юноша принес карточку и вышел из конторки.

Хэммонд глянул на карточку, и его лицо посуровело.

– Мистер Барбер, вы должны мне сто пятьдесят долларов за ремонт, бензин и масло.

– Я это знаю. Завтра я заплачу и по счету. Я сожалею, что так долго тянул с оплатой.

– Я рад это слышать, мистер Барбер, но, не расплатившись по счету, вы ничего больше не получите в кредит.

Мои руки сжались в кулаки.

– Послушайте, мне срочно нужна машина. Я постоянно обращаюсь к вам уже десять лет. Негоже так поступать с давним клиентом. Я бы не просил вас об этой услуге, если б меня не поджимало время.

– Если вам нужно добраться до Палм-Бей, мистер Барбер, воспользуйтесь автобусом. Вы не платите по счету уже восемнадцать месяцев. Я несколько раз говорил об этом с миссис Барбер и всегда слышал один и тот же ответ: „Я заплачу завтра“. Извините, но кредит вам закрыт. Я могу дать вам „шевроле“ лишь после того, как вы внесете залог и заплатите по счету.

Я не мог уйти без машины. От этого зависела моя жизнь!

– Я очень, очень спешу. – Мой голос дрогнул. – Мне необходима машина. Знаете что, давайте я принесу вам в залог драгоценности моей жены. Они стоят не меньше двухсот долларов. А завтра я заплачу по счету. Возможно, вы этого не знаете, но я уже работаю. Я – пресс-секретарь окружного прокурора. – Я достал из кармана визитную карточку и протянул ее Хэммонду.

Тот повертел карточку в руках и отдал мне.

– Если вы работаете у окружного прокурора, мистер Барбер, вам проще добраться до Палм-Бей на патрульной машине. Мне не нужны драгоценности вашей жены. Я привык вести дела по-иному.

И тут я вспомнил, что в багажнике „паккарда“ лежит „дипломат“ с пятьюстами тысячами долларов. Какого черта я молю об одолжении этого подонка, если при желании могу купить весь его паршивый гараж? Почему не воспользоваться этими деньгами? Да, это опасно, но не оставлять же тело Одетт в моем гараже!

– Если это ваше последнее слово, можете катиться к чертовой матери. – И я выбежал из конторки.

Примерно в миле от моего дома находилась станция технического обслуживания, работавшая круглосуточно. Я решил, что возьму машину там, расплатившись деньгами из „дипломата“.

Свернув с шоссе, я увидел двух полицейских. Они не спеша входили в ворота соседского дома.

Волна поисков докатилась до моей улицы!

Я ускорил шаг. Сердце учащенно забилось. Вот и мое бунгало. И тут я остановился как вкопанный.

Прошлой ночью я запер ворота гаража. Сейчас кто-то распахнул их настежь!

Я долго стоял, борясь с желанием повернуться и бежать без оглядки. Неужели они нашли тело? И теперь ждут, чтобы арестовать меня.

Из дома напротив вышел полицейский и с любопытством посмотрел на меня.

Я взял себя в руки и двинулся к бунгало.

Нина и два солдата стояли у „паккарда“. При звуке моих шагов они обернулись.

– Вот и мой муж, – сказала Нина.

– Привет, – поздоровался я с ней. – В чем дело?

Солдатам было лет по двадцать. Один из них, толстяк со светлыми волосами и розовой физиономией, потел и скучал. Второй, маленький, чернявый, с бегающими глазками, не понравился мне с первого взгляда. Я понял, что с ним мы так просто не разойдемся.

– Это ваша машина? – спросил чернявый.

– Что происходит? – обратился я к Нине, словно не слыша вопроса.

– Они ищут похищенную девушку. – В голосе Нины слышалось раздражение. – И хотят открыть багажник.

От отчаяния я даже забыл о страхе.

– Уж не думаете ли вы, что она в моем багажнике? – подмигнул я толстяку и хохотнул.

Тот улыбнулся:

– Полагаю, что нет, сэр. Я давно твержу Джо…

– Вы откроете багажник? – настаивал чернявый. – У меня приказ обыскать каждый дом и все машины на этой улице, и я его выполню.

– Я сказала им, что потеряла ключи, и просила дождаться тебя, Гарри, – пояснила Нина. – Они ждут уже минут десять.

– К сожалению, ключей у меня нет. Я отдал их в мастерскую, чтобы сделать дубликат для моей жены.

Чернявый бросил на меня подозрительный взгляд.

– Это плохо. У меня ордер на обыск. Если у вас нет ключей, придется ломать замок.

– Ключ будет у меня завтра утром, – ответил я. – Приходите пораньше, и я открою вам багажник.

– Пошли, Джо, – второй солдат дернул чернявого за рукав. – Осталось еще пол-улицы, а время позднее.

Но тот уже закусил удила.

– Я сам открою этот чертов багажник. – Он огляделся, заметил лежащую у стены монтировку, поднял ее.

– Одну минутку. – Я заступил между ним и „паккардом“. – Я не позволю вам ломать мою машину. Взгляните сюда. – Я сунул ему под нос мою визитную карточку пресс-секретаря.

Чернявый коротко взглянул на нее.

– И что? – Он нетерпеливо махнул монтировкой. – Какая мне разница, кто вы такой? У меня приказ осмотреть все машины на этой улице. И я его выполню.

Я повернулся к Нине:

– Приведи, пожалуйста, полицейского. Он в соседнем доме.

– Не боюсь я этих чертовых фараонов, – взорвался Джо. Нина уже выбежала из гаража. – Я открою этот багажник. Прочь с дороги.

Я не пошевельнулся.

– Ломать мою машину я не позволю. Багажник я открою завтра утром, когда у меня будет ключ, но не раньше.

Мы стояли и смотрели друг на друга, затем чернявый бросил монтировку на землю.

– Ты сам напросился на неприятности. Иди сюда, Хэнк, надо подвинуть этого парня. Я должен открыть багажник.

– Постой, Джо, – пытался сдержать его толстяк. – Нас же предупреждали: никакого насилия. Давай подождем полицейского.

– Я выполняю приказ. – Чернявый не сводил с меня глаз. – Вы отойдете сами или вам помочь?

– Лучше подумайте о военном трибунале, солдат. Если вы затеете драку, то пожалеете об этом.

Джо повернулся к Хэнку:

– Давай выбросим его отсюда. Если мы ему что-нибудь сломаем, тем хуже для него. – Он шагнул ко мне, но на тропинке уже появились Нина и полицейский, которого я видел на улице.

– Что тут за шум?

Джо оглянулся на здоровенного полицейского.

– Мне нужно осмотреть багажник машины. У этого человека нет ключа. Я хочу сломать замок, а он мне не дает.

– Где ключ? – Полицейский взглянул на меня.

– В мастерской. Я отдал его, чтобы сделать дубликат.

– В какой мастерской?

Вопрос не застал меня врасплох.

– Не знаю. Ключ относила секретарша. – Я показал полицейскому визитную карточку. – Я работаю у окружного прокурора. Ключ сделают завтра утром. Тогда я открою багажник. Там все равно ничего нет. Чтобы удовлетворить любопытство нашего друга, я его открою, но не позволю ломать замок.

Полицейский вернул мне визитную карточку.

– Послушай, солдат, умерь-ка ты свой пыл. Мы знаем этого человека. Чего ты так распетушился?

Лицо Джо стало еще более злобным.

– Мне все равно, знаете вы его или нет. У меня приказ, и я должен его выполнять.

– За взломанный замок ты будешь отвечать сам. Тебе придется заплатить за него.

– Хорошо, я за него заплачу.

Полицейский пожал плечами и повернулся ко мне:

– Надеюсь, вас это устроит, мистер Барбер. Пусть он ломает замок. Потом он заплатит за ремонт.

– Нет, меня это не устроит, – решительно возразил я. – У меня старая машина. Такого замка, возможно, уже не найти. У меня развалилась коробка передач. Машина стоит в гараже уже пару дней. Если вы не верите, попробуйте выехать на ней.

– Да? – хмыкнул Джо. – Как же мы заведем мотор без ключа зажигания? Уйдите с дороги. Я открою этот чертов багажник! – И он подхватил с земли монтировку.

Я не двинулся с места.

– Я позвоню лейтенанту Ренику. Если он скажет, что надо открыть багажник, я не стану возражать.

Полицейский просиял:

– Это мысль, но говорить с лейтенантом буду я.

Джо отшвырнул монтировку.

– Фараоны! – В его голосе сквозило презрение. – Ладно, держитесь друг за друга, но я доложу моему командиру. Вы еще услышите обо мне. Пошли, Хэнк, нам тут делать нечего. – И они направились к воротам.

– Молодежь, – покачал головой полицейский. – Если им что-нибудь втемяшится, их уже не переубедишь.

– Благодарю вас. – Я попытался улыбнуться. – Я бы не позволил ему ломать замок.

– И были бы правы, мистер Барбер. До свидания.

Он отдал Нине честь и последовал за солдатами.

– Фу! – Нина облегченно вздохнула. – Я возненавидела этого маленького мерзавца, как только увидела его.

Я закрыл ворота гаража.

– Давай запрем их на ключ. Вдруг он решит прийти еще раз. – Взяв у Нины ключ, я дважды повернул его в замке.

Вдвоем мы вошли в бунгало.

– Что происходит, Гарри? Все только и говорят о том, что девушка мертва. Это так?

– Не знаю. – Я открыл дверь в гостиную и пропустил Нину вперед. – Принеси мне что-нибудь выпить. Я весь день на ногах и чертовски устал.

Пока Нина смешивала виски с содовой, я снял пиджак, бросил его на тахту и плюхнулся в кресло.

– Что нам делать с машиной? – спросила Нина.

– Придется обойтись без нее. Пока мы не можем купить новую коробку передач.

Она принесла мне бокал.

– Сигарету?

– Да.

Она дала мне сигарету.

– Зажигалка в кармане пиджака.

Нина подошла к тахте, сунула руку в один из карманов. У меня притупилась бдительность. Я привык к тому, что она всегда ухаживала за мной.

– Гарри!

Я тут же насторожился.

Нина держала в руках две связки ключей от нашей машины и смотрела на них.

Во рту у меня пересохло. Нина повернулась ко мне.

– Гарри!

Бокал выскользнул у меня из руки и разбился о паркетный пол.

Глава 10

Я поднялся на ноги, уставившись на разбитое стекло и лужу виски на полу.

– Я все уберу. – Я направился к двери.

– Гарри…

– Я сейчас.

Мне потребовалась передышка. Я знал, что бледен, как мел. Страх парализовал мой мозг. Как, как мне выкрутиться?

Я взял на кухне швабру и пошел обратно. Нина пыталась открыть входную дверь. Когда мы пришли домой, я задвинул засовы, а верхний из них поддавался очень туго.

– Куда ты? – взревел я, отшвырнув швабру.

Она глянула на меня через плечо.

– В гараж.

Нина наконец справилась с засовом, но я успел схватить ее за плечи.

– Ты никуда не пойдешь! Отдай ключи!

– Пусти меня!

Нина вырвалась и отпрянула, спрятав руки за спину.

– Дай мне ключи!

– Не приближайся ко мне! Что ты сделал?

– Дай ключи!

– Нет!

Я набросился на Нину, но она вывернулась и метнулась в гостиную. Я догнал жену, вывернул руку.

– Гарри! Мне больно!

Я разжал ей пальцы и выхватил ключи. Вырываясь, Нина споткнулась и упала на колени. Я отпустил ее и стоял рядом, тяжело дыша. Нина закрыла лицо руками и заплакала. Ключи я сунул в карман брюк.

– Извини, Нина. – Каждое слово давалось мне с трудом. – Я не хотел причинить тебе боль. Пожалуйста, не плачь.

Я хотел помочь Нине встать, но не решался подойти к ней. Наконец она поднялась на ноги.

– Лучше скажи мне правду, Гарри. Что ты сделал?

– Ничего я не делал. Забудь об этом. Извини, что причинил тебе боль.

– Пожалуйста, дай мне ключи. Я хочу открыть багажник.

– Ради Бога, Нина! Прекрати! Я сказал, забудь об этом! Неужели тебе это не понятно?

Она протянула руку.

– Дай мне мои ключи.

– Дура! – взвился я. – Держись от этого подальше! Ключ ты не получишь!

Она села, не отрывая от меня глаз.

– Ты боишься, что я увижу содержимое багажника. Ты не позволил солдатам взломать замок. Что же в багажнике, Гарри? Можешь не говорить. Там тело девушки.

Мое лицо блестело от пота, я весь дрожал.

– Послушай меня. Ты должна собрать чемодан и уехать в гостиницу. Сегодня ночью я хочу остаться один! Пожалуйста, выполни мою просьбу и не задавай вопросов.

– О Гарри! – В ее глазах стоял ужас. – Скажи мне, что это ложь! Я не могу в это поверить! Гарри! Ее там нет? Нет?

– Хватит! – Я стукнул кулаком по столу. – Иди и собирай чемодан! Убирайся отсюда! Неужели ты не видишь, что у меня и без тебя полно забот?

– Она мертва? Конечно, она мертва! Ее убил ты?

Я подошел к Нине, схватил за плечи, потряс.

– Перестань задавать вопросы! Ты ничего не знаешь! Понятно? Ничего! А теперь выметайся отсюда и не приходи до утра!

Нина высвободилась и отступила на шаг.

– Я никуда не уйду, – ровным, спокойным голосом ответила она. – Не надо кричать, Гарри. Сядь. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло.

– Ты хочешь, чтобы я ударил тебя? – прорычал я. – Неужели до тебя не доходит, что ты можешь загреметь за решетку на долгие годы, если я все расскажу? Ты что, этого не понимаешь? Я пытаюсь спасти тебя. Ты должна немедленно уйти.

Не сводя с меня глаз, Нина покачала головой.

– В последний раз, когда ты попал в беду, я, благодаря тебе, осталась посторонним человеком. На этот раз у тебя ничего не выйдет. Я постараюсь помочь тебе, чем смогу.

– Мне не нужна твоя помощь! – заорал я. – Убирайся отсюда!

– Никуда я не уйду, Гарри.

Я размахнулся, чтобы влепить ей оплеуху, но удержался. Моя рука бессильно упала. Я лишь смотрел на Нину, чувствуя, что проиграл.

– Ты убил ее, Гарри?

– Нет.

– Но она в багажнике?

– Да.

– Мертвая?

– Да.

По телу Нины пробежала дрожь, и какое-то время тишину нарушало лишь тиканье часов в холле.

– Что ты собираешься делать? – спросила наконец Нина.

– Я хочу взять напрокат машину и отвезти тело на серебряный рудник.

– Но у нас нет денег.

– Деньги есть. Выкуп, полученный от Марло.

Нина встала и налила в два бокала виски и содовую. Один она дала мне, второй выпила сама. Затем присела на ручку кресла и обняла меня.

– Пожалуйста, расскажи мне обо всем с самого начала.

– Если полиция схватит меня и выяснит, что тебе все известно, ты получишь не меньше десяти лет.

– Давай не думать об этом. – Пальцы Нины, поглаживающие мою руку, успокаивали. – Пожалуйста, начни с самого начала. Я хочу знать, что случилось, расскажи мне обо всем.

И я рассказал. Ничего не утаивая. Даже о том, что изменил си с Одетт.

– Я не мог оставить ее в пляжной кабинке, – закончил я. – Я повез тело на рудник, но по пути сломалась эта чертова коробка передач.

Нина сжала мне руку.

– Бедняжка, как тебе было нелегко. Я чувствовала неладное, но даже не представляла себе, что тебе пришлось столько пережить.

Ее участие странным образом помогло мне. Страх исчез. Я уже мог думать о том, что делать дальше.

– Ну, теперь ты все знаешь. Оправдания я не ищу. Я пошел на это ради денег. Делать этого не следовало, но чего уж махать кулаками после драки. Если бы я немного подождал, то сейчас спокойно бы работал у окружного прокурора. Но я поспешил и оказался по уши в дерьме. Тебе действительно лучше уйти, Нина. Я как-нибудь выкручусь. Я не хочу впутывать тебя в это дело. Если меня поймают, я не вынесу мысли о том, что из-за меня ты угодила за решетку. Неужели ты этого не понимаешь? Прошу тебя, держись от меня подальше.

Нина похлопала меня по плечу, соскользнула с ручки кресла, подошла к окну. Несколько секунд она смотрела на темную улицу, затем обернулась:

– Мы будем выпутываться вместе. И давай не терять времени на споры, Гарри. Когда мы можем вывезти ее?

– Я думаю, от двух до трех часов ночи, но зачем тебе…

– Я тебе помогу. Разве ты не помог бы мне, окажись я на твоем месте? Я бы решила, что ты не любишь меня, если бы ты возложил все на мои плечи.

Я не мог не признать ее правоты.

– Ну, хорошо, Нина, прости меня. И зачем я только ввязался в это дело? Не будем больше спорить. Я рад, что ты мне поможешь.

Она вернулась ко мне, и мы постояли, обняв друг друга. Затем Нина мягко отстранилась.

– Мы сможем воспользоваться деньгами Марло, чтобы заплатить за машину?

– Там должны быть мелкие купюры. Марло наверняка не успел переписать их номера. Да, мы можем расплатиться его деньгами.

– Тогда тебе надо идти за машиной. Оставь ее на шоссе. К гаражу подъедешь в самый последний момент, только для того, чтобы переложить тело.

– Да.

Но я не двинулся с места. И лишь сидел, разглядывая ковер на полу. Я не мог достать „дипломат“, не открыв багажника. И меня передергивало при одной мысли о том, что я увижу Одетт.

– Выпей-ка ты еще виски, – посоветовала Нина.

Она сразу сообразила, о чем я думаю.

– Нет. – Я встал. – Со мной все в порядке. Где фонарь?

Нина подошла к комоду и достала из ящика карманный фонарик.

Я взял фонарь и, открыв дверь, вышел в темноту.

Меня встретила мертвая тишина. Лишь в доме напротив горел свет. В соседних с нами бунгало все уже спали. Первым делом я направился не к гаражу, а к воротам. Посмотрел направо, налево. На улице не было ни души. Гулко стучало сердце, к горлу подкатывала тошнота.

Убедившись, что за мной никто не следит, я решился открыть гараж. Не сразу удалось мне попасть ключом в замочную скважину. Едва я потянул на себя створку, как ощутил слабый, но безошибочный запах смерти. Собравшись с духом, я шагнул вперед, закрыл за собой ворота и включил фонарик. И вновь ключ никак не хотел входить в замочную скважину. Наконец я поднял крышку багажника. Дергающийся луч фонаря осветил сине-белое платье, точеные ноги, маленькие ступни в балетных тапочках у запасного колеса.

„Дипломат“ лежал рядом с телом. Я выхватил его из багажника и захлопнул крышку. Меня чуть не вырвало. Я буквально заставил себя запереть багажник, затем ворота гаража. Покончив с этим, я вернулся в гостиную.

Лицо Нины побледнело от напряжения.

Я положил „дипломат“ на стол.

– Теперь я бы выпил. – У меня сел голос.

Нина протянула наполненный бокал. Виски привело меня в чувство. Я достал из кармана платок и вытер лицо.

– Успокойся, дорогой, – мягко сказала Нина.

– Все нормально. – Я закурил, глубоко затянулся.

– Я его открою. – Нина потянулась к „дипломату“.

– Нет, не трогай! Не хватает только оставить на нем отпечатки твоих пальцев.

Подняв „дипломат“, я сдвинул защелку, язычок подпрыгнул, и я перевернул „дипломат“, вывалив его содержимое на стол.

Я ожидал денежного водопада, потока десятков и десятков толстеньких пачек. Вместо этого на стол высыпались старые, мятые газеты. „Дипломат“ был набит не деньгами – старыми газетами!

Я услышал, как ахнула Нина.

Сам я окаменел. Я смотрел на газеты, отказываясь верить своим глазам. Наконец я осознал весь ужас происходящего.

Нет денег – мы не сможем взять напрокат машину.

– Мы погибли, – прошептал я, взглянув на Нину. – Мы погибли.

Нина переворошила газеты, словно надеясь найти деньги между листами, затем повернулась ко мне:

– Но где деньги? Их кто-то украл?

– Нет, я не упускал „дипломат“ из виду, пока не запер его в багажнике.

– Так куда они подевались? Или ты думаешь, что Марло не собирался платить?

– Я уверен, что он вел честную игру. Деньги для него ничего не значат. Он не стал бы рисковать жизнью дочери.

И тут я вспомнил про второй „дипломат“, точную копию первого, который я фотографировал по указанию Реника.

– „Дипломатов“ было два, совершенно одинаковых. В одном из них лежали деньги, в другом – газеты. Их поменяли перед самым отъездом Марло.

– Кто их поменял?

– Рея! Ну, конечно! Это же ясно как Божий день. Мне сразу показалось странным, что она так легко доверила мне получение выкупа. Я по глупости подумал, что у нее нет другого выхода, а выход нашелся. Она набила газетами второй „дипломат“, выждала удобный момент и поменяла их. Она не собиралась доверять мне или Одетт. Она завладела деньгами до того, как Марло вышел из дому. Я рисковал головой из-за вороха бумаги! Держу пари, она не допускала и мысли о том, что заплатит мне пятьдесят тысяч. Она обвела меня вокруг пальца.

– Но что же нам теперь делать? – прервала Нина мой монолог.

Ее голос вернул меня к реальности.

– А что мы можем сделать? Без машины мы погибли.

– На улице и на Тихоокеанском бульваре полно машин, которые оставляют там до утра. Мы должны взять одну из них.

Я уставился на Нину.

– Украсть.

– Позаимствовать на время, – твердо ответила Нина. – Мы приедем сюда, переложим тело и отгоним машину в какие-нибудь тихое местечко. Владелец заявит в полицию, машину найдут и обнаружат в багажнике девушку. – Нина сжала мне руку. – Я не хочу оставлять ее в руднике. Пусть ее похоронят как полагается.

Поразмыслив, я пришел к выводу, что предложение Нины не лишено смысла.

– Это рискованно, но ты, пожалуй, права. – Я взглянул на часы. Начало двенадцатого. – Пойду поищу незапертую машину.

– Я пойду с тобой.

– Хорошо.

Я уложил газеты в „дипломат“, убрал его в комод, и мы вышли из бунгало. Рука об руку, словно на прогулке перед сном, мы прошествовали до Тихоокеанского бульвара, протянувшегося параллельно нашей улице. Вдоль тротуара выстроилась шеренга машин. Около старого „меркьюри“ мы замедлили шаг.

– То, что нам нужно, – сказал я.

Нина кивнула и достала из сумочки перчатки.

– Я сама. – Она прислонилась к машине и надела перчатки. – Сделай вид, что обнимаешь меня, Гарри.

Я обнял жену.

Если б кто-нибудь выглянул в одно из многочисленных окон, выходящих на бульвар, то увидел бы обнимающуюся парочку, каких на побережье хоть пруд пруди.

– Дверь не заперта, – прошептала Нина.

Я посмотрел на дом, перед которым стояла машина. В окнах второго этажа горел свет, на первом царила тьма.

Нина приоткрыла дверь и скользнула на место водителя. Я оглядел улицу. Никого.

Мгновение спустя Нина стояла рядом со мной.

– Все в порядке. – Она взяла меня под руку, и мы неторопливо двинулись дальше. – Замок зажигания не заблокирован.

– Надо выждать до часа ночи, – напомнил я. – Пойдем лучше домой.

– Давай погуляем. Я не хочу сидеть дома.

Я не стал спорить, и мы спустились к морю. На пляже никого не было. На набережной мы сели на скамейку. Огни Палм-Сити переливались на другой стороне бухты.

– Гарри, – прервала молчание Нина, – ты уверен, что девушку убили? Она не могла покончить с собой?

– Нет. Ее задушили. Это убийство.

– Но кто мог ее убить?

– Я сам мучаюсь этим вопросом. Или на нее напал какой-нибудь маньяк, увидевший, как она заходит в кабинку, или в ее смерти повинна Рея. У нее есть мотив для убийства. – И я повторил Нине рассказ Тима Коули о французских законах, касающихся наследования имущества. – Будь Одетт жива, она имела бы право на половину огромного состояния Марло. Смерть Одетт на руку Рее, но я не верю, что она убила падчерицу собственными руками. Я склонен думать, что ее алиби – болезнь и сон посте прописанного доктором лекарства – безупречно. Она слишком умна, чтобы попасться на лжи. Рано или поздно Ренику придется принять во внимание то обстоятельство, что Одетт причиталась половина состояния отца. Если он заподозрит, что похищение было ложным, мотив убийства выведет на Рею. И она не может этого не понимать.

– Гарри, у этой женщины должен быть любовник, – заметила Нина. – Не может она жить с больным стариком. Я видела ее фотографии. И уверена, что у нее есть любовник.

Разумеется, женское чутье не подвело Нину. Мысленно я выругал себя за то, что не додумался до этого сам.

– Интересная мысль. – Я достал сигарету, закурил. – Допустим, у нее есть любовник. Рея говорит ему, что после смерти Марло половина наследства отойдет Одетт. Но этот парень полагает, что будет лучше, если он с Реей получит его целиком. Ни один из них не может допустить, чтобы ему предъявили обвинение в убийстве Одетт, поэтому они ищут козла отпущения и останавливают свой выбор на мне. План похищения всего лишь приманка. Я на нее клюнул, так же, как и Одетт. Рея и ее приятель спят спокойно. Если что-то пойдет не так, отвечать придется мне. Да, похоже на правду. Этот мужчина… любовник… именно он убил Одетт.

За разговорами текли минуты. Наконец где-то вдали часы пробили один раз. Нина посмотрела на меня.

– Нам пора.

Мы шли молча, держась за руки. Говорить было не о чем, мы понимали, что нас ждет.

В домах уже погасли огни, выключились телевизоры, бодрствовали лишь мы вдвоем.

Дойдя до Тихоокеанского бульвара, мы остановились.

– Пойдем за машиной, – сказал я.

И на бульваре все давно спали. Не колеблясь ни секунды, Нина села за руль, завела двигатель. Я обошел „меркьюри“, она изнутри открыла дверцу, и я сел рядом с женой, стараясь ничего не трогать, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Мы подъехали к нашему дому, я отпер гараж, и задним ходом Нина подогнала машину вплотную к „паккарду“.

Она вылезла из кабины и подошла ко мне. Мы оба смотрели на багажник „паккарда“.

– Иди в дом и подожди меня, – приказал я.

– Я помогу тебе, Гарри. – Ее голос дрожал.

Я обнял Нину и прижал к себе. Я понимал, чего стоили ей эти слова.

– Я справлюсь сам.

– Тогда я постою у ворот, на всякий случай…

Она направилась к воротам, а я поднял монтировку и, взломав замок, открыл багажник „меркьюри“. А несколько секунд спустя откинул и крышку багажника „паккарда“.

Я перевалил тело Одетт из одного багажника в другой. Нина так и стояла у ворот, а я сходил в бунгало, вернулся с „дипломатом“, положил его рядом с телом девушки и опустил крышку багажника.

– Готово, – позвал я Нину. – Поехали.

Мы залезли в кабину. Наши плечи соприкоснулись. Я почувствовал, как она дрожит. Мы повернули на Тихоокеанский бульвар и, проехав несколько кварталов, остановились у тротуара. По пути домой мы никого не встретили.

Как только я запер входную дверь, Нина вскрикнула и упала без чувств.

Глава 11

Тело Одетт нашли следующим утром, в начале одиннадцатого. Я сидел в кабинете с десяти часов, каждую секунду ожидая звонка.

Я провел тяжелую ночь. Когда Нина пришла в себя, у нее началась истерика. С трудом мне удалось успокоить ее и заставить принять две таблетки снотворного. Убедившись, что она заснула, я пошел в гараж и вытащил из багажника чемодан Одетт. Я внимательно осмотрел багажник, чтобы удостовериться, что в нем не осталось следов пребывания тела Одетт. Я даже пропылесосил его.

Затем с чемоданом в руке я вернулся в дом и зажег газовый камин. Бросил в огонь красное платье и белую куртку, в которых Одетт появилась в „Пиратской хижине“, рыжий парик, туалетные принадлежности. За ними последовал и разрезанный на куски чемодан.

За ночь я практически не сомкнул глаз. Утром Нина выглядела неважно. За завтраком мы перебросились лишь двумя-тремя словами. Нас тяготило предчувствие того, что полиция вскорости обнаружит тело. Работать я не мог. И лишь курил одну сигарету за другой, не сводя глаз с телефона.

Когда же он наконец зазвонил, моя рука так сильно тряслась, что я едва не выронил трубку.

– Мы ее нашли! – возбужденно прокричал Реник. – Ее привезли в полицейское управление. Я уже выхожу, не копайся.

С ним и Барти я столкнулся у лифта. Барти нетерпеливо нажимал на кнопку вызова.

– Она мертва, – пояснил мне Реник. – Ее убили. Тело обнаружено в багажнике украденного автомобиля на Тихоокеанском бульваре.

До полицейского управления мы домчались за несколько минут. Машина сразу въехала во двор. Четверо или пятеро мужчин в штатском окружили „меркьюри“. Фотограф суетился около открытого багажника.

У меня похолодело внутри, когда вместе с Барти и Реником я вылез из кабины и направился к „меркьюри“. В багажник я старался не смотреть.

– Как только фотограф закончит, немедленно отправьте тело судебному эксперту, – распорядился Реник. – А вы, – обратился он к детективам, – тщательно осмотрите машину. Ничего не упустите. – Он вновь повернулся к багажнику. – Эй, а это что такое? Похоже на дипломат с выкупом. – Он достал из кармана носовой платок, накрыл им ручку „дипломата“ и потянул его на себя. – Почему он такой тяжелый? Неужели в нем деньги? – Реник положил „дипломат“ на землю и открыл его. Вокруг сгрудились детективы. – Газеты! – Он посмотрел на Барти. – Что все это значит?

– Взгляни на ее платье, – ответил тот. – Бармен из „Пиратской хижины“ говорил, что она была в красном платье и белой курточке. Она переоделась.

Я понимал, сколь рискованно оставлять на Одетт дешевое сине-белое платье, но никакие силы не могли заставить меня снять с трупа одно платье и надеть другое.

– Откуда взялось это платье? – удивился Реник. Затем повернулся ко мне: – Слушай, Гарри, возьми машину и поезжай к Марло. Спроси у его жены, было ли у Одетт такое платье, и привези кого-нибудь для опознания тела.

Я вытаращился на него.

– Ты хочешь, чтобы я встретился с миссис Марло?

– Конечно, конечно, – неторопливо ответил Реник. – И сообщи старику о смерти дочери. Привези с собой О'Рейли, пусть он опознает Одетт. Мы не хотим, чтобы Марло увидел ее в таком виде. Если он все-таки захочет приехать, предупреди, что зрелище не из приятных, но, главное, разберись с платьем, это очень важно.

– Хорошо. – Я только обрадовался возможности уехать подальше от „меркьюри“ и страшного содержимого его багажника. Минуту спустя мы уже мчались к поместью Марло.

Наконец-то мне представился случай поговорить с Реей. Реник мог найти магазин, продавший бело-синее платье. А покупала-то его Рея.

Еще через десять минут я взбежал по ступенькам дома Марло и позвонил. Меня встретил дворецкий.

– Я из полицейского управления, – представился я. – Могу я видеть мистера Марло?

Дворецкий отступил в сторону, чтобы я мог войти.

– Сегодня утром мистер Марло плохо себя чувствует. Он еще в постели. Я бы не хотел беспокоить его.

– Я могу поговорить и с миссис Марло. Дело срочное.

– Если вы подождете, сэр…

И он двинулся вдоль длинного коридора. Я дал ему отойти на десяток шагов и последовал за ним. Дворецкий толкнул вращающуюся стеклянную дверь и вышел во внутренний дворик, где в шезлонге лежала Рея в белых брюках и светло-голубой блузке. Она читала газету и подняла голову, услышав шаги дворецкого.

Не успел он сказать и слова, как во внутреннем дворике появился я.

Когда Рея увидела меня, ее глаза на мгновение превратились в щелочки, затем на лице вновь появилось скучающее выражение.

– Кто это? – спросила она дворецкого.

Я быстро подошел к ней.

– Я из полицейского управления. Извините, что беспокою вас, но у меня важное дело.

Вялым взмахом руки Рея отпустила дворецкого. Мы молчали, пока он не скрылся за стеклянной дверью. Потом я пододвинул стул и сел.

– Привет. Вы меня помните?

Она достала сигарету, закурила. В ее руках не было ни малейшего намека на дрожь.

– С чего мне вас помнить? – Ее брови чуть поднялись. – Что вам нужно?

– Ее нашли, – сказал я, – но не в пляжной кабинке, как вы рассчитывали. Ее нашли в багажнике украденного автомобиля.

Она стряхнула пепел на мраморный пол.

– О! Она мертва?

– Вы прекрасно знаете, что она мертва!

– Вы поссорились из-за денег. Вам не следовало убивать ее, мистер Барбер.

Ее ледяное спокойствие возмутило меня.

– Вам не удастся выкрутиться. В ее смерти виноваты вы!

– Я? – вновь удивленно поднялись ее брови. – Не могу представить, чтобы в это кто-нибудь поверил.

– Не обманывайте себя. У вас был мотив убийства. После смерти вашего мужа половина его состояния отошла бы Одетт. Но куда выгоднее получить все состояние, не так ли?

– Разумеется. – Рея улыбнулась. – Но так уж получилось, что похищение готовили вы. И вы должны были встретить ее в пляжной кабинке. В момент убийства я крепко спала и могу это доказать. А где были вы?

– Если поймают меня, вы также окажетесь за решеткой.

– Неужели? Вы будете говорить одно, я – другое. Едва ли полиция поверит бывшему заключенному.

– Вы совершенно правы, только я понял это с самого начала. И принял меры предосторожности. Я установил в кабинке магнитофон. Наши разговоры о похищении записаны на пленку. Так что не надейтесь, что вам удастся выйти сухой из воды.

Рея оцепенела.

– Магнитофон?

– Именно. Подготовка похищения зафиксирована на пленке. Смерть Одетт выгодна вам. Меня, возможно, отправят в газовую камеру, но и вы загремите, по меньшей мере, лет на двадцать.

Руки Реи сжались в кулаки, лицо исказилось. На мгновение она превратилась в злобную старуху.

– Ты лжешь!

– Вы так думаете? Давайте подождем, пока меня поймают. Вы предусмотрели не все. А теперь молитесь, чтобы я остался на свободе.

Рея взяла себя в руки.

– Значит, вы не такой уж дурак, как мне казалось, мистер Барбер. Ну, давайте посмотрим, что из этого выйдет.

– Да, давайте посмотрим.

Скрипнула дверь, и я обернулся. На пороге стоял высокий здоровяк в ладно сидящей на нем шоферской униформе, с коротко стриженными рыжеватыми волосами, тяжелой квадратной челюстью и пронзительным взглядом серых глаз.

– Машина готова, мадам, – сказал он.

– Сегодня утром я никуда не поеду. – Рея встала. – Мистер Марло плохо себя чувствует.

И она пошла к двери.

– Миссис Марло… – позвал я.

Она остановилась и посмотрела на меня.

– Когда нашли мисс Марло, на ней было сине-белое дешевое платье из хлопчатобумажной ткани. Лейтенант Реник интересуется, откуда оно у мисс Марло. Вы же помните, что она ушла из дому в красном платье. Лейтенант хочет знать, известно ли вам, что это за платье?

Ни один мускул не дрогнул на лице Реи.

– Разумеется, известно, – ответила она. – Я сама покупала его. Это платье для пляжа, Одетт держала его в своей машине. И надевала, когда ехала купаться. Так и передайте лейтенанту.

Рея повернулась и прошествовала мимо О'Рейли.

Мне стало как-то не по себе. Очень уж легко вывернулась она с платьем, не слишком ли большие надежды возлагаю я на магнитофонные пленки? Она может признать, что участвовала в подготовке похищения, но как доказать, что на ее совести убийство?

– Ты Барбер, не так ли? – ворвался в мои размышления голос О'Рейли. – Лейтенант мне говорил о тебе. Ее уже нашли?

Осторожнее, напомнил я себе. Это бывший полицейский. Его учили замечать все подозрительное, и если он что-то почует, то немедленно помчится к Ренику.

– Да. Реник хочет, чтобы вы поехали со мной и опознали ее.

О'Рейли скорчил гримасу.

– Может, этим займется старик?

– Тело два дня пролежало в закрытом багажнике. Реник полагает, что в таком виде ее не стоит показывать Марло.

– Ну, хорошо. – Его серые глаза скользнули по моему лицу. – А выкуп они нашли?

– Нет.

– Я говорил лейтенанту: найдете выкуп, и вы найдете преступника.

– Нас ждут. Поехали.

– Я только предупрежу старика. Я сейчас. – Он было направился к двери, но вновь посмотрел на меня. – Они еще не добрались до парня, который задушил ее? Фотография в вечерних газетах ничего не дала?

Я вздрогнул. Я напрочь забыл и фотографии.

– Нет.

– Лейтенант умен. Он найдет убийцу. Я работал с ним раньше. Он мастер своего дела.

Когда О'Рейли ушел, я достал сигарету, зажигалку, и тут меня словно ударило током.

„Они еще не добрались до парня, который задушил ее?“

О том, как убили Одетт, я не скачал ни Рее, ни этому красавчику. Ее тело только-только нашли. Даже репортерам еще ничего не сообщили… Откуда же О'Рейли узнал, что ее задушили? Сигарета выпала из пальцев.

Вот я его и нашел! Любовник! Бывший полицейский, пользующийся доверием Реника, знающий, что происходит в доме, живущий в нескольких ярдах от спальни супруги Марло.

О'Рейли.

Как еще мог он узнать, что Одетт задушена, если только сам не задушил ее!

* * *

Прошло пять или шесть минут, прежде чем О'Рейли вновь появился во внутреннем дворике.

За это время я сумел взять себя в руки. В том, что он убийца, я не сомневался. И теперь думал о том, как бы не показать ему, что заметил его оплошность. Рея наверняка уже рассказала ему о магнитофонных пленках. Но они не изобличали О'Рейли. И мне предстояло доказать, что Одетт убил он, до того, как полиция обвинит в этом меня.

– Можно ехать? – Я поднялся со стула.

– Да.

Мы вместе спустились к патрульной машине.

– Вы сказали мистеру Марло? – спросил я, усаживаясь за руль.

– Да. – Он сел рядом со мной. – Ему сейчас несладко… единственная дочь.

– А миссис Марло, похоже, не слишком переживает. Она ладила с девушкой?

– Да, – резко ответил О'Рейли. – Миссис Марло внешне всегда очень сдержанна.

Тут же я нанес еще один удар:

– Лейтенант говорит, что теперь миссис Марло унаследует все состояние мужа. Смерть девушки ей на руку. Половина состояния причиталась дочери, а раз ее больше нет, миссис Марло заграбастает все целиком.

О'Рейли заерзал на сиденье. Я не решался посмотреть на него.

– Мне кажется, денег Марло хватило бы им обеим, – ответил он. Я уловил нотку тревоги, внезапно прозвучавшую в его голосе.

– Некоторым женщинам половины недостаточно. Вот и миссис Марло никому не уступит даже прошлогоднего снега.

Я чувствовал на себе его взгляд, но не повернул головы.

– И лейтенант того же мнения?

– Я его не спрашивал.

– Здорово он придумал с фотографией, – после долгой паузы сказал О'Рейли. – Тот тип очень похож на тебя.

Его контрвыпад не смутил меня.

– Это был я. Нам описали мужчину, который был с девушкой в „Пиратской хижине“. По телосложению он походил на меня. Я сам вызвался сфотографироваться. Кстати, – продолжал я, – у вас точно такая же фигура.

И эта шпилька осталась без ответа.

Молча мы проехали еще два квартала.

– Полиция нашла „дипломат“. В багажнике украденного автомобиля, рядом с телом девушки.

Его большая мускулистая рука лежала на колене. От моих слов она подпрыгнула.

– То есть они вернули выкуп?

– Этого я не говорил. Вместо денег в „дипломате“ оказались старые газеты. Вы же знаете, что у Марло было два совершенно одинаковых „дипломата“?

Вновь я почувствовал его взгляд.

– Да.

– Знаете, что я думаю? Кто-то поменял „дипломаты“ перед тем, как Марло повез выкуп. Сделать это не составляло труда.

Его словно ударило обухом по голове. Он даже выронил сигарету.

– К чему ты клонишь? Кто мог поменять „дипломаты“? – В голосе О'Рейли появились жесткие нотки. Он наклонился, поднял сигарету, выкинул ее в окно.

– Это моя версия. Девушку похищают. Старик соглашается заплатить выкуп. И тут его жену осеняет блестящая идея. Если обмануть похитителей, девушку наверняка убьют. В этом случае она, то есть миссис Марло, получит не половину, а все состояние мужа. Поэтому она набивает второй „дипломат“ газетами и подсовывает его Марло перед самым отъездом на встречу с похитителями. В результате она имеет пятьсот тысяч на карманные расходы, избавляется от падчерицы и после смерти мужа наследует все его состояние.

Несколько секунд он сидел не шевелясь, затем повернулся ко мне.

– И что об этом думает лейтенант?

– Я ему еще ничего не говорил. Это моя версия.

– Да? Послушай моего совета, не давай волю воображению. Это очень влиятельные люди. Если ты пустишь такой слух, не имея доказательств, то наживешь неприятности.

– Я знаю, – кивнул я. – Я просто рассуждаю. А как вам моя версия?

– Сплошная липа, – прохрипел О'Рейли. – Миссис Марло никогда бы такого не сделала.

– Неужели? Ну, придется поверить вам на слово. Вы знаете ее лучше, чем я.

Ответить он не успел, потому что мы подъехали к полицейскому управлению. Мы сразу прошли в морг. Реник и Барти сидели на одном из столов. В дальнем углу на другом столе лежало покрытое простыней тело.

О'Рейли пожал руку Ренику и кивнул Барти.

– Значит, вы ее нашли, – сказал он.

Я пристально наблюдал за О'Рейли. Внешне тот был совершенно спокоен.

Когда Реник откинул простыню, я отвернулся.

– Это она? – услышал я голос Реника.

– Да… бедняжка. Значит, ее задушили. Кого-нибудь подозреваете, лейтенант?

– Пока нет. Как отреагировал старик?

– Он очень плох. – О'Рейли покачал головой. – У него сейчас врач.

– Печально, – вздохнул Барти.

– На сегодня все, О'Рейли, – добавил Реник. – Спасибо, что приехал. Не буду тебя задерживать. У меня полно дел.

– Всегда рад помочь, лейтенант. – О'Рейли, как и при встрече, пожал руку Ренику, кивнул Барти, зло посмотрел на меня и вышел.

Реник подозвал детектива, томящегося у стены.

– Передай доктору, что можно приступать к вскрытию.

Мы втроем направились к кабинету, выделенному Ренику в полицейском управлении.

– Что она сказала насчет платья? – спросил он, когда мы шли по длинному коридору.

– Платье она купила сама. Девушка держала его в машине. Надевала на пляже.

Реник толкнул дверь и пригласил нас в кабинет.

– Непонятно, почему она переоделась. Что-то не сходится. – Лейтенант сел, положив ноги на стол.

Мы с Барти пододвинули по стулу.

– С какой стати в „дипломате“ оказались газеты? – спросил Барти. – Меня это удивляет.

– И где выкуп? – подхватил Реник. – Знаешь, я постоянно возвращаюсь к мысли о том, что девушку похитил кто-то из ее знакомых. Не случайно же он представился Джерри Уильямсом. Пожалуй, нам надо проверить круг ее приятелей и выяснить, чем они занимались в субботу вечером, когда она поехала в „Пиратскую хижину“. Ты разберешься с этим? – Он посмотрел на Барти.

Тот встал.

– Пожалуй, с этого я и начну.

– Как только доктор получит результаты вскрытия, – продолжил Реник после ухода Барти, – надо сфотографировать платье. Возможно, кто-нибудь видел в нем девушку.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул полицейский.

– Лейтенант, вас хочет видеть какой-то мужчина. Его зовут Крис Келлер. Насчет фотографии в газете.

– Зови его сюда. – Реник убрал ноги со стола.

Я сразу насторожился. Вошел мужчина моего роста. Посмотрел на меня, на Реника. Я наблюдал за его реакцией, но, судя по всему, он меня не узнал. Я никогда его не видел и успокоился.

– Мистер Келлер? – Реник поднялся из-за стола и протянул руку.

– Это я. – Келлер пожал протянутую руку. – Лейтенант, я увидел в газете эту фотографию. – Он показал мой снимок без лица. – Кажется, я видел этого пария.

– Садитесь. Позвольте, я запишу ваш адрес, мистер Келлер.

Тот сел, вытер носовым платком загорелое вспотевшее лицо. Он жил на Восточной авеню.

– И где вы могли видеть этого человека?

– В аэропорту.

У меня гулко забилось сердце. Я взял карандаш и начал выводить круги на лежащем передо мной листке бумаги.

– Когда?

– В субботу вечером.

– В какое время?

– Около одиннадцати вечера.

– Почему вы решили, что видели человека, которого мы ищем, мистер Келлер?

– Я не уверен, что это тот человек, лейтенант. Я обратил внимание на костюм. Видите ли, я как раз собирался купить такой же. Я встречал своего приятеля, прилетающего из Лос-Анджелеса, и тут в зал вошел этот костюм. Вернее, мужчина в костюме. Я и отметил, как он ладно сидит. А потом увидел фотографию в газете и сразу же обратился к вам.

– И правильно сделали. Вы бы узнали этого мужчину?

– Честно говоря, лейтенант, я не посмотрел на его лицо. Меня интересовал только костюм.

Реник сокрушенно вздохнул, а затем задал вопрос, которого я опасался больше всего.

– Мужчина был один?

– Нет, с девушкой.

Реник чуть не выпрыгнул из-за стола.

– Вы часом не обратили внимание на девушку, мистер Келлер?

Тот широко улыбнулся:

– А как же, лейтенант. Я не пропускаю хорошеньких девушек.

– Опишите ее, пожалуйста.

– Простенькое сине-белое платье из хлопка. Солнцезащитные очки. Рыжие волосы… мой любимый цвет.

– Рыжие волосы? – Реник пристально взглянул на Келлера. – Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

Тут уж я достал платок и вытер с лица пот.

Реник схватил телефонную трубку.

– Тейлор, немедленно принеси сюда платье девушки.

– Я думал, вас интересует мужчина, лейтенант, а не девушка, – протянул Келлер, когда Реник положил трубку.

– И что они делали? – спросил Реник, не отвечая на реплику Келлера.

– Они вместе вошли в зал аэропорта. Мужчина нес чемодан. Девушка предъявила билет, и мужчина отдал ей чемодан. Затем он ушел, а девушка направилась к самолету.

– Они говорили друг с другом?

Келлер покачал головой:

– Кажется, нет. Мужчина просто отдал ей чемодан и ушел.

Полицейский принес платье. Реник взял его и положил перед Келлером.

– Оно самое, – без малейшего колебания кивнул тот. – Девушке оно очень шло.

– Точно оно?

– Можете не сомневаться, лейтенант.

– Хорошо, мистер Келлер. Я еще вызову вас. Спасибо за помощь. – И по его сигналу полицейский вывел Келлера в коридор. А Реник позвонил Барти и попросил зайти к нему.

Я чувствовал, как петля медленно затягивается на шее. И лишь сидел, потея и рисуя кружочки.

– Тут что-то не так. – Реник сел на стол. – Мне с самого начала казалось, что это не настоящее похищение.

– Что ты имеешь в виду? – Я внезапно охрип.

– Еще не знаю, но постараюсь докопаться до сути.

– Что случилось? – спросил вошедший Барти.

Реник пересказал ему показания Келлера.

Барти нахмурился:

– Она улетела одна. У нее рыжие волосы, у убитой черные. Двое, Келлер и стюардесса, утверждают, что у девушки были рыжие волосы. Как она значится в списке пассажиров?

Реник полистал блокнот.

– Энн Харкаут. Билет до Лос-Анджелеса. Кто такая Энн Харкаут? Знаешь, Барти, брось все и займись этой девушкой. Пусть твои мальчики поработают как следует. Свяжись с Лос-Анджелесом. Я хочу, чтобы проверили все отели, на случай, если она останавливалась в каком-то из них.

– Что ты задумал, Джон?

– Я чувствую какую-то фальшь. Похититель говорит девушке, что он – Джерри Уильямс, которого она уже не видела два месяца. Он убеждает ее поехать в „Пиратскую хижину“, заведение, которое не жалует молодежь. Потом она внезапно исчезает. В половине одиннадцатого за рулем ее автомобиля видят мужчину в коричневом костюме спортивного покроя. Тут же слышится шум отъезжающей машины. В одиннадцать часов мужчина в таком же костюме появляется в аэропорту в сопровождении девушки, платье которой – точная копия убитой. По времени все сходится. От „Пиратской хижины“ до аэропорта можно добраться за полчаса. Тут ни к чему не прицепишься. Возможно, девушку похитили. Угрозами ее могли заставить переодеть платье, нацепить рыжий парик и солнцезащитные очки и поехать с тем мужчиной. Но что происходит дальше? – Реник стукнул кулаком по столу. – Она летит одна! В самолете еще четырнадцать человек, все семейные пары. Они не имеют никакого отношения к девушке. Стюардесса знает их всех! А мужчина, который сидел за рулем ее автомобиля, уходит из аэропорта и пропадает без следа. Затем „дипломат“, в котором Марло передал выкуп, находят рядом с телом убитой. Он набит старыми газетами. Как тут не вспомнить, что у Марло было два совершенно одинаковых „дипломата“. – Он взглянул на Барти. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Возможно, похищение было ложным, – ответил Барти. – При условии, что Энн Харкаут на самом деле Одетт Марло. С этим предстоит разобраться.

– Да, – кивнул Реник, – принимайся за дело. Узнай об этой Харкаут все, что только можно.

Он повернулся ко мне.

– Платье надо сфотографировать. Пусть его наденет кто-нибудь из наших девиц. Лицо мы закроем. Надеюсь, платье узнают. Направь фотографии в местные газеты и в Лос-Анджелес.

Я подхватил платье и вышел из кабинета, не чувствуя под собой ног. Слишком стремительно закрывалась ловушка. Еще через двадцать четыре часа, а то и раньше Реник выйдет на меня. За это время я должен доказать, что убийца – О'Рейли… Но как?

Следующий час я так крутился, что позабыл о себе. Я сфотографировал платье, провел пресс-конференцию, разослал фотоснимки по редакциям.

Потом заскочил в кабинет Реника. Мы решили пойти перекусить, но тут зазвонил телефон. Реник сиял трубку, послушал, затем передал ее мне.

– Это Нина. Она хочет поговорить с тобой.

Я взял трубку.

– Да?

– Гарри, не мог бы ты приехать домой? – В ее голосе слышались нотки, от которых по моей спине забегали мурашки. – Мне надо поговорить с тобой.

Меня потряс страх, рвущийся из трубки.

– Я сейчас буду, – ответил я и повернулся к Ренику: – Нина хочет, чтобы я приехал. Что-то у нее стряслось. Я вернусь к двум часам.

– Конечно, поезжай. – Реник даже не поднял головы, он что-то писал в блокноте. – Возьми машину, Гарри. Но в два часа ты мне понадобишься.

Я сбежал по ступенькам, сел в патрульную машину и погнал домой. Что-то произошло, в этом я не сомневался. И, судя по голосу Нины, меня ждали серьезные неприятности. Я остановил машину у бунгало, открыл ключом входную дверь.

– Нина?

– Я здесь, Гарри, – донесся из гостиной ее голос.

Я пересек холл, распахнул дверь, вошел в гостиную и застыл на месте.

Нина сидела в кресле лицом ко мне, маленькая, бледная, испуганная.

В другом кресле, положив ногу на ногу, развалился О'Рейли. Шоферскую униформу он смеши на тенниску и зеленые брюки. Он ковырял в зубах спичкой и ухмылялся.

В его правой руке матово блестел пистолет. Черный кружок дула смотрел на меня.

Глава 12

– Входи, приятель, составь нам компанию, – приветствовал меня О'Рейли. – Твоей жене, похоже, мое общество не по душе.

Я подошел к Нине. Я уже оправился от неожиданности, и страх уступил место холодной ярости.

– Убирайся отсюда, а не то я выброшу тебя сам.

О'Рейли продолжал ухмыляться.

– Не кипятись, приятель. Учти, что ты мне не чета. Я пришью вас обоих, прежде чем ты успеешь пошевелиться.

Пальцы Нины сжали мою руку. Она как бы предупреждала, что с ним надо поосторожней.

– Что тебе нужно?

– А как ты думаешь? Я пришел за пленками и не уйду, не получив их.

– Значит, ее убил ты?

О'Рейли потер щеку, ухмылка его стала еще шире.

– Неужели? Улики указывают на то, что убийца – ты! Да, братец, какой же ты простофиля. Ты слишком много говоришь. Не протрепись ты о пленках, мы бы с Реей считали, что все спокойно. Но нет, тебе оказалось невтерпеж. Эти пленки выбили Рею из колеи. Меня-то они не волнуют, но, раз она и я работаем вместе, я пообещал, что добуду их.

– Это плохо. Пленок ты не получишь. Если я их и отдам, то лишь Ренику.

О'Рейли взглянул на пистолет, потом на меня.

– Допустим, я приставлю вот эту штучку к левой ноге твоей жены. И нажму на курок. Я могу это сделать, если ты не отдашь пленки.

– Не слушай его, Гарри, – вмешалась Нина. – Я его не боюсь.

– Только выстрели, и у дверей соберется целая толпа. Дешевый шантаж тебе не поможет. Убирайся!

О'Рейли расхохотался:

– Тут ты прав. Стрелять я не буду. – Он убрал пистолет в карман. – Ладно, перейдем к делу. Мне нужны пленки, и ты мне их отдашь. Где они?

– В сейфе, в моем банке. Тебе до них не добраться.

– Что ж, поедем в банк, и ты возьмешь их для меня. Не будем тратить времени.

– Ты их не получишь. Разговор окончен. Можешь выметаться отсюда.

О'Рейли ответил долгим взглядом.

– Что ж, мне придется убедить тебя, что пленки нужно отдать. Речь идет о миллионах долларов. Эти пленки помешают реализации моего плана, а допустить этого я не могу. Поэтому я хочу показать тебе кое-что. – Он достал из кармана маленький флакон из синего стекла. Вытащил пробку и осторожно вылил жидкость на середину стола. Послышалось шипение, жидкость словно вскипела, разъедая полировку и дерево… – Это серная кислота. Ее обычно выливают на людей, которые отказываются от сотрудничества. – Ухмылка исчезла, взгляд О'Рейли стал злобным и жестким. – Я знаю пару-тройку подонков, которые плеснут серной кислотой в лицо твоей жены. Барбер, всего лишь за сотню долларов. И не думай, что ты сможешь защитить ее. Они ворвутся в самый неожиданный момент, да еще как следует отделают тебя. Или ты даешь мне пленки, или в ближайшие двенадцать часов твоя жена ослепнет, а ее лицо превратится в сплошной ожог. Ну, что ты выбираешь?

Пальцы Нины вновь сжали мою руку. Мы оба смотрели на пузырящуюся, шипящую жидкость на столе. Я взглянул на О'Рейли. Выражение его маленьких серых глазок убедило меня, что он не блефует. Откажи я ему, он нанял бы этих подонков. А я не мог остаться дома.

Я понял, что проиграл.

– Хорошо, поехали.

– Нет! – воскликнула Нина. – Нет! Он не решится! Гарри, пожалуйста!

Я вырвал руку.

– Это мое дело… не твое.

Я двинулся к двери, а она осталась сидеть с широко раскрытыми глазами.

О'Рейли поднялся на ноги.

– Он прав, детка. Не рыпайся. Будь осторожна с кислотой. Не обожги ручки, когда будешь вытирать ее со стола.

– Гарри! – Нина выпрыгнула из кресла. – Не надо! Не отдавай ему пленки!

Но я уже вышел из бунгало, сел за руль. О'Рейли плюхнулся рядом.

– Тебе не повезло, парень, но надо знать, кому что говорить. Теперь ты будешь выпутываться сам. Как дела у Реника? Он еще не вышел на тебя?

– Еще нет. – Машина тронулась с места. Ненависть к этому человеку сжимала мне горло: я слишком поздно осознал опрометчивость моей попытки запугать Рею наличием пленок. Расстанься я с ними, и, как сказал О'Рейли, выпутываться мне придется самому. Рея бы все отрицала, да еще наняла бы лучшего адвоката, который разнес бы мою версию в пух и прах.

– Когда тебя возьмут, простофиля, – продолжал О'Рейли, – не кивай на нас с Реей. У нас железные алиби.

– Тем лучше для вас, – пробурчал я.

Наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло удивление.

– Учитывая, какая заварилась каша, ты держишься очень уверенно. Честно говоря, не ожидал от тебя такого хладнокровия.

– Я сам влез в это дело и готов отвечать за содеянное. Пока у тебя все вроде бы нормально, но не обольщайся насчет будущего, потому что ты ничего не смыслишь в женщинах.

Он резко повернулся ко мне.

– О чем ты?

– Ты все увидишь сам. Я проработал в газете не один год и встречал немало манекенщиц и киноактрис. Мне знаком ход их мыслей. И одно я знаю наверняка: Рея Марло не собирается коротать остаток дней с ирландским громилой. Не обманывай себя. Ты так и останешься бывшим полицейским, какой бы дорогой костюм ни надеть на тебя. Марло умрет, она унаследует его состояние и тут же потеряет всякий интерес к тебе. Рея сделает это очень ловко. Ты и ахнуть не успеешь, как станешь бывшим полицейским, ищущим новое место работы.

– Да? Ты так думаешь? – Его губы разошлись в ухмылке, но глаза настороженно разглядывали меня. – Обманываешь себя ты, простофиля. Тебя отправят в мир иной, а мы с Реей поженимся.

Мне удалось рассмеяться.

– Никогда не слышал ничего более забавного. – Я подрулил к тротуару. Часы показывали без трех минут два. Двери банка еще не открылись. – Ты действительно можешь представить, что такая женщина, как Рея Марло, выйдет замуж за ирландского мужлана вроде тебя? Я, возможно, и простофиля, но не единственный в этой машине.

– Закрои пасть, а не то мне придется заткнуть ее, – побагровев, прорычал О'Рейли.

– Пожалуйста. Раз ты такой впечатлительный, я помолчу. – Но продолжил после короткой паузы: – Но я знаю, что сделал бы, окажись на твоем месте.

– Да? И что же? – Он впился в меня взглядом.

– Я принял бы все меры, чтобы Рея не смогла меня выбросить. Я показал бы ей, кто хозяин…

Он оцепенел. Я буквально слышал, как скрипят его мозги, не привыкшие к умственному труду. Затем он улыбнулся:

– Мне жаль тебя, парень. Трудно даже представить, как ты глуп.

– Ладно, – кивнул я, – будем считать, что я глуп.

Клерк открыл двери банка.

– Но я хочу кое-что тебе сказать. С этой минуты будь настороже. Я рассчитаюсь с тобой, если сумею. Да и Рея наверняка попытается отделаться от тебя. Ты куда больший простофиля, чем я, но жалеть тебя я не стану.

О'Рейли вылез из машины.

– Хватит болтать. Дай отдохнуть своему языку. Мне нужны пленки.

Мы прошли в банк, я достал пленки из сейфа и отдал их О'Рейли. Ничего другого не оставалось.

– Не потеряй их, – предупредил я. – Тебе они даже нужнее, чем мне.

– Сам знаю, – огрызнулся он и вышел из банка.

В свой кабинет я вернулся десять минут третьего. На столе лежала записка от Реника. Он хотел, чтобы я сразу зашел к нему.

Записка могла означать что угодно. Например, что он узнал, кто был тот мужчина в коричневом костюме спортивного покроя. Но мне было все равно. Я получил жестокую трепку и еще не пришел в себя. Я знал, что, как только Реник поймает меня, моя судьба будет предрешена. Теперь я ничем не мог подкрепить мою версию. Никто не стал бы сомневаться в том, что Одетт убил я.

Я мог оправдаться, лишь доказав, что настоящий убийца – О'Рейли. Я чувствовал, что мне удалось зародить в нем подозрения относительно честности намерений Реи. Скорее всего, подумал я, он не уничтожит пленки. Они накрепко привязывали к нему Рею. А пока пленки существовали, у меня оставалась надежда на спасение.

Я знал, что Нина с нетерпением ждет моего звонка, и потянулся к телефону. Я тщательно подбирал слова, потому что линия связи проходила через коммутатор.

– Он их получил. Иначе не выходило. Ничего не говори. Слушай меня. Все не так уж плохо, как кажется. Обсудим, что делать дальше, когда я вернусь. Я приеду домой, как только освобожусь.

– Хорошо, Гарри. – Дрожь в ее голосе переполнила меня жалостью.

– Не волнуйся, дорогая. Я что-нибудь придумаю. – И я положил трубку.

Дверь в кабинет Реника я открыл двадцать минут третьего. Тот, нахмурившись, читал какой-то документ. Он поднял голову, когда я вошел, и указал на стул.

– Я сейчас.

Возможно, у меня разыгралось воображение, но по его тону я почувствовал, что мы уже не в таких приятельских отношениях, как часом раньше.

Я сел и закурил. Я уже ничего не боялся. Фаталистом я не был и не собирался ни в чем признаваться, но внутренне уже приготовился к тому, что могло произойти, когда меня выведут на чистую воду.

Наконец Реник положил листки бумаги на стол и откинулся в кресле, не сводя с меня глаз. Обычно полицейские смотрят так на подозреваемого в совершении преступления. Или мне это лишь почудилось?

– Гарри, ты когда-нибудь встречался или разговаривал с Одетт Марло? – спросил он.

У меня екнуло сердце.

– Нет. Эта семья переехала сюда, когда я уже сидел в тюрьме. Я не мог брать у нее интервью. – Я сознательно делал вид, что неправильно понял его. И тут же подумал о том, что впервые солгал. Теперь мне предстояло лгать до тех пор, пока Реник не поймает меня.

– Значит, ты ничего о ней не знаешь?

– Абсолютно ничего. – Я стряхнул пепел на горку окурков в пепельнице. – А почему ты спрашиваешь об этом, Джон?

– Да просто так. Нам может пригодиться любая информация.

– Тогда я тебе кое-что скажу. Марло – гражданин Франции. По французским законам ребенка в случае смерти родителей нельзя лишить наследства. Одетт получила бы половину состояния отца, если б пережила его. Теперь она мертва, и наследство целиком отойдет жене Марло.

– Это интересно.

По выражению лица Реника я понял, что мои слова для него не новость. Он уже знал об этом.

– Тебе, наверное, еще не сказали, но у нее был любовник, – после короткой паузы продолжил Реник. – Это показала медицинская экспертиза.

– Я ничего о ней не знаю, – стоял на своем я.

Распахнулась дверь, и в кабинет влетел Барти.

– У меня есть кое-что для тебя, Джон, – воскликнул он, даже не взглянув в мою сторону. – Лос-анджелесской полиции крупно повезло. Чуть ли не первый звонок угодил в цель. Девушка, назвавшаяся Энн Харкаут, останавливалась в отеле „Регент“. Это тихий респектабельный отель. Портье описал ее. Она была в сине-белом платье и приехала на такси в половине первого ночи. Они разыскали водителя, и тот вспомнил, что привез девушку из аэропорта. В это время приземлялся только один самолет из Палм-Сити. Девушка все воскресенье провела в номере, туда же ей приносили еду. Она ссылалась на плохое самочувствие. В девять вечера ей звонили из Палм-Сити, не выходила она из номера и в понедельник. В десять вечера она расплатилась по счету и уехала на такси. Водитель говорит, что отвез ее в аэропорт.

– Надо найти отпечатки ее пальцев.

– Она сама облегчила нам задачу, забыв в номере дешевую пластмассовую расческу. Горничная подтвердила, что расческа принадлежит девушке. С нее сняли прекрасные отпечатки. Их перешлют нам по фототелеграфу.

– Я готов спорить, что Энн Харкаут на самом деле Одетт Марло. – Реник поднял со стола листки, которые читал, когда я вошел в кабинет. – Мне прислали результаты медицинской экспертизы. Ее ударили по голове, затем задушили. Борьбы не было. Она не ожидала нападения. И вот что интересно, Барти, между пальцами и в обуви найден песок, морской песок. Словно она с кем-то встречалась на пляже. Наши специалисты полагают, что смогут определить участок побережья, где есть такой песок.

Барти хмыкнул.

– Они всегда обещают сотворить чудо.

Разговор шел, будто меня и не было. Я встал:

– Раз я тебе не нужен, Джон, пойду к себе. У меня полно дел.

– Хорошо, – кивнул Реник, – но никуда не уходи. Ты мне скоро понадобишься.

– Я буду у себя.

Я вышел в коридор. У лестницы, ведущей на улицу, разговаривали два детектива. Они взглянули на меня, потом отвернулись.

Я прошмыгнул в свой кабинет и закрыл дверь.

Неужели детективы охраняли лестницу? Следили, чтобы я не убежал? Я уже в ловушке? Реник догадался, что я замешан в убийстве?

Я было взялся за работу, но все валилось у меня из рук. Я ходил взад-вперед, курил, безрезультатно пытался найти способ прижать О'Рейли к стенке.

Примерно через час я пошел в туалет. Детективы по-прежнему маячили у лестницы.

Едва я вернулся, зазвонил телефон.

– Приходи, – коротко бросил Реник.

Я с трудом совладал с нервами. Если бы не детективы, охраняющие выход, я бы, наверное, удрал.

С Реником я столкнулся в дверях его кабинета.

– Нас зовет Мидоус, – пояснил он, и мы двинулись к окружному прокурору.

– Ну, как дела? – спросил он, доставая свежую сигару. – Что новенького, Джон?

Реник сел. Я отошел к пустому столу.

– Могу с уверенностью заявить, сэр, что девушку никто не похищал.

Рука Мидоуса с сигарой застыла в воздухе.

– Никто не похищал?

– Похищение ложное. Она и мужчина в костюме спортивного покроя вместе подготовили его. Я предполагаю, что мужчина нуждался в деньгах и уговорил девушку помочь ему. А получить деньги от ее отца они могли, лишь имитировав похищение.

Мидоус шумно выдохнул. Такого поворота он не ожидал.

– Тут нужны веские доказательства, Джон.

– Они у нас есть. – И Реник рассказал об успехах полиции Лос-Анджелеса. – Отпечатки пальцев получены десять минут назад. В „Регенте“ останавливалась Одетт Марло, это несомненно. Мы знаем, что она одна летала в Лос-Анджелес и также одна вернулась обратно. Это означает, что она путешествовала по своей воле. Никто и не думал ее похищать.

– Черт побери! – пробурчал Мидоус. – Почему же ее убили?

– Ее сообщник получил выкуп, и они договорились где-то встретиться. Возможно, он хотел забрать все деньги и, чтобы заставить ее молчать, ударил по голове, а затем задушил.

Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

– Кто же он?

– У меня есть кое-какие мысли на этот счет, но арестовывать кого-либо еще рано. Доктор сказал, что в тапочках девушки был песок – морской песок. Эксперты пытаются определить, откуда он. Они думают, что им это удастся. Мне кажется, что Одетт встречалась с убийцей в одном из пляжных комплексов на побережье.

Мидоус прошелся по кабинету.

– Репортерам ничего не говори, Барбер, – сказал он. – Подождем дальнейших результатов.

– Хорошо, – кивнул я.

Мидоус взглянул на Реника.

– Ты действительно думаешь, что девушка хотела вытряхнуть из своего папаши пятьсот тысяч?

– Я думаю, ее уговорил убийца, – ответил Реник. – Возможно, он был ее любовником. Она согласилась и заплатила за это жизнью.

– Если он получил выкуп, – вмешался я, – то почему не удрал? Последующая встреча с девушкой и убийство не диктовались необходимостью. – Как мне хотелось, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно…

Реник искоса взглянул на меня, закурил.

– Допустим, он удрал бы с выкупом. Девушка рассказала бы обо всем отцу. Нет, убийца, вероятно, понимал, что девушка станет опасной, если он обманет ее. А мертвые, как известно, молчат.

Зазвонил телефон. Трубку снял Реник.

– Вы уверены? – послушав, переспросил он. – Вот и отлично. Спасибо. – Он повернулся к Мидоусу. – Звонят из лаборатории. Песок с Восточного берега, с намытого пляжа. Они абсолютно уверены, что в окрестностях Палм-Сити такого песка больше нигде нет. На Восточном берегу есть пляжный комплекс. Там она и могла встречаться. Я немедленно еду туда. – Он посмотрел на меня. – Тебе лучше поехать со мной, Гарри.

Вот этого мне и не хотелось. Меня узнал бы Билл Холден. Только сейчас я вспомнил, что еще не расплатился с ним за аренду кабинки.

– Может, я останусь, Джон? – попытался возразить я. – Я зашиваюсь с бумагами.

– Бумаги подождут, – отрезал Реник. – Я хочу, чтобы ты поехал со мной.

– Повторяю, Барбер, никакой информации для прессы, – добавил Мидоус. – Скажи им, что расследование продолжается, но ничего нового пока нет. Если выяснится, что эта девица сама готовила похищение, чтобы вытряхнуть из отца кругленькую сумму для своего любовника… Нас же засмеют!

Я ответил, что все понял. У двери Реник обернулся:

– Я доложу вам, сэр, как только вернусь.

Шагая следом за Реником, я подумал, а не занять ли мне у него денег, чтобы заплатить Холдену. И решил, что не стоит. Возможно, у него и не было с собой пятидесяти долларов. Оставалось надеяться, что при встрече Холден не напомнит мне о долге.

Когда мы подошли к лестнице, Реник коротко взглянул на детективов, и те последовали за нами. Мы с Реником сели на заднее сиденье, детективы – на переднее. Технические эксперты набились во вторую машину.

На Восточный берег мы приехали около шести вечера. Пляж еще кипел отдыхающими.

Реник велел всем оставаться в машинах, а меня взял с собой. По пути к пляжным кабинкам я, кажется, начал понимать, что чувствует бык, которого ведут на бойню.

Билл Холден сидел в конторке.

– О, мистер Барбер! – воскликнул он, увидев нас, поднялся из-за стола и вопросительно взглянул на Реника.

– Это лейтенант Реник из городской полиции, Билл, – пояснил я. – Он хочет задать несколько вопросов.

На лице Холдена отразилось удивление.

– О, конечно, лейтенант. Я вас слушаю.

Началось, подумал я. Если я сейчас не вывернусь, все будет кончено.

– Мы ищем девушку. Лет двадцати, хорошенькую, с рыжими волосами, одетую в сине-белое платье из хлопчатобумажной ткани. В больших солнцезащитных очках и балетных тапочках. Вы не видели такой на вашем пляже?

Холден без колебаний покачал головой.

– Извините, лейтенант, но спрашивать меня об этом бесполезно. За сезон тут бывают тысячи девушек. Для меня они все на одно лицо, как песчинки. Я их не различаю.

– У нас есть основания полагать, что девушка побывала на вашем пляже в ночь с понедельника на вторник. Вы были здесь в ту ночь?

– Нет, я уехал в восемь вечера. – Холден взглянул на меня. – Но вы остались, не так ли, мистер Барбер?

Каким-то чудом мне удался спокойный ответ.

– Не в понедельник. Билл. В тот вечер я был дома.

Реник уставился на меня.

– Похоже, я ничем не смогу вам помочь, лейтенант, – добавил Холден.

– А почему вы решили, что мистер Барбер был здесь в ночь на вторник? – вкрадчиво спросил Реник.

– Видите ли, он…

Я поспешил вмешаться:

– Я арендовал пляжную кабинку у мистера Холдена, Джон. Думал написать книгу. А дома как-то не работалось.

– Это правда? – недоверчиво спросил Реник. – Ты не говорил мне об этом.

Я выдавил из себя улыбку:

– С книгой ничего не вышло.

Реник пристально посмотрел на меня, затем повернулся к Холдену.

– По ночам кабинки закрыты?

– Конечно, – кивнул Холден. – Я запираю их сам, за исключением тех, что сдаются на ночь.

– Все замки целы?

– Да.

– А ты запирал свою кабинку, Гарри?

– Кажется, да. Но я не помню наверняка. Возможно, что и нет.

– Какую кабинку ты арендовал?

– Крайнюю слева, лейтенант, – ответил Холден.

– В ней сейчас кто-нибудь есть?

Холден сверился с висящей на стене схемой.

– Она свободна.

– Вы когда-нибудь видели здесь Одетт Марло?

– Похищенную девушку? – Холден покачал головой. – Она никогда не приходила сюда, лейтенант. Ее я бы узнал. Я столько раз видел ее фотографии в газетах. Нет, она ни разу не появлялась на моем пляже.

– Я хочу осмотреть кабинку. Ключ у вас?

– Он должен быть в замке лейтенант.

Реник двинулся к двери, я за ним.

– О, мистер Барбер… – обратился ко мне Холден. Приплыли, подумал я и обернулся, скорчив гримасу.

– Я сейчас вернусь, – оборвал я его.

Реник тоже остановился, и я чуть не столкнулся с ним.

– В чем дело? – спросил он Холдена.

– Все нормально, – ответил тот. – Ничего особенного.

Лавируя меж загорелых тел, мы прошли к кабинке, в которой умерла Одетт. Ключ торчал в замке. Реник толкнул дверь, вошел.

– Ты не говорил, что снимаешь эту кабинку, Гарри.

– Я не думал, что тебя это заинтересует. – Я остался на пороге.

– Ее могли убить в этой кабинке.

– Ты так думаешь? Ее могли убить и на пляже.

– Вспомни, пожалуйста, запирал ты кабинку в ночь на вторник или нет?

– Нечего и вспоминать, я оставил ее открытой. Холдену я этого не сказал, чтобы не огорчать его. Я забыл ключ в замке. И обнаружил это лишь утром, когда приехал за пишущей машинкой.

– Значит, ее могли убить здесь.

– Джон, в кабинках не замки, а недоразумение. Ее могли убить в любой из них.

Добрую минуту Реник молчал, а я прислушивался к гулким ударам сердца. Затем он взглянул на часы.

– Ладно, Гарри, ты можешь ехать домой. Сегодня ты мне больше не понадобишься. Попроси кого-нибудь, чтобы тебя отвезли. А экспертов пришли сюда.

– Если нужно, я могу остаться.

– Нет. Поезжай домой.

Он уже не смотрел на меня. Я знал, что произойдет после моего отъезда. Они исследуют каждый дюйм поверхности, но найдут отпечатки пальцев Одетт Марло, а, возможно, Реи и О'Рейли, А потом Реник спросит Холдена, не видел ли тот высокого широкоплечего мужчину в коричневом костюме спортивного покроя, и Холден вспомнит, что на мне был именно такой костюм.

Послужит ли это доказательством того, что Одетт убил я? Едва ли. Но я понимал, что дело неотвратимо идет к аресту.

– Тогда до завтра, Джон.

– До завтра.

Он даже не повернулся, когда я вышел из кабинки и направился к конторке Холдена.

– Извините, Билл, что я не расплатился с вами. Как-то вылетело из головы. Завтра я пришлю вам чек. Хорошо?

– Не могли бы вы заплатить прямо сейчас, мистер Барбер? – помявшись, спросил Холден. – Мой босс не любит долгов.

– К сожалению, я оставил бумажник на работе. Завтра я пришлю вам чек.

И, прежде чем он успел ответить, я ушел к патрульным машинам.

– Лейтенант ждет вас в кабинке, крайней слева, – сказал я экспертам. – А я поеду домой. На автобусе.

– Мы отвезем вас, – вмешался один из детективов. – Нам тут делать нечего. Мы приехали за компанию.

Теперь я мог проверить, насколько основательны мои подозрения.

– Не беспокоитесь. Я доеду на автобусе. Счастливо. – И я двинулся к стоящему на остановке автобусу.

Когда автобус тронулся, я взглянул в заднее стекло. Патрульная машина ехала следом.

Последние сомнения исчезли: подозрение в убийстве Одетт пало на меня.

Глава 13

Как только я закрыл за собой входную дверь, из гостиной выбежала Нина, бледная и озабоченная. Она подбежала ко мне, поднялась на цыпочки, поцеловала. Я обнял ее, прижал к себе.

– Гарри, – прошептала она, – они обыскали дом, пока меня не было.

Я оцепенел.

– Почему ты так думаешь?

– Говори тише. Я боюсь, что они установили где-нибудь микрофон.

Об этом я как-то не подумал и сразу понял, чем это нам грозит.

– Если они его поставили, то, скорее всего, в гостиной.

– Я его не нашла.

– Подожди меня здесь.

Я прошел в гостиную и включил радио. Мгновение спустя загремела музыка.

Я выглянул в окно. Патрульной машины я не увидел, но не сомневался, что она где-то неподалеку, а детективы внимательно следят за воротами. Я проскользнул к кухонному окну. Калитка из сада выводила в переулок. Два монтера возились с проводами. Один сидел на столбе, другой смотрел на него снизу, задрав голову. Оба не особенно утруждали себя.

Тщательно осмотрев гостиную, я в конце концов обнаружил микрофон, спрятанный в батарее. Если бы не некоторый навык в полицейских методах работы, я бы его не нашел. Я пододвинул радиоприемник к батарее, чтобы музыка заглушала остальные звуки.

– Теперь они нас не услышат, – успокоил я Нину. – Почему ты решила, что они были в доме?

Нина упала в кресло.

– Едва я открыла дверь, как сразу почувствовала, что в доме побывал кто-то чужой. В шкафу они переложили мои вещи. – По ее телу пробежала дрожь. – Что это значит, Гарри?

– Это значит, что я у них на подозрении. Они наблюдают за домом.

И тут меня словно ударило током. Я бросился к стенному шкафу, где висели мои костюмы, и распахнул дверцы.

Коричневый костюм спортивного покроя исчез!

– Они приходили за моим коричневым костюмом и забрали его, – сказал я.

Нина с трудом сдерживала слезы.

– Что они с тобой сделают? О Гарри! Мне тошно от одной мысли о том, что я вновь потеряю тебя. Что они с тобой сделают?

Я знал, что они сделают – отправят меня в газовую камеру. Но говорить об этом не стал.

– Ну почему ты отдал ему эти пленки? – продолжала она. – Лучше бы…

– Замолчи! Это мое дело. Он не блефовал. Я не мог не отдать пленки!

Маленькие кулачки Нины забарабанили по ее коленям.

– Что же нам теперь делать?

– Я не знаю. Должен быть выход. Но как его найти…

– Ты должен обо всем рассказать Джону. Он нам поможет. Я в этом уверена.

– Ничем он не поможет. Нет доказательств. Единственная моя надежда – заставить О'Рейли признаться в убийстве, но как этого добиться?

– А куда подевался выкуп, Гарри?

Я поднял голову. Действительно, а где выкуп? Мне вспомнились слова О'Рейли: „Найдите выкуп, и вы найдете убийцу“.

– Что с тобой, Гарри? Ты что-нибудь придумал?

– Деньги! Где они? – Я встал и зашагал по комнате. – Спрятать пятьсот тысяч долларов в мелких купюрах не так-то легко. Где они сейчас? Наверняка не в банке. В доме? Пойдут ли они на такой риск? Они должны понимать, что, оказавшись за решеткой, я попытаюсь обвинить их в убийстве, и Реник обыщет дом Марло. Нет, они не решились бы держать там деньги… Но тогда где?

– В банковском сейфе?

– Тоже рискованно. Чтобы абонировать сейф, надо открыть счет, расписаться за ключ. Вероятнее всего, деньги в камере хранения в аэропорту, на автовокзале или железнодорожной станции. О'Рейли мог спокойно отнести чемодан с деньгами в одно из этих мест. Никто бы не запомнил его, а при необходимости он мог забрать деньги.

– Ты должен сказать Джону.

– Какая мне от этого польза? О'Рейли надо поймать с чемоданом, с поличным.

Нина в отчаянии всплеснула руками.

– Он сделает все, чтобы не попасться с поличным.

– Это точно. Если только… – Я помолчал. – Если только мне не удастся заставить его забыть о благоразумии, запаниковать.

– Но как? Такой негодяй…

– Тут надо подумать. Давай поужинаем. Ты будешь готовить еду, а я – думать. И я хочу выключить радио. От этого шума можно сойти с ума.

– Я так боюсь. Если они заберут тебя…

– Пока я с тобой. Возьми себя в руки, дорогая. Мне нужна твоя поддержка.

– Да, конечно. – Она встала. – Извини, Гарри.

Я поцеловал Нину.

– Приготовь что-нибудь поесть. – Я подошел к радиоприемнику и выключил музыку.

Ужин уже подходил к концу, когда мне в голову наконец-то пришла светлая мысль.

Нина, то и дело поглядывавшая на меня, сразу поняла это по изменившемуся выражению моего лица. Она уже хотела что-то сказать, но вспомнила про микрофон и закрыла рот. Я вновь включил радио.

– Похоже, я придумал, – начал я. – Наверное, это единственный выход. Я должен обмануть О'Рейли. Я знаю, как это сделать, но все будет зависеть от того, спрятаны ли деньги в банковском сейфе или в камере хранения. Если деньги в доме Марло, у меня ничего не выйдет, но я не могу поверить, что они там.

– Что ты придумал, Гарри?

– Одну минуту.

Я положил перед собой чистый лист бумаги и написал следующее:

„ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК НОВОСТЕЙ.

Мы прерываем передачу, чтобы сообщить вам о ходе расследования похищения дочери Марло.

Полиция Палм-Сити не без оснований полагает, что деньги, полученные в качестве выкупа, спрятаны в одном из личных банковских сейфов или в камере хранения.

Губернатор штата подписал специальный ордер на обыск, и завтра, с девяти утра, детективы начнут проверку ячеек камер хранения и личных банковских сейфов, абонированных в последнее время.

Всех, кто абонировал банковский сейф после первого числа текущего месяца, просят явиться в полицейский участок с ключом от своего сейфа.

Поиски выкупа пройдут на территории с радиусом в сто миль от Палм-Сити. Окружной прокурор Мидоус уверен, что в результате этой операции полиции удастся найти выкуп“.

Нина прочитала написанное и недоумевающе взглянула на меня.

– Я не поняла, Гарри.

– Моя работа состоит в том, чтобы сообщать местным телевизионным и радиостанциям все новости о ходе расследования. Они передадут этот текст. Я надеюсь, что О'Рейли запаникует, услышав об обыске, и приведет меня к месту, где спрятаны деньги.

– Но ты не знаешь, услышит ли он.

– Услышит. Я позабочусь об этом. – Я направился к телефону, но остановился на полпути. – Они наверняка подключились к нашей линии. Позвоню-ка я из автомата. Если Мидоус узнает о моих намерениях, он запретит передачу. Я схожу в аптеку, что на углу. И сразу вернусь.

– Может, мне пойти с тобой, Гарри?

– Нет. Подожди меня дома.

На улице уже стемнело. Выйдя из ворот, я посмотрел направо, затем налево. Патрульная машина стояла ярдах в пятидесяти. Аптека находилась в другой стороне. Я понимал, что машина крадется за мной, но даже не оглянулся. Я опасался лишь того, что они арестуют меня прежде, чем я осуществлю свой план.

Закрыв за собой дверь телефонной будки, я позвонил на местную телевизионную станцию. Секретарша соединила меня с Фредом Хиксоном, моим телевизионным коллегой.

– Фред, у меня важное сообщение. Окружной прокурор хочет, чтобы его передали в одиннадцать вечера. Ты это устроишь?

– Конечно, – ответил Хиксон. – Говори.

Я продиктовал ему экстренный выпуск.

– Не беспокойся, Гарри. Мы прервем обе программы ровно в одиннадцать. Окружной прокурор, похоже, настроен серьезно.

– Можешь не сомневаться, – заверил я его. – Спасибо, Фред. До свидания. – И я повесил трубку.

Часы показывали половину десятого. Я набрал номер Марло. Как всегда, мне ответил дворецкий.

– Вам звонят из полицейского управления. Мы хотим поговорить с О'Рейли. Он дома?

– Кажется, он в своей комнате. Сейчас я вас соединю.

Что-то щелкнуло, и в трубке раздался голос О'Рейли:

– Слушаю. Кто это?

– Привет, простофиля. – Я старался отчетливо выговаривать каждое слово, чтобы он ничего не упустил. – Как поживает сегодня вечером твоя совесть?

Последовала долгая пауза. Я мог представить, как закаменело его лицо, а рука сжала трубку так, что побелели костяшки пальцев.

– Кто это?

– Другой простофиля.

– Это ты, Барбер?

– Я. Хочу удружить тебе. Окружной прокурор выродил блестящую идею. Если тебе интересно, в чем она заключается, – а я бы посоветовал тебе поинтересоваться, – переключи телевизор в одиннадцать часов на местную программу и посмотри выпуск новостей. Ясно? Местная программа, в одиннадцать часов. Увидимся в газовой камере. – И я повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Едва я вышел из телефонной будки, в дверях возник высокий мужчина с красным, мясистым лицом, который не мог быть ни кем иным, как фараоном.

Я уже смирился с тем, что ареста не миновать, но кровь застыла у меня в жилах, когда я увидел его.

Он направился прямо ко мне.

– Мистер Барбер?

– Совершенно верно.

– Вас ждут в полицейском управлении. Машина у дверей.

– Хорошо, – кивнул я.

Мы сели на заднее сиденье. Второй детектив, ожидавший у машины, скользнул за руль.

– Почему вас послали за мной? – спросил я, когда мы отъехали от тротуара. – Что-нибудь произошло?

– Не знаю, – бесстрастно ответил детектив. – Мне велели привезти вас, вот я и поехал за вами.

Изменить что-либо я уже не мог. Я пошел с короля, и теперь все зависело от того, чем ответит О'Рейли, тузом или дамой. Если тузом, то моя карта бита.

Реник работал за столом. Кабинет освещала лишь лампа под зеленым абажуром, стоящая у его правого локтя.

Детективы препроводили меня в кабинет и тут же ретировались в коридор, притворив за собой дверь.

Я пододвинул стул и сел, радуясь царящему полумраку. Реник бросил мне пачку сигарет и зажигалку.

– Что случилось? – спросил я, положив сигареты и зажигалку на стол. – Я уже собирался ложиться спать.

– Не прикидывайся дурачком, Гарри, – ответил Реник, не повышая голоса. – У тебя большие неприятности, ты это понимаешь.

– Я арестован?

– Пока нет. Я подумал, что сначала нам надо поговорить. Из-за этого я могу потерять работу, но я знаю тебя двадцать лет. Ты и Нина – мои друзья, и я хочу дать тебе этот шанс. Я хочу, чтобы ты сказал правду. Если мои подозрения подтвердятся, я передам тебя Райгеру. Я не буду вести твое дело. О нашем разговоре никто не узнает, так что выкладывай правду. Ты убил Одетт Марло?

Наши взгляды встретились.

– Нет, но я и не жду, что ты мне поверишь.

– В моем кабинете нет микрофонов, нас никто не подслушивает. Я спрашиваю тебя не как сотрудник полиции, а как друг.

– Ответ тот же: я ее не убивал.

Реник наклонился вперед и вдавил в пепельницу окурок. Только сейчас я заметил, как осунулось его лицо. Должно быть, за последние двое суток он не сомкнул глаз.

– Ну, это уже кое-что. Но ты замешан в этой истории, не так ли?

– Еще бы. Я попал в такую передрягу, что даже ты вряд ли сможешь мне помочь.

Реник зажег новую сигарету.

– Расскажи мне все с самого начала.

– Пожалуйста… Как ты вышел на меня, Джон?

– Тим Коули сказал мне, что в ночь убийства видел тебя на автовокзале с рыжеволосой девушкой в сине-белом платье. Я начал сопоставлять факты, и по всему выходило, что убийца – ты.

– Я предполагал, что Коули выдаст меня. – Я покачал головой. – Только сумасшедший мог связаться с двумя этими женщинами, но я нуждался в деньгах. Они предложили мне пятьдесят тысяч долларов за сущую безделицу. Имея такую сумму, я мог уехать и начать новую жизнь.

– Я тебя слушаю.

Я рассказал обо всем, за исключением того, что Нина помогла мне перевезти тело Одетт.

– Я думал, что с этими пленками мне ничего не грозит, – заключил я, – но О'Рейли заставил меня отдать их. И мне нечем подтвердить мои слова.

Пока я говорил, Реник не отрывал взгляда от моего лица.

– Ну и ну! – воскликнул он, когда я замолчал. – Неясным остается только одно: почему Одетт согласилась участвовать в подготовке собственного похищения?

– Конечно, это лишь догадка, но я думаю, что недалек от истины. Вероятно, она влюбилась в О'Рейли. Не без содействия последнего. Она понимала, что отец не позволит ей выйти замуж за шофера, и рассчитывала удержать О'Рейли, предложив ему деньги. Но она не подозревала, что О'Рейли уже давно спелся с Реей. Кто-то из них подбросил Одетт идею похищения – будто бы верный способ получить крупную сумму денег. Она клюнула. А те двое воспользовались похищением, чтобы убить девушку, а вину возложить на меня. Скорее всего, так оно и было.

– Да. – Реник глубоко задумался. – Но тебе это ничего не даст, Гарри. Нам нечем доказать свою правоту. Мидоус не соблазнится такой версией.

– Я знаю. – Я взглянул на часы. Четверть одиннадцатого. – Вот тут я рассчитываю на тебя, Джон. Я расставил силки для О'Рейли. Возможно, он выведет меня на спрятанный выкуп. Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Это мой единственный шанс на спасение. Мне нужны свидетели-полицейские.

Реник ответил не сразу.

– Как-то не верится, что О'Рейли покажет тебе, где спрятан выкуп. Почему ты так думаешь?

– Стопроцентной гарантии у меня нет, но попробовать стоит. Я не собираюсь убегать, Джон. Мне просто нужна твоя помощь. Если ловушка не сработает, я погиб.

– Ну, хорошо, но предупреждаю тебя, Гарри, я должен доложить обо всем Мидоусу и готов поспорить, что он прикажет арестовать тебя. Пока я ему ничего не говорил, но сказать-то придется.

– Дай мне один час. Если за это время я не выведу О'Рейли на чистую воду, пойдем к Мидоусу.

– Договорились.

– Я хочу позвонить Нине. Она волнуется, что меня нет.

Реник кивнул на телефон.

Я сказал Нине, что нахожусь у Реника и мы попытаемся изобличить О'Рейли.

– Все утрясется, – успокоил я ее и, положив трубку, повернулся к Ренику: – Поехали.

– Куда?

– В поместье Марло.

Реник двинулся к двери, я – за ним.

Два детектива, дожидавшиеся в коридоре, вопросительно посмотрели на Реника.

– Пусть едут с нами, – предложил я.

Вчетвером мы спустились вниз и сели в патрульную машину. По пути никто не произнес ни слова.

– Дальше пойдем пешком, – сказал я, когда машина остановилась у ворот. – Я не хочу, чтобы он знал о нашем присутствии.

К дому мы подошли без десяти одиннадцать. В трех комнатах на первом этаже горел свет. Ночь выдалась душная, и двери на террасу были распахнуты настежь.

– Я иду первым, – прошептал я. – Вы – следом.

По ступенькам я поднялся на террасу. Прижимаясь к стене, я прокрался к открытым дверям.

О'Рейли, в футболке и джинсах, развалился в шезлонге с высоким запотевшим бокалом в руке. Рея устроилась на кушетке. Она нервно курила.

Реник присоединился ко мне. Оба детектива держались чуть позади.

– Он блефует. – Голосу О'Рейли недоставало уверенности. – Ты все увидишь сама. Держу пари, это болтовня.

– Скоро одиннадцать. Включи телевизор.

С террасы мы ясно слышали каждое слово.

О'Рейли поднялся, подошел к стоящему в углу телевизору, включил его, вернулся к шезлонгу, сел, отпил из бокала. Показывали гангстерский фильм. Двое мужчин, с пистолетами наготове, караулили друг друга во мраке ночи.

Ровно в одиннадцать экран заполнила физиономия Фреда Хиксона.

– Мы прерываем передачу, чтобы сообщить вам последние новости о расследовании похищения Одетт Марло… – И он зачитал продиктованный мной текст.

На экране вновь появились гангстеры, а я затаил дыхание. О'Рейли вскочил на ноги, расплескав содержимое бокала.

– Черт побери! – Он выключил телевизор и повернулся к Рее. – В девять часов! Значит, у них еще нет ордера, иначе они не стали бы откладывать поиски до утра. Нужно ехать в аэропорт.

Я облегченно вздохнул. Риск оправдался. О'Рейли спрятал выкуп в камере хранения!

– Зачем? – обеспокоилась Рея.

– Зачем? – хмуро переспросил О'Рейли. – Как будто ты не знаешь. Если они найдут деньги, нам несдобровать. Я заберу их до обыска. Я, конечно, свалял дурака, оставив их в камере хранения. А мог бы догадаться, что полиция выкинет такой фортель.

Рея вскочила на ноги. Ее лицо побледнело, глаза мрачно сверкнули.

– Идиот, это же ловушка! Неужели Барбер предупредил бы тебя, если б не надеялся, что ты сам приведешь его к деньгам? А он скажет обо всем лейтенанту. Тебя тут же схватят.

О'Рейли провел рукой по волосам.

– Да, возможно, ты в чем-то и права, но придется рискнуть. Может, за деньгами съездить тебе? А я останусь в стороне.

– Я не поеду. Деньги они найдут, но ничем не докажут, что они наши.

– Тебе придется съездить. – Лицо О'Рейли блестело от пота. – Чего ты так переполошилась? Они не посмеют остановить тебя. Откуда им знать, что ты приехала за деньгами? Они подумают, что ты просто забираешь чемодан.

– Я не поеду! – взвизгнула Рея. – Я не намерена лезть в западню. Пусть они подавятся этими деньгами. Я получу гораздо больше!

О'Рейли отошел на пару шагов.

– Знаешь, детка, если ты хочешь спасти свою шкуру, съезди в аэропорт. Обе пленки тоже там.

– Пленки? – Рея хищно сощурилась. – Какие пленки?

– Те самые… пленки, которые я взял у Барбера.

– Но ты же говорил, что уничтожил их!

– Не ори! Я их сохранил.

Последовало долгое молчание.

– Ты лжешь! – прохрипела Рея. – Тебе нужны деньги. Ты просто хочешь, чтобы я привезла тебе деньги.

– Слушай, детка, это твои похороны, а не мои. Я говорю тебе – пленки в чемодане с деньгами. Да, я признаю, что сглупил. Барбер облапошил меня. Он сказал, что, если я уничтожу пленки, ты сможешь в любой момент отделаться от меня. Поэтому я поехал в аэропорт и положил их в чемодан с деньгами. Я собирался подарить их тебе на свадьбу. Выкручиваться придется тебе. Я-то чист, а пленки доказывают твою вину. Поезжай в аэропорт и быстро привези их сюда.

– Ты дьявол! – злобно прошипела Рея. – Тупой, безмозглый дьявол!

– Ты теряешь время. Если ты не хочешь провести остаток дней в тюрьме, давай пошевеливайся.

– Я не поеду! Или ты едешь сам, или я говорю полиции, что ее убил ты! Я, возможно, и отсижу несколько лет, но ты угодишь в газовую камеру. Я расскажу все! Все! Ты меня слышишь? У меня есть твои любовные письма! Чистеньким тебе не остаться, так что отправляйся за чемоданом.

– Да? – Лицо О'Рейли превратилось в маску. – Значит, этот мозгляк сказал правду? Ты не собиралась выходить за меня? Ты никогда не любила меня, не так ли?

– Замуж? За тебя? – взвизгнула Рея. – Я обещала тебе пятьсот тысяч, и больше ничего. Да как ты мог представить, что я выйду замуж за такого кретина? Поезжай и привези деньги и пленки!

Внезапно в руке О'Рейли появился револьвер.

– Я придумал кое-что поинтереснее, детка. Почему бы тебе не застрелиться? Полиция проглотит версию самоубийства. Они обнаружат пленки, поймут, что ты прослушала выпуск новостей, решила, что разоблачение неизбежно, и выбрала наиболее легкий путь. А я останусь на свободе. Как тебе это нравится?

– Убери пистолет. – Рея попятилась. – Барбер знает, что ее убил ты. Если не я, то он скажет полиции.

О'Рейли усмехнулся:

– У него нет доказательств. А ты уже не сможешь подтвердить его слова.

Реник оттолкнул меня, выхватил пистолет и метнулся в комнату.

– Бросай оружие! – крикнул он.

О'Рейли обернулся. Два выстрела слились в один.

Реник оказался точнее. О'Рейли выронил револьвер, его колени подогнулись, и он рухнул на пол.

* * *

О'Рейли прожил достаточно долго, чтобы подписать признание. Я не ошибся в своих предположениях. Одетт влюбилась в него и предложила убежать с ним из дому. Но тот уже угодил в когти Реи. Идея похищения принадлежала ей. Он согласился убить Одетт в обмен на пятьсот тысяч выкупа, при условии, что Рея сможет найти козла отпущения. Ее выбор пал на меня.

Когда буря утихла, я очутился в тюремной камере. Я не знал, что со мной станет, но, по крайней мере, надо мной уже не висело обвинение в убийстве.

Два дня спустя меня навестил Реник.

– Тебе повезло, Гарри, – сказал он. – Эту женщину можно осудить, если ты только станешь свидетелем обвинения. Если ты дашь показания, Мидоус готов договориться с судьей, и тебя оставят на свободе. Без твоих показаний нам не справиться с нанятой ею армией адвокатов. Ты согласен?

Я не колебался ни секунды.

– Разумеется, согласен.

– Я в этом не сомневался, – улыбнулся Реник. – Я виделся с Ниной. Она продает бунгало. Потом вы сможете уехать из города и начать все заново.

– Я не задержусь тут ни на минуту. А как Нина?

– Она зайдет к тебе сегодня днем.

Что можно добавить?

После шумного процесса Рея получила пятнадцать лет. Если бы не мои показания, она действительно могла выйти сухой из воды. Затем перед судьей предстал я.

Он высказал все, что думает обо мне, но, похоже, напрасно потерял время. В собственных глазах я выглядел ничуть не лучше. Наказание он определил в пять лет условно, но предупредил, что при следующем правонарушении мне придется отсидеть эти пять лет до того, как оно будет рассмотрено в суде. И тут он старался зря, я уже дал себе зарок чтить закон!

Нина ждала меня у здания суда. Она взяла меня за руку и улыбнулась. И я сразу понял, что могу не беспокоиться о будущем.

Джеймс Хэдли Чейз

Лучше бы я остался бедным

Часть первая

Глава 1

Кен Треверс, помощник питcвиллского шерифа, сидел в своем потрепанном «Паккарде» и жевал резинку, предаваясь мрачным раздумьям о своем будущем.

Рослый, худощавый, с энергичным подбородком и серыми умными глазами, Треверс горел желанием добиться приличного общественного положения, что позволило бы ему обзавестись семьей и собственным домом.

К огорчению Треверса, его надеждам суждено было осуществиться лишь в случае отставки или смерти шерифа. Шерифу Томсону, которого Кен не только уважал, но и любил, исполнилось семьдесят пять лет. Треверс считал, что старику, несмотря на все его достоинства, давно пора отправиться на покой и освободить занимаемое им место, предоставив своему помощнику шанс занять эту доходную должность. Престижный и выгодный пост помог бы Треверсу жениться на Айрис Лоринг; Кен, по уши влюбленный в девятнадцатилетнюю красавицу, ухаживал за ней уже целый год.

Помимо этих безрадостных мыслей, Треверса расстраивала необходимость потратить субботу на охрану городского банка – сначала он планировал провести время с Айрис, но назначенное ранее свидание пришлось отменить, поскольку шерифу сообщили о том, что у Джо Лэмба, управляющего банком, случился инсульт.

Шериф Томсон собирался посвятить этот день опрыскиванию розовых кустов в саду, поэтому он возложил охрану банка на своего помощника.

«Извини, сынок, – сказал он, добродушно улыбаясь, – у меня важное дело. Пригляди за банком. Для верности. Вдруг кому-нибудь взбредет в голову... а там одна мисс Крейг, которая ждет нового управляющего. Я знаю, у тебя свидание с Айрис, но кто мог предвидеть... У вас еще много уик-эндов впереди».

Треверс скучал в машине с половины девятого утра. Сейчас часы показывали три сорок пять; свидание сорвалось. Раздраженно шевельнувшись в автомобильном кресле, Кен заметил, как мимо него проехал покрытый слоем пыли «Меркьюри» с номерами города Сан-Франциско. Возле банка машина сбавила скорость. Она остановилась у автостоянки напротив мэрии. Высокий, атлетически сложенный мужчина вышел из «Меркури» и зашагал к банку.

Треверс внимательно наблюдал за незнакомцем. «Явно спортсмен», – подумал Кен. Широкие плечи, легкая, пружинящая походка – такой не одну милю отмашет без устали. У Треверса не осталось времени для того, чтобы вынести более полное суждение о человеке, – приезжий направился к дверям банка. Полицейский вылез из машины.

– Эй! – окликнул он мужчину, придав голосу грозность. – Постойте!

Человек обернулся и замер. Сделав десяток шагов, Треверс поравнялся с ним.

– Банк закрыт, – сказал он, отворачивая лацкан, за которым скрывалась звезда. – Что вам нужно?

Теперь Треверс мог разглядеть холодные голубые глаза незнакомца, безгубый рот, мощную квадратную челюсть; внезапно эти черты растворились в обаятельной улыбке, и Кен даже удивился, почему в первый момент мужчина вызвал в нем неприязнь.

– Меня зовут Дэйв Кэлвин, – представился человек. – Я – новый управляющий банком.

Треверс улыбнулся в ответ.

– Треверс, помощник шерифа, – сказал он. – Можно взглянуть на ваши документы?

Кэлвин вытащил банковское удостоверение и протянул его Треверсу.

– Это устроит? Я вижу, вы тут умеете охранять банки.

Изучив удостоверение, Кен вернул его Кэлвину.

– Шериф не захотел оставлять мисс Крейг одну, – сказал Треверс, – и послал сюда меня. Теперь, когда вы прибыли, я могу быть свободен.

Холодные голубые глаза осматривали Кена. С лица Кэлвина не сходила широкая приветливая улыбка.

– Как себя чувствует мистер Лэмб?

Треверс пожал плечами:

– Он плох. Доктора говорят, его жизнь на волоске. Завтра станет известно, поправится он или нет.

Кэлвин сочувственно вздохнул.

– Пойду познакомлюсь с мисс Крейг. Она ждет подмену, чтобы уйти домой.

– Да, – сказал Треверс.

Он сделал несколько шагов по дорожке с Кэлвином.

– Это было для нее потрясением. Она обнаружила его на полу в кабинете.

Мужчины подошли к входу в банк. Дверь открылась, и на пороге появилась девушка. Кэлвин бросил на нее быстрый оценивающий взгляд. Среднего роста, худенькая, на вид – лет двадцать пять – двадцать шесть. Очки без оправы придавали ей сходство со старой девой. Она была некрасива. Мышиного цвета волосы она стягивала в пучок.

– Это мистер Кэлвин, – сказал Треверс. – Я ждал тут его приезда.

Девушка посмотрела на Кэлвина. От смущения лицо ее залилось краской. Кэлвин улыбнулся. Его радушная, дружелюбная улыбка и открытый взгляд голубых глаз безотказно действовали на женщин. Похоже, Элис Крейг тоже поддалась обаянию Кэлвина.

– Извините, что заставил вас ждать, мисс Крейг, – сказал Кэлвин, заметив впечатление, которое он произвел на девушку, – но меня известили совсем неожиданно, да и путь пришлось проделать немалый.

– О... пустяки, – вымолвила девушка. – Вы... вы меня совсем не задержали. Проходите.

– Ну, я пойду, – сказал Треверс. – Рад был познакомиться, мистер Кэлвин. Если понадоблюсь вам – обращайтесь. Я поеду к шерифу.

Кэлвин пожал его руку и проследовал за девушкой в банк. Треверс направился к автомобилю.

Кэлвин закрыл за собой дверь и огляделся по сторонам. Помещение было тесным. Обычную стойку защищала решетка. В глубине – застекленный кабинет. Рядом с ним – дверь. Сбоку перед стойкой – другая. Для посетителей стоял деревянный диванчик, возле него – журнальный столик с цветами в вазе.

Элис Крейг посмотрела на Кэлвина. Он понял, что она отчаянно борется с багрянцем, вспыхнувшим на ее щеках.

– Жаль мистера Лэмба, – сказал Кэлвин. – Это, наверно, потрясло вас. Я уверен, вы торопитесь домой. Может, дадите мне ключи и уйдете? До понедельника тут делать нечего.

На лице ее отразилось изумление.

– Вы не хотите устроить проверку?

– Не сейчас, – улыбаясь, произнес Кэлвин. – Я займусь этим в понедельник.

Он прошел мимо девушки, не взглянув на нее; застенчивость Элис начала раздражать его. Кэлвин открыл дверь, ведущую в кабинет управляющего – уютную комнату с ковром, креслом, большим красивым столом и стулом с высокой спинкой. Он сел за стол. Элис приблизилась к двери и смущенно смотрела на него.

– Присаживайтесь, – сказал Кэлвин, указывая на кресло. – Хотите сигарету?

– Нет, спасибо. Я не курю.

Она неуверенно подошла к креслу и присела на подлокотник, разглядывая свои тонкие изящные кисти.

«Ну и овощ! – подумал Кэлвин. – Безликая, как горошина. Существо среднего пола».

– Ну, – мягко сказал он, – где ключи?

– В верхнем ящике стола, – выговорила она, не глядя на него.

Он открыл ящик и взял ключи. На каждом висела бирка.

– Какие ключи находятся у вас? – спросил он.

– У меня... ключ от входной двери, такой же, как и у вас, и еще ключ от бронированной камеры. Там два замка. Ключ от одного из них – у меня, от второго – у вас.

Он улыбнулся.

– Это чтобы я не мог обчистить камеру без вашего ведома, а вы – без моего. Так?

Она с трудом выдавила из себя улыбку, и он понял, что шутка пришлась ей не по вкусу.

Помолчав, он сказал:

– Вы не дадите мне адрес мистера Лэмба?

– Он живет на Коннот-авеню. Поедете по Главной улице, четвертый поворот направо.

– Спасибо.

Он записал адрес на листке блокнота, лежащего на столе.

– Где тут можно остановиться? Гостиница приличная?

– Очень плохая, – ответила, помедлив, Элис. – Самое комфортабельное место – где живу я. Пансион миссис Лоринг. Питание хорошее и недорого.

Кэлвин понял, что совершил ошибку, задав девушке подобный вопрос. Он не хотел жить с ней под одной крышей, но теперь отвергнуть ее рекомендацию казалось невежливым.

– Что ж, прекрасно. Где он расположен?

– На Маклин-Драйв. Последний дом. Полторы мили от шоссе, ведущего в Даунсайд.

– Найду.

Кэлвин сунул ключи в карман и встал.

– Сейчас я, наверное, навещу миссис Лэмб, а потом отправлюсь на Маклин-Драйв.

Он с любопытством посмотрел на Элис.

– Почему вы не живете с родителями?

– У меня их нет, – сказала девушка. – Они погибли в автокатастрофе пять лет тому назад.

– Какое несчастье!..

Кэлвин обругал себя. Похоже, он задает неудачные вопросы.

Он шагнул к двери.

– Заприте тут. О делах потолкуем в понедельник. Уверен, мы с вами сработаемся.

Кэлвина забавляло, когда она краснела от его слов. Он на мгновение задержал взгляд на ее пунцовых щеках и направился по тротуару к автостоянке.

Добравшись до Коннот-авеню, он остановился возле старого, потрепанного непогодой кирпичного дома, в котором жил Джо Лэмб.

Кэлвин несколько минут посидел в машине, разглядывая коттедж, принадлежащий банку. Если Лэмб умрет, Кэлвин унаследует это убогое жилище.

Он вышел из автомобиля, распахнул деревянную калитку. Дверь открыла пожилая женщина. Вид у нее был горестный. Когда Кэлвин назвал себя, она уставилась на него невидящими глазами.

Он провел с ней полчаса в тесноватой гостиной, заставленной красивой мебелью. Расставаясь с миссис Лэмб, Кэлвин знал, что она нашла гостя очаровательным; это льстило его самолюбию, поэтому он не жалел потраченного времени. Он понял, что Лэмб действительно плох. В течение нескольких месяцев ему не вернуться к работе.

Кэлвин медленно поехал в сторону шоссе. На краю города он остановился у бара и заказал двойное виски. До шести часов вечера было еще далеко, бар пустовал. Он сел на стул возле стойки, подпер полные щеки кулаками и принялся разглядывать пузырьки в бокале.

Несколько месяцев! Он может застрять в этом захолустье на месяцы, а если Лэмб не выкарабкается, то навсегда. Он и Элис Крейг поседеют тут. И, разменяв шестой десяток, она будет становиться пунцовой, стоит мужчине посмотреть на нее. Легче отсидеть пятнадцать лет в тюрьме. Он допил виски, кивнул бармену и вышел на улицу; близились сумерки.

До поворота на Маклин-Драйв оставалась миля. Пансион приятно удивил Кэлвина своим внешним видом. Это был трехэтажный дом, окруженный ухоженным садом; вдали высились горы. В окнах горел свет. Здание казалось солидным, нарядным, совсем не похожим на прочие городские строения – жалкие, маленькие.

Он оставил автомобиль на дороге и поднялся по четырем ступенькам на крыльцо. Нажал кнопку звонка и стал ждать.

Спустя минуту дверь открылась. На пороге стояла женщина, она смотрела на Кэлвина.

– Я Дэйв Кэлвин, – сказал он. – Мисс Крейг вас предупредила?

– Да. Проходите, мистер Кэлвин. Элис сообщила о вашем приезде.

Он шагнул в просторный холл. На пестром ковре стоял столик. Освещение было неярким. Из глубины дома доносилась музыка.

Кэлвин с любопытством посмотрел на женщину. Она сразу пробудила в нем интерес.

На ней было платье с малиновым верхом и черным низом. Оно казалось самодельным и сидело на ней не лучшим образом. Длинные босые ноги были обуты в поношенные красные туфли. Волосы свободно падали на плечи; каштанового оттенка, они могли бы быть красивыми, если бы за ними ухаживали. У нее были тонкие черты лица, удлиненный нос, большой рот, ясные блестящие глаза. В ней угадывалось сильное чувственное начало, которое взволновало Кэлвина.

– Меня зовут Кит Лоринг, – сказала она и улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. – Я – хозяйка этого пансиона. С радостью приму вас, если вы пожелаете тут остановиться.

– Благодарю вас, – произнес Кэлвин, стараясь понравиться. – Не знаю, как долго я проживу здесь. Я замещаю заболевшего мистера Лэмба, пока он не поправится. Насколько мне известно, он находится в тяжелом состоянии.

– Да.

Быстрым движением обеих рук она откинула волосы с плеч, при этом грудь ее поднялась.

– Какое несчастье для миссис Лэмб!..

– Я только что от нее. Бедная женщина...

– Вы, вероятно, устали. Поднимайтесь по лестнице, я покажу вам комнаты. У меня есть два свободных номера. Можете выбрать лучший.

Он проследовал за хозяйкой, отметив непринужденность ее манер и походки. Бедра миссис Лоринг покачивались под тканью платья. Интересно, сколько ей лет, подумал он, тридцать пять, тридцать шесть, возможно, больше: его любимый возраст. Он заметил обручальное кольцо на пальце. Значит, она замужем.

Они поднялись по лестнице, и она повела его по коридору вдоль ряда дверей. Наконец миссис Лоринг остановилась напротив двери в конце коридора, открыла ее и зажгла свет.

– Очень мило, – сказал он, – но сколько это будет стоить? Управляющие банками в наше время едва сводят концы с концами.

– Сорок долларов в неделю вместе с завтраком и обедом, – ответила она. – Комната наверху меньше размером, она дешевле.

– Можно взглянуть? – спросил он, улыбнувшись. – На сколько дешевле?

Она пристально взглянула на него. Странное чувство охватило Кэлвина. Он не мог понять его природу.

– Тридцать, – сказала она. – Если вы к нам надолго, я сделаю скидку.

– Я хотел бы посмотреть ее.

Комната оказалась более тесной, чем первая, но так же хорошо обставленной. Вместо односпальной, как на втором этаже, кровати здесь стояла двуспальная; у правой стены находилась дверь. Напротив кровати было широкое окно с занавесками.

– Там ванная?

– Ванная – за второй дверью отсюда по коридору. Эта дверь не используется.

Он почувствовал на себе ее внимательный взгляд.

– За ней – моя комната. Вообще-то это мой этаж, но иногда я пускаю сюда гостей.

Внезапно он ощутил, что его сердце бьется чаще обычного.

– Если вы позволите, я займу этот номер.

Кит Лоринг улыбнулась: значит, ее едва уловимое кокетство принесло плоды.

– Пожалуйста, – сказала она и взглянула на свои наручные часы. – Мне пора приниматься за обед. Я распоряжусь, чтобы Фло принесла ваши вещи.

– Не беспокойтесь, – сказал Кэлвин, – там всего один чемодан. Я справлюсь сам. Можно оставить автомобиль на дороге?

– За домом – гараж. Обед подается в восемь. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь.

Улыбнувшись, она вышла из комнаты.

Кэлвин несколько секунд стоял как вкопанный, потом решительно направился к внутренней двери и повернул ручку. Дверь была заперта.

Он потер толстым пальцем челюсть, затем, мурлыча себе под нос какую-то мелодию, отправился вниз за чемоданом.

Глава 2

Кроме Элис Крейг, в пансионе проживали еще два человека: мисс Пирсон и майор Харди. Мисс Пирсон – подвижная, похожая на птичку особа почти семидесяти лет – руководила местной больницей для неимущих. Майор Харди, разменявший восьмой десяток, был секретарем гольф-клуба.

Кэлвин познакомился с ними, спустившись к обеду.

Беседа вертелась вокруг Джо Лэмба и его инсульта. Элис рассказала, как она обнаружила старика на полу в кабинете. Участвуя в общем разговоре, Кэлвин раздраженно недоумевал, когда же они приступят к обеду.

Когда тема оказалась полностью исчерпанной, они уселись за стол, превосходно накрытый Фло, полной приветливой негритянкой. Кэлвин был разочарован тем, что Кит Лоринг не составила им компанию. Непринужденность манер и обаяние позволили ему легко завоевать расположение пожилых людей, которые ловили каждое его слово. Даже Элис Крейг, казалось, расслабилась, слушая Кэлвина. Он старался не смущать девушку и не обращался непосредственно к ней, но умело втягивал ее в общий разговор.

После обеда Элис отправилась наверх писать письма, а мисс Пирсон стала слушать викторину, которую передавали по ТВ. Кэлвин и майор Харди расположились в гостиной.

Кэлвин отвечал на вопросы старика о своем участии в боевых действиях, о гольфе, о банковской карьере; наконец любопытство майора было удовлетворено. Тогда Кэлвин почувствовал, что пришел черед ему самому расширить свои познания.

– Я только что приехал сюда, – сказал он, вытягивая длинные мощные ноги. – Мисс Крейг любезно порекомендовала мне это заведение. – Он располагающе улыбнулся. – Кто такая миссис Лоринг? Где ее муж?

Сухощавый, с пергаментной кожей майор обрадовался случаю посплетничать.

– Миссис Лоринг – замечательная женщина, – заявил он. – Лучшего кулинара вам не найти во всей округе. Я знаю ее уже лет десять. Ее мужа звали Джек Лоринг, он был удачливым страховым агентом. Жили они неважно. Лоринг ни одну юбку не пропускал.

Майор покачал головой и извлек из кармана носовой платок, чтобы вытереть им свой ястребиный нос.

– Это я так, к слову. У них родился ребенок, девочка. Лоринг погиб в автокатастрофе, оставив жене небольшую сумму. Она купила этот дом и дала образование дочери. Ей крепко досталось в жизни, да и сейчас нелегко приходится.

– Ее дочь живет с ней? – спросил Кэлвин.

– Ну да. Она – милая девушка, тоже много работает. Продает по вечерам билеты в кинотеатре. – Майор лукаво улыбнулся. – Она встречается с молодым Треверсом, помощником шерифа. Он часто дежурит по вечерам, поэтому Айрис предпочитает оставлять день свободным. Вы редко будете ее видеть. Она ложится спать после двух часов ночи и не встает раньше десяти утра.

Они проболтали до половины десятого, затем Кэлвин заявил, что ему пора готовиться ко сну. Он поднялся к себе, лег на кровать, прикурил сигарету и уставился в потолок. Книг он не читал. Изредка мог полистать журнал, но литература его не интересовала.

Он любил беседовать сам с собой; раскинувшись на двуспальной кровати с тлеющей сигаретой в руке, Кэлвин начал свой монолог: «Похоже, еще один год жизни пойдет коту под хвост, – сказал он себе. – Мне тридцать восемь. Мои сбережения – пятьсот долларов. А еще есть долги. Если я не предприму что-то в ближайшем будущем, то потом будет поздно. Банкир из меня не вышел, но это не значит, что в другом деле мне не добиться успеха... но в каком? Если бы я раздобыл приличную сумму денег! Без начального капитала мне надеяться не на что. Вот уже семнадцать лет я жду подходящего случая. Я просто обязан что-то совершить. Прочь нерешительность. Но можно ли сделать что-то в этом забытом Богом городишке? Вряд ли. Я готов пойти на риск, но только ради чего-то действительно стоящего. Мне нужны большие деньги, но вряд ли они есть в Питсвилле».

Звук, раздавшийся за стенкой, прервал его размышления. Он оторвал голову от подушки и прислушался.

Кит Лоринг расхаживала по соседней комнате. Щелкнула дверца шкафа. Дэйв решил, что женщина готовится ко сну. Спустя несколько минут зашумела вода в ванной.

Он потянулся к новой сигарете. Прикурив ее, услышал, как Кит в шлепанцах направилась в ванную. Он встал с кровати, выглянул в коридор и увидел, как захлопнулась дверь ванной. Он тихо вышел в коридор и осмотрел соседнюю комнату.

Она оказалась уютной. На двуспальной кровати лежали платье, женские трусики телесного цвета, чулки и пояс. Рядом стояли два удобных кресла, письменный стол, телевизор и шкаф. На стене висела хорошая репродукция раннего Пикассо.

Кэлвин вернулся к себе и закрыл дверь. Он замер на несколько секунд, уставясь невидящим взглядом в стену. Затем сел на кровать и стал ждать.

Минут через двадцать Кит Лоринг вернулась из ванной, зашла в свою комнату и прикрыла за собой дверь. Он представил, как она ложится в постель. Легкий щелчок подсказал ему, что она потушила свет.

А она ничего, подумал он. В ней есть нечто, способное послужить компенсацией за скучную работу и убожество городка. Вполне возможно, что она – легкая добыча, хотя поручиться за это нельзя. Ее заинтересованный взгляд подсказывал ему, что форсировать события не стоит.

Кэлвин потушил сигарету, лег на кровать и выключил лампу.

Теперь, когда темнота объяла его, гнетущий страх неудачи, денежные затруднения, осознание необходимости что-то предпринять и выбраться из трясины прозябания навалились на Кэлвина; это происходило с ним каждый вечер, стоило ему погасить свет.

Он лежал неподвижно, силясь одолеть депрессию и говоря себе: «Ты – неудачник. Тебе не выкарабкаться. Ты способен лишь обманывать себя».

Лишь после того, как Кэлвин зажег ночник, стоящий у изголовья, ему удалось заснуть беспокойным, тревожным сном.

В течение следующих четырех дней Кэлвин следовал одному мучительному однообразному распорядку; его снедали скука и бессмысленность рутины. По утрам он завтракал в обществе Элис, мисс Пирсон и майора Харди. В девять уезжал с Элис в банк. Девушка чувствовала некоторую неловкость, сидя в машине Кэлвина, но выбора не было. Он жил в одном с ней доме и не мог отправиться на службу в автомобиле, бросив ее на остановке автобуса.

Работа в банке не захватывала его. Он постоянно имел дело с финансовыми проблемами, страдал из-за собственного безденежья и нудных обязанностей.

В четыре часа банк закрывался. Рабочий день они с Элис оканчивали за запертыми дверями. В половине шестого покидали банк и возвращались в пансион. Кэлвин оставался в комнате, курил, разглядывал потолок до обеда, потом спускался в столовую, ел в компании трех других постояльцев, развлекая их светской беседой, а затем коротал час, оставшийся до сна, за телевизором.

За это время он кое-что узнал об Элис Крейг. Она оказалась толковым работником; они быстро нашли общий язык. Дэйв мог доверить ей всю текущую работу и охотно делал это. Он радовался ее бесполости – она служила залогом его безопасности. Кэлвин никогда не связывался с женщинами-коллегами.

Он редко видел Кит Лоринг. Дэйв слышал, как она укладывается спать каждый вечер; он приобрел привычку пристально смотреть на внутреннюю дверь, словно надеясь, что она откроется. С каждой встречей он находил Кит все более привлекательной, но не делал попыток узнать ее поближе.

В среду, завершая рабочий день, он сидел в кабинете за столом, заваленным бумагами. Постучав в дверь, вошла Элис. Он посмотрел на нее, очаровывая девушку улыбкой.

– Я насчет завтрашнего дня, мистер Кэлвин, – неуверенно начала Элис, остановившись возле двери.

– Что-нибудь важное? Проходите, садитесь.

Она примостилась на подлокотнике кресла.

– Привезут заработную плату.

– Какую еще заработную плату?

– Для рабочих четырех местных фабрик. Деньги доставляют в спецавтомобиле к шести часам, – пояснила Элис. – Шериф Томсон и мистер Треверс присутствуют при их загрузке в бронированную камеру. Фабричные кассиры приезжают за деньгами на следующий день, в девять утра.

Кэлвин смотрел на Элис, массируя пальцами челюсть.

– Странная процедура. Какая там сумма?

– Триста тысяч долларов, – тихо ответила Элис.

У Кэлвина внезапно похолодела спина. Он подался вперед, его голубые глаза заблестели.

– Сколько?

Его реакция удивила Элис.

– Триста тысяч долларов, – повторила она.

Кэлвин заставил себя успокоиться. Он откинулся на спинку стула.

– Солидная сумма, – сказал он. – Зачем нужно оставлять ее на ночь в банке?

– Деньги доставляют из Брэкли. Если привозить их в пятницу, они не поспеют в срок. Выдача начинается после девяти утра. Нам ничего не нужно делать. Только предоставить на ночь камеру. Считают деньги фабричные кассиры.

Кэлвин, задумавшись, уставился на тлеющий кончик сигареты. Триста тысяч долларов! Ради такой суммы стоит пойти на риск!

– И давно производится эта операция?

– Уже пять лет.

– И что же нам надо сделать? Мы несем ответственность за сохранность денег? Здешние условия не позволяют гарантировать безопасность. Любой решительный налетчик способен завладеть этими деньгами. Наши меры предосторожности оставляют желать лучшего, не так ли?

– Банк достаточно надежен, – серьезно сказала Элис. – Один ключ от камеры хранится у меня, другой – у вас. Есть система автоматической сигнализации. Нельзя вскрыть камеру и остаться незамеченным.

Кэлвин взъерошил пятерней свои песочного цвета волосы.

– Я о ней ничего не слышал. Что это за чудо-устройство?

– Это электронный глаз, установленный одной из фабрик, – пояснила Элис. – Когда он включен, стоит кому-то приблизиться к двери камеры, как в конторе шерифа и в даунсайдском отделении ФБР раздаются звонки...

– Звучит обнадеживающе. Выходит, нам не о чем беспокоиться? Мы не несем ответственности?

– Нет, не несем. Мы лишь предоставляем камеру.

– Но нам приходится по четвергам уходить позже обычного?

– Да, верно.

– Похоже, я задержусь сегодня. Дел еще на полчаса. Вы уже закончили?

– Да.

– Тогда можете идти. Я запру.

– Помочь вам?

Он широко улыбнулся.

– Спасибо, не надо. Я должен написать о состоянии мистера Лэмба. К обеду поспею.

Она нервно улыбнулась ему и вышла из кабинета. Через несколько минут Элис вернулась. Она была в шляпе и пальто.

– Я сама замкну дверь снаружи, – сказала она.

Ну и вкус у этой девушки, подумал, вставая, Кэлвин. Пальто горчичного цвета с зеленым воротником придавало ее лицу землистый оттенок. Большая нелепая шляпа скрывала половину лица.

– Я сам вас выпущу, – заявил он, направляясь к двери. – Скажите миссис Лоринг, что я приду к обеду.

Он проводил взглядом идущую к автобусной остановке девушку. Закрывая дверь, Кэлвин заметил контору шерифа, расположенную точно напротив банка. В большом окне он увидел висящую на вешалке широкополую шляпу шерифа. Этот символ власти заставил Кэлвина замереть. Он долго смотрел на шляпу, потом прикрыл дверь и запер ее.

Кэлвин задумался, не снимая ладони с дверной ручки, потом прошел за стойку, открыл дверь и спустился по ступенькам в прохладный подвал, обитый листовой сталью. Прямо перед Кэлвином находилась дверца сейфа с двумя хитроумными замками. Дэйв не заметил следов сигнализации. Он постоял перед дверцей несколько минут, мурлыча себе под нос, потом вышел из подвала, запер его и вернулся в кабинет.

Он сел за стол и невидящими глазами уставился на недописанное письмо.

Триста тысяч долларов! Неужели это тот самый шанс, которого он ждал семнадцать долгих томительных лет? Ради такой суммы стоило рисковать, но насколько велика опасность?

«В моем распоряжении не меньше шести месяцев, – сказал он себе. – Торопиться не стоит. У меня достаточно времени. Я должен изучить, как доставляются деньги, как работает сигнализация. Надо поискать, нет ли упущений в мерах предосторожности, применяющихся для охраны этих денег. На меня не должна упасть и тень подозрения. Тут кроется причина многих провалов. Стоит агентам ФБР обратить на тебя внимание, считай, ты уже погорел. Главное – остаться чистеньким. Если у тебя хватит выдержки не истратить и цента, пока накал не спадет, на девяносто девять процентов ты в безопасности. Вероятность успеха так же высока, как и ставка».

С трудом ему удалось переключиться с этих мыслей на письмо о Джо Лэмбе. Затем он выключил свет и покинул банк.

Загоняя автомобиль в просторный гараж, он увидел Кит, которая вылезала из своей машины.

– Здравствуйте, – сказал он. – Вы только что приехали?

Она была в кожаной куртке и черных брюках в обтяжку. Прислонившись к автомобилю, Кит сухо, оценивающе посмотрела на Кэлвина.

– В кино ходила. Теперь надо торопиться. У Фло сегодня выходной.

Он приблизился к Кит. Вытащил пачку сигарет и протянул ей. Они закурили.

– Я сейчас свободен, – сказал он, улыбнувшись. – Нельзя ли вам помочь? Скучно сидеть в комнате и ждать обеда.

Ее карие глаза изучали Кэлвина с любопытством, которое слегка раздражало его. Она словно говорила ему, что не доверяет его обаянию.

– Не в моих правилах отказываться от помощи. Пойдемте. Вы поможете приготовить обед.

Он вышел вслед за ней из гаража; они обогнули дом и оказались в хорошо оборудованной кухне.

– На обед у нас суп, жареные почки и яблочный пирог, – сказала она. – Вы умеете чистить картофель?

– Я и суп могу сварить. Хотите, докажу? Что у вас есть?

Она открыла холодильник.

– Мясо с костями, овощи, сметана и мука. Что еще вам понадобится?

– Больше ничего.

– Хорошо, вы готовите суп. Пойду переоденусь. Я на минуту.

Она подала ему фартук и вышла из кухни. Он проводил Кит взглядом, любуясь ее фигурой. Постояв несколько секунд с застывшей на лице улыбкой, Кэлвин занялся супом.

Когда Кит вернулась в своем черно-малиновом платье, он уже многое успел сделать. Она взяла посуду и отправилась накрывать на стол. К ее возвращению он нарезал овощи и поставил кастрюлю на плиту. Затем Дэйв извлек из холодильника почки и принялся умело их чистить.

– Где вы научились готовить? – спросила Кит, подходя к нему.

– Меня научила мать, хоть это звучит несовременно, – сказал он, не поднимая головы. – Она мне говорила – вдруг ты полюбишь девушку, которая не умеет стряпать, тогда тебе пригодится это умение. Так оно и случилось. Готовить пищу пришлось мне.

Внезапно он оторвался от стола и посмотрел на Кит.

– Но это не спасло наш брак. Думаю, моя мать тешила себя иллюзиями.

Изящным движением рук Кит отбросила волосы с плеч.

– И что случилось потом?

– О, ничего особенного: мы подали на развод.

– Мне повезло больше. Нам не пришлось разводиться. Мой муж умер. Правда, ужасно, когда люди женятся, а потом перестают любить друг друга?

– Да... ужасно.

Кэлвин выложил рубленые почки на сковороду.

– У вас есть бренди?

– Есть... не самое лучшее.

– Ничего. Дайте мне. Это для соуса. Последний волос на голове майора завьется от удовольствия.

Она подошла к буфету и вытащила полупустую бутылку бренди.

Он шагнул к столу, чтобы взять бренди, и приблизился к Кит. Она не посторонилась, и ему показалось, что обнять ее будет самым естественным развитием ситуации. Он прижал Кит к себе. Она не сопротивлялась. Его губы нашли ее рот. Они стояли так несколько мгновений, потом она отпрянула. Они посмотрели друг на друга; в ее карих глазах мелькнуло желание. Он снова потянулся к ней, но она отстранила его рукой.

– Так мы обед не приготовим, – неуверенно произнесла Кит. – Кто займется почками?

Кэлвин перевел дыхание и хитро улыбнулся.

– Я, – сказал он и взял бутылку. – Вы чертовски привлекательны, но это вам известно и без меня.

Кэлвин бросил кусок масла на сковороду и поставил ее на огонь.

– Почему вы решили похоронить себя в этой дыре?

Она оперлась бедрами о стол и сплела руки на груди.

– Я совершила ошибку. Дом обошелся мне дешево. Я не располагала большой суммой... – Кит пожала плечами. – Деньги! Я с детства мечтаю о деньгах. Я уже двадцать лет жду их.

Он перевернул почки деревянной лопаткой.

– Да... в этом мы похожи. Мне тоже нужны деньги, – признался он. – Кому-то богатство достается по наследству, и человек не знает, что с ним делать; а есть люди вроде нас с вами, которые сумели бы им распорядиться. Обидно, правда?

– Есть люди, которые могли бы завладеть большой суммой, но не решаются рискнуть ради нее, – тихо сказала Кит. – И другие, вроде меня, – готовые пойти на любой риск, была бы ставка достаточно велика, но им не представляется шанс.

Кэлвин пристально посмотрел на Кит.

– Риск? Какой риск?

– Любой, – ответила она, улыбаясь. – Например, будь я управляющим банком, я не устояла бы перед соблазном захватить все хранящиеся там деньги.

Охваченный волнением, он изучал ее глазами.

– Вы совершили бы серьезную ошибку, – сказал Кэлвин. – Служащему банка легко его обчистить, но скрыться с деньгами ему непросто. Позвольте заметить, почти невозможно. Велика ли радость – похитить деньги и попасться или не сметь их тратить?

– Да... но сообразительный человек, потратив время, способен найти безопасный способ.

Он плеснул немного бренди в сковороду и поджег его. Жидкость вспыхнула, и Дэйв тотчас выключил газ.

– Готово, – сказал он. – Вы подадите суп?

В девять часов, когда старики и Элис смотрели телевизор, а Кит мыла посуду, Дэйв появился в кухне. Он взял полотенце и начал вытирать тарелки.

– Вам бы приобрести посудомоечную машину, – сказал он. – Она бы тут пригодилась.

– Мне многое нужно, – ответила она, не поворачиваясь. – А больше всего – деньги.

Несколько минут они трудились в молчании, потом она произнесла:

– Эта заработная плата... триста тысяч долларов! Вот это деньги!

Он замер с тарелкой в руке, глядя на Кит.

– Что вам известно о них?

– Только то, что знает каждый житель города. Их доставляют в банк по четвергам, а в пятницу утром развозят по фабрикам и выдают счастливым работникам.

Она выдернула пробку, и вода начала стекать из раковины.

– Я, как и многие обитатели Питсвилла, каждый четверг вечером мечтаю об этих деньгах, пытаюсь представить, какой могла бы быть моя жизнь, попади они в мои руки.

– А вы не пытались представить себе, каково провести пятнадцать лет в камере? – приглушенно спросил Кэлвин.

Она сняла фартук и повесила его.

– Да, я думала и об этом.

Кит потянулась, ее груди поднялись. Она зевнула.

– Я устала. Спасибо за помощь. Пойду лягу. Спокойной ночи.

Он посмотрел ей вслед и направился в пустую гостиную. Зажег сигарету, присел, стал листать журнал, ничего не видя. Из соседней комнаты доносилась стрельба, звучали резкие, с металлическим тембром голоса. По ТВ шел фильм про гангстеров; мисс Пирсон и майор Харди были страстными поклонниками полицейского жанра. Он просидел, уставясь в журнал, минут двадцать, затем направился в свой номер.

Под дверью комнаты Кит не было света. Он почистил зубы, разделся, влез в пижаму. Тихо подошел к внутренней двери. Он был уверен, что сейчас она не заперта. Если женщина отвечает так на поцелуй, значит, она готова и на все остальное.

Сердце Кэлвина билось отчаянно, когда его толстые пальцы сомкнулись на ручке внутренней двери. Он повернул ручку, толкнул ее и испытал потрясение – дверь не поддалась. Она по-прежнему была замкнута.

Он отступил на шаг, глядя на дверь. Злость сверкнула в его голубых глазах, но тут же погасла; Кэлвин пожал плечами, лег в постель и погасил лампу.

Кэлвин вытянулся в темноте и стал думать.

«Не такая уж она легкая добыча, – сказал он себе. – Не беда, я привык ждать. Сегодня не вышло – получится завтра».

Будь я управляющим банком, я не устояла бы перед соблазном захватить все хранящиеся там деньги.

Шутила ли она? Если он разработает надежный план похищения денег, ему понадобится помощник. Можно ли рассчитывать на нее?

Он включил свет и взял сигарету.

Это ему предстояло понять.

Глава 3

Вечером следующего дня, за несколько минут до половины шестого, Кэлвин вышел из своего кабинета и направился к стойке, за которой сидела Элис; девушка считала наличные.

– Заканчиваете? – спросил он, изучая ее голубыми глазами.

– Уже все, мистер Кэлвин.

– Тогда, может быть, вы покажете мне бронированную камеру? – предложил он. – Мне не хотелось бы демонстрировать свою неосведомленность перед посторонними, когда привезут деньги.

– Да, конечно.

Она отперла ящик под стойкой и вытащила ключ.

– Вы взяли свой? – спросила Элис, поднимаясь со стула.

– Да.

Он спустился вслед за ней по ступенькам в прохладный подвал. Кэлвин осмотрелся. Вдоль трех стен комнаты от пола до потолка размещались черные стальные ящики; на каждом крупными белыми буквами была выведена фамилия владельца. В них хранились личные документы, завещания, купчие клиентов банка. Прямо напротив входа находилась дверца большого сейфа.

– Тут все устроено по старинке, правда? – сказал Кэлвин, указывая на стальные ящики. – Не мешало бы завести индивидуальные сейфы для клиентов.

– В ящиках нет ценностей, – ответила Элис. – Там одни бумаги. Люди хранят их здесь, опасаясь пожара в собственном доме.

Кэлвин снова посмотрел на ящики. Их, похоже, около двухсот, подумал управляющий. Они навели его на мысль, которую он решил обдумать позже.

– Расскажите мне об электронном устройстве, – попросил он. – Где оно спрятано?

Элис указала на металлическую решетку типа вентиляционной; она располагалась на стальной раме, вмонтированной в потолок. Снять прибор было бы нелегко; при такой попытке наверняка сработает сигнализация.

– Что мешает злоумышленнику перекусить провода питания? – спросил он. – Эта система кажется мне ненадежной.

– Провода замурованы в потолке и стенах, – пояснила Элис. – В камере – автономный генератор.

Она отперла один из двух замков.

– Вы отомкнете второй?

Кэлвин справился со вторым замком и открыл дверцу сейфа. Он оказался размером с кладовку. На полу стоял компактный, но мощный генератор.

– Провода идут к стене, а дальше – вверх, к электронному глазу, – сказала Элис. – Система настолько чувствительна, что срабатывает при попытке подобраться к проводам.

– Тогда почему сейчас она молчит?

Он почувствовал, что девушка колеблется; наконец она произнесла:

– Вам, конечно, я могу сказать. В конце концов, вы тут главный. Мне велели никому это не говорить. Электронный глаз начинает работать, лишь когда мы выключаем освещение банка. Пока в помещении кто-то есть, свет горит и система бездействует.

Кэлвин запустил пятерню в свои песочного цвета волосы.

– Разумно ли это?

– Страховая фирма одобрила применение такого устройства. Понимаете, свет, горящий в банке, виден из конторы шерифа. Там всегда кто-то есть.

– А как быть летом, когда нет потребности в освещении?

– Мы всегда оставляем лампу включенной. Она хорошо различима на фоне темного потолка.

Кэлвин пожал плечами.

– Что ж, если страховая фирма удовлетворена...

Оставив дверь сейфа открытой, они поднялись наверх и стали ждать прибытия спецмашины.

Спустя некоторое время они услышали шум подъехавшего автомобиля.

– Это шериф Томсон, – сказала Элис, направляясь к двери.

Кэлвин последовал за ней.

Прожив в Питсвилле уже несколько дней, он еще не успел познакомиться с шерифом. Кэлвина охватило любопытство. Он увидел рослого массивного мужчину в широкополой шляпе и темном костюме, выходящего из запыленного «Паккарда». Шериф Томсон выглядел моложе своих семидесяти пяти лет. Еще крепкий, загорелый, с ясными глазами, пушистыми усами и седой шевелюрой, он напоминал героя вестерна.

Томсон подошел к банку в сопровождении Треверса.

«Не так уж он опасен, – подумал Кэлвин. – В таком возрасте многие становятся тугодумами. А второй – просто деревенский мальчишка. Эта парочка не представляет для меня опасности, если я решусь похитить деньги».

Элис познакомила их; шериф протянул руку. Треверс застыл поодаль, держась за револьвер сорок пятого калибра. Он кивнул Кэлвину.

– Машина скоро прибудет, мистер Кэлвин, – сказал шериф.

Томсон изучающе посмотрел на Кэлвина и подумал: «Этот человек мне несимпатичен. Что-то в нем есть такое... этот рот... глаза... вероятно, мастер кружить головы женщинам».

Он сказал:

– Как состояние мистера Лэмба?

– К сожалению, неважное, – ответил Кэлвин и вдруг превратился в само обаяние. Он почувствовал настороженность шерифа. – Проходите же, шериф.

Томсона поразило преображение Кэлвина. Когда управляющий улыбнулся, Томсон, как и прежде Треверс, уже недоумевал, почему в первый момент он ему не понравился. Открытая, располагающая улыбка Дэйва покорила шерифа.

– Я побуду здесь, – сказал шериф и посмотрел на Элис. – У вас все в порядке, мисс Крейг?

– Да, спасибо, шериф, – ответила Элис, зардевшись.

Они стояли, беседуя, а Треверс наблюдал за уличным движением. Из сгущающихся сумерек вынырнул бронеавтомобиль, сопровождаемый двумя мотоциклистами.

Кэлвин отметил, что все были начеку. Хотя еженедельная операция за пять лет стала рутинной, проволочек не допускали. Водитель распахнул задние дверцы; мотоциклисты следили за округой, держась за револьверы. Двое вооруженных мужчин выбрались из броневика. Они быстро направились к банку, неся пару тяжелых деревянных ящиков. Инкассаторы прошли мимо Кэлвина за стойку и спустились в подвал.

Шериф закрыл двери банка. Элис заперла их на ключ и вместе с Кэлвином проследовала за мужчинами, которые разместили ящики на полу камеры возле генератора.

Один из инкассаторов склонился над генератором и нажал кнопку. Устройство зажужжало.

– Все в порядке, – сказал он и вместе с напарником покинул подвал.

В присутствии шерифа Элис и Кэлвин заперли сейф. Вся операция заняла не более трех минут. Инкассаторы уехали.

Шериф с довольной ухмылкой посмотрел на Кэлвина.

– Быстро управились, да? – сказал он. – У грабителей мало шансов на успех, верно? Закрывайте контору. Вы, мистер Кэлвин, сегодня можете спать спокойно.

...Но Кэлвин спал плохо. Точнее, он почти не спал. Его голова напряженно работала. Он сказал себе, что не должен и помышлять о похищении денег, пока не вникнет во все детали. Если электронный глаз действительно функционировал, в мерах предосторожности нет слабого звена. Он понимал: если деньги исчезнут, ФБР тотчас догадается, что это дело рук кого-то из сотрудников банка. Главными подозреваемыми станут Элис и он сам. Ни один здравомыслящий человек не поверит в то, что Элис с ее нервной натурой осмелится украсть триста тысяч долларов. Тогда внимание привлечет он. ФБР с легкостью установит, что у Кэлвина есть долги, к тому же ему приходится выплачивать алименты жене. Они начнут копать под него и в конце концов прижмут к стенке. Даже если им не удастся доказать его вину, он не сможет тратить эти деньги. Он попадет под постоянное наблюдение, и стоит ему воспользоваться похищенным, как его тут же схватят.

Утром следующего дня, в девять часов, броневичок снова появился возле банка. Из него вышли четыре кассира с местных фабрик. Они прибыли за деньгами вместе с четверкой охранников. Каждый участник процедуры четко исполнял свою роль. Шериф представил Кэлвина кассирам, затем вместе с Элис они спустились в подвал. Четверо охранников несли вахту возле банка. Элис и Кэлвин отперли сейф; два охранника отомкнули деревянные ящики.

От вида денег, уложенных в пачки из мелких купюр, у Кэлвина пересохло во рту. Он стоял сбоку и наблюдал, как четверо мужчин пересчитывают деньги. Каждый забрал нужную ему сумму и уложил ее в портфель.

Шериф в это время был на верхней ступеньке лестницы. Мотоциклисты и охранники вместе с Треверсом находились у входа в банк. Кассиры управились за пятнадцать минут и уехали.

Весь день Кэлвин думал о деньгах, но он не видел, как обойти главное препятствие: взяв деньги, он неизбежно станет подозреваемым номер один. Это сулит неминуемый крах.

Вечером, когда Элис, мисс Пирсон и майор расположились у телевизора, а Фло ушла к себе, он появился в кухне.

Кит гладила платье. Она подняла голову и улыбнулась.

– Телефильм вас не увлек? – сказала она, передвигая платье по гладильной доске.

– Я редко смотрю ТВ, – произнес он, прислонившись к стене и наблюдая за Кит. – Я вам не мешаю?

– Нет, конечно.

– Завтра – суббота, – сказал он, не спуская с нее голубых глаз. – Чем здесь можно заняться в субботу?

Она пожала плечами, расправляя влажную ткань.

– Особых развлечений тут нет... В Даунсайде есть пара кинотеатров, если не лень туда ехать.

– Вы не составите мне компанию? – спросил он. – Одному мне было бы скучно.

Она сложила платье и убрала его.

– Спасибо, но завтра я занята.

Кит пристально посмотрела на него, в ее глазах застыло раздражавшее его насмешливое выражение.

– К тому же управляющему банком не стоит появляться со мной в Даунсайде. Здесь любят посплетничать.

Он нахмурился.

– Да... об этом я не подумал. Что ж, постараюсь как-нибудь убить время. Здесь имеется площадка для гольфа?

– Есть неплохая в Даунсайде. Во всяком случае, майор Харди хвалит...

– Надо взглянуть.

Она направилась к двери. Кэлвин мягко схватил ее за руку.

– Прошлый раз вы сказали, что не устояли бы перед соблазном. У меня родилась идея, которая может вас заинтересовать.

Кит высвободила руку, в глазах ее появилась настороженность.

– Какая идея?

Он заколебался. Можно ли ей доверять?

– Вам действительно нужны деньги? – спросил он и в упор посмотрел на Кит.

– Да, – ответила она. – Почему вы об этом спрашиваете?

Его снова охватили сомнения, но, зная, что в одиночку ему не справиться, он продолжил:

– Я говорю о той заработной плате. Вы ведь сказали, что, окажись вы на моем месте, не устояли бы перед соблазном похитить их.

Она смерила его долгим взглядом. Лицо Кит оставалось бесстрастным, потом миссис Лоринг тихо произнесла:

– Да? Не стоит принимать все мои слова всерьез.

– Почему же? Ваши слова... вы же им придаете значение.

– Не обязательно.

Она убрала гладильную доску в чулан.

Кит направилась к двери, и Кэлвин произнес:

– Поговорим об этом вечером. Вы не могли бы зайти в мою комнату?

Она замерла и изучающе посмотрела на него. Казалось, Кит колеблется, потом она кивнула:

– Хорошо.

Кит вышла из кухни. Выждав несколько секунд, Кэлвин направился к себе. Присев там, он ослабил галстук, зажег сигарету и начал думать.

Спустя некоторое время он услышал шаги поднимающейся по лестнице Кит. Вскоре она была в своей комнате. Кэлвин напрягся в ожидании. Щелкнул замок, и внутренняя дверь отворилась.

Кит вошла в номер Кэлвина, прикрыв за собой дверь. Он сидел не двигаясь; Кит опустилась в кресло.

– Ну? – произнесла она, глядя на Кэлвина. – Что у вас за идея?

– Вы говорили, что вам нужны деньги, – сказал Кэлвин. – Не уточните – для чего именно?

– Пожалуйста. Я хочу уехать из этого ужасного Питсвилла. Я хочу, чтобы моя дочь жила как подобает женщине и не работала кассиром в третьеразрядном кинотеатре. Я хочу увезти ее отсюда, прежде чем она сдуру выскочит замуж за какого-то помощника шерифа, у которого нет ни перспектив, ни средств. Я хочу дать ей возможность прилично одеться и попасть в тот круг, где можно найти состоятельного мужа.

– Чем вас не устраивает помощник шерифа? – спросил Кэлвин.

– С ним она навеки завязнет в этом затхлом провинциальном городишке. Она будет считать центы, как и я, вышедшая замуж за местного. Я знаю, что говорю. Я увезу ее отсюда любой ценой.

– А что, если она откажется покинуть Питсвилл? Может быть, Айрис хочет выйти замуж за этого парня. Вдруг она любит его?

Кит раздраженно махнула рукой.

– Она еще слишком молода, чтобы решать такие вопросы. Если бы я увезла ее отсюда и показала, как живут люди, она быстро выбросила бы эту дурь из головы.

– На что вы готовы пойти ради крупной суммы? – спросил Кэлвин.

– Вы имеете в виду заработную плату?

Кэлвин кивнул.

– Я же сказала... на любой риск, – выговорила Кит. – Если вы считаете, что я в состоянии помочь вам, можете рассчитывать на меня.

Кэлвин набрал воздух в легкие.

– Нам придется доверять друг другу, – сказал он.

Кит улыбнулась.

– Вы меня боитесь?

– А почему нет?

Он подался вперед, его голубые глаза сверкнули.

– Я вас не знаю. Вы можете позвонить шерифу и сказать, что я замышляю похитить заработную плату. В каком положении я окажусь?

Она засмеялась.

– А я? Никогда бы так не поступила. Я ждала, надеялась, молила Господа о том, чтобы он послал мне такого человека, как вы... человека, способного пойти на риск.

Взглянув на нее, он понял, что может ей верить.

– О'кей, теперь вы не одна, – сказал он. – Вдвоем мы доберемся до этих денег... Триста тысяч долларов!

– Но как?

– Пока не знаю. Это будет непросто. На меня подозрение упадет в первую очередь.

– Значит, у вас нет идеи, не говоря уже о плане?

– Пока нет, но у меня есть партнер – вот что важно. Торопиться не стоит. Тут нужно все предусмотреть.

– Я готова рискнуть.

– Подумайте, – сказал Кэлвин. – Я тоже буду ломать голову. Нужна стопроцентная гарантия.

Он поднялся, прошел к шкафу и достал бутылку виски.

– Выпьем за успех.

Кит посмотрела сначала на него, потом на бутылку, которую он держал в руке. Кэлвина удивило выражение ее лица.

– Я не пью, – сухо обронила она. – Вообще не пью.

Она шагнула мимо него к внутренней двери. Кэлвин опустил бутылку и схватил Кит за руку. Они оба замерли, изучающе глядя друг на друга, потом Кит рывком высвободилась.

– Такого пункта в нашем договоре нет, – сказала она. – Не усложняйте ситуацию.

Она прошла к себе в комнату, прикрыла дверь и заперла ее.

Кэлвин пожал плечами и плеснул виски в бокал.

– Я подожду, – беззвучно произнес он. – Не вышло сегодня – получится завтра. Тут есть ради чего запастись терпением.

Впервые за много лет он спал без сновидений. Кэлвин обрел спокойствие: он знал, что теперь не один.

В субботу Кэлвин отправился в даунсайдский гольф-клуб.

Он играл блестяще, потому что голова его была занята мыслями о похищении денег. Он не думал о гольфе. Дэйв бил по мячу, не слишком тревожась о том, попадет ли в нужное место. Мяч шел точно туда, куда требовалось. Находясь перед лункой, Кэлвин не волновался: промахнется так промахнется. Мяч закатывался в лунку.

Кэлвин не терял времени даром. У него оформилась идея. Она требовала немедленного обсуждения с Кит. Он испытал раздражение, не увидев ее многоместный универсал в гараже. Кэлвин поднялся к себе, принял душ, надел свежую рубашку и брюки, подтащил кресло к окну, сел и начал размышлять. В начале седьмого он услышал звуки, доносившиеся из включенного телевизора. В шесть тридцать Кэлвин увидел, как Кит заехала в гараж.

Теперь она, конечно, займется обедом. Он сможет поговорить с ней не раньше чем через три часа. Кэлвин спустился вниз.

Он встретил Кит у порога. Они остановились и посмотрели друг на друга.

– Удалось вам поиграть в гольф? – спросила она.

– Сыграл партию... весьма удачно.

Кэлвин уставился на Кит.

– У меня родилась идея. Давайте обсудим ее вечером.

Она кивнула.

– Часов в десять?

Кит снова кивнула.

Кэлвин направился в гостиную. Элис подняла голову, и он приветливо улыбнулся ей. Девушка вспыхнула и тотчас отвернулась.

– Ну и устал же я! – сказал он. – Весь день играл в гольф. А чем занимались вы?

– Ничем... Так, шила, – смущенно вымолвила Элис.

– Вам здесь не скучно? – спросил он, глядя на нее.

Теперь от этой тоненькой прозрачной кассирши, похожей на старую деву, зависело его будущее благополучие.

– Нет... мне не скучно, – сказала она. – Мне здесь нравится.

– Вы ходите на танцы?

Краска залила ее лицо.

– Нет... я не люблю танцевать.

Он с сожалением покачал головой.

– Напрасно. Вы ведь молоды. Только не говорите мне, что у вас нет приятеля.

Ее щеки зарделись сильнее прежнего.

– Нет...

Выдержав паузу, он сказал:

– Да, хотел вас спросить насчет миссис Рейсон. Почему бы не посоветовать ей приобретать более прибыльные акции, чем государственные?

Узнав от Элис то, что его интересовало, он преднамеренно сменил тему. Всю скованность девушки как рукой сняло. В течение следующих тридцати минут они обсуждали финансовые дела миссис Рейсон; их беседу прервали мисс Пирсон и майор Харди, которые, досмотрев телефильм, начавшийся в шесть часов, хотели поболтать с молодежью.

После обеда Элис и старики расположились у телевизора, а Кэлвин извинился, пояснив, что ему надо написать несколько писем, и поднялся к себе.

Вытянувшись на кровати, он зажег сигарету и снова отдался идее, которая посетила его во время гольфа. Чем больше Кэлвин думал о ней, тем сильнее она его соблазняла.

В начале одиннадцатого замок щелкнул, и внутренняя дверь открылась. Кит прошла к одному из кресел и уселась в него.

– Ну? Что у вас за идея? – спросила она, глядя на неподвижного Кэлвина, который уперся взглядом в потолок.

– Возможно, вас удивит известие о том, что Элис и ее друг собираются похитить заработную плату из питсвиллского банка, – заметил Кэлвин. – Как вам это нравится?

Кит нахмурилась.

– Я вас не понимаю. Что вы хотите сказать?

– Вы меня слышали. Если деньги исчезнут, агенты ФБР сразу же решат, что это дело кого-то из сотрудников банка. Подозрение упадет на меня и Элис. Так вот, пусть они подумают на мисс Крейг.

Кит махнула рукой.

– Никто не поверит, что она способна на такое.

– Конечно, но они поверят в то, что приятель Элис мог уговорить ее дать ему ключ и рассказать про электронный глаз...

– Но у нее нет приятеля. Элис не та девушка, у которой может быть ухажер.

– Она его заведет, – усмехнувшись, произнес Кэлвин. – И еще какого! Он похитит эти триста тысяч и исчезнет с ними.

Кит пристально посмотрела на него.

– Объясните, – потребовала она.

– Чем больше я думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь – Элис просто создана для такого дела, – заявил Кэлвин. – Не забывайте – когда с Лэмбом случился инсульт, в ее распоряжении оказались оба ключа. До моего приезда она могла успеть снять с ключа слепок. Нужен лишь кусок мыла. Она передает отпечаток своему приятелю, и он изготавливает копию. Элис также говорит ему об электронном глазе. Хитрость тут в том, что устройство функционирует при выключенном освещении. Парню остается только вывернуть все лампочки, кроме находящейся в подвале, а затем включить свет. Подвал не виден с улицы, а система защиты при этом обесточена.

– Но у Элис нет дружка, это на нее не похоже, – в раздражении произнесла Кит.

– Прежде чем я избавлюсь от нее, она его заведет, и вдвоем они украдут заработную плату.

– Но где вы раздобудете ей приятеля? – спросила Кит. – Она...

– В этом весь фокус, – сказал Кэлвин, вставая с кровати.

Он подошел к шкафу и вынул бутылку виски.

– Вы точно не будете пить? – спросил он, качнув бутылку в сторону Кит.

– Я же сказала... я не пью! – повысила она голос. – Что значит – фокус?

Кэлвин плеснул себе немного виски, затем сел на край кровати.

– Элис и не узнает, что у нее завелся приятель, но он у нее появится. В действительности его не будет, но полиция поверит в то, что деньги похитил именно он.

В карих глазах Кит заиграл интерес.

– Как это сделать?

– Нам предстоит убедить в существовании приятеля Элис двух людей: майора Харди и мисс Пирсон. Полиция станет допрашивать их, и они расскажут о нем. Естественно, мы с вами тоже видели его; старики должны клюнуть.

– Они хоть и в летах, но не глупы.

– Знаю... знаю. Не обещаю, что это будет просто, но при правильном подходе успех обеспечен. Мы располагаем временем, – сказал Кэлвин.

– И все же я не вижу, как осуществить ваш план.

Он отпил немного виски, поставил бокал и закурил сигарету.

– В том-то и прелесть... у нас полно времени. Пока Лэмб лежит, я – управляющий банком. Он поправится не раньше чем через несколько месяцев, торопиться нам некуда. Прежде всего надо создать этого приятеля. Вы намекнете мисс Пирсон, что Элис, похоже, завела поклонника. Их даже якобы видели вместе. Мисс Пирсон поделится новостью с майором. Кроме сплетен, у них нет других развлечений. Вы убедите мисс Пирсон не говорить на эту тему с Элис, чтобы не смущать девушку. Старики ее любят и не будут распускать языки.

Кит с досадой развела руками.

– Но она не покидает дома по вечерам. Сидит как приклеенная у телевизора. С чего ради они поверят в реальность поклонника, если она не ходит на свидания с ним?

– Я об этом думал, – сказал Кэлвин. – Вы и не представляете себе, как много я думаю об этом деле. Через несколько дней Элис перестанет торчать у телевизора. Она начнет готовиться к экзамену. Будет проводить у себя в комнате пять вечеров в неделю. Несколько раз она проскользнет мимо стариков, смотрящих ТВ, и направится на свидание.

– Как вы этого добьетесь?

– Мы все оставляем пальто в прихожей. Пока Элис зубрит учебник у себя в номере, вы забираете ее шляпу и пальто и прячете их. Вы заявите старикам, что Элис куда-то ушла. Доказательство – ее шляпа и пальто исчезли. Позже вы вешаете их на прежнее место. Мисс Пирсон и майор Харди решат, что она вернулась. Все крайне просто.

Кит сидела не двигаясь, потом кивнула:

– Да, этот номер может пройти. Похоже, сработает. Мисс Пирсон и майор Харди услышат о поклоннике только из моих уст... Достаточно ли этого?

– Нет. Они должны его увидеть. Это можно устроить. Пока я изложил голую схему. Детали придумаем позже. Я уверен, нам удастся убедить их в существовании поклонника.

Взяв сигарету, Кит зажгла ее, бросила спичку в пепельницу, затянулась. Она посмотрела на стену над головой Кэлвина; лицо ее выражало сосредоточенность.

Кэлвин глядел на Кит, пытаясь угадать ее мысли.

– Неужто я совсем дура? – внезапно произнесла она. – Допускаю, что мы в силах придумать этого дружка Элис. Пусть он способен сделать девушку сообщницей. Полиция может в это поверить. Но что будет с Элис? Мы собираемся переложить ответственность на нее, но как заставить Элис скрыться? Сколько пройдет времени, пока полиция ее поймает? Стоит ей попасться, они тотчас узнают, что она тут ни при чем и приятеля у нее никакого нет.

Кэлвин стряхнул пепел с сигареты. Его взор был устремлен куда-то вдаль.

– Элис не поймают, – сказал он. – В этом-то и штука. Ее могут найти, но не поймать.

Кит нетерпеливым движением откинула волосы с плеч.

– Вы перестанете говорить загадками? Если Элис найдут, ее немедленно арестуют, не так ли?

– Вовсе не обязательно. – Он не смотрел на Кит. – Девушку обнаружат, но она будет не в состоянии – скажем так – давать показания.

Возникла напряженная пауза. Кэлвин продолжал разглядывать ковер, мурлыча себе под нос. Кит замерла, зажав кулаки между коленей, лицо ее побелело.

– Все зависит от того, насколько сильно вам нужны деньги, – произнес наконец Кэлвин. – Мне они действительно необходимы. Я решил раздобыть их во что бы то ни стало. Никто и ничто меня не остановит.

Она не шевелилась. Слушая тяжелое, прерывистое дыхание Кит, Кэлвин подумал, не ошибся ли он в ней. «Если у нее не хватит выдержки, чтобы довести дело до завершения, мне придется пойти на второе убийство... Она и Элис. Я не откажусь от этой затеи только из-за ее нерешительности. Придется подыскать Кит замену, но сначала – раз и навсегда заставить женщину молчать».

– Кажется, я хочу выпить, – глухим, хриплым голосом произнесла Кит.

Он налил виски в пустой бокал и протянул его ей. Кэлвин заметил, как дрожит рука Кит. Миссис Лоринг залпом проглотила виски, вздрогнула и откинулась на спинку кресла, с силой сжимая бокал, отчего костяшки ее пальцев побелели.

– Должен же быть какой-то другой путь, – сказала она.

– Если вы так считаете, – произнес Кэлвин, пристально посмотрев на нее, – подскажите. Стоит деньгам исчезнуть, полиция мигом сообразит, что их забрал кто-то из банковских служащих. Либо Элис, либо я. Не забывайте об этом.

– Должен же быть какой-то другой путь, – повторила Кит.

Щеки ее порозовели. Она бросила взгляд на бутылку, стоящую на тумбочке возле кровати. Кэлвин поднялся, взял бутылку и подлил виски в бокал Кит.

– Эта сторона дела вас не касается. Элис – моя забота.

Кэлвин увидел, что она снова осушила бокал.

– Зря вы спешите, – сухо заметил он. – Вы же не хотите опьянеть.

– Я не опьянею.

Он опустил бутылку и сел на кровать.

– Я думал об этом, – сказал он. – Другого выхода нет. Вы должны решить, что важнее – жизнь Элис или триста тысяч долларов. Все просто. Мне приходилось убивать. Я уничтожал людей на войне... не только солдат, но и штатских, которые становились мне поперек пути. Я много лет ждал удобного случая, чтобы завладеть большими деньгами. Вы натолкнули меня на эту мысль. – Он замолчал, потом продолжил с решимостью в голосе: – Теперь для вас было бы рискованно устраниться. Это вы понимаете?

Она встала и подошла к бутылке. Кит налила виски в свой бокал.

– Вы мне угрожаете? – спросила миссис Лоринг.

– Называйте как хотите. Мы теперь повязаны. Предложите, как снять подозрение с Элис и меня, я вас выслушаю. Но учтите следующее: вы слишком много знаете, чтобы выйти из игры. Я способен внять голосу разума. Придумайте, как избежать того, что вас страшит, и в то же время обеспечить мою безопасность, и мы сделаем по-вашему.

– Я подумаю, – вяло произнесла она и шагнула к двери.

– Завтра я предложу Элис заняться подготовкой к экзаменам, – сказал Кэлвин. – Время у нас есть, но тянуть не стоит.

Не взглянув на него, Кит прошла к себе в спальню, забрав бокал с виски. Кэлвин услышал поворот ключа.

Он долго сидел на кровати, курил, еле слышно напевая. Затем внезапно поднялся и начал раздеваться.

Облачившись в пижаму, Кэлвин отправился в ванную и принял душ. Вернувшись в комнату, взял сигарету. Зажав ее между толстыми пальцами, уставился на внутреннюю дверь. Несколько секунд он не спускал с нее глаз, потом отложил сигарету. Бесшумно подошел к двери и осторожно повернул ручку. Дверь открылась. Он распахнул ее. Возле лежащей в постели Кит горел ночник.

Они посмотрели друг на друга; Дэйв, войдя в комнату Кит, прикрыл за собой дверь.

Радость победы пронзила Кэлвина. Он понял, что Кит пойдет с ним на все.

Он шагнул к кровати. Кит погасила свет.

Глава 4

– Теперь нам надо решить, – сказал Кэлвин, – как мы распорядимся деньгами.

Он и Кит находились в кухне. Они были одни в доме. Старики и Элис ушли в церковь. Фло по воскресеньям не работала. Кит готовила ленч. Кэлвин сидел на стуле с сигаретой во рту.

– Мне это сделать несложно, – сказала Кит. – Я знаю, на что потрачу мою долю.

– Там триста тысяч долларов. Делим пополам... Сто пятьдесят тысяч.

– Да... я давно мечтала о таких деньгах.

– Может, ты и мечтала, – сказал он, стряхивая пепел, – но вряд ли всерьез думала о них.

Она уловила в голосе Кэлвина ноту, заставившую ее пристально посмотреть на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Главные трудности возникнут после того, как деньги попадут к нам, – ответил он. – У нас на руках окажется огромное количество купюр. Ты понимаешь, что мы не можем сдать их на хранение в банк? Даже в индивидуальном сейфе их держать опасно. Агенты ФБР могут устроить там обыск. Тратить наличные нужно крайне осторожно... Сорить деньгами нельзя. Иначе заинтересуется ФБР.

Нетерпеливо махнув рукой, Кит произнесла:

– Я собираюсь продать дом и уехать отсюда. Вырученные деньги позволят мне скрыться из виду. А тогда я смогу тратить сколько захочу.

– Вот тут ты ошибаешься. Скрыться из виду непросто. И потом, – продолжил Кэлвин, – я-то не могу это сделать. Не правда ли, странно будет выглядеть, если мы оба исчезнем?

– Почему? Нам не обязательно уезжать вместе. Ты выждешь несколько месяцев: что тут такого?

– Сегодня ты плохо соображаешь, – сказал Кэлвин. – Я – управляющий банком. Для меня моя работа – единственный источник средств. Я не могу внезапно уволиться и покинуть город. ФБР заинтересуется, на какие деньги я собираюсь жить. Тем более что в моем филиале произошло крупное хищение. Понятно?

– Это твои трудности, – отмахнулась Кит. – Я знаю, как мне поступить.

– Если ты настолько глупа, что собираешься разбрасывать деньги направо и налево, тебе не избежать неприятностей. В каждом городе есть агент ФБР, который берет на заметку всех приезжих. Он захочет установить происхождение твоих денег; он наведет справки и узнает, что ты прибыла из Питсвилла – города, где совершено ограбление банка. Он начнет копать, и ты угодишь в беду... а следом за тобой – и я.

– Я способна позаботиться о себе, – сказала она. – Я не боюсь. Лишь бы получить деньги.

– Если ты не сможешь ими пользоваться, нет смысла доставать их, – миролюбиво заключил он.

– К чему ты клонишь? – спросила Кит, уставясь на него сердитыми карими глазами. – В чем дело?

– У нас есть только один выход. Я подчеркиваю – у нас, потому что мы зависим друг от друга. Нельзя думать только о себе. Поскольку ни один из нас не в состоянии завладеть деньгами без помощи партнера, это наше общее дело.

Она подошла к кухонному столу и села на него, свесив свои длинные ноги и скрестив руки на груди.

– Ты можешь выражаться яснее? Хватит ходить вокруг да около.

– Мы с тобой поженимся, – сказал Кэлвин и обворожительно улыбнулся. – Это единственно разумное решение.

Она замерла.

– Нет! Я не выйду за тебя! У меня уже был муж... с меня хватит.

– Я отношусь к браку так же, как и ты, но это единственный надежный вариант. Временный. Потом мы разведемся.

Она изучающе посмотрела на него; научившись ценить предусмотрительность Кэлвина, она тихо сказала:

– Я не хочу выходить замуж, но готова тебя выслушать. Почему ты считаешь, что это обеспечит нам безопасность?

– Если я, живя в пансионе, влюбляюсь в его хозяйку и делаю ей предложение, это воспринимается окружающими как самая естественная вещь на свете, – пояснил Кэлвин. – Мы должны заботиться о том, чтобы каждый наш шаг выглядел как можно более натурально. После нашей свадьбы никого не удивит, если ты продашь дом, а я уволюсь из банка. Мы скажем, что в Питсвилле у нас нет будущего, – это так и есть. Объединив твой капитал и мои сбережения, мы направляемся на юг, чтобы приобрести там более доходный пансион и вести дела совместно. Люди нам поверят, и мы оба сможем уехать, не вызывая подозрений.

– Хорошо, – сказала Кит, пожав плечами, – но неужели ты всерьез предлагаешь купить новый пансион? Я иду на такой риск не ради того, чтобы оказаться владелицей нового пансиона... Уясни это.

Кэлвин покачал головой.

– Мы проведем медовый месяц в Лас-Вегасе. Это потрясающее место, оно будто создано для молодежи. У меня там есть друг: он заправляет игорным домом. Мы с ним не виделись несколько лет, но я знаю, что могу на него положиться – он мне многим обязан... Я спас ему жизнь на войне. Я начну играть и выиграю. Мой друг об этом позаботится. Я отхвачу приличную сумму. Оказавшись при таких деньгах, мы меняем первоначальные намерения насчет пансиона. В наших планах появляется большой размах: мы решаем приобрести мотель во Флориде. Один мой знакомый собирается продавать мотель. Мы покупаем его. Он не слишком шикарный, но после того, как мы приложим к нему руки, он вдруг начнет приносить солидный доход. Уж что-что, а подделать учетные книги мне не составит труда. Мы постепенно перекачаем похищенные деньги в банк, указывая их как доход от мотеля. Через три-четыре года в банке появится кругленькая сумма, которую можно вкладывать в ценные бумаги. Завоевав прочное положение, мы обезопасим себя. Мы сможем расстаться и тратить деньги без риска.

– Ты сказал: три-четыре года? – повысила голос Кит.

– Да.

– Если ты предполагаешь, что я согласна ждать три-четыре года, не трогая...

– Если ты не способна запастись терпением, – перебил ее Кэлвин, – лучше нам отказаться от замысла. Там триста тысяч долларов. Мы обеспечим себя до старости. Одно неосторожное движение – и мы угодим в газовую камеру. Подумай об этом.

Он встал и направился к себе в комнату, мурлыча себе под нос; Кэлвин испытал удовольствие, почувствовав, что она поступит так, как он хочет.

Истекшая ночь разочаровала Кэлвина. Он предвкушал бурную, неистовую страсть, но Кит отдалась ему, как проститутка. Кит, возможно, пустила его в свою постель оттого, что была пьяна; эта мысль задевала самолюбие Кэлвина. Он без сожаления расстался с Кит и пошел к себе. Никогда прежде секс не приносил ему так мало удовольствия.

После ленча старики отправились вздремнуть, Кит мыла посуду, и Кэлвин остался наконец наедине с Элис. Она сидела в гостиной, просматривая воскресную газету; Кэлвин опустился в кресло возле девушки.

Он сказал как бы невзначай:

– Я думал о вас, Элис. Вы не против, если мы немного поговорим о вашей карьере?

Она покраснела, потом побледнела, закачала головой, отложив газету, уставилась на Кэлвина, как кролик на удава.

– Вы произвели на меня прекрасное впечатление, – бесстрастно сообщил Кэлвин. – Вы губите себя в Питсвилле. – Он улыбнулся. – Вам следует стремиться к большему.

Застигнутая его словами врасплох, Элис продолжала смотреть на Кэлвина.

– Я... я не понимаю, мистер Кэлвин, – сказала она.

– Второразрядный филиал – неподходящее место для такой девушки, как вы. Руководство банка постоянно ищет способных, энергичных работников. Вы позволите мне замолвить за вас словечко?

Ее глаза, прикрытые блестящими стеклами очков, расширились от удивления.

– Вряд ли я заинтересую правление банка, – еле слышно произнесла она.

– Еще как заинтересуете.

Расставив силки, он умолк, затем продолжил:

– Но вам придется сдать экзамен. Это несложно. Вы пройдете курс деловой переписки. – Он широко улыбнулся. – Два-три месяца вам придется работать по вечерам. Это ведь вас не смутит?

Она с трогательным энтузиазмом сказала:

– Нет, разумеется.

– Тогда предоставьте это дело мне. – Он махнул рукой. – Вы готовы отказаться от вечерних телепрограмм?

Элис кивнула.

– Вот было бы здорово поехать в Сан-Франциско!

– Прекрасно, завтра я все организую.

Улыбаясь, он вышел из гостиной. Все получилось даже слишком легко, подумал он, поднимаясь по лестнице. Следующий шаг – Кит должна шепнуть мисс Пирсон о том, что Элис не только готовится к экзамену, но и обзавелась дружком.

Еле слышно напевая, он добрался до верха лестницы и увидел смотревшую на него девушку, которая ждала, когда он освободит проход, чтобы спуститься вниз. Он остановился и оценивающе поглядел на нее своими голубыми глазами.

Светловолосая, молодая и хорошенькая незнакомка, одетая в белые шорты и майку, держала в руках теннисную ракетку. Кэлвин тотчас заметил, как хорошо она сложена; он окинул девушку одобрительным взглядом.

– Извините, – сказал Дэйв, излучая обаяние. – Я вас не видел... Вы, верно, мисс Лоринг?

– Да, вы правы. А вы, кажется, мистер Кэлвин. Кит говорила, вы у нас остановились.

Она улыбнулась, и Кэлвин понял, что произвел на нее впечатление. Он посторонился, освободив ей дорогу.

– Тренируетесь? – сказал он, пропуская девушку.

– Да... времени на теннис остается мало... Только в воскресенье удается поиграть.

– Вы, я знаю, работаете по вечерам. Поэтому мы не встречались.

Ему не хотелось отпускать Айрис. Ее свежесть волновала и притягивала Кэлвина.

– Да, – сказала она и, качнув ракеткой, направилась вниз.

Он посмотрел ей вслед, любуясь ее точеной фигуркой. Она вышла из дому, закрыв за собой дверь. Внезапно тоска и чувство одиночества навалились на Кэлвина. Не сыграть ли в гольф, подумал он. Сейчас ему нельзя раскисать. Он зашел в свою комнату и сел возле окна.

Если бы Кэлвин знал, о чем думала сейчас Айрис Лоринг, садясь в универсал и заводя мотор, настроение его наверняка улучшилось бы.

«Да... вот это мужчина! – говорила себе Айрис. – Похож на киноактера. Какой взгляд! Он им словно раздел меня. И в то же время воспитанный. Он меня взволновал. – Айрис усмехнулась. – Такой человек знает, чего хочет... А его улыбка!.. Настоящий мужчина».

Кен Треверс ждал ее в загородном клубе. Они сыграли пару напряженных сетов, потом присели под деревом.

– Кен... мне тревожно, – внезапно сказала Айрис. – Может, я ошибаюсь, но Кит, кажется, снова запила.

– О Господи! – Кен не скрывал своего отчаяния. – Почему ты так считаешь?

– Когда маме было очень плохо... два года назад... у нее глаза делались стеклянными, невидящими. Это для меня верный признак. Утром, когда она зашла ко мне в комнату, я заметила прежнее выражение на ее лице.

– Что ты собираешься предпринять?

– Пока не знаю. Страшно подумать, что будет, если все повторится. Я этого не вынесу.

– Но у тебя нет выбора, – резко сказал Треверс. – Ты ей всем обязана. У меня нет причин любить твою мать. Я ей не нравлюсь, она препятствует нашей женитьбе, но я не могу не восхищаться ее отношением к тебе. Ты не вправе бросить Кит в беде. Почему прямо не спросить ее?

– Она никогда не признается. Наверно, мне стоит поговорить с доктором Стерлингом. Он ее знает. Мои слова на Кит не подействуют. К тому же я могла ошибиться. Все утро об этом думала. Решила поделиться с тобой.

Он опустил свою ладонь на руку девушки.

– Последи за ней. Если ты полагаешь... что ж, доктор Стерлинг – ее друг. Вероятно, есть смысл посоветоваться с ним.

– Посмотрю, какой она будет к вечеру. Пойдем выпьем чаю. Вдруг мне показалось... – Она встала. – Хоть бы мои опасения не подтвердились. Стоит мне представить повторение того кошмара...

Они молча прошли к павильону. Взяли чашки со стойки и, стоя на солнцепеке, стали наблюдать за двумя парами, сражающимися на ближайшем корте.

Внезапно Треверс произнес:

– Ты видела Кэлвина?

Айрис кивнула:

– Я натолкнулась на него, выходя из дому. Ничего мужчина!

Треверс пристально посмотрел на Айрис.

– Да... я и не знаю, что о нем думать. Что-то меня в нем настораживает... Не разберу, что именно.

Айрис засмеялась.

– Понимаю... Такой мужчина в каждом будит ревность. Он мне напоминает Кэри Гранта. Он мог бы стать киноактером.

– Ты полагаешь? – Треверс смущенно усмехнулся. – Не так уж он и красив. Шериф тоже не раскусил, что он за человек. По мнению Томсона, Кэлвин – отъявленный сердцеед.

– Вот-вот! Зависть чистой воды! Бедняжка Элис, верно, уже сохнет по нему. Представить только – высиживать двенадцать часов в сутки наедине с таким самцом!

– Как бы и тебе голову не потерять, – тихо сказал Треверс.

Айрис, сверкнув глазами, посмотрела на него:

– Это тебя тревожит?

– Пожалуй, нет. Тебе не часто представится возможность видеть его.

Треверс взял ее пустую чашку.

– Сыграем еще?

– Да... хорошо. И вообще, Кен... появись у меня такой шанс, я бы все равно предпочла тебя.

Кен радостно улыбнулся, взял ее под руку, и они направились к свободному корту.

В конце недели Элис начала изучать основы деловой переписки, а Кит поведала старикам, что видела девушку в обществе интересного молодого человека. Старики ужасно обрадовались и обещали Кит не смущать девушку расспросами.

Айрис, так и не придя к окончательному заключению относительно своей матери, следила за Кит, но больше не замечала никаких симптомов, подтверждающих возникшие у девушки подозрения.

Спустя несколько месяцев после гибели Джека Лоринга только что отпраздновавшая свое семнадцатилетие Айрис впервые обнаружила у матери признаки алкоголизма. Однажды знойным летом девушка вернулась домой из колледжа и застала Кит сидящей неподвижно, с безучастным видом и застывшими глазами; на столе стояла пустая бутылка виски. Эта сцена навсегда врезалась в память Айрис. Кит не могла ни говорить, ни двигаться. Перепуганная девушка позвонила доктору Стерлингу, который лечил семью Лоринг с тех пор, как они обосновались в Питсвилле. Он помог Айрис уложить мать в постель, затем отвел дрожащую девушку вниз и поговорил с ней.

Она надолго запомнила ту тихую, спокойную беседу; доктор убедил Айрис в том, что Кит необходимо отправить в специальный санаторий. Миссис Лоринг провела там пару месяцев.

Айрис устроилась кассиром в даунсайдский кинотеатр. Пройдя курс лечения, Кит на деньги, оставленные мужем, купила пансион. В течение нескольких месяцев Айрис наблюдала за матерью. Кит казалась здоровой, и вдруг, когда Айрис начала успокаиваться, девушку снова охватил страх. Она опять стала приглядывать за Кит, но после первых тревожных симптомов ее опасения, что мать катится в пропасть, не подтвердились.

Однажды вечером, вскоре после того, как Кит пустила слух о приятеле Элис, миссис Лоринг зашла в комнату Кэлвина и обомлела.

Перед зеркалом стоял высокий, широкоплечий мужчина в шляпе с большими полями, в желтовато-коричневом пальто, с черными бакенбардами и усами. При виде незнакомца у Кит екнуло сердце; застыв в дверях, она произнесла:

– Что вы здесь делаете?

Повернувшись к Кит лицом, человек усмехнулся, и она узнала Кэлвина.

– Это Джонни Эйкр – приятель Элис, – сказал он. – Недурен, а?

Он снял шляпу, бросил ее на кровать, затем отодрал накладные бакенбарды и усы.

Сняв пальто и повесив его, Кэлвин сказал:

– В полумраке меня не узнать. Пора мисс Пирсон и майору Харди взглянуть на мистера Эйкра.

Кит неуверенной походкой подошла к креслу и села.

– У мистера Эйкра должна быть машина, – добавил Кэлвин.

Он открыл шкаф и вытащил бутылку виски.

– Э, да тут осталось совсем чуть-чуть.

Он пристально посмотрел на Кит.

– Ты выпила мое виски?

– Это серьезное преступление? – глухо произнесла она.

– Ты что, не можешь купить себе виски? – раздраженно спросил он.

Кэлвин выпил остаток и бросил бутылку в корзину для мусора. Кит исподтишка наблюдала за ним.

– Так вот, Эйкру требуется автомобиль. Придется потратиться. У меня найдется триста долларов. Нужно еще столько же. У тебя есть деньги?

Поколебавшись, она кивнула:

– Достану.

– Тогда завтра вечером едем в Даунсайд. Пойдем в кино, не делая из этого секрета. Пора старикам узнать, что в доме есть еще одна любовная пара. Ты еще не сказала дочери?

– Нет.

– Не тяни.

Она промолчала.

– Пока ты смотришь фильм, я в облике Джонни Эйкра покупаю подержанный автомобиль. Я спрячу его на задворках банка до той поры, пока он нам не понадобится.

Упавшим голосом Кит спросила:

– Ты уверен, что это не опасно?

Его полное лицо окаменело.

– Я долго ждал подобного случая и теперь не намерен допускать ошибки.

Спустя несколько дней майор Харди первым увидел приятеля Элис. Это произошло вечером, в начале двенадцатого, когда майор заканчивал разгадывать кроссворд перед сном. Мисс Пирсон и Кит уже поднялись наверх. Майор остался один. Он был уверен, что Элис ушла, потому что ее пальто и шляпа не висели в прихожей. В действительности же Элис лежала в постели, штудируя «Руководство по банковскому делу», но майор об этом не догадывался. Также он не знал о том, что Кит, надев пальто и шляпу Элис, проскользнула на улицу через черный ход и присоединилась к Кэлвину – Джонни Эйкру, ждавшему ее в недавно купленном подержанном «Линкольне».

Майор услышал шум подъезжающего автомобиля, подошел к окну и уставился в темноту. Он разглядел, как женщина, которую старик принял за Элис, вылезла из машины. Затем к ней приблизился мужчина в желтовато-коричневом пальто. Пара оказалась освещенной включенными фарами, поэтому майор хорошо их видел. Они поцеловались, и мистер Харди удовлетворенно кивнул. Женщина взбежала по ступенькам, открыла наружную дверь, а мужчина сел в «Линкольн» и уехал.

Боясь смутить Элис, майор застыл на месте. Когда женщина поднялась по лестнице наверх, майор погасил лампу и направился к себе.

На следующее утро, когда Элис и Кэлвин отбыли в банк, старик поделился увиденным с Кит и мисс Пирсон.

– Славная пара, – заключил майор.

Рассказывая эпизод Кэлвину, когда они остались наедине, Кит произнесла:

– У него не возникло и тени сомнения. Я боялась, но ты оказался прав.

– Мы повторим этот спектакль, – сказал Кэлвин. – Пусть нас увидит старая дева. Тогда нам не о чем будет беспокоиться. Полиция сочтет их показания надежными.

Спустя три дня случилось так, что вечерняя программа ТВ не заинтересовала стариков. Они предпочли карты.

Кэлвин и Кит разыграли ту же сцену, что и в прошлый раз; целуясь в свете фар, они знали, что майор и мисс Пирсон смотрят на них из-за штор.

– Мы почти готовы, – сказал потом Кэлвин.

Он лежал, вытянувшись на своей кровати и глядя в потолок. Кит смотрела на Кэлвина, сидя в кресле.

– Теперь два свидетеля могут подтвердить, что Джонни Эйкр существует. В этом месяце день доставки заработной платы приходится на последнее число. Мы с Элис задержимся на работе – надо будет готовить месячный отчет, – сказал Кэлвин.

Он повернул голову и посмотрел на Кит.

– Тогда все и провернем. Ты не передумала?

– А что будет с Элис? – спросила Кит, уставясь на Кэлвина.

– Не думай о ней, – отозвался он. – Я позабочусь об Элис. Я тебя спрашиваю: ты хочешь завершить это дело?

– Ты о ней позаботишься? Что это значит?

Губы Кэлвина вытянулись в недоброй усмешке.

– У меня нет от тебя секретов, – сказал он. – Я приношу Элис в жертву ради трехсот тысяч долларов. Она для меня значит не больше, чем кролик, которого надо убить. Ты придаешь этому моменту чрезмерное значение. Драматизируешь ситуацию. Нужны тебе деньги или нет?

Кит вздрогнула. Глаза ее стали стеклянными, на лице выступили капельки пота.

– Ты – дьявол, – сказала она. – Да, мне нужны деньги, но я не перестаю думать о девушке. Не смейся надо мной. Я не в силах совершить такой шаг, но раз ты способен на него, мне следует этим воспользоваться.

Кэлвин рассмеялся.

– Вот это честный разговор. Значит, в конце этого месяца мы все сделаем. А пока объявим о нашей счастливой помолвке.

Он поднял голову и посмотрел на Кит.

– Ты сказала дочери?

Кит отвернулась.

– Еще нет.

– Тогда скажи сегодня вечером! Она должна узнать первой.

– Хорошо.

– Пробежимся по нашему плану, – предложил он. – Если найдешь в нем какой-то просчет, скажи мне.

Собираясь с мыслями, он выпустил дым из ноздрей.

– Четверг третьей недели, считая от нынешней, – последний день месяца. У нас с Элис появляется законный предлог остаться в банке после привоза денег – надо написать месячный отчет. Пока мы находимся в банке, шериф или Треверс будут присматривать за ним. Они знают, что сигнализация отключена, пока горит свет. Это обстоятельство не должно их тревожить. Им известно, что у меня под рукой кнопка, которую я нажму при появлении грабителей, к тому же фараоны сами не спускают глаз с банка. В нем есть задняя дверь, которой никогда не пользуются. Она выходит прямо на маленькую стоянку, где запаркован «Линкольн». Эта дверь заперта на замок и на засов. Когда Элис будет занята, я отомкну ее и сниму засов. У девушки есть ключ, поэтому следствие решит, что это сделала Элис, открывая путь Эйкру.

Он умолк и стал так долго разглядывать потолок, что Кит, не выдержав, резко произнесла:

– Ну, продолжай... что дальше?

– Что дальше?

Кэлвин опустил голову и посмотрел на Кит.

– Элис меняет свою безвкусную шляпку на нимб святой. Во всяком случае, я надеюсь, что это будет нимб святой. Вот что происходит дальше.

Кит сжалась в кресле и побледнела.

– Другими словами, Элис умирает, – сказал Кэлвин. – Ровно без пяти семь, минута в минуту, ты появляешься у черного хода. Надеваешь шляпу и пальто Элис, и мы покидаем банк через переднюю дверь. Пока я запираю ее, ты направляешься на стоянку и садишься в мою машину. Ты не должна ни спешить, ни медлить. Это – самая опасная часть плана. Шериф или Треверс должны увидеть Элис выходящей из банка. Они должны заметить тебя. Уже стемнеет. Ты пройдешь к автомобилю под двумя или тремя фонарями. Пальто горчичного цвета убедит шерифа или Треверса в том, что из банка вышла Элис. Ну, как пока?

– Продолжай, – с трудом выговорила Кит. – Что потом?

– Мы приезжаем сюда. Старики смотрят сериал. Ты оставишь пальто и шляпу Элис в прихожей. Затем мы разыгрываем небольшое представление. Ты поднимаешься наверх, и я достаточно громко, чтобы меня услышали внизу, посоветую тебе лечь в постель. Мисс Пирсон и майор, конечно, решат, что я обращаюсь к Элис. За обедом я сообщу им о том, что у Элис ужасно разболелась голова и девушка прилегла. Ты скажешь, что заходила к ней, дала аспирин и теперь она спит.

– Где она будет на самом деле? – спросил Кит.

– Тело останется в моем кабинете, – ответил Кэлвин.

Кит оцепенела, руки сжались в кулаки.

– Ты... ты бросишь ее там?

– Не надо спешить, – сказал Кэлвин. – Будем последовательны. Мы обедаем. Посидев со стариками у телевизора, я иду к себе. Превращаюсь в Джонни Эйкра. Мне придется пешком добраться до банка. Это займет час. Задняя дверь оставлена незапертой. Я выкручиваю все лампочки, кроме той, что в подвале, и тем самым отключаю электронный глаз. Ключ от сейфа, хранящийся у Элис, оказывается в моих руках. Я вскрываю ящики с заработной платой и перекладываю деньги в один из индивидуальных боксов для ценных бумаг.

Кит подалась вперед.

– Зачем это нужно? Почему бы не привезти деньги сюда?

– Банк – самое надежное хранилище денег, – ответил Кэлвин. – Никому не придет в голову искать их там. Я уверен... это самое безопасное место. Некоторое время мы все равно не сможем их тратить; деньги следует спрятать именно в индивидуальном боксе.

Кит задумалась, потом, оценив его хитроумную идею, пожала плечами.

– Продолжай...

– Затем в банк приходишь ты. И тоже пешком. Если старики услышат жужжание автомобильного стартера, все пропало. Ты отправишься примерно в три. Твоя дочь не должна заметить твоего исчезновения. Когда она возвращается из Даунсайда?

– Около двух.

– Хорошо. Я приму меры, чтобы не столкнуться с ней. К моменту твоего выхода из дома Айрис уснет, но будь осторожна. В такое время улицы пусты, но все равно убедись в том, что тебя никто не видит. Ты помнишь, где стоит «Линкольн»... за банком. Подгони его прямо к задней двери и жди, не вылезая из автомобиля. Ты, конечно, наденешь пальто и шляпу Элис. Я принесу девушку и положу ее в багажник.

Кит вытащила из кармана платок и осушила им кожу лица. Стараясь говорить безразличным тоном, она спросила:

– Почему не оставить ее в банке?

– Я хочу дать Джонни Эйкру время скрыться, – пояснил Кэлвин. – Мы едем в Даунсайд. На шоссе есть бензоколонка, там мы остановимся. Я заправлюсь и дам возможность служащему заправочной станции взглянуть на Джонни Эйкра. Ты останешься в машине. Лицо прикроешь, пусть он увидит твое пальто. Пока он будет наполнять бак, мы с тобой заведем спор насчет времени отправления последнего поезда, идущего в Сан-Франциско.

Он погасил сигарету и прикурил новую.

– Да, забыл сказать. За день до этого ты отправишься в Даунсайд на своей машине и оставишь ее на стоянке у вокзала. Обратно вернешься поездом. Нас там должен ждать автомобиль, на нем мы приедем обратно. Поняла?

Кит кивнула.

– Заправившись, мы едем в Даунсайд, бросаем «Линкольн» на привокзальной стоянке и возвращаемся на твоей машине. Таков мой план. Что ты о нем думаешь?

Кит потерла лоб дрожащей рукой.

– Он очень сложный, – сказала она, не глядя на Кэлвина. – Если ты считаешь, что он сработает, я помогу тебе его осуществить. Я не сильна по части подобных планов. Уступаю это тебе. Но только... если Элис собирается бежать, она, наверно, должна прихватить что-то из одежды?

Кэлвин оторвал голову от подушки и посмотрел на Кит. Потом он кивнул.

– Конечно... совсем забыл. Это важно... И еще: потребуются два чемодана – один для тряпок, другой для денег. Чемоданы будут лежать на заднем сиденье, чтобы служащий бензоколонки их заметил. У Элис наверняка есть чемодан. Ты знаешь, где он лежит?

– Наверное, у нее в комнате.

– Хорошо. Это твоя работа. Возьмешь кое-что из ее шмоток и положишь в «Линкольн». Заправщик сообщит полиции, что он видел два чемодана.

– Ты действительно веришь в успех? – спросила Кит, подавшись вперед и глядя на Кэлвина.

– Да, – ответил он. – Нам потребуется немного везенья, но оснований для беспокойства нет. У нас еще три недели в запасе. Мы обговорим, отшлифуем все детали.

– Когда мы сможем начать тратить деньги?

– Этот вопрос не дает тебе покоя, да? – сказал он, усмехаясь. – Через месяц после похищения мы поженимся. Выждав еще пару месяцев, ты продашь пансион. Я уволюсь из банка. Часть суммы ты сможешь потратить через три месяца. Полную же свободу распоряжаться всеми деньгами ты получишь спустя три года.

– Ты правда рассчитываешь на благоприятный исход?

– Да. Разве что Элис вернется с того света.

На следующий день к Кэлвину пришел неожиданный посетитель. Дэйв работал в кабинете за столом, когда в дверь постучали; решив, что это Элис, Кэлвин, не поднимая головы, сказал:

– Входите.

– Я вам не помешала?

Перед удивленным Кэлвином стояла Айрис Лоринг. Он уставился на девушку, потом его полное лицо посветлело, на нем появилась располагающая улыбка. Кэлвин поднялся.

– Вот это сюрприз! Садитесь.

Айрис села. Кэлвин с любопытством разглядывал девушку. Он заметил беспокойство в ее серо-голубых глазах.

– Я узнала, что вы собираетесь стать моим отчимом, – произнесла девушка. – Кит мне сказала об этом сегодня утром.

Кэлвин опустился на стул. Он подумал, что на роль жены Айрис подошла бы ему гораздо больше, чем Кит. Она была значительно моложе, свежей и сексапильней.

– Да, верно, – сказал он. – Надеюсь, вы не против нашего брака.

– Если он сделает маму более счастливой – тогда, конечно, не против, – тихо произнесла она.

– Я сделаю Кит счастливой, – сказал Кэлвин, излучая обаяние.

Айрис испытующе посмотрела на Дэйва, и Кэлвину показалось, что на этот раз его чары действуют не так сильно, как обычно.

– Она меня тревожит, – проговорила она. – Поэтому я пришла к вам. Она что-то скрывает. Мы всегда были очень близки; я чувствую, сейчас у нее душа не на месте. Я ее спрашивала, в чем дело, но она молчит. Вы не знаете, что с ней?

Кэлвин вытащил сигарету и протянул Айрис. Девушка отрицательно покачала головой. Закуривая, Кэлвин подумал о том, как бы отреагировала эта очаровательная крошка, если бы он сообщил ей, что они с Кит задумали убить Элис и похитить из банка триста тысяч долларов.

– Честно говоря, я полагаю, она волнуется за вас, – сказал Кэлвин.

Айрис быстро посмотрела на него.

– Из-за меня?.. Почему вы так считаете?

– Мы говорили о вас. Она боится, что вы выйдете замуж за молодого Треверса. – Кэлвин улыбнулся. – Она весьма честолюбива в отношении своей единственной дочери. Хочет, чтобы вы подыскали себе богатого мужа.

Айрис покраснела.

– Я выйду за Кена. Пусть мне придется ждать совершеннолетия, но я выйду за него.

– И правильно сделаете, – сказал Кэлвин. – Как будущий отчим я одобряю ваш выбор. Мне кажется, он славный парень. Вы будете с ним счастливы.

Он заметил, что девушка расслабилась.

– Вы говорили это Кит? – спросила она.

– Да. Я сказал ей, что вам следует выйти за него. Я не вижу препятствий к этому браку. Я еще потолкую с ней. Когда мы с Кит поженимся, мы купим пансион во Флориде. Мы поведем дело вместе. Я смогу убедить ее оставить вас с Треверсом здесь. Это вас устроит?

– Конечно.

Девушка подалась вперед, ее лицо стало более оживленным.

– Вы думаете, вам удастся убедить ее?

– Я мастер убеждать людей. Думаю, удастся.

– Я не знала, что вы собираетесь уехать во Флориду. Кит мне об этом не сказала. Что будет с мисс Пирсон и майором Харди?

– Наверно, новый владелец оставит их у себя. Кит собирается продать дом.

– Когда она продаст его, я смогу выйти замуж?

– Да. Не беспокойтесь об этом. Я все устрою. Я умею улаживать деликатные дела.

Теперь она смотрела на него с восхищением, и это нравилось Кэлвину.

– Да... не сомневаюсь. Хорошо, что я зашла к вам.

Она умолкла, потом, поколебавшись, добавила:

– Есть еще один вопрос... не знаю, стоит ли говорить вам.

Кэлвин потушил сигарету.

– Решайте сами. Мне бы хотелось, чтобы вы доверяли мне. Что такое?

– Вы ведь правда любите Кит, да?

Кэлвин нахмурился.

– Странный вопрос. Я собираюсь жениться на ней. Конечно, люблю.

– Я думаю, вы знаете, что такое бывший алкоголик, – произнесла Айрис. – Сейчас она здорова, но ей нельзя пить. Иначе она снова заболеет – так мне сказал доктор. Никогда не угощайте ее. Если это не составит вам труда, не держите в вашем будущем доме спиртное.

Кэлвин уставился на девушку долгим взглядом. Он подумал: «Господи! Вот оно что! Я выбрал в сообщницы по убийству и ограблению бывшую алкоголичку, которая снова на грани рецидива. Господи!» А потом замурлыкал себе что-то под нос.

– Вам, наверное, известно, что это болезнь, – сказала Айрис, с тревогой заметившая бешеную вспышку во взгляде Кэлвина, которая потухла спустя мгновение.

Его полное лицо опять обрело безмятежность, тонкие губы сжались.

– Как диабет. Пока Кит воздерживается от употребления спиртного, она внешне здорова. Я решила предупредить вас...

– Да... спасибо.

Он заставил себя успокоиться и улыбнуться девушке.

– Хорошо, что вы сказали мне об этом. Бедная Кит! Я не подозревал. Теперь я буду настороже. Я сам редко пью. Мне легко совсем отказаться от алкоголя; я так и сделаю.

Айрис удивленно посмотрела на него. Огоньки, вспыхнувшие в глазах Кэлвина, тотчас погасли, но они успели испугать девушку; теперь лицо Кэлвина излучало доброту и сострадание, и Айрис подумала: а не почудилось ли ей то злобное выражение?

Он встал.

– Что касается вас, – сказал Кэлвин, – наберитесь терпения. Как только мы уедем из Питсвилла, вы сможете выйти замуж за вашего симпатичного жениха.

Когда Айрис ушла, Кэлвин сел за стол и зажег сигарету.

Алкоголичка! Более опасного и ненадежного партнера не представишь! Теперь с каждым днем, приближавшим их к концу месяца, он все еще сильнее убеждался в том, что Кит еще доставит ему хлопот. Она стала избегать его, и он понял, что Кит не только пьет, но и теряет выдержку. Встречаясь с Кит, наблюдая за ней, он замечал – состояние ее ухудшается. Она теряла вес, кожа ее становилась восковой.

Поняв, что она пьет всерьез, он оставил Кит в покое. Элис и старики уже знали об их помолвке. Большую часть времени Кэлвин проводил теперь у себя. Иногда он, крадучись, спускался вниз и убирал пальто и шляпу Элис, создавая иллюзию ее отсутствия. Кэлвин редко смотрел телевизор со стариками, и они думали, что он наверху с Кит. «У нас в доме две любовные пары», – радовались они.

За четыре дня до назначенного срока Кэлвин сидел в своей комнате, куря и листая спортивный журнал. Внезапно внутренняя дверь распахнулась, Кит вошла в номер Кэлвина. Вид у нее был нездоровый, измученный. Она закрыла дверь и прислонилась к ней. Кит тяжело дышала, грудь ее вздымалась.

Кэлвин молчал.

– Я отказываюсь! – пронзительно закричала она. – Только сумасшедшая могла согласиться на это! Я не хочу! Ты меня слышишь? Я отказываюсь!

– Что с тобой? – с обманчивой мягкостью в голосе произнес Кэлвин. – Стоит ли волноваться по пустякам?

Она посмотрела на него, сверкнув глазами.

– По пустякам? Ты считаешь убийство девушки пустяком? Я не позволю тебе прикончить ее. Ты слышишь?

– Да... слышу. Если ты не сбавишь тон, она тоже тебя услышит.

– Ты дьявол! Бесчувственное существо! Я не пойду на такое преступление.

– Не нервничай, – сказал Кэлвин. – Присядь... давай поговорим. Я думал, тебе нужны деньги.

– Но не ценой убийства! – произнесла застывшая на месте Кит. – Я не хочу, чтобы на моей совести было убийство!

– Другого пути нет, – сказал Кэлвин.

Он вытянул свои длинные массивные ноги и зевнул.

– Я же говорил: тебе ничего не придется делать самой. Я все беру на себя.

– Нет! Ты не тронешь ее. Жизнь у Элис не слишком радостная, но она принадлежит ей. Я не позволю уничтожить девушку!

Кэлвин, затянувшись, выпустил из ноздрей струю дыма.

– Мне не обойтись без твоей помощи, – сказал он. – Подумай... триста тысяч долларов! Это для тебя пустяк? И все из-за какой-то пигалицы! Кому до нее есть дело?

– Не смей так говорить! – с надрывом произнесла Кит. – Я не пойду на убийство! Я уже лишилась сна! У меня постоянно перед глазами Элис, которая каждый вечер корпит над твоими дурацкими учебниками, пока ты обдумываешь, как ее убить. Я не сделаю этого. Пусть лучше я останусь бедной!

Кэлвин указал на бутылку, стоящую на тумбочке:

– Выпей. Похоже, это тебе необходимо.

Кит взглянула на виски и, поколебавшись, налила его в бокал. Она жадно, в два глотка, выпила жидкость и слегка передернулась.

– Мне не обойтись без твоего содействия, – сказал Кэлвин. – Но, если ты так настроена, нам лучше все забыть. Мы по-прежнему будем влачить жалкое существование: ты – в роли хозяйки убогого пансиона, я – в роли управляющего второразрядным банком.

– Я предпочла бы вести прежнюю жизнь, чем иметь на своей совести убийство.

Она посмотрела на бутылку и, отбросив сомнения, налила себе еще.

– Мы собирались пожениться, – сказал он и улыбнулся. – Помнишь?

– Я не выйду за тебя, будь ты единственный мужчина на земле. Ты уйдешь! Я говорю серьезно! Я не потерплю тебя здесь!

Он в задумчивости наблюдал за ней, потом пожал плечами.

– Ладно. Я съеду в конце недели. Что ты скажешь Айрис, старикам? Может быть, мне объяснить им, что я узнал о твоем пристрастии к алкоголю и испугался?

Побледнев, она опустила бокал.

– Ты не посмеешь сказать им! Это неправда! – выпалила она.

– Конечно, правда! И сейчас ты почти пьяна. Интересно, какое лицо будет у Элис. Она тобой восхищается. Любопытно, что скажут мисс Пирсон и майор, когда узнают, что ты – пьяница. Но забавнее всего увидеть реакцию Айрис. – Кэлвин подался вперед и закричал: – Убирайся отсюда! Меня тошнит от твоего вида!

Кит повернулась, вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и заперла ее.

Когда Кэлвин услышал щелчок замка, лицо его перекосилось. Он стал похож на дикаря, охваченного бешенством. Кэлвин плюнул на ковер, сжал кулаки, ударил ими по коленям.

Он просидел не двигаясь час. Когда гнев его утих, голова снова заработала; он почувствовал себя зверем, попавшим в капкан. Он не находил выхода из ситуации. Первой его реакцией было прикончить Кит, но это убийство не помогло бы ему похитить заработную плату. Без помощи Кит ему не осуществить задуманное.

Измученный ненавистью, съедавшей его, не способный найти верное решение, он сорвал с себя одежду и завалился в постель. Он лежал в темноте; мысли вихрем проносились в его мозгу.

Наконец в час ночи Кэлвин заснул. Дэйв не знал, долго ли он спал. Когда Кэлвин проснулся, сердце его билось отчаянно. В таком состоянии он не пробуждался со времени войны. Тогда у Дэйва развилось обостренное чувство опасности, которое порой выручало его. Ему случалось просыпаться в отрытом им одиночном окопе, сжимая рукой винтовку, в тот самый момент, когда из джунглей к нему подползал японец.

Тусклый свет луны пробивался сквозь шторы. Он разглядел смутные очертания кресла и шкафа. Что его разбудило? Он уже собрался включить ночник, но внезапный шорох заставил его замереть.

В комнате кто-то был!

Прислушавшись, он уловил чье-то неровное дыхание.

Кэлвин лежал не двигаясь. Глаза его всматривались в темноту. Наконец Кэлвин различил фигуру, застывшую у изножья кровати. Его мощные мускулы напряглись, но он не пошевелился.

Он узнал Кит. Стоя в ночной рубашке, она смотрела на него.

– Дэйв...

Кэлвин медленно поднял голову.

– Дэйв... пожалуйста...

Она подошла ближе и присела на кровать. Кэлвин замер, пытаясь разглядеть, есть ли в ее руках оружие.

– Дэйв...

– В чем дело?

Он заметил, что она дрожит; от Кит разило виски.

– Я согласна, – выговорила она. – Ты прав. Я не в силах жить здесь до конца моих дней. Я должна раздобыть деньги. Я помогу тебе, только, пожалуйста, будь ко мне добрее... пожалуйста, будь добрее.

Он откинул одеяло и простыню, схватил Кит, притянул ее к себе. Его обдало перегаром. Кит обвила руками его шею.

Кит была сильно пьяна. Она заплакала.

– Я все сделаю. Все, что ты потребуешь, – простонала она. – Только не говори им... Обещай мне, что ты не скажешь им. Мне так стыдно...

Темнота скрывала гримасу отвращения, появившуюся на лице Кэлвина. Он заставил себя обнять женщину.

Глава 5

– Значит, так, – сказал шериф, когда броневичок растворился в сумерках. – Вы двое сегодня задержитесь, да?

– Часов до семи, – ответил Кэлвин.

– Все будет в порядке, – заверил Томсон. – Если кто-то постучит в дверь, нажмите кнопку. Я приду сам или пошлю Кена. Уходя, не открывайте дверь, прежде чем погасите свет. Это правило вам известно?

– Конечно, – сказал Кэлвин.

– Тогда я, пожалуй, пойду.

Шериф коснулся шляпы, прощаясь с Элис, стоявшей возле Кэлвина.

– До свидания, мисс Крейг. До свидания, мистер Кэлвин.

Он зашагал по дорожке в сопровождении Треверса. Кэлвин прикрыл дверь банка и запер ее.

Он заметил, что его крупные сильные руки потеют, мышцы болели от усталости – Кэлвин не спал три ночи подряд.

– Ну, за работу, – обратился он к Элис. – Быстрей начнем – быстрей кончим.

– Да, мистер Кэлвин.

Он смотрел, как Элис подходит к стулу и садится на него. Неяркий свет настольной лампы блеснул в стеклах ее очков. Кэлвин замер, глядя на девушку; через полчаса она умрет, подумал управляющий, и повинен в этом будет он. Кэлвин вытащил носовой платок, протер им руки и ушел к себе в кабинет, закрыв за собой дверь.

Кэлвин сел и закурил сигарету. Пальцы его дрожали.

Последние три дня измучили его. Он сомневался в Кит. Каждый вечер, возвращаясь из банка, он заставал ее пьяной. В любой миг готовая заплакать, сексуально возбужденная, Кит была ему противна, но Дэйву приходилось нянчиться с ней; он, ненавидя Кит, ублажал ее, старался поднять женщине настроение.

Сейчас он мысленно разговаривал сам с собой: «Кит – неврастеничка, она опасна. Мне придется использовать ее, но как поступить с Кит после того, как я завладею деньгами? Сейчас Кит мне нужна, она должна сыграть роль Элис. Впоследствии она понадобится мне для объяснения моего отъезда из города и – что еще важнее – ухода из банка. Агенты ФБР поверят в то, что я позволил себе оставить службу благодаря деньгам, вырученным от продажи дома. Постой-ка... Обмозгуем этот момент. Так ли уж необходима для этого Кит? А что, если я избавлюсь от нее сразу после того, как она сыграет роль Элис? Допустим, кто-то предложил мне выгодную работу, и я, видя, что в банке перспектив нет, решаю сменить место службы. Выглядит убедительно, но если они захотят проверить? Я не могу рисковать... Кто-то должен сделать мне заманчивое предложение... Но кто?»

В течение нескольких минут он думал об этом.

«Мервин Годвин... он мне многим обязан. Я собирался прибегнуть к помощи Годвина. Его игорный дом в Лас-Вегасе... Лучшего способа отмыть деньги не найти. Мервин поможет, но он учует неладное... Это не страшно. Если агенты ФБР установят за мной слежку... а они наверняка установят... Годвин подтвердит, что я выиграл крупную сумму. Когда они потеряют ко мне интерес, я покину Лас-Вегас и скроюсь из виду. При таком варианте Кит не нужна мне после того, как она сыграет роль Элис. Я с самого начала подозревал, что тут придется совершить два убийства. Избавиться от нее – вот самый надежный выход. Это не составит большого труда. Каждый вечер она принимает ванну. Мне надо только зайти к ней, ударить женщину по голове, а потом утопить. Я займусь автомобилем во время ее купания. Потом незаметно проскользну наверх, разделаюсь с Кит и вернусь в гараж. Утром Фло обнаружит труп. Решат, что миссис Лоринг, будучи пьяной, ударилась о кран и утонула. Избавившись от нее, я получу все деньги и свободу».

Кэлвин потушил сигарету, нахмурился. «Наберись терпения, – сказал он себе. – Тебе еще предстоит забрать эти деньги, которые лежат сейчас в сейфе всего в двадцати ярдах отсюда».

Он взглянул на часы. Они показывали восемь минут седьмого. Капельки пота блестели на светлых толстых волосках его руки.

Кэлвин поднял трубку и набрал номер пансиона. Он долго слушал длинные гудки, наконец раздался голос Кит:

– Что такое? Кто это?

Нечеткая дикция выдала Кит, он понял, что женщина пьяна; в глазах Кэлвина вспыхнула ярость.

– У тебя все в порядке? – тихо, чтобы не услышала Элис, спросил он.

– Что? Что вы сказали? Кто это?

– У тебя все в порядке?

– В порядке? Конечно. Что со мной могло случиться?

Кит говорила громко и раздраженно.

– Не кричи так, – сказал он. – Жду тебя через час. Поняла?

– За кого ты меня принимаешь? За идиотку? Сколько раз можно повторять одно и то же? Я приду.

– Перестань пить. Пьяная ты мне здесь не нужна.

– Уж какая есть, скажи спасибо! – визгливо произнесла она и положила трубку.

Он посмотрел в пространство прямо перед собой. Посидев так несколько секунд, Кэлвин выдвинул ящик стола и взял из него свой старый носок, туго набитый песком. Он запихнул его в карман брюк и снова взглянул на часы. До убийства Элис оставалось двадцать минут.

Он заставил себя заняться месячным отчетом. Заметив, что он делает ошибки, Кэлвин выругался, порвал лист бумаги и бросил в корзину для мусора. Кэлвин отодвинул стул и поднялся из-за стола. Бесшумно подошел к двери. Открыл ее, посмотрел на сидящую Элис. Девушка ногой обвила ножку стула и склонила голову. Она, как всегда, писала быстро, без помарок. Он понаблюдал за ней. Скоро он убьет ее. Внезапно Кэлвина охватило желание подкрепиться виски, как это, похоже, сделала Кит, но он никогда не был пьющим человеком. Элис, видно, почувствовала его присутствие, она неожиданно повернулась и посмотрела на него сквозь блестящие стекла очков.

Он улыбнулся через силу.

– Дело движется? – спросил он будничным тоном.

Он заметил, что Элис немного удивлена и озадачена.

– Да, мистер Кэлвин.

– Хорошо... не буду вам мешать.

Он вернулся к себе и замер у двери. Его одолевали сомнения. «Придет ли Кит?» – спросил он себя. Кэлвин бросил взгляд на телефон и заколебался. Если Кит перебрала, она сможет свалиться на кровать и заснуть; тогда он влип.

Время еще есть. В половине седьмого он снова позвонит и убедится в том, что Кит вышла из дому.

Он заставил себя сесть за стол. Его мысли вертелись вокруг денег, лежавших в сейфе: триста тысяч долларов! Устранив Кит, он получит всю сумму целиком.

Кэлвин попытался работать. Стрелки настольных часов приближались к половине седьмого. Заметив на листках следы своих потных рук, Кэлвин в бешенстве скомкал бумагу и швырнул ее в корзину.

Он закурил очередную сигарету. Часы показывали шесть тридцать.

Кэлвин поднял трубку и набрал номер пансиона.

Ему ответила Фло.

– Это мистер Кэлвин. Миссис Лоринг дома, Фло?

– Нет, сэр. Только что вышла.

– Спасибо... Мы с мисс Крейг приедем в начале девятого.

Он опустил трубку. Значит, Кит в пути. Теперь нельзя терять время. Он сунул руку в карман, его толстые пальцы обхватили носок с песком. Кэлвин поднялся и прошел к двери.

– Элис...

– Что, мистер Кэлвин?

– Можно вас на минуту?

Кэлвин застыл на месте, тяжело дыша; управляющий вспомнил странное чувство, которое охватывало его на войне, когда он убивал привязанных им к дереву японцев. Приближаясь к беспомощным желтолицым ублюдкам со штыком в руке, он испытывал сексуальное возбуждение, которое навсегда осталось в его памяти. Сейчас, ожидая, когда худенькая, похожая на старую деву кассирша в нелепом мешковатом платье и в очках окажется возле него, он заново переживал тот упоительный экстаз.

Подойдя к двери, Элис близоруко уставилась на Кэлвина.

– Да, мистер Кэлвин?

Вымученно улыбнувшись, он махнул рукой в сторону стола.

– Вы не проверите эти цифры? Что-то баланс не сходится.

Она посмотрела на листы бумаги, лежащие на столе, и прошла мимо Кэлвина. Он извлек носок с песком из кармана. Девушка опустила руки на поверхность стола и склонилась над бумагами, которые Дэйв разложил для нее.

Затаив дыхание Кэлвин медленно двинулся в направлении Элис; глаза его блестели. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от мисс Крейг, он собрался замахнуться и нанести сокрушающий удар по ее затылку, но тут зазвонил телефон.

Неожиданный звук подействовал на Кэлвина, как удар шпаги. Он парализовал его. Подняв трубку, Элис произнесла:

– Да?

Послушав, она сказала:

– Конечно, миссис Рейсон. Да, он здесь. Секунду.

Элис обернулась. Кэлвин едва успел спрятать носок в карман.

– Вас спрашивает миссис Рейсон, – сказала Элис.

Кэлвин заметил, что девушку поразила бледность его лица, покрывшегося испариной.

– Что-то случилось?

Не ответив ей, он шагнул вперед, взял трубку и сел за стол.

– Да, миссис Рейсон? – глухим, дрожащим голосом произнес он.

Миссис Рейсон являлась одним из важнейших клиентов банка. Она прониклась доверием к Кэлвину и ранее поручила ему пересмотреть вложение ее средств. Сейчас она затеяла долгую беседу о концерне, о котором они уже говорили. Каково мнение мистера Кэлвина? Стоит ли ей приобрести эти акции? Если да, Кэлвину следует поторопиться.

Управляющий увидел, что Элис взяла бумаги со стола и покинула кабинет. Он едва понимал, о чем говорит миссис Рейсон. Внезапно Кэлвин вспомнил, что он забыл отпереть заднюю дверь. Кит может появиться в любой момент. Как она поступит, обнаружив, что дверь заперта? Уйдет? Выкинет какую-нибудь глупость? Капля пота упала с его виска на промокашку. Резкий пронзительный голос в трубке разрывал его ухо.

– Послушайте, – сказал он, стараясь не повышать тона, – сейчас, миссис Рейсон, я не могу говорить с вами. Извините. Мы закрываемся. Нельзя ли обсудить вопрос завтра?

– Обождите! – недовольно произнесла миссис Рейсон. – Я не знаю, что я буду делать завтра. Если я надумаю купить акции, вы мне понадобитесь рано утром.

Кэлвин готов был задушить ее. Судя по выражению лица Элис, девушка что-то заподозрила. Чем она там занята? Он с трудом овладел собой.

– Да, я понимаю. Да, думаю, стоит. Считаю, вы...

Он аккуратно опустил трубку, прерывая соединение.

Сейчас она позвонит снова, подумал Кэлвин.

Он встал, быстро вышел из кабинета и направился к задней двери. Элис, он знал, увидела его, но ему необходимо было отпереть эту дверь. Он повернул ключ в замке, снял засов, и тут снова зазвонил телефон. Он открыл дверь; Кит стояла у порога, она смотрела на Кэлвина.

– Обожди здесь, – сказал он.

За спиной у него появилась Элис.

– О, миссис Лоринг, здравствуйте. Что вы здесь делаете?

– Подними эту чертову трубку! – заорал на девушку Кэлвин.

Удивленная Элис удалилась, и он сказал Кит:

– Заходи.

Кит вошла в банк. Она была очень пьяна. Он уловил запах виски в ее дыхании.

– Я думала, она уже умерла, – громко, агрессивно произнесла Кит. – Ей уже пора быть мертвой.

– Заткнись! – в бешенстве крикнул Кэлвин. – Не раскрывай рта! Опять напилась!

Элис появилась в дверном проеме его кабинета.

– Это миссис Рейсон – вас прервали.

Кэлвин заколебался. Ему хотелось приказать Элис, чтобы она послала старую ведьму к черту, но он знал – надо взять себя в руки. Впоследствии полиция может допросить миссис Рейсон.

– Присмотри за ней, – тихо сказал он Кит, потом прошел в кабинет и взял трубку. Через распахнутую дверь он видел, как Элис стоит, уставившись на Кит. Он услышал, как девушка сказала:

– Что с вами, миссис Лоринг? Вам плохо?

Затем пронзительный голос миссис Рейсон заглушил все прочие звуки.

Когда ему удалось перебить пожилую даму, он произнес:

– Я полагаю, вам стоит приобрести тысячу акций. Вы мне поручите это сделать?

– Я должна посоветоваться с мужем. Я вам перезвоню.

– Я уже ухожу, – соврал Кэлвин. – Вы можете позвонить утром?

– Постараюсь, – сказала миссис Рейсон; еще одна минута ушла на пустую болтовню, наконец она положила трубку.

Кэлвин быстро встал и вышел из кабинета. Он замер. Элис смотрела на Кит.

– Он собирается тебя убить, – громко произнесла миссис Лоринг, с трудом ворочая языком. – Ты ведь веришь в Бога, да? Тогда иди в церковь. Пора помолиться.

Элис перевела взгляд с Кит на Кэлвина. Когда девушка увидела его лицо, ее охватил ужас. Она в панике метнулась к входу в подвал. Кэлвина ее стремительность застала врасплох. Он уже бросился за ней следом, но Кит успела перехватить руку Кэлвина и остановила его.

– Не надо! Не надо! – взмолилась она.

Он с силой оттолкнул женщину, и она упала.

Кэлвин мигом пересчитал ступеньки лестницы, ведущей вниз.

Элис прижалась к двери подвала. Увидев Кэлвина, она подняла руки в бессильной попытке защитить себя.

– Нет... не троньте меня... не троньте меня!

Она закричала. Толстые пальцы управляющего сомкнулись на ее шее.

Кен Треверс сидел за столом шерифа и пытался сконцентрировать внимание на детективе, бумажную обложку которого украшала обнаженная девица, лежащая в луже крови.

Ему хорошо были видны освещенные окна банка. Он в нетерпении взглянул на часы, висевшие на стене. Пять минут восьмого. Шериф сказал, что Элис Крейг и Кэлвин управятся к семи, после чего он сможет пойти поужинать в ресторан, расположенный через дорогу.

Отложив книгу, он закурил. Днем Кен встретился с Айрис, у них состоялся долгий разговор. Ее слова обеспокоили Треверса. Он с удивлением воспринял новость о предстоящем замужестве Кит, но это известие померкло перед сообщением Айрис о том, что ее мать снова пьет.

Айрис была уверена в этом. Она говорила с доктором Стерлингом, но он не слишком обнадежил девушку. Постаревший врач обещал провести с Кит беседу; он не гарантировал положительный результат.

– Это тяжелый недуг, – сказал мистер Стерлинг. – Если Кит снова потянулась к бутылке, вряд ли я в силах ей помочь. Не думаю, что мне удастся уговорить ее пройти повторный курс лечения. Да он редко приносит пользу. Первый еще иногда дает эффект.

Айрис добавила, что старик посветлел лицом, когда узнал о намерении Кит вступить во второй брак.

– Вот это может оказаться наилучшим решением проблемы, – сказал он.

«Если Кэлвин женится на Кит и увезет ее во Флориду, – подумал Треверс, – моим печалям придет конец». Как только Кит и Кэлвин покинут Питсвилл, они с Айрис сыграют свадьбу. Шериф Томсон уже намекнул, что собирается в отставку. Тогда Треверс почти автоматически займет его место.

Треверс грустно покачал головой. Не такая уж и завидная эта должность. Если бы ему удалось заработать крупную сумму, они с Айрис смогли бы перебраться из Питсвилла в какой-нибудь большой город, где у него появились бы новые возможности. Но без капитала он не мог рисковать.

Кен все еще размышлял о своих финансовых перспективах, когда свет в банке погас. Треверс взглянул на часы. Семь минут восьмого. Кен встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на банк. Он увидел, как женщина, которую Треверс принял за Элис Крейг, вышла из банка и направилась по дорожке на стоянку к автомобилю Кэлвина.

Несчастное создание, подумал Треверс. У него не было оснований жаловаться на ее невежливость, но любая девушка, готовая залиться краской, стоит мужчине бросить на нее взгляд, нагоняла на Треверса тоску. А ее одежда! Как можно покупать такие вещи... тем более носить их!

Внезапно он замер, нахмурился. Не показалось ли ему? Девушка, шедшая к автомобилю Кэлвина, похоже, пошатывалась. Он присмотрелся внимательнее, прижав лоб к стеклу. Вот опять... «Неужто она пьяна?» – недоумевал Треверс. Мысль о том, что Элис Крейг может напиться, показалась ему настолько нелепой, что он тотчас отогнал ее. Не заболела ли мисс Крейг?

Она добралась до автомобиля. Похоже, у нее трудности с замком. Треверс посмотрел в сторону банка и увидел Кэлвина. Управляющий запирал дверь.

Наверно, ей нездоровится, решил Треверс. Может, стоит выйти и узнать? Он вспомнил, как легко смущалась Элис; пусть ею занимается Кэлвин.

Дэйв быстро перешел дорогу. Он сел за руль и завел мотор. Кэлвин чувствовал, что Треверс следит за ним. Сердце Кэлвина выпрыгивало из груди. Он знал: это самая важная и рискованная часть плана. Обратил ли Треверс внимание на неуверенную походку Кит? Сам Кэлвин заметил, что Кит покачивалась из стороны в сторону. Не насторожило ли это Треверса?

Кит сидела съежившись в машине и тихо плакала. Кэлвину только что пришлось встряхнуть женщину и отхлестать ее по щекам, иначе не удалось бы надеть на нее пальто и шляпу Элис. Выталкивая миссис Лоринг на улицу, он не знал наверняка, в состоянии ли Кит добраться до машины; ему пришлось рискнуть.

Теперь, двигаясь в сторону пансиона, он мог ненадолго расслабиться. Проезжая мимо конторы шерифа, он махнул рукой Треверсу, Кен ответил тем же жестом. Стараясь не превышать скорость, Кэлвин выбрался на шоссе.

По дороге домой они оба не проронили ни слова; у пансиона Кэлвин затормозил.

– Слушай меня, – строго сказал он. – Ты возьмешь себя в руки, пьяная сука! Мы еще не закончили! Когда мы зайдем, сразу поднимайся наверх. В конце лестницы остановишься. Я посоветую тебе лечь в постель, и ты произнесешь в ответ только одно слово: «Да». Если мисс Пирсон или майор сидят в холле, иди мимо них, повернув лицо в сторону. Поняла?

От Кит разило виски, она сидела, беззвучно плача, не слушая Кэлвина.

Выругавшись, Кэлвин схватил ее за запястья и повернул их в противоположные стороны. Внезапная резкая боль привела Кит в чувство.

– Ты меня слышишь? – заорал он, хватая женщину за плечи.

Кэлвин тряхнул миссис Лоринг.

– Не распускайся! Ты поняла, что должна сделать?

– Да...

– Хорошо, тогда сделай это! Одна ошибка – и ты в газовой камере.

Он снова завел мотор и подрулил ближе к дому.

– Выходи... живо!

Она выбралась из машины. Кит немного протрезвела. Взглянув на нее, Кэлвин поразился. Она казалась старой и некрасивой. Глаза ее запали. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, даже губы побелели.

Он взял Кит за руку, врезаясь ногтями в ее кожу, и потащил по ступенькам к двери. Подвел к лестнице, миновав холл, подтолкнул вперед в тот самый момент, когда в дверях гостиной появился майор Харди.

Кэлвин, не обращая внимания на майора, начал снимать пальто, поглядывая на карабкающуюся по лестнице Кит. Когда она добралась до конца пролета и скрылась из виду, он крикнул ей:

– Элис, я думаю, тебе следует лечь в постель. Я попрошу Кит зайти к тебе.

Он ждал, что она произнесет заученное «да», но Кит молчала. Кэлвин слышал, как она, спотыкаясь, одолевает следующий пролет.

– Что-то случилось? – спросил майор.

Прежде чем повернуться, Кэлвин овладел своим лицом. Внешнее спокойствие далось ему нелегко, кожа рук покрылась капельками пота.

– Видно, погода на нее действует, – сказал Кэлвин. – Голова разболелась... знаете, как это бывает у женщин.

Майор, старый холостяк, состроил понимающую мину.

– Да, это с ними, бедняжками, случается, – кивнул он. – Надо полежать.

Кэлвин прошел к себе в номер. Быстро вымыл влажные лицо и руки, потом направился в комнату Кит.

Тяжело дыша, женщина лежала на кровати лицом вниз. Он застыл над миссис Лоринг; через полчаса ей предстоит сыграть важную роль, подумал Кэлвин, но сейчас она на это не способна. Она была по-прежнему пьяна. Надо привести ее в чувство. Ему хотелось схватить Кит за волосы и отхлестать по щекам, но тогда у нее на лице остались бы следы, которые старики обязательно заметят.

Приблизившись к Кит и положив руку ей на затылок, он вдавил ее голову в подушку и начал безжалостно бить женщину по ягодицам. Ладонь его горела. Подушка заглушала ее крики. Когда рука Кэлвина устала, он отпустил Кит, перевернул на спину и уставился на женщину разъяренным взглядом.

Она лежала без движения, гримаса боли искажала ее черты, но глаза стали ясными, трезвыми.

– Пришла в себя? – спросил Кэлвин, переводя дыхание. – Протрезвела?

Она набрала воздух в легкие, затем прикрыла глаза и кивнула.

– Хорошо. Теперь вставай и приведи себя в порядок. Вид у тебя ужасный. Я иду вниз. Ты знаешь, что делать и говорить. Мы много раз повторяли.

Он склонился над ней с лицом, перекошенным от злости.

– Ты помнишь, что делать?

Она неожиданно плюнула в Кэлвина. Ненависть, застывшая в глазах Кит, поразила его. Он замахнулся, чтобы ударить ее, но сдержал себя. Утерся тыльной стороной кисти, самоуверенно усмехнулся.

– Если у тебя есть силы на такое, ты сможешь сделать что требуется, – сказал он. – Триста тысяч долларов! Помни! Триста тысяч!

Он вышел из ее комнаты и направился в гостиную.

Майор читал свежий выпуск «Ридерс дайджест». Мисс Пирсон вязала бело-голубой шарф, который она обещала подарить майору ко дню его рождения. Старики вопросительно посмотрели на Кэлвина.

– Элис нездоровится? – спросила мисс Пирсон.

– Голова разболелась, – сказал Кэлвин. – Она легла в постель. К завтрашнему дню поправится. Кто-нибудь знает, что у нас на обед?

Он излучал обаяние.

– Я проголодался.

На лице майора появилась гордая улыбка человека, которому доверена важная тайна.

– Я спрашивал у Фло... тушеное мясо.

Они уже заканчивали есть, когда в столовую вошла Кит. Кэлвин пристально посмотрел на миссис Лоринг. Она казалась уставшей, но ничто в ее внешности не привлекло ненужного внимания. Она сказала, что Элис спит. Она дала девушке снотворное. Утром Элис будет здорова.

Кэлвин объявил, что по ТВ сегодня идет хороший спектакль. Старики отправились в телевизионную. Кэлвин задержался, прежде чем последовать за ними.

– Я вернусь в одиннадцать, – сказал он Кит. – Не притрагивайся к бутылке... слышишь?

Он захлопнул за собой дверь.

Кэлвин смотрел телевизор, а мозг его работал.

«Отступать некуда, – сказал он себе. – Пока все идет по плану. Единственная реальная опасность сейчас состоит в том, что кто-то может, дернув заднюю дверь, обнаружить, что она не заперта. Тогда я погиб. Но вряд ли кто-нибудь туда сунется. Весь город знает, что эта дверь замкнута».

Надо прихватить с собой тряпку, подумал он. В полутьме лицо Кэлвина исказила гримаса. Кровь, брызнувшая из носа и рта Элис, попала ему на руки. Слава Богу, одежду он не запачкал. Кэлвин вздрогнул – ему еще предстоит тащить ее тело из подвала к автомобилю. Он постарался сосредоточить внимание на спектакле. В одиннадцать Кэлвин пожелал старикам спокойной ночи, сказав, что идет спать, и отправился наверх. В комнате Кит горел свет. Он зашел туда.

Она курила, лежа на кровати и уставясь в потолок. На Кэлвина Кит даже не взглянула.

– Все в порядке? – спросил он, остановившись у изголовья постели.

– Ты меня едва не искалечил, – сказала она, так и не посмотрев на него. – Я с трудом хожу.

– Тебе придется пойти в банк. Не лежи. Двигайся, иначе потом будет хуже.

Она не пошевелилась.

– Оставь меня.

– Назад пути нет. Мы оба по уши в этом деле. Встань, разомнись.

Кэлвин ушел к себе. Сев у зеркала, он начал тщательно приклеивать черные бакенбарды. Через десять минут преобразившийся Кэлвин вернулся в комнату Кит. Она по-прежнему валялась на кровати. Он подошел к женщине.

– Выходи в двенадцать, – сказал он. – Будь осторожна. Увидишь машину – сойди с дороги. Подгони «Линкольн» к задней двери и жди. Не вылезай из автомобиля. Поняла?

Она посмотрела на него. Лицо ее было каменным.

– Ты считаешь меня идиоткой? Конечно, поняла.

– Хорошо. Я иду вниз. Теперь все зависит от тебя... смотри же. И не прикасайся к виски.

Покинув ее, он замер возле лестницы и прислушался. Дом погрузился в темноту, майор и мисс Пирсон легли спать; Кэлвин спустился по ступенькам и через черный ход вышел на улицу.

Стояла прекрасная безлунная ночь. Кэлвин шел большими шагами, всматриваясь, не появится ли вдали автомобиль.

Он добрался до задней двери банка в начале первого. Кэлвин был уверен, что на протяжении всего пути от пансиона до банка никто его не заметил. Он толкнул дверь и замер. Ничего не услышав, прошел в дом, заперев дверь, установил на место засов.

Ему предстояло вывернуть десять электрических лампочек. Он принялся за работу. Лампа на потолке доставила ему хлопот. До матового плафона можно было дотянуться, только забравшись ногами на стойку. Винты там проржавели. Кэлвин прихватил с собой инструмент. Сражаясь с винтами, он напевал себе под нос.

С того места, где он стоял, были видны освещенные окна томсоновского кабинета. Треверс медленно расхаживал по комнате. Наконец Кэлвин снял белый колпак и вывернул лампу. Он трудился в полутьме. В двадцати ярдах от окна находился уличный фонарь, его свет проникал в банк. Он пересчитал лампочки, убедился в том, что не забыл ни одной из них, и повернул выключатель. Кэлвин знал, что в подвале стало светло.

Он спустился туда и быстро закрыл за собой дверь. Посмотрел на мертвую Элис – она лежала на боку, под носом и ртом девушки запеклась кровь.

Кэлвин взял ее за лодыжки и оттащил труп от подвальной двери. Он уже извлек ключ от сейфа из сумочки Элис. Кэлвин запасся монтировкой. С ее помощью за десять минут он вскрыл несколько индивидуальных боксов. В одном из них лежало всего несколько бумаг. Он заполнил его аккуратными пачками денег до отказа. Положив бокс у стены, Кэлвин поставил на него другие ящики.

Он взглянул на часы. Без четверти час. Управляющий поднялся по ступенькам и пошел в туалет. Там он намочил тряпку; вернувшись в подвал, вытер пятна крови, оставшиеся на полу. Потом прополоскал тряпку, отжал ее и сунул в карман. Спустился вниз, запер сейф на оба замка. Подхватил тело Элис, потащил его наверх и бросил возле задней двери.

Кэлвин еще раз заглянул в подвал, проверил, не забыл ли он чего-нибудь, потом погасил свет и стал ждать Кит.

Часть вторая

Глава 1

Джеймс Истон, даунсайдский агент ФБР, невысокий, полный, лысоватый человек, разменявший шестой десяток, начинал свою карьеру в гангстерский период. В ту пору он, полный честолюбивых помыслов, мечтал о блистательной карьере, но жизнь распорядилась иначе.

В первой же перестрелке Истон обнаружил горькую правду – он был трусом. И с этим ничего нельзя было поделать. Тут, утешал он себя, все зависит от желез внутренней секреции. Одним железы позволяют смотреть в лицо вооруженному бандиту, другим, вроде него, – нет. С тех пор он старался избегать опасности; в результате его перевели из Сан-Франциско в Даунсайд, и он оказался не у дел – показатели преступности в этом городе были едва ли не самые низкие по стране.

Он располагал кабинетом и секретаршей. Девушку звали Мэвис Харт. Скорее дурнушка, чем красавица, молоденькая Мэвис позволяла Истону всякие вольности, и он испытывал к ней за это благодарность. Она скрашивала его монотонное существование. Семейная жизнь опостылела Истону. Жена давно догадывалась о его связи с Мэвис, и в те редкие часы, которые он проводил дома, отыгрываясь, донимала его как могла. Помимо злой ревнивой жены, у Истона была язва, пугавшая его и причинявшая ему боль.

В девять тридцать, когда Истон просматривал почту, зазвонил телефон.

Агент струхнул не на шутку, когда шериф Томсон сообщил ему о похищении заработной платы из питсвиллского банка.

Истон слушал шерифа; сердце его ушло в пятки, лицо вытянулось.

Столько лет он жил спокойно, без волнений, и вот на тебе, серьезное преступление. Теперь пресса раструбит всем о его беспомощности.

– Господи! – воскликнул он. – Исчезла, говорите?

Голос Истона звучал так тревожно, что Мэвис, наливавшая в стакан молоко, которое агент пил каждые два часа, обернулась и с беспокойством взглянула на шефа.

Шериф продолжал говорить. Истон прервал его:

– Хорошо, хорошо. Выезжаю.

Его полное лицо лоснилось от пота. Он ощутил боль в желудке.

– Что стряслось, милый? – спросила Мэвис.

– Какой-то негодяй утащил деньги из питсвиллского банка! – выдавил из себя Истон. – Триста тысяч долларов. Вот несчастье! Я погиб.

Мэвис побледнела. Она знала, что Истону не справиться с крупным делом. В первый момент ее охватила паника, но она тут же принялась успокаивать Истона.

– Все уладится, милый, – ласково сказала она. – Выпей молочко. Тебе надо позвонить старшему агенту в Сан-Франциско.

– Я сам знаю, что мне делать! – выпалил Истон.

Он взял стакан из рук Мэвис и отпил половину.

– Вот невезенье! Восемнадцать месяцев до пенсии, а тут такое...

Мэвис набрала номер старшего агента ФБР. Соединившись с ним, она передала трубку своему шефу.

Истон сообщил о происшествии, стараясь говорить твердым голосом. Он выслушал ясные, четкие указания начальника и сказал:

– Да... да... обязательно.

Его собеседник произнес что-то еще, и Истон сказал:

– Я справлюсь. Если мне потребуется помощь, позвоню. Конечно... да... Я подключу Томсона. Он опытный сыщик. Выезжаю в Питсвилл. Результаты расследования буду докладывать.

Он опустил трубку, вытащил платок, промокнул им лицо и бросил взгляд, полный отчаяния, на Мэвис; девушка улыбнулась Истону.

– Не волнуйся, – сказала она. – Все будет хорошо, милый... вот увидишь.

Она подошла к нему, обняла тонкими руками, прижала лысеющую голову к своей плоской груди. Несколько секунд они не двигались, затем Мэвис похлопала кистью по его рыхлому плечу и отстранилась.

– Пора ехать, милый. Тебя ждут.

Он одернул свой смятый пиджак и пригладил редкие волосы. С усилием поднялся на ноги и слабо усмехнулся Мэвис.

– Пока, цыпленок, – сказал он и на прощание провел рукой по ее спине, прихватив заодно и тощие ягодицы. – Не представляю себе, что бы я без тебя делал. Да... все будет в порядке.

...Спустя пару часов он уже находился в кабинете Томсона. Шериф сидел за столом; Кен, прислонившись к стенке, смотрел на Истона.

Для шерифа и Треверса тратить время на Истона было непозволительной роскошью. Они оба знали, что Истон – бездарный детектив, но по существующему порядку ограблениями банков занималось ФБР; Томсон и его помощник автоматически попадали в подчинение к Истону.

Агента ФБР мучила боль в желудке. Его мозг лишь наполовину был занят мыслями о похищении денег. Он мучился догадками: а вдруг это рак? Врачи вечно успокаивают; это не у них болит в животе. Вполне может быть рак.

– Что мы предпримем в первую очередь? – громко спросил шериф, почувствовав, что Истон отвлекся. – Нам надо торопиться, если мы хотим поймать эту парочку.

– Да, конечно, – отозвался Истон, переключаясь с боли в желудке на дело. – Я поговорю со своим шефом. Он поможет найти девчонку. Мы знаем, как выглядит ее друг.

– Я побеседую с миссис Лоринг и стариками.

Шериф взглянул на Треверса.

– Послать с вами Кена? – спросил Томсон. – Он тут всех знает; Кен облегчит вашу задачу. – Томсон лукаво усмехнулся. – Не бойтесь меня обидеть. Если вам удобнее действовать в одиночку, скажите, не стесняйтесь.

К этому-то Истон стремился меньше всего. Ситуация была серьезной, и это угнетало его. Истон понимал, что сейчас нельзя отказываться от помощи, если он не хочет сесть в лужу.

– Конечно, – произнес Истон, надеясь, что ему удалось улыбнуться широко и непринужденно. – Вы пойдете со мной. Будем вести расследование вместе.

Треверс выпрямился.

– Очень этому рад, – сказал он и переглянулся с шерифом.

Истон позвонил старшему агенту в Сан-Франциско. Он сообщил своему начальнику то, что успел узнать, и передал описание внешности Элис Крейг.

– Последний раз ее видели в пальто горчичного цвета с зеленым воротником, – сказал Истон. – Она носит очки. Ее нетрудно будет отыскать.

Затем он упомянул приятеля Элис.

– Постараюсь как можно быстрее составить его словесный портрет. Не дать ли информацию о девушке на радио и ТВ? Это пальто – хорошая зацепка.

Он выслушал шефа и сказал:

– Да, помощь будет кстати.

Истона пронзила острая боль, и он поморщился.

– О'кей, можете мне не объяснять... я понимаю, как это важно.

Он опустил трубку и посмотрел на Треверса.

– Ну что, начнем с миссис Лоринг?

– Полиция расспрашивает людей, проживающих возле шоссе, – сказал шериф. – Если что-нибудь сообщат, позвоню в пансион.

Истон поблагодарил шерифа, пожал его руку и направился в сопровождении Треверса к своему автомобилю.

Когда они ехали по Главной улице, Истон сказал:

– Что вы об этом думаете, Кен? Можно, я буду называть вас Кеном? К чему нам лишняя официальность? Вы думаете, заработную плату похитила Элис?

– Вряд ли, – ответил Треверс, зажигая сигарету. – Я ее знаю, она не способна провернуть такое. Похоже, тут все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Истон выехал на шоссе.

– Я на службе еще с тех времен, о которых и вспоминать не хочется, – мрачно сказал он. – Все усложнять – большая ошибка. Я часто вижу сыщиков, которые сами придумывают сложности. Как я понимаю, девушка давно имела дело с этими деньгами. Она наверняка фантазировала, как можно было бы использовать их, окажись они в ее руках. И вот у нее появляется приятель, который превращает мечты в реальность. Он объясняет ей, каким путем можно захватить всю сумму. У нее есть ключи, она знакома с системой сигнализации, он ничего не боится. Они вдвоем похищают деньги. Ничего тут нет сложного... так уж устроены люди.

Треверс нетерпеливо пошевелился.

– Слишком просто. Элис не та девушка, которая способна обчистить банк или завести приятеля.

Истон надул полные щеки.

– Опять вы... все усложняете, – произнес он. – Мы же знаем, что у нее есть приятель. Разве Кэлвин этого не говорил? Его видели двое стариков и миссис Лоринг. Стоит ли рассуждать о том, способна ли она завести кавалера, если известно, что он существует?

– Знаю... знаю, – сказал Треверс. – Это меня и настораживает. Я уверен: она не из тех, кто имеет поклонников.

Истон выпустил воздух сквозь сжатые губы.

– Вы еще молоды, – проговорил он. – Вы не знаете людей так, как я. Есть девушки, которые производят впечатление совсем неопытных. Порой они кажутся чуть ли не бесполыми. Элис устроена так же, как все девушки. Она от них ничем не отличается. Стоило появиться подходящему парню – ловкому жулику, знающему свое дело, – и она попалась ему на удочку.

Треверс чувствовал, что рассуждения Истона не лишены здравого смысла, но они его не убедили. Он думал об Элис Крейг. Она такая серьезная, вся в работе, стесняется мужчин.

– Посмотрим, что скажет миссис Лоринг. Пока я остаюсь при своем мнении.

Истон смущенно посмотрел на Треверса.

– Я просто высказал свои соображения, – произнес он. – Я могу ошибаться. Вы молоды, умны. Мне нужна ваша помощь.

– Какое впечатление произвел на вас Кэлвин? – спросил Треверс.

Тут Истон почувствовал себя уверенно. Он говорил с Кэлвином, управляющий ему понравился.

– Настоящий мужчина, верно? – восторженно произнес Истон. – Истинный профессионал. Разбирается в своей работе. Уверен, он и в гольф прекрасно играет.

– Спортсмен он превосходный, – с досадой сказал Треверс, – но какое это имеет отношение к делу?

– Это похищение для него – серьезный удар, – произнес Истон, покачав головой. – Он приступил к работе всего шесть недель назад, и вот девчонка выкинула такое. Большая неприятность для Кэлвина.

Треверс выбросил сигарету в окно.

– Второй поворот направо, – сказал он, – третий дом по правой стороне.

Через десять минут мужчины встретились с Кит Лоринг.

«Какая женщина!» – подумал Истон. Он сравнил ее с Мэвис Харт и почувствовал себя стариком, его охватила неуверенность в себе. Глядя на нее, Истон понял, каким скучным и жалким был его роман с Мэвис. Оказаться в постели с такой женщиной, как миссис Лоринг, – вот это наслаждение. Он едва прислушивался к словам Кит. Его внимание было приковано к стройной, соблазнительной фигуре миссис Лоринг: высокие груди Кит, обтянутые мягким серым свитером, словно бросали вызов. Он всегда мечтал о подруге с такой фигурой и кожей. Более волнующей и желанной женщины Истон в своей жизни не встречал.

Треверс держался в тени, он слушал и наблюдал. Он заметил, что Кит слегка пьяна. Кен уловил запах виски в ее дыхании. Он огорчился, ведь Кит – его будущая теща.

Кит выпила достаточно для того, чтобы чувствовать себя уверенно.

– Просто в голове не укладывается, что Элис решилась на такое, – сказала она. – Видно, этот парень сильно повлиял на нее. Она девушка добрая, только, пожалуй, бесхарактерная. Очень слабая, вечно сомневающаяся в себе.

– Вы точно знаете, что у нее появился приятель? – спросил Истон, с улыбкой заговорщика взглянув на Кена.

– Конечно. Я его видела. И их вдвоем тоже.

– Когда это было, миссис Лоринг?

– Дней десять назад. Сидя у себя в комнате, я услышала шум мотора. Посмотрела в окно. Из машины вышли Элис и этот мужчина. Они поцеловались, девушка зашла в дом, а ее друг уехал.

– Вы достаточно хорошо разглядели этого человека, чтобы описать его внешность?

– О да. Его освещали фары. Но майор Харди и мисс Пирсон рассмотрели приятеля Элис лучше. Я находилась на третьем этаже, а они – на первом.

На лице Истона появилась улыбка восхищения, адресованная Кит.

– Расскажите лучше вы. Старикам доверять не стоит.

Кит отбросила волосы с плеч. Истон уставился на ее поднявшиеся крепкие груди.

– Он был высокий, плотный, с черными бакенбардами и усами, в желтовато-коричневом пальто с поясом и широкополой шляпе.

– Сколько, по-вашему, ему лет?

– Примерно тридцать... тридцать пять. Трудно сказать.

– Вы раньше не видели его в городе?

– Нет.

– А автомобиль?

– Машины я тоже не замечала.

Кит посмотрела на Треверса. Ее смущала его молчаливость.

– Наверное, мистер Кэлвин говорил вам о том, что Элис готовилась к экзамену. Девушка делала вид, что работает у себя в комнате, а сама тайком бегала на свидания. Я замечала, ее пальто и шляпа часто исчезали с вешалки.

Истон кивнул:

– Да, он мне рассказывал. Это весьма показательно, правда?

Детектив снова взглянул на Треверса.

– Она, видимо, здорово им увлеклась. Можно увидеть ее номер?

– Конечно.

Кит повела их наверх. Она остановилась возле комнаты, расположенной на втором этаже. Истон вошел в крохотный безликий номер, Треверс последовал за ним.

Истон осмотрелся, и Кит сказала:

– Извините, надо готовить ленч. Если я вам понадоблюсь, найдете меня в кухне.

Когда она ушла, Истон надул щеки.

– Я бы не отказался побаловаться с этой красоткой, – восторженно произнес он. – Хороша птичка!

– Вы так считаете? – сухо сказал Треверс. – Это моя будущая теща.

Полное лицо Истона покраснело.

– Правда? Я этого не знал... Поглядим, что здесь есть.

Если Истон что-то умел делать, так это проводить обыск. Треверс не вмешивался. Истон работал с тщательностью профессионала.

Он перерыл полупустой шкаф.

– Похоже, она прихватила почти всю свою одежду, – заключил Истон. – Чемодана нет.

Он отодвинул кровать и заглянул за нее.

– А ну-ка... это что такое?

Истон поднял с пола смятую бумажку, разгладил ее.

– Посмотрите!

Треверс бросил взгляд через плечо Истона. Содержание послания оказалось крайне любопытным.

«Дорогая Элис!

У меня все готово к завтрашнему дню. Машину я достал. Встречаемся ровно в половине второго в конце улицы. Тебе не о чем волноваться. Не забудь отпереть заднюю дверь. Берегись К. Он не должен тебя заметить.

Любящий тебя Джонни».

Письмо, за исключением размашистой подписи, было отпечатано на пишущей машинке.

– Ну вот! – торжествующе воскликнул Истон. – А я вам что говорил? Одной этой записки достаточно, чтобы засадить их обоих на пятнадцать лет!

Треверс взял бумажку и уставился на нее. Значит, все-таки Элис! Невероятно!

– Да... похоже, это аргумент, – медленно произнес он, возвращая записку Истону. – Сдаюсь. Прежде ни за что не поверил бы, что она способна на такое... Теперь, кажется, у меня нет сомнений.

Истон усмехнулся. Он бережно сложил записку и спрятал ее в бумажник.

– Когда вы приобретете мой опыт, – великодушно сказал он, – ничто не будет вас удивлять. Пойдемте побеседуем со стариками.

Мисс Пирсон и майор Харди дождаться не могли, когда их начнут расспрашивать. Они раздражали и утомляли Истона. Они подтвердили: таинственный приятель Элис – рослый мужчина атлетического сложения, но, по мнению мисс Пирсон, у него не было усов, а майор утверждал, что пальто незнакомца – темно-коричневого цвета. Майора возмутило, что Истон считает Элис замешанной в преступлении.

– Мой дорогой, – заявил майор Харди, – вы теряете время, подозревая мисс Крейг. Она никогда не пошла бы на такое. Я знаю ее много лет. Это исключено.

– Да? – воинственно произнес Истон. – Тогда где же она? А как вам нравится эта записка?

Он сунул смятую бумажку майору под нос.

– Это ничего не значит, – сказал майор, прочитав записку. – Ее могли подбросить.

Истон побагровел от возмущения.

– Кто мог подбросить? Разве что вы.

В этот момент появилась Кит, она сообщила, что Истона зовут к телефону.

Звонил шериф.

– У полиции есть новости, – сообщил он Истону. – Служащий бензоколонки, расположенной на даунсайдском шоссе, уверен, что он видел нашего мужчину и мисс Крейг этой ночью около половины второго. Хотите поговорить с ним?

– Еще бы! – отозвался Истон, разглядывая ноги Кит, которая стояла возле окна спиной к детективу. – Почему он считает, что это они?

– Девушка была в пальто горчичного цвета с зеленым воротником, – пояснил шериф. – Он узнал пальто. Ему уже доводилось видеть мисс Крейг.

– О'кей, сейчас приду, – сказал Истон и положил трубку.

Он вернулся в комнату, где Треверс разговаривал со стариками.

– Едем, – произнес он от двери. – Кое-что сообщили.

Мужчины сели в автомобиль Истона. Выехав на шоссе, сотрудник ФБР поделился с Треверсом услышанным от шерифа.

– Знаете, майор Харди может быть прав, – заметил Треверс. – Записку могли подкинуть. А не допускаете ли вы, что Джонни похитил девушку? Чем больше я думаю об этом деле, тем менее вероятным кажется мне добровольное участие в нем Элис.

– О Господи! – раздраженно произнес Истон. – Вы только что сказали, что согласны со мной. Она влюбилась в этого человека; от нее требовалось лишь открыть заднюю дверь. Больше ничего. Он уговорил ее.

– Возможно, – сказал Треверс, потирая пальцами скулу. – Мне тут не все ясно. Откуда появился этот мужчина? Если он часто встречался с мисс Крейг, почему никто его не видел, кроме стариков и миссис Лоринг? Мы спрашивали людей в округе; он никому не попадался на глаза. Если предположить, что он не местный, удивляет наличие у него пишущей машинки.

– Что тут удивительного? Многие возят с собой портативные пишущие машинки, – прервал его Истон. – Вы все усложняете.

– Зачем ему понадобилась эта записка? Неужели нельзя было позвонить или встретиться с девушкой за день до похищения? Странная эта бумажка. Ее могли подложить.

– Вы начитались детективных романов, – проворчал Истон. – Я сам справлюсь с этим делом.

Треверс пожал плечами и замолк. Через десять минут они подъехали к бензоколонке.

Джо Герш, служащий заправочной станции, проворный молодой человек, сообщил, что прошлой ночью, в половине второго, к бензоколонке подкатил «Линкольн». За точность времени он не ручается, часы у него без подсветки, но приблизительно это произошло в час тридцать.

– За рулем был мужчина, справа от него сидела женщина в пальто горчичного цвета с зеленым воротником, – сказал он Истону, – лицо ее скрывала широкополая шляпа, но очки я разглядел. Она сняла их и протерла платком. Мужчина рослый, плотный, с черными бакенбардами и усами. На нем было желтовато-коричневое пальто с поясом и фетровая шляпа с мягкими полями. Пока я заполнял бак бензином, он заспорил со своей спутницей о времени отправления последнего поезда, идущего в Сан-Франциско. Она уверяла, что они уже опоздали на него, а водитель сказал, что есть еще двухчасовой поезд, на него они могут успеть. Я знал, что он прав, и сказал ему об этом.

Истон расцвел.

– Вы узнали бы этого человека, если бы встретились с ним?

Герш кивнул:

– Несомненно.

– А девушку?

– Я уверен, это была мисс Крейг, – сказал Герш. – Я не раз видел ее в этом пальто. – Он усмехнулся. – Такую хламиду не скоро забудешь.

– А автомобиль?

– «Линкольн» пятьдесят девятого года выпуска, серый с красным верхом.

– Вы не заметили, багаж у них был? – спросил Треверс.

– Да. На заднем сиденье лежали два чемодана.

– Когда мужчина разговаривал с девушкой, – спросил Истон, – как звучал его голос – дружески?

– Обыкновенно, – произнес удивленный Герш. – Они вели обычную беседу.

– Он не угрожал ей?

– Нет... ничего похожего.

– Как она отвечала?

– Девушка мало говорила. Я слышал, как она сказала, что они опоздали на поезд. Мужчина засмеялся. «Ошибаешься, милая, – возразил он. – У нас есть полчаса. Не беспокойся».

Истон посмотрел на Треверса.

– Не похоже, что ее похитили, да? – сказал он, подмигнув Кену, и спросил Герша, нельзя ли воспользоваться телефоном.

Герш провел его в тесную конторку. Истон позвонил старшему агенту в Сан-Франциско. Он описал ему, как выглядит приятель Элис, а также сказал, какой у него автомобиль. Начальник обещал Истону, что эта информация будет передана в восьмичасовом выпуске новостей по радио и по местному телеканалу. Истон доложил, что теперь он отправляется на железнодорожный вокзал в Даунсайде. Истон обрадовался, когда старший агент одобрил его действия; правда, в голосе шефа звучали ноты удивления.

Истон вышел и вместе с Треверсом сел в автомобиль. Они поехали на вокзал в Даунсайд. Треверс молчал. Иногда Истон поглядывал на него с лукавой улыбкой, но Кен словно воды в рот набрал.

Наконец Треверс произнес:

– Этот человек оставляет за собой заметный след.

– Что это значит? – спросил Истон. – Опять сложности.

– Смотрите. Он собирается похитить самую крупную сумму денег, какая есть в округе. Он понимает, что ему опасно попадаться людям на глаза. Если его внешность запомнят, он засыплется. И как же он ведет себя? Его выбор падает на Элис, он влюбляет ее в себя – как он умудрился это сделать, я ума не приложу, но, похоже, ему удалось вскружить девушке голову. Затем он совершает непростительную глупость – провожает ее до пансиона, где трое людей его видят. Он вылезает из машины и стоит с девушкой, освещенный фарами. Затем пишет письмо Элис, вместо того чтобы позвонить или встретиться с ней. Потом останавливается у бензоколонки и заводит разговор о последнем поезде в Сан-Франциско. Демонстрирует себя Гершу. Что я хочу сказать? Для человека, способного украсть триста тысяч, он не слишком умен.

– А кто сказал, что он должен быть умен? – раздраженно произнес Истон. – Потому-то рядовой жулик и попадается, что он глуп.

– Я не уверен, что наш клиент глуп. Эти бакенбарды и усы могут оказаться маскировкой. Ручаюсь, он сам хотел, чтобы его увидели и составили ложное представление о внешности преступника. Мы ищем мужчину с бакенбардами. Стоит ему убрать их, и мы останемся без примет.

– Возможно, – растерянно согласился Истон, – но нам известен портрет девушки. Где она, там и он.

– Я волнуюсь за нее, – серьезно сказал Треверс.

– Что вы имеете в виду?

– Не знаю... просто волнуюсь.

Истон пожал плечами. Они поехали молча.

На вокзале Истон побеседовал с его работниками. Кассир и дежурный по перрону заявили, что на двухчасовой поезд никто не сел. Они не видели ни человека, похожего на Джонни, ни девушки в пальто горчичного цвета.

Поняв, что след, казавшийся горячим, оборвался, расстроенный Истон вернулся к машине.

– Значит, они не поехали в Сан-Франциско, – сказал он. – Надо позвонить шефу.

– Вот автомат, – произнес Треверс и сел в автомобиль.

Он смотрел, как Истон пересек улицу и закрылся в будке. Поговорив со старшим агентом, он присоединился к Треверсу.

– Я думаю, стоит вернуться в Питсвилл и обождать, не откликнется ли кто-нибудь на сообщение по радио и ТВ. Шеф пришлет сюда группу детективов, они перевернут город вверх дном. Нужны приметы этого Джонни. Проверим каждый дом.

Треверс промолчал.

Они поехали обратно в Питсвилл.

Кэлвин обрадовался возможности закрыть банк на время ленча. Он остался без помощницы, а утро выдалось напряженным. Весть об ограблении привела многих клиентов в банк; они совершали мелкие операции, но истинной причиной их наплыва было желание получить информацию из первых рук.

Выпроводив последнего посетителя и заперев дверь, он удалился в кабинет и закурил. Пока все шло по плану, но он, несмотря на это, испытывал беспокойство. Его тревожила Кит. Он не видел ее с прошлой ночи. В каком она состоянии? Кэлвин понимал, что Истон наверняка уже побеседовал с ней. Управляющий испытывал соблазн позвонить ей и все разузнать, но он сдерживал себя. В любой момент могли приехать ревизоры из центрального банка для проведения проверки. Кэлвина попросили подыскать в Питсвилле девушку на место Элис – у правления не было на примете подходящей кандидатуры. У Кэлвина родилась идея. Он протянул руку к телефону и набрал номер пансиона. Ответила Фло.

– Мисс Айрис дома? – спросил Кэлвин. – Можно ее?

Фло и Айрис собирались выходить из дому; через несколько секунд в трубке раздался молодой звонкий голос мисс Лоринг.

– Здравствуйте. – Кэлвин подключил все свое обаяние. – Вы не заглянете ко мне в банк, если случайно окажетесь рядом? Я хотел бы кое о чем с вами побеседовать.

– Я там буду через полчаса, – выдавая голосом свое удивление, сказала Айрис. – А что такое?

– Это не телефонный разговор, – произнес Кэлвин и опустил трубку.

Он позвонил в ресторан, расположенный через дорогу, и попросил принести ему пару бутербродов с цыплятами. Потом пошел в подвал. Остановился возле ящика, в котором находились деньги. На нем лежали еще двадцать боксов. Лицо Кэлвина посветлело при мысли о деньгах, ему захотелось открыть ящик и потрогать аккуратные пачки, но он устоял перед соблазном сделать это.

Он покинул подвал и услышал стук в дверь. Кэлвин отпер ее и забрал у мальчики сандвичи. Он сунул посыльному чаевые, замкнул дверь, вернулся в кабинет и начал есть.

Он приступил ко второму бутерброду, когда снова раздался стук. Кэлвин открыл дверь.

На него вопросительно смотрела Айрис. Она была в спортивной рубашке и белой юбке в складку. Внезапно при виде молодой, но уже сформировавшейся девушки Кэлвина охватило желание.

– Заходите, – сказал он, широко улыбаясь. – Ну и утро выдалось! Только сейчас успел перекусить. Клиенты бросились проверять, целы ли их вклады.

Айрис прошла в банк; Кэлвин запер дверь.

– Вам, верно, пришлось поволноваться, – с сочувствием произнесла Айрис. – Я все утро слушала радио.

Кэлвин направился в кабинет.

– Да... приятного тут мало.

Он указал Айрис на кресло, а сам сел на стул.

– Элис! Кто мог подумать! Я просто потрясен!

Айрис замерла.

– Вы верите в то, что она украла деньги?

– Она исчезла, и деньги – тоже.

– Я говорила с Кеном. Он считает, она действовала по принуждению, а потом ее похитили.

Услышанное поразило Кэлвина.

– Такую версию я не рассматривал... Возможно, он прав. Это звучит разумно. Элис – не воровка. Он сказал, какие меры принимаются?

– Сейчас полиция обходит дом за домом в надежде найти этого человека или хотя бы место, где он жил. Элис тоже, конечно, ищут.

Кэлвин взял недоеденный сандвич и откусил от него кусок.

– Я хочу кое о чем поговорить с вами, – сказал он. – Теперь у меня нет помощницы. А без нее тут не обойтись. Дирекция банка предложила мне подыскать способного сотрудника в Питсвилле.

Он улыбнулся, наблюдая за Айрис.

– Я вспомнил о вас. Вы не хотите здесь поработать? Оклад неплохой... семьдесят пять в неделю.

Айрис, похоже, удивилась.

– Но я понятия не имею о банковском деле.

– Не беда. Придется много печатать, остальное легко освоите.

Он вытер пальцы платком, глядя на девушку.

– Мне было бы приятно работать с моей будущей падчерицей. Я бы хотел, чтобы вы согласились. В кинотеатре у вас нет перспектив. Что скажете?

Она задумалась.

– Я была занята по вечерам, а днем могла встречаться с Кеном. Не знаю, как он отнесется к перемене.

– Теперь все его время занято расследованием этого похищения, – сказал Кэлвин. – Работать допоздна вредно. Я надеюсь, что мне удастся вас уговорить.

Она внезапно улыбнулась.

– Хорошо. Я согласна.

– Прекрасно. Дело не терпит отлагательств. Сможете начать с завтрашнего дня? Банк компенсирует вам убытки, связанные со срочным уходом из кинотеатра.

– Ладно. С завтрашнего дня.

Кэлвин встал.

– Сейчас приедут ревизоры, надо подготовиться. Начнем с завтрашнего дня. Я буду вас возить, как несчастную Элис.

Они прошли к двери.

– Как там Кит? – спросил он, открывая дверь. – Я не видел ее сегодня утром.

– Я тоже, – проговорила Айрис. – Я за нее беспокоюсь. Мама избегает меня. За прошедшую неделю мы говорили с ней всего три-четыре раза.

– Не стоит тревожиться за Кит. – Кэлвин постарался ее успокоить. – У нее все в порядке. Я вижу ее каждый вечер. Мне кажется, она немного нервничает в связи с предстоящим замужеством. Это понятно.

Выдержав паузу, он продолжил:

– Знаю, о чем вы думаете. О ее слабости к спиртному. Мы с ней говорили об этом. Она призналась, что снова стала пить, но обещала остановиться. Все будет хорошо. Я присмотрю за ней.

– Спасибо! – сказала Айрис. – Я лишилась покоя именно по этой причине.

– Зря. Я позабочусь о Кит. Сейчас мне надо заняться делами. Счастлив буду завтра работать с вами.

Он чарующе улыбнулся и закрыл за девушкой дверь.

Тяжелой поступью Кэлвин прошел в кабинет. Подняв телефонную трубку, набрал номер пансиона. Услышал голос Фло и попросил ее позвать Кит.

Фло, казалось, была встревожена.

– Миссис Кит еще не спускалась, мистер Кэлвин, – сказала кухарка. – Я подходила к комнате хозяйки, но она велела мне не беспокоить ее. Может, подняться еще раз?

– Не надо... оставьте ее, – устало бросил Кэлвин. – Наверно, она переживает из-за Элис.

Кэлвин положил трубку.

Гримаса ярости исказила его черты.

Она снова напилась. Придется от нее избавиться. Чем раньше, тем лучше. Она опасна.

Да, ее необходимо убрать.

Глава 2

Вечером Истон, Томсон и Треверс собрались в кабинете шерифа. Часы показывали двадцать минут девятого. Истон потягивал молоко из стакана. Шериф и Треверс пили пиво. Они только что прослушали выпуск новостей с приметами Джонни и описанием его автомобиля.

Неожиданно трель телефонного аппарата нарушила тишину.

– Ну вот, – сказал шериф, поднимая трубку и поднося ее к уху.

В ней зазвучал мужской голос.

– Хорошо, мистер Оукс, – произнес Томсон. – Конечно, понял. Мы сейчас подъедем, ждите нас. Ну, минут через пятнадцать.

Он опустил трубку и посмотрел на Истона.

– Это мистер Оукс из даунсайдского автомагазина. Он уверен, что «Линкольн» наш друг приобрел именно у них.

Истон допил молоко и встал.

– Шериф, вы оставайтесь здесь, вдруг будут еще звонки. Мы с Кеном побеседуем с мистером Оуксом.

Спустя тридцать минут Истон и Треверс входили в ярко освещенный торговый зал автоцентра.

Увидев их, Фред Оукс, полный мужчина в летах, поспешил им навстречу.

Представившись, он сказал:

– Этот человек соответствует описанию, которое передали по радио. Он высокий, плотный, с черными бакенбардами и усами; на нем было желтовато-коричневое пальто с поясом.

– Когда вы видели его, мистер Оукс? – спросил Истон.

– У меня записаны дата и время, – сказал Оукс. – Вот, пожалуйста, тут и адрес его есть.

Он протянул Истону копию справки-счета на «Линкольн».

Глядя на адрес, Истон почесал шею.

– Джонни Эйкр, 12477, Калифорния-Драйв, Лос-Анджелес, – произнес он. – Наверное, вымышленный. Я проверю. – Он посмотрел на Оукса. – Вы смогли бы его опознать?

Фред Оукс кивнул. Ноги у продавца гудели от усталости, но ему нравилось давать показания. Оукс знал, что завтра он увидит в газетах свою фамилию, а то и фотографию.

– Я бы узнал его где угодно.

– Он был один?

– Да.

– Чем он расплачивался?

– Наличными. Он дал мне шестьдесят десятидолларовых купюр.

– Они у вас не сохранились?

Оукс покачал головой.

– Мы в основном принимаем бумажные деньги. Их давно сдали в банк.

Треверс спросил:

– Мистер Оукс, какое впечатление произвел на вас этот покупатель? Он вам понравился?

– Я бы не сказал, что он пришелся мне по душе. Я не очень к нему приглядывался, но этот человек не вызвал у меня симпатии. Сам не знаю почему. Что-то в нем... Он постоянно мурлыкал себе под нос. Это меня раздражало.

Последнее сообщение, похоже, привлекло внимание Треверса.

– Мурлыкал себе под нос?

– Да. Когда я говорил с ним, он начал тихонько напевать... Такая, видно, у него привычка.

Истон произнес с нетерпением в голосе:

– Бог с ней, лучше поговорим о машине. Меня интересуют госномера, номер двигателя, марка резины.

Оукс представил все данные, и Истон зафиксировал их. Пожав руку Оукса, агент вернулся к своему автомобилю.

– Ну, теперь моему шефу есть над чем поработать, – сказал он, когда к нему подошел Треверс. – Мы быстро разыщем этот «Линкольн». Я возвращаюсь к себе. Что вы собираетесь делать?

– Подбросьте меня к вокзалу, – попросил Треверс. – Я поеду домой поездом.

Истон направился в сторону вокзала.

– Надо найти место, где этот парень держал «Линкольн», – сказал он. – Эйкр купил его месяц тому назад. Видно, он хранил автомобиль где-то неподалеку. Я попрошу старшего агента сделать новое объявление по радио.

– Эйкр мог ставить машину на один из крупных паркингов в Даунсайде, – предположил Треверс. – Тогда вряд ли кто ее заметил. Стоянка у вокзала забита автомобилями круглые сутки. Он мог бросить «Линкольн» там.

– Да, это верно.

– Вы скажете старшему агенту о привычке Эйкра мурлыкать себе под нос? Вдруг на него есть досье, – произнес Треверс. – Бакенбарды и усы легко убрать, но такая бессознательная привычка сохраняется долго.

– Я ему скажу, – буркнул Истон, – но я не думаю, что Эйкр – наш старый клиент.

Он притормозил у вокзала.

– До завтра, – сказал Треверс, вылезая из машины. – Вы приедете?

– Наверно, да, – отозвался Истон и, помахав рукой, завел мотор.

– Эй! Постойте! – закричал Треверс.

Истон затянул ручник и посмотрел из окна машины. Взгляд Треверса был устремлен куда-то вперед, в сторону стоянки. Уже смеркалось, но зоркие глаза Треверса различили среди множества машин ту, что представляла для них интерес.

– Видите «Линкольн»? – спросил он и указал рукой. – Серый кузов с красным верхом. Возможно, наш. Третий во втором ряду.

Истон выбрался из автомобиля и стал всматриваться в полутьму.

– Ни черта не вижу, – пробормотал он и вслед за Треверсом направился к стоянке.

Наконец они остановились возле «Линкольна».

– Он самый! – воскликнул Треверс. – Взгляните... номера!

– Вот это удача! – возбужденно произнес Истон.

– Надо отбуксировать его к полицейскому управлению, – сказал Треверс. – Ребята обследуют его. Я обожду здесь, если вы вызовете «аварийку».

Истон заспешил к ближайшей телефонной будке, он набрал номер даунсайдского полицейского управления.

Треверс тем временем разглядывал сквозь стекла салон запертого «Линкольна», направляя луч фонарика на пустые сиденья.

Истон вернулся.

– Сейчас приедут, – сказал он. – Может, получим отпечатки его пальцев.

– Вряд ли, – отозвался Треверс. – Я начинаю испытывать уважение к мистеру Эйкру. Он ведет тонкую игру. Оставляет за собой след шириной в милю, сам выводит нас к вокзалу тем, что говорит о поезде, идущем в Сан-Франциско, затем подсовывает нам свой автомобиль. Я думаю, он может находиться где-то неподалеку.

Истон сдвинул шляпу на затылок и протер лоб.

– Вы все время говорите об этом типе, – сказал он, – а что с девушкой? Она ведь его сообщница, верно?

– Дай Бог, чтобы так оно и было.

– Что вы имеете в виду? – уставился на него Истон. – Не усложняйте это дело. И без того проблем хватает.

Через десять минут прибыла «аварийка», и «Линкольн» отбуксировали к управлению.

Истон и Треверс, стоя возле мощного прожектора, следили за тремя детективами, которые приступили к тщательному осмотру автомобиля.

Открыв багажник, они обнаружили там тело Элис.

Треверса не удивила эта находка. Он уже давно был уверен в том, что Элис найдут мертвой.

Кэлвин вернулся в пансион лишь в девятом часу. Ревизоры работали долго, и ему пришлось оставаться в банке до тех пор, пока они не решили завершить проверку завтра.

Он тихо открыл входную дверь. До него донесся привычный звук телевизора, и Кэлвин догадался, что майор Харди и мисс Пирсон предаются ежевечернему развлечению, оказывающему на них снотворный эффект.

Он перекусил с ревизорами и теперь пребывал в относительном спокойствии. Кэлвин быстро поднялся по лестнице к себе в номер. Закрыл дверь, снял пальто, сорвал с себя галстук и устроился в кресле.

Он радовался тому, что его нервы оказались достаточно крепкими. День выдался напряженный; теперь Кэлвин размышлял о том, много ли успел сделать Истон.

Когда агент ФБР позвонил ему, Кэлвин быстро сообразил, что этот человек не представляет опасности. Он ожидал встретить более сильного противника. Внешний вид короткого, полного, лысеющего детектива успокоил Кэлвина и вернул ему уверенность в себе. Но он почувствовал, что если Истон, похоже, недостаточно компетентен, то Треверса сбрасывать со счетов нельзя. Этот молодой человек весьма проницателен и честолюбив. Его следует остерегаться.

Кэлвин зажег сигарету. Потом открыл шкаф и вытащил бутылку виски. Она была пустой.

Он долго смотрел на бутылку; лицо его внезапно стало злым, глаза заблестели. Утром бутылка была почти полной. Он мог догадаться, кто выпил виски.

– Она должна умереть, – беззвучно произнес он. – Я не могу оставить в живых эту пьяницу. Чего я жду? Избавиться от нее этим же вечером. Она изрядно накачалась; они решат, что Кит потеряла равновесие и утонула. Да, сегодня вечером.

Он медленно встал и подошел к внутренней двери. Открыл ее и зашел в соседнюю комнату.

Кит лежала на кровати в голубом пеньюаре, полы которого разошлись, обнажив длинные стройные ноги женщины. Оторвав голову от подушки, Кит посмотрела на Кэлвина.

– Привет, убийца, – сказала она. – Удивительно, что ты захотел меня увидеть. Как у тебя на душе?

Он притворил за собой дверь, шагнул к изножью кровати, уставился на Кит.

– Тебя что-нибудь мучает? – спросила она. Глаза ее блестели сильнее, чем когда-либо. – Уж конечно, не совесть, – добавила Кит.

– Ты видела Истона? – обманчиво мягким голосом спросил Кит.

– Да. Он тебя не тревожит, верно? Толстый похотливый дурак. Пожирал меня взглядом. Ни о чем другом, кроме моего тела, он не думал.

– Уверена? – Узкие губы Кэлвина искривились в усмешке. – Согласен, Истон – пустое место, но он, видимо, решил, что пьяница – легкая добыча.

Ее лицо перекосила внезапная ярость.

– Что тебе нужно? Говори скорей и проваливай!

– Я нашел замену Элис, – произнес Кэлвин, подходя к креслу и садясь в него. – Это представляет для тебя интерес.

Кит, приподнявшись, оперлась на локоть.

– Почему? Какая новая гнусность родилась в твоем мозгу?

Кэлвин чарующе улыбнулся.

– Ты сегодня видела Айрис?

Кит замерла, глаза ее сузились.

– Что ты хочешь сказать?

– Она утром заходила ко мне в банк. Айрис за тебя волнуется. Она сказала, что ты ее избегаешь последнее время.

Кит скинула ноги с кровати и села. В глазах ее застыли страх и негодование.

– Я не позволю тебе обсуждать меня с Айрис! – пронзительным голосом сказала она. – Понял?

– Ты не можешь нам это запретить, – отозвался Кэлвин. – С завтрашнего дня Айрис работает у меня. Она заменит Элис.

Кит, побледнев, посмотрела на него в упор.

– Нет! – в бешенстве закричала она. – Я не позволю! Работать с таким дьяволом, как ты? Не допущу!

– Не допустишь?

Кэлвин зажег сигарету.

– Вряд ли тебе удастся. Она сама хочет перейти в банк. Как ты ее остановишь? Почему бы ей не поработать со своим будущим отчимом?

– Чтобы она оказалась рядом с таким подонком, как ты? – выпалила Кит. – Я знаю, что ты способен сделать с ней с помощью своего коварного обаяния!

Кэлвин улыбнулся.

– Послушай, не смеши меня. – Выражение его лица внезапно изменилось, он бросил на Кит свирепый взгляд. – Ты что, пьяная дура, не понимаешь, зачем она нужна мне в банке? Я буду в курсе всего, что задумает ее приятель. Не ошибайся на его счет. Он умен и опасен. И еще: для нас обоих важно, чтобы в банке работала она, а не посторонний человек. Чужой может в мое отсутствие натолкнуться на деньги, и я об этом не узнаю. Вряд ли он нашел бы их, но я не могу рисковать. Если нам не повезет и Айрис обнаружит их, не отправит же она свою мать в газовую камеру.

– Пусть лучше произойдет это, чем она попадет в твои лапы, – сказала Кит, с яростью посмотрев на Кэлвина. – Она не будет у тебя работать! Это мое последнее слово! А теперь убирайся!

Кэлвин пристально посмотрел на Кит, лицо его стало бесстрастным. Слегка пожав своими мощными плечами, он встал и вернулся к себе в номер. Кэлвин услышал за спиной щелчок замка.

Он двадцать минут просидел без движения, что-то мурлыча себе под нос. Потом внезапно поднялся, затаил дыхание, ничего не услышав, тихо вышел в коридор и бесшумно направился в ванную. Оказавшись в ванной, закрыл за собой дверь. Осмотрел маленькую, непрочную задвижку... Замка не было. Он потрогал шпингалет пальцем, извлек из кармана перочинный нож и ослабил четыре крохотных шурупа. Потом выдвинул язычок задвижки и потянул дверь. Шпингалет удерживал ее, но не слишком надежно. Он понял, что сильный удар сорвет задвижку.

Довольный, он вернулся к себе в комнату. Замкнувшись, прошел к шкафу и вытащил коробку с шарами для гольфа. Засунул четыре шара в старый носок. Помахал им. Это было опасное и эффективное оружие.

Он сел и стал ждать. Его план был прост и надежен. Кит сейчас пьяна. Убедившись, что она в ванной, он сорвет задвижку, ударит женщину по голове импровизированной дубинкой и подержит Кит под водой, пока она не захлебнется. Тело он оставит в ванной; пусть его обнаружит Фло. Поскольку шпингалет держится на честном слове, полиция решит, что его сорвала Фло.

Да, все просто и надежно, но на всякий случай стоит запастись алиби. Оставив носок с шарами на кровати, он спустился вниз. Телевизор работал; услышав пальбу, Кэлвин понял, что старики наслаждаются очередным боевиком. Он подошел к двери затемненной комнаты.

– Извините, что мешаю вам, – сказал он, – я иду в гараж. Неполадки в машине. Если будут звонить, вы не могли бы позвать меня?

Майор Харди оторвал взгляд от экрана.

– Конечно, мой дорогой, – произнес он. – Нет новостей насчет Элис?

– Пока нет. Я вам немедленно сообщу, если узнаю что-то, – ответил Кэлвин, уходя.

Он прошел в гараж, закатал рукава и быстро вывернул свечи из двигателя. Работая, Кэлвин с невозмутимым видом напевал себе под нос. Зачистив электроды, он положил свечи на верстак и тихо вернулся в дом. Поднялся по лестнице и зашел в свою комнату. Стрелки часов приближались к половине одиннадцатого. Шумный фильм про гангстеров продлится еще полчаса. Если Кит успеет закричать, старики ее не услышат. Кэлвин сел с самодельной дубинкой в руке и стал ждать.

Минуты тянулись медленно. В половине одиннадцатого он подумал: вдруг Кит так опьянела, что не в силах принимать ванну? Она могла заснуть. Он встал и подошел к внутренней двери. Прижавшись ухом к деревянной панели, стал слушать. Он ничего не услышал. Кэлвин испытал соблазн проверить, заперта ли дверь, но он боялся насторожить Кит.

Он вернулся к креслу и снова опустился в него. Этот вечер – не последний, сказал себе Кэлвин; однако с каждым днем опасность возрастает.

Он закурил. Снизу доносился слабый звук телевизора. Кэлвин взглянул на часы. И тут он услышал донесшийся из соседней комнаты шум. Кэлвин вскочил, прислушался. Кит ходила по комнате. Потом скрипнула дверь, и Кэлвин понял, что Кит отправилась по коридору в ванную. Вскоре дверь в ванной захлопнулась.

Недобрая усмешка скользнула по его лицу; Кэлвин выглянул в коридор. Толстые пальцы правой руки сжимали носок с шарами. Льющаяся вода заглушала телевизор. Кэлвин ждал не двигаясь. Спустя несколько минут, показавшихся ему вечностью, Кит закрутила краны. Кэлвин шагнул в коридор. Бесшумно, как кошка, подкрался к двери ванной. Кэлвин услышал плеск воды – Кит, видно, уже в ванне. Дыхание его стало неглубоким и частым, он чувствовал, что сердце его бьется неровно. Со зловещей улыбкой на губах он повернул ручку. Внизу захлопали выстрелы, и он резко толкнул дверь. Задвижка упала на пол, дверь открылась. Он шагнул в ванную.

Кэлвин остановился, обхватив правой рукой носок с шарами и слегка покачиваясь; сердце его пропустило удар.

Кит стояла лицом к Кэлвину у дальней стены, футах в двадцати от Дэйва. В левой руке она держала мочалку, с которой стекали капли. Кэлвин догадался – ею Кит шлепала по воде, желая убедить его в том, что она залезла в ванну.

В правой руке женщина сжимала револьвер тридцать восьмого калибра; его тупое рыло смотрело прямо на Кэлвина. На Кит был все тот же голубой нейлоновый пеньюар с узором в горошек. У Кэлвина мурашки пробежали по спине, когда он увидел улыбку, застывшую на губах миссис Лоринг. Интуиция подсказывала ему, что она сейчас выстрелит.

– Не будь дурой! – выпалил он. – Без меня тебе не видать этих денег!

Он нашел верные слова. Зловещая улыбка исчезла с лица Кит, глаза, в которых только что сверкало безумие, потухли.

Они долго и напряженно смотрели друг на друга. Револьвер был по-прежнему нацелен на Кэлвина, но Дэйв знал, что опасность временно отступила.

Наконец Кит выдавила из себя:

– Да... совсем забыла. Ты дьявольски умен! В критический момент произнес нужные слова и спас свою мерзкую жизнь. Ты верен своим принципам, да? Используешь женщин, а потом убираешь их. Но от меня тебе не избавиться!

Кэлвин следил за револьвером. Он пугал Дэйва, внушал ему чувство бессилия. Кэлвин оценил расстояние, разделявшее их. При попытке выбить оружие из ее руки Кит может выстрелить. Старики услышат грохот, несмотря на включенный телевизор.

– Это была ошибка, – произнес Кэлвин, с трудом управляя своим голосом. – Твое пристрастие к спиртному испугало меня. Я поддался минутному порыву.

– Смотри, чтобы он не повторялся, – сказала Кит, не сводя с него глаз. – Не то я убью тебя. Не делай глупостей.

– Я ничего не собирался делать. Все в порядке.

– Неужели ты не понял, что я разгадала твой замысел? – продолжала она. – Мне давно все стало ясно. Я помогаю тебе забрать деньги, затем разделю судьбу Элис, и ты получаешь все. Я знала, что раньше или позже ты попытаешься убить меня. Я расставила для тебя ловушку, и ты угодил в нее. Я не пила твое виски, я вылила его в раковину. Не такая уж я горькая пьяница, как ты вообразил. Заметив, что ты ослабил шурупы в ванной, я поняла – ты собираешься прикончить меня здесь. Не вышло. Ты переоценил свой ум. Так вот: Айрис не будет работать у тебя. Держись от нее подальше. Понял?

Кэлвин чарующе улыбнулся.

– Не будем ссориться, Кит, – сказал он. – Я же объяснил...

– Тебя ждет сюрприз, – перебила его Кит. – До сих пор я подчинялась тебе; отныне ты выполняешь мои указания.

– Ты не справишься, – сказал Кэлвин. – Ты не в состоянии сыграть тут главную роль. Ты пьешь. От этого никуда не деться. Дай мне завершить это дело.

Она медленно опустила револьвер.

– Ты бы был счастлив, если бы я умерла, не правда ли, но я не собираюсь умирать. Пока ты изобретал хитроумный план похищения денег, я думала о том, как защитить себя. Если я умру, ты, Дэйв, окажешься в газовой камере. Это я тебе гарантирую.

Она положила револьвер на крышку унитаза.

– Если ты полагаешь, что я блефую, можешь ударить меня по голове, а потом утопить. Тогда увидишь, что с тобой произойдет.

Кэлвин изучал ее, горячий пот выступил на его спине; сердце Дэйва билось учащенно, во рту пересохло.

Они долго смотрели друг на друга, потом он медленно покинул ванную. Не прикасаясь к револьверу, Кит последовала за ним. Кэлвин удалился в свою комнату, потом туда зашла Кит. Она закрыла за собой дверь.

Теперь она была в его руках – беззащитная, полупьяная. Он сжал толстыми пальцами носок с шарами. Одно быстрое движение, и она будет лежать у его ног. Ванна уже наполнена. Ему надо только...

Но ее насмешливый взгляд говорил ему, что она его переиграла; Кэлвин в бешенстве отшвырнул свою «дубинку».

Кит прислонилась к двери, скрестив руки на груди, и сухо, безрадостно рассмеялась.

– Правильно, Дэйв. Наконец ты продемонстрировал наличие разума. Сегодня утром, пока ты был в банке, я написала письмо. Оно очень длинное и сложное, я потратила на него целое утро. Я перечислила в нем все, что мы совершили. Там описано убийство Элис и указано место, где спрятаны деньги. Я не упустила ни единой детали. Я отдала это письмо одному адвокату – ты его не знаешь – и попросила этого человека ознакомиться с ним и дать ему ход в случае моей смерти. Пока я жива, Дэйв, ты тоже будешь жить, но стоит тебе осуществить одну из твоих блестящих идей, и ты отправишься в могилу вслед за мной.

Кэлвин провел своими толстыми пальцами сквозь волосы. Он отошел от Кит; в душе у него клокотала ярость.

– Поэтому теперь мы поженимся, – продолжала Кит, – и уедем, как было задумано. Ты отдашь мне мою долю. Но отныне ты делаешь то, что я прикажу тебе... Понял?

Пауза затянулась; они молча смотрели друг на друга. Внезапно они оба услышали, как зазвонил телефон. Кэлвин вышел в коридор. Ноги неохотно подчинялись ему, страх и ненависть переполняли Дэйва.

Майор Харди позвал его из холла.

– Полиция, мистер Кэлвин, – сказал он. – Они хотят поговорить с вами.

Кэлвин бросился вниз, взял трубку.

Это был Истон. Он сообщил о том, что тело Элис найдено.

Глава 3

Кэлвин сидел за рулем автомобиля; он всматривался в участок дороги, высвечиваемый фарами; мозг его напряженно работал.

Шериф Томсон попросил Кэлвина приехать к нему. У них начинается экстренное совещание, нужна его помощь.

Кэлвин думал о Кит. Положение сложилось опасное, он чувствовал, что женщина сказала правду. Она защитилась от него, но это еще полбеды. Кит может попасть под машину, тяжело заболеть, погибнуть в результате несчастного случая, и этот чертов адвокат вскроет конверт и погубит Кэлвина. Надо каким-то образом уговорить ее забрать письмо назад. Мысль о том, что его жизнь зависит от судьбы Кит, бесила Кэлвина.

Он вдруг заметил красный свет, горевший на перекрестке, и резко затормозил. Машина Кэлвина остановилась неподалеку от полицейского автомобиля, частично блокировавшего дорогу.

Двое полицейских подошли к Кэлвину. Двое их коллег стояли поодаль, держа руки на револьверах.

Он высунулся из окна, во рту у него пересохло. Один из полицейских навел на него фонарь.

– Ваши документы, – потребовал офицер.

Кэлвин вытащил бумажник и протянул удостоверение.

– Что случилось? – спросил он, стараясь не выдать голосом волнение.

– А, мистер Кэлвин, – произнес полицейский и неожиданно улыбнулся. – Ищем преступника, обчистившего ваш банк. Проверяем все автомобили в Питсвилле.

Кэлвин удивленно произнес:

– Но ведь он покинул город сорок восемь часов назад, не так ли?

– Кое-кто придерживается иного мнения, – сказал полицейский, возвращая права Кэлвину.

Он шагнул в сторону и отдал честь.

– Проезжайте, мистер Кэлвин.

Управляющий тронулся с места. Его лицо стало задумчивым, в глазах застыло недоумение. Почему они решили, что тот, кого они ищут, находится в городе? Неужели он допустил где-то промах?

Еще одно потрясение Кэлвин испытал, подъехав к конторе шерифа. Он увидел на стоянке большой красно-черный «Кадиллак». Кэлвин сразу узнал машину Генри Мэрфи – его шефа, управляющего главным банком. Что он здесь делал в такой час? Набрав в легкие воздух, Кэлвин поднялся по ступенькам.

Мэрфи беседовал с шерифом, Треверс, сидя у стола, говорил по телефону. Войдя в кабинет, Кэлвин услышал голос Треверса:

– Стандартный «Ремингтон», модель тысяча девятьсот пятьдесят девятого года? Да, хорошо. Отличительные особенности? Буквы «р» и «в»? Большое спасибо.

Кен опустил трубку.

Кэлвин подошел к Мэрфи и пожал его руку.

– Слава Богу, что вы приехали, сэр, – сказал он, приветливо улыбнувшись. – Ужасное происшествие. Рад, что вы нашли время нам помочь.

– Да. – Мэрфи был предельно серьезен. – Вы уже знаете, что мисс Крейг убита?

– Шериф мне звонил, – ответил Кэлвин и, повернувшись к Томсону, добавил: – Я не знаю подробностей, шериф. Где вы нашли ее?

– Мы обнаружили брошенный автомобиль на стоянке возле даунсайдского вокзала. Она лежала в багажнике, – произнес Томсон.

Он посмотрел на свои массивные золотые часы.

– Истон прибудет с минуты на минуту. У него есть для нас информация. Присядем.

Они прошли к большому столу и начали отодвигать стулья. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Истон. Вид у него был взволнованный. Пот блестел на его лице, он вытер ладонь о брюки и протянул руку Мэрфи.

– Садитесь, господа, – сказал он. – Я думаю, вы хотите узнать новости.

Он подождал, пока сядет Мэрфи, после чего сам опустился на стул. Кэлвин занял место напротив Мэрфи. У края стола примостился Треверс; шериф сел рядом с гостем из главного банка.

– Сомнений нет – девушка убита, – сказал Истон. – Ее задушили. Медэксперт определил, что смерть наступила около двух часов ночи. На мой взгляд, события разворачивались следующим образом. Эйкр уговорил девушку помочь ему похитить деньги. Он располагал достаточным запасом времени. Мы знаем, что они регулярно встречались в течение последних недель. Ему удалось обработать мисс Крейг. За день до ограбления он послал ей записку, в которой напоминал девушке о том, что она должна отпереть заднюю дверь. После привоза заработной платы и ухода мистера Кэлвина с Элис преступник вошел в помещение, вывернул все лампочки, отключив тем самым сигнализацию, и отомкнул сейф с помощью ключа мисс Крейг, а также второго ключа, изготовленного по оттиску, снятому девушкой с ключа Кэлвина.

– Минуту, – перебил его Мэрфи. – Поясните. Я не понимаю. Как они раздобыли ключ мистера Кэлвина?

– Когда у Лэмба случился инсульт, в течение нескольких часов оба ключа были у Элис. Тогда-то, мы полагаем, она и сняла отпечаток с ключа Кэлвина.

– Но это произошло более шести недель тому назад, – заметил Мэрфи. – Вы думаете, Эйкр появился здесь так давно?

Кэлвин сидел не двигаясь, лицо его ничего не выражало. Истон смущенно поерзал.

– Наверно... должно быть, так, – произнес он наконец. – Я не утверждаю, что Эйкр жил поблизости все это время, но связь с Элис он поддерживал... иначе откуда у него второй ключ? Кэлвин однажды сказал мне, что с тех пор, как он получил ключ, он ни на минуту не расставался с ним.

– Это не совсем точно, – с излишней поспешностью вставил Кэлвин. – Я думаю, Элис могла снять оттиск уже после того, как Лэмб заболел. Я ей доверял. В жаркие дни, работая в подвале, я оставлял пиджак в кабинете. Она могла пробраться туда и изготовить отпечаток.

Мэрфи повернулся и строго посмотрел на Кэлвина.

– Но, работая в подвале, вы наверняка брали с собой всю связку, чтобы открыть его, не так ли?

Кэлвин потер челюсть, лихорадочно размышляя. Ему удалось скрыть панику, охватившую его.

«Что ты мелешь, болван? – сказал он себе. – Еще одна такая оплошность – и ты пропал».

– Когда в сейфе нет денег, – вывернулся он, – дверь подвала не запирается.

Помолчав, Мэрфи сказал Истону:

– Ладно, продолжайте.

Кэлвин вытащил из пачки сигарету, зажег ее, сделал глубокую затяжку.

– Забрав деньги, Эйкр встретился с Элис, – сказал Истон. – Она думала, что они уедут вдвоем, но у Эйкра были другие планы. Дав понять служащему бензоколонки, что они отправляются в Сан-Франциско, он отвез ее в безлюдное место и там задушил. Спрятал тело в багажник, бросил автомобиль на стоянке возле вокзала и исчез, прихватив заработную плату. Я почти уверен, что сейчас он скрывается где-то неподалеку.

Кэлвин откинулся на спинку стула, заскрипевшую под его весом.

Четко выговаривая слова, Мэрфи спросил:

– Что заставляет вас так думать?

Истон почувствовал колющую боль в желудке. Он поморщился, изменил позу.

– Мы собираем доказательства того, что Эйкр – местный житель. Нам немного повезло. В Даунсайде находится больница для психически неполноценных преступников. В ночь, когда произошло похищение, один из пациентов бежал оттуда, угнав автомобиль. Это произошло незадолго до того, как Эйкр направился в Даунсайд. Полиция немедленно перекрыла все дороги, идущие из Даунсайда и Питсвилла. Никто не выехал из Даунсайда незамеченным. Облава была столь эффективна, что преступника поймали через полчаса. В это время на дорогах мало машин, полиция узнавала водителей, все они были местные. Чужаки среди них не попадались. Мы уверены, что Эйкру не удалось прорваться; он, видно, притаился где-то в Даунсайде или в Питсвилле.

У Кэлвина пересохло во рту. Он уставился на тлеющий кончик сигареты; Дэйв испугался, как бы сидящий рядом Треверс не услышал биение его сердца.

– Почему вы предположили, что он – местный? – спросил Мэрфи.

В разговор включился Треверс:

– По ряду причин. Главная заключается в том, что Даунсайд и Питсвилл – маленькие города. Приезжие тут на виду. Мы постоянно передаем по радио и ТВ словесный портрет Эйкра. Пока никто нам не сообщил, что человек, похожий на Эйкра, живет у него. Никто, кроме служащего бензоколонки и продавца автомобилей, не видел Эйкра. В гостиницах и пансионах нет подозрительных лиц. Похоже, черные бакенбарды и усы – маскарад. Приклеивая их, злоумышленник представал в качестве мистера Эйкра перед миссис Лоринг, майором Харди и мисс Пирсон; сняв их, снова становился мистером «икс», жителем Даунсайда или Питсвилла. Мы знаем, что записку, адресованную Элис, он отпечатал на стандартном «Ремингтоне». Либо он взял машинку у кого-то на время, либо, что более вероятно, она принадлежит ему. Наконец, факт покупки автомобиля в Даунсайде. Будь Эйкр приезжим, зачем он стал бы рисковать, приобретая машину в здешнем магазине?

Кэлвин взглянул на свои руки. Капельки пота блестели в свете лампы на белесых волосках. Он отпечатал эту записку на банковском «Ремингтоне». Кэлвин вспомнил: входя в кабинет шерифа, он услышал, как Треверс интересовался характерными особенностями пишущей машинки. Кен что-то сказал насчет букв «р» и «в».

– В настоящий момент, – заявил Треверс, – устанавливается местонахождение всех «Ремингтонов», какие имеются в Даунсайде и Питсвилле. Мы получили списки покупателей в местных магазинах. Мы обследуем каждую машинку. Это займет некоторое время, но, найдя нужную машинку, мы вплотную подойдем к Эйкру.

– Значит, вы полагаете, что этот человек, а также деньги находятся где-то рядом? – спросил Мэрфи.

– Да, мы так думаем, – ответил шериф Томсон. – Мы его обложили со всех сторон и надеемся, что он не уйдет. Пикеты на дорогах остаются, каждый автомобиль будет подвергаться проверке. Наши люди досматривают все грузы, отправляемые по железной дороге. То же самое касается почтовых посылок. Это большая работа, но она выполняется. Я не вижу способа, каким он может вывезти деньги. Раньше или позже мы его поймаем.

– Я сообщу вам о серьезном стимуле, который придаст вам дополнительную энергию, – сказал Мэрфи. – Мое руководство приняло решение назначить премию за поимку преступника. Это наша обычная мера, но на этот раз, поскольку в деле замешан наш служащий, размер вознаграждения заметно увеличен. Любой человек – это касается и сотрудников полиции, – который предоставит информацию, позволяющую арестовать и осудить преступника, получит шестьдесят тысяч долларов. Прошу вас сообщить об этом населению.

Треверс замер. Потом он сделал глубокий вдох. Кен заметил реакцию Истона. Агент уставился на Мэрфи так, словно он не поверил своим ушам. Оба мужчины думали: шестьдесят тысяч долларов! Каждый фантазировал, на что он потратил бы эту сумму. «Я смог бы развестись с женой и вступить в брак с Мэвис Харт, – сказал себе Истон. – Уйти в отставку, купить где-нибудь небольшой домик. Мэвис ухаживала бы за мной в старости».

Треверс говорил себе: «Вот шанс, о котором я давно мечтал. Получив эти деньги, я смогу обеспечить Айрис, уехать из Питсвилла и, войдя в долю с Максом, разводить норок на ферме, о которой он мне часто пишет».

Мечтая о премии, Треверс внезапно обратил внимание на то, что Кэлвин, сидевший за столом рядом с Кеном, мурлычет себе под нос.

Когда окончился последний сеанс, Айрис покинула темный кинотеатр и направилась к остановке автобуса.

Знакомый голос окликнул ее:

– Эй, Айрис!

Обернувшись, она увидела Треверса, машущего ей из окна автомобиля. Айрис заспешила к Кену. Молодой человек распахнул перед ней дверь машины.

– Кен, – сказала она, устраиваясь на сиденье, – что ты здесь делаешь? Вот это сюрприз!

Они поцеловались. Айрис тотчас заметила, что Кен возбужден, она пристально посмотрела на него.

– Что-то случилось? Кит?..

– Все в порядке, – сказал он и обнял девушку за плечи. – Мне надо было увидеть тебя, милая. Я отпросился и приехал. Шериф и Истон держат крепость вдвоем, но через час я должен вернуться.

Он взглянул на Айрис; глаза его светились.

– Произошло нечто, способное повернуть нашу жизнь... в лучшую сторону.

– Что именно? У меня тоже приятная новость. Как хорошо, что ты тут появился. Я хотела поговорить с тобой.

– О чем?

– Нет, сначала расскажи ты.

– Банк назначил премию за поимку преступника, – сообщил Кен. – Шестьдесят тысяч долларов! Представляешь? Шестьдесят тысяч долларов! И я уверен, что они достанутся мне.

Айрис ахнула.

– О, Кен! Ты правда так думаешь?

– Да.

Треверс сжал девушку еще сильнее.

– Если эти деньги окажутся у меня, твоя мама перестанет возражать против нашей женитьбы. Кажется, единственное, что она имеет против меня, это то, что я мало зарабатываю. Других причин нет?

– Она ничего против тебя не имеет, – сказала Айрис. – Просто Кит за свою жизнь изрядно намучилась, и она не хочет, чтобы я повторила ее судьбу. Конечно, Кит будет счастлива, если эти деньги станут нашими.

– Я надеялся, что ты это мне скажешь, – произнес Треверс, глядя на лобовое стекло, усыпанное каплями дождя. – Помнишь Макса Хэлдона? Я учился с ним в школе, а потом он построил в Уэстфилде ферму по разведению норок. Помнишь, он предлагал мне вступить с ним в долю, но у меня не было денег? На прошлой неделе я снова получил от него письмо. Дела у Макса идут хорошо, но ему нужен партнер, который вложил бы в ферму тысяч двадцать и расширил бы ее. Как тебе нравится идея перебраться туда? На сорок тысяч мы бы приобрели симпатичный домик, уютно обставили его, и кое-что у нас еще осталось бы. Как тебе такая перспектива?

Айрис мечтательно закрыла глаза, потом открыла их и восторженно произнесла:

– Это было бы чудесно! Но почему ты думаешь, что тебе удастся получить премию? Ведь есть еще шериф и Истон... Разве они не пожелают разделить ее с тобой?

– Условия таковы: человек, который предоставит информацию, позволяющую арестовать и осудить преступника, получит вознаграждение, – сказал Треверс. – Я практически знаю, кто убил Элис, хотя у меня нет доказательств. Истон и шериф далеки от истины, в моих руках козырь. Если я быстро соберу доказательства, премия – моя.

– Ты знаешь, кто сделал это? – Айрис уставилась на Треверса. – Знаешь, где скрывается этот Эйкр?

– Эйкра не существует. Его никогда и не было, – тихо сказал Кен. – Он – мифическая личность с бакенбардами и усами. Показав себя нескольким людям, он забрал деньги, убил Элис, потом сорвал бакенбарды и усы и вернулся к своему постоянному образу респектабельного гражданина.

– Ты хочешь сказать, он – житель Питсвилла?

– Питсвилла или Даунсайда.

– Ты знаешь, кто он?

– Догадываюсь; надо только собрать доказательства, и я сделаю это.

– Так кто же он? Я его знаю?

Треверс заколебался.

– Ты будешь потрясена, милая. Поверь мне, я окажусь прав.

Помолчав, он произнес:

– Это Кэлвин.

Айрис изумленно уставилась на него.

– Мистер Кэлвин? Ты думаешь, он убил Элис? Кен, что ты говоришь? Как тебе это могло прийти в голову?

– Я понимаю, это кажется невероятным, – сказал Треверс, – но моя гипотеза прекрасно объясняет все известные нам факты.

– Кен! Как ты можешь?! Кит его любит... они женятся! Как ты можешь!

– Именно поэтому я и решил поговорить сегодня с тобой. Она ведь не захочет выйти замуж за убийцу? Не лучше ли ей узнать об этом заранее?

– Я не верю! Это только предположение. Ты же сам сказал, что у тебя нет доказательств!

– Да... пока нет. Я понял, что это Кэлвин, лишь час назад. Но я найду доказательства. Я не сомневаюсь в этом. Послушай, я объясню тебе, почему я уверен, что это Кэлвин.

– Я не желаю ничего слышать! – сказала побелевшая Айрис. – Я уверена, ты ошибаешься...

– Как ты можешь быть уверена, не выслушав меня? – спокойно произнес Треверс. – Пять лет подряд заработная плата еженедельно доставляется в банк, и ничего не происходит. Затем управляющим становится Кэлвин. Спустя шесть недель деньги исчезают.

– Но это ничего не значит! Они могли пропасть и при мистере Лэмбе.

– Могли, но не пропадали. Я полагаю, идея похитить деньги появилась у Кэлвина сразу по прибытии. Он знал, что тень подозрения в первую очередь упадет на двух людей... на него и Элис. Такое дело могут провернуть только свои. Посторонние не знакомы с системой сигнализации, у них нет доступа к ключам сейфа. У него хватило ума перевести стрелку на Элис. В течение первых трех недель он обрабатывал девушку. По части женщин Кэлвин большой мастер. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на него. Ни один мужчина не посмотрел на Элис два раза; Кэлвин пускает в ход все свое обаяние, и вот уже она по уши влюблена в него.

– Ты ошибаешься! – сказала Айрис, ударив себя кулачком по колену. – Ошибаешься! Элис не...

– Знаю... знаю... я сам так отреагировал, когда Истон сказал, что Элис увлеклась Эйкром. Сначала это показалось мне невероятным. Но Кэлвин имел возможность проводить с ней практически наедине по восемь часов в день. За такое время он мог добиться результата... и добился его!

Айрис охватили сомнения, она чувствовала, что в словах Треверса есть здравый смысл, но, подумав о Кит, девушка сказала:

– Не верю!

– Хорошо, позволь мне закончить. Если допустить, что я прав и Элис влюбилась в него, все становится на свои места. К тому времени он уже объявил о своей помолвке с твоей матерью. Теперь он заявляет Элис, что совершил ошибку. Он любит ее, а не Кит, помолвка носит официальный характер. Ему следует действовать осторожно. Он не хочет нести юридическую ответственность за нарушенное обещание. Элис поверила чепухе, которую он несет. Ей небезразлична его репутация. Тогда Кэлвин предлагает похитить деньги и скрыться. Я понимаю, что здесь ему пришлось проявить незаурядное красноречие, но в конце концов он уговорил девушку помочь ему. Обличие Джонни Эйкра позволило бы им исчезнуть, не привлекая внимания... По крайней мере, так он мог объяснить Элис. Романтически настроенная дурочка клюнула. Она вообразила, что он действительно любит ее и устраивает этот маскарад ради счастья провести с ней еще несколько часов. Ей, верно, самой безумно нравилось выскальзывать из дома, отправляясь на свидание в те часы, когда все считали, что она готовится к экзамену. Кэлвин тем временем изображал из себя Эйкра. Он планировал переложить ответственность за похищение денег на Элис, а потом убить ее.

– Хватит! – закричала Айрис, глядя на Треверса. – Ты сам знаешь не хуже меня, что это полная чушь! Ты не в состоянии доказать свою правоту! Кен! Что на тебя нашло? Как ты можешь говорить такое?

– Я согласен, это похоже на домысел, – сказал Треверс, – но давай присмотримся к Джонни Эйкру повнимательней. Его мало кто видел – если быть точным, всего пять человек. До настоящего момента никто не утверждал, что Эйкр постоянно находился где-то рядом в течение трех недель, пока он ухаживал за Элис. Где же он жил? Если это Кэлвин, ответ нам известен, если это не он, мы не знаем, где остановился незнакомец. Он высок, атлетически сложен. Как Кэлвин. У него бакенбарды и усы. Кэлвин чисто выбрит, но ему не составило бы труда наклеить волосы на лицо.

Заметив, что Айрис хочет перебить его, он поднял руку.

– Погоди... теперь о самом главном аргументе. Продавец, у которого Эйкр приобрел подержанный автомобиль, заявил, что Эйкр раздражал его своей привычкой напевать себе под нос... так он сказал. Эйкр, похоже, делал это бессознательно. Так вот, у Кэлвина такая же привычка... он часто мурлычет себе под нос. Что ты скажешь на это?

Айрис раскрыла рот, но ничего не произнесла.

– Теперь смотри, – продолжал Треверс. – Прямыми доказательствами я не располагаю, но у меня есть косвенные улики, которых нет у Истона и шерифа. Я думаю о нас с тобой и о премии. Эйкр отпечатал записку, адресованную Элис, на машинке. На стандартном «Ремингтоне» с двумя дефектными литерами: «р» и «в» выбиваются из ряда. Я хочу знать, нет ли такой машинки в банке. Думаю, она там найдется. В случае положительного ответа на этот вопрос предстоит выяснить, не было ли у Кэлвина желтовато-коричневого пальто с поясом. Если да, думаю, у меня есть основания для его ареста. Остается заработная плата. Где она? Он куда-то ее запрятал. Кэлвин не мог вывезти деньги из города. Он вынужден сидеть на них...

– Все равно я не верю ни единому твоему слову, – сказала Айрис, но Треверс видел, что услышанное потрясло девушку. – Знаешь, Кен, я займу место Элис. С завтрашнего дня.

Треверс в изумлении повернулся к Айрис.

– Нет! Ты не будешь работать у Кэлвина! Нет... – Он оборвал себя, увидев, как вспыхнуло лицо рассерженной Айрис. Понизив голос, он спросил: – А как же кинотеатр? Ты оттуда уходишь?

– Да... Мистер Кэлвин попросил ему помочь. В банке больше платят; я приняла решение.

– Но после того, что я тебе рассказал, ты, конечно, откажешь ему?

– Поедем домой. Пока ты меня не убедил в своей правоте. Я буду работать у Дэйва Кэлвина, и хватит об этом.

Треверс быстро оценил ситуацию. Он достаточно хорошо знал Айрис: любое давление с его стороны сделает девушку только более упрямой.

– Хорошо, коль так, работай у него, но завтра утром сразу посмотри пишущую машинку. Если там стоит стандартный «Ремингтон», ты поймешь, что в моих словах есть зерно истины. Если будешь печатать, обрати внимание, не выбиваются ли из ряда буквы «р» и «в». Это все, о чем я тебя прошу. Если там не «Ремингтон», я признаю, что у меня разыгралось воображение.

– Ладно, – сказала Айрис. – Я сделаю это. Даже если там «Ремингтон», Дэйв, я уверена, не причастен к похищению денег.

Треверс пожал плечами и быстро выехал на шоссе. Уверенность Кена немного ослабла, но все же он остался при своем мнении. Никто из них не проронил ни звука до тех пор, пока Треверс не затянул ручник возле пансиона. Часы показывали половину второго.

– Спокойной ночи, Кен, – сухо произнесла Айрис, собираясь выйти из машины.

Треверс обнял ее за плечи и привлек к себе.

– Не будем ссориться, милая, – попросил он. – Может, я ошибаюсь, но, если моя гипотеза подтвердится, наши отношения не изменятся, да?

– Я думаю о Кит, – сказала Айрис. – О, Кен, если ты окажешься прав... Надеюсь, что ты ошибаешься! Бог с ними, с деньгами, лишь бы Кит была счастлива...

Треверс поцеловал ее. Айрис вылезла из машины и побежала к дому.

У дверей она замерла, прислушавшись к шуму отъезжающего автомобиля, потом отперла замок ключом и зашла в темную прихожую. Бесшумно поднялась по лестнице. Айрис с удивлением заметила свет под дверью своей комнаты. Повернув ручку, девушка шагнула в номер.

В кресле сидела Кит, она курила. Лицо ее было бледным, карие глаза блестели сильнее, чем обычно. Айрис остановилась у порога и посмотрела на мать.

– Кит! Почему ты не спишь?

– Мне необходимо поговорить с тобой. Закрой дверь.

Выполнив просьбу матери, Айрис опустилась на кровать.

– Дэйв сообщил мне, что ты собираешься работать в банке. Почему ты не сказала мне об этом? – спросила Кит.

Ее резкий, враждебный тон поразил Айрис.

– Тебя не было рядом, когда он попросил меня об этом. Я... я думала, он говорил с тобой, – ответила Айрис. – Ты ведь не станешь возражать?

– Нет, стану. Ты еще ребенок. Я не хочу, чтобы ты поддалась обаянию Дэйва.

Айрис почувствовала, что щеки ее пылают.

– Что ты имеешь в виду?

– Что?

Помутневшие глаза Кит испугали Айрис.

– Думаю, ты сама знаешь. Я выхожу за него замуж. Я вдвое старше тебя. Я уже далеко не такая хорошенькая, как ты. Чем реже ты будешь с ним встречаться, тем спокойнее я буду себя чувствовать.

– Кит! – Айрис вскочила. – Ты понимаешь, что ты говоришь?

– Думаешь, я пьяна?

Кит горестно улыбнулась и добавила:

– Наверно, да.

Она потерла руками глаза.

– Ты не пойдешь работать к Дэйву! Поняла? Я тебе запрещаю.

Они помолчали. Потом Айрис произнесла спокойно и твердо:

– Нет, извини. Мы уже договорились. Это хорошее место, мне нужны деньги. Я уверена, ты не отдаешь себе отчета в своих словах. Пожалуйста, ложись в постель.

Кит замерла. В висках у нее стучало. Голова казалась укутанной в вату. Она пожалела о том, что выпила последний бокал.

– Кит... уже поздно. Пожалуйста, ляг, – сказала Айрис.

Кит неуверенно поднялась.

– Хорошо, несчастная дуреха, – с трудом ворочая языком, произнесла она, – работай у него, только потом не говори, что я тебя не предупреждала... Мне плевать, что будет с ним... с тобой... мной.

Пошатываясь, она вышла из комнаты.

Айрис услышала, как Кит, спотыкаясь, поднимается по лестнице. Мурашки пробежали по спине девушки, Айрис непроизвольно поежилась.

Глава 4

Утром, в начале седьмого, Кит неожиданно проснулась. Она поняла, что кто-то тихо, но настойчиво стучит в дверь.

Она присела в кровати. Голова была тяжелой, в глазах щипало. Посмотрев на часы, Кит сказала:

– Кто там?

– Это я – Дэйв! Открой! Надо поговорить! – негромко произнес Кэлвин.

Его голос звучал требовательно, и это встревожило Кит.

Она отбросила одеяло, накинула пеньюар и, подбежав к двери, отперла ее.

Лицо у Кэлвина было каменным, глаза – потухшими; он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Что случилось? – спросила она, держась на расстоянии от Кэлвина.

Кит взяла с тумбочки гребень и провела им по волосам.

– Что такое?

– Я пытался достучаться до тебя вчера вечером, – хрипло сказал он, – но ты, видно, так напилась, что ничего не слышала.

– Что произошло? – снова спросила она, глядя на себя в зеркало.

Под глазами у Кит висели мешки, вид у нее был изможденный. Нахмурясь, Кит отвернулась.

– Неприятности.

Помолчав, он спросил:

– У тебя есть пишущая машинка?

Она удивленно поглядела на него. У Кит заболела голова.

– Пишущая машинка? Да... Зачем она тебе?

– Где она?

Кит указала на обшарпанную портативную машинку, стоящую у стены. Кэлвин взял ее, положил на кровать и снял крышку. Это была старая «Смит-корона».

– Она работает?

– Да... В чем дело?

– Я напечатал ту проклятую записку для Элис на банковской машинке. Полиция установила, что использовали стандартный «Ремингтон» с дефектными литерами. Если они его обнаружат, мы погибли.

Она застыла, глаза ее расширились.

– Вот чего стоит твой хваленый план! – едва не завизжала она. – Что ты собираешься теперь делать?

– Говори тише! Я уберу «Ремингтон», а вместо него поставлю эту машинку.

Он кивнул в сторону «Смит-короны».

– Если меня спросят, скажу, что нашел ее в банке. Лэмб при смерти, его не станут допрашивать. Элис тоже меня не выдаст.

– Куда ты денешь «Ремингтон»?

– Спрячу в подвале.

Она немного успокоилась.

– Тогда забирай портативную машинку и уходи!

– Я еще не закончил. Ты должна взять назад то письмо, что ты отправила своему адвокату. Похоже, ты не отдаешь себе отчета, в каком положении я окажусь, случись что с тобой, – сказал Кэлвин, стараясь не выдать голосом своего волнения. – Ты столько пьешь, что можешь умереть в любой момент. Что тогда будет со мной?

Ядовитая усмешка тронула ее губы.

– Ты пытался меня убить... помнишь? Какое мне дело до твоей судьбы? Пошел прочь!

– Дай мне это письмо!

– Ты его не получишь!

Они с ненавистью посмотрели друг на друга, затем Кэлвин, поняв, что она не отдаст ему письмо, внезапно пожал плечами. Позже он найдет способ нажать на нее, подумал Кэлвин, сейчас у него нет времени на решение этой проблемы. Его ждут более срочные дела.

– Ты знаешь, что Айрис переходит ко мне? – сказал он. – Вечером ты так накачалась, что могла все забыть.

– Знаю, – ответила Кит, странно посмотрев на Дэйва. – Я пыталась отговорить ее, но не смогла. Учти: если ты что-нибудь позволишь себе, я тебя убью. Без предупреждения.

Ему стало не по себе от злобы, горевшей в ее глазах. Он вспомнил о револьвере.

– Откуда у тебя оружие? – спросил Кэлвин, глядя на Кит.

– Осталось от мужа, – сказала она. – Он научил меня обращаться с ним. Я неплохой стрелок, Дэйв.

Он только рукой махнул.

– Отдай мне револьвер. В твоем состоянии опасно иметь оружие. Послушай... отдай его мне.

Кит ухмыльнулась.

– Ты его не найдешь. Уходи!

– Я, должно быть, рехнулся, если выбрал партнером тебя, – сказал он, с трудом сдерживая желание схватить ее за горло и задушить.

– Думаешь?

Она засмеялась.

– Да, теперь мы крепко связаны. Когда поженимся? Какая будет пара! Я хочу поскорей выбраться из этой дыры и начать тратить деньги.

– Дай Бог, чтобы тебе вообще удалось к ним когда-нибудь прикоснуться. Полиция ищет их повсюду. Проверке подвергаются посылки на почте и все виды багажа. Вероятно, мы сможем забрать деньги гораздо позже, чем я предполагал.

– Мне нужны деньги сейчас! – сказала Кит, с яростью глядя на Кэлвина. – Я не дотяну до конца недели. Верни те триста долларов, что я дала тебе взаймы.

– Где я возьму их? Они ушли на покупку автомобиля.

– Так забери деньги из банка! Они мне нужны! Возьми заработную плату.

– Перестань пить, и тебе будет хватать на жизнь, – сказал Кэлвин.

Схватив пишущую машинку, он ушел к себе.

В течение нескольких минут Кэлвин смотрел в окно. Ночь прошла плохо. Голова была тяжелой, в теле чувствовалась разбитость. Все шло не по плану. Слава Богу, что его пригласили на это совещание. Не узнай он о пишущей машинке, беды ему не миновать. Кэлвин прижался горячим лбом к оконному стеклу. Надо незаметно пронести «Смит-корону» в банк. Теперь необходимо следить за каждым своим шагом. Стоит один раз оступиться, и его тотчас схватят.

Он отвернулся от окна, открыл шкаф и вытащил свой чемодан. Положил в него машинку. Прикрыл ее одним из костюмов. Взглянул на часы. Без десяти семь. Надо прийти в банк пораньше и убрать «Ремингтон» в подвал. Он спрячет его в один из боксов.

Взяв чемодан, он спустился в кухню. Сварил чашку кофе и отнес ее в гостиную. В доме было тихо. Кэлвин сел, выпил кофе, закурил сигарету. Начал обдумывать дальнейшие действия. Да, положение серьезное. Идея с Джонни Эйкром себя не оправдала. Догадаются ли они в конце концов, что Эйкр – это он? Вряд ли, решил Кэлвин. Плохо то, что они считают Эйкра местным жителем. Необходимо пустить их по ложному следу, отвести подозрения от себя... но как? Он подумал об Айрис, спящей наверху. Она может ему пригодиться. Эта задумка отложилась у него в мозгу. Премия сделала ситуацию еще более опасной. От Кэлвина не ускользнуло, как изменилось выражение лица Треверса, когда Мэрфи сообщил об обещанном вознаграждении. Кэлвин без труда прочитал мысли Треверса. Получив шестьдесят тысяч долларов, Треверс встанет на ноги. Он сможет жениться на Айрис, увезти ее из Питсвилла. Неожиданно Кэлвин обрадовался тому, что он выбрал в помощницы Кит. В крайнем случае Кит защитит его от Треверса. Не отправит же Кен свою будущую тещу в газовую камеру. Шериф и Истон – слабые противники. «Если Треверс вычислит меня, – рассуждал Кэлвин, – я сумею заткнуть ему рот». Уверенность возвращалась к Кэлвину. Надо быть осторожным, но, если положение ухудшится, у него есть способ надавить на Треверса.

Кэлвин подъехал к банку в начале девятого. Он поставил машину на стоянку, взял чемодан и направился через проезжую часть к главному входу.

Дойдя до короткой дорожки, ведущей к банку, он увидел Треверса, выходящего из конторы шерифа. Кен быстро приближался к Кэлвину. Управляющий остановился. Он не испытывал страха. Этот высокий, длинноногий парень, может, и правда умен, но Кэлвин знал, что он в силах нейтрализовать помощника шерифа. Дэйв шагнул ему навстречу.

– Здравствуйте, – сказал, улыбнувшись, Кэлвин. – Есть новости?

Треверс покачал головой и бросил взгляд на чемодан.

– Пока нет. Вы пришли рано.

Он замолчал, потом спросил:

– Что, уезжаете?

Кэлвин рассмеялся.

– К сожалению, нет. Костюм надо сдать в химчистку. Да... рано. У нас ревизия. День-другой придется попотеть. – Он посмотрел на Треверса не мигая. – Айрис вызвалась помочь. Она вам говорила? Она займет место Элис.

Треверс кивнул.

– Да... говорила, – сухо проговорил он.

Возникла пауза. Мужчины пристально смотрели друг на друга.

– Айрис мне очень пригодится, – сказал наконец Кэлвин, едва скрывая усмешку. – Желаю вам получить эту премию. Шестьдесят тысяч! Это деньги! Не дайте Истону вас обойти.

– Не дам, – тихо произнес Треверс. – Они достанутся мне.

– Удачи вам.

Кэлвин улыбнулся с подкупающей искренностью и пошел к банку; он почувствовал, что Треверс не спускает с него глаз.

Внезапно Треверс окликнул Кэлвина:

– Эй!

У Кэлвина похолодела спина. Он повернулся лицом к Кену.

Треверс поравнялся с ним, сделав пять шагов.

– Забыл спросить... что за пишущая машинка у вас в банке?

Кэлвин поднял свои светлые брови. Усилия, затрачиваемые Дэйвом на то, чтобы лицо его не выдавало волнения, заставили сердце управляющего биться чаще.

– Пишущая машинка? – недоуменно повторил он и улыбнулся шире. – Ах да... понимаю. Вы ищете стандартный «Ремингтон» с дефектными литерами. Боюсь, тут вам не повезло. Мы пользуемся портативной «Смит-короной». Сам не знаю почему. Она уже стояла тут, когда я приехал.

– Портативная машинка?

Треверс посмотрел на Кэлвина.

– Странно, правда?

– Дорогой мой, меня самого удивляет прижимистость банка, – сказал Кэлвин. – Наш филиал не слишком велик. Нам редко приходится печатать письма.

Он заметил испытующий взгляд Треверса.

– Еще что-нибудь вас интересует?

– Нет... спасибо.

– Тогда я пойду.

Кивнув, Кэлвин повернулся и зашагал к банку.

Он отпер дверь, вошел в здание и повернул ключ в замке.

«Да! – подумал Кэлвин. – Горячо... очень горячо!»

Он опустил чемодан на пол и быстро прошел за стойку, возле которой находился «Ремингтон». Кэлвин взял его и отнес в подвал. Пятнадцать минут ушло на то, чтобы отыскать практически пустой бокс. Он поместил туда пишущую машинку. Потом поднялся наверх и извлек «Смит-корону» из чемодана. Установил ее на фетровый коврик, на котором стоял «Ремингтон».

Кэлвин забрал из почтового ящика корреспонденцию и отправился работать к себе в кабинет.

За несколько минут до девяти часов появилась Айрис. Кэлвин открыл дверь и впустил девушку, которая неуверенно улыбнулась ему.

Она плохо спала в эту ночь. Айрис пыталась отогнать от себя подальше подозрения, которыми поделился с ней Кен, но чем дольше она обдумывала его слова, ворочаясь на постели, тем более убедительными казались ей аргументы Треверса.

– Вы ушли рано, – равнодушным тоном произнесла она. – Фло сказала мне, что вы уже давно отправились в банк. Почему вы не взяли меня с собой?

– Зачем вам недосыпать из-за меня? Я жду ревизоров, они появятся с минуты на минуту. Проходите, поможете разобрать почту.

Идя вслед за ним в кабинет, Айрис заметила стоящую у стойки портативную пишущую машинку. Девушка непроизвольно остановилась и посмотрела на нее. Кэлвин молча взглянул на Айрис, которая замерла, уставившись на «Смит-корону». Он насторожился. «О чем она задумалась? – спросил он себя. – Может, Треверс сказал ей о „Ремингтоне“? Велел шпионить за мной? Он подозревает, что Эйкр – это я? Вполне вероятно. Иначе почему он стал бы интересоваться пишущей машинкой?»

Кэлвин произнес:

– Машинка не ахти, да? Ничего лучшего, к сожалению, я вам предложить не могу. Я уже попросил руководство главного банка прислать что-нибудь поновей, но они не торопятся.

Айрис отвела глаза от пишущей машинки и заставила себя скрыть волнение. Она заметила, что «Смит-корона» стоит на фетровом коврике, предназначенном для машинки значительно больших размеров.

– Ничего, – сказала она. – Мне нравится мягкая клавиатура портативной машинки. У Кит есть точно такая же. Я часто ею пользуюсь.

– Да? Значит, эта вас устроит? Ну ладно, пойдем взглянем на почту.

Айрис едва не поддалась соблазну броситься к машинке и обследовать ее. Она показалась девушке удивительно знакомой; Айрис чувствовала на себе внимательный взгляд Кэлвина. Его голубые глаза были непроницаемы.

Входя в кабинет, они услышали стук.

– Это ревизоры, – сказал Кэлвин. – Пойду открою.

Ревизоры вошли в банк, обменялись рукопожатиями с Кэлвином и кивнули Айрис.

В течение следующего часа Кэлвин с поразившей девушку терпеливостью объяснял ей правила регистрации банковских операций.

В начале одиннадцатого появился первый клиент. Кэлвин занялся им.

Оставшись без присмотра, Айрис подошла к портативной машинке. У нее был повод воспользоваться ею. В течение последнего часа Кэлвин продиктовал девушке несколько писем. Она уселась на высокий стул, думая о том, что совсем недавно на нем сидела Элис. Айрис взглянула на машинку и обомлела.

Это была «Смит-корона», принадлежащая Кит! Девушка тотчас узнала ее. На поверхности металлической крышки виднелась глубокая царапина, две клавиши слегка пожелтели. Ошибиться Айрис не могла.

Сердце потрясенной Айрис выпрыгивало из груди, но девушка все же отпечатала письмо. Она часто поглядывала на фетровый коврик. На нем остались углубления от ножек другой, более крупной машинки.

Лишь в двенадцать, когда начался перерыв, Кэлвину удалось остаться наедине с Айрис. Клиенты и ревизоры отняли у него все утро. Теперь он мог подойти к Айрис и взять подготовленные ею письма.

– Ну что, привыкаете? – спросил он. – Нравится работа?

– Да... конечно.

Айрис попыталась выдержать пристальный взгляд Дэйва, но ей не удалось это сделать. Чтобы скрыть смущение, девушка встала со стула и отошла в сторону.

«За ней надо следить, – подумал Кэлвин. – Она становится враждебной. Видно, узнала машинку. Черт возьми! Я должен был это предвидеть. Если Треверс послал Айрис шпионить за мной, ее надо остерегаться».

– Вы поедете домой на ленч? – спросил он Айрис, когда ревизоры покинули банк. – Я обычно хожу в ресторан. Там неплохо кормят. Составите компанию?

– Я поеду домой, – быстро ответила Айрис. – Спасибо. На автобусе всего десять минут.

– Как хотите. Я запру. Ступайте.

Айрис прошла в туалет и надела пальто. На стеклянной полке над раковиной лежала пачка бумажных салфеток и крем для лица, оставленные Элис. Эти предметы напомнили Айрис о судьбе несчастной девушки, и она вздрогнула. Айрис торопливо покинула туалетную комнату, спеша уйти из банка, чтобы не оставаться наедине с Кэлвином. Наружная дверь была уже заперта. Управляющий ждал ее, стоя у порога своего кабинета. Айрис почувствовала, как сжалось ее сердце, когда проницательные голубые глаза Дэйва скользнули по ней.

Она застыла; Кэлвин и Айрис посмотрели друг на друга. Дэйв внезапно улыбнулся, но Айрис ощутила, что она боится его.

– Можете воспользоваться моим автомобилем, если хотите, – сказал Кэлвин.

– Нет, спасибо. Я не люблю ездить на чужих машинах.

Она шагнула к двери. Не дожидаясь, пока он отомкнет ее, Айрис повернула ключ, распахнула дверь и быстро вышла на улицу.

Кэлвин посмотрел ей вслед. Злоба изуродовала его полное лицо.

Айрис испытала облегчение, увидев выходящего из конторы Кена. Треверс направился к девушке. Она едва удержалась, чтобы не броситься к нему. За те несколько секунд, что прошли до их встречи, Айрис успела взять себя в руки.

– О, Кен... вечно ты словно из-под земли вырастаешь, – сказала она, улыбаясь. – Не говори мне, что тебя снова отпустили на час.

Кен не обратил внимания на прохожих, обнял ее и поцеловал.

– Я тебя ждал, милая, – проговорил он. – Старик позволил мне угостить тебя ленчем.

– Замечательно! Я собиралась ехать домой.

– Идем в ресторан. Там неплохо кормят.

Вспомнив, что туда собирался пойти Кэлвин, Айрис сказала:

– Нет... пойдем в другое место. Только не туда.

Треверс удивленно посмотрел на нее. Брови его поднялись. Он заметил, что Айрис не в своей тарелке; взяв девушку под руку, Кен повел ее к машине.

– Хорошо. Я знаю одно кафе... там кормят хуже, чем здесь, но все же вполне сносно.

Они молча подошли к автомобилю и сели в него. Когда Треверс завел мотор, Айрис еле слышно произнесла:

– Извини меня, Кен, за вчерашнее. Я теперь думаю, ты прав насчет Кэлвина.

Треверс пристально посмотрел на девушку.

– Что заставило тебя изменить свое мнение?

Айрис рассказала ему о портативной пишущей машинке.

– Она принадлежит Кит, – произнесла девушка. – Я еще позавчера печатала на ней. Она стоит на коврике, который велик для нее. На фетре остались следы ножек стандартной машинки.

Треверс с жадностью ловил каждое ее слово. Он вспомнил чемодан в руках Кэлвина.

– Ну вот, мы продвигаемся вперед! Сегодня утром я спросил его, что за машинка в банке. Кэлвин ответил, что в момент его прибытия там уже стояла «Смит-корона». Мы поймали его на первой лжи! Он услышал о «Ремингтоне» на вчерашнем совещании, мы сами ему подсказали! «Ремингтон» должен находиться в банке. У Кэлвина не было возможности вынести его. Не догадываешься, где он мог спрятать машинку?

Бледная Айрис, взволнованная не меньше, чем Треверс, задумалась.

– Там не так много подходящих мест. Шкаф в его кабинете, туалет, подвал.

– Тебе трудно поискать там?

– Не знаю. Вряд ли он оставит меня в банке одну. Я не имею права заходить в кабинет Кэлвина в его отсутствие. Ты можешь получить ордер на обыск?

– Могу, но этим я окажу услугу Истону. Он не меньше моего хочет премию. Я не должен раскрывать свои карты, пока доказательства не собраны.

Треверс задумался.

– Послушай, там в делах наверняка подшиты сотни вторых экземпляров писем, отпечатанных на «Ремингтоне». Ты не раздобудешь для меня одну копию... все равно какую? Я установлю, тот ли это «Ремингтон», который мы ищем. С таким аргументом в руках можно просить ордер.

Айрис тяжело вздохнула.

– Я не перестаю думать о Кит...

– Понимаю, но пусть лучше она узнает правду до свадьбы, чем после нее. Раньше или позже его схватят. Это ты понимаешь?

Девушка неуверенно кивнула:

– Да... хорошо. Я принесу тебе копию письма. Думаю, это удастся сделать. Мне как раз надо подшить в дело кое-какие бумаги. Вечером получишь экземпляр.

Но Айрис ждала неудача. Кэлвин увидел, что Треверс встретил девушку; он посмотрел вслед отъезжающей машине Кена. Дэйв запер банк, отправился в ресторан и, как обычно, сел за угловой столик. Он заказал ленч и в ожидании еды принялся размышлять.

Кэлвин не сомневался в том, что сейчас Айрис рассказывает Треверсу о портативной машинке. Как поступит помощник шерифа? Попросит ордер на обыск? Они не смогут открыть индивидуальные сейфы. Но им не нужен сам «Ремингтон». Достаточно заглянуть в папки с делами. Если они сделают это, он погиб.

Официантка поставила перед ним тарелку супа, и он начал механически поглощать пищу.

«Зачем Треверсу ордер на обыск? – подумал Кэлвин. – Достаточно попросить Айрис прихватить копию какого-нибудь письма. Это самый разумный ход. Придется следить за ней. Но если девушке не удастся получить экземпляр, как поступят они тогда?»

Он наспех закончил ленч и вернулся обратно в банк. Подошел к несгораемым шкафам с делами, замкнул их и убрал ключ. Затем сел за стол у себя в кабинете.

Айрис возвратилась в банк одновременно с ревизорами. Кэлвин впустил их. Он посмотрел на девушку и увидел, что она возбуждена. Она прошла мимо управляющего и скрылась в туалетной комнате.

В течение следующих нескольких минут Кэлвин занимался клиентами. Он видел, как Айрис, выйдя из туалета, прошла к своему столу, взяла копии отпечатанных ею писем и направилась к несгораемому шкафу.

Кэлвин обменивал клиенту чек на наличные. Пересчитав купюры, он заметил, что Айрис пытается открыть шкаф. Кэлвин вручил посетителю деньги, кивнул ему и подошел к девушке.

Он протянул руку.

– Я сам подошью их в дело, – сказал он, приветливо улыбнувшись. – У меня особая система. Элис тут все перемешала. Я еще не навел полный порядок.

Не глядя на Кэлвина, Айрис протянула ему вторые экземпляры.

– На вашем столе лежит несколько входящих, их надо зарегистрировать, – произнес Кэлвин, вытаскивая из кармана ключ и отпирая шкаф. – Займитесь ими, пожалуйста.

Она заставила себя заглянуть в его голубые глаза. В них затаилась насмешка, от которой Айрис стало не по себе. Теперь она знала точно – стоящий перед ней человек не только вор, но и убийца. В этот короткий период времени, когда они смотрели друг на друга, Айрис интуитивно поняла: Кэлвин знает о том, что она считает его убийцей Элис.

Идя к своему столу, девушка отчаянно боролась с охватившей ее дрожью.

В начале пятого Джеймс Истон покинул кабинет шерифа и направился в банк. С утра он получил множество бесполезных донесений, язва мучила его, агент ФБР устал и отчаялся. «Ремингтон» до сих пор не был найден, и никто не сообщил новой информации о Джонни Эйкре.

Все «Ремингтоны» из списка, представленного местным магазином, кроме одного, подверглись осмотру. Последнюю машинку, подлежащую проверке, пять лет назад приобрел банк.

Истон не надеялся на то, что в банке его ждет удача. Он решил сам взглянуть на этот «Ремингтон» ради возможности побеседовать с Кэлвином.

Истон был человеком впечатлительным. Кэлвин поразил его воображение. Истон хотел быть похожим на Кэлвина. Когда-то детектив мечтал научиться классно играть в гольф, но так и застрял на уровне начинающего. Он завидовал всем рослым, атлетически сложенным мужчинам. Он завидовал обаянию Кэлвина и непринужденности его манер. Ему казалось, что у Кэлвина смекалки больше, чем у него, Истона, шерифа и Треверса, вместе взятых. Только Кэлвин способен найти ключ к загадке Джонни Эйкра, думал Истон.

Сам он зашел в тупик с этим делом; детектив надеялся, что Кэлвин подбросит свежую идею и поможет получить премию... Мысли об обещанном вознаграждении не давали покоя агенту ФБР.

Он прошел по дорожке, ведущей к банку, и постучал по почтовому ящику. Дверь была заперта. Вскоре она открылась, и Кэлвин вопросительно посмотрел на Истона.

– Не уделите мне минуту, мистер Кэлвин? – спросил Истон, вытирая лицо смятым платком. – Или вы заняты?

– Я занят, но вы проходите, – сказал Кэлвин. – У нас ревизия. Что-нибудь срочное?

– Нет... не очень. У вас здесь есть «Ремингтон»?

– Проходите... Вы хотите купить машинку этой марки?

Кэлвин запер за ним дверь.

– Мы все еще ищем тот «Ремингтон», – начал было Истон, но Кэлвин положил ему руку на плечо и повел в свой кабинет.

– У вас утомленный вид, – сказал управляющий. – Слишком много работаете. Присядьте, пусть ваши ноги отдохнут.

Истон позволил отвести себя в кабинет, но он успел заметить посмотревшую на него Айрис. Истон всегда обращал внимание на хорошеньких девушек; он подумал: «Она чертовски привлекательна. Везет же этому Кэлвину! Он женится на потрясающей Кит Лоринг, и теперь эта девушка заняла место Элис». Истон вспомнил о Мэвис Харт. Ее и рядом нельзя поставить с этой красоткой... Какие крупные глаза, а волосы шелковистые, вьющиеся...

Кэлвин закрыл за собой дверь кабинета, указал Истону на кресло и сел на стул.

– Хотите сигарету?

Истон сделал гримасу.

– Не притрагиваюсь к ним... это сущий яд.

– Вы, наверно, правы... а я жить без него не могу, – отозвался Кэлвин и закурил.

Он передвинул нож для вскрытия конвертов вправо. Выражение его лица оставалось искренним и дружелюбным, но мозг Кэлвина поддался панике. Неужели Треверс сказал Истону о машинке? Надо быть осторожным. Теперь Треверс знает о том, что «Смит-корона» принадлежит Кит.

– Что там насчет пишущей машинки?

– Мы проверяем все «Ремингтоны», приобретенные в Питсвилле, – сказал Истон. – Кажется, пару лет назад один «Ремингтон» был доставлен в банк. Мы ищем машинку, которой пользовался Джонни Эйкр. Вы не позволите взглянуть на ваш «Ремингтон»?

– Я бы с радостью позволил, только у нас нет его уже год. Я помню, Элис говорила мне, что «Ремингтон» уронили и он полностью вышел из строя. Элис на какое-то время брала другую машинку. Она отдала ее после моего приезда. Я печатал на своей, но она старая и быстро сломалась. Тогда я попросил у моей невесты ее «Смит-корону»... Сейчас эта машинка здесь.

Истон пожал полными плечами. Он и не рассчитывал обнаружить в банке тот самый «Ремингтон», который их интересовал.

– Я спросил на всякий случай, – сказал он. – Так, для галочки. Теперь займемся даунсайдским списком. Там свыше пятисот машинок.

Кэлвин сделал затяжку и расслабился. За последние три минуты спина его взмокла от пота.

– Как продвигается расследование? Есть прогресс? – спросил он.

– Пока нет, – произнес Истон, почесав пальцами шею. – Мы обложили этого парня, а ухватить не можем. Чисто он сработал. На машине нет отпечатков. В наших досье он не значится. Остается только пишущая машинка, но я не очень-то верю в эту затею. Думаю, он слишком хитер, чтобы попасться на этом. Наверно, он воспользовался услугами машинописного бюро. Я бы на его месте поступил именно так.

«Вот что мне следовало сделать, – подумал Кэлвин. – Да! „Ремингтон“ может меня выдать, хотя этот болван об этом и не догадывается».

– Желаю удачи, – сказал Дэйв. – Премия внушительная... шестьдесят тысяч долларов! Готов поспорить, Треверс землю роет, чтобы не упустить ее.

Истон хмыкнул. Кэлвин прочитал его мысли. Весь день агент ФБР думал о том, что Треверс способен обставить его в борьбе за премию. «Треверс умен, но я должен опередить его, – сказал себе Истон. – Получив вознаграждение, я смогу начать новую жизнь».

– У вас нет идей, мистер Кэлвин? – спросил агент, откинувшись на спинку кресла и прижав руки к животу. – Как бы вы поступили на моем месте?

Кэлвин, улыбнувшись, пожал плечами.

– Не знаю. У меня нет опыта в таких делах. Это по вашей части.

Он замолчал; только Истон собрался что-то произнести, как Кэлвин продолжил:

– На вашем месте я сконцентрировал бы внимание на удаленных ресторанах и кафе, где могли видеть Элис. Мне кажется, в те три-четыре вечера в неделю, когда Элис вместо того, чтобы готовиться к экзамену, убегала к нему на свидание, они куда-то уезжали, – если, конечно, исключить вероятность того, что они нежничали, сидя в автомобиле. Но Элис не похожа на девушку, склонную к нежничанью. Наверно, Эйкр возил ее в какой-нибудь мотель, ресторан, где Элис никогда прежде не бывала, она должна была клюнуть на романтическую обстановку... знаете, музыка, мягкое освещение... Если вы объедете все такие заведения в радиусе тридцати миль от Питсвилла, вы наверняка отыщете то, которое они посещали. Дело хлопотное, но я не упустил бы такого шанса. А найдя это место, вы, вероятно, смогли бы узнать, где жил Эйкр. Вам стоит составить фоторобот на основании показаний тех людей, которые видели преступника, и опубликовать его в газетах, показать по ТВ.

– Мы этим занимаемся, – сказал Истон, и глаза его неожиданно загорелись, – а другая ваша идея недурна.

Он поднялся.

– Не буду отнимать у вас время. Какую хорошенькую девушку вы нашли! Кто она? – Истон указал пальцем на дверь и подмигнул Кэлвину.

– Это моя будущая падчерица. – Дэйв повернулся к Айрис. – Она выходит замуж за Треверса.

Истон почувствовал себя обделенным. Все, кроме него, отхватили себе красоток.

– Повезло ему, – сказал он. – До свидания.

Они прошли к двери банка.

Айрис посмотрела на них. Она слышала, что сказал Кэлвин о пишущей машинке. Истон с благодушной улыбкой на лице пожимал руку Кэлвина. Айрис поняла, что управляющий обвел Истона вокруг пальца.

В начале седьмого Кэлвин отпустил ее домой. Он оперся о стойку и посмотрел на девушку, в его насмешливых глазах горело вожделение.

– Ну, надеюсь, первый день вас не разочаровал, – сказал Дэйв. – Уверен, мы сработаемся. Я приду не раньше восьми. Ревизоры еще потрудятся, но сегодня у них последний вечер.

Айрис с радостью покинула банк. Она быстрыми шагами направилась к остановке и спустя несколько минут села в автобус, который довез ее до пансиона.

Сойдя у перекрестка, она пошла домой. Возле газона стояла машина Кена; Треверс прислонился к автомобилю, держа дымящуюся сигарету между пальцами.

– Привет, – сказал он, шагнув навстречу девушке. – Я только что из Даунсайда. К семи надо вернуться в контору. Решил подождать тебя. Удалось?

Она поведала ему о том, что произошло. Заметив тревогу на лице Айрис, Кен понял, что девушка напугана.

– Он хитер, – сказал Треверс, обнимая Айрис. – Хорошо. Придумаю что-нибудь другое. С тебя достаточно. Предоставь это дело мне.

– Нет!

Айрис отстранилась от Треверса.

– Я с тобой, Кен. Он – наш общий противник. Кэлвин появится не раньше восьми. Я загляну в его комнату. Вдруг деньги там. Если их там нет, значит, придется поискать в банке.

Теперь Треверса охватило беспокойство.

– Этот человек – убийца, – сказал Кен. – Если он застанет тебя... нет, не стоит. Я сам справлюсь.

– Я зайду в его номер, – тихо проговорила Айрис. – Что надо сделать?

Треверс заколебался; чувствуя, что этот шаг способен приблизить их к премии, он сказал:

– Действуй быстро. Триста тысяч долларов мелкими купюрами занимают много места. Проверь под кроватью, в шкафах, чемоданах. Обнаружишь запертый чемодан – прикинь его вес. Если что-нибудь найдешь, позвони мне, но прежде убедись, что тебя никто не слышит. Возьми с собой веник на случай неожиданного появления Кэлвина. Скажешь, что Фло не успела подмести в номере. Договорились?

Бледная, но решительно настроенная Айрис кивнула:

– Да.

Она поцеловала его.

– Если что-нибудь найду, я тебе позвоню.

Кен взглянул на часы.

– Мне пора. Старик ждет, когда я вернусь, чтобы отправиться ужинать.

Он обнял девушку и поцеловал ее.

– Если ты боишься, не делай этого, милая.

– Я сделаю.

Она посмотрела, как Кен сел в машину и уехал, потом быстро зашагала к дому. Окна второго и третьего этажей были темными. Открыв входную дверь, Айрис услышала звук включенного телевизора. Девушка остановилась. С кухни доносился звон посуды. Айрис догадалась, что Кит готовит обед. Девушка повесила пальто, потом прошла в чулан и взяла веник. Поднимаясь по лестнице, Айрис увидела вышедшую из кухни Кит.

Девушка замерла.

– Явилась, значит. Я уж отвыкла видеть тебя в такое время, – сказала Кит, прислонившись к дверному косяку. – Это выглядит пристойней, чем возвращаться в два часа ночи. Как тебе работалось с моим красивым женихом?

– Нормально, – ответила Айрис, чувствуя, что кровь прилила к ее лицу.

Кит пристально посмотрела на дочь. Женщина побледнела, капельки пота выступили на ее верхней губе. Айрис поняла, что мать сильно пьяна.

– Я рада. Он к тебе прикасался? Кэлвин умеет ласкать.

– Кит! Пожалуйста!

– Не скромничай. Ты уже должна знать, что такое мужчина. Если он дотронется до тебя, скажи мне. Я его убью. Я предупредила Кэлвина об этом.

Айрис побежала по лестнице. Наверху она остановилась и прислушалась. До нее донесся звук неуверенных шагов Кит, вернувшейся в кухню; девушка вздрогнула, потом взяла себя в руки и направилась в комнату Кэлвина.

У порога она замерла, потом повернула ручку и вошла в номер. Пройдя в полумраке через комнату, задернула шторы, потом бросилась к выключателю и зажгла лампу. Заткнув веник за пояс, Айрис обвела взглядом комнату.

В ней было мало потайных мест. Заглянув под кровать, Айрис ничего там не обнаружила. В углу стоял истасканный чемодан. Она подняла его, но он оказался пуст. Айрис прошла к шкафу и открыла дверцу. На полке лежали носовые платки и белье. Она переложила вещи, желая удостовериться в том, что под ними ничего нет. С отчаянно бьющимся сердцем Айрис распахнула дверцу другого отделения. Там висели рубашки и галстуки.

Поняв, что в комнате Кэлвина денег нет, она погасила свет и бесшумно вышла в коридор. Айрис услышала на лестнице тяжелые шаги; сердце ее пропустило удар. Девушка посмотрела вниз. Кэлвин, мурлыча себе под нос, поднимался быстро, энергично.

Айрис юркнула в комнату Кит и закрыла за собой дверь. Девушка услышала, как Кэлвин вошел в свой номер и щелкнул выключателем.

Она прижалась к стене; сердце трепетало в груди Айрис, дыхание участилось. Она замерла.

Подъезжая к гаражу, Кэлвин заметил свет в своем окне. Он освободился раньше, чем предполагал. Выйдя из машины, Дэйв направился к входной двери и еще раз посмотрел на освещенное окно. Интересно, кто там? Сначала он подумал о Кит, потом решил, что, вероятнее всего, это Айрис.

Он стремительно взлетел по ступеням лестницы и вошел в номер. К его удивлению, комната оказалась темной. Он включил освещение. Здесь была Айрис, догадался Кэлвин. Значит, она шпионит по заданию Треверса! Что ж, скоро придется поговорить с ней начистоту. Ситуация становится слишком опасной.

Громко топая ногами, он приблизился к внутренней двери, повернул ручку и зашел в комнату Кит.

Услышав его шаги, Айрис зажгла свет. Увидев Кэлвина, она побледнела. Кэлвин, самоуверенно улыбаясь, разглядывал девушку.

– Привет! Это вы были сейчас в моей комнате?

Он заметил, что она колеблется; потом Айрис произнесла с дрожью в голосе:

– Да... Фло забыла подмести... я обещала ей сделать это.

Его губы растянулись еще сильней.

– Большое спасибо. Я решил, это Кит.

Он отступил назад, в его голубых глазах притаилась насмешка.

– Пойду приму душ. Обед, наверно, уже почти готов. Я вернулся раньше, чем предполагал.

Айрис молчала. Она боялась, что он услышит, как стучит ее сердце.

Кивнув, Дэйв закрыл за собой дверь. Айрис стояла и слушала, как Кэлвин напевает, расхаживая по своему номеру. Девушка прижала руки к груди.

Глава 5

На следующий день, в субботу, Айрис испытала облегчение, узнав, что ей не придется провести целый день в обществе Кэлвина. Они отправились в банк вдвоем. Ревизоры быстро завершили проверку и уехали в Сан-Франциско. Айрис под руководством Кэлвина осваивала рутинные операции. Затем Дэйв продиктовал ей полдюжины писем; пока Айрис печатала их, управляющий обслуживал немногочисленных посетителей.

За несколько минут до одиннадцати часов, когда Айрис принесла письма на подпись, Кэлвин откинулся на спинку стула и со значением посмотрел на девушку.

– Мне надо съездить в Сан-Франциско, – соврал он. – Шеф хочет посмотреть результаты ревизии вместе со мной. Ближайший поезд уходит в двенадцать тридцать. Следующего придется ждать до трех часов. Если я не поспею к половине первого на вокзал, считай, вечер пропал. Покинув банк в одиннадцать сорок пять, я уеду на первом поезде. Вы сумеете запереть банк самостоятельно?

Айрис с трудом скрыла свою радость. Вот тот шанс, о котором она мечтала. Он подвернулся так скоро! В отсутствии Кэлвина она сможет обыскать банк! Если деньги здесь, она найдет их!

– Да, да, конечно, – сказала она, стараясь не выдавать своего удовлетворения.

Кэлвин, следивший за девушкой, с легкостью прочитал ее мысли. Он едва не рассмеялся.

– Мне не следует так поступать, – заметил он. – Всегда какой-то клиент может заглянуть в последний момент, хотя пока этого не случалось. На всякий случай я оставлю вам ключи от подвала и сейфа.

Он широко улыбнулся.

– Как знать, вдруг на железной дороге произойдет крушение.

Кэлвин положил пару ключей на свой письменный стол.

– Ключ от входной двери у вас есть. О'кей?

– Да.

Нетвердой рукой Айрис взяла два ключа.

Дэйв протянул ей несколько листков бумаги.

– Зарегистрируете?

Он посмотрел на часы.

– Пойду вымою руки.

Как только девушка вернулась к себе за стойку, Кэлвин покинул кабинет и направился в туалетную комнату. В коридоре он застыл на месте и прислушался, затем быстро прошел к черному ходу, бесшумно отпер дверь и снял тяжелый засов.

Кэлвин тихо прокрался в туалет и сполоснул руки, постоянно напевая.

Нервы у Айрис были натянуты до предела, она уставилась на исходящие и стала думать, где ей следует искать в первую очередь, когда Кэлвин уйдет.

Времени достаточно, сказала себе девушка. Лучше не проводить обыск самой, а позвонить Кену и вызвать его. Вдвоем они перероют весь банк.

Она внезапно заметила стоящего рядом с ней Кэлвина и чуть не свалилась со стула от неожиданности. Мускулистая рука схватила ее за плечо и не дала девушке упасть. От этого прикосновения у Айрис мурашки побежали по спине, но ей удалось сдержать желание вырваться.

– Замечтались, – ласково сказал Дэйв, отпуская Айрис. – Так работу не закончить. Ну, мне пора. Справитесь?

– Да, – выдавила из себя девушка.

– Желаю вам хорошо провести уик-энд. Я вернусь в воскресенье вечером. Пойдете куда-то с Кеном?

– Наверно... если он будет свободен.

– Ну да... он же ловит таинственного злоумышленника. – Кэлвин посмотрел на Айрис. – Вам обоим крупно повезет, если он получит премию.

Айрис промолчала.

– Как вы ею распорядитесь? – спросил Кэлвин. – Шестьдесят тысяч – сумма порядочная.

– Мы еще не получили ее, – неуверенно произнесла Айрис.

Кэлвин улыбнулся насмешливо и в то же время сочувственно.

– Вы девушка благоразумная... Я тоже никогда не загадываю наперед. Желаю удачи.

Он повернулся и направился в свой кабинет. Спустя несколько минут Кэлвин вышел оттуда с портфелем в руке.

– Ухожу, – сказал он. – До завтрашнего вечера.

Он поднял руку в прощальном жесте, улыбнулся Айрис и покинул банк.

Айрис выждала несколько секунд, потом соскочила со стула и подошла к окну. Она увидела, как Кэлвин садится в машину и выруливает на Главную улицу. Девушка стояла не двигаясь до тех пор, пока автомобиль управляющего не скрылся из виду; затем, учащенно дыша, с трепещущим сердцем она бросилась к телефону и набрала номер шерифа. Трубку снял Томсон.

– Это Айрис Лоринг, – сказала девушка. – Можно поговорить с Кеном?

– Здравствуй, Айрис, – произнес шериф. – Кен отправился с Истоном в Даунсайд. Я не могу помочь?

У Айрис оборвалось сердце.

– Нет, спасибо. Кен мне нужен лично. Вы не знаете, когда он вернется?

– Видимо, не раньше часа, а то и позже. Сказать ему о твоем звонке?

– Нет, не надо. Это не важно. Просто я хотела узнать, свободен ли он во вторую половину дня.

– Он работает не покладая рук, – сказал шериф, внезапно погрустнев. – И я тоже. Пытаемся отыскать этого преступника. Кстати, как вам нравится служба в банке?

– Я довольна, – ответила Айрис, стараясь придать голосу искренность. – Ну, ладно, спасибо.

– Звоните, – сказал шериф.

Айрис опустила трубку. Нельзя упускать такой шанс, сказала она себе. Раз Кен не может ей помочь, она сама обыщет банк. Это будет их общая с Кеном победа, если она найдет деньги.

Айрис взглянула на часы. Без пяти минут двенадцать. Она встала со стула и прошла к двери банка. Главная улица, как обычно в субботний день, была безлюдной. Стоя у двери, девушка обождала, пока церковные куранты пробьют полдень. Ожидание томило ее. Когда начался мелодичный перезвон колоколов, девушка захлопнула дверь и замкнула ее.

Охваченная страхом, она направилась в кабинет Кэлвина и просмотрела незапертые ящики его стола. Там не было ничего интересного. У стены стоял стальной шкаф. Он оказался не замкнут и содержал банковские документы. Она обвела взглядом комнату. Других мест, представляющих интерес, там не было.

Деньги могли лежать только в подвале, если они вообще находились в банке.

Она взяла из кармана ключи, оставленные ей Кэлвином, и спустилась по ступенькам, ведущим в подвал. Отперла дверь, толкнула ее и зажгла свет.

Айрис замерла на лестнице и посмотрела на индивидуальные боксы, стоящие вдоль трех стен. У четвертой стены располагался сейф. Он ее не интересовал, поскольку Кэлвин открывал его в присутствии девушки. Там хранились гроссбухи и наличные, недавно принятые от клиентов.

Если деньги действительно в подвале, они лежат в одном из индивидуальных боксов, решила Айрис. Внезапно ей пришло в голову: какая остроумная идея – спрятать деньги в таком ящике. Она подтащила стул к поставленным друг на друга боксам, забралась на него и взяла в руки верхний ящик. Он был замкнут.

Она проверила второй бокс, не сдвигая его с места; он тоже не открывался. Айрис вспомнила о связке ключей, валявшейся у Кэлвина на столе. Вдруг там есть отмычка, подходящая ко всем боксам. Девушка вернулась в кабинет.

Кэлвин тем временем бесшумно вошел в банк через незапертую заднюю дверь. Он услышал шаги Айрис и затаил дыхание; его полное лицо окаменело, голубые глаза заблестели. Девушка покинула кабинет. Кэлвин увидел, что она спустилась в подвал. Он замкнул дверь и установил засов. Кэлвин тенью проскользнул в кабинет, положил портфель на стол, снял пальто и шляпу. Он мурлыкал себе под нос. Кэлвин застыл возле стола и прислушался. Айрис ворочала ящики, сбрасывая их на пол. Звон стали отчетливо доносился до управляющего.

Он потер массивную челюсть толстыми пальцами. Его губы искривились в жестокой самодовольной усмешке. Пора открывать карты, сказал он себе. Время пришло. Девушка начинает действовать ему на нервы. Более того, она представляет опасность.

Он тихо покинул кабинет и направился в подвал.

Айрис нашла отмычку, подходившую ко всем боксам. Она уже открыла три ящика и занялась четвертым. Там тоже лежали одни документы. Она добралась до последнего бокса в ряду. Он был забит плотными пачками пятидолларовых купюр. Девушка в жизни не видела такого количества денег. Она уставилась на ассигнации и поняла, что перед ней заработная плата. Опустившись на колени, не жалея нейлоновых чулок, Айрис стала разглядывать содержимое бокса.

Кэлвин смотрел на девушку, стоя на лестнице. Он видел лишь ее округлые бедра, узкие плечи и светлые волосы. Дэйв беззвучно шагнул вниз и закрыл за собой дверь. В гулком подвале язычок замка щелкнул, как сработавшая мышеловка.

Айрис, вздрогнув, обернулась. При виде Кэлвина она застыла в ужасе. Они посмотрели друг на друга. Кэлвин непринужденно улыбнулся. Ее испуг волновал его. Глядя на девушку, он подумал, насколько она красивей и привлекательней, чем Кит.

– Поздравляю, – произнес он. – Теперь, наверно, вы уже можете прикидывать, на что потратите премию.

Айрис была способна только глядеть на Кэлвина. Зная, что кричать бесполезно, девушка сдержала себя. Из подвала на улицу не донесется ни один звук.

– К вашему сведению, – сказал Кэлвин, – знаменитая пишущая машинка хранится в том боксе, что справа от вас, а в соседнем лежит желтовато-коричневое пальто, в котором я разыгрывал из себя Джонни Эйкра.

Спустившись еще на две ступеньки, он остановился.

– Не трогайте меня! – непроизвольно вырвалось у девушки.

Кэлвин улыбнулся еще шире. Красивый, самоуверенный, он приблизился к девушке.

– Милая моя, зачем мне вас трогать? – сказал он. – Не бойтесь.

Демоническое обаяние Кэлвина не обмануло девушку. Отпрянув, она прижалась к стальным боксам.

– Кажется, нам надо поговорить, верно?

Он наклонился, подвинул один из ящиков, сел на него.

– Вам ситуация представляется простой, но это не так. Ничто в мире не просто.

Он вытряхнул сигарету из пачки. Зажег ее, прищурясь от дыма, и поглядел на белое испуганное лицо девушки.

– Вы убеждены в том, что Элис помогла таинственному мистеру Эйкру похитить деньги. Это заблуждение.

Выдержав паузу, Кэлвин спросил:

– Треверс считает, что Джонни Эйкр – это я?

Поддавшись гипнозу его тихого спокойного голоса, Айрис кивнула.

– Я понял, что он меня вычислил, – сказал Кэлвин. – Кен – парень толковый... он далеко пойдет... если ему повезет. Вы, конечно, заодно с ним? Вы оба надеетесь получить премию, отправив меня в газовую камеру, и зажить счастливо. Так ведь?

Айрис не отвечала. Ей почудилось, что она на пороге смерти. Близость этого невозмутимо разглядывающего ее полнолицего человека, убившего Элис, повергла запертую в подвале девушку в состояние ужаса.

– Я не думаю, что события примут такой оборот, – заявил Кэлвин. – Мне давно известны ваши планы. Вы искали для Треверса копию какого-нибудь банковского письма. Вы насторожились, увидев «Смит-корону». Я нарочно сказал вам о моем отъезде в Сан-Франциско. Хотел поймать вас с поличным...

Айрис не могла заставить себя раскрыть рот.

– Теперь факты налицо: вы шпионите в пользу Треверса, я обчистил банк. Попробуем договориться, – сказал Кэлвин, стряхивая пепел.

Он взглянул на свои часы. Двадцать минут первого. Треверс, вероятно, ждет Айрис. Выйдет накладка, если Кен явится сюда выяснить, что задержало девушку. Время есть, но надо торопиться.

– Я думаю, вы в силах мне помочь. Я должен вывезти деньги из Питсвилла. Вам, видно, известно, что полиция досматривает машины, багаж и почтовые отправления. Вы, как невеста помощника шерифа, способны доставить деньги за пределы города.

Трепещущая Айрис набрала воздух в легкие.

– Вы... вы, похоже, сошли с ума! – выдохнула она.

Кэлвин рассмеялся.

– Будьте благоразумны. Я абсолютно здоров. Просто я использую все шансы, и вы – один из них. Вы, помимо полицейских, едва ли не единственный человек в этом захудалом городишке, располагающий возможностью вывезти деньги, не подвергая себя риску. В понедельник пошлю вас с поручением в Сан-Франциско. Вы там заночуете. С собой возьмете баул с деньгами. Попросите Треверса подбросить вас до даунсайдского вокзала. Он вам не откажет. В сопровождении Треверса вы без труда минуете пикеты. Баул оставите в камере хранения в Даунсайде. Квитанцию отдадите мне. Покидая Питсвилл, я заберу деньги. Как вам мой план?

Потрясенная, Айрис забыла о страхе.

– Я не стану помогать вам ни за что на свете. Вы, вероятно, свихнулись, если надеетесь на это!

– Милая моя, – терпеливо произнес Кэлвин, – вы это сделаете. Могу вам кое-что объяснить: женщина, которая сидела в машине и изображала из себя Элис, – ваша мать.

Айрис оцепенела, уставившись на Кэлвина.

– Неужели в это так трудно поверить? – спросил Кэлвин. – Она сама предложила похитить заработную плату. Это произошло при следующих обстоятельствах...

Тщательно выбирая слова, ни на секунду не отводя глаз от побелевшего, испуганного лица девушки, Кэлвин обстоятельно поведал о случившемся: о том, как Кит навела его на мысль украсть деньги, о том, как они вдвоем собрались переложить ответственность на Элис.

– Приняв решение о сотрудничестве, – продолжал Кэлвин, – мы задумались, как нам быть с Элис. Убить девушку тоже предложила Кит. Я поначалу запротестовал, но Кит меня уговорила... На трезвую голову она способна влиять на людей. Мы вдвоем прикончили Элис.

Айрис слушала, окаменев. Сначала она отказывалась верить Кэлвину, но детали постепенно убеждали ее в том, что он говорит правду.

– Теперь вы видите, – заключил Кэлвин, бросив окурок на пол и растоптав его, – что вам придется помочь мне. Думаю, вы не захотите отправить свою мать в газовую камеру.

Айрис закрыла лицо ладонями. Ей сделалось дурно. Подвал не вентилировался. Кошмар, который обрушил на нее Кэлвин, парализовал девушку.

– Ваша мать – ненадежный партнер, – не умолкал Кэлвин. – Если бы я знал, что она алкоголичка, я бы не стал ее слушать. Выпив, она выходит из-под моего контроля. У нее одно на уме – как бы поскорее схватить эти деньги. Кит теряет рассудок, зная, что деньги лежат тут, а она не может их тратить. Поэтому я прошу вашего содействия. Если вы не вывезете деньги из Питсвилла, ваша мать выкинет нечто такое, после чего мы оба окажемся в весьма незавидном положении.

– Я не желаю вас слушать! – в исступлении произнесла Айрис. – Я вам не верю! Кит не пошла бы на такое! Выпустите меня отсюда!

Она внезапно бросилась к двери подвала. Кэлвин повернулся, не вставая с ящика, и задержал ее, схватив за руку. Айрис закричала, ударила его кулаком по виску. Он сжал оба ее запястья и притянул девушку к себе. Кэлвин поднялся на ноги; учащенное отрывистое дыхание со свистом вырвалось из его широких ноздрей, обдавая насмерть перепуганную Айрис. Насмешка застыла на губах Кэлвина, в его глазах горел безумный огонь, от которого Айрис похолодела. Прекратив сопротивляться, она замерла, глядя на Дэйва. Он провел рукой вдоль ее тела, девушка вздрогнула; его рука упала. Возникла пауза. Потом он медленно и неохотно отпустил Айрис.

– Ты очень привлекательна, – сказал он, – но мне не стоит... Я нуждаюсь в твоей помощи. Ты должна помочь мне. Иначе твоя мать угодит в газовую камеру. Я тебе это гарантирую.

Айрис отпрянула.

– Я ничего для вас не стану делать, – дрожащим голосом произнесла она.

– Станешь, – сказал Кэлвин. – Иначе твоя мать умрет. Обязательно станешь.

Он шагнул к двери и распахнул ее.

– Иди. Я тебя не держу. Мы еще вернемся к этому разговору.

Айрис поднялась по ступенькам в банк. Она сорвала пальто с вешалки и торопливым шагом направилась к двери. Отомкнула ее и вышла на безлюдную улицу.

Кэлвин, полный веры в успех, проводил ее взглядом.

Треверс вернулся из Даунсайда в начале седьмого. Он застал шерифа сидящим за рабочим столом. Томсон изучал бумаги, лежащие перед ним.

– Есть новости? – спросил шериф, взяв трубку и откинувшись на спинку стула.

– Я обследовал «Ремингтоны», – сказал Треверс, садясь на стул. – Пока безрезультатно. Истон мотается по придорожным гостиницам. Он полагает, что Эйкр возил Элис в одну из них.

Шериф пососал трубку.

– Допустим, возил. Что мы с этого получим?

Треверс пожал плечами.

– Он цепляется за соломинку. Я думаю, надо попробовать все. Уверен, Эйкр прячется где-то здесь. И деньги тоже находятся в Питсвилле. Раньше или позже он сделает ошибочный ход, и тогда его схватят. Это дело полиции.

Треверс бросил спичку в корзину.

– Днем звонила Айрис, – вспомнил Томсон. – Она хотела знать, свободен ли ты во второй половине дня.

Он сочувственно усмехнулся.

– Я сказал ей, что ты пытаешься заработать на приличную жизнь.

– Это точно, – отозвался Треверс и тотчас задумался.

Он предупредил Айрис, что им не удастся встретиться в субботу днем, следовательно, причина, заставившая девушку позвонить, заключалась в ином. Должно быть, у нее появились новые сведения. Сейчас она, наверно, уже дома. Кен взглянул на телефон, но решил не звонить при шерифе. Он подвинул стул.

– Поручения будут?

– Да, – сказал шериф, показывая на ворох бумаг. – Надо это все просмотреть... рапорты дорожных патрулей.

Он извлек из кармана массивные золотые часы.

– Я, пожалуй, пойду домой. У вас, молодых, силенок побольше, чем у нас, стариков. Если что-то обнаружишь, звони. На моих розах опять завелся трипс.

Когда Томсон ушел, Треверс взялся за трубку. Набрал номер пансиона. Мисс Пирсон сказала, что Айрис отсутствует. Старушка осталась одна в доме.

– Она скоро придет, – добавила мисс Пирсон. – Я передам, что вы звонили.

Треверс, поблагодарив ее, опустил трубку. Любопытно, куда делась Айрис. Он уткнулся в донесения. В половине восьмого Кен включил настольную лампу. Вестей от Айрис не было. Он снова позвонил в пансион. На этот раз к аппарату подошла Кит.

– Айрис в постели, – сухо сказала она. – У нее мигрень.

– Она не заболела? – встревожился Кен.

– У нее болит голова, – отозвалась Кит и бросила трубку.

Днем миссис Лоринг ездила в кинотеатр. Кит находилась в подавленном состоянии, ее мучили недобрые предчувствия. Подав ленч старикам, она быстро переоделась и уехала в Даунсайд смотреть фильм Альфреда Хичкока. Ей не хотелось оставаться в доме. Фильм был снят на обычном для Хичкока уровне, но тем не менее он не захватил Кит, и она заставляла себя сидеть в темном зале, так как знала, что в пансионе на нее снова навалится депрессия. После сеанса она вышла на улицу; уже начало смеркаться. Кит заглянула в бар, возле которого стоял ее автомобиль, и выпила два двойных виски. Сняв частично напряжение, она села в машину и направилась домой.

В пансион она прибыла в половине седьмого. Из гаража Кит поспешила в кухню; убедившись в том, что Фло уже приготовила обед, миссис Лоринг поднялась к себе.

В своей комнате она застала Кэлвина; он развалился в кресле. Пепельница на столе была завалена окурками. Он посмотрел на Кит; его голубые глаза блестели.

– Где тебя носит? – буркнул Кэлвин. – Я уже устал ждать... Где была?

Она закрыла дверь и приблизилась к туалетному столику. Сев за него, начала расчесывать волосы.

– Я, кажется, не приглашала тебя в мою комнату, – сказала она, не глядя на Кэлвина. – Уходи!

– Где Айрис?

Кит замерла с расческой в руке, потом повернулась лицом к Дэйву.

– Я ее не видела. Почему ты спрашиваешь?

Кэлвин потер щеку рукой.

– Она знает.

Расческа выскользнула из пальцев Кит и упала на пол.

– Знает? Что знает?

– Что мы убили Элис.

– Ее убил ты! Я ее не убивала! – сказала Кит.

Она вскочила на ноги.

– Как она узнала?

Кэлвин закурил новую сигарету. Пальцы его слегка дрожали.

– Я застал ее в подвале банка. Она нашла деньги. Пришлось заткнуть ей рот... не убивать же ее было. Я сказал Айрис, что мы с тобой – сообщники. Иначе она тотчас бросилась бы к своему жениху.

Кит подошла к окну и стала разглядывать далекие холмы, крепко обхватив себя руками.

Кэлвин с опаской посматривал на женщину. Алкоголики непредсказуемы в своих поступках. Сейчас от нее можно ждать чего угодно, подумал он.

– Все в порядке, – мягко сказал он. – Айрис нас не выдаст. Я вправил ей мозги.

– Убирайся вон! – тихо, но грозно произнесла Кит. – Убирайся, не то я убью тебя!

– Не дури, – раздраженно бросил Дэйв. – Мы с тобой одной веревочкой повязаны. Нам...

Он смолк, увидев, что она метнулась к комоду. Ее стремительность застала Кэлвина врасплох. Кит успела выдвинуть ящик, но Кэлвин тем временем уже вскочил на ноги и пересек комнату. Схватив женщину за руки, он заметил в ящике револьвер и оттолкнул Кит от комода. Она замахнулась на Дэйва, но он перехватил ее кулак и отшвырнул женщину прочь. Дэйв взял револьвер. Кит – бледная, с горящими глазами – бросилась к Кэлвину. Он снова отпихнул ее. Кит растянулась на полу. С револьвером в руке Кэлвин попятился к двери.

– Прекрати! – прохрипел он.

Она приподнялась, опираясь на локоть; ее белое как мел лицо было изуродовано ненавистью.

– Отдай револьвер! – сказала она, не пытаясь встать на ноги.

– Заткнись! – в бешенстве выпалил Кэлвин. – С тобой действительно сойдешь с ума.

Он убрал револьвер в карман брюк.

– Поднимайся и не смотри на меня так! Ну же... вставай!

Она медленно поднялась, подошла к креслу и села. В отчаянии провела рукой по волосам.

– Айрис приходила домой? – спросил Кэлвин. – Она вышла из банка в половине первого. Она была в пансионе?

Кит покачала головой.

– Жди здесь, – приказал Кэлвин и спустился на второй этаж.

Он постучал в дверь комнаты, где жила Айрис. Не услышав ответа, повернул ручку и вошел внутрь. Номер был пуст. Заглянув в шкаф, Дэйв понял, что вещи Айрис на месте. Где же девушка?

Неужели она решила открыться Треверсу? Айрис где-то пропадала уже шесть часов. Что она делает?

Кэлвин вернулся в комнату Кит. Женщина сидела не двигаясь, закрыв лицо руками.

– Ума не приложу, где ее носит, – произнес Кэлвин. – Если позвонит Треверс, скажи ему, что у нее заболела голова и она лежит в постели. Я должен поговорить с ней, прежде чем она встретится с Треверсом, если Айрис сейчас не у него.

Кит не подняла головы. Посмотрев на нее, Кэлвин пожал плечами и направился к себе. Он закрыл дверь, вытащил револьвер из кармана и собрался убрать его в шкаф, но вдруг замер в нерешительности.

Дэйва охватило беспокойство. Неужели Айрис решила выдать его? Это показалось ему маловероятным; но Айрис еще молода, на ее плечи свалился непосильный груз. Если она заложит его Треверсу и тот решит арестовать Кэлвина, им придется попотеть. Живым он им не дастся. Он не собирался томиться неделями в тюрьме, пока его не потащат в газовую камеру, как быка на бойню. Он снова сунул оружие в карман. Если Треверс попытается арестовать его, парень поймает не одну пулю.

Кэлвин сполоснул лицо и руки. Стрелки часов приближались к четверти восьмого. Дэйв приказал себе сесть. Зажег сигарету, попытался расслабиться, но напряжение не уходило. Он встал и начал прохаживаться по номеру.

Кэлвин услышал, как Кит спускается вниз. Он обождал немного, потом вышел и заглянул через перила лестницы. Кит говорила с Фло. Дэйв опустил руку на перила и прислушался.

Внезапно внизу зазвонил телефон. Вдоль спины Кэлвина прокатилась горячая волна. Вскоре раздался голос Кит:

– Айрис в постели. У нее мигрень.

Спустя несколько секунд Кит добавила:

– У нее болит голова.

Трубка легла на рычаги.

Кэлвин вздохнул с облегчением. Это, вероятно, был Треверс. Значит, Айрис с ним не виделась. Но где она?

Внизу, в прихожей, под двумя пролетами лестницы, он вдруг увидел Айрис. Она вошла беззвучно; сняв пальто и повесив его на крючок, девушка стала тихо подниматься по ступеням.

Кэлвин отпрянул. Прислушался. Айрис зашла к себе. Дэйв спустился на второй этаж и замер у ее двери. Внизу Фло прощалась с Кит. Щелкнул замок, Фло ушла. Кэлвин все еще ждал. Кит завершила сервировку стола. Дэйв осторожно повернул ручку и вошел к Айрис.

Девушка стояла к нему спиной, она смотрела в окно. Повернувшись, Айрис увидела Кэлвина и застыла.

– Что вам надо? – дрожащим голосом произнесла она. Лицо ее побелело, осунулось. – Не хочу вас видеть!

Он закрыл дверь и прислонился к ней.

– Ты решила, как тебе поступить? – спросил Кэлвин. – Кит знает. Я ей сказал. Наши жизни в твоих руках. Поможешь нам?

– Не знаю, – вымолвила Айрис. – Я должна поговорить с Кит. Пожалуйста, уходите.

Кэлвин изучающе посмотрел на нее, потом кивнул.

– Хорошо... Поговори с ней, но помни: она виновна не меньше, чем я. Выдашь меня, я потяну за собой ее. Не забудь этого.

Он вышел из комнаты Айрис и направился к себе.

В восемь часов прозвенел звонок, звавший к обеду, и Кэлвин спустился вниз. Еда дымилась в тарелках, стоящих на серванте. Айрис и Кит отсутствовали. Кэлвин обслужил стариков, беседуя с ними; он сказал, что у Айрис разболелась голова, наверно, из-за перемены работы. Болтая, он прислушивался, пытаясь понять, что происходит наверху, но оттуда не доносилось ни звука.

...Кит вынула из своего шкафа бутылку и плеснула себе виски. Выпив его, налила вторую порцию. Зажгла сигарету, села в кресло, не выпуская бутылку из рук. Только Кит начала расслабляться и решила добавить, как дверь открылась и в комнату вошла Айрис.

Глава 6

В воскресенье после ленча Кит, Айрис и Кэлвин сидели в гостиной. Мисс Пирсон и майор Харди отправились вздремнуть. Обе женщины были бледны и молчаливы. Кэлвин держался очень самоуверенно и раскованно.

– Это именно такой случай, – говорил он Айрис. – По жизни нельзя пройти, не замарав рук. Признаю: нам не следовало совершать этого, но дело сделано, и надо выйти из ситуации с максимальной выгодой для себя. Триста тысяч долларов – большие деньги. Представь себе эту сумму, и ты поймешь, почему мы поддались искушению. Мне жаль Элис. Она нам мешала, и...

– Заткнись, негодяй! – не сдержалась Кит.

Айрис, закрыв глаза, сжала кулаки. Последние двенадцать часов обернулись для нее нескончаемым кошмаром. Истеричный, пьяный голос женщины, которая была ее матерью, измучил девушку.

Ярость сверкала в глазах Кэлвина. Он привстал, потом взял себя в руки.

– Если ты будешь так кричать, – с металлом в голосе произнес он, – старики тебя услышат.

Кит метнула в него взгляд. Ненависть перекосила лицо женщины.

– Тогда перестань молоть языком... Сделай же что-нибудь!

– Я ничего не могу сделать. Единственный человек, у которого развязаны руки, это Айрис.

Повернувшись в сторону девушки, Кэлвин в упор посмотрел на нее.

– Если ты хочешь спасти мать от газовой камеры, действуй. Ты должна встретиться с Треверсом и сказать, что твой вчерашний обыск в банке не дал результата. Ты перерыла все боксы и не нашла там ничего интересного. Дашь ему копию одного из писем. Я ее уже заготовил. Вчера я съездил в Даунсайд и отпечатал бумагу в машинописном бюро на «Ремингтоне». Ты должна убедить его в том, что он ошибся, заподозрив меня. Поняла?

Кит с волнением следила за дочерью. Айрис молча изучала свои руки.

– Поговорив с Треверсом, – продолжал Кэлвин, – ты отправишься в понедельник в Сан-Франциско и возьмешь с собой деньги. Когда они окажутся за пределами Питсвилла, твоя мать будет в безопасности. Если их найдут здесь, Кит грозит беда. Не рассчитывай, что я позволю им арестовать себя, а она выйдет сухой из воды. Я покину Питсвилл с твоей матерью и заберу деньги из камеры хранения. Ты сможешь выйти замуж за Треверса и забыть о нас. Я думаю, ты должна радоваться.

Айрис словно воды в рот набрала.

– Послушай, – сказал Кэлвин, и в его голосе появились нетерпеливые ноты. – Что ты собираешься делать? Ты не можешь сидеть все время как истукан. Выручишь ты мать или нет?

Айрис подняла голову, посмотрела на Кит и тихо вымолвила:

– Да.

Девушка встала.

– Я сделаю, что вы просите. Но потом я уеду в Сан-Франциско и не вернусь сюда. Я надеюсь, что больше никогда не увижу вас обоих.

Она покинула гостиную. Кэлвин быстро поднялся и проследовал за Айрис. Девушка надела пальто. Дэйв отдал ей копию письма. Она взяла ее, не взглянув на Кэлвина, потом повернулась, открыла входную дверь и побежала к гаражу.

Кэлвин посмотрел, как она выехала на дорогу, потом пожал своими мощными плечами и вернулся в гостиную. Кит зажгла сигарету. Она взглянула на вошедшего Дэйва.

– Ну вот, – сказал Кэлвин. – Она все сделает. Меньше чем через месяц ты получишь свою долю. Я же говорил тебе, что все завершится благополучно.

– Пошел прочь! – прошептала Кит. – И не попадайся мне на глаза! Мне не нужны эти деньги. Возьми все себе. Я не коснусь их. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда. Понимаешь? Собирай вещи и уматывай! Видеть тебя не желаю в моем доме. Ты – дьявол. Пошел вон!

– Все не так просто. – Кэлвин стоял не шелохнувшись. – Нам придется оставаться вместе. Я уже объяснил почему, повторять не стану. На ближайший год-другой мы – сиамские близнецы. Не думай, что меня это радует. Но другого пути нет. И не надо отказываться от своей доли. Ты возьмешь деньги тотчас, как увидишь их. Я не ребенок, чтобы поверить тебе.

Он вышел из гостиной. Кит уткнулась лицом в ладони и заплакала.

...У Треверса в воскресенье было дежурство. Дожевывая бутерброд, припасенный на ленч, он заметил подъехавшую Айрис, которая поставила автомобиль возле конторы шерифа. Кен торопливо бросил бумажный пакет в корзину для мусора и смахнул со стола крошки, потом встал и подошел к двери в тот самый момент, когда Айрис переступила порог кабинета.

– Здравствуй, милая. Я уже начал беспокоиться, – сказал он, целуя девушку.

Кен сразу почувствовал, что случилось что-то плохое. Он отстранился и посмотрел на девушку. Она была бледна, под ее глазами висели темные мешки. Айрис, не мигая, уставилась на Кена.

– Что с тобой? – спросил он. – Проходи, садись.

Айрис села спиной к лампе.

– Ничего, – сказала она. – У меня болела голова. – Айрис заставила себя улыбнуться. – Со мной все в порядке. Кен... Мы ошиблись. Это не Кэлвин. Теперь я в этом уверена.

Треверс обошел девушку и сел за стол.

– У тебя есть новая информация? – быстро спросил он.

– Вчера Кэлвин поехал в Даунсайд и оставил мне ключи, – торопливо произнесла Айрис, разглядывая свои руки. – Я обыскала весь банк. Даже открыла индивидуальные боксы. Ни денег, ни «Ремингтона» там нет. Вот копия письма, которую ты просил принести.

Дрожащими пальцами Айрис раскрыла сумочку и вытащила из нее бумагу. Кен взял ее, изучил и поморщился.

– Это не тот «Ремингтон», что мы ищем, – сказал он и отложил лист в сторону.

«Что-то тут не так, – подумал Кен. – Отчего у нее такой нездоровый вид? Почему, сообщая об отрицательных результатах поисков в банке, она отвела глаза в сторону?»

– Возможно, ты и права, – сказал он. – Я почти не сомневался, что Кэлвин – тот человек, которого мы ищем. Я и сейчас не исключаю такую возможность. Он мог спрятать деньги в другом месте. Я не снимаю с него подозрение. Других кандидатур у нас нет.

– Ты должен снять с него подозрение! – воскликнула Айрис. В ее голосе звучали истеричные ноты. – Моя мать выходит за него замуж! Оставь Кэлвина в покое!

– Послушай, милая, – смущенно сказал Треверс, – то, что ты не нашла деньги, а копия отпечатана на другом «Ремингтоне», ничего не доказывает. Я по-прежнему убежден, что преступник – Кэлвин. Он очень хитер, но меня ему не обмануть.

Айрис поднялась.

– Я не могу тебя остановить, – проговорила она, – но отныне я тебе не союзник.

Айрис сняла с пальца колечко, подаренное ей Треверсом при помолвке, и положила его на стол.

– Я уезжаю, Кен. Делай что хочешь. Я не буду твоей женой. Я все обдумала. Не желаю связывать свою судьбу с полицейским.

Треверс уставился на перстенек, не веря своим глазам. Когда Айрис шагнула к двери, он вскочил и быстро обошел стол.

– Айрис! Подожди! Ты так не поступишь! Давай поговорим. Ты не можешь так разорвать нашу помолвку.

Она остановилась.

– Извини, Кен, мне надо идти. Я еще не знаю, куда я поеду. Завтра меня посылают в командировку в Сан-Франциско. Там решу, куда мне направиться. Я должна уехать отсюда. Я еще молода для замужества. Хочу осмотреться. Прости меня.

Треверс покраснел, потом побледнел.

– Значит, так? Ты вдруг поняла, что я тебе не пара. Хочешь осмотреться. Ты случайно не потеряла рассудок?

– Погляжу, как живут люди, – сказала Айрис. – Извини, Кен. Будет лучше, если ты забудешь меня. Надеюсь, так оно и произойдет.

Девушка покинула контору и заспешила к машине.

Треверс сперва бросился за Айрис, но потом остановился. Подошел к столу и сел за него. Несколько минут он смотрел на скромное колечко с изумрудом и бриллиантом, затем взял его и положил в карман.

Он посидел в задумчивости, встал, запер кабинет, сел в машину и помчался в пансион.

Кен нажал кнопку звонка. Через некоторое время дверь открылась. Кэлвин вопросительно взглянул на Треверса.

– Здравствуйте, – сказал Кэлвин. – Вы ищете Айрис? Ее нет.

– Мне нужна миссис Лоринг, – голосом полицейского произнес Треверс, не спуская глаз с рослого мужчины.

– К сожалению, Кит отдыхает.

– Тем не менее я вынужден ее побеспокоить, – суровым тоном сказал Треверс. – Вы сообщите миссис Лоринг, что я жду ее?

Кэлвин натянуто улыбнулся.

– Это официальный визит? – спросил он. – Мне бы не хотелось ее тревожить.

– Считайте так, – ответил Треверс. – Я хочу ее видеть.

Кэлвин посторонился.

– Заходите. Я передам ей.

Треверс прошел мимо Дэйва в гостиную. Кэлвин направился наверх. Кен нервно зашагал по комнате. Через некоторое время Кэлвин спустился.

– Она идет. Только носик попудрит.

Кэлвин уселся в гостиной.

– Я хочу поговорить с миссис Лоринг наедине, – сухо заявил Треверс.

– Пожалуйста. Я не догадался.

Кэлвин шагнул к двери.

– Кит нездоровится. Учтите это.

Он кивнул и вышел из комнаты.

Треверс стал ждать. Спустя несколько минут он услышал неуверенные шаги на лестнице. В дверном проеме показалась Кит. Он тотчас понял, что она выпила. К тому же лицо ее сохранило следы недавних слез. Оно было бледным и припухшим. Глаза Кит блестели. Она посмотрела на Треверса.

– Что такое? – громко и хрипло спросила она.

– Я по поводу Айрис, – сказал Треверс. – Ее что-то сильно взволновало. Вы не объясните мне, в чем причина?

– Если бы знала, все равно тебе не сказала бы, – ответила Кит и посмотрела на Треверса так, словно у нее были проблемы со зрением. – Не приходи сюда. Если тебя интересует, что тревожит Айрис... спроси ее сам.

– Вам известно, что она собралась уезжать? – спокойно произнес Треверс. – Айрис разорвала нашу помолвку. Я хочу понять, почему она сделала это. Думаю, вы можете мне объяснить.

Губы Кит искривились в усмешке.

– Почему бы ей не уехать? Что ее ждет в этой забытой Богом дыре? Я рада за нее. Слава Богу, что у нее хватило ума расстаться с тобой. Она достаточно молода и хороша собой, чтобы подыскать себе состоятельного супруга; к чему ей мелкий полицейский?

– О'кей, – тихо сказал Треверс. Он заставил себя сдержаться. – Видно, вы ей это растолковали. Я понял ситуацию. Желаю ей найти себе богатого мужа, если она стремится к этому.

Кит с ненавистью посмотрела на него, потом повернулась и неуверенной походкой вышла из гостиной. У двери она покачнулась и, чтобы не потерять равновесие, схватилась за косяк.

Треверс поглядел ей вслед. Она прошла в холл и, пошатываясь, направилась к лестнице. В сознании Кена возникла картина: Элис Крейг в нелепом пальто и шляпе с полями, скрывающими ее лицо, выходит из банка в тот злополучный вечер. Девушка покачивалась из стороны в сторону, как миссис Лоринг. Тогда Кен решил, что Элис заболела, но теперь его осенило – то была не Элис Крейг. Женщина, которую он принял за Элис, была миссис Лоринг, надевшая пальто и шляпу девушки. Кит выходила в тот вечер из банка, и, следовательно, она – сообщница Кэлвина! Кит помогла Кэлвину убить Элис!

Треверс похолодел. Кит! Мать Айрис!

Кэлвин наблюдал за Кеном через приоткрытую дверь. По выражению лица молодого человека Дэйв понял: Треверсу открылась истина. Кэлвин шагнул назад. Треверс прошел к входной двери и покинул пансион. Кэлвин следил за ним.

Потной рукой Дэйв сжимал рукоятку револьвера, спрятанного в кармане его брюк. «Как поступит теперь Треверс?» – подумал Кэлвин.

Треверс уже полчаса сидел в машине. В половине девятого он увидел на дороге Айрис, девушка ехала в автомобиле Кит.

Он выскочил на середину проезжей части и замахал рукой. Айрис остановила универсал. Треверс подбежал к ней.

– Нам надо поговорить, – сказал Кен. – Я оставлю свою машину здесь. Поедем в Перч-Лейн. Там нам никто не помешает.

– Я не хочу с тобой разговаривать. – Айрис даже не смотрела на Треверса. – Извини, Кен. Слова нам не помогут.

– Нет, помогут, – возразил Кен и, обойдя машину, сел справа от Айрис. – Поехали.

Айрис, поколебавшись, развернулась и поехала в сторону шоссе. Пока они добирались до вершины Перч-Лейн, их излюбленного места встреч, никто не проронил ни звука. Вдали мерцали огни Питсвилла.

Внезапно Треверс сказал:

– Я знаю, почему ты уезжаешь. Знаю, почему разорвала помолвку. На твоем месте я поступил бы точно так же.

Айрис оцепенела. Она быстро посмотрела на Кена: в глазах ее застыл страх, девушка отвернулась.

– Я знаю, что твоя мать замешана в похищении, – тихо произнес Треверс.

Айрис вздрогнула. Потом заплакала. Треверс обнял девушку. Всхлипывая, она прижалась к нему и сдавила пальцами его кисть. Когда ей удалось справиться с потрясением, Айрис отстранилась от Кена, приложила платок к своим глазам.

– Что ты собираешься делать? – неуверенно спросила она. – Я схожу с ума. Какой ужас! Когда этот мерзкий человек сказал мне... О, Кен! Кто бы мог подумать!

– У нас есть лишь один выход, – сказал Треверс. – Я все взвесил. Прежде всего нам следует подумать о себе. Мы вдвоем уедем из Питсвилла. Мы поженимся. Твоя мать не станет нам препятствовать... ей сейчас не до того. Я ухожу из полиции. Другого пути нет. Твоя мать и Кэлвин пусть сами позаботятся о своей судьбе; я в их дела не вмешиваюсь.

Айрис изучающе посмотрела на Треверса.

– Но чем ты займешься? Ты не можешь уйти из полиции. Это твоя работа.

– Что-нибудь найду. Сейчас меня это не волнует. Располагая известной мне информацией, я не могу служить в полиции. Нам надо побыстрей отсюда убраться, не то мы угодим в беду.

– Он... он требует, чтобы я вывезла завтра деньги в Сан-Франциско, – сказала Айрис. – Он говорит, что если я откажу... Кит...

Айрис едва не разрыдалась.

– Я согласилась.

– Ты не должна делать этого. Поэтому я и сказал, что нам следует покинуть город сегодня, не то ты станешь их пособницей. Точнее, соучастницей убийства. Давай не будем спорить. Мы уезжаем сегодня.

– Но куда мы поедем? – спросила Айрис. – У меня нет денег. Мы не можем уехать.

– Я скопил некоторую сумму, – сказал Треверс. – Она невелика, но три-четыре месяца мы продержимся. Поезд в Сан-Франциско отправляется в одиннадцать пятнадцать. Утром мы поженимся, а потом я начну искать работу.

Айрис, одолев сомнения, кивнула и сжала руку Треверса.

– Хорошо. Я еду с тобой. Я сделаю все, что ты скажешь.

– Прекрасно.

Треверс извлек из кармана перстенек и протянул его девушке.

– Вы возьмете свое кольцо, миссис Треверс?

В половине десятого шериф Томсон устроился перед телевизором – показывали вестерн, но вдруг зазвенел дверной звонок. Старик посмотрел на жену, на его лице появилась гримаса недовольства; он выбрался из кресла и прошел в прихожую.

– А, это ты, Кен, – сказал он, разглядев гостя. – Что-то стряслось?

– Все в порядке, – ответил Треверс, проходя в небольшую гостиную. – Ничего примечательного не случилось.

Он положил свою звезду помощника шерифа и револьвер сорок пятого калибра на стол.

– С этой минуты прошу считать меня находящимся в отставке. Извините, что я не предупредил вас заранее, но так сложились обстоятельства. Сегодня мы с Айрис уезжаем в Сан-Франциско. Завтра мы с ней распишемся. Я увольняюсь, потому что не хочу вступать в брак полицейским.

Шериф уставился на Треверса, затем подошел к креслу и сел в него.

– Ну и дела! Это для меня как снег на голову. Чем тебе не угодила служба? Почему ты не можешь жениться, оставаясь полицейским?

– На то есть причины, – деревянным голосом сказал Треверс.

– Уж наверно. Ты не считаешь, что я вправе ими поинтересоваться?

– Считаю, шериф, извините... я не могу вам их назвать.

Томсон дотронулся до кончиков своих усов.

– Послушай, сынок, мы проработали с тобой бок о бок более пяти лет. Я помню тебя еще ребенком. Скажи мне правду. Что случилось?

– Не могу, – ответил Треверс. – Мне необходимо уволиться.

– В будущем году ты стал бы шерифом. Ты не должен губить свою карьеру. Об этом ты подумал?

– Конечно, – нетерпеливо произнес Треверс. – Я знаю, что делаю. Я вынужден уволиться, и я увольняюсь.

Шериф пожал плечами.

– О'кей, вижу, мне тебя не переубедить.

Он махнул рукой в сторону револьвера и звезды.

– Это пока твое. Нельзя за пять минут уйти из полиции. Официальная процедура займет пару недель, но это не значит, что я не отпущу тебя сегодня вечером, если ты спешишь. Так что – до оформления отставки – забирай оружие и звезду.

– Они мне не нужны, – сказал Треверс. – Я считаю себя уволенным с этой минуты.

Шериф поднялся.

– Ты уверен, что не хочешь объясниться со мной? Ты можешь мне доверять, Кен. Я думаю, моя помощь тебе пригодилась бы.

Треверс натянуто улыбнулся. Он протянул Томсону руку.

– Спасибо, шериф. Мне нечего сказать.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Боюсь, тот грабитель ускользнет от нас, – с грустью сказал шериф. – Я рассчитывал, ты его поймаешь. Это дело ни мне, ни Истону уже не по плечу.

– Если ему на роду написано попасться, он попадется, – глухо сказал Кен. – Я с вами свяжусь. До свидания. Спасибо за все.

Треверс вышел к ждущему его автомобилю. Айрис вопросительно посмотрела на севшего рядом с ней Кена.

– Одну проблему решил. Он принял новость нормально. Теперь едем к тебе домой за вещами. Я посижу внизу. Если возникнут осложнения, я все улажу.

– Осложнений не возникнет, – сказала Айрис.

Спустя десять минут они притормозили возле пансиона.

– Иди и собирайся, – сказал Треверс. – Через час пора выезжать. Если что, я здесь.

Войдя в прихожую, Айрис услышала громкую музыку – работал телевизор. Она быстро поднялась к себе в комнату. Закрыв дверь, вытащила два чемодана и принялась заполнять их. Скоро работа была завершена. Когда Айрис пыталась замкнуть один из чемоданов, раздался голос Кэлвина:

– Позволь, я помогу.

Она резко обернулась, сердце ее пропустило удар. Кэлвин стоял у порога и смотрел на нее; злая усмешка застыла на его губах.

Он шагнул в комнату, закрыв за собой дверь; Айрис отпрянула.

– Уходите! – в ужасе произнесла она. – Не приближайтесь ко мне!

– Ну что ты разволновалась? – ласково спросил он. – Что за сборы? Ты ведь еще не уезжаешь, да?

– Мы с Кеном уезжаем сейчас, – сказала Айрис, стараясь придать голосу твердость. – Он внизу... ждет меня. А теперь уйдите!

– Ты должна завтра выполнить небольшое поручение твоей матери. Ты не можешь уехать сегодня.

– Я ничего не стану делать! Кен все знает... Уходите!

Кэлвин приблизился к окну и посмотрел на стоящий автомобиль. Ярость охватила Дэйва.

– Какие у него планы? Он арестует твою мать? – спросил Кэлвин, повернувшись лицом к девушке и уставясь на нее.

– Он подал в отставку. Мы женимся. Пожалуйста, уходите!

– Ты хочешь сказать, что он оставит нас в покое – Кит и меня?

– Именно это.

Кэлвин задумался, потом чарующе улыбнулся.

– Замечательно! Возможно, вам двоим действительно лучше покинуть Питсвилл.

Он пересек комнату и своими сильными пальцами запер чемодан.

– Я отнесу твои вещи вниз.

Айрис промолчала. Кэлвин подхватил два чемодана и вышел в коридор. Айрис, глядя на него, сначала замерла, стараясь унять пробиравшую ее дрожь, потом заспешила в комнату Кит. Девушка повернула ручку, но дверь оказалась замкнутой.

– Кит... это я. Мне надо поговорить с тобой.

Ответа не последовало.

Айрис постучала.

– Кит... Пожалуйста... я уезжаю. Пожалуйста, открой.

Раздался громкий пьяный голос:

– Катись ты к черту! Проваливай и не возвращайся!

Айрис в нерешительности отступила на шаг назад, потом повернулась и побежала вниз по ступенькам. В прихожей стоял Кэлвин.

– Счастливого пути, – сказал он. – Желаю хорошо провести медовый месяц. Не буду смущать жениха своим появлением. Теперь мы выкрутимся, хоть ты думаешь иначе. Отныне у нас нет достойных противников. Единственный человек, который внушал мне опасения, – это твой догадливый жених.

Айрис взяла чемоданы и, не взглянув на Кэлвина, направилась к ждавшему ее Треверсу.

Кэлвин посмотрел вслед отъезжающей машине, потом поднялся к себе. Сел, закурил сигарету. К нему возвращалась прежняя уверенность в себе. Конечно, плохо, что Айрис не вывезет деньги, зато теперь ему противостоят лишь престарелый шериф и тупица Истон. Он решит проблему денег. Главное, ему удалось избавиться от Треверса.

Он долго сидел, прикуривая новую сигарету от предыдущей. В одиннадцать часов внутренняя дверь открылась, и Кэлвин увидел Кит.

Дэйв поднял голову.

Сейчас последует очередная сцена, раздраженно подумал он. Опять заплаканные глаза, опять пьяная.

– Айрис уехала? – спросила Кит, стоя у двери.

– Пока ты накачивала себя алкоголем, – сказал Кэлвин, вытягивая массивные ноги, – наши трудности разрешились сами собой. У Айрис хватило благоразумия не отказать своему жениху, а у него, в свою очередь, – уйти из полиции. Они укатили вдвоем, и я надеюсь, больше мы их не увидим. Это радует, теперь против нас играют лишь маразматик шериф и язвенник из ФБР, одержимый желанием разгадать тайну нашумевшего ограбления. Шансов на успех мало, так что сейчас наше положение улучшилось.

– Она выходит за этого парня? – спросила Кит, пройдя в комнату.

– Почему ей не выйти за него? Он малый не промах. Будь у меня дочь, я охотно выдал бы ее за нашего героя.

– Я тебе еще и обязана, да? – Кит с ненавистью посмотрела на Дэйва. – Как я жалею, что встретила тебя! Ты погубил мою жизнь. Надеюсь, тебя ждут страдания не меньшие, чем те, что ты навлек на меня.

Кэлвин подавил зевок.

– Это возможно, но маловероятно; жизнь – странная штука. Может, обойдемся без эмоций? Нам надо обсудить дела. У меня есть идея.

– Я не хочу тебя слушать!

– Придется, – сказал Кэлвин. – Я тебе говорил: отныне мы – сиамские близнецы, нравится это тебе или нет. Завтра я увольняюсь из банка. В конце недели мы поженимся; угадай, кто будет шафером?

Он усмехнулся.

– Вот где я их обставлю. Шафером будет наш старый друг Истон. Он нас посадит на поезд, идущий в Сан-Франциско. Неплохая идея, да? Он проводит нас до вокзала и не позволит никому досматривать наш багаж. Истон во мне души не чает. Он мне не откажет.

Кэлвин широко осклабился.

– Нравится? Это беспроигрышный ход. Через десять дней, детка, мы кутнем.

– А если я не соглашусь? – тихо, неуверенно произнесла Кит.

– У тебя нет выбора. Хочешь предстать перед судьей? Ладно, хватит! Мы выкрутимся... неужели ты не видишь? Мы почти выиграли.

– А как нам быть со своей совестью?

Кэлвин откинулся на спинку кресла. Медленно, разочарованно вздохнул.

– О чем ты говоришь?

– Ты не понимаешь, – сказала Кит. – Я сама только сейчас начинаю понимать. Нам не следовало затевать этого.

– Очень своевременное замечание. Дело сделано, теперь ничего не изменить. Послушай, ты пьяна. Предоставь все мне. Я прошу тебя лишь об одном – не напивайся. Я все улажу. Слушайся меня. Договорились?

Кит молчала. Кэлвин снова заговорил:

– Мы быстро продадим этот дом. Я сегодня же свяжусь с агентами. Предупреди стариков. Я напишу своему приятелю во Флориду. Попрошу его прислать мне письмо с предложением работы. Это поможет объясниться с правлением банка. Надо спешить. ФБР может отстранить Истона и поставить на его место какого-нибудь умника вроде Треверса.

Кит медленно поднялась и прошла к двери. Остановившись, смерила Кэлвина долгим взглядом. Выражение ее лица вызвало у Кэлвина чувство страха и тревоги.

Она повернулась и, не вымолвив ни слова, исчезла за дверью.

Глава 7

Рано утром Кэлвин прибыл в банк. Он захватил с собой свой чемодан; автомобиль Дэйв поставил у задней двери. Он тотчас отправился в подвал и уложил деньги в чемодан.

Вид ассигнаций укрепил его дух. Он вышел черным ходом и сунул чемодан в багажник машины.

Это первый шаг. Теперь доставить деньги из банка в пансион не опасно. А вот вывозя их из Питсвилла, следует быть начеку, сказал себе Кэлвин.

Он дождался девяти часов, затем позвонил мистеру Мэрфи. Кэлвин объяснил, что девушка, занявшая место Элис, внезапно собралась выходить замуж и уехала; нужна срочная замена. Мэрфи обещал подослать кого-нибудь временно ближайшим поездом. Тогда Кэлвин заявил, что ему предложили весьма заманчивую работу во Флориде. Он также скоро женится и намерен уйти из банка. Дэйв спросил Мэрфи, не отпустит ли он его в конце недели.

Мэрфи выразил недовольство. Он напомнил Кэлвину, что срок его контракта истекает лишь в конце месяца. Преступление не раскрыто. Джо Лэмб по-прежнему болен. Найти нового управляющего сложно.

Кэлвин слушал шефа с нарастающим раздражением.

– Тем не менее, – сказал он, когда Мэрфи смолк, – я ухожу. К концу недели меня здесь не будет. Я с наслаждением распрощаюсь с этим жалким филиалом и захолустным городишком. Попробуйте мне помешать.

– Если так, – сухо сказал Мэрфи, – вы свободны с завтрашнего дня. Я пришлю человека.

Шеф опустил трубку.

Кэлвин тоже положил трубку на рычаги. Он закурил сигарету и уставился на тлеющий кончик. Он сжег все мосты. Фактически его уже уволили. Может, не стоило так говорить с Мэрфи. Дэйв вспомнил о трехстах тысячах долларов, лежащих в багажнике, и усмехнулся. О чем ему тревожиться? Кто захочет оставаться управляющим банком, располагая такой суммой? Он позвонил Истону.

К аппарату подошла девушка. Спустя несколько секунд раздался голос Истона.

Кэлвин заметил вошедшего клиента. Мужчина терпеливо ждал, когда его обслужат. Пусть потомится, подумал Кэлвин и спросил Истона, как он себя чувствует. Истон начал жаловаться на боли. Перебив агента, Кэлвин сообщил ему о предстоящей свадьбе и отъезде во Флориду. Дэйв спросил Истона, не согласится ли детектив быть шафером. Истон заколебался, и Кэлвин подумал, не поспешил ли он с просьбой.

– Это для меня неожиданность, – сказал Истон. – Что за идея – уехать во Флориду?

– У моего знакомого там свой ресторан, – объяснил Кэлвин. – Ему требуется партнер. Такой шанс обидно упустить. Для Кит тоже найдется работа. Послушайте, меня тут уже ждут. Мы регистрируемся в субботу. Можно рассчитывать на вас?

– Конечно. Почему нет? Рад буду вас выручить.

В голосе Истона не было радости. Одним – все, другим – ничего, подумал сыщик. Этому Кэлвину достанется не только такая женщина, как миссис Лоринг, но и выгодное партнерство. Везунок!

– Прекрасно. Спасибо, – поблагодарил его Кэлвин. – Значит, до встречи.

Дэйв опустил трубку.

Он вышел к посетителю и выдал ему наличные по чеку. С этого момента Кэлвин был постоянно занят. За несколько минут до одиннадцати зазвонил телефон. У стойки ждали двое клиентов, и Дэйв не стал отвлекаться. Аппарат не умолкал, Кэлвин начал злиться. Когда посетители ушли, он бросился в кабинет и снял трубку.

– Это Томсон, – сказал шериф. – Я уже не надеялся, что вы подойдете.

– Я тут кручусь один, – выпалил Кэлвин. – Что случилось?

– Можете сейчас подъехать к магазину Бентли, мистер Кэлвин? – спросил старик. – Знаете, где это? Большой магазин, который строится на Эйзенхауэр-авеню. Поторопитесь.

Кэлвин решил, что шериф спятил.

– Вы что хотите сказать? – возмутился он. – До перерыва еще час. Что я забыл в этом магазине?

Помолчав, шериф сказал:

– Извините, мистер Кэлвин, я не хотел вас пугать, но тут неприятность... Миссис Лоринг...

У Кэлвина сердце ушло в пятки. Он так сильно сдавил трубку, что пальцы его побелели.

– Миссис Лоринг? – глухо повторил он. – Что?.. Что?..

Он сделал усилие и взял себя в руки.

– Говорите, шериф. Что случилось?

– Она взобралась на строительные леса... Угрожает прыгнуть вниз.

Холодный пот выступил на лице Кэлвина. Угрожает прыгнуть вниз! Если эта алкоголичка убьет себя, ее адвокат вскроет письмо:в случае моей смерти.

– Какие меры вы приняли? – закричал он.

– Не волнуйтесь так. Мы делаем все от нас зависящее, но это не так много. Пожарная команда уже прибыла. С миссис Лоринг говорят, но она не желает никого слушать. Может, вам удастся образумить ее.

– Когда это произошло? Сколько времени она провела там?

– Уже полчаса. Вы можете сейчас приехать, мистер Кэлвин?

– Еду, – сказал Кэлвин и бросил трубку.

Он быстро вышел из кабинета.

У стойки его ждал какой-то толстяк, судя по виду – типичный скандалист. Клиент барабанил по дереву ухоженными пальцами.

– Сколько можно вас ждать? – возмутился посетитель. – Мне нужно получить деньги по чеку...

– Банк закрыт! – оборвал его Кэлвин. – Убирайтесь!

Человек рот разинул от изумления, увидев лицо Кэлвина.

– Ну, живо! – рявкнул управляющий.

Клиент повернулся и заспешил прочь из банка. Кэлвин запер дверь и побежал к черному ходу, где стоял его автомобиль.

Он думал: «Ну вот! Только сумасшедший мог связаться с пьяницей. Если я что-то не предприму, она покончит с собой, и тогда мне крышка. Нельзя было оставлять ее одну! Сам напросился, теперь получай!»

Кэлвин сел в машину и за считанные секунды одолел полмили. Свернув на Эйзенхауэр-авеню, он увидел толпу. Сердце его едва не выпрыгнуло из груди.

Полицейский остановил его.

– Мне надо туда, – сказал Кэлвин, высунувшись из окна. – Шериф Томсон хочет, чтобы я поговорил с этой женщиной. Она – моя невеста. Я могу проехать?

Полицейский посмотрел на него, узнал и кивнул:

– О'кей, сэр. Двигайтесь медленно. Они вас пропустят.

Он помахал рукой коллеге, стоявшему впереди, и подул в свисток.

Пробираясь сквозь толпу, Кэлвин увидел пожарников, все они задрали головы. Дэйв сдержал порыв остановить машину и тоже взглянуть вверх. Мужчины, женщины и дети с лицами, полными ужаса, смотрели куда-то вверх. Автомобиль поравнялся со вторым полицейским, который направился к Кэлвину. Вид у него был агрессивный.

– Вы что делаете? Куда прете? – спросил он.

– Она – моя невеста, – сухо бросил Кэлвин. – Я должен ее уговорить.

Полицейский подобрел.

– Оставьте машину здесь. На ней вы туда не попадете. Шериф Томсон ждет вас.

Кэлвин вышел из машины. Он вспомнил о трехстах тысячах долларов, запертых в багажнике. Дэйв поднял голову.

К магазину Бентли пристраивали новое крыло. Оно было в лесах. Кит втиснулась в стальной треугольник, расположенный на высоте двухсот футов. Выставив одну ногу вперед, она уперлась ею в тонкую трубу. Одно неосторожное движение – и женщина упадет вниз.

Кэлвин не отводил глаз от маленькой фигурки. Кит была в облегающих брюках и кожаной куртке. Она курила и, казалось, не замечала людей, следящих за ней.

– Наконец-то, – произнес кто-то, и Кэлвина схватили за руку.

Дэйв с трудом оторвал взгляд от женщины и уставился на шерифа.

– Плохи дела, – сказал Томсон. – Мы туда поднимались, но стоило нам приблизиться к ней на пятьдесят футов, как она грозила прыгнуть. Вы можете что-то сделать?

Чувствуя, что внимание зевак переключилось на него, Кэлвин сказал:

– Не знаю. Я попробую. Она, конечно, пьяна.

Шериф потянул кончик усов.

– Ума не приложу, как ей удалось забраться туда, не свалившись. Рабочих на леса доставляют в люльке. Она там расхаживает, точно по тротуару.

– Вы можете поднять меня в люльке? – спросил Кэлвин.

– Конечно. Вдруг, увидев вас, она позволит снять себя с лесов. Но будьте осторожны – она готова броситься в любой миг.

Они прошли сквозь толпу к крану с люлькой. Снова подняли головы. Кит бросила вниз окурок. Он, кружась, падал вниз. Казалось, прошло немало времени, прежде чем он упал на асфальт; люди в этом месте успели расступиться. К нему метнулся любитель сувениров.

– Высоту переносите нормально? – спросил шериф, глядя на побелевшее лицо Кэлвина. – Если нет, лучше не подниматься. Путь долгий.

Кэлвин шагнул в люльку.

– Ничего, – сказал он. – Поднимайте.

– Не смотрите вниз и не наваливайтесь на ограждение... оно непрочное. Желаю удачи.

Шериф посигналил крановщику, который сидел в крошечной застекленной кабине, расположенной выше того места, где стояла Кит.

Люлька медленно поползла вверх, и над толпой пронесся вздох. Люди смотрели то на Кэлвина, стоявшего в люльке, то на Кит, не спускавшую глаз с Дэйва, который приближался к ней.

Наконец Кэлвин завис точно против Кит. Их разделяло расстояние в двадцать футов.

Стальные леса не позволяли крановщику доставить Кэлвина ближе к женщине. Дэйв, вцепившись в ограждение, с ужасом ощущал, как высоко он забрался.

– Привет, – сказала Кит. – Я тебя ждала. Знала, что ты придешь.

– Вот я и пришел, – произнес Кэлвин, стараясь придать голосу твердость. – Какая муха тебя укусила? Ты можешь оттуда слезть? Я тебе помогу.

Кит засмеялась.

– Попробуй сними меня. Тебе надо вылезти из твоей дурацкой бадьи, пройти вон по той доске, и ты рядом со мной. Иди сюда: вдвоем прыгать легче.

Кэлвин протер лицо тыльной стороной кисти.

– Что с тобой произошло? Что за идея – решиться на такой трюк?

Он едва соображал, что говорит.

– Так ты ничего не добьешься. Послушай. Хватит! Если хочешь, я тебе помогу.

– Когда я созрею, – сказала Кит, – я прыгну сама, но пока я еще не готова. Ты заставил меня страдать, теперь я тебя помучаю. Постою еще немного, а потом брошусь вниз. После моей смерти в твоем распоряжении останется двенадцать часов, не больше. За это время мой адвокат вспомнит о письме. Когда он вскроет его, за тобой начнется охота. Тогда ты поймешь, что я испытала в последние недели.

Кэлвин посмотрел на ее белое, вытянувшееся лицо.

– Деньги у меня, – сказал он. – Триста тысяч долларов. Они в багажнике автомобиля. Нам удастся уехать, Кит. Истон обещал быть шафером. Он проводит нас. Послушай, я отдам тебе три четверти, если ты кончишь дурить и спустишься. Согласна?

Кит раскрыла сумочку и вытащила сигареты. Словно не замечая, где она находится, небрежно закурила и кинула спичку в толпу.

– Ты меня слышишь? – повысил голос Кэлвин. – Подумай... к концу месяца мы будем свободны... сможем тратить деньги. Какой смысл после всего, что мы уже совершили, выкинуть такое?

Кит выпустила в его сторону облако дыма.

– Я тебе говорила... но ты, похоже, не понял. Мне надо жить в ладу с собой; оказалось, я на это не способна. Я не думала, что все так обернется.

Ее губы искривились в циничной ухмылке.

– День и ночь у меня перед глазами Элис. Бедняжка снится мне. Я не могу выбросить ее из головы. Поэтому... я ухожу, и скоро ты окажешься там же, где и я.

– О'кей, раз ты такая жалостливая, – сказал Кэлвин. – Убивай себя, но зачем губить меня? Это твое письмо... Сделай с ним что-нибудь. Послушай, я...

Кит истерично рассмеялась, потом произнесла с надрывом:

– В том-то и штука. Ты считал, что все предусмотрел, но тебе не уйти от расплаты... как и мне. Я умру... а ты последуешь за мной. Ты не должен был впутывать Айрис. Этого я тебе никогда не прощу... Я погибну первой, но знай: твой конец близок.

Вдруг по непонятной для Кэлвина причине нога Кит соскользнула с трубы, женщина, выронив сумочку, попыталась ухватиться рукой за ближайшую стальную балку. Кит промахнулась и упала. Кэлвин закрыл глаза и похолодел. Внизу в толпе раздался женский визг. Кэлвин заставил себя посмотреть.

Кит пролетела не более десяти футов. Она зацепилась за трубу лесов и теперь висела в воздухе.

Кэлвин, находясь над Кит, следил за женщиной. С беспечностью обезьянки, прыгающей с ветки на ветку, Кит двигалась по трубе, перебирая руками. Кровь стыла в жилах Кэлвина. Наконец Кит устроилась относительно надежно в треугольнике, образованном балками.

Крановщик как завороженный наблюдал за женщиной; он с ювелирной точностью опустил люльку, и Кэлвин снова оказался на одном уровне с Кит; он стоял лицом к ней.

– Ты решил, что я уже собралась умереть? – спросила она.

Кэлвина потрясла ее невозмутимость.

– Я не боюсь высоты. Я прыгну, когда буду готова. Еще не время.

Кэлвин, посмотрев на Кит, по выражению ее лица понял, что ему не вразумить женщину. Он попытался заставить себя выбраться из люльки и подползти к Кит по лесам, но у него не хватило смелости. Дэйв знал, что, если он доберется до Кит, она прыгнет, вцепившись в него.

– Последний раз прошу тебя, Кит, – сказал он, – прекрати это. Все в наших руках. Неужели ты не видишь... Нам удастся уехать... Деньги в багажнике!

– Дай сигарету, – попросила она. – Я потеряла свои. Мне нужно закурить.

Дрожащей рукой он извлек из кармана пачку и точно рассчитанным движением кинул ее Кит. Мурашки пробежали по спине Дэйва, когда пальцы женщины выпустили трубу, чтобы поймать летящую коробочку. Кит покачнулась, потом обрела устойчивость.

Он взмолился:

– Кит! Спустись! Все уладится...

Внезапно она закричала так громко, что ее голос долетел до зевак:

– Пошел к черту! Ты меня не отговоришь. Убирайся, не то прыгну!

Безумный блеск ее глаз убедил Кэлвина в том, что он не в силах повлиять на Кит. Дэйв жестом попросил крановщика спустить люльку.

Толпа разочарованно вздохнула, увидев, что Кэлвин движется вниз. Спектакль продолжался.

Спустя четыре часа Кит все еще находилась на лесах, и ротозеи, запрудившие улицу, не расходились.

За это время в люльке поднимались поочередно офицер полиции, врач и, наконец, священник; они пытались образумить Кит. Ни один из них не добился успеха. Она равнодушно внимала их речам и курила одну сигарету за другой; отрешенно поглядывая на людское море, Кит не подавала признаков утомления.

Кэлвин сидел на каменной облицовке городского фонтана. Отсюда Кит была хорошо ему видна. Возле Дэйва расположились шериф и доктор из больницы.

– Если она простоит там до темноты, – сказал Томсон, – мы натянем под ней сетку. Тогда кто-нибудь из наших ребят поднимется за женщиной. Дело это непростое. Есть смысл ослепить ее прожектором. Она не должна увидеть, как закрепляют сетку.

– Маловероятно, чтобы она теперь прыгнула, – профессорским тоном заявил доктор.

Он бросил взгляд на часы.

– Пять часов уже прошло.

Слушая их беседу, Кэлвин подумал: «Идиоты, вы не знаете ее. Кит прыгнет, будь она проклята! Когда она будет готова, Кит бросится вниз, не дав вам приладить сетку. Она хочет заставить меня страдать. Действительно ли существует это письмо? Если это блеф, тогда мне плевать на нее, но если нет... Тогда я теряю время даром. Под шумок мне, возможно, и удалось бы выскочить из города. Я выиграл бы двадцать четыре часа. Но где гарантия, что я проскочу? Пикеты не сняты. Без Истона досмотр неминуем».

Кэлвина внезапно охватила неудержимая потребность что-то сделать. За последние четыре часа его нервы натянулись до предела. Он не высидит тут еще пять часов в ожидании темноты, которая позволит им реализовать затею с сеткой.

Дэйв встал. Его полное лицо выражало собранность, глаза сверкали.

– Я снова поднимусь, – сказал Кэлвин. – Это безделье сводит меня с ума.

– Не думаю, что вы добьетесь желаемого результата, – заметил доктор. – Я бы оставил ее в покое, мистер Кэлвин. Когда стемнеет...

– Вы – это не я! – повысил голос Кэлвин. – Она – моя будущая жена. Я поговорю с ней еще раз.

– Будьте осторожны. Вы так долго находились на солнцепеке, что...

– Оставьте! – сказал Кэлвин.

Он добрался сквозь толпу до люльки. Крановщик не покинул своей кабины; как только Кэлвин махнул ему рукой, механик запустил мотор.

– Эй! Кэлвин!

Дэйв обернулся. К Кэлвину подошел побледневший Истон; пот стекал за воротник сыщика.

– Я услышал по радио, – пробормотал Истон. – Сначала ушам своим не поверил. Прыгнул в машину и скорей сюда. – Детектив задрал голову вверх. – Вот это да! И что ее толкнуло на такое?

Голова Кэлвина работала. Вот кто поможет ему выбраться из Питсвилла! Он схватил Истона за руку.

– Рад, что вы приехали, – сказал Кэлвин. – Она потеряла рассудок. Это продолжается уже четыре часа. Еще раз попытаюсь ее уговорить. Я там уже был, вдруг сейчас повезет и она спустится.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил Истон, не отводя полных ужаса глаз от маленькой фигурки, стоящей на лесах.

– Вероятно, да... Обождите здесь, ладно? – попросил Кэлвин. – Я схожу с ума. Надеюсь на вас. Не отходите.

– Хорошо, – сказал Истон, приходя в восторг оттого, что такой человек, как Кэлвин, нуждается в нем. – Не волнуйтесь. Я рядом с вами.

Кэлвин забрался в люльку, махнул крановщику и начал подниматься. Ему показалось, что прошла вечность, пока он поравнялся с Кит. Ее вид испугал Дэйва. Кит долго находилась в неудобной, опасной позе, и это отразилось на ее внешности. Лицо Кит стало белым как мел, щеки запали, но блеск ее глаз предупреждал Кэлвина о том, что она еще сохранила значительный запас сил.

– Привет, – сказала Кит. – Развлекаешься?

– Ты спустишься, наконец? – прорычал Кэлвин. – Тебе не надоело?

– А тебе?

– Вполне. Я сыт по горло. Хватит, спускайся.

Он заметил, что Кит заколебалась, потом она произнесла:

– Не могу. У меня онемели конечности. Я бы выпила! – Она уставилась на Дэйва. – Ты мне поможешь слезть?

– Я не полезу по этим трубам, – сказал Кэлвин. – Боюсь, ты потянешь меня за собой. Я тебе не помощник. Сама затеяла... сама выпутывайся.

– Не могу. Если ты поможешь мне, я слезу. Я не в силах пошевелить ногой. Если ты решишься, я выйду за тебя и мы уедем отсюда. Одной мне не спуститься.

Кэлвин недоверчиво посмотрел на Кит.

– Что за неожиданная перемена? Ты, кажется, собиралась прыгнуть.

– У меня было время передумать. Если ты приблизишься, я ухвачусь за твою руку.

– О нет. Ты меня не коснешься. Я скорее змее поверю, чем тебе. Сюда поднимутся полицейские. Они тебя снимут. Я не стану рисковать.

В ее глазах вдруг вспыхнула ненависть, поразившая Кэлвина. Он понял, что инстинкт самосохранения снова спас его. Кит хотела броситься вниз вместе с ним.

– Иди сюда, дьявол! – закричала она. – Я хочу обнять тебя.

– Катись к черту! – взревел Кэлвин и жестом попросил крановщика вернуть его на землю.

Только люлька начала снижаться, Кит с изуродованным бессильной яростью лицом разжала пальцы и бросилась вниз. Кэлвин увидел, что ее вытянутые руки пронеслись в нескольких дюймах от ограждения люльки. Если бы Кит удалось зацепиться за прутья, она увлекла бы Кэлвина за собой. С леденящим душу протяжным воплем Кит рухнула вниз.

Кэлвин, передернувшись, закрыл глаза. До него донесся рев толпы, затем звук шмякнувшегося об асфальт тела. Люлька, раскачиваясь, понеслась к земле.

Истон ждал Кэлвина. Дэйв с пепельным лицом вылез, пошатываясь, из люльки. Толстый сыщик поддержал Кэлвина за руку, помогая обрести равновесие.

Люди, повернувшись спинами к Кэлвину, устремились к месту падения Кит, расположенному футах в пятидесяти от Дэйва. Двое мужчин в белых халатах пытались протиснуться сквозь толпу.

– Уведите меня отсюда! – выдохнул Кэлвин. – Мне дурно! Уведите меня!

– О'кей, приятель, – сказал Истон; лицо агента приобрело землистый оттенок. – Держитесь за меня.

Вдвоем они двинулись мимо зевак. Никто не обращал внимания на Кэлвина и Истона. Зрители стремились увидеть Кит.

– Мой автомобиль неподалеку, – сказал Кэлвин. – Вы не отвезете меня в пансион?

– Конечно, – отозвался Истон. – Мне очень жаль. Что ее заставило броситься? Я не в силах выразить мое сочувствие вам.

Кэлвин плюхнулся на сиденье пассажира. Он успел оправиться от шока, вызванного самоубийством Кит, теперь ему требовалось время, чтобы обдумать следующий ход.

«Значит, так, – сказал он себе. – Если эта стерва отправила письмо, через несколько часов меня начнут искать. Надо спешить. Деньги в багажнике. Истон за рулем. Ситуация выгодная, но будет ли он меня слушаться?»

Застонав, Кэлвин откинулся на спинку кресла.

– Она была пьяна, – вымолвил он, опуская руку в карман брюк. Пальцы Дэйва сжали теплую рукоятку револьвера. – Она обещала больше не пить... думаю, это оказалось для нее непосильной задачей. Но почему она так поступила?.. Не знаю.

Истон покачал головой.

– Алкоголики способны на все.

Кэлвин извлек револьвер из кармана и положил его на сиденье между собой и агентом, прикрыв оружие ладонью. Он разглядывал профиль Истона: толстый безвольный подбородок, вялый рот. Дэйв принял решение.

– Послушайте, я передумал, – сказал он. – Хочу уехать из Питсвилла. Отвезите меня в Мерлин-Бей, ладно? Полюбуюсь океаном.

Истон, сбросив скорость, уставился на Кэлвина.

– Да это миль сто пятьдесят отсюда, не меньше, – произнес детектив. – Я не могу доставить вас туда. Мне надо работать. Знаете, я подкину вас до...

– Вы отвезете меня в Мерлин-Бей, – жестко сказал Кэлвин. – Не то схлопочете пулю в живот.

Он поднял револьвер и ткнул им Истона в бок. Автомобиль вильнул и снова поехал прямо. Истон начал тормозить, но дуло сильнее вонзилось в его рыхлое тело.

– Не останавливайтесь... Слышите меня? – сказал Кэлвин.

Голос Дэйва нагнал страх на Истона. Агент увеличил скорость. Они уже мчались по шоссе. В начале шестого дорога еще не была забита автомобилями возвращающихся с работы людей. Только одна или две машины обогнали их.

– Вы что, с ума спятили? – вырвалось у Истона. – Господь с вами! Что вы творите?

Он уже бросил взгляд вправо-вниз и убедился в том, что в руке Кэлвина револьвер.

– Расслабьтесь и выполняйте мои указания, – сказал Кэлвин. – До вас еще не дошло, что я ограбил банк и убил Элис Крейг?

– Как?! Как?..

Потрясенный, Истон лишился дара речи.

– Кит Лоринг была моей сообщницей, – продолжал Кэлвин. – Поэтому она и покончила с собой, безмозглая дрянь. Она отправила признание адвокату, поэтому я вынужден сматываться. Не сваляйте дурака, Истон, одно лишнее движение, и вы... Мне терять нечего.

Дрожащим голосом Истон пробормотал:

– Вы не уйдете далеко. Лучше сдайтесь. В миле отсюда – пикет. Отдайте мне оружие, и я оформлю явку с повинной...

– Заткнитесь! – взревел Кэлвин. – Вас пропустят через пикет! В багажнике машины – заработная плата, и я вывезу ее, пусть для этого мне придется застрелить вас. Вы воспользуетесь своим положением агента ФБР, чтобы помочь мне прорваться. Иначе я прикончу вас!

Кэлвин заехал револьвером Истону меж ребер.

– Действуйте. Второго предупреждения не будет. Если вам не удастся предотвратить обыск в машине, получите порцию свинца. Умирать будете долго и мучительно. Слышите меня? Долго и мучительно.

Истон, без кровинки в лице, нажал на акселератор. Через несколько минут впереди показался пикет из трех полицейских.

Глава 8

Когда санитары грузили накрытые простыней останки Кит в машину, в толпе появился Кен Треверс. Увидев носилки, Треверс остановился, потом, заметив стоявшего поблизости шерифа, шагнул к нему.

– Она погибла?

– Здравствуй, Кен. Откуда ты взялся? – удивленно произнес шериф. – Я думал, ты уже в Сан-Франциско.

– Услышал по радио и вернулся. Она мертва?

– Да. Кэлвин уговаривал ее слезть, а она возьми и прыгни. Где Айрис?

– Я оставил ее в гостинице. Боялся, что Кит бросится вниз. Не хотел, чтобы Айрис присутствовала при этом.

– Ты поступил правильно... Ужасное происшествие! – Шериф покачал головой. – Ума не приложу, что ее толкнуло на этот шаг.

– Где Кэлвин? – спросил Треверс.

Шериф растерянно посмотрел по сторонам.

– Где-то тут. Бедняга! Они собирались пожениться в субботу... и вот на тебе.

Треверс набрал воздуху в легкие. Теперь, когда Кит нет в живых, он может арестовать Кэлвина. Премия ждет его.

– Шериф... вы ошиблись в Кэлвине. Он – тот человек, которого мы ищем... Джонни Эйкр. У меня есть доказательства.

Шериф уставился на Кена.

– Ну, сынок! Что ты говоришь?

– Одолжите мне ваш револьвер, шериф. Я еще не уволен из полиции. Я задержу Кэлвина.

Томсон заколебался; увидев полное решимости лицо Треверса, он вытащил из кобуры револьвер сорок пятого калибра и отдал его Кену.

– Ты уверен?

– Да. Где он?

Шериф жестом подозвал стоявшего неподалеку сержанта.

– Не видели мистера Кэлвина?

– Он уехал с мистером Истоном, – ответил полицейский. – Минут десять назад.

– В машине Истона? – спросил Треверс.

– Нет... Кэлвина, но за рулем сидел Истон. Мистер Кэлвин выглядел плохо. Думаю, мистер Истон повез его домой.

– Едем вместе, шериф? – сказал Треверс. – Я все расскажу в машине.

Потрясенный шериф сел в автомобиль, Треверс устроился рядом с ним.

– Скорее в пансион миссис Лоринг, – сказал Треверс. – Кэлвин мог рвануть туда.

– С ним Истон, – заметил шериф; автомобиль помчался в сторону шоссе.

– Кэлвин опасен. Истону не справиться с Кэлвином...

– Что все это значит? – смущенно спросил шериф. – Почему ты решил, что Кэлвин – наш человек?

Треверс поведал ему все.

Истон притормозил возле пикета.

– Смотрите у меня! – злобно произнес Кэлвин. – Если что-нибудь затеете, не пощажу.

Истон потянул ручник. Один из полицейских подошел к агенту ФБР, узнав его, небрежно отдал честь. Потом полицейский махнул рукой двум своим коллегам, и они подняли деревянный брус, преграждавший путь автомобилю.

– Трогайтесь! – приказал Кэлвин. – Газу! Не дайте им заговорить с вами.

Чувствуя револьвер у своего бока, побелевший Истон, глаза которого заливал пот, придавил акселератор, и автомобиль устремился вперед. Полицейскому пришлось отскочить в сторону, не то Истон задел бы его. Кэлвин жестом попрощался с офицерами; машина миновала пикет и понеслась дальше.

«Проскочили!» – торжествующе подумал Кэлвин и оглянулся. Полицейские смотрели им вслед, не собираясь догонять набиравший скорость автомобиль.

«Что дальше? – подумал Истон. – Кэлвин, должно быть, не в своем уме, если он надеется на успех. Но что ждет меня? Он уже прикончил девушку. Меня он тоже не оставит в живых».

Кэлвин отвел револьвер от бока Истона.

– Вперед, – сказал он. – Не предполагал, что все будет так просто.

Дэйв посмотрел назад. Мотоциклистов не было видно. Он расслабился, сунул револьвер под бедро и вытащил пачку сигарет.

– Через две мили – поворот на Беллмор, свернем туда.

Истон вздрогнул. Он знал эту дорогу. Она на протяжении мили огибала холм, затем шла через густой бор. На уик-эндах жители Питсвилла устраивали там пикник, но остальную часть недели местность была безлюдной.

«Кэлвин меня убьет, – сказал себе Истон. – Вот что он задумал».

– Там мы остановимся, – заявил Кэлвин, словно прочитав мысли Истона. – Вы пойдете обратно пешком. Я получу час времени. Больше мне не потребуется.

Истон понял, что он лжет. Под мышкой у агента висел револьвер, но детектив знал: Кэлвин застрелит его раньше, чем Истон успеет выхватить оружие. Истон никогда не отличался быстротой в обращении с оружием. Он старался избегать ситуаций, когда это качество становится решающим.

Кэлвин следил за агентом. Он увидел страх на его лице.

«Он знает, что я собираюсь его убить. Несомненно, у него есть револьвер. Придется действовать стремительно. Он не должен уйти».

– Почти приехали, – сказал Кэлвин, заметив впереди поворот.

Он поднял револьвер и ткнул им Истона в бок.

Истон съехал с шоссе на пыльную дорогу. Кэлвин оглянулся назад: никто не видел, куда они свернули.

«Повезло, – подумал он, – полиция наверняка решит, что я направился в Мерлин-Бей. Разделаться с этим болваном – и в аэропорт Беллмора. А уж в Сан-Франциско я сумею затеряться».

Они приближались к лесу.

«Я должен рискнуть, – сказал себе Истон. – Он не выстрелит, пока я не остановлю машину. Авария – вот мой последний шанс. Я упрусь руками в руль. А он разобьет голову о лобовое стекло».

– Не волнуйтесь, – сказал Кэлвин. – Притормозите на вершине подъема.

Истон посмотрел в зеркало заднего вида. Сердце его выпрыгивало из груди.

– Нас преследуют, – выдавил он из себя.

Кэлвин обернулся назад. Истон, сжавшись от страха, на скорости пятьдесят миль в час направил машину в сторону дерева. В последний момент Истон инстинктивно нажал педаль тормоза.

Стоило автомобилю вильнуть в сторону, как Кэлвин повернул голову. Его палец обхватил спусковой крючок. Сейчас они врежутся в дерево! Выстрел грянул за мгновение до удара.

Кэлвина швырнуло вперед. Успев услышать скрежет металла, он потерял сознание.

– Вот так, шериф, – сказал Треверс. – Поэтому я решил уйти из полиции. Я не мог отправить мать Айрис в газовую камеру. Но теперь, когда ее нет в живых, ситуация изменилась. Никто не мешает мне арестовать Кэлвина.

Некоторое время шериф правил машиной молча. Еще не справившись с потрясением, он уже обдумывал, как ему следует поступить. Наконец он произнес:

– Да... пусть это останется между нами, Кен. Если о твоем шаге узнают, ты попадешь в беду. Я тебя не выдам, но ты подставил свою шею под нож.

– Неужто я этого не понимаю, – сказал Треверс. – Я пошел на риск. Эй! Остановите! Этот парень мог их видеть.

Навстречу им ехал патрульный мотоциклист. Притормозив, шериф махнул рукой полицейскому. Тот поравнялся с автомобилем Томсона.

– Мы ищем белый «Меркури», – сказал Треверс. – С мистером Истоном за рулем. Не видели?

– Видел, – ответил офицер. – Десять минут назад, на шоссе, ведущем в Мерлин-Бей.

– Мерлин-Бей?

– Так точно.

– Спасибо.

Шериф включил передачу, и Треверс сказал:

– В трех милях отсюда – дорожный пикет. Кэлвин, вероятно, решил прорваться, используя Истона. Видно, деньги сейчас у него.

Шериф что-то буркнул в ответ и придавил педаль газа.

Через десять минут они остановились возле пикета. Два полицейских сообщили, что белый «Меркури» проехал десять минут назад.

– Умчался, едва притормозив, – недовольно произнес один из полицейских. – Мистеру Истону, похоже, нездоровится. Только подняли шлагбаум, он рванул, как отвязанный, не сказав ни слова. А что случилось?

– Плохие признаки, – сказал шериф. – Пропустите нас, Джек. Мы спешим.

Офицер пожал плечами и жестом приказал второму полицейскому поднять брус.

Треверс сказал:

– Шериф, позвольте мне сесть за руль? Я знаю эту машину лучше, чем вы.

– Ты хочешь сказать, – ледяным тоном заметил Томсон, – что способен ехать быстрее, чем я? Не согласен с тобой.

Произнеся это, Томсон вдавил педаль газа в пол; спустя несколько секунд автомобиль мчался по шоссе со скоростью восемьдесят миль в час.

– Полегче! – Голос Треверса утонул в реве мотора. – Вы сломаете хребет этой старушке!

Шериф Томсон гордо улыбнулся и не сбросил скорость. Через несколько миль Треверс закричал:

– Тормозите! Взгляните!

Шериф сбавил скорость.

– Куда? – спросил он, всматриваясь в полотно шоссе.

– Направо. Видите, пыль еще не осела. Там только что проехал автомобиль. Эта дорога ведет к беллморскому аэропорту, – сказал Треверс. – Готов биться об заклад, они свернули туда.

Шериф, остановив машину, высунулся из окна. Заметив прозрачное облачко пыли, стелющееся над дорогой, он кивнул.

– Возможно, ты прав. Проверим?

– Да, но не гоните слишком быстро.

За пять минут они добрались до леса; спустя еще одну минуту увидели разбитый «Меркури». Шериф затормозил.

– Стойте, – резко сказал Треверс. – Вы останетесь здесь. Я посмотрю. Этот парень опасен.

– Что ты хочешь сказать?.. «Останетесь здесь»! Кто из нас шериф? Дай мне мой револьвер!

– Я справлюсь один. Мне нужна премия.

Треверс заставил себя улыбнуться. Он вытащил из-за пояса револьвер шерифа и выбрался из машины.

– Если со мной что-нибудь случится, зовите ребят на помощь.

Кен медленно подошел к обломкам «Меркури». Багажник его был открыт. Треверс увидел скрючившуюся фигуру водителя. Подняв револьвер, Кен сделал еще несколько шагов. Оглядевшись по сторонам, махнул рукой шерифу.

Томсон вышел из машины и поравнялся с Треверсом.

– Истон... мертв, – сказал Кен.

На расстоянии не более пятидесяти шагов от машины в лесных зарослях лежал Кэлвин. Возле него валялся чемодан с заработной платой. Кровь текла из длинной раны на его лице. Правая нога Кэлвина была сломана, левое плечо – вывихнуто. Он находился в полубессознательном состоянии. Дэйв не помнил, как ему удалось вылезти из «Меркури», вскрыть багажник, вытащить оттуда чемодан с деньгами и отползти с ним в чащу.

Он видел, как мужчины извлекли безжизненное тело Истона из автомобиля и положили его на землю. Треверс опустился на колено возле трупа, Томсон, стоя рядом, теребил кончики усов.

Кэлвин перевел взгляд на автомобиль шерифа, который находился в двадцати ярдах от зарослей, в которых он укрылся. «Окажусь ли я в силах управлять им, если его удастся захватить?» – спросил себя Кэлвин. Это был единственный шанс спастись. Сломанная нога – не помеха. Он обойдется одной педалью газа. Рулить можно одной рукой. Но куда ехать? Появляться в таком виде в аэропорту нельзя. Вероятно, ему удалось бы найти место... какую-нибудь ферму... где можно отлежаться, пока заживет нога. Ему есть чем оплатить путь к свободе.

Придется застрелить шерифа и Треверса – другого выхода нет.

Треверс, склонившийся над трупом Истона, вдруг замер. Зоркие глаза Кена приметили полосу смятой травы справа от него. Там будто протащили что-то тяжелое. Следы вели в заросли кустарника.

Не глядя на шерифа, Кен сказал:

– Кэлвин где-то рядом. Похоже, он прячется в кустах слева от вас. Не смотрите туда. Он, вероятно, вооружен.

– У Истона есть револьвер? – спросил шериф.

– Должен быть.

Треверс аккуратно перевернул тело агента. Распахнул пальто Истона и извлек из кобуры револьвер. Шериф присел на корточки. Треверс протянул ему оружие. Мужчины чувствовали себя мишенями.

– Не спеши, – сказал шериф. – Обойдем автомобиль. Ты – справа, я – слева.

Они встали.

Кэлвин поднял револьвер. Рука его дрожала. Он увидел, как мужчины разошлись и начали огибать «Меркури». Кэлвин понял – они знают, где он. Шериф оказался ближе к нему. Дэйв быстро перевел револьвер с Треверса на Томсона, нажал на спуск.

Раздался глухой грохот. Шериф замер, потом упал лицом в траву. Треверс метнулся за «Меркури» и присел.

Кэлвин выругался. Он не видел Треверса. Что ж, теперь у него один противник; но Треверс, в отличие от Кэлвина, имел свободу передвижения.

Треверс выждал, справившись с порывом броситься к шерифу. Кен знал: стоит ему высунуться – и он может погибнуть.

Он услышал тихий голос Томсона:

– Все в порядке. Он промахнулся.

Треверс вздохнул с облегчением.

– Оставайтесь там и не двигайтесь, – прошептал он. – Я зайду с тыла.

Кен пополз назад; автомобиль скрывал его от глаз Кэлвина.

Внезапно Дэйва охватило предчувствие – ему не вырваться из западни. Он подумал о Кит.

«Ну и дурень же ты, что связался с ней! – сказал он себе. – Возможно, она была права. Лучше бы я остался бедным».

Дэйв посмотрел на чемодан, валявшийся рядом с ним. Триста тысяч долларов! Он не истратит ни одного из них... ни одного.

Кэлвин вспомнил об Элис. Смерть для нее, вероятно, благо. Он не жалел о содеянном. Какая жизнь ее ждала?

Он услышал за спиной хруст валежника. Повернул голову. В двадцати ярдах от себя увидел Треверса; Кен двигался медленно и осторожно, не опуская револьвера.

Кэлвин застонал. Он попытался переменить позу, но из-за боли в ноге едва не потерял сознание.

Треверс мог приблизиться к нему и застрелить, как бешеную собаку. Кэлвин был не в силах навести оружие на Кена.

«Чего тянуть?» – подумал Дэйв.

Кит нашла способ уйти. Она сказала, что он последует за ней.

Треверс услышал резкий хлопок. Массивное тело Кэлвина дернулось и обмякло. Из кустов потянуло дымом.

Кен остановился, потом увидел шерифа, поднимающегося с земли, и быстро зашагал в сторону чащи.

Content

Чейз Джеймс Хэдли Лучше бы я остался бедным

Джеймс Хэдли Чейз Еще один простофиля

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Джеймс Хэдли Чейз Лучше бы я остался бедным

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8