Владислав Шубин

Путь меча

© Владислав Шубин, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Глава 1. Вызов

Западное побережье со своими скалами и подводными рифами издревле пользуется у моряков дурной славой. И не напрасно. Свинцовые волны беспокойного моря с неудержимой монотонностью бьются об острые скалы, словно зубы страшного чудовища, торчащие из воды. Всё здесь наполнено тягостным ощущением опасности, мрачным ожиданием чего-то неизбежно жуткого. Здесь навсегда поселился пронизывающий до костей ветер, поющий стылую песнь среди скал и руин древнего города. Это место гостей не любит.

Вдоль залива мертвецов, так местные называют эту бухту, в неспокойную погоду бесследно пропадают рыбацкие шхуны. Ходить за рыбой сюда не принято. Плохое место, гиблое. Не принесет удачи улов, добытый в таком месте.

Уже в который раз кривой Ульмо шепотом выругался, поминая матушку своей старухи, упокой душу её Светлые боги. Дочку она воспитала себе под стать. Где это видано – ставить сети в бухте мертвецов, к тому же в такую погоду. Да если на рынке узнают, откуда рыба, последнее здоровье выколотят или того хуже из гильдии выгонят, тогда уж одна дорога – камень на шею и в воду.

Не понимает женщина, совсем не понимает. Большая часть жизни уже прожита, ни одного черного волоса на голове, зубов уж половины нет, детей не нажили, куда копить деньги? В могилу с собой не унесешь, от Келемвора не откупишься. Истинно про баб говорят: волос длинный – ум короткий.

Хотя в таком возрасте грех уже бояться загробного мира, пожил на свете, что уж теперь. Вот только слишком уж дурная слава у этого места. В припортовых тавернах нет-нет да и зайдет речь про потусторонние огни и звуки, исходящие из руин, заманивающие авантюристов в ловушки, из которых никто не возвращается. Тут не за жизнь надо бояться, а за посмертие. Старика передернуло. Ещё дымка эта над водой, будь она неладна. Хорошо, что ночь сегодня светлая, не так страшно будет возвращаться домой. Светлая? Хотя какая она к Шеолу светлая! Одна звезда только горит прямо над головой, над осыпавшейся стеной старой крепости. Большая ЗЕЛЕНАЯ звезда!

– Матушка моя! – Ульмо потер слезящийся глаз. Прямо у края обрыва нависающей над водой скалы, на земле, мерцал тусклый зеленый огонь. Вопреки воле ветра, он время от времени выбрасывал языки своего пламени строго вверх, словно дышал. Что-то завораживающе было в пульсации этого мертвенно-блеклого света, что-то по-колдовски затягивающее в своё наваждение. Внезапно от берега раздался приглушенный расстоянием стон, от звука которого по спине старика промчался холодными ногами целый табун мурашек и моментально привёл его в чувство. Громко стуча зубами, Ульмо начал быстро вытягивать трясущимися руками невод.

– Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было.

Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость.

В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека.

Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле.

У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием.

За спиной занятого делом подмастерья, прислонившись к остаткам каменной стены, стоял сухощавый человек. По неброской поношенной одежде можно было понять, что он принадлежит к адептам храма Зара, некогда могущественного ордена огнепоклонников. Своей позой он словно олицетворял саму невозмутимость. Цвет его кожи был смуглее обычного для этого края, а тонкие черты лица и слегка с горбинкой нос говорили о некоторой примеси восточной крови.

Если бы кто-то мог видеть происходящее, то сразу бы понял, что свести двух настолько разных людей вместе, ночью и на запретной территории, могло только очень важное дело.

– Аргайл! Ты долго там стоять будешь? У меня уже силы на исходе. Пошевели конечностями для общего дела, не видишь, благородный господин устал? – Коротышка осклабился, не прекращая, тем не менее, медленных пассов руками над пламенем и нарисованной вокруг него пентальфы.

По правде говоря, упоминать благородство происхождения было сильным преувеличением. Род Бойда хоть и первые богачи на побережье, однако положением обязаны своему предприимчивому предку из зажиточных мастеровых, который во времена Сумеречной империи снабжал войска второсортным вооружением, причем поговаривают, что работал на обе стороны.

Несмотря на статус дворянина, высший свет так и не принял в свой круг выскочку, потомка недавних торгашей. Благодаря финансам семьи, это сформировало некоторый запас спеси перед родовыми дворянами, которую Бойд всячески демонстрировал, при каждом удобном и неудобном случае.

– Подай Ключ, грызун библиотечный! Время! – Аргайл, не обращая внимания на зубовный скрежет Бойда, не торопясь дошел до развалин крайней стены, где была сложена их поклажа. Также неспешно, поочередно вынимая предметы, вытащил из лежащей у стены сумки керамический стержень в три пальца толщиной и в три ладони длиной. Выглядел этот предмет совершенно непритязательно: часть верхушки одной из сторон отломлена, трещины и сколы на гранях, а по всей длине наискось, едва видимые, полустёршиеся руны.

Аргайл усмехнулся от пришедших в голову мыслей. Одна из загадочных реликвий Сумеречной империи почти два века прослужила ручкой двери в храмовые кладовые. Он сам никогда бы не обратил на неё внимания, магии в Ключе почти не осталось, если бы не недавно отрытый свиток жизнеописаний Тоскора Угрюмого, одного из странствующих жрецов Зара. Жрец этот жил так давно, что сведений о нем осталось лишь на обгрызенные невежественными крысами полсвитка, который лежал на самой верхней полке, между описанием приготовления мази от геморроя и трактатом о видах соцветий луговых цветов.

В свитке описывались похождения мэтра Тоскора в восточных горах вперемешку с описанием быта и семейного уклада гномьих кланов. Обрывался же свиток как назло на рисунке данного артефакта и первом абзаце, описывающем то, как Ключ был обменян Тоскором на одну меру соли, а до этого служил гномам в качестве колотушки для теста. Ещё в тексте упоминалась восторженность Тоскора от обладания самим Ключом и сожаление о том, что открыть врата невозможно без камня истинной крови. Сам Тоскор, судя по отрывистым упоминаниям в других трактатах, исчез при загадочных обстоятельствах более десяти веков назад. Больше сведений о нем не было. И это было крайне странно, храм Зара чтил память о своих патриархах, сохраняя малейшие крупицы жизнеописаний в своих архивах.

Когда-то, давным-давно, культ Зара был основной религией западного побережья и обладал немалым весом в управлении Сумеречной империи. Однако в момент противостояния империи альянсу людей и эльфов почему-то соблюдал нейтралитет, поэтому после капитуляции последнего – западного – форта Дроу был обречен на забвение.

Впрочем, несмотря на лишение многих привилегий, со жрецами приходилось считаться, враги культа жили недолго и имели странную привычку самовозгораться столь сильным и негасимым пламенем, что нередко сжигали заодно и весь свой дом вместе с домочадцами.

Что за врата можно открыть, Аргайл обнаружил только спустя несколько лет после прочтения свитка. К тому времени он уже окончил храмовую школу элементарной магии и начал свою практику.

Закончив с воспоминаниями, Аргайл подошел к Бойду и протянул ему Ключ.

– Наконец-то! Я уж думал, ты заснул там как обычно над своими книгами. Отойди в сторону, не мешай мастеру работать. – Бойд, нетерпеливо отпихнув напарника, поместил Ключ в отверстие в камне и сразу отошел назад. Как оказалось, вовремя. Над камнем агрессивно взметнулось зеленое пламя в рост человека, впрочем, все так же бездымное и не дающее жара. Показалось, что по обрыву прошла призрачная дрожь, заставляющая шевелиться все волоски на коже.

– Чего-то не хватает, – пробормотал подмастерье, поворачиваясь, и только сейчас увидел в шаге за спиной Аргайла.

Бойд недоуменно поднял брови, прежде чем его бывший товарищ с силой толкнул его в бушующее пламя.

Нестерпимая боль, обжигающая кожу, навалилась на Бойда. Он успел только открыть рот для крика, как языки огня проникли внутрь, мир вспыхнул и погрузился во тьму. Пламя взметнулось ввысь и опало, не оставив и следа от дворянина в третьем поколении.

– И кто теперь господин?! Жертва нужна для открытия врат! Жертва! Надо было книги читать, а не по бабам и выпивке состязаться! – нехорошо усмехнувшись, процедил Аргайл сквозь зубы.

Внезапно камень, издав противный полускрежет-полувопль, треснул посередине. По скале пронеслась мерцающая, плотная волна энергии, которая сбила Аргайла с ног и, протащив несколько метров, закинула в куст репейника. Последнее, что он увидел, прежде чем удариться головой о валун, было темно-красное пятно, быстро разрастающееся на месте пламени. Оно было похоже на несколько огненных вихрей, хаотично круживших вокруг ярко горящего шара размером с голову ребенка, и точно не было похоже на врата схрона…

* * *

«...и сказал тогда Жрец: – “Оставь этот мир и уйди, отродье богомерзкое! Вдосталь исстрадалась земля от игр твоих демонских”.

Но смеялся демон, слюной своей мерзкой, жреца одеянья испачкав! И смеялось воинство тьмы вслед за ним, орудиями смерти потрясая и богохульствуя.

Воззвал тогда Жрец к прародителям Света, и взмолился он о ниспослании сил. Был ответ сотрясению тверди подобен, и потекли реки силы, чрез длани Жреца, злого демона устрашая.

Охватило пламя божественное Жреца и демона; взмолился тогда демон, пощады желая, но твёрд был Жрец в вере своей.

Грянул гром. Вспыхнули оба светом ярким, с лица земли исчезая, и только посох Жреца да жирный пепел на месте том остался.

Армия демона же, силы потеряв, бита была и бежала, и гнались вслед за ней воины Света, десятками врагов жестоко убивая…».

«ТЬМА! Умри, тварь!!! ЧТО? КАК? Где эта преподобная сволочь! – Существо, громко клацнув внушительными челюстями, зевнуло, обнажая частокол кинжалообразных зубов. – И тут эти благообразные подгадили, такой сон испортили. Хотя, какой еще к праведникам сон?! ГДЕ МОЁ ВОЙСКО??»

C явным отвращением оглядывая неказистую местность, демон отметил полное отсутствие всякой разумной жизни. Право слово, разве можно считать разумным вонючего хассита, выродка презренных предателей. Однако же в обозримом пространстве не предвидится больше никаких вариантов, так что, может, и этот червь на что-то сгодится.

Повернувшись в сторону ошарашенно наблюдающего за ним человека и заметив страх на его лице, демон довольно осклабился.

– Иди сюда, букашка! Я тебя не больно съем. – «Нет, ну что за погань?! Потерял сознание». Задумчиво почесав призрачной пятерней затылок, демон решил пока осмотреться сверху. Всё остальное подождет.

Взлетев на сто локтей вверх, он увидел только бескрайнее море леса и руины на месте города. «Какой покойник посмел отобрать у меня месть?!» – Начиная терять самообладание, демон плавно спланировал вниз. Соображается пока плохо, но следовало осмыслить, что происходит, прежде чем что-то предпринимать.

Судя по изменениям разлитой вокруг маны, прошло не менее десятка циклов, но это еще стоит проверить. Руины на месте города также не давали обмануть себя, что всё случилось только вчера.

Без усилия войдя в сознание хассита, демон во весь свой неслабый голос издевательски заухал: всё-таки жадность – его любимый порок. Эти идиоты решили, что Ключ запирает схрон, доверху наполненный древними артефактами и бесхозным золотом. Как и всегда, предусмотрительность самоокупается, его освобождение – яркое тому доказательство. Два цикла в шкуре странствующего жреца это справедливая плата за свободу. Жаль, не все враги смогут ощутить на себе жаркую благодарность за столь долгое заточение. Скорей всего, банально умерли от старости, не дождавшись ответных даров.

Были и положительные моменты. За время его продолжительного отсутствия даже гремящее костями врагов имя Кха-Белет было стёрто из памяти и похоронено за краткой жизнью смертных. Башни Тарриваэля уже не существовало, а ведь когда-то это был неплохой демонолог, поморщившись, демон это признал. Плохой бы не смог удерживать его тысячу с лишним лет.

Все же не время предаваться воспоминаниям. При открытии врат произошел сильный энергетический выплеск. Даже если самонадеянно рассчитывать, что за тысячу лет многое забылось, недооценивать потенциального противника не стоило. Не в этом состоянии. Он еще слишком слаб. Пока слаб…

В сознании хассита хранилось довольно много информации по различным темам, и демон решил оставить его в живых, маны еще довольно много, к тому же послушная личина не помешает. В его теперешнем, призрачном состоянии выбирать не приходится. Пока не создашь себе новое тело взамен утраченного, энергия будет уходить в пространство чудовищными темпами, а делиться демон не любил с детства.

Кстати об энергии! Впитать её не получается. Резерв после стольких лет, как худой мешок, благо хоть на существование хватает, однако можно употребить её на нужное дело. Врата будут открыты еще какое-то время, что ему на руку.

Вселившись в тело хассита, он выпустил конструкт астральной паутины. Заклинание далось легко и непринуждённо, словно и не было веков забвения в «Мире без ничего». Для удержания врат нужна жертва. Повертевшись на месте, он почувствовал неподалеку тусклую искру разума, какой-то крупный зверь затаился в зарослях. Потянувшись в сторону биения жизни, обнаружил закрытое щитами воли сознание, чему немало удивился. Грубо взломал защиту и, захватив управление над телом, вывел пойманное существо на открытое пространство.

Судя по расцветке – пятилетний шергард. Их выводили маги, специально для охраны своих владений. Взрослая особь шергарда обладала хорошей защитой от боевой магии, а кроме этого, была разумной и весьма свободолюбивой. В свое время эти магические гибриды кошек и рептилий попортили разумным немало крови. Только сильные маги разума могли контролировать подобных созданий, да и те из воспаленного чувства самосохранения в итоге отказались от таких сторожей, чрезмерно самостоятельными и кровожадными получились питомцы.

Переместив тушу животного ближе, – шергард даже в таком состоянии умудрялся сопротивляться захватчику, – демон уложил животное в центр площадки. Освободился от личины и взмыл на десяток локтей, затем, связав некоторое количество энергии в кончиках когтей, несколькими профессиональными росчерками, начертил восьмиугольник вокруг туши. Резкие линии проплавили каменистую почву на несколько пальцев. Поставив знаки средоточия, которые должны будут удержать печать астрального поиска на достаточное время, демон вернулся вниз.

Произнеся необходимые слова, Кха-Белет резким движением разорвал горло зверя, вскрывая крупные артерии. Фонтаном брызнула темная кровь, попав на линии рисунка и заполняя собой канавки. Принимая жертву, печать стала пульсировать силой и светиться в видимом спектре. Дождавшись необходимого момента, демон произнес ключевое слово, передавая энергию заклинанию.

Глава 2. Утро добрым не бывает, или о сомнительной пользе бега

Наливая себе горячий кофе, Федор умудрился опрокинуть чашку на новые джинсы и перепугал негодующим воплем кота, занимавшего обзорную площадку на стремянке: ввиду перманентного ремонта, на кухне она стояла уже полгода.

Кот, от испуга раздувшись вдвое, с фантастической быстротой прокручивая лапами на ламинате, скрылся под ванну, по дороге свалив тумбочку.

Поменяв джинсы, Мальцев обнаружил, что неприятности только начинаются – лежавший на тумбочке сотовый разлетелся на части и после сборки не хотел включаться. Оставив поломку на потом – время было уже идти на работу, парень вышел за дверь и обнаружил отсутствие ключей. Потратив на поиск полчаса ускользающего времени и перерыв все вещи вверх дном, он нашел связку в испачканных кофе джинсах. К этому времени Федор уже был на грани паники: опоздания в конторе, в которой он трудился, не приветствовались.

Он как всегда зачитался с утренней чашкой кофе, вот теперь приходится снова торопиться. Нелегко было и книгу бросать на интересном месте, на пару дней всего взял почитать у знакомых. Меринг, «История войн…», оказался интересным рассказчиком и неплохим аналитиком средневековья. Вообще Мальцев любил книги о древних временах, даже в институте любимым предметом была история.

Помянув плохим словом свалившийся вдруг ком мелких неприятностей, парень искренне пожелал только, чтобы на этом они и закончились. Однако мольбы его не были услышаны.

Выбежав из подъезда, Мальцев с размаху наступил в уже оттаявшую лужу, добавив себе впечатлений от сегодняшнего утра. В автобусе ему, стоящему у входа, оттоптали ноги, а пара отчаянных бабулек, профессионально работавших локтями, умудрились выпихнуть его на остановку раньше.

Пробежав на крейсерской скорости мимо укоризненно смотрящей вахтерши и облегченно рухнув на рабочее место, Федор принялся уже было читать почту, как поступил звонок от заместителя директора фирмы.

С некоторой долей фатализма ожидая нотаций, он под сочувственными взглядами коллег уныло поплелся в приемную. Разговоров с Левиным парень не переносил. Не то чтобы заместитель директора как-то ущемлял подчиненных, просто часто повторялся и вставлял поучительные случаи из собственной жизни, которые должны были, по его разумению, наставить сотрудников на путь истинный. Из-за этой его привычки в фирме он выполнял чаще всего карательные функции.

– Федор Романович. – Левин предпочитал называть подчиненных по имени-отчеству, как бы дистанцируясь. – Вы уже второй раз за месяц опаздываете, в этот раз вообще почти на полчаса. Потрудитесь объяснить, с чем это связано, только давайте не будем вспоминать про больную бабушку и котов на деревьях.

К слову сказать, Мальцев один раз действительно задержался, снимая с дерева своего кота. Любимый питомец как-то умудрился выбраться с балкона на ветку и, сидя на ней, истошно орал, перебудив половину дома, пока его не сняли. По всей видимости, дурное животное мстило ему тем самым за профилактический карцер на летнем балконе.

– Я никак не понимаю вашего отношения к рабочему графику. – Левин выделил «вашего». – Вот обратите внимание на Марину Князеву, по ней часы сверять можно.

На Мариночку, секретаря директора, парень обращал внимание часто, но совсем по иному поводу. Голубоглазая высокая шатенка была эрогенной зоной всей мужской части конторы. С её появлением в приёмной в фирме негласно возник четвертый объект, на который можно было смотреть бесконечно долго. Японские соучредители в каждый свой приезд фотографировались с ней, как с экзотической достопримечательностью, создав целую традицию. Сухой лысенький мистер Кобаяси, обманчиво выглядящий как дедушка-одуванчик, на всех фотографиях норовил прижаться к секретарю поближе, и то, что доставал он макушкой лишь до груди красавицы, его не смущало.

Впрочем, тараканы японца, вскормленные хентаем, Мальцева не интересовали, но вот объект интереса у мужчин был общим. Парень давно ломал голову, как бы к Марине удачнее подкатить, но все идеи в силу самокритичности казались ему или глупыми, или абсурдными. В который раз Федор посетовал про себя на родителей за чересчур интеллигентное воспитание; привитая в детстве любовь к книгам, сформировала слишком осторожное к женскому полу мировоззрение. В его 23 года девушек у него было немного, да и те сами проявили инициативу при знакомстве, видимо отчаявшись добиться от Мальцева первого шага. Впрочем, они первые его и бросали, как правило.

– Федор Романович, да вы меня совсем не слушаете. Вам нужно поработать над вашей усидчивостью и вниманием к работе. И вот ещё, что это за музыка у вас в свободное время играет. Havimetal? Во времена моей молодости это направление не слушали, считали его влияние на молодежь опасным. И не зря. Мне и сейчас кажется, что такая музыка вам только во вред. Вы только представьте себе, сколько нервных клеток отмирает от громкой агрессивной долбёжки. К моему возрасту вы уже с трудом сможете слышать.

«В твоем возрасте я застрелюсь», мелькнуло в голове у Мальцева: в свои пятьдесят пять лет замдиректора выглядел на все семьдесят.

– Печально осознавать, что сегодняшняя молодежь совсем не думает о будущем. – с горестным вздохом закончил Левин и, видимо посчитав миссию по вразумлению выполненной, закончил отцовским тоном: – В вашем возрасте уже надо жениться, это точно поднимет вашу мотивацию. Эгоистично думать только о себе, попробуйте подумать о будущем, создать, как я сказал, семейную ячейку, построить дом, детей завести. Надеюсь, что вы не станете обижаться на старого человека.

Желая свести к минимуму монолог замдиректора, парень всю дорогу молчал. На реплики в разговоре по душам Левин любил отвечать долгими, пространными и во многом спорными рассуждениями. Поэтому дождавшись пока Левин выговорится, Федор облегченно вздохнул, поблагодарил за потраченное на него время, перенёс отечественное похлопывание по плечу и поскорее ретировался.

В приемной его снова встретил ангельский взгляд Мариночки, от которого почему-то на этот раз не возникло желание отвести глаза, а наоборот накатило какое-то ребяческое веселье.

– Марина Сергеевна, – улыбнулся Федор, – а вы знаете, что мне Владимир Михайлович посоветовал на вас жениться. Вот прямо сегодня. Создать детей, завести дом и далее по списку.

– Прямо сегодня не получится, – неожиданно приняла игру Мариночка, – но я обязательно предупрежу папу, что ко мне сватаются.

– А как же мама? Неужели она не принимает участия в смотринах? Я, наверное, лучший в фирме специалист по мамам. Наверняка ваша мама замечательно готовит. Вот мы бы как раз и могли зайти обсудить на чайной церемонии все вопросы, сразу после ресторана, ну это если в театр не попадем. – Невинно улыбаясь, решил и дальше понаглеть Мальцев, пребывая в шоке от самого себя.

– Марина, вот эти бумаги необходимо срочно отправить в головной офис. – Убил зарождающийся шанс Мальцева вышедший из кабинета директор.

– А, Федор, ты-то как раз мне и нужен! Наливай себе кофе и заходи.

Директор, несмотря на недавно стукнувший сороковник, предпочитал демократичный стиль общения, чем составлял разительный контраст своему заму. Впрочем, Валеру, то есть Валерия Афанасьевича, в фирме любили.

– Федор, я читал вчера тот плач Ярославны, который мне на почту прислали экспедиторы. Хотел бы узнать, что там за история с отмененными перевозками? И почему Максим Толмачев вынужден разбираться с делами отдела логистики?

Вопрос был достаточно щекотливым. Перевозчик представлял собой протеже предыдущего начальника отдела, и Мальцев, опасаясь возможных обвинений в левых схемах, постепенно отодвигал таких контрагентов от кормушки.

Не то чтобы он так уже сильно недолюбливал Макса, ранее у них конфликтов не было, просто во всем должна быть мера, а в Р-лайн про осторожность явно забыли. Несколько заказов экспедиторы привезли по серой схеме в такие деньги, что Федор всерьез задумался переходить на легальную доставку. Макса, конечно, особо подставлять не хотелось, но этика этикой, а своя шкура ближе к телу.

– Дело в том, – осторожно начал он, – что появилась новая схема по доставке азиатских грузов, по деньгам меньше и безо всяких левых оплат.

– Говори как есть. – Поморщился Валера.

– В общем, ребята из Р-лайна зарвались. Они возят наши грузы практически с момента образования фирмы, девять из десяти доставок. Можно сказать, что это мы Р-лайн и подняли, слепили эдакого мелкого монополиста. А теперь эти деятели в качестве благодарности решили воспользоваться возможностью ценник задрать, совсем немного, процентов на тридцать, – съязвил Федор.

– А почему мне об этом не сообщили?

– А зачем распространять устаревшую информацию, мы ведь их своевременно откинули. К тому же по части заказов впоследствии удалось снизить ставку. – Мальцев облегченно вздохнул. Макс вроде теперь не при делах, а шашкой махать Валера не станет, если ущерб не увидит.

– И вообще, я думаю, опасно класть все яйца в одну корзину. Сейчас мы собираемся поделить объемы сервиса между тремя компаниями, по тридцать процентов. – Сделал контрольный выстрел Мальцев.

– Ну хорошо. – Хлопнул ладонями по столу Валера. – Вы главное график поставок не сорвите своими разборками, интриганы. Да, и Мариночку, будь добр, позови, как выйдешь. Я сейчас ей папку подпишу с документами, после обеда меня не будет, так что если у тебя ко мне всё, то до завтра.

У стола секретарши уже вьюном вился Андрей, конторский сисадмин, добрейшей души человек, абсолютно несерьезного поведения, на почве которого и имел многочисленные проблемы со стороны мужской половины фирмы. Впрочем, имея неслабый дипломатический талант и странноватое чувство юмора, все конфликты он как-то умудрялся разруливать.

– Марина, тебя шеф зовет. Услышал, как тут Пасишниченко разоряется, говорит, сейчас сам выйдет его потенции лишать, – не удержался от подколки Мальцев. Пасишниченко, приняв всё за чистую монету, мгновенно сменился в лице и развеялся на просторах фирмы.

«Вот вроде бы пакость сделал, нехорошее, по сути, дело, – подумал Мальцев, – а настроение-то улучшается». Сев на свое место, он наконец загрузил почту.

Список дел на сегодня вроде бы не слишком большой. Отчет по командировке он уже написал, поездка прошла плодотворно, остается надеяться, что поставщики выполнят свои обещания. Неплохие, кстати, мужики оказались в реале, несмотря на сложности в общении по телефону.

Написав пару писем зарубежным контрагентам, парень вывел в итоговом файле динамику по ключевым позициям и недовольно покачал головой. Все-таки Макс гавнюк. В результате гнилой выходки предшественника, а Федор почти не сомневался, что за повышением цен торчат его уши, фирма могла остаться без необходимых реактивов. Серьезность ситуации еще и в том, что кроме как за границей их нигде не достать, за вменяемую цену, естественно.

У Мальцева возникло чувство, что Толмачев уже откровенно начал копать под его кресло. Ему давно уже говорили коллеги, что предшественник частенько пользовался грязными методами, формируя свою команду. Взять вот хотя бы ту безобразную историю с прошлым директором производства: кто-то из совета директоров обнаружил информацию личного характера в одной из социальных сетей, а как отягчающие обстоятельства в блоге были описаны похождения управленцев и собственников на корпоративах, в лицах и красках.

Производственника тихо рассчитали, для персонала фирмы – «по собственному желанию», а для него самого – как не соответствие корпоративным стандартам фирмы, и назначили на его место одного из близких друзей Толмачева.

Все бы так и спустили на тормозах, но бывший директор производства как-то докопался до истинных мотивов увольнения и пришел банально бить морду Максу. К сожалению большинства персонала, бывший камээс по боксу Петров свой план реализовал лишь частично. Макса от серьезного членовредительства спасла охрана.

Сидя за рюмкой кофе вечером того же дня, Серега, успокоившись, рассказал, что ни о каком сайте он понятия не имел, нигде не зарегистрирован, зато узнал, кто подкинул инфу директорату. Там уже автора подлянки было вычислить несложно.

«Здарова, Романыч. Хошь прикол?» – пришло сообщение от коллеги.

«Здарова. Чё?»

«К нам ща из оконной конторы приехали мужики в форме с надписью сцуко. Иди, посмотри, там бухгалтерию уже пополам сложило».

«Да ладно».

Выглянув в коридор, Мальцев увидел еще парочку ухмыляющихся из разных кабинетов голов. Надпись наличествовала.

«Неуч. Это по-немецки. Читай Шюко, компания Шюрмана. Я знаю, они ещё в прошлый раз брошюрки притаскивали».

«Ну, вот неинтересно с тобой шутить, вечно всё опошлишь».

Спустя восемь часов работы и шесть кружек кофе позвонил Быстров, еще один его давний товарищ. Родоначальник всех развлечений и почти всех травм Мальцева.

Сергей Быстров, по кличке Шустрик, был полной противоположностью своего друга. Там, где Федор планировал спокойно и вдумчиво обжевать вопрос, Шустрик принимал молниеносные решения. Там, где Мальцев пасовал перед мелкими проблемами, Сергей пролетал их, даже не заметив. Опять же отдыхать Федор любил с книжкой на диване, однако, в силу дружбы с клубком адреналина в виде Шустрика, часто участвовал в различных физкультурных и не очень мероприятиях.

– Алло, Смольный! До тебя невозможно дозвониться, – жизнерадостно посетовал Шустрик. – Хватай кроссовки и форму, будем кросс бегать. Жду тебя через полчаса на остановке.

– Какой еще кросс, Серега? Ты с дуба рухнул? Во мне литра два кофе болтается, для меня сейчас бег – это путь к инфаркту. Я лучше дома с телевизором посижу, поразговариваю, устал как собака.

– Брось притворяться овощем. В твоем случае бег – это путь от геморроя к инсульту. Да и в ситуации, когда человек между чистым воздухом и потерей зрения, выбирает потерю зрения, инсульт не грозит.

– Это почему же?

– А откуда в пустой голове мозг? – Заржал Быстров.

– Ах ты, собака серая! Видел мои новые кроссовки, ага? Через полчаса я их тебе в задницу запихну.

Закончив разговор, Мальцев уже с большим энтузиазмом собрал бумаги со стола и разложил их по папкам. Стол должен быть девственно чист в начале работы и в её конце. Он старался пробовать новые тенденции в управлении временем, конечно, не все из них приживались, но то, что оставалось, увеличивало качество использования рабочего времени. Смешно представить, но такая простая вещь, как приведение в порядок стола, помогает упорядочить мысли, а ясное мышление – это прозорливость и перспективность. К тому же это очень простое действие позволяет правильно подвести итог прошедшего рабочего дня и запланировать следующий.

Через полчаса Федор уже был на остановке. Серега, как обычно в своей темно-синей счастливой мастерке, успел познакомиться на остановке с какими-то девушками и сейчас размашистыми жестами расписывал им что-то грандиозное. Девушки переминались с ноги на ногу и часто поглядывали по пути следования автобуса, с нетерпением ожидая его появления.

– …и вот смотрю я на экран, а там вампирша как зыркнет в дверной глазок, ну а меня коллега как прихватит за коленку! Я с перепуга на весь зал и озвучил невысказанную фразу мальчика.

Девушки, изредка вежливо хихикая, изображали стоическое терпение, но по себе Федор знал, что вынести разглагольствования Быстрова больше получаса мог только сам Быстров.

– О, вот и наш опаздун. Познакомьтесь. Света, Лена, а этот вьюноша бледный со взором горящим… ой! Локоть Мальцева, сбил шустрика с ритма.

– Это Федор ибн Роман ибн Мальцев аль Петрова-38. Что ты меня локтем тычешь, я так возбуждаюсь?!

– Сам ты ибн! Не видишь, девушки торопятся.

– Да, мальчики, нам действительно пора ехать. Спасибо, Сережа, за занимательную беседу, надеюсь увидеть тебя на следующем классе йоги, – хриплым голоском сказала Лена, высокая сероглазая блондинка с редкими веснушками на лице. Сразу можно было догадаться, чем она так заинтересовала Серегу: сквозь вырез в блузке можно было видеть внушительную грудь.

– И вы тоже приходите. – Улыбнулась Федору другая девушка. Она, в отличие от подруги, была жгучей миниатюрной брюнеткой с большими карими глазами.

– Тебе дать платок? – осведомился Шустрик у Мальцева.

– Зачем мне твой платок? Там, наверное, соплей с полкило.

– А чтоб слюни вытереть. Вон уже как у муравьеда перед муравейником по полу волочатся.

– Да я тебя за такие слова сейчас самого в муравейник воткну наглой твоей, раскормленной, интеллигентной мордой.

– Догони сначала.

Шустрик припустил по парковой дорожке, легко преодолевая препятствия в виде велосипедистов, урн, скамеек и редких пешеходов. Мальцеву, бегущему следом, было вовсе не так легко. Несмотря на два месяца, которые они с Серегой бегали по вечерам, он каждый раз с надеждой ждал, когда же тому надоест это новомодное действо и он переключится, например, на плавание. Нет, только не плавание, утонуть еще в бассейне не хватало. Лучше на пинг-понг. Или шахматы, да вообще любой вид спорта, где не надо было бы так напрягаться.

Бормоча под нос проклятья, Мальцев летел по парку, устав оббегать и, уже перепрыгивая собак, кусты и скамейки, пытаясь хотя бы не сильно отстать. Шустрик же, как бы издеваясь, огибал препятствия и успевал на бегу делать в адрес своего друга непонятные, но явно издевательские, знаки руками.

Перепрыгивая через очередную скамейку, Федор зацепился ногой и, успев только подумать о пользе медицинского страхования, почему-то в критических ситуациях его мозг предпочитал оценивать картинку со стороны, полетел на землю, выставив вперед руки. Перед глазами мелькнуло, земля оказалась неожиданно далеко. Метра два, не меньше. Не успев даже удивиться, Мальцев плашмя рухнул на черную кучу мусора, оказавшуюся прямо перед ним.

Глава 3. Прибытие

Призванное существо не излучало ни капли энергии, не отражалось ни на одном из планов бытия, словно его и нет. Слабая, недоразвитая аура. Даже физически оно не представляло собой ничего особенного. Существо просто лежало мордой вниз и жадно хлебало еще теплую кровь шергарда. Судя по всему, этот экземпляр предпочитал питаться падалью. Ну, дело житейское, лишь бы польза была.

Брезгливо, двумя когтями приподняв его за складку на шее, демон принялся рассматривать своего нового фамильяра. Тщедушное существо было одето в серую толстую одежду с капюшоном, что ранее показался частью тела, и черно-белую странную обувь. Из-под капюшона виднелась уродливая, булькающая морда, испачканная в крови.

– ЧТО-О-О?! Паршивый человечишка? – проревел демон, в бешенстве мотая вызванное существо как тряпичную куклу. На одном таком рывке кусок одежды, за которую держался демон, оторвался, и существо улетело в кусты.

– Проклятые паразиты?! И до изнанки добрались?! Нигде нет покоя от этих вонючих насекомых.

Демон успокоился так же неожиданно, как и разъярился, дав себе зарок следить за своими эмоциями.

«Видимо, не хватило времени для заклятия. Не беда. Маленькая неудача не испортит первый день свободы после тысячелетнего заключения. Нет так нет, сам справлюсь.

Надо навестить кое-кого и воздать за всё хорошее, да и тюремщикам неплохо бы передать горячий привет, если, конечно, они все не сгинули. Однако, прежде всего, нужно укрепить оболочку и воздержаться пока от встреч с магами. Придется даже, наверное, пожить среди людишек какое-то время. – Демон недовольно рыкнул. – Но потом меня ничто не остановит. Ничто и никто».

Вселившись в тело хассита, он вознесся на высоту чуть выше крон деревьев, создал сферу отрицания и с постепенно возрастающей скоростью полетел на север. Затеряться легче всего будет в столице Фиарии. Больше людей – больше хаоса, а хаос для демона – дом родной.

* * *

Восприятие возвращалось медленно. Сначала Мальцев почувствовал покалывание в пальцах рук, затем отозвались желанием почесаться ноги. Ноздри уловили прелые запахи леса, такой запаховый шум обычно стоит в теплицах с экзотическими растениями. В памяти почему-то всплыло, как, они с другом в детстве разоряли ботанический сад и как в итоге попавшись, носили целую неделю удобрения для теплиц и перекапывали землю. Как ни смешно, виной тому были не вовремя слетевшие с друга во время бега шлепанцы. Пришлось снова возвращаться за забор, чтобы тому не пришлось отдуваться одному.

Открыв глаза, Мальцев подумал, что он как раз в одной такой теплице и проснулся. Только вот в последних не было такого звукового сопровождения в виде пения птиц и везде лезущей мошкары. С трудом выбравшись из объятий колючего куста, парень выпал на небольшую открытую поляну.

В середине лесного луга лежала та самая куча, в которую он по неосторожности упал. Подойдя ближе, он как по щелчку вспомнил, как запнулся, зацепившись за скамейку. Как лежал на трупе странного существа, чешуйчатой кошки, захлебываясь ее кровью. Как его рывком вздернули к лицу, а точнее неописуемо страшной харе, висящего в воздухе существа. Успел заметить, как у ног существа ничком лежал какой-то худой желтокожий человек. Существо что-то прорычало, и парень практически почувствовал, как в его мозг вторгаются чьи-то мерзкие щупальца. Мальцева вытошнило.

Пошатываясь, он добрел до края поляны и, прислонившись к дереву, тяжело сполз на землю. Голова отказывалась работать. Прикрыв глаза, парень на какое-то время ушел в себя, пытаясь переварить полученную информацию.

Пробежав в памяти все утро, он так и не смог найти ни одной зацепки, почему и как он мог тут оказаться. Мозг в духе зависшего компьютера гонял кадры бега, падения и возникшей вслед за этим страшной морды неведомого монстра. Это должно быть как-то взаимосвязано.

Зажмурив глаза и тряхнув головой, Мальцев пришел к глубокомысленному выводу о полной нереальности происходящего. Помотав сбоившим мыслительным аппаратом и ущипнув себя пару раз, пришлось все-таки признать то, что вокруг всё же реальность. Во сне не бывает таких ярких видений, не пахнет так одурительно растениями и уж тем более не чувствуется боль от ушибов и царапин. Еще и какое-то постороннее рычание в правом ухе. Деточка, угадай, в каком ухе у меня жужжит?

Мальцев со скрипом повернул голову и встретился глазами с живой копией существа, лежащего в центре поляны. Копия была больше практически в полтора раза и выглядела достаточно грозно, чтобы включить инстинкт выживания, вышибив иные, менее важные, мысли. Судя по оскаленным клыкам и нервно мотающемуся хвосту, кошка была в «плохом настроении».

– Эээ… спокойно, киса. Я сам тут недавно, – проблеял зачем-то Федор, задом отползая в кусты. Всплеск адреналина разом прояснил мысли. Такие кошки в России точно не водятся, а уж если завелись, то питаются явно не травкой.

Кошка рыкнула, подогнув лапы перед прыжком. Из оскаленной пасти дохнуло отвратительным запахом гнилого мяса. Скорей всего на реакцию Мальцева повлияло именно последнее.

С диким воплем, от которого хищник даже на мгновение отпрянул, парень кинулся сквозь кусты, не различая дороги. Проломив ряд веток и расцарапав лицо, вывалился в небольшой овраг, чтобы увидеть, как кошка одним прыжком перемахнула кусты в трех метрах от него.

Кувыркнувшись, Федор отчаянно помчался вдоль росших на краю ямы зарослей, спотыкаясь и оскальзываясь на прелой земле. Перевалив через край оврага, он съехал ногами в ручей и, замешкавшись, получил удар между лопаток, от которого его махом вынесло на другой берег. Чудом удержавшись на ногах, Мальцев, не снижая скорости, побежал дальше.

Деревья, деревья, кусты… Зацепившись за ветки, парня занесло. Мимо, обдав его запахом сырой шкуры, недовольно рыкнув, пролетела туша кошки. Нечеловечески заверещав, он кинулся в обратную сторону. Метров в двадцати перед ним лежала какая-то груда камней. В панике парень, напрягаясь изо всех сил, устремился туда.

Добежав до последних деревьев перед рядами камней, Федор запнулся об удачно расположенный корень и, пролетев пару метров, кубарем выкатился из леса, ободравшись о колючки.

Падение по склону остановил заботливо подкинутый кем-то камень с острыми гранями, которые тут же обрадованно впились в и так пострадавшую сверх всякой меры спину. Зашипев проклятия, Мальцев как обиженный еж на трех конечностях развернулся в сторону леса и замер с камнем в руках, ожидая прыжка лесной твари. Бежать уже не было сил, да и, собственно, некуда. За спиной на восьмиметровую высоту, а где-то и выше, вздымались развалины стены, которая тянулась на неизвестную длину вправо и влево.

Площадка, на которую он выпал, и место у стены были усыпаны серым песком, похожим на неоднородную мраморную крошку, стена также состояла из серого камня. Судя по состоянию кладки у основания, строили её на века. Впоследствии он так и не смог заметить изначально больших зазоров между каменными блоками.

Спустя несколько десятков ударов сердца, громом отдававших в голове, парень скорее ощутил, чем услышал тяжелое дыхание преследовавшего его зверя. Шум, то удалялся, то приближался. Кошка словно раздумывала, выходить на свет или нет.

– Давай уже, скотина, давай, – простонал Мальцев, с хрипом ловя пересохшим ртом ставший твердым от быстрого бега воздух.

Время шло, а зверь так и не появлялся, нервно, в этом он уже не сомневался, прохаживаясь вдоль границы деревьев. Порой даже можно было различить силуэт полутораметровой туши да зеленый отблеск глаз. Прохаживаясь, зверь издавал недовольное урчание, словно поражаясь вероломности двуногого, осмелившегося выбежать за пределы игровой площадки.

С опаской посматривая в сторону деревьев и замирая через каждый шаг, Федор начал пятиться в сторону стены, судорожно выглядывая пути дальнейшего отступления. Не было никакого желания выяснять, почему животное не может выйти из-за деревьев и как долго продлится его неуверенность. Поворачиваться к неведомому зверю спиной тоже не хотелось, помнится, представители семейства кошачьих предпочитают нападать на добычу именно сзади.

Кое-как допятившись до стены, парень обнаружил, что вблизи она не так уж и неприступна, тут и там из щелей торчали корни ползучих растений, где-то части раствора вывалились, вымытые дождями. Ближайший корень торчал на высоте около двух метров.

Кося глазами в сторону леса, он подтащил несколько камней и, сложил их горкой под стену. Подпрыгнув и с усилием подтянувшись, взобрался выше.

«Хорошо висишь! – Не к месту включилась самоирония. – Что теперь, куда дальше двинешься»?

Очередной недовольный рык хищника подстегнул процесс. Федор с трудом, но все-таки втиснул пальцы правой руки в щель между камнями. Правее того места, где он висел, край стены был на расстоянии вытянутой руки вверх. Конечно, если как-то доползти около десяти метров, цепляясь только пальцами. Нижняя часть стены была до отвращения гладкой, Мальцев же весьма скептически оценивал свои возможности по преодолению этого расстояния.

«А ты давай упади, да еще постарайся головой вниз, чтобы зверюга не утруждалась особо, когда будет тобой обедать», – опять съязвил внутренний голос.

– Нет уж, сука, не дождешься! – безадресно пробурчал Федор и, стараясь не раскачиваться, пополз вправо. Метры давались очень трудно, просто мечта болдеринговой трассы. Впрочем, парень охотно бы поменялся с любым болдером за честь быть первым на этой стенке, только бы вернуться домой в любимое кресло.

Когда край стены стал почти доступен, Мальцеву уже казалось, что пальцы рук сточились и придется всю жизнь носить сапоги, потому что шнурки завязывать ему будет больше нечем. Зацепившись за уступ стены, он с трудом подтянулся и, извиваясь как червяк, заполз на него.

– Понастроили тут, потомки Церетели! Гигантофилы хреновы! Кто так строит?!

Изнутри стена была пятиметровой толщины, не меньше. Камни, из которых она состояла, казалось, были выпилены из единой глыбы в аккуратные панели. По крайней мере, визуально они выглядели как огромные кирпичи, вышедшие из одной формы. Часть пролома в стене была с ровными, словно оплавленными краями, исключая мысль о естественном старении сооружения. Скорее, разрушения походили на то, как если бы стены обстреливали из пушек. Поежившись, Федор представил себе калибр такой пушечки. В любом случае, судя по зарослям и общему состоянию стены, было это в допотопные времена.

Осторожно выглянув за край стены, он не обнаружил никаких следов кошки. Кусты и окружающий лес хранили молчание и снова выглядели как фрагменты с лесных картин Шишкина, если б тот только писал джунгли.

– Хорошая попытка, киса, но нет! – тяжело дыша сказал он и направился на другую сторону стены. Перебравшись через гору щебня, преграждающего путь, Мальцев, в сердцах ругнулся и потрясенно замер.

Глава 4. Город

Картинка впечатляла. Вдаль, в сторону моря, убегали ровные когда-то улочки с булыжной мостовой, усеянные по бокам обломками построек. В некоторых местах сквозь брусчатку проросли могучие деревья, сделав проход по улице героическим деянием. Кое-где торчали остовы двух-трехэтажных зданий. Метрах в ста от стены и правее находились остатки даже отсюда кажущихся крупными строений, полуобвалившиеся портики и балконы, где-то можно было даже различить несколько уцелевших псевдоантичных колонн. Здания сохранились участками, словно были разрушены с воздуха, хотя ни стенобитных камней, ни рытвин в мостовой не было видно. На некоторых улочках сохранились остатки преград, похожих на баррикады и скорей всего возведенных жителями.

Невозможно! Мальцев наконец выдохнул, на земле подобный город сразу бы стал широко известной музейной достопримечательностью. Теперь он уже не сомневался, что находится в несколько другом времени и месте.

Дикое буйство леса и странная архитектура строений буквально притягивали взгляд своей необычностью. Строгие линии улиц и переулков контрастировали с остатками вычурной архитектуры и атмосферой архаичности.

В животе заурчало, желудок непрозрачно намекнул, что замена материального духовным не прокатит, поэтому надо как-то спускаться, искать людей, кров и, возможно, пропитание.

Прямо под внутренним краем стены располагались развалины какой-то деревянной пристройки, метров на тридцать в ту и другую сторону. Верхний край развалины был в трех метрах от края стены, слишком высоко, да и само строение выглядит так, как будто может обвалиться даже от чиха, так что парень решил не рисковать.

Левее того места, где находился Федор, близко к стене рос ряд деревьев. С виду деревья напоминали дубы, если не замечать ярко-розовые большие цветки, от которых порывами ветра доносился приятный аромат.

Обливаясь потом, больше от страха упасть, и еще больше уделав свитер, парень взобрался на самый верх стены. В этом месте уже начиналась ровная площадка, слева, в полтора роста, местами, где сохранились, шли зубцы, а справа в нескольких шагах – ничем не огороженный выщербленный обрыв и внешний двор.

На самой площадке валялись куски дерева, скорей всего от крыши, закрывавшей ранее стену от осадков. Федор обрадованно хмыкнул, заметив у подножия защитных зубцов обломок древка с лезвием. Хорошая находка!

Наконечник копья был выкован из непонятного металла, схожего с характеристиками нержавейки, потемневший от времени, но совсем не торопился рассыпаться от прикосновений в труху, как дерево, к которому был прикреплен когда-то. Лезвие представляло собой хищно выглядящий штырь, ромбовидной формы, в локоть длиной, с небольшим металлическим шаром ближе ко втулке. Края ромба, удивительно ровной и качественной обработки, были острыми из-за углублений между ними.

Оторвавшись от изучения находки, Мальцев вернулся к осмотру стены, пока не стемнело, надо найти спуск. Метрах в сорока был виден остов промежуточной башни. Обрадовавшийся было из-за ценной находки, парень снова поскучнел – вся стена впереди него была в обвалах, да и в самом остове отверстий не наблюдалось. Скорей всего остатки деревянной пристройки и были галереей лестниц, ведущих в разные концы стены.

Обследовав края внутренней стороны стены, Федор пришел к печальному выводу, что спуститься можно только по дереву. Ближайший псевдодуб находился на расстоянии двух метров от края стены, и толстые ветки его почти не качались от порывов ветра. Посидев в раздумьях пару минут, парень понял, что надо решаться сейчас, или он вообще не прыгнет.

Разбежавшись от дальнего зубца, наискосок, Мальцев, раскинув руки, прыгнул. Мгновение полёта показалось ему дольше минуты у дантиста, когда наконец притяжение сработало, парень сграбастал ветку и тяжело дыша, сдавил её изо всех сил. Уфф… теперь спуститься вниз и там уже можно будет заняться поисками.

Опасно покачнувшись, Федор понял, надо ставить себе краткие цели, что будет на земле, можно обдумать и потом. Мерно перебирая руками и ногами – лемуры отдыхают, он уже добрался до середины ветки, когда услышал треск, от которого и так расшатанная психика дала сбой и поломалась вместе с веткой.

С диким воем, обдирая листву и сжимая в руках кусок уже ненужного дерева, Федор полетел вниз, считая избитым телом нижние ветви, пока на пятой по счету его не заклинило в развилке.

Обведя безумными глазами проделанный путь, и судорожно выдохнув «бля-я-я…», он посчитал себя поистине счастливым человеком. Хорошо, что сообразил скинуть наконечник копья перед прыжком: в полете со своим везением он бы наверняка его себе куда-нибудь воткнул.

«Дуракам ведь всегда везет», снова включился внутренний голос.

До земли оставалось еще несколько метров, но, к сожалению, он был уже на самой нижней ветке. Кряхтя как столетний дед, Федор снял свитер и вытащил ремень из джинсов. Привязав рукотворную веревку к стволу дерева, парень с трудом сполз по получившейся связке на землю и обессиленно осел. Напади кто в это время, он не смог бы даже сопротивляться.

Опершись на дрожащие руки, Мальцев принял сидячее положение, опершись спиной о дерево. Ну, что ж, часть работы сделана, остается подвести итоги: он неизвестно где, без еды, воды и без нормальной одежды; оружие, если его можно так назвать, есть; признаков людей со стены не наблюдается, ни дымка, ни звуков, не считая гомона птиц. Печально, но в отчаяние впадать пока поводов нет, он всё же не школьница в лесопарке ночью.

Значит, первое – надо найти воду, второе – еду, третье – ночлег. Солнце, гм, уже заходит, еще пара часов – и станет темно. А ходить в темноте по развалинам – затея экстремальная и чревата неприятными последствиями. К тому же после такой зверюги в лесу легко встретить крыс величиной с собаку в руинах.

Впрочем, если подумать, в крайнем случае, можно переночевать и на дереве. Неуверенно поднявшись на ноги, Федор похромал в сторону ближайшего сравнительно целого дома. С верха крепостной стены он засек некоторое скопление деревьев в центре города, надо полагать там может быть рокарий или просто какие-то виды плодоносящих декоративных деревьев.

Дорога отняла неожиданно много времени, приходилось протискиваться под ветвями неконтролируемо разросшихся кустов и деревьев, перелезать через завалы и крупные обломки. С внутренним облегчением он так и не увидел следов останков людей, оружие также отсутствовало, словно всё это кто-то собрал, оставив только следы рукотворных разрушений.

Некоторые здания выглядели совсем нетронутыми и на редкость целыми, но как убежище дома подходили мало, во всех встреченных строениях отсутствовали двери, во многих провалилась крыша и рухнула часть стен. Как бы ни было интересно покопаться среди завалов внутри дома, Федор всё же решил оставить это на потом.

Первой удачной находкой стал родник, бьющий из-под земли посреди небольшой площади. На площади также находился остов какого-то памятника, на кубе из белого камня в рост человека все еще торчали обломки ног по колено. С наслаждением напившись ледяной воды и смыв со спины кровь от царапин, парень пошел дальше, сделав в памяти заметку из ориентиров площади.

Первый ряд деревьев его разочаровал, плодов на них не было, впрочем, они росли еще до разрушенной ограды. Похоже, нечто вроде сада здесь все-таки присутствовало, отметил Федор, перелезая через груду ржавой трухи и обломков камней, некогда бывших забором.

Первые нужные деревья парень нашел уже ближе к закату. Набрав по десятку плодов всех видов, вроде не должны в городском саду расти ядовитые растения, он завернул их в жалкое подобие сумки из рваного свитера. Разбираться, что из сорванного пойдёт на перекус, он решил в более спокойной обстановке и не на открытом месте, если повезет, то и у костра.

Подходящее по всем замыслам здание находилось в двух десятках домов от площади. Когда-то это был большой трехэтажный дом с изящной лепниной по стенам, куски которой еще можно было увидеть местами. Третий этаж частично лишился черепичной крыши, но это даже к лучшему, там удобнее всего было развести костер. Наверх вела единственная лестница, в паре мест обвалившаяся внутрь дома, но всё ещё крепкая.

Порыскав по комнатам, парень нашел кучу рассохшихся досок, по всей видимости – остатки деревянной мебели, этого должно было хватить до утра, но что ценнее всего, сохранилось несколько кусков ветоши из обивки. Вопрос с доступом посторонних он решил кардинальным способом: разобрал часть пролёта и кинул несколько оставшихся досок в проем поперек лестницы выше, заваленная стенка завершила картину. Утром Федор планировал завал потихоньку разобрать.

Ещё по дороге сюда он захватил несколько камней с шероховатой поверхностью, в качестве кремня и по совместительству точильного камня. С куста в рокарии, росшего возле зеленого камня кольцеобразной формы, перепилив, отломил ветку толщиной в запястье для рукоятки будущего копья.

Мальцев решил делать именно копье, если тут такие звери водятся, как эта кошка, то лучше держаться от них подальше, минимум на расстоянии длины древка. Ветки куста неожиданно оказались очень прочными, если бы не лежащие под ногами камни, пришлось бы удовольствоваться сухостоем.

«Вообще странный был куст, – подумал Федор, насадив лезвие на деревянную заготовку и затачивая клинок о кусок серого камня, – голые двухметровые прямые ветви без листьев, куча зеленых побегов по центральному стволу, острый запах свежего сена, липкий сок и полное отсутствие травы вокруг куста. Дурацкие мысли, а что тут вообще нестранного?»

Разложив перед собой вещи из карманов, Федор уныло хмыкнул. Мобила тут не берет, проверено неоднократно. От домашних ключей толку тоже мало, даже как средство самообороны не сгодятся. Бумажник с деньгами и кредитками в кучу к бесполезным вещам, до встречи с местными жителями не пригодится.

Негусто. Надо будет спрятать барахло, не хватало еще потерять документы и ключи в этих руинах.

Проблему с запасом воды удалось решить достаточно легко, по дороге сюда, в соседних развалинах, парень отрыл из кучи обломков и камней небольшой котелок из потемневшего закопченного металла и наполнил его водой из ключа на площади.

Костер удалось запалить спустя полчаса и два отбитых до крови пальца: бить пришлось камнем о камень, лезвие почему-то искру не высекало.

Глава 5. Ночной гость

Воин был стар. Настолько стар, что уже не помнил ни имени, данного ему при рождении, ни своих лет. Зато он прекрасно помнил, кому обязан теперешним состоянием. Эта память возвращалась к нему вновь и вновь бесконечным наркотическим кошмаром. И хотя воспоминания терзали, принося боль и сожаление, он каждый день с трепетом окунался в видения прошлого.

Воин уже перестал чего-то ждать. И давно забросил охрану города, здесь мало кто появлялся последнее время: за Ашкерумом прочно закрепилась слава проклятого города. Изредка только, наверху, над залом испытаний проносятся блеклыми тенями зеленые карлики, лесным жителям такой расклад дел был только на руку. Карлики собирали плоды с храмового сада, там до сих пор каким-то чудом выживали целебные растения и деревья.

Воин предпочитал проводить время в грезах, прокручивая в голове образы ярких воспоминаний. В этом подобии сна он еще мог ощутить свою полезность и причастность к делу, это была жизнь.

В своих снах он беседовал с учениками и ходил по древним улицам города, заглядывая в дома и заговаривая с призрачными жителями.

Вот Аркоррен, молодой воин степей, быстрый как дикий кот и гибкий как лоза, хорошо владеет ятаганом, но так слаб в копейной драке. Зато как он умел работать клинками, загляденье!

Вот Илиит’аль, по прозвищу Жало. Убийца из клана Белого паука, слабая с оружием своего клана – обоюдоострым шестом, но смертельно опасная с длинными кинжалами… Она… Она словно указывала в сторону дома семьи гнома Туагрона, старик предпочитал помнить имена творцов и мастеров и почти не запоминал имен всех остальных, безынтересных для него живущих: они приходили и уходили, а он оставался.

– Погоди, дочка, постой. Помню я его семью. И малышку Ольту и её смешливого проказника братца Бринна, и даже его жену, как там её. Они все давно истлели, теперь не более чем прах. Истлели и сгнили, так же как и я.

Скользнув в охранный контур, Воин заметил пульсирующий огонек чужой жизни, так непохожий на ранее замеченных в развалинах посетителей: кроме птиц и зеленых коротышек здесь уже сотни лет никто не появляется.

И ему стало любопытно, что за гость посетил город. Энергетика как у младенца, ни следа защитных плетений. «Блокирующий амулет? Может, кто-то из лесных?» Воин мысленно пожал плечами. Надо пригласить его на беседу. Давненько к нам не забредали гости, интересно узнать, что там за стеной.

* * *

В развалинах колонн раздалось тихое костяное щелканье. Камни, лежащие на спуске к нижним помещениям храма, зашевелились. Страж выпрямился во весь свой немалый рост и достал из-под завала свое оружие – хищную зазубренную фалкату.

Со времен осады он остался последним из сторожей храма, поскольку был завален камнями в зале испытаний, остальных порубили на куски мародеры. Почти любовным движением отерев от пыли старое, покрытое зелеными пятнами бронзовое лезвие, он поднял полыхающие зеленым светом глазницы к небу и застыл на месте, словно принюхиваясь. Мгновение спустя Страж вихляющей походкой направился в сторону дома кузнеца. Постепенно его шаги выравнивались, и он все быстрее и быстрее шагал, распугивая немногочисленную живность, переступая через нагромождения камней и ловко срубая кусты, мешающие пройти. Последние метры перед целью он уже почти бежал.

* * *

Маленький костерок давал неяркое, но почти бездымное теплое пламя: сыграло свою роль сухое дерево остатков мебели. Темнота наступила уже несколько часов, самое время отдохнуть от безумного дня, а Федор всё никак не мог уснуть.

План минимум – найти воду, еду и укрытие – был с успехом выполнен. Впрочем, действия он, собственно, и затевал, чтобы не усиливать накатывающуюся время от времени панику. Сейчас же, пережидая безветренную и удивительно теплую ночь, тяжким грузом навалились мысли и опасения. Защемило сердце. Мальцев вспоминал родителей и друзей, до него вдруг дошла кошмарная мысль, что он может больше никогда их не увидеть. Зажав голову в руках, парень, поскуливая, начал покачиваться из стороны в сторону, пытаясь успокоиться.

«Не время расклеиваться. Соберись! Сколько ни ной, проблема от этого никуда не денется. – Федор, в сердцах стукнул о стенку кулаком, боль в костяшках несколько отрезвила. – Пора подключить мозг».

Вечный вопрос, что делать? Вопрос, куда, как и зачем он попал, парень решил отложить до момента встречи с аборигенами, все равно кроме местных никто ему не ответит. Однако, судя по представителям флоры и особенно фауны, уже сейчас понятно, что на Землю это мало похоже.

Мальцев отнюдь не считал себя завзятым натуралистом, но найденные в доме остатки картин наводили на размышления. На картинах были изображены степенные, вполне узнаваемые люди. Ну, почти.

Статный невысокий мужчина с пышной бородой, в которой терялась половина лица. Пухлая розовощекая женщина с ярко-голубыми смешливыми глазами, с младенцем на руках. У ног её крутилась какая-то помесь кота и обезьяны, даже с картины кажущаяся жутко проказливой.

На Земле этот город уже давно бы почистили от остатков реликвий и превратили в туристический рай. В доме же сохранились почти все кухонные и обиходные приспособления, от кочерги до ложек, а в выемке за одной из картин он обнаружил несколько серебряных и медных монет в остатках рассохшегося мешочка.

На серебрушках с одной стороны был изображен молот, а по краю шла непонятная надпись. Буквы даже отдаленно не напоминали ни один из известных ему языков, что, впрочем, ни о чем не говорило. На обратной стороне серебряной монеты было изображение колеса с короной.

Медные монеты особой красотой не блистали: колесо на одной стороне и лист растения, похожий на клевер, – на другой; с другой стороны чеканка была достаточно аккуратная, без перекосов.

Спину кольнуло. Парень, лежа на прикрытых ветошью досках, осторожно подвигал плечами, вроде терпимо. Царапины поверхностные, остается надеяться, что когти у встреченного монстра не ядовитые. Другого варианта все равно нет, в городе аптек и поликлиник не наблюдается, а значит, лекарство от бешенства ему не светит.

«Ну, тогда кто не спрятался, я не виноват, озверею, выскочу за стенку и сам её покусаю», – попытался приободрить себя Федор, в общем, чем скорей он найдет людей, тем лучше.

Мальцев прикрыл глаза, собираясь немного подремать, под мелодичное цвирканье неведомых насекомых и успокаивающее потрескивание огня, как вдруг услышал негромкий нарастающий хруст: такой звук издают шаги человека, бегущего по усыпанной камнями дороге, похоже на то, что он здесь уже не один. Главное, чтобы то не была давешняя кошка. Парень накрыл костер противнем, найденным внизу, и осторожно подкрался к краю стены дома. Никого. Внезапно хруст повторился, в тени развалин дальнего от него дома кто-то размашисто вышагивал в направлении убежища Мальцева, по фигуре можно было опознать худого человека довольно высокого роста. Федор не смог сдержать вопль радости.

– Эй, там! Сюда, я здесь! – заорал он. Человек внизу остановился, развернулся к нему лицом и, секунду постояв, побежал на звук. Федор в щенячьем восторге хотел было дернуться к завалу и раскидывать камни, как вдруг в свете луны увидел нечто, что как холодной водой смыло все его ликование: по улице бежал скелет! Нет, не так – здоровенный Скелет, одетый в остатки потрепанного рубища. Бежал, размахивая на ходу причудливо изогнутым ножом.

По спине Федора в направлении поясницы проскакал табун мурашек с воробья величиной. В коленях противно задрожало, и Мальцев ватными руками оперся о край стены, чтобы не свалиться на пол. Округлившимися глазами он смотрел, как Скелет подходит к дому, голова его при этом оказалась почти на уровне пола второго этажа. Подняв черепушку с зелеными святящимися глазницами, эта мечта антрополога уставилась на Мальцева с явным интересом, правильность мысли подтверждали приглашающие жесты Скелетона.

«Если выживу, я скорей всего досрочно поседею», – подумал парень, отползая от края пола. На провокации со стороны нежданного гостя он решил не поддаваться, мало ли с какой целью его зовут. Костяшка же, поняв, что его проигнорировали, проскрипел нечто гневное, после чего зажал нож в зубах и пополз по стене, цепляясь за остатки лепнины.

Тут парню стало ясно, что или у него скоро будут нежданные гости, или надо что-то делать. Первая мысль о том, чтобы раскидать завал и сбежать, была затоптана логикой, он хорошо помнил, как быстро бежал скелетон.

Подстегнула решимость Федора черепушка, появившаяся над краем пола; прыгнув в угол, он схватил копье и с нечленораздельным воплем обрушил его на голову уже наполовину взобравшегося на площадку скелетона. Костяшка неожиданно легко отмахнулась от героического замаха и играючи вырвала из рук парня копье, но при этом потеряла равновесие и, выронив из клюва ножик, с костяным грохотом рухнула на землю. Хреновый размен, подумал Мальцев, осматривая доставшийся ему меч и наблюдая за Скелетоном, который, шипя как пробитое колесо, опираясь на реквизированное копьё, прихрамывает вокруг здания. Падение для него не прошло бесследно, при ударе о землю он лишился части стопы.

Черепушка все-таки решился на дальнейшие активные действия. Выставив перед собой острие копья, он осторожно начал подниматься по крайней, дальней от парня стороне дома. На той стороне стенка выступала над полом чуть выше роста Федора, и там он не смог бы вплотную приблизиться к краю, чтобы помешать.

В панике метаясь по площадке, Мальцев, наконец, пришел к здравой мысли и начал подтаскивать к краю пола крупные обломки стены. Первый же удачный снаряд снес скелет со стены как ветром. С уже знакомым звуком, гость обрушился на землю и тут же зашевелился, пытаясь собрать воедино рассыпавшиеся кости ног.

– Вот тебе два. – Выдохнул Федор, выбрав из груды каменный аргумент весом так килограммов на двадцать, и с усилием скинул на голову неудачного скалолаза. Шевеление затихло. Не останавливаясь на достигнутом, парень швырял вниз обломки до тех пор, пока наверху они не кончились, а внизу над грудой костей не возник внушительный курган.

Не заметив больше следов шевеления из-под камней, Мальцев на негнущихся ногах вернулся к костру и, сползя по стене, впал в беспамятство. Для одного дня впечатлений было слишком много.

Глава 6. Привет от Толкиена

В теле чувствовалась непривычная легкость. Ни следа уже привычной боли от царапин, ссадин и синяков, старательно собираемых последние два дня. Голова не болела, и было ощущение удивительной ясности и четкости восприятия, словно после отличного сна на природе.

Он лежал на полу просторного прямоугольного зала. Стены, как и потолки, уходили куда-то в темную высоту. По периметру зал окружали десять колонн в два обхвата, по пять с каждой стороны. Неизвестно откуда изливался странный рассеянный свет, хотя Федор никак не мог понять, каким образом это происходит.

Мальцев встал. «Все страньше и страньше». Первый обход дал хотя и многочисленные, но абсолютно бесполезные в плане поиска выхода сведения. Зал длиной полста шагов и шириной около тридцати. В центре зала на полу каменной плиткой выложен примитивный рисунок, два трапециевидных щита узкой стороной друг к другу на расстоянии трех метров. Между ними, параллельно и навстречу друг другу, выложены белой плиткой два обоюдоострых меча с длинной рукоятью.

С правой, дальней от него стены – стойка с разнообразным оружием. Слева и справа от нее на стене висят разнообразные средства для убиения себе подобных, знакомые и совсем незнакомые Федору. Слева от стойки висят на стене или стоят на полу щиты различного вида, от круглых, размером с две ладони мужчины, и заканчивая ростовыми. На некоторых щитах рисунки или орнаменты. Парочка лежащих на полу щитов оббиты кожей, а с внешней стороны имеют ряд шипов.

Решив на всякий случай вооружиться, Мальцев направился к стойке. Попеременно вытаскивая из держателей отличные образчики средневекового оружия, парень не переставал удивляться красоте, которой награждали клинки древние оружейники.

Красота была буквально во всем: в летящем изгибе клинка, гравировке на лезвии, хищной заточке и украшениях на гарде. Впрочем, ничего сверхъестественного стойка не содержала, складывалось впечатление, что все выставленное оружие не раз было опробовано в деле и просто парадных образцов здесь ожидать не стоит.

Оружие на удивление хорошо ложилось в руку, балансировка клинка тоже заслуживала всяческих похвал. Спустя неопределенно долгое время Мальцев наконец остановился на средней длины мече, похожем на итальянский малхус, и небольшом круглом щите. Подумав немного, он также выбрал себе ростовое, с широким листовидным лезвием длиной около тридцати сантиметров, копье.

Федор с подозрением подумал, что и всё остальное оружие наверняка также придется по руке, словно было сделано точно под него. Подумав, парень аккуратно вложил разбросанное от восторженных поисков оружие обратно в стойки и повесил опробованные щиты обратно на стену. Мало ли что там скажут хозяева. В том, что хозяева есть, он не сомневался, зал был подозрительно чистым. Оружие также было отменно заточено и начищено.

Мальцев двинулся вдоль стены, отстукивая копьем в такт шагов и ведя рукой вдоль стены. Щит парень забросил за спину, в таком положении нести его было удобней всего. Завершив обход комнаты, Федор сделал для себя неприятное открытие: панели в стенах были пригнаны друг к другу почти без зазора, пустоты в стенах также отсутствовали. Напрашивался вывод, что попасть он сюда мог или через верх, или через низ. Причем в последнем варианте его бессознательную тушку должен был сюда кто-то перетащить.

Идея, о проникновении через потолок, после недолгих размышлений, была откинута за очевидной бредовостью: после падения с десяти метров в бессознательном состоянии он вряд ли бы себя хорошо чувствовал.

Простукивание плит пола также не дало ни малейшего намека, такое впечатление, что этот зал находится внутри какой-то скалы, везде звук цельного камня. Пройдя в очередной раз из одного угла зала в другой, Мальцев начал потихоньку паниковать. Не то чтобы у него была клаустрофобия, но мысль о том, что он замурован неизвестно где, без запасов воды и пищи, логически не могла настроить на благодушный лад.

Кстати о еде. Еще до появления здесь парень уже начинал ощущать голод. Ягод и плодов с найденных им садовых деревьев для насыщения не хватило. К тому же, что такое несколько фруктов для голодного мужика? Здесь же желание поесть как отрезало. Чудеса. Хотя и вполне объяснимые с точки зрения стресса.

За подобными рассуждениями Федор пришел к выводу, что оказаться в этом зале он мог только с помощью неведомых хозяев зала. Его не связали и даже дали возможность выбрать оружие, а это значит, что, возможно, надо подождать, пока хозяева появятся, и там уже действовать, согласно обстановке. С этими мыслями он прошел на середину зала и сел в центр ближнего к нему щита, скрестив ноги.

Положив рядом копье и взяв в руки меч, Мальцев принялся тщательно рассматривать доставшееся ему оружие. Клинок длиной примерно семьдесят сантиметров, прямая рукоять длиной не более тридцати, с утолщением на конце. Гарда в виде овальной пластины из желтого металла с поверхностью, стилизованной под структуру листьев, рукоять обтянута змеиной кожей.

– Чо дылда?! Нравится зубочистка?!

От неожиданности парень подскочил на полметра, выронив меч, и уставился на своего внезапного оппонента. Напротив, в пределах нарисованного щита, опираясь на тонкое копье и почесывая пузо, стоял страшный сон алкоголика. Такого индивида Мальцев еще никогда не видел: тонкие длинные ручки, узловатые кривые ноги, зеленая пупырчатая кожа, вся покрытая татуировками, черные, почти без белков глаза, большие заостренные волосатые уши, лоб покатый, лицо треугольной формы и острые белые зубы. Как раз этими самыми акульими зубами кошмарный прообраз зеленого чебурашки и лыбился в настоящее время.

Ниже пояса индивид был одет в некое подобие килта из шкуры неизвестного животного, на ногах его были сандалии из толстой потрескавшейся кожи. Ногти на руках и ногах были длиннее человеческих и слегка загнуты. На шее висел целый ряд всякой дряни на веревочках, какие-то косточки, деревяшки и несколько монеток. Ростом коротышка был не выше полутора метров.

– Я знал шо тебе понравлюся! Целуй ногу, отпущу живым, – прогундосил этот зеленый собрат Тимати, с этими словами уродец вытянул правую ногу вперед и растопырил зеленые грязные пальцы.

От неожиданности заявления Мальцев поперхнулся, выпучив глаза. Все слова приветствий и доброжеланий разом высыпались из головы как сушеный горох из порванного мешка.

– Почему это я должен тебе ноги целовать? – закипая, осведомился он.

– Потому шо я дюже умный и привлекательный, – как недоумку объяснил зеленый уродец, ковыряя когтистым пальцем в носу.

«Это же настоящий гоблин, не, ну точно. Зеленая рожа, острые зубы, уши, в конце концов. Не надо было есть те ягоды», – пронеслись запоздалые мысли. Федор зажмурил глаза, мотая головой. Главное со своими галлюцинациями не общаться, не говори с ними, здоровее будешь. Некстати вспомнился случай из прошлого. Как-то после очередной гулянки выползли они толпой под утро с квартиры однокурсницы на ключевой семинар по философии. Сказка, а не предмет, преподаватель был любим и почитаем как чудотворная святыня всеми студентами направления.

В то время, когда профессор философии, фанатично посверкивая стеклами очков, с жаром в голосе живописал истоки конфликта мировоззрений Гердера и Канта, остальная часть аудитории мирно похрапывала на дальних партах, спокойно переживая крах немецкой диалектики во сне. На очередном витке разбора гневной отповеди Гердера один из однокурсников с поэтической погремухой Бивень, обкушавшийся «отвертки» и усугубивший косяком, поймал во сне нехилый глюк.

Под впечатлением недавно просмотренного фильма ему показалось, что он женщина и спасается в лесу от маньяка «кожаное лицо». Получая полной мерой во сне ужас от созерцания приближающегося маньяка с пилой, он вцепился в парту и начал непрерывно на одной ноте подвывать, чем и заинтересовал преподавателя. Последний, в силу своих исключительных человеческих качеств, ошибочно решил помочь привести студиозуса в чувство, для чего принялся тормошить скрюченное тельце. И вот, уже увязнув в реалиях своего кошмара, не в силах сопротивляться панике, Бивень ощущает, что кто-то схватил его за руку и зовет по имени.

От раздавшегося затем визга весь ближний круг студиозусов чуть жидко не оконфузился. Далее оттолкнув от себя профессора и сбежав на нижний ряд парт, Бивень рыбкой выпрыгнул в открытое окно второго этажа.

Трудно сказать, кто больше пострадал от происшедшего. Профессор, заработавший неслабый шок и запивавший нитроглицерин валидолом, или Бивень, застрявший в позе эмбриона в плотно высаженных кустах шиповника. Одно Федор вынес из этой истории точно: категорически не стоит мешать водку с травкой.

– Обгадился человечек! Отдавай одежку-то, штаны тока грязные оставь себе. – Гнусно захихикал зеленый глюк.

Против всякой логики, Мальцев начал злиться.

– А рожа твоя зеленая не треснет?!

На морде гоблина пронеслась череда мучительных мыслительных процессов.

– А. Это ты меня обидеть хочешь?! – обрадованно прогундосил он.

Парня неожиданно прорвало.

– Ты в зеркале-то себя видел? При всем желании я тебя не смогу обидеть больше, чем твои родители.

– Это ты в моей красоте сомневаешься?! Крыса обоссанная! Я тебе сейчас кишки на копье намотаю! – взревел не своим голосом гоблин, яростно подпрыгивая в черте щита, словно что-то мешало ему выйти.

– Нельзя сомневаться в том, чего нет. Что ты мне сделаешь, малыш, а? – злорадно парировал Федор, привставая и нащупывая за спиной копье. Мало ли что этот псих выкинет, вон у него зубы какие, да и лезвие копья не выглядит стерильным, царапнул и месяц стационара обеспечен.

Сделав еще шаг назад, парень повернулся посмотреть, куда же делось копьё, краем глаза заметил движение и только по счастливой случайности избежал удара. Непонятно каким способом, коротышка успел молнией преодолеть три метра и теперь с выражением злобной сосредоточенности вертел копьем на опасном расстоянии от живота Мальцева.

В растерянности парень отпрыгнул назад и скорее по наитию, чем специально, перекинул щит в левую руку, наудачу махнув мечом перед собой. В ногу тут же прилетел удар от коротышки, очевидно, тот целился в левый бок, но был вынужден уйти с линии атаки и перенести точку удара. Вспышка боли смыла растерянность и наполнила Мальцева гневом. Следующие десять минут выпали из сознания, гоблин, почувствовав непрофессионализм соперника, шутя уходил от размашистых ударов, насмешками и уколами в ноги и руки выводя из себя соперника.

Копье в руках коротышки как живое летало, дергалось и жалило как змея. Федор злился, напрягался, крутил мечом во всех направлениях, но не мог ничего противопоставить гибкому как резина и резкому как понос коротышке, постепенно покрываясь сеткой порезов и уколов. Хуже всего то, что он начинал постепенно уставать и всё чаще пропускал удары.

Кожа вокруг ран почему-то онемела, но это было даже к лучшему, по крайней мере, так он не чувствовал боли. В голове скорым поездом мелькнуло, что лезвие копья может быть отравлено, но мысли сдаться не появлялось, Мальцев каким-то образом знал, что коротышка не проявит сострадания.

Минут через пятнадцать избиения, схваткой это называть нельзя, парень начал понимать, что теряет контроль над телом. Не было уже привычной ясности в голове, ноги начали заплетаться, а правый глаз залила струйка крови. Вот левая рука разжалась, и щит, громыхая, покатился по полу, правая рука с мечом стала чудовищно тяжелой, и было трудно её просто держать на весу, не то что двигать.

Коротышка, убедившись в бессилии противника, картинно встал, опираясь на копье, и начал что-то с увлечением вещать, что именно, уловить было сложно: парень пытался просто удержаться на подгибающихся ногах и не уронить оружие.

– А после того как я отрежу тебе уши, – мечтательно закатил глаза гоблин, – я сниму с твоей пустой башки кожу и сделаю из черепа горшок для своих щенков, чтобы ты хоть тут смог чем-то пригодиться.

Непонятно, что сыграло свою роль. Чувство собственного бессилия или нежелание быть ночным горшком, но Мальцев последним усилием поймал нить управления над телом и, выронив меч, прыгнул на коротышку, сдавливая его в объятиях: тот неосмотрительно подошел слишком близко и не успел отреагировать.

Гоблин оказался удивительно костлявым и жестким и мало того, что умудрялся кусаться, так ещё и пах отвратительно. В голове Федора что-то шелестело, как от давления при сильном напряжении, парню сквозь туман восприятия показалось даже, что он слышит, как лопаются сосуды, один за другим.

Получив пару болезненных укусов и чувствуя, как силы оставляют его, Мальцев, наконец, откинул все мысли. В ярости заорав, он, сдавив изо всех сил горло коротышки, начал бешено колотить его о плиты пола.

Успокоился Федор только тогда, когда хрип гоблина затих, а сам он весь перемазался в дурной зеленой крови твари. Оставшихся сил хватило, только чтобы сползти с трупа. Отодвинувшись в сторону, он упал лицом на холодный камень пола и, закрыв глаза, провалился в черный колодец беспамятства.

Глава 7. Дела империи

Над Фиарварденом начинался рассвет. Сквозь редкие облака пробивались лучи светила, окрашивая их в красивые желто-красные тона. Предсказатели назвали бы подобные краски неба нехорошим предзнаменованием, возвещающим жителям города о неприятных событиях, однако положа руку на сердце от этих кликуш в синих балахонах редко услышишь доброе слово.

В солнечной дорожке на заливе Фиары в этот ранний час дрейфовало множество мелких рыбацких лодчонок: рыбаки спешили снять сети до того, как начнется движение в порту, и раньше других выложить свой улов на прилавки.

Рынок, располагавшийся в непосредственной близости от порта, потихоньку заполнялся торговым людом. Уже бегали носильщики со своими громыхающими тележками и недовольно кричали животные, перевозящие товары и сами являющиеся товарами.

Далеко отсюда, почти на расстоянии полета стрелы, зубцы восточной городской стены еще только позолотило лучами, но уже были слышны свистки, оповещающие утреннюю смену караула на сторожевых башнях. Стена была детищем первого и самого прославленного правителя из династии Фиаров, Ксандра Первого. Состоя из цельных каменных глыб в рост человека, доставленных гномами, она окружала город по периметру, а в районе порта уходила далеко в воду.

Вторым великим деянием родоначальника династии была Академия наук. Последний, кстати, и сам являлся неплохим ученым и часто в старости сетовал, что на любимое дело совсем не остается времени.

В свете зари купол Академии наук сверкал бликами от почти зеркального блеска начищенных листов легированной меди, покрывающих крышу. Купол средоточия императорских наук, как и хотел Ксандр Первый, видно за многие лиги; издали он похож на большой алмаз причудливой формы, вкопанный в землю в центре города. Впрочем, аналогия здесь вполне уместна, ведь что, как ни знания, является залогом процветания нации и ценится дороже полновесного злата, которым собственно щедро и платили за обучение обеспеченные горожане и многие чужеземцы.

Личный секретарь нынешнего императора – Деран Валлис – печально вздохнул. Он любил этот город, любил, несмотря на грязь в переулках окраин, невзирая на дикость распутных поселений за городской стеной и мздоимство мелких и крупных чиновников. Любил за высокую поэзию великих литераторов, за прохладу тенистых улочек, журчание городских фонтанов и величественность зданий. Любил за красочные шествия, с представлениями устраиваемые по праздникам; когда за счет городской казны сирым и убогим мира сего дают возможность продержаться еще один долгий день.

Еще мальчишкой-писарем, в свободное время, Деран забирался на самый верх королевского замка, туда, где свободно гуляют ветра и селятся птицы, и проводил часы в ожидании заката или рассвета. В молодости он упивался тем, что может служить величию династии, по юношеской романтической слепоте не желая видеть политическую грязь и интриги.

Теперь же, спустя четыре цикла верного служения трону, он успел порядком растерять веру в государство и давно подумывал о несбыточной мечте – тихой отставке. Уехать в глушь и не видеть всего того, что творится близ императорской фамилии, однако это полностью не осуществимое желание. С его должности в отставку уходили прямиком на кладбище, а то и просто исчезали без следа: большое количество чужих секретов отрицательно сказывается на здоровье. Взять хотя бы недавний случай со служанкой графа Корсо, сожранной дикими животными. Бедняжка часто наблюдала изощренные любовные утехи этого гнусного молодого человека, одного из внебрачных сыновей императора, и имела неосторожность сболтнуть лишнего. В тот раз в присущих Корсо извращениях, по слухам, участвовали невольницы из Харемша, что вряд ли получило бы одобрение высочайшей особы. Но тайная служба, подконтрольная графу, и тут отличилась в деле сокрытия информации, свидетелей заставили молчать, а хищники императорского питомника диких животных получили щедрое угощение.

Деран все чаще ловил себя на крамольной мысли, что семейному древу Фиаров пора завести опытного садовника, который будет вовремя ухаживать за нежными многообещающими побегами и без жалости отсекать заболевшие, сорные или неплодоносящие отростки.

Старый король, Искан Третий, начал сдавать: перестал обращать внимание на недовольство народа, криминал и вороватость знати, реагирую лишь на потенциальные угрозы трону. Чернь, почувствовав волю, всё чаще тревожит нападениями на торговые караваны; купеческое сословие вынуждено использовать водный путь, чтобы сохранить жизнь и товары, или нанимать столько охраны, что стоимость для конечного покупателя возрастает в разы.

Неспокойно и на границе с Каффидией. Старые враги точат зубы на южные провинции, которые проходят по плодородным землям и запирают от западников выход к Фиаре. Еще и северные варвары зашевелились, вспомнили о вольностях, что положены им по древнему соглашению, подписанному еще Ксандром Третьим, дедом нынешнего монарха. Королю бы задуматься, усилить внутренние гарнизоны, приструнить благородных и сменить командование гвардии, так нет же, слушает исконных врагов, длинноухих советников. Лицо Дерана скривилось в гримасе недовольства: дети леса постоянно нашептывают о вероломстве восточных баронств, поют песни о долге высшей власти, а сами спят и видят, как бы исподтишка выбить поселенцев и оттяпать пограничные земли.

Вместе с детьми леса свой кусок хотят получить и дети подгорного царства. Эти совсем совесть потеряли. Где это видано, чтобы стоимость доспеха и оружия оценивалась на свой вес серебром? Сдурели бородачи. Мало того, что почти весь ростовщический бизнес захватили, так и в обработке металлов почти монополисты: до качества их изделий государственной мануфактуре никогда не доползти.

Пробили сторожевые склянки, снова напоминая о скорой смене дворцовой стражи. Пора спускаться. Сегодня на прием к правителю записан посол Каффидии, интересно будет послушать, какие вести на этот раз привез старый пердун Бисале.

Спускаясь с крутой лестницы, секретарь слегка прихрамывал на правую ногу – результат участия в императорской охоте: тогда еще юного писаря никто не принимал в расчет, он был допущен ко многим из опасных забав молодого императора. В тот день молодой Искан решил в одиночку завалить горного вепря, привезенного откуда-то из северных провинций.

Вепрь не принял правил игры и, походя, задрал лошадь правителя, попутно перетоптав свиту и выбив Дерана из седла, а затем принялся возить одетого в легкие доспехи императора по земле. Тут бы и конец династии, но на огорчение врагам, Деран собрался с силами и напал на вепря сзади, всадив ему в спину императорский кабаний меч до самих рогов, от страха чуть не пропоров насквозь и правителя.

Вепрь тихо умирать не захотел и в оставшееся ему время изодрал и самого Дерана, бывшего без доспехов, не оставив на его теле живого места. Император же отделался синяками и испугом, спасла кольчуга гномьей работы, ну и, собственно, сам смелый поступок писаря.

Только умение походного врача, отменное здоровье и внимание самого Искана дали молодому служке возможность выжить, а затем и возвыситься наперекор недругам, получив в награду за свой поступок наследное дворянство и признательность правящей династии.

– А это ты, мой старый друг? Да не погаснет светило!

– Да не погаснет! – ответил Деран и, насколько позволяла больная нога, поклонился. Старый правитель стал сентиментален, обычно правитель не утруждал себя ежедневными приветствиями. – Ваше императорское величество.

Искан Третий неловко продел руку в рукав церемониального платья с драгоценной вышивкой; высокий, с царственной осанкой и тонкими чертами лица, он все еще был красив, невзирая на немалый возраст и возрастные болезни. Неограниченная власть, не смогла оставить отпечатка на его благородном челе, но координация движений уже была не та.

Спереди на церемониальном одеянии все пространство блестело и рябило от драгоценностей и подвесок из золота, само платье весило по словам все того же правителя как еще один пивной живот. Секретарь охотно с ним согласился, придворным ювелирам дай волю – и на спину пришьют брильянты во славу империи.

– Вижу, ты с хорошими новостями. – Улыбнулся правитель, на его покрытом глубокими морщинами лице в предвкушении, молодо сверкнули глаза. Одной из приобретенных привычек императора было начинать день с интересных новостей, и секретарь старался соответствовать моменту, иногда приходилось новости даже подстраивать.

– Вы как всегда проницательны ваше императорское величество. Позвольте спросить. – Деран дождался милостивого кивка. – Ваше императорское величество помнит о зверях для императорского питомника, подаренных нашими восточными соседями? Вы ими не заинтересовались в свое время, поэтому их определили в один из дворцовых парков подальше от строений и ваших внуков.

– Наставницы говорят, что они в прошлом году дергали за хвост дикую собаку, – ответил на удивленный взгляд императора Деран.

– Это который? Кайл или Сагри?

– Наставница жаловалась, что это Шиана.

– Огонь-девка растет, вся в мать. До сих пор жалею, что выдал дочь за этого дурака Гортона. Если бы не внучка… – Император закатил глаза. Секретарю не надо было напоминать, что обычно происходило с неугодными власти лицами. Он опять ненадолго задумался.

– Так что там с питомником, Деран? – Император, раздраженно отмахнулся от спальника и самостоятельно надел обувь, он не любил, когда кто-то прикасается к его ногам, и снова повернулся к секретарю лицом.

– О, простите! Вчера нашли сторожа питомника пьяным, клетка каменной обезьяны была сломана, а самого животного не было.

– Ну что с того? Побегает по парку и вернется, страже давно нужна встряска. – Усмехнулся Искан. Двухметровая обезьяна не с самым мирным характером в дворцовых владениях – сомнительное удовольствие для тех, кто её неожиданно встретит. – А что же наша доблестная дворцовая охрана, опять спит на посту?

– Ну что вы, ваше императорское величество. Они даже не успели как следует приступить к поиску. Обезьяну нашли сегодня утром, вернее её обнаружила одна из фрейлин вашей жены в своей постели. Это такая с кучей спиц в волосах, – напомнил секретарь правителю, зная о его плохой памяти на имена.

– Старуха-смерть?! – Хохотнул правитель. – Эти дикие обезьяны так неразборчивы в связях.

– Позвольте с вами не согласиться, ваше императорское величество. Поутру, разглядев, к кому в кровать оно влезло, бедное животное выпрыгнуло в окно и пряталось на статуе святого Вортиса, пока не сняли. Памятник слуги до сих пор отмывают от помета.

– О, Деран, ты как всегда меня порадовал! – со смехом выдавил из себя император, утирая слезы. – Нельзя так издеваться над животными. Что там у нас дальше?

– Ожидает приема посол каффидов, Бисали ас’Икрам. – Император мгновенно подобрался, как хищник перед прыжком, нелюбовь к вероломным соседям из Каффидии у рода Фиаров была в крови.

– Ну и что надо этим сыновьям помойной жабы?

– В прошении просьба о встрече и больше ничего, посол привез письмо от царственного дома ас’Казим и дары.

– У меня скоро преданных слуг не останется, их дары принимать. – Устало поморщился правитель, намекая на случай, когда, оцарапавшись подаренной диадемой, один из слуг заболел и умер в течение седмицы; император сам никогда не брал в руки дары своих злейших друзей, но то было скорее презрение, нежели боязнь, а смерть слуги так и списали на неизвестную болезнь, ведь даже императорский маг не сумел найти следов яда.

– Зови проходимца, всегда нравилось смотреть, как этот толстый червяк извивается, пытаясь угодить и нашим, и вашим. Большой специалист!

Деран поклонился пятясь вышел из покоев императора. Он с удовольствием бы посмотрел, как этот червяк Бисали извивается на веревке, но дипломатическая неприкосновенность, демоны бы её побрали.

* * *

Тяжело облокотившись на истертую золотую ручку трона, Искан Третий задумчиво выпустил пергамент письма со срочным донесением разведки, который не замедлил скататься в трубочку и с шелестом скатиться по ступеням. Похоже, спокойной жизни настал конец, а он, наивный старый дурак, надеялся умереть, оставив сыновьям сильную страну и мирных соседей. Выходит, просчитался, выходит, дряхл уже для игр властителей.

В коротком письме посол привез и зачитал со всеми расшаркиваниями практически политический ультиматум. В нем Отрей ас’Казим предлагал пересмотреть настоящие границы между Каффидией и Фиарской империей. По этому разделу две южные провинции и выход к Фиаре должны отойти к Каффидии. Мотивировал султан Каффидии свое предложение тем, что пять циклов назад эти провинции и так принадлежали султанату. По результатам набега орков они были разорены и какое-то время оставались спорными территориями. Тогдашний вождь орков, показав отменное знание реалий в политике, передал эти провинции Фиару, получив взамен степи к востоку от империи и дополнительно буфер между ними и Каффидией.

Несмотря на изысканно вежливый стиль изложения, Искан не обольщался, отдай этим дикарям хоть часть, и они через год придут требовать еще, а, увидев слабость Фиара, могут проснуться и мятежные бароны. Потом и другие добрые соседи подтянутся, рвать ослабевшего старого волка.

Только с севера Фиару ничего не грозит. Там страна граничит с морем и островами вольных мореходов, которым долгое существование Фиара только на руку: островитяне живут от даров моря и древнего договора о беспрепятственной торговле с империей. Случись что, и вольностям конец, но хитрые мореходы не станут воевать за Фиар, слишком высоки ставки.

Дети леса тоже давно сохраняют нейтралитет. Им все равно, кто будет жить на границе лесов, а то глядишь, Отрей им что-то уже пообещал; неспроста же недавно длинноухие вспомнили про южные заставы, под предлогом того, что те находятся слишком близко к поющей роще: эта древняя святыня формально находилась в границах империи, но вход в нее людям был заказан. Впрочем, словно из чувства извращенной справедливости, в рощу не мог проникнуть никто из детей леса: древнее святилище отвергло разумных еще в первую войну рас и неотвратимо убивало всех, кто пересекал его границы.

Чего теперь ожидать? Восточные провинции потеряны надолго, южные бы удержать. Не помешали бы союзники, так где их взять, никто же из добрососедских отношений армией не поможет.

Потерев лоб сильными мозолистыми пальцами, Искан резко встал – не время поддаваться упадническим мыслям, у старого волка еще остались зубы.

Глава 8. И вновь продолжается бой…

Мальцеву снился сон, про то, как он отчаянно бьётся с зеленокожим уродцем. В этот раз парень словно наблюдал бой с гоблином со стороны, как будто смотрел кем-то качественно сделанный фильм в замедленном режиме.

Гоблин делает шаг вперед, копье пошло в бок Мальцеву, на теле словно возникла красная риска, показывающая точку удара. В то же время парень неожиданно для себя плавно повел левой рукой, подставляя под траекторию движения щит и одновременно отшагивая назад.

Коротышка, нисколько не удивившись, виртуозно и даже с некоторой показной ленцой нанес серию ударов, но каждый раз на месте точки удара неизменно находился меч или щит. Наконец кто-то, управляя телом Мальцева, отбив клинком копье, прыгнул вперед. Мощным толчком щита отшвырнул гоблина на стену, не давая ему опомниться, и нанес вертикальный удар, разрубивший и копье, и череп коротышки. Картинка остановилась, гоблин застыл в падении, а Мальцев в странной стойке: щит закрывает левый бок, наискосок, с наклоном нижней части к противнику, меч рукоятью к противнику и параллельно полу, обухом лежит на плече, колени полусогнуты.

Внутренний голос хмыкнул: «Но ты же знаешь, что все было по-другому». Перед взором Федора опять обновилась картинка: он снова сидит в центре зала, со щитом за спиной и клинком на коленях. Лихорадочно проверив себя на предмет повреждений, парень обнаружил лишь рисунок из давно заживших шрамов, причем на одежде ни следов от порезов, ни крови не осталось. Трупа гоблина или следов схватки также не наблюдалось, ещё одним вещественным напоминанием о происшедшем было лежащее неподалеку копье с испачканным чем-то темным наконечником и связка амулетов.

С все возрастающим возмущением парень начал понимать, что кто-то затеял с ним непонятную игру. В висках застучало от еле сдерживаемого гнева, после которого только сорваться и крушить окружающее и плевать на последствия.

Резко обернувшись на странный шум, Федор почти без удивления обнаружил напротив себя копию недавнего ночного гостя, с полыхающими зеленым огнем глазницами. Памятуя о бесславной кончине первого костяного товарища, парень довольно спокойно, но на всякий случай, без резких движений, принялся его рассматривать. Одет скелетон был в потерявшее цвет рубище, с многочисленными прорехами и следами гниения, пах он тоже соответствующим образом.

Скелетона столь явное внимание к своей персоне равнодушным не оставило, ворочая черепушкой, тот гневно зашипел как змея. Очевидно, подумал Мальцев, есть какая-то зависимость издаваемого звука от настроения существа, хотя каким местом он эти звуки издает, непонятно.

В длинных руках у анатомического пособия было два меча уже знакомой Федору формы. Судя по всему, скелетон одинаково хорошо владеет обеими конечностями; шансов выиграть драку у такого противника очень мало, а что драться придется – сомнений не было, выбор ему похитители вряд ли предоставят. Мальцев принялся готовиться к предстоящей схватке, рефлексиями можно заняться после, если будет это после, а пока надо продумать стратегию своих действий для увеличения шансов на выживание. Для начала неплохо бы уравнять дистанции поражения.

Пошарив чуть дрожащими от адреналина руками позади себя, парень на ощупь нашел копьё и подтащил к правой ноге, так, чтобы можно было быстро подхватить при необходимости. Меч он продел за крепления в щите, чуть выше и параллельно руке, теперь лезвие немного выступало за щит, но держалось крепко.

Наклонившись вперед, он не медля более, молча бросился на скелетона. Последний опешив слегка замешкался, видимо не привык, что жертвы вот так запросто кидаются на ночной ужас. Поэтому парень запросто воткнул свою пику в правую глазницу черепушки, пробив кость насквозь.

От раздавшегося пенопластового скрипа и шипения у Мальцева мгновенно разболелись зубы. Парень подналег на древко, планируя оторвать ненужную уже башку Скелетону и прекратить это издевательство над слухом, но чуть не поплатился за собственную беспечность. Супнабор вслепую махнул ручищей и, угодив прямо в щит, отправил Федора в трехметровый полет по залу.

Со звуком обвалившейся кухонной утвари прокатившись по полу, Мальцев, чертыхаясь, вскочил на ноги; во время приземления он чуть не пропорол себе бок вывалившимся клинком. Схватив меч, Федор снова кинулся на противника, надо было зафиксировать достижения, но тут же понял, что опоздал; скелетон, обрубив древко, помахивая своими монструозными клинками, уже направлялся к нему.

Первый удар парень принял на щит и чудом смог удержаться на ногах, силищи тварь была неимоверной. Второй удар он успел парировать, если можно так назвать эту неловкую отмашку, но от удара меч выбило из руки. О том, чтобы теперь перейти в атаку, не могло быть и речи, Мальцев просто не успел бы достать до костлявой морды, поэтому пришлось бегать и уворачиваться. Скелетон же, видимо воодушевившись, активно размахивал руками, описывая все более и более близкие дуги на опасном расстоянии от Мальцева. К сожалению, древко в черепе не мешало этому супнабору двигаться, тварь каким-то образом чувствовала местонахождение противника, и запутать её не получалось. Уже начиная уставать, Федор заметил, что со стороны поврежденной глазницы удары шли неприцельно, и старался оставаться именно в этом секторе, уходя из зоны видимости противника и выгадывая удобное время для контратаки. Улучив удачный момент, он прыгнул под ноги скелетона и, перехватив щит двумя руками, с силой ударил в костяное колено.

Раздался хруст, и скелетон, поворачиваясь, провалился на правую ногу; падая, противник вынужден был опереться о пол, выронив меч, но левой рукой успел отмахнуться от Мальцева. Пролетев кувырком весь зал по диагонали и потеряв щит, Федор со всего маха приложился спиной о стену, выбив дыхание и прикусив язык. Сквозь слезы, пытаясь вдохнуть, Мальцев всё же разглядел, как упрямая черепушка на трех конечностях ковыляет к нему; правая нога, перебитая в колене, волочится следом. Перекатившись набок, парень успел уклониться от удара и на четвереньках перебежать за ближайшую колонну – не до гордости. Скелетон, вынужденный поумерить пыл из-за утери конечности, упорно полз за ним, угрожающе пластая воздух своим внушительным ножиком.

Перебегая от колонны к колонне, Федор добрался до своего меча и призадумался, что-то нужно было менять и срочно. Учитывая длину рук и силу скелетона, безопасно сблизиться для удара было невозможно; наконец его осенило.

Подобрав на очередном рывке щит, Мальцев срезал мечом часть кожаного крепления на внутренней стороне, при этом кожаная полоса на два кулака вышла за края пятнадцатикилограммового диска. Дождавшись пока скелетон приблизится к его колонне, парень отступил на два метра назад и, крутнувшись вокруг оси, с силой выбросил снаряд в сторону противника.

Не иначе как удача направляла руку: диск с внушительным хрустом попал в вооруженную руку скелетона, разбив ему запястье; меч скелетона со звоном укатился в дальний угол, сам он ошеломленно опрокинулся на спину.

Обрадованно завопив, Федор тут же осёкся, скелетон поднялся на культе и, порыскав глазницей по залу, пополз за мечом; клиент еще не дозрел, решил про себя Мальцев и, быстро обойдя скелетона, подобрал щит.

Разломать все оставшиеся конечности удалось лишь с десятой попытки, к этому времени зал уже напоминал разорённый погост: по всему полу валялись обломки костей, а щит стал похож на недоделанный пельмень – один раз черепушке удалось поймать его и отправить в Мальцева. Хорошо, что этот спорт здесь не знают и скелет промахнулся, силы броска хватило, чтобы безвозвратно погнуть щит и с искрами высечь ямку в камне стены.

Усевшись на безопасном отдалении от шипящего и гневно ворочающего башкой пациента, Федор опустил гудящие руки. Похоже, сегодня он выполнил нормы ГТО по дискоболу на десять лет вперед, можно и отдохнуть, однако перед тем как расслабиться, следовало позаботиться о безопасности. В метре от себя он увидел меч черепушки и, преодолевая усталость, подтянул к себе.

– Правый меч Стража. Бронза, – прошелестел в голове чей-то голос.

От неожиданности Федор выронил клинок, и тот со звоном запрыгал по каменному полу.

– Кто здесь?! Кто это говорит?!! – заорал он, активно озираясь.

– Выходите, твари! Что, слабо лично со мной справиться?! Струсили суки?! – Пыл парня быстро угас, сменившись убеждением, что ему не ответят.

Чтобы проверить свою догадку, он снова подобрал меч; тишина.

– Ну что?! Проверим, кто из нас более терпеливый! – прорычал сквозь зубы Мальцев, беря второй меч черепушки.

– Левый меч Стража. – На этот раз парень не выдал испуга, хотя внутри него все похолодело и съежилось. Федор сообразил: вполне возможно, озвучивают только первый раз взятый в руки предмет.

Подобрав копье гоблина, парень узнал, что сделано оно из ветви родового дерева и наконечник его вымочен в настойке многокомпонентного яда, смешанного с мочой. Извращенцы зеленые.

Один из амулетов голос определил как оберег от сглаза, второй должен был усиливать потенцию; Мальцев ухмыльнулся, ничто человеческое ксеносам не чуждо.

С пришедшей внезапно догадкой парень осторожно подобрался к шевелящему головой обрубку и прикоснулся к дергающемуся остатку нижней конечности.

– Костяной Страж. Опасность низкая. Подвижность создания нарушена. Повреждения необратимы. Для окончания испытания отсечь голову.

«Вот нифига себе, – подумал он, – испытание. Это за какие такие заслуги».

– Эй, народ?! А кто вам сказал, что я хочу пройти эти чёртовы испытания? Может я пацифист, может я вообще сюда по ошибке попал. Покажите, где выход, и я больше вас не побеспокою.

Тишина длилась, и отвечать ему, судя по всему, никто не собирался.

– Башку говорите снести, чтобы вы и дальше надо мной тут потешались? Нет уж! Хватит игр!

Спустя, казалось, сутки нахождения в зале Фёдор так и не обнаружил способа выйти. Пол и стены выглядели так же монолитно, застойный полумрак и тишина.

От нечего делать парень перепробовал все виды оружия в стойке, подобрал себе прямоугольный щит примерно восемьдесят на пятьдесят сантиметров и новое копьё взамен сломанного. Голос все так же молчал.

Наконец Мальцев решился. Закрепив щит на спине и сжав в левой руке копье, Мальцев подошел к скелетону. Последний, предчувствуя недоброе, зашипел еще громче и задергался, пытаясь хоть зубами добраться до обидчика; зубы у черепушки были внушительные, с хорошо выраженными клыками на верхней и нижней челюсти, явно не фруктами питался при жизни.

– Ну что, дружище, ничего личного.

Сев на старое место, Федор сосредоточился, в этот раз он не собирался пропускать появление нового соперника.

Глава 9. Новые лица

По Запретному лесу безмолвными тенями, почти не тревожа буйной растительности, хищно скользила пятерка молодых ловцов ветра. Шаг их был выверен и точен, члены отряда соблюдали отработанную дистанцию и темп передвижения, выдавая немалый опыт взаимодействия. Ради точности описания, следовало признать, что и молодыми-то их могли посчитать разве что собратья по клану: самому юному из них уже стукнуло шесть циклов. Беда в том, что в сугубо традиционалистском обществе, к которому они все принадлежали, и «самый юный» и все остальные члены отряда, будут считаться бесправной молодежью до тех пор, пока не принесут ощутимую пользу клану или не отправят к творцу десяток достойных врагов.

Лиарденаль, мысленно отстранившись от бега, с предвкушением думал о том, что вот уже скоро закончится пора бесславной юности и его наконец допустят на совет достойных. Дадут право принимать участие во внешних рейдах, право на святую охоту и выбор спутницы.

И наконец, он утрет нос заносчивым типам из четвертого круга посвящения, заполучив лилию раньше тех. Представляя удивленные лица приятелей и знакомых, Лиарденаль коснулся кончиками пальцев медальона на груди, отец тоже будет доволен. Последняя встреча с главой семьи не была приятной, отец явно был не в духе, назвал его мотом и бестолковым мальчишкой, который только и может, что напиваться в людских поселениях да транжирить деньги. Что более всего обидно, отношения в семье к Лиарденалю было не в пример холоднее, чем к старшей сестре, имевшей таланты в магической сфере. Впрочем, он и сам не пылал сыновьей любовью, но пренебрежительные высказывания было крайне неприятно слушать; узнать бы ещё, кто донёс. Теперь же наверняка отец станет гордиться удачливым отпрыском, конечно же не прилюдно – традиции, но ему лично хватит и знания.

Перед открытой местностью у реки, где располагалась деревня, разведчики скрытно остановились. Привычно скользнув в нижний план, Лиарденаль показал открытую руку – чисто; гоблины слишком беспечны, за что и поплатятся.

Двоих стражников на тропе перед деревней бойцы сняли быстро, Мэгбринор и его братец Аэгбринор, подхватив за ноги трупы, оттащили их в кусты, подальше от натоптанной дороги и случайных взглядов. Двое устремились внутрь деревни, оставшаяся часть команды заняла свое место по заросшим краям изгороди, приготовившись бить всех, кто будет пытаться выйти и на случай возможной засады, чтобы обеспечить отход.

По раздавшимся крикам, Лиарденаль понял, что присутствие чужаков наконец заметили; тупые животные, даже охрану селения не могли нормально устроить. Из-за деревянного навеса вынырнул Эльгол, его дорогой плащ был порван, но лицо светилось азартом и предвкушением схватки.

– Сюда. – Махнул он рукой.

Сорвавшись с места, Лиарденаль наложил стрелу на сипер и, привычно оттянув тетиву, на ходу выстрелил в выбежавшего из ветхого сарая гоблина, тщедушное тело уродца ударом стрелы закинуло внутрь; раздались испуганные крики. Мимо него с мечом в руке в убогое строение забежал Мэг, в несколько ловких махов прекратив шум.

– Они бегут к реке!

Наложив еще одну стрелу, Лир также на бегу спустил тетиву, точно попав в глаз гоблину, выскочившему с копьем наперевес, а эти коротышки не робкого десятка, отметил он про себя.

Из большого деревянного шалаша, убранного шкурами, навстречу лучнику вышел сгорбленный старый гоблин с клюкой. Лери, прикрывавший справа, выбежав вперед, небрежно махнул мечом, не желая тратить силы на нелепое препятствие. Лир обогнув своего напарника, свернул за угол дома, выпустив еще две стрелы, попавшие как всегда точно в цель.

Услышав крики товарищей, лучник немедленно обернулся. Уродливый старец почему-то был еще жив и, размахивая клюкой, уверенно теснил Лери и подоспевшего тому на помощь Мэга. От удивления, Лир даже приостановился, старик между тем ловко подбил ногу Мэгу и воткнул в спину Лери острый край клюки, намереваясь добить последнего в голову.

Спустив тетиву в спину прыгнувшего на напарника гоблина, Лир приблизился к товарищам, помогая пострадавшему подняться. С изумлением выпучив глаза, Лери пытался вдохнуть: удар старика был чудовищно силен, острый конец клюки прорвал толстый плащ с курткой и, если бы не кольчуга, наверняка проткнул тело насквозь.

Со стороны ворот к ним уже спешили Эг и Эльг, волоча за собой бессознательное тело зеленого уродца.

– Всех, кто вышел, зарезали, этого подранили, но жить будет. Несколько мелких убежало на болото, но там мы их уже не достанем, придется спешить.

– Нам нужно ещё двоих, – твердо сказал Лир. – Ищите.

– Там, в сарае, я связал нескольких, как знал, что пригодятся. Смотрите осторожно, они кусаются, – сообщил Мэг, сумев отдышаться.

– Ты всего боишься, Мэг, тебя вон даже старик чуть не покусал. – Заржали Эг с Эльгом.

– Братец, да тебя даже моя сестренка на мечах стригла, тебе ли о страхах говорить.

– Этот старик, будь у него нормальное копье вместо инвалидной палки, нас обоих отправил бы к праотцам, – заступился за друга Лери. – Я таких бойцов только в стражах видел, а вы меня знаете, зря говорить не буду. Надо уходить из этого логова, пока охотники не вернулись, иначе рваными плащами не отделаемся.

– Нас обманули. – Внимательно посмотрел он в лицо Лира. – Племя большое, и это не просто временный лагерь.

– Вернемся, я задам вопросы Орхису, – не меняя выражения лица, сказал Лир.

– Нас с собой позови, – многозначительно погладив рукоятку парных клинков-кинжалов, сказал Аэгбринор. – А сейчас поторопимся.

Вытащив пленных, Лир тщательно проверил путы. У жертвы не должно быть шансов, слишком многое на кону. Кивнул в сторону раненого – лишний, перекинул через плечо самку гоблина и легко побежал в сторону ключевой точки их маршрута.

* * *

Кажется, Федор моргнул, и тут же, словно стремясь воспользоваться его оплошностью, щит напротив заполнила фигура очередного соперника.

Этот экземпляр был не похож на предыдущие. Начнем с того, что это определенно был человек: худощавая, стройная фигура, затянутая в черную бархатную ткань, на руках перчатки, на ногах кожаные сапоги до колен. Вооружен его противник, что уже несомненно, был двумя прямыми клинками, которые и держал обнаженными крест-накрест на коленях. Темные глаза внимательно глядели через матерчатую маску, закрывающую верхнюю часть лица; несмотря на спокойную статичную позу, от фигуры веяло смертельной опасностью.

Мальцев потер рукой кольцевой шрам на шее. В предыдущем бою он не успел даже толком среагировать на атаку, как пол, меняясь с потолком местами, укатился вдаль. Краем глаза парень успел только заметить, как его тело, немного постояв, подогнуло ноги и ничком упало, разбрызгивая кровь на колонну. Его противницей в тот раз была темнокожая высокая девица, одетая в отливающую металлом тунику.

Она небрежным движением стряхнула кровь с длинного клинка и ловким движением вложила в заплечные ножны, не потревожив длинные серебристые волосы. На тонком точеном лице с лиловыми глазами не отразилось и малейшей тени эмоций, словно букашку раздавила. Хладнокровная тварь.

Удивительно легко для самого себя пережив иллюзорную гибель, но очень даже реальную боль, он решил, что так легко не даст себя подловить в следующий раз.

– Эй! Может, договоримся? Нам незачем убивать друг друга на потеху неизвестно кому. – Попытался было Мальцев решить вопрос дипломатией. – Может, разойдемся?

Не получилось, но попробовать стоило. Медленно, не отрывая глаз от соперника, он притянул копье, готовясь отпрыгнуть в сторону. Человек в черном, вдруг оказался рядом и тут же отпрянул, словно размазавшись в воздухе. Только тогда парень почувствовал, как немеет левая рука, по плечу побежало что-то теплое, и пальцы стали липкими.

Чертов ниндзя, снова исчез из виду. Появившись справа и отведя клинком копье, ударил уже в ногу, в последний момент переведя укол в плечо. Еще не чувствуя боли, Федор бросил в него копье; ниндзя ожидаемо увернулся и плавной походкой по дуге начал приближаться.

Перехватив из-за спины щит и чувствуя с каждой каплей крови, что руки наливаются тяжестью, Мальцев шагнул противнику навстречу, вложив в выпад все свое бешенство. Играючи отклонив меч, человек в маске с разворотом чиркнул по бедру вторым клинком и снова разорвал дистанцию; тут же появился слева, и парень ощутил боль в спине.

Мальцев опять не успевал реагировать на такого быстрого соперника. Чувствуя свою беспомощность, он старался махать мечом быстрее во все стороны, чтобы не дать приблизиться к себе; всё было тщетно. Вот он получил еще два укола, силы кровавыми ручейками оставили его, ноги подогнулись, и из рук выпал меч. Стоя на коленях, парень с ужасом смотрел на медленно, как в замедленной съемке, приближающееся лезвие меча и не мог пошевелиться.

Клинок с отвратительным хрустом вошел в грудь Мальцева, тело пронзила чудовищная боль. Горло наполнилось кровью, на мгновение свет в глазах померк, и он повалился на бок, пытаясь вдохнуть и увлекая за собой оружие. Уткнувшись виском в холодный пол, парень краем глаза видел, что убийца, криво усмехаясь, сидит рядом на корточках, чего-то ожидая.

«Издевается тварь!» Содрогаясь в конвульсиях, Мальцев вдруг почувствовал в руках какую-то палку и из последних сил ткнул ею в лицо врагу. Тот лениво дернул ладонью, отшибая от себя копье гоблина и, видимо всё-таки порезался, удовлетворенно понял парень, роняя голову на пол.

Тьма.

* * *

Воин был доволен, несмотря даже на то, что потратил на чужака неприлично большое количество энергии.

Первые выводы уже говорили о том, что он наконец завершит свою миссию. Несомненно, это божественное провидение, боги сошли с ума и смилостивились, послав этого слабого щенка, чтобы указать ему путь. Бесполезный на поле боя, не умеет обращаться ни с одним видом оружия, не знает ни одного ритуала вызова противника на бой, но всё же силен духом. Как он расправился с адептом тени, загляденье! Даже уходя за кромку, сумел ответить.

В своем затянувшемся существовании Воин уже практически не мог влиять на мир за стеной, теперь же судьба давала ему шанс. Осталось только получить согласие. В то, что чужак может отказаться, Воин не верил. Не то что у него не было выбора, выбор как раз был, но любой здравомыслящий человек не станет добровольно отказываться от жизни, пусть даже она настолько никчемная.

У жрецов древнего культа Ао, распространенного среди гоблинов задолго до появления людей, существовал особый ритуал передачи знаний главного жреца своему последователю. Когда старый глава уставал от бесконечной смены циклов, а старейшины жили благодаря магии чуть ли не вечно, он готовился к церемонии вознесения. Попросту говоря – к смерти. Собственно, после полутора десятка столетий смерть или окончательное забвение Воин уже и сам стал считать избавлением. При осуществлении ритуала следовало посвятить в таинства избранного послушника, который в процессе вознесения получал в дар от уходящего отпечаток сознания, навыки, а иногда и какую-то часть памяти.

Поскольку ритуал был посмертный, то есть передающая сторона гарантированно уходила в мир иной, а также, мог осуществляться только по доброй воле сторон, в мирской жизни он как-то не прижился.

Прошли тысячелетия. В результате происшедших катаклизмов, прозванных эльфами Исходом, наступил закат империи снагги. Сами они, потеряв доступ к древней магии, постепенно скатились к дикому варварству. Величественные города их сгинули в море или были поглощены буйно растущими лесами, а спустя ещё какое-то время, в огне междоусобиц, тихо и не без помощи извне исчезли все посвященные в таинства. Почти все…

* * *

Сознание возвратилось рывком, словно кто-то щелкнул рубильником.

Он находился все в том же зале, среди серых стен и уходящих в темноту колонн. Оглядевшись, заключил, что отличия всё же есть: на полу толстый слой пыли, потолок ниже, и по нему щедро змеятся трещины, пара колонн когда-то упали, и теперь обломки перегораживали зал. Присутствовал знакомый запах затхлости и сырости, который обычно исходит от старых заброшенных помещений.

Сам он лежал на плоском камне, имеющем форму почти правильного параллелепипеда, в центре зала. Кое-как присев и потирая задубевшие от холодного камня конечности, парень решил осмотреться.

Свет пробивался откуда-то сверху; проморгавшись, Мальцев различил ступени каменной лестницы, заваленной обломками плит. Что странно – судя по одинокой цепочке следов, сюда он пришел самостоятельно. Успев удивиться данному обстоятельству, – лунатизм был за ним ранее не замечен, – парень вздрогнул, услышав покашливание сзади.

У ближней к нему колонны, со сложенными на груди руками, стоял высокий старик, в богато украшенном халате почти до пола. С этого расстояния Федор различил даже цепочку странных иероглифов, вытатуированных на его лысой голове. Старик, с ехидной улыбкой разглядывая Мальцева, степенно оглаживал куцую седую бороденку.

– Эээ… – уважаемый. – Растерялся Мальцев. – Вы можете сказать, где я нахожусь? Я, кажется, немного заблудился. Вы понимаете меня? По-русски говорите? – Он попытался привстать с плиты и обнаружил, что не может оторвать ладони от камня, словно их кто-то приклеил.

Старик кашлянул-хихикнул в кулак, а, увидев багровеющее от злости лицо Федора, довольно задребезжал старческим смехом.

– Да вы что издеваетесь?! – сорвался на крик Мальцев. – Дурдом какой-то. А вы тоже, пожилой человек, постыдились бы себя так вести. Пользуетесь моей беспомощностью.

– Для беспомощного гостя чужого тебе мира ты довольно успешно справляешься с опасностью, – прошелестел знакомый голос.

– Так вы понимаете русский язык? Как это чужого мира? Кто вы такой?

– Сознанию нет необходимости использовать для общения пустые звуки. Ну а мир и в самом деле несколько …м-да… не твой. Что же до моего имени. – Старик пошамкал губами. – Можешь звать меня мастер. И нам определенно есть, о чем поговорить.

Голова по ощущениям уже была готова взорваться от домыслов и предположений. Еще и это привидение с самомнением, зовите меня просто – хозяин. ХА! Парень закрыл глаза.

– Это какой-то кошмар. Я точно сплю.

Камень плиты неприятно холодил тело сквозь тонкий слой одежды. Черт! Слишком реально.

Старик все так же ехидно улыбался.

– Немедленно отпустите меня! Я не буду разговаривать, пока вы меня не отпустите? – взвизгнул Федор. Психика ощутимо давала сбой, ещё немного и будет форменная истерика, с удивлением заключил он.

– А с чего ты взял, что это я тебя держу? – старик снова задребезжал. – Не торопись, мальчик. У нас есть еще впереди немного времени, и проснуться успеешь, и снов насмотреться, и на свежем воздухе погулять, а пока я тебе расскажу небольшую, но крайне интересную историю.

Старик положил руки за спину и принялся степенно вышагивать взад и вперед по залу, роняя на ходу слова. Судя по всему, истории он рассказывать любил.

Глава 10. Договор

Проснулся Федор рано утром – небо ещё только красилось восходящим солнцем – от стука собственных зубов и дрожи в замерзших членах: за ночь сильно похолодало. Вытерев росу с лица и с трудом разогнувшись, он начал ворошить ещё тёплые угли костра и разминать конечности, чтобы не простудиться, надо было скорее согреться.

Короткий сон на холодном полу оставил массу неприятных впечатлений, и как ещё выживальщикам нравится мерзнуть на природе в поисках ярких впечатлений, больные же люди. Хороший хозяин собаку в такую погоду на улицу не погонит, а тут городское дитя экстремально мерзнет. Трясясь от холода и вполголоса ругаясь, Мальцев раскидал завал камней на месте лестницы. В животе тут же активно забурлило, протестуя на перерасход калорий. Вчера, перехватив на голодный желудок несколько плодов местной растительности, он ожидал худшего, но кроме негодующих бурчаний желудка ничего, к счастью, не произошло. Плоды, к огромному облегчению, как бы смешно это ни звучало, оказались не ядовитыми.

Прихватив самодельное копье, парень осторожно спустился вниз, надо было проверить ночного гостя и вообще осмотреться на местности.

Кучка камней, этакий импровизированный курган, всё так же мирно лежала на своем месте. Осторожно скинув пяткой копья верхние камни, Мальцев добрался до обломков костей и обрывков истлевшей хламиды – скелетон практически рассыпался в горку разнокалиберных обломков. Не церемонясь, расшвыряв кости в разные стороны, он докопался до разбитого черепа и оружия своего ночного гостя, который оказался кинжалом весьма впечатляющих размеров. Сделанный из материала, похожего на бронзу, он напоминал ножи непальских полицейских – кухри, только был больше раза в два и немного иной формы.

Этаким ножичком можно деревья валить, заключил парень и засунул новый трофей за ремень, с такими соседями – пригодится. Раздолбив для надежности в труху череп скелета, Федор решил прогуляться по местности и заодно подыскать себе пропитание. Вегетарианцем парень не был, и гулять до кустиков шесть раз на дню после местных ягод совсем не хотелось.

Поскольку к прогулкам в лес душа не лежала, единственный выход был ловить птиц в развалинах или заняться рыбалкой. Подумав, он решил последовательно попробовать и то, и другое, благо ни в чем конкретном силен не был.

С высоты третьего этажа ночью было слышно шум воды, похоже, побережье не так уж и далеко. Наметив ориентиры, он направился туда, осторожно пересекая и обходя завалы, и скоро достиг точки своего краткого путешествия. Метров через двести улица кончилась обрывом, внизу в двух метрах от края о берег плескало море. Судя по обломкам камней в воде и остаткам стен, на этом месте также была часть города, теперь затопленная.

Раздевшись и прихватив копье, Федор залез в воду, которая оказалась приятно теплой – хоть какой-то плюс. Поскальзываясь на поросших водорослями камнях, он зашел дальше, уже по пояс. Из краем глаза просмотренных программ по дискавери следовало дождаться, пока распуганные шумом рыбы снова соберутся на место своего обычного обитания. Замерев с копьем в руках, Мальцев задумался, надо было как-то осмыслить полученную информацию, разложить по полочкам.

Ашкерум, более тысячи лет назад или сто два цикла по местному летосчислению, был свободной торговой республикой, которой руководил выборный совет старейшин. Для строя, сложившегося на материке, он был как кость в горле, поскольку не имел четкого сословного и расового разделения: в нем проживали на равных началах практически все известные расы, в том числе и везде отверженные полукровки. В общем, для своего времени – город-государство утопия.

Естественно, в республику стекались все продвинутые массы общества, не нашедшие себе места в своей стране. Эта новая кровь с бешеной скоростью побуждала город к развитию, а граничащие с республикой феодальные владения между тем теряли подданных и ресурсы.

Такой расклад никак не устраивал местных феодалов. Поэтому в один прекрасный момент под стенами города собралась сборная солянка из разгневанных властителей окрестных земель, с поддержкой из эльфов, гномов и даже орков; последние пришли просто под шумок пограбить.

В войске под стенами было более семидесяти тысяч воинов, которые мигом разорили все близлежащие поселения. Городу не выдвигали никаких требований, феодалы были нацелены стереть его с лица земли, чтобы ничто не напоминало о существовавших некогда вольностях и вольнодумцах.

Поначалу осада шла вполне с перевесом в пользу обороняющихся. Поскольку бежать горожанам было некуда, то на стены выходили с оружием все, от мала до велика, не щадя ни себя, ни врагов.

Спустя какое-то время и скорей всего благодаря каким-то обещанным перспективам, к атакующим присоединилась гильдия магов, что в целом и предрешило участь города. Несмотря на наличие магов и у республики, горожан задавили массой, закидали трупами.

Когда начали разрушаться стены, лишившиеся магической защиты, все уже было ясно, и остатками совета старейшин города было решено нанести последний удар.

Этот обряд задумывался как последнее слово в споре. Разрабатывали изначально его городские некроманты, вовсе не перегруженные человеколюбием: сложно любить мир, где тебя с детства лишают дара, вешают магические оковы или как в некоторых странах материка просто убивают вместе со всеми родичами, во избежание проблем. Для адептов смерти сохранить Ашкерум и свой статус-кво было последней надеждой на выживание, более нигде их не принимали.

Наколов на самодельное копье неосмотрительно проплывавшую мимо рыбину, Мальцев вылез на берег и принялся чистить чешую заранее приготовленным острым камнем. Насадив рыбу на ветку и подвесив её над жаркими угольками прогоревшего костра, он снова погрузился в воспоминания.

Ещё до начала осады по всему городу в строго высчитанных местах были закопаны мощные артефакты, которые должны были аккумулировать энергию и направлять ее на работу заклинания. Было только одно «но»: для активации структуры заклятия кто-то должен был добровольно отдать свою жизнь. Кто-то с достаточно сильной волей, чтобы справиться с управлением.

Мастер тогда был одним из старших командиров войска и во время обсуждения плана удара на совете не присутствовал. Как назначенный глава городской дружины он находился со своими учениками возле пролома в стене, отражая атаки прорывающихся в город войск.

В боях он получил многочисленные раны, и его в бессознательном состоянии унесли в храм. Придя в себя и зная, что город погибает, мастер дал согласие на обряд и был принесен в жертву на уже знакомой Мальцеву плите.

Однако, как всегда бывает в самый неожиданный момент, то ли благодаря усилиям нападавших, то ли из-за искажения информационного поля от многочисленных смертей с обеих сторон, все пошло не по плану.

Мастер очнулся, когда мародеры уже заканчивали грабить дома и обирать трупы горожан. Теряя рассудок от ярости из-за увиденного, он направил всю доступную энергию в печать, и город поглотил туман.

От магической пелены не было спасения, не спасали ни доспехи, ни амулеты, он отравлял воздух и разъедал кожу. В считанные минуты от войска, вошедшего в город, остались только горы трупов. Спаслись только те, меньшинство, кто по каким-то причинам не участвовал в разграблении. Большая часть вражеских магов, предусмотрительно оставшихся вне стен города, к сожалению, тоже не пострадала.

Всего несколько мгновений слышались крики из-за стен, затем все затихло, и город превратился в склеп, укутанный в туман на долгие тридцать циклов. Каждый, кто затем приходил в город поживиться, умирал сразу или впоследствии в страшных мучениях, и это несмотря на то, что заклятие частично потеряло свою силу.

Вторично мастер пришел в себя пару циклов назад. От заклятия не осталось и следа, энергия в накопителе заканчивалась, а для него все происходящее было как будто вчера. Для того чтобы не сойти с ума, он все это время собирал останки горожан и с помощью последнего оставшегося Стража переносил их в склеп в храме, так он надеялся сослужить хотя бы последнюю службу для своих друзей и простых жителей города.

Оставалось найти всего пятнадцать тел, когда появился Мальцев. Когда парень расправился с последним Стражем, Воин был несколько недоволен и, воздействуя на Федора через сон, заставил явиться в зал испытаний.

По итогам испытаний, парень, видимо, чем-то зацепил мастера, хотя чему тут впечатляться, проиграл три из четырех: в случае со скелетоном ему просто повезло. Надо бы еще раз обкатать в памяти слова мастера.

– Итак, мальчик. Времени у нас с тобой совсем немного. Я предлагаю тебе сделку, хе-хе, думаю, тебе понравятся условия. Поскольку ты здесь не по своей воле и способа вернуть тебя домой я не знаю, я могу лишь научить тебя выживать в моем мире. Но! Сначала информация.

Старик поднял указательный палец вверх.

– По обильным остаткам энергии, сохраняющимся даже после твоего появления, можно прийти к выводу, что из твоего мира тебя выдернул кто-то очень сильный, ведь ему не составило труда пробить пределы границ этого мира, перемещая материальный груз. – Старик, в уже изученной, свойственной ему манере сложил руки за спиной и начал покачиваться с пятки на носок, продолжив размышления вслух. – Однако делают подобные магические вещи обычно с какой-то весомой целью, стоящей таких затрат. С другой стороны, то, что ты в итоге здесь, жив и здоров, приводит меня к мысли, что ты чем-то не устроил того, кто тебя переместил сюда, ну и, собственно, должен радоваться, что остался живым, поскольку существа подобного порядка обычно не следуют нормам человеческой морали.

– В моем положении сложно радоваться происходящему, вы не находите? Сюда меня затащили против моей воли, и единственное, чтобы меня бы порадовало в этой ситуации – это возможность вернуться домой.

– Не думаю, что ты правильно все понимаешь, мальчик. – Федор скривился, его немного коробил формат беседы и снисходительное, как к маленькому ребенку, отношение мастера. – Существа, равные по силе вызвавшему тебя, набирают опыт по нескольку десятков циклов, проходя через такие испытания, после которых в своем уме-то остаться уже успех. Насильно заставить такого монстра вернуть тебя обратно будет практически невозможно и к тому же смертельно опасно. Смирись с этим фактом, ты и в обычном-то плане невесть какой боец, чтобы ставить вопросы ребром, о магии же и вовсе умолчим.

– Это почему же? – возмутился парень, мысль о смирении его только обозлила.

– Хорошим бойцом, – невозмутимо продолжил мастер, – можно считать того, кто посвятил не менее пяти циклов совершенствованию своего тела и начал этот путь с раннего детства. Учитывая, что ты человек, такое тебе даже в отдалённом будущем не грозит. Усмехнувшись, глядя на поскучневшее лицо Федора, мастер пожевал губы, раздумывая над следующими словами.

– Но не все так грустно. Мое время истекает. Энергии в кристалле осталось едва ли на седмицу, потом мое нелепое существование закончится, и ты останешься один.

– Отличная перспектива, прямо сто из десяти, что ж тут хорошего?

– Не перебивай, невежа!

– Извините.

Старик, поиграв бровями, продолжил:

– По нашим обычаям, каждый наставник по итогам обучения должен оставить подарок своему ученику. И хотя изнеженного кота, сидящего передо мной, сложно назвать полноценным учеником, я решил, что подарка ты достоин. – Мастер степенно огладил узенькую бородку.

– А подарком тебе будут мои навыки. Я передам тебе часть своей памяти, немного конечно, три-четыре года, больше не получится – известны случаи, когда в процессе обряда получатель сходил с ума, не сумев сохранить свою личность. К тому же навыки – это не защита ото всех бед, но у меня хорошее предчувствие, так что при должной осторожности такого подарка тебе будет достаточно для выживания.

Старик достал откуда-то трубку, набил ее призрачным табачком и подкурил, получив пламя из воздуха. Магия, да. Попыхивая нематериальным дымком, он на некоторое время погрузился в воспоминания. Мальцев молча ждал продолжения, он уже успел узнать нехитрые привычки этого странного типа, начнешь поторапливать, только больше ждать будешь.

– Ты, наверное, думаешь, зачем я это делаю? Хм. Когда-то, очень давно, был человек, который помог мне стать тем, кем я являюсь сейчас. Помог, не требуя ничего взамен, а долги… долги надо отдавать.

– Мастер, а вы точно уверены, что я останусь в своем уме? – с нешуточным опасением спросил Федор. – Как это закончится?

– Так же как все в этой жизни кончается, мальчик. – Усмехнулся мастер. – Ценой моего дара будет твоя работа, конечно, если ты согласен рискнуть.

Мальцев никогда не страдал оптимизмом и шел по жизни с мыслью, что если где-то тонко, то обязательно порвется или сломается. Поэтому от дополнительного шанса выжить он отказываться не собирался. Ну, перестраховщик, и что? В мире магии и опасных существ, чтобы не попасть на чьи-то зубы, надо самому обзаводиться зубами и поострее.

– Я согласен. Что надо будет сделать? Сразу говорю – убивать я никого не собираюсь.

Старик первый раз по-доброму усмехнулся, таких наивных он не встречал уже очень давно, где-то со времен беготни под столом.

– Слушай внимательно. Я дам тебе камень хранителя, через него ты будешь способен чувствовать посмертные эманации. Это поможет найти своих на достаточно большом расстоянии, но также на это время я стану глух и нем – работа артефакта мешает связи, и тебе придется справляться самостоятельно. Заодно и увидим, насколько ты ответственно подойдешь к работе.

Глава 11. Расплата

Вот уже третий день Мальцев в мыле носился по руинам города, откапывая и перенося в храм останки павших горожан. Работа была адская. Немыслимо болели поясница, руки и ноги. Казалось, он весь покрылся царапинами и синяками от кустов и камней, которыми были обильно утыканы руины. Спасал только отвар, сделанный по рецепту хранителя из трав и ягод, собранных в саду, с ним работать было легче и не так болезненно.

Но хуже всего были посмертные ощущения жителей, которые парень испытывал, касаясь вещей или останков. Несмотря на действие отвара, вгоняющего его в какой-то рабочий транс, психика пасовала перед адскими эманациями гибели людей. Благодаря чертовому артефакту, он в полной мере улавливал предсмертные мгновения жертв осады, словно это происходило с ним самим, их глазами видел убийц и смерть близких.

Бессчетное количество раз он разрывался от горя и гнева, беззвучно плача, но продолжал копать ножом, руками, не замечая сломанных ногтей и ссадин. Вот очередная картинка заставила скрючиться от боли в животе.

Он лежит на полу в луже собственной крови, а в доме два светлых альва допрашивают его рыдающую жену. Альв делает резкое движение рукой, и жена валится на пол с перерезанным горлом, затем с кинжалом, обагренным кровью, наклоняется над кроваткой дочери.

Вот он с маленьким сыном на руках бежит по улице от человека в доспехах. Порванное на спине платье, развевается на ветру как крылья, слишком слабые, чтобы унести из окружающего ужаса. Из последних сил, разбивая босые ноги в кровь о каменную мостовую, поворачивает за угол и оседает на землю, обхватив руками лезвие меча, торчащего в животе.

Сотрясаясь и царапая землю скрюченными пальцами, Мальцев безумными глазами обвел улицу, на которой пришел в себя. Слава богу, в этот раз смерть была быстрой. Сволочь этот хранитель. Если бы только Федор знал, что ему предстоит. А собственно, что бы он сделал? Пока не прочувствуешь на себе, оценить весь этот тяжкий груз чужой гибели попросту невозможно, это вне человеческих сил. Теперь же парень не смог бы отказаться от этой работы уже из собственных принципов, тех, что всегда осложняли ему жизнь. После стольких смертей он ощутил себя частью города, прекратить – значит предать.

С каждой находкой он все дальше и дальше уходил от реального мира, наблюдая за своей работой как бы со стороны. В краткие минуты отдыха равнодушно пережевывал пищу, уставившись в одну точку, он понимал, что прежним уже не стать никогда. Что-то сломалось внутри, что-то, что позволяло ему верить в справедливость мира, если она вообще когда-то была.

Закончив разгребать завал в очередном доме, Федор сложил останки двух детей и их отца в найденный в одном из домов большой котёл и, механически переставляя ноги, пошел в сторону храма. Небо ощутимо потемнело, собравшиеся хмурые тучи обещали скорый дождь. Следует поторопиться, если он не хочет спать в мокрой одежде. Несмотря на спешку этих дней, свою часть работы он так и не успел сделать, оставалось найти ещё двоих; мастер будет недоволен и опять начнет лекцию с нравоучений.

Не доходя до храмовой площади, Мальцев что-то услышал, ветер донес обрывки чьих-то голосов. Похоже на язык эльфов. Насторожило его то, что кто-то лепечет в разнотон умоляющим голосом на гоблинском. Хотя самих языков парень и не знал, но за эти три дня лекций и занятий успел наслушаться их на всю жизнь вперед.

Это не могло быть очередным видением, из серии так часто посещавших его по мере выкапывания останков, бред и явь он худо-бедно научился различать. Аккуратно поставив котел на место, Федор прижался к стене здания и осторожно, добравшись до края, выглянул.

На площади перед храмом четверо эльфов, под ногами у них трое связанных гоблинов. Самый маленький из пленников всё время пытается встать и при этом жалобно что-то лопочет, протягивая связанные руки к стоящей над ним высокой фигуре. Эльфы одеты в одежду преимущественно зеленых тонов, не лишенную изящества. У всей четверки за плечами саадаки. Двое вооружены копьями.

Эльф с медальоном на груди мелодично рассмеялся и, сказав что-то на текучем наречии, лениво толкнул ногой от себя плачущего гоблина, остальные пленники начали извиваться в путах. Мальцев вдруг понял, что плачущий пленник – это женщина, что-то не позволяло ему назвать разумного представителя иного типа существ самкой. Несмотря на свое, не слишком удачное первое знакомство с этой расой, парень почувствовал, как из глубины души начинает подниматься тревожащая волна гнева. Разом забыв обо всех недомоганиях, накопившихся за эти несколько дней, он стал подбираться к группе эльфов. Те всё так же неосмотрительно себя вели, не глядя по сторонам и, кажется, совсем не озаботившись мерами безопасности.

Эльф с синей вышивкой на плаще наклонился над одним из гоблинов и что-то с ним делал, отчего последний сучил ногами и непрерывно мычал сквозь кляп. Женщина, закрыв руками лицо, сжалась в комок и тонко скулила, уже не пытаясь уговаривать.

Наконец мучитель поднялся, показав что-то на вытянутой руке своим друзьям, отчего те разразились подбадривающими репликами и смехом. Мальцев с остановившимся сердцем понял, что это уши. Этот выкидыш аниме отрезал беспомощному пленнику уши!!

Как-то резко расхотелось знакомиться со сказочными эльфами и иметь с ними какие-то дела, а иметь с ними дела как раз стояло в планах, поскольку в связи со своей продолжительностью жизни среди них, как правило, и находились наиболее умелые маги мира, сохранившие знания и силы.

Сжимая во вспотевшей ладони меч Стража, Мальцев выжидал удобного момента. Надо было что-то предпринять, но что? Он не сомневался, что как только эльфы закончат с гоблинами, может прийти и его черед, ведь наследил он изрядно, а светлые альвы славятся своими следопытами. Лихорадочный бег мыслей прервал крик самки; эльф с медальоном потащил к кустам одного из связанных мужчин и, приподняв его над зеленым камнем, перерезал глотку.

У Мальцева в животе словно что-то опустилось, расширившимися глазами он наблюдал, как подтащили второго и, отрубив ему голову, снова окропили камень кровью. Только визг самки заставил его действовать. Словно в помешательстве, он бездумно кинулся на эльфов. Мгновенно преодолев пространство, отделявшее его от сцены смерти, он обеими руками ткнул мечом в спину так и не обернувшегося эльфа, отчего остроухого палача откинуло аж на метр вперед. Меч почему-то не пробил тело, звякнув о плащ; кольчуга, догадался парень. Рубанув по другому эльфу, он уже ни в кого не попал, провалившись в воздух. Эльфы мгновенно рассредоточились, грамотно взяв его в круг.

С земли, недобро ухмыляясь, поднимался обиженный им эльф. Раздался шорох хрустящей гальки: из-за развалин домов на дальней улице показался пятый эльф, который уже натягивал тетиву на лук. Понимая, что шансы с каждым мгновением уменьшаются, Мальцев кинул меч в ближайшего альва и бросился в сторону входа в зал испытаний.

Он почти добежал до лестницы, когда что-то толкнуло его в спину, швырнув вниз.

* * *

Хранитель был вне себя от бешенства, что с ним случалось достаточно редко, особенно ввиду нежизни: в тщательно лелеемый план вмешались какие-то остроухие дуботолки – подстрелили его ученика, небывалый, в общем-то, в практике ранее случай.

Спустя мгновения размышлений он, оскалившись, принял решение. Каждому по делам его! Энергии достаточно на передачу информации и заживление ран, а что более важно, останется даже на одно маленькое, но очень приятное развлечение.

Если бы эльфы видели сейчас выражение лица хранителя, то, несомненно, убежали с криками ужаса.

Рассвет еще не успел начаться, когда Воин, осторожно наступая на каждую ступеньку, привыкая к в общем-то плохонькой координации, выбрался наружу. Вдохнул полную грудь свежего после дождя воздуха, пахнущего прелой листвой, и не смог избежать возгласа удовольствия. Как давно он не был жив. Пожалуй, слишком давно. Светящимися от остатков энергии глазами он обозрел скорбные развалины и, горестно вздохнув, направился на огонь костра.

Кожу приятно холодил ветер, еле слышно шумели деревья, свиристели птички и упоительно пахли травы. Однако сперва дело! Войдя в боевой транс, он ощутил ток энергии в защитных амулетах беспечных детей леса. Привычным напряжением воли погасил связи в управляющих контурах, это должно замедлить работу защиты. Энергия городского накопителя хоть и была на исходе, однако благодаря сильным ретрансляторам, позволяющим работать с тонкими плетениями, в городе можно было погасить любой артефакт.

Эльф в дивно сработанной синей рубахе с пятью кружевными складками и круглым медальоном на шее, сидящий возле костра, удивленно округлил глаза, поднимаясь. Воин не смог отказать себе в удовольствии и подмигнул ему. Тот, к сожалению, не понял шутки, схватился за лук и что-то гортанно крикнул, привлекая внимание своих товарищей. Да начнётся веселье!

Воин посетовал про себя на слабость тела, оно никак не хотело входить в ритм, имело слабые и непослушные связки, подходящие скорее изнеженному аристо, пренебрегавшему саморазвитием. Тяжело придется ученику.

Изогнувшись на бегу, он пропустил мимо себя стрелу – эльф все-таки успел выстрелить. В пару стелящихся движений приблизившись, Воин легко и плавно ладонями скользнул на плечо и шею противника и, развернувшись, запустил эльфа в ближнее дерево. Не дожидаясь теплой родственной встречи головы эльфа с препятствием, горизонтальным прыжком увернулся от двух стрел, перемещаясь к следующему противнику.

Этот высокий эльф, в кольчуге мелкого плетения, уже успел вытащить небольшой вычурный меч из-за пояса. Воин даже на некоторое мгновение остановился, любуясь переливами лучей ночного светила на клинке, за что чуть не поплатился головой. Эльф умело секанул наискосок, проредив и без того жалкие остатки странной и рваной сверх меры одежки, и не останавливаясь потащил из-за пояса магический жезл. На лице ушастого, к удивлению Воина, застыло отрешенное выражение, должно быть, умелый боец. Непривычно, обычно на него реагировали более эмоционально: страх, ярость, изредка недоумение, но уж никак не равнодушие. Воин даже несколько обиделся.

Опережая противника, коротким, танцующим движением он поднырнул под замах и, оказавшись за спиной ушастого, дернул его за ворот, роняя на землю и перехватывая руку с мечом. Быстрее. С других концов рокария к схватке спешили присоединиться остальные эльфы.

Не задерживаясь более возле упавшего, уже поворачиваясь, срубил ему руку с жезлом. Ближние два эльфа уловили перспективу и поменяли тактику, расходясь в разные стороны, третий изготовил к стрельбе лук. Как ни хотелось ему напоследок повеселиться, времени было маловато, да и с этим непослушным телом вполне можно было получить несколько лишних дырок, которые затянуть уже сил не останется, думал на ходу Воин, набегая на эльфа слева.

Противник умело ушел в сторону, открывая коридор для лучника. Правильное решение, оценил Воин, но несколько запоздалое – хранитель был слишком опытен, чтобы попадаться на такие детские фокусы. Отклонив клинком стрелу, он, наклонившись далеко вперед, молниеносным движением секанул эльфа по внутренней стороне бедра и, резко развернувшись, швырнул меч в сторону лучника. С гудящим звуком клинок ударил не успевшего среагировать противника в грудь, пришпилив к сзади стоящему дереву.

Не дожидаясь итога броска, Воин подхватил в подкате жезл и, выбив попутно раненого в ногу эльфа в сторону, сам сдохнет, быстро осмотрелся. Противники как-то быстро кончились; пятый эльф, предпочел убежать, бросив своих товарищей. Воин чувствовал, как тот все дальше и дальше уходит от места схватки, и, поморщившись, решил не тратить на него оставшееся время. Пусть ученичок сам выпутывается из сложившейся ситуации, он и так ему много дал.

Откинув ногой лук, он приблизился к оставшимся на поляне телам. Совсем хорошо! Эльф без руки поймал одну из дружеских стрел в шею и сейчас тихо лежал, глядя мертвыми глазами в небо. Раненный в ногу тоже не подавал признаков жизни, кровь еле сочилась. Видимо, не рассчитал силы удара, сморщился Воин. Старею, хихикнул себе под нос.

Самый первый «встреченный» им противник завозился у дерева, пытаясь подняться. Счастье или деревянная голова? Если счастье, то весьма спорное. Вздернув эльфа за шиворот как котенка, Воин откинул назад на дерево. Мошонка Баала! Совсем дети. И пятнадцати циклов нет, а туда же, в убийцы.

– Наш клан найдет тебя, поганая тварь! Экзекуторы будут резать тебя на куски, пока ты сдохнешь как грязное животное, каким и являешься! – начал пугать его эльф, пытаясь подняться, а в глазах страх и осознание.

– Что ты можешь знать о смерти? – Усмехнулся Воин и махнул мечом, щадить врагов было не в его привычках. К тому же не факт, что ученику удастся в случае чего справиться с двумя соперниками, и пленник ему такой ни к чему, одна морока.

Стащив тела в одно место, Воин собрал и сложил найденные вещи на приглянувшийся ему плащ. Ученик потом сам разберется, что ему пригодится, а что лучше оставить. Поторопится и всё успеет, ну а нет – сам виноват. До ближайшей заставы длинноухих не менее двух дней пути, беглый эльф раньше туда все равно не доберется, так что время есть. На скорую руку перебрав содержимое сумок, он всё-таки порадовался за своего подопечного, несмотря на неудачное первое знакомство с эльфами, финальная встреча все же окупилась.

Без тени брезгливости переоделся в легкую и удобную одежду, нашедшуюся в сумках. Для этого пришлось обрезать рукава и штанины – самый маленький из них был выше его на голову, хорошо хоть комплекцией совпали. Обувь пришлось оставить свою; кстати искусной выделки кожа, хорошие мастера тачали, но больно уж хлипкая защита для ноги.

Одежку эльфов брать было опасно, но удобство перевесило. Сноса таким вещам не будет, пока встроенные плетения питаются отслаивающейся от ауры владельца энергией, хорошо сохраняет и восстанавливает целостность, а также может самоочищаться. Однако стоит недельку не покормить – настроена только на владельца, ожидаемо дохнет и превращается в простую ткань, проверено. С другой стороны, это все равно лучше, чем имеющиеся у ученика лохмотья.

Осмотрев оставшуюся одежду, Воин вырезал и выломал серебряные и золотые вставки из неё и, не касаясь руками, собрал украшения. Эльфы как обычно щеголяли с кучей красивых безделушек, не мужики, а прямо какие-то прилавки ювелирных украшений. Аккуратно, ножом разделив кучку металла на артефакты и остальное, начал разбивать украшения на подвернувшемся булыжнике и выкорчевывать драгоценные камни: нельзя было оставлять всё в прежнем виде, иначе остроухие обязательно опознают свои изделия у скупщиков и по ним разыщут. Так зачем же помогать врагам?

У эльфа с медальоном нашлось несколько мешочков с травами: различные лечебные сборы, вещь хоть и не очень дорогая, но от этого не менее полезная. Скинуть в общий мешок. В один из мелких мешочков Воин сложил драгоценные камни, в другой – бесформенные куски металла – остатки украшений.

Теперь очередь амулетов. Подцепив кончиком ножа первый артефакт, он подвесил его на воткнутый в стол дерева кинжал перед глазами, так было удобнее исследовать – нет нужды нагибаться. Судя по токам энергии, амулет был предназначен для обогрева путника. Зря говорят, что эльфы способны легко спать на земле, им, как и всем разумным, тепло необходимо, но достигали они результата и без разведения костров. Оставим.

Пара артефактов оказалась защитными, они создавали небольшое энергетическое поле, которое мягко отводило в сторону от владельца летящие с большой скоростью предметы. Один оставим. Ученик еще не скоро научится обходиться без таких вещей, если вообще доживет до развития этого навыка.

Так, это уже любопытно. Он поднял повыше круглый медальон, сделанный из темного металла, в середине круга, в тонкой ажурной оправе мерцал на свету небольшой синий камешек. Эта вещь явно древней работы. Энергии практически не излучает, но по магической схеме Воин догадался, что это нечто из лечебного плана. Пригодится.

О! А вот это уже совсем хорошо – метка хранителя. Как она к ушастым попала вообще? С другой стороны, её наличие объясняет, как они так без проблем и незамеченными пробрались в пределы города. Амулет все так же, несмотря на прошедшие века с момента изготовления, испускает слабую энергетическую пульсацию, которая должна была не дать витарам напасть. Вещь очень полезная, метку Воин сразу надел на шею.

Что там у нас далее? Боевые амулеты придется выкинуть, мальчишка просто не сможет ими воспользоваться – слишком сложная система управления, да и эльфами от них прёт, как от гнома пивом.

Остались четыре костяных кольца для лука и два золотых перстня с непонятными письменами на зеленых камнях, судя по всему клановые.

Воин оставил два костяных кольца, а остальное сгреб в кучу и, широко размахнувшись, выкинул в кусты, гоблины приберут – этим на гнев остроухих плевать с высокой башни. Сняв привязку с оставшейся парочки амулетов, он по одному аккуратно надел их на шею, спрятав за зеленой рубахой и завязав ворот. Артефакты не нужно было подпитывать и контролировать, что было очень неплохо для владельца-неумехи. Срабатывали они от действия, производимого в отношении хозяина полностью самостоятельно.

Пришла очередь оружия. Его оказалось много, и все очень неплохого качества – эльфы всегда ценили хорошие вещи, в этой малости Воин был с ними полностью согласен.

Первым делом он решил проверить магический жезл. Как оказалось, это был артефакт школы огня, даже странно, что эльфы балуются такими вещами, не иначе многое в мире изменилось со времен его смерти. Артефакт имел накопитель на пять зарядов, срабатывал от нажатия на рисунок светила на рукояти. Чем дольше жмешь – тем более мощным будет выстрел и тем быстрее жезл разрядится. То, что для управления артефактом немагических умений очень кстати. Воин не обладал навыками настройки и зарядки подобных приспособлений, скорее он был мастером по выведению их из строя. Положим в сумку, пацан сам разберется.

Теперь клинки. Примеряя по руке балансировку и длину мечей, он был вынужден сделать выводы, что радость от хабара была преждевременной – ни один из клинков не подходил. Для него, впрочем, не составило бы труда и с имеющимися клинками неплохо справляться, однако у подопечного еще не было отработанных навыков и координации, поэтому пришлось остановиться на узких парных кинжалах неудачливого лучника, в полтора локтя длиной с белыми костяными рукоятками. Рукояти, чтобы не бросались в глаза, Воин обмотал кожей под удобный хват, нарезав полоски из клапана сумки – получилось вполне сносно.

На лезвиях кинжалов, возле гарды, был вытравлен затейливый рисунок на растительные мотивы. К сожалению, очень запоминающееся изделие, впрочем, многие знатные люди имели подобное оружие, так что с трудом, но объяснимо.

Так, а это что? На отсвет поверхность лезвия выглядела неоднородной, словно есть более светлые прожилки в металле, Воин проверил – на обоих клинках. Неужели эльфийское серебро. Да нет, не может быть, лезвия с такой структурой чрезвычайно трудно изготовить, а по цене оно больше подходит членам королевской семьи, чем простым бойцам, пусть и светлым альвам. Ценность подобного оружия в пассивном разрушении магических связей при взаимодействии и, следовательно, крайней опасности для магических существ.

После тщательной проверки оказалось, что такие клинки были только у одного эльфа, что наводило на неприятные мысли. Воин нахмурился. Приключение его горе ученику предстояло откровенно опасное, если в четверке неудачников каким-то боком затесался член правящего рода, эльфы будут искать убийцу до последнего. Впрочем, злорадно подумал Воин, им же хуже.

Ученик, конечно, вряд ли обрадуется. Но тут выбор простой, из одного варианта. Ведь лучше быть слегка сумасшедшим, чем немножко мертвым. Мастер, довольный своим каламбуром, захохотал. Но довольно о приятном, ближе к делу.

Кольчуги придется оставить, продать их без риска не получится, а по размеру ни одна не подходит. Также у эльфов оказалось большое количество метательного оружия, которое пришлось скрепя сердцем выкинуть за исключением четырех неплохих лезвий, которые он положил в перевязь, снятую с эльфа в синей рубахе.

Воин аккуратно перебрал стрелы, оставив два колчана с трехгранными и широкими наконечниками. Остальные, среди которых были и на птиц, и на рыбу, связал в одну вязанку и отставил в сторону: на первых порах ученик скорей всего будет терять каждую вторую из выпущенных стрел, поэтому ему пригодятся все.

Прислонившись спиной к дереву, Воин окинул взглядом аккуратно разложенные вещи и почувствовал, как песочные часы отсчитывают последние песчинки доступного ему времени. Скоро энергия кристалла окончательно рассеется, но перед этим неплохо бы сжечь старую одежду и подкрепиться, непонятно как там, в загробной жизни, с едой.

Эльфы неплохо подготовились перед походом, в сумках были лепешки и сушенное с острыми травами мясо, орехи, сухофрукты и сухари; на поясе эльфа, который ранее носил медальон, даже нашлась фляга с неплохим вином. Запивая лепешку, Воин мысленно поблагодарил врага, у того был отменный вкус, хороший урожай, вино в меру терпкое и слегка сладковатое.

Очень скоро губы и кончики пальцев начали неметь от легкого опьянения, Воин только жалел, что нет хорошей компании, разделить радость последней трапезы. Ощущение тела начало истаивать, первым исчезло самое ценное – чувство прохладного ветерка, сытости и запах еды. Руки бессильно упали на колени, и голова свесилась на грудь, ускользающим зрением Воин с печалью отметил, как вино заливает новые зеленые штаны. Его время вышло.

– Удачи тебе, мальчик, не посрами честь последнего из теней, – произнес он, проваливаясь в молочный туман забвения.

Глава 12. Аэтан

На этот раз пробуждение было бы даже приятным, если бы только не это отвратительное ощущение сырости.

Федор с трудом разлепил глаза и с выражением полного непонимания уставился на свои зеленые штаны с явственным мокрым пятном на самом интересном месте. Переведя взгляд чуть выше, с удивлением обнаружил на себе вместо многострадального свитера, зеленую рубашку и такую же куртку с красивой вышивкой. На ногах все так же были старые кроссовки, зато появилось костяное кольцо на большом пальце правой руки и кожаный наруч на левой. В штаны был заправлен необычно украшенный широкий кожаный ремень.

Левая рука цепко сжимала кусок лепешки, правая покоилась на фляжке из дерева, из которой на брюки слабо капала темная жидкость, с приятным винным запахом.

Мальцев подскочил, отряхиваясь. Так и есть, и сзади уже все брюки мокрые. От резкого рывка тут же разболелась голова, и его чуть не стошнило. С трудом приведя желудок к повиновению, он непонимающе оглянулся. Судя по расположению камней из развалин, это место находится сбоку от входа в подземелье, Федор был здесь уже, когда собирал валежник для костра. Внезапно накатили воспоминания.

Непривычно плавно он поднимается по лестнице, как большой кот, услышавший мышиный шорох. Неподалёку от входа в подземелье горит костер. Там его каким-то образом замечает сидящий у огня «эльф-хохотун», по идее, пламя должно ограничивать дальность видимого.

Эльф невероятно быстро выпускает стрелу из лука, нечеловеческая реакция. Резкое приближение картинки, стрелок с отчетливым хрустом врезается в дерево. Тело парня, как гуттаперчевое, прогибается и красивым пируэтом роняет очередного противника на землю, отрубая ему руку отнятым мечом. Затем умирает третий эльф и второй лучник, нанизанный на меч как диковинная бабочка.

Мальцева снова замутило. Стараясь не думать о том, как тело под управлением наставника раздевало и обыскивало эльфов, он отгонял от себя воспоминания, как по мертвым лицам детей леса ползали какие-то букашки. Мысленно отворачивался от ран, оставленных мастером.

Парню стало заметно легче, когда картинка перешла на сортировку оружия и сжигание одежды. Сам факт избавления от лохмотьев его не возмутил, уделанные в грязи и крови остатки одежды не было жалко, но вот носить чужое было несколько неприятно.

В голове стойко держалась чужая мысль, что Федора будут искать, а значит, надо уходить от этого места как можно дальше. Подрагивающими руками парень поднес ко рту флягу и, с сожалением, отметил, что не осталось ни капли.

Мастер говорил, что сможет передать только бойцовские навыки, которые ещё предстоит закрепить. Судя по представлению в памяти Федора, навыки более чем впечатляющие, даже несмотря на то, что это только пять лет ученичества. Срок шел с момента обучения техникам копья и меча, щедро разбавленным травничеством и алхимией. Тень должна знать и несиловые способы убийств разумных. Мальцев надеялся только, что мастер выбрал это время не случайно, очень уж знания были специфическими.

Странное дело, эти воспоминания он не воспринимал как чужие, словно давно забытый кусок его собственной памяти всплыл в ярких деталях и занял свое заслуженное место.

Со здоровьем мастер также не обманул. От удара стрелы остался лишь белый неровный шрам на груди и на ощупь такой же на спине. Федор еще раз порадовался своему везению, сантиметром левее и всё, не помогла бы никакая магия.

Наставник говорил, что на север отсюда в двух месяцах пешего перехода пограничные селения Фиарии. Неблизкий путь. С другой стороны, могло закинуть и дальше. Надо добраться до ближайшего поселения людей и переждать там: изучить язык, географию, врасти в общество; найти информацию, как его сюда закинуло и возможно ли вернуться домой.

Ну а раз всё решено и иного пути нет, значит, надо подготовиться к переходу. Еда и вода есть. С оружием, насколько Мальцев успел рассмотреть набитые сумки, тоже никаких проблем. Мастер вооружил его с головы до ног.

Ну и самое главное – нужны деньги. Никуда не деться от товарно-денежных отношений. У эльфов в сумках нашлось несколько десятков монет непонятного номинала: золото и серебро. Камушки парень решил по возможности придержать. Даже по меркам цивилизованного мира их неумелая продажа могла быть чревата неприятностями.

Дело шло к обеду, хорошо бы еще успеть постирать одежду, благо запасной не предвидится. Одежда, снятая с трупов, не вариант.

Вода в ключе на площади все так же была холодна и обжигала кожу. Даже от быстрого купания сводило мышцы. Под рубашкой Федор обнаружил три амулета, неясного, но явно связанного с защитой назначения. Амулеты заметно щипали ладонь легкими разрядами, прикладывая их к другим частям тела и пробуя на язык, Федор такого же эффекта не добился. Блин, обезьяна и очки. Надо будет на досуге разобраться с привалившими «воспоминаниями».

Костер он разводить поостерегся, мало ли кого еще принесет на огонек. Развесив на ближайшем дереве одежду, Мальцев взял в руки мечи. Аккуратные, белой кости рукоятки, обмотанные полосками черной кожи. По виду мечи напоминали большие изогнутые кинжалы с узким лезвием и округлой – в овал, рукоятью. К лезвию рукоять утолщалась и переходила в гарду. Конец рукояти и узкая гарда из серебристого металла отстояли под одинаковым углом к клинку. Клинок гарды отклонялся под углом вниз от рукоятки, затем был прямым, но уже вблизи острия снова изламывался вверх. Форма лезвия напомнила ему турецкий ятаган, очень похоже, только рукоять длиннее.

Странные создания эти эльфы. По рассказу мастера, в места своего обитания, они никого не допускали, зато сами присутствовали почти во всех государствах и все, кроме гномов, с этим предпочитали мириться. Несмотря на удаленность кланов друг от друга, эльфы были единым государством, которое делилось на несколько больших княжеств. Правил эльфами великий князь по праву крови – в какой-то мере абсолютная монархия. В то же самое время правители существующих кланов в своих владениях также имели неограниченную власть.

На этом материке до момента падения Ашкерума – при этой мысли у Мальцева необъяснимо защемило сердце. На секунду замявшись, он продолжил увязывать в логическую цепочку чужие воспоминания, на то время было известно о пяти великих домах. Вряд ли за тысячу лет, столь малый срок для расы эльфов, что-то могло измениться – долгоживущие расы по природе консервативны.

Кроме самих эльфов на материке в состоянии шаткого мира сосуществовало еще семь рас, не считая вампиров и драконов, но последних уже давно никто не видел. Люди являлись самой многочисленной, но в то же самое время самой разобщенной группой – уж кто бы сомневался. Государства людей, по странному стечению обстоятельств, тут Мальцев ухмыльнулся, располагались в пределах плодородных земель юга и юго-востока.

Второй по численности расой, после череды войн на взаимное уничтожение, оставались орки. Они не имели четкой государственности, зато были весьма воинственны и активны: одиночки, по каким-то причинам покинувшие родные места, охотно нанимались в войска людей и занимались охраной торговых путей. При необходимости племена орков без проблем объединялись и быстро организовывали отпор вторгающимся на их земли.

Так как орки вели в основном кочевой образ жизни, а на Аэтане хватало равнин и пустошей, с людьми их интересы плотно пересекались только в области торговли скотом. Мелкие пограничные стычки не в счет, наглый молодняк надо прореживать, да и пограничным крепостям нужна встряска, чтобы стража не жирела.

Третьей по численности расой на континенте считались гномы. По крайней мере, особой естественной убыли населения у них не наблюдалось, в стычки с соседями они не встревали, а между собой гномы никогда и не воевали. Может быть, именно поэтому сумели сохранить и преумножить своё благосостояние. Для расы, легко преодолевающей рубеж в пятьдесят циклов и имеющей впитанный с молоком матери хозяйственный подход к жизни, это должно было бы открыть дорогу к захвату господства на континенте, однако дальше обжитых мест они предпочитали не селиться. Жили коротышки весьма уединенно, протяженные цепи горных массивов, этому немало способствовали.

По слухам, подножие гор гномов изрезано подземными ходами и галереями и скрывает в себе бесчисленные сокровища. Вот только охотников за этими сокровищами почему-то не находилось. Возможно потому, что нрав у коротышек буйный и злопамятный, но на свежий взгляд скорее из-за разветвленной системы гномьих банковских домов. В эту чудовищную финансовую паутину, так или иначе, были вовлечены практически все мало-мальски влиятельные люди континента.

По интенсивности с буйством в гномах не менее сильно развито любопытство, иногда поистине непомерное. Тяга же их к горячительным напиткам и жадность вошла в историю наряду с высокомерием эльфов, прожорливостью и наивностью орков, и двуличием людей.

Немного наособицу от остальных рас стоят дроу и гоблины. Бродят слухи о родственном происхождении этих рас, но только сумасшедший станет громко называть их близкими эльфам и оркам. Как правило, такие пустомели на этом свете долго не задерживаются.

Дроу предпочитают темноту и живут в глубоких и запутанных пещерах на западе материка, под Тайным лесом. Они демонстративно не контактируют с внешним миром, а всех, кто к ним так или иначе попадает, показательно приносят в жертву своим кровавым богам.

Численность дроу, так же как и численность гоблинов, неизвестна. Ни те, ни другие не даются живыми в плен и предпочитают покончить с собой, нежели открывать тайны рода. Однако в свое время в Ашкеруме у темных альвов был собственный район с запутанными подземными галереями, поэтому часть информации правящему совету, в который входил мастер, была известна. Например, то, что у темных альвов была наследственная предрасположенность к магии смерти, часто рождающая на свет сильных некромантов.

Правящая верхушка Тайного леса и военная знать дроу, почти целиком состояла из женщин, которые с малых лет изучали искусство убийства и магии и к совершеннолетию представляли собой машины смерти, для которых интриги, пытки и убийства в обиходе были сродни чистке зубов – также естественны и привычны.

В отличие от светлых альвов, дроу из вооружения предпочитают арбалеты и короткие клинки, которыми орудуют мастерски. Все верно, плохие воины в атмосфере тайных игр выжить не могут по определению.

Что касается гоблинов, то они обитают на Аэтане только в одном месте – в Запретном лесу. Из могущественной цивилизации, свидетельства которой изредка находят в земле, они превратились практически в первобытные племена, ведущие обособленную жизнь в джунглях.

Кланы гоблинов делятся по родству и управляются религиозной и военной верхушкой племен, посредством проведения тингов (советов), на которых вырабатывается общий план действий. С внешним миром гоблины контактов по возможности избегают, однако изредка выходят к людским поселениям, с целью обмена шкур и лекарственных растений на необходимые им товары.

Несмотря на разнообразие жизни Аэтана, наиболее любопытной расой в этом мире являются все же демоны. В древние времена, когда материк был наполовину заселен эльфами и другие расы составляли вторую половину, в мир в результате загадочного катаклизма пришли дети хаоса. Магия демонов была разрушительной силой, которой поначалу хваленые альвы и искусные магические школы людей мало что могли противопоставить.

Аэтану сильно повезло, что демоны выбрали геноцид местного населения, вырезая всех без разбора. Это, на какое-то время сплотило все расы, и объединенные войска изначальных разумных этого мира сумели дать отпор захватчикам.

После многих кровопролитных войн демонов полностью выбили с материка, однако за ними осталась пара больших островов на востоке, ранее заселенных эльфами. Предприняв несколько самоубийственных атак на острова, эльфы решили оставить идею освобождения своей земли, тем более остальные союзники их не поддержали.

Кроме перечисленных рас, на материке также существует большое количество полуразумных животных, часть из которых была выведена для забытых уже целей великими магами древности. Большая часть из них смертельно опасна и, к великому счастью разумных, обитает в трудно доступных местах, облюбовав безлюдные джунгли и бескрайние пустоши. Изредка расплодившиеся вне всяких мер твари вырываются в населенную местность, и тогда на долгое время жизнь в пограничных районах угасает.

Не менее неприятным фактом также является существование разнообразной нежити. Разумных спасает только то, что нежить, управляемая ранее сильными некромантами, подчиняется заложенным при создании законам и мирно разлагается в облюбованных ею местах – обычно вокруг темного источника или места силы ушедшего мага, и очень бы хотелось думать, что не в ожидании существа, имеющего право ею повелевать.

Заставить нежить передвигаться в другие районы могли только очень сильные некроманты, которых всегда было мало. От уровня их силы зависело количество контролируемой нежити.

Несмотря на опасность мест их обитания, ассортимент нежити регулярно пополнялся многочисленными охотниками за сокровищами и не менее многочисленными глупцами, что в принципе ввиду конечного итога можно было считать одним и тем же понятием. По негласному соглашению, уничтожались все дети, обладающие силой этого источника.

Вот такой вот приятный экскурс в социологию Аэтана. Слегка содрогнувшись, Федор поблагодарил про себя судьбу, что хоть не в море свалился. Да и призывающий оказался не столь кровожаден. Оскалившись, он пообещал себе обязательно сказать ему спасибо.

Глава 13. Снагги

– До начала существования всего живого в этом мире был только бог – Извечное Древо. Был он вечен, мудр и одинок и, однажды заскучав, забеременел жизнью.

Бог стал цвести, благоухая на все извечное, и однажды созревший на нём плод сорвался с вершины, расколовшись на множество мелких кусочков и раскидав по извечному всё, что ныне существует. – Хромоногий Вирро остановился, уйдя в себя в философских измышлениях. Ученики затихли в ожидании, пока он поймает ускользающую между заскорузлых, но всё еще сильных пальцев старческого мозга мысль. Только пара неслухов продолжала шептаться о своем.

– Ушастый ты неуч! – Вирро обрушил свою клюку на Шикори. – Бестолковая мелюзга! Так и будете друг другу блох всю жизнь вычесывать. Не прославят племя красных платков два мухоблудых колоброда. Кончите как две крысы на закуску варгу, косточек не останется.

– А ты что на меня смотришь как на жареную жабу? – Добавил веса словам учитель, ударяя клюкой по плечам Уксы. – Ну-ка повтори, что я сказал.

– В центре мира стоит древо Шииба, корни дерева находятся в подземном мире, ствол в среднем мире, а верхушка в небесном или верхнем мире.

– Ты продолжи. – Вирро указал клюкой на Нурди, сидящего в первом ряду.

– Все души умерших снагги поднимаются или опускаются по стволу дерева, – прогундосил отличник Нурди, по прозвищу «Сопливый Нос».

– Во-о-от! А почему? – вытаращив глаза на учеников, спросил учитель. Покряхтев для солидности, он оперся на клюку и важно заключил: – Вверх идут те, кто был полезен народу, служил ему, не жалея себя и… Туда точно не попадете вы, шлынды шалопутные! – рявкнул он, кидая клюкой в снова болтающих парней.

Укса невольно почесал загривок, учитель бывал порой скор на расправу, и рука его тяжела, несмотря на возраст. Он снова перевел взгляд на труп старого снагги, лежащий у его ног. От ощущения неправильности происходящего отключились все чувства, только после окрика он спохватился и начал помогать выносить трупы из хижин в центр поселения.

Пробравшись к Оруку – шаману, ученик успел услышать, как Шикори рассказывает, что удалось узнать по следам. Народ снагги были отличными следопытами, и, несмотря на все предосторожности, предпринятые пришельцами, разведчикам удалось узнать, что нападавших было пятеро. Они скрали охрану поселения и затем добили оставшихся ножами. Убили даже детенышей.

Не нашли в селении трёх молодых снагги, самку и двух молодых воинов, которые не могли по возрасту участвовать в охоте. Только к вечеру удалось отыскать уцелевших малышей, прятавшихся на озере в высокой траве. Они дрожали от страха и холода, но все же сообщили, что нападавшими были светлые альвы.

– Месть! Смерть за смерть! – взревели в гневе охотники. Однако, голос Орука легко перекрыл гомон толпы.

– Вот уже шесть полных циклов как я сменил почтенного Абадуса. Кто-то может сказать, что я не был достоин? Молчите? Прожив свои годы, я не слышал историй, чтобы альвы без веских причин нападали на Народ. Мы также не нарушали древнее соглашение, но даже шергард раз в цикл меняет шкуру, а старый Абадус всегда говорил, что альвам нельзя верить ни светлыми, ни тёмным.

Шикори пихнул под руку Уксу.

– Ты видел, они учителя Вирро убили? В спину. Самок тоже всех убили. Умерло племя сегодня, слышь-ка.

– Погоди ты. – Ученик шамана оттеснил плечом уже порядком надоевшего своей болтовней закадычного друга. – Орук должен сказать, что делать, после вождя он в Народе первый.

– Жди, как же. – Словно услышав упрек Шикори, шаман откашлялся и поднял руку, призывая остатки племени к тишине.

– У нас осталось восемь воинов, из них в старший круг посвящено только трое. А эльфы между тем убийцы умелые и из лука стреляют дальше, чем мы копья кидаем.

– Я же говорил, струсит, – прошипел Шикори.

– Поэтому надо звать в помощь народ пустых холмов. – Переждав бурю негодований и ругани, шаман продолжил: – Знаю, знаю. Мы с ними воевали уже несколько раз, и не всегда воины возвращались с добычей. Однако народ пустых холмов ближе всех к нам, если пообещать выступить за них на тинге, то вождь землеройщиков станет нашим лучшим другом.

«Или на одно отверженное племя в лесу станет больше», – подумал Укса. Землеройщики или дети пустых холмов, как они себя называли, были остатками одного из корней Народа. В далеком прошлом вождь этого племени пошел против решения тинга и был изгнан со своими родичами в болота. Против отступников ополчились все, и вчерашние друзья с удовольствием плевали им в спины.

Теперь же, спустя многие циклы, племя землеройщиков стало ощутимой силой в военном раскладе. Вода в болотах была плохая, на пустых холмах не росли деревья, но еды было вдосталь, и самки племени приносили много щенят, но что это за жизнь, ограниченная вонючими кочками. Да, для народа пустых холмов это был шанс.

– Шикори! Ты обойдешь всех соседей, надо сообщить им о нашем горе. Укса, а мы с тобой пойдем к землеройщикам.

Спустя день и ночь, проведенные в чужом племени, ученик шамана понял, почему их обходили стороной. Более занудного снагги, чем вождь землеройщиков, он не видел за всю свою жизнь. Уже успело дважды остыть варево в котлах, а Аюк после рассказа Орука все ещё переспрашивал непонятные детали. Ему было интересно всё: как убили самок, кого утащили с собой, как выглядели следы обуви убийц, во что они были одеты, какие узоры были на одежде. После каждого ответа на вопрос вождь надолго задумывался и умолкал.

Шаман вопреки обыкновению вел себя очень сдержанно и покорно повторял все, что просил его Аюк. Под конец переговоров Укса был готов убить их обоих, лишь бы не слышать, как они спокойно обсуждают смерть соплеменников, и это несмотря на то, что он был помощником шамана племени и его с детства учили терпению.

Теперь же, мчась по сонному лесу вслед за отрядом, который вел Аюк, он не мог не изумиться, как спокойно и быстро они обходили ловушки, расставленные еще воинами племени красных платков. Мелькнула страшная мысль, что землеройщики уже не раз ходили этой дорогой, не зря, видимо, племя синекожих и воины желтых черепов на северной границе жаловались, что кто-то крадет их самок.

Бег они начали еще вечером и до сих пор не останавливались на отдых, хотя рассвет уже наступил. Ученик шамана, весь в думах, чуть не упал, столкнувшись со спиной неожиданно остановившегося воина землеройщиков. Шаман стоял, подняв руку, отвечая на знак, Укса немедленно подошел.

– Ученик, ты слышишь напряжение?

– Да, учитель, но я думал, что лес так реагирует на зем… воинов пустых холмов, – быстро ответил он.

– Молодежь, – недовольно пробурчал шаман. – Мы один народ, несмотря на давний раскол. Подумай, кто еще мог, не оставляя следов, пройти по нашему лесу.

– Правильно, эльфы, – увидев в глазах Уксы ответ, подтвердил старый шаман.

– Так почему же я остановился? – Хитро посмотрел учитель.

Укса, закрыв глаза, начал мысленно ощупывать пространство вокруг себя. «Как же он мог проглядеть?! Тупица! Гриб безглазый!» Вокруг ощущались остатки ворожбы светлых альвов, этот привкус он ранее ощущал в разоренном поселении, только здесь пахло не остаточным фоном, а было нечто упорядоченное.

– Молодец, догадался. – Шаман довольно ощерился щербатым ртом. – Это сигнальная паутина, стоит ее задеть, и эльфы узнают, что по следу кто-то идет. Есть и ещё одно неприятное известие. – Шаман повернулся к вождю землеройщиков. – Эльфы ушли к запретному городу.

– Что будем делать? – Аюк присел на корточки, положив копье на плечо. – В город нельзя входить без жертвы.

– Готовьтесь, сейчас я замкну паутину на некоторое время, мы должны успеть пересечь границы. Шаман достал из мешка за спиной какую-то травку, кинул ее в рот и принялся жевать, положа руки на свой посох.

Навершие посоха почти тут же начало пульсировать в такт шепоту, который словно стал издавать лес вокруг. Воины заметно напряглись и отошли подальше, мало ли какое колдунство приключится, а жить-то хочется. Про шаманов и Орука, в частности, ходили неприятные истории, если не назвать их страшными сказками. Говорили, что шаман крадет души своих врагов и в плохом настроении насылает немощи тем, кого не любит. Конечно, Укса не верил в такие россказни, он жил рядом с учителем уже немало времени, но и ему порой было не по себе.

Шаману принесли здоровенную болотную крысу с зубами в палец длиной, она отчаянно дергалась в путах, пытаясь укусить крепко держащих её охотников. Усыпив крысу одним прикосновением, от чего воины благоговейно охнули, шаман резким движением всадил острие посоха в тушку. По древку артефакта снизу-вверх пробежали светящиеся змейки, он резко вспыхнул и погас, а тело зверька мгновенно высохло, словно долгое время лежало на сильном солнце.

Шаман махнул рукой, можно идти. Бесшумно огибая кусты и деревья, воины рассыпались по местности, пробираясь к пролому на месте ворот. Укса восторженно выпучил глаза, ранее он в запретном городе не был, племя чтило правила, установленные старейшинами. Следя за уверенно скользящими по развалинам воинами чужого племени, Укса сделал вывод, что, в отличие от него, землеройщики были тут частыми гостями.

Впереди отряда двигались трое разведчиков, они должны были предупредить об опасности; добравшись до открытого пространства, разведчики остановились и один из них вернулся к вождю с какими-то известиями. Остальные рассыпались по местности, взяв вождя и шаманов в условное кольцо.

Аюк, уже не таясь, подошел к Оруку.

– Шаман. Мои люди говорят, что на том ровном месте среди деревьев, где нет камней, следы крови снагги и эльфов.

Приблизился еще один воин, с непомерно большими ушами, это за ним ученик шамана бежал всю дорогу.

– Вождь! Мы нашли их.

* * *

Стоя у обезображенных трупов сородичей, Укса думал, что в лесу что-то изменилось, что-то стало настолько иным, что позволило неправильно умереть детям Народа. Умереть не на войне и не на охоте, а просто так, как скоту, под ножом пришельцев из говорящего леса. Всем троим зачем-то отрезали уши.

Вождь землеройщиков, выслушав разведчика, повернулся к шаману.

– Мои воины нашли эльфов. Неподалеку в земле лежат, их прикрыли ветками, но спрятать даже не пытались. Вещи при них – мало что взято, нет денег и украшений, в сумках рядом нашли уши ваших родичей. Воины требуют отрезать головы эльфам и насадить на колья, за то, что они сделали. Мне будет трудно их сдержать от необдуманных действий, парни горячие. Некоторые уже просят позволить им отомстить рейдом, напав на стражей говорящего леса.

– Вождь, ещё мы нашли след дневной давности. Тот, кто убил эльфов, ушел в сторону пустошей, если поспешим, сможем его догнать.

– Что думаешь, шаман? Я считаю, что нужно забрать своих и предать их обряду прощания, пока трупы не стали пахнуть. Эльфы о своих сами позаботятся, наверняка уже ищут свой отряд. Отомстить же мы всегда успеем. Стоит только забрать головы пришельцев в назидание долговязым, пусть помучаются, объясняя родичам, куда они подевались.

– Мы не будем резать им головы, Аюк, и не прекословь мне. – Поднял руку шаман. – Я прожил долгую жизнь, знаю, что говорю. Пока мы не получим разрешение от совета, все мы будем ждать и только.

– Если бы я не знал тебя ранее, я бы подумал, что ты труслив как болотная крыса, – наконец произнес Аюк. – Даже ученик с тобой не согласен. – Кивнул он на серого от гнева Уксу. – Но ты никогда не давал пустых советов.

– Я знал, что найду в твоем сердце понимание. Для твоего племени всегда найдется место у нашего костра. – Приложил руку к груди шаман.

Укса вытаращил глаза, это было всё равно, что разрешение присоединиться к племени и разделить кров, и все это, не дожидаясь ответа тинга. Старейшины не простят Оруку откровенного своеволия.

Один из беззвучно появившихся откуда-то разведчиков поспешно зашептал что-то в ухо довольного вождя землеройщиков. Ученик шамана, по изменившемуся лицу последнего, понял, что случилось что-то неприятное.

– Эльфы, семь неполных рук, – коротко сказал он. – Уходим.

Глава 14. А мы пойдем на север

Пока Мальцев блуждал в воспоминаниях, ветер успел сдуть всю воду с кожи и теперь резкими холодными порывами выбивал из тела дрожь. Поскольку единственный доступный сейчас способ согреться был размяться физически и заодно проверить себя, парень решил не откладывать это дело в долгий ящик.

Покрутив кистевыми движениями клинки, он размял плечи и, покачав головой вверх-вниз, влево-вправо, перехватил рукояти мечей ближе к гарде. Направив клинки вверх и в сторону воображаемого противника параллельно друг другу, руки полусогнуты, плечи слегка опущены, Фёдор ненадолго застыл в стойке, словно вспоминая.

– Спину держи прямой, скотина. Кисти расслаблены. Следи за ногами. Волосатые яйца Шеола! Что за деревенщина! – раздался из глубин памяти скрипучий голос.

«Что это? Очередной глюк? Крыша едет? Интересные ингредиенты в зелье». – Федор помотал головой, выкидывая из головы мысли.

Выпад вперед правой рукой, левая в средней позиции уводит клинок соперника. Снова удар правой, левая защищает правый бок. Сдвоенный удар слева сверху, прыжок, клинки перекрещены, удар в торс.

Тело удивительно послушно исполняло переданные мастером связки и приемы, начиная действия ещё до того, как парень подумает о логическом продолжении – на уровне рефлекса. Федор решил попробовать увеличить темп, но сразу же сбился: на очередной связке меч вырвался из левой руки и на ладонь воткнулся в землю в опасной близости от ноги. Спину обдало холодком запоздалого страха.

Стало ясно, что простым повторением приемов ничего не добиться, надо укреплять связки. С другой стороны, соваться в лес без подготовки еще опаснее самостоятельных тренировок – второго шанса злобная фауна ему не даст. Компоненты же для совершенствования физического состояния росли именно в лесу, достаточно далеко от города. Вот уж повезло, так повезло.

Кстати… Присев отдышаться под дерево, он закрыл глаза, вороша закладки в памяти, доставшиеся от мастера. Всплыли названия: «повелитель зверей», «отводящий стрелы» и «лечебный». Вроде бы первый должен был помочь при встрече со зверюгой, Федору оставалось лишь надеяться, что сработает. Этих животных, представителя которых ему не повезло встретить, специально разводили для патрулирования пограничной территории. Вроде как они из ряда долгоживущих, поддаются дрессировке и даже обладают примитивным разумом.

Федор попытался вспомнить, что еще говорил ему мастер. Виски пронзила боль, выдавливая слезы из глаз, а в голову ворвался ворох чуждых воспоминаний.

Он стоит на ступенях громадного здания. Сумерки. Стылый осенний ветер рвет скудную одёжку и заставляет прижиматься к старшему брату, который отеческим жестом гладит его по голове подрагивающей рукой. Брат разговаривает с высоким человеком, одетым в светлую свободную одежду. Лицо его собеседника никак не получается различить, просто светлое размытое пятно.

Брат получает деньги и с поклонами и слезами на глазах пятясь уходит. Он же тщетно рвется из крепких рук монаха, протягивая руки и умоляя не оставлять его тут. Картинки сменялись, со звоном подталкивая друг друга и смешиваясь. Голоса и образы теснились в голове, то приближаясь, то откатываясь подобно прибою.

Вот он стоит перед невысоким седым человеком, мастером гимнастики, раскручивая между собой и им легкий деревянный шест. Ловко чередуя удары, нападает на своего учителя, стараясь ударить или на худой конец просто задеть. Неуловимое тягучее движение, шест прилип к рукам мастера, короткий полет кувырком на плиты храма и обидный смех младших учеников.

Тайком вытирая слезы, он идёт назад в стайку молодых послушников. Высокий для своего возраста послушник, с такой же бритой головой, как и у него, поворачивается и хвастается тем, что продержался на сто капель дольше. Его имя Аксантис, он сын богатого вельможи.

Этот же послушник, но уже с более взрослым лицом и уже не такой высокий, напротив него с мечом и круглым щитом в руках.

Бой. Быстрый обмен ударами. Зацепив противника за ногу, он выбивает меч из рук Аксантиса и своим коронным ударом, рукоятью меча, отправляет его на плиты все того же храма. Соперник вскакивает с красным от гнева лицом и кидает что-то в глаза. Боль! Ничего не вижу. Крики. Шум голосов.

Настоятель объявляет прошедших испытание. Завтра они станут младшими адептами и получат право на время покидать храм.

Жар, боль, страшно чешется кожа на спине и макушке, теперь символ храма всегда с ним.

Первое задание.

Ночь. Город. В спальне богато украшенного дома темно. Бледное, вспотевшее лицо с глазами, полными страха и обреченности. Аксантис?! Он рвется из пут, но тщетно, нас очень хорошо учат.

– Ты пришел убивать, оборванец?! Стой! Пожалей мою жену, она скоро принесет ребенка. У тебя что, сердца нет?

– Ты предал дело клана. Семеро наших послушников по твоему доносу умерли на дыбе. Наставник просил передать тебе послание. Твой голос мертв, а глаза полны тьмы. Храм забирает то, что дал тебе!

– Вы все только и можете, что убивать беззащитных. – Он плюет мне в лицо.

Удар меча. Женский вскрик. Ещё удар. Кровь на дрожащих руках. Слёзы. Тишина, только в углу комнаты мычит, бессильно пытаясь подняться, обрубок без имени, глаз и будущего.

Храм. Ночь. Крики боли и смерти. Мертвые тела на плитах из серого мрамора. На него нападает кто-то в темной одежде. Слишком медленно. Короткая песнь клинка, на пол падает труп без головы.

Его окликают. Настоятель с двумя младшими послушниками, Давлин и Ускар.

– Пойдём со мной. Мы уже никому не поможем.

Картинка сменяется. Новый дом. Храм в большом городе. Город освещен последними лучами солнца, стекла окон храма словно светятся изнутри, пылают светилом. Голоса многочисленных жителей. Красивые одежды и украшения старших жрецов.

– У нас мало времени, а он не кажется хорошим воином.

– Хоть ему и минуло всего два цикла, ни один из клановых бойцов и близко не сравнится с его умениями.

– Проверьте его, братья.

Палящее солнце. Пересохшие растрескавшиеся губы. Мы обязательно дойдем. Ускар падает, в спине его стрела с зеленым оперением. Эльфы. Что они тут делают?

– Беги! Мне уже не спастись, – хрипит Давлин. Из его ран на ногах и спине кровь сочится не переставая. Торжествующие крики за песчаными холмами.

Утро. Храм. Я принес то, что вы просили. Настоятель с каменным лицом. Старшие адепты достают из шкатулки кроваво-красный камень. Эта безделушка – цена жизни двух его братьев. Теперь он совсем один.

– Ты хорошо поработал. Утром мы объявим тебе волю Шеола. Саргон.

– Саргон?! Моё… Меня зовут Федор, – ломая чуждую ему волю, выдавил из себя Мальцев. Он стоял на коленях неподалеку от ручья, голова гудела как колокол. Из носа на руки ручьем лилась кровь.

«Что это было? Это точно не моя жизнь. Мастер, наверное, что-то напутал. Я не должен этого помнить», – пронеслось у него в голове.

Так недолго и совсем сбрендить. Не хотелось бы превратиться в ходящего под себя идиота, непомнящего свое собственное имя. Добравшись до ручья, Федор смыл кровь и с трудом встал на ноги.

Очевидно, триггером послужили занятия с клинками. При использовании навыков мастера всплывает его память. Сомнительной ценности довесок. Кроме всего прочего, частично передались и эмоции. К примеру, при упоминании эльфов Мальцев чувствовал теперь нездоровую ненависть, которую с трудом контролировал. Он, конечно, после того, что видел, и так не сильно любил детей леса, но сейчас гнев при упоминании просто накатывал громадными волнами.

Вспомнив про эльфов, Федор вспомнил и об ограниченности времени: недобиток наверняка уже добежал до стражей леса, а там и до появления новых гостей недалеко. Несмотря на шум в голове, у парня уже был готов примерный план действий, к которому он и поспешил приступить.

Оттерев от крови штаны, Мальцев побежал по улице Процветания, он мог теперь на память перечислить все названия в городе. Легко пробираясь через препятствия, он не мог не отметить серьезного улучшения координации. Или, может, это было новое, приглушаемое ранее чувство уверенности в возможностях своего тела?

Метров через полста по правую сторону улицы он заметил искомое – развалины республиканского банка. В городе было несколько гномских банков, но предусмотрительные коротышки успели вывезти золото за несколько дней до начала осады, где-то сохранив свои капиталы.

Войска, ворвавшиеся в город, имели дозволение пленных не брать, убивали и грабили всех, кого встречали на улицах. Как и следовало ожидать, наемники первым делом нападали на богатые дома и лавки, вынося всё мало-мальски ценное. Не избежали этой участи и банкировские дома.

В отличие от гномских банков, похожих на миниатюрные крепости с окнами-бойницами, республиканский банк был под стать летнему дворцу короля. И как самому красивому зданию в городе, ему больше всех и досталось. Наемники вырвали все, что можно было вырвать из украшений, унесли всё, что можно было унести. Республиканский хран был очищен даже от меди, которой там было немалое количество. Мародёры не учли только одного – в банке было два хранилища.

Пробежав здание искомого банка, он свернул направо и остановился напротив скромного серого домика с обвалившейся внутрь крышей. Как и во всех других домах, в нем не хватало окон и дверей, сломанных и рассыпавшихся много лет назад. Пробравшись в подвал здания, Мальцев подивился мастерству умельцев, маскировавших хранилище: по внешним признакам никак нельзя было догадаться, что в доме есть ещё что-то, кроме крыс и паутины.

Этот невзрачный домик использовался как ход в дополнительное хранилище, которое должно было уберечь часть казны при любом стечении обстоятельств. Спустя час перетаскивания обломков потолка и стен парень проник в удивительно хорошо сохранившийся подвал; отсчитав от дальнего от входа правого угла пять кирпичей влево и двадцать кирпичей снизу, он надавил на кладку. Кирпич с шорохом ушел в стену. Сбоку образовавшейся ниши, в углублении, находилось запорное кольцо. Молясь про себя, чтобы механизм был исправен, Федор потянул за него и облегченно выдохнул, только услышав скрип.

Часть стены провалилось вперед и вниз, образовав коридор в полтора метра высотой. Запалив факел из захваченной им с собой ветоши и чихая от поднявшейся пыли, Мальцев пригнувшись прошел внутрь. Сразу после коридора вниз, лаз расширялся и превращался в небольшой сухой зал, три на три метра, с решеткой в дальнем углу. На полу валялись остатки костра, кто-то разводил его прямо в хранилище. Возле костра сохранились остатки костей, обрывки железной брони и монеты различного достоинства.

Пройдя сквозь открытую, прекрасно сохранившуюся металлическую решетку, парень попал в комнату с двумя стальными дверями. Ближняя дверь висела на одной петле, носила следы взлома и была сильно покорежена, словно ее чем-то продавливали внутрь, одновременно поджигая. Отодвинув мешающую пройти створку, он в неровном свете факела увидел виновника разрушений – на груде мешков посреди помещения лежал скелет в истлевшей одежде. Судя по всему, это один из оставшихся запертых стражей, Федор усмехнулся черной иронии – умер на работе: хранилище можно было открыть только снаружи, и те, кто его охранял после падения города, остались погребены внутри. Под самый конец забытые внизу охранники были вынуждены есть крыс, а затем, судя по костям, и друг друга.

Удивительно спокойно – еще какие-то несколько дней назад никакие коврижки не заставили бы его подойти к трупу, вытащив один из мешков из-под ноги мертвеца, – Федор обнаружил в нем золотые монеты. По памяти, доставшейся ему, он знал, что это республиканские нобли – золото с небольшой примесью меди.

Не то. Учитывая, что с момента падения города прошло более тысячи лет, человек, расплачивающийся золотыми монетами несуществующего города, вызовет ненужные подозрения. Сдвинув еще пару мешков, он наконец нашел, то, что искал. В мешке, нисколько не потускнев от времени, весело поблескивая, лежали ауреи – валюта гномов. Если и было в мире что-то незыблемое, так это деньги подгорного народа.

Набрав в пустой мешок пару килограммов, он решил отложить дальнейшее обследование хранилища на более подходящий случай. Выйдя и обвалив стену на снова закрытый вход в подвал, Мальцев решил, что достаточно хорошо скрыл цель своего посещения. Вряд ли кто-то будет досконально изучать следы его перемещений по городу, для этого нужно будет проверить как минимум половину сохранившейся территории.

Сложив ценности в сумку эльфов, Федор решил разобраться с вооружением и перенес выход на утро, быстро идти по лесу вечером он всё равно не сможет.

Разложив перед собой метательные ножи, Мальцев покачал каждый в руке. Клинки представляли собой стальные хорошо прокованные полосы, почти без следов, около двадцати сантиметров длиной и чем-то были похожи на уплощённую иглу. На удивление, вес лезвий был как-то привычен, что ли, для руки.

Покачав клинки некоторое время на пальцах, Федор без замаха поочередно швырнул их в дерево, стоящее от него на расстоянии пяти метров, целясь в середину толстой ветки. Лезвия воткнулись именно туда, куда он метил, навыки мастера послушно отзывались. Он также чувствовал, что кинуть мог бы лучше и дальше.

– Чисто Ремба. – Нервно хихикнул Мальцев.

Покидав клинки с разных уровней, Федор взялся за лук. Только в фильмах эльфов показывают с ростовыми луками, совсем не принимая в расчет, что с такими размерами оружия они элементарно не смогут нормально передвигаться по густому лесу. Этот же лук длиной был чуть больше метра, грациозно изогнутый по обеим сторонам от жесткой рукояти в направлении слегка выгнутых вперед концов. Сейчас он был без тетивы и выгнут в другую сторону. Мальцев сумел опознать только некоторые из материалов: основа из дерева, сухожилий и роговых пластин, сверху покрыт тонким слоем искусно раскрашенной коры. Очевидно, хранитель по своему опыту выбрал самый лучший из тех, что были у эльфов. Покопавшись в саадаке, Мальцев нашел мешочек с тетивами, решив, что запас карман не тянет, собрал остальные мешочки в саадаках и сложил в сумку.

С трудом натянув тетиву, Федор обнаружил, что полноценно стрелять из лука не может – слишком тугой. Пустив пару стрел и успев при этом как-то порезаться и набить синяков, Федор аккуратно сложил оружие в саадак. Хотелось бы надеяться, что та рецептура, которая есть в памяти хранителя, поможет повысить уровень физики, иначе даже охотиться будет проблематично.

Разочарованно хмыкнув, он принялся рассматривать стрелы – лежащий справа от него саадак были забит под завязку. Стрел было немного, тридцать штук в одном саадаке, двадцать пять во втором. Древко стрелы представляло собой достаточно толстую, не менее сантиметра, палку, длиной около девяноста сантиметров. С одного конца стрелы находилась прорезь под тетиву, за которой шло оперение, состоявшее из трех перьев. Цвет перьев, видимо, зависел от типа наконечника. Так, к примеру, два десятка стрел с листовидными наконечниками были с красным оперением, десяток с игольным трехгранным наконечником – желтого цвета, остальные – без окраски. Наконечники стрел были смазаны воскообразным веществом, для лучшего проникающего эффекта – снова всплыло в памяти.

Довольный осмотром, Мальцев завязал саадаки и, прикрепив их друг к другу, перекинул через голову на правое плечо. Немного подтянув ремень, добился того, чтобы правой рукой можно было без труда достать стрелу или скинуть перевязь. Еще ранее через левое плечо перекинул перевязь с метательными клинками, лезвиями вверх. Форма крепления на перевязи позволяла ножам не вываливаться. Мечи он закрепил на поясе. Теперь они висели парно на левом боку, на манер японских, только лезвием вниз.

Эльфийская сумка имела завязки как у рюкзака, поэтому проблем с креплением не возникло. Закинув её за спину, он попрыгал. Тяжеловато. Запасной плащ пришлось выкинуть. Снова закрепив завязки, он направился в сторону храма, надо было сделать последнюю вещь.

Камень эманаций удалось разбить только со второй попытки, бить его надо было только о плиту в зале испытаний, так остатки энергии впитаются, и всплеск никто не сможет засечь. От души шарахнув артефактом по плите, Мальцев в последний раз оглядел площадь разрушенного города, мысленно поблагодарил наставника и отправился к южным воротам.

Глава 15. Верениэль

На открытой утреннему светилу площадке, посреди раскинувшейся вечнозеленой гущи Мерцающего леса, за витым плетеным столиком из живого дерева, происходила встреча трех самых влиятельных лиц клана ловцов ветра. На лицах близко сидящих эльфов повседневной маской традиций стыла печать надменности и властности. Поскольку встреча была официальной, иную каждый из них пожелал бы игнорировать. Одета троица была по кодексу правителей клана: глава военной касты – мастер стальных листьев – в красную тунику, под которой всегда носил тяжелую кольчугу гномьего производства и темного цвета штаны из тяжелой защитной ткани; глава магов по своему обыкновению носил зеленое свободное одеяние, на рукавах которого были вышиты руны и печати, также могущие нести в случае чего полноценное практическое применение, ладони его лежали на посохе из вечного древа, в навершие которого уродливой каплей застыл черный камень, хранящий заготовки заклинаний; глава клана, как обычно, был одет в белое с золотом – незыблемые цвета власти.

И хотя выражение лиц троицы в процессе беседы не менялись, за столом чувствовалось зловещее напряжение, могущее привести беседу к самому неожиданным исходу.

– Как это могло случиться, Верен? Как ты мог отпустить моего внука одного, без телохранителей?

Впервые на лице мастера стальных листьев мелькнуло нечто вроде досады.

– Они прошли сквозь стражу в момент, когда прибыли молодые охотники с испытания – юнцы всегда шумят, когда возвращаются домой. Не волнуйтесь, глава, виновные уже наказаны, а эти молодые негодяи скоро вернутся и будут наглядно для остальных наказаны. Думаю, не случится ничего страшного, к тому же Лир неплохо подготовлен, в схватке на мечах он проигрывал только мне.

– И все же я хочу знать, как пятерка сопливых щенков прошла через территорию заставы, не потревожив тайные метки? На заставе нет случайных людей, в страже всегда только ветераны, и они не могли бы пройти дальше внутренних секретов первой границы. Им определенно кто-то помог из придворных.

– У Лира был артефакт главы рода, – ответил Верен.

– Если позволит глава Витаэль, – перебил его маг, – я бы тоже хотел задать несколько вопросов. Что еще они унесли с собой? Куда ведут следы? И почему наш доблестный полководец еще не приволок их сюда в путах? – Последние слова глава магов произнес особенно громко и с явственной угрозой – среди нарушителей было два его племянника, сыновья его сестры. Настоящая головная боль, и голова болела тем больше, чем быстрее они росли.

– Постараюсь ответить кратко, уважаемый Фелиноэрт. – Верен почтительно наклонил голову в сторону мага, внутри себя начиная беспокоиться.

– Следы ведут в руины Ашкерума. – Маг с главой переглянулись. – С собой они унесли звезду Фиероены.

– Что-о?! – Глава клана вскочил. – Несносный мальчишка! Верни его, Верениэль. Я хочу, чтобы их всех вернули! Бери столько воинов, сколько нужно, но доставь этих юных баламошек сюда и вызнай, кто скрыл их поход. Молодежь и все, кто им помог делом и бездействием, должны понести наказание.

– Мне нужно официальное разрешение ввести солдат в Мертвый лес, я не хочу, чтобы по возвращении мне дали понять, что дома у меня нет. – Глава военной касты твёрдо, но тем не менее почтительно поклонился главе клана.

– Ты его получишь, – сцепив руки в замок, ответил Витаэль. – А теперь поспеши.

Дождавшись ухода мастера, маг повернулся к оставшемуся собеседнику:

– Надо решать вопрос с главой воинов, Верен стал слишком дерзок.

* * *

Для своей миссии Верен взял отряд, который чаще всего выходил на патрулирование граничащей с орками территории. Несмотря на то, что в него входили эльфы по большей части из захудалых родов и соответствующее к ним отношение, это было самое боеспособное подразделение в его ведении. Простыми обывателями служба в нём приравнивалась к отсроченному самоубийству, но между тем потери личного состава были не такие уж и существенные: за два цикла только около дюжины из отряда погибли от рук орков, это учитывая, что самих орков полегло до сотни, – имея в составе два десятка мечников и полтора десятка лучников, в этом нет ничего странного. В отряде даже было два мага, оба получили назначение от Фелиноэрта за какие-то провинности, и возврат их в высшее общество был закрыт на ближайшие десятилетия. Пройдя быстрыми тропами до границ леса, эльфы в хорошем темпе вышли на запретную территорию, сделав привал в привычном месте, дальше начинался Мертвый лес. Дозорные уже к вечеру обнаружили следы нарушителей. Появились также первые плохие новости – по следу пятерки прошли гоблины, точное количество определить не удалось – примерно с десяток, но последние в лесу себя чувствуют, как дома, так что размер отряда может быть значительно больше.

Эти проклятые коротышки в свое время попортили немало нервов Верену в его бытность командиром пограничного отряда. Пользуясь тем, что в запретном лесу не осталось меллорнов, они легко держали границу своих поселений против стражей леса. Если происходили столкновения, размен был один к одному, а иногда гоблины из засады умудрялись и вовсе подчистую вырезать разведчиков.

Как-то им в рейде повезло застать одного из воинов зеленого народца врасплох – тот охотился на оторвавшегося от стада подсвинка и не услышал, как к нему подобрались ребята Верена. Так он, даже будучи внезапно раненным, успел убить одного из разведчиков и порезать двоих, прежде чем его добили, причем один из разведчиков не дожил до встречи с лекарем, умер от заражения крови: копье гоблина оказалось отравленным.

Так что, несмотря на то, что в пятерке нарушителей были два неплохих бойца из ловцов ветра, шансы на их выживание были не так велики, особенно учитывая неизвестное количество коротышек.

– Верен! – обратился к нему командир отряда. – В следах нарушителей есть что-то странное – трое из них шли с тяжелым грузом. На одном из привалов мы также нашли тряпки, испачканные кровью гоблинов, судя по маршруту – молодежь шла из поселения коротышек.

Ещё одно плохое известие. Неужели мальчишка решил получить благословление Таленора, принеся в жертву парочку гоблинов. Вот дурья голова. Подав команду ускорить передвижение, Верен перешел на бег, может удастся успеть. Из-за спешки первая шеренга отряда не заметила оставленного в засаде гоблина. Тот вылетел непонятно откуда с криком, кинув копье в одного воина и воткнув другое во второго, сразу вывел из строя двух бойцов.

И хотя он сам ненадолго пережил своих врагов – его как ежа утыкали стрелами, свою жертву лес всё же получил. После недолгого разбирательства выяснили, что коротышка был не один, второй убежал под шум быстрого боя.

Теперь скрытность ничего не даст. Отряд перестроился в наступательный клин, закрывшись щитами, лучники внутри построения, маги как более ценный ресурс – чуть дальше к задней линии. Входя в город, Верениэль лично увидел, как вдалеке через пролом в стене исчезает спина последнего гоблина; бойцов пришлось сдерживать, непонятно, какой сюрприз могли оставить эти зеленые жабы. Впоследствии, увидев трупы сородичей, он долго жалел о том, что сразу не приказал атаковать зеленых недорослей – бойцов у тех было вполовину меньше.

– Мастер! Здесь присутствуют остатки следов боевой магии, направление не скажу, но явно применялось что-то мощное – фонит так, что виски ломит, – доложил ему один из магов. – Также, судя по виду трупов, убили их не здесь и точно не коротышки, раны были нанесены клинком одного из убитых, также исчезли некоторые вещи, одежда и драгоценности.

– А где их головы? – осведомился Верен обманчиво спокойным голосом, ничем не выдавая своей паники. В одном из трупов он опознал Лира. Это конец. Даже если он и найдет убийцу, со статусом военного главы придется распрощаться – смерти своего младшего внука правитель не простит. И хорошо, если всё ограничится только потерей статуса. Хотя даже в такой ситуации всё-таки был шанс – надо было найти убийцу и привести его правителю живым, а дальше… впрочем, не стоит загадывать.

Среди трупов не было Эльгола. Этот сынок приближенного к главе чиновника может сослужить неплохую службу, стать буфером между ним и яростью правителя. К тому же он должен знать, кто убил остальных, если, конечно, его самого ещё никто не убил.

– Верен. Головы отрезали уже коротышки. Мы нашли также следы крови гоблинов, большое количество, здесь были убиты две-три особи; убийство сопровождалось ритуалом, – сообщил маг. – Чувствуется примесь какой-то непонятной волшбы, использовался неизвестный мне артефакт.

К Верену подбежал один из бойцов.

– Мы нашли следы крови на лестнице в яму. И вот это. – Рейнджер протянул магу кусок плетёного шерстяного одеяния, испачканный в крови. – На площади неподалеку отсюда также есть следы костра, кто-то жил здесь пару эринов, судя по следам – человек. Коротышки не оставляют столько свидетельств своих привалов и по-другому устраивают кострища.

– Фаринил, что скажешь? – спросил ушедшего в себя мага Верен.

– Это определенно человек.

– Точнее скажет только Ларсогель, – добавил маг, заметив налет скептицизма на лице Верена, тот всегда недолюбливал магическую братию, ассоциируя каждого мага с главой магического круга клана.

– Фар. Две пятерки по следу, за гоблинами. Мы пойдем на небольшом отдалении, необходимо вернуть останки наших сородичей. «Воистину безголовых теперь», – добавил про себя Верен.

Эльфы построились в походное положение и вслед за высланными вперед разведчиками, выдвинулись по следам.

Глава 16. Особенности национальной охоты

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Фуу. Ххааа.

Тьфу ты, чертова паутина.

Вверху над лесом постоянно стоит туман. Воздух влажный, теплый, трудно дышать, как в бане, в парном отделении. Температура не сказать что большая, но во влажном воздухе почти нет охлаждающего испарения, как и освежающего ветерка. И этот пакостный зной не спадает в течение всей ночи, не давая отдыха. Горячий туман окутывает, словно ватная стена, в него можно завернуться, но нельзя пробиться сквозь него. Под кронами деревьев не хватает кислорода, организм отчаянно паникует, постоянно ощущая удушье.

Уже пару недель Федор пробирался сквозь разросшиеся в диком буйстве деревья и кустарники. Переход давался очень тяжело, даже несмотря на магически приобретенные навыки. Ну, начать правда стоило с того, что это был не лес, а ЛЕС. Ни дорог, ни свободного пространства в нем попросту не было, приходилось искать тропы животных и идти по ним, пока вели в нужном ему направлении.

Это было опасно. На тропах попадались следы немаленьких зверюшек, встречи с которыми грозили радостью, несовместимой с жизнью. Однажды просто чудом удалось ускользнуть от рогов какого-то уродливого травоядного создания с налитыми кровью глазами, взобравшись на дерево. Уже позже, отдышавшись – пространство в десять метров парень преодолел менее чем за секунду, – он вспомнил название: улун, как будто это могло ему чем-то помочь. Сидя на дереве, он с удивлением наблюдал, как бронированный бык-переросток гоняет по тропе тройку каких-то хищников семейства кошачьих. Те урчали, шипели, но держались в отдалении от рогов взбесившегося мастодонта.

Услышав загодя топот или пыхтение фауны, Мальцев теперь предпочитал залезать на густо растущие по сторонам тропы деревья. Вид же спешащего навстречу или сзади по своим делам животного он теперь мог определить безошибочно.

Окружающий лес рос в несколько ярусов, большие многолетние деревья высотой до шестидесяти метров, растущие вокруг них деревья помельче, несколько другого вида и подлесок; высокая трава или кустарники по пояс и ростом с Мальцева. Это были поистине джунгли – хаотичное, пышное и сумасбродное нагромождение тесно и причудливо переплетенных стволов и ветвей, где в неожиданных изгибах, длинных провисах, бесчисленных губительных кольцах извивались лианы и другие растения-паразиты, порой опускавшиеся до земли сплошной непроходимой сетью. Не было ни одного ствола, который бы поднимался к лучам солнца свободным от их щупалец. И на всех этих деревьях и растениях кишмя кишела жизнь.

К счастью, одежда эльфов была из особого материала, насекомые предпочитали полностью игнорировать её носителя, что не могло не радовать. Мальцев видел местных муравьев сантиметра три длиной, такие, навалившись всем скопом, легко утащат в муравейник и имени не спросят.

Зверюга, загнавшая Федора в город и сделавшая сама того не осознавая благое дело, с момент перехода через ворота не появлялась. Хотя поначалу, встретив ее за стеной, парень успел уже распрощаться с жизнью, когда та, принюхавшись, что-то для себя решила и исчезла в лесу. Мастер был прав – медальон эльфа сделал свое дело.

Спустившись с дерева и стряхнув с себя ворох мелких веточек, вездесущей паутины и листиков, он направился в сторону журчания ручья, замеченного им еще с вечера. Ночью жажду пришлось перетерпеть, с хищниками встречаться категорически не хотелось.

На водопое царила идиллия: в месте брода сновали какие-то мелкие животные, похожие на крыс, они таскали ветки, ныряя на дно ручья; на противоположном берегу паслись несколько травоядных, не обращая внимания на пьющего из ручья мелкого представителя хищных кошачьих. Подавив проснувшийся кровожадный аппетит, парень набрал воды в котелок и направился обратно.

В лесу он принял решение не охотиться – нет нужных умений и желания, к тому же не стоит привлекать внимание хищников запахом крови, еды хватало и так. Федор на ходу срывал плоды густо растущих деревьев и кустарников, благо освоенная память практически всегда позволяла определять съедобные. Несмотря на это, он уже пару раз попадался на убедительные обманки, и только благодаря зелью, ускорявшему метаболизм, обошлось без печальных последствий.

Организм работал в бешеном режиме, заставляя Мальцева поглощать пищу в огромных количествах – ел он теперь по шесть раз на дню. Пища просто сгорала на лету в желудок, и, несмотря на обильную еду, растительный рацион не мог дать всех ингредиентов на рост и перестройку организма. Единственное, что пришлось себе разрешить – яйца вездесущих птиц. Раньше вкус сырых яиц вызвал бы у него мгновенный рвотный рефлекс, но, пожив несколько дней на растительной пище, он научился ценить и этот незатейливый продукт.

В памяти мастера оказалось неисчислимое множество целебных мазей, напитков, притирок и способов их приема. Закинув в котелок часть травок из эльфийского запаса, Федор раздавил в воду несколько ягод растения с непроизносимым названием, по крайней мере, он пытался, но не смог его выговорить. Это зелье пить требовалось мелкими глотками, натощак. Сваренный напиток улучшал энергетику организма и даже в малых дозах оказывал сильное анаболическое воздействие, повышая скорость восстановления и укрепления связок. Именно благодаря этому зелью Мальцев до сих пор не свалился от недомоганий и перенапряжения.

Психика плохо принимала весь произошедший и длящийся с ним кошмар. Это как спишь и не можешь проснуться, причем ни щипки, ни пощечины самому себе не приносят ровно никакого результата. Стоило признать, что он попал, причем с большой буквы этого слова. Поставив котелок в гнездо какой-то птицы, он прилег на ветку, снял разбитые кроссовки и, закинув ноги на ствол, прикрыл глаза. Местных обитателей, не готовых делить жизненное пространство вместе с Федором, пришлось сбросить вниз, те, кто остался не замеченными в силу размеров, предпочитали обползать и оббегать странное, пахнущее опасностью существо на почтительном расстоянии.

Зелье начинало действовать, в ушах появился шум как от прибоя, который постепенно нарастал, дробя скалы усталости. Сквозь какофонию звуков начали просеиваться уже знакомые ему крики местных животных и птиц, скрежетание насекомых и шелест листвы. Эти звуки были настолько осязаемы, что их почти можно было потрогать. На Мальцева вдруг навалились запахи окружающей растительности и фауны. Он мог с закрытыми глазами найти место, где полчаса назад пробежала мелкая ящерка, несущая в пасти сверчка, слышал, как в корнях дерева два жука делят дохлую муху.

Следовало дождаться, пока мышцы начнут непроизвольно подергиваться, возвещая о том, что нервная система на пике и можно двигаться. Несмотря на то, что у зелья была куча постэффектов, в виде головной боли и рези в желудке, парень предпочел идти на нем – так он проходил расстояние впятеро больше обычного и без ломки самого себя. Какие-то проблемы в отдаленном будущем и в потенциале накопившаяся усталость – мизерная плата за жизнь.

Кроме того, он не хотел себе в этом признаваться, но зелье почти полностью отшибало чувство страха и давало непередаваемое ощущение всемогущества, и, что греха таить, такое ощущение ему нравилось.

Только мгновенная реакция и немедленная готовность к действию уже несколько раз спасали ему жизнь, как в случае с бешеной коровой, так и позже со змеей толщиной в ногу, которая ползла с явной целью полакомиться бесхозно лежащей на ветвях тушкой. Тушка в виде Мальцева обедом себя не считала. Уже на автомате, даже не контролируя действий, выдав серию махов мечами, парень разделил змею на несколько крупных ломтиков. Почесав спину – кора была дьявольски жесткая, – он со смешанным чувством подумал, что мастера суши из него не получится, роллы слишком неровные.

Скинув остаток хвоста пресмыкающегося с ветки, за которую тот все еще судорожно держался, – ползал бы по земле, остался жив, – Федор, снова было улегся, но тут же был разбужен грызней неизвестно как пробравшейся под дерево своры крупных обезьяноподобных животных.

В отличие от земных приматов, эти были оснащены длинными когтями и внушительной челюстью, да и, судя по повадкам, были явно опаснее. Разорвав неудачливого гада на мелкие части, они начали с голодным любопытством посматривать наверх.

Не желая быть очередным блюдом на празднике макак-мутантов, парень ловко перелез на соседнее дерево, благо росли они плотно друг к другу. Макаки тут же перебрались вслед за вожделенной добавкой. Тяжело вздохнув, действие зелья не бесконечно, Мальцев обрушился на макак сверху, попутно стащив за хвост запрыгнувшего было на дерево крупного самца.

Вытирая о листья клинки, он безо всякого выражения думал, что убийство животных уже не вызывает никакого трепета в душе. Немного покатав в голове странные мысли, решил для себя, что Красная книга без этих экземпляров легко обойдется, да простит его Дарвин.

В месте со столь отчетливым запахом крови оставаться было опасно, и, собрав вещи, он побежал по тропе. Придется принять еще одну порцию зелья на бегу, чтобы не попасться в лапы ранних хищников.

Благодаря травам и концентрации, парень сильно прибавил в координации, правда, столь же сильно потерял в весе. Смотря временами на свое отражение в ручье, Мальцев не мог признать себя в этом худом бородатом маугли с горящими какой-то злой энергией глазами.

Зелье набирало обороты. Появилась некоторая часть эйфории. Удивляясь самому себе, Федор вдруг остановился и в приливе бешеной энергии завыл по-волчьи. Лес замолк, словно раздумывая, принимать ли нового хищника в свой дом, а затем радостно откликнулся, визгом и воем далеких хищников.

В глазах рябило от множества ярких красок и движений, в ушах четко отпечатывался и систематизировался каждый шорох, а нос улавливал малейшие изменения запахов вокруг него, неожиданно Мальцев понял, что легко может бежать и с закрытыми глазами. В восторге он подпрыгнул, сделав сальто вперед.

Тело легко отзывалось, словно и не было долгого дневного перехода и недавней драки с монстро-макаками. Выхватив клинки, он завертелся в каскаде прыжков и ударов во все стороны, впервые правильно выполнив всю среднюю серию мечника. Вложив мечи в ножны, и быстро собрав разлетевшиеся вещи, Мальцев рванул по тропе дальше, только он ветер, лес и свобода, деревья мелькали по сторонам, как из окна машины. Пробегая мимо одуревшего от неожиданности улуна, он звонко шлепнул ладонью по уродливой морде, проскочив в высоком прыжке над тушей.

Несмотря на темноту, парень по запаху теперь легко отличал, куда идет тропа, и какие звери по ней ходят. На бегу успевал сверяться с направлением движения и махал перед собой копьем, срубая клинком висящие перед ним веточки, хорошо перевязанная поклажа практически не издавала звуков.

Бежал Мальцев до утра следующего дня, поставив тем самым рекорд своих передвижений по лесу и оставив за спиной десятки километров – столько он обычно проходил за трое суток. После восхода солнца парень решил все-таки остановиться у ручья, нужно было перекусить и заварить еще настоя: после долгих переходов сильно болели мышцы, он привык смазывать икры ног специальной мазью, так боль можно было терпеть.

Опуская котелок в ручей, Федор почувствовал за спиной движение и на волне всё ещё не сошедшей эйфории выпрыгнул высоко в воздух и вбок, разворачиваясь. На месте, где он недавно стоял, сейчас находился странный полосатый зверь: морда его была похожа на морду гиены, только увеличенную в несколько раз, но вытянутое тело больше подошло бы тигру, хотя тигр по сравнению с ним выглядел бы сущим котёнком. На длинных лапах хищника росли внушительные когти, которыми он продырявил его единственный новенький котелок, чудом не вонзив их в тело владельца.

В иное время парень предпочел бы скрыться от зверя на дереве, как и поступал до этого, но переизбыток наркотика в организме сделал свое дело.

– Мои вещи ломать!!! Да я тебе сейчас башку откручу! – прошипел он, ощерившись.

Зверь озадаченно посмотрел на человека. Странная добыча, обычно все бегут, лишь учуяв его запах. Решив вразумить тупую дичь, он оскалил немаленькие желтые клыки и зарычал в ответ, это была его единственная и последняя ошибка.

Легко оттолкнувшись от ствола дерева, Мальцев прыгнул в сторону зверя и с силой загнал копье ему в бок. Оттолкнувшись от древка, парень крутнулся, выхватывая клинки, и в длинном пируэте подрубил левую заднюю лапу взвившегося в грациозном прыжке зверя. Не останавливаясь, Федор, коротко разбежавшись, запрыгнул на ветку ближнего дерева и быстро взобрался метров на пять вверх.

Хищник, недовольный больно кусающейся дичью, в бешенстве драл кору под деревом. Федор, натянув тетиву на лук и подрагивающими от напряжения руками оттягивая её, поочередно вогнал четыре стрелы в голову хищника.

Подождав окончания агонии, парень соскользнул со ствола дерева и, осторожно подобравшись ближе, махнул мечом, для уверенности раскраивая шею хищника. Тот был определенно мертв, с такими ранами гарантированно не выживают.

Стряхнув с клинка кровь, Мальцев тщательно вытер его о шкуру. Это варг, рассмотрев поближе, заключил он, теоретически плохо убиваемое и поэтому дико опасное полуразумное животное. Вообще на Аэтане, так называли этот материк местные жители, было много полуразумных или даже разумных хищников, на взгляд Фёдора – чрезмерно.

Расправа над опасной тварью, на удивление, не всколыхнула особых чувств, казалось, найденный способ разрешения проблем даже начинает нравиться. Сердце стучит спокойно и размеренно, как часики, словно и не было мгновенного выплеска адреналина. Федор знал несколько фанатов экстремального спорта, среди них встречались настоящие адреналиновые наркоманы. Похоже, зелье имеет еще один, не сказать чтобы полезный, побочный эффект, и, что хуже всего, он уже привык к его действию, каждый раз с трепетом ожидая очередного приема.

Наскоро освежевав тушу (как получилось), парень понял, что копьем он повредил хищнику легкое и животное все равно бы захлебнулось своей кровью. Мальцеву просто повезло, что первый удар был таким эффективным, ведь только две стрелы из четырех прошили шкуру и застряли в мышцах, не пробив череп. Полностью упокоился варг только от стрелы в глазу, всё-таки с луком у него пока не очень получается, хотя в цель попал, гм… да, попал. Древко от копья пришлось выкинуть, варг перекусил его прямо за лезвием.

Сутки можно завершить со счетом три ноль в пользу гостей – макак он посчитал оптом, в сравнении с варгом и даже со змеей они не казались ему критически опасными. С этими нелепыми мыслями Мальцев отрезал кусок мяса с задней ноги варга и замотал его в шкуру – вспомнилось, как древние племена ели мясо опасных хищников, чтобы то ли перестать бояться в дальнейшем (странно бояться того, кого ешь), то ли заполучить их силу – почему-то ему казалось это важным. Еще раз проверив, как закреплены вещи, парень оглянулся – ничего не забыл, и быстрым шагом пошел дальше, до заката надо было найти хорошее место для ночлега.

Глава 17. Укса

Обратно всю дорогу пришлось почти все время бежать. Укса уже думал было упасть и притвориться кустиком, авось эльфы проскочат мимо и не заметят – в густой листве снагги ещё пойди найди, но взглянул на бегущего рядом учителя со спокойным лицом и засовестился: уже древний старик, почти шесть циклов, а бежит наравне со всеми как молодой, ни следа усталости.

Шаман вовсе не был так спокоен, как думал его ученик. Тонизирующая трава, которую он принимал последний раз в руинах, уже прекратила действовать, и ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы выдержать темп перехода. Увидев немой вопрос вождя снагги холмов, он кивнул в ответ: «да, надо поговорить».

– Привал! – хрипло проорал вождь. Пятерка разведчиков поспешила назад на сто шагов по их следу, практически смертники – они должны предупредить отряд и задержать погоню в случае, если эльфы будут раньше.

– Знаю, что хочешь сказать, – начал Орук. – Нужно увести их от наших поселений как можно дальше, иначе могут пострадать семьи. Я уже несколько раз чувствовал, как эльфы отправляли поисковую паутину – один маг, по крайней мере, у них есть, это очень плохо. Несмотря на то, что лес тут не будет помогать долговязым, сама магия, ими творимая, не даст нам затеряться бесследно. Уводи своих воинов, ни к чему им погибать напрасно. Я помогу вам уйти, задержу, сколько сил достанет.

– У нас есть время, чтобы подготовиться? – спокойно спросил Аюк. – Не волнуйся, шаман, я знал, на что иду. Прощение тинга не получить простыми прогулками и сочувственными речами, пусть хоть часть моего племени будет принята обратно в Народ, мы готовы за это заплатить свою цену.

– У нас есть немного времени. – Кивнул в ответ шаман.

– Тогда слушай, неподалеку отсюда, на холме, есть каменные руины – давно уже разграбленные и никому не интересные: место, поросшее плотным лесом и огороженное невысокой полуразрушенной стеной. Вокруг стены, пространство на полет копья, свободно от деревьев – мы там часто останавливаемся, когда надо, чтобы наше присутствие осталось незамеченным. Там есть вода, немного припасов и можно незаметно развести огонь. Плотно стоящие деревья не дадут эльфам драться в полную силу, слишком узкое пространство – у нас же нет таких ограничений. Главное, чтобы враги не выбили нас на открытое место магией.

– Хорошо, пусть будет так. Но нам незачем умирать всем вместе. Отбери самых молодых, пусть уходят в сторону поселения и предупредят остальных. С этими воинами я хочу отправить своего ученика – племя не должно остаться без шамана. Хоть он еще совсем юн, порою строптивен, но я заложил в него должную меру ответственности, а недостаток жизненного опыта заменится энергией молодости. – Шаман ненадолго задумался. – Дай левую руку, племя красных платков слишком долго было без вождя.

Аюк с благоговением встал на колени перед старым шаманом, обряд он проходил впервые. Еще когда он был совсем маленьким, старый вождь племени пустых холмов часто с грустью рассказывал историю про место, где они жили раньше. При этом он машинально потирал левую руку с уродливым шрамом на запястье, где когда-то была метка – её выжгли, когда изгоняли племя.

Шаман, что-то бормоча, водил навершием своего посоха кругами над рукой вождя отверженного племени. Вот кожу начало щипать, ощущения потихоньку росли от слегка неприятных к болезненным, но Аюк не собирался даже звуком выдать свои чувства, пусть хоть всю руку сожжет. Этот обряд обеспечит его детей возможностью жить в своем доме. Законно. Свободно ходить по землям другого народа не боясь, что их убьют или превратят в рабов.

Шаман коснулся руки Аюка, надавив чем-то на запястье, тот, ожидая неминуемую боль, зажмурил глаза. Открыл он их от ехидного кхеканья.

– Встань, вождь, твой народ ждет, и время его быстро утекает.

– Мбенго, Бурулга! Возьмите с собой ученика шамана и всех, не достигших двух десятков, и бегом в поселение, вы должны увести семьи в безопасное место. Если мы не вернемся, вождем станет мой старший сын, – быстро распорядился Аюк. Он всё ещё не верящими глазами рассматривал возникшую, словно из ниоткуда, красную татуировку главы племени.

Теперь лишить его звания вождя сможет только тинг, но пусть только попробуют старые пердуны, тут не все так просто – решение должно быть единогласным. Учитывая же, что один из старейших членов тинга на его стороне, это практически полное прощение для него и его воинов. Нет, теперь он совсем не собирался умирать, но и подставлять неопытную молодежь под удар эльфов тоже не нужно. Поэтому молодые, с учеником шамана, уйдут.

Укса, оторопело наблюдающий за происходящим, начал было возмущаться, но от прикосновения шамана обмяк в руках младших воинов.

– Парень проспит еще какое-то время, но вам придется его нести. Не развязывать и не будить, пока не уведете племя подальше. Вот обмотайте ему голову плащом эльфа – этот неслух может натворить немало бед, если освободится раньше времени.

– Мбенго! Головой отвечаешь, – добавил Аюк.

Осматривая место, предложенное вождем, шаман признал, что выбрано оно очень удачно. Пространство на полет копья от стены хорошо просматривалось, зато заросли уже на расстоянии нескольких шагов становились непроницаемой стеной, за которой не то что снагги и улуна не различить. Пройти к зарослям вплотную можно только с одного края, с другой стороны уклон был слишком обрывистым.

Усевшись в центр расчищенной площадки, шаман начал готовиться к бою. С вождем осталось всего две руки бывалых воинов, которые хоть и не смогут победить, но позволят молодняку убежать недосягаемо далеко.

Размешав в деревянной фляжке несколько особых ягод и травок – они помогут поддержать тело, пока он будет творить волшбу, – шаман воткнул посох перед собой. Древний, передающийся из поколения в поколение артефакт будет якорем, привязывающим к этому плану. Воины, пугливо наблюдая за действиями шамана, положили у его ног пойманную птицу, энергия смерти которой должна будет запитать защитную сферу. В том, что он только своими силами сможет это сделать, шаман сомневался – слишком сильны эльфы. Очень трудно было сдерживать паутину, не давая проходить мимо него, чтобы эльфы не переняли второй отряд.

Затянув речитатив призыва духов, шаман постепенно погрузился в глубокий транс. С момента начала своего ученичества он неисчислимое количество раз заглядывал за кромку, но, каждый раз возвращаясь, понимал, чем рискует. Вокруг выходцев из физического, среднего плана, в котором, собственно, и существовала жизнь, постоянно крутились астральные сущности. Эти призрачные паразиты питались эманациями всех тех несчастных, которые не могли защититься от их воздействия.

Привычно оградив свой разум полыхающим щитом воли, шаман начал призыв. Паразиты заметались, испуганно разлетаясь от мощного дуновения астральных энергий, завертевшихся в водовороте над головой шамана.

Очень скоро на призыв откликнулось несколько старших сущностей. Они на удивление были заметно сильнее тех, с которыми обычно работал Орук, он даже стал сомневаться, что выдержит контакт с духами достаточное для осуществления сделки время. По знаку все еще сидящего с закрытыми глазами шамана, птице отрубили голову и прижали палками трепыхающуюся тушку к земле в пределах очерченного посохом круга. Дальше необходимо было перелить энергию жертвы через себя духам, для привязки их к выполнению договора.

Духи не могли получить энергию жизни, исходящую из правильно принесенной жертвы напрямую, – она слишком быстро рассеивалась в среднем плане, для этого был необходим проводник – шаман.

Переливая по капле энергию, Орук бормотал слова договора; навершие посоха светилось и подрагивало. Одновременно с увеличением свечения тушка жертвы под испуганные возгласы воинов начала истаивать, превращаться в прах, это один из духов разогнал прочие сущности от притока энергии и принял слово договора.

Оттерев пот со лба, шаман кивнул Аюку – всё в порядке, тот заметно обрадовался.

– За стену не выходить, – усталым голосом сказал он, разлепляя непослушные губы. – Аюк, надо, чтобы кто-то высыпал содержимое вот этого мешочка ровными долями с четырех сторон от места, где мы находимся. Руками порошок не трогать, если не хотите остаток жизни провести гугукая и гадя под себя. Нужен самый сообразительный, чтобы не ошибся с мерами порошка.

– Ришига. Всё слышал? Постарайся, – сказал Аюк, многозначительно сунул здоровый когтистый кулак под нос выбранного воина. Тот, не дожидаясь продолжения, схватил мешочек и, держа его на вытянутых руках, побежал, смешно вскидывая колени. Непонятно, чего он боялся больше: ошибиться в дозировке или запачкаться содержимым.

– Кто у тебя лучше всего метает копьё? Ты? Хорошо. Бросишь копье по моей команде, куда я укажу.

– Готовьтесь! Наши враги уже здесь.

Глава 18. Магия

– Усаживайся удобнее. Жаль, нет здесь моей любимой доски с гвоздями, для долгих медитаций. Столетия беспутной юности назад её лично для меня изготовил наставник, после того как я неосторожно сломал его любимую палку своей головой.

Ну, ничего. Сядь-ка в первую форму медитации, во-от, так ты не потеряешь концентрации, проще говоря, не заснешь во время разговора. Где ты вообще так изодрался? В развалинах? Неуклюжий ты какой-то.

Итак, официально существует пять школ магии: воды, земли, воздуха, огня и разума. Есть еще три отдельных направления, связанных с вышеперечисленными школами: артефакторика, алхимия и демонология, но они строго специализированы и вне гильдий не преподаются. В последних трех направлениях понемногу используются наработки первых пяти школ.

Кроме перечисленных школ, существуют магии драконов и эльфов, теоретически имеющие несколько направлений и расовые способности. И если про магию эльфов известно, что использовать её максимально эффективно они могут только в своих владениях, то драконов еще во времена республики никто не видел уже более двух тысяч лет и рассказать о них я могу не столь много.

Думаю, для тебя будет важнее получить основы сведений, расширить их в случае необходимости ты сможешь и самостоятельно. Магия, хм, для того чтобы начать обучение магии, разумный должен пройти не совсем приятное испытание – измерение предрасположенности внутреннего источника к определенному виду энергии – маны, и сопутствующие сопротивления.

На испытуемого методом перебора воздействуют различными видами энергий, пока не будет получен отклик. Естественно, чтобы испытуемый не умер раньше времени, излучение происходит в малых дозах. По степени отражения и поглощения маны узнают, к чему предрасположен будущий маг.

Существуют также несколько запретных направлений, занятия которыми в большинстве государств караются смертной казнью – это некромантия, или магия смерти, магия хаоса, или магия демонов, и магия крови также известная как родовая магия вампиров. Вижу на твоем лице недоумение. Тебе что-то непонятно?

– Нет, в целом все ясно. Только вот не могли бы вы поподробнее объяснить, что такое магия.

– Хм, прямо скажем, неожиданный вопрос. Что ты знаешь о магии?

– Эээ. В моем мире с этим туго, понимаете ли. – В самом деле, не называть же магией фокусы балаганных умельцев, с иронией подумал Мальцев.

– Да-а-а, будет сложнее, чем я думал. Начнем с того, что магия по видам делится согласно типам энергии, как я и озвучивал ранее. Предрасположенность к какому-то из типов энергии определяет, какое направление разумному лучше всего выбрать. В процессе обучения маг учится использовать внешнюю энергию для формирования заклинаний.

– Ээм. Мастер! Простите, что прерываю. А что значит «использовать внешнюю энергию», откуда её, собственно, берут?

– Пресветлые боги! За что мне такое наказание?! Чему вас только учат в твоем мире?!

– Ну, это. Я учился на экономиста, по-вашему – профессиональная работа в сфере торговли. Некоторые учатся на юристов – это у нас так работников правосудия наз….

– Кошмар! Мир торгашей и тюремщиков! Упасите Пресветлые боги там родиться. Слушай же внимательно. В мире вокруг нас, да-да можешь не оглядываться и вокруг тебя тоже, невежда, щедро разлита энергия всевозможных видов. Она пронизывает нас и связывает воедино всё сущее.

Некоторые теоретики еще во времена моей юности утверждали, что весь наш мир, мы сами и все, что находится вокруг нас, всё состоит из энергии. Вторым постулатом этой теории являлось утверждение о том, что миров бесконечное множество и находятся они вокруг нашего, как пузырьки в мыльной пене.

До настоящего времени доказано было существование девяти миров, теперь же можешь добавить еще и свой мир к этому перечню. Ну а поскольку нашему миру повезло находиться в центре грозди, то здесь существует энергия всех видов, это также объясняет наличие столь разных разумных рас. Сама энергия распределена в нашем мире неравномерно, в какой-то мере обусловливая расселение разумных в местах наиболее благоприятных их внутреннему источнику.

Что касается использования маны, то посредством выполнения необходимых ритуалов (шаманы) и под влиянием воли мага энергия преобразуется в необходимую ему форму.

Эффективность магии зависит также и от конкретного местоположения мага в момент применения маны: маги школы воды – эффективны рядом с водными источниками, маги школы земли – везде, где есть твердь под ногами, маги воздуха – везде, где есть эта стихия, маги огня – по подобию.

Был случай, когда магистр огня более седмицы успешно сдерживал наступление союзного войска орков, создавая искусственные преграды из раскаленной почвы и огня. Просто в то же время сравнительно неподалеку происходило извержение вулкана, которое и умножало силы мага, и все шаманы орков ничего не могли с этим сделать. Маг в итоге не выжил – сгорел от количества пропускаемой через себя энергии, но сумел выиграть время и нанес настолько большой урон оркам, что те решили не вступать с подоспевшим войском в бой и отступили в степь.

– Постойте, то есть если все виды энергий принадлежат разным мирам, то и люди пришли сюда из другого мира?

– Хорошее предположение, но я бы не рекомендовал тебе зацикливаться на людях. Ни одна из рас нашего мира не может в полной мере претендовать на звание коренных жителей, кроме разве что драконов, но им наши сомнения неинтересны. Не имея убедительных фактов, нельзя ничего утверждать однозначно. Естественно, эльфы не спешат раскрывать свои Изначальные летописи, да и гномы как-то не торопятся явить миру свои Предвечные каменные скрижали.

– Да уж. Водный мир, мир земли, воздуха и огня – это еще как-то представить можно. Но миры разума и крови это уже чересчур? А мир смерти? Неужели есть и такой? Неужели можно жить в мире смерти? Парадокс, вам не кажется?

– Хе-хе, не все так просто, мальчик. Вряд ли можно назвать нахождение в Бездне жизнью, скорее существованием. К тому же есть и более грустные примеры. Почему ты не спрашиваешь, например, про мир демонов – инферно?

– Как я и говорил, у нас есть некоторое понимание о мирах смерти и инферно. Только, по мнению наших религий, это одно и то же. Впрочем, с доказательствами существования и того и другого еще никто не возвращался.

– У вас есть понимание загробного мира?

– Ну да – ангелы, демоны и всё такое. Делаешь добрые дела – попадаешь в рай, злые – в ад.

– Ну конечно. Рай – это место, куда попадают души избранных, а ад соответственно для отребья, ну и ангелы с демонами, наверное, жители этих мест?

– Что-то типа того.

– Спешу тебя огорчить. Душа, а вернее посмертная энергоформа сущности уйдет в тот мир, к энергии которого она во время жизни чаще всего обращалась. Души в какой-то мере играют роль проводников энергии между мирами. С выходом энергоформы из тела выделяется значительное количество накопленной при жизни энергии, часть остается в мире, часть уходит вместе с душой. Есть предположение, что так энергия и проникает во все соседние миры.

– Как-то это идет вразрез с нашими религиями.

– Ну что я могу сказать – недостаток правильной информации говорит о том, как крупно вашему миру повезло не иметь соседей из инферно. И если про Бездну нам самим практически ничего не известно – существа этого мира не любят общаться с живыми, то об инферно мы имеем более чем исчерпывающие сведения.

Этот мир еще не завоеван демонами только потому, что не имеет собственных источников энергии хаоса. Выродки инферно критически опасны только возле прокола миров, где они могут использовать ману своего вида. На наше счастье, проколы возникают стихийно, и поддерживать их стабильность демоны ещё не научились.

– Мастер! Вы сказали про источники магии, но не упомянули про школы разума, магию крови и некромантов. Откуда эти направления черпают свою силу?

– Ты начинаешь задавать хорошие вопросы, ученик. Школы, что ты назвал, используют силу внутреннего источника. Школа разума, как ты, наверное, уже догадался, это школа собственного развития.

Маг, эффективно использующий собственный источник, способен силой своей воли в одно мгновение заставить сердца тысяч воинов остановиться. Он может узнать самые сокровенные тайны врага и внушить любую нужную ему мысль. Именно поэтому, первым делом, начинающих магов обучают магии разума для защиты от воздействия этой школы. Все маги в той или иной степени владеют озвученной дисциплиной, это жизненная необходимость.

Школа разума – единственная, где магу, чтобы поразить противника, не нужно находиться в пределах прямой видимости объекта. Маг разума развивает свой источник до такой степени, что последний становится его глазами и ушами. От его уровня развития внутреннего средоточия зависит эффективность и дальность воздействия магии.

Появление сильного мага разума в древности всегда заканчивалось переделом государств. Хорошо еще, что сильные маги этого направления – большая редкость, их научились выявлять в самом начале развития и ограничивать или привлекать на пожизненное служение.

Оставшиеся два направления используют энергию жертв. В частности, вампиры для восполнения сил и колдовства используют кровь, получая с ней большую долю силы добычи. Если учесть, что, по утверждениям ученых светил нашего мира, душа на две трети растворена в крови, то нужна им как раз энергетическая составляющая.

Есть теория, построенная на допущении, что кровь помогает переносу структур из физического мира на второй план. При правильно проведенном ритуале разрывается граница между мирами, и призрачные сущности могут попасть в реальный мир. В зависимости от потока энергии, сущность может частично материализоваться в реальном мире, в форме, необходимой магу. Сама кровь, пока не попадет в землю или же не высохнет, сохраняет связь с человеком, которому принадлежит, поэтому манипуляции с ней также отражаются и на ее хозяине. Кровь связана с человеком не только и не столько физически. Этим, в частности, объясняется и то, что в древности воины после битвы как можно скорее смывали с себя кровь ими убитых, потому что иначе, пока кровь на их телах, души умерших будут находиться рядом с убийцей.

Еще более грустный случай, если твоим противником является некромант. В последнюю войну некромантов были вынуждены вмешаться даже драконы – схватка происходила слишком близко к их владениям.

Один из архимагов некромантии – Зефрус – успел превратить пару королевств в приятный его глазам погост с неугомонными мертвяками. И это чудо, что после очередного из своих безумных опытов он превратил в пыль себя и часть своей резиденции, тем самым отведя угрозу от затаившегося в ожидании гибели мира. Теперь это место зовут пустошами Зефруса, кстати, пустоши находятся в десятке лиг отсюда – на север. Наткнешься на руины, не поленись, обойди стороной – не думаю, что за прошедшие столетия кто-то сумел упокоить остатки мертвого войска.

Некроманты в своей магии используют энергию распада субстанции живых существ – души. Как правило, чем большие мучения испытывает жертва, тем сильнее поток энергии. Немного по-другому действуют шаманы орков и гоблинов, они передают через себя призрачному миру энергию жизни жертв, заключая тем самым с духами ограниченный временем договор. Духи на срок действия договора обретают возможность влиять на реальный мир через шамана, а поскольку второй план ничем не ограничен в смысле стихийных энергий, то шаманы являются очень серьезными противниками, если дать им подготовиться.

К сожалению, про магию эльфов и драконов я многого рассказать не смогу. Те эльфы, которые попадались мне в руки, были либо очень далеки от магии, либо предпочитали покончить с собой во избежание неудобных вопросов. Драконов же в моменты их появления предпочитали обходить третьей стороной, на них практически не действует классическая магия.

– А как же деление магии на плохую и хорошую?

– Выкинь из головы этот бред. Мы сами окрашиваем свои поступки в различные цвета. Вот нож у тебя на поясе – плохой или хороший? А ведь им можно не только масло на хлеб мазать.

– Это не совсем верное сравнение, нож – это бездушный предмет, он только орудие в руке того, кто его держит. Та же магия смерти, как её можно использовать во благо?

– Магия в какой-то мере тоже орудие. Изначально она не зла и не добра. И только от того, кто её использует, зависит, во благо она будет использована или во вред.

– У меня ещё один вопрос, вы упомянули второй план. Это что, еще один соседний мир?

– Не совсем так, хотя в твоих словах есть доля правды. Второй план находится в этом мире и существует усилиями энергоформ сильнейших существ и магов, успевших умереть за время существования нашего мира. Понимаешь, ученик, некоторые сущности были настолько цельными и накопили настолько большой запас энергии, что и после смерти сохранили значительную её часть и некоторую разумность, а сохранив разум, не захотели уходить из этого мира.

Теперь эти сущности заперты на втором плане реальности, как бы между границами миров, пока не исчерпают свои запасы, только тогда они смогут уйти в другой мир, но, естественно, с потерей всей накопленной мощи.

Мальцев перевернулся на ветке, устраиваясь удобнее. Организм, отравленный зельями, уже третью ночь отказывался спать, поэтому в привычку вошло отвлекаться на раздумья и воспоминания в краткое время отдыха. Была возможность сварить нечто усыпляющее, но он банально боялся не проснуться или прозевать какого-то хищника.

Несмотря на избыток боевого коктейля, мышцы все равно требовали отдыха, начиная непередаваемо ныть, каждый раз как он доходил до предела. А предел усталости тела, накачанного наркотиком, всё-таки был. Ему сказочно повезло, что однажды, пока он корчился в судорогах, рядом не оказалось ни одной из тех зубастых тварей, которыми так кишат джунгли. Теперь Федор по два раза в день отлёживался, проводя в горизонтальном положении время, достаточное для восстановления мышц.

Сквозь листву проник отсвет первого утреннего луча, начинался новый день, и день этот надо было прожить с толком.

Глава 19. Противостояние

Отряд гоблинов эльфы смогли догнать только спустя половину эрина. Проклятые коротышки передвигались по лесу, изначальной вотчине эльфов, как у себя дома приводя бывалых рейнджеров в замешательство.

Верен прислонился к огромному, в два обхвата дереву – напрасно, несмотря на ощутимый ток энергии внутри, лесной великан не стремился делиться силой. Ну что ж, придется обходиться тем, что есть, пусть маги отработают свое содержание.

Лидер отряда эльфов сквозь листву внимательно оглядел укрытие, которое выбрали гоблины, определенно у них толковый предводитель. Стрелами прицельно поработать не удастся – внутри не видно ничего, незамеченными пройти тоже не получится, остается только нападать открыто.

– Лар! – Фаринил, как он думал, подкрался незаметно. Верен поморщился, решив сделать магу внушение в другой раз – жизнь в лесу наказывает невнимательных, а дополнительная выволочка от начальства может помочь её сохранить. – Часть коротышек ушла в сторону поселения, но с теми, кто в укрытии, остался старый шаман. К сожалению, он достаточно силен, чтобы создать нам трудности, и наверняка успел подготовить неприятные сюрпризы. Мы, конечно, попробуем выбить их из укрытия, но вряд ли это получится сразу, да и шума будет много.

– Приступайте. – Кивнул Верен, решив поддержать инициативу магов, напрасно жертвовать своими воинами он не хотел.

Фаринил, вместе со своим молчаливым товарищем встали почти перед выходом на открытое пространство. С боков их поддерживали воины, которые должны будут закрыть магов щитами в случае необходимости.

Фаринил затянул какую-то тоскливую песнь-полушепот, рисуя в воздухе светящиеся узоры, его товарищ, эхом подпевая, тем временем капал из фляги на землю. Жидкость, не долетая до земли, словно истаивала, оседая на траве инеем.

– Вот уже третий идринн с ними ходим, а они постоянно что-то разливают и раскидывают в лесу, не маги, а какие-то засранцы, – тихо прошептал Верену его первый помощник.

– Это краткий магический ритуал примирения с лесом. – Не смог сдержать улыбки Верен. – Так они просят прощения у леса за то, что сейчас натворят.

– Ну как есть засранцы, в таком лесу не то, что мириться, спокойно за кусты сходить не получится. Того и гляди, какая-нибудь живность вцепится, а они еще и пакостить удумали. У меня волосы дыбом встают на заднице, как подумаю, что они еще и других коротышек могут привлечь. Ох, и набегаемся тогда. – Сплюнул Сильяринис.

Маги закончили с распевкой. От рук Фаринила в сторону укрытия гоблинов метнулся яркий шар света, на краткий миг высветив все лесные тени. На удивление магов, конструкт, бессильно шипя, разбился о проявившийся на краткое мгновение купол, трава в месте удара испарилась, открыв черную спекшуюся землю.

После первой неудачи от магов в сторону купола начали летать вещи куда опаснее и с большей интенсивностью. Яркие сгустки энергии сменялись ледяными шипами, капли воды от плетей Шиа стекали по куполу, испаряясь ударами молний и взрывами плазмы. Защита коротышек отбивала все атаки. В один момент, после очередного залпа, откуда-то сверху упало копьё и вонзилось бы прямо в грудь напарника Фаринила, не успей солдат слева отбить его щитом. Несмотря на молниеносную реакцию, наконечник копья, пробив щит, успел все-таки поцарапать воина. Второе копье уже будучи наготове принял на себя Фаринил, поставив радужный щит, похожий на мыльный пузырь, и пытаясь помочь раненому, но воину уже было всё равно – упав на землю, он корчился в судорогах. Яд коротышек очень опасен, а хорошего мага-лекаря в отряде никогда не было – слишком ценный это контингент, чтобы позволять ходить в рейды. Солдаты недовольно зароптали, быть легкой мишенью для коротышек не хотелось никому.

Маги, похоже, тоже вышли из себя. От места, где они стояли, увеличиваясь с каждым шагом в сторону коротышек, поплыл небольшой зеленый шар с шипами, от которого так и несло опасной жутью; по пути следования шара трава засыхала и съеживалась, к стене он уже приблизился, будучи диаметром со взрослого эльфа.

Верен видел как-то раз действие этого заклинания в приграничье – там они штурмовали бывший форт людей, захваченный и уже давно обжитый орками. Шар также на высоте четырех копий заплыл на территорию орков и под испуганные крики опустился за частокол. В форте начали вопить так отчаянно, что воины отряда не новички, не первый раз ходившие в рейды, ещё долго потом с дрожью вспоминали этот поход.

После проникновения за стену, когда крики умолкли, взглядам отряда предстало мерзкое зрелище: тела орков во многих местах были пробиты насквозь и притянуты к земле отвратительного вида лианами, прорастающими сквозь тело. Некоторые из степных воинов были всё ещё живы, но парализованы и безмолвно шевелили глазами, умоляя о смерти.

Тогда его, как и большую часть воинов, вывернуло наизнанку. С тех пор он и не любил всю эту магическую братию, с их бесчестной противоестественной магией. Самим же магам было все нипочем, кроме усталости никаких следов переживаний. Ходили и рассматривали дело рук своих, делая какие-то записи и измерения, осматривая ещё живых подопытных.

Шар подплыл к радужному куполу, выставленному коротышками, и начал медленно, но неотвратимо продавливать его внутрь. Со стороны купола уже раздались обреченные крики, когда внезапно преграда развернулась и обхватила шар со всех сторон. Теперь недовольные возгласы раздались уже со стороны эльфов. Немного повисев в воздухе, словно раздумывая, шар в упаковке двинулся назад к отряду, по напряженным лицам магов предводитель отряда понял, что происходит нечто незапланированное.

Издав натужный возглас, Фаринил вертикально свел раскрытые ладони вместе и потер их друг об друга – шар немедленно потерял зеленый цвет и начал раздуваться в размерах, приобретая красный оттенок. В какой-то момент он вдруг стал ярко-желтым и громко взорвался, откинув волной твердого воздуха первые ряды отряда эльфов назад.

Фаринила отбросило на воинов, стоящих сзади, его напарнику повезло меньше, его воздушным ударом сильно оглушило о дерево, но одного маги всё-таки добились – защита была снята.

Отдав команду разделиться на три группы, Верен взял в руки щит. Как всегда, всё решает старое доброе воинское умение, пора показать гоблинам, кто в лесу хозяин.

Первая шеренга мечников выдвинулась к убежищу гоблинов, которые почему-то хранили полное молчание. Лучники выдвинулись во вторую линию, они должны будут вести заградительный огонь, если коротышки вздумают предпринять вылазку, от этих дикарей можно всего ожидать. Сейчас лучники настороженно выцеливали тени движения за деревьями, имея приказ стрелять при малейшем шевелении. Второй, запасной, отряд мечников должен будет вмешаться только в случае крайней необходимости – не стоило забывать, что они на землях зеленых уродцев.

Один из воинов в шеренге мечников вдруг повалился на землю и начал нелепо дергаться, пытаясь встать, затем снова упал и замер. За первым последовал второй, он схватился за ногу и, дергаясь в конвульсиях, скатился к подножию холма уже трупом.

– Лар! Они стреляют отравленными дротиками.

– Всем назад! Лучники, огонь! – Верен не мог поверить своим глазам, коротышки ещё не показались, а лучшие воины леса уже имеют двух мертвых и несколько раненых. Во время отступления количество трупов увеличилось ещё на одного эльфа; несмотря на плотную ответную стрельбу, гоблины били точнее.

Услышав наконец крики боли из укрытия гоблинов, эльфы приободрились и усилили обстрел, на звук они стреляли едва ли не лучше, чем на движение. Впрочем, десять циклов с луком в руках кого угодно поставят на грань мастерства. После нескольких залпов крики в убежище прекратились, коротышки затаились, а в это же время ряды эльфов вернулись обратно на старую позицию.

Верен не сомневался, что большая часть гоблинов выжила и при новом приступе он опять потеряет какое-то количество бойцов, а, учитывая, что после эльфов в лесу – лучшие бойцы именно коротышки, и удобное место для обороны, размен в лучшем случае будет один к одному.

– Лар! В одном переходе от нас появились гоблины, не менее десяти рук и с ними по крайней мере два опытных шамана.

Верен думал недолго:

– Фаринил, сможешь передать шаману коротышек сигнал о прекращении боя? Нам нужно поговорить с их вождем.

– Лар, это опасно. Зелёная плесень не знает чести, они просто животные, по ошибке природы ходящие на двух ногах.

– Они не больше животные, чем мы. – Долгая жизнь на фронтире научила Верена пренебрегать чувством здорового шовинизма и гордыни в пользу целесообразности.

– Дай ему знак, что мы готовы к переговорам. Сам будь готов защитить меня, ну или, – он нервно усмехнулся, – отомстить, если они решат воспользоваться моментом.

Фаринил на мгновение закрыл глаза.

– Все готово, лар. Будьте настороже, дистанционную защиту я не смогу держать долго.

– Хорошо, надеюсь, коротышки не станут обсуждать со мной поэзию. – Маг обиженно насупился, а со стороны окружения, несмотря на опасность момента, послышались нервные смешки. Тайная страсть Фаринила была в некотором роде отдушиной мрачных будней отряда. В самом деле, что может быть смешнее обвешанного смертоносными артефактами мага в боевом одеянии, остервенело грызущего перо и задумчиво закатывающего глаза в моменты написания очередных виршей на привале.

* * *

Оруку было плохо, так плохо, как не было еще ранее. Дух, подтвердивший договор, был очень силен, но и он не смог удержать щит против сдвоенной атаки двух магов.

После разрушения особенно сильного заклинания создание верхнего плана, исчерпав оплату договора, ушло, его часть сделки была выполнена – сделано было даже более оговоренного. По шаману же ударил откат энергий после уничтожения защиты, заливая испачканную в грязи одежду кровью из носа; он побелевшими костистыми пальцами сжимал слабо светящийся посох. Всё плохо. Наведенным копьем магов задеть не удалось, иначе шаман бы почувствовал истечение тонких энергий, пострадал лишь кто-то из воинов.

– Ну что, племя? Повоюем? – со зловещей улыбкой спросил Аюк. – Готовьте шипы.

Каждый из оставшихся снагги приготовил полую трубку, из которой они стреляли шипами с парализующим ядом. Использовали это оружие обычно для охоты, для обездвиживания мелкой птицы, сейчас же Аюк обошел всех воинов с маленьким деревянным сосудом и дождался, пока каждый макнет туда по дротику. Судя по знакомому запаху, Орук принюхался, это был змеиный яд, смешанный с соком корней одного редкого кустарника. Попадание на кожу такой смеси вело к быстрой и мучительной смерти, практически без вариантов. Поэтому у каждого воина был только один выстрел, потом трубку можно было только выкидывать. Второй раз ее использовать стал бы только самоубийца.

Первый же залп по медленно приближающимся эльфам принес свои плоды, яд и меткость воинов Аюка сработали как положено. Эльфы впечатлились, и, засыпав их убежище стрелами, строй стал удаляться. Прежде чем светлые альвы успели выйти из зоны досягаемости, древо прибрало еще двоих – щиты не закрывали всё, а для умелого стрелка найти бреши не проблема. Со стороны эльфов полетели стрелы, тут же собравшие свои жертвы и среди воинов снагги, и, хотя деревья и неприцельный характер стрельбы защитили большую часть отряда, в племени стало на четверых бойцов меньше.

Шаман уже приготовился к смерти неминуемой, когда получил магический сигнал, переданный через мелкого контрактного духа. Зная порядки злейших друзей, Орук не мог поверить, что с ними хотят поговорить, ведь на его памяти это был первый раз, когда эльфы снисходили до разговора со снагги.

Получив подтверждение, на открытое пространство вышел высокий беловолосый эльф в искусно выделанном пластинчатом доспехе, оружия при нем не наблюдалось, что вовсе не говорило, что он стал менее опасен; эльф медленно повернулся, показывая, что не таит ничего за спиной.

– Вождь! Дай я в него копье кину. Я лучше всех кидаю копья. С такого расстояния сумею попасть прямо в глаз. – Дернулся было один из бойцов.

– Да ты в задницу улуна не попадешь, даже если он в тебя хвостом упрется, болотная ты кочерыжка! – Взвился другой. Оставшиеся воины поддержали начинающуюся свару одобрительным гомоном.

– Тихо! – Аюк вопросительно посмотрел на бледного от истощения шамана, в отличие от своих воинов, самообладания вождь не терял никогда. Орук тяжело оперся на посох и попытался подняться.

– Давай пойдем вместе, ты сейчас слишком слаб.

– Я иду один, – твердо отрезал шаман. – Чтобы защитить себя, силы найдутся. Я чувствую, что к нам идут на помощь, эльфы пытаются не пропустить контрактных духов, но, видимо, не знают, что снагги идут с нескольких сторон. Надо потянуть время, не предпринимайте ничего, пока я не вернусь.

Тяжело шагая, Орук вышел к границе укрытия. Постояв немного, он с усилием распрямился и прищуриваясь шагнул наружу. На свет вышел уже не старый больной снагги, а гордый и сильный верховный шаман Народа.

Глава 20. Вопросы дипломатии

Скорее бы эти коротышки решались – ещё есть шанс для них всех Верен осторожно поводил затекшими плечами, но так и не смог расслабить мышцы спины – нервное, такое впечатление, что кожу на спине свело, как от солнечного ожога.

Все равно у них нет выбора. Ни у кого здесь нет выбора. А времени осталось немного, но, даже учитывая потери солдат, рейнджеры успеют перебить всех коротышек до прихода новых гоблинов, вот только сами уйти уже не смогут.

Для Верена сейчас не было иного пути кроме как договориться с вожаком коротышек. Без тел погибших эльфов дороги назад не было ни у кого из его группы, и даже неважно, погибнет ли вся группа или кто-то уцелеет, труп Лира должен быть представлен главе рода и без отсутствующих частей.

Возле стены появился представитель гоблинов – невысокий, не более пяти локтей коротышка в искусно сшитом из шкурок мелких животных балахоне. От коренастой, опирающейся на посох фигурки веяло большой потусторонней силой. Судя по артефактам и украшениям на одежде, это шаман племени, такие морщинистые типы, если доживают до почтительного возраста, накапливают немалый опыт и очень опасны. Уверенно пройдя путь до места, где они смогут свободно разговаривать, гоблин остановился на расстоянии копья, внимательно рассматривая главу воинов.

– Зачем ты пришел в запретный лес, эльф? – наконец произнес шаман, видимо удовлетворившись осмотром.

– Лес не имеет границ для своих детей, – быстро ответил Верен на неплохом языке снагги. Десяток циклов, проведенных на фронтире, научили его тому, что знание языков порой стоит многих жизней.

– Лес не имеет границ только в пределах леса эльфов, – съязвил коротышка, – а тут наша земля.

– Как я могу обращаться к уважаемому снагги? – со скрипом выдавил из себя Верен. Слышал бы его кто-нибудь из воинов или дворцовой свиты, решили бы, что он как минимум сошел с ума – называть какого-то грязного гоблина уважаемым.

– Я Орук, шаман племени красных платков. Шаман поселения, которое вы осквернили, – ответил после некоторой паузы коротышка.

– Мы не имеем отношения к бойне, устроенной пятеркой молокососов, – это полностью их ответственность, и как мы оба знаем, они уже ответили.

– Кровь снагги на ваших руках, эльф, что бы ты ни говорил. Это не мы пришли на вашу землю и принесли с собой смерть.

Верен на некоторое время замолчал, продумывая стратегию дальнейших переговоров. Этот гоблин подозрительно спокоен. Коротышка, скорей всего, знает про подмогу, которая скоро будет здесь.

– Мы оба знаем, что мертвых уже не вернуть, но я могу пообещать, что за смерть эльфов никто не будет мстить. Дети леса больше не побеспокоят ваши границы. Война сейчас не нужна никому. Я также знаю, что наших сородичей убили не вы. Мне же нужны только головы, которые вы забрали с собой, и позволение пройти по вашим землям за убийцей.

– Головы ты получишь, эльф, – ответил шаман после короткого раздумья. – Но это всё. Народ не пропустит детей леса через свои земли, слишком много теперь крови между нами. Забирай то, что просишь, и уходи. Скоро здесь будут остальные воины моего народа, и тогда никто с вами разговаривать не станет.

– Хорошо, шаман, ты сказал, я услышал. Во мне нет вражды к твоему народу. Мы уходим. Выполни свою часть сделки.

– Постой! – произнес шаман в спину уже повернувшегося Верена. – Не советую долго ходить по запретному лесу, эльф. Теперь каждый представитель светлых альвов, встреченный Народом на нашей территории, будет убит.

Чувствуя спиной тяжелый взгляд коротышки, Верен направился к своим, делая на ходу знаки отмены стрелкам.

– Что он вам сказал, мастер? – Встретил его на границе Фаринил; на побледневшем лице мага неестественным цветом истощения горели запавшие глаза. – Я перехватил еще несколько посланий от коротышек. Знаки пришли с нескольких сторон, и, хотя я не понял смысла, понял другое, среди них есть шаманы сильные достаточно, чтобы всех нас перебить. Такому количеству «говорящих с духами» нам будет нечем ответить.

– Успокойся, маг. – Презрительно усмехнулся Верен. – Эти одаренные без своей магии не страшнее младенца. – Мы уходим, выдай свободное направление движения, нам нельзя встречаться с отрядами коротышек.

– Мастер! Коротышки выкинули какой-то мешок, – доложил вестовой.

– Готовьте раненых и убитых к переноске. Идём домой.

* * *

Орук еле дошел до укрытия. На границе его едва успели подхватить под руки, не дав упасть на землю.

– Ну что? – Озабоченно уставился на него Аюк, ожидая худшего.

– Эльфы просят отдать им головы убитых в городе, затем они уйдут. – Говорить воинам о близкой подмоге шаман не стал, и все равно они зароптали.

– Я дал слово, что мы не нападем, пока они будут собирать своих мертвых, и не станем преследовать.

– В бою были убиты мои люди, шаман, – напряженно сказал вождь, о чем-то размышляя. – Отдать головы эльфам будет знаком неуважения к своему собственному племени, к памяти убитых. И все-таки, хотя я не поддерживаю твоего решения, я не могу нарушить слово, данное шаманом племени. Орук в очередной раз понял, что сделал правильный выбор, признав Аюка вождем.

Забрав мешок с головами и перенеся убитых под деревья, эльфы ушли, построившись в походный порядок. Шаман этого уже не видел. Как только воины племени перебросили мешок с головами через стену, он тяжело осел на землю и, прислонившись к дереву, впал в забытьё. Он не видел также ни прихода подкреплений, ни того, как его попеременно несли на носилках в поселение, стараясь не тревожить лишним покачиванием.

* * *

Во время долгой дороги домой – пришлось сделать изрядный крюк – Верен прокручивал в голове сложившуюся ситуацию. И так и этак выходило, что настигнуть убийцу в лесу не удастся, не сейчас, когда против эльфов ополчились все племена гоблинов. Пройдет много времени, пока забудется эта неприятная история, сменятся поколения. Хорошо еще коротышки не живут так долго как эльфы, – память у них на обиды отличная. Артефакт, который требовалось вернуть, обнаружить не удалось, его явно забрал с собой чужак.

Странная картина получается – кто-то проникает в разрушенный город с неизвестными целями, вариант с наёмником Верен отмел сразу – слишком сложно; убивает на месте пятерку не самых худших бойцов, забирает часть вещей, драгоценности, амулеты и спокойно уходит дальше через земли коротышек, на север. Учитывая, что на севере находится Фиария, можно сделать вывод, что это скорей всего не эльф – в империи не любят детей леса, слишком яркие остались воспоминания о последней войне. Это, конечно, могли быть наемники людей, но что они делали в заброшенном городе, какую цель они преследовали?

Жалкие объяснения Эльгола, перехваченного разведчиками по пути домой, ситуации особо не прояснили. Этот дрожащий лист, увидев рейнджеров, в ужасе бежал, не разбирая дороги, и чуть не утонул в небольшой речушке. На расспросы он только лепетал что-то бессвязное про какого-то демона со светящимися глазами. По скомканным данным удалось выяснить, что убийца владел магией. Описать его нормально Эльгол не смог, только тупо смотрел дикими глазами и трясся. Жаль оставлять этакое трусливое посмешище живым, но хоть будет какое-то оправдание неудачного похода.

Можно, конечно, попытаться узнать местонахождение наемников через кровь на одежде. В этом могли бы помочь кровососы, но то уже не его уровень.

Идя по резиденции главы рода, Верен прокручивал в голове картину того, как надо себя вести на встрече, хотя если бы у него был выбор, он лучше бы поговорил с ядовитыми змеями.

– Мне сообщили, что ты вернулся ни с чем, – безжизненным голосом произнес Витаэль. Глава рода стоял спиной к Верену – верный признак недовольства, опершись на искусно вырезанные перила балкона своих рабочих покоев на верхнем этаже резиденции. С широкого балкона, затененного цветущими лианами, был виден храм Таргона – бога возмездия, в правление Витаэля этот культ получил наибольшее почтение. В личной страже главы были только высшие адепты храма, причем, невзирая на своё к ним спорное отношение, Верен не мог отрицать их эффективность в роли телохранителей и часто палачей. Поговаривают даже, что полумистическая каста теней леса целиком состоит из адептов храма Таргона. Альвы, посвятившие себя этому культу, проходили через таинственные и жестокие ритуалы, меняясь и становясь при этом непобедимыми воинами, но частично теряли взамен мирскую сущность. По тону, каким был задан вопрос, глава воинов понял, что был как никогда близок к неприятностям, несовместимым с жизнью.

– Вас не обманули, мой господин. Отряду не удалось настичь убийцу, мы попали в засаду гоблинов, это как раз их земли.

– Я разочарован, а я не люблю, когда меня разочаровывают. Мне начинает казаться, что род нуждается в новом главе воинов.

Верен молчал, храня каменную неподвижность, хотя в груди его теснились тысячи слов, которые могли бы описать отношение ко всей этой затее и внуку главы, в частности. Однако, если хочешь все испортить – положись на эмоции, и он молчал.

– На твое счастье, мальчишка, который уцелел, рассказал много интересного. Внука мне эти сведения не вернут, но помогут достать убийцу, где бы он ни находился.

Наблюдая за спускающимся по многоуровневой террасе главе воинов, глава клана рассеянно поглаживал резную спинку кресла. Потеря внука не слишком сильно его расстроила – любимых родственников у главы не было, ведь одиночество – удел всех власть предержащих, но он этим нисколько не тяготился, у существа с возрастом, перевалившим за две тысячи лет, не осталось места в памяти для привязанности.

– Когда будет готова церемония? – За спиной главы рода, из тени вышел старший жрец храма Таргона.

– Через шесть седмиц будет удачное расположение светил.

– Я думал над твоим предложением, жрец. Всем будет лучше, если твой бог все-таки откликнется на наши просьбы. Мне бы не хотелось узнать, что сделанные жертвы и затраты не окупятся.

– Наша судьба в руках высших сил, господин. Витаэль поморщился, голос настоятеля был также неприятен, как и слова.

– В случае неудачи… – глава рода сделал небольшую, но многозначительную паузу. – Именно в моих руках будет ваша судьба. – Глава рода сделал плавный жест рукой, отпуская собеседника.

Глава 21. Смена окружения

Темнота. Лишь изредка всполохи красного отсвета. Влажный дым испарений оседает на голых руках и торсе, шум листвы в кронах деревьев далеко вверху.

Полшага вперед, снова полшага. Джунгли, насторожившись, смотрят на него тысячей глаз. Неприятное чувство, словно прикосновение липких холодных пальцев по коже. Ветер донес шелестение сзади. Разворот корпуса, правый меч с хрустом вспарывает беззащитную плоть неосторожно подставившегося противника. Левый клинок застывает параллельно земле перед собой, защищая от встречной атаки. Словно язык змеи, он улавливает малейшие вибрации и движение воздуха.

Шелестение слева. Сложная фигура защитной формы, с движением по дуге. Удар. Противник падает на землю, разбрызгивая тягучую темную жидкость.

Краткий свист клинков и подкравшиеся со спины враги бессильно отлетают, чтобы пополнить ряды выбывших из состязания.

Шорох над головой. Несколько быстрых шагов сквозь ставший густым воздух, толчок от ствола дерева, и враг, спрятавшийся в ветвях над головой, кувыркаясь, падает двумя половинками. Радостное гугуканье непрошеных зрителей.

Мальцев раздраженно сорвал повязку с глаз. Теперь уже не дадут спокойно потренироваться. Вокруг порубленной местной разновидности кокоса копошилась семейка бако, забавный подвид сумчатых медведей с крупную земную кошку величиной. Хотя сейчас Федор после знакомства с животным миром этого леса, назвал бы их скорее гуками – беспрестанно гукая и рыча, эти мохнатые бутузы потешно толкались и тягали друг у друга обломки орехов, жадно выгрызая приторно сладкую сердцевину.

Самому Федору содержимое ореха не нравилось, хотя он и считался признанным лакомством, и он предпочитал использовать доступный продукт в качестве мишени для тренировок. Спустя какое-то время парень обнаружил, что за ним следует семейка лохматых непосед, безошибочно находя его после очередного забега по джунглям. Сначала ему досаждало жадное внимание любопытных зверьков, и он всячески пытался отгонять их от своей стоянки, боясь, что они что-то упрут у него во время краткого сна. Однако после того как своими криками они предупредили его о затаившихся в кустах рептилиях, предпочел терпеть это назойливое присутствие, тем более что после еды они надолго затихали.

Через какое-то время создался устойчивый симбиоз их странного сосуществования – он их подкармливает, а медведи за это служат естественной сигнализацией во время отдыха. В природной среде сердцевину ореха, можно было достать только подолгу колотя им о ствол дерева, небольшие когти и маленькие клыки не позволяли гукам легко добираться до вкусного. После того же как они сообразили, что странное, но неопасное существо в лице Мальцева может реализовать этот процесс за какие-то мгновения, стали приносить ему орехи на стоянку. Те, что обычно Федор подбирал с земли, были им не по вкусу.

Удобно устроившись в развилке из вышедших на поверхность корней, парень, не торопясь, разложил перед собой предметы ухода за клинками – во влажной душной среде мечи требовали втрое больше внимания.

Отерев клинок от жидкости и остатков старой смазки, он устроил меч на подставке из сумки. Нанеся с обеих сторон клинка полировочную пудру из рожка, Федор несколькими уже привычными движениями протер его куском специальной тряпочки, сильно прижимая ее к поверхности лезвия. В первые разы он довольно сильно изрезался, но теперь мог уверенно ухаживать за своим оружием, тратя минимум времени на нехитрые действия.

Поймав клинком луч света, внимательно осмотрел лезвие на предмет царапин и повреждений. Меч на удивление слабо поддавался внешнему воздействию, подтверждая удивительное искусство подгорных мастеров. Удовлетворившись критичным осмотром, парень неторопливо нанес на клинок небольшое количество масла и, вложив меч в ножны, повторил всю операцию для второго клинка.

К концу третьей недели нескончаемой дороги сквозь неприветливые джунгли Федор уже потерял веру, что его путь когда-то завершится прибытием к обитаемым местам. Несмотря на четкое знание, что лес в этом направлении не тянется настолько далеко, как в другие стороны, пробудившаяся злая энергия продолжала слать импульсы в нервную систему, будоража сомнения и негативные эмоции. Вкупе с приемом зелья это приводило к приступам беспричинной ярости и бессоннице, хотя сон в таком лесу вряд ли бы смог кому-то принести облегчение.

Вечно мокрая одежда, липнущая к телу, куча мелкого гнуса, который принялся за Мальцева, как только одежда эльфов пришла в негодность, всё это совсем не улучшало настроение. Первыми из одежды прохудились кроссовки – начала отваливаться подошва, пришлось на скорую руку обматывать поверх них остатки плаща, нарезанные полосами. Шкуру варга пришлось выкинуть уже на второй день, даже с учетом того, что он знал и мог найти ингредиенты для выделки, в сыром воздухе леса шкура бы не успела высохнуть. Впрочем, она на второй день начала уже так вонять, что прикасаться руками к ней совершенно не хотелось, более того он уже не понимал, зачем, собственно снимал её с хищника.

На брошенную шкуру удалось приманить какого-то мелкого хищника, который и пошел на ужин Мальцеву – после встречи с варгом он забил на фруктово-овощную диету, предпочтя чувство сытости мнимой безопасности – пусть боятся другие.

Чутьё Федора сильно обострилось, теперь парень чувствовал присутствие животных на расстоянии до сотни метров и иногда мог даже угадать вид существа, потревожившего границы его сенсорного восприятия.

Устроившись после очередного забега на ночлег, парень тщательно прожарил тушку над костром и с удовольствием ее съел, обглодав все кости. На пару сотен метров вокруг никого больше кошки, значит можно в кои-то веки и отдохнуть, в теплоте переваривая сытный обед.

Всю дорогу на привалах Мальцев не переставая пробовал воспроизвести технику концентрации, которую ему советовал наставник, но единственное, что удалось сделать – это ощутить в себе слабые токи сил. Спустя ещё десяток неудачных опытов он научился путем перенаправления потоков силы лечить мелкие царапины и легкие растяжения мышц. Правда, после этого упражнения Федор чувствовал себя как после разгрузки вагона с углем игрушечным совочком.

Несмотря на постоянные неудачи в области управления энергией тела, парень старался на каждом привале занять себя делом, чтобы отодвинуть тяжкое чувство одиночества и постоянную угнетающую психическую усталость. Только очередной прием зелья спасал от полной прострации.

С каждым погружением в медитативное состояние Федор все больше и больше осознавал превосходство магов над простыми смертными. Манипулирование энергией на большой дистанции, преобразование, внушение, левитация и стихийные техники разрушения. Даже подготовка мастера, не спасла бы его от искусной магической атаки, выполненной профессионалом своего дела. Магистр же какого-либо направления мог уделать и вдесятеро больше адептов тени в открытом бою, если, конечно, последние будут достаточно глупы, чтобы согласиться на силовой размен. Обычно мастера уровня Саргона не позволяли противникам проявлять инициативу, навязывая свои место, условия и время.

Адептов тени с самого детства учили работать со всеми известными видами оружия, перемешивая тренировки с укрепляющими составами и зельями, вдалбливали знание всех известных ядов и противоядий. К тридцати годам, после достаточно жестокого обучения, адепт становился настоящей машиной смерти, если, конечно, выживал.

Отстранившись от мыслей, Мальцев привычно потянулся сознанием к источнику энергии – это упражнение он уже вполне сносно освоил. Судя по имеющимся данным, парень прогрессировал в деле управления энергетикой тела немыслимыми темпами – Саргон смог почувствовать токи тела только спустя несколько лет с начала тренировок и это считалось хорошим результатом.

Мысленно потянувшись к своему источнику, Федор пожелал зачерпнуть немного для проведения опыта, хотя по практике наставника это было опасно, поскольку внутренняя энергия восполняется медленно и идет на поддержание жизни. Даже опытные маги избегали пользоваться собственной энергией слишком часто, опасно играть с внутренним резервом организма. Обычно маги путем принадлежности к какой-то школе магии привязывали токи сырой внешней энергии к своему энергетическому каркасу (ауре) и пропускали её через себя на работу заклинаний, лишь слегка используя внутренний источник для точности приложения усилий.

Опять же было определенное количество энергии, с которой мог справиться разумный по мере своего развития. Бывали прецеденты, когда маг случайно убивал сам себя, пропустив слишком большое количество энергии через свои каналы, разрушив их тем самым.

Федор же давно хотел попробовать эксперименты воздействия энергии на статичные предметы, ему казалось это интересным. Мысленно подхватив лежащий чуть в отдалении от него псевдококос, он начал потихоньку вливать энергию в захват: точки в месте касания с орехом слегка засветились. Так, а если закольцевать их, чтобы увеличить площадь касания? Орех начал слегка проворачиваться вокруг своей оси и подрагивать. На волне энтузиазма, Мальцев добавил еще немного энергии, заставив кокос оторваться от земли и медленно поплыть вверх.

Черт! Это же телекинез!! Решив ускорить процесс, Федор резко добавил еще энергии. Эффект превзошел все ожидания – орех с громким хлопком вылетел из захватов и врезался в стоящее неподалеку дерево, забрызгав всю округу своим содержимым. Гуки встревоженно заверещали, выражая обиду за то, что их оставили без лакомства, и запоздалый страх.

Подобный эффект Федор видел как-то в программе по испытанию лобового стекла самолета. Там в стекло лайнера из специальной пушки выстреливали размороженной курицей. Только здесь пушки вроде бы не наблюдалось, или… Мальцев снова закрыл глаза, так, зачерпнуть еще немного энергии, захват метательного ножа. Быстро доливаем энергию. Хлопок. Дзинь! Клинок отпружинил от дерева и просвистел в неприятной близости от головы.

Так, безопасность мать её!! С этими экспериментами есть риск потерять что-то жизненно важное для организма, так что стоит проявить осторожность и подумать о возможной применяемости фокуса после доработки. В процессе размышлений ожидаемо навалилась усталость и зверский аппетит – организм настойчиво требовал возместить потерянные силы, не желая показывать кунштюки бесплатно.

Вытащив полоску завяленного мяса, парень принялся жевать его, параллельно рассматривая свой метательный нож со слегка загнутым лезвием. Обидно, испортил вещь. Надо бы найти другие предметы для опытов, пока не получится нормально работать с энергетикой. Вторым минусом было то, что осознанно выбрать направление полета запускаемого предмета не выходило. Опять же, слишком медленно все происходит, вживую ручками за это время удастся кинуть все четыре клинка и еще пару стрел всадить из лука. Стрелять из лука он стал лучше, теперь не было проблем с оттягиванием тетивы и быстрым прицеливанием, но один колчан со стрелами – пустой, пришлось выкинуть: как в анекдоте, часть потерял, часть поломал. Наконечники стрел Мальцев по образовавшейся непонятно откуда хомячьей привычке припрятал в мешок, который также изрядно полегчал – многие вещи пришли в негодность, и их тоже пришлось выбросить.

Федор застегнул ремни своего сидора, теперь уже никто не узнал бы в этом несколько раз штопаном изделии пижонскую сумку эльфов. Парень уже давно думал, как бы так аккуратнее показаться на глаза местным жителям, непременно ведь будет культурный шок, могут даже прибить эдакого оборванца. Дело осложняется ещё тем, что языковой практики у него не было, хотя он старался вслух говорить на привалах, тренируя произношение и не сомневался, что сможет при случае понять, о чем говорят – язык не должен кардинально измениться, особенно учитывая багаж приобретенных понятий.

Наскоро помывшись в ручье, Мальцев подобрал из воды булыжник в два кулака размером и снова присел на землю, прислонившись к дереву. Привычно взял толику энергии, влил ее в камень – ноль реакции. На пятом вливании камень слегка шелохнулся, но тут же снова замер, Федор же, сбившись, потерял концентрацию.

– Да прибудет с тобой сила, Люк! – захлебывающимся от смеха голосом произнес он. – Впору писать книжку, как вырастить в себе джедая. А где мой световой меч? Где, я спрашиваю? С мастером Йодой опять же встреча не задалась. – Отсмеявшись, Федор решил продолжить эксперименты.

Вливая очередную порцию энергии, Мальцев почувствовал полный упадок сил, настолько неожиданный, что в глазах потемнело, а тело свело судорогой.

Отплевываясь от прелой листвы, набившейся в рот при падении, Мальцев отполз немного от места, где он лежал. Во время краткого беспамятства его вытошнило.

«Эээ, брат! Так и до беды недалеко, глупые шутки с энергетикой могут печально закончиться», – подумал он, медленно приходя в себя. Надо как-то осторожнее, незачем делать местным падальщикам подарок в виде своего бесчувственного тельца, тут сразу найдутся гурманы.

Поднявшись на подрагивающих ногах, Федор направился обратно к костру – время принимать зелье. С этим наркотиком тоже ситуация неясная, со временем бодрящее действие начало слабеть, дозу пришлось увеличить практически вдвое, что вкупе с отвратным вкусом слегка портило жизнь.

Во время действия напитка не удавалось работать с энергией источника – тело рвало на части от жажды деятельности, какая уж тут концентрация. По рекомендации мастера, спустя две недели надо было уже перестать принимать зелье, оно имело эффект накопления и вполне могло полностью сжечь нервную систему в случае длительного приема. Проблема была в том, что Федор уже уверившийся в чудодейственности напитка, не представлял себе, как он сможет без него обходиться, особенно среди этого чудного леса.

Мелкими глотками, смакуя отвратное варево, парень сел на пятки – в позу ожидания. Храмовые воспоминания Саргона пестрели кучей ритуалов и церемоний, неосознанно вылезавших время от времени наружу. В частности, Мальцев никак не мог себя отучить от назойливых условностей и сесть в свою любимую позу – по-турецки, теперь эта поза почему-то вызывала у него стойкое отторжение.

Зелье начинало действовать. Дождавшись ясности восприятия, Федор быстро собрал вещи и, затушив костер, закрыл его вырезанным ранее дерном. Следовало ускорить скорость похода, последние несколько дней он совсем не спал, а это плохой знак – организм перенасыщен компонентами зелья и может в любой момент отказать. Надо добраться до людей раньше, там должно быть безопасно, там можно будет и отдохнуть, и подлечиться. Наверное…

Набрав приличную скорость, Мальцев безошибочно определял места, в которые можно поставить ногу, а где лучше перепрыгнуть, со звериным чутьем выбирая наиболее простой путь. Теневой заросший лес больше не был для него чужим, тени привычно потеряли свою густоту, а воздух наполнился мириадами запахов и звуков, захватывая восприятие. Может быть, поэтому он на некоторое время застыл в шоке, выскочив после долгого бега на открытое пространство – простор и яркое солнце составили резкий контраст трем неделям сумрака леса.

* * *

Зажмурившись от непривычно яркого солнца, Мальцев с неодобрением обозрел открывающиеся его взгляду просторы: впереди него широко раскинулась долина с редкими деревьями, пробивающимися сквозь живописные развалины. В том месте, где парень вышел из леса, руины выглядели как низенькие, густо поросшие мхом редкие холмики. Дальше в сторону центра долины были видны отдельные, далеко отстоящие друг от друга полуразрушенные стены и колонны.

Как ни странно, в долине практически отсутствовала буйная растительность леса, хотя за то время, которое могло настолько состарить и разрушить темный камень древних строений, видимое пространство должно было зарасти полностью.

От руин явственно тянуло холодом, заставляя кожу покрываться мурашками. Мальцев задумался. «Что-то это напоминает?! Но что? Черт! Такие пейзажи после атомного взрыва бывают, причем близко к эпицентру». Его передернуло.

По словам мастера, на десятки лиг вокруг города не должно быть никаких строений, кроме разве что пустошей Зефруса. Успокаивая начинающийся невроз, парень, решил обойти это место стороной – даже если он ошибается, черная без следов растительности земля доверия не внушает. Пикники он бы точно тут устраивать не решился.

Ближе к вечеру стало казаться, что эти чертовы руины никогда не закончатся. Идти, впрочем, было довольно легко, если сравнивать с лесом, то в разы быстрее. Если бы ещё не это ощущение пронизывающего холода, несмотря на солнечно яркий день. Федор старался не заходить дальше трех-пяти метров от края лесной границы, мало ли чем обусловлено отсутствие жизни. Легко перепрыгивая через отдельные камни и рассуждая вслух, Мальцев задавал самому себе вопросы и сам же на них отвечал. В моменты умственного и нервного напряжения это помогало правильно сформулировать идею, а, как известно, наличие идеи – половина успеха.

– Нет, это точно не ядрена бомба. Откуда тут в средневековье бомбы?! – Мальцев, почесав затылок, продолжил путь. Только и надежды на недоразвитость цивилизации, он уже полдня по этим руинам шатается, за такой срок можно смертельную дозу радиации хапнуть.

Федор судорожным движением скинул куртку. Фууу. Муравей. Показалось, что кожу сводит. Вроде бы это один из признаков большой дозы облучения. Насколько он помнил из курса ОБЖ, затем появляется тошнота, головная боль и резь в глазах. При длительном воздействии – пузыри как от ожога на руках, шее и на голове, посинение. Потом появляются язвы, но это конечно, если доза изначально не смертельная и есть возможность дожить до симптомов.

Признак сильной радиации – запах озона – отсутствовал, но всё хотелось поскорее обойти это неприятное место. С другой стороны, не далее, как в десяти метрах начинается граница густого леса, изобилующего животными, которые изредка выбегают на пустое пространство в погоне за добычей.

«Нет, – мысленно поправил себя Мальцев, – это ничего не значит». Именно в радиоактивной местности быстро растет флора и размножается фауна, буйно прут и зреют ягоды. Мрут зверушки, конечно, тоже быстро, но баланс в целом сохраняется положительным, даже можно сказать – с очень большим плюсом.

– Идиот! – в сердцах взвыл Мальцев, он бродит здесь уже несколько часов, а окончательная мысль о том, что местность может быть смертельно опасна, пришла только сейчас. Правильно говорят – здравая мысля приходит опосля.

Посмотрев на солнце, парень понял, что закат наступит через пару часов, надо искать место для ночлега. Подключив внутреннее чутье и в сердцах чертыхаясь про себя, он поспешил в направлении шума воды.

Метров через пятьдесят протекал мелкий ручеек, беспечно журча куда-то в сторону центра пустоши. Пройдя немного выше по течению, парень вышел из зоны земли без растительности и наконец вступил в лес.

Примерно в ста метрах от выхода на пустошь Мальцев нашел удобное место возле упавшего древа-исполина. Корни дерева вывернули из земли внушительный кусок почвы, и место под недавним выворотнем еще не успело зарасти, там он и устроил костер. Следовало успеть ополоснуться, приготовить еды, поесть и отдохнуть до того, как наступит темнота.

Глава 22. Новая жизнь

Аргайл с удовлетворением оглядывал свои новые владения. С балкона второго этажа было прекрасно видно, как в саду и на придомовой территории суетливо мельтешат слуги, стремясь угодить строгим хозяевам.

Теперь во владении остатков рода Ватрис был роскошный собственный дом с прилегающим к нему небольшим садом. Границы владений подчеркивала ажурная решетка, исполненная подземными мастерами и свидетельствующая о немалом статусе хозяина. Стоимость её можно было сравнить с годовым доходом всего квартала ремесленников, в котором Аргайл ещё совсем недавно мечтал иметь лавку, и помыслить не смея об отдельном доме в богатом квартале.

Бывший адепт храма Зара с удовлетворением похлопал ладонью по мрамору перил, ограждающих балкон, надо признать этот демон умеет устраиваться и на мелочи не разменивается. Ранее он не мог даже себе представить такое количество денег, которое его семья теперь тратила за неделю. А пища, которую они ели, такую еду нечасто подавали и в дворянских семьях. Даже слуги, которые живут в левом крыле особняка, питаются лучше, чем питался он сам еще несколько месяцев назад.

Благодаря демону, потомок хасситов достиг большого прогресса в магии, раскачав собственный источник, не говоря уже о том, что в его доступе были остатки энергии, которой с ним щедро делился хозяин. Или, может, эти крохи для него просто ничего не значили, просто ненужные излишки, однако их хватало на производство мощных заклинаний. По силе Аргайл уже достиг уровня магистра магии, конечно, если бы можно было мерить силу количеством доступной энергии.

В то же самое время, используя заклинания демона, которые тот и не думал прятать от своего вместилища, Аргайл мог справиться и со средненьким магистром – демоническая магия была слишком страшным оружием, с которым при неожиданном нападении вряд ли сможет справиться обычный маг.

Можно сказать, что произошли разительные перемены к лучшему. Знатные господа всех мастей теперь были рады свести с умелым магом более плотное знакомство. Да что там знакомство – чопорные мамаши высокородных семей, помешанные на статусе, которые ранее и на порог бы его не пустили, теперь просто мечтали пристроить за него своих дочерей. Приглашения сыпались даже на его младшего брата, тот же, совершенно одурев от количества раскрывшихся в одночасье дверей, ходил как во сне.

Мать впервые за десяток лет почувствовала вкус к жизни, даже похорошела и теперь всё свободное время пропадала в женских салонах, которыми славилась столица. За такой короткий срок не старая ещё женщина поразительно быстро стала знатоком популярных новинок и теперь свободно ориентировалась в модных изысках аристократов.

Да, наконец семья Ватрис уравняла себя с аристократами. Это вышло настолько легко и просто, что он даже разочаровался, всего-то надо было дать большую взятку неподкупному секретарю Фиарской герольдии и невозможное свершилось – простолюдин по происхождению проснулся в одно утро дворянином. Ну и что, что секретарь после самой удачной в своей жизни сделки скоропостижно умер, люди ведь неожиданно смертны, такова жизнь.

Да уж, умирают. Лицо Аргайла словно окаменело, сроднившись с этим материалом по цвету и структуре. Чтобы решить вышеописанные вопросы, многим пришлось распрощаться с жизнью, и умирали они совсем не просто. Не то чтобы он жалел богатых купцов – ведь в основе любого крупного капитала лежит преступление, или ночных разбойников – об этих вообще доброго слова не скажешь, однако такой смерти он не пожелал бы и врагу. То, как демон уничтожал этих несчастных, не убивал – именно уничтожал, как насекомых, как жалких червей, без эмоций и сомнений, их вопли и стенания…

Демон каким-то образом вытягивал сущность разумных, выпивая их энергетическую оболочку и лишая возможности последующего перерождения. Конечно, Ватрис давно не верил во все эти религиозные бредни насчет вечности душ и жизни после смерти – для него все было категорично просто, умер – стал кормом для червей. Если это и есть перерождение, то ну его к Баалу.

Хорошо еще, что демону не так часто требовались души разумных для насыщения, тот явно был сторонником рационального подхода к ресурсу. Обычно они выходили на охоту или покупали рабов раз в седмицу, в зависимости от настроения хозяина.

Ну вот! Помяни демона! Аргайл услышал зов повелителя, хозяин предпочитал, чтобы теперь его звали именно так. Маг уже успел смириться со служением отродью инферно, конечно спустя пару жестких наказаний и внушений, и признал, что в конце концов, даже богам нужны слуги. Демон же по своей силе если и уступал богам, то только самую малость, к тому же где боги, когда они так нужны, а инфернальная тварь вот она тут.

В служении демону были и свои преимущества: хозяин не требовал рабского поклонения, требовательность распространялась только на неукоснительное исполнение отданных указаний и пунктуальность; а еще, он умел наказывать за неисполнительность.

Аргайл поежился. Как-то ему пришлось простоять статуей самому себе целых двое суток. Он ярко помнил то отвратительное чувство беспомощности, когда тело словно заковано в окаменевший воздух и свободы хватает только на то, чтобы глотнуть очередную порцию воздуха. По какому-то только ему понятному юмору, демон использовал живую статую как подставку для конической митры убитого недавно высшего жреца, попался как-то под руку на ночной улице. Демон почему-то привязался к этому нелепому колпаку и в моменты воплощения носил его по своей подземной келье.

Стены подземного этажа были выписаны руническими знаками, ограждающими весь нижний этаж от сканирования и выхода остатков творимой волшбы, там отродье инферно и проводило почти всё время. На подземном этаже особняка теперь творились дела, в которых сам Аргайл предпочитал не принимать участие по своей воле, хотя это не всегда удавалось. Благодаря магии демона, они теперь были связаны посильнее двухголовых близнецов. Мысли его легко слышал демон, да и он сам теперь ощущал отголоски эмоций повелителя.

Сейчас демон был явно чем-то недоволен. Ватрис поспешил вниз по лестнице, не стоит напрашиваться на профилактическое внушение долгим отсутствием. Сняв охранные заклинания с двери, для этого пришлось капнуть кровью на неприметную каменную пластину перед дверью в подвал, он попал в небольшую комнату с дверью из черного матового камня со светлыми прожилками шерла. Такими же камнями были выложены стены, пол и потолок подвала.

Шерл служил экраном против поисковых заклинаний и не давал магическим эманациям выходить за пределы комнаты, частично поглощая и рассеивая их. Доступ в помещения под особняком был строго-настрого воспрещен для всех остальных членов семьи, на уровне ментального внушения, и тем более слуг. Впрочем, некоторые идиоты, из числа устойчивых к ментальной магии слуг, желающих поживиться за счет хозяина, все-таки попадались – на радость демону.

Внутри подвала в центре помещения находился большой каменный стол из цельного куска мориона, стоимостью с два таких особняка. Аргайла каждый раз душила жадность от мыслей, сколько пришлось отдать гномам за скрытную доставку этого куска камня.

Постояв в центре помещения, он дождался, пока на двери загорится знак входа, и приложил ладонь к рисунку, руку сразу свело судорогой. В этот раз демон явно торопился, обычно маг стоял в ожидании не менее получаса, проявляя боязливое терпение и уважение. Почтительно склонившись, Аргайл прошел в правый угол подвала, ловко огибая хаотично стоящие приспособления для колдовства и стараясь не смотреть на залитое кровью тело на алтаре. В этом истерзанном куске мяса трудно было узнать молоденькую рабыню, купленную вчера.

– Ты опять подвел меня, червь! Это насекомое не было девственной душой! – Громыхнул демон и навис над своим съежившимся до скромных размеров первосвященником.

– Меня уверили, что она девственна, повелитель, – пролепетал Аргайл, стараясь не смотреть на нависающего над ним монстра. – Я даже пригласил повитуху, чтобы проверить, так ли это.

– Молчать!!! – Демон, постояв немного в раздумье, отвернулся и поплыл в сторону алтаря. – Камень поиска теперь безвозвратно испорчен! Завтра ты принесешь мне новую заготовку!

Хассит облегченно вздохнул, сделав в памяти зарубку, разобраться с пронырливым торговцем, чуть не подведшим его под очередное наказание. – Н-но как я найду новый за такое короткое время?! В прошлый раз пришлось ждать не меньше седмицы!

– Меня не волнуют твои проблемы, червь!

– Я понял, повелитель! – поспешно добавил Ватрис. – Завтра я принесу камень.

Демон снова повернулся к алтарю, легко позабыв о своем первосвященнике. Аргайл же быстро переместился к выходу, не стоит излишне докучать своим присутствием, к тому же он не хотел видеть того, что произойдет с мертвым телом.

* * *

Бесстрастно наблюдая за тем, как тлен жадно пожирает тело жертвы, Кха-Белет поймал себя на мысли, что морщится. Заниматься магией мертвых ему не нравилось, прямо болезненно. Пробыв сравнительно долгое время в теле хассита, он приобрел ко всему прочему и часть привычек ничтожного создания – такова суть магии замещения. Хотя некоторые из этих привычек были совсем не так уж и неприятны, взять вот к примеру ванны, с ароматными маслами. Имея собственное тело, он не придавал значения таким мелочам, считая их слишком человеческими. Правду говорят, только когда что-то теряешь, начинаешь понимать ценность того, что имел.

Смахнув с камня прах жертвы, «ветер вечности» был одним из сильнейших заклинаний из арсенала некромантов и не оставлял идентифицируемых следов от жертвы, демон кинул на алтарь остатки неудавшегося амулета поиска. Приходилось собирать энергию посредством некромантии, поскольку афишировать своё присутствие в столице людей ему не хотелось, ещё не время. Энергию хаоса скрыть среди такого избыточного скопления магических умельцев не удалось бы при любом раскладе. Вот эманации смерти легко размываются в людных местах, это естественно. Собственно, в столице и без него постоянно кто-то умирает, с помощью и без.

Несмотря на неудачу, жертва помогла ему понять одно – серп Хаттона где-то близко. Даже странно, что за время отсутствия Кха-Белета этот эпический артефакт не нашли и не спрятали подальше, поскольку уничтожить его никому еще не удавалось.

Еще на заре юности демона ходили слухи о том, что когда-то архидемон по имени Хаттон после очередной войны был убит, но сумел вернуться к жизни, заполучив сей загадочный артефакт. Серп не был оружием в полном понимании этого слова, скорее он был последним аргументом спора. Этим изделием развоплощали демонические сущности и изгоняли богов – стоило только ранить противника, на энергетику же низших существ – людей и прочих – он не оказывал видимого эффекта.

Сейчас для демона этот предмет был из разряда самых необходимых. Кха-Белет всегда поступал из принципа, если есть для тебя опасная вещь, которой можно также и самому воспользоваться, то к тебе она должна быть ближе, чем к твоим врагам. К тому же при встрече с родственничками этот артефакт ему очень пригодится – на собственную магию он не сильно рассчитывал, зная свои пределы.

Приготовившись убрать остатки энергии из амулета, Кха-Белет внезапно с удивлением ощутил, как по нему нанесли ментальный удар. Удар был слабый, едва ощутимый, собственно, до него самого он докатился только в виде эха.

Кто посмел?! А главное, как?! Защита комнаты не должна пропускать внешние поисковые заклятия, если только не… Это же печать!!! Мгновенно приведя в активную форму заготовки плетений, он потянул за нить, связывающую его с фамильяром. Надо быстро избавиться от привязки, ведь его самого могут найти по печати на этом никчемном существе. Проклятье! Как оно вообще могло прожить столь долго??!!

Толкнув от себя струну, связывающую его с фамильяром, Кха-Белет почувствовал раздражающее сопротивление, словно кто-то уже пытается с той стороны сорвать печать. Не на шутку разъярившись и уже не обращая внимания на безопасность, демон рванулся навстречу этому доживающему последние мгновения наглецу.

Над особняком дома Ватрис разнесся чудовищный по концентрации ярости рык, переполошив слуг и домашнюю живность своей первобытной злобой.

Глава 23. Новый знакомый

Дитерин Винрат Саваох был зол, несмотря на все медитативные техники, опыт, обучение и возраст. Его, воина третьего посвящения, топчущего земной прах без малого десять циклов, спеленали как мальчишку. Не стоило быть настолько беспечным и ложиться спать в таком месте, совсем не стоило, но кто мог знать, что стражи пустоши будут активны и днём. Преступная беспечность и вопиющая доверчивость. Надо было учесть, что охранные чары здесь могут и не сработать, проверить и быть настороже – это признак профессионализма. К сожалению, не сработали также и защитные амулеты, которые он прихватил с собой из дома, что уже выходит за рамки. Хранителя арсенала следовало бы скормить выгребным червям за такую заботу о безопасности членов дома, энергии в амулетах не осталось ни на грош. Жаль только, высказать свое мнение о качестве работы старого пердуна уже не удастся, что-то Дитерину подсказывало, что это его последнее путешествие.

Сидя в энерголовушке, дроу пытался взять гнев под свой контроль. Получалось откровенно паршиво. Даже хваленая семейная хладнокровность пасовала перед явным проявлением собственного непрофессионализма и, как бы сказал его наставник, глупого ребячества. В один момент лишиться всего: оружия, с которым не расставался с самого детства, артефактов, с таким трудом уведенных из-под носа хранителя, и даже родового кольца. Стражи отобрали все, включая даже куртку с бронированными вставками, видимо посчитали шипы на вставках с примесью лунного серебра достаточно опасными, чтобы быть оружием. Хорошо еще, не обнаружили родовые отметки на теле, Дитерин был уверен, что иначе их бы уже срезали, с не очень умного тела. Из внутреннего источника и так не слишком полного, тоже каким-то образом выкачали всю энергию, теперь его не хватило бы даже на то, чтобы свечку поджечь, буде возникнет такая необходимость. Говорят, людишки жгут свечки во славу богов. Смешно! Ароматным дымом, что ли, пытаются их задобрить. Жалкие глупцы! Пора бы понять – боги любят жертвы, а не тупое почитание и заунывные молитвы. Ничего не может быть лучше врага твоего дома, принесенного в жертву на алтаре.

Постепенно, заученно дыша, удалось немного снизить накал страстей, полыхавший яростным пламенем в душе дроу-авантюриста. После этого он наконец решился осмотреться более детально. В истинном зрении сфера, в которой его содержали, выглядела как марево из зеленого тумана, образующего круг в десяток шагов. Прорех в защите, ожидаемо и к немалому сожалению, не было. Ещё в самом начале, придя в себя, он пытался выбраться наружу и после серии попыток был вынужден признать, что без амулетов это является безнадежной затеей, к тому же управление тонкими энергиями не его конек. Вот если нужно что-то разнести, сломать или сжечь – это, пожалуйста, обращайтесь, завсегда рады.

Ха! Как верещал наставник дома по магии призыва, когда он случайно поджег его парадный плащ, по случайности висевший в это время на своем хозяине! Невольно улыбнувшись, дроу решил провести оставшееся спокойное время с пользой. Надо попытаться наполнить источник хотя бы на пятую часть, так его будет достаточно на один удар родового проклятья. Все лучше, чем безмолвно как скот ждать смерти.

Закрыв глаза, он попытался сосредоточиться.

* * *

Мальцев очнулся от удара спиной и затылком о пол. Бросив тело в центре расчищенной площадки, духи втянули руки-щупальца и отплыли от рисунка в сторону, дальнейшее их не интересовало.

Переборов головную боль и не открывая глаз, парень незаметно провел инвентаризацию конечностей. Всё на месте, ран и повреждений нет – это радует, но как он тут оказался? Черт! Надо заканчивать с обмороками. Прямо как институтская девица, хлоп и ручки сложил. Последнее, что он запомнил перед провалом в памяти – это как он сидит у костра.

Вот он протягивает руку к сухой ветке, намереваясь подкинуть её в костер. Чувство чужого присутствия, рука автоматически тянется к ножу – мечи слишком далеко, не успеть. Всё, дальше картинка обрывается.

Мля! Как же холодно! Мальцев осторожно присел, руки в локтях сильно саднили, словно от обморожения, но следов нет. Как нет ни оружия, ни амулетов. Это чертовски плохой знак, капитан очевидность. Так, а что это за балахоны? В свете ночного светила вокруг площадки, на которой он лежал, стояли какие-то люди в длиннополых темных плащах, по трое с каждой стороны. На головах глухие капюшоны, не дающие рассмотреть лица, прямо ку-клукс-клан какой-то. Несмотря на довольно сильный ветер, полы одеяний плащеносцев висели неподвижно, словно были не из материи.

Имея уже понятие о своих посредственных успехах в дипломатии, Федор решил подождать действий со стороны странных зрителей – несмотря на закрытые лица, он чувствовал, как за ним внимательно наблюдают.

В свете луны, вышедшей из-за туч, Мальцев увидел нечто, что разом разрушило все его идеи и планы, – носители балахонов висели в воздухе, по крайней мере, никакой опоры под ними не было видно. В животе что-то свело спазмом, Федор инстинктивно рванулся между ближайшими фигурами, намереваясь быстро и далеко бежать, неважно даже в какую сторону, главное подальше, но тут же отлетел обратно в центр площадки. Площадку словно огораживала невидимая упругая стена, которая отталкивала его каждый раз, как он приближался к краю. Метаясь по кругу, Мальцев понял, что опять вляпался во что-то дурно пахнущее, опять капризная фортуна сыграла с ним плохую шутку, отыгрываясь, видимо, за какие-то подарки в прошлом. Потратив силы на бесплодные попытки вырваться, парень наконец взял себя в руки и уселся в ожидании в центре площадки, так он мог среагировать на движение со всех сторон. Балахоны все так же висели в воздухе, плохая, так скажем, подделка под Копперфильда, не позитивная.

У Мальцева сложилось впечатление, что стражи отрабатывают давно устоявшийся безмолвный распорядок действий, и до бессмысленного метанья со стороны пленника им нет никакого дела, но всё равно подобравшись ждал момента реализовать свой самый эффективный приём.

– Молись своим богам, человек, пока есть время, и прекрати уже трепыхаться как рыба, ты привлекаешь внимание!

– … – Мальцев подскочил на добрый метр. Итическая сила! Как он не заметил этого? Кто это? В дальнем от него секторе площадки, подобрав под себя ноги, сидел высокий длинноволосый старик. Федор напрягся, на волне новой порции адреналина просчитывая дальнейшие свои действия, – зрачки старика отсвечивали зеленым, прямо как у ночных хищников.

– Сядь и утихни, своим топотом ты мешаешь мне думать. – Фигура сделала повелительный жест рукой, очень, кстати, естественный, и прикрыла глаза.

У старика – а старика ли – оказался удивительно молодой голос и не свойственная пожилым людям пластика. Осторожно подобравшись поближе, в свете лун Мальцев с непонятным внутренним негодованием опознал собеседника. Это был дроу, да и кто еще это мог быть – с длинными серебристо-белыми волосами, типичными ушами и пепельно-серой кожей. Отступив на шаг назад, этого потребовало взвывшее чувство самосохранения, парень отметил, что дроу, так же как и он, был освобожден от всех колюще-режущих приспособлений. Хотя, зная любовь этого племени ко всякому острому железу, обычно отравленному, с него бы сталось утаить парочку таковых в труднодоступных местах.

– Успокойся, человечек, я не собираюсь тебя убивать, – сморщив нос, недовольно прошипел дроу, снова открывая глаза. – Замри наконец и перестань так потеть вонючка, могу ведь и передумать.

– Ты и сам пахнешь не цветами, нашелся тут, парфюмер недоделанный! Нюх у него, видите ли, нежный. – Не выдержал Мальцев – сказались долгие недели молчания и это нервическое состояние, в другой момент он, может, и промолчал. К тому же Федор и сам был не в восторге от своего походного запаха, в пути приходилось постоянно обмазываться соком трав, отпугивающих вездесущих насекомых. Пахли травы отвратно, но это ещё не повод обзываться, не нравится – не нюхай! Радость от общения с живым существом как-то отошла на второй план, замещаясь растущим раздражением от незаслуженной грубости.

– Не знаю, кто такой парфюмер, но ты выбрал неправильный день для смерти, животное!

Срикошетив от ограждающего круга, Федор в последний миг успел напрячь мышцы пресса и сгруппироваться, но все равно удар дроу потряс его. Этот недоэльф каким-то способом словно размазался в воздухе, молнией преодолев разделяющие их метры, и нанес Мальцеву сокрушающий шквал ударов, часть из которых парень все-таки сумел заблокировать, но те, что прошли мимо защиты, отозвались категорично неприятными ощущениями.

Вторично врезавшись в ограждающий круг, парень прокатился по земле и, спружинив, замер в низкой стойке. Изнутри с горловым клёкотом вырвалась жаркая волна гнева на свою нерасторопность и, что самое важное, на его противника. Дроу бил насмерть, это было очевидно, каждый из ударов, не сумей Мальцев вовремя уклониться или сблокировать, гарантированно привел бы к смертельным повреждениям, даже сейчас места ударов пульсировали жгучей болью.

– Эй, мудило! Попробуй еще раз.

* * *

Замерев в удивлении, Дитерин медленно повернулся к оборванцу. Это дурно пахнущее животное изволило остаться в живых? Дивные дела творятся этой ночью. Человечек выдержал серию и комплек северной звезды! Серию, которую дроу десятилетиями отрабатывал до полного врастания в рефлексы, до мучительной боли в натруженных мышцах. Каждый удар этой системы был направлен на поражения строго определенной точки организма, не говоря уже о том, что нанесены они были с чудовищной скоростью заслуженного мастера боя, которая даже при неточном попадании должна была обеспечить серьезный травматический эффект.

Прыгнув, Дитерин нанес сумасшедшую серию ударов, закончившуюся рубящим сверху – на добивание.

До воткнувшегося головой в землю, полуоглушённого дроу не сразу дошло, что происходит, однако, мгновением спустя, он взмыл в воздух и, перейдя на запредельную скорость, атаковал своего противника, со всей своей силой и гневом.

* * *

«Ну и упорный этот псевдонегр, – не мог не отметить Мальцев. – Уже раз десять упал, а все поднимается и идет». – Разозлившись, Федору удалось как-то активизировать память наставника и, хотя он совершенно не помнил, чтобы в той памяти, что с ним поделились, присутствовало изучение борьбы без оружия, однако эффект был, как говорится, налицо. К счастью, на лицо дроу.

Ловко перехватив молотящего воздух противника за рукав и пояс, парень, используя инерцию и свое тело как рычаг, отправил того в недолгий полет на край площадки, ожидаемо закончившийся неудачным приземлением, с приятным сердцу стуком. Летательный аппарат при этом получил обширные повреждения фасада и, судя по фасаду же, фактически летальные повреждения ЧСВ.

Взвыв и снова неприятно ускорившись, дроу безоглядно рванул месить воздух, поэтому тут же был перехвачен и отправлен тренировать вертикальную посадку. В этот раз земля отозвалась отчетливым хлопком, поскольку приземление вышло всем телом плашмя. У дроу неважная аэродинамика, заключил про себя Мальцев.

Уже не столь уверенно держась на ногах, Дитерин снова, на одном характере прыгнул на противника, пытаясь хотя бы ухватиться за него, если уж силы отказали, так есть ещё зубы и ногти.

Распознав нехитрые намерения дроу, парень встретил его прямой ногой в торс, отчего первый, хекнув, подлетел в воздух и упал на колени. Не прекращая движения, крутнувшись на нижнем уровне, Федор ювелирно состыковал ногу с черепом длинноухого негра, отчего тот, скорбно раскинув руки, обнял землю и затих, отмечая наличие жизни в живописно раскинувшемся туловище лишь подергиванием кистей рук, скребущих землю.

Интеллектуальную беседу двух пленников прервал низкий, на уровне вибрации костей звук, от которого инстинктивно захотелось вжаться в землю и закрыть голову руками. В груди словно вырос комок льда, который разрастался шипами, мешая дышать и ясно мыслить.

Масла в огонь подливал дроу, который от полученной трепки, видимо, совсем свихнулся и теперь катался по земле, зажав уши руками и заходясь при этом диким криком. Мальцеву каким-то чудом удавалось не впасть в панику, помогало знание цивилизованного мира – армия США и Израиля используют шумовые пушки для разгона толпы, но там мощность звука составляет больше ста сорока децибел, здесь же явно меньше. Помогла также и некоторая привычка к шуму большого города и громкой музыке, конечно, говорить при этом спасибо соседям сверху, которые делают ремонт мегаперфораторами, Федор бы не стал.

С угасанием звука в круг медленно, можно даже сказать с величием, вплыла фигура в балахоне, из-под капюшона которой струился зеленоватый светящийся туман. Кислотная дымка развеивалась почти сразу от головы, но надежно скрывала лицо или что там у этого балахона на том конце шеи.

Отступая подальше от внушающего нешуточную жуть гостя, Федор следил краем глаза и за остальными фигурами стражей, все так же неподвижно висящими на своих местах. Балахон же, недолго поколебавшись, повернул к ближнему к нему пленнику – дроу, который успел уже подняться на колени. В лунном свете Мальцев отметил, что вечерний концерт не прошел для его соперника даром, кровью из ушей тот залил себе всю рубаху, волосы его выглядели теперь скомканной и испачканной паклей, набрав травы и пыли.

Жуткий гость выстрелил сгустком зеленого тумана, от которого дроу молча повалился на спину, дергаясь как от высокого напряжения. Развернувшись, балахон деловито поплыл к краю сферы, словно на невидимом аркане волоча за собой парализованного пленника.

«Ну почему ты такой дурак?» – задал себе риторический вопрос Федор, с разбега прыгая на спину удаляющейся в воздухе фигуре.

Глава 24. Дела иного мира

Сотрясаясь крупной дрожью, Дитерин только и мог, что таращить глаза да поминать про себя демоновых родственников и свою неугомонную пятую точку, которая ну никак не могла усидеть на одном месте больше седмицы. В свете происходящих событий служба в дворцовой охране не казалась таким уж катастрофическим событием, уже не катастрофический урон самолюбию, а скорее досадные временные трудности. Больше всего сейчас по самолюбию било даже не то, что его как куль с крупой тащат на алтарь, а то, что какое-то недоразвитое тупое животное сумело победить его, первого бойца клана Северной звезды.

Какая ирония судьбы: лучший мечник клана, гроза фронтира и элита арены побит грязными руками какого-то вонючего оборванца. Совсем плохая надпись будет на могильной плите, нелепая, недостойная отпрыска клана Саваох. Впрочем, о чем это я, – одернул себя дроу, не будет ничего, ни могильной плиты, ни заплаканных красавиц (это спорно, поскольку плачущих женщин дроу ему ещё видеть не доводилось), ни церемонных ритуальных жертвоприношений, способных удовлетворить изысканный вкус истинного охотника, ничего не будет.

Перебирая кочки своей многострадальной головой, дроу лелеял только одну примиряющую с действительностью мысль – человечку-то тоже конец. Однако и тут его соперник сумел удивить. Этот яркий образец людской тупости, подождав, пока Жнец повернется на выход, прыгнул последнему на спину. Безмозглое создание, очевидно, не знало, что это высшее воплощение темных душ не уязвимо для материального оружия, и тем удивительнее было увидеть Жнеца, с воем отлетающего за спины окружения. Человечек между тем с удивлённым видом валялся на земле, растирая ноги в том месте, в котором он соприкоснулся с духом – всем известно, что призрачная плоть жжёт как дыхание бездны.

Чувствуя, как руки и ноги, избавившись от пут, постепенно обретают чувствительность, Дитерин, оскалившись в предвкушении, готовился принять свой последний бой. Это будет весело, встать с голыми руками против темных душ бездны, не самая умная смерть, но в дерзости не откажешь.

* * *

В ожесточении растирая обмороженные ноги, Мальцев в который раз уже проклял неизвестно откуда взявшееся чувство ложного всесилия, в очередной раз втравившее его в приключение, вот какого черта, спрашивается, он вступился за этого мудака дроу. От этих аборигенов одни неприятности, они тут все агрессивные какие-то, как на строгой диете. Надо было…

Додумать, что было надо сделать вместо глупости, Мальцев не успел, что-то ударило его в спину, отбросив на середину площадки и приподняв на метр над землей; шею и грудную клетку словно сжали холодные тиски, прерывая дыхание и заставляя заполошно сучить ногами и тщетно размахивать руками в попытке освободиться. Затем воздух вокруг Федора начал словно замерзать, сердце, трепыхаясь в чудовищном ритме, с трудом проталкивало стылую кровь. Хрипя пережатой гортанью, и царапая ногтями шею, Мальцев сквозь слезы в глазах видел, как в круг вплыл обиженный им балахон и как будто даже успел уловить некоторый оттенок гнева, мелькающий в зеленых всполохах.

Затем чувство реальности растворилось во льду, и он словно провалился в темный тоннель, скользя со всё нарастающей скоростью и ужасом. С каждым мигом становилось всё холоднее, словно он приближался к чему-то бесконечно стылому, смертельно обжигающему человеческую душу. Стужа острыми когтями сжимала его сердце, заставляя терять волю и остатки ускользающего сознания.

Ну уж дудки! В груди словно разгорелось второе солнце. Своим пульсирующим светом оно наполнило Мальцева яростной силой. Сияние и пульсация внутреннего жара на какое-то время оградили его от бесконечного холода. Падение прекратилось. Он повис посреди пустоты, одинокая искра света посреди бескрайней тьмы безнадежности.

Однако холод не потерял надежды на реванш и даже усилился, пытаясь пробиться сквозь жгущую скорлупу защиты. Тьма вокруг искры заклубилась, сгущаясь в уродливые мерзкие щупальца, которые принялись терзать последнюю оболочку защитного предела воли. Щупальца непристойно дрожали и сокращались, отрывая от огня его души искрящиеся куски. С каждым оторванным фрагментом он словно терял частицу своей сути, что-то бесконечно дорогое и невосполнимое. От ощущения безысходности, так часто посещавшего его за последний месяц, парень беззвучно взмолился всем возможным силам, прося их о помощи, ибо на пороге гибели не остается тех, кто не верит в бога.

Искра сути, неровно горящая во мраке, начала расползаться, поглощаясь клубами тьмы, которые от каждого поглощенного сгустка словно крепли и росли.

В панике метаясь внутри своего я, Мальцев пытался найти хоть какое-то оружие от этого воплотившегося кошмара. Неосознанно нащупав какую-то вещественно более твердую структуру, инородно оплетающую его сознание, он отчаянно рванулся, пытаясь удержать хоть её и безуспешно призывая на помощь. Структура внезапно отозвалась небольшим энергетическим всплеском, будто кто-то вдруг недоуменно и недовольно откликнулся. Этот отзыв по вкусу не предвещал ничего хорошего, каким-то внутренним чувством парень понял, что это нечто едва ли не страшнее всего, что было ранее, – печать подчинения – всплыло откуда-то из глубин памяти чужеродное знание. Инстинктивно пытаясь отшвырнуть от себя опасную структуру, Федор сжег остатки воли, но энергетический конструкт, словно и не заметив его усилий, притянул ставшее бессильным сознание. Щупальца тьмы же, словно почувствовав слабину, навалились снова, разрывая и поглощая расползающиеся сгустки света. Тишину театра последней битвы человеческой души вдруг потряс огненный всполох, откинувший клубы тьмы от беспомощной терзаемой жертвы. Тьма, не желая отступать от поверженной добычи, беззвучно заревела, набухла и щупальца астрального хищника на краткий миг обвисли, отпустив уже оторванные части искры, которые поспешили соединиться с ядром. Уже теряя понимание происходящего, парень почувствовал, как печать разгорелась яростным красным пламенем, разгоняя клубы тьмы, застывшие в нерешительности.

С оглушительным рыком из печати вырвалось ослепительно-яркое пламя, гневно бурля и рассекая неосмотрительно оказавшиеся близко щупальца. У инфернального сгустка гнева выросли огромные когти и не менее громадная пасть, которыми он начал молниеносно бросаться в сторону громадного клубка тьмы и терзать его, вцепляясь и отрывая большие куски эфемерной плоти. Меркнущим сознанием Федор ощутил удовлетворение от акта свершающейся мести, жалея только, что она происходит без его активного участия.

* * *

Уже второй раз за этот день события сумели удивить дроу до полного обалдения. Неприлично сидя на земле на пятой точке, он ошалевшими глазами наблюдал за тем, как непонятный человек борется с духом бездны и духу, судя по раздающемуся пронзительному вою, приходится несладко.

В момент, когда Жнец вполз в сферу с желанием растереть жертв в порошок, Дитерин успел только сожалеюще подумать о невозможности повторной драки с человечком. Право смешно предъявлять долги чести мертвецу, в том, что человек даже до алтаря не дотянет, не было сомнений, дроу же был на очереди вторым.

Поскольку план посещения жертвенного камня в живом виде дроу категорически не нравился, он спешно готовился нанести свой последний удар, собирая и аккумулируя доступные крохи энергии.

Повисший в воздухе человек всё ещё боролся, Дитерин чувствовал, как астрал пульсирует жестокой магической схваткой, но это не продлится долго, темные души – серьезные противники даже для опытных магов. Пора.

Ударивший в Жнеца ослепительный белый шар буквально вынес чудовище за пределы сферы, попутно разметав замешкавшихся стражей. Даже сквозь закрытые глаза взрыв ослепил дроу и волной искажений протащил по земле. Тело человека же, словно игнорируя эффекты заклинания, безвольно упало на землю.

Проморгавшись, Дитерин, испуганно икнув, отполз назад, упершись спиной прямо в границу сферы – к ним снова приближался Жнец, яростно полыхая зеленым огнем бездны. В правой руке духа, в неровном сиянии ночного светила, мерцал внушительный боевой топор. Еще успев удивиться, откуда и зачем он у духа, Дитерин снова начал поминать про себя родственников, мысленно ругая их на чем свет стоит и заодно прощаясь – истекали последние мгновения его существования.

Со стороны забытого всеми человека вдруг полыхнуло яркое пламя, и раздался ужасающий рев, от которого дроу, и так уже находясь на грани, позорно рухнул в обморок.

* * *

Печать вывела демона прямо на место столкновения этой ошибочно вызванной обузы с каким-то приблудным духом бездны.

Пейзаж Кха-Белета впечатлил: руины в лунном свете и поляна с бессознательной тушкой дроу, окруженная стражами бездны; противником никудышный фамильяр избрал аж целого Жнеца бездны. Рыкнув на окружающих сферу отрицания стражей, отчего те с тоскливым воем порскнули в разные стороны, демон громко заухал, а человечек умеет выбирать врагов.

Уклонившись от сгустка тьмы, Кха-Белет выставил щиты, в которые сразу же влепилось еще несколько заклятий. «Эта истлевшая скотина посмела напасть на меня!» – С громким рыком, демон перешел на второй план реальности, в этом слое победить Жнеца было бы очень сложно.

Жнец уже почувствовал неладное и попытался скрыться, но в астрале расстояния совсем не те, что в реальности. Влепив в хорошо подставившегося Жнеца огненный шар с примесью энергии хаоса в плетении, в реале это его задержит, демон, утробно рыча, принялся рвать сгусток сущности духа бездны. Жнец на удивление оказывал слабое сопротивление, с истощенной как после магического удара и долгого голодания оболочкой – обычно они более опасны. Недолгое время – и от структуры духа бездны остаются лишь обрывки.

Проводив презрительным взглядом трусливо улепетывающих стражей, Кха-Белет решил, что уже достаточно развлекся. Тело неудачливого фамильяра почти не подавало признаков жизни, энергетическая структура его была серьезно повреждена. Демон напоследок осмотрелся: на втором плане реальности еще опадали, медленно растворяясь, хлопья оболочки Жнеца; искра фамильяра же едва тлела, сам сдохнет. Пора уходить, пока печать окончательно не разрушилась.

Удовлетворенно хмыкнув, с утробным рыком, снова напугавшим до обморока завозившегося было дроу, демон исчез, оставив вместо себя красноватое искрящееся облако, которое постепенно теряло насыщенность, рассеиваясь в воздухе.

Глава 25. Продолжение знакомства

В водовороте смертельно холодной тьмы, посреди бесконечной бездны из мрака и мертвого безмолвия, еле заметно тлел маленький огонек жизни. Словно пламя свечи на ветру, он трепетал в борьбе за жизнь: то, взвиваясь в неведомом пульсе, то искрил, тускнея и теряя плотность. Вокруг неровного света водоворотом вились мелкие комки мерзкого белесого вида, они, словно вечно голодный гнус, раз за разом кидались на свет, пытаясь оторвать кусочек плоти от пульсирующего ядра.

Кроме алчно набрасывающихся мошек, причудливый огонек был окружен кольцами туманных обрывков сущности дархога, сквозь которые свет пламени был еле виден, эта плоть почему-то не интересовала падальщиков.

Одно из облаков, проплывавших вблизи, случайно накрыло неровный огонек, и тут бы ему погаснуть, но вопреки воле тьмы и благодаря проснувшемуся инстинкту огонь только вспыхнул сильнее, поглотив в пламени сгусток тьмы. Теперь искра, а это оказалась именно она, прибавила в росте, а затем, словно мгновение поколебавшись, прихватила еще один кусок, проплывавший поблизости.

Через какое-то время огонек свернулся в подобие шара и начал вращаться: сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, пока его активное вращение не притянуло остальные куски хлопьев тьмы. Наматывая на себя эти остатки, шар становился все больше и больше, пока, наконец, не поглотил все, что было вокруг него.

Мошкару, неосторожно приближающуюся на опасное расстояние, растворяло теперь без следа. Убоявшись, падальщики разлетелись кто куда, решив поискать более легкую добычу.

А искра все светила всполохами неровного пламени и кружилась в своем непонятном танце, раня своими лучами плотное тело тьмы. Тьма напряглась, брезгливо отталкивая от себя свет, и, натужившись на краткий миг, вышвырнула из себя инородную сущность.

* * *

Посреди леса, на берегу ледяного ручья, заросшего густым мхом, спит человек в рваной одежде из драгоценного шелка эльфов. Если бы не редко вздымающаяся грудь и звук порывистого дыхания, то его вполне можно было принять за мертвеца. Пергаментно-бледное лицо с глубокими тенями под глазами, синие губы и заострившиеся черты лица, всё это могло бы напугать иного слабого духом. Мухи к этой категории не относились. Эти создания видели такое, что могло бы если не напугать, то, по крайней мере, отпугнуть и храбрейшего из храбрых. Вот и сейчас одна особа из этого бесстрашного ряда уже полчаса неспешно прогуливалась по лбу спящего человека, степенно разминая лапки.

Тело под лапками качнулось, муха терпеливо перескочила на нос, готовясь переждать нежданный катаклизм, но тут же была снесена потоком воздуха и звука. Отлетев на значительное расстояние и беспорядочно кувыркаясь, насекомое наконец сумело стабилизировать свой полет и, обиженно жужжа, направилось по своим делам.

Человек, выгнувшись, снова исторгнул отчаянный крик, от которого с окрестных деревьев взмыли птицы и в округе попряталась мелкая живность. Хрипло вдохнув воздух и открыв мутные глаза, Мальцев обвел местность ничего не понимающим взглядом: в двух метрах от него костёр, справа и чуть ниже течет шумный быстрый ручей, от которого изредка долетают холодные брызги, и пахнет свежестью; под спиной охапка из веток хвойного дерева.

Послышался легкий шум – что-то быстро приближалось к месту стоянки. Человек внутренне приготовился реагировать, но все равно не смог удержать крика и нормально встать на ноги. В панике рванувшись, он добился лишь того, что, скатившись по склону, рухнул прямо в ручей.

Обжигающе холодная вода окончательно привела его в чувство, Федор мгновенно осознал, кто он и что он. Достаточно было пару раз хватануть широко открытым ртом холоднющей воды – ручей оказался не только холодным, но и глубоким.

«Вот и попили», – отстраненно мелькнула мысль. Сквозь прозрачную толщу воды он со слабым интересом заметил силуэт, с черным пятном вместо лица. Затем кто-то ухватил парня за ноги и бесцеремонно, без особой нежности потащил наверх.

Отплевываясь от воды, Мальцев с удовольствием слушал ругань своего темнокожего спасителя, который, забавно потрясая руками, витиевато ругался на красивом, певучем, но, к сожалению, непонятном языке. Таким образом дроу сотрясал воздух не менее нескольких минут, а Федор восторженно молчал, практически перестав кашлять.

– Ну, скажи мне, за каким демоном ты начал орать и полез в воду? – наконец перешел на понятный парню язык дроу. – Мало того, что чуть не утонул, так ещё и оповестил всех о нашей стоянке! Правильно дядюшка говорил, люди – неблагодарные тупые создания! На кой, спрашивается, я на своей спине пёр тебя по лесу целую лигу, надо было просто бросить там, авось духи бы подожрали. Ты чё орал недоумок? – рявкнул дроу, нагнувшись к Мальцеву.

– А?..

– Чё а, пустоголовый? Жить надоело?

– Спасибо.

– О, слава богам, оно говорит! – Начал паясничать дроу.

– Просто неожиданно всё было. Я еще не до конца понял, кто я, где я, а тут такое страшилище выпрыгивает.

– Ты кого назвал страшилищем. – Набычился дроу. – На себя посмотри, синий как жопа замерзшего орка.

– Ты это… извини, я просто оговорился. А что, орки сильно синие?

– А-ха-ха-ха! – После секундной паузы, заржал дроу. – Ты откуда такой взялся? Спроси меня еще и про цвет гоблинов.

– Оттуда, откуда мы все беремся, – незамысловато огрызнулся Мальцев, снова вызвав взрыв смеха, похоже, его собеседнику нравились плоские шутки.

– И зачем же ты оттуда вылез? – всхлипывая, вопросил дроу. – Видел бы ты свое лицо. Синий такой, как… Аааа кричит, и катится в ручей, булькает злобно и пучит на меня глаза из воды, как будто напугать хочет.

– Освежиться бля хотел! А ты чего такой любознательный? – Решил обидеться Федор. Попытавшись встать, он с сожалением констатировал, что его сейчас и бабушка с верхнего этажа, которой он всегда сумки помогал поднять, веником убьет не вспотев.

– Тут любой испугается. Ты себя-то видел в зеркале? Черный весь, волосы седые, глаза красные, лицо недоброе.

– А что тебе не нравится в моем лице? – серьезным голосом спросил дроу.

– Да нет. Все нравится, только…

– Вот и прекрасно. Не буду спрашивать, что ты там делал в пустошах и куда ты направляешься.

– В ближайший город.

– Рад за тебя. Двигаться можешь?

– Ну, так. Местами.

– Мы сейчас неподалеку от границы пустошей. Рассвет ты проспал. До вечера, конечно, еще далеко, но оставаться тут я бы не советовал.

– Постой. Я ничего не помню. Как мы выбрались из этой сферы?

– А что ты помнишь?

– Ну, как прыгнул на этого в балахоне. Это точно помню, а потом как отрезало.

– Ха! – Дроу ненадолго задумался. – В общем, он тебя схватил, а потом я по нему вдарил огнешаром. – Дроу показательно зажег огонь на ладони, удовлетворенно смотря в круглые глаза Мальцева.

– Потом откуда-то взялся демон. – Он нахмурился, сведя вместе белые брови, что на черном лице с лиловыми глазами отдавало психоделикой, а потом он по мне чем-то вмазал, так что я сам отключился. Когда очнулся, смотрю, ты лежишь, весь такой бледный и задумчивый, и вокруг тебя остатки дархога художественно разложены. Ну, я, недолго думая, тебя на спину и бежать. Бегу и думаю – щас демон снова явится и все, закуска из двух блюд.

– Демон? – уцепился за единственный понятный момент Федор. – А как он выглядел?

– Как-как? Как демон. Красный, здоровый и злой.

– А у него не было на правом плече такой странной метки в виде горящего глаза.

– Ну, извини, как-то не возникло мысли его разглядывать. Может, еще и имя его спросить надо было?

– Прости, я просто уже как-то встречался с демоном, хотел уточнить. И кстати, спасибо за то, что вытащил.

– Ну, ты счастливец, дважды повстречался с демоном и до сих пор живой. Надо бы с кем поделиться байкой, да кто ж поверит, простой человек, и ни царапины. Чудеса! Ха! Встретишь демона снова, сам задай ему свой вопрос, с твоим везением, может, и ответит, если сразу не сожрет. – Дроу упруго поднялся на ноги и подхватил свою сумку. – А за спасение не благодари. Жизнь за жизнь! Думаешь, я не понял, зачем ты кинулся на дархога? – Дроу ухмыльнулся. – В общем, квиты.

– Постой! Я Федор. Как тебя зовут?

– Нет, ты точно странный. Спрашивать у дроу, как его зовут. Хотя если тебя интересуют имена демонов. Хе-хе. Не думаю, что мы встретимся. Впрочем, чем боги не шутят, моё имя Дитерин.

– Спасибо тебе, Дитерин.

– Удачи, Фьодор! – Подмигнул ему дроу, растворяясь в зелени. – Погляди в свертке, я там прихватил твои трофеи. Не думаю, что тебе это сильно пригодится, но хоть какое-то оружие.

Быстрым походным шагом удаляясь от стоянки, дроу некоторое время думал о странном непонятном человеке, с которым на краткое время свела его судьба. Не похож этот тип на местных жителей, те шуток не любят и, чуть что, за железки хватаются. И еще эта его аура, что-то странное с ней происходит, сначала это была обычная человеческая структура, сейчас же она с явными проявлениями некроэнергий. Хотя возможно, это лишь последствия удара дархога, как еще душу-то не вынул. Затем всё внимание дроу захватила дорога, и Дитерин выкинул из головы ненужные мысли.

* * *

Передвигаясь постыдным способом, а точнее на карачках, Федор облазил всю поляну, но так и не нашел своих вещей. В то, что их мог забрать дроу, почему-то не верилось. Поднявшись с третьей попытки и обняв деревце для устойчивости, парень принялся размышлять дальше.

Вещи могут быть на месте его предыдущей стоянки. Инстинктивно развернувшись лицом в нужную сторону, отчего его ноги переплелись и он снова бухнулся на землю, Мальцев осознал, что каким-то образом чувствует, где его старая стоянка и, более того, на каком расстоянии она отсюда находится.

Озадаченно прислушиваясь к тишине внутри себя, он ощутил нечто вроде компаса, четко показывающего направление на местности в пределах пустошей. Дроу ошибался – граница была ближе. Федор ощутил злую пульсацию в сердце долины, какое-то опасное существо бесновалось в пределах ограниченного пространства. Встречаться с этим существом Мальцеву очень не хотелось.

Доковыляв до свертка мешковины, парень поднял его за край, отчего тот в воздухе размотался и на траву выпал топор, воткнувшись лезвием в землю. Гм, сказать «топор» было бы несколько несправедливо к этому образчику искусства, украшенному обильной гравировкой, скорее боевая секира. Длиной в полтора локтя, с лезвием в виде полумесяца и острием в навершии, топор имел хищный вид и буквально завораживал своей брутальностью. Интересно, почему дроу не забрал такой раритет себе? Как-то не сильно верилось в благотворительность со стороны подозрительного типа экзотической наружности.

Протянув руку к рукояти, парень ощутил небольшой укол как от статического электричества, по секире в этот момент словно пробежала волна зеленого отблеска. Поспешно отдернув конечность, Федор уже внимательнее осмотрел оружие, не спеша прикасаться, но неожиданностей больше не было. Показалось?

Взяв слегка изогнутую рукоять секиры в руки, парень был разочарован весом и балансировкой оружия, складывалось такое впечатление, что ковали его для красоты, для почетного нахождения на стене. Слишком тяжелая, чтобы использовать как оружие, слишком толстая рукоять для человеческой руки, или, может, он зря примеряет всё на человека. В руку снова кольнуло, еще сильнее, чем в первый раз, от неожиданности, выругавшись, парень выронил секиру, чуть не отрубив себе при этом пальцы на ноге.

Что за фигня? Теперь он уже явственно видел бледные зеленоватые всполохи по поверхности оружия. Замотав топор в мешковину, что-то мешало просто выкинуть, он решил разобраться со странным оружием как-нибудь потом, на досуге, а сейчас пора вернуть себе свои вещи.

На последнем дыхании доковыляв до места своей старой стоянки, Федор с радостными воплями обнаружил все свои вещи в сохранности – оружие и припасы, все было на своих местах, духов, похоже, материальная сторона вопроса совсем не волновала. Отшвырнув от себя секиру, все так же завернутую в мешковину, он нетерпеливо полез в сумку, вытряхивая из нее мешающиеся вещи.

Трясущимися руками, торопливо приготовив зелье, он выпил его обжигающе горячим, так противно было чувствовать себя беззащитным.

Спустя пару часов он уже бежал по направлению к ближайшей точке границы пустошей, прыгая от избытка энергии и крича что-то во всё горло, отчего живность на его пути с треском разбегалась во все стороны.

Глава 26. Степь

Перепрыгивая очередной ствол дерева, Мальцев неожиданно для себя вылетел на открытое яркое пространство. Поспешно уйдя кувырком в тень ближайшего дерева, парень, пригнувшись, с опаской осмотрелся – с некоторых пор вид открытого пространства начал вызывать в нем серьезное беспокойство. Вроде всё спокойно, кроме колышущихся волн травы и далеких точек птиц в небе, никакого движения.

Поднявшись во весь рост, Федор начал присматриваться к новому для него в этом мире, слегка слепящему из-за яркого светила пейзажу: во все стороны впереди него простиралось бесконечное море травы, в некоторых местах достигавшей высоты роста человека; редкие островки низких кустарников и небольшие стада травоядных животных на горизонте отсюда не рассмотреть.

С неодобрительным прищуром осмотрев открытое пространство, он, тем не менее, удобнее перехватив вновь сделанное копье, сделал первый шаг.

За спиной горестно заверещали гуки, оплакивая потерю такого удобного спутника, у Мальцева неожиданно даже выступила влага на глазах. Махнув рукой непрерывно гукающим лохматым непоседам, парень повернулся спиной к лесу.

Наобум выбрав направление, Мальцев решил идти от источника воды к источнику, так вероятнее всего найти поселение. Лучше всего, конечно, будет найти дорогу и идти уже по ней, но это как повезет.

Идти по степи было неожиданно и непривычно трудно – после удушливой влажности леса степь иссушала тело и запорашивала глаза пылью. Яркое солнце слепило глаза, а отсутствие укрытия и привычных ориентиров раздражало и заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Поболтав остатки воды во фляге, Федор повесил ее обратно на пояс, привал нескоро, следует быть экономнее.

На второй день пути ему посчастливилось найти какое-то подобие используемого местными пути: дорога не заросла и была с разбитой колесной колеей, значит, кто-то ею время от времени пользуется. Осмотрев следы, парень пошел по обочине, на небольшом отдалении от дороги, чтобы успеть своевременно избежать ненужной встречи – а то как-то неудачно оформляются у него контакты с местным населением, особенно с лесным народом. С эльфами, в этой связи, связываться больше не хотелось. Орки тоже неизвестная величина, зная, что степь их вотчина, Федор уже четвертый день шел, не разводя костра и стараясь не оставлять следов. Припасов еще на пару дней, если не шиковать, а перекусить можно и на ходу.

Плохо было то, что запасы зелья заканчиваются – необходимой ему смеси осталось максимум еще на две рабочие порции. Эти остатки Федор хотел было отложить на непредвиденный случай, перестав принимать зелье, но в результате вырубился на привале и весь следующий день не мог прийти в себя: ныло все тело, а ночью снились какие-то кошмары. Чудилась какая-то летающая харя, с заунывным воем кружащая в воздухе, в руке у этого недружелюбного привидения светился зеленым светом топор, который Мальцев уже несколько дней нес за спиной на перевязи.

После такого кинопросмотра он решил принимать зелье хоть понемногу, только чтобы был тонизирующий эффект. Топор же он прикопал на стоянке от греха подальше, сделав ориентир из камней, возле одинокого кривого деревца. Жаль, конечно, красивое оружие, но нечего давать кошмарам пищу.

Несмотря на усилившееся ощущение животного мира вокруг, гарантировавшее, что никто к стоянке не подберется незамеченным, Мальцев каждый день себя чувствовал в дурном расположении духа, организм ныл как один большой больной зуб, и буквально всё раздражало, а резкий холодный ветер по ночам, постоянная слабость и отсутствие нормальной пищи ухудшали и без того отвратительное настроение. Федор уже боялся за встречу с местными жителями, сложно будет вести разговор, если руки сами тянутся к оружию.

Чтобы совсем не свихнуться, парень каждый день во время долгих переходов шлифовал свою историю, пересказывая её вслух, а когда не обнаружил логических огрехов, начал вполголоса петь песни. Это помогало не сойти с ума от однообразных ландшафтов и хоть как-то скрашивало одиночество.

Через день набор известных ему песен иссяк, почему-то не удавалось вспомнить мало-мальски приятные ему в недавнем прошлом композиции, память как отшибло. С самого утра крутился только один надоедливый мотив и все никак не мог вылететь из головы – вот уж чтобы не помешало забыть.

– День. Ночь. День. Ночь. Мы идем по Африке. Все по той же Африке… – Наверное, поэтому, погрузившись в усталый походный транс, да еще на исходе действия зелья, начало нападения он прозевал. Местные жители сами его нашли.

Получив мощный удар в спину, парень упал на землю и, прокатившись пару метров по траве, растерянно замер. Из головы сразу вылетел навязчивый мотив, мозг встрепенулся и начал лихорадочно просчитывать варианты, а сам он принялся осторожно оглядываться. Не самым умным поступком будет вскакивать и суетиться, не поняв, с чем он имеет дело. Ударили в спину скорей всего торцом палки или пяткой копья, поскольку точка удара была маленькой, а он еще жив. Подобрались неслышно, по крайней мере, он не услышал – значит, следили уже давно. Пробуем выйти на контакт?

– Хо-хо. Барго. Похоже, ты опять поймал падаль, – раздалось на орочьем; к своему удивлению, Мальцев понял его лучше, чем ранее людской диалект. – Вытряхни скорее из своей добычи ценные вещи, да пусть чешет налегке, нам еще на состязание успеть надо.

В бок Мальцева чем-то бесцеремонно ткнули, переворачивая. Вокруг него возвышались три крепко сбитые, высокие фигуры – орки. Две из них в этот момент довольно лыбились белоснежными нечеловечьими клыками. Приехали.

В отличие от киношного представления, эти орки выглядели вполне себе человекообразными, если можно представить людей с серой кожей, ярко выраженными хищными верхними клыками и со статью Арнольда в молодости.

Роста в представителях степного народа было не менее двух метров, причем сложены они были довольно пропорционально. Все это Мальцев обдумывал, беспомощно вися на вытянутых руках одного из верзил, который темно-карими глубоко посаженными глазами рассматривал свое новое «приобретение». Шок у парня прошел, только когда с него сняли мешок и начали освобождать от оружия, перемежая действо сальными шутками.

– Ты смотри, человечек-то в порты накидал с испуга. Может, постираешь ему бельишко, мамочка Барго? – Здоровяк справа довольный своей шуткой, громко заржал закинув голову.

«Да вы что, сговорились»? – возмутился Мальцев. Тело как-то само, изогнувшись, залепило смеющемуся орку ногой в зубы, заставив его отклониться в сторону и прекратить издавать бесящие звуки. Используя инерцию замаха, парень, перекрутившись, выскользнул из рук держащего его Барго, оставив в когтистых пальцах часть куртки. Удачный удар в челюсть успокоил начавшего разгибаться орка-юмориста, при этом Федор чуть не выбил себе пальцы.

Ускользнув от рук опомнившихся Барго с молчуном, крутнувшись в пируэте, парень проскользнул за спину Барго и в прыжке со всего маха всадил ногу в удобно подставившийся затылок. Издав невнятное хрюканье, Барго устроился рядом со смешливым товарищем. Молчун оказался поумнее и решил поменять расклад сил и схватился за оружие. Аргумент оказался весомый – полутораметровый изогнутый меч не располагал к долгим переговорам; не дожидаясь замаха, Мальцев точным ударом в запястье выбил его из руки и, уходя вбок, подбил верзилу под колено. Орк упорно не хотел падать, размахивая руками в поисках равновесия, и норовил ухватить обидчика за одежду. Потеряв терпение, парень мощным футбольным пинком, в прыжке пробил противника в голову, отправив молчуна на скамейку запасных и показав сокрушительное превосходство материи над мыслью.

«Мля, что это было, орки гопники? Хорошо еще они медленные какие-то, главное в руки не попадаться, иначе мигом удавят – посмотри какие ручищи», – пронеслось скорым поездом в голове Мальцева.

Решив заняться дальнейшим осмотром своих новых друзей позже, парень связал их, используя запасливо принесенные ими же веревки.

Лагерь орков Федор нашел метрах в двадцати от своего нынешнего положения, амбалы не сильно-то и скрывались, явно чувствуя себя в степи как дома. Возле обжитого кострища на вбитых в почву кольях были привязаны лошади, если можно так назвать этих лохматых, диковатых животных, издали похожих на своих земных сородичей, высотой в холке до двух метров. К ним парень приближаться не решился, зная о воспитании боевых лошадей.

Сложив в кучу все ценности, снятые с орков, Мальцев уселся трапезничать. В седельных сумках здоровяков оказался полный набор туриста: какие-то сушеные фрукты и мясо, крупы и немного орехов. Набивая желудок, он с благодарностью посматривал на отдыхающую троицу; первоначальное желание оставить на дороге три трупа немного видоизменилось в лучшую сторону – нормальная еда потихоньку переводила настроение на мирные рельсы.

Похоже, мародерка становится его новым хобби: орки были вооружены копьями и луками, а также внушительными изогнутыми мечами; мечи имели следы сколов и глубоких засечек, тщательно обработанные оселком; видимо троица ему досталась воинственная. Остальные вещи не были столь интересны: какие-то амулеты, горстка разнокалиберных монет и некоторое количество сменной одежды, которая к глубочайшему сожалению, ему не подошла – в куртку юмориста можно было завернуть троих Мальцевых, у остальных комплекция была не проще.

Для переговоров он решил выбрать Барго, поскольку юморист не внушал доверия, а молчун изначально ему не понравился – такие сначала делают, а потом думают. Запихнув в зубы молчуна с юмористом по комку толченой массы сонной травы – остаток от запасов эльфа, он уселся у разведенного костра. Тело требовало тепла, снова начало ломить кости, то заканчивался тонизирующий эффект зелья.

Пытаясь отвлечься, он начал крутить в пальцах метательные кинжалы, поскольку простые действия его всегда успокаивали.

* * *

Голова трещала как от самогона старухи Кичинар. «Где это я успел так набраться?» – удивился про себя Барго. Приподняв гудящую голову, он с удивлением уставился на спину сидящего у костра человека. От огня тянуло приятным теплом и доносился легкий запах недавно приготовленной пищи, от которого, впрочем, орка начало слегка мутить.

Человек, словно не замечая стона, непроизвольно вырвавшегося у пленника, продолжал ловко крутить в руках небольшие ножи. Барго невольно засмотрелся – сам он так делать не умел, пальцы слишком толстые и негибкие. Вот копьем помахать да на мечах сойтись, или ещё как силушкой помериться – это да, с копьем в племени ему не было равных, а на кулаках он только Кривому Носу проигрывал, и то два раза из трех.

«Ну а теперь что? Где там мои напарнички? Судя по дыханию, живы еще». – В голове зазвенело от обилия эмоций! Тихо взвыв, Барго задергался в путах. «Потная жопа гоблина! Как теперь отцу в глаза смотреть?! Извини, папаша, сына твоего побил человечек, маленький такой, нашего ребенка статью. Тьфу!»

– Эй! Ты. Как тебя там? Дикарь!

Человечек, с читающимся по лицу удивлением и легкой насмешкой, повернулся к Барго. Ну, точно дикарь, лохматый и с бородой. Люди из города бород не носили.

– Развяжи меня! – приказным тоном заявил Барго, с вызовом уставившись своему пленителю в глаза.

– Почему ты думаешь, что я должен тебя развязывать? – задал вопрос дикарь на ломаном, но вполне себе понятном орки.

– Это наша территория, скоро здесь появятся мои братья и тебя схватят, – после некоторого замешательства ответил Барго.

– Придумай что-то более правдоподобное, здоровяк. Следов вокруг вашей стоянки я не заметил, вещей и припасов сверх необходимого тоже нет. Ну а то, что есть – для вас троих в обрез, причем от силы на пару дней. Так что вы или дальний охотничий разъезд, или вообще гуляете.

Барго ненадолго задумался. «Странно. Чужак говорит на орки и в то же самое время нисколько их не боится, хотя следовало бы, репутация у орков соответствующая. Оружие у дикаря отменное, успел оценить, пока присматривался, но вот лошади нет. Не мог же он всю степь на своих двоих пройти. А если он из леса? Да ну, бред дикой свиньи, объевшейся гнилых ягод. Неужели он с гор спустился, эти поголовно отмороженные могут и пешком? Хотя что на лошади, что пешком, это ничего не меняет, надо договариваться». Дикарь в это время, словно не замечая тяжелых мыслительных процессов, вереницей отражающихся на лице орка, сидя прихлебывал странно пахнущее варево.

– Эй! Что ты с нами будешь делать?

– Наконец-то правильный вопрос. Ещё не решил. Нет, ну мысли кое-какие были, из тебя, к примеру, получилась бы замечательная серая сумка. Товарищ твой пойдет на штаны и куртку, а из здоровяка можно целый плащ сшить, с капюшоном, – отвернув лицо, ответил дикарь.

Барго напрягся изо всех сил, скрыто дергая путы; точно с гор, от этих дикарей ещё и не такое можно ожидать. В детстве ему и сестре на ночь рассказывали страшные истории про северных варваров, которые жрут пленных орков, совсем прямо как сами орки в древности ели печень и сердца своих врагов, но тут не стоит и сравнивать, это же традиции, надо понимать.

– Может, договоримся? Ты нас развязываешь, отдаёшь нам вещи и уходишь.

Дикарь повернулся с явным удивлением на лице.

– А мне что с этого?

– Ну, мы тебя не тронем, иди куда хочешь. – Барго бессильно заскрипел зубами, услышав обидный смех незнакомца.

– У меня есть к тебе другое предложение. Вы меня проводите до ближайшего города, и я вас отпущу. Просто и безо всяких дальнейших условий.

– Нам нельзя в город, старейшина запретил.

– В сам город я вас и не зову, покажите мне дорогу и проводите до начала поселений, там можете идти куда шли. Кстати, как далеко мы от города?

– Если пешком, то полдня на восход.

– Ясно. А что за город? Кто в нем живет?

– Кто еще может жить в городе? Людиш… Человеки. – Удивился Барго.

– Прекрасно.

И хотя Барго не понимал, почему прекрасно, он решил поверить чужаку на слово.

– Слушай, дикарь, развяжи меня, а? Руки затекли.

– Завтра, всё завтра. Путы поменьше дёргай и затекать не будет ничего, – отрезал дикарь. – И не советую меня будить, не люблю я этого.

Всю ночь Барго ворочался, пытаясь по-тихому перетереть веревки или растянуть узлы, всё напрасно. Узлы были умелые, а веревки прочные – сам выбирал. От этого факта было еще обиднее.

Чем ближе был рассвет, тем сильнее в орке разгоралось пламя стыда. Позор-то какой, попасть к людишкам в плен. И кто? Лучшие воины племени. Такие мысли радости в жизни не прибавили. Плохо также было то, что товарищи Барго так и не пришли в себя, сопя в четыре дырки. Толстый начал даже по-домашнему похрапывать, скотина.

На рассвете орк не выдержал и в крайне искренних выражениях рассказал незнакомцу о его родственных связях с эльфами и лесными свиньями. Перечислил все знакомые ему от старейшин красивые ругательства и замолчал только когда услышал обидный заливистый смех чужака. Дикарь встал и, вытащив нож, направился с непроницаемым выражением лица к Барго, который начал было уже молиться богам, чтобы те приняли не слишком умного орка к себе, как вдруг ощутил, что руки и ноги освободились от веревок.

Неловко вскочив, орк снова повалился на землю, уткнувшись лбом в траву, и подвернув онемевшие руки под себя – конечности не повиновались, но чувствительность постепенно возвращалась тысячей жалящих иголок.

Чужак все это время сидел на расстоянии трех шагов и внимательно смотрел на Барго, перебирая в длинных пальцах метательный нож, словно мысленно прицеливаясь, куда его метнуть. Стараясь не показывать боли, Барго искоса посматривал на кучку оружия и вещей, лежащих у костра, прикидывая, как половчее перехватить меч. Пора. Резким рывком перекатившись к костру, он попытался выдернуть из кучи вещей свой клинок, но неловко выронил его из непослушных пальцев; чужак снова рассмеялся.

– Не торопись умирать, здоровяк. – Подкинув в воздух метательный нож, он неуловимым движением выхватив откуда-то еще два, одновременно метнул их по сторонам правого сапога Барго.

– А теперь отойди от оружия.

– Освободи моих друзей!

– Какой нахал! – восхитился человек. – Слушай меня внимательно, орк, дважды повторять не буду. Берешь дружков и аккуратно, ну или как тебя приятнее, навьючиваешь на лошадей, после этого привязываешь их (лошадей) друг за другом в цепочку и правишь по направлению к городу. На всякий случай предупреждаю, не вздумай делать опрометчивые глупости, ножи я кидаю быстрее, чем ты скачешь. Хотя ты, конечно, можешь выбрать удачный момент и уйти, но вот твои товарищи точно не успеют.

– Я понял тебя, дикарь. Племя каменных волков имеет понятие о чести. – Барго покосился на мирно посапывающих товарищей, все так же сладко спят, рожи. – Я доведу тебя до города.

Глава 27. Город

Ночь была преотвратной. Лишь под утро, после очередного принятия зелья, организм перестало бить мелкой дрожью. Нехотя пожевав сушеное мясо, Федор легонько пнул под бок спящего орка – ждать, пока его новый серый знакомый проснется самостоятельно, терпения не хватало. К тому же следовало получить немного полезной информации, перед тем как выйти к людям.

Принуждать орка к откровениям не хотелось, парень подозревал, что умолчит тот больше, чем скажет, но больше спрашивать было некого. Конечно, память позволяла припомнить с сотню быстрых способов разговорить собеседника, с небольшой помощью огня и стали, но Мальцеву стало плохо только при одной мысли о пытках.

Вообще этот орк его заинтересовал, это вторая по счету раса, с которой он сталкивается не совсем мирным способом, но, в отличие от эльфов, орки вовсе не выглядели хладнокровными убийцами. Грабителями с большой дороги – да, но с такой ленцой и неумением, что позволяло сделать вывод о том, что это не основной их способ заработка, если вообще характерный вид занятий.

Федор краем глаза наблюдал за орком, который вел свою лошадь под уздцы, бормоча себе что-то под нос. Похоже, злится за своё подвешенное состояние, однако бежать так и не пробовал.

– Эй, дикарь. – Орку наконец надоело идти молча. – Чем ты усыпил моих братьев?

– О, это очень редкая травка, – улыбнувшись, решил поддержать разговор Мальцев, скучно не только здоровяку. – Пара щепоток позволяет получить здоровый крепкий сон на продолжительное время. На востоке её даже кидают в курильницы, чтобы видеть сны наяву. – Мальцев не стал говорить, что шутнику он рецептуру несколько изменил – сюрприз будет, последнее время парень стал очень мстительным.

– Откуда ты, дикарь?

Мальцев поморщился.

– Зови меня Саргон. Это сложно?

– Да хоть жопа императорская, – отрезал орк, немало довольный своей храбростью.

– Ты же не хочешь, чтобы я называл тебя лысой башкой? Или заготовкой для чемодана. Или…

– Я понял. – Снова порадовал его сообразительностью орк. – Но Саргон – это не имя.

– Тебя зовут Барго? Это на орки значит «тянущийся к свету», так? – Настал черед орка морщиться. Имечком его одарил папаша, увидев свое дитя в первый раз. Демоны бы прибрали Шутника, говорил же ему, что в рейде называем друг друга только по прозвищам.

– Я не стыжусь своего имени, – гордо ответил Барго.

– Ну а я не стыжусь своего.

– Ты не ответил на мой вопрос, – упрямо сказал орк, прямо как ребенок, которому даже сквозь слезы хочется настоять на своем.

– Что в имени тебе моём? Оно умрет как шум печальный. Волны плеснувшей в берег дальний, как звук ночной в лесу глухом, – пафосно возопил Мальцев, ухмыляясь. Ему некоторое время доставляло странное удовольствие злить орка, но уже начало надоедать однообразие реакции – это как ребенка дразнить.

– Ты бард, что ли? – Округлил глаза орк, угрюмое упрямство его лица сменилось любопытством. – Прости нас, почтенный странник. Племя каменных волков уважает странствующих бардов. – А где твои музыкальные инструменты? – Орк с внезапным благоговением уставился на эльфийский тул, в закрытом положении тот наглухо завязывался, исключая попадание влаги и пыли, был обшит лохмашками и не создавал впечатления вместилища для лука.

– Да, ты угадал, именно там и находится мой любимый инструмент. – Успокоил орка Мальцев. – Но не проси меня на нем играть, я тороплюсь.

– Бард, не ходи в город, там не дадут много денег, а то и вовсе в яму кинут как бродягу. Пойдем в мое племя, гостем будешь, лучший кусок твой. Мы не какие-то там варвары, найдём чем отблагодарить.

– Мне, необходимо, попасть в город, – для убедительности раздельно отрезал Мальцев, прервав словоохотливого орка. Какой-то он заполошный. – В другой раз обязательно.

– Позволь нам подождать тебя у поселения. – Не отставал Барго; в становище давно уже не заезжали песенники. Орк не стал упоминать, что, наслушавшись рассказов от местных, бродячие менестрели предпочитали делать большой крюк, только чтобы не попасть к кочевым племенам.

– Я подумаю.

– Дай мне слово, Саргон, что посетишь стойбища каменных волков, после того как закончишь дела в поселении людей, – требовательно произнес Барго. – Иначе я не покажу тебе дорогу. – Упустив из виду свое положение, в голове орк уже прокручивал картинки радостной встречи с соплеменниками, бродячий бард – это великолепный гость. Он как наяву увидел радостные серые глазищи Заринки, такой подарок ей никто не сделает.

– Хорошо, на обратном пути обязательно заеду, – сказал Мальцев, сделав себе пометку, выехать при случае ночью и с противоположного конца поселения. Впрочем, не обязательно обманывать доверчивых аборигенов. Может, им спустя неделю-две надоест его ждать и сами уйдут.

Планы Барго между тем перестраивались в срочном порядке – чужака он ранее вел на стойбище своих соседей, оставив городище справа от себя. Вот-вот должны были появиться дальние разъезды.

– Здесь нам надо повернуть направо и назад, – решился орк, насильно ни одна птица петь не будет, да и честь рода – не пустой звук. Не выказывая удивления, Саргон повернул вслед за ним.

Идти было бы легко, если бы не периодический озноб, время от времени пробегающий по телу. Кости противно ломило, словно от сильной простуды. Пытаясь отстраниться от одуряющего запаха трав степи и плохого самочувствия, Мальцев старался войти в привычный походный транс. Сделать это ему дьявольски мешал стук шести огромных сердец, набатом отдающий в голову. Чтобы отогнать маниакально-кровожадные мысли, Федор надвинул капюшон глубже, полностью закрыв глаза и нос, дорогу и направление за Барго он чувствовал и так.

Скопление людей впереди парень услышал задолго до того, как Барго их заметил. Со стороны поселения тянуло запахами металла, шкур животных, извечных следов их жизнедеятельности и сказочно пахло свежеиспеченным хлебом. Против своей воли Федор ускорил шаги, сдвигая с головы капюшон. Вдалеке на горизонте были видны дымы из труб и лента стены, охватывающая город.

– Нам дальше нельзя, – сообщил орк.

– Ну и на том спасибо, – устало ответил Федор. Порывшись в боковом кармане, он бросил орку пучок трав. – Завари в горячей воде и влей в своих товарищей, через полчаса придут в себя. Спасибо тебе, Барго. – Без опаски (чувства так обострились, что он чуть ли не кожей ощущал движение) повернувшись спиной к своему провожатому, парень направился в сторону поселения.

* * *

Спустя условно около часа время путник приблизился к городу настолько, чтобы различать отдельно стоящие подворья городского посада, фигурки людей и вереницу повозок у главных врат. Затаившись, парень некоторое время наблюдал за жизнью посада и очередью перед входом за крепостную стену.

До него, сидящего в высокой некошеной траве, доносился заполошный лай собак и звуки обыкновенного деревенского быта, исключая разве отсутствие обязательного тарахтенья допотопного мотоцикла. Запахи тоже ничем особым не отличались.

В посаде шла обычная, не развращенная техническим прогрессом жизнь: кто-то пек хлеб, кто-то опаливал шкуру убитой дичи, ещё кто-то, не жалея сил, обрабатывал огороженные насаждения овощей или копался в саду, были и те, кто просто неприкаянно шлялся по единственной ровной дороге через пригородное поселение. Не обнаружив ничего сверхъестественного, чего он втайне опасался, Мальцев вышел на тракт и зашагал в направлении входа в город, стараясь копировать повадки местных жителей, то есть по сторонам особо не смотреть, вести себя естественно.

Дорога неспешно поднималась вверх. Ближе к воротам по обостренному обонянию Федора ударила вонь защитного крепостного рва, похоже, служащего также и стоком для нечистот. Идя дальше, он старался дышать через раз ртом, чтобы хоть как-то защититься от чудовищной какофонии запахов.

Несмотря на старания Мальцева, местные, словно сговорившись, все как один пялились на странного прохожего. Мелкие детишки даже какое-то время бежали стайкой за ним на некотором отдалении, но возле начала вереницы повозок отстали и с радостными криками поскакали по своим делам.

Всё как везде. Парень грустно подумал про давно прошедшее беззаботное детство. Как хотелось быстрее вырасти из-под навязчивой опеки родителей и начать жить взрослой независимой жизнью, самому управлять своей судьбой. Однако жизнь всегда всё ставит на свои места, жестоко карая за самообман.

Череду грустных мыслей прервала сценка у ворот. Пеших и одиноких конных путников пускали через отдельную калитку в закрытой створке ворот, придирчиво рассматривая, а некоторых даже обыскивая. Зевающий время от времени писарь записывал всех проходящих, для этого перед ним на пюпитре лежал большой толстенный талмуд в кожаном переплете. В отличие от писаря, группа стражников блюла свою службу справно: пятерка арбалетчиков внимательно рассматривала столпившихся перед воротами людей сверху, три пикинера и два мечника также держались наготове, наблюдая за спокойно ведущими себя прохожими.

Минуя очередь, ко входу рысью подскакал какой-то броско одетый человек и, красиво соскочив с седла, подошел к писарю. Лошадь его, дисциплинированно замерев, осталась на месте, где он ее оставил. В отличие от приземистых крестьянских животин, запряженных в телеги, и больших лохматых коней орков, этот экземпляр выглядел более похожим на земные виды.

Между тем, важный господин – назовем его так – договорился о чем-то с писарем, после чего последний кивнул расслабившимся воякам, и важный господин спокойно провел свое транспортное средство под узды через калитку. Зоркое зрение Мальцева позволило заметить краткий отблеск металлического кругляшка, перекочевавшего под талмуд. Парень позволил себе усмехнуться, всё как везде, что ж, так даже проще.

Глава 28. Трактир «Красный вепрь»

Трактир Фингуса был знаковой отдушиной населения граничного городка под смешным названием Бусина: вроде как его основали на месте, где проезжала королевская чета с младшей дочкой, которая, играя, рассыпала дорогие мамины бусы. Для их поиска из свиты выделили несколько придворных со слугами, которые, опять же по слухам, с задачей не справились и были вынуждены осваивать целину.

Сам Фингус сильно сомневался, что история выглядела именно так. Он больше поверил бы в опальных дворян, сосланных за какие-то прегрешения на самый край государства. В самом деле, публика и сейчас в Бусине не блистала происхождением: сюда ехали те, кому закон королевства сделал неуютным проживание в столице и крупных городах; авантюристы всех мастей и сортов. Иногда в городок ещё заезжали эльфы, по только им известным причинам, местных они ставить в курс дела брезговали. Впрочем, жители города отвечали эльфам взаимностью, даже орков привечали больше.

Фингус в очередной раз протер стойку тряпкой и грустно осмотрел зал трактира. В этот раз гостей было мало. Дернул же бес нашего недоумка императора рассориться с новым вождем серых орков. Теперь ещё не скоро в Бусину начнут ездить торговцы, накладно – орки начали взимать дань за проход по их земле.

После запрета на появление орков в столице королевства свободно разъезжать по дорогам фронтира смогут разве что гвардейцы да сборщики налогов, естественно, большим числом, хотя эти кровососы и при конце света до тебя доберутся.

Кстати о кровопийцах. Взгляд трактирщика остановился на четверке странных личностей, сидящих в углу заведения напротив двери. Одеты сидящие были в хорошо выделанные кожаные коричневые плащи с капюшонами.

Местным было не привыкать к разнообразию одежд и привычек пришлых, жизнь на границе трех государств поневоле заставит уважать чужие обычаи. Однако странные типы уже третий день как появляются в трактире, а прибытку с них разве что за пару кружек эля. Сидят подолгу вечерами, занимая стол, и всегда на голове чертов капюшон.

В первый день, Фингус принял таинственных посетителей за наемников в ожидании заказчика, но потом резко переменил свое мнение. Отставного десятника красных вепрей, всю молодость оставившего в граничной страже, не так-то просто обмануть просторной одеждой. Он мог бы поставить сто монет на то, что носители плащей либо наемные убийцы, либо кровососы. Уж слишком пластика у тех и других соответствующая.

Все же, скорей всего, кровососы. Четыре дня подряд сидеть на ускоряющих зельях никто не сможет, не удачный это способ покончить жизнь самоубийством, есть и более приятные: к примеру, попасться лиане-живоглоту или орку на спину плюнуть.

Свободной рукой трактирщик проверил арбалет под стойкой. Жаль, болты с рунами он давно продал, слишком дорогое это удовольствие, очень бы сейчас пригодились. Надо бы предупредить Брана, возможно, догадка поможет начальнику крепостной стражи, а по стечению обстоятельств и зятю трактирщика, продвинуться наверх.

Фингус жестом подозвал старшего сына, который работал в трактире вышибалой.

– Где Натан? Опять, небось, с дочкой этого старого козла на реку усвистал?

– Да здесь он, батька, за сараем дрова рубит, – зная нелюбовь Фингуса к мельнику, ответил Юлиус. Батька не мог простить мельнику многочисленные выигрыши в кости, тому часто везло в игре с трактирщиком. Непонятно, на что рассчитывает Натан со своей подружкой, папаша еще в полной силе, может так намесить бока, что любовь станешь вспоминать ближе к следующему году, не даст ведь разрешения на женитьбу.

– Кликни его сюда, а сам беги к Брану, скажи ему, что десятник Фингус зовет, а чтобы в самом деле поторопился, скажешь ему специальное слово – Медина. Всё ясно?

– Ясно, господин десятник! – четко по-военному отрапортовал Юлиус, выбив из отца редкую улыбку умиления – своих детей Фингус, несмотря на тлетворное влияние жены, воспитывал в армейской строгости.

Выбегая в дверь, Юлиус чуть не столкнулся с новым посетителем, вошедшим в дверь. За сегодняшний день после двух зажиточных гномов это был, пожалуй, самый колоритный персонаж: штопанная в некоторых местах одежда, какая-то побитая обувь, не разваливающаяся только от навязанных сверху веревок. Неровно отросшие, запорошенные пылью волосы и длинная щетина на лице. Если бы не внушительное вооружение и мешок за спиной, его можно было бы принять за обыкновенного попрошайку. Фингус уже хотел было выйти из-за стойки, чтобы отвести неопрятного посетителя в подсобку к слугам, накормить да отправить восвояси, как посетитель, пристально оглядев зал, заметил его и подошел сам.

– Уважаемый… ээ. – начал он, положив руку на стойку.

– Фингус. – Трактирщик неприязненно посмотрел на грязную руку, лежащую на только что протёртой столешнице, – вопросы чистоты, после врожденного армейского педантизма были для Фингуса на первом месте.

– Господин Фингус, – продолжил оборванец, заметив взгляд трактирщика и убрав со стойки руку. На столешнице осталась крупная желтая монета.

Фингус замер с тряпкой в руке, едва дыша. Посетители трактира нечасто расплачивались даже серебром, а тут целый золотой.

– Что я могу получить на это в вашем уютном и, несомненно, честном заведении?

– Стол и комнату на две недели, – недолго думая, ответил Фингус. Плата была порядочно завышена, но он сильно сомневался, чтобы такого гостя принял кто-то ещё в городе. Дальним уголком сознания он отметил архаичное построение фраз и грубый акцент клиента, словно тот долго жил у горцев. Что-то, впрочем, не давало принять гостя за дикаря, слишком правильно строит свою речь и использует вежливые обороты. Тонкие черты лица, руки с длинными гибкими пальцами, такие часто бывают у артистов и потомственных аристократов. Спокойные уверенные жесты и чуть насмешливое выражение серых глаз. На поясе гостя два меча, выполненные в эльфийском стиле. Вооружение, в отличие от одежды, было в отличном состоянии, что немало могло сказать знающему человеку. Нет, совсем не нищий проходимец.

Гость, не заметил возникшую паузу, поскольку засмотрелся на подрабатывающую у Фингуса племянницу, та как раз разносила по столикам еду. Строптивая девка словно специально начала расстреливать гостя глазками, охотно принимая внимание. Грациозно неся поднос перед своей внушительной грудью, девушка плавно поводила шеей, отчего тяжелые косы красиво переливались в лучах солнца. Вот ведь! Вся в мать, вертихвостка.

– Годится. В комнату доставьте горячую воду и обед. – Оторвался от явно завлекающего зрелища незнакомец. – А чем это у вас так вкусно пахнет?

– У господина наместника родилась дочка, вот он и заказал нам приготовить дичь на вертеле, знает, что у нас лучший повар в городе.

– Думаю, господин наместник не будет возражать, если часть дичи достанется мне. – Гость еще раз втянул воздух. – Несомненно, не станет. – И уронил ещё одну монету на стойку. Золотой испарился, не успев долететь до столешницы.

– Конечно, господин…

– Саргон.

– Конечно, господин Саргон.

– Есть у вас в городе брадобреи?

– Я пришлю Магду в номер, она прекрасно стрижет.

– Хорошо. Если вас не затруднит, найдите портного. В дороге я немного поизносился. – Гость виновато развел руками, как бы показываю степень износа одежды.

– Позвольте посоветовать вам старика Картуса. В нашем поселке он лучший портной, не смотрите, что стар. Вот он, кстати, выходит. – Фингус указующе вытянул руку с тряпкой в сторону выхода.

– Эй, Картус! Не прячься за дверь, я тебя вижу. Уже второй раз забываешь заплатить за эль, старина. Скоро мое терпение лопнет, и я пожалуюсь твоей супруге.

– Что ты, что ты! – испуганно пролепетал маленький, Мальцеву по плечо, смешной человечек в круглых очках. – Обязательно отдам.

– Господину требуется одежда. А мне требуется вернуть долг, который я уже не могу с тебя получить полгода. – Трактирщик грозно посмотрел на маленького портного.

– Мне нужно будет немного времени, хм, к вечеру думаю, успею. – Внимательно оглядев потенциального клиента, старичок откланялся и направился за порог.

– Ваша комната на третьем этаже, господин Саргон, хоть и маленькая, но её совсем недавно ремонтировали, а ещё из нее в хорошую погоду видно горы. Вертик! – рявкнул трактирщик. – Сорванец, где ты? Проводи нашего гостя в девятую комнату.

Посетитель, небывалое дело, поблагодарив, улыбнулся. Затем секунду помедлив, обведя взглядом зал, направился вслед за мальчиком на третий этаж.

Перед лестницей он вежливо, что выдавало неплохие манеры, пропустил перед собой Магду. Девка и тут не упустила своего, нарочито медленно поднимаясь на второй этаж. Негодница!

От острого взгляда трактирщика не укрылись также и действия четверки незнакомцев в плащах, те весь разговор сидели напряженно, словно могли что-то слышать из своего угла.

– Чудно, – пробормотал себе под нос Фингус.

* * *

Блаженно вытянув ноги в бадье с теплой водой, Мальцев первый раз за этот месяц почувствовал себя человеком, а не загнанным животным. Мысли и воспоминания отступили на второй план. Даже доканывающая последние дни дрожь отошла в сторону, глаза сами собой закрывались. Федор как будто проваливался, уплывал куда-то далеко-далеко, тело нежилось и парило как в невесомости.

От раздавшегося стука парень чуть не разломал бадью, рванувшись за мечом. На пороге стояла пухлая молодая девчонка, с наивными голубыми глазками и в забавном белом чепчике. Это её он встречал внизу, когда договаривался с трактирщиком. Сейчас на лице девушки горел яркий румянец, и было от чего, Мальцев внезапно понял, что стоит совсем голый. Меч за одежду само собой считать не стоило. Поспешно прыгнув в бадью, мыльная вода неплохо скрывала (какого черта он не запер дверь?!), парень сделал приглашающий жест рукой.

– Простите, господин, я Магда. Господин Фингус сказал, что вам нужно постричься.

– Гхм… эммм. Да, – выдавил из себя Мальцев. – Приходите попозже, Магда, я решил сначала принять ванну.

– Это ничего, господин, так даже лучше. Сразу волосы и смоете.

– Э. Ну конечно. То есть хорошо. – Косноязычно нашелся Мальцев. Удивив самого себя, парень не без удовольствия оглядел округлый зад Магды, раскладывающей на столе принадлежности для стрижки и бритья.

Среди странных приспособлений Мальцева почему-то привлек предмет, напоминающий горшок и три вида настораживающих щипчиков. С некоторым опасением наблюдая за руками Магды, он позволил намазать себе бороду и побрить маленьким, острым как бритва ножичком. Вопреки ожиданиям, парень не заработал ни единой царапины, хотя внутренне боялся, что останется без носа, очень уж быстрыми были движения молодой брадобрейки. Затем Магда захотела было нахлобучить на голову Федору странное изделие в виде горшка, привлекшего внимание парня в самом начале, чему он сразу же воспротивился.

– Но, господин, так прическа получится ровнее.

– Вы что же, все так стрижетесь? – грозно осведомился Федор.

– Нет, господин, – испуганно ответила Магда. – Но почти все благородные господа носят короткие волосы, так принято.

– Можешь считать меня особенным. – Вздохнул Мальцев. Сервис, однако. – Подстриги мне волосы сзади ровно, чтобы можно было ходить, не привлекая внимания. Ещё, есть у тебя какие-то мази, кожа уже шелушится от ваших ветров.

– Да, конечно, господин! Сейчас принесу. Вот это масло можно втирать в волосы, и они всегда будут блестеть и пахнуть приятно. Вот эта мазь для рук. Эту дамы наносят на лицо. Ой!

– Ничего, ничего. Продолжай.

– Есть еще мазь для ног, но я не взяла ее с собой.

– Ничего страшного, пятки я успею смазать, – схохмил Федор, зная, что его вряд ли поймут.

Со стрижкой управились быстро, такими же быстрыми и легкими движениями Магда подровняла кончики волос и придала его прическе чуточку порядка.

– Господин. У вас прекрасные волосы, я бы хотела, чтобы у меня они были такие же густые и крепкие. Вам даже эта проседь идёт.

– Что-о-о?! – Мальцев вырвал из рук Магды начищенный медный поднос, используемый в виде зеркала, нечаянно оттолкнув ту на кровать. И обессиленно рухнул обратно в бадью, расплескав мыльную воду по сторонам. Действительно, в волосах явственно отсвечивали чуть вьющиеся седые нити. Вот так штука. А ему ведь и тридцати ещё нет.

– Все нормально, Магда, – поспешно сказал Федор, увидев дрожащие губки служанки. – Ты хорошо поработала, спасибо. Сколько я должен за стрижку и мази?

– За мазь для рук – двадцать медяков, за ма…

– Беру всё, – перебил её Мальцев.

– Два серебряных. – Мальцев, не глядя, вытащил из сумки монету.

– Но ведь тут целый золотой.

М-да, досадно, внимание к неожиданным богачам сейчас ни к чему, не стоит проверять местных на алчность.

– Если поменяешь мне золотой на серебро и медь, можешь взять себе шестую часть.

– Но ведь это почти два серебряка? – Округлила и без того большие глазки Магда.

– У вас в городе молодые люди делают подарки дамам? – Вздохнул Федор. Его уже начинала раздражать эта беседа ни о чем. К тому же он уже больше двух месяцев не был с девушкой, и интерес скоро было бы уже не спрятать.

– Да, часто дарят цветы. Девушки своим парням дарят вышивку и рукоделье. Я и сама неплохо умею шить. – Подняла глаза к потолку служанка.

– Вот и считай, что я тебе сделал небольшой такой подарок. А теперь скажи трактирщику, чтобы нес еду, болтушка.

Для придания ускорения в нужном направлении Мальцев шлепнул взвизгнувшую служанку по оттопыренной попе. Удивленно рассматривая собственную руку, парень вылез из бадьи и завернулся в простыню. Во, дела! И откуда позвольте узнать этот рефлекс? Похоже, мастер передал немного лишнего. Фёдору в этой ситуации оставалось лишь надеяться, что проблем с этим в дальнейшем не будет.

На ужин в трактире была каша из непонятных злаковых, с непонятным же мясом, хотя, тем не менее, вкусно. Мальцев умял две тарелки и кусок неизвестной птицы, пока насытился. Больше всего ему понравился свежеиспеченный хлеб. Со слезами на глазах нюхая кусок хлеба, он наворачивал кашу, запивая всё легким вином.

Федор только успел покончить с едой, как в дверь (в этот раз запертую) постучали. Это оказался старый портной. Встав в дверях, он пропустил двоих помощников, прибывших с ворохом одежды.

Растерянно наблюдая за мельтешащими служками, парень задал закономерный вопрос о том, откуда тот знает размеры.

– Ой, господин хороший, у старого Картуса глаз наметан. Скорее кто-то с мерилом ошибется, чем я.

Портной оказался прав, но, перемерив весь ворох, Федор всё же остался недоволен. Одежда была добротно сшита, в этом не придраться, но совершенно не годилась для привычного ему повседневного ношения. Создалось такое впечатление, что это шили для модницы (женского пола), но затем передумали и добавили немного мужских мотивов. Чего стоили только нарядные рюшечки на камзолах, жабо на рубашках и пышные кружева на рукавах.

Выбрав наконец понравившиеся цвета, парень, под предынфарктное оханье Картуса, оборвал всю эту бижутерию.

– Вот так-то лучше, – пробурчал он себе под нос, крутясь перед начищенным до блеска медным зеркалом. Продев руки в рукава камзола, парень обнаружил, что пришиты они очень хлипко.

– Это что, вы тут мне второй сорт пытаетесь пропихнуть? – грозно спросил он у бледного портного. Тот подскочил как ужаленный.

– Что вы, господин, всё высшего сорта. Я десять лет прослужил помощником королевского портного. Сам господин Тариус – наместник короля в нашем городе – покупает мои вещи. – Картус не сказал только, что наместник часто забывает заплатить за заказы и у бедного портного скопилась куча непроданных вещей. Благо, что комплекции Тариус был примерно такой же, что и этот сумасшедший клиент, но такими примерками этот парень все вещи испортит. В прострации присев на стул, портной крутил в голове мысли о возможной психической несостоятельности клиента и уже подсчитывал убытки.

– Я смотрю, тонкой души человек этот ваш Тариус. – Ухмыльнулся Мальцев, под очередное оханье обдирая пиджак из серого, похожего на замшу материала.

– Смотри сюда, уважаемый Картус. С задника рукавов камзола пришьешь вот такой формы кожаные вставки. – Федор нарисовал в воздухе ромб.

– Из этого, как этот зверь называется? – Мальцев указал рукой на ремень из странной пупырчатой кожи. – Дурацкое название. Рукава пришьешь так, чтобы даже я их оторвать не смог. Смотри, проверю! Все торчащие нитки от рубашек, что я выбрал, оторвать. Вон та синяя слишком свободно болтается в талии. Стой! – Один из подручных Картуса попятился было от греха подальше со шляпами.

– Фигня, фигня, фигня. Во! – Мальцев отыскал черную шляпу с загнутыми полями, украшенную перьями и серебряной пряжкой. Безжалостно ободрал все перья. Картус, видя такое непотребство, попытался было рухнуть в обморок, но стена оказалась слишком близко, и, получив удар по голове, он снова утвердился на ногах.

– Господин! – Мимо Картуса протиснулась Магда. – Вот ваши деньги. – Она осторожно положила немаленьких размеров мешочек на стол. При волшебном позвякивании металла о дерево Картус встрепенулся и с вожделением уставился на явное свидетельство платежеспособности клиента.

С ухмылкой, проследив взгляд портного, Федор предложил Картусу вернуться к прерванному процессу. Отобрав себе несколько пар штанов, он грустно резюмировал отсутствие нижней одежды как вида. Штаны тоже не имели петель для ремня и надевались под рубаху, ремень же цеплялся сверху и был скорее для красоты.

Оторвав от очередной рубашки красивый шнурок, он с трудом попытался завязать им волосы в пучок. Нормальный хвост удалось сделать только с помощью Магды.

– Что мне будут стоить вещи, которые я выбрал?

– Десять золотых, – быстро проговорил Картус и аж зажмурился, сам удивляясь собственной наглости. Магда ахнула. Не услышав гневной отповеди, портной снова открыл глаза, следовало убедиться, что клиент не взял в руки оружие. Обычно дворяне не были столь разборчивыми в процессе торга.

– Вместе с переделкой?

Картус кивнул.

– Хорошо. – Мальцев достал из кармана старой сумки небольшой мешочек и под оловянные взгляды присутствующих высыпал из него кучку золотых. Те два килограмма денег, что хранятся у него в мешке, он решил как-то пристроить. Опасно носить подобные суммы.

– Будет одиннадцать, если завтра к утру у меня будут сапоги лучше, чем у твоего любимого наместника, но может стать двенадцать, в случае если я останусь очень доволен. – Перекинув простыню через плечо, на манер тоги, и надев шляпу, парень важно поднял вверх палец. – А теперь слушай, что мне нужно, чтобы ты для меня сделал.

Дождавшись ухода портного со слугами, Мальцев тщательно запер дверь на внутренний засов, для общего успокоения подтащив стол к двери.

Глава 29. Важные встречи

Лиланда с самого начала была не в восторге от этого тайного задания. Гнаться за каким-то человечком на край фронтира, через земли орков, пережидая дневное время в наскоро сделанном укрытии, таясь и прячась от разъездов. Всё это жутко бесило. Однако, как и у двух её собратьев, выбора у неё не было. Дело взял под свой контроль совет старших, и с группой отправился один из патриархов Ночной Стражи. Таким образом, всё своё недовольство пришлось молча проглотить.

Воины ночи, к коим относилась Лиланда, были вынуждены не одну сотню лет влачить существование младших братьев в эльфийском клане. Со времени последней войны рас вампиры были заперты в Долине Мрака и, если бы не помощь эльфов, альянс успел бы разорить последнее гнездо.

Дорогой же ценой далась эта услуга. Жить по воле эльфов и умирать по воле эльфов, не смея расширить свою территорию, контролируя прирост и охоту. Иногда приходилось циклами терпеливо переносить Жажду.

Посматривая на своих собратьев сквозь тень низко надвинутых капюшонов, Лиланда напряженно думала, чем все завершится в этот раз. По редко проскальзывающим, почти незаметным движениям мышц лица своих собеседников женщина поняла, что не одинока в своих сомнениях. Только неподвижное, белое, словно высеченное из белого мрамора лицо Стража ночи оставалось каменно-холодным. Тем более странно было видеть его реакцию, когда в трактир зашел простой оборванец, от которого по тонкому нюху вампиров ударило резким запахом степи, костра и неизвестных трав. Напряжение быстро передалось остальным членам четверки, не понимающим, атаковать или ждать. Страж несколько расслабился, проследив, как человечек поднимается наверх.

– Эстри, – еле заметно шевельнул губами Страж. – Надо предупредить совет старших. – Он незаметно передал скрытый широким рукавом медальон. – Отдашь это в руки главы совета, нам нужно решение, что делать дальше. Человек хоть и не выглядит сильным бойцом, но мы не сможем без шума вывезти его из города, по крайней мере живым. Магией на него воздействовать тоже нельзя, пока на нем звезда Фиероены. Пойдешь сегодня ночью, у тебя седмица на то, чтобы вернуться.

Эстри молча качнул головой и вышел из трактира. Уже вечерело, надо было успеть выйти из города до полной темноты – на ночь стража запирала ворота.

– Вы двое останетесь присматривать за чужаком. Нельзя допустить, чтобы с ним что-то случилось до возвращения гонца. И помните, в городе не должны узнать о нашем присутствии. – Сам Каддиус решил потратить время на поиск дополнительных путей отхода. Долгая жизнь научила его не пренебрегать своей безопасностью, но подчиненным об этом знать совсем не нужно.

После ухода старшего парочка еще какое-то время сидела в полном молчании, так и не притронувшись к питью. За десятки циклов бок о бок своих собратьев вампиры уже не могли видеть без содрогания – долгая жизнь может быть и страшным наказанием, особенно если вести её в полной изоляции. Расплатившись, вампиры поднялись по лестнице на второй этаж в снятую комнату, поэтому новых посетителей уже не видели.

* * *

Широко раскрыв дверь, в трактир зашли двое рослых людей в одежде местных обывателей. Даже человеку, далекому от военной стези, была заметна некоторая неправильность в их поведении, гражданская одежда, хоть и сшитая по размеру, смотрелась на обоих как-то чужеродно.

К стойке Фингуса подошел старший из двойки, молодой повернулся к нему спиной и, прислонившись к ближайшему столбу, стал ненавязчиво рассматривать редких посетителей.

– Слышал, ты уже кровососов принимаешь? – вместо приветствия произнес посетитель, на его обветренном широкоскулом лице отразился слабый намек на иронию.

– Тебе бы на рынке выступать со своими шутками, Бран, – ответил Фингус. – Никакого воображения, но хоть гнилых фруктов насобираешь.

– Ты же знаешь, Эд, лавочники от моих шуток пугаются.

– Как еще моя сестра терпит тебя с твоим чувством юмора?

– Ближе к делу. – Нахмурился Бран, разговоров о семье он не переносил. – Ты не ошибся, Эд? Пластика у тех же эльфов не хуже, а некоторые из стражей леса так и опаснее будут.

– Бран. Когда ты был в моем десятке, тебе требовались еще доказательства кроме моего слова?

– Всё, всё! Меня ты, считай, убедил. Однако для магистрата нужно нечто большее. Не хотелось бы стать мишенью для насмешек.

– Разумно. Слушай дальше. – Фингус оперся о прилавок по-обезьяньи толстыми руками и наклонился к посетителю. – Ко мне под самое утро ввалился новый постоялец. Похож на горца, но ведет себя как благородный. Говорит с заметным акцентом, словно родился и жил где-то на севере, ну знаешь, как эти горцы обычно говорят. Хорошо вооружен. Оружие дорогое, да и, похоже, сам при деньгах. Ты должен был его видеть на воротах, с длинными волосами такой в рваной зеленой куртке и штанах, такие еще эльфы носят.

– На воротах сегодня десяток Седого. Ты же знаешь, Эд, как он службу несет. Однако я слышал, им сегодня свезло. Какой-то безумный бродяга заплатил золотой за вход.

– Никак ауреями?

– А-а-а, так ты уже знаешь?

– Этот же бродяга расплатился и у меня.

– То есть?

– Да.

– Уже интересней.

– Ты бы видел еще, как кровососы оживились, когда он появился. Такое впечатление, что они только его и ждали.

– Это меняет все дело. Придется тебе потерпеть их присутствие какое-то время. Надо разобраться, что за человек твой постоялец, не хотелось бы наломать дров по незнанию. – Бран в раздумье поскреб пальцами старый длинный шрам на правой щеке. – У тебя есть, где разместить моих парней?

– Ну, парочку-то я найду где пристроить. Отправлю сыновей к матери, она давно просила, чтобы я заставил этих обалдуев нарубить ей дров.

– Маловато. Вокруг гостиницы будет постоянно дежурить десяток, плюс я пришлю еще несколько парней, чтобы те «отдохнули» какое-то время в твоем заведении.

– Бран, я тебя как родственника прошу, только не присылай Геворна. Не хочу, чтобы мой трактир спалили почём зря.

– Зря ты так беспокоишься, Эд? Он своё дело знает, и случись что, сделает всё по высшему разряду.

– Этого-то я и боюсь.

Глава 30. Кто много спит, тот ест во сне

Федор проснулся от звука ломающегося дерева. Не открывая глаз, рывком вскочил на ноги и, ухватив рукояти мечей, откинул в сторону дверного проема ножны. Окончательно проснулся он только от испуганного хрипа прижатого к стене визитера. Продрав глаза, Мальцев встретился взглядом с бледной физиономией трактирного служки, припертого к стене рукоятью правого меча. С левого бока ощутимо дуло; повернув голову в нужном направлении, он обнаружил стоящего на цыпочках второго служку, меч в левой руке своим острием упирался в низ подбородка парня. Прямо за спиной второго служки, заняв весь дверной проем, стоял трактирщик с открытым ртом. За его спиной маячило испуганное лицо Магды.

– По какому поводу двери ломаем? – вкрадчиво поинтересовался Мальцев, слегка опуская левый меч; служка при этом бухнулся на пятую точку и, смешно дрыгая ногами, отполз к двери.

Трактирщик с лязгом захлопнул рот. Личико Магды покраснело; зажав руками рот, она, кажется, всхлипывала. Симпатичная девочка, снова ни к месту отметил про себя Мальцев, и румянец ей очень к лицу.

– Простите, господин Саргон. Вы уже три дня не выходите из комнаты, мы и подумали, что у вас неладно, – выдавил из себя Фингус, шикнув на Магду.

– Три дня? – Федор вдруг осознал, что стоит совсем голый. В полной прострации парень опустил мечи и уселся на постель, прикрывшись простыней. Второй служка поспешно по стеночке просочился за спину трактирщику.

– Ну-ка бегом на кухню. – Подтолкнул Фингус служанку. – И этих олухов криворуких забери с собой. Весь косяк разломали, засранцы.

– Господин Саргон! Может, принести чего?

– А… да. Нет. Приготовьте завтрак, я сейчас спущусь.

– Сейчас уже обед, вернее уже давно прошел. Боюсь, что из готового осталась только каша с мясом. Там Картус еще приходил с вашим заказом, я распоряжусь, чтобы вам все принесли. – Видимо, пытаясь как-то подспудно извиниться за вторжение, услужливым тоном озвучил трактирщик.

– Отлично, я скоро спущусь.

В отупении сидя на кровати, Федор даже не заметил, как Фингус ушел, тихо притворив за собой дверь.

– Три дня?! – Мальцев вскочил на ноги. По общему состоянию организма заметно, что отдых не пошел на пользу. Федор поднял к лицу ладонь – пальцы мелко дрожали. Судя по тому, что, очнувшись, он лежал на полу все в той же простыне, до кровати дойти не удалось. Нервная система совсем вразнос пошла. Трудно будет списать трехдневную отключку на простую усталость, не хватало еще и на улице прилечь отдохнуть, там никто прикроватный ковер не положит. Жадно вытряхнув в рот остатки зелья, парень в раздумье присел на кровать.

– Господин Саргон?!

Мальцев поспешно накинул на себя простыню. В дверь бочком вошла Магда с ворохом одежды на руках. – Вот, Картус оставил. Попросил зайти к нему в мастерскую, чтобы подогнать по фигуре остальные вещи.

– Спасибо, Магда. Попроси, чтобы собрали на стол поесть, а то вы вроде как три дня уже клиента голодом морите. – Попробовал улыбнуться Федор.

– Да как вы только такое подумать могли. Я сама сейчас сюда вам все принесу.

– Не стоит, Магда, спасибо, я сейчас сам спущусь.

Девушка приятно улыбнулась и умчалась вниз по лестнице.

Сквозь дробный стук каблучков Мальцев пытался что-то придумать, но сквозь туман в голове крутилась лишь одна мысль – надо лечиться.

Подойдя к столу с одеждой, парень приятно удивился, увидев лежащие поверх свертка трусы. Первоначально, описывая Картусу вид работ, он столкнулся с полным непониманием – портной никак не мог сообразить, зачем придирчивому клиенту этот вид аксессуаров, однако перестал спорить, когда Федор озвучил ему, что все мужчины его рода носят подобную одежду. Вопросы традиций здесь весьма сильны, надо будет взять на заметку.

Надевая рубашку со штанами, он невольно признал мастерство портного, глаз у того действительно оказался алмаз, оба предмета одежды сидели как влитые. Еще большее удовлетворение принесли ему крепкие ботинки. Скорей всего это был последний писк моды: верх – кожа, подошва – чепрак около пяти миллиметров; кожа и швы провощены, подошва подбита деревянными гвоздями.

Федор попрыгал в своей новой обуви: а неплохо. Надыбать бы еще и средства ухода за обувью. Мальцев покосился на раздутую сумку и сумку побольше, запас карман не тянет.

Надев шляпу на голову, Мальцев критично уставился в натертый до блеска поднос, хм, сойдет для сельской местности. Привычно засунув за пояс мечи и взяв в левую руку сумку – правая всегда должна быть свободна, Мальцев потихоньку начал спускаться в зал, разглядывая интерьер трактира, ранее он как-то не обратил на него внимание.

Добротное достаточно здание, внутри декорировано ценной древесиной. Стойка сложена из темной доски и покрыта лаком. В зале вокруг столов стоят как лавки, так и стулья. Стены обиты широкими досками, пол – тоже деревянный, похоже, регулярно полируется.

Сзади и слева от лестницы – закопченный камин, покрытый лепниной, изображающей зверей, популярный, видимо, тут мотив. Около камина несколько кресел, сейчас занятых посетителями. Потолок основной залы пересекают грубые, слегка закопчённые балки. Под лестницей расположены двери, ведущие в кухню, комнаты трактирщика и прислуги. Комнаты гостей тоже хорошо обставлены, вынужден был признать Федор, видно, что хозяин не поскупился на обстановку своего заведения.

За стойкой на своем боевом посту – трактирщик, здоровенный квадратный детина с хитрыми, всегда прищуренными глазами. Он словно пристально рассматривает что-то вдали, неустанно протирая глиняные кружки. Мальцев прошел за указанный ему столик в углу, к которому тут же подскочил разносчик.

– Мне тоже, что и вче… ээ. Неси всё вкусное. – Федор почувствовал себя голодным.

Ожидая заказа и пытаясь отвлечься от начинающейся головной боли, Федор рассматривал сидящих в трактире посетителей. А посмотреть было на что: слева от него, одетая в кожаные куртки, сидела группа то ли солдат, то ли стражников; сдвинув столы, они шумно отмечали какое-то событие.

Прямо перед Мальцевым сидели два гнома, как и положено, с окладистыми роскошными бородами. В отличие от ранее виденных в кино и на картинках персоналий, эти два модника были одеты в добротную деловую одежду, дорогой ткани штаны и темного цвета камзолы.

Ростом оба едва доставали до груди Мальцеву, но уж точно были шире в плечах, из тех, что проще перепрыгнуть чем обойти. На толстых пальцах у гномов сверкали кольца с драгоценными камнями. Мода, наверное? Заметив взгляд человека, один из коротышек недовольно фыркнул что-то на своем языке. Гномьего Федор не знал, видимо, не сходились дорожки у Саргона с этими товарищами.

– За королевских гвардейцев! За корону Фиарии! – гаркнул внезапно здоровенный рыжий детина, с залихватски закрученными усами.

Поковыряв в левом ухе мизинцем, парень встряхнулся, горлопан, так и оглохнуть недолго. Справа от Мальцева сидела еще более странная парочка – два типа в кожаных коричневых плащах. Даже в легком полумраке зала они сидели с низко надвинутыми капюшонами.

Федору в их поведении что-то казалось очень странным. Но вот что? Подумав, он решил для себя, что это запах. От незнакомцев еле уловимо веяло запахом полыни. Один из них определенно был женщиной, утонченная фигура, пластика, заметная даже через мешковатый плащ, и мягкий, почти не слышимый аромат духов. Вопрос как среди прочих запахов, приятных и не очень, он сумел распознать такие тонкости, парень предпочел себе не задавать.

Группа солдат, зашумев стульями, встала вокруг стола.

– За погибших товарищей! Честь и слава!

Один из группки военных, пошатываясь, целеустремленно попер к столику, за которым сидели личности в плащах.

– Вот! – Он громко бахнул кувшином со спиртным по столу загадочной парочки. – Выпейте господа за здоровье солдат короля. – Неловко пошатнувшись, он ухватился за плечо более стройного незнакомца, случайно сбросив с головы сидящего капюшон. Под материей оказалась красивая бледнокожая девушка с рыжими волосами и гневными ярко-зелеными глазами.

– Геворн! Тебе что, совсем на учениях мозг отбили? Не мешай моим постояльцам! – послышалось от стойки. – Допивайте свое пойло и валите в казарму!

– Прошу прощения, господа! – Солдат неловко прижал большие руки к груди, выражая высшую степень раскаяния, и на неуверенных ногах направился к своим товарищам, встретившим его одобрительным гулом.

Взглянув в сторону парочки в плащах, Федор напоследок встретился глазами с поспешно одевшей капюшон красоткой. Кого-то она ему напомнила. Кого же? Да никого, успокоил себя он. Думать надо о будущем, а не вспоминать то, чего не было.

Запивая совсем неплохую кашу вином, парень начал обдумывать распорядок действий на сегодня: первым номером – найти лекаря, надо если уж не поставить диагноз, то купить укрепляющие зелья, Федор знал, что такие есть, подобные вещи часто используются в армии.

Вторым пунктом стояло – найти банк и обезопасить свои деньги. Банк обычно держали гномы, Мальцев неосознанно посмотрел на своих соседей за впереди стоящим столиком. Нет, у этих спрашивать не будем, да и свидетелей немало.

Напоследок он оставил лавку магических принадлежностей.

Но ранее всего стоило посетить лавку Картуса, нелишне будет получить рекомендации, есть сомнения, что с кем-то с улицы будут говорить откровенно. Кивнув напоследок трактирщику, он поймал за руку Вертика.

– Пацан, хочешь заработать несколько монет? Мне нужен проводник по вашему городу.

– Извините, господин. Я сейчас не могу уйти, но вас может проводить мой брат.

Вертик, выйдя на крыльцо, залихватски свистнул. Тут же откуда-то выбежал мелкий пацан лет десяти, в коротких штанишках, с босыми исцарапанными ногами.

– Вот, господин, мой брат Эрин. Доведет, куда скажете.

– Ну что, хлопец, пойдем, погуляем? – Улыбнулся Мальцев, глядя на настороженно молчащего пацана. – Кинув ему медяк, Федор удостоился широкой, редкозубой улыбки.

– Сначала покажи мне мастерскую Картуса.

– Вы, наверное, хотите к нему домой попасть? Мастерской у Картуса давно уже нет – забрали за долги, вещи он шьет дома.

– Хорошо, веди меня к нему домой.

Выходя из трактира, Федор уже не видел, как таинственная парочка, бросив на стол пару медяков и так и не допив вино, стоявшее перед ними, покинула заведение вслед за своей целью. За таинственной парочкой из трактира вышли подозрительно быстро протрезвевшие солдаты и, разбившись по тройкам, разошлись по переулкам.

Спустя десяток с лишним коротеньких улочек и переулков, в которых сам бы он наверняка заблудился, пацан привел его к скромному одноэтажному дому из дерева. Скептически оглядев апартаменты королевского портного, Мальцев дал себя завести внутрь выскочившему на стук Картусу. В холе дома его встретила жена ремесленника – высокая, монументальная женщина со стервозным выражением лица. Глядя на эту парочку, сразу было понятно кто в доме мужик. Получив с десяток комплиментов и доброжеланий, парень принял готовый товар и, выложив деньги, попросил принести все в трактир.

– Уважаемый Картус. Я бы хотел просить вас рекомендовать мне достойного лекаря.

Портной с воодушевлением посмотрел на жену – «вишь какие люди меня как величают». – У вас что-то болит? – обеспокоенно перебил его портной.

– Ничего серьезного, просто старая рана. Надо проконсультироваться, пока я в городе.

– Проко… А-а-а. Конечно, конечно, милсдарь Саргон. У нас два хороших лекаря в городе, но я бы порекомендовал вам пойти к моему старому приятелю – Пинтусу. Он армейский врач со стажем, уж кому как не ему знать толк в боевых ранах.

– А второй врач кто? – Федору не улыбалось привлекать к себе внимание еще и со стороны местной армии.

– О! Не стоит вашего драгоценного внимания, – проговорила неожиданно низким грудным голосом жена Картуса. – Это молодая неопытная девка. Уж сколько мы просили господина Тариуса выгнать её из города, чтобы она не вредила людям, всё без толку, не иначе спит она с ним.

– Господину не интересно, Риния. Видишь, как он с лица побледнел. Видимо, совсем рана разболелась.

Мальцеву действительно слегка поплохело, голова стала невероятно тяжелой, и голоса собеседников слышались как будто издалека. Надо срочно выйти на воздух.

Выхватив из рук Картуса рекомендательное письмо, парень быстро вышел из дома, оставив на столе заслуженные портным деньги. Как оказалось, вовремя, свежий воздух несколько снял недомогание и тошноту, но чем скорее он доберется до лекаря, тем лучше.

Глава 31. Городские встречи

Армейский лекарь оказался высоким сухощавым мужчиной, лет шестидесяти на вид, все ещё с отличной осанкой и координацией. Стариком его бы Федор назвать не осмелился.

Уложив Мальцева на кушетку, лекарь некоторое время водил над ним сухими горячими руками, вызывая мурашки во всем теле. Легче, правда, от этого не становилось, но и хуже тоже, поэтому он решил потерпеть.

От нечего делать парень принялся разглядывать обстановку приемной. Кроме резной кушетки с ширмой, в комнате находилось два искусно плетенных кресла, стоящие у камина, круглый столик, уставленный непонятными предметами, и письменный стол со стульями. В дальнем углу стоял шкаф с книгами, что натолкнуло на мысль, что неплохо бы проверить, распространяется ли подаренная ему память на чтение.

– Вы знаете, что у вас на шее амулет эльфов? – неожиданно спросил старик.

– Да вы не волнуйтесь так, любви у меня к этим лесным демонам нет. Всю жизнь бьемся то с ними, то с орками. Мне решительно нет дела до того, жизни скольких длинноухих стоила эта побрякушка. Меня больше интересует, откуда у вас накопитель с такой мощной защитой? Причем не видно, чтобы вы им пользовались. – Он с еле заметной улыбкой посмотрел на напрягшегося Мальцева.

– Пересеклись на узкой дорожке, – не слишком умно ответил парень, надо было срочно что-то придумать.

– Конечно. – Улыбнулся еще раз лекарь. – Постарайтесь никому не рассказывать о своих подвигах. Эльфы не любят убийц представителей своей расы. А по поводу болезни, я, к сожалению, не смогу полностью вас излечить. Мои методы в вашем случае позволят только отсрочить развязку. Болезнь ваша связана с повреждением нервов и энергоканалов, а не с травмами. Ввиду повреждения основных каналов в энергетическом плане вы похожи на прохудившийся мешок с крупой, через многочисленные дырки которого всё время что-то сыпется. Причем в аурном плане все хорошо, как ни странно, ни следа энергетических паразитов, словно их что-то отпугивает. Оттенок энергоканалов несколько необычный, я такой никогда не видел. Мнение моё, естественно, откровенно любительское, опыта в аурном целительстве у меня очень мало. Однако, даже обладая столь скудным опытом, можно легко сделать вывод, что при остающемся истечении энергии долго вы не протянете. Необходимо участие хорошего мага разума, теоретически они должны помочь вам поправить энергосистему. Только вот где его взять в этой глуши.

Усложняет ситуацию еще и это предельное нервное истощение, словно вы долгое время употребляли стимулирующие средства, вид которых я затрудняюсь определить. Очень похоже на сформировавшуюся зависимость. В этой связи рекомендовал бы вам зайти к Лорениль, как правило, нет почти ничего, что она не могла бы вылечить своими настоями. – Он еще раз улыбнулся. – Кроме смерти, пожалуй, но тут мы оба бессильны.

А вот с амулетом я вам помогу. Печать эльфов на амулете не тронута, рискну предположить, что работать с ним вы просто не умеете. Если бы то был амулет другого происхождения, я бы, пожалуй, попробовал его у вас купить, но с эльфами связываться в мирное время – себе дороже.

Вы, наверное, желаете спросить, почему я вам помогаю? По лицу вижу. Когда-то давным-давно, будучи юнцом, я попал со своим полком в деревню, вырезанную эльфами. В этой деревне издревле жили все мои немногочисленные родственники и знакомые. Не надо уточнять, что никого из них не осталось в живых? – Лекарь неуловимо преобразился. Сквозь маску добродушия проступило нечто хищное.

– Поэтому врагу моего врага я помогу обязательно. Естественно, всё это не безвозмездно: за осмотр вы мне ничего не должны, а вот работа с амулетом будет стоить вам пять золотых, и не делайте такое лицо, молодой человек, другого специалиста вы всё равно в этой дыре не найдете. На настройку потребуется некоторое время. – Пинтус протянул руку к Мальцеву. – С вашим амулетом ничего страшного не произойдет, я просто завяжу его на вашу ауру, – неправильно расценил он некоторое замешательство со стороны Федора – на того, просто как раз накатил очередной приступ слабости. Без ненужных слов парень вытащил медальон из-под рубашки и вложил в руку лекаря. Обмана со стороны Пинтуса он не боялся, превратившаяся в инстинкт интуиция молчала, не воспринимая того как врага.

– Подойдите ближе.

На столике в центре стояла странная тренога – ногами вверх. Подняв амулет над ней, лекарь отпустил его в центр сооружения. Артефакт, вопреки законам физики, повис камнем вверх в середине треноги, слегка покачиваясь, как на поверхности воды.

– Для активации мне нужна будет капля вашей крови.

Парень смело протянул ладонь. Его вдруг жутко заинтересовал обряд, по количеству всяких приспособлений на столе и в шкафах можно было сделать вывод, что алхимия тут вещь распространенная. Интересно будет посмотреть на процесс настройки.

Уколов ладонь Мальцева острым длинным лезвием, Пинтус уронил каплю крови на камень в артефакте и тут же разочаровал публику в лице Федора.

– Всё, дальше настройка продолжится уже без вас, возвращайтесь вечером – раньше не успею, снимать защиту амулета крайне тяжелое и кропотливое занятие.

Печально, но ожидаемо, местные специалисты не торопятся делиться своими знаниями. Кивнув на прощание, парень вышел из дома мага и, тяжело ступая, спустился с высокого крыльца. Эрин, как обычно, ждал его на выходе, сжимая в руках невесть откуда появившиеся леденцы на палочках, туристический бизнес с появлением Мальцева у того определенно попёр.

Где находится дом Лорениль, пацан знал хорошо. Задрав гачу, он с гордостью показал длинный шрам на ноге. По его словам, лекарка залечила его на прошлой седмице, всего за два дня. Скептически усмехаясь, Мальцев направился вслед за своим провожатым – шрам был как минимум месячной давности, что, естественно, доверия словам пацана не добавляло. Проходя безлюдные улочки окраины, в одном из темных переулков Мальцев своим обострившимся чутьем вдруг почувствовал опасность. Выдернув мальца за шкирку из-за угла, как морковку из грядки, парень отпрянул к стене. Левая рука сама собой приподняла ножны, правой он надавил на рукоять меча, плавно сдвигая клинок вниз, но, пока не трогая печать, наложенную воротной стражей. По внутреннему ощущению, в дальнем участке проулка был кто-то с враждебными намерениями.

«Что-то мне это не нравится, – подумал Федор. – Да и расслабился ты, дружок, сверх меры, а, между прочим, ты не только в чужом городе, но и мире. Порядки здесь слегка отстают от цивилизации, к которой ты привык. Вопросы решаются чаще силовым методом». Подкатывающая временами слабость заставила принять единственно верное решение.

– Есть отсюда путь к трактиру? Быстро!

– Д-да, господин. – Пацан, похоже, сильно испугался быстрой смены настроения клиента. Потирая плечо, за которое ухватился Федор, он побежал в обратную сторону, свернув налево от проулка. Следом за ним быстрым шагом пошел и Мальцев.

* * *

Стремительными движениями перемещаясь из одного проулка в другой, за постояльцем трактира следовали две тени. Совершенное оружие клана стальной нити: циклами совершенствующие искусство маскировки и достигающие к определенному возрасту молниеносной быстроты реакции, с поистине звериным чутьем, вампиры были смертельно опасны для представителей всех рас.

В свое время немыслимыми жертвами альянс выбил их поселения со всех доступных мест и ввел гигантское вознаграждение за голову вампира. Одно время существовали даже целые армейские подразделения, которые целенаправленно готовились на противостояние вампирам и прочей магической нечисти.

Несмотря на высокое качество подготовки и всю магическую поддержку, которую только могли обеспечить армейские маги, смертность в том подразделении была очень высокой.

Пробираясь через благоухающие узкие улочки окраины, Сивер напряженно думал, чем же он прогневал госпожу Нахему, что теперь вынужден тише помойной крысы рыскать по этой людской клоаке за каким-то загадочным человечком. Пройдя инициацию более двухсот лет назад, вампир уже успел забыть, что сам когда-то принадлежал к роду людей, теперь ассоциируя последних с кормом.

Долгая жизнь была не единственным положительным моментом в существовании вампира. Не менее ценным подарком от госпожи Нахемы была исключительно быстрая регенерация, позволяющая детям ночи затягивать смертельные для других существ раны и даже отращивать отрубленные конечности: у Сивера уже была возможность в этом убедиться – напал как-то по молодости на группку орков, те, недолго думая, и угостили его секирой. С тех пор вампир чётко уяснил, что для решения вопросов простой силы и прямолинейности порой бывает недостаточно.

Но почему все-таки их послали за этим несчастным мешком крови, и ещё такой большой группой? Ответ на этот вопрос скорей всего знает Каддиус, но вряд ли что-то скажет, этот не склонен делиться информацией.

Человечек вышел из дома с вывеской лекаря и направился вслед за провожатым в самый загаженный, по запаху, район городка. У Сивера создалось и всё больше крепло впечатление, что это насекомое, которому уделяется незаслуженно много внимания, просто издевается над ними.

Спешащая впереди Лиланда вдруг резко остановилась, так что следующий за ней Сивер вынужден был резко податься вправо, чтобы не натолкнуться.

– …?

– Прямо перед нами люди. Трое. Скорей всего, это грабители.

– Чувствую. – Сивер брезгливо втянул воздух. От этой тройки отчетливо пахло запахом недавно пролитой крови, жаждой насилия и потом немытого тела.

– Помни, что нам сказал Каддиус.

– Без тебя знаю, что мне делать!

Ускорившись, Сивер выпрыгнул из тени, в которой они с Лиландой умело скрывались. Мгновенно преодолев отделяющее его от тройки расстояние, он размытым движением ударил в затылок стоящего к нему спиной грабителя, ломая кости черепа, от чего тот умер, еще не упав. Повернувшегося к нему человека он ударил в шею и, не рассчитав, немного рассадил ее вмиг отросшими когтями. Услышав хруст, он увидел, как рядом мягко оседает еще один труп со свернутой шеей, – подоспела Лиланда.

– Бери своего, мы должны их спрятать.

Через какое-то мгновение в переулке наступили тишина и покой, только редкие капли крови на стене отмечали итог фатальной для работников ножа и топора встречи. Человечек же снова шел в трактир, поэтому, сбросив трупы под мостки широкой канавы, парочка, уже не спеша и так же молча, направилась на встречу с Каддиусом, необходимо было обменяться информацией.

* * *

Стараясь шагать прямо вслед за мальчишкой, Федор уже еле сдерживался, чтобы не заорать от боли. Тело скручивало и трясло как в лихорадке, голова ощущалась как набитый песком мешок, по которому по очереди молотили два боксера. Еще этот раздражающий звук на грани слышимости, как будто кто-то тонко и надрывно плачет. Практически вывалившись на следующую улицу, он столкнулся с группой здоровых парней, одетых в кожаные рубашки с одинаковым клеймом на спине и груди. Один из парней крепко держал за плечо проводника Мальцева. По гримасе боли на лице Эрина Федор понял, что если это и знакомые, то явно неприятные.

Источник писка Мальцев тоже нашел. За спинами здоровяков в угол вжималась женщина с маленьким ребенком на руках, за ее ногу цеплялся другой, чуть побольше, он-то и плакал.

– Отпустите пацана, он со мной. – Еле разлепив губы, прохрипел Мальцев, обведя проулок затуманенными болью глазами. Он непроизвольно сместился напротив ближнего бугая, так, чтобы тот мешал остальным в случае силового решения возможной проблемы.

– Ты смари, Дорк! Жевуны сами в руки лезут, – пробасил здоровяк с одутловатым лицом и здоровенными, как у обезьяны, длинными руками. Его товарищи заржали, словно это была отличная шутка, похоже, горилл считался в коллективе авторитетом. – Давай-ка и его прихватим, авось и за этот мешок костей магистрат пару монет отвалит.

– Виго! Отойди-ка от него в сторону, – откликнулся Дорк – не менее раскормленный детина с бугристым лысым черепом и льдистыми, почти прозрачными глазами.

– Отпустите парня и дайте пройти, я очень тороплюсь. – Снова попытался решить дело миром Федор. Однако от него не скрылась проницательность Дорка, этот, похоже, из всей четверки наиболее опасен.

– Да ты смари, нарядился как знатный, еще и ножики на пояс нацепил. – Всплеснул руками горилл, не трогаясь с места. – Ну, точно жевун! Гля! Глаза закатил. Ща под ноги кинется.

– Этот если кинется, то кусать будет, – ответил Дорк, настороженно наблюдая за действиями чужака. Ему, бывшему солдату регулярных войск Фиары, повадки незнакомца показались опасными. – Спокойно, парень! Клади на землю свои точилки и иди сюда. В магистратуре заплатишь пару монет за задержание, предъявишь подорожную и можешь быть свободен.

Мальцев закрыл глаза, справляясь с тошнотой. Вопрос надо было срочно решать, пока снова не накатила слабость. Изучать тюрьмы в средневековье не самый лучший способ познакомиться с этим миром, ему хватало знаний, почерпнутых из прочитанных книжек, причем испанский сапожок из всего был едва ли не самым приятным способом дознания. Значение клейма на куртках бугаев он вспомнил, это был знак мытников – служба при магистратуре, занимающаяся дорожными и налоговыми поборами, также в их сферу входила функция взыскания долгов. Убивать их было никак нельзя, иначе надо было бы избавляться и от свидетелей – Эрина с женщиной, а это уже шло вразрез с его принципами.

Сдернув с пояса мечи, парень аккуратно прислонил их к стене, негоже бросать на пол то, что столько раз спасало жизнь. Рядом с оружием он бросил и сумку. Как и ожидаемо, мытники несколько расслабились, только Дорк продолжал смотреть все так же настороженно.

С закрытыми глазами Федор шагнул к четверке, чуть разведя руки в стороны. Двое сразу пошли в его сторону.

– Виго! Нет!

Почувствовав движение воздуха, Мальцев, не открывая глаз, танцующим движением повернулся вокруг своей оси, проскальзывая вдоль руки Виго, и поставил точку в движении, воткнув ногу в пах оказавшегося вблизи мытника. Тот с выпученными глазами упал на колени, тонко вытягивая звук «у». Добавив ему с правой ноги, Федор в отличном прыжке пнул в челюсть удачно подставившегося Виго, на этом везение почти закончилось, и он еле успел увернуться от меча лысого, тот необычайно быстро среагировал и теперь размахивал клинком в опасной близости от Мальцева. Спустя какое-то мгновение к нему присоединился еще один недобиток, промедливший от шока неожиданного нападения.

Ускользая от атак мытников, парень уже в который раз мысленно поблагодарил наставника, без полученных навыков его бы уже нашинковали в капусту.

Несмотря на количественный перевес нападающих, наибольшую опасность представлял только Дорк. Экономно вспарывая воздух мечом, он метил в уязвимые места тела, в отличие от своего напарника, который по-деревенски изображал из себя мельницу. Выгнувшись в очередной раз и пропустив удар меча вдоль тела, Федор резким ударом в запястье выбил его из руки, ладонью в горло утихомирив мельника. Толкнув оседающее тело на Дорка, Мальцев подхватил выроненный меч, крутанув его в руке, тяжеловат.

– Послушай, парень! За убийство стражника в нашем городе – казнь. – Перешел к запоздалой дипломатии Дорк, он прерывисто дышал, видимо служба мытника не располагала к регулярным тренировкам.

– Странно, – удивился Федор. – Мне вроде говорили, что каторга, а знатным так и вовсе выкуп, не больше.

Поняв, что дипломатия не дала плодов, Дорк, с криком изобразив мечом восьмерку, сделал неожиданный выпад. Когда-то, возможно, эта связка была очень эффективна против обычных людей, но Мальцева уже месяц никто бы не назвал обычным. Мощным ударом в конец меча Дорка он отклонил удар и, резко сблизившись, залепил рукоятью в лоб мытника. Раздался глухой стук, и вслед за звоном меча Дорк осыпался на землю.

Проверив пульс у служителей закона, парень с удовлетворением констатировал, что хоронить никого не надо. Собрав оружие стражи и закинув его на крышу ближнего дома, он заткнул свои мечи за пояс и только потом обратил внимание на восхищенно глядящего на него пацана.

– Дяденька Саргон. – От волнения парень забыл весь пиетет. – Дяденька Саргон! Ловко вы их. Возьмите меня в ученики, а? Пожалуйста. Я много умею делать. Белье стирать умею и готовить могу, я даже грамоту знаю, меня мама учила. Я вам пригожусь.

– Обязательно, Эрин, но только не сейчас. – Федор устало усмехнулся. Адреналин ушел, и снова тяжким грузом навалилась усталость вперемешку с болью.

– Милсдарь!

От неожиданности Федор вздрогнул. В пылу схватки он забыл про других зрителей. Повернувшись, Мальцев встретился взглядом с заплаканными глазами женщины с детьми, та неожиданно поклонилась.

– Милсдарь, спасибо вам. Вот только зря вы за нас вступились. Стража этого вам так не оставит, а из дома нас бы все равно выселили. Не сегодня, так завтра.

Женщина оказалась вдовой одного из королевских солдат. На покупку дома магистрат ссудил ей деньги, но, когда её муж погиб в очередной стычке на границе, деньги закончились, и стало нечем выплачивать ренту – обычное дело для солдатских вдов. Дело осложнялось тем, что у Ведены не было родичей в этом городишке, родственники мужа же в помощи ей отказали.

Вглядываясь в обреченные глаза женщины, Федор не мог поступить иначе. В конце концов, он не из этого мира, плевать на существующие здесь нормы и законы.

– Сколько нужно, чтобы выкупить права на дом? – прохрипел он. Голос не желал возвращаться, приходилось прикладывать серьёзные усилия, чтобы управлять голосовыми связками.

– Сорок золотых, милсдарь. – Ведена робко подняла заплаканные глаза. Это была громадная сумма для простой посудомойки. Даже ее мужу потребовалось бы не менее трех лет, чтобы нормально собрать такие деньги.

Непослушными руками развязав шнуровку сумки, Федор достал один из самодельных мешочков. До похода в банк он разложил монеты по пятьдесят штук в мешочки. Получилось шесть с небольшим. Передавая его Ведене, он с трудом удержал его на весу, пальцы почти не гнулись.

Всплеск активности не прошел для него даром, итак плохое самочувствие ухудшилось донельзя. Сил слушать благодарности уже не хватило, резко развернувшись, он, невидящими глазами глядя перед собой, направился в сторону трактира. Эрин, влюбленными глазами глядя на своего нового кумира, семенил сбоку, что-то восторженно щебеча.

Дорогу до трактира Федор запомнил плохо. Моментами мелькало встревоженное лицо Эрина, он что-то говорил. Звуки, запахи и ощущения тела добирались до мозга с серьезным усилием, в отместку за нанесенный нервной системе ущерб организм серьезно сузил диапазон восприятия внешнего мира. Пару раз Мальцев уже ловил себя на мысли, что отстраняется от действительности как бы за барьером ощущений, словно кто-то другой руководит его телом как марионеткой, а он с удивлением взирает на все как сторонний наблюдатель. Еле переставляя ноги, Мальцев шел к заметному уже зданию, а оно словно отдалялось от него. Улица невыносимо долго, как плохая песня, тянулась и тянулась, свет, словно пробиваясь сквозь плотные облака, стал тусклым и мутным. Уже не чувствуя тела, Федор мог только беспомощно смотреть, как чудовищно медленно приближается земля.

Глава 32. Сделка

– А ты не торопился. Как ты еще с такой неторопливостью детей успел сделать?

– Ты же знаешь, я на службе. Проинструктировал смену и пришел, и хорош уже меня подначивать, взрослый вроде человек. – Бран поморщился.

– Не все же тебе одному шутки шутить. – Фингус плеснул в глиняный стакан эль. – Парня только что притащили мои пацаны.

– Мертв?

– Поганый у тебя язык, Бран. Жив, только без сознания. Эрин говорит, он там с магистратскими схлестнулся.

– Ну не такой он уж и боец, как тебе показалось, раз его мытари успокоили.

– Вот тут ты не угадал, старый Фингус никогда не ошибается в людях. Мытарям как раз и досталось больше всех. Если отбросить все сказки из того, что говорит Эрин, парень всю четверку Дорка разметал как ветер пук гнилой соломы.

– А Дорк как же? Стоял и смотрел? Он же лучший мечник в гарнизоне. – Бран округлил глаза.

– Дорк улегся самым последним, чужак его даже бить особо не стал.

– А кто же тогда твоего постояльца свалил?

– Вот тут как раз и непонятно. Пацанята говорят, у трактира сам упал.

– Может, получил во время драки рану, да и не заметил, такое бывает во время боя. Человек вроде живой: смеется, шутит, а тут, раз и как стержень выдернули.

– Нет, мы его осмотрели. Ран нет, по крайней мере новых ран. – Трактирщик многозначительно поглядел на Брана.

– Ну говори уже, не томи. Сказитель нашелся. Есть еще раны?

– Раны говоришь. – Фингус хмыкнул. – Да на парне живого места нет. Такого количества шрамов даже у нас с тобой на двоих не наберется. Парочка так вообще похожа на следы от смертельных ударов.

– Ну не такие уж они и смертельные, раз он выжил.

– Старина Пинтус говорит, что шрамы от самых что ни на есть смертельных ран, такие только магистры могут лечить.

– Ну раз Пинтус говорит… – с сомнением протянул Бран. – И что же тогда его свалило?

– Не знаю. Парень дышит еле-еле. Лекарку вызвали, она сейчас наверху, вместе с Пинтусом его осматривает.

– Вещи успел проверить?

– Я что, похож на того, кто будет по чужим сумкам лазить?

– Не паясничай.

– Нет ни документов, ни подорожной. Ничего нет. Сумка тоже отсутствует, причем выходил он с ней. Тряпки эти ещё эльфийские, что на нем были. Меток на них не осталось, но видно, что были. Хотя сейчас многие из благородных повторяют за длинноухими, как обезьяны.

– Татуировки?

– Ни одной. И ты знаешь, теперь я все больше склоняюсь к мысли, что это кто-то из благородных. Ни мозолей особых, ни мускулатуры, тощий как сушеная рыба, но ты бы видел, как он двигается. Нас чуть во сне не прирезал, когда мы к нему в номер вошли утром, хорошо на полдороге проснулся.

– Ты мне не рассказывал этого. – Бран оживился.

– Да что там рассказывать, он как заехал в номер, три дня не выходил из комнаты. Ни поесть, ни выпить. Мы уже думали, помер. Начали дверь ломать, а он откуда-то выскочил как демон и двоих моих служек чуть не покромсал на куски. Благо Магда взвизгнула, он и проснулся. Я так даром что сам мечом двадцать лет махал, с этим бы в круг выходить не стал.

– Что, так крут?

– Да он как будто с мечами в руках родился.

– Хотел бы я посмотреть на его мамочку.

Друзья заржали.

– Ну а, кроме шуток. Ты же вроде посылал людей за ним присмотреть?

– Да, кстати, Рогер, где там твои ребята? – Второй из неразлучной парочки выскочил за дверь и вернулся с одним из незнакомых Фингусу солдат, кто-то из новеньких. Он нетерпеливо мялся с ноги на ногу, не решаясь говорить при посторонних.

– Говори, Фертус, здесь все свои.

– Ну, мы следили за типами в плащах и за вашим постояльцем. До полкового лекаря и обратно, дальше они не ходили. Если бы не армейские амулеты, на трех стражников в городе стало бы меньше. Эти двое двигаются как призраки, в тени их практически не видно, мы их даже ненадолго потеряли. Хорошо ещё, что пустили одного по крышам, он-то и показывал направление. На полдороге к трактиру, парень чуть не пересекся с падальщиками. Кстати, шеф, Щербатого можете уже не искать, эти, в плащах, всех троих из его банды уложили рядком в канаву, так что с главарем теперь местные сами разберутся. Гуго будет счастлив.

– Ты говори, говори. Подумать мы и сами можем.

– В общем, пока смотрели за плащами, парень успел столкнуться с мытниками. Помешать мы уже не успевали. И… – Фертус помялся. – Вряд ли бы смогли помешать.

– Да и не хотели, верно? – грозно спросил Бран, в душе уже зная ответ. Между магистратскими стражниками и гарнизонными никогда не было дружбы. Разное материальное положение этому только способствовало.

– Да вы бы видели, как он им наподдал! Песня!

Фингус нарочито серьезно кашлянул в кулак, пряча улыбку.

– Парень не виноват, он вступился за вдову Магдикла. Помните, в прошлом году его каффидцы с разъездом посекли, так вот, магистрат у них дом отобрать хотел и саму вдову за ворота.

Бран с Фингусом хмуро переглянулись.

– Спасибо, Фертус, скажи ребятам, все сделали правильно.

– Ну, что теперь делать будешь? Неужели отдашь его этой наместной падали?

– Эй, полегче, все-таки о моем командире говоришь. Может, он и гнусный тип, но польза и от него есть. Хоть службу блюдет, да и маг не из последних.

– А-а-а. – Махнул рукой Фингус. – Как дерьмо ни полируй…

– Эд. Ну, хоть ты-то не дави на меня. Что я могу сделать? Тариусу уже скорей всего пожаловались на парня. Мытникам я его, конечно, не отдам, они же его по дороге прикончат по доброте душевной, но и сам отпустить не имею права. В конце концов, кто он нам с тобой? Не брат и не товарищ.

– Этот пришлый вдову твоего парня защитил, когда ты со своими… бл… в солдатиков играл, – прошипел Фингус, наклонившись к Брану. Тот лишь виновато отвел глаза.

– Что ты предлагаешь, Эд? Значок Тариусу отдать? Так у меня тоже семья. Как я детям объясню свою принципиальность, когда они у меня есть попросят? Может, ты сам к наместнику сходишь, за чужака заступишься?

– А и схожу! Я еще не совсем оскотинел, хочу людям в глаза открыто смотреть.

– Стой, Эд! – Придержал Бран друга за рукав. – Не горячись, попробую я что-нибудь сделать. – Мимо беседующих друзей медленно проплыла фигура в коричневом плаще. Подобравшись, как перед прыжком, Бран показал глазами. – Мы, кажется, забыли с тобой кое о чем.

* * *

Снова холод. Холод и боль. Яркие пятна в туманной пелене восприятия. Боль пульсирующая, постоянная, сводящая с ума своей монотонностью. К ней невозможно привыкнуть, её невозможно игнорировать. Боль как нечто чуждое, что без жалости и сострадания грызет саму основу сущности, растворяя мысли и самосознание.

Быстрее. Отрешиться от ярких всполохов болезненных ощущений. Уйти в спасительную бессознательность. Пусть даже это будет позорным бегством от своего я. В темноту, далеко в глубь самого себя. К спасительному забвению.

Именно эта последняя жалкая попытка, как ни странно, дала ему силы. Изнутри вспыхнуло и начало подниматься агрессивное ярко-красное солнце, выжигая своим яростным светом боль, холод и неуверенность. Эфирная реальность вокруг забурлила и пошла волнами. Из глубин, куда он тщетно пытался попасть, ударил столб феерического гнева, который вдребезги разбил нелепые попытки сознания защититься от какой-то презренной боли и убогого страха.

Гнев, как ни странно, позволил осознать себя как личность, отделить своё я от других текущих вокруг ощущений, приблизиться к чистому сознанию – от ощущений к созерцанию. Боль осталась где-то там, вдалеке, за порогом границы разума. Там, где он сам позволил ей быть. Пока он позволил ей быть.

Переход выделил из окружающей его картинки какофонии красок и дымчатой мутной пелены отдельные части сложной конструкции. Лучшим описанием бы послужил «взрыв на макаронной фабрике», безумное переплетение светящихся разными цветами канатов, нитей и веревок. Все это сумасшествие беспрестанно шевелилось, сокращалось и колыхалось, уходя куда-то вдаль, подчиняясь непонятным на первый взгляд законам.

Некоторое время его озадачивала возможность смотреть сразу во все стороны, однако быстро пришло осознание естественности и обыденности такого зрения. Окружающий его мир разнообразием не изобиловал. Спустя какое-то время он начал выделять особенно яркие цвета из разноцветного плетения. Пришло понимание, что это часть его самого, часть эфирного тела, его активная часть, взаимодействующая с чем-то внешним – каналы и сосуды энергий.

В сумбуре каналов он стал отличать наиболее часто встречающиеся цвета: яростно-красный, холодно-серый, цветасто-зеленый, тоскливо-горчичный, и мертвенно-белый составляли большинство; остальные цвета были мало представлены; еле слышно мерцая на общем фоне, они составляли слабый оттеночный шум.

Однако даже среди ярко представленных цветов были отличия. Если красный и горчичный были окрашены по всей длине канала, то белый и серый еще и встречались пятнами на каналах иного цвета. В месте замещения цвета каналы болезненно пульсировали. Такое же болезненное пульсирование шло от разрывов в некоторых точках, в этих местах канал словно искрил, выбрасывая наружу хлопья энергетической крови.

Посчитав творящийся вокруг беспорядок противоестественным его натуре, Мальцев начал думать над тем, как исправить самые крупные повреждения, откуда-то появилась и окрепла мысль, что мелкие постепенно сами излечатся.

Для начала он попробовал действовать крупными каналами как щупальцами, но тут его ждал полный провал. Крупные энерговоды двигались крайне медленно и с большими усилиями, а после приложения силы вновь возвращались на свое место. Утерев призрачный пот, парень попробовал действовать каналами поменьше, постепенно придя к выводу, что лучше всего поддаются манипуляциям тонкие и короткие. Сводя края разрывов и дыр одними манипуляторами, он обматывал их другими, стараясь фиксировать прорехи как можно туже. Вскоре методом проб и ошибок Федор выяснил, что лучше всего для перевязочного материала подходят зеленые каналы. Остальные цвета либо не хотели фиксироваться, либо опасно искрили, соприкасаясь с другими, а красный так вообще при соприкосновении с любым цветом фонтанировал разрядами, саморазрушаясь и разрушая поверхность канала, к которому прикасался.

Часть цветов присутствовало только в виде больших оформленных каналов с крупными сосудами, что тоже создавало вопросы, на которые некому было ответить. После того как был найден способ ремонта каналов, работа пошла веселее. Манипулируя сразу тысячами тонких зеленых энерговодов, парень постепенно зафиксировал все крупные места разрывов.

Прислушавшись к себе, понял, что пульсация боли несколько уменьшилась, однако не столь значительно. Стало быть, проблема была не столько в разрывах, как в чем-то другом. Обратив внимание на два пульсирующих цвета, белый и серый, он потянулся к ним зеленым щупальцем, пытаясь понять, что делать.

Это была плохая идея, он словно взялся обеими руками за оголенный провод. Сила удара была такая, что щупальца, прикасавшиеся к этим двум цветам, сгорели в мгновенной вспышке. Вместе со вспышкой вокруг все завертелось, теряя краски и мутнея. Успев подумать только о смехотворности потери сознания внутри самого сознания, парень провалился в темноту, куда так стремился ранее.

* * *

Очнулся Мальцев от звука голосов, звучащих вокруг него. Один из голосов был странно знаком. Не открывая глаз, парень попробовал пошевелиться, но тело и не думало отзываться, он не чувствовал решительно ничего ниже шеи.

– Не думаю, учитель. Не мог же этот человек умереть дважды.

– В жизни не все всегда так, как кажется.

– Ну, вот смотрите – этот кольцевой шрам на шее. Как будто ему отрубили голову и снова пришили, это же полный абсурд, такого даже некроманту не пережить. К тому же есть племена далеко на юге, которые сами себе наносят шрамы, как доказательство их храбрости и мужества, вы же сами мне про них рассказывали.

Это что за прозекторский диспут? Мило. Какой нелюдимый и замкнутый труп, на столе кокетливо вертелся, а от вскрытия и вовсе нахально отказался.

– Тогда скажи мне, зачем ему зеркальные шрамы на спине. Один от меча, второй от стрелы.

– Ну, хорошо. Что вы хотите этим сказать? На зомби он не похож, магией не владеет, не заметила я у него особых способностей. Шрамы такие не способствуют долгой жизни, я не понимаю.

– Я сам пока не понимаю, но это очень интересный молодой человек.

Не в силах больше безучастно лежать, Федор открыл глаза. Перед ним медленно, как на старой кинопленке при проявке, появлялись детали комнаты, в которой он лежал. Судя по знакомой обстановке, он опять был в трактире, в своем номере. Голос мужчины не зря казался ему знакомым, это был старый армейский врач. Увидев повернувшуюся к нему женщину, он непроизвольно насторожился, это была эльфа. Шикарные светло-золотистые волосы ниже плеч, сквозь которые проглядывали острые кончики ушей и яркие синие глаза. От эльфиек в воспоминаниях Саргона она отличалась разве что не столь высоким ростом – метр семьдесят пять максимум и плотной рельефной фигурой.

– Лорениль. Посмотри-ка, пока мы тут с тобой спорим, наш пациент пришел в себя. Проверь реакцию на раздражители, настой уже должен начать действовать.

Перед глазами Мальцева появилась рука с длинными красивыми пальцами. После легкого щелчка между указательным и большим пальцами зажегся огонек. Завороженно смотря на светлячка, небрежно повисшего вблизи носа, Мальцев неосознанно повел за ним глазами. Сморщился и пришел в себя от укола в палец руки – онемение стало постепенно проходить. Вот он уже может немного шевелить пальцами.

– Учитель, он нас слышит, а скоро сможет и говорить. Удивительно быстро отошел от шока.

– Молодой человек, ну разве можно так себя запускать в вашем-то возрасте? – Пинтус улыбнулся. – Не цените вы подарок ваших родителей. – Заметив, что Мальцев всё так же хмуро на него смотрит, переменил тон. – Мы дали вам тонизирующее средство, очень концентрированное. Для вас это хорошая возможность комфортно прожить пару дней. Теоретически, принимая это зелье и увеличивая время от времени дозу, вы можете протянуть продолжительное время, если не перенапрягаться. Вы меня понимаете? – Мальцев моргнул, голосовые связки отказывались повиноваться. – Есть несколько, «но»: ингредиенты весьма дороги, поскольку выращивают их только ваши старые знакомые – эльфы, а они не расположены понижать цены. Одна порция стоит около шести монет серебром. Присутствуют также некоторые побочные эффекты зелья, выражающиеся во временном кратковременном сужении сознания и снижении самоконтроля.

«Красота, мля». Мальцев с трудом приподнялся на постели. Он снова был без одежды. С показательным неудовольствием покосившись на эльфу, парень попробовал размять мышцы бедра, ноги все еще плохо слушались. «Ну, ты, брат, по пояс деревянный теперь, осталось только понять больше сверху или снизу».

– Как скоро я смогу ходить? – Прохрипел он, не узнавая свой голос, столетние старцы бодрее.

– Травы уже должны были подействовать. – Забеспокоилась эльфийка. Она попыталась коснуться лба Мальцева, но парень неосозанно гадливо отстранился, отпихнув от себя руку, вид эльфы вызывал в нем сильное чувство неприязни.

– Лорен, встретимся у тебя. – Пинтус заметил состояние пациента и решил вмешаться. Эльфийка собрала со стола свои вещи и ушла, тихо притворив за собой дверь. Перед уходом, удивительное дело, парень заметил у неё на глазах слезы.

– Господин Саргон. Я вижу, что у вас остались «добрые чувства» к собратьям Лорениль, – начал Пинтус, подождав, пока травница спустится по лестнице. – Хочу вас заверить, что девочка не имеет никакого отношения к этим лесным чудовищам. Мама Лорен – Рита – жила вместе со своей семьей на западной заставе, когда её захватили стражи границ говорящего леса. Убив всю её семью и обесчестив саму Риту, ей тогда было всего тринадцать лет, они бросили бедную девочку погибать на пепелище. Эти твари не учли одного – характера самой Риты. Не знаю, чего ей это стоило, но она смогла дойти до соседней заставы.

Я не буду рассказывать про гонения, которые устроили Рите её родственники, узнав, что она беременна от эльфа. Не буду говорить о том ужасе, что она пережила, пытаясь заработать на жизнь себе и своей дочурке. В один недобрый день она просто не проснулась, её сердце не выдержало испытаний. Она не успела увидеть, как её дочь стала хорошей травницей и выросла не менее хорошим человеком. Именно человеком, поскольку от эльфов в ней только её экзотическая внешность. Впрочем, вы можете не принимать в расчет мои слова, помните просто, что это она спасла вам жизнь и даже не потребовала за свои услуги денег. – Пинтус развернулся к двери. – Когда оденетесь, приходите ко мне, медальон уже активирован, я научу вас, как с ним работать.

– Спасибо, вам.

Сквозь сумбур в голове Мальцев обнаружил в своих чувствах следы стыда. Неправоту следовало признать, он слишком сроднился с памятью наставника. Надо обуздать псевдочувства, иначе постоянно будут возникать проблемы. Оглядевшись по сторонам, парень обнаружил в углу комнаты свои вещи и оружие. Не все, сумки не было.

К досаде на свои действия прибавился гнев на непредусмотрительность. Федор с силой ударил о спинку кровати кулаком. Местные, похоже, его обчистили, пока он был без сознания. Поделом.

Онемение в ногах постепенно проходило, спустив их на пол, он почувствовал холод пола пальцами, хороший признак среди прочего говна. В дверь поскреблись.

– Кто? – рыкнул Федор, не сумев сдержать эмоций.

– Господин. – В комнату опасливо вошел Эрин. – Ведена сказала взять вашу сумку и отдать обратно, когда вы придете в себя. – В дверях, не решаясь войти, за спиной Эрина стояла его недавняя знакомая, в этот раз без детей. – Я все правильно сделал?

– Да, ты молодец. – Мальцев взлохматил рукой волосы пацана. Судя по весу, в сумке было все на месте, от сердца отлегло. – Проходи, Ведена, похоже, это вам я должен быть благодарен за то, что не валяюсь сейчас на улице в крайне мертвом виде. Спасибо.

– Что вы, милсдарь! Это мы с детьми вам благодарны. – Она порывисто поклонилась. – Можно сказать это вы нам подарили новую жизнь. Простите, что мешаю вам отдыхать, но я принесла деньги. Вы дали слишком много, в мешочке было пятьдесят монет, чтобы выкупить дом, будет достаточно и сорока.

– Оставь деньги, Ведена, не последнее отдал. – Федору стало крайне неловко. Взрослая, старше его женщина вынуждена так унижаться. – И не возражай! Эти деньги я даю не тебе, а твоим детям.

– Господин Саргон? – Мимо Ведены протиснулся невысокий мужчина плотного телосложения. Мужчина был вооружен коротким прямым клинком и под одеждой явно носил кольчугу. – Я глава городской стражи, Кассиус Бран.

Мальцев поискал глазами мечи, день посещений стал ему надоедать. Бран, видимо правильно поняв реакцию Мальцева, усмехнулся.

– Я пришел просто поговорить, – сказал глава стражи, уловив недовольную гримасу Федора. – Не беспокойтесь, лично у меня нет к вам претензий. Тем не менее, скоро сюда может явиться стража магистрата, вот они уже могут попытаться их предъявить. Откровенно говоря, я бы с удовольствием посмотрел, как эти бюрократы получат хорошую трепку, но поскольку давал присягу городской власти, не могу этого допустить. У вас есть в городе заступники? Лица благородного происхождения, которые могли бы свидетельствовать в вашу пользу? Нет? Ну, я почему-то так и думал. Отец Лидиус! Зайдите, пожалуйста.

В комнату под недоумевающий взгляд Мальцева вошел высокий худой человек, в желтом свободном одеянии, похожем на одежды буддистских монахов.

– Отец! – Бран поднял руки открытыми ладонями вверх и склонил голову. – Этот молодой человек хочет принять присягу на служение городскому совету. Прошу вас свидетельствовать чистоту его помыслов.

– Но я… У меня не было в планах начинать службу в армии.

– Присягу ты примешь только на период действия операции, проводимой моим отрядом, не советую отказываться. Стать на некоторое время военным за возможность побыть лишний день на воле. Думай… – Бран сделал многозначительную паузу. – Ну, конечно, если ты хочешь увидеть наш город через решетку местной тюрьмы…

– Что надо делать? – Едва не пылая от злости, выдавил из себя Мальцев. Скулы свело на попытку заставить его сделать что-то против своей воли. Холодной частью своего рассудка парень понимал, что сила сейчас не на его стороне, поэтом, здраво рассудив, он решил побыть статистом в этом действе, тем более что выбора-то особого и не было – какой сейчас из него вояка. Тело не хотело возвращаться к нормальному тонусу, сидеть и то было тяжело.

– Повторяй за мной, дитя. – Вмешался монах. – Именем Светлейшего, беру на себя обязанность, стойко и не щадя своей жизни выполнять возложенную на меня службу. Клянусь защищать честь и имущество граждан города. Беспрекословно подчиняться приказам вышестоящего начальства, уважать своих боевых товарищей и беречь их жизни как свою.

Проследив, чтобы Федор четко произнес слова недлинной клятвы, монах кивнул Брану и с достоинством удалился.

– Ну что, солдат? Пора выпить за начало службы. – Глава стражи плотоядно улыбнулся. – Твои новые боевые товарищи уже устали ждать. Спускайся вниз, нам еще нужно обсудить суть операции.

В отупении глядя на закрытую дверь, Мальцев решил пока смириться с запущенным, процессом врастания в местный социум. С шипением, слез с кровати и принялся одеваться. В зале он застал уже знакомых ему людей: за столом сидели трактирщик Фингус, глава стражи и знакомые ему «выпивохи» из солдат, которые были в трактире в первый день его выхода в город.

– Знакомься, Саргон. Вот это мой старый боевой товарищ – Эдмонд Фингус, тебе он больше знаком как добрый трактирщик. – Фингус чуть наклонил голову. – Тот раздолбай с ухмыляющейся физиономией, – Бран указал на Рогера, – лучший лучник гарнизона и самый безответственный десятник на свете.

Тот, что справа от него, мой помощник, первый шутник фронтира и по совместительству подмастерье огненной магии – Геворн. – Рыжий здоровяк с опаленными бровями кивнул. – Рядом с тобой сидит Сигнус – мой поверенный и человек, искушенный в делах этого города.

По всей видимости, Мальцев познакомился с тайной и явной стражей города.

– А теперь нам бы хотелось услышать, где это ты перешел дорогу кроволюбивым друзьям.

– …?

– Вампирам, в просторечии – кровососам, – пояснил, увидев удивленные глаза Мальцева, Бран.

– Честно говоря, никогда не видел вампиров вживую. – И, правда, разве можно считать многочисленные фильмы и компьютерные игры.

– Ну, один раз-то ты точно вампиров видел, – вступил в разговор Геворн.

– …? – Снова поднял брови Мальцев.

– Во время обеда, рыжеволосую красотку помнишь?

– Да не-е-е, не хочешь ли ты сказать, что…

– Именно так. – Фингус повертел в пальцах стакан. – И, похоже, они-то тебя прекрасно знают.

– Вы можете мне не верить, но я её увидел в первый раз в жизни и с вампирами нигде не пересекался, поэтому не могу объяснить вам их внимание.

– Шеф, он говорит правду, – произнес первую за вечер фразу Рогер.

– Вот теперь я тебе верю, Саргон. Рогер в детстве прислуживал в семье мага в столице, пока его семья не уехала на фронтир в поисках лучшей жизни. Два года малый срок, конечно, но успел нахвататься вершков.

– Магистр Тирос был большой сволочью. Однако он из десятки сильнейших магов Фиара, просто служить в его поместье было сродни учебе в лучшем университете. Как раз тогда, когда я был на побегушках у его магичества, Тирос занимался исследованиями в магии разума, вот я и успел кое-чему научиться. Ничего особенного, конечно, но уловить верхний слой мыслей я могу.

– В общем, – перебил его Бран, – ты чем-то интересуешь кровососов, а нам, в свою очередь, хочется получить от магистрата деньги за их головы. Чтобы совместить наши внезапно обоюдовыгодные интересы, предлагаю сделку. Мы помогаем тебе решить вопрос с магистратом, вместе валим вампиров и расходимся, что ты будешь делать дальше, нас не касается, главное делай это не в нашем городе. Качество твоей подготовки мы уже примерно знаем, а жителей у нас и так мало.

Глава 33. Памятные прогулки

Спустя полчаса Мальцев вышел из трактира. Идя за Эрином в сторону дома полкового мага, он думал, правильно ли поступил, согласившись участвовать в сомнительных делишках местной власти. Однако был ли у него выбор? Был, но не слишком удачный, без лекарств и связей ему долго не протянуть.

– А-а-а. Это вы молодой человек, вы вовремя, присоединяйтесь. – Встретил его старый лекарь. – Я в это время как раз пью настой трилистника, пристрастился к нему на востоке. Пойдемте на террасу. Правда, с нее открывается отличный вид на горы?

Мальцев кивнул, соглашаясь.

– Вот вы знаете, что трилистник считается ядовитым растением? Нет? Ну конечно же, зачем воину забивать голову наукой.

Мальцев знал до сотни различных ядовитых растений, как компонентов для изготовления всевозможных отрав. Вот как раз трилистник в этот перечень не входил.

– Настой трилистника, правильно заваренный, тонизирует и дает успокоение. Императоры древности хранили в тайне происхождение и действие отвара. Для этого доверенные слуги каждый день опрыскивали кустарник трилистника ядовитой смесью, чтобы даже самый умелый вор не смог узнать, как готовить животворный настой. Сама же церемония приготовления напитка составляла несколько часов. Сколько дворянских семей потравилось, пока, наконец, не был открыт этот секрет, просто кошмар. – Пинтус улыбнулся, пригубив напиток из кружки. – В вашем возрасте молодые люди чаще думают о славе, богатстве и совсем забывают о простых человеческих ценностях. Не спорьте, сам был таким.

Мальцев спорить и не собирался. Он сидел, полностью расслабившись, в плетеном кресле на террасе небольшого, но уютного дома лекаря и потягивал приятный освежающий напиток, чем-то напоминающий зеленый чай с корицей. Кроваво-красный закат уже покрасил верхушки хорошо видных отсюда гор. Низко висящие и плывущие в сторону дома облака, придавали картине некий налет сюрреализма. Даже близкое чириканье птиц не могло поколебать красочную грандиозность вида.

– Холодает. – Пинтус зябко завернулся в плед. – Вы, наверное, очень издалека? Не удивляйтесь вы так. Это видно невооруженным взглядом.

Знал бы ты, дядя, насколько издалека, хмуро подумал Мальцев. Нет, не стоит рассказывать первому встречному про свое происхождение. Растащат на опыты. Народ тут любопытный до безобразия и сильно негостеприимный. Где тут пришелец? Сюда его подать. Говорят, из печени попаданца неплохие притирки выходят, мозоли разглаживают и волосы укрепляют.

– Вы, наверное, думаете, что тут простенький народ живет себе на пограничной территории, сплошь пейзанская голь перекатная. А и правильно думаете, нет тут новомодных столичных штучек. Народ у нас простой и откровенный. Если кто не по нраву – по шее и за ворота. Зато если кто ко двору пришелся – к любому домой, как к себе, зайти сможет. Последний кусок отдадут и лучший угол выделят. Конечно, я не могу сказать такого про высшее сословие, слишком они все испорчены властью.

Федор внимательно слушал, он не мог понять, с намеком говорит лекарь или просто так – обычная вежливая болтовня. С деревенскими он и у себя сталкивался во время поездок к бабушке. Народ действительно незлобный и незатейливый, но очень обидчивый и изобретательный на мщение.

Как-то рядом с домом его деревенского товарища поселился зажиточный мужичок. Отгрохал себе домину шикарную и давай приезжать гулеванить с гостями сутки напролет, благо деревня от города в ста километрах всего. Соседи послушали так денька два-три и пришли небольшой группой из десяти человек к соседу про тишину по ночам рассказать, безо всякой задней мысли – принято так в деревне общую идею подавать. Мужичок же, не подумав, выслал всю группу мира в известном международном направлении, да еще собак пообещал спустить.

После этого на его участке стали приключаться всякие неприятные странности, прям полтергейст. Сначала гейзер из туалета стал бить как в натуральной канадской долине гейзеров, только не совсем водяной и совсем неприятно пахнущий. Затем тяга в камине закончилась, от чего в домине приключилось сильное задымление. Убедившись же, что сосед не осознал своего плохого поведения, деревенские выкрасили его новый тюнингованный крузер в лимонно-желтый цвет, по-доброму – водной эмульсией. Весь, включая окна.

И если проблему с туалетом нувориш решил полным снесением оного и вывозом продуктов гейзера, трубу на крыше отстроил заново – раствор получился слишком крепким, то проделка с крузером подточила его слабую городскую психику, но тут он деревенских удивил. Соседи рассчитывали, что богатей все осознает и придет мировую пить, а он взял, да и съехал с участка.

– Пора поговорить и о деле. – Пинтус поставил кружку на стол, напиток уже остыл и не грел озябшие руки. – Я привязал амулет к вашей ауре, вот, оденьте. Теперь можно будет пользоваться энергией, хранящейся в нем. На самом амулете уже есть печать защиты, к сожалению, только разума – неплохой артефактор накладывал, чувствуется старая школа, не эльфы точно. К тому же в артефакте неплохой накопитель, хоть и не могу понять, как он работает – слишком тонкое плетение, однако для владельца, кажется, безопасен.

После того как я привязал его к вашей ауре, он начнет работать, как только вы его наденете на шею. К слову сказать, не бесполезная вещь для воина, однако осмелюсь советовать приобрести также артефакт физической защиты. Для тех, у кого есть деньги – правильное решение в деле обеспечения собственной безопасности. Те артефакты по отклонению летающих предметов, довольно слабая защита.

– Спасибо за совет, обязательно воспользуюсь. – Мальцев приподнялся.

– Не торопитесь молодой человек, есть некоторые нюансы, которые вам необходимо знать как владельцу амулета: во-первых, энергии в артефакте хоть и много, но она не бесконечна; во-вторых, старайтесь не использовать медальон в присутствии магов и эльфов, иначе они при желании смогут отследить тип преобразования, слишком уж отличается амулет от того, что создают сейчас.

Управлять же им просто. Закройте глаза, представьте, что рядом с вами где-то поблизости горит свеча. Представили?

Закрыв глаза, Мальцев представил себе неровно горящий огонек свечи, плавающий в кромешной темноте вокруг него.

– Вот, хорошо. Теперь представьте, что задуваете эту свечу. О, у вас хорошо получается. Теперь медальон не работает. По аналогии, зажигая свечу, вы переводите его в активный режим. В-о-от. Теперь никто не сможет залезть вам в голову, против вашего желания. В принципе ничего особенного, щит действуют, пока есть энергия, соответственно, чем сильнее атаки, тем быстрее опустошается накопитель. Так что советую с умом использовать данный артефакт и по мере необходимости пополнять запас энергии.

– А почему именно свеча?

– Хороший вопрос. Это для новичков наиболее удобный способ активировать плетение в амулете, нет необходимости придумывать свою точку привязки. В дальнейшем, когда привыкнете, для активизации артефакта будет достаточно захотеть, чтобы он начал работать. В общем, тренируйтесь, и всё у вас получится.

Мальцев молча выложил на стол мешочек с деньгами.

Он, скорей всего, сильно переплачивал, однако приобретение того стоило, опять же молчание стоит денег.

– Было приятно с вами пообщаться.

– Взаимно, молодой человек. В наше время редко можно встретить хорошего собеседника. Приходите еще. Просто так.

– Обязательно загляну на днях. А пока не подскажете, что любит ваша ученица? Я был не очень вежлив с ней и хотел бы загладить свою вину, пока не поздно.

– Разумные слова умного человека. – Пинтус улыбнулся.

– Лорен очень любит сладости, сказывается бедное детство. – Старый лекарь помрачнел. – Мы все с возрастом стремимся наверстать упущенное в детстве, не желая признавать, что прошлое уже не вернуть. Хотите загладить свою вину – купите девушке сладости в лавке тетушки Рафи.

* * *

Лавка оказалась настоящим большим магазином, с яркой красочной вывеской во весь фасад. Оставив Эрина, с вожделением глазеющего на вывеску, Федор неуверенно потянул на себя дверь и только чудом успел уклониться от вылетевшего через дверь увесистого тела.

Тело совершило несколько оборотов в пыли и остановилось, уткнувшись в стену противоположного здания. Это был рослый мускулистый орк с зеленоватой кожей и угольно-черными волосами, сейчас весь серый от грязи.

– Ах ты, поганец! Грязными руками мою выпечку лапать он еще будет. – Вслед за громогласным голосом на крыльцо вышла не менее рослая фигура женщины, со статью рубенсовских натурщиц, это если увеличить их раза в два – один раз в высоту и один раз в ширину, с грудью эдак шестого размера. Не менее явным и существенным фактом было то, что женщина оказалась орчихой. В обалдении уставившись на этот образчик монументального организма, Мальцев не сразу расслышал вопрос, который, очевидно, задавался уже не в первый раз.

– Малохольный какой, не сильно ударился-то? Чего под дверью стоишь?

– Я к-конфеты купить, – с трудом отведя от внушительного бюста глаза, выдавил из себя Федор, любой мужик бы его сейчас понял. Эрин ещё куда-то испарился.

– Пришел, так заходи, нечего под дверьми стоять. – Она подтолкнула Мальцева в спину своей ручищей. – А ты с глаз моих долой! Еще раз увижу, что грязными ручонками к товару тянешься – кости все переломаю.

Тетушка Рафи, а это была она, погрозила здоровенным кулаком поднявшемуся из пыли здоровенному орку. Тот всей фигурой своей выражал искреннее раскаяние.

– Пока воды на три дня не натаскаешь, можешь домой не возвращаться. Демоны бы побрали этих родственничков!

Прямо с порога в нос Федора шибанули запахи всевозможных сластей и выпечки. Глаза разбегались от красоты, которой были уставлены прилавки. Мальцев поневоле сглотнул, придвинувшись к горкам плюшек и булочек, но, оглянувшись на тетушку Рафи, поспешно спрятал руки за спину. Та с удивительной грацией протиснулась за прилавок и пересыпала сейчас какие-то аппетитно выглядящие белые шарики с прилавка в пакетик из вощеной бумаги.

– Чего желаем? Сласти заморские, фрукты сушеные? Варенья вкусные и десерты королевские. Тетушка Рафи – десять лет уже поставщик сластей на столы лучших дворянских семей города. Ну что ты прилавок-то поедом ешь?!

– Мне бы конфет для девушки. – Наконец пришел в себя Мальцев.

– Девушке-то сколь лет?

– Эгм… Примерно двадцать – двадцать пять.

– Местная девушка-то?

– Да, собственно, это не совсем и девушка мне.

– Все вы мужики так. Сначала свое получите, а потом уже и не девушка вовсе, я таких шустрых насквозь вижу, насмотрелась в свое время.

Честно говоря, Мальцев откровенно не завидовал тому, кто вздумает получить своё с этого монстра кондитерского ремесла, земля ему пухом.

– Мне подарок надо сделать травнице Лорениль, она меня лечит. – Решил внести ясность Федор.

– Пода-арок говоришь? – протянула орчиха, с легкой угрозой в голосе.

– Знаю я, что травница любит. Не вздумай мне девчонку обидеть! – Орчиха показала из-за прилавка свой внушительный кулачище.

– Да, собственно, и не собирался, я и правда пациент.

– Ну-ну! Пациент. Словес-то каких напридумали. Узнаю, что девчонку обидел – поймаю и уши оборву! Лори итак натерпелась от наших местных дворянчиков, крыс этих расфуфыренных.

Глава 34. Наместник

По анфиладе смежных помещений, через позолоченные двери и богато обставленные залы быстрым энергичным шагом шел человек, одетый в форму стражника. Гулкий стук подков на сапогах разносился далеко впереди идущего, и, несмотря на то, что он знал отношение хозяина дворца к излишнему шуму, сбавлять шаг стражник не собирался.

Крепко сжимая рукоять короткого пехотного меча, стражник с неодобрением отмечал излишество украшений и позолоту лепнины, убранство, не подобающее пути воина. Четко чеканя уставной шаг, Бран старался смотреть только перед собой, чтобы не раздражаться всей этой блестящей мишурой, ярко свидетельствующей о характере владельца дворца и наместника города, но глаз то и дело соскальзывал с ровной плитки пола на блестящие предметы нескромного интерьера.

Отдавая дань высоким домам столицы, у каждой двери стояла пара хороших бойцов, служащих скорее декорациями, нежели реально осуществляющих охранные функции. В свою охрану наместник отбирал только лучших бойцов, невзирая на репутацию, единственным требованием было неукоснительное выполнение странных порой распоряжений начальства, на грани законного.

Бран в свое время отказался от поста главы личной охраны, несмотря на то, что должность сулила гигантское по меркам фронтира содержание. Руководить моральными ублюдками он не хотел, а их среди личной охраны было большинство.

Пройдя последние двери, у которых в боевых доспехах стояла целая четверка стражников из числа личной охраны наместника, и, скользнув взглядом по лицам охраны, Бран отметил отрадную шишку на лбу Дорка и здоровенный синяк у Виго, из-за которого и так мелкие свинячьи глазки стали совсем незаметны. Надо будет вином чужака угостить – порадовал.

Улыбаясь, глава крепостной стражи толкнул рукой двустворчатые двери, заходя в рабочий кабинет наместника.

Помещение официальной приемной было выделано дорогими сортами дерева, мебель поражала кичливыми мотивами и украшениями. Несмотря на яркий день, высокие стрельчатые окна, выполненные из цветного стекла, были занавешены тяжелыми складчатыми шторами, создавая в комнате нездоровый полумрак. Под высоким потолком помещения медленно по кругу плавали тусклые сгустки световых шаров, заключенные в золотую решетчатую оправу – веянье столичной моды. Тариус, будучи выпускником Фиарской академии, вполне мог себе позволить некоторую эксцентричность.

Под стук подкованных каблуков Бран прошел чуть дальше в полумрак комнаты, к камину, где в глубоком низком кресле полулежал наместник города Виско Тариус, магистр боевой магии и потомок благородной фамилии, не уступающей древностью рода императорской династии, по крайней мере это от него слышали часто. Сам глава городской стражи мог подтвердить только наличие заносчивости, не уступающей императорской линии.

Магистр Тариус был одет в черный бархатный камзол с золотыми пуговицами, черные же бархатные штаны и высокие кожаные сапоги. Сейчас он потягивал через курительный аппарат сладковатый дым эльфийских трав, рисуя перед собой выдыхаемым дымом колечки. На его холеном породистом лице не отражалось никаких мыслей и эмоций, но глава стражи из своего собственного печального опыта прекрасно знал, что это обманчивое впечатление. В комнате еле слышно пахло чем-то очень знакомым, но он никак не мог определить, чем. Среагировав на приглашающий жест ухоженной руки, унизанной перстнями, Бран подошел ближе.

– Ты вовремя, Бран. Мне тут сообщили, что в городе моем происходит что-то крайне интересное. Это так?

– В городе все спокойно магистр Тариус, никаких происшествий.

– Странно, – монотонным голосом произнес маг. – С самого утра нога чешется. Верный признак того, что происходит нечто интересное, о чем меня неосмотрительно не поставили в известность.

Врезать бы тебе в то место, откуда эта нога растет, подумал Бран, но сказал совсем другое.

– Вы, наверное, про эту досадную случайность в доме Ведены?

– Мне плевать, как зовут ту бабу! – сорвался на крик Тариус, но тут же тихим голосом продолжил: – Почему стража пускает в город чужаков без документов? Почему эти чужаки разгуливают по городу и позволяют себе исподтишка нападать на моих людей?!

А Дорк все-таки изложил не самую плохую версию происшедшего, отметил начальник стражи.

– Ах, вы про это. Должен вам сказать, что это Дорк со своими ребятами напал на моего тайного агента, а тот уже вынужден был защищаться. Причем ни разу не обнажил своего оружия.

– Достойно героической баллады, вот только в сказки я давно не верю. Дорк сказал, что чужак мешал исполнению закона Фиарии, а это прямая дорога на рудники. Даже, несмотря на то, что он твой агент.

– Не могу с вами согласиться. Саргон не нарушал закон, поскольку защищал себя, а не добропорядочную гражданку Ведену, вдову одного из моих погибших солдат.

– Не нужно засорять мне голову разными именами! – Тариус недовольно сморщился. – И конечно, услуги твоего агента были оплачены магистратом?

– Да, господин наместник, это ведь очень хороший специалист. – Чужак возник в городе очень своевременно, как раз тогда, когда Брану пришлось взять некоторые деньги под нужды стражи – с восточной заставы несколько человек нуждалось в денежной помощи.

– И что же умеет твой человек, кроме того, как тратить мои деньги?

– Как я уже говорил, это очень хороший специалист. Специалист по вампирам.

Тариус заинтересованно приподнялся в кресле, впервые на его лице проявились эмоции, отличные от презрения и высокомерия. Поимка вампира на территории города могла бы внести некоторое оживление в серые будни, не говоря уже о том впечатлении, которое такой трофей может произвести в столице.

– Продолжай.

– Четыре взрослых вампира уже седмицу находятся в городе, три особи мужского пола и одна женщина. Мы тщательно следим за ними, но всё ещё не поняли, с какой целью они здесь. – Покривил душой Бран.

– Что эти монстры могут хотеть кроме крови?

– За все время, что они здесь, ни один житель от их клыков не пострадал, и это странно. Несколько лет назад на восточной заставе завелся кровосос, так тот таскал по человеку в неделю, пока его не упокоили. Помните, наверное, среди стражи было много жертв.

– Плевать мне на жертвы! Слышишь меня, солдат?! Мне нужны их головы. А бабу-кровососку приведи мне! Ты меня понял?!

Глава стражи послушно качнул головой.

– Можешь идти. Жду от тебя хороших новостей к концу седмицы. И, Бран! Не затягивай с этим.

Магистр Тариус отвернулся к камину и поворошил поленья железным прутом, отсвет пламени на секунду осветил хищный оскал, или, может, это была игра теней?

– Ты все слышал, Сир? – Дверь, ведущая в спальные покои Тариуса, отворилась, и в комнату зашла стройная высокая фигура в изящном сером плаще с капюшоном.

– Да, Виско. Должен сказать, работа твоей стражи меня впечатлила, они достаточно быстро среагировали на появление вампиров.

– Почему ты не сообщил мне, что привел кровососов?

Собеседник Тариуса пожал плечами.

– Человек, за которым мы охотимся, очень опасен. При этом у нас не было его описания, только следы крови. Мы не нашли бы его без вампиров, не говоря уже о том, чтобы взять его без шума и подозрений в нашу сторону. А ведь мне, кроме всего прочего, необходимо привезти его живым – жесткое указание главы рода. И лучше нам сделать это своими силами, я не хочу, чтобы глава посылал теней леса решать вопросы на территории Фиарии.

– Что еще за новости с тенями леса? Ты же знаешь, что этим мясникам запрещен вход во все людские поселения. Ваш владыка что, совсем сдурел?

Фигура в плаще скинула капюшон. Собеседником наместника оказался молодой эльф (относительно, как и всё касаемо их расы), с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу и ярко-зелеными глазами. Хотя Тариус знал, что сменить цвет глаз для эльфа едва ли не проще, чем сменить цвет волос для столичной модницы.

– Ты прав. – Эльф улыбнулся. – Глава порой бывает совершенно несносен, однако все так же хорошо платит за свои причуды. – Сирандиэль не стал добавлять, что его совершенно не напрягает такое положение вещей, должность посла дома в столице Фиарии его более чем устраивала – лучше быть одним из влиятельнейших лиц среди дикарей, чем равным среди сонма собратьев.

К тому же посол имел неплохое дело, сбывая запрещенные советом к продаже растения, ингредиенты и украшения через наместника города на фронтире. Несмотря на опасность, дело давало серьезный доход, даже с учетом того, что со многими приходилось делиться. Опять же всё это лишь пока царит тишина, поэтому видеть в ближайшее время теней леса ему самому не хотелось. Отмахнувшись от непрошеных мыслей, эльф продолжил:

– О тенях леса не беспокойся, когда мы поймаем чужака, дело будет улажено.

– Я хочу, чтобы ты добавил кровососов к обещанной благодарности.

– Как тебе будет угодно, – легко согласился эльф. – Хотя я и не понимаю, зачем тебе эти убогие создания.

– Не беспокойся, я найду им применение. – Тариус криво улыбнулся.

Сирандиэль вышел через потайную дверь, которая через подземный ход вела из покоев в неприметный домик садовника на далеком от ворот участке стены. Там же находился скрытый проход сквозь стену, в заброшенный двор полуразрушенной лавки. О наличии хода знали немногие посвященные лица.

Неподалеку от выхода его ждала крытая карета. Выйдя из двора, эльф снова накинул на себя маску высокомерия и холодности, сородичам совершенно не нужно знать о характере его взаимоотношений с местной властью.

Усевшись напротив укрытой тенью фигуры в карете, эльф слегка наклонил голову на невысказанный вопрос.

– Мы можем взять его самостоятельно, не думаю, что он справится с монадой танцующих с ветром.

– Человек нужен нам живым, так что дождемся всё же магов. Спешка в серьезных делах сродни ошибке.

Глава 35. Дела финансовые и не очень

Стоя возле дома Лорениль, Мальцев никак не мог себя заставить толкнуть калитку и зайти. Дело даже не в том, что он обидел травницу, все ухудшалось тем, что она была в какой-то мере сестрой по несчастью его наставника. Частично даже сестрой по крови, хотя по эмоциональному окрасу памяти, это было для носителя скорее минусом.

– Вы ко мне?

Парень вздрогнул от неожиданности. Как она так подкралась? Обернувшись, он увидел Лорениль с корзинкой, из которой торчали свертки продуктов.

– Госпожа Лорениль, я бы хотел извиниться за ту грубость, что допустил сегодня утром. Я был неправ. – Последние слова он говорил уже в спину уходящей травнице. М-да, неловко получилось. Мальцев, решившись, догнал девушку.

– Понимаете, у меня несколько напряженные отношения с… эльфами. Это не могло не отразиться на моем поведении. В общем, извините, вот, это вам. – Он поспешно вручил пакет со сладостями в руки Лорениль и пошел на выход.

– Вы не голодны? – Догнали его у калитки слова травницы.

– Да нет, я уже по… Эээ… То есть я с удовольствием. Ээ. Я хотел сказать, очень хочу есть. Да. – Во время визита к Пинтусу он успел нахвататься каких-то закусок, но отказываться от такого приглашения было бы просто глупо.

Внутри домика обстановка была более чем скромной. Видимо, большие доходы её бизнес не баловали. Домик состоял из трех комнат с чердаком. В главной комнате находилась маленькая печка, украшенная скромными изразцами, в которой сейчас весело потрескивал огонь. В середине помещения стоял круглый большой стол, на котором пучками были свалены различные травы и стояли баночки с непонятным содержимым. По стенам дома были прибиты полочки, на которых также стояли нехитрые инструменты труда и быта травницы. Возле камина стояло изящное плетеное креслице, похоже, здесь это дань моде. Одна из комнат, была спальней, в другой располагался рабочий кабинет, сквозь щель приоткрытой двери была видна полка с книгами и множество стеклянной утвари аптекарского назначения.

– По просьбе Пинтуса, я сделала вам три порции настоя, этого хватит на неделю. Больше ингредиентов, к сожалению, нет. Но не волнуйтесь, скоро вернутся люди с дальней заставы и привезут мне травы, я их еще в том году заказала.

– Сколько это будет стоить?

– Полторы дюжины серебряных монет, но вам нужно будет вернуть мне флягу. – Подсчитав в уме стоимость настоя на два месяца вперед, Мальцев выложил из кармана двенадцать золотых.

– Здесь немного больше. Я хотел бы, чтобы у меня было только лучшее и в срок.

– Но я не могу столько взять, этого слишком много. – Травница схватила в руки корзинку, словно желая занять у нее немного уверенности.

– Лорен. Здесь в ваших краях, если что у меня и есть ценного, то это моя жизнь, и свою жизнь я ценю выше денег. Для меня это лишь небольшая плата за здоровье. Уж не хотите ли вы сказать, что цените меня меньше, чем я сам? – грозно сдвинув брови, вопросил он.

– Конечно, нет. – Эльфа улыбнулась, осветив улыбкой скудную обстановку комнаты.

– Давайте тогда вы меня накормите, и мы в расчете.

– Ой, я совсем забыла. – Покраснев, как девчонка, Лорен засуетилась у печки, пытаясь из скудных продуктов сообразить что-то съедобное. Федор же уже пожалел, что напросился на поесть, очевидно, травница сама не часто шиковала.

– Вот, это настой трилистника. Я его часто пью по вечерам, когда работы много. Пробовали уже?

– Да, уже успел попробовать.

– Я люблю его с ягодами, так вкуснее. Хотите вам сделаю.

Парень кивнул.

– А вообще городок у нас красивый. Только скучно бывает, все постоянно в заботах и работе. Иногда из столицы акробаты с фокусниками приезжают, вот тогда народ оживает. В последний раз танцоры были, из самого королевского театра. У них такие красивые наряды: женщины одеты в пышные золотые платья, мужчины в белых торжественных одеждах, я и не думала, что такие красивые бывают.

Мальцев сидел, прихлебывая приторно сладкий отвар, и время от времени поддакивал. Он словно вернулся в недалекое прошлое, когда так вот по-простецки можно было завернуть на огонек к своим однокурсницам и сидеть, слушая ни к чему не обязывающий треп, вдыхая запахи чужого дома и духов хозяйки.

Пахла хозяйка приятно. В буйство трав и диких цветов в домике неуловимо вплетался запах нежной, ухоженной, с чуть заметным пушком, девичьей кожи. Аромат настолько ярко проник в восприятие Мальцева, что казалось, стал осязаемым. Запах Лорен играл оттенками меда, припорошенного цветочной пыльцой, свежестью яблок и цитрусов, на фоне которых цветы звучат особенно красиво. И венец всего, от нее пахло засахаренными персиками, этого он просто не мог выдержать.

Помимо собственной воли он положил руку на красивые длинные пальцы испуганно замолчавшей травницы и тыльной стороной пальцев погладил ее по щеке. Лорен отшатнулась как от удара, в её больших синих глазах мгновенно набухли слезы. Вырвав свою руку, она выскочила из-за стола и захлопнула за собой дверь в спальню. Из-за двери послышались тихие всхлипывания. Даже несмотря на свой спонтанный поступок, такой реакции парень не ожидал.

Постояв с поднятой рукой у закрытой двери какое-то время, Мальцев молча собрал склянки в сумку и вышел, проклиная себя в глубине души. По дороге он надеялся встретить хотя бы одного завалящегося эльфа, ну или на худой конец магистратского мытника. К сожалению, его кровожадным мыслям не было суждено исполниться.

Здание гномского банка Федор увидел еще в начале улицы: невысокий квадратный дом серого цвета, из каменных блоков с окошками-бойницами, он выбивался из принятой здесь архитектуры своей основательностью и полным отсутствием украшений. У широких обитых металлом дверей в банк в полном боевом облачении с арбалетами в руках и короткими мечами на поясе стояла охрана – два гнома. Гномы со всем навешенным на себя железом напоминали двух укороченных сильно бородатых терминаторов. Проследив цепким взглядом за Мальцевым, вошедшим внутрь, они вернулись к созерцанию живописных окрестностей – грязных улиц и обшарпанных стен. Эрин, как обычно, остался снаружи.

* * *

Управляющий Наугладур был не в духе. Многие, конечно, были бы не согласны с данным утверждением, полагая, что это его обычное состояние, но сегодня он был особенно недоволен. Начиная с прошлой седмицы, новости к нему приносили исключительно отвратительного, мирного свойства: орки перестали тревожить граничные заставы, каффидцы поутихли, что в свете практически прекращения дипломатических отношений двух людских государств крайне странно. И те, и другие частенько грешили набегами на соседей. Впрочем, гномов это никак не касалось, в конфликтах они придерживались строгого нейтралитета, поэтому за всю историю людских войн еще ни разу не пострадали городские постройки подгорного царства, вне зависимости от того, кто был у власти. К тому же отлично налаженная система информаторов позволяла группе банкирских домов снабжать деньгами и оружием наиболее удачливых вождей.

Сейчас же царившее на всех фронтах затишье сводило на нет все усилия управляющего. В самом деле, кого здесь финансировать?! Захудалых дворянчиков, прожигающих последние крохи состояния, или жалких мещан, еле сводящих концы с концами? Смешно.

Торговцев? Так, купеческая гильдия предпочитала проводить денежные операции преимущественно в столице, хорошо еще магистрат все расчеты проводил только через банк его клана. Этому немало способствовало умасливание местных чиновников, те ещё хищники в человечьем обличье.

Недавно еще и храмовые ростовщики оживились. Уму непостижимо, кто вложил в голову настоятеля давать деньги всего под сорок процентов годовых, да еще и без залога. Конечно, обеспечение у храмовых барыг крепкое, ничего не скажешь. Попробуй только не заплати – проклянут, сам на коленях последнее притащишь и еще умолять будешь, чтобы взяли. Занимались бы своей религиозной проституцией, фанатики несчастные.

А история с исканскими ауреями? Иначе как аферой её не назовешь. Все золотые старой чеканки изымались, а вместо них вводились новые с тем же номиналом, но в которых золота была только одна треть. Пьяный бред! Того, кто подсказал такой выход из безденежья, следовало бы облегчить на пару стоунов, во избежание дурного потомства. То, что идею именно подсказали, Наугладур не сомневался, Искан Третий великим финансовым умом не блистал. За всей этой гнилой историей явственно торчали длинные уши.

Теперь местные предпочитали расплачиваться преимущественно серебром, припрятав до поры до времени полновесные золотые старой чеканки, но это простые обыватели. А куда деваться государственным подрядчикам или банкирским домам, которым королевская семья должна как орк желудку? Венец всего – наместник начал задерживать выплату данного ему год назад займа.

В который раз уже вознеся хулу в адрес своего недальновидного дяди, устроившего филиал в этой глуши, Наугладур походя пнул мусорное ведро, отчего то с оглушительным треском разбилось о противоположную стену. Боги камней! Опять не рассчитал. Яростно дернув себя за бороду, управляющий снова зашагал по проторенному маршруту от стены до стены.

В кабинет заглянул Флои, прозванный местными гномами, «Три пуда» – то ещё родственное ярмо на шею. Управляющий не мешал подчиненным судачить о своем племяннике и подтрунивать над ним по мере фантазии, авось одумается и умотает к сестре под крыло, всё меньше проблем.

– Дядя, тут чужак пришел. Деньги хочет пристроить.

– Ну так займись им! – рыкнул Наугладур так, что родственника мгновенно сдуло. Заложив дверь на засов, управляющий щедро плеснул себе в кружку бурзума и с тоскливым вздохом убрал бутылку с остатками напитка в сейф – запасы подходили к концу. Удобно расположившись в кресле, он закинул ноги на стол и маленькими глоточками принялся смаковать убойный напиток. Забав на фронтире было немного.

– Управляющий сейчас не может вас принять.

Федор повернулся к молодому гному довольно стройного телосложения, что, очевидно, было среди них неким отклонением от нормы. Как, впрочем, и улыбка на округлом лице.

– Может, я как-то могу помочь? Проходите сюда. – Гном показал рукой на длинный стол, стоящий справа от входа.

– Вполне возможно. Я бы хотел уточнить условия вкладов и оставить ценные вещи на сохранение.

– О! По вкладам все очень просто. Доля составляет от пяти до двух процентов, в зависимости от суммы, начисляется ежегодно. Сколько вы бы хотели положить?

– Для начала – пятьсот золотых. – Мальцеву доставило несказанное удовольствие лицезрение лицо гнома с лезущими на лоб глазами.

– В вашем случае банк возьмёт всего полтора процента. – Наконец справился с собой гном.

– Простите?! Я правильно расслышал? Банк возьмёт полтора процента с суммы за хранение денег?

– Да, всё верно!

– То есть я даю банку деньги, и банк берет у меня полтора процента от суммы?

– Точно так, – терпеливо повторил гном. – Плюс вы получаете вексель нашего банкирского дома на ваше имя, который можете обналичить почти в любом финансовом учреждении подгорного царства, ну и, естественно, мы заведем счет на ваше имя.

– То есть я отдаю вам деньги и еще плачу за их хранение? – повысил голос Мальцев, привставая со стула. Гномы из внутренней охраны напряглись, повернувшись к источнику шума.

– Подождите, – торопливо добавил гном. Флои совсем не хотелось объяснять своему доброму дядюшке, почему полтысячи золотых ушли практически из кармана банка. – Тем, кто хранит у нас ценные вещи, счет мы открываем бесплатно, – подавшись вперед к посетителю, произнес он так, чтобы его не услышали окружающие.

– Вот это уже другой разговор. – Успокоился парень, присаживаясь обратно. Все равно, обдираловка какая-то, а не банк. Надо будет устроить им финансовый армагеддец при удобном случае, этому миру сильно не хватает здоровой конкуренции.

Проследив за тем, как клиент усаживается обратно в не слишком удобное кресло, гном облегченно перевел дыхание, скандал на некоторое время откладывается.

Поставив несколько подписей в индентуре на хранение вещей и получив свою половину неровно обрезанного листа, Мальцев вслед за гномом спустился на нижний этаж здания. После четырехмаршевой лестницы с охраной на каждой площадке они попали в длинный прямой коридор с низким потолком, оканчивающийся решеткой и охраной из четверки квадратных гномов-металлистов. Стены коридора в некоторых местах были испещрены знаками, похожими на арабскую вязь.

– Это высказывания наших мудрецов, записанные на кхуздул, – подал голос провожатый, отметив интерес Федора к надписям.

– И что пишут? – Мальцев не увлекался арабскими языками, но тут сходство если и присутствовало, то очень отдаленно.

– Вот это, например, дословно означает – «Бесполезно бить тень дерева». Принадлежит фраза Торину Второму. Говорят, что известна еще со времен войны с эльфами, после неудачного штурма Вечного леса. А вот эта уже принадлежит Балтурину Храброму. Как потомственный солдат, он не любил красочно и долго говорить. Это его посмертная фраза. – Кивнул на противоположную стену гном, на ней было всего четыре глифа, с затейливыми завитушками. – Между прочим, она уже несколько веков служит пищей для споров нашим летописцам. А говорится в ней – «Ремесло истина». Также можно её перевести и как истинное ремесло. Многие считают, что правитель просто не успел произнести всю фразу целиком. В любом случае – начало достойное. Вы как считаете?

Мальцев никак не считал. В свете общедоступности информации в его мире, каждый старался выдавить из себя какой-то перл, и каждый мнил себя как минимум Спинозой современной мысли, а в силу распространенности Интернета – старательно доказывал это в дурных комментариях по миллионам поводов.

А вот камера хранения Федора впечатлила. Как-то раз по стечению обстоятельств он попал на оценку стоимости сейфовой комнаты одного из лопнувших городских банков. Куча хромированных деталей, несколько витков хорошо защищенного подземного перехода, толстенные железобетонные стены и сейфовая дверь толщиной в полметра.

В банке гномов присутствовало всё то же самое, только без излишних украшательств: тусклый металл круглой двери сейфа с внушительными рукоятками запоров и рунами из серебристого металла в середине.

Передав оружие охране и пройдя метровой толщины створку, которую с трудом отодвигали трое дюжих гномов, парень очутился в небольшой комнатке с двумя дверьми. Здесь охрану несли двое гномов с арбалетами и один в темно-синей хламиде с жезлом в руке.

– Отдайте защитные амулеты нашему магу. В хранилище нельзя проносить изделия, содержащие магию. – В сторону Мальцева шагнул тип в синем балахоне, требовательно протянув руку. – Мы вернем вам вещи на выходе.

Глава 36. Хлеба и зрелищ

Облегченно вздохнув – тягомотное оформление бумаг кого угодно может заставить взгрустнуть, Мальцев, не оглядываясь на почтительный поклон клерка, вышел на улицу. До вечера оставалось еще порядочно, следовало заняться вопросами собственной безопасности, советом армейского лекаря не стоило пренебрегать.

По словам Пинтуса, единственный артефактор на весь город жил где-то в районе рынка. Заодно посмотрим и на то, чем живет торговый люд в этом месте.

Район, в котором находился банк, располагался в богатой части города. Это было заметно по украшениям домов и добротно одетому люду, снующему на узких улочках. Идя вслед за подпрыгивающим на ходу Эрином, который ухитрялся не только хрустеть леденцами, но и крутить головой, рассказывая обо всех встреченных достопримечательностях, Федор пытался при встрече копировать жесты местных жителей. Получалось как-то не очень. Приподнимая шляпу в очередной раз, Мальцев чуть не уронил ее в пыль. Оставшуюся часть пути он нес ее в руке, делая вид, что обмахивает себя.

Попадающиеся им по дороге личности с интересом изучали странно одетого чужака. Причем если особы женского пола улыбались и мило краснели, кивая на уже разученное приветствие, то хорошо одетые мужики предпочитали настороженно хмуриться, не в ущерб вежливости, конечно. Изредка мимо пробегал рабочий люд, одетый неброско, но добротно. Эти в отличие от благородных вели себя более приветливо.

Мужской костюм чаще всего состоял из длинной рубахи с рукавами, подпоясанной на талии, коротких штанов, чулок из ткани, кожаных башмаков и цветной накидки, застегнутой на плече. На голове разнообразие различных кожаных шляп, некоторые украшены перьями и бижутерией.

Женщины носили одновременно две туники: нижнюю, по щиколотку, с длинными узкими рукавами, и верхнюю, более короткую, с короткими широкими рукавами. В моде были цвета от салатового к синему. Некоторые девушки и женщины на голове носили обтягивающие шапочки и сеточки, которые прикрывали их волосы. Другие покрывали свои волосы вуалью, которая свисала свободно, или просто закрепляли волосы тесьмой. Встречались также женщины с распущенными волосами или косами с вплетенными в них украшениями.

Мужчины были почти поголовно вооружены. Богатеи чаще всего носили парные клинки разной длины. Мужики попроще обходились скромными тесаками и ножами. Рукояти клинков в основном имели закрытую форму, украшенную резьбой и изредка самоцветами. Многие кроме оружия могли похвастать и немалой свитой, настороженно взирающей на прохожих, бдящей тело хозяина.

Ближе к центру города стал слышен гомон толпы и крики зазывал. Разнообразно одетые люди и нелюди – по дороге попалось несколько гномов – сновали в толпе, создавая пестроту, от которой с непривычки резало глаза.

Город рисовал в памяти очень противоречивое впечатление. Роскошь и беднота. Гниль нищенских улиц и благоухание богатых, резкие переходы почти без средних тонов. Даже разрушенные постройки в Ашкеруме выглядели более красочно и благородно по сравнению с местными шедеврами строительства. От мелькания лиц и гомона толпы с непривычки разболелась голова. Сказывалось чрезмерно затянувшееся одиночество.

Ближе к центру стало отчетливо видно внутреннее ядро города – укрепленный высокими стенами центр, окружающий несколько похожих на соборы зданий, внутренний рынок и помещения местной администрации. Кажется, тут же неподалеку находились и казармы. Ворота во внутренний город охранялись.

Федор грустно усмехнулся. Действительно всё, как и везде. Задумывалось, как защита предместий, а выросло в силу, противостоящую возникающему из предместий новому городу и его торгово-ремесленному населению. То есть создавалось для охраны народа, а превратилось в защиту от народа.

Земля ближе к центру стоила дорого. Это можно было понять по типу зданий. От домов бедняков в одну комнату, в которой жили, готовили и работали, а часто и держали мелкий скот, на окраине города, до больших особняков в его центре.

В местах проживания бедняков мелкий скот без присмотра бродил по улицам, мешая проезду. Чистоту там даже и не пытались поддерживать, канавы с отбросами благоухали уж очень красноречиво. Эрин, с удивлением услышав пожелание выбрать место почище, все же свернул на более широкую улочку, сообщив, что идти придется дольше. Смешной пацан, расстояния тут как от дома до супермаркета через одну остановку, это если весь город надо обойти.

Дефицит площадей заставлял владельцев наращивать этажи зданий. Стены верхних этажей выносились как можно дальше вперед и нависали над нижними этажами. Это настолько затемняло улицу, что даже сейчас на нее почти не падал свет.

Дома состоятельных лиц строились преимущественно из камня, а снаружи украшались ажурными парапетами, зубцами, башенками, балкончиками и эркерами.

Пространство перед воротами внутреннего города метров на двадцать было свободно от построек, скорей всего во избежание неожиданных действий атакующих (в том числе и разгневанных горожан). Не похоже, чтобы тут власть сильно любили.

Пройдя под внимательными взорами охраны через ворота внутреннего города, Мальцев попал на оживленную площадь прямоугольной формы, всю загроможденную прилавками и шатрами. Все же в этом, несмотря на хаотичное движение толпящегося народа, был виден некоторый порядок. Лавки стояли плотными рядами и между шатрами также четко виднелись довольно свободные проходы, повозка не проедет, но два человека в ряд вполне пройдут.

Судя по богатству отделки некоторых лавок и шатров, дела торговые тут шли вполне успешно, даже не вяжется с тем количеством нищих, калек и попрошаек, встреченных им на улицах по дороге сюда.

– Мед! Душистый ме-ед! Чудесные сласти, лекарство от многих напастей! Что? Подруга прыщами покрылась? А я тут причем? Сам ты шарлатан! Видел я твою подругу. Если б она так же воду пила как сласти ест, её бы уже надвое разорвало!

– Да я тебя…

– Ткани! Заморские ткани! Подходи, выбирай! Налетай, пока дешево.

– Фрукты! Свежие фрукты.

От крика продавца рыбы Мальцев вздрогнул. От сутолоки городов он уже успел отвыкнуть, да и не принято было на родине так надрываться в устной рекламе.

– Куда руки свои тянешь, урод?!

– Как это тухлая? Сам ты тухлый! Ну, погоди у меня! Поймаю, все зубы твои наглые выбью! Все три!

– Ой, люди добрые! Что ж это делается. Обокрали! Как есть обокрали! Только что здесь пацан крутился, рыжий такой. Вот он! Лови его! Вор! Держи вора! – Пухлая тетка в цветастом переднике подобрала юбку и припустила за мелькающей где-то в толпе рыжей шевелюрой. Стражники, стоящие неподалёку, с ленцой покосившись, отвернулись в другую сторону. Федор покачал головой, как домой попал.

– Великий маг Дешатакаан предскажет судьбу и снимет порчу, – надрывался ярко одетый молодчик у крикливо украшенного шатра, размахивая руками в такт словам.

– Соль морская, пряности! Сухофрукты и орехи!

Отстраненно слушая Эрина, Мальцев внимательно рассматривал представленные на прилавках товары. Как-то надо устраиваться в обществе, деньги определенно не бесконечны. Несмотря на громадный их запас в Ашкеруме, возвращаться не стоит. Чревато, и так еле дошел.

– У нас небольшой рынок. Вот в Фиаре, говорят, у каждой гильдии свои рынки: сенной, дровяной, угольный, даже кондитерский есть, – с восторгом в голосе протянул Эрин, косясь на румяную тетку, торгующую чем-то, что с первого взгляда походило на пирожки.

Впрочем, почему бы им и не быть пирожками? Пахнет очень приятно, не так, как в тошниловках на улицах родного города, чувствуется экология, что ли. Вряд ли эти пирожки готовили с добавлением кошатины, ухмыльнувшись, подумал Федор.

В дальнем от ворот углу, тесно примыкая к собору, находилась ратуша. Как исключительно городское сооружение, она являлась предметом самозабвенной гордости горожан, что подтверждалось ее богатым убранством. Нижние части здания, снабженные арочными галереями, были местом активной торговли, отсюда были видны красочные вывески над отдельными комнатами и секциями. В верхних этажах ратуши располагались залы для заседаний, канцелярия и прочие городские службы. В качестве пристройки к ратуше возвышалась городская башня с колоколом. Наособицу от этих строений стояли склады, эти неказистые здания охранялись едва ли не лучше, чем верхние этажи ратуши.

Лавку артефактора нашли быстро, она располагалась не так далеко от ворот. Над входом висела загадочная вывеска с изображением какой-то птицы и надписью на непонятном языке. Окраска птицы и буквы переливались разноцветьем, изредка над поверхностью вывески всплывали искорки. Подобных спецэффектов Федор нигде больше не видел. Дополнительная реклама профессионализму? Очень похоже на то.

Дверь отворилась с мелодичным звоном, то сработал колокольчик, подвешенный над притолокой. За прилавком с книжкой в руках сидела невысокая миловидная женщина с усталым выражением лица.

– Чем могу вам помочь?

– Гм, я, наверное, ошибся. Подскажите, пожалуйста, где можно найти мастера Тибериуса.

– Должна вас поздравить, милорд, вы его уже нашли.

– Простите, меня не предупредили, что вы… мм…

– Ничего, так многие реагируют. – Устало улыбнулась женщина. – Интересует что-то особенное? Боюсь, удивить особо нечем. В основном мои заказчики – местная стража да городская гильдия торговцев. Те, что побогаче, предпочитают заказывать в столице, поэтому на прилавке только ходовой товар, то, что здесь пользуется спросом. В общем, смотрите и задавайте вопросы.

– Мне посоветовал к вам обратиться мастер Пинтус. Он сказал, что у вас можно найти неплохой артефакт защиты. – Мальцев уже как-то справился с неловкостью и решил немного польстить самолюбию артефактора. – Он также говорил, что вы лучшая из тех, кого он знает.

– Если не считать, что я тут единственный мастер артефактор, то все верно. Можете звать меня Лиз. Судя по очень неплохому накопителю с ментальной защитой, вам нужно что-то похожее?

Она как-то сумела увидеть артефакт под курткой, хотя Мальцев тщательно застегнул рубашку, так, чтобы даже тесемок не было видно. Может, Пинтус ее предупредил? Да нет, не похоже, что старик будет болтать, не тот человек.

– Не волнуйтесь, эманации от амулета практически не заметны, если не присматриваться, а меня учили, смею заметить, неплохие учителя, обращать внимание даже на самые незначительные детали. – Правильно оценила его замешательство хозяйка лавки. – Можно мне его увидеть?

Немного поколебавшись, Мальцев снял через голову амулет и осторожно положил его на прилавок.

– Вот, достался как-то по случаю.

С лица Лиз медленно сошла улыбка. Она, осторожно подвесив амулет на специальной стойке, взяла в руку какой-то короткий жезл серебристого цвета и медленно провела им над артефактом.

– Очень интересное устройство. Емкий накопитель. Тонкая, я б даже сказала излишне, работа. А вот сам ментальный щит выполнен в традиционной манере. Чувствуется рука Пинтуса, чисто армейский подход – просто и функционально до отвращения, даже сам транслятор какой-то корявый. Только ему не говорите, пожалуйста, а то обидится, сыч старый.

Сам артефакт сделан очень давно – плетение старой школы, сейчас так никто не делает, слишком долго и непрактично, хотя и на порядок эффективнее стандартной схемы. Боюсь, не смогу выполнить нечто в подобном стиле, не столько из-за сложности схемы, как из-за отсутствия необходимых материалов – ингредиенты для таких манипуляций очень дороги, не было смысла держать. Ранее у меня не заказывали подобных изделий, люди здесь в большинстве небогатые и непритязательные.

– И все-таки, сколько будет стоить артефакт защиты?

– Хм, дайте подумать. Около пяти золотых за работу. Накопитель еще три золотых и корпус со стабилизатором не менее десяти монет серебром. При условии, что все ингредиенты найдутся в городе, работа займет не менее недели.

– А вы можете сделать артефакт на основе моего накопителя? Не хотелось бы остаться без защиты в нужный момент.

– Вообще-то это не лишено смысла, но такие схемы не отличаются стабильностью, схемы могут мешать друг другу. – Лиз ненадолго задумалась. – Амулет может не выдержать одновременной нагрузки двух щитов и выйдет из строя еще до полного исчерпания энергии. Хотя, если вы не планируете в ближайшем времени грабить банки или затевать войну с магами, то может и сойти на первое время.

– Банк грабить? Это гномский, что ли? Скажете тоже. Они сами кого хочешь ограбят, жлобы.

– Это точно, у нас даже анекдоты ходят про их управляющего. Хорошо, давайте посчитаем, что получится по деньгам. За работу я с вас возьму шестьдесят монет серебром, плюс за стабилизатор еще пять монет. Итого пять золотых и девять серебром.

Блин. Так и без штанов недолго остаться. Мальцев вытащил из приобретенного недавно споррана задаток и со скрипом в душе выложил деньги на прилавок.

– Вам ведь ранее не приходилось часто пользоваться артефактами защиты, так?

Федор нехотя кивнул, про себя чертыхаясь, в этом мире отвратительно много догадливых личностей.

– Тогда вынуждена предупредить, чтобы вы не полагались на магическую защиту как на непроницаемую преграду против всевозможных опасностей.

– Лиз, спасибо за предупреждение, а как новичку во всех этих магических вещах не подскажете, что можно ожидать от такой защиты?

– Почему же не подсказать. – Женщина по-доброму улыбнулась. – Есть только один принцип при использовании личного щита не магом – активировав его, забудьте, что он у вас есть.

Афигенное начало. За что ж платить-то тогда? Но вслух парень только промычал что-то неопределенное, не сумев сформулировать эмоцию в логичный вопрос.

– Именно так. – Лиз на секунду отвернулась, убирая книжку под прилавок. – Объясню проще, разгадка ведь совсем на поверхности. Любой маг умеет ставить защиту без артефактов, ему в этом случае требуется только подпитка энергией для её поддержания. Основа защиты, то, на чем она держится, это жизненное поле, которое есть у всех разумных в определенной степени развития.

Аура, она говорит про ауру, – появилось в голове у Мальцева, который начал уже смутно улавливать, куда клонит артефактор.

– Так вот, маг может легко изменить расстояние, на которое поле отстоит от тела, и саму форму поля. Естественно, всё зависит от возможностей и развития мага. Артефакт же строит защиту на наиболее плотном слое поля – для простого человека это в пределах ладони от кожи. Не торопитесь задавать вопросы. – Снова улыбнулась она. Мальцев выпустил набранный для возражения воздух.

– Представьте, что вы в глухой броне. Тяжелая надежная броня, толстая, крепкая, внушающая уважение. И вдруг кто-то начинает подогревать ее в определенном месте, быстро доведя металл до белого свечения. Как вы думаете, что будет с телом, которое под этой броней находится? Вижу по глазам, вы уже поняли.

Или вот еще: всё та же броня, авторитетными тяжелыми шагами вы идете на своих врагов, внушая им страх и неизбежность поражения, и вдруг в вас попадает столь же весомый камень, пущенный из катапульты. Как вы думаете, что будет с телом в крепких нерушимых доспехах, в которые попадет камень весом более пятидесяти стоунов?

– Думаю, что ничего хорошего. – Помрачнел Федор. – Я так понимаю, что, отодвигая поле от собственного тела, маг получает возможность безопасно рассеивать энергию удара, направляя ее по касательной или в случае с температурой просто находясь дальше точки удара?

– В основном верно, вы очень тонко подметили суть. Только маги, как правило, ставят несколько слоев защиты, сколько хватает сил. Естественно, стараются делать это без ущерба для запаса атакующих заклинаний.

– А как же тогда маги используют эти самые атакующие заклинания? Я так понимаю, чтобы сделать свой ход, им необходимо снимать защиту?

– И снова верно, именно поэтому маги предпочитают действовать как минимум парами, так их эффективность как боевых единиц вырастает в разы. Пока один занят атакующими плетениями, второй держит щит и активирует полноценную защиту при малейшей угрозе. Естественно, чтобы сработаться, магам требуется время. – Владелица лавки, принялась теребить локон своих волос, что, как видится, делала всегда, размышляя о чем-то интересном.

– Тогда что же можно ожидать от моей защиты?

– Думаю, чудес ожидать не стоит. Такая защита хороша от метательных предметов и ударов простым оружием, рунные стрелы или мечи вроде ваших легко сквозь нее пройдут. – Лиз улыбнулась. – Воспринимайте ее как последний шанс, на тот случай, когда уже не сможете увернуться. Да, и не забывайте про импульс удара.

– Спасибо за урок, Лиз, вы мне все очень понятно объяснили. Приятно было пообщаться. – Улыбнулся в ответ Мальцев, хотя после разговора вопросов у него появилось едва ли не больше, чем понимания.

– С вами тоже приятно было поговорить. Возвращайтесь завтра утром, думаю, успею закончить артефакт.

– Отлично, а что за анекдот вы упомянули про гномов?

– О, вы, правда, не слышали? Анекдот про местного бродягу, повадившегося выпрашивать милостыню. На дороге он подбирал сухой навоз, стучал в дверь и просил кусочек черствого хлеба для «бутерброда». Хозяева в ужасе предлагали ему выбросить навоз и давали что-то поесть. Но вот однажды, постучав в дом, он нарвался на Наугладура. Тот, потрясенный, пробормотал: «Это есть никак нельзя. Знаешь, что? Брось-ка это и пойдем в хлев, там есть посвежее, еще тепленькое».

Попрощавшись с хозяйкой лавки, Мальцев с улыбкой до ушей вышел на улицу, где его чуть не сбил с ног какой-то мужичок, одетый в разноцветные тряпки и смешную шапку, похожую на ночной колпак из меха, с помпончиком на конце. Падая, мужичок зацепился за рукав Федора, вырвав с мясом костяную пуговицу.

– Извините, господин.

– Да ничего, – со вздохом произнес парень, оглядев повреждения камзола и помогая мужику подняться. На рубахе последнего зияла большая прореха, открывая давно не мытое тело.

– Эй ты! Сюда смотри! Тебе говорю, да!

К Мальцеву в окружении четырех клевретов подошел какой-то пышно одетый тип, с застывшим выражением высокомерия на угловатом лице. Важно подняв подбородок, тип оперся на украшенную великолепной резьбой костяную трость, его свита грамотно рассеялась вокруг двери в лавку, перекрывая пути отступления.

– Ты кто такой?

Федор ненадолго опешил от такого вопроса.

– Ты сам-то кто?

– Перед тобой наследный барон Кобберг, – прогнулся один из клевретов дворянчика, в кружевной рубашке с цветной вышивкой.

– Вас что, не учили в детстве поведению в обществе? Плебей! – вступил другой, в кожаном жакете, из-под которого выглядывала белоснежная рубаха из дорогого на вид материала.

– Меня зовут Саргон, и в вашем обществе мне находиться не хочется, поэтому и этикет тут не нужен. Пропустите-ка. – Парень несколько грубо отодвинул загораживающего выход модника, боком проскальзывая за окружение и вытягивая за собой Эрина.

– Наглец! – прошипел обиженный клеврет, хватаясь за шпагу. И тут же полетел на землю от смачной оплеухи. Да, пощечины тоже порой действенное средство вразумления, если вкладываться в процесс, а Мальцев, уже начиная заводиться, вложил в удар много эмоций.

Ошарашенно глядя на свою шестерку, сидящую на пятой точке, барончик завизжал что-то гневное и попытался ударить Федора своей тростью. События снова вошли в привычную колею.

Следующие несколько минут парень откровенно развлекался. С ленцой ускользая от богатырских ударов шпагами, он наносил в ответ резкие и точные удары тростью, отобранной у барона. Все действо сопровождалось свистом разрезаемого воздуха, смачными шлепками и азартными криками пацана, который с каждым удачным попаданием подпрыгивал на месте и искренне радовался. Мальцев не мог отказать ему в удовольствии и откровенно издевался над незадачливой пятеркой благородных, отвешивая удары по чувствительным местам, стараясь, впрочем, обходиться без членовредительства. В общем, можно сказать, что страдало преимущественно чувство достоинства благородных господ.

Своими действиями он некоторое время спустя снискал одобрение и со стороны проходящего по улице народа, с восторгом неиспорченного зрителя смотревшего бесплатное представление. То и дело слышались крики болельщиков и советы отбить дворянам что-нибудь жизненно важное, от которых толпа взрывалась хохотом, что еще сильнее заводило барона.

Развлечение прервала стража, неприлично быстро прибыв на место экзекуции. К этому времени вся незадачливая пятерка в живописных позах расположилась на улице, баюкая многочисленные ушибы. Предчувствуя неприятности, Мальцев сместился поближе к проходу на соседнюю улицу. К счастью, среди прибывшей группы был один из стражников, сидевших вместе с ним в трактире.

– Яйца урга! Вот это зрелище! Парни! Вы только посмотрите, кто здесь отдыхает! Барон Кобберг, наше почтение! Господа Альдус, Трогус и Ливарус. Ха-ха! А кто это к нам спиной расположился? – вопросил Геворн, перевернув ногой бесчувственное тело. – Ба! Это же гроза городских дуэлянтов, милорд Фубус. Как же это вы так упали? – Хитро посмотрев на Мальцева, запричитал рыжий здоровяк.

– Не говорите, не говорите, сейчас угадаю. Милорд Фубус споткнулся об милорда Альдуса и упал на барона, случайно ударив милорда Трогуса своим благородным носом. Проходивший мимо милорд Ливарус, не заметив упавших, наступил на голову милорда Фубуса, упав в свою очередь на милордов Трогуса с Ливарусом, ткнув последнему в глаз пальцем. Не мудрено, да-с, темно нынче по вечерам.

Толпа, ловившая каждое слово стражника, взвыла от восторга. При этом задние хлопали передних по спинам, требуя пересказать услышанное.

– Только вот ведь что непонятно. Почему тут разбросано оружие влиятельных господ? – Наморщив лоб, Геворн состроил простецкую рожу. – Я понял! Они решили отринуть мирскую суету и жестокую суть мироздания! В связи с чем исторгли орудия смерти! – пафосно воскликнул Геворн, воздев руки к небу. – Возрадуемся же, братья, ибо царствие разума воссияет над скудными духом!

– Что здесь происходит?!

– Опп. – Сдулся Геворн и, коротко откланявшись благосклонно внимающей толпе, скрылся за плечами группы стражей. В стихийно образовавшийся круг вошел Бран.

– Что это за бардак?! – прорычал начальник стражи, оглядывая мигом притихший люд.

– Дядя Бран! Эти господа напали на милорда Саргона.

– Наглая ложь! – заверещал пришедший в себя барон, злобно глядя на Федора сузившимися из-за растущей шишки глазками. – Этот проходимец напал на моего слугу, а потом и на нас с оружием.

Из толпы выскользнул мужичок в разорванной рубахе, с которым парень столкнулся в дверях, тому хватило ума затеряться в суматохе среди зрителей.

«Ну-ну», – злобно подумал парень про себя.

– Это правда? – Бран пристально посмотрел на Мальцева.

– Скорее наоборот. Я вышел из лавки, а эти недобандиты набросились на меня с мечами.

Толпа утвердительно загудела.

– Он сам первый вытащил оружие! – Барон все не унимался.

– Милорд, вы позволите? – Бран быстро осмотрел рукояти мечей. – Печать на месте. Не сходится, уважаемый барон.

– Вот. – Эрин услужливо подал начальнику стражи сломанную трость.

– Странно. С вашей стороны присутствуют все мечи без ножен и трость с четко различимым гербом барона, а вы говорите, что он пользовался оружием.

– Держите этого проходимца, господин Кассиус, мой отец не останется в долгу.

– За что же мне его хватать, барон? Мне впору вас самого посадить в яму за нарушение городских законов, или вы забыли о запрете на мечный бой в пределах города?

– Дурак! Вы что не видите, что он нанес мне оскорбление? Хватайте его, иначе я буду жаловаться наместнику.

– Барон, видимо, забыл, что я из благородного сословия. Только из уважения к вашему отцу и благодаря тому, что на службе, я не буду вас вызывать на бой чести. Однако если вы не извинитесь…

– Простите, милорд, – поспешно прошипел барон, шнобель которого уже стал похож на средних размеров сливу, как по цвету, так и по форме.

Тут в его глазах мелькнула какая-то мысль.

– Т-ты! Оборванец! Не знаю, как тебя зовут. Я вызываю тебя, – с последними словами он попытался неловко бросить в Мальцева своей шапкой. Сидя на земле, это сделать было трудновато, и не удивительно, почему он до сих пор сидел – барону досталось не меньше остальных, одним из ударов по внутренней части бедра Федор удачно отсушил ему ногу, будет теперь хромать не меньше недели.

– Милорд Саргон, вам необязательно принимать этот вызов, как глава стражи, я могу запретить подобные вещи в своем городе. Не берите близко к сердцу слова барона, видите он не в себе.

– Ну что вы, милорд Кассиус, я с удовольствием преподам еще один урок неуважаемому барону Коббергу, в любое удобное для него время. – Парень аккуратно наступил на роскошную шляпу барона, расплющив ее при этом, и постарался улыбнуться ему своей самой мерзкой улыбкой.

Глава 37. Дуэль

Фингус обернулся на стук по стойке. Он уже давно слышал, как кто-то вошел, однако не любил, когда его отрывали от протирания стаканов, а тут еще какое-то упрямое пятнышко на дне. Повернувшись на стук, он ехидно ухмыльнулся – Бран.

– Плесни мне чего-нибудь покрепче, Эд, в горле пересохло.

– Что-то стража к нам зачастила. А как же долг и устав? И так уже не сплю, знаю, как вы охраняете, того и гляди, кто в гости зайдет по мою душу.

– Ты же знаешь, Эд, что обычно я не пью на работе. Заканчивай свои шутки. Твой постоялец у себя?

– Что?! Он еще где-то успел отличиться?! – В притворном ужасе возопил трактирщик, заламывая руки. – Что на этот раз? Поджег храм Келемвора?

– Тьфу, лучше б он и вправду храм поджег. Давно пора эту падаль из города гнать. К сожалению, этот выкормыш бездны такими мелочами не занимается. Представляешь, побил сынка Кобберга и его свиту тупоголовых на глазах всего рынка.

– Как? Всех? – Фингус сделал круглые глаза.

– Все дурачишься? – Осуждающе покачал головой Бран. – Так, где твой демонов постоялец?

– Где ж ему быть болезному, сидит у себя в номере. А что ж ты его не арестовал?

– За что? Этот наследственный выродок давно нарывался, жаль, чужак его не убил сразу, повод был хороший. – Бран шумно отхлебнул из стакана. – А после порки барон не придумал ничего лучше, как вызвать его в круг чести. За два удара колокола до закрытия ворот будут биться.

– Ну так не теряй веру. – Улыбнулся Фингус. – Я бы на твоем месте купил чужаку эля и попросил его не церемониться с бароном, убить как можно больнее.

– Если бы все было так просто Барон ведь может выставить за себя наемника.

– Печально, что хлыщ не пострадает в этом случае, но тоже ничего плохого не вижу. Сам же говорил, хороших бойцов парень уже успел поприветствовать на свой лад, плюс ко всему, через пару дней он будет уже далеко отсюда, и гнев милорда Тариуса его не настигнет. Ведь ты его прикроешь на эту пару дней? – с нажимом произнес трактирщик.

Бран нехотя качнул головой. Стоило признать, что пока от чужака было больше пользы, чем вреда. Это болото уже давно нуждается во встряске. А уж если удастся провернуть дело с наградой за кровососов, то вообще все останутся довольны. Глава стражи решил взять на бой свой проверенный десяток, независимо от результата пусть посмотрят, авось вылетит из головы собственная исключительность. Да и нужно глянуть на подготовку этого «мастера».

– А вообще как-то очень много совпадений вокруг этого пришлого, не твоих ли рук это дело, а родственничек?

– Что ты? Зачем мне лишняя шумиха? – Бран сделал обиженное выражение лица.

– Ну-ну, знаю я твои методы, не трать силы на лицедейство, не со мной.

* * *

Кругом чести оказалась ровная площадка на небольшом отдалении от городских ворот, диаметром около восьми метров.

Бран, присутствующий вместе с десятком своих подчиненных, объяснил Мальцеву нехитрые правила боя. Противника не обязательно было убивать, достаточно вытолкнуть за пределы круга, тем самым покинувший круг признавался побежденным.

Границы круга были тщательно высыпаны белым щебнем, земля в площадке была основательно утоптана. Местами виднелись темные пятна, присыпанные песком.

– Это местные хлыщи развлекаются. На днях два недоумка друг друга проткнули из-за местной селянки, и городу радость и дурням потеха, – заметил Бран, одобрительно посматривающий, как Мальцев изучает место будущего боя.

– Где же все-таки барон? Обычно он не опаздывает. – Бран хмыкнул. – Дождемся первого удара и пойдем обратно.

– Ковыляет бедняжка, – громко сказал вездесущий Геворн. Он успел уже рассказать о происшедшем на рынке, и теперь вся присутствующая ватага стражников была на стороне Мальцева. Этакая мужская команда поддержки. Приятно, черт возьми!

Несмотря на ощущение собственной правоты, парень ощущал себя немного не в своей тарелке. Одно дело пойти на поводу чувств и устроить разборки с пылу с жару, а другое дело продуманно продолжить конфликт в виде боя чести.

К удивлению самого Мальцева, единственным ярким чувством на данный момент у него было раздражение на необоснованную потерю времени. В это время в чайной напротив трактира подавали замечательные фруктовые тарталетки, которые Федор уже успел полюбить.

Раздражение тем более усилилось, когда он увидел приближающегося барона сотоварищи. В свите присутствовали все те же шутники и еще пара новых лиц. Один из них нес щит и был одет в глухой доспех, забрало на шлеме было закрыто, лицо второго он сразу опознал по синякам под обоими глазами.

Не мог, что ли, собака опоздать? Ну теперь точно парой синяков не отделается, кровожадно подумал Мальцев, сам себе удивляясь. Откуда такие частые смены настроения? Осмыслить не успеваешь свои действия, как уже влип в историю. Надо внимательнее быть. Контроль и еще раз контроль. Разглядев, как барон кривится при ходьбе, Мальцев осклабился.

Отложим самокопание на потом, клиент ждет. Интересно, как же это он, болезный, биться-то хочет? Зубочисткой своей? При себе у барона кроме той самой бестолково усыпанной драгоценностями шпаги и короткого кинжала ничего не было. Опять же этот наймит в доспехе навевал неприятные предчувствия.

– Хорошо, что вы присмотрели за этим проходимцем, господа. Милорд Тариус будет доволен вами, я доложу, что вы отлично выполняете свою работу. – Ну вот, только рот открыл – сразу говно и полезло, талант у мужика говорить гадости. – За меня в круг пойдет мой телохранитель. Дорк, приятель, твой выход. Вперед вышел закованный в доспехи верзила, откинув забрало, мытник злобно ощерился.

– Я тебя на куски порежу, сын крысы и хаффуда! А когда ты будешь умолять меня о смерти…

– Дорк, ты забываешься, – прервал чудесный монолог Бран. – Стража не имеет права вызывать и принимать вызовы на бой чести.

– Дорк и Виго с сегодняшнего дня у меня на службе. Вот, наместник только что подписал. – Барон подал Брану свиток.

– В любом случае, Дорк должен снять доспех. Милорд Саргон пришел без доспеха. По уложению круга чести, обе стороны должны быть вооружены примерно одинаково. Сейчас же у Дорка преимущество.

Стражники одобрительно загудели.

– Не будем залезать в тонкости, господа. – Повысил голос барон. – Если придерживаться канонов слепо, надо заставить Дорка стать на колени, поскольку он выше, и заставить поголодать пару месяцев, чтобы вес скинул. Впрочем, противная сторона может отказаться от боя. Да, точно! Чужак! Принесешь мне извинения публично и оплатишь сотню золотых ущерба за испорченную одежду. Тогда я, может быть, тебя и прощу.

– Барон, вы в своем уме? За такие деньги можно всю стражу одеть в шелка.

– Это мое дело, устанавливать откупные.

– Хватит разговоров. Закончим наши дела. – Прорвалось раздражение у Мальцева.

– Саргон, ты не понимаешь, Дорк – лучший мечник города. Не раз выигрывал в дуэлях, тем более на нем броня.

– Спасибо, я заметил.

– Возьми хотя бы щит, броню мы все равно не успеем по времени тебе подобрать. Эта скотина все точно рассчитала.

– Щит мне будет только мешать.

– Ну, смотри сам. – С сомнением оглядев обманчиво спокойного парня, Бран направился к своим бойцам.

Сняв с себя куртку и положив на нее мечи, Федор скинул спорран и снял амулеты. Не отходя от горки вещей, быстро прогнал разминку, старательно разогревая суставы и вытягивая мышцы. Аккуратно вытащив мечи, проверил одежду на предмет развязавшихся шнурков и креплений, в бою такой момент будет подарком для противника.

В голове прокатав рисунок боя, парень пришел к неприятным для себя выводам. Достать соперника с таким доспехом просто так не получится. Пробить прямым ударом броню Дорк не даст, а рубящие удары кирасе и кольчуге не страшны, мечи слишком легкие. Тем более остается еще прямоугольный щит примерно в семьдесят сантиметров. Ноги бывшего стражника защищены поножами и металлическими ботинками с заостренными носами, локтевые суставы закрыты налокотниками, значит, взять руки на излом тоже не получится. Шея противника защищена горжетом, бить по нему бесполезно. Плечи так же закрыты солидно выглядящими наплечниками. Дырки в забрале – цель неважнецкая, при наличии щита и достаточной боевой подготовке, попасть в них нереально. Меч у бывшего стражника обоюдоострый с лезвием в три пальца, хорошо еще на ладонь короче клинков Мальцева, хотя, может, это и хуже. Такой громила мог бы и больше дрын взять, быстрее бы устал, с сожалением констатировал Федор.

Попытаться загонять его и вытолкнуть из круга? Для этого чертовски мало места. Остается бить по рукам и ногам в места, где есть только кольчуга, надеясь отсушить верзиле конечности до степени невозможности продолжать бой. Вот тут бы, кстати, очень пригодилось зелье, которое он так и не взял с собой – своей скорости может и не хватить.

– Боишься, мясо?! Я тебя передумал убивать. Лучше сделаю из тебя девочку, отрежу все лишнее, – злобно прошипел Дорк, захлопнув забрало.

Ладно, клиент заждался. В крайнем случае, просто выпрыгну из круга, – решил про себя Мальцев и, вытряхнув из головы все мысли, шагнул навстречу противнику.

* * *

Вспоминая этот бой, Кассиус Бран еще не раз потом пенял новичкам о необходимости правильно оценивать свои силы. От этого зависит исход поединка, на кону которого может стоять жизнь одного, а то и обоих участников.

В начале боя он практически попрощался с загадочным чужаком. Все-таки стражу натаскивают работать именно в доспехе, поэтому присутствие брони совершенно очевидное преимущество, которое не позволит Саргону использовать свои навыки обоерукого боя и повернуть схватку в свою пользу. Собственно говоря, проигрыш денег Кассиус уже считал непреложным фактом, и, судя по всему, он не единственный пришел к такому выводу.

Стражники за спиной вовсю строили предположения и тасовали ставки на время, необходимое Дорку на выигрыш, и количество повреждений, которые он нанесет своему противнику, криками подбадривая обоих бойцов. Барон, отринув напыщенное самодовольство, с хищной ухмылкой наблюдал за развитием событий, только что слюна не капала. Для него все тоже уже было кристально ясно.

Надеюсь, у чужака есть монеты, иначе ему придется на долгий срок пойти в откуп, а то и попасть в каменоломни на отработку долга, мрачно думал Бран, приглядываясь к происходящему в круге чести.

Противники уже довольно долгое время кружили на некотором отдалении друг от друга. Пока Саргон плавно раскручивал вязь своих клинков, Дорк проверял его оборону осторожными выпадами, сдвигаясь ближе. Он, скорей всего, уже решил просто вытолкнуть парня из круга, отчаявшись поймать противника на ошибке.

Чужак легко уходил от прямых выпадов, при этом успевая секануть пару раз по не вовремя убранной руке или чересчур далеко выставленной ноге. Казалось, все потуги Дорка хоть как-то приблизиться разбиваются о поразительную подвижность противника, он вроде бы даже и не устал крутить свою карусель и одновременно пробовать на прочность доспех стражника.

Кстати, откуда у Дорка гномий доспех? Барон из своих закромов достал, не иначе. Подобная броня стоит не одну тысячу золотых, глава стражи сплюнул в сторону свиты высокородных хлыщей. Чужак, к его сожалению, оказался чересчур великодушен, оставив в живых этих ублюдков.

Мальцеву между тем было совсем не так легко, как предполагали зрители. С каждой минутой становилось все труднее ускользать от махов меча закованного в железо противника, который вроде как еще и не начинал уставать. Секущие удары по рукам и ногам также не давали большого эффекта.

Попытка пнуть в щит чуть не стоила Мальцеву ноги, а стражник при этом почти не шелохнулся. Этот чертов Дорк умело подвернул щит и в ответ рубанул мечом вдоль кромки, чудом удалось увернуться. По стене пинать было бы более продуктивно и к тому же безопасно, ногу себе Федор в своих мягких ботинках отшиб знатно.

Хороших идей в голову всё никак не приходило. Если только как-то заставить стражника бросить щит, а потом, измотав его беготней, повалить на землю, спиной вверх и колоть в сочленения лат.

Ага, попробуй такой шкаф урони. Да у него одна антресолька килограммов на двадцать, даром что пустая, хмыкнул про себя Федор, стоп, а ведь это идея!

Вкладывая все свои силы, парень стремительно закружился вокруг закованной в доспехи фигуры, которая со вполне ощутимой злобой наблюдала через смотровые щели шлема. Дорк, ожидая подвоха, наглухо закрылся щитом, экономно отмахиваясь и короткими шагами двигаясь в сторону раздражителя. Вот прошел первый удар в шлем, высекший небольшой сноп искр по его поверхности. Стражник, раздраженный пропущенным ударом, с рыком скакнул вперед, но тут же пропустил еще пару ударов.

Несмотря на издевательские крики со стороны бывших соратников, верзила быстро успокоился и, снова придерживаясь экономной тактики, продолжил загонять Мальцева к краю круга. Стоило признать, противник Мальцеву попался серьезный.

Глава стражи четко уловил переломный момент поединка. Чужак чуть приостановился, словно обдумывая какую-то идею, и, прыгнув в правую сторону от Дорка, рубящим ударом воткнул левый клинок в торец щита, оттягивая его на себя, правым клинком при этом секанув в открывшийся шлем.

Это было только начало. Осыпая Дорка ударами со всех направлений, на которые тот не всегда успевал реагировать, чужак постоянно двигался, не давая противнику прийти в себя. Несмотря на видимые неудобства и неприятные ощущения, причиняемые Дорку, Бран не понимал, что пытается сделать Саргон. Доспехи так пробить не получится, устанешь раньше. Однако зрелище получалось красочное, снопы искр, высекаемые из шлема Дорка, были видимы, наверное, и со стены города, а уж лязг боя разносился далеко окрест. Тем не менее, следующий акт действия застал как зрителей, так и главу стражи города врасплох.

Беспорядочно размахивая щитом и мечом, видимо постоянный звон в голове все-таки вызывал какие-то неудобства, Дорк разъяренно рычал, пытаясь достать проворного противника. Полностью дезориентировав бывшего стражника, Федор, очередным ударом зацепив край щита, сместился за спину Дорку и, ударяя вторым мечом в шлем, со всех сил пнул его в сгиб колена. Стражник споткнулся и был вынужден опереться на щит. Не давая ему прийти в себя, Мальцев осыпал противника кучей ударов в голову, усилив напор.

Наконец взревев, бывший стражник откинул щит и с неожиданной прытью ринулся на Мальцева, который уже порядком устал, окучивая эту консервную банку. Чудом увернувшись, парень сдвоенным ударом в затылок заставил бывшего стражника пробежать вперед пару шагов и, прыгнув двумя ногами в спину уже разворачивающемуся Дорку, повалил его на землю.

Вскочив на ноги, Федор чуть не упал, левую ногу резануло болью. Дорк каким-то способом, уже падая, успел зацепить его мечом, тем не менее, следовало закончить начатое. Не обращая внимания на боль и обильно текущую кровь, парень, успев разозлиться, налетел на уже встающего верзилу и серией ударов заставил его защищаться руками, меч тот благополучно уронил.

На краткий миг ярость словно прибавила Мальцеву сил, от каждого из его ударов голова бывшего стражника моталась из стороны в сторону. К сожалению, удары не приносили видимого вреда, доспех, выкованный неизвестным, но уже ненавистным Федору мастером, хорошо защищал своего владельца от ран. Однако от ушибов и сотрясений защитить точно не мог, это было понятно по вялым уже потугам бывшего стражника подняться; закрыться руками тот уже не пытался.

Вконец разъярившись, Мальцев уронил клинки и, подхватив с земли щит, обрушил его на верхушку шлема Дорка – раздавшемуся гулу мог бы позавидовать городской колокол. Приподнявшийся было верзила снова упал, упершись латными рукавицами в землю. Перехватив щит за верхние края, парень снова с размаху опустил его на голову Дорка. После нескольких таких душевных ударов шевеление тела противника практически прекратилось. Добавив парочку контрольных, Федор, тяжело дыша, оглядел поле применения усилий.

Картина ему понравилась: шлем Дорка стал слегка вогнут вовнутрь и сдвинулся набок, горжет своими формами напомнил общипанный бутон чайной розы, казалось, даже нога уже болела не так сильно. Парень злорадно ухмыльнулся – выковыривать Дорка из этого чайника придется при помощи кувалды, осталось только пожелать удачи кузнецу, который за это возьмется.

Подобрав клинки, Федор похромал к своим вещам; к нему уже вернулся слух, и ожидаемо навалилась усталость и отходняк от адреналина. Толпа стражников что-то восторженно кричала, барон, покраснев от натуги, орал на главу стражи, временами переходя на визг.

После осмотра пореза через штанину у Мальцева снова появилось желание долбануть по подающему слабые признаки жизни Дорку чем-нибудь потяжелее.

Рана была достаточно серьезной, вся штанина от середины бедра и ниже была в крови. Порез, длиной около десяти сантиметров, на первый взгляд был не слишком глубоким, но при нагрузке на ногу края раны расходились, и кровь начинала бежать довольно сильно. Сдернув ремешок со споррана, парень наскоро перетянул ногу выше раны, не хватало ещё истечь кровью на потеху толпе.

На месте делать перевязку не имело смысла, лучше дождаться доктора в трактире. Тем более что до него идти ближе, чем до Пинтуса. Думается, лекарь не откажется заработать за свои услуги несколько монет и придет на вызов быстро.

Собрав вещи, Федор направился к группе дорвавшихся до спора собеседников. Барон к тому времени уже успел перейти почти что в ультразвук, пытаясь донести свою обиду до главы стражей, спокойно и с некоторым удовлетворением взирающего на происходящее. Тому же это, видимо, было не впервой, но в этот раз, похоже, доставляло радость.

Про вяло шевелящегося Дорка все благополучно забыли, его друг в это время оправдывался перед стражниками, которые из принципа поставили на Мальцева. Судя по бледному лицу Виго, проигрыш Дорка сильно ударил по карману азартного стражника. До боя парень слышал, что Виго предлагал ставки один к десяти.

– …напал на моего слугу и меня, нанес несмываемое оскорбление. Я так этого не оставлю, я этого плебея в землю зарою.

Бамс! Мальцев пошатнулся, снова обретая равновесие. Глава стражи, круглыми глазами глядя на расслабившегося на земле барона, машинально поддержал Федора под руку.

– Передайте этому твердоголовому клоуну, что в следующий раз я его просто прирежу, безо всяких правил.

Свита благородного гоподина предпочла согласиться со словами Мальцева и благоразумно промолчала, чем его немало расстроила.

– Ну ты… Это… Ну вообще… – Геворн, возбужденно жестикулируя, пытался найти слова.

– Что осуждаешь? – повернулся Мальцев к главе стражи.

– Да ты что? Да ради такого зрелища! Я просто благодарен тебе, что ты разобрался с этим заносчивым ублюдком. Он в кругу чести уже не первого из моих парней изувечил. Жаль, конечно, что ты ему вовсе башку не раздавил, ну да ничего. Лечить его местные лекари не станут, уж я позабочусь, пусть поваляется, почувствует на себе все прелести своего нового положения. Не думаю, что после такого его покровитель станет ему помогать.

Разговор прервали крики с городской стены, а издалека послышался тревожный свист командирской дудки. Глава стражи мгновенно изменился в лице.

– Нам надо срочно вернуться в город. Идти сможешь, хоршо? Построились, болтуны! Бегом, марш! Виго! Забирай своего обосравшегося хозяина и эту груду металла и чтоб был в городе ещё раньше нас, иначе будете ночевать за стеной.

Глава 38. Шопинг

– Батя! Степняки напали! – Влетевший в трактир Натан жадно хлебнул из кружки, стоящей на стойке, тут же выплюнув жидкость. – Что это за гадость?

– Вода, причем грязная. Не будешь хватать что попало. Взял тряпку и вытер!

– Но, батя!? Степняки!

– Мне повторить?

Натан уныло поплелся в подсобку за ведром и тряпкой. Спорить с отцом по поводу чистоты дело напрасное и болезненное. Убеждаться в этом снова желания не было.

– Эд! Степняки! Тьфу, демоны!

– Так вот с кого мои сынки пример берут? Вот я тебе щас в шапку плюну, засранец.

– Не напирай, Эд! Дела действительно плохи. По прикидкам сюда идет тысяч десять каффидцев, не меньше, дальние разъезды уже встретили авангард.

– Ну пришли степняки и что? Плевать-то на пол зачем?

– Бревно ты бесчувственное, Эд. Аа-а-а. – Геворн махнул рукой и вылетел в дверь, впрочем, тут же вернулся обратно. – Твой постоялец вернулся?

– Наверху. Пинтус сейчас у него.

– Бран собирает у ворот всех, кто может держать оружие в руках. В городе сейчас слишком мало солдат, боюсь, без помощи горожан не отобьемся. Передай Саргону, что глава стражи просил его прийти.

– Ему сейчас только воевать, с такой-то ногой.

– Ты просто передай, хорошо?

– Прибежал. Наследил. Убежал. – Фингус выругался, отбросив тряпку. – Сплошные расстройства от этих военных. Одни расстройства и убытки.

– А куда это ты собрался?

– Батя, степняки же!

– И ты туда же, а железки зачем нацепил?

– Но как же? Людей же мало, я подумал помочь надо.

– Снимай железки, Юлиус, без тебя справятся.

– Отец! Мы же должны помочь городу. Ты сам нас учил не бросать нуждающихся в беде.

– То совсем другое. Вам не место на стене. Найди брата, и готовьтесь забрать ценные вещи из трактира.

– Натан уже сбежал к воротам.

– Похоже, я плохо учил вас послушанию. – Недовольно покачал головой Фингус. – Демоны бы пожрали этих каффидцев вместе с их султаном-мужеложцем. Подожди, я предупрежу постояльцев, вместе пойдем.

* * *

– Молодой человек! Стоит ли тратить свою жизнь и здоровье на подобную ерунду? Вы только подумайте, прошел бы разрез чуть левее, и моя помощь уже бы не понадобилась. Поверьте мне, старому солдату, есть более приятные занятия, чем выяснения отношений по каждому надуманному поводу.

Уже полчаса Мальцев со смиренным видом выслушивал нотации старого лекаря, с удовольствием потягивая заваренный Пинтусом отвар. Продолжая поучения, лекарь сноровисто штопал резаную рану на ноге, которая после очистки и промывки специальным настоем стала выглядеть только хуже. Впрочем, благодаря тому, что обезболивание в этом мире было на высоте, никаких неприятных ощущений парень не испытывал. Более того, если до появления в этом мире ему могло стать тошно только от мысли о подобной операции, то сейчас созерцание умелых действий псевдосредневекового врача не вызывало ни малейших эмоций. Что-то с переходом в этот мир Федор благополучно потерял, а последующие месяцы жизни тут и вовсе ухудшили дело, значительно подточив налет цивилизованности. Мало того, что на многие вещи парень стал смотреть проще, так и поступки, которые он совершал в том мире, частенько теперь оценивались в призме сегодняшнего я, как придурь незрелого подростка.

Признак взросления? Может быть, может быть, Мальцев задумчиво покачал головой.

– Вот, вы же сами согласны со мной. Ну-ка поглядим. А получилось неплохо. – Лекарь с гордостью посмотрел на дело своих рук. – Постарайтесь все же решать спорные вопросы миром.

Немного помолчав, Пинтус добавил: – На многих из нас судьба пишет по живому, дабы мы полностью уяснили урок, но немногим везет так, как вам. По письменам на вашем теле здравомыслящие люди уже бы пришли к правильным выводам, уж простите старого солдата. – Вздохнув, он привстал со стула.

– Вот! Выпейте еще и это. Это настойка черного гриба, она ускорит заживление. А через неделю можно будет снять шов. К сожалению, рану нельзя заживить магически, поскольку ваша и без того расшатанная нервная система этого просто не выдержит. Пару дней поберегите ногу, иначе шов может разойтись.

Кстати, похоже, зелье Лорен неплохо подействовало. По крайней мере, в смысле энергетики у вас дело пошло на лад. Только не прекращайте лечения. Ну! В общем, поправляйтесь. – Прихлопнув руками по коленям, старый лекарь собрал свои вещи, попрощался и вышел, оставив Федора в некотором раздумье.

Так значит, это все-таки был не сон. Интересные дела творятся. Это что же, он теперь может управлять своими энергоканалами? Или все-таки помогли отвары травницы? Нет, точно нет. От отваров энергетика организма повышалась, это факт, еще зелье снимало усталость и болевые симптомы. Однако это был ли ещё какой-то эффект? Как же все-таки получить информацию про эти странные отростки? Продолжить эксперименты? Нет, глупости. Наверное, следует снова сходить в гости к армейскому лекарю, проконсультироваться приватно.

Обдумывая эти и другие мысли, он решил проверить мечи на предмет повреждений. Вот же гадство! На клинках осталось несколько царапин и пара неглубоких зазубрин. Снимая царапины шлифовальным камешком, парень попутно озвучил в адрес барона и его клевретов множество пока незнакомых этому миру ругательств. Спустя примерно час кропотливой работы мечи снова засияли чистотой поверхности, а Мальцев улыбнулся, глядя в свое отражение, и аккуратно собрал все приспособления для ухода.

– Открыто! О, Магда! – Он приветливо улыбнулся и приглашающе махнул рукой. – Заходи, красавица, только дверь закрой, сквозит.

– Я принесла вам поесть.

– Ну что ты, я уже и сам хотел спуститься.

– Мне совсем не трудно, а у вас все-таки рана. – Магда умильно покраснела, пряча глазки.

– Ну, спасибо, ты моя спасительница.

Поставив поднос себе на колени, Федор с удовольствием накинулся на отбивную с яйцами, запивая еду чудесным ягодным морсом. Животный экстаз от приема пищи жестоко прервал следующий посетитель.

– Магда, ты, что тут делаешь? Я же сказал, что мы закрываемся. Бегом к своему отцу и не забудь предупредить его, чтобы зашел вечером.

Девушка, последний раз стрельнув глазками в сторону увлеченно жующего парня, взмахнула юбками и как ветерок просочилась мимо стоящего в дверях трактирщика.

– Чем обязан? – несколько сухо спросил Федор.

– Трактир закрывается. Ты можешь все еще жить здесь, но готовить мы будем только вечером. Город призвал на службу всех, кто может держать в руках оружие.

– Послушай, Эд, насколько это серьезно со степняками?

– Очень серьезно. Боюсь, если разведчики хотя бы отчасти правы, этот город доживает последние спокойные дни. Наместник уже начал готовить обоз в Орданум, чтобы убрать отсюда максимум гражданских. Это соседний к нам городишко в двух днях пути, там крепость посерьезней нашей.

– Думаешь, степняки пойдут на приступ?

– Более чем уверен. Я собрал некоторые продукты в дорогу, там внизу. Лучше будет тебе уехать до начала осады. – Фингус положил на стол ключ. – Да и Бран просил найти его до отхода обоза, я наказал Эрину, он тебя проводит. Поторопись, авангард каффидцев будет здесь уже через пару дней.

– Эд, не знаю даже как тебя благодарить.

– Мелочи, на том свете сочтемся, – неуклюже схохмил трактирщик.

За дверью Федора ожидал Эрин, жующий какую-то лепешку. И куда в него столько влезает? Вздохнув, парень все-таки решил закончить вечер более продуктивно. Пора браться за ум и учиться хотя бы на своих ошибках.

– Веди, веди меня по жизни, бросай меня из края в край. – Воздев руки, с чувством продекламировал он Эрину. – Пойдем, мой юный компа́с.

– Чего?

– К оружейникам, говорю, веди.

– А-а-а. Ну, это нам к рынку надо. Только они уже, наверное, все закрылись, время-то неспокойное. Если только к мастеру Торбину. – Замялся малец.

– Что за Торбин? – заинтересовался Мальцев.

– Лучший кузнец на фронтире, я к нему хотел устроиться подмастерьем, а он не взял, говорит – мал ещё.

– Хорошо, веди меня к своему Торбину. Посмотрим, что за кузнец.

– Только вы его мастером кличьте. Он страсть как не любит, когда его просто по имени называют. Давеча одному орку ребра поломал за кривое слово.

Ясно, очередной образец высокого ЧСВ, подумал про себя парень. Здесь их разводят, что ли?

Торбин оказался гномом: растрепанная подпаленная местами борода до пояса, вся в многочисленных соринках от ковки металла, на груди кожаный фартук со стилизованным изображением колеса. Молодо поблескивающие, умные голубые глазенки из-под кустистых бровей и накачанные толстенные руки.

Гном также отличался внушительным баском, как из дубовой бочки и с высоты своего сташестидесятисантиметрового роста зычно орал на двоих подмастерьев, ворочающих какую-то бадью у входа в лавку.

– Тупицы криворукие! Да если вы также детей делать будете, как гвозди куете, человеки через пару столетий вымрут. Что почему? Да потому что трудно прожить одноногим, косым, ленивым уродом. Каменные боги! Ну почему вы повесили мне на шею этих неуклюжих болванов? – взмолился гном, потрясая ручищами в воздухе.

Мальцев с трудом сохранял каменно-постное выражение лица. Немало этой прорезавшейся способности способствовал молот килограммов так на тридцать, пушинкой метавшийся в ручищах сурового гнома; последний размахивал им в такт своим словам, как некоторые вилкой.

– Мастер! Я к вам покупателя привел, – вступил в разговор Эрин.

Повернувшись к ним, гном что-то недовольно пробормотал себе в бороду и зашел внутрь, оставив открытой дверь. Подмастерья тут же бросили свое неблагодарное дело и присели на бадью, с интересом вертя головами по сторонам. М-да, может, гном был и прав.

– Пойдемте, милорд, мастер Торбин нас пригласил.

Не сильно-то это было похоже на приглашение, подумал Федор, но все же последовал за пацаном.

Внутри лавки было неожиданно просторно. Немаловажную роль играло отсутствие прилавка. Оружие и различные приспособления военного толка были расставлены у стен на подставках, а то и вовсе висели на стене. Изделия неожиданно оказались неплохого качества, несмотря на древнюю технологию изготовления. Видно, что гном поддерживал качество своей продукции на необходимом уровне.

Сама продукция же была разнообразной, как говорят, на любой вкус и цвет: внушительный набор колюще-режуще-дробящего, плавно переходил к различным формам защиты, от полностью закрытого доспеха со шлемом до разнообразного вида кольчуг. Углубившись в созерцание, Мальцев не сразу заметил вернувшегося гнома; тот, насупившись, из-под кустистых бровей внимательно наблюдал за клиентом, вытирая ручищи полотенцем не первой свежести.

– Что-то присмотрели, милорд? – Заметно было, что вежливое обращение гному дается плоховато.

– Хотелось бы приобрести для себя что-то вроде этого. – Федор ткнул пальцем в сторону короткого бахтерца, висевшего на стене.

– Вы уже носили нечто подобное?

– Нет, не приходилось. – Мальцев начал раздражаться, опять любопытный товарищ попался. Словно не заметив реакции клиента, гном принялся описывать состав кольчужки.

– …таким образом, для боя меч и щит, такой колонтарь подходит как нельзя лучше. У вас же я вижу парные клинки, поэтому предлагаю попробовать кожаную куртку с железными вставками, не будет стеснять во время боя. Могу, конечно, продать вам и то, что вы просите, но это плохая идея. Все-таки мне клиенты нужны живыми и благодарными, а не красивыми и мертвыми.

Пожевав свои губы, гном вдруг продолжил – Не сочтите за оскорбление, не могли бы вы показать несколько движений мечами, мне надо проверить пару вещей. Это не займет много времени, во дворе как раз есть все необходимое.

Кивнув – здравое предложение, почему бы и нет, – парень прошел за гномом через внутреннюю дверь. На неожиданно ухоженном и большом заднем дворе кузни находилось несколько приспособлений тренировочного толка.

Первое, что бросалось в глаза, это стоймя вкопанное в землю толстое бревно с отметками и щерблением, явственно свидетельствующими о своем предназначении. Рядом, одетые на стойку, находились потемневшие от воздействия внешней среды закрытые доспехи с неглубокими вмятинами. Судя по характеру повреждений, по ним стреляли из арбалета тупыми болтами.

– Прошу. – Гном кивнул в сторону бревна.

Мальцев, аккуратно вынув мечи, отдал ножны Эрину. Пару движений, говоришь? Выкинув из головы все мысли, парень с усилием отключился от внешнего шума. Войти в боевой транс удалось не сразу, сказывалось отсутствие костылей в виде боевого коктейля, к отвратительному вкусу и действию которого Федор уже успел настолько привыкнуть, что без него чувствовал себя как стеклянная игрушка в коробке, обложенная ватой. Усугубляло ситуацию еще и зелье, которым напоил его лекарь, после которого привычная чувствительность пальцев всё никак не желала возвращаться, хотя прошло уже более часа.

Разогреваясь, Мальцев резко крутанул кистями клинки, вызвав болезненный стон у воздуха. Плавно раскручивая мечи, он начал попеременно выводить руки перед собой, слегка подкручивая корпус, отчего со стороны стало казаться, что вокруг парня образовался хищный стальной вихрь.

* * *

Стоящий в стороне Торбин со скептической ухмылкой наблюдал за забавным посетителем, с аппетитом прикусывая белыми крепкими зубами сочное зеленое яблоко. Неужели этот дворянчик всерьез думает, что здравомыслящий гном поверит в способность человечка правильно управляться с клинками эльфийской знати?

Интересно, где он приобрел эти мечи? Маловероятно, что честным путем. Такие красавцы на дороге не валяются, и в простой лавке их не купишь, уж Торбин-то знает в этом толк, не зря же более трех циклов убивался в подгорных кузнях на внешних заказах. Эти мечи стоят как средних размеров баронство. Вот только по соглашению с подгорными мастерами никому кроме эльфов подобные клинки не делали. Более того, на каждом стояло клеймо мастера и имя владельца, защищенное рунами сохранности, что исключало подделку и серьезно затрудняло использование мечей чужаками, уж очень эльфы не любили расставаться со своим родовым оружием, прямо просто до смерти.

Ох, непростой человечек зашел, выдается из привычных типажей. Не похож и на наемника, те предпочитали несколько иное оружие и одевались соответственно. Не похож и на члена воровской гильдии, ни к чему им светиться с эльфийскими клинками, те предпочитали кинжалы, которыми так удобно орудовать из-за угла и в помещениях.

Скорей всего залетный дворянчик. Прикупил где-то лихую подделку и теперь, довольный собой, расхаживает, носит свою смерть, рисуясь перед публикой. Только вот далековато он что-то заехал, чревато на фронтире так откровенно хвастаться, до первого эльфа так сказать. А те ребята скучные, зарежут по-быстрому наглеца и разбираться не будут.

А дворянчик меж тем в своей потешной рубашонке, решил и впрямь посмешить старого Торбина, принялся крутить своими железками, создавая неплохой сквозняк. Впрочем, тренировочному бревну на красоту и эффектность движений абсолютно наплевать. Работать же двумя клинками еще надо уметь, не каждому дано, не встречал еще гном умелых обоеруких мечников среди людей, просто не хватало им жизни дойти до степеней высокого мастерства. Вот эльфы, это да, тут время было на их стороне.

Хмыкнув, Торбин признал, что с первым впечатлением слегка погорячился. Учитель, похоже, у наглеца всё-таки был, слишком уж двигался парень правильно. Раскрутив мечи до необходимой ему скорости, парень вдруг скакнул к бревну и тут же ушел в сторону, застыв в странной боковой стойке, клинки на ширине плеч параллельно друг другу в сторону бревна, при этом правая рука выше левой. Клинки еле слышно вибрировали, издавая легкий дребезжащий звук.

Что это? Недоуменно посмотрев на бревно, гном поперхнулся, изрядно побледнев.

* * *

Услышал восторженное аханье Эрина, Мальцев мягко вышел из стойки и с удовлетворением оглядел свою работу, а неплохо вышло. Резьба по испещренному выбоинами дереву, конечно, не могла передать всю красоту глифов кхуздула, но зато очень органично вписывалась в окружающий пейзаж.

Оценив произведенный на гнома эффект, парень забрал у пацана ножны и аккуратно разместил мечи у себя за поясом, сделав в памяти зарубку о необходимости придумать для них крепления. За спиной носить мечи не хотелось, были все шансы отрубить себе уши в спешке.

– Могу я посмотреть на ваши мечи, милорд? – как-то уж больно напряженно спросил гном.

– К сожалению, вынужден ответить отказом. По поверьям моего клана, свое оружие нельзя передавать в чужие руки. – Какой-то странный гном, насторожился Мальцев. И чрезмерно любопытный.

– Очень жаль, давненько я не видел подобного оружия. – Гном откинул недоеденное яблоко и напряженно улыбнулся. – Я знаю, что вам предложить.

Порывшись какое-то время в смежной с торговым залом комнате, гном вынес нечто непонятное, позвякивающее при ходьбе и тускло отсвечивающее в лучах, проходящих сквозь приоткрытую дверь. Любовно развернув сие изделие, гном разложил это на свободном участке стола.

Предмет оказался странного вида майкой с коротким рукавом, слегка не доходящим до локтя. Майка со всех сторон была усеяна чем-то вроде чешуи рыбы, размером четыре на три сантиметра. Федор подцепил ногтем чешуйку: металл. Похоже на потемневшую от времени бронзу.

Блин! Да это же настоящий ламеллярный доспех. Причем качество сильно выше того, что выставлено на «витрине», только вид более потасканный, что ли. В некоторых точках были видны признаки добротного ремонта, местами потертости и неглубокие царапины. Это что, ему бэу подсунуть хотят?

– Это солидская чешуя, такие носит гвардейская элита. – Заметив недовольный вид покупателя, Торбин поспешил объяснить свой выбор: – Доспех достался мне от одного из ветеранов, проезжавших через наш город с семьей. Мертвечиной не торгую, – добавил он, неправильно расценив возникшую паузу.

– Я бы все же хотел посмотреть на ту броню, что спрашивал ранее.

– Клиент всегда прав, пока жив. – Ухмыльнулся гном. – Но я бы настоятельно рекомендовал взять то, что я предлагаю. В пару с чешуей идет каффидская кольчуга с капюшоном. Вы как ни странно для человека, довольно умелый мечник, это редкость даже в столице, не говоря уже про нашу глухомань. Со временем сами сможете оценить правильность моего выбора.

Черт, и тут прокололся. Что ни встреча, то провал. Решено, сейчас закупаюсь, и в трактир. И больше ни ногой наружу без серьезных на то причин, вплоть до самого момента отъезда.

– Для уверенного боя вам необходима свобода движения, а вставки в доспехе, что вы спрашиваете, будут ограничивать свободу рук, можете сами попробовать. К тому же этот доспех стоит в разы дороже чешуи.

Рассмотрев бахтерец поближе, Мальцев вынужден был признать правоту гнома. В локтевых сгибах доспеха присутствовали вставки для защиты руки с шипами, торчащими назад. Гном все то время, пока Федор рассматривал доспехи, молча наблюдал за ним, что-то изредка хмыкая в бороду.

– Сколько будет стоить чешуя? – Наконец решился Мальцев.

– Вместе с кольчугой отдам за полторы тысячи монет серебром. Это сто пятьдесят золотых.

– Сколько, сколько?! – не смог сдержаться Мальцев. – Это что, шутка?

– Никакой шутки, милорд. Сами считайте, доспех и оружие нынче идет по весу серебром. В кольчуге с чешуей – четыре с четвертью стоуна. Поскольку это не гномья работа, я взял втрое меньше от цены местной гильдии, в Фиаре цены ещё выше. Заметьте, поддоспешную рубашку я не считал.

– Сто! – опомнился внезапно Мальцев. – И это еще щедрость с моей стороны. Смотрите, какие царапины на пластинах и подложка вся истерта.

– Сто сорок, и только из уважения к мастеру меча, – с заблестевшими от удовольствия глазами, включился в игру гном. – Царапины – это свидетельство качества доспеха. Как вы можете заметить, скользящие удары ему почти не вредят, а подложку мы заменим. К тому же оцените, какая тонкая работа, почти не уступает гномьей, – выдавил из себя Торбин противную его естеству похвалу работе человека.

– Сто десять. Побойся богов, кузнец! С такими ценами его и у твоих внуков никто не купит.

– Сто тридцать пять. Мой интерес тоже должен остаться, иначе тем же самым внукам нечего оставить будет.

– Сто пятнадцать. Только из уважения к семье достойного мастера металла. Да не оставит его руки сила! – вернул комплимент Мальцев. – Мне ведь еще подгонять доспех.

– Сто тридцать, и подгонка за мой счет. Это последняя цена, больше уступить не могу.

– Сто двадцать пять и две поддоспешные рубашки!

Для приличия поколебавшись, кузнец всё же согласился. Примеряя доспех, Федор про себя присвистнул: вместе с кольчугой не менее тридцати килограммов дополнительной нагрузки, и это, еще не считая вещей в сумке и оружия. Не сильно-то и побегаешь с такой ношей.

И как этот Дорк скакал в своем панцире? – подумал про себя Мальцев, машинально погладив порез на ноге.

– А что есть для защиты ног?

– К этому виду доспеха у меня есть кольчужные штаны, могу также предложить штаны из толстой кожи.

Штаны оказались просто кольчужными чулками большого размера. Выше пояса они крепились кожаными ремешками. Мальцев почувствовал себя примеряющим одежду старшего брата. В комплекте к штанам шли специальные подштанники из материала, похожего на двойной лен, изнутри проложенный чем-то упругим; присмотревшись, Федор опознал конский волос.

Немного поколебавшись, гном выложил на прилавок стальную полусферическую миску с кожаным ремешком и ручкой.

От блин! Это же каска с наносником в средневековом понимании. К шлему прилагался забавный чепец, похожий на буденовку без хохолка, с той же набивкой конским волосом. Рядом лёг широкий кожаный пояс с крючками и широкое сюрко светло-зеленого цвета. Последний предмет облачения был совсем не лишним. Сюрко частично защищал доспехи от чрезмерного нагрева на солнце, на него также шили герб. Кивнув гному в качестве одобрения, парень решил взять пару штук, мало ли, оборвется в дороге.

Так, буденовку под кольчужный капюшон, каску сверху. Неудобно-то как. А собственно, зачем он так активно вооружается? Усилившаяся паранойя? Скорей всего. От чувства приближающихся неприятностей кожу на затылке временами стягивало. А после всего, что произошло за эти пару месяцев с Мальцевым, своей интуиции он стал доверять чуть ли не больше, чем зрению и слуху.

В дополнение к доспехам парень купил еще и удобные кожаные перчатки с металлическими накладками, для защиты рук. Для комплекта пришлось добавить высокие ботинки с металлическими вставками и со шнуровкой сзади, а также металлические поножи. Посмотрев на себя в полированное бронзовое зеркало, Федор заметно сник. Душераздирающее зрелище!

Попробовав же подвигаться, парень почувствовал, что стал килограммов на сорок пять тяжелее и раза в два неповоротливее.

Это и ещё непривычность доспеха создало неприятное чувство неуклюжести. Теперь и захочешь, а не убежишь. Где это обещанное чувство защищенности?

– После подгонки вам будет удобнее. Излишки материала мы уберем, а чулки от пятки до лодыжки вам не нужны, ботинки закроют ногу. – Увидев сомнение на лице Мальцева, Торбин поспешно добавил: – Все купленное посчитаю по той же цене. Признаюсь, редко, кто у меня закупается столь основательно. К тому же скоро всем будет не до того.

Немного покрутившись перед зеркалом и поразмыслив, Федор решил все-таки пойти на поводу у своей паранойи и приобрести все предложенное.

– Мастер Торбин! А что насчет стрел?

– Есть у меня немного. Один из подмастерьев занимается. Сам я больше арбалеты люблю. Могу показать, если интересуетесь.

– Нет, спасибо. Думаю, стрел для лука будет достаточно. Есть ещё кое-что. – Мальцев выложил на стойку наконечник от своего копья. – Древко сломалось, хотелось бы сделать новое.

Мельком взглянув на клинок, гном удивленно приподнял бровь.

– Хорошая работа. Давно мне в руки не попадали такие изделия, старая школа. Думаю, можно будет насадить на каменное дерево, у меня как раз осталось несколько заготовок.

– Длинное древко мне без надобности, достаточно будет, если копье сделаете с меня ростом. – «И пусть какая бронированная сволочь еще на меня косо посмотрит. Наделаю дырок, дуршлаг обзавидуется».

Выбрав пару десятков стрел и потратив еще шестьдесят монет, Федор договорился, что доспех и копье будут готовы к завтрашнему утру. Ботинки с перчатками, поножи, рубахи и каску с подшлемником он забрал сразу, положив в сумку.

Подняв голову, пытаясь размять шею, парень замер. На стене, среди череды подобных изделий, висел небольшой круглый щит, целиком выполненный из потемневшего металла, с полукруглой выемкой по краю. В центре щита торчало острое ромбовидное жало, сантиметров десять в длину.

Интуиция буквально забилась в истерике. Ещё ничего в этом мире он не желал так, как этот щит.

Гном проследив за взглядом Мальцева, усмехнулся.

– Интересуетесь стариной, милорд?

– Что?

– Я говорю, собираете старое оружие?

– Почему вы так подумали?

– Нечасто посетители обращают внимание на мою коллекцию.

– Да. – Опомнился Федор. – Впечатляет.

– Этот щит я приобрел на торжище, когда был в Фиаре. Там часто бывают охотники за древностями. Прекрасная работа древнего мастера и, к сожалению, единственная сохранившаяся. Я даже не стал чистить поверхность, чтобы не повредить случайно рисунок, оставленный на нем временем.

– И сколько такая вещь может стоить? Мне бы как раз пригодилось нечто подобное.

– Для настоящего ценителя она не может стоить дешево. Мне щит обошелся почти в пятьсот золотых и это после трехдневного торга. Заслуженная звезда моей коллекции, если, конечно, не считать бочонок саудийского вина столетней давности. – Гном довольно рассмеялся.

Цена изделия отрезвила. Мало того, что гномы богаты до безобразия, так и щит такой скорее владельцу придется защищать, а не наоборот. Задавив трясущуюся в припадке интуицию, парень решил поскорее уйти из лавки, от соблазна подальше.

В конце концов, за эти деньги можно нанять небольшой отряд и колесить по материку под хорошей охраной, с бабами и цыганами, так сказать. Поблагодарив гнома, Мальцев устремился наружу. Разросшаяся и потяжелевшая сумка сильно оттягивала руку.

Выйдя на свежий воздух, парень облегченно вздохнул. Утомительное это дело, ходить по магазинам. Как такое кому-то может нравиться?

На глаз, было уже далеко за полдень. Людей на рынке было уже не так много, как в предыдущий раз, слухи тут расходятся быстро. Надо бы и в самом деле поторопиться, дел много, а времени все меньше и меньше.

Всласть потянувшись, краем глаза Федор заметил отсутствие спутников, ранее сопровождавших его до рынка. Загадочные кровопийцы испарились в неизвестном направлении. Ну что ж, горевать не будем, заключил Мальцев и, перекинув сумку через плечо, поспешил к центральным воротам, щурясь от лучей солнца, с трудом проникающих сквозь тесно смыкающиеся крыши.

Глава 39. Время встреч

Ворота города, были закрыты на гигантский засов, только своим видом внушающий уважение. На улицах, ведущих к сердцу города, установили деревянные колья в виде ежей, перед которыми появились непривычно серьезные стражники в полном боевом облачении. Мальцев отметил некоторую скудность вооружения, что было совсем не мудрено, учитывая стоимость доспеха: в основном только длинные кольчуги до середины бедра, на груди и спине на ремешках металлические пластины, спереди с гербом города. Почти все стражники были вооружены копьями, а на поясах имели короткие (пехотные) мечи.

Сообщив свое имя, Мальцев прошел за спины охраны на небольшую площадь перед воротами, туда, где слышались громкие командные крики и топали ноги вооруженных людей. Перед телегой с наваленным на нее оружием толпилось немногочисленное мужское население города, принявшее решение отстаивать свой город вместе со стражей. Сей сброд состав имел самый разнообразный: от юношей с воинственными лицами и стариков, еще крепко стоящих на ногах, до сомнительной профессии личностей с угрюмыми физиономиями. Одеты они также были разнообразно и пахли соответственно.

От такого шока красок и запахов Федор на некоторое время растерялся.

– Что здесь такое? – спросил он ближайшего человека, одетого в рубаху не первой свежести и стоптанные башмаки с некогда блестящими пряжками. От ответа, Мальцев с трудом только не отшатнулся, задерживая дыхание. Этот товарищ явно никогда не пользовался зубной щеткой, дезинфицируя рот алкоголем.

– Дак ясно что, знаить. Оружие раздают, кто знаить, воевать не побоится дескать.

Между тем люди из толпы по одному подходили и, получив нехитрое снаряжение, в небольшом отдалении от телеги начинали его примерять. Некоторым пытавшиеся поменять то, что вручили, стражники объясняли всю глубину их заблуждения, но все это до удивления вежливыми способами. Хотя, если учесть, что вот возможно этот вонючий забулдыга будет в недалеком будущем защищать чью-то спину, не удивительно, что старались обойтись без обострений.

– Саргон! Сюда. – У входа в казармы приворотной стражи стоял Геворн. Поспешив пробраться через толпу, Мальцев удивленно отметил, что среди людей присутствует парочка недавних его «собеседников» отмеченных им ранее у лавки артефактора.

– Парни. – Геворн махнул стражникам. – Это со мной, заходи давай.

В обширном помещении, заполненном койками, было пустынно, только в огороженном помещении с пирамидами под оружие сидело несколько хорошо одетых людей, что-то бурно обсуждая.

– Это тот человек, о котором я говорил, милорд.

От единственного окна в помещении повернулся человек с пронзительными темными глазами, одетый в темную с богатой вышивкой одежду. На застывшем в высокомерной мине лице присутствовала короткая бородка и щегольские усики, виденные Федором уже у аристократов в ратуше.

Настоящая голубая кровь, отметил Мальцев. Чтоб вот так, одним взглядом и вскинутой бровью, показать свое отношение к происходящему? Браво! Бран еще, так под него прогибается. Хм, а прогибаться он может только под непосредственное начальство. Так значит, это и есть наместник.

– Твоего человека не учили благородным манерам? – Наместник, прошел к незанятому креслу у столика и элегантно сел, скрестив ноги. Кассиус метнул в сторону Мальцева страшный взгляд, смотрелось это, правда, скорее потешно.

– Простите, милорд Тариус. – Мальцев, скрипя спиной, наметил поклон, не поймут ведь первобытные. – Я родом с севера, у нас в горах немного иные порядки.

– Да? Интересно, и где же эти твои горы находятся?

– Милорд! Простите, но дела требуют вашего участия. Нам еще необходимо решить, кто отправится с обозом.

– Да, ты прав, Бран, расспросы подождут, но позже мы обязательно к этому вернемся.

Федор поежился. Нафиг, нафиг. Вы тут как хотите, а я в вашем веселье ну совершенно лишний человек.

– Предлагаю отправить пять человек из десятки Строгга, разбавив их вооруженными гражданскими. Одних горожан отпускать нельзя, неизвестно, как они себя поведут в дороге, публика очень разная подобралась, а ведь с ними будут женщины и дети. Плохо то, что не все ещё осознали, что на кону сейчас само существование города, многие отказались уйти с обозом или встать на стену.

Наместник кивнул.

– В охранение поставим самых опытных из горожан, а над ними будет мой человек.

– Кого ты планируешь назначить?

Открыв было рот для возражений, Мальцев с хрустом закрыл его, решив, что и так уже достаточно испытывал удачу. Под молчаливыми взглядами пятерых влиятельных людей города проявлять показную независимость – дело, по меньшей мере, неумное. С другой стороны, выбираться-то как-то из города надо. Для общего развития только не хватало вляпаться в войнушку аборигенов.

– Странный ты человек! Приходишь неизвестно откуда. С неизвестно какими целями. Бумаг у тебя никаких нет. Да ты понимаешь, что со мной будет, если я тебя просто так отпущу? Минимум со службы погонят, а если наместнику покажется мало, там и до каторги недалеко. Ну, ты сам подумай. Лучшего шанса уйти из города у тебя не будет, а документы я тебе вечером сделаю. Для серьезной проверки в магистрате, конечно, не пойдет, но для вольных баронств и соседних государств самое то.

– Я тебя понял, Бран, всё нормально. Спасибо тебе за заботу, даже не знаю, как смогу рассчитаться.

– Да за то, что ты сделал с бароном, это мне надо говорить спасибо. Если бы ты знал, как я ненавижу этих богатеньких выблядков и их прихвостней. Они же ни в грош не ставят жизни тех, кто ниже их по происхождению. Одна из таких тварей моего отца приказала забить плетьми только за то, что он посмел охотиться в его лесу. А куда деваться, если у тебя дома три голодных рта сидят? Эх. – Бран махнул рукой. – Долго рассказывать. Если доведется еще, посидим за кружкой эля, побеседуем за жизнь.

– Думаю, доведется. – Мальцев с силой хлопнул по плечу Брана. – Так что готовь монеты, в следующий раз ты угощаешь.

– Я? Почему я?

– Ты смотри, ожил. А то, мы все умрем, мы все умрем.

– Поговори мне. – Ухмыльнулся глава стражи. – Чтоб завтра к вечеру тебя в городе не было. Слишком много от тебя неприятностей, жаль, конечно, что на кровососах заработать не получится, но как говорится, всех баб не перетрахать.

– А что, кстати, с этими любителями чужой крови? Куда они делись? После рынка я их так ни разу и не видел.

– Засели где-то в городе, а может, и вовсе ушли, кто знает. Я все равно оставлю парочку своих людей приглядывать за тобой. Не спорь, так надо.

– Ты хоть посели их в трактир, зачем парням на улице мерзнуть. Номер напротив – свободен.

– Незачем расслабляться, они на службе.

– Да хорош, Бран, парни же меня возненавидят. Присылай их в трактир, я сам номер оплачу.

– Вот и договорились. – Хитро ухмыльнулся глава стражи.

– А насчет вампиров, думаю, они давно ушли из города. Сейчас уже почти все знают про каффидцев, даже гномы, и те прикрыли лавочку, готовятся отсидеться за толстыми стенами. Хотя этим-то, как раз ничего и не грозит.

– Ну, все не все, а коваль местный работает еще.

– Это Торбин который? Так ему деваться-то некуда. Из клана он ушел, с банком никак не связан, таким только у нас и работать – в столице-то гильдия заправляет, ему там просто не дадут лавку открыть.

– С такими деньжищами за оружие, что он зарабатывает, можно не особо беспокоиться о будущем.

– Зря ты так говоришь. Торбин свой мужик, и с деньгами, как у всех простых людей, у него тоже не густо. Думаешь много у него клиентов тут в нашем городке? Гильдия на снабжении армии да феодов деньги делает, все на высшем уровне, через магистрат, а таким, как он, только мелкие заказы и достаются, и еще магистрату долю отдай за сделку. Даром, что хороший мастер.

– Печальная ситуация.

– А ты думал. Мне уже пора на совет, кому-то же нужно здравые идеи по обороне подкидывать, сиятельные господа-то и свою задницу защитить от комаров не в состоянии. – Коротко хохотнув, глава стражи махнул рукой в сторону центра города. – Иди к Геворну, он сейчас сборами занимается. Это у ратуши.

Кивнув, Федор направился на главную площадь. По дороге ему изредка попадались жители города, различного достатка, растерянно-озабоченным выражением лица похожие друг на друга как близнецы. Общая беда роднила их сильнее семейных уз.

Простых прохожих было очень мало, с улиц куда-то исчезли уже привычные глазу попрошайки, и даже домашняя живность попряталась. Временами можно было только видеть испуганные взгляды из окон домов.

Мимо прогрохотала деревянными колесами телега. На ней, на груде разномастного скарба сидели люди, сбившиеся в тесную кучку. У всех потерянные лица, с пустыми, лишенными жизни глазами. Детишки с лицами стариков судорожно прижимали к себе немудреные игрушки.

– Это беженцы с южной заставы, вчера только приехали. – Дернул Мальцева за рукав Эрин. – Теперь вот дальше направляются. Говорят, каффидцы всех пойманных селян продали на острова, а солдат вместе с семьями убили. А ещё дядя рассказывал, что раньше они отдавали пленников за выкуп.

Мальцев почти проникся неприязнью к неизвестным ему каффидцам, поневоле вспомнив судьбу Ашкерума. Руки до боли сжались в кулаки – все, как всегда: кто-то отдает приказы и пожинает лавры победителя, сгребая кучу денег на крови, а простой люд терпит лишения и умирает почем зря.

Спокойней, спокойней. Кто они тебе? Забыл, что еще выжить надо и домой как-то добраться? Отослав Эрина, Федор договорился с Геворном встретиться завтра поутру, когда люди будут грузиться на повозки.

* * *

Темнело. В степи за стенами города ощутимо тянуло свежим ветром, предвещая скорый дождь. Барго еще в детстве мог легко предсказать движение погоды по неуловимым изменениям в окружающей природе. Вот и сейчас прижавшиеся к земле мошки противно лезли в глаза и уши, подтверждая сделанное предположение.

– Шутник! Ты там скоро? Завязывай кусты портить, нам еще несколько дней тут стоять, а по этому запаху нас даже слепой найдет.

– Ты этих баб городских боишься, что ли? – Как-то уныло огрызнулся Шутник из-за дальних кустов. – Пусть приходят, я им все зубы пересчитаю.

– Что-то не уверен я в полезности таких встреч. Нам и одного-то много было, чудом живы остались. – Молчун, сидевший неподалеку, задумчиво хмыкнул.

– То наемник был, точно говорю. Видел его одежду? Эльфов тряпки. Такие только стража лесных пределов да пограничные егеря носят. Сам знаешь, какие там головорезы служат.

– Ой. – Голова снова исчезла за кустами. – Он, наверное, наемный убийца, он и меня отравил скотина, – сдавленно донеслось из кустов. Барго торопливо переместился ближе к Молчуну, тот мудро занял место с наветренной стороны.

– Жрать надо меньше!

– М-м-мамочки! Я щас рожу, наверное, – заблажил Шутник из своего укрытия, вызвав откровенные ухмылки на лицах товарищей. – Чё вы ржёте, отрыжки гоблина? Ваш брат погибает.

Стражнику на стенах Бусины, уныло обходящему охраняемую зону, вдруг показалось, что со стороны степи раздался гулкий хохот. Некоторое время прислушиваясь, но, так и не услышав продолжения, он, поежившись под великоватыми ему доспехами, продолжил свой путь.

Стражник старательно гнал от себя мысли о нападении каффидцев. По словам разведчика, только в авангарде захватчиков было не менее томена конных воинов. Учитывая, что с войском не было обозов и осадных машин, еще не менее томена пешими шли следом. Чудовищное, по меркам простого набега число.

В самом городе жило не более десяти тысяч жителей. Стража же и вовсе насчитывала шесть сотен человек. Итого город, даже если вооружить большую часть мужчин, противопоставить захватчикам сможет не более двух тысяч воинов, многие из которых не знают и как с мечом обращаться. Одна надежда только на гонца, которого отправили в Орданум. Даст Светлейший, поживем еще.

Потерев, налившийся кровью шрам на щеке – отметина от рейда в степи, стражник, ссутулившись, отправился дальше, по надоевшему ему за долгие годы службы маршруту.

Северные ворота еще были открыты и до сих пор изливали одиноких людей и целые группы беженцев, не желающих оставаться в обреченном городе. Эти люди, уходя из города без охраны, ставили свои жизни и имущество на кон богини удачи, ведь, несмотря на работу королевских егерей и жестокое правосудие империи, леса и степь кишели разбойниками разных мастей.

Наблюдающий за исходом Барго уже подумывал и сам заняться перераспределением имущества, так легко идущего в руки, но боялся пропустить что-то важное. К тому же Шутник все никак не мог отойти дальше обжитых кустов, стоило тому поесть, как он тут же бежал до ветра.

Подумав немного, орк пришел к выводу, что делать снаружи им совершенно нечего, надо идти внутрь, пока не поздно, пока не закрыли ворота, но идти следует не с пустыми руками.

– Шутник, ты остаешься здесь, будешь следить за беженцами. Как только ОНИ покажутся, дождись необходимого момента и действуй. Старайся не попасться на глаза страже раньше времени.

– Стойте, как же вы без меня? Каффидцы обычно менее чем полудюжиной в разъезд не выходят.

– Как-нибудь справимся, – скорбно ответил Барго, еле сдерживая смех. Равнодушное обычно ко всему лицо Молчуна сморщилось как засохшее яблоко, товарищ испытывал ровно такие же чувства.

Отъехав недалеко от места стоянки, друзья, глядя друг на друга, приглушенно захрюкали, не в силах дальше сдерживаться. Поход за добычей в сторону превосходящего их по численности врага не пугал, скорее их пугала мысль не выполнить порученное дело.

* * *

В темной комнате, освещаемой только сполохами огня камина, шла негромкая размеренная беседа. Собеседники уже давно знали друг друга, и не было нужды придерживаться этикета и присущих ему расшаркиваний.

– Груз будет отправлен через две седмицы. В силу реальных событий, в этот раз мы воспользуемся запасным планом, по воде сейчас передвигаться безопаснее.

– Хорошо, мои люди встретят вас в условленном месте. – В комнате раздался сухой смешок. – Столица требует все больше и больше, нельзя разочаровывать покупателей.

– Я постараюсь не разочаровать ваших ожиданий, милорд, но все же есть одно дело, которое не дает мне покоя.

– Можешь не волноваться, мой друг. Завтра вместе с караваном он поедет в Орданум. В ваших же интересах будет взять его до момента прибытия.

– Мы все сделаем максимально аккуратно, никто ничего не заподозрит. Конечно, было бы лучше, если бы мы взяли его в городе, так больше шансов, что он не скроется где-то по дороге.

– Вы там у себя, в лесах, совсем страх потеряли, что ли? Если вы его тронете при моих людях, последствия даже я не смогу себе представить. В лучшем случае вас растерзает толпа.

– Куча немытых мужиков с дрекольем меня не пугают что они могут сделать трем боевым магам Мерцающего леса и монаде танцующих с ветром?

– Ты что совсем головой думать разучился? – Сидящий в уютном кресле человек, вскочил на ноги. – Проклятье! Зачем ты притащил сюда этих головорезов? Стоит моим людям узнать, кто в городе, и вас уже ничто не спасет, ни ваша хваленая магия, ни проклятые убийцы.

– Я думал, что ты контролируешь свое воинство.

– Когда дело касается мести, ни в чем нельзя быть уверенным. Многие из моих солдат потеряли родителей и родственников в бойне пятнадцать лет назад. Некоторые местные ветераны, которым повезло выжить в то время, сейчас готовятся отражать войско каффидцев на крепостной стене, и они это делают не за деньги. Достаточно лишь одного намека на нашу связь, и они оставят город, а вместе с ними уйдет и большая часть стражи.

– Вы, люди, не имеете ни малейшего понятия о долге.

– Зато вы, нелюди, понимаете толк в бессмысленных убийствах.

– Не будем ссориться. – Темная высокая фигура, стоящая у окна, слегка поклонилась. – Сделаем всё по твоему плану.

– Я надеюсь, мне не стоит говорить о том, чью сторону мне придется принять, если вы нарушите нашу договоренность?

– Понимаю твои затруднения. Я постараюсь донести эту мысль до командира отряда.

– Очень на это надеюсь, лар. За всем прочим, осталось еще кое-что, что мне хотелось бы обсудить.

– Спешу предвосхитить твой вопрос. Мне известно, где их убежище. Как и договорились, двоих я оставляю себе, а самка и еще один кровосос будут твои.

* * *

Федор резко открыл глаза. Не двигаясь и осматривая глазами комнату, он не мог понять, что же его разбудило. Через окно, все так же затворенное и закрытое на щеколду, пробивался яркий свет луны. Ночи здесь светлые, отметил он. Обстановка в комнате не поменялась, дверь все так же подпирал низкий тяжеленный комод.

Уже снова закрывая глаза, Федор услышал шорох, словно кто-то еле слышно скребся в дверном проёме. Не похоже на ребят Брана, те бы скорее дверь вынесли, насторожился Мальцев.

– Кто? – Мягко вытянув мечи из ножен и приблизившись к двери, постарался спросить Федор как можно более заспанным голосом.

– Милорд Саргон, это я, – раздался шепот в ответ.

– Магда? Что ты тут делаешь? – Федор, подумав, оттащил комод и отодвинул засов, приготовился отпрыгнуть в центр комнаты при малейшей опасности.

– Кто тебе разрешил ходить по городу так поздно?

– Папа сказал, что завтра отправит меня в Орданум к тетке. И… Ой, милорд.

– Черт! – Парень поспешно запахнулся в одеяло, впрочем, не выпуская мечей из рук. Так и в эксгибициониста недолго превратиться.

– Эээ. Магда, продолжай.

Потешно покраснев, в ярком свете луны это было видно особенно хорошо, девушка опустила глаза в пол. Ручками она теребила завязки на своем плаще со складками.

– Я пришла попрощаться.

– Эмм. Магда, это не может подождать до завтра? Я несколько не в форме, хотелось бы отдохнуть и вообще… – Теперь настала очередь Федора чувствовать себя неловко. Плащ, соскользнув с плеч девушки, доказал ему, что нижняя одежда здесь все-таки существует. Длинная, до колен ночнушка не скрывала волнующих изгибов вполне созревшего тела. Сквозь тонкий полупрозрачный материал просвечивали яркие ореолы сосков, тяжелая грудь ощутимо натягивала ткань. Длинные до пояса распущенные волосы цвета пшеницы рассыпавшись по плечам, искрились в свете луны. На щечках девушки горел яркий румянец, Магда стояла, прикрыв глаза, словно сама страшилась своей смелости.

Сглотнув неожиданно пересохшим горлом, Федор плотнее закутался, пытаясь скрыть мгновенно возникший интерес.

– Магда?

– Я пришла к вам, милорд.

Она нерешительно шагнула вперед, подняв лихорадочно блестящие глаза на Федора.

– Папа хочет отдать меня замуж за благородного, чтобы усилить свой капитал. Я знаю, он хочет мне добра, но я так не могу. Мама говорила мне, что однажды я найду своего мужчину, того, кого мне назовет мое собственное сердце. – Увидев что-то в глазах Федора, она поспешно затараторила. – Я не могу мечтать, чтобы такой мужчина, как вы, милорд, остались со мной, но эту ночь я хочу провести с вами.

Только не хватало потом объясняться с разъяренным папашей. Мальцев вдохнул и резко выдохнул, потом ещё раз, и ещё.

– Магда, ты одна сюда пришла? Тебя есть кому проводить?

– Вы не хотите меня? Папа говорил, что мне надо похудеть, чтобы хоть немного походить на дочку благородного. Он говорил, что с моей грудью только щенков выкармливать и у плиты стоять! – Закрыв руками лицо, она сгорбилась и стала всхлипывать.

– Магда, ну что ты. – Неловко принялся утешать ночную гостью Мальцев, усадив ту на постель. – У тебя прекрасная грудь, и вообще, по сравнению с твоей фигурой, благородные дамы выглядят деревянными вешалками для платьев.

Всхлипывая, девушка еще теснее прижималась к нему, заставляя забывать слова.

– Кому могут вообще понравиться эти стиральные доски? Это же пять стоунов костей и вздорный характер в довесок. Ты разве не замечала, что их мужья мрут как мухи?

– Правда? – Она подняла заплаканные глаза на Федора, обхватив его шею своими теплыми руками. Вот ты и попал, чувак. Грабли-то старой модели, начинка только новая, пронеслась шальная мысль. Дальше Федор уже не слушал слабые доводы рассудка, вовсю исследуя податливое женское тело.

* * *

– Кхгм!

Трррр.

Стражник с проклятиями отшатнулся. В косяке двери, в опасной близи от его головы, вырос метательный нож.

– Тебя не учили стучаться, Геворн? – раздалось одновременно, с приглушенным ойканьем. Девушка на кровати с головой накрылась одеялом, почти полностью стянув его с Мальцева.

– Так вы двери запирайте. – Ухмыльнулся стражник. – Ты бы прикрылся, что ли, я как-то неловко себя чувствую. Не хочется думать, что ты настолько рад меня видеть.

– Ты когда-нибудь досмеешься, Геворн, просмеешь свое здоровье, – недовольно пробурчал Федор, положив мечи на стол.

– Ты прям как мой старик.

– Что, так же как и я, жалеет о твоем существовании?

– Хе-хе. Не, такой же худой, занудливый и весь покрыт шрамами. Нужно поговорить, по поводу нашего общего дела, ну ты понял. Все уже внизу, ждем только тебя и Брана.

– Похоже, вам всем, ребята, кроме того, что следует стучаться перед тем как зайти в дверь, надо еще научиться приходить вовремя. Не люблю тех, кто мне мешает.

– Не напрягайся так, Саргон. У тебя есть еще некоторое время, пока Бран не вернется из ратуши. – Он ухмыльнулся. – Зови, если будет нужна помощь.

Пожелания свернуть себе шею на лестнице Мальцев говорил уже в закрытую дверь.

Хмуро оглядев знакомые лица сидящих за столом людей, парень удивленно поднял брови, увидев бывшего полкового мага. Поразмыслив, он решил отложить свое недовольство на потом, атмосфера в зале не располагала, даже рыжий здоровяк был непривычно серьезен.

– Насколько я понимаю, вы меня не выпить позвали и не пожелать доброго пути.

– Правильно понимаешь.

– Мужики, с добрыми пожеланиями мы уже опоздали. – Хохотнул Геворн.

– Некоторые люди своим длинным языком сами роют себе могилу.

– Заткнулись оба! – Стукнул по столу Фингус.

– В самом деле, выяснить, кто из вас остроумнее, вы сможете и в другое время. Мы здесь по делу, – добавил Бран.

– Есть сведения о месте, в котором скрываются кровососы. Для нас это неплохой шанс заработать, а для тебя узнать, почему ты им был так интересен. В общем, слушайте внимательно, от этого зависит целостность наших шкур. Не хотелось бы платить за некоторых отходную в храме.

– Я всегда знал, что ты жмот, Эд.

– Рыжий, твою отходную я уже оплатил авансом.

– Вы закончили, девочки? Ну, так я продолжу. Кровососов будет не меньше двух особей. Вместе с нами пойдет десяток Харка, они лучше всего стреляют из арбалета, будут в прикрытии. Внутрь дома идут двое, Фингус и ты, Саргон, вашей задачей будет выгнать вампиров под выстрелы.

– Зачем такие сложности? Больше дюжины хорошо вооруженных воинов и без стрельбы кого хочешь затопчут.

– Повторяю только один раз, все несогласные с раскладом в деле участвовать не будут. За исключением тебя, Саргон, ты у нас личность в некотором роде незаменимая.

– А что так? Замените меня Геворном. Расскажет им пару скабрёзных шуток, и когда они устанут его бить, мы их тупо свяжем и по домам, досыпать.

– И ты туда же, Саргон. Ваше счастье, щенки, что двадцать лет назад еще мамкину сиську сосали и никого из вас не было в Медине в те дни. Тогда куча хороших парней умерла ни за жабий хрен.

– А причем тут эпидемия в Медине? Вообще, какой идиот придумал загонять в зараженный поселок целую сотню егерей?

– Этот идиот – я.

– Эээ, я не хотел ничего такого сказать Эд.

– Тебе и не надо ничего говорить Геворн, на лице все написано. Бран, расскажи ему, у тебя лучше получается.

– В Медине обнаружили целое гнездо кровососов. Около двух десятков особей. Несмотря на провал разведки, предсказавшей меньшее количество, нам повезло, что в гнезде в то время было почему-то всего двое высших вампиров.

– Мне говорили, что из похода вернулись всего тридцать человек.

– Так и есть, остальные встречу с кровососами не пережили.

– Неужели они настолько опасны?

– Низшие не так уж и опасны, если знать, на что они способны. Кроме нечеловеческой силы и изворотливого разума им нечего противопоставить умелому воину, а вот с высшими, с высшими все очень непросто.

Прежде чем мы упокоили одного из них, истыкав его стрелами как ежа, он успел голыми руками убить два десятка моих товарищей. При этом ублюдочная тварь смеялась, как будто делала что-то смешное.

– Если все так серьезно, почему мы берем так мало людей?

– Дело не в количестве людей, а в их подготовке. Пойдут только ветераны. Кровососы вовсе не так страшны, если уметь с ними бороться. Для того чтобы с ними справиться, нам потребуется всего лишь осторожность и эльфийское серебро, простое оружие им не столь опасно. Серебро же для вампиров – смертельный яд, раны от такого ранения долго не затягиваются. Для наших целей мы наскребли на пару десятков арбалетных болтов, плюс у меня с тех интересных времен остался кинжал с добавками этого металла. Про твои клинки, Саргон, думаю, не надо упоминать? Кроме того, с нами маг, случись что неожиданное, магистр Пинтус сумеет занять кровососов на некоторое время.

– А почему мы идет ночью? Это же дополнительное преимущество нашему противнику.

– По полученным сведениям, вампиры собираются уходить из города сегодня. Утром уже будет некого ловить. Пока же у нас есть некоторое время, надо обговорить тактику действий и ознакомиться с планом дома. – Бран раскатал свиток с рисунком на столе.

– Саргон, тебе не мешало бы одеть что-то серьезнее твоей кожаной куртки. Бран, попроси одного из своих парней принести кольчугу.

– Не надо, она будет меня только стеснять.

– С огнем играешь, парень. – Фингус окинул его оценивающим взглядом. – Но дело твое. Слушайте, как мы поступим.

Пятеро склонились над столом, рассматривая рисунок дома, который им через пару часов придется брать штурмом.

Глава 40. Цена крови

Группа из пятнадцати человек, неспешно и аккуратно обходя освещенные участки, продвигалась в направлении заброшенного строения, в котором по сведениям находилось логово вампиров.

С места своего нахождения они не могли видеть, как за их действиями внимательно наблюдает троица скрытых за искусной иллюзией фигур.

– Я выполнил свою часть сделки, травоеды, и очень надеюсь, что жизни моих птенцов того стоили. – С нажимом произнесла высокая фигура в черном как ночь плаще. Холода в этом шипении, в котором только с большим трудом можно было узнать человеческую речь, хватило бы, чтобы заморозить весь Мерцающий лес. К ногам стоящего напротив него собеседника, в темно-зеленом плаще с черной оторочкой, с глухим стуком упал округлый предмет, закутанный в мешковину.

– Знай свое место, нежить! – Дернулась было в угрозе фигура второго собеседника, но была остановлена властным жестом носителя зеленого плаща, в их двойке он был главным.

– Все, как договорились, Каддиус, не волнуйся. Я передам главе рода, что долг уплачен сполна.

Черноту тени разрезало красное свечение из-под капюшона вампира. На краткое мгновение его собеседники смогли увидеть мраморно-белое лицо, перекошенное в страшном оскале. Не произнеся больше ни слова, темная фигура растаяла в ночи.

– Почему ты не дал мне наказать его, брат? Я проверил, он слаб в магии, и мы бы легко с ним справились.

– Не стоит дразнить судьбу, Сирандиэль, ты не прав в обоих случаях: кровососы владеют магией крови и в некоторой степени магией бездны. К тому же, боюсь, что вампиру его ранга, а он у него не ниже ночного стража, чтобы доставить нам неприятности, магия не потребуется. К счастью, сам он на нас напасть не может – скован договором, а вот ответить на нападение вполне.

– Не ожидал, что ты можешь чего-то бояться.

– К сожалению, у меня достаточно поводов для осторожности в отношении наших неживых подопечных. Они слишком свободолюбивы, злопамятны и опасно сильны.

– И именно поэтому находятся под нашей защитой? Не смеши меня, брат. Если бы они были сильны…

– Довольно! Ты слишком многого не знаешь, Сир! И тебе лучше бы отнестись к вампирам серьезнее, а по возможности и с уважением. Поверь, так будет лучше. Пока они на нашей стороне, мы сильнее любого рода детей леса.

– Но всё же…

– Оставим наш разговор до лучших времен. Нам надо проконтролировать свою часть сделки, Тариус должен получить свою игрушку.

Подавляя рвущееся из него возмущение, эльф раздраженно развернулся в сторону разрушенного особняка, в котором вампиры нашли свой последний приют. Как раз в это самое время ночь разорвал крик боли, и затем звуки схватки возвестили о кульминации действа.

* * *

Команда охотников за вампирами довольно быстро добралась до обозначенного на рисунке дома. От большого роскошного особняка одной зажиточной семьи, в одночасье потерявшей всех её членов в загадочном пожаре, сейчас осталось только полтора этажа живописных развалин, в которых, по рассказам стражников, часто прятались преступники различного рода. К удобству последних, с заднего двора особняка был прокопан подземный ход, который вел куда-то в подземелья. Так что при облаве преступникам легко удавалось скрыться от правосудия. Естественно, сейчас никто не собирался устраивать задержание по всем правилам, поэтому стражники просто по возможности тихо просочились вовнутрь ограды. Большая часть команды рассредоточилась вокруг заброшенного фамильного склепа, в котором и был вход в подземелья, двое же направились к лицевой стороне здания.

Дверь на входе давно отсутствовала, и на её месте зловеще зиял чернильной пустотой проем. В здании было темно, даже яркий свет луны не мог разогнать сгустившиеся внутри мрачные тени.

Мальцев с сомнением посмотрел на тёмный проём, из-за обломков некогда массивной двери, напоминающей пасть ночной твари. Скорей всего их ждут. Пробираясь на территорию развалин, они достаточно нашумели. Даже не принимая во внимание потустороннюю сущность тех, за кем они охотятся, на фактор внезапности рассчитывать не стоит. Неужели Эд этого не понимает?

Посмотрев на трактирщика, Федор поразился происшедшим с этим человеком изменениям. Куда делся тот добродушный здоровяк, с ленивым выражением лица, говорящим, что размеренность и основательность – его кредо. Сейчас перед ним был матерый хищник, с молодым, яростным блеском глаз.

Фингус был одет в кожаную куртку без капюшона поверх короткой кольчуги. Ожидая, пока подтянутся остальные участники, он с показной лёгкостью поигрывал одной рукой широким полуторником. Острие меча дрожало и дергалось как живое, выписывая короткие замысловатые траектории.

– Готов? Отлично. Вступаешь, только если я перестану справляться, все-таки доспеха у тебя нет, а у меня какой-никакой, но опыт. Потихоньку выманиваем их на улицу. Смотри внимательно за моей спиной, эти кровососы горазды прятаться и выскакивать в неожиданный момент. Ну. – Трактирщик сделал какой-то странно знакомый жест рукой, проведя ладонью сверху вниз от лба до шеи. – За мной!

Фингус рывком заскочил в проем. Мальцев, немного опешив от проявленной тем прыти, последовал за ним, проскочив в другую сторону, чтобы дать простор напарнику. Окинув быстрым взглядом видимое пространство, Федор подивился помпезной планировке холла особняка. Остатки ажурных колонн еще напоминали былое величие, а неплохо сохранившиеся фрески на стенах даже сейчас, в блеклом свете луны, пробивающемся сквозь проемы окон, выглядели настоящим произведением искусства.

– Еда с доставкой на дом? – Голос, раздавшийся в пустом помещении, прозвучал необыкновенно жутко. От стены возле дальнего проема окна, ведущего во двор, отлепилась высокая худощавая тень. В руках у тени тускло блеснуло хищными клинками странное оружие на коротких рукоятках, похожее на уменьшенный вариант косы. В его длинных руках это оружие смотрелось как конечности богомола и вызывало невольную дрожь в поджилках.

«Лето. Испытание перед присвоением степени ночной тени. Один из портиков тайного храма. Худощавая высокая фигура напротив. Стоит, наклонив голову вперед, длинные черные волосы почти полностью скрывают лицо. В руках у сегодняшнего противника то же самое оружие на коротких округлых рукоятях. Кожа его чрезвычайно бледна, словно её никогда не касалось дневное светило». Мальцев мотнул головой, не время предаваться воспоминаниям. Низ живота неожиданно свело, парень также «вспомнил», как, даже победив, валялся больше недели с многочисленными ранами. После боя с этим противником, с одним из ренегатов рода вампиров, Саргон зарекся брать на них заказы.

Кровососы называют боевой серп косой смерти. Наряду с другими видами любимого оружия этих разумных серпом вампиры владели, как правило, виртуозно, десятками лет оттачивая свое мастерство. Опасность этого оружия в его универсальности, им можно подсекать, резать и колоть, захватывать и вспарывать, при этом наиболее сильно поражающее свойство такого оружия проявляется в мощном клевке, способном пробить серьезную броню.

– Эд! Не подпускай его близко!

– Да, не подпускай меня близко, мерзость немытая, – с неприкрытой издевкой передразнил парня вампир. – Я отсюда чувствую ваш вонючий трусливый пот, жалкие глупцы.

– Ты болтать будешь или все-таки делом займемся? – Не выдержал Эд. Они принялись кружа сходиться с вампиром, делая первые пробные выпады. Мальцев же не торопился присоединиться к веселью, наблюдая за обстановкой. В доме должны были присутствовать еще вампиры.

Оценивая потом действия Фингуса, парень признавал полученную тем когда-то отличную подготовку: отточенные легкие движения уверенного в себе умелого мечника, плавный упругий шаг и отсутствие страха. Только вот всего этого было мало, чтобы пробить четкий рваный ритм движений вампира.

Уже в первую минуту Эд обзавелся бы рядом серьезных ран, не будь на нем добротной кольчуги с наручами. Человеку нечего было противопоставить темпу, заданному нежитью. Вампир, казалось бы, даже забавляется, действуя точно и скупо, отводя одной рукой оружие противника, а другой сразу атакуя.

Только серьезная броня или, может быть, нежелание кровососа закончить схватку так быстро, позволяли пока трактирщику оставаться сравнительно невредимым. Эд, поняв, что противник ему достался серьезный, ушел в глухую оборону и старался держаться от кровососа как можно дальше, полосуя воздух сериями защитных движений. Долго таким образом поединок продолжаться не мог, вскоре Фингус выдохнется или вампиру надоест играться, и все решится за несколько ударов. Поэтому целью бывшего егеря стало выманить вампира ближе к дверям или на худой конец повернуться спиной к Мальцеву, который также пытался продумать свои действия перед тем как вступить в схватку. Непонятно было, на что рассчитывал Эд, когда говорил, что справится самостоятельно. Всё, чего ему удалось добиться, это пара неглубоких порезов на руках противника, которые без следа затянулись и не доставили вампиру видимых неудобств.

* * *

Лиланда очнулась, услышав шум схватки с нижнего, наиболее целого этажа здания. Внизу находилось трое разумных, двое из которых сейчас соревновались друг с другом в извечной игре со смертью. Сперва вампирша подумала было, что это вернулся Каддиус, но затем, немного придя в себя, сложила получившуюся картинку, и эта картина заставила ее скрежетать зубами от злости.

Переезд из трактира в этот дом был изначально непонятен с точки зрения безопасности и выполнения задания. Затем эти частые отлучки ночного стража для встречи с заказчиком, наконец, непонятная секретность миссии и недомолвки.

Несмотря на постоянную готовность вампирши к любому исходу, предательство наставника все же застало её врасплох. И вот теперь она лежит тут в лохмотьях, оставшихся от одежды, которую просто сорвали, обыскивая. Лежит, связанная прочной веревкой. За одно это уже стоит перегрызть Сиверу горло, больше этого с ней сделать было некому.

По запаху крови, пролитой в этом доме, Лиланда определила, что Эстри уже нет в живых, а ведь они выходили на улицу вдвоем с Каддиусом. Не то чтобы она была так привязана к своему двоюродному братцу, но все же родная кровь, а кровную месть никто не отменял. Жаль только, случая может не представиться, Сивер отдельно – сильнее ее, а что уж говорить про наставника.

Осталось выяснить, зачем она им понадобилась. Нелогично оставлять живого свидетеля. Лиланда, конечно, не тешила себя иллюзией, что кто-то поверит ее слову против слова Кассиуса, но мелких неприятностей доставить вполне в ее силах.

От мысли, вдруг пришедшей в голову, она даже застонала сквозь зубы. Скорей всего её собираются продать в магический зверинец, эти слухи давно ходят среди её близкого круга. Жить ради развлечения богатеньких жирных ублюдков, не имея возможности покончить с собой или причинить вред хозяину.

Вампирша задергалась в своих путах, тщетно пытаясь их ослабить. Перспектива ее откровенно пугала. Этот чудовищный аттракцион придумали далеко на востоке материка. Путем сложного ритуала разумного или животное привязывали к владельцу через нанесение рун подчинения на тело и ауру.

В результате, рабы были вынуждены всю жизнь стремиться быть ближе к хозяину, поскольку стоило ему отдалиться на установленное расстояние, как заклятье привязки начинало причинять страшную боль своему носителю. Разонравившуюся игрушку хозяин мог заставить убить себя самостоятельно, поскольку сопротивляться влиянию рун и ненавидеть хозяина раб уже не в состоянии.

При слушавшись, женщина-вампир поняла, что внизу один из вампиров сражается с человеком, а второй – тоже человек, судя по характеру дыхания и пульсу сейчас без сознания. Что ж, остается только шальная надежда, что победит этот странный человечек, за которым их отправляли следить, вампирша легко опознала его по запаху крови, а затем закончит её мучения.

Кровь! О, кровавая Мать! Удар по голове не прошел бесследно. Вампирша сосредоточилась, готовясь применить заклинание на крови. Сивер не мог знать (вряд ли ему было интересно), что она адепт магии крови, довольно слабенький, но все же, иначе просто веревками она бы не отделалась. Плюнув на руки кровью из прокушенной губы, она активировала магическую связку. Спустя какое-то время путы на руках сгнили, попав под действие заклинания, остальные веревки она мигом перепилила отросшими острыми ногтями.

Осторожно спускаясь вниз по лестнице, Лиланда крепко держала в руках длинный волнистый кинжал. Единственное её оружие, что она смогла найти наверху, в куче обрывков одежды.

Осторожно скользнув вдоль стены в зал, она в нерешительности остановилась. Несмотря на тусклый свет луны, попадающий в помещение, для глаз вампира бой в центре зала был виден как при солнечном свете. Оставалось лишь догадываться, как простой человек может так быстро двигаться, видеть всё и реагировать на напор Сивера. Поколебавшись мгновение и правильно оценив свои шансы на месть, Лиланда решила выбираться из здания, пока соперники заняты друг другом.

* * *

Наблюдая краем глаза за поединком, Федор тщательно следил за обстановкой в темном замусоренном холле, но так и не заметил других наблюдателей. То ли вампиры все ушли, оставив этого чертова мастера серпов, то ли они слишком хорошо прятались.

Пора вмешаться пока не поздно, наконец решил он, несмотря на отсутствие знаков со стороны егеря. Не прицельно швырнув в сторону вампира пару ножей, парень тут же прыгнул следом.

Кровосос вмешательство второго соперника оценил правильно, каким-то образом успев среагировать, уклонился и, отбив один клинок, тут же ушел от второго прыжком вперед, сбив Фингуса с ног. Трактирщик как будто попал под автобус, его протащило по полу и впечатало в стену рядом с дверным проемом, и Федор не мог бы поручиться, что обошлось без переломов. Везение сегодня было не на стороне Фингуса, чуть левее и просто «вышел бы наружу».

Впрочем, везение явно было на нейтральной полосе этой ночью, стараниями Федора на спине вампира появилась кровавая черта, которая не торопилась затягиваться. Кровосос, прокатившись по полу, с ходу оттолкнулся от стены и взорвался вихрем тяжеловесных ударов. В голове Мальцева ещё успела мелькнуть мысль о собственном счастье, которое позволило второй раз за сутки попасть под раздачу, а затем мозг просто не успевал анализировать движения тела. И если по скорости Мальцев благодаря изменениям организма, полученным благодаря многократному употреблению боевых и модифицирующих зелий, ещё мог тягаться с сыном ночи, то по силе ударов проигрывал в разы.

Парень прыгал, уклонялся, пускал удары вампира вдоль клинков, плел вокруг себя сверкающую паутину защиты и судорожно искал выход из сложившейся ситуации. Пока его спасали только отложившиеся в подкорке драгоценные навыки, оставленные ему мастером. Такой пласт воспоминаний и умений не мог так просто усвоиться без последствий, и в моменты критической опасности, подсознание выводило наверх свое второе я, которое безо всяких чувств, отстраненно и холодно решало возникшие проблемы, отставив в сторону вопросы морали и разума. Сознание, в силу прорезавшейся эгоистичности это полностью устраивало, осталось лишь договориться с телом, которое уже начало уставать от напряженной схватки.

Крутнувшись за спину замешкавшегося вампира, Мальцев попытался сделать противнику ножницы, но тот в очередной раз удивил немыслимым кульбитом, прогнувшись назад. От ответного выпада парень уже уйти не успевал, закрываясь глухим блоком от снизу-вверх секущего удара. От импульса соприкосновения клинков парные мечи выбило из рук, откинув Мальцева на метр в сторону центра зала. С трудом удержавшись на ногах, он заплясал в стиле ускоренного фристайла, уходя от не на шутку разозлившегося кровососа.

Теперь уже Федор обзавелся чередой неприятных царапин, которые явно отрицательно отразятся на его организме, не говоря уже про внешний вид. Мельком кинув взгляд в сторону трактирщика, парень убедился, что на него сегодня уже можно не рассчитывать, Фингус не подавал признаков жизни.

Ускользнув от очередного замаха, Мальцев перехватил руку вампира, пытаясь использовать его инерцию для броска и тем самым выиграть себе время для поднятия оружия. То, что это была плохая идея, он уловил уже сквозь шум в голове, встретившись с крайне жестким полом. Вампир подловил его на приеме и ударом локтя в грудь вышиб весь воздух, однако этого ему показалось мало и, перехватив парня за ворот, он с силой впечатал его в стену, продолжая удерживать на весу.

Последовавшие за этим несколько секунд Федор запомнил навсегда. Лицо кровососа в процессе схватки сильно изменилось. Теперь в нем мало что оставалось от мертвенной бледной красоты. Сейчас это была восковая маска с красными горящими глазами и неестественно выросшими клыками на костистой морде. Он, злобно оскалившись, что-то хрипел в лицо Мальцеву, терзая отросшими на руке когтями его грудную клетку.

– …я медленно разорву вас двоих на куски только за то, что вы осмелились прийти сюда только вдвоем, оскорбив меня как воина Нахемы. – Внезапно вампир смешно забулькал, так и не успев закончить фразу, чему Федор был только рад – ужасная вонь из пасти вампира могла соперничать только с его жуткой мордой. Они оба с удивлением разглядывали появившееся у кровососа украшение в виде пяти сантиметров волнистой стали, выросшей из груди. Вампир пришел в себя быстрее.

– Ах ты, гнилая шлюха! – Отшвырнув Мальцева как щенка в сторону, он кинул один из серпов в новое действующее лицо, эффектно появившееся на сцене. Этим лицом оказалась та самая рыжая вампирша, которую парень видел в трактире и изредка в городе. Правда, сейчас она была одета в какие-то испачканные темными пятнами живописные лохмотья, мало что скрывающие.

Федор сквозь громкий звон в голове, от столкновения с противоположной стеной лежа на полу, с удивлением разглядывал высокую голую грудь и стройные обнаженные ноги бледнокожей девицы. Сейчас его можно было брать голыми руками, хорошо ещё, что такое коварство не пришло вампирам в голову ранее.

Опомнился Мальцев только спустя пару секунд, когда вампирша как ни в чем не бывало, вырвав у себя из груди вонзившийся в нее серп, почти на равных закружилась в схватке с его соперником.

Подхватив мечи во внезапно загоревшемся азарте, Федор, швырнув оставшиеся пару ножей, с диким криком, напугав даже самого себя, ворвался в бой. Вдвоем с обнаженной девицей они стали уверенно теснить вампира. Теперь уже тому приходилось показывать чудеса акробатики и растяжки, что не могло не отразиться на его гордости. Вампир шипел и плевался, перемежая кульбиты с проклятиями. Оказалось, что случайная напарница Мальцева не уступает собрату кровососу ни в боевом безумии, ни в искусстве смешивания противника с грязью, но смотреть на нее было не в пример приятнее.

Пару раз Мальцев даже заслушавшись невольно снижал темп напора, пытаясь переварить очередной пятиэтажный эпитет; эта ночь должна сильно обогатить его словарный запас.

Любое шоу имеет свои временные рамки, и даже мастерство и выносливость вампира достигли своих пределов. Вскоре кровосос начал сдавать, лезвие торчащего из груди кинжала и один из метательных ножей Фёдора, засевший глубоко в спине, совсем не прибавляли жизни. Спустя какое-то время он обзавелся еще несколькими серьезными ранами, которые не торопились заживать – мечи эльфов все-таки представляли опасность для подобного рода созданий, даже странная напарница старалась держаться от них подальше.

Не избежала повреждений и другая сторона: Мальцев получил длинный порез через всю спину и глубокие разрезы на груди, которые пока не приносили ощутимых беспокойств, но парень чувствовал, как кровь медленно струится из ран, и понимал, что долго он в таком темпе сражаться не сможет. Раны вампирши сложно было оценить, они успевали зажить задолго до большой кровопотери, но было видно, что и она уже на пределе своих сил.

Кинув яростный взгляд в сторону Мальцева, вампирша неуловимо быстро прыгнула в сторону кровососа, не обращая внимания на серп, вонзившийся в живот, и обхватила противника длинными ногами, сковывая движения. На этот раз Федор не растерялся, понимая, что у него какие-то мгновения до того, как вампир освободится, он со всего маха воткнул один из мечей в ногу противника, пробивая её насквозь, и полоснул врага вторым мечом по спине. Бить куда-то в другое место, было опасно, можно было попасть по случайной напарнице.

Издав нечеловеческий вопль, вампир в одно движение оторвал от себя рыжую бестию и, откинув ее, освободил свой серп, впрочем, тут же лишившись его вместе с несколькими пальцами, – Мальцев не терял времени зря.

Кровосос, скованный несколькими ранами, уже не мог столь быстро двигаться и неуклюже отступал, получая все новые и новые раны. Краем глаза парень заметил, как его напарница подобрала меч Фингуса и торопится ему на помощь. От взгляда противника тоже не ускользнул изменившийся расклад сил, и, что-то решив для себя, он, несколькими фантастическими движениями достигнув двери, выпрыгнул наружу.

– Стой! – Полуобнаженная девица замерла на полдороге к выходу, Мальцев преградил ей путь.

– Ты не понимаешь. Его надо добить, или он, набравшись сил, вернется.

– Теперь это не наша забота.

Раздавшийся затем ужасающий животный рев и крики стражников подтвердили его слова. Девица же явно испуганно вздрогнула.

В углу завозился Фингус, звеня навешенным на него металлом и нерешительно пытаясь встать.

– Северная стена свободна, уходи, но тебе придется спуститься с крыши. – Парень, морщась от накатившей боли, снял с себя куртку – сравнительно целую в отличие от одежды рыжей. – Вот, одень. – Он никак не мог заставить себя смотреть на вампиршу как на смертельно опасного хищника. Несмотря на бушующий в теле адреналин, взгляд то и дело спускался на шикарные формы девушки. Видимо что-то прочитав в глазах Мальцева, она, кажется, даже смутившись, поспешно закуталась в протянутую ей одежду.

– Лил, меня зовут Лил.

– Что? А. Я Фё… Саргон.

– Спасибо тебе. И… Нам заплатили, чтобы мы отыскали тебя, Саргон. Уезжай как можно скорее и дальше, иначе эльфы тебя найдут. Они уже знают, как ты выглядишь. Я…

– У тебя мало времени, Лил. Возможно, в другой раз мы сможем поговорить в иных, более приятных условиях. Постой! Ты тут недавно сказала кое-что. Эээ. Это правда, что вампиру, чтобы стать мужчиной, нужно совокупиться с недавно умершей девицей, предварительно выкопав ее из-под земли?

Блин, что я несу, подумал Мальцев, в ответ на затихающий с лестницы смех. С улицы раздался еще один шквал криков, закончившийся странным хлопком и ударом в стену дома, от которого пошла ощутимая дрожь по полу. Федор, подхватив под мышки неподъемную тушу Фингуса, скорее потащил его наружу.

* * *

Затея с заработком на вампирах перестала нравиться Пинтусу уже в момент осмотра фасада заброшенного дома, но изменить что-то он бы все равно не посмел. Если нескольким сумасшедшим юнцам восхотелось рискнуть своей жизнью ради пригоршни монет, пусть дерзают. В конце концов, каждый идет на тот свет своей дорогой. За свою жизнь старый маг не волновался, на территории города он мог чувствовать себя в сравнительной безопасности. Защита, выстраиваемая и совершенствуемая годами, должна выдержать все сюрпризы. К тому же, в крайнем случае, можно воспользоваться городскими накопителями для восстановления. Вот только старого лекаря никак не могло отпустить ощущение, что за домом кроме них наблюдает еще кто-то, и это ощущение невидимого присутствия его крайне нервировало.

Добавили жути донесшиеся крики и звон металла из темного входа в заброшенный дом, куда вошли Фингус с Саргоном. Стражники, взявшие наизготовку арбалеты, испуганно зароптали. От звука мощного удара в стену дома пыль, скопившаяся за годы на его внешней стене, плотным покрывалом обвалилась на землю, создав некое подобие туманной завесы, смотревшейся особенно жутко в неверном свете луны.

На всякий случай, активировав все доступные ему защиты, Пинтус приготовился применить самые смертоносные заклятья, которые ему только были известны, но к тому, что произошло далее, не был готов никто.

После оглушительного вопля, заставившего подпрыгнуть на месте бывалых стражников, из проема буквально вылетел страшный силуэт полуголого человека, замерев в нескольких шагах от них. От неожиданности стражники все как один нажали спусковые крючки, а Пинтус зарядил в незнакомца копьем воды. Потом, уже вспоминая, армейский маг понял, что именно это и спасло всех от смерти, слишком близко они находились от входа. Вампиру достало бы мастерства и сил порвать всех, замешкайся они хоть на мгновение.

Тем не менее, нежить как-то умудрилась отклониться от части болтов, но вот заклятье все-таки попало в цель, подарив всем спасительное время. Отверждённый сгусток вода, свалив кровососа с ног, протащил его порядочное расстояние по земле.

От накатившего ужаса старый маг обрушил на вампира целую серию из смертельных заклинаний, закончив связкой из стрелы ветра и огненного кулака, от которой вампира подняло в воздух и, закрутив, с силой ударило о стену дома.

Не обращая внимания на кричавшего предостережения мага, Бран во главе со стражниками побежал к охваченной огнем фигуре. С других точек уже спешили остальные участники отряда.

Дальнейшее долго еще терзало память полкового мага. Охваченная огнем фигура, прыжком сбила с ног первых подоспевших к нему бойцов и легко разметала стражников. Только полученные в тело серебряные болты от появившегося подкрепления не позволили вампиру закончить начатое, а тут и Пинтус завершил привязку сил и выпустил самое сильное из своих заклинаний. Выглядело оно как сверкающие в лунном свете прозрачные лезвия, со всех сторон ударившие в нежить.

С вставшими дыбом волосами армейский маг с ужасом смотрел, как вампир, даже потеряв обе ноги и часть черепа, пытается подняться. Затем тело кровососа скрыли от него навалившиеся на нежить стражники, замолотившие его своими мечами. Вскоре кусок мяса, лежащий на земле, уже мало напоминал смертельно опасное и живучее существо.

Пинтус, впавший в некий ступор, не сразу заметил появившуюся из дверного проема жалкую парочку.

* * *

С изумлением разглядывая сотворенную во дворе разруху, Мальцев даже выронил трактирщика, который не преминул упасть на посыпанную осколками камней землю с веселым жестяным звоном.

Увидев, во что превратился вампир, Мальцев пожалел о своем неуместном любопытстве. С огромным трудом удержав рвотные позывы, парень механическим шагом направился к Пинтусу, придерживая под левую руку Фингуса, который старался уже идти самостоятельно, но заплетающиеся при ходьбе ноги этому мало способствовали. С другой стороны трактирщика придерживал здоровенный стражник с бледным веснушчатым лицом. Можно сказать, что он не помогал, а скорее тащил на себе и трактирщика, и самого Федора, который всё еще старательно, хоть и не очень успешно показывал бодрый цветущий вид.

– А вы везучий, молодой человек. – Пинтус с любопытством окинул взглядом многочисленные прорехи в одежде Мальцева. – Давайте я посмотрю, что с вашими ранами.

– Посмотрите лучше, что с Фингусом, ему больше досталось.

– Да что с этим лосем случится. – Старый маг провел руками над лежащим телом. – Сотрясение и пара ребер сломанных. Сейчас с вами закончим, и подлечу нашего заводилу. – Пресекая все возражения, он помог Мальцеву снять рубашку и тут же огорченно зацокал языком, вызвав неприятные мурашки.

Прелестно, прелестно – почему-то всплыло в голове у Федора.

– Док, тут двух наших зацепило сильно. – К месту, где сидел маг, поднесли два неподвижных тела.

– Этим я уже ничем помочь не смогу, – с грустью отметил седой маг, быстро продиагностировав безвольно лежащие тела. – Бран, ты сам-то как?

– Нормально. Слегка плечо болит, пропустил удар, эта тварь оказалась очень сильной, а вот двум моим, как видишь, повезло меньше.

– Посиди пока так. – Пинтус, обмыв раны, примотал к рассечению на спине широкий лоскут ткани, смоченной в дурно пахнущей жидкости, упаковку с которой он вытащил из своей сумки. Поколебавшись немного, дал выпить какой-то приятной на вкус микстуры. Кожу на спине сразу свело, а в животе словно разгорелся небольшой пожар, от которого тепло растеклось по всей поверхности тела. Ощущение тепла затем быстро прошло, но зато пропала и саднящая боль.

– А ниче мы так развлеклись, да? Дед его огнем бах, он об стенку хрясь, а потом вскочил и всех раскидал. Во зверюга! А?

– Помолчи, Геворн. Двое хороших парней уже никогда не будет нянчить своих детей. Ты подумал, что я скажу их матерям?

– Чего ты завелся, Бран? Парни знали, на что идут, нас никто не заставлял, мы тут все добровольцы.

Собравшиеся за спиной Геворна стражники хмуро прогудели что-то утвердительное.

– Мужики, без обид. Вы если еще так соберетесь развлечься, меня не приглашайте, хорошо? Я в этом году запас своего везения выбрал полностью. – Мальцев осторожно приподнялся и, прихрамывая, пошел в сторону трактира.

– Саргон, а как же остальные кровососы? Что там было в доме? Там еще кто-то остался?

– Спроси у Фингуса, может, он что-то заметил. Лично я ничего так и не понял. Все слишком быстро произошло. Если кто-то хочет, может поискать в доме, но я бы лично до утра никому не советовал туда забираться.

– Ясно, думаю, никто не захочет. Утром я пришлю к вам свою ученицу, надо будет тщательно обработать раны, все-таки случай у вас особый.

Кивнув, Федор, держась за спину и тщательно смотря под ноги, медленно отправился в трактир. Все, чего он сейчас хотел, это забыться крепким сном без сновидений и проснуться дома в своей однокомнатной маленькой квартирке.

Глава 41. Сон и явь

Свет, радужный свет, расходящийся волнами в сером тумане. Словно негатив от яркой лампочки за закрытыми веками. Пульсация тянущей боли, сопровождающей его всё последнее время. Свет и боль. Уже привычно и где-то даже скучно.

С прибытием! В очередной раз он здесь. В знакомой до боли неизвестности. То ли в центре своего источника, то ли на границе своей ауры, то ли в больном бреду.

Привычно открыв сознание для полного восприятия окружающего, Мальцев принялся лениво рассматривать свой красочный сон, как мальчишки рассматривают муравьев через лупу, перед тем как их сжечь. Сон был почти полностью идентичен прошлому, только, в отличие от предыдущего, не начинался снова.

Действия, выполненные Федором в прошлый раз, принесли свои плоды. Каналы, сведенные воедино, срослись. Вросли также в крупные каналы и щупальца зеленого цвета. Они поменяли свой цвет на цвет того канала, который фиксировали.

Были и неприятные изменения: появилось определенное количество новых сосудов различного цвета с повреждениями. Ругнувшись про себя, парень потратил какое-то время на фиксацию их с помощью отработанной методики.

Болезненная пульсация все так же шла от энерговодов и сосудов, пораженных белым и серым цветом. Полностью серые и белые каналы никаких болевых ощущений не передавали, но если серые ещё как-то ощущались как часть его самого, то у белых вид был полностью безжизненный, теперь он чувствовал и это.

К удивлению Мальцева, появилось много отростков зеленого цвета, гораздо больше, чем в первый раз. Решив не заострять внимание на мелочах, парень приготовился исследовать свой сон как можно активнее до момента его окончания.

Потянувшись сознанием вдоль колышущихся в непонятном ритме каналов, он сам того не ожидая скользнул ещё дальше, рывком ускоряя свое движение.

Движение было направлено не в сторону, а словно вверх от точки, в которой он ранее находился. Подтверждая эту мысль, каналы истончались, уменьшаясь в размерах, пока не превратились в еле видимые ворсинки на фоне пульсирующего серого марева. Со вспышкой яркого света, Мальцев вывалился в ещё более непонятное место: блеклая волнообразная поверхность, словно застывшее вулканическое стекло; под этой коркой застывшего моря шла какая-то жизнь, мелькали тени, загорались и гасли искры. Сама поверхность словно текла и рябила, оставаясь при этом на месте.

Небо над головой, если это можно было назвать небом, буйствовало разрядами молний и энергетических жгутов, делящих пространство на сегменты цветных лоскутов. От ярости ярящихся стихий спасала радужная колышущаяся пленка, куполом отделяющая место, где он находился от всего остального. Ну что ж, хоть что-то привычное. Твердь под ногами и небо над головой, есть где разгуляться.

Вспышка в дальнем краю пузыря, так он решил назвать эту конструкцию, словно специально осветила фигуру человека, сидящего рядом с радужной границей на небольшом возвышении. Словно не замечая буйства стихий, вспышек и бьющих в радужный пузырь молний, маленькая далекая фигурка сохраняла неподвижность.

Через время, которое сам Федор охарактеризовал как вечность, парень очутился на расстоянии вытянутой руки от плеча незнакомца, который всё так же мирно сидел на небольшом холме. На его бритой голове в сполохах вспышек парень с замиранием сердца увидел знакомую вязь татуировок.

– Мастер?! – Рывком очутившись со стороны лица незнакомца, Мальцев в шоке замер. Перед ним, с закрытыми глазами, сидел он сам.

– Давно меня так не называли, – произнес двойник, открывая глаза.

– Ты кто? – отдалившись на безопасное, по его мнению, расстояние, спросил Федор.

– Как это в привычке молодости, забывать об уважении к старшим, – ухмыльнувшись, ответил двойник. Только сейчас парень заметил, что отличия между ними, кроме отсутствия волос, все-таки есть. У незнакомца были карие глаза, и голос только напоминал его голос, однако был несколько ниже и жестче.

– Впрочем, я тебя прощаю.

– Забавный глюк, ты меня прощаешь в моем собственном сне?

– Именно так. Только вот кто тебе сказал, что это сон?

– А где еще как не во сне можно поговорить со своим отражением? – ответил вопросом на вопрос Федор.

– Ну, хоть часть понимания появилась. Отрадно.

– Ага? Хорошо, значит, ты мое отражение. Почему тогда у моего отражения лысая башка с рисунками, карие глаза и на кой черт я вырядился в этот оранжевый халат, который, кстати, мне не идёт? И что самое важное, если ты моё отражение, то почему у меня самого нет тела?

– Отвечаю по порядку: не совсем, и на все остальные – потому что такова наша воля. Только усилием собственной воли можно изменить то, что тебя окружает.

– Исчерпывающее объяснение, но понятнее почему-то не стало. Изменить, говоришь? То есть, чтобы у меня появилось тело, мне нужно только захотеть?

– Ты очень догадлив. – сыронизировало отражение. – Нам. Надо. Захотеть.

– Хрена себе! Привидение с моторчиком. – Внезапно под ногами парень ощутил твердую поверхность и, не удержавшись, бухнулся на пятую точку. К чести двойника, тот даже не улыбнулся.

Вопреки одежде своего собеседника, Мальцев оказался одет в привычные джинсы и любимую футболку с надписью «Ё-маё».

– Неудачное из тебя отражение получается. Почему на тебе до сих пор эта желтая тряпка? Ты ведь должен меня копировать, теперь, когда у меня появилось тело.

– Какое зеркало, такое и отражение. – Развел руками двойник.

– Что-то я вообще этот бред перестаю понимать. Какое к чертям собачьим еще зеркало? Ты че умничаешь тут?

– То, что тебе непонятно, ты можешь понимать как угодно. – Двойник присел на выросший из поверхности пола стул с резной спинкой и, скрестив на груди руки, прикрыл глаза.

– Э, ты офигел в моем сне спать? – разъярился Федор, рванувшись в сторону явно дразнящего его двойника, он неожиданно для самого себя пролетел сквозь фигуру в оранжевом халате, чувствительно приложившись лбом о землю. Вскочив снова, парень попробовал было схватить за шею призрачного шутника, но не преуспел и в этот раз – руки проходили сквозь того, как через густой туман.

– Ты еще не готов. – Открыл глаза двойник. От легкого прикосновения его руки ко лбу Мальцева все вокруг замерло и с яркой вспышкой схлопнулось в тонкую светящуюся нить.

* * *

Утро ожидаемо не принесло в жизнь ничего доброго. Хотя это был скорее день, судя по тарахтению повозок и покрикиваниям возничих, доносящимся из открытого окна.

Настойчивый стук в дверь набатом отозвался в голове. Руки бы оторвать этому дятлу. С другой стороны, Мальцев похвалил себя, что даже в том пограничном состоянии умудрился закрыть дверь и снова подпереть ее комодом.

– Иду уже, блин. – Кто бы подумал, что у человека такая тяжелая голова, пытаясь оторваться от подушки, подумал Федор. Магда ушла еще до его прихода, чему парень несколько расстроился, в частности, поэтому он завалился на кровать как был, о чем сейчас очень жалел. Раны присохли к простыне, и теперь этот проклятый кусок ткани висел на нем как плащ, одетый наоборот.

Скатившись на пол, Мальцев заорал благим матом, неосторожно оторвав материю. По груди сразу заструилась кровь. Сами раны хоть и были опухшими, но все равно выглядели лучше, чем ночью. Тогда ему казалось, что через порезы видно ребра.

В комнате внезапно стало очень тесно: комод с грохотом отлетел в глубь комнаты, а дверь, с громким хлопком ударившись в стену, перекосилась на одной петле.

Даже ноги не вытерли, с философским спокойствием подумал Федор, наблюдая за толпящимися в комнате стражниками с пола. Среди толпы одетого в кожу и металл народа гнусно ухмылялся Геворн. Есть вообще в жизни справедливость? Почему эта сука так бодро выглядит?

Поднявшись с помощью стражника, парень постарался принять более удобное положение, сидя на кровати. Спина как будто одеревенела и сгибалась с трудом.

– Все, народ. Думаю, наш герой в безопасности. Давайте, давайте на выход. – Подпихивая стражников в спины, Геворн быстро выдавил своих товарищей за дверь. – Дерьмово выглядишь, приятель.

– Спасибо, Геворн, я знал, что ты всегда найдешь, чем утешить. И как тебя еще не убили за твою доброту?

– Это потому что меня все любят. – Здоровяк осклабился. – У кого же поднимется рука на всеобщего любимца?

– А по совместительству и одного из братьев красавца Гуго.

– Привет, Лори, не видел, как ты вошла.

– Ну, еще бы. Когда ты говоришь, ты вокруг никого не замечаешь.

– Скажешь тоже. Как там Эд?

– Неплохо, в этот раз легко отделался. Ребра Пинтус ему подлатал, а с головой у него и так было не очень, раз полез в дом к вампирам.

– Что бы вы понимали в мужской доблести, женщины? Когда кровь кипит от боевого азарта, а меч сам просит схватки.

– Тебя не переслушаешь, Геворн. Иди лучше воды мне принеси горячей да Пинтуса позови, он внизу был.

– Доброе утро, Лорен, рад вас видеть снова.

В больших глазах девушки мелькнуло что-то непонятное.

– Скорее добрый день, и тот уже почти на исходе. Дурная примета видеть лекаря слишком часто. Давайте я вас осмотрю.

– Да со мной вроде все нормально, вот только спину совсем не чувствую. Как будто отлежал.

– Ого! Судя по разрухе и грязи на полу, тут уже успел побывать Геворн, – с улыбкой резюмировал старый маг, проходя внутрь.

– И не один. Представляете? Лежу себе на полу, никого не трогаю, а тут врывается толпа вооруженных мужиков с перекошенными рожами.

– Что ж, не удивлен. Бран после ночной заварушки поселил в гостиницу несколько человек из гарнизонной стражи. Даже не знаю, чем вы ему так понравились. – Пройдя дальше, маг поставил небольшой парящий котелок с водой на стол.

– Мне бы самому хотелось знать.

– Что там, Лори?

– Нормальные раны, все уже начало подживать. Такое впечатление, что их не вчера нанесли, а как минимум седмицу назад. Даже не верится, что были повреждены поясничные мышцы.

– Так-так. Больной поднимите руки, теперь наклонитесь немного вперед. Да не вздрагивайте вы так, ничего болезненного делать я не буду.

– Руки у вас холодные.

– Очень интересно. Снимите штаны.

– Это еще зачем?

– Ногу вашу хочу посмотреть, швы.

– Да зачем. Не стоит, уже и не беспокоит совсем. – Федор красноречиво посмотрел на лекарку.

– Снимайте. Кто тут доктор, в конце концов? И не беспокойтесь за Лорен. Прежде всего, она врач, а уже потом женщина. К тому же именно она вас лечила в первый раз, успела уже насмотреться, я думаю. – Пинтус ехидно подмигнул девушке.

– Та-ак. Так-так-так. Позволю себе заметить, вы меня постоянно удивляете, молодой человек. Еще вчера ваши раны обеспечили бы вам месяц постельного режима, а теперь уже и не знаю, как вас лечить. Нагноения нет, опухоль среднего размера для подобного вида травм, краснота слабо выражена. Мышцы как будто даже не были задеты, а само рассечение кожных покровов уже начало затягиваться. Чудеса, да и только.

Помяв крепкими пальцами кожу вокруг шва на ноге, маг, казалось, удивился еще больше.

– Порез на ноге тоже уже можно забывать, Лорен сейчас снимет швы. Спину зашивать не будем, просто промоем еще раз и наложим повязки. Отметины, конечно, останутся, но вам, как я вижу, не привыкать.

– Спасибо. Сколько я вам должен?

– Пустяки. К тому же наше вчерашнее приключение магистрат щедро оплатил. – Подумав, маг добавил: – Однако я бы не стал повторять.

– Да уж, учитель, не ожидала от вас. – Старый маг, казалось бы, даже смутился. – В вашем-то возрасте вести себя как простой мальчишка.

– Ты права, дочка, слишком много спокойной жизни выпало на фронтир. Начал забывать, кто я такой, старческий маразм не иначе. – Пинтус широко улыбнулся. – Пойду я, над нашим главарем еще немного пошаманю, а то проснулся тот не в лучшем расположении духа. Ругается, что все веселье пропустил.

Получив свою долю медицинского ухода, парень почувствовал в себе силы спуститься вниз самостоятельно. Несмотря на попытки Федора как-то извиниться и сгладить неловкость в общении с лекаркой, ему все-таки не удалось найти с ней общей темы. Раскинув мыслью по древу, парень плюнул на это дело и, со всем возможным пиететом раскланявшись, быстро оделся.

Вот опять, кстати, незапланированные траты и потери: последняя целая и по счастливому совпадению чистая рубашка. Больше всего, конечно, было жалко уже полюбившиеся штаны; несмотря на жару, пришлось одевать кожаные.

Магда еще куда-то запропастилась, договаривались же вместе с утра поехать. Мальцев улыбнулся своему отражению, с её неожиданным появлением окружающий мир стал казаться намного теплее.

Плеснув себе в лицо воды, парень с удивлением отметил в зеркале появление трех темных точек посередине лба, образующих воображаемый треугольник вершиной вверх. Две точки справа, располагались близко друг к другу, зато третья отстояла на значительном расстоянии. На первый взгляд выглядело это так, словно он сам испачкал кожу грязными руками. Потерев лоб мокрой тряпкой, Федор понял, что дело не в грязи.

Забодали эти мистические глюки. Интересно, а с двойником во сне разговаривать это не признак ли начинающейся шизофрении? Мальцев хлопнул по поверхности воды ладонью, пытаясь снять раздражение, появилось вдруг необоримое желание, встретив двойника снова, вытрясти из него все ответы, как можно более неприятным способом.

Однако всё это неспроста. Какая-то информация об этом древнем символе крутилась у него в голове, вроде бы кто-то из древних называл пространство, окруженное сторонами треугольника равниной истины, на которой расположены образы всего, что было и будет. Нет, вряд ли все так сложно. Мальцев, утираясь полотенцем, подошел к окну – внизу все так же продолжалась городская суета, жизнь не стоит на месте, да и ему стоит поторапливаться.

Веселая выдалась неделька. Опять события скачут слишком быстро, такая перенасыщенная проблемами жизнь обычно долгой не бывает. Вопрос эвакуации из этого гостеприимного городка стал как никогда актуален.

В свете информации от вампиров стоит подыскивать себе бомбоубежище с толстой стальной дверью, где-нибудь на северном полюсе. Мало того, что кровососов наняли для поиска его скромной персоны, так ещё и эльфы сами подключились к вопросу, показав завидное упорство в достижении целей.

На этом процедуру знакомства с цивилизацией можно считать проваленной, слишком они тут все нервные и злопамятные. Действительно, в самую пору скрыться где-то на время, привести мысли в порядок, накопить больше данных и врасти в социум. Со снами еще этими надо как-то разобраться. В общем, пора валить и как можно быстрее. С этой жизнеутверждающей мыслью Мальцев спустился по лестнице и направился к месту сбора.

Повозок у ратуши было всего две, и те в таком состоянии, что было сомнительно, что они способны выдержать сколь угодно длительное путешествие. Тем не менее, вокруг них собралось большое количество народа. Они о чем-то ожесточенно спорили с возчиками, писарем, печально стоящим у переносного пюпитра, и опекающим их всех Геворном.

Несмотря на витающую в воздухе всеобщую истерию, рыжий здоровяк умудрялся легко перекрикивать с десяток одновременно говорящих людей, чувствовалось, что процесс ругани доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Развлекаешься?

– С этими, что ли? Да они своего пука боятся, даже драться не лезут.

– А что так народу мало? Говорили вроде о большом караване.

– Так меньше спать надо, утром еще ушли. Теперь вот ждем, пока следующий караван соберется. Тариус еще вчера припахал несколько повозок на подготовку обороны стены, скоро должны освободиться, вот с ними и отправишься. Будь готов утирать сопли мелким торговцам и членам их семей, эти вонючие хорьки так и норовят усложнить жизнь простому солдату.

Его проникновенную речь прервали истошные крики прибежавшего откуда-то пухлого розовощекого стражника, придерживающего на бегу шлем обеими руками. Кольчуга сидела на этом носителе хорошего аппетита как кожа на тугом барабане.

– Орки, орки у ворот! – От этого заполошного вопля, толпа на площади сначала замерла, а затем словно взорвалась криками паники. Люди с безумными глазами, расталкивая друг друга, начали разбегаться кто куда. Федору повезло, что он стоял среди дюжих стражников и не менее крупных возничих, могли и затоптать.

– Ап. Хррр. – Толстяк бессильно затрепыхался в ручищах Геворна, вытаращив глаза от натуги. – Сотник просит… кх… к северным воротам… иии…

– Ты что же это, скотина худосочная, блажишь при честном народе? Ну-ка подхватил свою зубочистку. – Десятник всунул ему в руки упавшую было пику. – И бегом на свое место у плиты. Вернусь, проверю.

Поставленный на ноги толстяк получил убедительный толчок в спину и, развив стремительную скорость, скрылся за ближайшим поворотом.

– Папаша евоный моего бати лепший друг. Взял по его просьбе в десяток этого борова, теперь вот мучаюсь. Знал бы, что будет такая морока. А! – Геворн махнул рукой. – Одна польза – готовит как бог.

– Эй, а вы куда?!

Федор вздрогнул от раздавшегося крика. Возницы как по команде развернулись и сделали вид, что усиленно изучают хитрое устройство мостовой.

Легко запрыгнув на телегу, Геворн выпрямился во весь свой немалый рост и рявкнул так, что у Мальцева, стоящего от него в нескольких шагах, что-то ёкнуло в груди.

– Всем стоять! Кто не успеет сообщить писарю свое имя и количество уезжающих с вещами, пойдет пешком. – И уже тише: – Малок, разберешься тут.

* * *

Над городской стеной дул пронизывающий осенний ветер, неся с собой пыль и отголоски запахов горящих выселков. Стоящие на стене вооруженные люди с тревогой вглядывались в растущие на горизонте точки, приближающиеся со стороны наезженного тракта.

– Что-то их мало. Вижу трех конных и одну заводную лошадь с грузом, а дозорный разъезд доложил почему-то, что их не меньше десятка. Тащите сюда этих идиотов, пусть при мне посчитают.

– Как думаешь, что им здесь надо?

– Я что тебе, специалист по оркам? Подъедут, выйдешь к ним и спросишь.

– Только диких нам тут не хватало.

– Следи за словами, бестолочь! Вот я тетке Рафи скажу, как ты ее назвал.

– Мастер Торбин! Кто вас сюда пропустил? У ворот же стража стоит. – Бран в смущении замялся.

– Не нашелся еще людь, который гнома куда-то не пустит. Забыл, что ли, молокосос, как у меня в кузне меха качал? – Гном, одетый в кожаную безрукавку, важно опирался на орудие своего ремесла. Рядом с ним молчаливыми изваяниями застыли рослые подмастерья. – Я же тебя поганца всему и выучил.

– Так вот почему я тебя перепить не могу. – Не вовремя влез в беседу Геворн.

– Тихо! Может, оставим на потом воспоминания? Зачем вы здесь?

– Как это зачем? Кто же вас от степняков защитит, как не дядюшка Торбин?

– Отличная новость, уважаемый. Гильдия останется с нами оборонять город?

– Всю нашу гильдию ты видишь перед собой. – Помрачнел гном.

– Эй, там на стене! Отпирай ворота! – Группа из трех всадников успела приблизиться к воротам и теперь гарцевала в некотором отдалении от ворот. Теперь можно было легко разглядеть трех рослых орков с суровыми лицами, в кожаных безрукавках мехом наружу. По оттенку кожи можно было понять, что они из восточных, мирных кланов.

К четвертой, заводной лошадке был приторочен какой-то длинный сверток, который, слабо подергиваясь, свешивался с обеих сторон крупа. Заводная лошадь была явно недавним приобретением и больше всего смахивала на степных лошадок каффидцев.

– Эй! У нас новости про ваш караван. Слышите? Открывайте скорее, пока сюда каффидцы не нагрянули.

* * *

Въехавшие в круг вооруженной копьями и арбалетами стражи орки оказались знакомы Мальцеву. Эта же троица пыталась его ограбить по пути в город.

Сверток же был спеленутым с ног до головы желтокожим человеком в длинном стеганом халате с вышивкой. К седлу лошадки было приторочено скудное вооружение пленника: натянутый лук со стрелами, плохонькая бронька и узкая изогнутая сабля в потертых ножнах.

По словам троицы, в полудне перехода от города на беженцев напал отряд степняков, количеством не менее сотни. Убив всех, кто сопротивлялся, они захватили женщин и детей и, перебив раненых, ушли на запад. В суматохе оркам, находившимся поблизости, удалось поймать двух отставших степняков, которые были слишком заняты мародерством. Одного из них они оставили живым.

Толпа вооруженных людей возмущенно зароптала, на лицах стражей легко читались гнев и растерянность. У многих из присутствующих тут, в караване, были близкие люди и знакомые.

В ушах Мальцева зазвенел зарождающийся внутри гнев, а в сердце что-то больно кольнуло – в предыдущем караване ушла Магда со своими родственниками.

– Ты можешь показать дорогу?

– Что? Ты что собрался искать в степи этих каффидских шакалов? – Повернулся к парню Бран. Мальцев нетерпеливо скинул его руку с плеча.

– Это лучше, чем просто сидеть и ждать. – От накатывающего волнами бешенства свело челюсти.

– Я не могу пустить тебя, друг, иначе вместе с тобой уйдут и многие из тех, на кого рассчитывает город. Все вы погибнете ни за грош.

– Ты не поможешь своим близким, странник. За такое время этот отряд успел уже соединиться с ордой, а там не менее десяти тысяч кочевников. Все они теперь движутся сюда. – Барго скинул с седла спеленутого степняка, который сразу стал извиваться, пытаясь выплюнуть тряпку, торчащую изо рта.

– По крайней мере, я попытаюсь. Барго, мне нужен проводник.

– Прости, странник, у нас другие планы. Нам нужно забрать из города Великую Мать, пока не поздно.

– Пресветлые боги, так эта безумная орчиха в нашем городе? – Ополченец в смешном стальном котелке выпучил глаза. По собравшейся вокруг толпе прошел еле слышный ропот.

Блямс! Носитель котелка нелепой птицей воспарил над толпой на добрый локоть и, печально раскинув руки, угнездился на плечах своих товарищей. Расслабившиеся было стражники мгновенно вскинули арбалеты, а толпа ополченцев, переборов первый испуг, ощетинилась разномастным вооружением.

– Еще кто хочет сказать дурное слово про Великую Мать? – Барго обвел грозным взглядом окружающие его лица, словно и не замечая грозящую оркам опасность.

– Это кто тут у нас такой грозный? Барго, малыш, кто вас отпустил одних в город? – от раздавшегося сочного контральто на лицах толпы против воли проступила некоторая нервозность, а орки разом рухнули на одно колено.

– Великая Мать! Твои дети приветствуют тебя!

– Тетушка Рафи?

– Великая мать?

– Дикая волчица.

– Собирательница черепов.

– Она же меня еще в детстве конфетами угощала…

Голоса различались не только по тональности, но и по вкладываемым в них чувствам, тут присутствовало всё, от удивления и страха до благоговения.

Посреди приворотного пространства, возвышаясь на голову над всеми присутствующими, появилась валькирия. По крайней мере, по мнению Мальцева, именно так и должны были выглядеть грозные девы-воительницы.

Статная фигура, облаченная в куртку со вставками из серебристого металла. Остроконечный полуоткрытый шлем, из-под которого по пояс черными блестящими канатами свисали две толстые косы. Плотные кожаные штаны подчеркивали хорошо развитые мышцы ног.

Уперев одну руку в бок, второй рукой воительница держала на плече двулезвийную массивную секиру с длинной рукоятью, по цепкому положению пальцев на потертой рукояти было понятно, что пользоваться ей тётушка Рафи умеет. Парень не сразу узнал в этой могучей воительнице забавную продавщицу сладостей, словно это были совершенно разные люди.

Впрочем, это все Мальцеву было совершенно неинтересно. Жизнь, впервые с момента как он попал сюда, обрела краски и тут же снова обесцветилась. И он не понимал теперь, как и что делать. Просто же ждать было невыносимо.

– Бран. Ты как-то говорил, что я могу попросить тебя об услуге. Позови меня, если надумаешь пытать эту желтую обезьяну. – Федор рывком поднял на ноги застонавшего степняка, пристально смотря ему в глаза. – Мне нужно знать, где кочует его стойбище.

– Ты что собрался идти за ними в землю каффидов? Это же самоубийство.

– Молись, чтобы твои собратья пришли сюда как можно скорее, а то мне придется самому навестить твой дом, – прошипел в лицо кочевнику парень, не обращая внимания на стоящих вокруг него людей. Отбросив надменно молчащего пленника на руки оркам, Федор через толпу направился в сторону трактира. Люди молчаливо расступалась перед ним, образуя пустое пространство на несколько шагов впереди, фигура шедшего сквозь толпу человека излучала нечто такое, с чем никому не хотелось иметь никаких дел.

* * *

– Что это с ним? – с недоумением в голосе, спросил Бран, провожая взглядом фигуру идущего сквозь толпу парня.

– Магда, – тихо ответил Геворн.

– Как? Когда?

– Много ли надо времени молодым.

Бран рывком подтянул степняка за жидкую косичку. От боли у желтокожего кривоносого кочевника глазки стали совсем узенькими щелочками.

– Слышишь меня, безбожная тварь? Знаю, ты понимаешь, что я говорю. Какие кланы участвуют в походе? Сколько людей в войске? Сколько магов? Скажи мне что-нибудь интересное прямо сейчас, пока я не начал резать тебя на полоски.

– Я тебе ничего не сказать. Мои братья прийти и вытащить твоя кишки, как делать с твои крестьян. Мы убивать все ваши грязный люди. Резать их как скотина.

– Как я и думал. Не вижу смысла спрашивать его о чем-то. Мы и так знаем, что скоро здесь будет вся их орда. Если бы не просьба Саргона, можно было его просто вздернуть на воротах. Сейчас же есть дела и поважнее.

– Моя братья вас всех на ворота висеть. Баба ваша трахнуть все, на деревня вся вся трахать. Эта большая баба трахнуть тоже.

– Геворн, заткни эту падаль. – Бран отвернулся, ища взглядом Торбина. Послышался глухой удар, короткая возня, закончившаяся натужным верещанием, от которого глава стражи вздрогнул и вновь повернулся к пленнику.

Кочевник наконец обрел заслуженное внимание и теперь вкушал плоды своего красноречия. Плоды были, прямо скажем, неважные. Неслышно подошедшая орчиха легко держала степняка на весу одной рукой за шиворот, второй при этом захватив его спереди ниже пояса.

– Мальчики, у вас трудности с переводом? Думаю, я легко смогу помочь вам с этим. – Да ведь, мой маленький? И вот этим ты собрался меня трахать? С таким достоинством, как тебя еще самого не перепутали с девочкой. – Плотоядно улыбнулась орчиха, слегка сжав руку, отчего у злополучного кочевника цвет кожи сильно посветлел.

* * *

Окончательно пришел в себя Мальцев только в своей комнате. Руки все еще машинально перебирали имеющееся у него вооружение. Эти простые движения приносили успокоение – раньше Федор за собой такого не замечал, парень горько усмехнулся, еще один неожиданный подарок от учителя.

Вспомнив, зачем он пришел в трактир, Мальцев, стиснув зубы, вернулся к начатому делу. Из сумки поочередно были вынуты три метательных ножа, четвертый был испорчен, превратившись в оплавленный кусок металла, запекшись вместе с кровососом.

Верные мечи, в потертых ножнах и с потертой уже оплеткой. Из дальнобойного – есть двадцать пять стрел и почти столько же наконечников разного вида. Парень проверил тетивы, в порядке.

Последним, после одежды и разнообразных мешочков, оставшихся по наследству от ушастых, на стол выпал продолговатый предмет, завернутый в кусок ткани.

Извлеченный из ткани жезл вызывал восхищение своей искусной гравировкой. Он обладал крупным красным камнем в навершии и более мелким на другом конце сбоку. Мелкий камень мог двигаться на три деления относительно длины жезла. Ближе к большому камню располагался рычажок в виде языка пламени.

Разобравшись ранее с управлением данной машинки, Федор так и не решился опробовать её в действии. Несмотря на доверие суждению мастера, что эта штука была безопасна для владельца, мышление цивилизованного человека взывало к осторожности. Сложные технологические приспособления бывают снабжены неявной защитой от использования, не хотелось бы глупо подорваться на непонятном магическом устройстве. Пусть будет оружие последнего шанса, главное, чтобы не пришлось использовать его слишком рано.

Оторвавшись от созерцания тонкой гравировки жезла, Мальцев принялся обдумывать дальнейшие действия. Технически никому из местных он ничего не должен, поэтому помирать во имя неродного ему города не входит в его планы.

Нашествие целого томена кочевников для города, в котором в лучшее время едва ли жило более десяти тысяч жителей, оставит на месте поселения кучу трупов в развалинах. Вряд ли гарнизон в три сотни солдат и несколько сотен городских обывателей, некоторые из которых впервые в жизни взяли в руки оружие, сможет им как-то помешать. Четырехметровые стены города не задержат и первую волну идущих на приступ кочевников, у степняков достанет ума рассредоточить силы и напасть сразу в нескольких местах, растянув ряды обороняющихся и перебив их малыми группами, просто задавив численностью.

Сметая со стола мелочевку в сумку, парень задержал в руках последнюю порцию боевого зелья, собранного в небольшом туеске из коры с дырочками – вентиляция, затем, решившись, оставил его на столе.

Вот и все мои вещи, тоскливо пронеслось в голове у Мальцева, осталось забрать доспех у гнома, документы в ратуше и прихватить немного еды про запас. Впрочем, как бы там ни было, просто так уйти было бы невежливо. Не питая иллюзий насчет возможной вероятности для красивой девушки остаться невредимой при набеге этих животных, остается лишь попытаться отдать долг, по возможности с большими процентами.

Быстро темнело. На улицах ближе к центру было непривычно тихо. Только со стороны прихрамовой территории несло горелым мясом, и слышались заунывные крики фанатиков, отмаливающих свою судьбу у сурового пантеона богов этого мира. Федор мог им только посочувствовать: какое дело богам до этого людского муравейника?

Несколько раз на пути Федора попадались брошенные вещи и домашний скарб. Бездомные собаки трусливо жались ближе к стенам домов, животные лучше людей чувствовали надвигающуюся беду. Узенькие окна, выходящие на проулки, были плотно прикрыты деревянными ставнями и кое-где даже заколочены досками. В городе витал гнетущий запах страха и ожидания неотвратимой гибели.

Тем не менее, вдалеке порой слышались крики и звуки перебранки, как и всегда в лихие времена активизировались ворье и грабители. Несколько раз из темных подворотен выходили непонятные личности, но, сталкиваясь со взглядом Мальцева, поспешно отступали в тень. Ночные подонки обладали неплохим чутьем на неприятности, куда там собакам.

Мимо быстрым шагом прошла пятерка стражников, подталкивая копьями троих упирающихся оборванцев, со связанными за спиной руками.

Рыночная площадь встретила непривычной тишиной и безлюдностью. Вялая торговля шла только возле продовольственных навесов, да была открыта лавка старьевщика, возле которой околачивалось несколько подозрительных личностей. Стало быть, бизнес у него шел и в это трудное для города время.

Забрав броню у подмастерьев гнома, сам кузнец все еще отсутствовал, Мальцев приятно удивился качеству произведенной подгонки. Доспех сидел как влитой и в то же время почти не стеснял движений, беспокоил только вес одетого металла.

Древко копья, выполненное из черного полированного дерева, весило тоже непривычно много. Однако крутанув его в руках и резко наметив несколько выпадов, парень понял, что сможет управляться и с более тяжелым изделием. Острие подмастерья успели отполировать, убрав все царапины и легкие признаки старения металла. На противоположном конце копья Федор обнаружил короткий конусовидный толстый штырь, и, несмотря на то, что он не заказывал подобных усовершенствований, парень вынужден был признать, что оно органично вписывалось в суть оружия. Приятным был и факт, что доплачивать за это не пришлось.

Сложив доспех и снаряжение в предложенный подмастерьем мешок, Федор, не снимая кольчуги и окованных ботинок, направился обратно в трактир. За ним, стараясь не отставать, неся мешок, шагал один из подмастерьев, отрабатывая серебряк.

* * *

– Сколько их тут?

– Не могу сосчитать, кружат псы. Должно быть несколько сотен, видел мельком бунчук сотника.

– Хвалю за службу, солдат. Быть тебе десятником, коли не посрамишь в бою.

– Оно, конечно, хорошо, но лучше б ты деньгами отдал, – вполголоса выразил свое недовольство в спину спускающегося наместника стражник со шрамом на щеке. Его смена из-за появившихся в пределах видимости кочевников оказалась очень долгой. Не успев злобно сплюнуть, стражник мгновенно подобрался и сделал лихой бойцовский вид – на стену поднялся глава стражи со своим первым помощником.

Окинув внимательным взглядом окрестности и россыпь огней на горизонте, он чему-то хмыкнул про себя и ободряюще хлопнул по плечу своего подчиненного.

– А вот и неприятности, прямо по расписанию.

– Вот, выблядки шакальи! Плакал мой отпуск, горючими слезами заливался. А так хотелось пожить скучной, пресной жизнью городского обывателя.

– Не беспокойся, Геворн. Обломаем рога каффидцам, отдыхай сколько влезет.

– При видоке сказал. – Ухмыльнулся Геворн, подмигнув осклабившемуся стражнику.

– Что там с ополченцами? Сразу удалось поставить на довольствие? Я слышал наш щедрый казнокрад… в смысле казначей, верещал от радости, выдавая деньги провиантмейстеру?

– Попробовали бы не поставить. Он еще было возмущался, когда мешки с зерном выносили, а когда несколько бочонков с вином выкатили – уже просто брызгал слюнями, с багровой рожей, но Великая Мать, то есть, тетка Рафи его быстро заткнула.

– И тут эта мать отличилась. А кто разрешил вино брать?

– Тетка Рафи распорядилась, так, говорит, воины злее будут. Я тоже думаю, чего четырем сотням болванов будет с трех бочонков.

– А кто эту орчиху поставил над ополченцами?

– Попробовал бы её кто-то не поставить, после того, что она сделала с кочевником. – Мужчины одновременно содрогнулись. – К тому же ты сам видел ее кулачищи? После такого поневоле начинаешь вспоминать страшные сказки из детства.

– Что и тебе про собирательницу голов рассказывали?

– Это точно она. У нас в деревне даже портрет ее есть с тех времен, поисковый отряд оставил, перед тем как в степи пропасть.

Собеседники с удивлением воззрились на заговорившего стражника. Тот под дружными взглядами пары командиров сник и, перехватив древко копья покрепче, поспешно зашагал по опостылевшему за годы службы маршруту.

– Я не говорил тебе ранее, Геворн, но сдается мне, что это последняя седмица города. Не делай такое лицо, не нужно быть опытным воином, чтобы понять, на чьей стороне сейчас сила. Раз уж так случилось, мы с тобой, именно мы должны сделать все, чтобы уберечь своих людей и по возможности оставшихся в городе жителей от неминуемой резни.

– Ты что, предлагаешь сдать город этим вонючим псам? – Геворн заметно напрягся.

– Не знал бы я тебя с детства, рыжий, так бы и дал в зубы. – Глава стражи резко развернулся к внешней стороне стены. – Мы с тобой оба знаем, чего стоят кукольные вояки магистрата, а их среди нас около сотни. Они и то отребье, что сейчас жрет и пьет за счет магистрата, разбегутся по норам, стоит только кочевникам взяться за нас как следует.

Поэтому, когда каффидцы войдут в город, не смотри на меня так. Именно когда! Когда степные крысы ворвутся в город, я хочу, чтобы ты увел ребят в городские катакомбы, там есть запас еды и воды на такой случай. Оставшиеся городские жители к тому времени уже будут там. Вам нужно будет продержаться всего несколько суток, пока не подоспеет подмога.

– Тогда зачем ты говоришь это мне? Неужели ты думаешь, что я брошу тебя здесь подыхать, а сам буду отсиживаться в норке как вшивый суслик?

– Ты как разговариваешь со старшим по званию, солдат! – неожиданно рявкнул Бран. Против всякого своего желания, Геворн вытянулся во фрунт и замер.

– Знаю, что это сложно, но мы с тобой солдаты и у нас долг перед этим проклятым городом, долг перед всеми этими несчастными жителями, которые нас ни во что не ставят в нормальные времена, и нам придется его отдать.

– А теперь собирай людей, нам нужно расставить их по местам, пока это стадо помойных крыс не придумало, как идти на приступ.

* * *

Федору досталось место возле восточных ворот, рядом с угловой башней. Обороной этого участка командовал сам глава стражи. Неподалеку от Мальцева обосновался один из знакомых ему орков, который многозначительно скалился в его сторону, поглаживая лезвие секиры. Отсутствие внимания со стороны Федора его серьезно обижало.

Оглядев стеклянным взглядом назначенное ему место, Мальцев перевел внимание на позиции кочевников. Несмотря на легкий туман и сумерки, шатры на расстоянии двух полетов стрелы были видны очень отчетливо. Можно было различить цвета развевающихся стягов.

Количество врагов удручало. Казалось, сюда, под стены маленького городишки, пришла вся степь, все то количество людей, которое когда-либо жило кочевой жизнью. Плохие прогнозы оправдались, город был обречен, это мог видеть всякий, кто стоял на стене. На лицах людей и нелюдей по правую и левую сторону от него, Федор легко читал отсутствие надежды на благополучный исход, но что ему до мыслей этих мертвецов.

Деловито разместив на стене свое вооружение, парень аккуратно выложил на зубец стены пять стрел и прислонил к стенке колчан с оставшимися. Тщательно проверив лук, на всякий случай заменил тетиву. Оставшись в кольчуге с поддоспешником и в зеленом сюрко сверху, Мальцев проверил ход мечей в ножнах и, подумав, убрал перевязь с метательными ножами в сумку. Затем уделил время местности вокруг.

Не обращая внимания на недовольное ворчание со стороны окружающих, раздвинул все лишние вещи подальше от себя и измерил расстояние от зубцов до внутреннего края стены – всего два метра, не очень-то и повоюешь. От тяжелых мыслей Федора отвлекли какие-то крики со стороны ворот.

Вблизи ворот на лошадях гарцевали пятеро всадников в богато украшенных халатах с яркими орнаментами. Один из них, одетый заметно беднее, все это время держал на конце копья несколько веток, сплетенных в подобие круга. Невольно прислушавшись, парень с трудом, но расслышал резкую отрывистую речь кочевников. К сожалению, знаниями языка каффидцев он не обладал, или за такое время их язык успел кардинально поменяться. Сквозь корявую и нагловатую речь толмача – кочевника с копьем – Мальцев понял, что им предлагают сдаться.

К его удивлению, наместник, довольно-таки профессионально выспрашивая подробности похода каффидцев и деланно изумляясь появлением этих «храбрых воинов» у ворот мирного города, предложил главе войска отдохнуть со своей свитой в городе. Услышав нелицеприятный ответ, тем не менее, так же мирно умаслил все видимые и предполагаемые достоинства собеседников, отчего те заметно приосанились и сменили тон на покровительственный, и предложил решить дело миром, назначив выкуп.

После таких речей Федор уже готов был признать, что наместник не зря занимает свое место, вот только на результат переговоров это не повлияло. После недолгого обмена любезностями самый важный из степняков назначил время до восхода солнца, и кавалькада, резво развернувшись, ускакала в направлении растущего на глазах лагеря каффидцев.

Мальцев вернулся к своим приготовлениям, для себя он услышал достаточно. Вокруг народ все это время тоже не сидел на месте: носились по лестницам мальчишки вестовые, на специально отведенных участках скапливалось большое количество камней, на других участках подогревали в котлах смолу. Такая же суматоха царила на всем протяжении стены, вокруг шмыгали бедно одетые дети, разнося питьевую воду. Поначалу стражники ещё пытались не пускать посторонних на стены, но спустя пару часов перестали обращать на них внимание.

Глава 42. Танец смерти

У входа в расшитый золотом шатер послышались нетерпеливые голоса. Откинув полог, в шатер темника Аруха Туали ас’Тафира, почтительно пригибаясь, осторожно вошел старший сотник дома Тафир. Войдя, он, зная нрав своего молодого повелителя, поспешно упал на колено, приветствуя своего командира и попутно с опаской посматривая по сторонам.

Арух ас’Тафир был одним из многочисленных отпрысков могущественного казначея Туали, по прозвищу Плодовитый, за неуемную страсть к наживе и женщинам. Отпрыски, как правило, наследовали пороки своего родителя и иногда своими выходками вызывали нешуточный гнев богоизбранного правителя Каффидии, которому, к слову, самому не повезло с наследниками – он был бесплоден.

– Ну что там, Тарик? – нетерпеливо спросил темник, отбросив от себя плачущую полонянку. Не обращая внимания на наготу, тяжело сел, нетерпеливо придвинув к себе походный стол с наваленными на нем предметами роскоши, некоторые из которых до сих пор были в крови бывших владельцев.

– Наместник хочет внести выкуп. – Наконец решился сотник. Его настороженность была не лишней, увернувшись от тяжелого кубка, он моментально отскочил к ростовому медному зеркалу, с темника станется и мечом приласкать.

– Что-о?! Это испражнение шакала посмело со мной торговаться? Всей крови этой провинции будет недостаточно, чтобы смыть такое оскорбление, – орал, брызгая слюной, Арух. Разбив походный стул о центральный столб, он, тяжело дыша, наконец успокоился, только лёгкий огонек безумия в глазах выдавал в нем недавний гнев.

– Откуда эти грязные сыновья плешивой шлюхи узнали, кто у стен города? – Он, походя пнул кутающуюся в обрывки одежды невольницу и, набросив на плечи халат с золотой вышивкой, присосался к кувшину с дорогим фиарским вином. Кадык сотника поневоле дернулся, он сам бы вынужден отказаться от выпивки, управляя войском, в то время как повелитель наслаждался наградами завоевателя.

Награды были, прямо скажем, не слишком обильными: в сожженных заставах кроме старух и стариков почтенного возраста никого не оказалось, слухи о богатстве местных жителей тоже не подтвердились.

Если б не сотня гнилозубого Мансора, похвастаться было бы и вовсе нечем. Теперь же гнилозубый праздновал недолгую любовь своего господина, купив её за пару молоденьких невольниц и повозку с побрякушками беженцев.

– Ты! – Оскалившись, Арух ткнул пальцев в направлении сотника. – Ты принесешь мне его дерзкий язык, которым он осмелился сравнивать меня с этими вонючими богопротивными торгашами. С Арухом Туали ас’Тафиром не торгуются!

– Да, мой повелитель. Ваши храбрые солдаты уже готовятся к штурму. До истечения срока, который мы дали городскому главе, пленники из окрестных деревень успеют изготовить лестницы, щиты и собрать осадные машины.

– Наверное, отец зря отправил тебя со мной. Штурм я поручу храбрецу Мансору, он один смог меня порадовать. Великий Азеф будет недоволен, если я не возьму этот жалкий городишко к моменту прихода основного войска. Ты же будешь отвечать за поставки продовольствия, мои солдаты любят покушать. – Арух злорадно рассмеялся.

– Как вам будет угодно, мой повелитель. – Сотник, пятясь, вышел из шатра и только снаружи позволил себе украдкой выругаться. Впрочем, во всем этом есть и свои положительные стороны – парни из его элитной сотни не будут умирать на стенах заштатного городишки, пришпиленные стрелами защитников или облитые горящим маслом, не способные даже ответить на удар.

Да, зло усмехнулся Тарик. А потом мы посмотрим, как гнилозубый Мансор подохнет, пытаясь выполнить дурацкий приказ, а может даже, и поможем делу в меру своих сил.

* * *

Первая атака кочевников на крепостные укрепления не блистала тактическими изысками. Волна разномастно одетых горланящих что-то грозное людей накатила на расстояние выстрела из лука и разделилась на две части, одна часть рванула к стене, неся впереди себя лестницы и ростовые щиты, а вторая осталась на месте, осыпая защитников тучей стрел.

Толку от таких действий было немного – атака пришлась на самый защищенный участок стены. Подготовленные морально своими командирами, стражники довольно сноровисто отпихивали рогатинами лестницы, скидывали на головы нападающих камни и опорожняли котлы с обжигающей булькающей жидкостью. С угловых башен нападающих расстреливали из луков и прицельно метали дротики. Наваленные под стеной связки веток, которые должны были играть роль нехитрых ступеней, удалось поджечь.

Несколько раз ещё кочевники пытались атаковать на этом направлении, однако затем им пришлось отказаться от мысли быстрого захвата крепостной стены. С наступлением темноты бой прекратился, продолжившись с рассветом. В этот раз атакующие действовали с двух направлений, пытаясь пробиться с западной и северной сторон одновременно. Одно время им даже удалось прорваться на участок западной стены, но в дело вступила группа городских орков во главе с теткой Рафи. Пройдясь по неровной шеренге кочевников как острой косой по сочной траве, орки быстро перебили успевших подняться на стены и посшибали крючья лестниц, попутно покидав вниз трупы нападавших.

Несмотря на напряженную обстановку на других направлениях, стражников с других укреплений пока не трогали. Народ вокруг Мальцева глухо роптал, им тоже хотелось своей доли геройств, кажется, люди не понимали, что взятие стен всего лишь вопрос времени. Исподволь выспросив Геворна про обстановку, парень узнал, что город в полной осаде, это усугубляло и без того пакостную обстановку.

Пытаясь абстрагироваться от мыслей о будущем, Федор анализировал действия кочевников. С точки зрения логики, действовали они без выдумки: никакой военной хитрости, никакой стратегии; неся бессмысленные потери, каффидцы оставили у стен города уже почти две сотни солдат. Если бы у защитников было больше обученных бою людей, можно было делать вылазки в тыл атакующим, добившись тем самым сумятицы и внеся раздрай в и так не стройные ряды.

После второго дня бесплодных попыток к степнякам, к сожалению, вернулся разум: весь следующий день со стороны лагеря кочевников слышались стук топоров и всю ночь горели костры, а к утру, напротив северной, самой низкой стены началось сооружение вала. Под прикрытием натянутых на столбах плетней рабочие, пригнанные из окрестных деревень, вперемешку с солдатами возводили вал, таскали камни и землю.

Стражники с крепостных стен пытались увещевать пленников, но те, запуганные захватчиками, не прекращали работы. Видя растущее возвышение, кто-то отдал команду стрелять в рабочих. После некоторой возни на стене в копошащихся на земле людей наконец ударил нестройный залп из луков. Преодолев ступор, остальные также начали кидать в строителей камни и метать дротики.

До боли стиснув зубы, Мальцев смотрел, как городские жители расстреливают в упор своих же соотечественников. Один из местных, не выдержав, отбросил лук и спрыгнул со стены вниз на камни.

Наконец предводители войска кочевников пришли в себя, против северной стены выстроилась группа лучников и пращников, которая принялась густо обстреливать стену и подступы к ней. Стражники и ополченцы, неся потери, были вынуждены прекратить стрельбу.

Строительство продолжилось и длилось до самых сумерек, а ночью силами горожан состоялась вылазка. С каждого участка стены отобрали самых умелых воинов, по известной причине в их состав попал и Федор. К этому времени ему и самому надоело сидеть сложа руки, что-то внутри сопротивлялось подобному бездействию, он боялся признаться себе, что желает видеть смерть этих самых людей за стеной. Видеть, как они корчатся, умирая и расплескивая свои внутренности по земле, слышать их предсмертные вопли и бить, бить, бить… С трудом расслабив сжатые до белизны пальцы, парень прерывисто вдохнул.

Наместник приказал производить вылазки маленькими группами. Эти небольшие мобильные отряды срывали защитные кровли, убивали не успевших разбежаться рабочих, и пока одна группа сдерживает растерянных охранников и неравномерно накатывающих из основного лагеря кочевников, вторая группа разрушала вал и поджигала сваи с крышами.

После пары таких вылазок кочевники соединили между собой защитные щиты, чтобы помешать проникновению за линию, и усилили охрану рабочих. Эти несколько дней Федор запомнил урывками.

Ополченцы во главе с назначенными старшинами таскали к стене камни и мешали раствор, изредка прерываясь на сон и еду. Каменщиками и немногочисленными оставшимися в городе гномами руководил уже знакомый Мальцеву Торбин.

Весело покрикивая на еле таскающих ноги строителей, гном успевал быть практически на всех местах стройки, нисколько при этом не опасаясь непрекращающегося обстрела со стороны кочевников – работать сейчас на стене было чуть ли не опаснее, чем участвовать в ночных вылазках. От стрел и камней каменщиков должны были защищать воловьи шкуры, которые время от времени обдавали водой, но прикрытие это прямо скажем – слабое.

Под предводительством гнома стену удалось за сутки поднять на несколько локтей, на ней были устроены дополнительные башни для стрелков.

Иногда кочевники предпринимали слабые разрозненные попытки проникнуть в город, но это была скорее проба сил защитников, нежели полноценный штурм. В то же самое время со стороны горожан снова начали проводиться ночные вылазки, впрочем, уже не наносящие сколь значимый урон кочевникам, продолжавшим держаться настороже.

Доведя вал до уровня стены, кочевники установили таран, который должен был пробить брешь в стене. Наблюдающие со стены горожане осыпали кочевников бранью, но не могли ничего поделать под плотным обстрелом со стороны лучников и пращников. Чтобы лишить защитников окончательной возможности отвечать на обстрел, на доски защитной кровли привязали захваченных жителей. В основном это оказались женщины и дети из захваченного обоза, среди них местные с трудом узнали несколько горожан. Пленные были в ужасном состоянии, однако всё еще живы.

Ночью группа из нескольких десятков воинов попытались спасти заложников, но попали в засаду и были полностью перебиты на глазах у молчащих защитников города. После нескольких неудачных стихийных попыток, потеряв еще пару десятков воинов, наместник приказал жестко пресекать подобные инициативы.

Утром, несмотря на самоотверженную работу каменщиков и защитников стены, кочевникам все-таки удалось пустить таран в ход. После первых же ударов стена задрожала. Для того чтобы снизить силу тарана, Бран приказал опускать со стены мешки, набитые тряпками и разнообразным мусором, которые значительно осложняли точное направление и смягчали удары. Несмотря на эти ухищрения вскоре под ударами тарана стена начала шататься.

Ближе к утру, с согласия Тариуса, глава стражи организовал нападение на укрепления кочевников тремя отдельными группами. Воинам удалось незаметно выбраться из подготовленного заранее подземного хода. Благодаря неожиданному нападению удалось отбросить кочевников к самому лагерю, оставшиеся люди поджигали машины и защитные кровли.

Группа воинов в гробовом молчании снимала распятых на навесах людей, аккуратно складывая их на землю. Полковой маг тоже пошел со всеми на этот раз, хотя Федор не видел, чтобы он пробирался вместе с ними под землей. Теперь же Пинтус делал скорбную работу, проверяя состояние лежащих на земле людей, судя по сумрачному виду старого полкового мага, они опоздали – спасать, было некого.

Мальцев как раз находился в охранении группы, ломающей укрепления и осадные сооружения, оставшаяся часть группы поливала обломки маслом для лучшего возгорания. Он сначала даже не понял, что привлекло его внимание, в грудь только кольнуло плохим предчувствием. Приблизившись к ряду лежащих на земле людей, он столкнулся глазами с отсутствующим взглядом старого лекаря. Увидев Мальцева, тот неуклюже попытался накрыть обрывками одежды лежащее перед ним тело. Слишком медленно.

Федор словно на всем ходу натолкнулся на стену. Чувствуя, как в районе солнечного сплетения растет ком льда, парень скинул с тела, лежащего перед ним, обрывки материи, бесцеремонно оттолкнув стоящих перед ним людей.

Старый маг что-то бубнил, легко прикасаясь костлявыми пальцами к плечу, но его слова доносились глухо, словно из-под воды. Жадно рассматривая тело изуродованной мертвой женщины, Мальцев пытался понять, что-то, что с каждой секундой ускользало от него все дальше и дальше.

Закрыв глаза на миг, он взял на руки невесомое тело Магды и мощным рывком поднялся с колен, люди, молча стоящие вокруг, поспешно попятились.

Костер от осадных укреплений уже поднялся до небес и жарил на несколько шагов вокруг, стреляя сухим деревом. Пробежав под не успевшими сильно заняться кровлями и кольями, парень осторожно положил Магду на обломки недостроенной осадной башни, совсем не замечая жара близкого огня. Взметнувшиеся искры скрыли от невольных зрителей дальнейшее.

* * *

Отряд хорошо вооруженных воинов, еще несколько дней назад бывших простыми стражниками в забытом на границе городишке, ощетинившись копьями, стоял против хаотичной массы кочевников. Пока их спасало только воинское умение, с таким трудом вдалбливаемое им главой стражи и его помощниками.

О! Теперь они были благодарны своим звероподобным наставникам, так ненавидимым ими в мирной жизни, и все равно их было слишком мало. Каждый из этой слаженной группы втайне мечтал услышать наконец этот проклятый сигнал отступления, и уже не один из них лежал на земле, истекая кровью, так и не дождавшись его. Этот жалкий полусотенный заслон на пути кочевники не снесли только потому, что оказались не готовы к организованному пешему бою, к тому же их было сравнительно мало, и большая часть не имела доспеха.

Третья группа горожан напала на лагерь, осыпая его огненными стрелами, отчего отсюда было заметно, как метались тени и весело полыхали шатры. Там и сосредоточились основные силы кочевников, отражая мнимую атаку многочисленного врага.

Десятники кочевников думали и вовсе подать команду к отступлению, не желая умирать понапрасну, когда среди них появился сотник, одетый в распахнутый дорогой халат. Размахивая аляповато изукрашенной камнями саблей, он наконец навел порядок, и воинственная толпа, похватав копья и просто стволы деревьев, приготовленные для штурма, начала теснить стражников.

Поддавшись давлению со стороны организованной атаки, стражники попятились, постепенно теряя стратегическую возвышенность. Стоящие в передней шеренге кочевники тут же почувствовали вкус победы. Брызгая слюной и крича что-то воинственное, враги усилили напор, пытаясь окончательно выдавить горожан с высоты. Внезапно каффидцы в первых шеренгах перестали чувствовать напор сзади идущих, длинные копья стали тяжелыми, словно задние ряды их бросили. Более того, из-за спины начали доноситься какие-то странные крики.

Для стражников со стороны это выглядело, как что-то врезалось в правую фалангу наступающих кочевников и, пройдя строй как нож сквозь масло, снова вгрызлось в тело отряда степняков. Вокруг этого места сразу образовался вооруженный до зубов круг, всё-таки каффидцы были воинами, но заминка позволила командиру стражников перегруппироваться и начать отступление к городу, про себя вознося хвалу безумцу, решившему выкупить их жизни своей.

Между тем вышеописанный безумец меньше всего хотел жертвовать своей жизнью ради других, он вообще ни о чем не думал. Просто личность цивилизованного человека треснула как лед под пятой доставшихся ей испытаний, сползла кровавыми ошметками, явив миру оскал зверя. Зверь горел только одним желанием – отомстить.

В каждом из нас сидит чудовище. Та самая темная тварь, что подталкивает людей на наихудшие поступки. Этот личный монстр вынужден копить злобу, сидя на цепи морали и человечности, капая на пол ядовитой слюной черной зависти.

Порой монстр так и стареет вместе с владельцем, уходит вслед за ним беззубой слепой шавкой или вовсе рассыпается в прах. Важно понимать, что, если обезумевший зверь сорвется с цепи, остановить его будет практически невозможно.

Восторженно завывая, чудовище ворвалось в реальность, потрясая порванной цепью. Первой жертвой Мальцева стали два зазевавшихся степняка, низко махнув мечами, он оставил за собой двух безногих калек. Не останавливаясь, парень вонзил в спины задней шеренги степняков клинки, отбрасывая первые трупы в стороны. Ничто в нем уже не выражало протеста в убийстве себе подобных, наоборот какая-то его часть с садистским удовольствием старалась использовать все более новые связки и приемы в умерщвлении кочевников.

Вокруг выпущенного на волю зверя образовался страшный театр смерти, требующий искушенных и циничных зрителей, актеры же на сцене долго не задерживались, отыграв свою часть, они спешно покидали этот мир, с ужасающими криками раскидывая части своих тел окрест.

Федор полностью потерял контроль над своими ощущениями, отдаваясь безумному танцу клинков. Мечи пели песнь богине смерти и каждым движением отправляли к ней навстречу все больше и больше поклонников, не делая скидок на возраст и военное умение. Каждое убийство словно прибавляло ему силы. Да так и есть. Смерть словно делилась с ним своей потусторонней мощью.

Одно легкое движение поющего клинка, и половинки очередного противника отлетают от него как от удара пропеллера, забрызгивая кровью окружающих. Удар ногой в щит, и рослый желтокожий степняк падает, роняя стоящих с ним рядом воинов, упавшие остаются на земле уже навсегда.

Ближние ряды уже уяснили, чем может грозить встреча с человеком с двумя мечами, поэтому старались держать на его пути щиты или копья, что помогало слабо. Несмотря на творящуюся в их рядах резню, желтокожие воины продолжали отчаянно напирать, что-то яростно крича. Раззявленные в крике рты и вытаращенные глаза делали их похожими на одинаковые нелепые манекены, медленно двигающие конечностями в патоке густого воздуха.

В Мальцева же вселился кровожадный демон. Он вертелся и безустанно перемещался, меняя направления своего передвижения, не давая поймать себя на повторении. Каким-то образом он угадывал, куда ступить и отпрыгнуть в моменты опасности. Главарь кочевников пытался было дать организованный отпор бешеному воину, но своими криками только привлек внимание зверя. Методично перебив немалую охрану сотника, парень походя, в несколько росчерков стального пера, закончил блестящую карьеру гнилозубого Мансора.

Неизвестно, сколько бы еще продолжалась смертельная жатва, но даже гениальный танцор иногда ошибается, а кочевников было все же много больше, и к ним начала подходить помощь из лагеря. За время кровавой схватки, преследуя Федора, каффидцы вплотную приблизились к стенам и попали под обстрел из луков, но в то же самое время удача изменила и ему. Ускользнув от нескольких копий, парень попал под слитный удар щитами и кубарем вылетел за насыпь, потеряв одновременно и мечи, и сознание.

Глава 43. Падение города

– Опять ты? – Мальцев с третьего раза сфокусировал свой взгляд на лице наклонившегося над ним двойника. Оно противным смазанным пятном маячило где-то сверху. Скрипя суставами и пережидая странные судороги, парень поднялся на ноги, инспектируя свое самочувствие: слабость в теле и пустота в мозгах, черт, даже во сне никакой жизни.

– А что, кроме тебя меня тут некому больше встретить? Кому-нибудь симпатичней.

– Боюсь, тебе бы не понравилась встреча с кем-либо другим. – Двойник паскудно улыбнулся.

– Шутить изволите?

– Отнюдь, повода на этот раз нет. – По фигуре двойника пробежала рябь, исказив его лицо в гримасе боли.

– Это что за спецэффекты?

– Нет времени объяснять. – Двойник ловко подцепил его под локоть. – Нас ждет небольшое приключение.

Вспышка – и ощущение быстрого перемещения. После того как в глазах перестали разлетаться радужные пятна, Мальцев с удивлением отметил изменение местности вокруг. Широкая просторная пещера со сводом, уходящим куда-то в сумрак. Отблески огня факелов, отражающихся на мокрых сталактитах и сталагмитах.

Но больше всего света давал висящий на расстоянии метра от земли антрацитово-черный куб чуть больше двух метров в высоту. Он находился ровно в середине пещеры, каким-то чудом паря в воздухе без всяких опор и подвесов.

Сквозь него в странном ритме пробивалось яркое зеленовато-серое свечение, расходящееся волнами по залу пещеры. Оглядевшись, Федор не смог обнаружить выхода.

– Что-то мне это напоминает, – пробурчал он, подозрительно посмотрев на стоящего с отрешенным лицом двойника.

Куб вблизи представлял собой монолит матово черного цвета. В момент световых импульсов создавалось впечатление, что внутри камня угадывается чей-то силуэт, находящийся в постоянном движении. Пульсация свечения, словно вспышки в темноте, отмечала точки перемещения. Из любопытства парень приблизился вплотную к камню, пытаясь разглядеть подробности.

– Япона мать! Ч-чё за ф-фигня? – В руку, приложенную к камню, неслабо ударило током, откинув Мальцева на пару шагов назад. Волосы, казалось, встали дыбом, а в глазах все еще стоял отпечаток оскалившегося трупа с обрывками плоти и безумным выражением мертвых глаз, тянущегося к его горлу.

– Напрасно ты прикоснулся к ловушке. Теперь он знает, что ты здесь. – В подтверждение его слов пульсация со стороны куба усилилась, а сам он противно завибрировал со стекольным звоном.

– Слушай, глюк. Ты мне надоел. Какого черта вообще? Что это за потрепанная зомбятина в черном ящике?

– Всему свое время. Сначала нам надо лишить «холодного» возможности выйти, а вот потом можно и поговорить.

– Ну, хорошо. Запереть зомби в ящике. Забавный квест, а что это даст? – Успокоился Федор, заинтересовавшись абсурдом происходящего.

– Это даст некоторое количество свободного времени. В противном случае нам здесь станет не только тесно, но и несколько неуютно.

– И много вас тут таких? – Федор неопределенно показал что-то руками.

– Таких. – Двойник оскалился. – Таких нас только двое.

– Ну, это радует. – Понаблюдав некоторое время за беснующимся внутри куба силуэтом, Мальцев решил идти по сценарию странного сна. Интересно, что в следующий раз воображение выкинет. Где-то на дальней границе разума мелькнуло неясное осознание неестественности происходящего, словно он что-то забыл в реальности, но быстро сменилось любопытством к происходящему. Все остальное отошло на задний план как нечто, не имеющее важности, двойник заметно расслабился, отметил Мальцев машинально.

Фигура в кубе всё ещё продолжала яриться, так что он от рывков начал слегка раскачиваться. Сквозь толщу камня веяло нешуточными неприятностями, это парень понимал, даже не спрашивая свою загадочную шизофрению в желтом халате. Ну а что? Как еще можно назвать диалог со своим отражением?

– Что это с ним? – Мальцев кивнул в сторону куба.

– Надеюсь ничего приятного. Он слишком много силы набрал за последнее время, с каждой поглощенной долей некроэнергии становится все сильнее.

– Так не корми его.

– Это не я его кормлю.

– Боюсь показаться тупым, но все же не соблаговолит ли многоуважаемый гуру намеков и недомолвок развенчать мои лишенные утонченности подозрения, что кормлю его как раз я?

– Пока ты тут искришь красноречием, «холодный» доламывает последний барьер. Закончим наше дело, и я тебе все расскажу. – Двойник снова замерцал, словно экран телевизора с плохо установленной антенной, только что без сопутствующего шума.

– А почему ты сам его не закроешь? – спросил Федор скорее по инерции, нежели реально пытаясь получить дополнительную информацию.

– Я поддерживаю уже имеющуюся защиту. Если отвлекаться на все остальное, он успеет вырваться, к тому же это скорее твой сон, нежели мой.

– Хорошо, командуй, я готов.

Двойник повел рукой по кругу. Вслед за движением руки на стенах пещеры, загораясь цветом расплавленного металла, появлялись и исчезали глифы.

– Все шесть знаков должны появиться на стенках куба. Это просто, нужно только представить, что знак у тебя в руке, и приложить её к пустой стороне куба.

Не подозревая подвоха, Федор легко представил себе мерцающий глиф на руке и приложил его к одной из стенок куба.

Двойник прикрыл глаза от вспышки, помогая подняться упавшему на колени парню, куб между тем услужливо повернулся пустой стороной. Мальцев, стиснув зубы, чтобы не заорать, баюкал пылающую от боли руку.

– Должен предупредить, будет больно и боль эта будет нарастать, пока ты не замкнешь все точки.

Эта падла в желтом халате меня подставила! Тело корежило и перекручивало, а в голове, после прикосновения к кубу, словно поселились два молотобойца, которые задорно лупили в мозг пудовыми молотами. После наложения первой печати с монстром, сидящим в кубе, образовалась устойчивая связь, по которой тот беспрерывно гнал волны инфернальной тоски и холода, пытаясь продавить волю Мальцева.

– Покорись. Сдайся. Отступи! – Неслось в мозг парня вместе с заунывным воем и истошными криками истязаемых жертв. На какое-то краткое время стержень внутри Федора согнулся, и, не удержавшись на ногах, парень снова упал на колени, уткнувшись лбом в стылый пол. Камень забвения, скинутый с горы тяжких воспоминаний, породил целую лавину тоскливых мыслей, вгоняя сознание в омут уныния и безысходности. Боль на фоне этих страданий стала чем-то несущественным и не стоящим упоминания.

– Ты слаб. Склонись. Подчиняйся! – Проникла в мозг Мальцева тонкая ликующая нотка. От этой малой искры, казалось, взорвалась водородная бомба, высветив внутри него всю тщету бесполезного уныния и зарядив термоядерной ненавистью к сущности, старающейся поработить его сознание.

С криком ярости вскочив на ноги, он ударил в куб новым, родившимся внутри него глифом, мерцающим кроваво-красным светом. Бешено рыча и почти ничего не видя из-за застилающей глаза боли и безумного гнева, он раз за разом бил руками в границы куба, пока, наконец, в бессилии не упал ничком.

Двойник, все это время стоящий в отдалении, задумчиво покачал головой, сделав про себя нужные выводы. Куб, мерцая красными прожилками на матово-черном фоне, по инерции крутясь на месте, постепенно замедлялся. Следов серо-зеленых оттенков и движения внутри него видно не было. Тишина и покой.

– Ты хорошо поработал. – Двойник, осторожно перевернул лежащее без движения тело и положил руки на живот и лоб Мальцева. Сил на сопротивление у парня не оказалось, боль ушла, и с ней вместе ушел гнев, который давал энергию для противодействия.

От рук двойника веяло прохладой и спокойствием. Словно два ледяных потока хлынули в глубь его сущности и, встретившись внутри, разбились на тысячи иголок, жалящих нервы и возвращающих бодрость. Федору даже показалось, что из груди пару раз вырвалось парком морозное дыхание. Отпихнуть назойливого лекаря не удалось, рука, поднятая вверх, свободно прошла сквозь двойника.

– Пошел ты. – Рука парня безвольно упала. – Ты меня обманул.

– Не сомневался, что ты именно так и скажешь. – Улыбнулся двойник. – Постарайся избегать мест с явным проявлением энергии смерти. Не знаю, насколько эффективна поставленная защита, но вот проверять ее на крепость я бы не стал.

– Как ты себе это представляешь? – прохрипел Мальцев. – У нас там между прочим война. Сидит тут себе в тепле и комфорте.

Парень, со злостью глядя на свое отражение, тяжело перевалился на живот, уходя из-под навязчивой опеки двойника.

– Стой! – успел только крикнуть Федор, заметив приближающуюся к его лбу руку.

– Тебе пора, – в пустоту проговорил двойник, поднимаясь на ноги. Повернувшись к полностью остановившейся ловушке, он тяжело вздохнул и шагнул ближе. Предстояло еще много дел и не все из них были ему по нраву.

* * *

– Ты уверен, что он вообще жив? – раздался тонкий ребяческий голос, с нотками страха.

– А ты потыкай в него палочкой. Конечно, жив, глупый, иначе стали бы стражники его сюда укладывать к раненым, если бы он был мертвым, – с взрослой снисходительностью в голосе, ответил ему второй.

– А почему тогда он сутки уже не двигается?

– Ты что все прослушал? Мастер Пинтус же говорил, что пришлый еще нескоро придет в сознание, слишком много сил потерял, убивая каффидцев.

– Ха, а десяток Сигнуса уже давно на стене службу несет, они-то и не отдыхали почти, как вернулись, тоже ведь за стеной немало врагов порубили.

– Сравнил. Батя говорит, что отряд смог уйти только из-за Саргона. Если бы он не ударил в спины степняков, все бы погибли, не дойдя до ворот.

– Эх, если бы я был вместе с ними, мы бы им дали травы нажраться. Я им нашу Магду ни за что не прощу.

– Не смеши меня, кто тебя в стражу-то возьмет, задохлика мелкого, ты щит-то ростовой удержать не сможешь, не то что бронь носить, мстить он собрался.

– Сам ты дохляк. Ты всего на год меня старше, попросишь еще за тебя по городу бегать, – обиженно произнес первый голос.

– Ну, не дуйся. Лучше скажи, о чем там Геворн с Сигнусом говорили.

– Да меня сразу прогнали, как увидели.

– Что так ничего и не подслушал? Не узнаю своего брата.

– Подслушал, конечно. Только непонятно там все. Какие-то приступы, осадные башни, а потом подошел мастер Торбин и начал ругаться, что не хватает рабочих, и еще что-то про магов там было. Я вот не понимаю, почему наши маги ничего не делают. Нет, конечно, догадываюсь, ну а каффидские маги-то что молчат? Их-то должно быть больше, чем у нас.

– Ты головой не стукался, Эрин? Глупый совсем стал. Надо спросить у бати, не орки ли нам тебя подкинули.

– Сам дурак. Я между прочим больше на мать похож, батя сам говорил.

– Слушай меня, а то опять мимо ушей пролетит. – Не обращая внимания на недовольное бормотание, Вертик продолжил: – Мне Лори говорила, что маги только в большой толпе для крепостей опасны, если складывают силы. Против камня нашей стены они не смогут ничего сделать, стены ведь по соглашению еще гномы клали, а они, сам знаешь, рунами все скрепляют.

– Вот вы где, сорванцы! А ну марш домой!

От зычного крика Мальцев невольно поморщился, он уже давно пришел в себя, однако так и не смог заставить себя открыть глаза и пошевелиться. Сил не было даже чтобы прогнать какую-то букашку, жестоко терзающую кожу на лодыжке.

Лежа в тишине, он пытался разложить по логическим полкам, что с ним происходило во сне и наяву. Выводы были несколько обескураживающими. Все, что было в том странном месте, не менее реально, чем и то, что происходит наяву. Очнувшись, он какое-то время ощущал остатки жгучей боли в крепко сжатых кулаках и рассыпающиеся внутри него снежинки энергии двойника. Слишком все логично, чтобы быть простым сном. Опять же сверхъестественная регенерация, только благодаря которой он ещё на ногах. С чего бы ей проявиться на ровном месте? Осталось понять только, где он находился, что это за странный тип в халате и зачем Федор ему нужен. Парень боялся признаться самому себе, но своими повадками и жестами двойник очень походил на хранителя Ашкерума.

Касаясь руками Мальцева, двойник чересчур открылся и какой-то гранью своего я Федор сумел дотронуться до течения мыслей своего отражения. Контакт разорвался раньше, чем он успел осознать, что именно увидел. Однако этого хватило, чтобы понять, что его вели с самого начала. Двойник даже снимал часть его воспоминаний, чтобы добиться движения мышления Мальцева в необходимом ему направлении. Сказать, что такое манипулирование злило парня, значило бы не сказать ничего. Решив оставить проявления злости на потом, Фёдор медленно разжал кулаки, стряхнув с ладоней комки травы и земли, видимо его принесли, так не сумев разжать ладони.

– Пинтус, эй! Он очнулся. – Кто-то, неосторожно схватив за плечо, приподнял его над лежанкой. Глаза поневоле раскрылись, наверное, все-таки для того, чтобы увидеть, кому потом оторвать руки при случае. Встретившись взглядом с улыбающейся физиономией Геворна, Мальцев утвердился в своих намерениях.

– Как себя чувствуете? – Пинтус деловито провел руками над телом парня и чему-то удивленно хмыкнул. – Можете не отвечать. Молодой человек, вы уже в который раз ставите в тупик знатока медицины в лице меня.

– Рад, услужить. – Мальцев не узнал в этом хрипе свой голос.

– Подождите. – Пинтус приложил руки к груди парня. В тело словно влили новые силы, сердце стало биться более уверенно.

– Вот так будет лучше. Я влил немного энергии, но вам обязательно нужно поесть, чтобы окончательно не ослабнуть. Кстати, почему вы вчера не воспользовались своим амулетом?

На это Мальцеву было нечего ответить. Из прошлого вечера он помнил только, как ему совершенно сорвало крышу от увиденного, и какое-то время он воспринимал мир тусклыми картинками, двигающимися в рваном ритме. О боже! Магда!

Что-то увидев по лицу парня, старый лекарь поспешно приподнялся и, потянув Геворна за руку, вышел за пределы палатки.

– Не отпускай парня одного сейчас. Посмотри, чтобы он поел, потом приведешь ко мне. – Пинтус отогнул угол шатра, Саргон все так же сидел на кровати, с взглядом, устремленным в никуда.

* * *

К вечеру того же дня кочевники снова установили таран и соорудили новые завесы от стрел. Несмотря на понесенный урон при неожиданной вылазке из города, каффидцы продолжали действовать и ночью при свете факелов.

В этот раз возле укреплений, на безопасном для обстрела расстоянии, кочевники расположили еще один ряд временных строений, из которых должна была прийти помощь в случае необходимости.

К утру стена снова начала поддаваться, однако один из отрядов Торбина, с примкнувшими к нему соотечественниками, успел закончить новую стену рядом с разрушенной, прежде чем кочевники установили штурмовые лестницы.

К этому времени войска каффидцев, неся постоянные потери и не преуспев в деле захвата города, начали выдыхаться, теряя боевой напор. По мнению вездесущего Геворна, самые глупые и смелые уже кормят ворон, остались самые осторожные и хитрые. В лагере осаждающих наступило затишье. Только со стороны насыпного вала слышалась перекличка часовых, невидимых со стены из-за защитных укреплений, и доносились звуки строительства – каффидцы что-то готовили горожанам.

* * *

Оглядывая с небольшого возвышения нанесенный лагерю своего войска урон, владетельный вельможа Арух Туали ас’Тафир с тоской думал о том, как будет объяснять своему влиятельному родственнику причину столь больших потерь. Почти тысяча воинов была потеряна убитыми и ранеными за последние трое суток. Сгорел большой запас провизии и несколько десятков шатров со всем их содержимым.

Печальное начало карьеры военачальника. Его и без того бледное лицо осунулось, когда вельможа представил, как будут потешаться над ним его недруги, их жены – высокомерные шлюхи и прочие завистники, которых молодой ас’Тафир, следуя моде, успел накопить за время сытной жизни в столице.

Арух не мог отделаться от мысли, что кто-то навел на него порчу. Как еще объяснить то, что он уже три дня стоит у стен городишки, на треть меньше размерами его собственного имения, и это учитывая, что воинов у него минимум в десять раз больше, чем защитников города. Гнилозубый Мансор не оправдал и доли возложенных на него надежд, сгинув в нелепой стычке под стенами города, теперь было невозможно даже свою вину свалить на какое-то конкретное лицо.

Была еще надежда как-то умолчать подобный фарс судьбы, благо, что в Каффидии людей было с избытком, тысячей больше, тысячей меньше – никто и не заметит, но на столь большую удачу Арух ас’Тафир особо не рассчитывал. Вокруг одни враги и завистники, мигом найдутся доброжелатели, готовые продать тебя за пригоршню золота, что взять с неграмотных плебеев, не осознающих своей чести служить отпрыску древнего рода.

Ночью, узнав обо всех несчастьях, обрушившихся на его ставку, он, сам того не ожидая, впал в ярость и, разрубив голову доставившему сведения о потерях вестовому, долго топтал его тело ногами. Потом спохватившись, ушел в свой шатер с подпалинами, провожаемый взорами ненависти, буквально обжигающими кожу. В шатре силы его оставили, и он разрыдался от чувства нахлынувшего бессилия, что, как он полагал, все-таки удалось скрыть от вошедшего в шатер помощника. Полонянка же ничего никому не расскажет – мертвые не болтают.

Только тут Арух отметил, что появляется Тарик всегда вовремя. Этот факт заставил его приободриться, обычно старый сотник давал хорошие советы, что не мешало его господину всегда поступать по-своему.

– Говори, мой верный Тарик. – Немного лести не помешает. Отец говорил, что человека можно купить тремя способами: деньгами, женщинами и лестью, добавляя, что кого нельзя купить за деньги, того можно купить за очень большие деньги. Мысли уже начали путаться от выпитого вина.

– Господи, нам надо сообщить сотникам, что делать дальше. – Внешне никак не отреагировав на слова темника, Тарик злорадно отметил про себя изменения в поведении богатого сынка.

«Продолжать строить лестницу в город из тел наших воинов было плохим планом бездарного воителя», – подумал он, но сказать это вслух не осмелился, главным образом боясь за свою семью – Ас’Тафиры злопамятны.

– Люди начинают роптать, несколько сотен из независимых кланов даже осмелились покинуть войско, говорят, что смерть – плохая добыча, а под стенами этого города её в избытке.

– Эти трусливые шакалы еще пожалеют, что покинули меня в такой момент. Что говорят пленные? Есть сведения из города?

– Долгую осаду горожанам не выдержать. У нас многократное численное преимущество, даже если мы не возьмем город в ближайшие несколько суток, с основным войском подойдут тяжелые осадные орудия, и можно будет разбить стены издалека. – Тарик еще раз с удовольствием отметил гримасу ярости на лице своего господина, он-то прекрасно понимал, чем грозит тому неудача в первом самостоятельном походе. Поэтому не стал вылезать с дурной инициативой, а терпеливо ждал выгодных предложений.

– Мне нужна эта победа, сахи Тарик. Ты понял меня, сотник? Ас’Тафиры умеют быть благодарными.

Вот тут старого сотника проняло. Это был не просто большой куш, это полноценная солдатская удача, которая и бывает-то всего раз в жизни. Быть приравненным к благородным, получить возможность дать своим сыновьям толчок в высшее общество. Возможность занять должности, которые были ранее недоступны из-за низкого происхождения. Возможность с достоинством отвечать высокородным, отвечать, не боясь попасть на дыбу или попросту быть убитым за косой взгляд на улице.

– Я… кхгм… – Сотник прочистил пересохшее горло. – Думаю, я знаю, как нам поступить. Если вы дадите мне право свободно действовать, думаю, город будет взят в ближайшее время.

– Считай, что у тебя есть это право. Ступай и принеси мне победу.

* * *

Утренний воздух был наполнен предчувствием близкой беды. Оглядев хмурые лица стоящих вместе с ним на городской стене воинов, Федор отметил появление новых людей – не все соратники пережили последнюю вылазку, но, несмотря на обстановку, на лицах была написана решимость идти до конца.

Кочевники сосредоточили главные силы против обвалившихся частей стены вне досягаемости от стрел защитников. Часть войск со штурмовыми лестницами была выделена для преодоления уцелевших участков стены, скорей всего с целью отвлечения оборонявшихся от брешей. Против брешей в три шеренги построились спешенные кочевники с копьями и в хорошем защитном вооружении. Вторая линия состояла из тяжелой вооруженной пехоты. В третьей линии кочевники разместили лучников и пращников.

Можно сказать, городу повезло, что метательные машины были сожжены вместе с укреплениями сутки назад, но и без этого шансы горожан продержаться еще день были чрезвычайно малы.

Четвертую линию штурма составили всадники, стоявшие цепью вдоль стен; они должны были воспрепятствовать скрытному бегству гарнизона и жителей города. Военачальник кочевников, высокий человек на коне, одетый в хорошие доспехи, начал психологическую накачку своих воинов, надо полагать, всячески принижая воинские умения защитников города. Со стороны замершего войска каффидцев в одобрение его слов слышались воинственные крики.

Горожане тоже готовились к отражению штурма. Бран разделил гарнизон на две части: усталых и легко раненных воинов он поставил на уцелевшие части стены, а на разрушенные места назначил самых сильных и опытных воинов. Не обращая внимания на возражения назначенного главным на участок стены Геворна, Мальцев прошел на свое старое место, выпихнув оттуда незнакомого тощего стражника. Предупреждения Пинтуса о нежелательности больших нагрузок он решил проигнорировать, задавив слабость остатками боевого зелья. Долг к каффидцам вырос до небес, мечи остались за стеной, вместе с остатками милосердия.

На стену Федор вернулся вовремя, штурм должен был вот-вот начаться. Защитникам города было приказано заткнуть уши, чтобы не слышать боевых криков кочевников, свиста стрел и камней, стонов умирающих и раненых. Для защиты от стрел воины должны были опускаться на колени и прикрываться щитами.

Глава стражи приказал, как только кочевники наведут штурмовые мосты, сразу контратаковать их, бросаясь навстречу врагу по его же собственному сооружению.

Противник не дал много времени на приготовления. По команде предводителя кочевников, войско подняло громогласный боевой клич, лучники и пращники кочевников принялись обстреливать стену напротив возведенных укреплений настолько интенсивно, что воздух помрачился.

Вместе с порывами холодного ветра чуть раньше, чем подползли турусы, стену начал охватывать странный белесый туман, клубящийся у самого верха стены. Видимость резко упала, уже с пятнадцати шагов было сложно разглядеть фигуры стражников, бегущие же на приступ кочевники и вовсе сливались в безликую вопящую серую массу. Хорошо видно было только большие предметы, да ещё огонь от факелов.

– Проклятые каффидцы, навели туман. Теперь нам всем крышка, – с отчаянием в голосе простонал молодой стражник с лихорадочным блеском глаз.

– Не болтай понапрасну, рогатину крепче держи и не зевай. – Пихнул его в плечо пожилой ополченец.

Когда были переброшены штурмовые мостки, по ним устремились горожане, контратакуя противника. Завязался рукопашный бой, в ходе которого кочевники непрерывно наращивали свои силы, образовывая внизу стен сплошные массы, плотно прикрытые щитами. Когда внизу накопилось достаточно людей, горожане стали опрокидывать на них котлы с кипящим маслом, которое проникало в щели между щитами и обжигало воинов. Одновременно оборонявшиеся бросали на мостки распаренную траву, идя по которой штурмующие не могли удержаться на ногах, скользили и падали вниз.

Стреляя из лука, Мальцев вносил свою лепту в дело уничтожения ненавистных ему людей. На таком расстоянии трудно было промахнуться, даже несмотря на плохую видимость. Учитывая качество стрел и самого лука, под соусом из ненависти и принятого зелья, от его выстрелов не спасали никакие доспехи.

Своими действиями Федор привлек внимание вражеских лучников и в активированный щит начали биться стрелы в ответ, но, к счастью, безрезультатно. Пока от стрел парень ощущал лишь легкие толчки, не представляющие никакой опасности. Все же не слишком полагаясь на магию и удачу, парень старался использовать укрытия.

Исчерпав запас стрел, Мальцев взялся за копье и ринулся вперед на упавшие перед ним мостки. Первого же попавшегося кочевника он, нанизав на острие, мощным толчком завалил на его же напарника, сбросив обоих вниз.

Крутанув древко, секанул по верхней части щита не успевшего полностью прикрыться врага, лишая его глаз, и воткнул острие в ногу его напарника. Закричав от боли, последний попытался отсечь копье и, открывшись, получил удар в шею. Толкнув ногой хрипящее тело на забирающихся наверх кочевников, Мальцев временно закупорил проход наверх и затем точными ударами сверху, добил чересчур активных. Чтобы не попасть под выстрелы снизу, пришлось вернуться на край помоста. Ополченцы, стоящие за спиной у Мальцева, не успевали за заданным им темпом, совсем не участвуя в схватке, впрочем, почему-то их это не огорчало.

Справа от него дела шли не самым лучшим образом. Помост соседней башни удерживала тройка гномов, еще пара с арбалетами не давала кочевникам свободно выходить из башни. Однако малый рост сыграл здесь с подгорными жителями злую шутку: помост был выше площадки стены, и поэтому гномам большую часть времени приходилось держать щиты над головой. Выйти на помост им не позволял плотный обстрел из лука. Каффидцы же пытались выдавить гномов копьями дальше края стены, прикрываясь ростовыми щитами.

Федор удивился запредельной мощи коренастых бородачей, они сдерживали вдвое больший напор людей и потихоньку разбивали дерево помоста. Главное, чтобы к кочевникам не подоспело подкрепление с метательным оружием или луками.

Орки же на другом конце стены напротив не испытывали никаких затруднений, яростный рев этих громил слышался уже где-то в глубине передвижной башни слева, только один из их собратьев, на всякий случай оставленный на стене, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Пробившийся сквозь завал кочевник с ходу метнул в Мальцева легкое копьецо и с диким криком улетел вниз вслед за своей деревяшкой. Парень усмехнулся, копье он отбил легко, а вот желтокожий воитель упал сам, поскользнувшись в луже крови. Следующая парочка была более осмотрительна, разрядив перед атакой арбалеты.

От болтов пришлось уклоняться со всей возможной скоростью, испытывать магический щит на таком расстоянии не хотелось, вдруг не выдержит. Попеняв себе на невнимательность, Федор вернул любезность двумя метательными ножами, удовлетворенно отметив точное попадание.

Следующие несколько минут не блистали разнообразием, он колол, отбивал, уклонялся и выживал. Ускоренное восприятие и усвоенные навыки позволяли уверенно балансировать на краю жизни и смерти. Стоящие за ним ополченцы старались не мешать ему и по мере сил вносили свой вклад в уменьшение количества кочевников, выцеливая их из арбалетов.

Между тем, потери обороняющихся тоже были значительны, все-таки численный перевес был на стороне каффидцев. Стена на видимом пространстве уже была вперемешку усеяна телами, защитники не успевали скидывать зацепы лестниц, и то там, то здесь на стену прорывались вражеские воины. Так и случилось в месте, где оборону держали гномы. Группка каффидцев, пройдя сквозь жиденькую оборону ополченцев, напала со спины на оборонявших помост гномов, успев убить одного арбалетчика и ранив другого, гибель окруженной боеспособной тройки теперь была лишь вопросом времени.

– Что ж вы так не бережёте себя, мерзавцы, – протянул Мальцев, вытаскивая из-за пояса огненный жезл. Направив его на бегущих по проходу степняков, он ожидал многого, но, чтобы так сработало: ощутимо нагревшись, жезл с коротким рявканьем, от которого зазвенело в ушах, выплюнул шар огня, буквально вбивший кочевников обратно в туман. Дикий крик, завершившийся где-то внизу глухим ударом, подтвердил высокую эффективность выбранного оружия.

Зазевавшись от произведённого эффекта, парень чуть не пропустил вылетевшего из тумана степняка с ошалевшими глазами и курящейся шевелюрой, этот каким-то образом умудрился выжить. Дезориентированного каффидца добил один из ополченцев, удачно метнув трофейный дротик.

– Стреляй лучше в башню, на кочевниках амулеты.

Федора уговаривать не пришлось, со второго выстрела башня полыхнула как факел.

– В таком огне никакой амулет не поможет, не сгорят, так задохнутся, – сообщил добрую весть все тот же ополченец. – Что стоите? – прикрикнул он на своих напарников. – Сбивайте помост, если жить хочется.

В несколько длинных прыжков Мальцев достиг соседней точки, где оборону удерживал, а вернее пытался выжить последний оставшийся на ногах гном. Отбросив щит, тот размахивал молотом с длинной рукоятью так активно, что степняки боялись к нему сунуться. Несколько изломанных трупов в стеганых халатах, с нашитыми металлическими бляшками, подтверждали опасность знакомства с этим своеобразным орудием убийства.

Пока от прицельных ударов копьями гнома спасали лишь хорошие доспехи. Подобрав на бегу второе копье, Федор бросил его в одного из кочевников, заставив того поспешно прикрыться щитом. Гном правильно использовал возникшую заминку, с силой наступив на застрявшее копье, он едва не вырвал щит из рук каффидца. Напарник степняка, попытавшийся обрубить помеху, немедленно поплатился за инициативу, получив от Мальцева сильный укол в плечо и поспешно вывалился во второй ряд, временно оставив своего товарища без защиты. Гном, яростно взревев, развернулся в прыжке и вогнал молот в грудь открывшегося степняка, смахнув его со стены как надоедливое насекомое. Оставшихся трех каффидцев добили подоспевшие ополченцы, разрядив в них арбалеты.

Новую партию степняков из туруса встретила серия огненных шаров, разбившая вдребезги помост и верхнюю часть башни.

Глава 44. Серпом по дилемме

По пустынным, унылым улицам гибнущего города неслышно скользила фигура человека в темном плаще с накинутым на голову глухим капюшоном. Несмотря на высокий рост, фигура почти полностью терялась в пересекаемых ею тенях, странным образом притягивая к себе мрачную черноту улиц. Казалось, фигура даже не движется, а исчезает в одном месте улицы и зловещим образом появляется в другом, не производя при этом и малейшего шума. Загадочного путника не смущали ни долетающие до центра города крики сражающихся и умирающих людей, ни зарево начинающихся пожаров у стены.

Заступившая дорогу тройка неудачливых мародеров, на секунду застыв в неестественных позах, качнулась навстречу друг другу, синхронно нанося удары имеющимся оружием, разбрызгивая черную кровь на грязные камни мостовой. За время скоротечной схватки никто из троицы не издал ни звука.

Чудом оставшийся в живых израненный разбойник, источающими ужас глазами глядя на возвышающуюся перед ним фигуру в темном как ночь плаще, медленно перерезал себе горло. Жуткий путник, постояв немного над содрогающимися в агонии телами, спокойно продолжил путь к своей цели.

* * *

Настоятель храма Келемвора был невысоким широкоплечим мужчиной на вид лет сорока, с харизматичной внешностью признанного лидера. Все впечатление портило лишь надменное, жесткое выражение лица и немигающие неживые глаза, которыми он сейчас равнодушно смотрел на распростершегося у его ног адепта. Столь рабское отношение к господину – дань сегодняшнего статуса настоятеля, который был добыт потом и кровью. Его потом и кровью тех, кто мешал ему в достижении этой цели.

Когда-то давным-давно, когда его звали просто Сайрус, он в отряде серых егерей выполнял тайные и не совсем законные дела короны Фиара в пограничье. Не всегда эти дела были направлены против других государств, чаще приходилось карать чем-то неугодных соотечественников. Многие из выполненных им заданий иначе как постыдными и преступными и не назовешь. За большинство из этих темных дел бывшему егерю даже спустя прошедшие два с лишним цикла лет грозила бы позорная казнь безбожника, оставь он беспечно хоть одного свидетеля. Однако он слишком хорошо знал, как работает система, чтобы допускать непростительную жалость. А боги, а что боги? Человек, который теперь был настоятелем храма, не знал, существуют ли они, но он точно знал, что даже если и существуют, то им нет никакого дела до жизни смертных. Еще он знал, что в этом мире есть вещи, которым вполне под силу самого тебя сделать равным богам.

Сейчас этот человек в простой белой тунике сидел, крепко сжав в правой руке источник той самой Силы. Источник представлял собой короткий изогнутый серп из матово-черного металла без малейших следов возраста и обработки, поразительной крепости, но главное его свойство и ценность были совсем не в этом.

Помещение, в котором находился Сайрус, было почти пустым. Стены, облицованные дорогим солнечным камнем, слабо освещались ажурными коваными светильниками у подлокотников кресла. Всполохи неровно горящего огня заставляли темноту плясать на ярких фресках и многочисленных рельефных колоннах, поддерживающих высокий сводчатый потолок.

– Все готово, мой господин! – снова повторил послушник, не смея поднять глаза на живое воплощение своего бога.

На настоятеля внезапно накатило чувство странной тревоги, тени в углах помещения, казалось, окрепли и протянули к нему свои цепкие лапы. Задавив ростки неуверенности, настоятель медленно встал и вышел через одну из арок в узкий, освещенный масляными светильниками коридор, ступая босыми ногами по прохладным мраморным плитам. Приближенный послушник, не дыша, семенил за ним следом, стараясь не попадаться в поле зрения настоятеля.

Коридор с тяжелыми бронзовыми дверями в конце привел их в круглое просторное помещение – святилище. Стены зала в отличие от остальной части строения были выполнены из серого невзрачного на вид камня, словно источавшего могильный холод. Немного выпуклый потолок с трудно различимыми фресками поддерживали намеренно грубо оформленные пилоны. Отходящие от центра зала колонны с каждым шагом истончались, формирую перспективу мрачной глубины.

Свет исходил от золотых чаш-светильников, подвешенных на коротких цепях парами, на манер весов. Однако даже он не мог отогнать гнетущее, пронизывающее чувство ужаса, исходящее из черной глыбы камня правильной прямоугольной формы лежащей в центре святилища. Именно на этом камне бывший серый егерь впервые принес в жертву человека – последнего своего товарища, оставшегося в живых после похода в пустоши Зефруса.

В то время отряд серых егерей сопровождал экспедиционную группу магов-научников. После находки ряда артефактов группа столкнулась со жнецами, после чего выжили и смогли спастись бегством только двое. Хитростью заманив своего товарища в заброшенный храм, Сайрус вонзил ему в спину серп, пока тот собирал драгоценные камни, специально рассыпанные по полу. При этом будущий настоятель совсем не ожидал получить дополнительную пользу от своих действий, мыслил он лишь о том, чтобы обезопасить свое будущее, о том, чтобы это будущее вообще было.

Вокруг камня, сохраняя могильную молчаливость, расположились двадцать избранных адептов в одинаковых, грубо сотканных тогах серого цвета. Взгляды молчаливо стоящих людей почтительно проводили его до алтаря. Уровень смертельных эманаций зашкаливал в этом месте, убивая проявления иной магии, но настоятелю даже нравился этот поток антижизни.

– Я пришел из бездны безвременья, – нараспев произнес настоятель. Вздох благоговенья был ему ответом, словно он только что говорил с богами. Хотя для адептов храма это было почти одно и то же. Ведь проклятые глупцы считали, что их допустили до самых сокровенных тайн учения, тогда как на самом деле они ничего не знали о его истинных целях и были ли они вообще.

Религии нужны глупцы. Как и каждому сильному мира сего ему тоже нужны последователи и почитатели, и он щедро делился силой со своими адептами, сделав их полностью зависимыми от себя. Сила внутренне преобразила этих людей, сотворив из них кровожадных и опасных тварей, не жалеющих никого вокруг и преданных лишь настоятелю.

Сайрус медленно и торжественно повернулся к алтарю, ловя на себе фанатичные взгляды тех, кто почитал его как божество во плоти. При всем своем самолюбии он себя таковым не считал, пока.

Подняв голову, настоятель экспрессивно воздел руки к небу.

– Слушайте меня!

– Мы слушаем, великий господин, – одновременно ответили двадцать исступленных голосов.

– Боги навязали человеку нечестивый дар, лишив большую часть разумных истинного извечного знания. Ибо это знание удел высших существ, тех, кто может воспарить над своей плотью. Оно пришло из серой Бездны, из великого и естественного Ничто, чьего дыхания боятся даже боги.

Голос настоятеля отравленной патокой проникал в мозг его почитателей, будил их ужас, затем рассеивал его, пробуждал надежды и экстаз приобщения к заветному знанию. Сайрус сделал паузу и протянул руку к слушателям, словно желая ободряюще прикоснуться к каждому; огонь фанатизма разгорелся ещё сильнее в глазах тех, к кому он обращался; одурманенные марионетки замерли в ожидании так нужного им благословения.

– Вы упорно работали над собой, чтобы избавиться от уз и привязанностей этого мира. Мирские ценности отброшены в сторону. Вы сами отказались от плотских удовольствий. Теперь, – его голос неожиданно прогремел, как первый раскат грома, – теперь вы – Избранные.

– Благословенна будь Бездна! Мы избраны Великой Пустотой! – гулко и страшно раздалось в зале.

– А сейчас пусть введут сосуд скверны, – бросил в сторону настоятель. В зал втолкнули растрепанного оборванца, в остатках дорогой одежды. Сейчас этот трясущийся от страха человек мало походил на владетельного барона Кобберга. Раздетый, со связанными ногами, он не смог бы устоять на ногах, если бы двое из Избранных не поставили его прямо, грубо тряхнув. Широко раскрытые глаза барона были полны ужаса, его разбитые губы как толстые червяки непрестанно шевелились, тщетно пытаясь что-то сказать.

– Ты попытался предать меня, барон, что ж, у тебя был шанс. Приготовьте его. – При звуке голоса настоятеля барон Кобберг вздрогнул, в глазах его за смертельным блеском ужаса мелькнули остатки разума. Извиваясь, он попытался вырваться из рук, тащивших его за плечи к черному камню, однако волочащие его охранники без видимых усилий, на весу отнесли его к указанному месту.

– Смилуйся, великий господин! Это неправда! Нет! Я не хочу!

По молчаливому жесту охранник запихнул барону в рот грязный комок из остатков его же одеяний.

Барон Кобберг был недавним и не слишком удачным приобретением культа. Через дворянина, благодаря его близкому родству с наместником, настоятель узнавал все важные изменения в правлении городом, еще до того, как их узнают местные чиновники. Благодаря своевременной информации, удалось значительно поправить дела храма и провернуть несколько прибыльных дел. Однако всю пользу от такого приверженца перебивал крайне склочный характер и недалекий ум барона, а также его спесь, граничащая с крайним идиотизмом. Попавшись на этой почве под руку какому-то умелому бойцу, он решил с помощью адептов храма поправить пошатнувшийся среди своих клевретов авторитет, натравив на него избранных. Хорошо еще настоятелю вовремя донесли, и резня не состоялась.

Не дожидаясь пока Кобберга закрепят на алтаре, настоятель затянул свой четко отработанный монолог. Стоны страха барона смешались с речитативом главного жреца культа, призывавшего себе на помощь Силы Бездны. Хотя он не кричал, его голос, словно обладая физическим телом, метался между стенами, вселяя благоговение в сердца адептов.

Надрывая связки, Сайрус снова и снова повторял слова призыва. На самом деле ритуал того совсем не требовал. Для принесения жертвы нужно было всего четыре вещи: алтарь, сама жертва, серп и тот, кто найдет в себе силы его применить, но зрители! Зрителям нужен был Ритуал.

Наконец настоятель словно почувствовал Предвкушение, струящееся к нему из камня, клинок ритуального оружия, откликнувшись, замерцал, роняя синие искры на каменный пол. Избранные рухнули на колени и прижали лица в праведном ужасе к мрамору пола. Серп кровожадно сверкнул в воздухе, вонзившись в тело несчастного барона, и от камня алтаря в стороны ударил сноп алых искр, заставив отшатнуться слишком близко подобравшихся адептов.

Содрогнувшись в экстазе от потекшей к нему через серп энергии жизни жертвы, настоятель прикрыл глаза, стараясь даже в малости не выдать своих эмоций. Это ощущение было ему хорошо знакомым, но каждый раз был словно первый. Острота чувств от ритуала не давала Сайрусу остановиться на достигнутом, привлекая всё новых и новых сторонников, убивая вновь и вновь. К счастью, лояльное отношение властей, обеспеченное благосостоянием культа, и тайность причастия позволяли безбоязненно заниматься своими делами. Даже нападение кочевников на город не пошатнуло убежденность настоятеля в уверенном будущем. К тому же всё уже давно было готово для неспешного бегства.

Прямо из храма через катакомбы вел подземный ход далеко за границу крепостной стены, все ценности были заблаговременно вынесены и спрятаны. Нашествие кочевников только подтолкнуло настоятеля скорее сменить место пребывания. Столица Фиарии, вот место где можно развернуться во всю мощь! Если, конечно, путь его жизни не пересечется с кровожадной людской волной, безудержно катящейся в сторону центра города, а следовательно, и храма. О, он много что мог теперь ощущать и видеть, обладая источником.

От камня к коленопреклонённым фигурам, находящимся в вычерченных точках концентрации, ударил поток сырой энергии, клочья сущности жертвы, наполняя последователей силой и разжигая в остатках очерствевших душ искру жизни.

Тело несчастного барона, тем временем перестав издавать истошные звуки, почернело и высохло, жизни в нём уже не осталось. Сотрясаясь от запертой в нем силы, настоятель воздел светящийся серп над головой.

– Ради чего вы живете?

Эхо испуганно заметалось, страшась нечеловеческих нот в его голосе. Из складок своих одеяний Избранные выхватили копии серпа настоятеля, сжав рукоять обеими руками перед собой клинком в пол.

– Ради служения Бездне! Во имя великого Ничто! Во имя начала всех начал! – Казалось, даже тишина прислушалась к исступленной страсти, вложенной в эти слова.

Раздавшиеся внезапно в мрачной атмосфере зала сочные хлопки ладоней разорвали таинство Ритуала, внося в сердца участников негодование от немыслимого кощунства. Глотки двадцати избранных одновременно издали злобное шипение, услышав которое любой бы понял, что с таким шумом приближается сама смерть.

Фигуру, вышедшую на свет из темноты, посторонние звуки волновали ровно столько же, сколько камень гор волнует легкий ветер. Невозмутимо дойдя до первой линии круга, замыкающего алтарь, фигура откинула капюшон. На первый взгляд, новым участником действа был человек лет тридцати с выразительным волевым лицом, черты которого выдавали некоторую примесь хасситской крови. Человека можно было бы назвать вполне обычным, если бы не горящие красным светом зрачки и самонадеянное появление в святилище, куда доступ непосвященным был только на алтарь в качестве жертвы.

– Занимательно, а люди, оказывается, не такие уж и бесполезные существа. Теперь отдай мне серп, иначе я сожру твою душу. – Кха-Белет требовательно протянул руку, не приближаясь, впрочем, к настоятелю.

В этот момент случилось сразу несколько вещей: серп засиял ярким неприятным светом, словно почувствовав родственную сущность; пятерка ближних к демону адептов сорвалась с места, размахивая ритуальным оружием, стремясь первыми покончить со святотатцем, попирающим их святыню; на центр города, опустилась тьма и могильный холод, притушивший все начинающиеся пожары в своих пределах; звуки сражения стихли.

Безликая волна разумных, прекратив грабеж и убийства, отхлынула к краю темной пелены, с мистическим страхом ожидая развязки.

Первые три адепта, которым не посчастливилось достичь поражающей дистанции первыми, от небрежного маха кисти демона с влажным хрустом влетели в стену, украсив ее темными пятнами. Кха-Белет резко свел ладони вместе, от чего следующие два адепта на бегу споткнулись и сломанными куклами повалились на пол, словно из них разом выдернули все кости. Из открытых ладоней демона в сторону настоятеля и оставшейся группы адептов ударил жгут ослепительно-белого пламени, смертельно опасный, но бессильно растекшийся по границе круга. В ответ из правой, свободной руки настоятеля вырвался огненный шар.

– Любопытно! – отметил вслух демон, отмахнувшись от ответной атаки. – Но это ничего не меняет, отдай мне серп и живи. Если я заберу его сам, подыхать ты будешь очень долго.

– Не так быстро, братец! – На сцене, как-то сам по себе, появился еще один участник. Удобно прислонившись плечом к колонне, он словно бы все время и провел, наблюдая за действом. Это был болезненно худой человек со сверкающими темными глазами и белой как мел кожей на безжизненном лице со впалыми щеками. Как и в случае с хасситом, внешность его была обманчива.

Болезненная худоба не мешала незнакомцу легко держать на плече опасного вида полуторник без ножен с красноватым оттенком лезвия. На странном человеке (а человеке ли?) был темного покроя камзол с серебристой вышивкой, только оттенявший его притворную хрупкость.

– Темирон! Ну конечно! Теперь понятно, почему я так легко нашел артефакт. Как поживает твоя сестрица Мистра?

– Не называй при мне имени этой лживой суки! – прошипел одетый в черное меченосец, отстранившись от колонны и впервые выдав хоть какую-то эмоцию.

– Зачем пожаловал? Я тут несколько занят. – Повел рукой демон в сторону группы адептов и настоятеля, с видимым напряжением, наблюдающим за разговором опасных гостей.

– Я? – Наигранно поднял правую бровь Темирон. – Вообще-то это ты у меня в гостях. И раз уж зашел. – Он, демонстративно зевнул. – Станешь украшением моего алтаря.

– У меня на этот счет другие планы, но раз ты хочешь поиграть…

* * *

Впервые за много лет Сайрус почувствовал настоящий чистый ужас. Мироздание рушилось у него буквально на глазах. Перед ним, прямо перед его глазами разворачивался бой двух демонов, существование которых упоминалось только в мифах и страшных сказках. Теперь эти два мифа походя разносили зал святилища, как дети, заигравшиеся в солдатиков, разносят песочные замки.

Спешно накачивая энергию в защитный кокон, Кха-Белет формировал убийственные заклятья с легкостью недоступной людским магам, бой в месте средоточия сил Темирона будет непростым. И хотя на взгляд невольного наблюдателя прошло всего несколько секунд, во время которых вокруг демона несколько раз вспыхнули руны древнего языка, по меркам магического боя, этого было достаточно для подготовки.

Противник Кха-Белета тоже не терял времени даром, криво улыбнувшись, он картинно махнул рукой в сторону настоятеля со свитой, словно приглашая их поучаствовать. Изо рта настоятеля вырвалась, как он думал, давно забытая солдатская брань. Адепты все как один кинулись на красноглазого демона, как будто предыдущая попытка их ничему не научила.

Серпы Избранных загорелись желтым мертвым светом. Разбившись на группы, они принялись кружить вокруг сферы уплотнившегося воздуха защиты демона, полосуя ее своим оружием. От серпов на сфере оставались полосы мерцающего света, которые явно мешали. Несмотря на то, что адепты, неосторожно попадая в поле зрения демона, взрывались кровавыми брызгами, никто из людей не подумал устрашиться возможной судьбы и выбрать бегство.

Наконец противнику Темирона это надоело, он, перехватив очередного неудачника за шею, воздел его в воздух и, выхватив что-то мерзко зеленое из воздуха, вбил это нечто в грудную клетку адепта, отбросив прекратившее трепыхаться тело в сторону.

Сами демоны продолжали обмениваться редкими мощными ударами, аккуратно прощупывая оборону. От импульса этих ударов заговоренный камень храма трескался, плавился и вылетал целыми блоками из стен.

Сравнив демонов с вездесущими помойными крысами, настоятель прошелся по их родословной, добавив в нее свиней, скотоложцев и копрофагов. Выставив перед собой серп, который был почему-то важен обоим, он начал медленно пятиться в сторону выхода из зала. Заклятье подчинения, наложенное Темироном на адептов, на настоятеля не подействовало, впрочем, оставаться и проверять почему в голову ему и не пришло.

За спиной у демона с лицом хассита было плохо видно, что происходит у стены, но, кажется, настоятель различил нечто тошнотворно бесформенное. Оттуда слышалось влажное чавканье и гнусный булькающий вой.

Уже на пороге оскверненного святилища настоятель успел увидеть очертания шарообразного шишковатого тела с множеством длинных щупалец, усыпанных присосками. Одно из щупалец вдруг метнулось вперед, перехватив завизжавшего на низкой ноте адепта, и отправило в огромную пасть, сочащуюся гнилостной слюной.

Глава 45. Выбор Человека

Подобрав свои вещи, парень, нарочито громко ступая, подошел к месту, где ранее оборонялись гномы. После отчаянной схватки с кочевниками, прорвавшимися на стену, мастер Торбин пребывал в прострации, молча сидя возле своих погибших собратьев, ополченцы же и вовсе были на грани паники.

Поймав взгляд безумных глаз кузнеца, Федор поневоле содрогнулся, наверное, так смотрят безнадежно больные люди, чувствующие дыхание смерти. Краем уха он слышал, что вместе с кузнецом на стене были все его близкие родственники мужского пола.

– Мастер Торбин, вы как? – Высунулся из-за плеча молодой ополченец.

Гном, словно очнувшись от наваждения, дернулся. Тяжело опираясь на молот, встал и, шоркая подбитыми металлом ботинками, двинулся к телу соплеменника, лежащего дальше других. «Печально будет, если он умом двинулся, – отстраненно отметил про себя Мальцев. – Опытный боец в такой ситуации был бы совсем не лишним».

Из тех трех десятков, кто оборонял стену вместе с Федором, выжили лишь пятеро: он сам, гном и трое ополченцев. Была еще вероятность, что уцелели орки, но в темноте это проверить не представлялось возможным. За время битвы, их небольшой отряд спаялся в горниле кровавой кузни крепче стали. Теперь ополченцы во главе с седоусым стражником неотступно следовали за Мальцевым, как привязанные, готовые выполнить любое указание.

Уйдя со стены, они уже достаточно долгое время продвигались в сторону центра города, тщательно избегая больших улиц. Со всех сторон из темноты улиц доносился шум сражения, изредка где-то в стороне главных ворот были видны странные вспышки, сопровождающиеся грохотом и криками. На их участке на стену уже никто не карабкался, битва сместилась куда-то в район пролома, более того, за спинами в городе начали разгораться пожары.

За спиной Федор нес ценное приобретение этого боя – щит одного из гномов. Тот самый, что висел в свое время в лавке у кузнеца. Торбин без слов вручил его Мальцеву после того, как они спустились со стены, не обратив внимания на благодарный кивок. Щит отлично уместился на ремне за спиной и совсем не ощущался как помеха. Более того, парень словно почувствовал себя более защищенно, даже несмотря на то, что предыдущему владельцу эта часть доспеха не слишком помогла.

Как наиболее опасная боевая единица, Федор шел первым, определяя наличие впереди угрозы. За ним на некотором отдалении двигалась тройка ополченцев с арбалетами в дрожащих руках. Мальцев старался идти ближе к стене, пытаясь держать свой маленький отряд в поле зрения. Дружеского огня он сейчас опасался больше, чем встречи с каффидцами.

За ополченцами и перед замыкающим группу гномом, пугливо оглядываясь, семенили пацаны из трактира. Эти засранцы до последнего таскали стрелы и болты для стрелков на стене. Седоусый стражник, наградив мелких отеческими подзатыльниками, определил их за свою спину и нагрузил вещами, велев держаться ближе и не шуметь. Кузнец же ушел в глубокое молчание, которое никто не осмеливался прервать. В схватке, несмотря на качество доспеха, гном все же получил несколько неприятных ран, которые давали о себе знать. Теперь Торбин прихрамывал, перехватив молот в левую руку, правая, похоже, была повреждена.

Путь их лежал во внутренний город, который был выбран местом последней обороны. Ситуация не оставляла особого выбора. Нечего и думать прорваться за пределы города мимо оцепления кочевников, только не с этими уставшими парнями за спиной. За краткое время разделенной на всех крови и смерти он проникся к ним странным родством. Хотя один раз малодушная мыслишка бросить всех и уйти самому все же посетила Мальцева, но она не показалась ему достойной.

«Если цивилизованное сознание ставит тебя на грань выбора между собственной жизнью и жизнями доверившихся тебе людей, то ну её нахрен такую цивилизацию». – со злостью на краткое малодушие подумал он.

Перед перекрестком Федор услышал нарастающее гудение голосов, топот и бряцание доспехов, в городе постепенно становилось очень людно. Выглянув за угол, в далеком мерцании факелов он увидел столпившихся перед импровизированной баррикадой степняков, чуть дальше за баррикадой в свете факелов виднелись закрытые ворота внутреннего города. Приехали.

– Что там? – шепотом поинтересовался седоусый.

Решение неожиданно для самого Мальцева возникло в этот раз мгновенно, без малейших колебаний. Хмыкнув про себя, он принялся торопливо снимать кольчугу.

– Помоги. – За кольчугой последовали бронированные ботинки. – За поворотом две или три руки каффидцев, не больше. Прячетесь вон в том проулке, – Федор показал рукой, – и ждете, пока они побегут за мной, затем убиваете оставшихся, а там уже вас заметят с ворот.

– Это же чистое самоубийство, милорд. – Не выдержал один из молодых ополченцев со смешной кожаной шапкой на голове, однако под суровым взглядом седоусого стражника умолк, спрятав глаза.

– Пойду я, – впервые за всю дорогу подал голос гном.

– Это даже не смешно, Торбин. Как ты собираешься убежать от них на одной ноге?

– Я не собираюсь бежать, – глухо ответил гном.

– Тогда тем более ты нам не поможешь. Нужно разозлить степняков, чтобы большая часть отвлеклась на погоню, поэтому иду я. Родители говорили, что злить окружающих у меня получается лучше всего и что в игре на нервах мне нет равных, – сказал Мальцев, вызвав усмешки окружающих.

– И как же ты собираешься это сделать?

– Расскажу им пару историй, а потом сыграю на своем любимом инструменте. В общем, сам все увидишь.

* * *

Десяток хромого Каида не был в числе первых ворвавшихся в город степняков. Старый воин никогда не торопился первым проливать свою кровь – награду, как правило, получают только живые. Его десяток всегда шел в третьей волне наступающих, пропуская вперед жаждущих воинской славы дураков.

Среди захваченных в походе фиарцев были и горожане. Подкупив охрану полона, удалось узнать много интересного про город и его окрестности. Поэтому проникнув внутрь, в сутолоке, десятник направил свой небольшой отряд в сторону от общей свалки. Быстро достигнув нужной цени и опустошив от ценных вещей указанные избитым пленником дома, отряд перетащил поживу в один из домов с подвалом. Разломав и разбросав домашнюю утварь, они тщательно спрятали следы, замаскировав входы в подвал среди груды обломков. Самое ценное поделили и решили взять с собой. Труп проводника же бросили поверх обломков, перед этим сильно изрубив тело. К пролому десятник решил не возвращаться, городу все равно конец, но пока ещё есть риск нарваться на недобитых стражников и вооруженных горожан. А зачем риск удачливым и уже богатым воинам?

– Эй! Клоуны в желтых халатах. Да ты, ты. Вымя дохлого шакала!

– Что он там орет? Не понимаю. Юсуф, собака шелудивая! Почему охрану не выставил?

Помощник десятника, худой степняк со впалыми щеками поспешно увернулся от пинка.

– Да брось, Каид. Это какой-то местный дурачок, ты посмотри: из оружия один только лук, да и в колчане негусто. Свихнулся от страха и убег от мамки в одной рубахе и портках, а лук по дороге подобрал.

– Дурачок-то нам монеток принес. Гляньте, какие побрякушки у него на шее, – с готовностью откликнулся каффидец в потрепанном халате на голое, грязное тело. Словно подтверждая его слова, на камень в медальоне Мальцева попал отсвет факела, отразившись обратно заманчивым блеском. Кто-то из отряда присвистнул.

– Стоять! Это похоже на ловушку.

* * *

Красноречие Мальцева споткнулось о непреодолимый языковой барьер. Степняки явно не поняли и десятой доли всех выданных парнем перлов. Помог, как ни странно, медальон, оставшийся поверх рубахи.

Чтобы ускорить принятие решения каффидцами, Федор не спеша выпустил три стрелы в их направлении, старательно промахиваясь. Последнюю оставшуюся он отправил прямиком в грозно кричащего что-то своим собратьям каффидцу в халате побогаче, так что хлынувшая в погоню орава даже не заметила оседающее за ними тело со стрелой в глазнице.

Сунув лук в саадак, Федор откинул его к стене и, развернувшись, припустил вдоль улицы, стараясь держаться на виду. Лучников он не опасался, в узком извилистом проулке, куда он свернул, попасть в него будет сложно. К тому же Мальцев отчетливо слышал шум, исходящий от степняков, вплоть до бренчания монет в куцем кошеле последнего из бегущих. Уж хруст лука и стук тетивы он точно ни с чем не спутает. Да и стрелять на бегу не каждый сможет, это вам не фигушки воробьям показывать.

На бегу парень подхватил своё копье, в полумраке улиц оно стояло незаметно для его преследователей. На очередной развилке, Мальцев подловил степняков на отсутствии осторожности и выскочил из укрытия, парой точных ударов ранил в ноги вырвавшихся вперед преследователей, о чем едва не пожалел – стрелы отставших каффидцев прошли чуть выше его головы, причем увидеть их он так и не успел до момента попадания стрелы в стену.

Не тратя силы на осмысление своей неправоты, парень подобрался и ещё быстрее рванул в темноту улиц. От ворот они отошли уже достаточно далеко, так что пора позаботиться и о своей сохранности.

Переулок вился и петлял, встречая Мальцева на каждом повороте вонью и кучами мусора. …И неожиданно кончился глухим тупиком. Перед ним была высокая обмазанная глиной стена, без каких-либо признаков окон. Виднелась только массивная деревянная дверь, сколоченная из толстых досок, каждая толщиной в его руку. И запертая, конечно. На двери почему-то отсутствовало всякое напоминание о ручке или замочной скважине.

Сзади послышались приближающиеся азартные крики степняков. Они нашли несколько монет, специально брошенных Федором на повороте. Посетовав про себя на слишком быстроногих каффидцев и свой топографический кретинизм, парень, разбежавшись, ударил ногой в дверь, надеясь попасть внутрь здания до появления преследователей. Отдача от удара сотрясла все его тело, словно он бил не в дерево, а в бетонный столб, тем временем крики и топот становились все ближе и ближе.

Отойдя на несколько шагов и наклонившись вперед, он приготовился пнуть дверь с ещё большей силой, пусть даже это будет стоить ему отбитой ноги. Внезапно деревянная створка со скрипом поддалась и, наклонившись в сторону Мальцева, хлопнула по земле, подняв столб пыли.

Сил ругаться не было! Он принял стоящие у стены мостки за двери в дом. Почесав затылок, Мальцев зачем-то вспомнил, что степняки считаются лучшими стрелками после эльфов. По-дурацки лезть под град стрел ему совсем не хотелось. Попадется одна заговоренная, и поминай как звали. Подхватив тяжеленые и вонючие мостки, Федор с трудом взгромоздил их себе на спину и, разгоняясь, побежал на выход из проулка.

Все сложилось удачно, если вообще так можно сказать про этот вечер. К моменту появления у начала проулка каффидцев Мальцев успел основательно разогнаться, так что он сшиб своим импровизированным снарядом первых степняков. Пробежав по образовавшейся куче и, кажется, наступив кому-то на лицо, он, вонзив копье в край стены, перелетел двоих каффидцев с открытыми ртами и, кувыркнувшись по земле после приземления, скрылся в другом ответвлении улицы. Несущиеся ему вслед ругательства бальзамом пролились на все полученные с помощью степняков ушибы. Погоня продолжилась с удвоенной силой.

* * *

Окна таверны озарялись яркими отблесками огней и пожаров. Даже с закрытыми створками сюда доносились крики и незатихающий шум схватки. Скоро эту часть города тоже захватит ярость смертельной битвы, написав на старинной мостовой очередную кровавую историю.

От степняков удалось уйти, и он даже сумел в темноте найти дорогу к трактиру, где находилось все его имущество. Теперь Мальцев сосредоточенно перебирал вещи, перед тем как положить их в сумку, лишний вес сейчас будет его только стеснять. Мазь придется оставить, прок от нее небольшой, а места занимает много. Федор искренне пожелал, чтобы у каффидца, который будет после него подчищать эту комнату, а от мародерства те наверняка не удержатся, треснула морда по диагонали зигзагом.

Подумав и решив не совершать насилие над и так слабой психикой, запасные трусы он оставил. Самое ценное – два пергамента, подорожная и опись имущества. В описи, заверенной нотариусом, указывалось, сколько путник имеет при себе денег и какие вещи везет. Такой порядок должен, как утверждают, обеспечивать безопасность путников, но на взгляд Мальцева, этот перечень легко могли использовать и грабители, которым не объяснишь, что ты что-то потерял или дома оставил случайно. Среди бумаг парень уложил и банковский вексель.

Второй документ – подорожная, в каком-то роде была командировочным удостоверением. В него вписывались личные данные о путешественнике и его сопровождающих, а также название города, в котором он проживает. Теперь по документам он был бароном Зиндаррским, младшим сыном наследного барона Магнуса. По словам главы стражи, барон направлялся из своей наследной глуши где-то в горах в Фиар попытать счастья – обычное дело для младших детей владетельных господ. Здесь ему не повезло познакомиться с бароном Коббергом и его дружной компанией. Один из клевретов Кобберга, вызвав парня на дуэль, убил его и по трофейному праву забрал все вещи, кроме фамильного кольца-печатки и бумаг. Так как Брану пришлось быть свидетелем на этом гнусном убийстве, достать затем из магистратского хранилища бумаги и кольцо было совсем не сложно.

– Тео Магнус. Барон Тео Магнус, а ничего вроде бы звучит, – произнес он вслух, пожав плечами, главное не встретить на пути любимых родственников.

Аккуратно сложив свёртки, Мальцев плотно перевязал сумку, чтобы не растрясти все по дороге, и, последний раз с тоской взглянув на оставленные шмотки, мягкими еле, слышными прыжками спустился с лестницы.

На улице никого не было, но решив не рисковать, Федор выждал какое-то время, перед тем как выйти. Его с момента возвращения в трактир мучило знакомое ощущение грядущих неприятностей, но он списал это на стресс от уже пережитых событий и заканчивающееся действие зелья. Хуже уже все равно не будет – махнул он рукой про себя.

Понимая всю ценность утекающего сквозь пальцы времени, Мальцев планировал использовать оставшиеся минуты на все сто процентов. Однако хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах, у судьбы были свои задумки на этот вечер.

– Сир, ты только что проспорил мне пять золотых.

Голос, раздавшийся из ниоткуда, заставил Мальцева сбиться с шага и замереть в защитной стойке неподалеку от выхода из трактира. Воздух впереди него замерцал и яркими брызгами опал на мостовую, открыв миру троицу весело скалящихся нелюдей.

– Только две монеты, Арк, – произнес эльф со светлыми распущенными волосами. – Я не виноват, что эти люди так предсказуемы.

Мечущиеся в голове Федора мысли не блистали высоким слогом и витиеватыми оборотами, зато образность их не могла бы присниться никому в этом мире.

– Брось палку и иди сюда, в Мерцающем лесу тебя заждались, – сказал эльф, стоящий в середине.

– А можно отказаться? Мне эта идея совсем не нравится.

Эльфы с удивлением переглянулись, а потом мрачную улицу заполнил заливистый смелый смех.

Осторожно выпрямившись как пружина, поставленная на предохранитель, парень внимательно всмотрелся во встретившуюся ему троицу, что-то в них было странно знакомым. Память тут же услужливо подкинула ему необходимую информацию.

Двойка танцующих с ветром и маг. Маг, похоже, не слишком опытный, чересчур расслаблен и стоит прямо среди воинов, что может изрядно осложнить тем работу. Забавный способ себя успокоить – усмехнувшись про себя, Мальцев продолжал рассматривать мечников, а вот тут успокоить себя нечем: пластичные совершенные движения, широкие разработанные запястья; парные мечи в два локтя длиной, похожие на те, что были у Мальцева ранее, да и уверены они в себе слишком, ни намека на волнение, сработанная двойка. Движение одного пугающим образом отражалось на другом, создавая хищную гармонию. Танцующие с ветром оказались высокого ранга, четыре небольшие полоски на скулах воинов сказали Федору больше, чем все другие физические признаки.

В прошлой жизни он встречался с мечниками эльфов гораздо меньшего ранга. Один из лесных воинов с характерными тремя полосками на скулах сумел изрядно потрепать его с напарником, прежде чем они поймали его на ошибке. Причем эльф к тому времени был ранен трижды в предыдущих схватках.

– Парни – здесь около пятидесяти золотых, а вам нужно просто отвернуться, я вас не видел, вы, меня.

Мешочек упал к ногам опасной троицы, глухо звякнув металлом монет. Эльф с длинной косой, хитро переплетенной с металлическими полосками, с интересом поворошил мешочек концом клинка, высыпая на булыжники мостовой блестящие жирным желтым цветом кругляши.

– Ну что, договоримся? – Мальцев торопливо сморгнул, стряхивая с ресниц капли пота, мгновения краткой беседы заставили его вспотеть как в бане.

– Первый раз встречаю столь благоразумного человечка. Владыка не всегда щедр со своими верными воинами, – криво усмехнувшись, с видимым сарказмом сказал воин в синей куртке, расшитой серебряной вышивкой. Его напарник в зеленой рубашке с широким рукавом согласно кивнул, заставив поморщиться мага.

– Однако я слишком люблю свою работу. – Скинув с плеч куртку, он танцующей походкой вышел в центр улицы. – У тебя есть шанс, хитрый человечек. Сможешь меня поцарапать, уйдешь с этой улицы живым. И, как ты сказал, – эльф улыбнулся, – мы тебя не видели.

Глава 46. Темная сторона

А хорошие у эльфа клинки, вон как в свете луны сверкают. Почти как те, что были у меня совсем недавно, лезвие только на две ладони длинней. Интересно как они в руке будут лежать?

Размечтался. Не о том мысли. Сейчас самое время придумать что-то эффективное, что поможет выжить в этой профанации честного поединка. Говорил же мастер, что сталкиваться с профессиональными воинами ушастых не рекомендуется. На равных с ними драться, нечего и думать, надо правильно оценивать свои силы.

Эээ, брат. Брось это пораженческое настроение. Ты не решил ли сдаться? – Парень мотнул головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё неприятные мысли.

Нужна хоть какая-то зацепка, что-то, что поможет выдрать из памяти шанс, надежду на выживание в бою с существом, столетия оттачивавшим свое мастерство.

Начнем с физиогномики. Черт, какая же у него презрительная, надменная рожа! Да он издевается! Веками оттачивал видимо умения. Пусто.

«Что там с пластикой?» – Эльф, словно услышав мысли Мальцева, крутнул кистями рук мечи, пустив вокруг себя сверкнувшую волну смертоносной стали. Красавец. Ему так же красиво не сделать, кисти рук пока ещё недостаточно укреплены.

Ну что ж, пора резюмировать, похоже, отбегался. А как все хорошо начиналось, ведь оставалась самая малость, пройти редкий сейчас заслон степняков за стеной – и вот она свобода. Стоп! Некогда думать о прошлом и будущем, а тем более жалеть себя. Загнанный в угол человек, когда у него нет выхода, дерется с двойной энергией. В этом случае жажда жизни должна помочь найти силы, а они его именно загнали в угол. Как крысу. Ведут себя словно хозяева ситуации. Вон и маг улыбается, падла. Федор до боли стиснул зубы, пытаясь подавить лезущее из него бешенство.

Спокойно. Без эмоций! Какими бы ни были обстоятельства, сохрани достоинство, будь хладнокровен, не давай вывести себя из равновесия. Парень попытался сконцентрироваться на ждущей его схватке, перемалывая бушующие внутри него эмоции. Добавляло нервозности еще и странное ощущение приближения чего-то жуткого, отчего кажется, что мышцы в животе сейчас порвутся от напряжения.

Мальцев постарался быстро прогнать дыхательную гимнастику, опустив глаза, он расфокусировал взгляд вбирая в себя все доступное в поле зрения окружение.

Цвета и тени окружающего пространства стали гуще и объемнее. Звук дыхания и шорох шагов приобрели эхо, перейдя в тягучую тональность. Руки человека скользнули к центру копья, приподнимая его и закручивая вокруг себя. Всё быстрее и быстрее. Вращение постепенно набирало силу, пока контуры копья не превратились в замкнутый мерцающий круг.

Вокруг не осталось ничего кроме стука сердца и вибрирующего гудения воздуха в разрывы свиста зеркальной стали.

* * *

Наверное, правы были древнейшие, устраивая каждый год состязания лучших магов и воинов, показывающих своё мастерство в боях насмерть. В трудах эльфийских поэтов и философов всё еще можно встретить немало слов сожаления о прекращении подобных традиций. Где ещё было убедиться в величии духа и воинской доблести Великого леса над всеми остальными низшими расами? Тем более, что подобные зрелища до сих пор устраиваются другими расами, конечно лишенные изысков и благородства старшей расы.

Теперь же смертельный поединок двух равнозначных бойцов – довольно редкое событие, особенно если речь идет об элите лесных воинов – танцующих с ветром. Этих безупречных и беспощадных убийц, солдат личной гвардии владетельных князей. И они не зря считаются лучшими бойцами мира.

Бои с участием танцующих с ветром длятся не более нескольких ударов сердца, всегда заканчиваясь смертью противников. В среде этих бойцов считается высшим шиком закончить поединок максимально эстетично, превращая умерщвление себе подобных в искусство, поэзию последнего вздоха. Мало кого в Великом лесу боятся больше, чем этих виртуозов отточенной стали, кладущих всю свою жизнь в совершенствование смертельных умений.

Сирандиэль с интересом наблюдал за развитием событий в центре улицы перед трактиром. Несмотря на то, что исход схватки для него не был тайной, поединок обещал быть красочным, особенно учитывая экзотичность обстановки и больную психику танцующих с ветром.

Эльфы по природе своей очень любознательные существа, а что касается воинов леса, достигших уровней мастерства, недоступных прочим разумным, то еще в силу изменений психики и склонные к авантюризму. Так что ему не составило большого труда привести двойку четвертого круга в город, в поисках так нужного в Мерцающем лесу человечка. Несмотря на условное подчинение воинов четвертого круга, пятому – теням леса, сыграл свою роль независимый нрав этих странных воинов, иногда переходящий в откровенное сумасбродство. Ну и, несомненно, щедрое вознаграждение, обещанное владыкой тому, кто выполнит его загадочное указание. Более чем щедрое вознаграждение.

На что интересно надеется этот забавный маленький человечек с невнятным копьем в руках? Насмешить детей леса перед своим болезненным поражением? От внимательного взгляда Сирандиэля не ускользнули эмоции, отразившиеся на лице Саргона, и, к своему удивлению особого страха он там не увидел. Скорее это была некая настороженность и легкое недовольство возникшим на пути препятствием.

Разум существа был неплохо защищен от стороннего влияния, был даже простенький однослойный щит, способный, тем не менее, защитить от нескольких серьезных атак. Однако кроме этого магией от беглеца не пахло, был он весь какой-то обыкновенный, ничем не примечательный человек – пройди мимо не запомнишь, тем удивительнее было начало поединка.

Пробные выпады были отбиты человечком с удивительной жесткостью, впечатлившей, кажется, даже его противника. Раскрутив копье до гудящего мерцающего круга, он начал понемногу теснить Арканиэля, заставляя его уходить с направления атак, не принимая удар на клинки.

Интересная тактика, эффектная, но требующая больших затрат сил и поэтому против настоящих мастеров клинка неэффективная. Это только оттягивает закономерный финал. Насколько еще человечка хватит в таком темпе? Как долго он еще сможет отдалять неизбежное и, главное, зачем?

* * *

«Человечек» в это самое время о смысле своего сопротивления совсем не думал. Он вообще не думал ни о чем. Планы и мысли, посещавшие его до начала схватки, уступили место кристальной пустоте. Рассудок, оставив управление телом рефлексам и полученным навыкам, дал команду на действие и полностью устранился от управления, ожидая момента, когда нужно будет снова вернуться к самосознанию. Тело же продолжало раскручивать гудящий пропеллер копья, сжигая остатки энергии и калеча связки и сухожилия запредельными нагрузками.

Уловив звуки бряцания откуда-то сбоку, разум снова взял управление в свои руки. Федор отчаянным рывком выбросил вперед копьё, стегнув им впереди себя, там, где еще долю секунды назад находился эльфийский воин, и, используя немалую инерцию удара, отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Он все-таки смог.

Своими действиями парень не пытался задеть эльфа, это, как он понимал, практически невозможно с его уровнем подготовки и имеющимся оружием. План состоял в другом.

Скольжение к застывшей фигуре противника прервал шум из бокового проулка, ведущего на центральную дорогу. Эльф, мгновенно сориентировавшись, вернулся к своим товарищам, которые в две пары глаз уже рассматривали неожиданно появившихся зрителей.

Из проулка выплеснулась волна степняков с перекошенными в свете факелов страшными рожами, или это Мальцеву только показалось. Молчание не затянулось.

– У них золото! – крикнул парень, вливая энергию в горстку монет внутри мешочка, лежащего под ногами у эльфов, отчего желтые кругляшки с хлопком и призывным веселым звоном разлетелись по мостовой.

Худой каффидец с отчетливым следом от чьей-то грязной ступни на лице гортанным криком подал какой-то приказ.

Сразу видно, сообразительный малый, подумал Мальцев, бросаясь в сторону, хлопки каффидских луков он теперь ни с чем не перепутает. Что-то толкнуло его в плечо, заставив споткнуться и зашипеть от боли, все-таки попали, суки.

Эльфы, успешно отбив несколько стрел, не спешили нападать, закрывая собой мага, пока тот готовил что-то зубодробительное для противника. Дальнейшая разборка эльфов с каффидцами Мальцеву была неинтересна, и, вложив все оставшиеся силы в ноги, парень помчался в проулок, который, как он знал, ведет к восточной стене города. Несмотря на боль в пробитой стрелой руке, его все-таки хватило на то, чтобы ехидно подмигнуть остроухому мечнику.

Как никогда сильно, сердце сдавило ощущение приближения чего-то ужасного, но парень выгнал из головы лишние эмоции. Решив, что уже достаточно удалился, Федор, держа зубами древко стрелы, отломил наконечник. Затем рывком выдернул стрелу, нарушив покой подворотни, куда он свернул, приглушенными матюками. Сквозь слезы в глазах он не сразу заметил, что внезапно стало значительно темнее. Воздух словно замерз и загустел, украв силу звуков непрекращающейся схватки.

Перемотав руку оторванным рукавом рубашки, Федор поспешил быстрее покинуть этот странный город. Впереди за поворотом ожидалась небольшая площадь рядом с храмом местного божка, и затем метров через двести будет стена, там можно будет перебраться наружу.

Выбежав за угол, Мальцев какое-то время впустую перебирал ногами, пытаясь затормозить на мокрых булыжниках. Его посетило отчетливое желание вернуться обратно за угол дома, подальше от увиденного ужаса.

На площади творился кошмар: рядом с развороченной дымящейся дырой на месте каменной стены храма ворочалась, выла и булькала мерзостная громадная туша какого-то животного. Отсутствие нормального освещения не позволяло хорошо рассмотреть все подробности, но, к своему удивлению, Федор понял, что и не хочет этого делать, того, что он увидел, более чем достаточно.

Морщинистую красную, сочащуюся слизью пупырчатую кожу покрывали клочья каких-то спутанных волос и усиков, вперемешку с наростами гнойных язв. Широкая пасть, способная целиком поглотить человека, издавала непристойное бульканье и истекала пенящейся желтой слюной. Длинные многочисленные щупальца с крючками на концах дополняли и без того гнусный портрет.

Мальцев был несказанно счастлив, что существо его не заметило. Оно было занято самоубийцами в балахонах и со светящимся оружием в руках, кружившими вокруг отвратной туши. Непонятно, что они хотели сделать этой фантазии больного сознания, но со своим коротким оружием особых хлопот они ему не доставляли.

То один, то другой смельчак, вереща и смешно дрыгая ногами, оканчивал свой путь в пасти монстра, пополняя его специфический рацион.

Решив не портить чудовищу аппетит, Федор, по широкой дуге обогнув место схватки, быстро свернул в проулок, ведущий к стене. Оставшийся за спиной оживший кошмар придал сил, и он, привычно ускорившись, за смешное время одолел двести метров.

Завернув за угол, парень чуть не столкнулся со странным человеком в белой тунике и с босыми ногами. Для незнакомца встреча тоже оказалась неожиданной; только чудом Федор успел увернуться от удара клинка в живот.

Возглас удивления так и не успел вырваться из груди. От удара в магический щит парня закрутило и выбросило обратно в проулок, из которого он ранее так неосмотрительно выбежал. Сквозь звездочки в глазах – незнакомец оказался магом и ударил каким-то заклинанием – Мальцев увидел фигуру, шагнувшую вслед за ним.

Следующий магический удар протащил его с десяток метров по грязной мостовой, сбросив в источающую вонь канаву. Улицу заволокло дымом и взвесью грязной пыли от испарившейся груды мусора, которая смягчила первоначальное падение Федора. Щит достойно выдержал удар и наконец развалился, отказываясь активироваться вновь, а парень ненадолго выпал из сознания, пытаясь сфокусировать двоящееся зрение и трясущиеся от шока руки.

Следующая картинка – приближающегося со стороны площади кошмарного колобка с щупальцами – заставила Мальцева пожалеть, что он так рано вернул свое зрение в норму. К счастью, лежал он немного в стороне от движения монстра и не был его целью. Улицу снова заволокло гарью, человек в белой тунике не сдавался, паля магией почем зря. Визжа от страха, он, тем не менее, обстреливал чудовище магическими конструктами, заставляя того злобно булькать и бесноваться от ударов. Кроме болезненных ощущений, казалось бы, ничего смертельно опасного маг сделать этому тошнотворному мутанту не мог. Тот удивительно наплевательски относился к потере конечностей, вырванных из тестообразного рыхлого тела, а некоторые конструкты и вовсе стекали с его туши безо всяких последствий. Щупальца быстро отрастали, а полученные раны буквально на глазах затягивались, покрываясь отвратительной слизью.

Суждение о своей безопасности не выдержало никакой критики. Монстр его нашел. Бугристое щупальце, обхватившее Федора за ноги, подбросило его в воздух, рывком переместив безвольное тело к тому, что заменяло монстру голову. Щупальца сжались с нечеловеческой силой, выдавливая остатки жизни из покорёженного пережитыми приключениями тела.

Парень почувствовал, как выдавливаются из легких последние остатки воздуха, как жалобно хрустят многострадальные ребра. Изо всех сил напрягая мышцы, Федор вцепился в край щупальца, пытаясь вырваться из смертельной хватки. Глаза человека, налившись кровью, готовы были лопнуть от напряжения. Становиться диетическим обедом этого ублюдочного создания желания не было. Однако чудовище приготовило для него нечто другое.

Подтащив парня ближе к уродливому горбу над пастью, монстр схватил его вторым щупальцем, жёстко прижав руки к телу. Теперь Федор висел точно над рядом красных безумных глаз, выпученных на мир в беззвучной злобе. В этих уродливых буркалах, устремленных прямо на висящего вверх ногами Мальцева, светился ужасный, нечеловеческий разум.

Рассудок, столкнувшись со взглядом порождения извращенной магии, замер в ледяном оцепенении. Парень проваливался куда-то глубоко, в стылую черную пустоту, монстр по капле вытягивал из него сущность, его душу. Одновременно с отступлением Федора внутри него словно ломались какие-то барьеры, выпуская на волю нечто, более страшное, нежели низший демон.

* * *

На Сайруса, показавшегося из тайного хода, сразу набросились степняки, словно караулившие его у выхода. Не ожидая подобной засады, опасность, как он считал, осталась внутри храма, настоятель пропустил пару ударов мечами, впрочем, отраженных магофизическим щитом.

Следом за степняками на настоятеля начали охоту его недавние адепты, бросаясь на него словно потерявшие разум животные. Эти безумные атаки задержали его на какое-то время возле ворот храма, позволив вырвавшемуся чудовищу встать на след.

К счастью, не все адепты впали в безумие. Часть из них, направляемая магией второго демона, нападали на монстра, задерживая уже его, поэтому Сайрусу удалось ускользнуть из смертельных щупалец.

Встреча с порождением бездны что-то надломила в настоятеле, подточив тонкий слой разума, теперь кроме как о спасении своей жизни тот ни о чем не думал. Встреченных по дороге людей Сайрус сжег, даже не разбираясь, кто ему попался. Один из прытких и хитрых преследователей попытался его нагнать и тоже угодил под умело направленные заклинания. Хитреца поймало и приготовилось сожрать порождение богопротивной магии его же хозяина. Ну чем не добрая шутка? Настоятель рассмеялся безумным лающим смехом.

Следующие события заставили его поперхнуться и застыть, вцепившись пальцами в угол дома. От места, где монстр готовился растерзать свою жертву, раздался жуткий резонирующий вой. Изо рта и глаз человека в чудовище ударил столб зеленого света, которым монстра словно пришпилило к мостовой, его шкура, воняя ужасным смрадом, начала тлеть и таять, словно воск на свече.

Повторный вой порождения бездны был еще сильнее, в нем начали проскальзывать нотки нешуточной паники. Человек уже стоял на мостовой, вытянув скрюченные пальцы к монстру. Между ним и чудовищем плясала дуга зеленого пламени, причинявшая монстру немыслимые страдания, которые заставляли эту тушу буквально верещать от инфернальной боли, тем не менее не двигаясь с места, только щупальца конвульсивно сокращались, откалывали большие куски стен и выворачивали булыжники мостовой. Монстр отчаянно цеплялся за жизнь.

Наконец, человек сделал какое-то дергающее движение на себя, верещащая туша моментально умолкла и обмякла, безвольно уронив свои уродливые щупальца. С места, где находился настоятель, было видно, как глаза человечка, похожие на два черных провала в бездну, исчезли за закрытыми веками, а сам он, слегка покачиваясь от усталости, застыл на месте.

Надо было разобраться с этим демоновым отродьем, пока оно его не заметило. Под странный хруст подкравшись к стоящей над мертвой тушей фигуре, Сайрус занес серп над спиной своего преследователя, приготовившись вонзить его по самую рукоять, чтобы наверняка.

Спина стоящего перед ним человека странно перекатывалась буграми и подергивалась, издавая влажный хруст. Вот левая рука человека, явно сломанная в двух местах, рывком выпрямилась и с хрустом приняла нормальный вид, кусок щепки, торчащий из шеи, вывалился из раны, а сама рана тут же заросла.

Загипнотизированный этими изменениями, настоятель неожиданно встретился со взглядом клубящихся непроглядной тьмой глаз. Его сердце по инерции стукнуло два раза, чтобы навсегда умолкнуть, а душа провалилась в стылую мрачную бездну, обреченная бесконечно падать и замерзать, ибо не осталось у нее воспоминаний, которые могли бы согреть.

Существо с черными, как уголь, глазами подхватив на лету падающий серп, сделало брезгливый жест рукой, отчего тело настоятеля, не долетев до земли, рассыпалось прахом. Никто бы не смог сказать, куда подевалось само мистическое оружие. Вспыхнув тусклой вспышкой в руке существа, оно просто исчезло, нисколько того этим фактом не удивив.

Глава 47. Вкус крови

Вместе со скрипом отдвигаемых затворов в кромешную темноту ворвались звуки истошных воплей, борьбы и сладкий запах теплой крови, пробудивший существо от невольной спячки. Тонкие ноздри изящного носа возбужденно втянули в себя спертый воздух подземелья, заставляя тело послушно приподняться над грязным пуком соломы – недавним ложем.

Плавно переставляя конечности, существо перебралось ближе к металлическим прутьям своей камеры, стараясь не звенеть цепями на худых запястьях и тонких лодыжках. Застыв в двух локтях от прутьев решетки, дальше не пускали цепи, оно всё обратилась в слух. Ждать существо умело.

Сидя в кромешной тьме и тишине, страдающий от недостатка информации разум заставляет осуществлять много бессмысленных действий. За эти несколько дней она изучила все камни доступных к обозрению стен, прутья решетки со следами грубой ковки и каждое звено своих цепей. Стали знакомы даже звук капающей воды и писк мышей, возящихся в сопревшей соломе в дальнем углу.

Мало кто задумывается, что стаккато капель воды, падающих на пол, образует целую симфонию без устали играющих демонических музыкантов. Эхо этой симфонии способно любого свести с ума, и все равно даже опасаясь за свой разум, она продолжала слушать.

Теперь по стуку сапог и характерному скрипу засова Лиланда могла опознать тех, кто спускается вниз с очередной миской тошнотворной баланды. Вот по камню знакомо цокают ботинки, подбитые железными набойками. Бессменный тюремщик спешит оставить ещё одну порцию еды для крыс, сама она есть ЭТО по своей воле не станет, да и не хочется соперничать в отборе еды с вонючими грызунами, не настолько еще она слаба.

В корне неверно, что вампиры ничего не боятся. Лично её страшила судьба быть сожранной многочисленными крысами подземелья. Мерзкие твари готовы были переварить что угодно, даже двухсотлетнего вампира, по иронии судьбы попавшего на их территорию. Среди кромешной тьмы, сырости и мертвого камня было настоящее крысиное царство. Не будь она столь быстра, грызуны давно бы уже попробовали на вкус её плоть, как до этого плоть какого-то бедняги в соседней камере.

Тюремщик любил пугать узницу подобной участью. Он настолько эмоционально описывал последние дни умершего заключенного, что она даже на какое-то время засомневалась в правдивости его слов. Однако запах тлена ни с чем нельзя перепутать.

Шум у двери резко смолк, закончившись невнятной вознёй. От раздавшегося затем влажного стука любого передернуло бы от отвращения, но только не её. Скатившись по лестнице, мимо камеры прокатилась голова тюремщика. Оставляя влажный след за собой, она стукнулась о противоположную стену и, блеснув выпученными глазами, с застывшим удивлением уставилась куда-то вверх.

Прискорбно, что жирдяй уже мертв, она бы не отказалась оторвать ему голову еще раз. С сожалением отвернувшись от недосягаемого живительного ручейка, Лиланда сжала пересохшие губы и прикрыла светящиеся красным глаза, считая шаги, вниз кто-то спускался.

Девять, восемь, семь…

Двадцать пять ступеней, решетки и проклятый маг отделяют её от свободы. Несмотря на всё, что произошло, в ней еще теплилась слабая надежда. Где-то в глубине души. Надежда обмануть своих тюремщиков и выбраться на волю.

Вырваться? Но зачем? С предательством Каддиуса пути назад к сородичам скорей всего будут отрезаны. Нет клана – нет жизни. Сколько сможет прожить одинокий вампир среди людей, пусть даже воин ночи? До первого утра или, если удача улыбнется, до прихода отряда охотников? Да, она сильнее и быстрее любого из этих кровяных мешков, но это всё. Ум и магия короткоживущих сведут на нет все неявные преимущества.

Лиланда заскрипела зубами от злости, вспомнив, кто послал её в эту ловушку. Смертные добра не помнят, это всем известно – оказанная услуга не стоит ничего. Что же ждет её впереди? Очевидно, роль безропотной игрушки, утехи для искушенного хозяина. Итог будет все тот же. Когда-нибудь игрушка надоест, и хищная экзотическая зверушка закончит свои дни в помойке, повеселив напоследок хозяина и гостей. Что же остается?

Месть. Отомстить жестоко и кроваво, так, как это умеют только вампиры. Лишь эта безумная мысль и не давала ей разбить свою голову о каменные стены.

Пять, четыре…

До входа в катакомбы так и не удалось добраться, её перехватили эльфы. Лживые лесные ублюдки. Самые худшие опасения сбывались. Неожиданно напали, оглушив и обездвижив, и доставили её к человеческому магу.

Затем Лиланде пришлось вытерпеть унизительный осмотр, прежде чем маг отправил её в темницу, приказав заковать в хладное железо. Перед отправкой в подземелье с неё сорвали даже те жалкие клочки одежды, что были, причем куртку смешливый эльф с холодными глазами убийцы пообещал отдать её галантному кавалеру. Несмотря на бушующие внутри эмоции, внешне она смогла остаться невозмутимой. Сейчас сила на их стороне, но им не удастся так просто сломить её волю. «Умение терпеть устранит бедствия». Крысам на смех! Она бы не отказалась посмотреть, как себя вели в такой ситуации её наставники.

Сложнее всего было выносить прикосновения этого похотливого животного, чья лысая голова теперь приятным аксессуаром разбавляет скучный интерьер темницы. Срывая с неё одежду по приказу мага, он, кажется, закапал своей грязной слюной весь пол. Девушка вновь пожалела, что нельзя убить ублюдка второй раз. Не для еды, кровь этого недоумка она бы пить побрезговала – за то, что жирный кусок мяса посмел дергать свой стручок, глядя на её голое, прикованное к стене тело. Ничтожество чувствовало обуревающие вампиршу эмоции и предусмотрительно не подходило близко к прутьям решетки, ограничиваясь светом от факелов.

Проклятые люди! Никому нельзя верить. Взмолившись Нахеме, она попросила о помощи поквитаться с предателями, записав в свой список еще и этого мага с противными рыбьими глазами. Сразу после имени Саргона.

Три, два…

Демонов маг все предусмотрел. Для ритуала привязки существо, принимающее печать подчинения, должно быть ослаблено естественным способом и не мешать своей волей скреплению энергетических оболочек, иначе связь может быть нарушена, это ведь не взаимный договор.

Как всё же медленно движутся мысли. Спустя несколько дней без пищи Лиланда тяжелыми усилиями удерживала себя на грани сна и яви, стараясь не впасть в неизбежную летаргию. Выйти из неё без помощи будет уже невозможно и, скорей всего, поздно. В глубоком сне нетрудно пережидать длительные неблагоприятные периоды, обходясь при этом без пищи и воды, практически не дыша. Однако в это время дети Нахемы практически беспомощны.

Сейчас женщина-вампир свои силы оценивала как находящиеся все еще на сносном уровне, сказались занятия магией крови, но, несмотря на все ухищрения, внутренние запасы продолжали таять с пугающей быстротой.

Наставница говорила, что ей хорошо удается контролировать резерв своей силы, только не хватает ума с толком его использовать; что ж пора доказать ошибочность данного утверждения.

* * *

Если меня убьют на этих страшных улицах, никогда не прощу этого папаше. Была бы жива мама, она бы никогда не допустила, чтобы я попал в стражу.

Эх, мама, мама. На кого ты нас оставила? Это дед во всем виноват. Старый пердун совсем голову папаше заморочил воинской династией.

Пехота – царица полей. Бред! Ну не моё это призвание, не моё. Как можно махать до обеда пикой, разучивая приемы атаки в строю и против строя, а потом бегать весь вечер до рвоты и пятен в глазах. Грешно на голодный желудок заниматься шагистикой, а потом есть ту бурду, что готовит полковой повар, к слову сказать, настоящий преступник против вкуса и здравого смысла. Хорошо еще командир не дал умереть от муштры молодому стражнику и определил на кухню, в помощь этому варвару, а затем и оставил главным поваром.

Кухня, вот где настоящее царство возможностей, где королем можно стать не силой мускулов и луженой глоткой, а вкусом и развитой фантазией. В желудке молодого стражника что-то пискнуло в подтверждение его слов.

Как же все-таки болит голова. Коснувшись рукой дырявого шлема, он про себя поблагодарил дядьку, подарившего ему этот уродливый котелок. Благодаря корявой кастрюле он только и жив. Толстый стражник, смешно переваливаясь на бегу, подтянул пояс с мешочками на слегка спавшем животе и, удобнее перехватив пику, продолжил свой нелепый забег.

Попав в третью линию заграждения, которая должна была дать унести раненых и увести часть войска во внутренний город, Валло и не надеялся выжить в этой смертельной резне. Его мутило от одной мысли, что придется драться насмерть с каффидскими убийцами, о которых часто рассказывал дед.

Пухлый мальчуган с детства впитывал истории и сказки как губка. Собственно, и на улице-то он не бывал бит лишь потому, что знал тысячи сказок и интересных историй, которыми делились после хорошей чарки старые воины, приходя к деду.

Этим заслоном командовал Кассиус Бран, своими воинскими умениями поддерживая в стражниках боевой дух. Отступая от баррикады к баррикаде, они, сколько могли, задерживали продвижение основного войска в глубь города, застилая улицы города телами своих товарищей и врагов.

Первой и второй линиями заслона командовали наместник Тариус и Геворн. Как у них обстояли дела, было непонятно, но периодически они слышали шум схватки и крики на тех направлениях.

Немалую роль в течение сражения проявляли пришедшие им на помощь орки со своей кошмарной предводительницей. Валло чуть не выблевал свой желудок, когда увидел, с какой легкостью она разбила попавшую в пределы досягаемости для её кулаков голову степняка. Как гнилой арбуз, крак – и устрашенные степняки отшатнулись обрызганные мозгами своего товарища.

По мере продвижения в глубь города стражники, несмотря на свою подготовку, несли потери и получали ранения. В одной из отчаянных атак степняков погиб старший сын Фингуса, а он сам, кинувшись мстить, получил очередное ранение и был вынесен с поля боя. После третьей баррикады орков осталось всего трое, включая их предводительницу, остальные пали под градом стрел.

Более всех работы выпало полковому магу. Сравнявшись цветом кожи с древним пергаментом, он не давал магам степняков наносить удары по воинам города. К сожалению, сам он тоже не мог помогать своему отряду, да и силы его были не бесконечны, в этой схватке он коснулся пределов своего мастерства.

Все это время Валло, как самый бесполезный в сече, помогал ученице мага выносить раненых и заботиться о них. Лори с осунувшимся лицом обрабатывала полученные воинами раны и, заливая свои зелья, возвращала в строй чуть ли не покойников. Именно покойников. Все они уже после прорыва стены распрощались со своими жизнями, потеряв надежду.

Вместе с тем воинский дух защитников города был столь велик, что сдаться в плен никому даже в голову не приходило, ведь сейчас они плечом к плечу защищали свой дом и семьи от захватчиков.

Не преуспевая в деле прорыва последней обороны, степняки решили закидать упрямых стражников стрелами. Усыпав баррикаду и землю за ней травой смерти, они снова кинулись на приступ, растаскивая рукотворные укрытия.

Во время этой атаки Валло и получил стрелу в голову, которая, не до конца пробив шлем, застряла в нем, выбив из стражника сознание. Пришел в себя он от холода. Один, в темноте, среди трупов. Вокруг никого из живых не было, ни врагов, ни товарищей. И те, и другие, посчитав его мертвым, оставили тело на поле боя.

Встав на четвереньки, он помотал головой, пытаясь избавиться от звона в голове. Желудок несколько раз сократился, пытаясь исторгнуть из себя хоть что-то. Безуспешно, он не ел с прошлого вечера.

Сквозь звон в голове послышались какие-то голоса. Повернув голову в их направлении, Валло, к своему ужасу, увидел группу степняков, пробирающихся в его сторону. Его они еще не видели, так как находились за остатками баррикады, а он в такой позе больше походил на кучу мусора, чем на воина.

Степняки, оживленно переговариваясь, раздевали мертвые тела, освобождая их от оружия и ценностей. Шакалы без достоинства и чести, в армии Фиара их бы ждала смерть за мародерство.

Поискав глазами, из оружия он нашел только пику, которая лежала под ближним трупом. Преодолевая накатывающуюся тошноту, он вытащил её и, пошатываясь, поднялся на ноги. Двигаясь вдоль стены, ему удалось свернуть в переулок никем незамеченным. Степняки в этот момент освобождали от одежды какой-то богатый труп своего соплеменника, с радостными возгласами препираясь за части доспехов.

Неуверенно потрусив в направлении внутреннего города, Валло про себя молился известным ему богам, чтобы они не допустили встречи с каффидцами на его пути. Даже отлично зная все переулки, в которых он вырос, толика удачи не помешает.

Но то ли все боги сегодня были заняты, то ли он своим обжорством и ленью прогневал кого-то из небесных владык, а в очередном переулке он практически столкнулся с небольшой группой желтолицых мародеров. Спасло его только то, что степняки были загружены добычей и не ожидали появления людей с этой стороны.

Прошмыгнув мимо опешивших каффидцев в узкий проулок, повар, стиснув зубы, постарался бежать так быстро, как только мог.

В этот раз, видимо, он все сделал правильно, погони за спиной слышно не было или враги решили не гоняться за одиночной жалкой целью. Пробегая мимо очередного дома, молодой стражник услышал слабый плач и заметил чью-то слабо различимую фигуру в глубине маленького дворика. Притворившись, что уши его обманули, Валло завернул за угол, пытаясь продолжить свой бег к спасению. Сердце молодого стражника, стукнув несколько раз вразнобой, сжалось в странном чувстве. В голове сами собой всплыли слова.

– Честь и Слава! – Кажется, он даже произнес их вслух. Сгорбившись и утирая градом льющийся пот, он, словно ломая самого себя, вернулся к тому дворику и заглянул внутрь.

* * *

Алчность человеческая, присутствующая во многих историях так же часто, как любовные перипетии, никогда не шла на пользу роду людскому. Жадность бездонна, бесконечна и разрушительна.

Алчность – это болезнь, которая способна высосать из человека все соки, особенно если у неё такие же зубы, как у вампира, и лечится эта болезнь только смертью.

Те четверо степняков были настолько скупы, что даже кровь из них сочилась еле-еле. Так и не утолив свою жажду крови, Лиланда, кипя от ярости, вылетела на улицу ночного города, в гневе открыв дверь в другую сторону.

Оставшихся на страже каффидцев она смела как ураган, порвав на куски голыми руками, не помогли ни обереги, ни воинское умение степных воинов. Слабенького мага, бывшего в этой группе главным, она убила последним. Развлекшись уклонением от слабеньких огненных шаров и прочих погремушек, она свернула ему шею как куренку, выпив досуха.

Это было словно высшая степень удовольствия, которую может доставить мужчина женщине, то, что казалось она забыла давным-давно. Кровь мага сразу же перешла в энергию, значительно повысив её резерв.

О такой возможности она даже и не знала. Обилие свежей крови и смертей совершенно свели с ума молодую женщину-вампира. Разом рухнули все барьеры и принципы осторожности, которые так старательно вбивали в голову настойчивые наставники. Как они посмели скрывать от них это божественное чувство всемогущества? Эти предатели рода, прислужники лесных ублюдков, недостойные зваться детьми Нахемы. О, Кровавая Богиня! Как же долго она заблуждалась!

Воздух города, наполненный страданием и влекущим ароматом свежей крови, как карта звериных владений, отметил для неё участки кипящей битвы. Темные улицы словно осветились изнутри, показывая остывающие следы будущих жертв. Где-то вдалеке проливался божественный нектар, содержание и наполнение всего живого. Люди кощунственно лили свою кровь реками как простую воду, бездумно расходуя жизнь и энергию. Боги им в помощь.

Особняк Тариуса находился совсем рядом с внутренним городом, ворота в который были закрыты и охранялись изготовившимися к бою стражниками. Наверняка маг уже там, скрылся трус за толстыми стенами. Выковырять его оттуда будет сложно, он наверняка готов к нападению и опасен. Ничего, ей пока хватит и простых жителей, дети Нахемы умеют ждать.

Яростным рывком промчавшись через извилистые проулки, она вылетела на строй идущих в направлении внутреннего города каффидцев. Вид стройной обнаженной женщины, с высокой грудью, залитой кровью, на краткое время ввел бывалых солдат в ступор. Для степных воинов, не раз ставивших свою удачу на острие клинка, это мгновение замешательства стоило многих жизней.

Еще не успело сердце последнего в строю воина стукнуть во второй раз, как женщина-вампир была уже внутри отряда, проскочив над головами застывших каффидцев. В отличие от последних, сомнениями Лиланда не мучилась, еда не нуждается в сострадании.

Вырванный вместе с рукой меч погрузился в плоть уже третьего воина, когда степняки начали наконец двигаться, внося разнообразие в затеянную ею игру. Двигаясь как поломанные марионетки, бравые степные воины с криками и характерным хрустом разлетались по узкой улице. Попавшие под удар руки женщины-вампира, как правило, уже не вставали.

Только пятерке странных воинов в украшенных собачьими хвостами шлемах удавалось уходить от её атак. Подставляя под удар щиты и угрожая своими изогнутыми клинками, они постепенно теснили её к стене большого здания. За их спинами, Лиланду обстреливали оправившиеся от первого шока лучники. Несколько раз им даже удавалось неопасно поразить женщину-вампира своими стрелами. Попадания, впрочем, только злили обнаженную машину смерти, все еще удерживающуюся от полного безумия кровавой схватки.

Несколько раз, отчаявшись поразить воинов своими руками, Лиланда пыталась применять магию крови, но обереги степняков снижали силу её воздействия. Максимум, чего она добилась, это временное оглушение попавшего под удар мечника, которого сразу же закрыли товарищи.

Сердца противостоящих ей воинов бились в спокойном уверенном ритме, сводя с ума такими близкими и недостижимыми токами крови.

Внезапно сквозь кровавую муть в глазах она почувствовала какое-то странное родство в двух воинах, закрывающих проход справа от неё. Словно часть её билась в этих живых телах, стремясь соединиться с ней, призывая к себе. Хищно оскалившись, она рванула к себе вибрирующую струну зова, посылая по ней заклятие кипения. Фигуры каффидцев вспухли кровавым облаком и сломанными куклами осели на залитую кровью землю.

Показательной расправы было достаточно, чтобы оставшаяся тройка степняков молча развернулась и кинулась прочь со ставшей страшной бойней улицы. Лучники, пытаясь задержать женщину-вампира, увеличили скорость обстрела, до крови обдирая кожу на пальцах о напряжённую тетиву. Несмотря на быстроту реакции, Лиланда поймала своим телом несколько стрел с широкими наконечниками и решила не преследовать опасную добычу.

Выдрав из своей груди подарки степняков, в сердцах выругалась, столько усилий – и чуть не попалась. Утешало только внезапно появившееся умение, насколько она знала, это умение называлось подобием крови: вампир, осушивший свою жертву, мог на близком расстоянии использовать родство крови для нанесения вреда своим противникам. Конечно, для эффективного применения то должны быть близкие родственники уже выпитых жертв, да и вампир должен быть сильным магом крови.

Схватка на краткое время привела её в чувство. Пора вспомнить и об осторожности. Есть и менее опасная дичь. На улице, заваленной трупами, не осталось живых, кровь мертвых же для пополнения запаса энергии практически не годилась. Всё-таки она не падальщик.

Осмотримся. Внутренним зрением она смогла увидеть, как часто бьётся сердце труса за домами на расстоянии ста локтей от места, где она находилась. Откуда-то со стороны к трусишке подбирались две фигуры, излучающие предвкушение.

Страх жертвы подстегнул инстинкты совершенного хищника в облике женщины. Взвившись в воздух, она прыжком преодолела более десяти локтей, мягко как кошка опустившись на чуть брякнувшие черепицы крыши соседнего дома. Следующим прыжком она исчезла за краем возникшего на её пути здания. Хищник спешил за ожидающей его дичью.

Эта ночь родила на свет еще одного монстра.

* * *

Прислонившись к стене второго этажа, Лиланда наблюдала над забавной сценой. Три кровяных мешка играли в древнюю игру смерти. Двое сильных бойцов нападали на третьего, бестолково крутящегося на месте. Смешно подпрыгивая, тот пытался всадить свое копье в противников и с трудом увёртывался от ответных ударов. Мешала толстяку непонятная привязанность к месту и немалый вес.

Степняки же, войдя во вкус, издевались над своим противником, обливая его бранью и нанося неопасные раны. Скучное зрелище, впрочем, быстро надоело Лиланде, к тому же черепица неприятно холодила ноги.

Оттолкнувшись от стены, она с оборотом упала ногами на ближнего из степняков, с ласкающим слух хрустом сломав ему спину своим весом. Второй каффидец увидев, с кем столкнулся его товарищ, попытался убежать, но был пойман и лишен крови прямо на глазах побелевшего стражника, а судя по доспеху, это был именно стражник. Флюиды страха, распространяемые толстяком, вводили женщину-вампира практически в животный экстаз.

Закончив со степняком, Лиланда, облизнувшись, принялась по шажку приближаться к испуганному толстяку, трясущимися руками развязывающему один из многочисленных мешочков на поясе. Хочет её подкупить золотом? Очередное трясущееся ничтожество.

– Ты знаешь, кто я? – заполнил дворик её шипящий голос.

– Т-ты вампир! – взвизгнул толстяк, швырнув в неё содержимым мешочка.

Озадаченно моргнув, женщина подняла брови, рассматривая лежащие на полу и частью попавшие на её кожу зерна.

– Это что?

– Это пшено, тётенька. Вампиры не могут пройти мимо рассыпанного зерна, это все знают, – ответил ей тонкий голосок, из-за спины стражника. Там стояла чумазая маленькая девочка лет шести, одетая в рубашку до пят.

– Это ещё почему? – удивленно спросила женщина-вампир.

– Ну как же. Мама мне рассказывала, в сказках они сразу начинают его считать.

– Тебе тоже мама сказки на ночь читает? – насмешливо спросила она у толстяка, сделав пару шагов вперед. Стражник, не выдержав стресса, закатил глаза и, громко испортив воздух, упал в обморок.

– Дядя Валло мою маму охранял от плохих дяденек. – Тут только Лиланда заметила лежащую у стены женщину в бедном тканом платье. В хищном зрении женщины-вампира она отображалась темным хладным силуэтом, будучи давно мертвой. Ярость, ещё совсем недавно горевшая в ней, разом потухла, оставив в груди щемящее чувство одиночества и детской обиды.

– Тётя, а тётя, а вы будете есть дядю Валло? Я же понимаю, он вкуснее меня. – Вытаращил любопытные глазенки ребенок.

– Не льсти ему, девочка. – Невольно улыбнулась Лиланда, смешно сморщив нос, ребенок с готовностью закатился веселым смехом.

– Тетенька, а тетенька! А почему вы голая?

Лиланда с шипением принялась сдирать с ближайшего каффидца одежду, только сейчас осознавшая отсутствие гардероба. Вот же назойливый детеныш.

Ребенок, радостно улыбаясь редкозубым ртом, заливался смехом, наблюдая за гримасами, с которыми она натягивала на себя пропахшие чужим потом тряпки.

– Смелый, говоришь, дядя Валло? – спросила она у девочки, присев рядом с ней.

– Он самый смелый. Сейчас мама проснется, и мы вместе пойдем к моему дедушке, он живет возле ратуши.

– Возьми флягу, малыш, полей смелому дяде Валло на лицо. Если не проснется сразу после моего ухода, можешь стукнуть его этой флягой по голове, скажешь, я разрешила. А маму, маму не буди, пусть поспит.

Лиланда резко развернулась и быстрым шагом направилась на выход. Невольный свидетель мог бы заметить влагу, выступившую на её глазах, но свидетелей не было, поэтому то был просто блик неверного света ночного светила.

Глава 48. В нужное время в правильном месте

Эфирное море на всем видимом пространстве бурлило и бушевало, закручиваясь водоворотом энергий, привлекая к себе целые рои падальщиков и сущностей посерьезней. И без того низкое небо надвинулось на поселение людей, угрожая погрести его под черными, словно сама тьма, тучами.

Город, словно кровью, истекал жизненной энергией своих жителей, приманивая бестелесных хищников в невиданном количестве. Облако уходящей жизни, казалось, привлекло к себе всех жителей второго плана, заставив вечно голодных духов яростно драться за каждую искорку океана чистейшей маны.

Вокруг города разгорелась иная война, невидимая жителям города, которая, однако, была столь же беспощадна и бессмысленна. Призрачные сущности не понимали, сколь огромный кусок им достался. Привыкнув отчаянно бороться и за малые ошметки жизни, они рвали друг друга на части, усиливая и без того штормящий эфир возмущений.

Первый раз за долгие тысячелетия столкнувшись с подобным безумием расточительности, он ослеп и оглох, пребывая в эйфории от свалившегося на него изобилия концентрированных эманаций.

Раскинув далеко от себя ловчие щупальца, он пил, пил и пил, пытаясь насытиться за все время вынужденного бездействия. Трусливые стайки падальщиков, отдавая дань эфирной мощи Жнеца, роились на значительном удалении, не решаясь беспокоить внушающее ужас существо.

Остановили его только быстро достигнутые пределы смертного тела, в котором он волею судеб оказался. Тело отторгало излишки энергий, спасая переполненный источник от неминуемого разрушения. Каналы, искря прорехами, не справлялись с возросшей нагрузкой и рвались, калеча энергетическую структуру.

Как жаль, что человеческий источник так слаб. На скорую руку подлатав энергетический каркас, он принялся спешно укреплять хрупкое человеческое тело, не следует становиться жертвой собственной беспечности. Для тела его носителя столь быстрые изменения, конечно, не пройдут даром, однако проблемы смертной оболочки после того, как она отыграет свою роль, древнейшее существо не волновали. Материальное существование для существа его рода – это шаг назад в развитии, затягивать не стоило.

С энергетикой тела ранее кто-то уже работал, кустарно выправив поврежденные каналы. Дилетантский метод, мельком отметил он про себя. Не укрылись от взора и остаточные эманации магии демонов, на этом этапе не страшно, но почистить следует обязательно.

Грубо удалив мертвые каналы, он добился того, что энергетика тела вновь начала функционировать на сносном уровне для простого смертного. Мера временная, но необходимая. Критически малый объем собственного источника не даёт управлять доступными сейчас количествами энергии напрямую, но это тоже поправимо, достаточно будет найти или сделать мощный преобразователь, а чем его наполнить, найдется обязательно, земли здесь населенные…

Оглядевшись, он поднял с земли сорвавшийся с шеи амулет. Сильный след магии эльфов, интересная безделушка. Немного поколебавшись, положил его в карман. Жаль, что нельзя использовать как накопитель родственной энергии, хотя, при случае, возможно на что-то и сгодится.

Ветер игриво тронул волосы незнакомца, неподвижно стоящего в центре узкой улочки. Спутанные черные пряди всколыхнувшись обнажили заостренное лицо с черными провалами глаз. На мертвенно-бледном лбу данью мрачной ночи кровоточили тьмой три точки, расположенные на вершинах воображаемого равнобедренного треугольника.

Пугливо отпрянув в сторону, ветер решил поиграть в другом месте, слишком сильно тут пахнет кровью и смертью. Взметнув облако пыли, он умчался в степь, к волнующим запахам жизни. Незнакомец же, с хрустом расправив плечи, стряхнул с себя обрывки одежды, оставшись в одних штанах и с босыми ногами. Тело сразу же обожгло пронзительным холодом ночи, заставляя подниматься волоски на коже, это ощущение ему понравилось.

Сквозь отзвуки шума эфирного моря пронеслась резкая волна гневно ревущей энергии, донеся до него отзвуки яростной схватки неподалеку. Земля толкнула в босые ступни краткой дрожью, отмечая мощь творимой волшбы; характерный вкус и цвет бурлящего всполоха сообщил о возможном источнике возмущения.

Существо оскалилось в хищной гримасе, вот и нашлось применение доступной энергии. Откуда-то из глубин памяти повеяло мрачным предвкушением.

Повернувшись лицом к источнику возмущений эфира, он направился в сторону вспышек и грохота, невозмутимо шагая прямо по останкам мертвого монстра.

* * *

Кажется, теперь Лиланда и сама могла бы написать Кровавые летописи, если возникнет у кого бредовая мысль предложить ей подобную работу. Страницы этого слишком уж реалистичного описания, выделанные из кожи разумных, принадлежат перу неизвестных хранителей, многие из которых наверняка были смертельно больными существами и давно уже умерли. Надежда была, что и кровавые герои, описываемые в летописях, не пережили своих безумств. Состязаясь в смертельном сумасшествии по пути к власти, они сеяли вокруг себя смерть и страдания, разрушая себя и мир вокруг. Мир, к счастью, выстоял.

С высоты крыши двухэтажного дома, единственного из ряда строений, окружавших прихрамовую площадь, оставшегося относительно целым, видно было многое. Словно из первого ряда зрительного зала, оттуда открывался пугающий вид на борьбу двух чудовищно мощных сущностей, пытающихся уничтожить друг друга на дымящихся руинах храма.

Нечаянные зрители, поспевшие на апогей магической битвы, затаив дыхание, старались ничем не отвлечь главных актеров от действа, стремясь и вовсе остаться незамеченными. Магический бой тем временем набирал обороты, расширяя сферу взаимодействия с окружающим пространством. Во вспышках неведомых заклятий воздух то заволакивало пылью, то высвечивало ярким мертвым светом, кидая уродливые тени. То и дело пропущенные или отбитые удары противников превращали местность в неузнаваемые развалины, разрушая всё, во что попадали.

На ее глазах вырвавшийся из светящейся слепящим синим светом сферы толстый жгут молнии, попал в аналогичную сферу противника и, частично отразившись от нее, прошелся по земле, оставляя за собой глубокий ров оплавленной почвы. Ответный же удар разметал остатки строения напротив, испарив камни в яркой вспышке. Чудовищная мощь!

Оставив попытки скрыться за краем крыши, Лиланда замерла возле полуразрушенной трубы дымохода, краем глаза наблюдая за своими соседями. И хотя нестерпимо воняли тряпки, снятые с мертвого тела, а босые ноги неприятно холодила черепица крыши, она старалась даже дышать через раз, чтобы не привлечь к себе внимания сражающихся сторон.

Лиланду в её ситуации не радовало даже то, что положение эльфийских ублюдков было ещё менее комфортным они находились практически в центре небольшой площади, успев укрыться за кучей камней, оставшейся от древнего фонтана. Конечно не все, одному из остроухих не повезло попасть под удар воюющих существ. Не помогли ни амулеты, ни прикрытие мага, ублюдка разорвало в клочья, живописно забрызгав кровью стену тогда еще целого строения. К сожалению, у мага эльфов хватило ума не отвечать на удар, иначе её миссия была бы уже выполнена. А, впрочем, почему к сожалению?

Используя только естественное укрытие и маскирующие свойства ткани своих одежд, длинноухие умудрились укрыться так, что с её точки она несколько раз почти теряла их из вида, только чутье вампира не давало обмануться зрению.

А как хорошо всё начиналось. Спеша на запах крови Саргона, она наткнулась на длинноухих предателей, окруженных степняками. К сожалению, успела она лишь к самому окончанию схватки эльфов с желтолицыми воителями.

Узкоглазые недоумки опрометчиво связались с боевой тройкой эльфов, крайне бездарно напав толпой, и все полегли на мостовой, не нанеся им и малейшего вреда. Тем не менее, женщина-вампир была им благодарна за возможность правильно оценить силы своего противника. Дети леса показали завидное умение и слаженность, а маг – отменную подготовку и правильное расходование сил. Нападать на такую команду с наскока было бы глупо. Самоубийство в её планы не входило, к этому моменту она успела уже остыть от приступа ярости. Теперь в груди послушно воле тлел небольшой уголек гнева, готовый быстро заняться в яростное пламя, буде то нужно его хозяйке.

Выжидая удобного случая, она забралась на крышу дома, используя малейшие выступы на стене; умения и сила её расы позволяли выполнять и не такие трюки.

Вышедшие на площадь эльфы, словно собаки по следу, покрутив головами, уверенно направились было в дальний проулок. Дальнейшее в памяти Лиланды отразилось урывками.

Она была оглушена и ослеплена многократным грохотом со вспышкой, а порывом ветра и стеганувшими по черепице обломками камней её бы скинуло с крыши, не успей она, сдирая ногти, уцепиться за трубу дымохода.

От высокой концентрации используемой высшими сущностями энергии волосы на голове Лиланды встали дыбом, образовав над ней рыжий ореол. Смахнув хлынувшую из пореза на лбу кровь с глаз, она кинула обеспокоенный взгляд на эльфов – не потерять бы. Лесные предатели обошлись шоком от вспышки, от камней же их защитил магический щит, вовремя поставленный магом.

Тем не менее, он не уберег их от падения, маг не успел зафиксировать форму. В отлаженном механизме взаимодействия тройки что-то разладилось, и один из эльфов быстрее других оправившись от шока, побежал в сторону проулка. И женщина-вампир должна была признать, для существа, не являющегося сыном Нахемы, бегал он действительно быстро. Однако всё же в противостоянии магии и мышц, как правило, выигрывает магия. Это простое знание адепт магии крови уяснила через пот и боль. Наставники не чурались карательных методов закрепления материала, чего стоит только расстрел из арбалетов полноценными болтами для ускорения постановки магической защиты.

Был ли это случайный удар, либо намеренный, покойному подобное знание уже ничем не поможет, но невидимый импульс злой энергии буквально размазал эльфа по мостовой. После этого попыток со стороны длинноухих выбраться уже не было, они предпочли, как и она, затаиться и погрустить до окончания битвы.

От очередной вспышки в глазах на краткое время замелькали светящиеся линии. Кто же эти магические соперники? И главное, что они делают в этой вонючей провинции? Очевидно, не обычные маги затеяли здесь дуэль. Таких среди простого войска просто не могло быть. Она вообще сомневалась до этого момента, что подобные умельцы существуют. Дело даже не в силе и разнообразии наносимых ударов, хотя и это свидетельствует о высоком уровне используемой магии, дело в скорости их нанесения и стабильности защитных сфер.

Хотя Лиланда и не могла считать себя полноценным магом по меркам других рас, слишком специфична магия крови, но объемы-то и скорость прокачиваемой энергии, и слепец почувствует. Тем страшнее было просто тихо сидеть и ждать своей участи, может, не заметят букашку и наступят мимо, больше-то ничего сделать нельзя.

Размышляя, Лиланда чуть было не пропустила появление нового действующего лица. Не сразу заметили его и всё так же яростно сражающиеся сущности, да и сложно было заметить появившуюся ниоткуда тень. Видно её было лишь во вспышках магических ударов, в вампирском зрении она не отображалась, оставаясь лишь куском тьмы в форме размытой человеческой фигуры. Что еще можно разглядеть в этой мутной круговерти пыли, дыма и искр?

Именно своей неестественностью она и привлекла внимание. Машинально, простым импульсом воли, в первый раз не вовлекая в процесс жесты, женщина-вампир создала вокруг своего тела кровавый щит, словно только сейчас уровень опасности перешел все возможные пределы. Определенно есть рост магической силы, жаль, может статься, что порадоваться своим достижениям она не успеет. Чутье подсказало, что сейчас как раз и начнется самое страшное.

* * *

С самого начала все пошло не по плану. Жрец хоть и оказался простым шарлатаном, но за ним, как и думал Кха-Белет, стоял некто несоизмеримо более могущественный. Поэтому и подготовился демон к этой встрече так, словно шел на войну. Как оказалось, не зря. Сам жрец тоже был непрост, обладание серпом каким-то образом изменило его, дав силу жертв. Конечно, этого было мало, чтобы всерьез противостоять Кха-Белету, однако то была та самая песчинка, что перевесила чашу весов не в пользу демона, дала возможность призвать своего хозяина и сбежать.

А хозяина ли? Нет. Скорей всего Телирон как обычно действовал хитростью, любит мразь интриги и коварные ходы, тут он в своей стихии.

Все же неплохо вырос недруг в мастерстве за время его отсутствия. Не будь Кха-Белет готовым к такому развитию событий, уже бы на одного демона в мире стало меньше. К счастью, долгое затворничество только закрепило привычку думать наперед и подготавливать почву, перед тем как ступить.

Старый враг силен, нечего добавить. Драться приходится на втором плане даже яростней, чем через вместилище. К тому же вокруг собрались духи, в опасно большом количестве, так что действовать приходилось осмотрительно, того и гляди накинутся всей массой, дав краткое преимущество одной из сторон. Хорошо еще подпитка духов идет только остатками смертельных эманаций, проходящих через грань, а то бы тут такое началось… Демон не позволил себе отвлечься, стирая безумную картинку из головы.

Все же жаль, что биться приходится тут, где преимущества на стороне врага. Наверняка Телирон использует приготовленные заранее артефакты. Чего только стоит алтарь, доверху наполненный энергетикой не одного десятка умерших душ. Однако Кха-Белет и сам пришел не с пустыми руками. Вырвав из-за пазухи туго завязанный мешочек, он во время очередного пасса кинул его в направлении защитной сферы противника. Точный бросок.

Враг позволил себе усмехнуться, даже через марево защитной сферы демон заметил эту презрительную усмешку. Напрасно ты так радуешься, братец, напрасно.

* * *

Злорадно усмехнувшись, Телирон потянул энергию из алтаря, собираясь концентрированно проломить искусную, но вовсе не бесконечно крепкую защиту соперника. В этот раз ему никто не помешает победить поглупевшего за время заточения братца. Пустая башка этого красномордого дурака в череде его ярких побед будет достойным трофеем, Телирон даже стену выделил для этих приятных свидетельств собственной силы и неуязвимости.

Теперь-то никто не лишит его заслуженной победы и почестей, хотя кому нужны эти почести, пусть боятся, места на стене хватит ещё многим.

Решив видно потешить его самолюбие, Кха-Белет выкинул очередной артефакт, не сработавший и бессильно отскочивший ещё от первого слоя защиты. Смешно.

Сформировав руны разрушения в композицию силы, Телирон направил удар в центр сферы защиты своего противника, не стоит состязаться в искусности там, где можно задавить чистой силой, тем более что силы сейчас у него в достатке.

* * *

От силы нанесенного удара демона опрокинуло на землю, разом снеся несколько слоев защиты. На грани невозможного удерживая расползающуюся конструкцию, Кха-Белет упустил момент, когда сработала его закладка под так тщательно спланированную ловушку. Зато её точно не пропустила жалкая, еле живая кучка зрителей и его противник.

В несколько ударов сердца, раскрываясь как диковинный цветок, перед защитной сферой Телирона на краткий миг застыла нечеловечески хрупкая полупрозрачная фигура девушки-подростка. Голову этого полупрозрачного призрака скрывала серебристая вуаль, не давая рассмотреть лицо. Привстав на миг на носочках, она изогнулась как древко лука в направлении сферы.

Казалось, само мироздание потряс леденящий душу крик. В нем было что-то нечеловечески извращенное, словно сами ворота бездны раскрылись на миг, позволяя заглянуть в мир безграничной тоски и отчаяния.

Этому крику вторили вопли боли попавших под его действие свидетелей битвы демонов. На крыше здания каталась в припадке болезненных конвульсий женщина-вампир, тщетно зажимая окровавленные уши руками. Не менее отчаянно кричал воин-эльф, колотясь головой об обломки камней, маг же, как наиболее чувствительный к тонким эманациям, потерял сознание, упав лицом в грязь.

Ударившись о защитную сферу, призрак исчез, оставив после себя смерзшуюся в камень землю. Удар был столь же силен, сколь и внезапен. Телирону, в один момент потерявшему концентрацию и полностью лишившемуся защиты, оставалось лишь спешно формировать повторную линию обороны, надеясь на медлительность соперника. Надежда не продержалась и доли мгновения.

Второй удар недруга был столь силен, что погасли все амулеты, призванные защищать своего хозяина от магических атак. Преодолевая болезненный откат, демон, оставив все усилия сформировать атакующие конструкции, потянул запасы силы из алтаря, который во время битвы располагался в сфере и поэтому не пострадал от буйства магической схватки.

Запуская третью атакующую конструкцию, Кха-Белет злорадно оскалился, наблюдая за попытками недруга сформировать хоть какую-то защиту, он не сомневался в искусстве и способности своего старого соперника, вот только удар был направлен не в него, а в алтарь, лишившийся последней защиты.

Руины площади озарила ярчайшая вспышка, после которой в центре битвы демонов сформировалась глубокая воронка, а камни, лежащие недалеко от центра, превратились в озеро кипящей лавы.

В цели Кха-Белета не входило поджариться на собственноручно сделанных угольях, поэтому, укрепив защитную сферу, он следующим своим действием сформировал охлаждающий контур и с помощью него понизил температуру вокруг себя до приемлемого уровня.

Риск стоил того, чтобы увидеть своего старого недруга в таком состоянии. Пошатываясь от магического истощения и ран своего вместилища, Телирон стоял в десятке локтей от него и единственной оставшейся рукой опирался на свой смешной меч. Правая сторона его тела жестоко обгорела, огонь слизал кожу с этой половины лица до черепа. Однако уцелевшая половина лица выражала не боль, а дикую злобу. Несмотря на свое внешне побитое состояние, враг не был сломлен, Телирон успел восстановить защитную сферу.

– Это еще не конец, тварь!

– Что? Говори громче. Я тебя не слышу, со слухом что-то. – Позволил себе издевку Кха-Белет, приложив руку к правому уху.

– Мы еще встретимся!

Успев ещё ухмыльнуться бессильной злобе своего оппонента, Кха-Белет с удивлением увидел, как в его сферу врезается сгусток энергии, разом проедая один из слоев защиты. Мгновенно сконцентрировавшись, демон начал действовать.

* * *

Тень переместилась ближе к центру площади и на какое-то время замерла в бездействии, но это только на первый взгляд. Женщина-вампир не стала бы ручаться, что это эхо магии крови, но она как-то увидела, что от темной фигуры, словно от камня, упавшего в воду, начинают расходиться такие же черные волны. Однако, в отличие от волн на воде, частота их только нарастала.

Темная фигура сделала движение, словно собираясь хлопнуть в ладони. Успев удивиться бессмысленности действий непрошеного гостя, женщина вампир почувствовала приближение чего-то столь ужасного, что, будь она на земле, предпочла бы отрыть норку и трусливо спрятаться. Следом за этим ощущением её накрыло какофонией звуков и голосов, как будто сотни и тысячи существ внезапно закричали и завыли вразлад. В криках было все: и ярость схватки, и боль поражения, страдания и безграничная злоба, предвкушения и тоска, но все эти оттенки объединяло между собой всё сметающее чувство Голода. Женщина-вампир сразу пожалела о сверхъестественной регенерации её расы, позволившей ей восстановить слух за столь краткое время.

От навалившегося на неё животного ужаса Лиланда вжалась в черепицу крыши, наблюдая за заполонившими площадь призрачными фигурами, которые, повинуясь воле своего кукловода, напали на сражающихся существ.

Начало нападения хоть и вышло внезапным, однако жертвы нападения вовсе не торопились погибать. Исчезнув поначалу под сонмом вопящих и беснующихся духов, сферы терзающих друг друга противников озарила вспышка, которая серьезно проредила строй призраков. Женщина-вампир успела заметить, как один из противников исчез, зато второй, заставив свою сферу приподняться над землей, вполне успешно от духов отбивается.

Все же призраков было очень много, и сфера постепенно все реже и реже отзывалась губительными вспышками на нападения этих эфирных сущностей. На каждого разорванного магией духа тут же появлялся десяток не менее яростных его собратьев, словно они только этого и ждали и с истошными звуками набрасывались на защитную сферу.

Тем не менее, магическая сущность была упорна в своей обороне и, вскоре уловив явную закономерность, ударила по зловещему хозяину духов, нащупав его каким-то образом среди теней. Несколько ударов тень отбила неким подобием щита, отразив сгустки энергии в стороны от себя, однако широкий жгут слепящей молнии, выпущенный из сферы, вбил темную фигуру в развалины строения. И как будто этого было мало, магическое существо обрушило на руины ряд мощных ударов, похоронив своего противника под курганом дымящихся обломков.

Духи, потеряв связь со своим кукловодом, с тоскливыми завываниями разлетелись во все стороны, в поисках менее опасной добычи. Сфера, замерцав, покрылась черными разводами, делающими её почти невидимой в неверном свете ночного светила, и, беззвучно поднявшись в воздух, исчезла в вышине.

В качестве эпилога

Вжжжжж. Вжжжихх. Жжжжжжссс.

Эльф повернул лезвие режущей кромкой вверх, подставив её под свет костра. Безупречное зеркало клинка без искажений отражало предметы. Пруток масляного камня отправился в поясную сумку к своим восьми разноцветным братьям. Протерев меч маслянистой тряпочкой, мечник осторожно вложил его в ножны.

Немного помедлив, словно в сомнении, он вытянул второй меч и довольно ухмыльнулся, заметив гримасу, исказившую лицо женщины.

Вжжжихх. Вжжжихх.

От спины отвернувшейся от него женщины веяло недовольством и презрением. Приятно. Ухмылка на лице эльфа погасла, когда он наткнулся взглядом на сидящую в стороне от костра фигуру в плаще. Проклятье! Мечник поспешно перевел взгляд на ночное небо, старательно выбрасывая яркие эмоции из головы. Нечисть в плаще способна читать мысли – колдун уже успел пояснить, чем чреваты неосторожные речи и действия, и эти объяснения были более чем доходчивыми. Учитывая то, что случилось с магом, следовало быть более осмотрительным, нет никакого желания умирать от рук поганого выродка. Только не так. Смерть скота, а не воина.

Эта обгорелая тварь – с такого расстояния чуткое обоняние лесного воина легко различало запах палёной плоти – убивала походя. Без малейшей эмоции и усилий. Не то, чтобы он сочувствовал людишкам или своему соплеменнику, но даже они такого не заслуживали. Арканиэль передернул плечами.

То, что они с кровосоской ещё живы и в своей воле, уже счастье. Значит, они зачем-то нужны этому созданию и нужны именно в таком более-менее свободном состоянии, в отличие от пары десятков разумных, неподвижно стоящих за кругом света, что неосторожно спустились в эту ложбину да так и застыли в виде безмолвных статуй с пустыми глазами. Бррр. Надо отвечься. Как там наша красотка?

Вжжжиххссс.

Толстая палка в хрупких руках рыжеволосой женщины легко переломилась пополам, она на недолгий миг представила на её месте горло остроухой твари. Когда же эта несносная тварь перестанет её доставать?

Вжжжихх.

Ну что мешало потерять это тело по дороге? Выронить неловко, свернув попутно шею. Женщина-вампир досадливо качнула головой.

Вжжжихх.

Жаль, выбрал колдун не того эльфа. Вторая ноша женщины-вампира из мертвого мага эльфа превратилась в очень даже живой светящийся череп, насаженный на найденный по дороге корявый посох. Сейчас он горящими красным глазницами был повернут к лицу колдуна. Посох с уродливым украшением изредка вибрировал и покачивался, вопреки законам мира самостоятельно удерживая равновесие в воздухе. Казалось, что между двумя созданиями бездны идет какой-то диалог.

О чем они говорят? К демонам подробности! Лиланда стукнула себя кулачком по ноге. Во всем виновато её необоснованное любопытство, какое-то наваждение. В то время, как надо было бежать со всех ног подальше из города, она спустилась в руины, чтобы отыскать останки существа, сражавшегося с магами. Откопала на свою голову.

Лик колдуна был страшен. Когда-то это могло быть человеком, пока не попало под действие стихийного заклятия. Теперь же существо напоминало средней прожаристости отбивную, с горящими тьмой глазами на обоженном лице, взглянув в которые Лиланда пропала.

Способность соображать частично вернулась к ней уже после того, как они с колдуном вышли за стену города. Словно в насмешку, под мышками у женщины-вампира ехали два её обидчика, безвольно болтая конечностями и сгребая головами сор с земли. Однако единственной эмоцией Лиланды на тот момент был страх отстать от фигуры, шагающей впереди. Эта эмоция была настолько мощной, что она даже не задумывалась о смысле своих действий, всё её внимание сконцентрировалось на спине колдуна.

По дороге на их странную компанию пару раз нападали случайные группки степняков, которым не посчастливилось иметь хорошее зрение. Каждый раз все заканчивалось почти одинаково. Колдун ненадолго останавливался, после чего нападающие падали уже мертвыми или рассыпались в прах. Отродье бездны же от таких встреч становился только бодрее и шагал более уверенно, хотя давно должен был упасть от магического истощения, да и вообще, обгоревшие в уголь разумные, как правило, бегать не расположены.

Поддерживая огонь, Лиланда старалась не смотреть по сторонам. За свою достаточно долгую жизнь женщина-вампир успела насмотреться всякого, но даже ей было не по себе ощущать на коже пустой взгляд окружающих световой круг людей. Не было разума в этом взгляде. Куклы, одетые в разную одежду, пустота и равнодушие к своей судьбе. Пара раненых так и истекла кровью, осев уже окончательно мёртвыми телами под ноги своих соседей, в полной тишине. Что-то подсказывало Лиланде, что ждёт кукол нечто более страшное, чем просто смерть.

Остается только надеяться, что ей всё-таки удастся выкрутиться и из этой ситуации. Вон даже ушастая тварь не унывает, а уж ему-то досталось отменно. Вот и ей не стоит унывать. Надо просто дожить до удобного момента, а уж распорядиться своим шансом она сумеет правильно, безо всякого сомнения, не будь она дочерью Нахемы.

Подкинув обломки в костер, Лиланда разворошила уголья. Взметнувшиеся вверх искры на миг осветили сосредоточенное лицо женщины-вампира и помчались ввысь, яркими точками пронзая тьму, укрывшую усталую от кровопролития землю.

Вдалеке, за две лиги от неприметной ложбины, продолжал чадить дымом и смрадом мёртвых тел маленький приграничный городок со смешным названием.

Глоссарий

Вес аурея – 3,5 грамма.

Витары – животные, выведенные с помощью магии (шергард, варг).

Идринн (эльф.) – год.

Кейно (эльф.) – командир.

Молчаливые – тайная служба гномов, занимающаяся вопросами безопасности, разведкой и тайными операциями.

Морион – камень для алтаря; не дает энергии рассеиваться, концентрируя её и накапливая. Используется магами для хранения энергии.

Сигин-лау (гномск.) – длинноухие (презрительно).

Стоун – 6,35 килограмма.

Тарг (гномск.) – борода. Презрительное название голытьбы, за душой у которой ни титула, ни рода, ни состояния.

Хаффуд – хищная обезьяна. Имеет шкуру яркой окраски. Живет и охотится стаями. В основном питается мелкой живностью и падалью. Стаей может нападать и на более крупных животных.

Шерл – камень с антимагическими свойствами. Дорогой и популярный материал для отделки магических лабораторий.

Эрин (эльф.) – день.

Content

Владислав Шубин
Путь меча

Глава 1. Вызов

Глава 2. Утро добрым не бывает, или о сомнительной пользе бега

Глава 3. Прибытие

Глава 4. Город

Глава 5. Ночной гость

Глава 6. Привет от Толкиена

Глава 7. Дела империи

Глава 8. И вновь продолжается бой…

Глава 9. Новые лица

Глава 10. Договор

Глава 11. Расплата

Глава 12. Аэтан

Глава 13. Снагги

Глава 14. А мы пойдем на север

Глава 15. Верениэль

Глава 16. Особенности национальной охоты

Глава 17. Укса

Глава 18. Магия

Глава 19. Противостояние

Глава 20. Вопросы дипломатии

Глава 21. Смена окружения

Глава 22. Новая жизнь

Глава 23. Новый знакомый

Глава 24. Дела иного мира

Глава 25. Продолжение знакомства

Глава 26. Степь

Глава 27. Город

Глава 28. Трактир «Красный вепрь»

Глава 29. Важные встречи

Глава 30. Кто много спит, тот ест во сне

Глава 31. Городские встречи

Глава 32. Сделка

Глава 33. Памятные прогулки

Глава 34. Наместник

Глава 35. Дела финансовые и не очень

Глава 36. Хлеба и зрелищ

Глава 37. Дуэль

Глава 38. Шопинг

Глава 39. Время встреч

Глава 40. Цена крови

Глава 41. Сон и явь

Глава 42. Танец смерти

Глава 43. Падение города

Глава 44. Серпом по дилемме

Глава 45. Выбор Человека

Глава 46. Темная сторона

Глава 47. Вкус крови

Глава 48. В нужное время в правильном месте

В качестве эпилога

Глоссарий