Брок Энди

Жгучая клятва сицилийца

Энди Брок

Жгучая клятва сицилийца

Глава 1

Харпер Макдональд с замирающим сердцем рассматривала танцующих. В свете зеленовато‑синих неоновых огней порывистые движения пар напоминали волнующееся море. Зрелище завораживало. Диджей пританцовывал на возвышающейся над танцполом сцене, а ритмичная музыка звучала так зажигательно, что Харпер было трудно устоять на месте. Девушка впервые оказалась на такой потрясающей вечеринке. В воздухе витал запах роскоши, богатства и исполнения любых желаний.

Мимо нее проплыла роскошная пара, и сердце Харпер заныло. Она настолько неловко себя здесь чувствовала, будто на голове у нее выросли оленьи рога. На самом деле она не развлекаться сюда пришла. Ей необходимо увидеться с сестрой.

Харпер спустилась по лестнице к кромке танцпола и озиралась по сторонам, пытаясь обратиться к кому‑нибудь, кто смог бы помочь найти Лию. Не успела она сделать и нескольких шагов, как кто‑то сзади схватил ее. Вскрикнув от неожиданности и испуга, она почувствовала, что повисла в воздухе, так сильно ей скрутили за спиной руки.

— Отпустите меня немедленно! — Повернув голову, она увидела задержавших ее двух верзил в черном, по бесстрастным лицам которых пробегали разноцветные неоновые блики. Она попыталась вырваться, но те лишь усилили хватку. — Вы делаете мне больно.

— Тогда прекрати вырываться, — спокойно посоветовал один из них, продолжая вести ее куда‑то.

Никто из танцующих не обращал на них никакого внимания. Харпер почувствовала нарастающую панику. Она понятия не имела, кто эти головорезы и что им от нее надо. Ее вели в сторону, противоположную от спасительного выхода. В голове проносились ужасные картинки — похищение, изнасилование, убийство. Неужели и с Лией случилось нечто подобное?

Адреналин зашкаливал. Она не позволит издеваться над собой и сделает все возможное, чтобы спасти себя и сестру.

— Предупреждаю вас, — она снова взбрыкнула ногами, — если не опустите меня на пол, я так заору, что у вас лопнут барабанные перепонки.

— Не советую, — проурчал ей в ухо низкий баритон. — На твоем месте я бы не выступал. Надо уметь отвечать за свои поступки.

А что она сделала? Неужели он имеет в виду, что она обманом проникла внутрь заведения, заморочив голову охраннику у входа?

Хотя попасть внутрь этого элитного ночного клуба не составило труда. Увидев Харпер, секьюрити ухмыльнулся и сказал:

— Здорово, что ты снова с нами. — Он явно принял ее за Лию.

В последний раз Харпер разговаривала с сестрой больше месяца назад, когда Лия, явно подшофе, позвонила ей на рассвете, не заботясь о разнице во времени между Шотландией и Нью‑Йорком. Харпер спросонья не могла вникнуть в болтовню сестры, сообщившей, что встретила мужчину, который сделает ее богатой, и семье не нужно будет заботиться о деньгах.

И с тех пор от Лии ни слуху ни духу. В душу Харпер закрались сомнения, переросшие в уверенность, что сестра попала в беду. Не раздумывая, она на последние деньги купила билет до Нью‑Йорка. И вот она в сердце Манхэттена, в ночном клубе «Спектрум», где последние полгода работала официанткой ее сестра‑близнец. Это было первым и единственным местом работы Лии по приезде из Шотландии в Америку. Потому Харпер и пришла в поисках сестры именно сюда.

Верзилы уверенно провели ее по темному коридору за сценой вглубь помещения и втолкнули в небольшой офис. В полумраке она различила сидящего за столом темноволосого мужчину, который что‑то быстро печатал.

— Спасибо, парни, — обронил он, не отрываясь от экрана. — Вы свободны. Недовольно что‑то пробурчав, пара в черном удалилась.

Девушка осмотрелась в поисках пути к отступлению. Тишину нарушали лишь биение ее сердца и тихое постукивание летающих по клавиатуре пальцев.

Она уставилась на мужчину. Он намеренно ее игнорировал, но она ощущала исходящую от него силу. В тусклом свете единственной флуоресцентной лампы Харпер смогла различить лишь густую, иссиня‑черную шевелюру. Ей захотелось броситься вслед за притащившими ее сюда гориллами. Это было лучше, чем оставаться наедине со зловеще молчавшим незнакомцем.

— Ну что ж, — мрачно изрек он, — беглянка вернулась.

— Нет! — заторопилась Харпер. — Вы не понимаете…

— Избавь меня от извинений, — прервал он, захлопнув компьютер и поднимаясь из‑за стола. Харпер внутренне ахнула, каким высоким и красивым он оказался. — Мне это неинтересно. — Все еще не глядя на нее, он подошел к двери и запер ее на ключ.

— Ч… что вы делаете? — заикаясь, спросила она.

— А ты как думаешь? — Он вернулся к креслу за столом. — Хочу быть уверен, что ты снова не сбежишь.

— Нет, — снова попыталась возразить Харпер. — Вы ошибаетесь. Я не…

— Сядь, — приказал он, указывая на стул напротив. — Не стоит усложнять и без того непростую ситуацию.

Харпер притулилась на краешке стула. Ей казалось, что она провалилась в кроличью нору, настолько нереальной выглядела ситуация.

Снова усевшись за стол, незнакомец сложил руки на груди и наконец взглянул ей в глаза. В этот момент самообладание его покинуло.

Что за чертовщина? Вьери Романо стиснул челюсти. Это совсем другая женщина! Он сжал кулаки в бессильной ярости. Сидящая перед ним женщина и внешностью, и голосом, и интонациями с легким шотландским акцентом была так похожа на Лию Макдональд. И все‑таки это не она. Он продолжал пристально разглядывать незваную гостью. Они с Лией явно близнецы, но небольшие различия все‑таки есть. У этой молодой женщины глаза расставлены чуть шире, более полные губы и рыжевато‑каштановые волосы длиннее. Но главное, она выглядит серьезно и решительно. У нее и в помине нет кокетливой самоуверенности, которую непременно пустила бы в ход Лия в данной ситуации, окажись она на месте сестры. Лия прекрасно знала свои достоинства и умело ими пользовалась. Эта девушка явно чувствовала себя неловко под его изучающим взглядом. Она обхватила себя руками в попытке скрыть изящную фигурку с округлыми формами. Лия наверняка смотрела бы на него соблазнительным взглядом, а в глазах ее сестры горел боевой огонь. Она напоминала Вьери загнанное в угол животное, которое определенно не желало сдаваться без борьбы.

Но и он не собирался сдаваться. А что, если это заговор двух кельтских красоток? Неужели сестры думают, что смогут его перехитрить? Ну, это вряд ли. Он потер подбородок, оценивая ситуацию. В любом случае он не отпустит ее без допроса с пристрастием.

— Ваше имя? — резко спросил он.

— Харпер, — поерзав на стуле, ответила она. — Харпер Макдональд.

Повисла недолгая пауза. Харпер вызывающе вздернула подбородок.

— А как вас величать?

Вьери сурово свел брови. Он не привык к подобным вопросам, особенно в стенах собственного заведения.

— Вьери Романо, — спокойно ответил он. — Владелец ночного клуба «Спектрум».

— О, тогда позвольте официально пожаловаться на некорректное обращение со мной вашего персонала. Вы не имели никакого права…

— Где ваша сестра, мисс Макдональд? — Он прервал ее протест, не желая тратить время на подобные пустяки.

Харпер прикусила полную нижнюю губу.

— Я не знаю. — В ее ответе прозвучала явная паника. — Именно поэтому я здесь. У меня нет от нее известий больше месяца.

Оторвав взгляд от соблазнительного рта девушки, Вьери насмешливо процедил:

— Значит, теперь у нас двое несведущих.

— Хотите сказать, что ее здесь нет? — изумилась Харпер. — Она уволилась?

— Она ушла, если вы это имеете в виду. И не одна, а с менеджером бара Максом Родригесом.

— Ушла? — переспросила Харпер.

— Да, исчезла без следа.

— О господи, — вырвалось у Харпер. Подавшись вперед, она вцепилась в стол, чтобы унять дрожь в руках. — Куда она ушла?

Вьери пожал плечами, внимательно наблюдая за девушкой.

— И вы не знаете, что могло с ней случиться? — продолжала допытываться Харпер.

— Пока нет. Но твердо намерен это выяснить. И вот тогда ей не поздоровится.

— Ч‑что вы имеете в виду? — И без того огромные зеленовато‑карие глаза Харпер стали похожи на блюдца.

— То, что не одобряю подобное поведение сотрудников. Они не просто исчезли, а прихватили с собой казенные тридцать тысяч долларов.

— Тридцать тысяч? — ахнула Харпер, невольно закрыв ладонью рот. — Хотите сказать, что Лия и Макс украли у вас такую большую сумму?

— У нас с вашей сестрой было деловое соглашение, по крайней мере я так считал. Я совершил ошибку, заплатив ей аванс. Она исчезла вместе с деньгами.

— О боже, мне очень жаль!

Она выглядела настолько шокированной, что Вьери поверил в ее искренность, хотя с интересом отметил, что она не оспорила приведенные факты.

— Она тоже пожалеет, поверьте мне.

Вьери откинулся в кресле. Несмотря на то что он обвинял Лию в ее дьявольском обмане, больше всего он злился на себя за то, что попался на ее удочку, выдав аванс. Как можно быть таким дураком, чтобы поддаться на жалостливые истории о бедственном положении ее семьи, сильно нуждавшейся в деньгах, об отце, который из последних сил бился за сохранение рабочего места. И дело не в тридцати тысячах, пропади они пропадом. Если бы она прямо попросила у него денег, он бы дал. А так получается, что его, Вьери Романе, одного из богатейших и влиятельнейших бизнесменов в мире, снова обвели вокруг пальца. И кто? Женщина. А ведь он поклялся себе, что подобного с ним больше никогда не случится.

Лия выбрала очень удачный момент, когда он находился в затруднительном положении. В тот момент ее предложение показалось ему хорошим выходом. Сейчас же оно произвело обратный эффект, больно ударив по его самолюбию.

В тот день он много пил в клубном баре, пытаясь утопить в вине горе от полученного ранее известия, что было на него совсем не похоже. Лия его обслуживала. Она была внимательна и ненавязчива. Отчего‑то ему захотелось излить ей душу. Он рассказал зеленоглазой шотландке, что утром получил имейл о том, что его крестный отец, который очень много для него значит, умирает. Это лишь дело времени.

Остановись он на этом, ничего бы не произошло. Он ушел бы домой и напился до чертиков, а Лия получила бы щедрые чаевые за то, что сочувственно выслушала откровения клиента, хотя он и был ее боссом. Но что‑то в ее манере слушать заставило его продолжить. Вьери рассказал ей, что у его крестного Альфонсо есть предсмертное желание увидеть Вьери женатым и семейным. Однако Вьери знал, что этому не бывать.

Лия дала ему практичный совет. Если это предсмертное желание крестного, нужно его уважить. Это долг Вьери. Если у него нет настоящей невесты, нужно найти претендентку на эту роль и заплатить ей, если понадобится. Он должен сделать все, чтобы крестный ушел в мир иной счастливым.

К своему удивлению, Вьери согласился с официанткой, что это выход из положения.

К тому времени, когда он прикончил последнюю порцию виски, они выработали план. Лии нужны были деньги для поддержки семьи, а Вьери нуждался в фиктивной невесте, чтобы осчастливить умирающего крестного. Лия притворится его невестой на несколько месяцев, и проблема решена. Но тут Вьери совершил оплошность с авансом. Стоило ему перевести деньги, как его фиктивной невесты и след простыл. А он уже сообщил крестному, что скоро познакомит его с невестой.

Когда служба безопасности сообщила, что Лия вернулась, он немедленно примчался в клуб, полный решимости заставить ее закончить сделку. Однако вместо Лии познакомился с ее сестрой‑близнецом. Стало быть, он по‑прежнему далек от решения проблемы. Или нет? Харпер Макдональд сказала, что не знает, где ее сестра, и он поверил ей. Может быть, она может ему помочь?

Вьери с пристрастием оглядел девушку. Ему в голову пришла сумасшедшая идея, но другого выхода не было.

— Что вы намерены делать? — Обеспокоенный голос Харпер прервал его размышления. — Я имею в виду Лию. Вы уже сообщили в полицию?

— Нет еще. Предпочитаю разбираться в подобных ситуациях своими собственными силами. По крайней мере, пока. — Он со значением взглянул на девушку, барабаня пальцами по краю стола.

Это возымело эффект. Харпер судорожно сглотнула и сцепила руки на коленях. Ее страх перед ним играл сейчас ему на руку. Хотя он терпеть не мог физическое насилие и искоренил организованную преступность из своего бизнеса, Харпер знать об этом было не обязательно.

— Послушайте, я могу помочь вам найти ее, — торопливо заговорила Харпер. — И я верну вам деньги.

— И как, скажите на милость, вы собираетесь это сделать? — холодно поинтересовался он. — Лия говорила, что ваша семья разорена.

Щеки Харпер порозовели.

— Она не имела права говорить такое.

— Стало быть, для вас не проблема заплатить тридцать тысяч?

— Конечно, проблема, как для любой нормальной семьи. Но это не означает, что я этого не сделаю.

— Неужели?

— Точно. Я могу, например, бесплатно работать в вашем заведении.

— Благодарю покорно. Одной сестры Макдональд мне вполне достаточно, — с сарказмом отрезал он.

— Тогда я найду другую работу, — не сдавалась Харпер. — Я способная. Легко обучаюсь. Я готова на все. Мне только нужно немного времени и шанс найти Лию.

— На все, говорите?

— Да. — На ее миловидном личике была написана полная решимость.

— В таком случае вы, вероятно, сможете мне помочь. — Он не спускал с нее глаз. — Вы можете выполнить обещание, данное вашей сестрой.

— Да, конечно. — Она взглянула на него широко распахнутыми глазами газели. — Какое?

Вьери мгновение помолчал, а затем сказал:

— Стать моей невестой.

Глава 2

— Вашей невестой? — недоуменно переспросила Харпер.

— Совершенно верно.

— Вы хотите на мне жениться?

— Нет, — хрипло усмехнулся он. — Уверяю вас, до этого дело не дойдет.

— Тогда зачем? Не понимаю.

— Мы с вашей сестрой заключили сделку. За щедрое вознаграждение она согласилась на определенное время стать моей невестой. Что тут непонятного?

Ему, может, все понятно, так же как и ее взбалмошной сестре. Но Харпер ничего не понимала.

— Зачем? И что значит на определенное время?

— Отвечаю на ваш первый вопрос: чтобы порадовать крестного. Что касается времени, помолвка может продлиться несколько недель, максимум месяц. — Он помолчал и, вздохнув, продолжил: — Мой крестный умирает.

— О! — Харпер увидела боль в глазах Вьери. — Мне очень жаль.

Вьери пожал плечами.

— Его предсмертное желание — увидеть меня женатым, с семьей и детьми. Я хотел бы хоть частично исполнить его волю.

— Но как же? Это же ложь. Так нельзя поступать.

— Предпочитаю рассматривать это как небольшой обман.

Харпер нахмурилась. Для нее это была явная ложь.

— И Лия на это согласилась? — Она не знала, зачем спрашивает. Подобная авантюра точно в духе сестры.

— Вообще‑то это была ее идея.

— Что конкретно подразумевает сделка? На что Лия подписалась?

Харпер судорожно сглотнула. Вьери сказал, что тридцать тысяч — это лишь часть сделки. Зная сестру, Харпер подумала, что за такие деньги та могла согласиться на что угодно. А ей теперь расхлебывать?

— Поездка на Сицилию, знакомство с крестным, разыгрывание роли любящей невесты, — спокойно перечислял Вьери.

Харпер нервно грызла ноготь в ожидании новой информации.

— Может быть, придется нанести несколько визитов знакомым и друзьям. Нам придется провести на Сицилии некоторое время. Я хотел бы побыть с крестным подольше.

— Понятно. — Воцарилось неловкое молчание. Харпер пыталась свыкнуться с предложением. — Продолжайте.

— Пожалуй, это все. Мы с Лией намеренно оставили место для импровизации.

«Какой еще импровизации?» — пронеслось в голове у Харпер. Она видела перед собой красивого мужчину, и ее мысли приняли совсем нежелательный оборот.

Вслух же она сказала:

— Прежде чем дать согласие, я хотела бы знать, что еще от меня ожидается.

Вьери хрипло рассмеялся:

— Если вы имеете в виду, придется ли вам делить со мной постель, мой ответ — нет. У меня нет привычки платить женщинам за то, чтобы они со мной спали.

— Нет, конечно нет. — Харпер немедленно выбросила из головы эротические мысли. — Уверена, что моя сестра никогда не согласилась бы на подобное предложение, как и я.

— Рад это слышать. — Он пронзил ее ярко‑синим взглядом. — Значит, договорились? Вы согласны отработать долг сестры?

— Не знаю, — заколебалась Харпер. — А что будет с Лией?

— Она мне больше не будет интересна.

Такое заявление не принесло утешения.

— А что насчет этого парня, Родригеса? Вы наверняка хотели бы с ним поговорить. — В Харпер зажглась искра надежды. — Вдруг это он инициатор кражи денег? Он мог похитить Лию.

— Это вряд ли. Такие, как ваша сестра, не представляют интереса для похитителей.

Харпер обиделась за сестру и за себя.

— А кто же им интересен?

— Наследницы, знаменитости, дети богачей, — терпеливо перечислял он.

Сестры Макдональд не входили в эти категории.

— Но вы правы, — добавил он. — Если кто‑то из персонала исчезает без предупреждения, моя задача — расследовать это. Я найду Родригеса. Если ваша сестра с ним, я верну ее в семью.

— Без вмешательства полиции? — уточнила Харпер.

— Не вижу смысла вовлекать полицию.

— И без применения силы? Не хотелось бы, чтобы кто‑то пострадал, — гнула свое девушка.

Вьери стремительно поднялся из‑за стола и подошел почти вплотную к Харпер.

— Похоже, я должен кое‑что вам пояснить, мисс Макдональд, — буравя ее взглядом, произнес он. — Я буду действовать так, как сочту нужным. Здесь я принимаю решения. Я устанавливаю правила игры. Считайте, что вам крупно повезло, раз я дал вам возможность спасти сестру от тюрьмы.

Везение — совсем не то слово, которым можно было бы описать нынешнее состояние Харпер. У нее кружилась голова и подкашивались ноги от страха перед тем, что ей предстояло. Но разве у нее есть выбор?

— Итак, что скажете? — Вьери буквально пригвоздил ее к полу яростным взглядом. — Вы готовы спасать сестру?

Что было ответить Харпер? Она старшая. Она появилась на свет первой. Она всегда брала ответственность на себя. И на этот раз ей придется подчиниться этому потрясающе привлекательному, но рассудочно‑холодному мужчине ради спасения сестры‑близнеца.

— Да, — прошептала она.

Подняв глаза на Вьери, она увидела в его взгляде удовлетворение. Ее судьба решена.

Прильнув к окну иллюминатора, Харпер рассматривала знакомые очертания итальянского сапога. Частный самолет Вьери начал снижаться, и Харпер уже различала реки и горы, сгустки городов и знаменитый вулкан Этна, из заснеженной вершины которого курился приветственный дымок.

Как‑то раз они с Лией отдыхали на Костадель‑Соль в Испании по горящей путевке. Все было бы хорошо, если бы Харпер не пришлось вытаскивать Лию из очередной переделки.

Вот и сейчас история повторяется. Но на этот раз все гораздо серьезнее. Лия украла крупную сумму денег, и, если Вьери предъявит обвинение, сестра окажется в тюрьме.

Поэтому Харпер пришлось сесть в частный самолет и отправиться на другой конец света для участия в ненавистном маскараде. И все ради спасения Лии.

События развивались стремительно. Не прошло и суток, как она ступила на порог ночного клуба «Спектрум», а сейчас уже на Сицилии. Как только она дала согласие, Вьери начал действовать. Он послал водителя за ее вещами в дешевый отель, где она остановилась. Вьери не рискнул выпускать ее из виду, чтобы девушка не исчезла по примеру сестры.

Перелет был долгим, и, хотя Харпер предоставили роскошную спальню, она всю ночь не сомкнула глаз из‑за нервного напряжения. Отчаявшись заснуть, она в конце концов вышла в салон. Вьери сосредоточенно работал за компьютером, не выказав никакого желания с ней общаться. Харпер попыталась смотреть кино, чтобы хоть как‑то отвлечься, но тщетно. Да и как не думать о том, что ей вскоре предстоит изображать любящую невесту человека, с которым едва знакома. Может, ей все это снится?

Но нет. Самолет приземлился. Вьери закрыл лэптоп, поднялся из кресла, накинул кашемировое пальто и направился к выходу. Харпер пошла следом.

— Кастелло‑ди‑Тревенте, — сказал он шоферу, когда они уселись на заднем сиденье лимузина.

— Куда мы едем? — спросила Харпер.

— В Кастелло‑ди‑Тревенте, — повторил он. — Там живет мой крестный отец.

— В замке? — удивилась Харпер. Даже ее несуществующего итальянского хватило, чтобы понять слово «кастелло».

— Да. Это фамильный замок семейства Каллерони, которым они владеют не один век. — Вьери взглянул на девушку. — Слишком огромный и холодный, с гуляющими сквозняками, но Альфонсо ни за что не соглашается переехать в более удобное жилище.

— Понятно. — Харпер заправила за ухо непослушную прядку волос. — А разве мы не поедем сначала в отель? Я думаю, что надо бы привести себя в порядок с дороги.

— Сейчас почти шесть вечера по местному времени, а крестный рано ложится. Мне хотелось бы увидеться с ним сегодня, — отчеканил Вьери.

Харпер проглотила готовый было вырваться упрек по поводу его тона и уставилась в окно. Но краем глаза она видела его аристократический профиль, прямой нос и волевой подбородок. Его руки с длинными сильными пальцами спокойно лежали на коленях. Харпер вдруг представила, как эти руки ее ласкают. Вздрогнув, она пыталась унять разыгравшееся воображение. У них с Вьери сугубо деловое соглашение. При чем здесь его руки и внешность? Ей нужно сосредоточиться на практической стороне дела. А в этом она знала толк.

— Тогда какой у нас план? — нарушила она молчание. — Как мне себя вести перед вашим крестным?

— Как обычно ведут себя невесты, — холодно ответил он. — Я думал, что мы уже все обсудили.

— Но надо же придумать какую‑то историю, — настаивала она. — Где, как и когда мы познакомились, например.

— Оставьте все разговоры мне.

Харпер фыркнула. Ее феминистская натура выступала против того, чтобы ее использовали в качестве мебели. Но кого она обманывает? Весь этот фарс противоречит ее принципам, тем не менее она здесь. Неожиданно ей пришла в голову мысль.

— Ваш крестный не говорит по‑английски?

Поэтому Вьери взял на себя роль основного собеседника.

— Альфонсо прекрасно владеет английским.

— Тогда мне придется с ним пообщаться, — заявила Харпер. — Для этого мне нужно кое‑что о нем знать. Да и нам не мешает узнать друг о друге побольше, — закончила она менее уверенно. Она не любила говорить о себе.

— Очень хорошо. — Вьери немедленно ухватился за ее нерешительность. — Расскажите о себе, мисс Макдональд.

Харпер вздохнула. Ей не хотелось вдаваться в подробности жизни ее семьи. Она решила изложить голые факты.

— Мне двадцать пять лет. Я всю жизнь прожила в маленьком городке Гленруи на западном побережье Шотландии с отцом и сестрой. — Она помолчала. — Мой отец — егерь в поместье Крейгмор, которым владеет семья лорда Гилспая. Сейчас там отель. Мы с Лией подрабатываем в нем то горничными, то официантками.

— А ваша мать?

— Она умерла, — коротко ответила Харпер, поджав губы. — Много лет назад. Несчастный случай. Случайный выстрел из дробовика.

— Простите, — пробормотал Вьери.

— Ничего, — тихо ответила Харпер.

На самом деле то происшествие перевернуло их жизнь.

— А у отца, полагаю, проблемы?

Харпер про себя кляла Лию на чем свет стоит за несдержанность.

— М‑м‑м, он неважно себя чувствует последнее время, и нам тяжело приходится.

— Лия говорила, что он пьет, — продолжил Вьери. Ей хотелось придушить сестру. — Это правда, что, если он лишится работы, вам негде будет жить?

— Ну, теоретически такое возможно. Но я уверена, что до этого дело не дойдет. В любом случае… думаю, что обо мне достаточно. — Она попыталась улыбнуться. — А что я должна знать про вас?

— Мне тридцать два. Я родился на Сицилии, но уже четырнадцать лет живу в Нью‑Йорке. Я исполнительный директор «Романо холдинге». Начал с отелей и индустрии отдыха и развлечений, но сейчас владею сотней компаний различного профиля.

Харпер нахмурилась. Она ждала другой информации. Деловая сторона ее не интересовала, она хотела знать подробности личного характера.

— А ваша семья? Родители, братья, сестры? — Она взглянула на его гордый профиль.

— У меня никого нет, — бесцветным голосом ответил он.

— Совсем никаких родственников? — не унималась Харпер.

— Нет. — На его щеке задергался мускул. — Я вырос в приюте.

— О, стало быть ваши родители умерли?

— Понятия не имею. Но лучше бы это было так. Меня нашли на ступенях церкви, когда мне было несколько часов от роду.

— Какая печальная история, — прошептала Харпер. Она представила сверток с новорожденным и никак не могла избавиться от образа.

— Ну что вы. Я в жизни преуспел.

— Конечно, но…

— Опыт других семей показывает, что иногда лучше быть одному.

Интересно, это он на нее намекает?

— Но, честно говоря, мне повезло, — продолжил Вьери. — Альфонсо Каллерони возглавлял трастовый фонд приюта, где я рос. Он стал моим крестным отцом и все время за мной присматривал. Если бы не он, я бы сбился с пути и пошел по кривой дорожке.

— Вы многим ему обязаны?

— Практически всем. Потому и хочу выполнить его последнее желание. Хочу, чтобы он ушел счастливым.

Харпер колебалась. На языке вертелся вопрос, не дававший покоя.

— А вам не кажется, что ваш крестный скорее заботится о вашем счастье?

Вьери резко к ней повернулся и сказал как отрезал:

— Если мне когда‑либо понадобится ваше мнение, мисс Макдональд, в чем я глубоко сомневаюсь, я обращусь к вам. А до той поры прошу вас держать свое мнение при себе и выполнять ту работу, за которую заплачено вашей сестре. Вам понятно?

— Абсолютно. — Харпер вновь отвернулась к окну. Отныне она будет держать рот на замке. Даже если и считает, что вся эта затея — несусветная глупость.

Остаток пути они проделали в полном молчании. Только когда лимузин остановился у главного входа, Вьери снова на нее взглянул.

— Прежде чем мы войдем, вам понадобится вот это. — Засунув руку в карман брюк, он достал бархатную коробочку и протянул ей. — Если не подойдет по размеру, ювелир подгонит.

Харпер, затаив дыхание, открыла коробочку. Глупо, конечно. Какое имеет значение, как выглядит помолвочное кольцо, если помолвка липовая? Однако роскошное золотое кольцо с крупным овальным изумрудом в розетке из более мелких бриллиантов завораживало. Оно идеально село на безымянный палец, и Харпер снова почувствовала себя неловко. Действительно, нелепая ситуация.

— Вы готовы?

Харпер лишь кивнула и засунула окольцованную руку в карман пальто. Водитель открыл дверь с ее стороны.

— Да, — вымолвила она через силу, хотя внутри все кричало «нет».

— Хорошо. Тогда прошу вас.

Глава 3

— Подойдите поближе, чтобы я мог получше вас рассмотреть, дорогая моя.

Харпер послушно приблизилась к креслу‑качалке, в котором сидел Альфонсо Каллерони. За его спиной высилась гора подушек, а ноги были прикрыты пледом.

— Так гораздо лучше. Присядьте рядом. Вьери, не стой столбом. Подай молодой леди стул.

Вьери поставил стул рядом с креслом крестного, и Харпер неловко присела на краешек. Вьери остался стоять у нее за спиной.

— Итак, вас зовут Харпер, я правильно расслышал?

— Да. — Харпер с первого взгляда поняла, что, несмотря на почтенный возраст и хрупкое здоровье, Альфонсо очень проницателен. А это значит, что его нелегко будет провести.

— Это шотландское имя? Я правильно распознал ваш милый акцент?

— Да. — Его ум остер как бритва. — Мама дала нам с сестрой имена Харпер и Лия в честь автора ее любимой книги «Убить пересмешника».

— Значит, у вас есть сестра. Это прекрасно.

— Да. — Харпер чувствовала себя не так прекрасно.

— И вы встретились в Нью‑Йорке? Так Вьери мне сказал. Далеко от вашего дома.

— Сестра Харпер, Лия, работала в одном из моих клубов, а Харпер приехала ее навестить, — вмешался Вьери.

— И вы двое влюбились друг в друга. — Он протянул тонкую старческую руку и коснулся пальцев Харпер, желая рассмотреть помолвочное кольцо. — Прелестно. — Альфонсо поднял воспаленные глаза на Харпер. — Как отреагировали ваши родители? Надеюсь, Вьери как полагается просил вашей руки у вашего отца?

Харпер судорожно сглотнула.

— Нет еще, Альфонсо, — снова мягко вмешался Вьери. — Мы хотели, чтобы ты узнал первым.

— Конечно. Мне недолго осталось.

— Давай не будем сейчас об этом, крестный.

— А мне кажется, что нужно, сын мой. — Он поднес к губам руку Харпер и поцеловал ее. — Но сейчас я устал. Поговорим завтра. Спасибо, что навестили меня, дорогая. — Он пошевелился в кресле, и лицо исказилось от боли. Сиделка, стоявшая неподалеку, поспешила ему на помощь. — Ты сделал хороший выбор, Вьери. Прекрасная девушка. А теперь прошу меня простить, мне пора отдохнуть.

— Конечно. — Вьери наклонился и поцеловал крестного в щеку. — До завтра.

— Да, до завтра, — слабо улыбнулся Альфонсо. — Посмотрим, что принесет нам завтра.

На следующий день они провели больше времени у Альфонсо. Он явно наслаждался компанией крестника. То, что оба искренне любят друг друга, было видно невооруженным глазом. Чего совсем нельзя было сказать о Харпер и Вьери. Вьери не проявлял к ней никаких чувств, демонстрируя ее как трофей, который нужно выставить напоказ, а потом не замечать. Харпер была уверена, что Альфонсо все замечает.

На третий день, когда они вернулись в роскошный пентхаус отеля люкс, которым он владел в Палермо, Харпер не выдержала.

— Мне кажется, Альфонсо догадывается, что мы ненастоящая пара.

— Что навело вас на эту мысль? — спросил Вьери, направляясь к бару. — Мне показалось, что он сегодня был оживлен и не так бледен, как в предыдущие дни.

Открыв бутылку вина, он налил бокал и передал ей. Себе он налил щедрую порцию виски. Харпер невольно залюбовалась его высокой атлетической фигурой. Белая рубашка с закатанными рукавами выгодно оттеняла его оливковую кожу, его движения были одновременно и грациозными, и опасными, как у вышедшего на охоту тигра. Он был олицетворением безумно красивого и сексуального миллиардера‑плейбоя на отдыхе. И его сицилийский акцент добавлял сексуальности. Харпер загоралась от страсти от одного его взгляда. Сделав хороший глоток вина, она отвернулась. Харпер знала, что ей нужно быть начеку и держать себя в руках. Хотя Вьери не давал ей абсолютно никакого повода.

С момента прибытия на Сицилию у них сложилась определенная рутина. По утрам Вьери работал, а Харпер гуляла по Палермо, знакомясь с достопримечательностями города. После обеда они навещали Альфонсо. А вечером Вьери уходил в офис. Харпер ужинала в одиночестве. Затем звонила отцу или сидела в соцсетях в надежде найти хоть какую‑то информацию о Лии, но безуспешно, что вызывало все большее беспокойство.

— Уверяю вас, я очень внимателен к крестному.

Вьери уселся на кожаный диван напротив Харпер. В его словах прозвучало легкое раздражение, словно она являлась помехой, с которой он вынужден мириться для решения проблемы. Наверное, так оно и есть. Но она больше не могла молчать, несмотря на то что и тон, и выражение лица Вьери явно приказывали ей держать язык за зубами.

— Тогда вы должны были заметить, что он прекрасно видит наше притворство. Его не проведешь. Если вы думаете, что он нам верит, вы выдаете желаемое за действительное.

На щеке Вьери задергался мускул, и Харпер поняла, что снова перешла границу дозволенного.

— Что ж, — лениво заметил он, откинувшись на спинку дивана и перекинув ногу на ногу, — если вы такая наблюдательная, может, расскажете, как нам исправить ситуацию?

— Хорошо. — Харпер поставила на стол наполовину пустой бокал. — Прежде всего нам нужно выглядеть так, словно мы друг другу нравимся. Это будет хорошим началом. Например, смотреть друг на друга.

— А разве мы не смотрим?

— Вы больше смотрите на сиделку Альфонсо, чем на меня.

Вьери криво усмехнулся.

— Надеюсь, вы не ревнуете, Харпер?

— Ну, это вряд ли, — слишком быстро ответила она. — С чего бы это?

— Действительно, с чего? — Соболиные брови Вьери взлетели вверх. — Ладно, принято. Усилить контакт на уровне глаз. Что еще я делаю не так? Уверен, вам есть на что мне указать.

Харпер нахмурилась. Несмотря на его высокомерие, он явно ждал, что она еще скажет, даже если намерен полностью игнорировать ее советы.

— Язык тела оставляет желать лучшего, — начала она целенаправленно. Вьери сам напросился. Такую возможность нельзя упускать. — Вы почти всегда уходите от ответа, когда Альфонсо задает вопросы про нас. Вы вскакиваете всякий раз, стоит ему обратиться ко мне.

— Неужели? Теперь понятно, чего мне не хватает. — Вьери сделал глоток виски. — Подведем итог: я веду себя неестественно, не пользуюсь языком тела, не ем вас глазами, ухожу от ответов на прямые вопросы, вмешиваюсь в ваш с крестным разговор. Что‑то еще?

— Нет. — Харпер надула губы, чтобы сдержать проказливую улыбку.

— Хорошо. Тогда нам надо что‑то с этим делать.

Харпер насторожило слово «нам».

— Что вы имеете в виду?

— Предлагаю попробовать ролевую игру. — В его предложении явно прозвучал соблазнительный контекст.

Беспокойство Харпер возрастало.

— Ролевая игра? — переспросила она.

— Да. Небольшая ролевая игра поможет нам чувствовать себя более комфортно в присутствии друг друга.

В его присутствии Харпер чувствовала себя как угодно, но только не комфортно. Она сомневалась, что ролевая игра ей поможет.

— Не уверена, что это хорошая идея, — возразила она, понимая, что попала в собственноручно поставленную ловушку.

— А я думаю, что стоит попробовать, — сказал он, встав и подойдя к ней. — Ну, вставайте же. — Он протянул ей руку.

Харпер сглотнула, лихорадочно пытаясь найти повод, чтобы отказаться, и всей кожей ощущая его близость. Ее словно пронзило электрическим током.

Сердце набатом стучало у нее в груди. Вьери положил руки ей на талию и притянул к себе. Она ощутила жар его твердой, как гранит, груди и растущее возбуждение.

— М‑м‑м. — Вьери гладил ее по спине и, наклонившись к уху, прошептал: — Интересно. — Он отбросил густые пряди ее медных волос и нежно прикусил мочку уха.

Харпер задрожала всем телом, чувствуя, как он проделал дорожку из поцелуев вниз по шее. Она зажмурилась и невольно отклонила голову, предоставляя ему больше пространства для маневра.

— Кажется, мы нашли точки соприкосновения. — Он поднял голову и взглянул на Харпер. — Вероятно, все будет не так сложно, как кажется на первый взгляд.

А может, гораздо труднее. Харпер задвигалась в его объятиях, пытаясь вернуть самообладание. Но не тут‑то было. Вьери еще не закончил сладкую пытку под названием ролевая игра.

— А что, если нам попробовать поцеловаться? Разумеется, ради дела.

— Не думаю, что это необход…

Но не успела она закончить, как он слегка коснулся губами ее рта. Харпер едва не задохнулась от невероятного ощущения. Это был не страстный поцелуй, но очень интимный, сексуальный и многообещающий. Она была совершенно уверена, куда может их завести этот на первый взгляд невинный поцелуй. И когда Вьери углубил поцелуй, она с восторгом ответила, приоткрыв губы. Поцелуй становился настойчивее. Язык Вьери проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Харпер, как ни старалась, не в силах была унять охвативший ее жар и сладкую боль внизу живота. Ритмичные толчки языка Вьери сопровождал легким трением бедер о ее бедра. Сквозь одежду она чувствовала мощную эрекцию Вьери. Она с трудом оторвалась от его губ, чтобы перевести дыхание.

Харпер целовалась с парнями дома в Гленруи, но никогда не испытывала ничего подобного. Она целиком и полностью подчинилась мужчине, который знал, что делает.

Но это всего лишь ролевая игра, напомнила она себе. Харпер одернула блузку и дрожащими пальцами коснулась губ, дабы убедиться, что они на месте, а не расплавились от жаркой страсти. Конечно, это не настоящая страсть, а игра, но Харпер запомнит эти ощущения навсегда и вряд ли позволит другому мужчине дотронуться до нее. Спасибо вам за это, мистер Романо.

Набравшись смелости, она подняла на него глаза, тотчас же поняв по самодовольному выражению его лица, что он знает, какое произвел впечатление. Вьери словно пометил ее личным клеймом как свою собственность.

«Ну, это мы еще посмотрим», — пронеслось в голове у Харпер.

— Достаточно, — сказала она и поспешно отошла на безопасное расстояние.

— Правда? — На его губах играла коварная улыбка. — А я только начал входить во вкус. Мне показалось, что и вы тоже.

— Вошли мы во вкус или нет, не имеет ровно никакого значения, — запальчиво ответила Харпер. Она поправила воротник блузки. Почему ей так жарко?

— Ну, не знаю. — Вьери выгнул бровь. — Я, напротив, придаю этому большое значение. И вы не могли этого не заметить.

Харпер залилась румянцем. Почему Вьери так открыто говорил о физическом влечении к ней, а она старается всеми силами это скрыть? Потому что он может себя контролировать. Он большой знаток по части соблазнения женщин. У него это на лбу написано.

Но она ни за что не поддастся этой хорошо отрепетированной и часто практикуемой рутине соблазнения, как бы приятна она ни была.

— Предполагалось, что мы попрактикуемся в более непринужденном поведении в присутствии Альфонсо, чтобы он поверил в нашу помолвку, а не… — Она замолчала, чтобы подыскать подходящие слова и перевести дух. — В таких вещах, — неловко закончила она.

— В каких таких вещах? — передразнил он, усиливая тем самым ее неловкость.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я.

Так оно и есть. Вьери скользнул взглядом по ее раскрасневшемуся лицу и слегка припухшим губам. Его самого удивила физическая реакция на нее. Если бы Харпер не прервала поцелуй, они наверняка оказались бы в постели.

Он представил ее обнаженной с разметавшейся по подушке гривой медных волос. Было в Харпер Макдональд что‑то необыкновенно притягательное и сексуальное. В ее широко распахнутых огромных глазах газели горели вожделение и вызов одновременно. Она не осознавала, насколько привлекательна и как разительно отличается от женщин, с которыми он прежде имел дело. Может, виной тому ее шотландские корни. Он сравнил бы ее с пурпурным вереском и изумрудным папоротником. Как приятно было бы заняться с ней любовью на мягкой зелени мха в лесу.

Довольно! Он встряхнулся, отгоняя крамольные мысли. Уложить Харпер в постель не является частью плана. Ему необходимо об этом помнить.

— Если вы уверены, что на сегодня достаточно, я, пожалуй, пойду займусь работой.

Он направился было к двери, но остановился и сказал:

— Между прочим, в Палермо в субботу состоится благотворительный вечер. Крестный — главный спонсор и хочет, чтобы мы присутствовали на мероприятии.

— Хорошо, — покорно согласилась она, не пытаясь скрыть равнодушие, что сильно его задело. Обычно его партнерши относятся к предложениям подобного рода с гораздо большим энтузиазмом.

— Вам будет необходим соответствующий наряд. — Он выразительно посмотрел на ее простенькие джинсы и блузку. — Даже несколько платьев на выход. Возможно, нам придется посетить не одну вечеринку, пока мы здесь.

— Понятно.

— Мой водитель в вашем распоряжении. И естественно, записывайте все покупки на мой счет. — Она по‑прежнему не выказывала никакого энтузиазма. Разве женщины не любят шопинг? — Полагаю, у вас нет с этим проблем?

— Никаких. — Она вызывающе задрала подбородок. — Это ваши деньги.

— Да уж, а вы в данный момент моя невеста, — проскрипел он голосом полным раздражения. — Так что извольте соответствовать и выберите подходящие наряды.

— Слушаюсь сэр. — Харпер тряхнула волосами, откинув их за спину. — Я ни в коем случае не подведу вас.

Вьери стиснул челюсти. Невозможная женщина.

— Хорошо, значит, договорились, — сказал он, чувствуя непреодолимое желание поскорее убраться из комнаты.

Глава 4

Харпер вынуждена была признать, что поход за дизайнерскими нарядами в дорогие бутики не мог не доставить удовольствия. При упоминании имени Вьери Романо продавцы из кожи вон лезли, чтобы ей угодить, предлагая последние эксклюзивные модели. В конце концов она остановила свой выбор на коктейльном платье, дизайнерских брюках и пиджаке.

Однако бального платья пока не было. Харпер зашла в очередной модный бутик, решив, что не уйдет без покупки. Она была уверена, что достойных платьев здесь более чем достаточно и дело просто в ее обстоятельствах, а вовсе не в нарядах.

Наконец она сделала выбор. Темно‑зеленое платье из тонкого бархата со скромным вырезом и юбкой в пол. Ей предлагали более откровенные фасоны, но она не хотела выглядеть сексуальной рядом с Вьери, особенно после того поцелуя, при одном воспоминании о котором у нее дрожали колени.

Она как раз давала адрес отеля, куда нужно было доставить платье, когда к ней подошла красивая женщина средних лет, до этого лениво перебиравшая платья на вешалках.

— Прошу прощения.

Харпер обернулась и по‑дружески улыбнулась даме. Лицо дамы оставалось бесстрастным.

— Я слышала, что вы назвались гостьей Вьери Романо? — спросила женщина на безупречном английском.

— Да, — вежливо подтвердила Харпер, не понимая, к чему та клонит.

— Как интересно. — Дама окинула ее с ног до головы оценивающим взглядом. — А платье для благотворительного бала?

— Так и есть.

— Тогда для вас большая удача, что мы встретились. Такое платье не подойдет. Вьери оно точно не понравится.

Харпер нахмурилась. Ей не понравилось, что незнакомка разговаривает с ней подобным образом. И сама женщина ей не нравилась. Почувствовав, что хватила лишнего, дама изобразила на лице улыбку.

— Вы, вероятно, сочли меня грубиянкой, дорогая. — Она протянула унизанную кольцами руку. — Позвольте представиться. Донатэлла Соррентино. Мы давние друзья с Вьери.

— Харпер Макдональд. — Девушка хотела ответить на рукопожатие, но дама заключила ее в объятия, так что Харпер утонула в ее норковой шубе, и послала пару воздушных поцелуев. Отстранившись, Донатэлла критически посмотрела на девушку. — Расскажите мне, Харпер Макдональд, как вам удалось стать партнершей Вьери на балу?

Харпер отступила на шаг.

— Альфонсо, крестный отец Вьери, возглавляет благотворительный фонд, который организует бал.

— Избавьте меня от этих подробностей, дорогая, — холодно сказала Донатэлла. — Я прекрасно знаю светскую жизнь Палермо. Кроме того, Альфонсо Каллерони мой дядя.

— О, — растерялась Харпер. — Простите, я не знала.

— А почему вы должны знать? Кстати, как поживает дядя? — Донатэлла подавила зевок. — Никак не могу выбрать время его навестить.

— У него хрупкое здоровье, — сдержанно ответила Харпер. Она не хотела говорить этой женщине, что Альфонсо умирает. Ей показалось, что той наплевать. — Но общение с Вьери идет ему на пользу.

— Не сомневаюсь. А какова ваша роль в этом сценарии?

Харпер колебалась. Кроме Альфонсо, здесь никто не знает о цели их приезда. Она и кольцо надевает только когда они навещают Альфонсо. С другой стороны, какая разница? Все равно на балу все откроется, а ей так хотелось стереть надменное выражение с холеного лица, к которому явно приложил руку дорогой пластический хирург.

— Я невеста Вьери.

Донатэлла буквально остолбенела, и все‑таки Харпер не была уверена, дошел ли до нее смысл сказанного, поэтому уточнила:

— Мы помолвлены и собираемся пожениться.

— Боже мой! — Восклицание вырвалось у Донатэллы помимо воли, но она быстро взяла себя в руки. — Как это замечательно. Позвольте вас обнять. Мы почти родственники.

Харпер подавила дрожь отвращения. Выпустив Харпер из объятий, она схватила девушку за плечи.

— Подумать только, Вьери наконец женится. Вы должны мне рассказать все в подробностях, дорогая. Как и где вы познакомились, как влюбились, хотя разве можно устоять перед Вьери. Вы такая хорошенькая. Когда свадьба? Это так романтично, — без умолку тараторила Донатэлла. — Нам надо как‑нибудь выбраться вместе на ланч. — Она достала из сумочки ежедневник и стала его листать.

— Вы очень добры, — прервала ее метания Харпер. — Но я не могу сейчас назвать вам дату. Я не совсем уверена в своих планах.

— Зато я уверена, что Вьери решает за вас обоих. Кстати, когда, вы сказали, свадьба?

— Мы еще не назначили дату.

— Значит, помолвка была внезапной? — Донатэлла буравила Харпер взглядом. — Вы с Вьери знакомы недавно?

— Вы правы, недавно.

— Я так и думала. Знай вы его, как я, вы ни за что не купили бы это ужасное платье. Послушайте… — Она взглянула на часы. — Я могу уделить вам четверть часа. Позвольте мне выбрать для вас подходящее платье. — Она подошла к стойкам, где висели платья, и сделала знак продавщицам. Те немедленно бросились к ней и стали отбирать и относить в примерочную указанные ею наряды. — Примеряйте и показывайтесь мне, — скомандовала она, усаживаясь в кресло. — Я вынесу окончательный приговор. Не можем же мы с вами подвести Вьери.

Вьери потягивал эспрессо в уличном кафе и листал утреннюю газету. Он был доволен собой. Переговоры прошли успешно. Ему удалось приобрести большой участок земли под строительство и добавить его к своему инвестиционному портфолио здесь на Сицилии. И сейчас он ощущал себя в Палермо как дома, несмотря на ранее данную себе клятву никогда сюда не возвращаться.

На другой стороне улицы он заметил стройную рыжеволосую девушку. Это была Харпер. Она совершенно не замечала восторженных взглядов, которыми ее провожали парни. Зато Вьери это бросилось в глаза. Он недовольно поморщился.

Вообще‑то их встреча не была случайной. За завтраком она сказала, что собирается в археологический музей, который находился за углом кафе, где сидел Вьери. Он предложил подвезти ее, но Харпер отказалась. Она любила ходить пешком.

Теперь он наблюдал за тем, как она наклонилась и погладила собаку, сидящую рядом с попрошайкой. Вьери сложил газету и не отрывал от девушки глаз. Он увидел, как Харпер достала из сумки кошелек, вынула несколько купюр, затем высыпала мелочь и протянула все нищему, который поднялся и с готовностью подставил ладони. Вьери встал. Его защитный инстинкт забил тревогу. Нищий потянул Харпер на себя, то ли пытаясь обнять, то ли обшарить ее карманы или что похуже. Вьери не стал дожидаться окончания сцены. Сиганув через две дорожных полосы под гудки недовольных водителей, он очутился рядом с Харпер.

— Довольно, — сказал он по‑сицилийски, схватив попрошайку за плечо. — Убери от нее руки.

— Вьери! — набросилась на него Харпер. — Что вы делаете?

— Я могу спросить вас о том же. — Он взял ее под руку и быстро повел прочь. — Я видел, что вы чуть было не отдали ему все содержимое кошелька.

— И что с того? Это не ваши деньги, — сердито сказала она, пытаясь попасть с ним в ногу.

— Плевать мне на деньги. — Он лавировал между пешеходами. — Меня беспокоит, что вы можете оказаться в опасной ситуации.

— Не волнуйтесь. Я умею за себя постоять. Кроме того, не было никакой опасности. Этот человек и его собака были просто голодны.

— Возможно. Но это не означает, что он не опасный преступник.

— Я вас умоляю! — Харпер резко остановилась и выдернула у него руку. — Не представляю, как можно жить, если видеть в людях только дурное. Мне вас искренне жаль.

— Оставьте свою жалость для нищих, дорогая. — Он прямо взглянул в ее сверкающие праведным гневом глаза. — Я не думаю обо всех плохо. Ваша сестра тому пример.

Он не без удовлетворения наблюдал, как она прикусила чувственную нижнюю губу, признав поражение. Ему нестерпимо захотелось дотронуться пальцем до ее губ, а еще лучше наклониться и поцеловать. Их первый и пока единственный поцелуй несколько дней назад стал для него настоящим откровением. Он до сих пор не мог выкинуть его из головы.

Если бы кто‑то сказал ему, что он настолько зациклится на заурядной шотландке, он ни за что бы не поверил. Она совсем не в его вкусе. Хотя она добрая, умная и ей не чуждо сострадание. Несмотря на его отповедь, она сочувственно отнеслась к нищему. Это тронуло Вьери. Заботиться о других для нее обычное дело. Кроме того, она очень миловидна и сексуальна. Все это делает ее особенной. Неужели он только что называл ее заурядной? Кого он пытается обмануть?

Но она упрямая как осел. Снова взяв ее под руку, он повел девушку к машине, припаркованной на параллельной улице. Вьери решил пригласить ее на ланч, но пока молчал. Он был уверен, что Харпер примет предложение в штыки.

— Вам понравился музей? — сменил он разговор.

— Да. Там есть потрясающие экспонаты. Трудно поверить, что им больше тысячи лет.

— У Сицилии очень богатая история.

— Но некоторые вещи остаются неизменными, — сказала она.

Проследив за ее взглядом, он понял, что она заметила еще одного нищего, и чертыхнулся про себя, приготовившись к очередной нотации. Харпер не заставила себя ждать.

— Вас это вовсе не беспокоит? — Она взглянула прямо ему в глаза. — Вы купаетесь в деньгах, когда кругом столько обездоленных.

Вьери обреченно вздохнул.

— К вашему сведению, я сделал себя сам. Я достиг признания и богатства упорным трудом. — Он не понимал, почему оправдывается перед этой женщиной, почему для него важно, какого она о нем мнения. — Кроме того, если я стану нищим, то никак не смогу помочь этим парням. — Он махнул рукой в сторону попрошайки. — Я инвестирую средства в экономику этой страны, гарантируя рабочие места и зарплату многим семьям. И между прочим, занимаюсь благотворительностью, сотрудничая с рядом фондов. А разовые подачки вряд ли решат проблему бедности.

— Здесь я с вами согласна, — спокойно сказала она. — Но порой разовое действие лучше, чем ничего. — Их взгляды схлестнулись, и Харпер отвела глаза. — А… — Она огляделась, поняв, что они остановились. — Это ваша машина?

— Да. — Открыв дверь, Вьери жестом пригласил ее внутрь. — Садитесь. Я знаю отличный ресторанчик неподалеку и хотел бы угостить вас ланчем до нашего визита к Альфонсо. Разумеется, если это не противоречит вашим социалистическим принципам.

Харпер колебалась, покусывая нижнюю губу. Если Вьери не ошибался, она пыталась скрыть улыбку. Наконец она скользнула на переднее пассажирское место и посмотрела на него, когда он сел за руль. Точно. В ее зеленовато‑карих глазах плясали смешинки.

— Ланч — это здорово. — Она слегка коснулась его руки. — Спасибо.

Сквозь арочные окна огромной гостиной Вьери наблюдал за гуляющими в саду Харпер и Альфонсо. Укутанный в теплое пальто, с пледом на коленях Альфонсо сидел в инвалидном кресле, а Харпер катила его по аккуратным, вымощенным плиткой дорожкам, вьющимися между клумбами и цветниками, хотя цветов в эту пору не было. Стояла зима.

Альфонсо настоял, что желает подышать свежим воздухом, и только в сопровождении Харпер. Сиделка Мария, получив неожиданную передышку, ушла к себе, а Вьери остался один в жарко натопленной гостиной.

Вьери видел, как они остановились и рассматривали сидящего на ветке дерева щегла. Альфонсо что‑то говорил, а Харпер слушала и улыбалась.

Вьери нахмурился. Эти двое явно наслаждались обществом друг друга. Альфонсо уже обожал Харпер, и та платила ему взаимностью. Крестный с первого взгляда одобрил его «невесту». Но эта дружба беспокоила Вьери, потому что вся эта помолвка — ложь. Он чувствовал себя мошенником. Сейчас он понимал, что затея с фиктивной помолвкой не так хороша, как казалось на первый взгляд.

Ланч с Харпер прошел в непринужденной обстановке. Они мило беседовали о всякой всячине. Харпер с аппетитом прикончила блюдо с морским коктейлем, подобрав соус кусочками хлеба. Сыто улыбнувшись, она заявила, что это был самый вкусный ланч, который ей довелось съесть. Вьери почувствовал прилив нелепой гордости, что наконец‑то ее хоть чем‑то осчастливил.

Сигнал телефона известил о том, что пришла эсэмэска. Взглянув на экран, он увидел сообщение от Берни, шефа его службы безопасности. Тот сообщал, что Родригеса нашли и вернули в Нью‑Йорк. Но Лии Макдональд с ним не было. Берни ждал новых указаний. Вьери быстро набрал ответ:

«Оставь Родригеса мне. Найди Лию Макдональд как можно скорее».

Открылась дверь. Харпер и Альфонсо вернулись с прогулки. На губах девушки играла улыбка, щеки разрумянились от морозца, перепутанные рыжие локоны обрамляли миловидное лицо. Она выглядела… роскошно. Отведя взгляд, Вьери почувствовал, что крестный смотрит прямо на него.

— Позволь мне помочь тебе пересесть в кресло, крестный. Надеюсь, ты не замерз. Не хватало еще подхватить простуду, — бормотал он не переставая, словно его поймали с поличным.

— Не суетись, сынок. Я в полном порядке. Твоя невеста прекрасно за мной ухаживает. — Он благодарно улыбнулся Харпер. — Но я хотел бы ненадолго прилечь. Харпер, позовите, пожалуйста, Марию.

— Конечно.

Как только девушка вышла, Альфонсо знаком приказал Вьери закрыть дверь.

— Подойди, сынок. Хочу поговорить с тобой, пока Харпер не вернулась.

Вьери подвинул стул и сел рядом.

— Что такое, крестный?

— Я стар и немощен, но по‑прежнему хорошо соображаю и очень проницателен.

— Кто бы сомневался, — ответил Вьери.

— Ясно как белый день, что ты поторопился с помолвкой, чтобы осчастливить своего старика крестного.

Вьери похолодел. Неужели Харпер была права и Альфонсо догадался об обмане? Вьери готов был признаться крестному, не желая усугублять ложь, но тот продолжил:

— Ты сделал правильный выбор. Харпер чудесная девушка. И я счастлив, что ты влюбился в ту, которая идеально тебе подходит.

— Ну да… спасибо, — промямлил Вьери.

— Тебе повезло, что ты нашел ее. Такие девушки, как Харпер, большая редкость. Смотри не потеряй ее, Вьери.

— Я постараюсь, — беспечно ответил он.

Альфонсо неожиданно посерьезнел и строго сказал:

— Вы созданы друг для друга. Я знаю тебя как никто другой. Если ты позволишь ей уйти, ты очень об этом пожалеешь.

— Альфонсо…

— Нет. Выслушай меня и не перебивай. Ты знаешь, что я прожил жизнь холостяком не потому, что не хотел семью, а из‑за проклятой вендетты между моей семьей и семьей Соррентино. Вендетта, из‑за которой погиб мой дорогой брат. — Голос Альфонсо задрожал, но он решительно продолжил: — Я последний из рода Каллерони. Вместе со мной уйдет и вендетта.

— Я знаю, крестный, — мягко сказал Вьери. — И всегда знал об этом.

— И ты знаешь, что именно по этой причине я не усыновил тебя, хотя всегда этого хотел.

— Да, крестный. Но быть твоим крестником для меня большая честь.

— И я очень этому рад. Я горжусь твоими успехами. Особенно… — Он замолчал, чтобы отпить глоток воды, а затем продолжил: — После того, как чуть было не потерял тебя.

— Я никогда и ни за что на свете не отвернулся бы от тебя, крестный.

Они оба знали, что имеет в виду Альфонсо. Был в юности Вьери черный период, когда он мог свернуть на кривую дорожку, а то и закончить жизнь с пулей в голове.

Вьери едва исполнилось восемнадцать, когда Донатэлла Соррентино положила глаз на молодого красавца — протеже своего дяди.

И Вьери не устоял перед чарами обворожительной и богатой красавицы. Он знал, что она опасна, но это в глазах Вьери делало ее еще более привлекательной.

Несколькими годами раньше Донатэлла, носившая тогда фамилию Каллерони, совершила ужасный поступок — вышла замуж за мужчину из семьи Соррентино, с которой Каллерони кровно враждовали не одно поколение. Она предала свою семью. Последствия были катастрофические. Ее отец Эдуардо предпринял попытку отомстить с помощью силы, но был изрешечен пулями. Смерть горячо любимого брата разбила сердце Альфонсо. А Донатэлла если и чувствовала вину и угрызения совести, никогда этого не показывала.

И даже эти страшные подробности из жизни двух кланов не остановили Вьери.

Позже он понял, что Донатэлла им манипулировала. Но тогда считал, что составляет ей компанию для походов в театры, кино, рестораны, потому что ее муж Фрэнк вечно занят на работе.

На самом деле именно Фрэнк приказал Донатэлле взять шефство над молодым Романо, который был почти сыном Альфонсо Каллерони, только что не носил его фамилию. Гангстерскому клану Соррентино, который возглавлял Фрэнк, было важно иметь на крючке Вьери Романо. Жена отнеслась к просьбе чересчур ретиво.

Между Донатэллой и Вьери возникла любовная связь. Она взяла с него слово, что их отношения останутся для всех тайной. Оба знали о возможных последствиях и тем не менее пустились во все тяжкие. У Вьери она была первой женщиной. Она многому его научила.

Однако вскоре взбалмошная Донатэлла заявила, что Вьери ей наскучил и она его бросает.

Вьери принял ее решение, несмотря на то что остался с разбитым сердцем, поскольку искренне верил, что любит ее. Но он ушел, сделав так, как просила она.

И лишь несколько месяцев спустя он узнал ужасную правду. Вьери был ослеплен яростью и всепоглощающей жаждой мщения. С его связями в мире организованной преступности ситуация могла закончиться катастрофой.

Тогда вмешался Альфонсо. Он немедленно отправил Вьери в Нью‑Йорк, снабдив его стартовым капиталом, чтобы тот мог начать новую жизнь. И Вьери преуспел в этом, став миллиардером через десять лет. Своим успехом он был обязан крестному. Более того, он был обязан ему жизнью.

Вьери пожал руку крестному.

— Ты ведь знаешь, крестный, что я обязан тебе всем.

— Знаю, сын мой. Потому прими мой совет. — Его голос задрожал. — Создай семью. Пусть у тебя будут жена и дети. Не проживи жизнь впустую, как я.

— Твоя жизнь не была пустой. Как ты можешь так говорить! — горячо возразил Вьери.

— Вот здесь было пусто. — Альфонсо приложил тонкую руку к сердцу. — Я намеренно закончил род, а у тебя есть шанс начать свой. Ты сирота, можешь начать с чистого листа.

— О чем ты?

— Женись поскорее на Харпер.

— Альфонсо, я…

— Назначь дату, сын.

— Прости, не понял.

— Дату свадьбы, что тут непонятного. И не затягивай. Я хочу увидеть, как ты поведешь Харпер к алтарю. У тебя месяц, не больше.

Глава 5

Харпер смотрелась в огромное зеркало. Нужно отдать должное этой ужасной синьоре Соррентино. Она выбрала роскошное платье. Но сама Харпер ни за что на свете не выбрала бы для себя подобный наряд.

Мерцающий шелк, обтягивающий корсаж на бретельках, открытая спина, небольшие защипы на бедрах придавали фигуре сексуальность, о которой она не подозревала, а дальше шелк мягкими складками струился до пола. Но главным был ярко‑красный цвет. Харпер всегда знала, что с ее цветом волос носить красное нельзя, тем не менее наряд неимоверно ее украшал.

Она была так увлечена рассматриванием себя в зеркале, что не заметила, как в дверях гардеробной появился Вьери.

— Очень красиво, — раздался у нее за спиной бархатный баритон.

Харпер резко обернулась, ухватившись за край туалетного столика, чтобы обрести равновесие.

— Хороший выбор.

— Спасибо. — Его неожиданный комплимент ударил в голову, как шампанское. Она чуть было не призналась, что платье помогла выбрать Донатэлла, но вовремя прикусила язык, вспомнив, что та взяла с нее слово не упоминать Вьери об их встрече. — Вы и сами отлично выглядите.

На самом деле он выглядел не просто отлично, а был умопомрачительно, сногсшибательно хорош. Черный костюм сидел как влитой, ослепительно‑белая рубашка, черная бабочка и красный пояс дополняли образ — воплощение элегантности и стиля. Вьери был чисто выбрит, густые волосы, чуть влажные после душа, зачесаны назад, а кожа благоухала тонким, но терпким ароматом лосьона после бритья с нотками сандала. Он находился в опасной близости.

— Мне думается, что к такому платью подошла бы высокая прическа и длинные серьги.

— Возможно. — Харпер надула губы. — Но у меня нет подходящих серег. — Неужели он думает, что у нее есть драгоценности на выход?

— Мне надо было позаботиться об этом раньше, — пристально взглянув на нее, сказал Вьери. — Я должен был купить вам украшения.

— Ничего страшного, — как можно беспечнее сказала она, хотя внутри вся трепетала. Его красноречивые взгляды, предложение купить драгоценности творили с ней странные вещи. Никто раньше не проявлял к ней подобного внимания. Он вел себя так, словно она ему небезразлична. Харпер отбросила крамольную мысль. — Я как раз собиралась сделать высокий пучок. — Она прошмыгнула мимо него в спальню, чтобы взять из косметички шпильки для прически.

— Что, если вам подождать меня в лобби?

— Мне и здесь нормально.

Ему, может, и нормально находиться в ее гардеробной, а вот Харпер было явно не по себе. Взглянув в зеркало, она увидела лихорадочный румянец на щеках и поняла, что присутствие Вьери ее возбуждает.

Ей предстоит ужасное испытание. Как она сможет спокойно находиться рядом с ним, играя роль элегантной и сдержанной невесты, когда она загорается от страсти, стоит ему только посмотреть на нее.

Ей захотелось содрать с пальца изумрудное кольцо и запустить его куда подальше. И что это изменит? Она подписалась на сделку, а условия надо выполнять.

Схватив щетку для волос, она с силой начала расчесывать непокорные локоны, сурово выговаривая себе с каждым взмахом.

Наконец она собрала густые пряди в высокий пучок, заколов их шпильками и придав лицу достаточно мягкое выражение, вернулась в гардеробную. Вьери поднялся ей навстречу. Она молча достала с полки коробку с серебряными босоножками на высокой шпильке и быстро надела их. Затем накинула кашемировый палантин, взяла серебряную сумочку и повернулась к Вьери.

— Готовы? — Он жестом предложил ей взять его под руку.

Харпер кивнула и потуже стянула на груди палантин. Сердце билось в груди, как пойманная в силки птица.

— Тогда пойдемте.

Они направились к двери. Харпер почувствовала, что у нее подгибаются колени, и дело вовсе не в десятисантиметровых шпильках.

Зимний бал считался главным событием в жизни светского общества Палермо. Он проходил в великолепном средневековом замке недалеко от столицы. Гостей сначала переправляли через ров, а затем провожали в бальный зал через длинную анфиладу ярко освещенных комнат с высокими потолками, украшенных гобеленами, картинами и антикварной мебелью. Бальный зал был декорирован под волшебную зимнюю сказку: причудливой формы сосульки из хрусталя освещали зал, крупные снежинки блестели на стенах, а в нишах стояли ледяные скульптуры сказочных животных. Зрелище завораживало. Харпер с изумлением озиралась по сторонам. К своему ужасу, она обнаружила, что все дамы были в нарядах холодных тонов — различные оттенки голубого, белый, серебристый. Даже обслуживающий персонал был в снежно‑белой униформе. И только Харпер горела алым пятном.

— Почему вы меня не предупредили? — прошипела она на ухо Вьери, неохотно расставаясь с палантином, прикрывавшим ее вызывающе яркий наряд.

Швейцар услужливо подхватил накидку и отнес ее в гардероб.

— Не предупредил о чем?

— О том, что все дамы будут в нарядах холодной цветовой гаммы.

— Я понятия не имел, — спокойно ответил Вьери, не обратив никакого внимания на негодование Харпер, которая чувствовала себя белой вороной.

Обняв ее за талию, Вьери уверенно прошел в зал. Харпер казалось, что к ним прикованы любопытные взгляды всех присутствующих. Кто это осмелился появиться под руку с самым завидным женихом на Сицилии, да еще в таком вызывающем платье? — говорили взгляды. Толпа гостей расступалась перед ними почти благоговейно, пока их не остановил аристократического вида мужчина средних лет, чтобы поздороваться с Вьери и узнать, кто его прекрасная спутница. Вьери с апломбом представил Харпер как свою невесту, вызвав вздох удивленного восхищения у окружающих. Посыпались поздравления. Мужчины хлопали его по плечу, а женщины с завистью разглядывали помолвочное кольцо с огромным изумрудом на безымянном пальце Харпер.

Официанты в белом лавировали между гостями с подносами с шампанским. Харпер взяла бокал и одним глотком осушила половину его содержимого. Она нервничала. В отличие от Лии Харпер никогда не интересовали знаменитости и светская жизнь. Она была равнодушна к модным журналам. Предпочитала помогать отцу вести дела, чтобы у Гордона Гилспая, лорда Крейгмора не было к нему претензий. Харпер как могла прикрывала отца, боролась с его пагубной привычкой к алкоголю, переживая, что лорд может его уволить и они останутся без крова.

Однако сегодня у нее была совсем другая роль. Она должна сыграть любящую невесту. Но как это сделать, если Вьери вынужденно ее игнорирует? По дороге на бал он предупредил, как важно убедить общество в искренности их отношений. Слухи наверняка дойдут до Альфонсо. Но сейчас его окружала толпа знаменитостей обоего пола, желавших перемолвиться с ним словом. Их разъединили. Прикончив шампанское, она взяла новый бокал у проходящего официанта. Ей хотелось раствориться в толпе гостей и стать невидимкой, что было невозможно в ее наряде. Когда Вьери похвалил ее платье, она почувствовала себя особенной. Сейчас же, наблюдая за тем, как легко и непринужденно он очаровывает всех женщин, поняла, что ошиблась. Яркая блондинка в бриллиантовых серьгах в форме сосулек повисла на плече у Вьери и что‑то шептала ему на ухо. Харпер отвернулась.

— Синьорина? — Ей улыбался симпатичный молодой человек в мундире. — Вы окажете мне честь пригласить вас на следующий танец?

Харпер заставила себя улыбнуться в ответ и, подав ему руку, прошла на танцпол. Ей было приятно, что хоть кто‑то обратил на нее внимание.

Вьери хмуро наблюдал за Харпер, кружащейся в танце с очередным кавалером, от которых, похоже, у нее не было отбоя. Он не мог больше выносить, что кто‑то другой держит ее в объятиях, касается тонкой талии. Пора положить этому конец. Вьери допил виски и поднялся из‑за стола. Он же дал ей понять, что она весь вечер должна быть рядом, смотреть на него влюбленным взглядом и не болтать лишнего. Вместо этого она покинула его, стоило им оказаться в бальном зале, и флиртует направо и налево.

Его раздражение возрастало. Или это ревность? Он сжал челюсти. Если танцевать, то только с ним. Неужели она умышленно пытается вызвать его ревность? На нее это непохоже. Она казалась ему прямой и открытой девушкой, неспособной на интриги. Но сегодня она переступила черту. Пора напомнить о ее обязанностях. Пробравшись сквозь танцующие пары, он остановился за спиной Ганса Лангенберга, кронпринца небольшого европейского княжества, легонько коснувшись его плеча.

— Прошу прощения.

— Вьери Романо. — Ганс повернулся к нему лицом. — Надеюсь, вы не хотите испортить мне удовольствие.

— Если вы имеете в виду, что я сам хочу потанцевать со своей невестой, тогда да.

— Невеста? — Кронпринц уважительно взглянул на него. — Значит, это правда. Вы все же решили остепениться.

Вьери утвердительно кивнул:

— Я же сказал.

— Снимаю перед вами шляпу, друг мой. Вы сделали прекрасный выбор.

Вьери нахмурился. Почему все твердят ему об отличном выборе, хотя он вообще не делал никакого выбора?

— Не могу притворяться, что не разочарован, — продолжил Ганс. — Я надеялся, что у меня самого будет шанс.

— Уверяю вас, это вряд ли. — Он взял Харпер за талию с чувством собственника. Когда его пальцы коснулись ее обнаженной спины, он недовольно подумал о том, что другие мужчины в танце касались ее точно так же.

— Я и сама могу за себя ответить, — вмешалась Харпер, давая понять, что он себя выдал. Она теснее прижалась к Вьери, чувствуя, как нарастает его возбуждение, которое он тщетно пытался контролировать.

— Ни секунды не сомневаюсь, мисс Макдональд. — Ганс взял руку Харпер и поцеловал, прежде чем официально поклонился и произнес: — Могу я сказать, что польщен знакомством с вами? И если вы вдруг передумаете…

Вьери услышал низкое рычание и понял, что сам издает этот звук. Он угрожающе взглянул на Ганса.

— Держитесь от нее подальше, Лангенберг.

Ганс нахмурился:

— Я не намерен наступать вам на пятки, Романо.

— А вы наступаете на мои.

Оба повернулись к Харпер, которая едва сдерживалась, чтобы не хихикнуть.

Вьери свирепо уставился на девушку. Похоже, она пьяна.

— Вам нужно подышать свежим воздухом, дорогая, — сказал Вьери, крепко взяв ее под локоть.

Они быстро пробрались к выходу и оказались в уединенном внутреннем дворике, где царили тишина и полумрак. Звуки музыки едва доносились из зала, такими толстыми были каменные стены дворца. Высокие стены защищали от ветра, но воздух был холодным. Вьери почувствовал, что Харпер дрожит. Он снял пиджак и накинул ей на плечи. Затем, отодвинув ее на расстояние вытянутой руки, спросил:

— И сколько же вы выпили?

— Не знаю. — Она вздернула подбородок. — Я не считала. А вы сколько?

— К вашему сведению, я трезвый как стекло.

— Правда? — Она сморщила нос. — Как это скучно. — Скинув пиджак, она попыталась его вернуть. — Мне это не нужно. Я привыкла к холодным зимам. Там, откуда я родом, такая погода считается нормальной.

— А там, откуда я родом, — нет. Я не хочу, чтобы вы простудились. — Он снова накинул на нее пиджак.

— Почему вы все время мной командуете? — Харпер отошла и стянула на груди лацканы пиджака. — Тем не менее спасибо, что привели меня сюда. Я провела замечательный вечер.

«Я это заметил», — вертелось у него на языке, но он промолчал. Если она пытается поймать его на крючок, он не проглотит наживку.

— Вам следует благодарить Альфонсо, а не меня. Это его идея.

— Я непременно так и сделаю, когда мы навестим его в следующий раз. Он такой замечательный и щедрый. Все здесь о нем очень высокого мнения.

— Знаю, — проворчал Вьери.

— Грустно сознавать, что он умирает. — Она печально посмотрела на Вьери.

— Все люди смертны, — философски ответил он.

— Да уж.

Вьери наблюдал, как она прошла в центр двора и, запрокинув голову, взглянула на небо.

— Когда умерла мама, нам с Лией сказали, что она стала звездой на небе. Но мы не поверили в это даже тогда. — Она помолчала, пристально всматриваясь в небо. — Но в такую звездную ночь, как сегодня, я думаю, а которая из них она. Глупо, правда?

— Совсем нет. — Он подошел и встал рядом. — Таким образом вы храните память о ней.

Они помолчали.

— Сколько вам было лет, когда она умерла?

— Двенадцать.

— Вы сказали, что это был несчастный случай?

— Да, — еле слышно прошептала она.

— Как это произошло? — Вьери неожиданно для себя захотел узнать подробности. Ему хотелось понять, как это сказалось на жизни молодой женщины.

— Отца в тот вечер не было дома. Он помогал в соседнем поместье. — Харпер говорила с трудом. Воспоминания были болезненными. — Мама услышала неясный шум. Ей показалось, что в поместье орудуют браконьеры, охотятся за дичью. Она взяла дробовик и вышла, чтобы их припугнуть. Было темно, она не умела обращаться с ружьем, споткнулась и нечаянно спустила курок…

— Мне очень жаль, — тихо сказал он. — Это было тяжелым испытанием для всех вас.

— Да. — Харпер взялась рукой за горло. — Это было тяжело. Она погибла, пытаясь защитить нескольких птиц, которых все равно потом пристрелили бы. Горькая ирония судьбы. Отец никогда себе не простил, считая, что это его вина.

А ей пришлось собирать семью по частям и нести ответственность. Харпер ничего не говорила, но Вьери, глядя на ее гордый профиль, догадывался, что она на все готова ради семьи, хотя те не всегда это ценят. Он подумал, а знают ли ее отец и сестра, как им повезло, что у них есть Харпер. Если они принимали ее заботу как само собой разумеющееся, то и он не лучше их. Вьери ведь тоже заключил сделку с девушкой исключительно с корыстной целью. Он почувствовал сильную неловкость.

— Ну, хватит о грустном. Я бы хотела потанцевать. С вами, конечно.

Вьери покачал головой:

— Мы не вернемся в зал.

— А кто сказал, что мы должны быть внутри? Почему бы не потанцевать прямо здесь, под звездным небом? — Она театрально сбросила пиджак.

— Харпер…

— Давайте же, будет весело.

Она приблизилась, протянув к нему руки в приглашающем жесте. Красное платье светилось в полумраке. Он увидел ее высокую, соблазнительную грудь, туго обтянутую шелком платья, когда она подошла к нему почти вплотную. Это была смертельная комбинация. Вьери понял, почему красный цвет означает опасность. Опасность возросла вдесятеро, когда она обвила его шею руками.

Он пытался сопротивляться еще мгновение, но руки уже лежали на ее талии. Он притянул Харпер к себе, ощутив ее прохладную кожу под горящими пальцами. Это было волшебно. Они медленно задвигались в танце под едва слышные звуки музыки.

Вьери на мгновение прикрыл глаза. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он и без того чувствовал угрызения совести за то, что использует Харпер. Но ничего не мог с собой поделать. Харпер прильнула к нему гибким телом. Ее эротические движения сводили с ума. Он почувствовал нарастающее возбуждение в паху и усилием воли остановился.

— Достаточно. — Его голос прозвучал грубее, чем он хотел. Глаза Харпер удивленно расширились, когда он резко отстранил ее от себя. Он хотел извиниться, но девушка бросилась в атаку.

— О'кей, я поняла намек. — Одернув платье на бедрах, она буравила его гневным взглядом.

— Условия сделки не позволяют получать удовольствие.

— Мне кажется, что вы получили достаточно удовольствия для одного вечера.

— А вы разве нет? Конечно, кроме тех моментов, когда вы пристально за мной следили.

— Удивлен, что вы заметили. Вы были слишком заняты заигрыванием с каждым мужчиной, который к вам приближался.

— Если бы вы уделили мне больше внимания, я бы не стала бросаться на первого встречного, — пылая от негодования, заявила она. Ее грудь соблазнительно вздымалась. — Не вы ли сказали, что нам нужно убедительно сыграть перед всеми влюбленную пару, а сами начали любезничать со своими обожательницами, едва переступили порог бального зала.

— Это была обычная дань светскому этикету, не более того.

— Может, вам следовало уделить такое же внимание и девушке, с которой обручены?

— Я бы так и поступил, если бы она выразила желание.

— Но вы и не пытались, Вьери.

Они враждебно уставились друг на друга.

— Стало быть, вот чем было обусловлено ваше неподобающее поведение. Вы хотели заставить меня ревновать.

— Ха! — презрительно фыркнула Харпер. — Жаль, что приходится разочаровать вас и ваше непомерно раздутое эго, но мое неподобающее, как вы изволили выразиться, поведение было не чем иным, как попыткой хорошо провести время в компании приличных мужчин.

— Приличных, говорите, черт бы вас побрал! Я видел, как смотрел на вас Ганс. Вряд ли этот взгляд можно назвать приличным.

— Простите, но именно вы сказали, что я хотела заставить вас ревновать. — Харпер ухватилась за его слова.

— С меня довольно! — прервал ее Вьери. — Я везу вас домой.

— А если я не хочу? Что, если я хочу еще повеселиться? — не унималась она.

— Поверьте мне, Харпер, у вас нет выбора. На сегодня веселья достаточно. — Он поднял с земли пиджак и, демонстративно встряхнув его, перекинул через плечо. — Мы уезжаем. Немедленно.

Глава 6

— Вот, выпейте. — Вьери подвинул ей чашку эспрессо.

— Сколько можно повторять, я не пьяна. — Харпер сердито уставилась на сидящего напротив нее Вьери.

Это было правдой. Хотя, может, она и выпила лишний бокал шампанского, если решилась пригласить Вьери потанцевать с ней. Но то, как он ее отверг, его холодное молчание в машине по дороге домой и его покровительственное неверие в ее слова отрезвили бы любого. Большое вам спасибо, мистер Романо.

Сначала она хотела сразу уйти к себе. Но потом поняла, что это трусость. Она вполне в состоянии выпить с ним чашку кофе. Ее немедленный уход означал бы, что она расстроена тем, что произошло между ними. Так оно и было на самом деле.

Ей не нужно было приглашать его на танец во дворе замка. Но его собственническое поведение с Гансом, расспросы о семье и проявление искреннего сочувствия придали ей храбрости, и настороженность исчезла. А потом он снова отверг ее, словно она полное ничтожество.

Она поднесла чашку к губам, угрюмо разглядывая своего врага. Он выглядел необыкновенно привлекательно с развязанной бабочкой и закатанными рукавами белоснежной рубашки. Вьери казался расслабленным, хотя в его позе угадывалась определенная напряженность.

Может, он беспокоится, что она снова на него набросится, забыв свое место, и потребует заняться любовью? Эта мысль неприятно резанула ее по сердцу, и она быстро отпила большой глоток горячего кофе, чтобы успокоиться. Вьери Романо не стоит об этом волноваться. Она получила хороший урок. Теперь она будет демонстрировать исключительно наплевательское ко всему отношение.

Он налил себе еще кофе.

— В таком случае я хотел бы кое‑что обсудить.

— Я внимательно слушаю. — С деланным равнодушием Харпер расправила складки на платье.

— Прежде всего хочу вам сообщить, что ваша сестра нашлась.

— Лия? Боже, наконец‑то! — Равнодушие и холодность как рукой сняло. Харпер вскочила и присела на краешек дивана рядом с ним. — С ней все в порядке?

— Насколько я знаю, да.

— Слава богу, — повторила она с облегчением. — Где она? Как вы ее нашли?

— В казино в Атлантик‑сити. Ее оттуда забрали.

Харпер моментально насторожилась. С Лией всегда так. Она вызывает у Харпер инстинктивное желание защитить сестру‑близнеца, словно это ее единственная миссия на земле. В каком‑то смысле так оно и было. Лия всегда страдала хрупким здоровьем. Вскоре после смерти матери у нее отказала почка. Им сказали, что нужна пересадка. Харпер была идеальным донором. Но пришлось ждать четыре года, пока сестры подрастут и трансплантация станет возможной. Харпер подарила сестре новую здоровую жизнь, но по‑прежнему чрезмерно за нее волновалась.

— Что это значит? — спросила Харпер, буравя его взглядом. — Ею занялась ваша служба безопасности?

— Так и есть.

Харпер вспомнила двух горилл, скрутивших ее в ночном клубе, и их грубое обращение, когда они приняли ее за Лию. А они тогда выполняли приказ Вьери. Неужели те же самые головорезы были посланы на поиски Лии?

— Надеюсь, они не причинили ей вреда. Я серьезно, Вьери. Если хоть один волос упадет с головы сестры…

Вьери хрипло ухмыльнулся:

— Извините, что я не лишился сознания от страха.

— Я серьезно. Если Лия пострадает, вам придется ответить. — Его сарказм еще больше распалил ее. — Тогда вам придется забыть о нашей сделке. Я пойду к Альфонсо и выложу ему все.

— Неужели? — Вьери откинулся на спинку дивана. — Это ваше все будет включать и то, как ваша драгоценная сестра украла у меня тридцать тысяч?

Харпер замолчала, пытаясь найти серьезный аргумент.

— Если будет нужно, то да. Альфонсо поймет. Он хороший человек и заслуживает знать правду.

— Возможно, вам следует хорошенько подумать, прежде чем мы продолжим разговор. Зарубите себе на носу, дорогая, я не стану вашим заложником никогда. Вы знали ставки, когда соглашались погасить долг сестры. Или мы продолжаем сделку на прежних условиях, или собирайте вещи и выметайтесь. Выбор за вами. — Его синие глаза метали гром и молнии. — Но будьте уверены, если это произойдет, долг нужно будет заплатить в любом случае.

Харпер испепелила его гневным взглядом, потеряв дар речи.

Наконец сумела выдавить:

— Это угроза?

— Понимайте как хотите.

— А как, вы думаете, Альфонсо воспримет тот факт, что вы готовы преследовать двух молодых женщин из‑за ничтожной для вас суммы?

— Оставьте моего крестного в покое, — угрожающе ответил он.

— А может, ему не помешает узнать, какой вы гангстер и головорез?

— Прошу прощения, как вы меня только что обозвали? — Вьери наклонился к ней так близко, что его горячее дыхание обожгло ей щеки.

Харпер судорожно сглотнула. Похоже, она зашла слишком далеко. С одной стороны, упрямая гордость не позволяла ей отступить. С другой — она слишком беспокоилась за сестру и не могла выйти из игры. Она оказалась в ловушке. Но хуже всего было то, что загнал ее туда человек, одно прикосновение которого лишает ее разума и воли. Даже сейчас его гнев разжигал ее, заставляя лоно пульсировать от вожделения.

Однако она продолжит борьбу из ловушки, как лисица, пойманная в капкан. Альтернатива сдаться и подчиниться этому человеку ее не устраивала.

— Вы слышали, — огрызнулась она.

— Да, действительно, — подозрительно мягко ответил он.

Харпер упрямо цеплялась за свое.

— Я не боюсь вас, Вьери.

— Неужели? Вы только что назвали меня гангстером и головорезом и не боитесь? Разве это не опрометчиво с вашей стороны?

— А вам бы очень понравилось, если бы я испугалась, да? — не сдавалась Харпер.

— Как раз наоборот, — ответил он, приподнимая пальцем ее подбородок. — Мне бы хотелось, чтобы вы соблюдали условия сделки и вели себя как моя невеста.

— Но… — Он приложил палец к ее губам, не давая ей закончить.

— Я хотел бы, чтобы вы начали выказывать мне уважение.

Харпер судорожно сглотнула. Его пальцы жгли ей кожу, а сердце бешено колотилось в груди. Он не отрывал от нее обвиняющего взгляда.

— Я стану вас уважать, когда пойму, что вы заслуживаете этого, — выдавила она.

— Да неужели? — ухмыльнулся он. — Ради интереса, скажите, что конкретно мне сделать, чтобы заслужить ваше уважение? Разве не достаточно, что я позволил вам рассчитаться по долгам вашей сестры, а не обратился в полицию? Разве недостойно уважения то, что я потратил время и средства, чтобы разыскать ее? Не говоря уже о том, что снабдил ее деньгами и авиабилетом в Шотландию? Всего этого явно недостаточно.

— Простите, что вы только что сказали? — прохрипела Харпер.

— Я сказал, что Лия на пути в Шотландию. Для вашего сведения, этим и занимались мои, как вы выразились, «головорезы». По моему указанию и за мой счет они посадили вашу драгоценную сестру в самолет и отправили ее домой. — Он повернул руку, которой продолжал держать ее подбородок, и взглянул на часы. — Через пару часов она приземлится в Глазго.

— О! — выдохнула Харпер.

— Вот вам и «о!».

Воцарилось напряженное молчание. Их взаимная враждебность начала таять, превращаясь во что‑то более неопределенное и опасное. Отпустив ее подбородок, Вьери ухватил Харпер за шею так, что их губы оказались в опасной близости, а затем соединились.

Харпер закрыла глаза. Поцелуй немедленно начал жить своей жизнью — горячий и чувственный, он не оставил Харпер сил сопротивляться. Она приоткрыла губы и ответила, позволяя Вьери продолжить сладкую атаку. Она сильнее прижалась к нему, ощутив его возбуждение.

Пальцы Вьери медленно поползли от шеи к затылку, пробираясь сквозь густую копну медно‑рыжих волос. Он убрал шпильки, и локоны каскадом заструились по плечам. Оторвавшись от ее губ, Вьери посмотрел на нее долгим взглядом. Харпер зажмурилась. Сердце набатом билось в груди. Кто устоит перед такими небесно‑синими глазами?

Он захватил пригоршню рыжих локонов и слегка оттянул голову Харпер назад, снова припав к ее губам в неистовом поцелуе. Она обвила его шею руками.

Вьери опрокинул ее на диван, и его руки принялись неистово ласкать ее шею, плечи и грудь, разжигая в ней пламя страсти. Оба прерывисто дышали.

— Ты сводишь меня с ума, ты знаешь об этом? — низким баритоном пророкотал Вьери прямо в ухо Харпер. — Ты и это проклятое платье мучили меня весь вечер.

— Правда?

— Да, черт побери. И не притворяйся, что ты не знала! — прорычал он. — Как только я вошел в гардеробную и увидел, как ты любуешься собой в этом платье, моим единственным желанием стало освободить тебя от него.

— Я правда не хотела никого завлекать, — призналась Харпер.

— Тем не менее тебя хотел каждый мужчина в зале, уж поверь мне. Полагаю, ты знала, что делаешь, выбрав это платье.

— Так вот оно в чем дело, — пробормотала Харпер, задыхаясь от удовольствия, когда Вьери начал ласкать языком ложбинку между грудей. — Платье выбирала не я.

— Нет? — Вьери вынул из корсета упругую грудь и обхватил ее ладонью. — Тогда кого мне благодарить? — Он еще теснее прижался к ней пахом, чтобы она ощутила мощь его эрекции.

— Я случайно встретилась кое с кем в бутике, — пробормотала она.

— Да?

— И она тебя, между прочим, хорошо знает.

— Интересно, кто же эта незнакомка с безупречным вкусом?

— Не могу назвать ее имя. Я обещала не выдавать ее.

— Тогда мне придется выудить из тебя информацию. Так, посмотрим… — Он окинул взглядом ее раскрасневшееся лицо и выпуклые полушария грудей. — С чего бы мне начать?

Он наклонился к груди и обхватил губами розовый бутон соска. Харпер гортанно застонала. Вьери медленно втянул сосок в рот и ласкал его языком. Харпер запустила пальцы в смоляные кудри, притянув к себе его голову и заставляя продолжить ласку.

Оторвавшись от соска, Вьери улыбнулся.

— Я приблизился к тому, чтобы ты нарушила код молчания? Если нет, я продолжу.

«Да, пожалуйста!» — кричало все внутри. Она знала, что он дразнит ее. Ему наплевать, кто выбрал платье. Они играли в игру, только правила ей неизвестны, Вьери сам их установил, а она вынуждена слепо им следовать. Она чувствовала, что это может плохо кончиться, но не находила в себе сил, чтобы остановиться.

— Я дам тебе намек. — Она выгнула спину в молчаливой просьбе продолжить ласку. — Она почти твоя родственница.

Вьери нахмурился, а затем снова склонил голову теперь уже к другой груди, обведя языком темный круг вокруг соска.

— Но насколько мне известно, у меня нет живущих ныне родственников. — Его губы сомкнулись вокруг соска, доставив Харпер неземное наслаждение.

— Подумай о крестном.

— Альфонсо? — Он на секунду оторвался от соска. — Какое он имеет к этому отношение?

— Потому что это была его племянница Донатэлла.

— Донатэлла?

Имя произвело эффект разорвавшейся бомбы. Вьери дернулся и оцепенел, словно в кровь попал яд мгновенного действия.

— Д‑да, — заикаясь подтвердила Харпер, изумленная его реакцией.

— Хочешь сказать, что платье для тебя выбрала Донатэлла Соррентино?

— Да. А в чем, собственно, дело?

Ответом была длинная и выразительная тирада на итальянском. Отпустив ее плечи, он вскочил на ноги, свирепо уставившись на ее полуобнаженное тело. В горящем взгляде читалась неприкрытая ненависть. Вьери отвернулся.

Харпер нутром поняла, что произошло что‑то ужасное. Она дрожащими руками быстро привела в порядок платье и пригладила волосы.

Не успела она закончить, как он повернулся к ней и с негодованием произнес:

— Отправляйся к себе в спальню. — Это был приказ. В синих глазах плескалась ярость.

Харпер и в голову не пришло перечить. Вскочив с дивана, она подобрала длинную юбку и метнулась к двери. Через мгновение она уже была у себя в спальне. Только тогда она позволила себе выдохнуть и сползла по двери, растекаясь по полу огромной лужей ярко‑красного шелка. Так она и сидела, а по щекам катились горячие слезы жалости к себе. Почему судьба так к ней несправедлива?

Глава 7

— Нужна компания, красавчик?

Вьери крепче ухватил стакан с виски и отрицательно мотнул головой, проворчав что‑то невразумительное. Пышная, сильно надушенная брюнетка, пожав плечами, отошла. Ему сейчас нужен только алкоголь, чтобы утопить мрачные мысли.

Он выбрал этот заштатный бар на окраине Палермо, чтобы ненароком не столкнуться с кем‑то из знакомых. Ему не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Он сделал знак бармену снова наполнить стакан. Отхлебнув добрую порцию виски, он со стуком опустил стакан на липкую и обшарпанную барную стойку. Пребывание здесь не улучшило его состояния. Вьери лишь чувствовал пульсирующую головную боль от переизбытка алкоголя.

«Донатэлла Соррентино», — стучало в мозгу, вызывая ярость. Мысль о том, что она в Палермо, была ему ненавистна. Он ощущал ее незримое присутствие, хотя она никогда не посещала подобные бары.

Вероятно, она вернулась в Палермо, прознав о тяжелой болезни дяди, и кружила вокруг, как акула, учуявшая запах крови. Но ее ждет разочарование. Да, она единственная кровная родственница Альфонсо, но Вьери, как душеприказчик крестного, знал, что ей не достанется ни сантима. Альфонсо завещал свое имущество различным благотворительным фондам, в деятельности которых принимал активное участие. Он отрекся от нее и лишил права на наследство в ту роковую ночь, когда гангстеры из клана Соррентино убили его брата Эдуардо, отца Донатэллы. А та не пролила и слезинки.

Вьери ненавидел себя за то, что когда‑то любил эту женщину. Каких только ошибок не совершаешь в молодости. Спустя несколько месяцев после расставания с Донатэллой Вьери начал встречаться с местной девушкой, чья сестра работала медсестрой в частной клинике. Подруга и рассказала Вьери, что Донатэлла сделала аборт в этой клинике. В тот же момент Вьери понял, что это был его ребенок. По срокам все совпадало. Она не соизволила сообщить ему о ребенке, лишив его возможности стать отцом. Вьери горел местью, и лишь вмешательство Альфонсо, который немедленно отослал его в Нью‑Йорк, спасло его тогда. И сейчас, разумеется, он был очень благодарен крестному. Он не видел Донатэллу с момента расставания. Мысль о том, что она выбрала платье для Харпер, приводила его в бешенство.

Он одним глотком осушил стакан. Ничего не помогало. Эта злодейка запятнала его Харпер. Его Харпер? С каких это пор он думает о Харпер Макдональд как о своей девушке? Но он не мог отрицать, что Харпер занимала его мысли все больше и больше. Он ощущал, что его влечет к ней не только физически, но и эмоционально. Вьери схватился за голову руками. Вечер закончился катастрофой. У него был совсем другой план. Он хотел, чтобы Харпер насладилась балом. Дома он намеревался сообщить ей, что ее сестра Лия жива‑здорова и летит в Шотландию. А затем сказать, что в их сделке произошли изменения и они должны пожениться. Он подозревал, что Харпер не понравится его решение. Но он и сам не испытывал восторга от подобной перспективы, хотя отдавал себе отчет, что ситуация осложнилась. Но все пошло не так. Схлестнулись их темпераменты, они начали ссориться. Вьери чуть было не выгнал ее. Он вел себя неподобающим образом. От этой мысли он занервничал, в душе образовалась пустота. Он понимал, что это не связано с фиктивной помолвкой, а с тем, что он начинал чувствовать к Харпер. Он вспомнил их поцелуй. Ее невероятная сексуальность разбудила его либидо, и он думал только о том, чтобы заняться с ней любовью. Но тут она упомянула Донатэллу, и все пошло кувырком. Ему сейчас было стыдно за свое поведение. Он буквально оттолкнул ничего не понимавшую Харпер, выгнав ее из гостиной. Он не должен был вымещать на ней свою ненависть к Донатэлле. Она этого совсем не заслужила.

Впрочем, может, все к лучшему. Он слез с барного стула и, бросив на стойку несколько купюр, нетвердой походкой вышел из бара.

Ради Харпер их отношения должны остаться на профессионально‑деловом уровне. Он должен защитить ее от себя. Ему была невыносима мысль, что он может причинить ей боль. А это непременно случится, если он приблизит ее к себе. Потому что эмоционально он выхолощен. Ему нечего предложить Харпер. Донатэлла тут постаралась.

Ему вдруг подумалось, что Донатэлла оказала ему услугу, вмешавшись в выбор платья Харпер. Если бы не она, вечер закончился бы по‑другому. Они с Харпер оказались бы в постели. А одного раза было бы недостаточно.

Он вышел из бара в холодную ночь и немного протрезвел. Засунув руки в карманы брюк, Вьери отправился ловить такси, чтобы ехать домой. Дело в том, что Харпер Макдональд слишком хороша для него. Он хрипло рассмеялся. Вот уж никогда бы не подумал, что когда‑нибудь скажет такое про женщину.

— Харпер? Это ты? — Никогда еще Харпер не была так счастлива услышать невнятный спросонья голос сестры.

— Да, Лия. Это я.

Харпер не сомкнула глаз всю ночь, едва дождавшись утра, чтобы позвонить домой.

— Который час? — сонно спросила Лия.

— На Сицилии почти семь утра.

— На Сицилии?

— Да. Я сейчас на Сицилии.

— Что ты там делаешь?

— А как ты думаешь? — Облегчение от того, что сестра дома, сменилось вспышкой гнева. — Я как всегда расхлебываю заваренную тобой кашу. — Харпер крепче прижала трубку к уху. — Как ты могла, Лия? Как ты могла исчезнуть с тридцатью тысячами долларов Вьери Романо?

— О! — Харпер представила виноватое выражение лица сестры. — Ты знаешь?

— Естественно. Потому я и оказалась на Сицилии, чтобы заплатить твой долг.

— Но как это? Я не понимаю.

— Когда ты бесследно исчезла, мне пришлось тебя искать. Я отправилась в «Спектрум»…

— Ты летала в Нью‑Йорк?

— Нет, я добралась туда вплавь. Конечно, черт возьми, я полетела в Нью‑Йорк. — Харпер глубоко вздохнула. — Меня схватили охранники Романе, приняв за тебя. Романо понял, что я твоя сестра‑близнец, и предложил отработать твой долг.

— Боже мой, Харпер. Мне так жаль.

— Еще бы ты не сожалела. Но я жду объяснений. Зачем, черт возьми, ты это сделала?

На другом конце трубки воцарилось молчание.

— Это долгая история, — сказала наконец Лия.

— Представляю. Но я слушаю тебя.

— Я встретила этого парня, Макса Родригеса, — неуверенно начала Лия. — Он заведовал баром в «Спектруме», но еще был профессиональным игроком. Он сказал, что, если я дам ему тридцать тысяч, он их удвоит, а может, и утроит за одну ночь.

— И ты ему поверила?

— Он был очень убедителен, Харпер.

— А тебе не пришло в голову поинтересоваться, зачем он работает в ночном клубе, если он такой удачливый игрок?

— Нет.

— Ты меня удивляешь, сестренка.

— Хорошо тебе рассуждать задним числом. А мне тогда план показался отличным, — оправдывалась Лия. — Я подумала, что отдам долг Вьери и помогу вам с отцом.

— Надо же, какая забота, — с сарказмом ответила Харпер, хотя сердиться уже перестала. Это так похоже на Лию — вляпаться в историю, чтобы помочь близким. — Ну и что пошло не так с этим блестящим планом?

— Макс проигрался в пух и прах. Я, естественно, была с ним.

— Понятно.

— Но после проигрыша он исчез. А мне пришлось отрабатывать на кухне в казино его долг за номер и за напитки. Я за все платила. Люди Романо нашли меня в этом казино.

— Они не причинили тебе вреда? — снова забеспокоилась Харпер.

— Нет. Но долг в тридцать тысяч неприятен сам по себе.

— Почему ты мне не позвонила, Лия? — упрекнула Харпер, не сдержавшись.

— Потому что мне было стыдно. Я надеялась, что сумею выкарабкаться сама.

— Каким образом?

— Не знаю. Ограбила бы банк или нашла себе богатого мужа, вышла бы на панель.

— Лия!

— Я понятия не имела, Харпер, — грустно ответила она. — Я бы работала не покладая рук, чтобы собрать эту сумму. В казино меня уже хотели сделать официанткой, когда появились охранники Романо и увезли меня в аэропорт.

— Но о чем ты только думала? Дело ведь не только в деньгах. Ты же еще сделку заключила с Вьери.

— Я хотела отдать долг и выйти из игры.

— И тебе было все равно, что ты его подведешь?

— Да будет тебе, Харпер. Не стоит жалеть людей типа Романо. И вообще это была глупая затея.

— Да, глупая затея, которую я теперь распутываю.

— Ты играешь роль фиктивной невесты Вьери Романо? — фыркнула Лия в трубку.

— Жаль, что ты находишь это смешным.

— Нет, что ты. Я просто удивлена.

— Удивлена, что я снова собираю по кусочкам твою неудавшуюся жизнь? — не выдержала Харпер.

Лия замолчала.

— Извини, сестренка. Я не хотела тебя обидеть.

— Хотела, — вздохнула Лия. — И ты права. Мы обе знаем, что я обязана тебе всем. А я всего лишь хочу тебе отплатить.

— Да не нужны мне такие жертвы. Особенно если речь идет о таком хитроумном плане, как фиктивная помолвка с сицилийским миллиардером.

Харпер с облегчением услыхала смех сестры.

— Ладно, поняла. Но я сама могу разобраться. Если ты купишь мне билет до Сицилии, я совсем на мели, мы поменяемся местами и ты вернешься домой.

— Нет, Лия.

— Почему? Это реальный выход.

— Потому что уже поздно. Меня представили крестному Романо, я познакомилась с обществом. Кроме того, Вьери не позволит. Ты для него как красная тряпка для быка.

— Но мы же близнецы. Он ничего и не заметит, — настаивала Лия.

— Поверь мне, он заметит. — Харпер прикусила язык, но было поздно.

— Между вами что‑то есть? — не унималась Лия. — Ты влюбилась?

— И не думала. Вьери Романо высокомерный, самовлюбленный эгоист. Зачем мне такой?

— Не знаю. Объясни мне, — хитро откликнулась Лия.

— Послушай, Лия, я не собираюсь это дальше обсуждать. Лучше поговорим о том, что предстоит сделать в ближайшие пару недель.

— Подозреваю, что ты уже все решила.

— Все. Шутки в сторону. Я не знаю точно, когда смогу вернуться в Гленруи. Так что ты пока за старшую. Как папа? Ты его видела?

— Нет еще. Я поздно приехала. Кухня как после погрома.

— Могу себе представить. Будь с ним построже.

— Знаю.

— И еще. Я договорилась поработать в отеле имения. Я хотела звонить и отказываться, но, раз ты дома, отработай за меня. Даты на календаре в кухне.

— Ладно. Почему у меня такое чувство, что мне в жизни достался несчастливый билет?

— Даже не начинай, Лия, — прервала ее Харпер. — Все, сестренка, мне пора. Я так рада, что с тобой все хорошо.

— Спасибо. И еще раз извини… знаешь…

— Забудь.

— Люблю тебя, сестра.

— Я тоже.

Закончив разговор, Харпер подошла к окну. Занимался новый день. Солнце выходило из‑за Этны, разбрызгивая розовато‑оранжевые краски по крышам и фасадам хаотично разбросанных домов. Кругом царила красота, а Харпер чувствовала себя одинокой и опустошенной. Она вернулась мыслями во вчерашний вечер. Ей было так хорошо в объятиях Вьери. Она едва не растаяла от его поцелуев, а затем он грубо ее отшил, напомнив, кто хозяин в доме. Она чувствовала себя марионеткой в его руках. Он дергает за ниточки, и она танцует. Он обрезал нити, и она упала.

Харпер отошла от окна и присела на кровать. Его привело в ярость упоминание Донатэллы. Между ними что‑то было. Это ясно как белый день. Неужели они были любовниками? А что, если их связь продолжается? Эта мысль больно резанула по сердцу. Горестно вздохнув, она приказала себе сосредоточиться на нынешней ситуации. Ей нет никакого дела до того, с кем Вьери встречается. Их помолвка продлится еще несколько недель, и все. Ей надо обуздать эмоции и пройти через это испытание. Ей еще предстояло смириться с мыслью, что смерть Альфонсо может положить конец этой необдуманной помолвке.

Зато после этого она вернется домой в Шотландию и заживет обычной жизнью, выкинув этот нелепый эпизод из головы. Вьери перестанет для нее существовать. И ее бедное сердце девственницы постепенно перестанет страдать.

Она скользнула под одеяло и, свернувшись в клубочек, наконец заснула.

Глава 8

Сквозь сон Харпер услышала громкий стук в дверь спальни. Вынырнув из‑под одеяла, Харпер зажмурилась от яркого света.

— Харпер! — донесся до нее знакомый зычный баритон.

— Да, — ответила она хриплым со сна голосом, шаря по тумбочке в поисках телефона, чтобы узнать, который час. Половина одиннадцатого? Не может быть! Не успела она привести в порядок мысли, как Вьери уже вошел в спальню, по‑деловому отдавая распоряжения.

— Поднимайся побыстрее.

Харпер села в кровати и дрожащей рукой откинула с лица пряди волос. По лицу Вьери было видно: что‑то случилось.

— Я получил сообщение от сиделки Альфонсо. Нам немедленно нужно ехать в замок, — сказал он.

— О нет! — У Харпер душа ушла в пятки. — Альфонсо… он не…

— Нет. Марии срочно понадобилось уехать по семейным обстоятельствам.

— Слава богу. — Харпер облегченно выдохнула. — Конечно, я и за Марию переживаю. — Харпер умолкла, увидев, как смотрит на нее Вьери. На ней была старая фланелевая пижама — подходящая для холодного климата Шотландии, но, судя по выражению лица Вьери, не совсем подходящее ночное одеяние для молодой девушки.

Она взглянула на него, тщетно пытаясь унять громко стучащее сердце. В потертых джинсах и сером пуловере он был не менее привлекателен, чем во фраке. Растрепанная шевелюра, щетина первого дня придавали ему опасно‑соблазнительный вид. А может, его слегка неряшливый вид — свидетельство того, что и у него была плохая ночь. Может, он переживал из‑за того, что накануне вечером грубо приказал ей удалиться.

— И каков план? — Она пыталась сохранять спокойствие под пристальным взглядом Вьери. — Ты можешь нанять временную сиделку?

— Уже нанял. Но Альфонсо капризничает. Кажется, он хочет, чтобы ты была с ним.

— Хорошо, — ответила Харпер. — Вот только оденусь, и мы можем ехать.

— Я имел в виду, чтобы ты переселилась в замок до возвращения Марии.

— Понятно. — Харпер постаралась скрыть удивление. — Она прониклась такой симпатией к Альфонсо, что была готова для него на все. — О'кей. Я согласна.

— Мне, разумеется, придется тебя сопровождать. Мария не знает, сколько будет отсутствовать, — продолжил Вьери. — У тебя есть какие‑то дела дома?

Харпер поразилась, услышав этот вопрос. Вьери впервые спросил у нее про ее жизнь, которую ей пришлось изменить из‑за их соглашения.

— Вообще‑то я утром говорила с Лией. — Она потеребила край пижамы. — Она в Гленруи. Согласилась заменить меня на работе в Крейгмор‑Лодж. Она и об отце позаботится.

Вьери коротко кивнул.

— Она объяснила мне, как это вышло с деньгами, Вьери. Как ее спутник все проиграл и исчез. — Харпер подошла к нему чуть ближе. — Лия не специально украла деньги. Она хотела их вернуть. — Харпер чувствовала, что должна оправдать сестру в глазах Вьери.

— Для меня это не имеет ровно никакого значения. Вопрос закрыт. Разумеется, после завершения нашей сделки.

— Конечно. — Харпер прикусила губу. Зря она попыталась достучаться до этого человека. Она тяжело вздохнула.

— Выезжаем через двадцать минут.

— Хорошо.

Он повернулся и вышел из спальни.

Харпер пошла в ванную и встала под душ, надеясь, что горячие струи смоют нехорошие предчувствия.

Харпер защищалась изо всех сил, но все больше запутывалась в паутине контроля, который осуществлял над ней Вьери.

— Добро пожаловать! — Альфонсо протянул Харпер тонкую высохшую руку, и Харпер тихонько ее пожала. — Спасибо, что так быстро пришли мне на помощь в трудную минуту.

— Не стоит благодарности, Альфонсо. — Харпер наклонилась и поцеловала его в пергаментную щеку. — Я с удовольствием останусь здесь присматривать за вами на время отсутствия Марии.

— Вы очень добры. Я понимаю, что доставляю неудобства и вам, и Вьери, но вы уж простите старика.

— Не за что просить прощения, крестный, — вступил в разговор Вьери, с болью в сердце отметив, как в последнее время сдал Альфонсо.

— Харпер, дорогая, хотите посмотреть вашу комнату? Моя экономка все приготовила, но, может быть, вам еще что‑то понадобится, пока я не отпустил ее.

— Я уверена, что все идеально.

— И тем не менее лучше посмотреть. Мне так будет спокойнее.

— Хорошо, я пойду и заодно распакую вещи.

Оба мужчины проводили ее взглядом.

— Присаживайся, сынок. — Альфонсо похлопал по стулу рядом, перейдя на родной сицилийский. — Ты заставляешь меня беспокоиться. У тебя такое неприступное лицо. Я надеюсь, что вся эта ситуация… не создает тебе неудобства.

— Совсем нет, крестный, — ответил Вьери, присаживаясь на стул с высокой спинкой.

— Тогда в чем дело? Ты выглядишь озабоченным.

Вьери набрал в грудь воздуха.

— Ты в курсе, что Донатэлла в городе? — Он почувствовал, как дернулся мускул на щеке, когда произнес ее имя.

— Да, слышал.

— И тебя это не волнует?

— Нисколько. Она здесь не появится.

— Но она может создать неприятности, — сказал Вьери. — Готов поспорить на что угодно.

— Донатэлла Соррентино способна устроить скандал, если мы ей это позволим. А я не собираюсь этого делать.

Вьери сжал челюсти. Альфонсо прав. А ведь он уже сыграл ей на руку, разъярившись из‑за платья для Харпер.

— Отпусти ситуацию, Вьери, — тихо сказал Альфонсо. — Эта женщина отравила твое прошлое, так не позволяй ей испортить твое будущее.

Их взгляды встретились. Они понимали друг друга без слов. Хотя Вьери мучили угрызения совести, что он затеял эту дурацкую помолвку. Теперь у него не было иного выбора, как пройти через нее.

Харпер в унынии сидела на кровати. На ее стороне кровати. Экономка удалилась, после того как Харпер уверила ее, что все отлично и ничего больше не нужно. Комната и правда была идеальной, чего не скажешь о сложившейся ситуации. Спальня явно предназначалась для двоих. Она с отвращением смотрела на два комплекта полотенец на кровати, на два банных халата. Ей было неловко жить в огромном пентхаусе Вьери, что уж говорить об одной спальне. Нет, этому не бывать.

Две пары глаз уставились на нее, когда она снова вошла в гостиную. Альфонсо знаком показал ей подойти.

— Надеюсь, что комната вам понравилась.

— Да, наша комната просто замечательная, — сказала она, выразительно взглянув на Вьери.

— Хорошо. Я так и думал, что вам понравится. А кровать там особенная. Ей больше века, и она называется супружеской. Поверье гласит, что, если на ней полежать, обязательно пойдут дети. — Его эбеновые глаза озорно заблестели. — Хотя для детей нужно не только в ней полежать.

— Альфонсо! — Вьери положил крестному руку на плечо.

— Прошу прощения. Но в моем положении следует торопить события. Я не такой старомодный, чтобы думать, будто вы станете делить постель только после свадьбы.

Харпер сидела на диване, стиснув руки. Какая неловкая ситуация!

— Кстати, вы уже назначили дату? — спросил Альфонсо, обращаясь к девушке.

— Дату? — переспросила Харпер. Ее мысли были по‑прежнему заняты вопросом, как они с Вьери разместятся в одной спальне.

— Да. — Альфонсо распрямился в кресле. — Я попросил Вьери жениться поскорее, чтобы я смог присутствовать на свадьбе.

— С‑свадьба? — Она в ужасе посмотрела на Вьери, упорно избегавшего ее взгляда.

Тот смотрел на Альфонсо.

— У нас не было времени обсудить это, крестный.

— Нет? Тогда давайте обсудим этот вопрос прямо сейчас. — Старика было не свернуть. — Харпер, принесите мне, пожалуйста, мой ежедневник. Он в верхнем ящике тумбочки.

Словно в трансе Харпер поднялась с дивана, подошла к тумбочке и вернулась к Альфонсо с его ежедневником.

— Спасибо, дорогая. Так, давайте посмотрим. Вот, например, двадцать третье, суббота. По‑моему, подходящая дата. Что думаете?

— Двадцать третье? — спокойно переспросил Вьери, к ужасу Харпер, раздумывая над предложением. — Вполне возможно. Что скажешь, Харпер?

Ей многое хотелось сказать. Очень многое. Альфонсо с надеждой смотрел на нее, а Вьери был спокоен, как удав, нацелившийся на жертву. Харпер растерялась, не зная, с чего начать.

— Не слишком ли рано? Осталось всего две недели, а свадьба требует времени на подготовку, — стараясь скрыть напряжение, ответила Харпер.

— К сожалению, времени‑то у меня и нет. — Альфонсо слабо улыбнулся. — Вам обоим это известно.

Харпер кусала губы. Ну и что ей на это ответить?

— Вы хотите пышную свадьбу? — гнул свое Альфонсо.

— Нет! — поспешно ответила Харпер.

— В таком случае организация скромной церемонии не займет много времени. У Вьери на Сицилии несколько отелей люкс. Но у меня есть идея получше. — Он распрямил спину. — Почему бы вам не обвенчаться здесь, в часовне замка? Вы окажете мне большую честь.

— Вы очень добры, Альфонсо. Но вся суета подготовки может быть для вас утомительной. — Харпер украдкой метнула на Вьери сердитый взгляд. Почему он молчит?

— Нисколько, — оживился старик. — Напротив, мне теперь есть чего ждать. Значит, решено? Суббота, двадцать третье.

Харпер слабо кивнула.

— Отлично. — Альфонсо наградил обоих сияющей улыбкой. — А сейчас мне, думаю, не мешало бы вздремнуть. Позовите мою новую сиделку, пожалуйста.

— И когда же, скажи на милость, ты собирался сказать мне о свадьбе? — Харпер трясло от ярости.

— Тише, пожалуйста. Истерика нам не помощник, — спокойно сказал Вьери, взяв Харпер под руку.

Они вышли из замка и направились к парку.

— Я имею полное право рассердиться. — Харпер сжала кулаки и поглубже засунула руки в карманы пальто. Она все еще была в шоке оттого, что согласилась на свадьбу.

Вьери шел рядом, прижав к себе ее локоть. Его близость не добавляла спокойствия.

— Как ты мог сказать Альфонсо, что мы женимся, не заручившись для начала моим согласием?

— Я хотел прояснить ситуацию, но Альфонсо меня опередил.

Харпер старалась говорить спокойно, хотя внутри у нее все бушевало.

— Я на это не подписывалась, Вьери. Брак не является частью нашей сделки.

— Я оценил твое поведение и понимаю, что условия сделки требуют пересмотра.

— Пересмотра? — Харпер резко остановилась. — Неужели ты думаешь, что дело лишь в условиях контракта? — Ее взгляд метал гром и молнии. — Ты и правда считаешь, что я могу вот так просто выйти за тебя, когда ты даже не потрудился спросить, согласна ли я?

— Если я не ошибаюсь, ты только что согласилась. — Его ледяной взгляд растопил ее праведный гнев.

Харпер молчала, опасаясь наговорить лишнего. Он прав. Она уже согласилась на свадьбу. Приняв ее молчание за хороший знак, он покрепче прижал к себе ее локоть и подвел к скамейке.

— Послушай, Харпер, свадьба — не моя идея. Но она может сработать. — Его голос звучал низко и уверенно. — Я знаю, как дорог тебе Альфонсе Знаю, что ты на все готова, чтобы скрасить его последние дни на земле.

Она почувствовала на себе его испытующий взгляд. Он уже хорошо знал ее. Да, ради спокойствия и счастья Альфонсо она готова выйти замуж за этого опасного человека.

— Ты получишь хорошую материальную компенсацию за все неудобства, — продолжил он.

— Не нужны мне твои деньги! — воскликнула Харпер, вскочив со скамьи. — Выйти за тебя — не неудобство, а настоящая катастрофа!

Она отвернулась, в ярости кусая губы. Она выдала себя с головой.

— Вовсе нет, — мягко ответил он, поднявшись вслед за ней со скамьи.

— Нет? — Она резко обернулась. — Как ты можешь так говорить? Ситуация вышла из‑под контроля. Мало того что под давлением Альфонсо назначена дата свадьбы, так он считает, что мы будем жить в одной комнате в замке.

— Полагаю, именно так он и считает. — В его синих глазах заплясали чертики при воспоминании о вечере накануне. Они вчера были близки к этому.

— Ну и что ты намерен делать? — Харпер пыталась унять нараставшую панику.

Вьери усмехнулся.

— Я решу этот вопрос, если тебе так угодно.

— Да, — твердо ответила Харпер.

— Хорошо. В замке достаточно спален. И Альфонсо совершенно не обязательно знать, делим мы спальню или нет.

— Спасибо. А сейчас я хотела бы побыть одна, чтобы обдумать произошедшее, если не возражаешь.

— Харпер? — Он снова взял ее за руку. — Я понимаю, на тебя столько всего свалилось. Но Альфонсо понимает, что мы торопимся ради него. Это будет очень частная церемония.

— Но по закону мы станем мужем и женой, — возразила Харпер.

— Да, это так. Но когда Альфонсо… когда пробьет его час, брак можно аннулировать.

Значит, он все заранее продумал. Этот точно рассчитанный обман показался ей еще более кощунственным.

— Хотя если ты решишь, что тебе не под силу пройти через такое, я пойму и приму твое решение. Я расскажу Альфонсо всю правду, как только он проснется. А ты можешь сейчас же уехать. Тебе не нужно видеть его снова.

У Харпер екнуло сердце. Мысль о том, что она не сможет попрощаться с Альфонсо, была невыносима. Но признаться, что они обманули его, было бы еще хуже. Старик будет раздавлен. Она не может так с ним поступить.

Харпер вдохнула морозного воздуха, чтобы успокоиться, и решительно произнесла:

— Хорошо. Я согласна. — Она заставила себя взглянуть в лазоревые глаза Вьери. — Ради того, чтобы не огорчать Альфонсо, я выйду за тебя замуж.

— Спасибо. — Вьери с благодарностью пожал ее холодные пальчики, взяв их в свою крупную теплую ладонь. — Я оценил твой поступок. Я немедленно займусь приготовлениями. — Он повернулся и пошел по направлению к замку.

Харпер смотрела вслед его удаляющейся фигуре. Этот невыносимый, высокомерный, но такой привлекательный мужчина перевернул ее жизнь вверх дном. Он свел ее с ума во всех смыслах этого слова. Она никогда не сможет отделаться от него, чем бы ни закончилась эта так называемая свадьба.

Глава 9

Следующие две недели пролетели с головокружительной быстротой. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Вьери, как всегда, стоял во главе организации предстоящего торжества. Он, конечно, консультировался с Харпер по поводу цветочных композиций и меню для свадебного завтрака, но в основном занимался всем сам.

Был составлен небольшой список гостей. Старинные друзья Альфонсо и его коллеги по благотворительному фонду.

— Нас немного осталось, — грустно заметил Альфонсо, листая записную книжку. — Вот что значит старость.

Вьери пригласил одного гостя, друга детства Жако Валентино, да и то по настоянию Альфонсо.

Сама Харпер не собиралась никого приглашать. Альфонсо был очень удивлен и обеспокоен, что на свадьбе не будет ее отца. Она объяснила, что отцу трудно найти себе замену за такой короткий срок, что отчасти было правдой. Его работа егерем в поместье Крейгмор не позволяла брать выходные. Но тот факт, что он понятия не имел о свадьбе дочери, Харпер скрыла от Альфонсо.

И вот он наступил, день свадьбы. С самого утра Харпер пыталась справиться с волнением. Это не обычный мандраж невесты перед церемонией, на сердце Харпер висели гири.

Она и представить себе не могла, что на ее свадьбе не будет Лии. Вьери предложил оплатить перелет и уверял, что ее присутствие не будет для него проблемой. Инцидент между ними остался в прошлом. Но Харпер отклонила его предложение. Она не собиралась говорить Лии, что выходит замуж за Вьери. Зачем? Это фиктивный брак и через несколько месяцев будет аннулирован. Кроме того, сообщи она сестре, и весь Гленруи будет знать о том, что она вышла замуж. Лия совершенно не умела хранить секреты.

Харпер достала из гардероба свадебное платье. Оно было из тонкого шелка нежно‑кремового цвета с открытой спиной и воротником‑хомутиком. Довольно скромное, но очень элегантное. Она впервые держала платье в руках. Харпер купила его онлайн. Она не рискнула пойти в бутики свадебных платьев в Палермо, не желая нечаянно встретиться с какой‑нибудь обожательницей Вьери. Она довольно быстро выбрала платье. Какое имеет значение, в чем она будет на фиктивной церемонии. Вьери, может, и внимания не обратит на ее наряд.

Тем не менее платье село идеально и очень шло Харпер, подчеркивая ее изящную фигурку, тонкую талию и длинные ноги. Едва взглянув на себя в зеркало, она уселась за туалетный столик, чтобы соорудить из непокорных рыжих локонов подобие свадебной прически. Харпер собрала их в свободный пучок за затылке. Она механически наложила легкий макияж, стараясь ни о чем не думать.

Потому что если она задумается над тем, что делает, это разобьет ей сердце.

— Это все так неожиданно, друг мой.

Вьери взглянул на своего старинного друга. Он и Жако вместе воспитывались в детском доме. Но в одиннадцать лет Жако усыновили, и он покинул приют. Они на долгое время потеряли друг друга из виду, но неожиданно встретились в Нью‑Йорке и возобновили отношения. К тому времени оба стали успешными бизнесменами и наслаждались жизнью свободных и состоятельных мужчин.

— Ну ты сам знаешь, как это бывает, Жак. — Вьери переминался с ноги на ногу, посматривая на часы.

Они оба стояли недалеко от алтаря в ожидании невесты. Кучка приглашенных на церемонию бракосочетания гостей о чем‑то оживленно беседовала. Священник склонился к сидящему в инвалидном кресле Альфонсо и что‑то ему говорил. Кресло стояло прямо напротив алтаря. Альфонсо не хотел упустить ни единого мгновения церемонии.

— Да уж. — Жако искоса взглянул на друга. — Я думал, что мы всегда считали, что брак не для нас.

— Так оно и было. — Вьери потянул его за рукав рубашки. — Но все меняется, не правда ли?

— И эта неожиданная перемена как‑то связана с твоим крестным? — Жако прищурился. — Полагаю, ему недолго осталось.

— Я хочу сделать его счастливым. Это самое малое, что я могу для него сделать.

— И все же женитьба… Не слишком ли это экстремальный шаг?

Вьери пожал плечами. Жако взглянул на Альфонсо, ответившего им лучезарной улыбкой.

— Вот и ответ на твой вопрос. Такая улыбка достойна небольшой жертвы.

— Ну, если ты так считаешь, друг мой, — ответил Жако, похлопав Вьери по плечу.

Раздались звуки органа, и все присутствующие замолкли. Вьери стоял у алтаря, расправив плечи, высокий и статный, полный достоинства и чуть волнующийся по поводу предстоящей церемонии. Он про себя молился, спрашивая у Бога, правильно ли поступает, потому что вдруг почувствовал, что свадьба для него настоящая.

Тычок под ребра от Жако оторвал его от странных мыслей.

— Самопожертвование, говоришь? — С гортанным смешком Жако взглянул на Вьери. — Не уверен, что это стоит так называть. Она потрясающая, Вьери.

Вьери не успел ничего ответить. Подошла Харпер и встала рядом. Взглянув на нее, Вьери ошеломленно замер. Она выглядела умопомрачительно. Простое, но элегантное платье подчеркивало все достоинства ее фигуры. В руках Харпер держала небольшой букет белых гардений. Такая же гардения была приколота к волосам слева за ухом. В этот момент луч солнечного света заиграл на ее лице и платье, отражаясь от разноцветного витража и придавая Харпер эфирный, почти неземной вид.

Вьери сделал глубокий вдох. Он не ожидал от себя такой реакции на невесту. Вьери пытался убедить себя, что чувствует вину за то, что заставил Харпер пройти через такие испытания. Но мысленно он уже снимал с нее этот шелковый наряд, и у него зудели пальцы, так ему хотелось дотронуться до нежной кожи. И чувство вины здесь было совершенно ни при чем. Как ни при чем был и необъяснимый всплеск эмоций, неожиданно его охвативший. Нежность и осознание того, что эта женщина принадлежит ему. А еще чувство уверенности, что это навсегда. Они взглянули в глаза друг другу, и на мгновение в зеленых глазах Харпер отразились мучения и смятение, которые испытывал и он. И вожделение. Да, она его хотела, хотя изо всех сил старалась скрыть. Это немного потешило его мужское самолюбие.

Священник деликатно кашлянул и открыл массивную Библию, чтобы начать церемонию. Но не успел он произнести и нескольких слов, как скрипнула, открываясь, задняя входная дверь в часовню и тут же снова закрылась. Послышались легкие торопливые шаги.

— Извините, извините, — прозвучал голос с легким акцентом.

Гости подвинулись, освободив место для опоздавшей.

— Лия! — Харпер обернулась, удивленно глядя на сестру, и прошептала: — Что ты здесь делаешь?

Лия только махнула рукой и виновато улыбнулась.

Харпер искоса посмотрела на Вьери:

— Твоих рук дело?

Он лишь пожал плечами. Вьери действительно проигнорировал просьбу Харпер не приглашать Лию и послал ей деньги на билет. Он и сам толком не знал, зачем так поступает, но ему вдруг захотелось, чтобы и семья Харпер оказала ей поддержку для разнообразия, а не наоборот, как было всегда.

Когда Лия не появилась утром, Вьери списал ее со счета, подумав, что она снова присвоила деньги, но, как оказалось, был не прав.

— Так их что, двое? — изумленно поинтересовался стоящий рядом Жако.

Вьери не стал ничего объяснять сейчас. Он решил рассказать другу о проделках сестры‑близнеца Харпер позже.

Харпер едва узнала просторную столовую, куда пригласили гостей на свадебный завтрак. Декораторы потрудились на славу. Старинные гобелены украшали стены, на полу лежали антикварные ковры ярких расцветок, обитые красным бархатом стулья с высокими спинками стояли вдоль длинного стола, покрытого белоснежной скатертью дамасского полотна с тончайшим шитьем. Стол был сервирован столовым серебром, тонким фарфором и хрусталем. Изящные зимние цветочные композиции и позолоченные подсвечники с кремовыми свечами довершали праздничное убранство стола. Свечи были повсюду — на деревянной резной мебели по углам столовой в массивных канделябрах, в огромной антикварной люстре, свисающей с потолка, на каминной полке. В камине гудело и искрилось огненное пламя.

— Декораторы знают свое дело, — с удовлетворением отметил Вьери, усаживаясь рядом с Харпер во главе стола. — Надо взять их на заметку.

— Для твоей следующей свадьбы? — Не глядя ему в глаза, Харпер расправила на коленях салфетку и улыбнулась гостям.

— Вообще‑то я имел в виду бизнес. В моих отелях часто проходят свадебные торжества. — Вьери бросил на нее суровый взгляд. — Я не собираюсь снова жениться.

— Прости.

Зачем она его поддевает? Дело сделано. Надо расслабиться и получить удовольствие от завтрака.

Харпер осмотрела гостей. Лия сидела в середине стола рядом с Жако. Очень мило, что Вьери пригласил ее на торжество. На другом конце стола сидел Альфонсо в окружении старинных друзей. Почувствовав на себе взгляд Харпер, он широко улыбнулся и поднял бокал.

— Посмотри на него, — прошептал Вьери, склонившись к ее уху. — Я не помню, когда в последний раз видел его таким оживленным и довольным.

Он поднял бокал.

— Мы правильно поступили.

Харпер кивнула. Сейчас она была согласна, что не зря согласилась на эту авантюру.

— Рад, что ты со мной согласна. — Глядя ей в глаза, Вьери накрыл ее руку своей крупной ладонью. — У тебя очаровательная улыбка. Пользуйся ею чаще.

Неожиданный комплимент смутил Харпер, и она отвернулась. Крепче ухватившись за ножку бокала, девушка отпила глоток прекрасного вина. Если ее улыбка очаровательна, то его разит наповал.

Она весь день боролась с его харизмой начиная с того момента, когда они стояли рука об руку у алтаря. В безупречном темно‑сером костюме‑тройке, светло‑серой рубашке с голубым шелковым галстуком под цвет ультрамариновых глаз, он был воплощением идеального мужчины. Волнистые волосы цвета воронова крыла зачесаны назад, загорелое, гладко выбритое лицо и чувственные губы завершали образ. Харпер грезила об этих губах весь день, желая ощутить их прикосновение снова и снова.

Поставив бокал на стол, Харпер глубоко вздохнула. Сегодня ей следует быть особенно осторожной и не поддаваться магнетизму Вьери.

По местному сицилийскому обычаю завтрак продолжился не один час. Смены изысканных блюд и закусок следовали одна за другой, дорогие вина лились рекой, гости выступали с тостами, наслаждались трапезой и обществом друг друга. Наступил поздний вечер, когда гости начали расходиться. Альфонсо подозвал Вьери и Харпер.

— Не знаю, как вас благодарить. Все было просто чудесно. — Он улыбнулся, а затем добавил со всей серьезностью: — Надеюсь, вы понимаете, как много это для меня значит.

— Разумеется, крестный, — сказал Вьери, приобняв старика за плечи. — И мы так рады, что доставили тебе сегодня удовольствие.

— Я имею в виду не только сегодня, — Альфонсо неожиданно крепко сжал руку Харпер, — а то, что вы теперь официально женаты. — Он помолчал, и Харпер заметила, как сильно он устал. — Должен сказать, что у меня были сомнения на ваш счет. Поначалу мне показалось, что вы просто притворились влюбленными, чтобы меня потешить. — Харпер замерла, не в силах поднять взгляд на старика. — Но потом понял, что ошибался. Вы по‑настоящему любите друг друга. А это главное. Именно поэтому я и решил слегка поторопить события. — Альфонсо хитро прищурился.

— Вы имеете в виду, что не умираете? — с надеждой воскликнула Харпер.

— Благослови тебя Господь, дитя мое. Я угасаю. — Альфонсо поцеловал ее руку. — Но теперь я могу уйти с миром в душе, зная, что мой крестник обрел заслуженное счастье.

Харпер проглотила подступивший к горлу комок. Она едва сдерживала слезы.

— Довольно с вас старческих сантиментов. Мне пора отдыхать. А вы продолжайте веселиться. Вот еще, чуть не забыл. — Альфонсо полез в карман пиджака и вынул конверт. — Свадебный подарок, — сказал он, протянув конверт Вьери. — Открой позже.

— Спасибо, крестный, — ответил Вьери, убирая конверт в карман. — Ты очень добр к нам.

— А вы оба мне очень дороги. Я хочу, чтобы вы это знали. Подойдите. Обнимемся напоследок. — Распахнув руки, Альфонсо заключил их в объятия и поцеловал каждого в щеку. — Теперь пора прощаться. Прощайте, дорогие мои.

Он подал знак Марии, вернувшейся накануне свадьбы в замок из поездки домой, и она покатила коляску по коридору. Вьери и Харпер смотрели ему вслед, пока он не скрылся за высокой дверью, махнув им рукой на прощание.

Глава 10

— Приятной вам ночи, молодожены.

Лия уходила, как всегда, последней. Поднявшись из‑за стола, она нетвердой походкой подошла к Харпер и поцеловала сестру. Затем, поднявшись на цыпочки, неловко чмокнула Вьери в щеку.

— Спасибо большое за то, что пригласили меня и оплатили билет. Это щедрый жест с вашей стороны, особенно после того, как я… вас подвела.

— Забудь от этом. — Он махнул рукой, давая понять, что все в прошлом. В его тоне не было и намека на злопамятность. Он выглядел довольным и расслабленным.

— Могу я сказать… — Лия помедлила, потом расплылась в улыбке. — Вы чудесная пара.

— Лия! — Харпер бросила на сестру свирепый взгляд.

Это было так похоже на Лию — лезть не в свое дело из лучших побуждений. За весь вечер они успели перекинуться только парой слов в дамской комнате. Харпер сказала, что это фиктивная свадьба, но Лия, разумеется, ей не поверила.

— Но я правда так думаю, и все гости тоже.

И хотя Харпер знала, что на свадьбах все так говорят, ей было приятно. День сегодня действительно удался. Все было словно по‑настоящему.

Все потому, что они с Вьери искренне хотели доставить Альфонсо удовольствие. И им это удалось. Вьери расслабился. Широкая улыбка не сходила с его лица. Он предстал перед ней в новом свете: оживленно беседовал с гостями, смеялся шуткам Жако, наслаждался атмосферой праздника. Вот и сейчас он с бокалом бренди в руке наблюдал за перепалкой сестер.

— Отправляйся спать, Лия. Увидимся утром, — строго сказала Харпер.

— Ухожу, ухожу. — Лия послала им воздушный поцелуй. — Приятной вам ночи.

Наконец они остались вдвоем. Оба молчали. Харпер кашлянула.

— Думаю, что и мне пора спать.

— Да, день был длинный.

— Хотя удачный.

Она взглянула на него в поисках подтверждения своих слов и утонула в морской синеве его глаз. Харпер быстро отвела взгляд, но зацепилась за его атлетическую фигуру в кресле. Он был до неприличия красив и опасно привлекателен. На Вьери был жилет, выгодно подчеркивающий его широкие плечи и узкую талию. Узел галстука ослаблен, рукава рубашки закатаны по локоть, так что видны загорелые руки, покрытые золотистыми волосками. Он был совершенно расслаблен и очень сексуален. У Харпер екнуло сердце.

— Нет никаких сожалений? — как бы невзначай спросил он. Но вопрос требовал ответа.

— Нет. Я рада, что мы сделали это для Альфонсо.

— Хорошо. — От отпил глоток виски. — Так я меньше чувствую себя виноватым.

— Виноватым? — рассмеялась Харпер. — Не могу представить, что тебе знакомо это чувство.

— Это лишнее доказательство того, как плохо ты меня знаешь. — Неожиданно посерьезнев, Вьери подался вперед.

Харпер моргнула.

— Это правда. — Она действительно мало что знала о сидящем напротив загадочном человеке, который сегодня стал ее мужем.

— С этим надо что‑то делать, — многозначительно произнес Вьери.

— Что, например? — не удержалась Харпер.

Вьери пожал плечами.

— Мне на ум пришло кое‑что.

Их взгляды встретились, и Харпер прекрасно поняла, что он имеет в виду. Сердце колотилось в груди с бешеной силой.

— Ты особенная девушка, Харпер, — искренне сказал он. — Это чистая правда.

— Спасибо. — Харпер смущенно рассмеялась, но он приложил палец к ее губам.

— Я бы очень хотел заняться с тобой любовью.

Честное признание поразило ее. Слова так просто слетели с его губ, словно это может произойти в любой момент. Может, но должно ли? Харпер судорожно сглотнула.

— Но такого условия нет в соглашении, — хрипло ответила она, пытаясь найти хоть какой‑то аргумент.

— К черту соглашение. — Вьери вскочил и, подойдя к ней почти вплотную, приподнял пальцем ее подбородок. — Сейчас я хочу тебя, Харпер. Ты даже не представляешь, как сильно. — Его прерывистое дыхание щекотало ее разгоряченную кожу, а слова разжигали огонь вожделения внутри. — И я полагаю, что ты хочешь меня не меньше.

— Да, — призналась Харпер, не в силах больше скрывать очевидное.

Губы Вьери расплылись в чувственной улыбке.

— Хорошо. Стало быть, ты позволишь мне любить тебя сегодня?

О боже! Харпер хотелось этого больше всего на свете. Но как же ей сказать «да»?

— Я… я не знаю, Вьери. — Она пыталась мыслить рационально, но желание затмевало разум.

Подавшись вперед, Вьери заправил ей за ухо выбившийся из прически локон.

— Только одна ночь, Харпер. Это все, о чем я прошу и что предлагаю. Одна ночь удовольствия.

Предложение было очень соблазнительным. И сам Вьери был не менее соблазнителен.

— Я считаю, мы это заслужили, — уговаривал Вьери.

Так ли это? — продолжала сомневаться Харпер. Но в это мгновение его губы нежно коснулись ее рта, и Харпер сдалась.

Она больше ни о чем не думала, отдавшись на волю чувств.

Он обхватил ее за талию и впечатал ее в себя так, что она почувствовала всю силу его эрекции. Тревожные звоночки, которые посылало сознание, мгновенно растворились в неудержимом зове плоти, и пронзительное желание внезапно сжало грудь. Она обвила его шею руками и призывно выгнулась ему навстречу.

Когда он оторвался от ее губ, у нее кружилась голова, она хватала ртом воздух и дрожала. Вьери взглянул ей в глаза, чтобы окончательного убедиться в ее согласии. Она молча кивнула.

— Пошли, — сказал он, взяв ее за руку.

Выйдя из столовой, они, не сговариваясь, ускорили шаг и буквально понеслись по длинному коридору в сторону спальни.

Открыв дверь, они остановились на пороге как вкопанные. Спальня была украшена горящими свечами, а к кровати вела дорожка из розовых лепестков. Стойки балдахина украшали гирлянды с зимним лиственным орнаментом и алыми розами на длинных стеблях по краям балдахина.

Спальня выглядела как в сказке о Спящей красавице.

— Надо же, декораторы и здесь постарались, — хихикнула Харпер, понимая, что Вьери вряд ли пришло бы в голову создать такую романтическую обстановку.

— Похоже, что так, — ответил Вьери, озадаченно озираясь кругом.

— Можно догадаться, чья это идея, — начала Харпер.

— Альфонсо, — закончили оба хором.

Вьери обнял Харпер за талию и провел к кровати по дорожке из лепестков.

— Он стал совершенно бессовестным в попытке соединить нас, — заметил Вьери.

— Я знаю.

Они сели на кровать. Сердце Харпер билось так громко, что ей казалось, оно разбудит весь замок. Держась за руку Вьери, она проронила:

— И похоже, он в этом преуспел.

Руки Харпер вспорхнули к его жилету. Она быстро расстегнула пуговицы и стянула его с плеч Вьери. Так же проворно она разделалась с галстуком. Она приступила было к рубашке, но Вьери поднял ее на ноги, поставив на пол. Скинув туфли и трогательно уменьшившись в росте, Харпер подняла на него глаза. Вьери буквально поедал ее горящим взглядом. Он приподнял вверх ее руки.

— Стой так, — попросил он хрипло. Наклонившись, он поднял подол ее платья и начал распрямляться, постепенно стягивая с нее платье, пока невесомая кучка шелка не осталась у него в руке. — Красавица, — пробормотал Вьери, отбросив платье и скользя жадным взглядом по высокой груди, тонкой талии и стройным ногам в белых чулках с подвязками.

Харпер совсем его не стыдилась. Напротив, его восхищенный взгляд заставлял ее чувствовать себя желанной.

Только когда его взгляд остановился на едва заметной полоске шрама на животе, она инстинктивно прикрыла его рукой.

— Что это?

— Пересадка почки. Давно. Мне было шестнадцать, — быстро пояснила она.

— Тебе была нужна пересадка?

— Лии. Я была донором.

— Господи, Харпер. — Вьери прижал ее к себе. — Похоже, ты всю жизнь спасаешь других.

— Похоже, что так.

— А сейчас?

— Сейчас я делаю это для себя. Верь мне, Вьери. — Она теснее прижалась к нему.

— Для нас.

— Да, — поправилась она. — Для нас.

Вьери, соблазнительно улыбаясь, вынул шпильки из пучка, и копна медно‑рыжих локонов рассыпалась по плечам Харпер.

— Ты выглядишь… — он судорожно сглотнул, — потрясающе. Богиня.

Его искреннее восхищение развеяло последние сомнения. Никто и никогда так на нее не смотрел и не делал ей таких комплиментов.

Харпер осмелела и продолжила раздевать Вьери. Освободив его от рубашки, она коснулась горячими ладонями его широкой груди с мягкой порослью темных волосков, ощутив мощные толчки сердца. От ее прикосновения рельефные мышцы Вьери напряглись, а биение сердца усилилось. Он быстро освободился от остатков одежды и предстал перед ней обнаженным, наблюдая, как она смотрит на него. Глаза Харпер расширились. В мерцании свечей он выглядел воплощением настоящего мужчины — такой мужественный, мощный и великолепный. Аполлон.

Он снова уложил ее на кровать и сам лег рядом. Харпер погладила выпуклые бицепсы и приникла губами к шее, пробуя на язык солоноватую кожу. Его большое тело дернулось, и он прижался к ней всей огромной массой.

Под настойчивыми ласками его губ и пальцев розовые бутоны сосков налились и затвердели. Харпер целиком подчинилась жадной страсти Вьери и ответным импульсам собственного тела.

Его ладонь проникла под кружевные трусики, и он погладил интимные складки. Харпер непроизвольно развела ноги шире, приглашая продолжить возбуждающие ласки. Когда Вьери коснулся бугорка Венеры — самой чувствительной точки, она застонала и приподняла бедра навстречу, целиком захваченная страстным желанием, которое он смог возбудить. Наконец его палец скользнул внутрь узкого горячего лона, и Харпер вздрогнула. Ритмичные движения пальца вдоль нежной стенки вагины посылали импульсы удовольствия по всему телу. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве, и Харпер чуть не задохнулась в невероятном оргазме, издав громкий стон наслаждения.

Оторвавшись от Харпер, Вьери привстал и потянулся к лежащим на полу брюкам. Он вынул из кармана пакетик из фольги и достал защиту. Одним движением натянул презерватив на возбужденный член и вернулся к Харпер. Она придвинулась ближе. Он приобнял ее так, что ее тугие груди распластались по его груди. Их губы соединились в горячем поцелуе. Харпер выгнулась, открывая себя для него. Вьери одним мощным толчком вонзил твердый член в ее тугой узкий канал. Харпер пронзила обжигающе‑острая боль. Она не могла дышать, не понимала, что чувствует, хотя секунду назад жаждала, чтобы он вошел в нее. Она вздрогнула и впилась ногтями в его спину.

— Харпер? — Он замер, уставившись ей в глаза.

— Все хорошо, — выдохнула она, и боль отступила, сменившись ощущением наполненности.

— Харпер, если ты хочешь, чтобы я прекратил…

— Нет! — Она приникла к его губам в страстном поцелуе, запустив пальцы в его шевелюру.

После секундного колебания он ответил на поцелуй и, крепче ухватив ее за бедра, убыстрил темп. Харпер застонала, двигаясь с ним в унисон. Через минуту они одновременно вознеслись на вершину наслаждения в умопомрачительном оргазме.

Глава 11

Вьери пошевелился и открыл глаза. Спальня была залита лунным светом. Он взглянул на спящую рядом Харпер. Она уткнулась лицом ему в грудь, и Вьери видел лишь копну спутанных медно‑рыжих локонов. Его сердце наполнилось радостью. Она просто восхитительна.

Его охватило странное чувство гордости и умиротворения. Снова закрыв глаза, он прислушивался к ее ровному дыханию и вдыхал едва уловимый запах ее кожи, смешанный с ароматом роз и свечного воска.

Вьери никак не ожидал, что окажется в этой спальне. Вчера утром он мечтал только о том, чтобы скорее прошла брачная церемония и закончился день. Он был абсолютно уверен, что заключает фиктивный брак на короткое время. Но к концу дня что‑то переменилось у него внутри.

Он провел целый день бок о бок с Харпер, наблюдая, как мило и непринужденно она общается с гостями, с Альфонсо. Она само очарование. Вьери все больше убеждался, что Харпер особенная девушка. Он весь день не спускал с нее глаз. А когда она ненадолго его покидала, он с нетерпением ждал ее возвращения. Ее общество доставляло ему истинное удовольствие. Жако подтрунивал над ним весь вечер, отказываясь верить, что свадьба затеяна исключительно ради Альфонсо. Именно Жако перед уходом сунул ему в карман кондом, как он выразился, на всякий пожарный случай.

И конечно, Жако прав. Вьери оценил не только умение Харпер вращаться в обществе и радовать Альфонсо. Между ними возникло более глубокое притяжение, которое он не мог игнорировать.

Сегодня он не мог думать ни о чем другом, как только заняться с ней любовью. Их физическое и эмоциональное влечение друг к другу было настолько велико, что ему невозможно сопротивляться. А почему бы нет? В конце концов, они взрослые люди, и к тому же женаты. Что мешает им насладиться друг другом одну ночь?

Реальность превзошла все ожидания и самые смелые мечты. Секс с Харпер был потрясающим. Особенным. Слишком особенным. Впервые секс значил для него больше, чем просто физическое удовольствие. Он пока не готов анализировать, что произошло между ними в эту волшебную ночь или тот факт, что Харпер оказалась девственницей. Не сейчас, когда она спит, свернувшись клубочком в его объятиях. Он снова задремал. Но когда Харпер пошевелилась во сне и теснее прижалась к нему, он снова почувствовал возбуждение.

Харпер вздрогнула и проснулась. В комнате стояла звенящая тишина. Сквозь старые деревянные ставни сочился неяркий утренний свет. Натянув одеяло до подбородка, она уставилась на хвойные гирлянды и слегка увядшие розы.

Она была в спальне одна. Ей не нужно было поворачивать голову или протягивать руку, чтобы понять, что Вьери рядом нет.

Она знала, на что идет, согласившись переспать с Вьери. Одна ночь удовольствия. Вот на что они оба подписались.

Харпер повернула голову и увидела на подушке вмятину от головы Вьери. Несмотря на внутреннюю опустошенность, она нисколько не жалела о ночи любви. Эта ночь ее изменила, и воспоминания навсегда останутся с ней.

Откинув одеяло, она встала, и на глаза ей попались белые чулки, которые Вьери снял с нее ночью. Она вспомнила, как они занимались любовью с такой страстью и нежностью. Вспомнила, как Вьери выругался, не обнаружив в кармане второго презерватива. Но страсть была так велика, что они не могли остановиться. Вьери пообещал, что будет осторожен. Харпер ничего не оставалось, как поверить ему на слово. Подняв чулки, она скатала их в комок и бросила на стул. Затем прошла в ванную и встала под горячий душ.

Харпер почувствовала, что что‑то случилось, как только вышла в коридор. Сначала ей показалась подозрительной гнетущая тишина. Она прислушалась. Откуда‑то снизу доносились приглушенные мужские голоса. Харпер быстро спустилась по лестнице и увидела в холле двух пожилых мужчин, друзей Альфонсо, оставшихся ночевать в замке. Она было улыбнулась им, но улыбка застыла у нее на губах, когда, подойдя ближе, она увидела выражения их лиц.

— Дорогая, — произнес один из них, коснувшись ее руки. — Мне очень жаль.

Харпер охватила паника.

— Ч‑что?

— Вы… вы не знаете? — Мужчины переглянулись.

— Нет. Скажите, что случилось?

В этот момент открылась дверь кабинета и на пороге появился Вьери с серым лицом.

— Вьери! — Харпер бросилась к нему, но он смотрел сквозь нее.

Следом за ним вышел человек в темном костюме, и они о чем‑то тихо и быстро говорили по‑сицилийски. Харпер как в тумане увидела, что они пожали друг другу руки, затем мужчина обнял Вьери и, похлопав его по плечу, направился к выходу.

— Вьери! Пожалуйста, скажи, что случилось. — Она положила ему на грудь руки, пытаясь привлечь его внимание.

Вьери остановился и посмотрел на нее мертвым взглядом. Сердце Харпер ухнуло вниз. Глубоко вздохнув, он холодно произнес:

— Альфонсо умер, Харпер.

— Нет! — У Харпер в глазах защипало от навернувшихся слез. — Как же это? Когда?

— Сегодня ночью.

— О, Вьери. — Харпер смотрела ему в глаза, по ее щекам текли слезы. — Мне так жаль.

Он едва заметно пожал плечами, будто ее соболезнования ничего для него не значили. Будто и она сама для него пустое место. А ведь всего несколько часов назад он смотрел на нее так, словно она центр его вселенной. Он вознес ее на вершину экстаза, подарив неземное наслаждение. Он навсегда покорил ее сердце. Сейчас же он смотрел на нее чуть ли не с отвращением.

Но он же скорбит по крестному. Харпер вытерла мокрые щеки. Вьери выглядел таким потерянным и опустошенным, что ее сердце заныло от боли и сострадания. Она попыталась обнять его, но Вьери стоял словно каменный идол. Харпер уткнулась лицом в его грудь и снова заплакала.

Вьери что‑то пробормотал и пошевелился.

— Мне пора идти. Очень много дел.

— Да, конечно. — Харпер отступила и, прочистив горло, спросила: — С ним был кто‑то рядом в тот момент?

— Мария, — коротко и сухо ответил он. — Она сказала, что крестный ушел тихо и с миром.

— Благодарю Господа за это, — едва слышно проронила Харпер. Вьери молчал. Было понятно, что он не хочет больше с ней разговаривать. — Ладно, иди. Если я могучем‑то помочь, только скажи.

— Да, можешь.

Харпер с готовностью подалась вперед.

— Избавься от всех гостей в замке, — резко сказал он. — И чем скорее, тем лучше.

— Да, конечно.

— Твоя сестра не исключение, — холодно добавил он.

— Хорошо. — Харпер кивнула и пошла выполнять приказ.

— Войдите, — коротко бросил Вьери, услышав стук в дверь кабинета.

Он откинулся в кресле, прикрыл глаза и потер переносицу, в надежде избавиться от пульсирующей головной боли. Он уже несколько часов работал над организацией похорон Альфонсо. И хотя был рад, что голова занята, но чувствовал, что нужен перерыв. Вьери не знал, что за визитер к нему явился, но надеялся, что это Харпер. Он был незаслуженно резок с ней. Надо извиниться.

Но это была не Харпер. Увидев, кто вошел в кабинет, Вьери вскочил из‑за стола.

— Ты? Какого черта тебе здесь нужно? — закипая от ярости, процедил он.

— Ничего себе прием. Мог бы быть и повежливее. — Донатэлла проплыла к его столу и остановилась. — Где твои манеры, Вьери?

На ней была шуба из голубой норки, а под мышкой карликовый пудель под цвет шубы.

— Я все помню, поверь мне. И тебе здесь не рады.

— Ну же, не будь таким букой. — Она попыталась подставить ему щеку для поцелуя, но Вьери отшатнулся от нее как от прокаженной. Мысль поцеловать эту женщину вызвала приступ тошноты.

— Я серьезно, Донатэлла. — Ее имя ассоциировалось со змеиным ядом. — Я хочу, чтобы ты покинула замок.

Не обратив никакого внимания на его слова, Донатэлла уселась на стул, устроив пуделя на коленях.

— Но ты же позволишь мне отдать дань уважения дяде?

— Уважения? — выплюнул Вьери, кипя от злобы. — Не поздновато ли? Не припомню, чтобы ты выказывала уважение Альфонсо, когда он был жив.

— Насколько мне известно, он отрекся от меня. — Она гладила шерстку пуделя унизанными кольцами пальцами. — И это от меня, единственной родной племянницы.

— Ты отлично знаешь за что. Ты сделала свой выбор, выйдя замуж за одного из клана Соррентино.

— Ах да. Я злобная ведьма, ответственная за истребление семьи Каллерони.

— Да, за убийство собственного отца, единственного брата Альфонсо.

— Посмотри на себя, Вьери — такой правильный и всесильный, — ухмыльнулась она. — А не погнушался прыгнуть ко мне в постель, хотя все прекрасно обо мне знал.

Вьери сжал челюсти, чтобы не наговорить лишнего.

— Было время, когда ты сходил по мне с ума, Вьери. Ты не можешь этого отрицать.

— Я был сумасшедшим, что связался с тобой.

— Вижу, что с годами ты пересмотрел отношение к своей первой любви. Но уверена, что ты помнишь то хорошее, что было между нами.

— Я помню о твоем единоличном решении избавиться от нашего ребенка, — процедил Вьери.

На холеном лице Донатэллы промелькнуло крайнее изумление, исказившее правильные черты, искусно созданные пластическим хирургом.

— Тебе об этом известно?

— Да, — зловеще подтвердил Вьери.

— В таком случае ты должен быть мне благодарен, — сказала Донатэлла, вновь обретая апломб.

— Благодарен? — пророкотал Вьери.

— Конечно. Я быстро разрулила ситуацию. Ты же не предполагал, что мы станем изображать счастливую семью.

— Вряд ли, — медленно проговорил он, пытаясь сдерживать гнев. — Но это не значит, что я не смог бы вырастить ребенка сам. Если бы со мной посоветовались.

Ярость клокотала в груди, подобно огненной лаве в жерле вулкана. Он возвышался над ней, сжимая и разжимая кулаки в попытке обрести самообладание.

— Убирайся! Немедленно!

— Хорошо, я уйду. — Подхватив пуделя, она направилась к двери, но остановилась. — Как это невежливо с моей стороны. Я не поздравила тебя с браком. — Она насмешливо посмотрела в его горящие ненавистью глаза. — Такая очаровательная молодая девушка. Она говорила, что мы встречались?

У Вьери от злости побелели губы.

— Конечно. У вас нет друг от друга секретов. — Донатэлла криво усмехнулась. — Не сомневаюсь, что она с радостью нарожает тебе кучу детей, если ты именно этого хочешь. Желаю тебе долгой и плодородной жизни.

У Вьери вырвался низкий рык, и Донатэлла пристально на него посмотрела.

— Или я не права? Может, есть другая причина для столь поспешной свадьбы? — Она поднесла палец с ярким шеллаком к губам, притворившись, что думает. Пудель заскулил под мышкой. — А что, если это связано с кончиной твоего крестного? Может, условием его завещания является наличие у тебя семьи? В противном случае его деньги и этот замок перейдут ко мне?

— Ха‑ха! — рассмеялся ей в лицо Вьери. Как это похоже на Донатэллу — считать себя причиной его поспешного брака. — Поверь мне, этому не бывать никогда.

— То‑то и оно, что я не верю тебе, Вьери. — Она оценивающе на него посмотрела. — Я наблюдала за твоей головокружительной карьерой. Следила за развитием твоего бизнеса. Ты безжалостный, решительный и жесткий бизнесмен. Хочется надеяться, что этими качествами ты обязан мне. — Она разглядывала свои длинные гелиевые ногти. — Иными словами, я полагаю, что за эти годы ты превратился в коварного манипулятора, похожего на меня. Думаю, ты не остановишься ни перед чем, если речь идет о лишении меня наследства. Надеюсь, что эта бедная, ни о чем не подозревающая девушка понимает, с кем связалась.

— Убирайся! — завопил Вьери так истошно, что пудель зарычал и оскалился. Промаршировав мимо Донатэллы, Вьери рывком распахнул дверь и встал как часовой.

— Не волнуйся. Я ухожу. Чао, мой дорогой. — Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке, но Вьери увернулся. — До скорой встречи, — проворковала она, величественно выплывая из кабинета.

Вьери вернулся в кабинет, в сердцах хлопнув дверью.

Ни за что и никогда он не желает видеть эту ведьму снова.

Услышав, как хлопнула дверь кабинета, Харпер обернулась и увидела Донатэллу Соррентино. Она остановилась, ухватившись за перила. Холодный страх сковал ее тело. Отношения Вьери с этой женщиной таили какую‑то опасность. Харпер нутром чуяла что‑то плохое. Она не забыла, как Вьери среагировал на бальное платье, купленное Харпер по совету Донатэллы. Реакция была неадекватной, даже экстремальной. А теперь вот это хлопанье дверью. Судя по румянцу на щеках спешащей к выходу Донатэллы, разговор с Вьери был не из приятных. Харпер ничего не знала об отношениях этих двоих, но еще больше утвердилась в мысли, что они когда‑то были любовниками, а может быть, остаются ими и сейчас. Харпер хотела, чтобы эта женщина немедленно исчезла.

У двери Донатэлла остановилась и, обернувшись к Харпер, ядовито заметила:

— Удачи, милочка, думаю, что она вам непременно понадобится.

Харпер втянула в себя воздуха. Она не хотела думать об этой коварной женщине и ее роли в жизни Вьери. Не сегодня. Не в день смерти Альфонсо.

Подойдя к кабинету, она остановилась, собираясь с духом, чтобы войти к Вьери. В этот момент дверь распахнулась и на пороге возник разъяренный Вьери с убийственным выражением лица.

Сердце Харпер заныло от сострадания и любви.

— Привет. — Ее голос звучал ненатурально оживленно. — Я как раз шла к тебе сказать, что все гости покинули замок или вот‑вот уезжают. Все просили передать тебе соболезнования. Жако сказал, что свяжется с тобой сегодня позже.

— Ладно. — Вьери равнодушно кивнул, осматривая пустой холл.

— Если ты ищешь Донатэллу, она только что ушла, — спокойно заметила Харпер, стараясь не выдать себя.

— Но ты все еще здесь, — процедил Вьери, окатив ее ледяным синим взглядом.

— Конечно, а где же мне еще быть? — растерялась Харпер.

— Никакого «конечно». Я хочу, чтобы ты тоже немедленно убралась из замка.

— Я? — не веря своим ушам, переспросила Харпер.

— Да, ты, — резко ответил он. — Уезжай, мне никто здесь не нужен.

— Но я не никто, Вьери. Я твоя… — Она колебалась, не в силах произнести слово «жена», хотя «конечно» она таковой не являлась в полном смысле слова. И никогда не будет. — Я любила Альфонсо. Ты прекрасно об этом знаешь.

— Вы были едва знакомы, — возразил он.

— Да, ты прав. Я знала его не так близко, как ты. Тем не менее я глубоко переживаю его кончину и хочу…

— Можешь переживать в другом месте, — безжалостно прервал он.

— Вьери, я понимаю, что ты расстроен и не имел в виду то, что сказал, — пыталась спасти ситуацию Харпер.

— Уверяю, что именно это я имел в виду.

Харпер пристально посмотрела на него, заметив, что за гранитным фасадом показного спокойствия притаились боль и уязвимость. Это заставило ее предпринять еще одну попытку.

— Давай не будем сейчас об этом. Поговорим позже, — миролюбиво предложила она.

— Нам не о чем разговаривать, Харпер.

— Не делай этого, Вьери. Не отталкивай меня. Я хочу поддержать тебя, — пыталась урезонить его Харпер.

— Ты не мать Тереза, — отрезал он.

Харпер передернуло от его сарказма.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне не нужна твоя поддержка, Харпер. Более того, мне претит мысль, что ты считаешь меня одним из несчастненьких, кого следует обнять и пожалеть.

— Ты несправедлив ко мне, Вьери.

— Нет? Ну по крайней мере для меня это выглядит так. Ты настолько привыкла решать проблемы и спасать других, что не видишь собственных. Ты носишься со своей сестрой как с писаной торбой. Тебе мало решать ее проблемы, ты еще хочешь прожить за нее жизнь. То же самое с твоим отцом. Ты контролируешь его жизнь. — Он замолчал, буравя ее обвиняющим взглядом. — Если бы ты не лезла в чужие жизни, а занималась своей, ты не оставалась бы девственницей в двадцать пять лет, — припечатал он.

Харпер ахнула, в ужасе отшатнувшись от Вьери. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить его последнюю фразу. Когда смысл сказанного полностью дошел до ее сознания, она прислонилась к стене, чтобы не упасть. Вот, значит, какого он о ней мнения. Да, наверное, она выглядит жалко. Но еще хуже то, что она подарила свою девственность такому негодяю, как Вьери Романо.

Собрав остатки гордости, она расправила плечи и, не вымолвив ни слова, стала подниматься по лестнице, чувствуя на себе холодный и жестокий взгляд Вьери.

Глава 12

Вьери наблюдал, как Харпер поднимается по лестнице с высоко поднятой головой. Он видел, каких усилий ей это стоит. Он понимал, как глубоко ранил ее своим злобным выпадом по поводу ее девственности. Вьери проклинал себя на чем свет стоит. Зачем он это сделал? Почему выместил на Харпер ненависть, клокотавшую в груди после стычки с Донатэллой? Это непростительно.

Однако в глубине души он знал почему. Это чувство вины.

Донатэлла права в одном. С годами он превратился в хитрого манипулятора. Разве он не использовал Харпер в корыстных целях и для собственного удовольствия? А еще эта коварная женщина научила его никому не доверять, ни с кем не сближаться, не пускать никого в свое сердце.

Вьери метался по холлу как тигр в клетке. Невинность Харпер потрясла его до глубины души. Он отнял у нее самое дорогое, то, что уже не вернешь. Она этого не заслуживает. Вьери терзался чувством вины.

А что, если Харпер сама все это устроила? Вьери позволил извращенной логике вмешаться в его мысли. Может быть, ее вина в том, что она пыталась отыскать в нем то хорошее, которого нет? Разве не понятно, что, несмотря на богатство, успех и харизму, он обыкновенный мошенник? Внутри он пуст, как высохший колодец. А как иначе? Он был нежеланным младенцем, которого родители оставили на ступенях церкви, мальчишкой, которого никто не усыновил, неопытным молодым любовником, которого отвергли, даже отцовства его лишили без его ведома. Он не заслуживает ее сострадания. Не говоря уже о ее девственности и любви. Он должен отпустить ее.

Вьери вернулся в кабинет. Перед глазами стояло лицо Харпер, искаженное болью и обидой. Ему надо быть сильным. Альфонсо умер. У них нет больше причин оставаться вместе. Лучше разрубить узел сразу, чем продлевать агонию.

В кармане зазвонил телефон. Выхватив его из кармана, Вьери ответил. Звонили из похоронного бюро. Он распорядился, чтобы тело Альфонсо забрали из замка как можно скорее. Нет, он не хочет, чтобы церемония прощания прошла в замке. Вьери не хотел длить и эту агонию тоже. Он попрощается с крестным прямо сейчас. И все.

Вьери немного постоял перед дверью спальни Альфонсо, собираясь с духом, чтобы войти. Медленно повернув ручку, вошел. В просторной комнате, обшитой деревянными панелями, было сумрачно и прохладно. Ставни были закрыты, за исключением одного приоткрытого окна. По сицилийской традиции душа усопшего должна вылететь на небеса.

Когда его глаза привыкли к полумраку, он различил неподвижную фигуру на кровати. Альфонсо, его любимый крестный, мертв. Жестокая реальность снова обрушилась на него. Он приблизился к кровати и только сейчас понял, что не один в комнате. Харпер. Она сидела рядом с кроватью, опустив голову и накрыв ладонью иссохшую руку Альфонсо. При виде Вьери она вскочила.

— А, это ты, — хрипло прошептала она. — Я пойду.

— Тебе не обязательно уходить, — неровным голосом ответил он.

— Нет, нет, я должна. — Харпер избегала его взгляда. — Тебе нужно побыть с крестным одному.

Он подошел ближе и, приподняв ей подбородок, заглянул в изумрудные с коричневыми крапинками глаза. Веки Харпер покраснели от слез, а в глазах плескалась такая глубокая печаль, что он отвел взгляд.

Приобняв ее за плечи, он притянул девушку к себе и прошептал:

— Прости, я не хотел тебя обидеть, Харпер.

Она выскользнула из его объятий.

— Не здесь, Вьери. Сейчас не время и не место. — Она посмотрела на него долгим взглядом, затем наклонилась, поцеловала Альфонсо в лоб и, распрямившись, сказала: — Я ухожу, Вьери. Не люблю долгих прощаний.

— Я понимаю. — Он посторонился, давая ей пройти. — Скоро здесь будут похоронные агенты.

Бросив на него последний скорбный взгляд, Харпер вышла из спальни, тихо притворив дверь.

Вьери сел на ее место и взял руку крестного в свою. Рука была холодной как лед. Вьери поднес ее к губам, согревая дыханием, а затем осторожно опустил на одеяло. Он смотрел в такое родное и близкое, но в то же время уже и нездешнее лицо. Тело крестного было тут, но душа уже улетела.

Ему будет очень недоставать Альфонсо. Он был его единственным другом и наставником. Умело вел его по жизни. Зная, как горд и упрям его крестник, Альфонсо ни словом не обмолвился о его связи с Донатэллой, но умело манипулировал Вьери, направляя его энергию в нужное русло.

Вьери вдруг осенило, что и свадьба с Харпер дело его рук. Незаметно и тактично он привел их с Харпер к венцу. И прошлая ночь была логическим завершением авантюры. Они любили друг друга, и это было правильно. Для него это много значило.

«Не люблю долгих прощаний», — пришли ему на ум слова Харпер. Он похолодел. Харпер в тот момент прощалась не с Альфонсо, а с ним.

Вьери вскочил на ноги. Сердце бешено колотилось. Первой мыслью было пойти к ней, попросить прощения и умолять остаться. Но, собрав волю в кулак, он решил, что должен позволить ей уйти ради нее самой.

Раздался легкий стук в дверь, вошла Агнес, экономка Альфонсо.

— Синьор Романо, прибыли агенты похоронного бюро.

— Спасибо, передайте им, что я сейчас приду. — Вьери с тяжелым сердцем поднялся, поцеловал крестного в щеку и вышел.

Солнце ярко отражалось от тонкого снежного наста, когда Харпер подъехала к своему дому в поместье Крейгмор. Впереди виднелась гора Крейгмор, одна из самых высоких в Шотландии и пользующаяся популярностью у профессиональных альпинистов. Ее заснеженная вершина выделялась на фоне безоблачного синего неба.

Возвращаться было немного странно, хотя она отсутствовала всего несколько недель. Все вроде бы по‑прежнему, но что‑то изменилось. Харпер с грустью отметила, что изменилась она сама. Раз и навсегда.

Расставание с Сицилией и Вьери было очень тяжелым. Харпер заказала билет на первый же рейс из Палермо до Амстердама. Она предпочла полет с пересадкой и просидела полночи в аэропорту, ожидая рейса до Глазго, лишь бы не оставаться лишний день на Сицилии.

Несмотря на то что она чувствовала себя так, словно ее переехал грузовик, она была жива и здорова. Никто еще не умирал от разбитого сердца. Она сильная. Она переживет.

Первая проверка на прочность — рассказать все Лии, которая мирно спала в гостевой комнате, не подозревая, какая драма разыгралась в Кастелло‑ди‑Тревенте. Харпер уже разбудила Лию и сказала, что той необходимо уехать. Но сестра все еще нежилась в постели, когда снова пришла Харпер.

— Поторопись, Лия. — Она потянула одеяло с постели. — Я ведь сказала тебе, что нам надо уехать.

— Нам? — Лия непонимающе уставилась на сестру.

— Да, Вьери не хочет никого видеть в замке.

— Но тебя‑то это не касается, — нахмурилась Лия. — Вы вчера стали супружеской парой.

— Я же говорила, что это сделка. Ты прекрасно знаешь, как все произошло. — В попытке скрыть боль Харпер говорила резко. Но лучше так, чем расплакаться на глазах у сестры и признаться, что Вьери разбил ей сердце. Лия наверняка бросится защищать сестру, а стычка с Вьери не может закончиться ничем хорошим.

— Если это была игра, то очень талантливая. — Лия прищурилась. — Вам удалось меня одурачить.

— Но это ведь нетрудно, не так ли, Лия? — огрызнулась Харпер. — Припоминаю некоего Макса Родригеса, одурачившего тебя и проигравшего все деньги. Из‑за него заварилась вся эта каша. Точнее сказать, я попала в этот переплет.

— Но ты же знаешь, как я переживаю из‑за случившегося, сестренка. — Лия умоляюще протянула ей руку.

— Знаю. И ты меня извини. Я не хотела снова наказывать тебя. — Харпер старалась говорить спокойно, сдерживая эмоции, потому что Лия пристально за ней наблюдала. — Просто… для меня все это слишком… свадьба и все остальное, а теперь еще и смерть Альфонсо.

— Понимаю тебя. — Лицо Лии выражало сострадание. — Мне очень жаль Альфонсо, правда. Он был хорошим человеком, и я знаю, как он был тебе дорог. Но… — ее лицо посветлело, — это означает, что тяжелое испытание позади. — Она с надеждой взглянула в лицо сестры. — Не так ли?

— Да, если бы мы не обвенчались.

— Но брак можно аннулировать, разве нет? — настаивала Лия, не сводя глаз с сестры.

— Я не знаю, но, наверное, да. — Червь сомнения глодал Харпер все это время. Но они с Вьери осуществили брачные отношения, и не раз. Может ли брак быть аннулирован после этого? Сейчас Харпер не хотела об этом думать. Ей хотелось поскорее исчезнуть из замка.

Она была уверена, что они с Лией вместе вернутся в Гленруи. Однако Лия есть Лия. У нее всегда другие планы.

— Значит, ты останешься в Гленруи после нашего возвращения? — как бы между прочим поинтересовалась Лия, собирая вещи.

— Естественно, а что мне еще делать?

— Я просто спросила. Если ты позаботишься о папе, могу я отлучиться на недельку? Мы обе ему все равно не нужны.

— А чем ты собираешься заняться в эту недельку?

— Ну, дело в том, — Лия приняла беззаботный вид, — что Жако пригласил меня посмотреть его виноградник в Ликато.

— Неужели?

— Да, но я отказалась, потому что мне нужно было возвращаться домой. Но теперь…

Харпер покачала головой и даже слегка улыбнулась. Она ни в чем не могла отказать сестре. Пусть развлечется. Жако приличный парень, старинный друг Вьери. Ему можно доверять.

— Но если ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, нет проблем.

— Нет. Все нормально. Поезжай. — Харпер даже обрадовалась, что уедет одна. По крайней мере ей не придется отвечать на многочисленные вопросы сестры, пока они будут в дороге. — Пообещай только, что не наделаешь глупостей.

— Кто, я? — Лия изобразила невинный взгляд, прежде чем заключить сестру в объятия.

И Харпер уехала домой одна. Заплатив водителю такси, она подошла к коттеджу, мысленно представляя, какой хаос ее ожидает внутри. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой несчастной.

Вьери спешно собирал вещи. У него вдруг возникла острая потребность покинуть Сицилию как можно скорее. Ему необходимо вернуться в Нью‑Йорк к старой налаженной жизни. В последнее время жизнь вышла из‑под контроля.

Сегодня он навсегда простился с крестным. Отпевание состоялось в той же самой часовне, где два дня назад они с Харпер обвенчались. Похоронили Альфонсо в семейном склепе рядом с часовней. Никогда в жизни Вьери не чувствовал себя таким одиноким.

Но он сам во всем виноват. Только Харпер могла бы скрасить его одиночество, разделив с ним боль утраты. Но он сам выгнал ее. И поделом ему теперь. Вьери всегда гордился тем, что ему никто не нужен. Он привык отвечать за себя сам. Даже любимому крестному приходилось находить хитрые способы, чтобы оказать Вьери поддержку и помощь, не ущемляя его самолюбия.

Открыв шкаф, Вьери принялся сдирать с вешалок рубашки и кидать их в чемодан. Мысль о том, что он не разрешил Харпер присутствовать на похоронах Альфонсо, не давала ему покоя. Он жестоко обидел девушку, поступив как последний ублюдок. Однако Вьери утешал себя тем, что хотел избавить ее от себя самого, потому что он мог бы разрушить ее жизнь. А этого он позволить не мог.

Сняв с вешалки свадебный костюм, он стал запихивать его в чемодан, когда в кармане пиджака что‑то зашуршало. Это был конверт со свадебным подарком Альфонсо. Он совсем про него забыл. Вьери присел на кровать и открыл конверт, взяв в руки исписанный от руки листок бумаги. Вьери словно услышал спокойный голос крестного:

«Моим дорогим Вьери и Харпер.

Мое последнее желание — преподнести вам Кастелло‑ди‑Тревенте в качестве свадебного подарка.

Вьери, я знаю, что по завещанию все мое имущество отойдет благотворительным фондам, но надеюсь, ты не против небольшого изменения.

Мысль о том, что вы с Харпер вдохнете новую жизнь в замок, согревает мое сердце. Уверен, что ты не откажешь мне в этой просьбе.

Любящий тебя крестный Альфонсо».

Вьери долго сидел не двигаясь, обхватив голову руками. Щедрый подарок Альфонсо сыпал соль на кровоточащую рану. Они с Харпер никогда не будут жить в замке. Им не суждено быть вместе и создать семью. Помолвка и свадьба были одной большой ложью. И добрые слова Альфонсо еще раз напомнили, что благие намерения могут привести к катастрофе.

Вскочив на ноги, он бросил письмо в чемодан и захлопнул крышку. Он расскажет Харпер о «свадебном подарке» крестного позже, когда придет в себя и немного успокоится. Он отдаст ей замок, и пусть делает с ним что захочет — живет в нем, продает его, сдает в аренду или дарит своей сестре. Это не его дело. Главное — побыстрее отсюда убраться.

Подхватив чемодан, он стремительно вышел из комнаты.

Ему не терпелось поскорее оказаться в Нью‑Йорке и забыть обо всем случившемся. Необходимо выкинуть Харпер из головы. Только тогда он сможет трезво мыслить снова.

Глава 13

Харпер уставилась на тест‑полоску, которую держала в дрожащей руке. Нет. Она зажмурилась, отказываясь верить в увиденное. Это невозможно. Это не может быть правдой. Но когда она снова открыла глаза, две тонкие розовые полоски никуда не делись. Сомнений нет — она беременна.

Комната закружилась перед глазами. И что ей делать? Как она с этим справится?

Ухватившись за край умывальника, Харпер взглянула на себя в зеркало. Она носит ребенка Вьери Романо и понятия не имеет, что с этим делать.

— Харпс, что ты там застряла? Мне нужно в туалет, — раздался голос Лии за дверью. Она подергала за ручку, и старая щеколда открылась. На пороге стояла Лия. — Господи, сестренка, что случилось? Тебе плохо? — испуганно спросила Лия. — На тебе лица нет.

— Нет‑нет. Я в порядке.

— Совсем ты не в порядке. Что с тобой?

— Ничего, я же сказала. Могу я хоть пять минут побыть одна?

Лия вошла в ванную.

— Что это ты там прячешь?

— Ничего.

— О, Харпер!

— Что? — недовольно спросила Харпер, забыв, что стоит спиной к зеркалу и все еще держит тест‑полоску в руке.

— Не может быть!

Харпер выдохнула и жалко кивнула.

— О боже! — Лия обняла сестру, а потом отстранилась и заглянула ей в лицо. — Ребенок от Вьери?

Харпер снова молча кивнула. У нее не было сил ответить: «Чей, черт возьми, еще он может быть?»

— Но ты же говорила…

— Знаю, Лия. Мы провели вместе только одну брачную ночь.

— И как ты намерена поступить? — Лия вытерла катившиеся по щекам сестры слезы тыльной стороной ладони.

— Я… я не знаю. Конечно, я буду рожать. И нужно сообщить Вьери. Но не сейчас. Сначала я должна свыкнуться со своим интересным положением.

— Но особенно не тяни, не то хуже будет, — участливо посоветовала Лия.

— Сама знаю. — Харпер неожиданно запаниковала. — Но ты должна обещать мне, Лия, что не станешь вмешиваться. Упаси тебя бог сказать Вьери.

— Конечно, обещаю. За кого ты меня принимаешь? — обиделась она.

Харпер бросила на нее многозначительный взгляд. Лия сделала вид, что не понимает намека.

— Это же здорово, сестренка! Я стану тетей. — Лия взволнованно схватила сестру за руки.

У Харпер задрожали губы. С одной стороны, здорово, с другой — ужасно. Как ей все это вынести? Не беременность, рождение ребенка и воспитание его в одиночку, а тот факт, что это ребенок Вьери.

Она все эти полтора месяца отчаянно пыталась забыть синеглазого красавца, но тщетно. Харпер без устали занималась домашним хозяйством, подрабатывала в отеле, помогала отцу, но мысли о Вьери не покидали ее. По ночам она грезила о нем, вспоминая ту единственную и неповторимую ночь любви.

И вот теперь ребенок. Он свяжет их навечно. Ей надо будет как‑то защититься от присутствия Вьери в ее жизни. А он обязательно появится, стоит ему узнать о ребенке. В этом Харпер ни секунды не сомневалась. А вдруг он захочет отобрать у нее ребенка? Что, если станет бороться за единоличную опеку?

— Да не переживай ты так, — снова обняла ее Лия, увидев озабоченное лицо сестры. — Все будет хорошо. Я буду рядом, а вместе мы — сила, — подбодрила Лия.

Харпер слабо улыбнулась. Оптимизм сестры почему‑то не внушал доверия.

Выйдя из арендованной в аэропорту машины, Вьери хлопнул дверью и огляделся вокруг. Да, пейзажи красивые, что и говорить, но ему поскорее хотелось добраться до места. Вьери казалось, что его поездка в Гленруи длится вечно. Сначала перелет из Нью‑Йорка в Глазго, затем поездка по бесконечной дороге вдоль блестящего под лучами весеннего солнца озера. Теперь вот паромная переправа. Но казалось, что паромщики не торопятся перевезти его на другую сторону.

— Когда отправится паром? — нетерпеливо спросил он у пожилого паромщика. — Я спешу.

— Ждем еще машины, — безучастно ответил тот.

Еще машины? Да они тут могут до ночи простоять. По дороге к переправе Вьери попался лишь один старенький джип. Прошло минут двадцать, а машин не было и в помине.

— Далеко направляетесь, мистер? — спросил паромщик.

— В Гленруи, — бросил Вьери.

— В Крейгмор‑Лодж?

— Да. — Вьери колебался, стоит ли посвящать паромщиков в подробности, но, если это ускорит переправу, он готов. — Мне нужен коттедж егеря. У меня дело к Харпер Макдональд. Можно переправляться?

— Почему бы нет? — Паромщик включил мотор. — Закрой ворота, Джим, — обратился он к помощнику. — Нельзя задерживать этого мужчину. Ему не терпится увидеть Харпер Макдональд.

Развернувшись на каблуках, Вьери сел в машину и нервно барабанил пальцами по рулю, нетерпеливо ожидая, когда же этот чертов паром тронется.

Решение поехать в Шотландию возникло спонтанно. Он сидел на заседании совета директоров в своем кабинете, рассеянно уставившись на небоскреб напротив, вместо того чтобы сконцентрироваться на отчете о последних инвестициях, когда ему в голову пришла эта идея. Подняв трубку телефона, он отдал распоряжение подготовить его частный самолет к вылету, пока здравый смысл не взял верх над его безрассудным решением. Члены совета директоров спешно покидали кабинет, обмениваясь озадаченными взглядами. Что за игру затеял Романо? Что с ним вообще происходит в последнее время?

Вьери и сам толком не мог этого объяснить. За два месяца, прошедшие с момента их расставания с Харпер, он так и не сумел выкинуть девушку из головы. Даже работа, которая всегда была для него лучшим лекарством, не помогала. Напротив, он стал принимать непродуманные решения, его суждения подвергались сомнению коллегами.

Это означало только одно — ему необходимо увидеться с Харпер, и как можно скорее. Он устал твердить как мантру, что ему нужно ее забыть. Встреча с ней — единственный выход.

Как только паром пристал к другому берегу, Вьери тут же завел мотор и скрипел зубами от нетерпения и злости, наблюдая, как Джим не спеша открывает ворота. Он уже ощущал присутствие Харпер, представлял ее в своих объятиях.

Боже, как же ему не хватало Харпер. Он соскучился по ее медно‑рыжим кудрям, пухлым губам, по тому, как она морщит нос, когда чем‑то недовольна, или покусывает нижнюю губу, когда о чем‑то думает. Ее острый ум, манящее тело, обворожительная улыбка — всего этого ему недоставало. Он мечтал о Харпер так страстно, что внутри был словно выжженная пустыня.

Одно было ясно: если он немедленно не съедет с парома и не доберется до места назначения — это в самом деле будет перебор.

Харпер откинулась на подушку, прислушиваясь к себе. Спазмы явно прекратились. Прошло уже более двух часов, и ничего. В душе затеплилась надежда, что все будет хорошо.

Она проснулась рано утром от первого спазма внизу живота. Он был безболезненным, но за ним последовал второй, затем третий. Харпер сильно испугалась, что с ней что‑то не так. Она осторожно выбралась из кровати и встала на пол, надеясь, что из‑за изменения положения спазмы прекратятся.

Схватившись за живот, она старалась справиться с подступающей паникой. Она всего две недели назад узнала о беременности, но мысль потерять ребенка приводила ее в ужас. Она уже понимала, что ребенок для нее важнее всего на свете. И она будет бороться за него до конца.

Харпер оделась и тихонько спустилась вниз, стараясь не разбудить Лию. К ее удивлению, сестра сидела за столом в кухне, обняв обеими руками чашку чая. Скорее всего, она так рано поднялась, чтобы приготовить отцу завтрак и проводить его на работу. Одного взгляда на сестру было достаточно, чтобы Лия вскочила и начала действовать. Несмотря на протесты Харпер, она чуть ли не силком затолкала ее в джип и привезла к врачу, которая только открыла прием.

Осмотрев Харпер, доктор дала обнадеживающий прогноз и записала ее на УЗИ. Единственное, что смутило врача, так это беременность Харпер Макдональд, которую она знала с детства, неизвестно от кого.

— И старайся не нервничать. — Доктор погладила Харпер по руке, на которой не было ни помолвочного, ни обручального кольца. Харпер оставила их на туалетном столике в спальне замка, когда уезжала. — Срок еще очень маленький, пока нельзя исключить, что могут возникнуть какие‑то осложнения, но иногда спазмы возникают из‑за того, что ребенок хочет устроиться поудобнее. Полежи сутки, не вставая с постели, а сестра за тобой поухаживает.

Доктор так доходчиво объяснила про устройство поудобнее, что Харпер немедленно успокоилась. А Лия пообещала, что готова ухаживать за сестрой хоть все девять месяцев, если понадобится.

Вот почему Харпер праздно лежала в постели. От безделья ее мысли все время возвращались к Вьери. Она устроилась на подушках повыше и с тоской глядела в окно на возвышавшиеся вдалеке горы. Она его любит, и ничего с этим не поделаешь. Но Вьери по‑прежнему не знает о ее беременности. Прикрыв глаза, она задремала. Но прежде пообещала себе, что расскажет ему, как только убедится, что с ней все в порядке.

Вьери затормозил у коттеджа. Вот, значит, где живет Харпер. Дом оказался меньше, чем он ожидал. Невысокое длинное белое здание с мансардными окнами, уходящими под крытую шифером крышу. Он понимал, что архитектура коттеджа продиктована довольно суровым пейзажем. Красиво, но жестко, и климат непредсказуемый. Очень подходящее место для Харпер с ее характером.

Подняв воротник кашемирового пальто, чтобы защититься от начинающего накрапывать дождя, Вьери поднялся на крыльцо и громко стукнул дверным молотком в побитую непогодой дверь. Сердце учащенно забилось. Внутри коттеджа послышался собачий лай и женский голос, приказывающий собаке успокоиться. Вьери глубоко вздохнул и расправил плечи.

Открылась дверь. Это была не Харпер. На пороге, держа собаку за ошейник, стояла Лия. Она в изумлении уставилась на Вьери.

— Что вам нужно? — В ее голосе слышалась паника.

— Я приехал увидеться с Харпер.

— Извините, но сейчас неподходящий момент. — Лия попыталась закрыть дверь.

— Тогда я подожду, когда будет подходящий, — твердо сказал он, давая понять, что не собирается уходить.

— Послушайте, Харпер не очень хорошо себя чувствует. Ей предписан постельный режим.

— Что с ней? — Вьери сделал шаг вперед, и Лия невольно посторонилась, пропустив его в небольшую прихожую.

Она проскользнула мимо него, таща за ошейник собаку, и прошла на кухню. Вьери последовал за ней.

— Хотите чаю или кофе? — спросила Лия, стараясь обрести равновесие. — Алкоголя в доме нет.

— Нет, спасибо. Ничего не надо. — Чем дольше он смотрел на Лию, тем больше убеждался, что дело серьезное. — Так что же все‑таки с Харпер? Она больна?

— Хм… не совсем. — Лия отвернулась и стала наливать воду в чайник.

Вьери в два прыжка оказался рядом, положив ей руку на плечо и развернув к себе.

— И что это значит?

— Это значит, что она не больна в обычном смысле слова.

— Ради всего святого, Лия, перестань говорить загадками. — Его раздражение и беспокойство росли с каждой секундой. — Или ты немедленно говоришь, что с твоей сестрой, или я поднимусь наверх и выясню сам.

— Нет! — Лия схватила его за локоть. — Не делайте этого. Ей нужен покой.

— Тогда объясни, в чем дело.

— Я не могу! — Вырвавшись из его хватки, Лия отодвинулась к стене. — Я пообещала Харпер, что буду молчать.

— О чем? — У него в ушах зазвенело. — Лия, считаю до трех.

— О ребенке! — выпалила она. — О господи, Харпер меня убьет.

Но Вьери ее уже не слышал. Кровавый туман застилал глаза. Он сжимал и разжимал кулаки, дрожа от ярости.

Ребенок? Стало быть, Харпер беременна или по крайней мере была беременной. Он зажмурился, осознавая, что произошло неизбежное. Иначе почему Харпер в постели? Почему Лия так извивалась, отказываясь говорить? Чувствует себя виноватой?

В голове роилась тысяча вопросов. Когда это произошло? Почему он не приехал раньше? Зачем эта проклятая гордость удерживала его? Почему он вообще отпустил Харпер?

Но отвратительнее всего была мысль, что история повторяется. Он наступил на те же грабли. Ослабил самозащиту. Пустил в сердце сначала Донатэллу, а теперь Харпер. И его снова предали.

Вьери задыхался от злости, пытаясь перевести дыхание. Лия что‑то говорила. Наверняка она помогла сестре все организовать. Он не мог на нее смотреть. Но Лия ничего для него не значит. А вот Харпер… о боже, его соблазнительная, обворожительная Харпер. Неужели она действительно сделала это? Есть только один способ все выяснить.

Вьери решительно направился к лестнице на второй этаж. Лия встала у него на пути, прижав к груди руки.

— Нет, Вьери, вам нельзя туда.

— Отойди, Лия.

— Доктор велела ей побольше отдыхать.

— Я сказал, отойди подобру‑поздорову.

Собака вскочила с подстилки в углу и угрожающе зарычала.

Не обращая внимания на обоих, Вьери пошел наверх. Лия закрыла собаку на кухне и поплелась следом.

— Пожалуйста, Вьери, умоляю вас. Не расстраивайте ее. Я знаю, мне не следовало вам говорить, но теперь, когда дело сделано…

Дело сделано, вот, значит, как. Вьери взялся за ручку двери спальни Харпер. Затем повернулся и, бросив на Лию уничижительный взгляд, повернул ручку и вошел в спальню.

Глава 14

Громкий стук в дверь и лай Тимми вывели Харпер из дремотного состояния. Она слышала, как Лия открыла дверь. А следующий звук поверг ее в шок. Мужской голос, низкий и нетерпеливый. Вьери! Нет, этого не может быть. Скомкав в руках край одеяла, она решила, что ошиблась. Вот что значит постоянно грезить о человеке. Так можно домечтаться до слуховых галлюцинаций. Но затем знакомый голос донесся уже из кухни. Сомнений быть не может. Он здесь, в ее доме.

О боже! Харпер отчаянно пыталась собраться с мыслями. Что он здесь делает? Харпер не хватало воздуха. Она заставила себя успокоиться, хотя бы ради ребенка. Но мозг лихорадочно работал: как она посмотрит на него, что скажет? Она надеялась, что Лия задержит его внизу, дав Харпер возможность подготовиться к встрече.

«Я беременна, Вьери и собираюсь воспитывать ребенка сама», — мысленно репетировала она. Звучит слишком самонадеянно.

«Мне кажется, что любое решение относительно будущего ребенка должно оставаться за мной», — составила она в голове новую фразу. Черта с два он согласится с этим. Но прежде чем ее измученный мозг придумал новый аргумент, она услышала, что на кухне происходит заварушка. Тимми рычал, Лия умоляла, Вьери сердился. Вернее, был в ярости. Он поднимался по лестнице. Харпер буквально ощущала исходящую он него ярость, которая приближалась вместе с ним к двери. Через мгновение дверь распахнулась.

Вьери свирепо на нее уставился. Харпер подтянула одеяло к подбородку, словно оно могло ее защитить. Ничто в мире не могло защитить ее от надвигающейся грозы.

Он приблизился к кровати, стараясь не замечать, как екнуло сердце при виде девушки.

— Вьери! — Харпер поглубже забилась в подушки.

— Извини, Харпер, я не смогла его остановить. — Лия маячила в дверном проеме.

— Все в порядке, Лия. Ты можешь идти.

— Я не оставлю тебя с ним одну, — заупрямилась Лия.

— Пожалуйста, Лия.

— Слышала, о чем тебя попросили? — безапелляционно поинтересовался Вьери.

Лия вышла, прикрыв за собой дверь.

Оставшись одни, они долгое мгновение буравили друг друга взглядами, сохраняя молчание. Вьери чувствовал, как на щеке дергается мускул.

— Итак… — Харпер нарушила молчание первой. — Что ты здесь делаешь, Вьери?

— Кончай притворяться. — Вьери приблизился к кровати. — Лия мне все рассказала.

— Ах так.

— Да, так.

— Послушай, Вьери, я знаю, что должна была сказать тебе раньше, но…

— Но что, Харпер?

— Мне нужно было сначала разобраться самой.

— Теперь это так называется? Разобраться?

Харпер удивленно уставилась на Вьери. Она ожидала чего угодно, но не такой ярости, направленной на нее. Его буквально трясло от гнева.

Откинув одеяло, она вылезла из кровати и встала перед ним. Она кожей ощущала его ярость и злобу.

— Послушай. — Она протянула к нему руку, но Вьери в ужасе отшатнулся. — Для тебя это шок, но мы могли бы все спокойно обсудить?

— А не поздновато ли? — Его тон источал презрение. — Уверен, что ты решила эту проблему так же, как ты все решаешь и делаешь за других. Но поверь мне, Харпер, я не позволю ничего решать за себя.

— Жаль, что ты так думаешь, Вьери. — Она откинула с лица непокорные локоны, все еще пытаясь смягчить его бешеный темперамент. — Если тебе от этого станет легче, хочу сказать, что я готова взять на себя полную ответственность.

— Легче? — Он яростно выругался по‑сицилийски. — Думаешь, что, взяв на себя ответственность, ты заставишь меня чувствовать себя лучше? Ты в своем уме, женщина?

Харпер в ужасе на него уставилась. Если и проверять чью‑то вменяемость, то не ее. У него едва пена не шла изо рта. Она его никогда не видела таким. Будто это только ее вина. И все равно она его любит. Ее сердце буквально растаяло, стоило ей увидеть его на пороге спальни.

— Почему ты так себя ведешь? — Ей так хотелось до него дотронуться, но она упрямо сложила руки на груди.

— Скажи мне, Харпер, как еще я должен себя вести? Как ведет себя мужчина, чья… жена принимает единоличное решение прервать беременность?

— Что? — в изумлении проронила она.

— Ты слышала.

— Ты… ты подумал, что я сделала аборт?

— Не оскорбляй мою проницательность, пытаясь это отрицать. Лия мне все рассказала.

— Нет, Вьери. — Она дотронулась дрожащей рукой до его плеча. — Ты неправильно ее понял.

Вьери почувствовал ее руку на плече и на этот раз не сбросил ее. Она смотрела на него огромными зеленовато‑карими глазами, в которых светилась мольба. В своей бессмысленной пижаме она выглядела такой очаровательной и уязвимой. Он изучающе смотрел ей в лицо. На нем читались обида, смятение, но никак не вина. Неужели он все неверно понял? Тут же не менее ужасная идея пронеслась в голове. У нее случился выкидыш?

— Харпер? — Он взял в ладони ее лицо. — Скажи мне, что я неправильно понял?

— Я не избавлялась от ребенка, Вьери. Я никогда бы такого не сделала.

— Тогда что? У тебя был выкидыш? — выдавил он.

— Нет. Но сегодня утром я думала, что это так. Начались спазмы. Мы поехали к доктору, и она сказала…

— Ты по‑прежнему беременна? — перебил он, глядя ей в глаза. Ответ ему был очевиден.

— Да, — подтвердила она. Слезы покатились у нее из глаз. — Да.

— Благодарю тебя, Господи! — Вьери крепко прижал Харпер к себе. Он почувствовал огромное облегчение, радость, надежду и любовь.

Харпер позволила ему объятие, а затем, слегка отстранившись, спросила:

— Значит, ты доволен?

— Конечно. — Но при виде ее озабоченного лица его снова обуял страх. — Что конкретно сказал доктор?

— Она посоветовала отдохнуть. И если спазмы не возобновятся, то все в порядке. — Она чихнула и вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Она записала меня на УЗИ на следующую неделю.

— А спазмы прекратились?

Харпер кивнула. Она покусала губу, прежде чем взглянуть ему в глаза.

— Уже несколько часов все спокойно.

— Это же хорошо, да? — с облегчением спросил Вьери.

— Да, это хороший знак. — Харпер вяло улыбнулась.

Ее смущало присутствие Вьери в ее спальне. Высокий и статный, в дорогом пальто, он выглядел здесь неуместно. Ее сердце сжалось от боли, не имеющей никакого отношения к беременности. Как же она его любит. После двух месяцев разлуки она еще больше убедилась в этом.

— Тебе нужно прилечь отдохнуть, — заботливо сказал он, нежно подталкивая ее к кровати. — Тебе необходим покой.

Ну, это у нее вряд ли получится, особенно в его присутствии. Она всей душой стремилась к нему, каждая клеточка ее тела тосковала по его объятиям. Но Харпер знала, что ей нужно быть сильной.

Неадекватная реакция Вьери на ее беременность шокировала девушку. Его ярость, когда он думал, что она прервала беременность, можно понять, хотя другие мужчины чаще реагируют ровно наоборот. Но Вьери не похож на других. Он сильный и гордый. От одного его вида сердце ее пело. Но он не ее. И хотя, узнав правду, он совершенно к ней переменился, искрясь радостью от мысли, что станет отцом, это ровным счетом ничего не значило. Ситуация никак не изменилась в отношении того, как они будут растить ребенка. Как ей общаться с человеком, которого любит всем сердцем, но который не отвечает ей взаимностью?

Накрывшись одеялом, она решила не торопиться. Всему свое время. Они что‑нибудь придумают.

— Так все‑таки зачем ты приехал, Вьери? Почему не предупредил меня?

— Это было спонтанное решение, — честно признался он, скинув пальто и усаживаясь на стул рядом с кроватью.

— Могу я спросить почему?

— Я захотел тебя увидеть. — Он сказал это так просто и непринужденно, будто это было самым естественным желанием. — Хотя в мои планы не входило набрасываться на тебя, подобно дикому зверю. Я прошу прощения.

— Все в порядке. Ты просто был расстроен.

— Нет, не в порядке. Такое поведение непростительно с моей стороны. Особенно когда тебе нужен покой.

— Со мной все хорошо, — ободряюще улыбнулась она.

— Я должен объясниться, — начал он.

— Не нужно ничего…

Вьери приложил палец к ее губам.

Он помолчал. Харпер видела, как на его лице отражается внутренняя борьба.

— Много лет назад я должен был стать отцом. Мне было восемнадцать. — Он следил за ее лицом, ожидая реакции. — Я думал, что она была любовью всей моей жизни, но, как оказалось, я жестоко ошибался.

— О, Вьери. — Харпер крепче сжала его руку.

— Она сделала аборт, не удосужившись сообщить мне, что беременна. Я случайно узнал об этом позже.

— Мне так жаль. — Внезапно на Харпер снизошло озарение. — И ты подумал, что я поступила так же?

Вьери пожал плечами:

— Глупо, да? Я сделал неправильный вывод. Прости меня, Харпер.

— Здесь нечего прощать. Та девушка сильно тебя обидела.

— В том‑то и дело, это была не девушка, а зрелая женщина. — Он поколебался секунду и, глубоко выдохнув, закончил: — Донатэлла Соррентино.

Как же она раньше не догадалась! Эта зловещая женщина все время маячила в отдалении. Харпер шестым чувством ощущала, что она значит для Вьери больше, чем он хотел показать. Теперь она знает правду.

Она вынула руку из его ладоней.

— И ты по‑прежнему ее любишь? — слабым голосом спросила она.

— Нет! — последовал быстрый и страстный ответ. Слишком страстный. — Что заставило тебя так думать?

Харпер уставилась на одеяло, не в силах поднять на него глаза.

— Я видела твою реакцию, когда сказала, что она помогла мне выбрать бальное платье. И потом в Кастелло‑ди‑Тревенте в день смерти Альфонсо. Ты вел себя как одержимый… — она теребила край одеяла, — или как страстно влюбленный.

— Нет и еще раз нет!

Она все неправильно истолковала. А что она могла подумать, когда он обрушил на нее всю злость и раздражение, использовал ее в своих целях, а потом попросту выгнал из замка. Неудивительно, что Харпер сделала неправильные выводы.

Его охватило жгучее чувство стыда. Необходимо попытаться исправить положение и быть до конца честным с Харпер, показать ей, каков он на самом деле. Только вот он сейчас и сам этого не знал.

Пару месяцев назад все было бы легко и просто. Успешный миллиардер на вершине карьеры с репутацией трудоголика, наслаждающийся плодами труда. Человек, у которого все под контролем, который завоевал весь мир. Непобедимый, беспощадный, бессердечный.

Но сейчас, когда Харпер подняла на него свои прекрасные глаза, он понял, что материальные блага ничего не значат. Его жизнь была пустой до настоящего момента.

Поднявшись на ноги, он подошел к окну. Ему было необходимо привести в порядок мысли в свете сошедшего на него откровения. Но прежде всего он должен объяснить Харпер свое отношение к Донатэлле. Набрав в грудь побольше воздуха, он снова обернулся к Харпер и сказал:

— Даю тебе честное слово, Харпер, любовь, которую я когда‑то чувствовал к Донатэлле, умерла давным‑давно. Сейчас я чувствую только ярость и злость. Свидетельницей этого ты и оказалась.

— Но ненавидеть так сильно все эти годы? — не сдавалась Харпер. — Наверняка со временем ты должен был отпустить эти чувства и двигаться вперед.

Она, безусловно, права. Ненависть к Донатэлле — его личная вендетта. Он никогда не анализировал корень этого явления. Ему это было ни к чему. Но сейчас ему вдруг захотелось, чтобы Харпер его поняла. — Я знаю, как важна для тебя семья, Харпер. Я видел, как ты относишься к тем, кого любишь, — медленно начал он, стараясь говорить спокойно и бесстрастно. — И я восхищаюсь тобой за это, хотя у тебя могло сложиться противоположное впечатление.

Харпер молча смотрела на него, ожидая продолжения.

— Но я вырос без семьи. Кроме Альфонсо, мне некому было демонстрировать свою любовь и получать любовь взамен.

— Это очень печально, — согласилась Харпер.

Вьери лишь пожал плечами.

— Я не знал ничего другого. Но когда Донатэлла сделала аборт, она убила моего единственного кровного родственника. Поэтому я так реагировал. — Вьери судорожно сглотнул. — Своим эгоизмом она лишила меня возможности иметь мою собственную семью, чтобы я мог о ком‑то заботиться и любить впервые в жизни.

— О, Вьери. — Откинув одеяло, Харпер пробралась в конец кровати и, встав на колени, накрыла ладонями его кулаки, сжимавшие спинку кровати.

— Вот поэтому я никак не мог преодолеть эту ненависть, — закончил он.

— Я тебя прекрасно понимаю. — Харпер легонько дотронулась до его щеки. — И все эти эмоции вспыхнули с новой силой, когда ты подумал, что я сделала то же самое.

— Нет. — Вьери впервые осознал, что это неправда. Он взял ее за руку. — Сейчас все по‑другому. Я так бурно реагировал потому, что я очень хочу этого ребенка.

— Понимаю, — тихо сказала Харпер, отняв руку и усевшись на пятки.

— Нет, не понимаешь. — Он присел на край кровати. — Это не связано с моим детством, или с тем, что сделала Донатэлла, или с отсутствием у меня семьи. Просто это наш с тобой ребенок, Харпер. И это делает его особенным.

— Спасибо, что поделился со мной. — Харпер отвернулась, словно не желая обдумывать его слова.

— Это я должен тебя благодарить. — Он снова повернул девушку к себе и приподнял пальцем ее подбородок. В ее глазах сияла такая нежность и сочувствие, что вся его ненависть к Донатэлле, питавшая вендетту столько лет, чудесным образом испарилась. Донатэлла перестала для него существовать. Главной в его жизни стала Харпер.

— Мне за многое нужно тебя поблагодарить, Харпер, — проникновенно сказал он. — Ты самая красивая, замечательная и добрая женщина, которую я когда‑либо встречал. Но настало время, чтобы кто‑то позаботился о тебе. И я стану этим человеком. Я буду заботиться о тебе и о нашем ребенке. Обещаю, что ты ни в чем не будешь нуждаться.

Харпер сидела неподвижно. Она видела искренность в его взгляде, чувствовала ее в его голосе. Харпер почти поверила в то, что она для него главная. Почти. Она покачала головой:

— Ты не обязан это делать.

— Но я хочу, дорогая. Больше, чем ты можешь себе представить. — Он нежно гладил ее руки. — С этого момента ты и наш будущий ребенок для меня главные. Я хочу видеть тебя счастливой.

— Вьери, я… — Ее губы предательски дрожали, голос прерывался от слез.

— Пожалуйста, Харпер, позволь мне заботиться о вас. Я знаю, что у тебя есть причины меня ненавидеть после того, как я поступил с тобой, но разреши мне загладить вину.

— В том‑то все и дело, Вьери. Я никогда не смогу тебя возненавидеть. — Слезы градом катились по ее щекам. — Даже если бы захотела.

— Почему? — Он непонимающе уставился в ее заплаканное лицо.

— Потому что ненавидеть гораздо легче… — Она глубоко вздохнула и закончила: — Чем любить.

Вот она и призналась. У нее было чувство, словно она летит в пропасть в свободном падении. К своему удивлению, она почувствовала огромное облегчение. Теперь будь что будет.

— Что ты сказала, дорогая? — Вьери наклонился и заглянул ей в глаза в поисках ответа.

— Я сказала, что люблю тебя, Вьери. Всем сердцем.

Глотая слезы, она ждала, пока он переварит ее признание. На его лице, которое она так любила, промелькнули шок и удивление. Наконец он крепко ее обнял.

— Но почему ты плачешь, дорогая? — прошептал он ей в волосы.

— Потому что я не ожидала, что со мной случится такое. — Уткнувшись ему в плечо, она торопливо продолжила: — Я знаю, что ты не испытываешь ко мне подобного чувства, и это нормально. Мы все равно будем хорошими родителями нашему ребенку. Я ничего от тебя не жду, я имею в виду романтические отношения, потому что знаю, что ты не можешь мне этого дать…

— Харпер!

— …но мне ненавистна мысль, что ты будешь со мной из жалости. Это ужасно и совершенно неприемлемо.

— Харпер, остановись. Послушай меня. Мне нужно тебе кое‑что сказать. — Вьери приложил руку к сердцу. — Ты для меня все, Харпер. С ребенком или без — ты центр моей вселенной. Без тебя моя жизнь не имеет смысла.

Харпер обуяло чувство радости. Она не могла вымолвить ни слова. Но Вьери еще не закончил.

Убрав прядку волос с ее раскрасневшегося лица, он проникновенно посмотрел на нее и добавил:

— Потому что я люблю тебя всем сердцем. Я готов отдать за тебя жизнь.

— Правда? — Ее огромные глаза сияли.

— Да. Жаль, что я не сразу это понял. — Он взял ее за руки и прижался к ним губами. — Сейчас я знаю, что это была любовь с первого взгляда. Я люблю тебя, Харпер, и хочу провести с тобой всю жизнь, разумеется, если ты согласишься.

— О, Вьери! — выдохнула сияющая Харпер. Она сердцем почувствовала искренность его признания. Он действительно любит ее так же сильно, как и она его.

Их губы слились в глубоком поцелуе, в который они вложили всю страсть своих чувств.

— Могу я считать, что это да? — спросил Вьери, оторвавшись от ее губ.

— Да, Вьери, можешь, — сияя лучезарной улыбкой, ответила Харпер.

— Спасибо огромное, любовь моя. Ты даже не представляешь, что это для меня значит. — Он легонько потерся губами о ее губы. — Интересно… — он взглянул через плечо на кровать, — мы вдвоем уместимся в этой кровати?

Харпер взяла его за руку, не переставая улыбаться.

— Ты имеешь в виду втроем?

— Конечно, дорогая. Ты, наш ребенок и я. Боже, я счастливейший из смертных.

Дождь, начавшийся около часа назад, прекратился, и небо прорезала разноцветная арка радуги. Что бы это ни значило — согласие небес, именины сердца или просто явление природы, им было все равно.

Тесно прижавшись друг к другу, Харпер и Вьери сидели в постели, наслаждаясь близостью. Их сердца стучали в унисон, и они были уверены, что будут счастливы вместе до конца жизни.

Эпилог

— Вот мы и приехали, сынок. — Плавно затормозив у главного входа в замок, Вьери обернулся посмотреть на свой бесценный груз — жену и новорожденного сына, мирно посапывающего в автомобильном кресле. — Добро пожаловать в Кастелло‑ди‑Тревенте.

Харпер улыбнулась мужу, и сердце Вьери наполнилось нежностью и любовью.

Он присутствовал при родах. Это было самое удивительное и волнительное событие в его жизни. Хотя были моменты, когда ему становилось очень страшно. Роды были долгими. Ему невыносимо было видеть страдания Харпер во время схваток. Он был готов рвать и метать, буянить и требовать, чтобы его жене немедленно помогли. И только спокойствие и терпение, с каким Харпер переносила боль, ее улыбка и уверенность в собственных силах обуздали его взрывной темперамент. Он готов был призвать к ней лучших врачей мира.

Но его чудная и храбрая жена справилась сама с помощью одной только акушерки, давшей ему недвусмысленно понять, что его представления здесь ни к чему. Услышав крик новорожденного сына и увидев, как Харпер прижала его к груди, Вьери едва не лишился чувств. А когда чуть позже ему дали подержать малыша и он взглянул в голубые глаза младенца, то понял, что случилось чудо. Вьери не сдерживал эмоций.

И вот сейчас, спустя всего двадцать четыре часа, они прибыли в Кастелло‑ди‑Тревенте, чтобы обосноваться здесь и начать семейную жизнь.

— Разреши. — Открыв заднюю дверь, он помог жене выйти из машины. Затем обогнул машину и, открыв вторую дверь, отстегнул кресло с младенцем и вынул его из автомобиля.

Харпер подошла к нему и взяла его под руку. Втроем они поднялись по ступеням к главному входу.

— Минуточку. — Вьери опустил кресло и вынул из него сына, осторожно пристроив завернутого в голубое атласное одеяльце малыша в изгибе локтя, а другой рукой взял за руку Харпер. — Так‑то лучше. Альфи может рассмотреть свой новый дом. Смотри, Харпер, он открыл глазки.

Младенец и правда смотрел на них. Харпер не могла оторвать глаз от малыша. Счастье и гордость переполняли ее сердце.

Экономка открыла дверь и немедленно засуетилась вокруг младенца, будто он самый выдающийся в мире мальчик, каковым он на самом деле и был для своих родителей.

Войдя в гостиную, они расположились на диване. Прислуга принесла прохладительные напитки. Харпер осмотрелась. Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что все это происходит с ней наяву. Новость о том, что Альфонсо преподнес им Кастелло‑ди‑Тревенте в качестве свадебного подарка, приятно удивила Харпер. Они жили здесь уже два месяца. Замок был отремонтирован и обновлен. Харпер с удовольствием занималась дизайном интерьеров на последних месяцах беременности. И теперь это был самый прекрасный в мире дом. Как раз о таком доме для них мечтал Альфонсо. А теперь у них есть еще малыш Альфи.

— Тебе удобно? Принести чего‑нибудь? — суетился Вьери, обняв ее за плечи, а другой рукой держа Альфи.

— Все отлично. — Она взяла его за руку. — Все просто идеально.

— Я тоже так считаю. — Вьери потянулся к ней и нежно поцеловал в губы. Зажатый между ними Альфи протестующе пискнул.

— Наслаждайся тишиной и покоем последний вечер, — шутливо заметила Харпер, скорчив смешную рожицу. — Завтра приезжают папа с Лией.

— Даже не напоминай! — Вьери театрально всплеснул руками. — Не беспокойся, сынок, я спасу тебя от твоей сумасшедшей тетушки Лии.

Харпер расхохоталась:

— Она просто взволнована, и все.

Лия действительно им обзвонилась в ожидании новостей о рождении малыша. Вьери даже предложил отключить мобильники. Но конечно, Лия была первой, кому позвонила Харпер, как только Альфи появился на свет. Радостные вопли сестры до сих пор звенели у Харпер в ушах.

— Я так рада, что папа согласился приехать вместе с ней.

— Я тоже. — Вьери погладил сына по головке с темным пушком и сказал: — Нам, парням, надо держаться вместе. — Он снова взглянул на Харпер. — Мне понравился твой отец. Думаю, мы поладим.

— Он хороший человек. Просто смерть мамы выбила его из колеи.

— Горе творит с людьми странные вещи.

— Это точно. — Они переглянулись. Харпер понимающе кивнула. — А проект, в котором ты предложил ему поработать, вдохнул в него новую жизнь. Спасибо тебе большое.

— Нет проблем. У Ангуса такой огромный опыт работы егерем, что я с удовольствием нанял бы его на полную ставку, если бы он согласился. Мы как раз разрабатываем проекты создания охотничьих угодий.

— Его корни в Шотландии. Он всю жизнь прожил в поместье Крейгмор. Тебе не уговорить его переехать в Италию. С другой стороны, Лия…

— Не‑ет! — Прикрыв ушки сына руками, Вьери отпрянул в поддельном ужасе. — Мы ничего не слышали, правда, Альфи?

Рассмеявшись, Харпер ткнула его в бок локтем, а Вьери чмокнул ее в щеку.

— Я пошутил. Мы теперь одна семья. И должен сказать, что мне это очень нравится. Ну конечно… — он хитро ухмыльнулся, — не мешало бы подумать о ее росте. Думаю, что наш долг — подарить Альфи братиков и сестричек.

— Наш долг? — выгнула бровь Харпер.

— И удовольствие тоже, — добавил он.

Харпер снова рассмеялась, уверенная, что так оно и будет.

— И все это благодаря Альфонсо. — Она дала палец малышу, и он крепко за него ухватился. — Мы обязаны ему по гроб жизни.

— Согласен.

— Надеюсь, что он одобрил бы перемены, произошедшие в замке. — Харпер осмотрелась вокруг. Замок стал совсем другим по сравнению с тем, в котором жил он.

— Поверь мне, интерьеры мало интересовали Альфонсо. Его больше беспокоило, сможет ли он реализовать свой план. Уверен, что он сейчас смотрит на нас и очень собой доволен.

— Ты думаешь?

— Я знаю точно. В Кастелло‑ди‑Тревенте царит его дух. Альфонсо — неотъемлемая часть замка.

— Это правда. И конечно, его имя будет жить в нашем сыне.

— Так и есть.

Вьери поцеловал сына в макушку и, повернувшись к жене, сказал:

— А вместе, моя прекрасная Харпер, мы сделаем так, что он будет нами гордиться. Наше будущее начинается здесь и сейчас — ты, я и Альфи. И это будущее будет прекрасно!

Content

Брок Энди Жгучая клятва сицилийца

Энди Брок Жгучая клятва сицилийца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог