Даниэла Стил

Неразлучные

Роман

Danielle Steel

The Apartment

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2016 by Danielle Steel

© Болятко О., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Глава 1

Клэр Келли поспешно поднималась по лестнице, неся в руках две сумки с продуктами. Ее квартира, в которой она жила уже девять лет, была расположена на четвертом этаже дома в районе Адская Кухня в Нью-Йорке. Клэр была одета в короткое черное хлопковое платье и сексуальные сандалии на высоком каблуке с лентами, которые крест-накрест охватывали ногу и завязывались под коленом. Эти сандалии она в прошлом году купила на промышленной ярмарке в Италии. Стоял жаркий сентябрьский день, вторник после Дня труда, и в этот день была очередь Клэр закупать продукты. Она жила в квартире с еще тремя девушками. И в любую погоду приходилось подниматься пешком по лестнице в их лофт[1] на четвертом этаже. Она поселилась там, еще будучи студенткой второго курса школы дизайна Парсона, когда ей было всего девятнадцать лет, а теперь этот лофт стал домом сразу для четырех девушек.

Клэр работала дизайнером в компании «Артур Эдамс», производившей исключительно консервативную классическую обувь. Это была добротная обувь, но совершенно обыденная, что душило все творческие порывы Клэр. Уолтер Эдамс, сын основателя компании, упорно верил в то, что ультрамодная обувь – это быстро проходящее явление, и отклонял все современные разработки Клэр. В результате работа приносила лишь чувство постоянной неудовлетворенности. Бизнес держался на плаву, но не расширялся, а Клэр чувствовала, что могла бы сделать многое, чтобы развить компанию, если бы Уолтер позволил ей. Но он не соглашался на ее предложения. Клэр была уверена, что их доходы увеличились бы, если Уолтер прислушался бы к ней, но мужчине было семьдесят два года, он был доволен тем, что они делали, и не желал производить более модную обувь, как бы страстно Клэр ни уговаривала его попробовать внедрить новые идеи.

Клэр не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться ему, ведь она хотела удержаться на этой работе. Она мечтала создавать сексуальную, модную обувь, такую, какую сама любила носить, но у нее не было ни малейшего шанса воплотить свою мечту в жизнь в компании «Артур Эдамс». Уолтер ненавидел перемены, к глубокому огорчению Клэр. И сколько бы она ни проработала в этой компании, она знала, что ей придется всегда заниматься созданием классической и практичной обуви. Даже модели без каблуков казались ей слишком консервативными. Уолтер иногда позволял ей добавить какую-нибудь причудливую деталь к их летним сандалиям для тех клиентов, которые уезжали на лето в Хэмптонс, Ньюпорт, Род-Айленд или Палм-Бич. Он повторял, как заклинание, что их клиент – это богатый, консервативный и пожилой человек, который знает, чего ждать от их продукции. И чтобы Клэр ни говорила, это ничего не меняло. Начальник не желал привлекать более молодых клиентов. Он предпочитал полагаться на старшее поколение. По этому поводу спорить с Уолтером было бесполезно. И год за годом в производимой ими продукции не было никаких ощутимых изменений. Клэр была разочарована, но, по крайней мере, у нее была работа, на которой она продержалась уже четыре года. До этого она работала в компании, производившей недорогую обувь, которая была привлекательной и забавной, но очень дешево сделанной. И через два года компания закрылась. Фирма «Артур Эдамс» была известна своим качеством и традиционным дизайном. И если Клэр будет следовать указаниям, она не лишится этой работы.

В двадцать восемь лет Клэр мечтала добавить, по крайней мере, несколько экстравагантных образцов к их продукции и попробовать сделать что-то новое. Уолтер и слышать об этом не хотел и сурово отчитывал ее каждый раз, когда она пыталась надавить на него, но ее это не останавливало. Клэр упорно старалась придать элегантности тем моделям, которые разрабатывала. Уолтер нанял Клэр, потому что она была хорошим, серьезным и получившим прекрасное образование дизайнером и знала, как создавать изделия, удобные в носке и несложные в производстве. Фабрика, которая шила для них обувь и с которой работал еще отец Уолтера, находилась в Италии, в маленьком городке под названием Парабьяго, неподалеку от Милана. Клэр ездила туда три-четыре раза в год, чтобы обсудить продукцию. Это была одна из самых надежных и уважаемых фабрик в Италии, и они производили еще несколько линеек обуви, гораздо более элегантной, чем обувь Уолтера. Клэр с тоской смотрела на их модели всякий раз, когда приезжала на фабрику, и размышляла над тем, удастся ли ей когда-нибудь создать обувь, которая была бы ей по душе. От этой мечты она была не в силах отказаться.

К тому моменту, когда Клэр добралась до четвертого этажа на своих высоких каблуках, ее длинные прямые светлые волосы стали влажными от пота и прилипли к шее. После девяти лет она уже привыкла подниматься по лестнице и уверяла, что это помогает ей сохранить изящную форму ног. Клэр нашла это жилье случайно, гуляя по окрестностям. До этого она жила в общежитии для первокурсников на Одиннадцатой улице. Однажды она отправилась прогуляться в сторону Челси и далее на север, в район, когда-то считавшийся одним из самых неблагополучных в Нью-Йорке, но постепенно становившийся более благопристойным. С девятнадцатого столетия Адская Кухня была знаменита своими трущобами, многоквартирными домами, бандитскими разборками и убийствами среди ирландских, итальянских, а позже – пуэрториканских гангстеров, которые проживали там в состоянии постоянной войны. Когда Клэр приехала из Сан-Франциско поступать в школу дизайна, все это уже ушло в прошлое. В молодости ее мать изучала здесь дизайн интерьеров. И Клэр всегда мечтала поступить туда же и выучиться на дизайнера. И, несмотря на их скромный доход, мать Клэр экономила каждый пенни, чтобы дать возможность дочери поступить в это учебное заведение и жить в общежитии в первый год обучения.

Во втором семестре Клэр начала подыскивать себе жилье. Она слышала об Адской Кухне, но только однажды весенним субботним днем рискнула посетить этот район. Простираясь с Тридцатой до Пятидесятой улицы на западе и с Восьмой авеню до Гудзона, Адская Кухня превратилась в пристанище для актеров, драматургов и танцоров из-за своей близости к театральному району – знаменитой Студии актерского мастерства, Центру искусств Барышникова и Театру американского танца Элвина Эйли. Многие старые здания еще сохранились здесь, некоторые склады и фабрики были переделаны в жилые дома. Но, несмотря на скромные улучшения, это место все еще во многом оставалось в первоначальном виде, но многие строения выглядели запущенными.

На одном из окон Клэр увидела маленькую табличку о сдаче квартиры внаем и позвонила по указанному телефону в тот же вечер. Владелец дома сказал, что у него пустует лофт на четвертом этаже. Здание представляло собой старую фабрику, которая была обустроена под жилой дом пятнадцать лет назад, и хозяин сдавал квартиры по фиксированной арендной плате[2], что порадовало Клэр. Когда она пришла на следующий день посмотреть лофт, то была поражена его необъятными размерами. Квартира состояла из огромной гостиной с кирпичными стенами и цементным полом, покрашенным в песочный цвет, четырех больших кладовок, которые можно было использовать как спальни, двух чистых современных ванных комнат и кухни, оборудованной самыми необходимыми предметами, купленными в ИКЕА. Здесь было гораздо больше места, чем требовалось Клэр, но помещение, залитое ярким солнечным светом, было в приличном состоянии, поскольку здание в свое время реставрировали. Арендная плата была ровно в два раза больше того, что Клэр могла себе позволить, и она не представляла, как можно жить здесь в одиночестве. Коридоры здания довольно плохо освещены, а окрестности все еще были мрачноваты, и располагался дом на Тридцать девятой улице между Девятой и Десятой авеню. Владелец гордо сообщил ей, что сорок лет назад это была одна из самых опасных улиц Адской Кухни, но сейчас ничто не напоминало об этом. Улица просто выглядела так, как все улицы в промышленных зонах. Но Клэр была в восторге от лофта. Ей просто нужно было найти кого-нибудь, кто согласился бы жить здесь вместе с ней и платить половину ренты. Она ничего не рассказала об этом матери, не желая, чтобы та волновалась из-за расходов. Клэр прикинула, что если она найдет кого-нибудь, кто будет делить с ней ренту, то это может обойтись дешевле, чем жить в общежитии.

На следующей неделе Клэр случайно познакомилась на вечеринке с девушкой, которая изучала писательское мастерство в Нью-Йоркском университете. Она была на год старше Клэр и выросла в Лос-Анджелесе. В отличие от Клэр, которая была довольно высокой девушкой, Эбби Уильямс казалась малышкой. У нее были темные вьющиеся волосы и почти черные глаза, что резко контрастировало с длинными светлыми прямыми волосами Клэр и ее голубыми глазами. Эбби казалась очень славной и была страстно увлечена профессией литератора. Она сообщила Клэр, что уже написала несколько коротких рассказов и теперь мечтает написать роман после окончания университета. Между делом Эбби упомянула, что ее родители работают на телевидении. Позже Клэр узнала, что отец Эбби был широко известным руководителем крупнейшего телеканала, а мать – сценаристом и продюсером целой серии популярных телевизионных шоу. И Эбби, и Клэр были единственными детьми в семье и с самозабвением отдавались учебе, пытаясь удовлетворить свои амбиции и оправдать родительские ожидания. Девушки отправились смотреть квартиру вместе. Эбби пришла в восторг от лофта. Клэр и Эбби не представляли, как смогут обставить свое жилье, если только не покупать подержанные вещи на гаражных распродажах. Но они решили, что смогут позволить себе это, и спустя два месяца, получив сдержанное благословение родителей, подписали договор об аренде, переехали в свою новую квартиру и с тех пор так там и жили в течение последних девяти лет.

После первых четырех лет, когда девушки закончили свое обучение, они решили найти еще двух квартиранток, чтобы меньше зависеть от родителей и сократить расходы.

Клэр познакомилась с Морган Шелби на вечеринке, устроенной молодыми биржевыми маклерами. Вечеринка была унылой, мужчины раздувались от сознания собственной значимости, и от скуки Клэр разговорилась с Морган. Морган работала на Уолл-стрит и жила с соседкой, которую ненавидела, и в квартире, которая была ей не по карману. Она искала жилье ближе к центру города, недалеко от места работы. Клэр и Морган обменялись номерами телефонов, и два дня спустя, обговорив это с Эбби, Клэр позвонила Морган и пригласила ее посмотреть их квартиру в Адской Кухне.

Клэр смущало только то, что Морган была намного старше ее. В то время ей было уже двадцать восемь лет, на пять лет больше, чем Клэр, и у нее была солидная работа в мире финансов. Морган была очень хорошенькой, темноволосой, с элегантной стрижкой и длинными ногами. Клэр в это время только вышла на работу в обувной компании, которая позже обанкротилась, и ее бюджет был сильно ограничен. А Эбби работала официанткой в ресторане и писала свой первый роман. И они обе размышляли над тем, не окажется ли Морган слишком «взрослой» для них. Но Морган влюбилась в лофт с первого взгляда и практически умоляла девушкам позволить ей переехать к ним. К тому же квартира была расположена намного ближе к месту ее работы. Эбби и Клэр два раза поужинали с Морган, чтобы познакомиться поближе, и она им понравилась. Морган была умна, у нее была хорошая работа, она обладала завидным чувством юмора, ее кредитная история была безупречна, и спустя шесть недель девушка переехала к ним. Прожив вместе пять лет, они стали близкими подругами.

Эбби познакомилась с Сашей Хартмен через друзей из университета. Это произошло спустя два месяца после того, как Морган переехала к ним, и они все еще продолжали искать четвертую квартирантку. Саша училась на медицинском факультете университета, собиралась специализироваться в области акушерства и гинекологии. И месторасположение лофта подруг очень подходило ей. Саше понравились все три девушки, живущие тут, и она заверила их, что дома будет появляться не часто. Саша все время была либо на занятиях, либо в больнице, либо в библиотеке, готовясь к экзаменам. Она была очень благовоспитанной девушкой из Атланты и упоминала, что у нее есть сестра, которая тоже живет в Нью-Йорке. Саша не сказала, что они близнецы, и это вызвало всеобщее изумление в тот день, когда девушка перевозила свои вещи и внезапно появилась ее сестра. У нее была такая же грива светлых волос, одета она была в такие же футболку и джинсы, как и Саша, и три квартирантки решили, что у них двоится в глазах. Валентина, Сашина сестра-близнец, обожала разыгрывать их и регулярно проделывала это в последующие пять лет. Сестры были очень близки, у Валентины даже был ключ от лофта, но они были совершенно разными, как день и ночь. Валентина была успешной моделью и вращалась в кругах сильных мира сего, а Саша была врачом по призванию, и ее гардероб состоял в основном из белых халатов и голубых хирургических пижам. И спустя пять лет после того, как Саша поселилась в лофте, она все еще проходила обучение в ординатуре Медицинского центра имени Лангона Нью-Йоркского университета.

Эти четыре женщины напоминали необычные и неожиданные ингредиенты какого-то фантастического блюда. Пять лет четыре квартирантки прожили вместе, помогая друг другу, относясь к каждому с любовью. За это время они стали близкими подругами. При всем том, что были очень разными и у каждой была своя жизнь. Девушки стали семьей по своему выбору, и лофт в Адской Кухне был теперь для них родным домом. Условия их совместного проживания устраивали всех четверых. Они были очень занятыми, жили полной жизнью, у каждой была любимая работа, но при этом девушки с удовольствием проводили время вместе. Все были согласны, что квартира, которую нашла Клэр девять лет назад, была редкой удачей и настоящей жемчужиной. Им нравилось жить в Адской Кухне, а самое главное, здесь было безопасно. Люди говорили, что Адская Кухня выглядит сейчас примерно так, как пятьдесят лет назад выглядела Гринвич-Виллидж. И они никогда не нашли бы во всем городе квартиру размером в три тысячи квадратных футов по такой цене. В этом районе не было лоска, претенциозности и астрономической стоимости аренды, которыми отличались Сохо, Митпэкинг Дистрикт, Вест-Виллидж, Трайбека и даже Челси. Адская Кухня отличалась аутентичностью, которая была утрачена в других местах. И подруги любили свой дом и не испытывали желания жить где-нибудь еще.

Единственным неудобством было отсутствие лифта, но это их особо не огорчало. На расстоянии блока от них располагалась одна из самых знаменитых пожарных частей города, и по ночам было слышно, как пожарные машины с включенной сиреной выезжают со станции, но они привыкли и к этим звукам. Девушки вскладчину купили несколько кондиционеров, которые медленно, но все же охлаждали воздух в огромной общей гостиной, а зимой система обогрева работала вполне удовлетворительно. Спальня каждой из подруг была маленькой, уютной и теплой, и уровень комфорта в их жилище устраивал всех квартиранток.

Когда Клэр, Эбби, Морган и Саша поселились вместе, каждый принес с собой свои мечты, надежды, планы и истории своих жизней, и мало-помалу они узнали все страхи и секреты друг друга.

Карьера Клэр была ясна. Она хотела создавать эксклюзивную обувь и когда-нибудь прославиться в мире моды. Клэр понимала, что это не могло произойти, пока она работала у Артура Эдамса, но не могла попусту рисковать и бросать работу, которая была ей нужна. Ее дело было для нее важнее всего. Клэр хорошо усвоила опыт своей матери, которая бросила перспективную работу в Нью-Йорке в известной фирме, занимающейся дизайном интерьеров, и после свадьбы уехала с мужем в Сан-Франциско, где он основал свою компанию, которая с трудом продержалась пять лет, а затем обанкротилась. Отец Клэр не хотел, чтобы его жена снова работала, и поэтому мать Клэр на протяжении многих лет брала небольшие заказы втайне от мужа, чтобы не ущемить его эго. Семье Клэр нужны были деньги, и тщательно накопленные сбережения матери позволили Клэр сначала учиться в частной школе, а потом поступить в школу дизайна Парсона.

Вторая попытка отца Клэр попробовать себя в бизнесе закончилась так же, как и первая, и Клэр расстроилась, узнав, что мать поддерживает отца в его желании начать еще какое-нибудь дело, несмотря на две неудачи. В конце концов отец нашел работу по продаже недвижимости. Он ненавидел это дело и превратился в угрюмого, замкнутого и обиженного на весь мир человека. Клэр видела, как ее мать отказалась от своих надежд ради него, забросила собственную карьеру, упустила прекрасные возможности и зарыла в землю свои таланты только для того, чтобы поддерживать и защищать мужа.

Все это привело к тому, что Клэр твердо решила никогда не рисковать карьерой ради мужчины и постоянно говорила, что не хочет выходить замуж. Она спросила у матери, не жалеет ли она, что отказалась от карьеры, которую могла бы сделать в Нью-Йорке, но мать заверила ее, что ничуть. Она любила своего мужа и старалась как можно лучше распорядиться картами, которые ей сдала судьба. Клэр сочла это очень печальным. Всю свою жизнь они еле-еле сводили концы с концами, не позволяя себе ни малейшей роскоши и иногда даже лишая себя отпуска, и все это для того, чтобы Клэр могла пойти в хорошую школу, за которую ее мать платила из своего секретного фонда. Из всего этого Клэр вынесла убеждение, что брак – это жизнь, полная жертв, самоограничений и всяческих лишений, и она поклялась, что не допустит, чтобы это случилось с ней. Ни один мужчина не помешает ее карьере и не отнимет мечты.

Морган разделяла опасения Клэр. Обе они видели, как их матери отказались от своей жизни ради мужчин, за которых вышли замуж. Но судьба матери Морган была более драматичной. Ее брак был настоящей катастрофой. Она бросила многообещающую карьеру в Бостонском балете, когда забеременела братом Морган, Оливером. А вскоре после этого родилась и Морган. Их мать всю жизнь сожалела о том, что прекратила танцевать, она начала пить и практически умерла от пьянства, когда Морган и ее брат учились в колледже. А вскоре после этого в результате несчастного случая погиб их отец.

Морган окончила колледж и бизнес-школу и только недавно перестала выплачивать кредит, который брала на свое образование. Она была уверена, что ее мать загубила свою жизнь, пожертвовав карьерой балерины, чтобы выйти замуж и родить детей. И Морган не намеревалась идти по ее стопам. Из своего детства она помнила лишь родительские скандалы и напившуюся до потери сознания мать.

Брат Морган, Оливер, который был на два года старше ее, после окончания колледжа тоже перебрался в Нью-Йорк и занимался связями с общественностью. Компания, в которой он работал, предлагала свои услуги в мире спорта, а его партнером по жизни был Грэг Трюдо, знаменитый хоккеист из Монреаля, звезда команды «Нью-Йорк Рэйнджерз». Морган очень любила ходить с Оливером на хоккей, чтобы поболеть за Грэга. Несколько раз она брала с собой своих подруг, и они все получали огромное удовольствие. Оливер и Грэг были частыми гостями в их квартире, и все их искренне любили.

Семейная жизнь родителей Саши была более сложной. Ее родители развелись со скандалом, от которого мать так и не оправилась. После того как Саша окончила колледж, а Валентина уже работала моделью в Нью-Йорке, их отец влюбился в молодую манекенщицу, работавшую в одном из принадлежавших ему магазинов. Через год он женился на ней, и у них родились две дочки, что привело мать Саши в ярость, доказывающую, что и в аду нет ничего страшнее, чем женщина, чей муж бросил ее и женился на двадцатитрехлетней манекенщице. Но когда Саша и Валентина виделись с отцом, он казался им вполне довольным и очень любил своих маленьких дочерей. Одной девочке было три года, другой – пять лет. Валентину они не интересовали, и она считала, что отец выглядит нелепым. Но Саша находила своих единокровных сестер прелестными и после развода родителей сохранила близкие отношения с отцом.

Мать Саши работала в Атланте адвокатом по бракоразводным процессам и была известна тем, что в зале суда становилась настоящей акулой, особенно после собственного развода. Саша ездила к матери как можно реже и боялась разговаривать с ней по телефону, потому что та продолжала делать ядовитые замечания в адрес Сашиного отца даже спустя столько лет после его повторной женитьбы. Беседы с ней были изнурительными.

Родители Эбби были все еще женаты и ладили друг с другом. Их занятость на телевидении не давала им возможности уделять Эбби много внимания, но они всегда поддерживали ее и одобряли литературные амбиции дочери.

Карьеры этих четырех девушек постепенно шли в гору в течение пяти совместно прожитых лет. Клэр уже сменила одно место работы и мечтала в будущем поработать на какую-нибудь лидирующую компанию. Но она получала приличное жалованье, хотя и не гордилась теми моделями, которые создавала.

Морган работала на Джорджа Льюиса, одного из гениев с Уолл-стрит. К тридцати девяти годам Джордж создал собственную империю, занимавшуюся управлением частными инвестициями. Морган нравилось работать с ним, консультировать клиентов по поводу их инвестиций и летать на собственном самолете Джорджа в другие города на увлекательные собрания. Она восхищалась своим боссом и к тридцати трем годам уже почти достигла своей цели.

Саша проходила обучение в ординатуре по специальности «акушерство» и хотела получить двойную специализацию – сложно протекающая беременность и бездетность. Таким образом, ей предстояло еще несколько лет работать в таком сумасшедшем режиме. И когда она наконец заканчивала дежурство, ей нравилось возвращаться домой, чтобы поспать и немного развеяться, зная, что здесь ее ждут интересные беседы с подругами и полная поддержка с их стороны.

Единственной, чья профессиональная жизнь сильно изменилась, была Эбби. Она забросила свой роман три года назад, когда познакомилась с Айваном Джонсом и влюбилась в него. Он был продюсером театра, расположенного далеко от Бродвея, и убедил ее писать экспериментальные пьесы для своих постановок. Подруги Эбби и родители предпочитали ее первые работы тому, что она писала для Айвана. Но он заверил, что ее теперешняя работа гораздо важнее и авангарднее, и она быстрее прославится на этом поприще, не тратя время на «коммерческую ахинею». И Эбби верила ему. Айван обещал ставить ее пьесы, но за последние три года так и не поставил ни одной. Он продвигал только свои. Подруги Эбби подозревали, что он просто мошенник, но она была убеждена, что он талантлив, искренен и даже гениален. Айвану было сорок шесть лет, и Эбби работала его ассистенткой, пылесося помещение театра, рисуя декорации и продавая билеты в кассе. Все последние три года она была его бессменной рабыней. Айван никогда не был женат, но имел троих детей от двух разных женщин. И он никогда не виделся со своими детьми, потому что его отношения с их матерями были слишком сложными и мешали его творчеству. Но, несмотря на его слабые отговорки, почему он не ставит пьесы Эбби, она была все еще убеждена, что Айван их обязательно поставит. Верила, что он человек слова, невзирая на все доказательства обратного. Эбби совершенно не замечала его пороков и недостатков, в том числе обещаний, которые он никогда не выполнял. И к отчаянию подруг Эбби всегда была готова поверить ему и дать еще один шанс. Айван напоминал игральный автомат, который никогда не выдает выигрыш. Все остальные давно поставили на нем крест. Подруги, в отличие от Эбби, не считали его обаятельным. Но Эбби была доверчивой и любящей и ловила каждое его слово. Ее подруги больше не обсуждали Айвана с ней, потому что это всех расстраивало. Эбби была полностью под его влиянием и жертвовала своей жизнью, временем и литературным талантом, не получая ничего взамен.

Родители просили Эбби вернуться в Лос-Анджелес и снова начать работать над своим романом. Они предлагали ей помочь устроиться сценаристом художественных или телевизионных фильмов. Но Айван сказал ей, что если она согласится, то станет растрачивать свой талант на коммерческую дешевку, как и ее родители. Он уверял, что она способна на большее, так что Эбби осталась с ним, ожидая, что однажды он поставит одну из ее пьес. Эбби не была глупа, но была преданной и наивной, и Айван постоянно этим пользовался. Никто из соседок Эбби не любил его, и все были в отчаянии от того, как начальник поступал с ней. Но они больше не говорили этого Эбби – было просто бесполезно. Она верила всему, что он ей обещал. А еще подруги знали, что Айван несколько раз занимал у нее деньги и никогда не возвращал свой долг. Но Эбби была уверена, что он все вернет ей, когда настанут лучшие времена. Айван не поддерживал даже своих детей материально. Их матери обе были актрисами, ставшими успешными после того, как расстались с ним, и Айван просто говорил, что бывшим гораздо легче содержать детей, чем ему. Он был человеком, который постоянно избегал ответственности. Он околдовал Эбби, и все надеялись, что она вскоре опомнится. Но девушка не опомнилась за эти три года. Ничто не указывало на то, что она готова пробудиться от кошмара по имени Айван. Ее подруги, однако, трезво смотрели на вещи и ненавидели мужчину за то, как он использует их подругу и лжет ей.

И это был не единственный случай неудачных отношений в жизни Эбби. Она постоянно подбирала раненых пташек. За те пять лет, что девушки прожили вместе, среди пташек был актер, который постоянно был на мели и никак не мог найти себе работу, даже официантом. Он целый месяц спал у них на кушетке, пока остальные обитатели квартиры не начали жаловаться. Эбби была влюблена в него, а этот псевдоактер был влюблен в девушку, которая провела шесть месяцев в реабилитационном центре. Потом были писатели, другие актеры и неудачливый, хотя и талантливый, британский аристократ, который постоянно занимал у Эбби деньги. За ним последовали разные неудачники, начинающие художники и другие мужчины, которые постоянно разочаровывали Эбби, пока она не покончила с ними. Но, к несчастью, она пока не была еще готова покончить с Айваном.

У Клэр за последние несколько лет были только случайные свидания. Она так много работала, что у нее не оставалось времени на мужчин, и это ее ничуть не тревожило. Клэр работала все вечера и выходные дни. Ее карьера дизайнера значила для нее гораздо больше, чем какой-либо мужчина. Ее сжигали амбиции, которыми не обладала ее мать. И никто и ничто не могло свернуть ее с пути, в этом Клэр была уверена. Она редко встречалась с одним и тем же мужчиной больше чем пару раз. У нее никогда не было серьезных увлечений. Клэр любила только обувь, которую создавала. Мужчины всегда удивлялись, обнаружив, как страстно она влюблена в свою работу и как недоступна становилась, стоило им заинтересоваться ею всерьез. Клэр рассматривала серьезные отношения как угрозу своей карьере и эмоциональной стабильности. В углу общей комнаты она поставила для себя рабочий столик и часто засиживалась за ним допоздна, когда остальные уже спали.

У Саши ни в университете, ни в ординатуре не было времени на свидания. У нее бывали недолгие отношения, но она жила в таком режиме, который почти исключал возможность нормальной личной жизни. Она была либо на вызове, либо уставшая до изнеможения, либо просто спала. Саша была очень красивой и эффектной, но у нее совершенно не было времени на мужчин. Она постоянно была одета в белый халат, в отличие от своей такой же красивой сестры, которая все свободное время проводила в увеселениях. В теории Саше нравилась идея замужества и рождения детей, но до этого ей еще много лет предстояло трудиться. И она часто думала, что жить одной намного проще. А мужчины, с которыми Саша время от времени встречалась, уставали от ее образа жизни уже через несколько недель.

Из всех квартиранток только у Морган были серьезные отношения с мужчиной, и было большой удачей то, что всем он нравился, поскольку часто проводил у них ночи. У Макса Мерфи была собственная квартира, но их лофт был расположен ближе к месту его работы – его ресторан находился прямо за углом дома подруг. Они познакомились с ним все сразу как-то вечером, спустя год после того как Морган и Саша обосновались в квартире. Подруги отправились опробовать новый ресторан, открывшийся на месте старого полуразвалившегося бара, который Макс купил и преобразовал в популярное место встреч, с оживленным баром и отменной кухней. Они с Морган начали встречаться уже через три дня. Спустя четыре года ресторан процветал и был одним из самых популярных мест в округе. Работа в ресторане отнимала у Макса все его время. Он заканчивал в два часа ночи, а к десяти утра уже был на месте, чтобы начать готовить обед.

Макс был отличным парнем, и все любили его. Он обожал спорт, был искусным шеф-поваром и настоящим тружеником. На редкость милым человеком из большой ирландской семьи, члены которой непрерывно ссорились между собой, но при этом любили друг друга. Максу было тридцать пять лет, он очень хотел жениться и завести детей, но Морган ясно дала понять с самого начала, что замужество и дети не входят в ее планы. Макс надеялся, что она передумает, но прошло четыре года, а она оставалась при своем решении, и Макс не давил на нее. Ей было всего тридцать три года, и он полагал, что у них есть время в запасе. Сам он был очень занят в ресторане и собирался открыть по меньшей мере еще один, что требовало больших затрат, так что Макс тоже не очень спешил. Отношения Морган и Макса были теплыми и прочными, но карьера занимала самое главное место в жизни Морган, и она не была намерена рисковать ею.

Вернувшись с работы домой, Клэр переоделась в шорты, футболку и сандалии без каблуков. А спустя немного времени появилась Эбби, одетая в рабочий халат, испачканный краской, поверх безрукавки. Часть краски попала ей на волосы, а на лице было синее пятно. Клэр оторвалась от своей чертежной доски и улыбнулась подруге. Морган обычно возвращалась с работы поздно после встречи с клиентами, которые часто проходили за бокальчиком чего-нибудь. А Саша приходила из больницы в разное время, в зависимости от того, в какую смену она дежурила, и сразу падала в кровать.

– Привет, – сказала Клэр с теплой улыбкой. – Хочешь, я угадаю, что ты делала сегодня?

– Я дышала парами краски весь день, – простонала Эбби и устало рухнула на кушетку, радуясь, что добралась до дома.

У Айвана была на вечер назначена встреча с потенциальным спонсором, но он сказал, что, возможно, позвонит ей позже. Мужчина жил в Ист-Виллидж в студии, которая была по размеру чуть больше чулана. Студия сдавалась по фиксированной арендной плате, располагалась на шестом этаже без лифта, и Айван взял ее в субаренду вместе с мебелью у своего приятеля.

– В холодильнике есть кое-какая еда, – сообщила Клэр. – Я купила продукты по дороге домой. Там есть суши, которые выглядят очень аппетитно.

Подруги по очереди покупали основные продукты на всех, что было удобнее, чем вычислять, кто что съел. Все они были щедрыми и доброжелательными и никогда не страдали крохоборством. Они уважали друг друга и из-за этого так прекрасно уживались.

– Я слишком устала, чтобы есть, – сказала Эбби, которую все еще тошнило от запаха краски. Айван менял свое мнение по поводу цвета декораций четыре раза. А он был сценаристом, режиссером и продюсером, так что имел право диктовать, как должны выглядеть декорации. – Я лучше приму ванну и лягу спать. А как прошел твой день? – поинтересовалась Эбби.

Она всегда задавала этот вопрос, и Клэр всякий раз думала о том, как приятно возвращаться домой к людям, которые спрашивают тебя о чем-то, действительно интересуются тобой. В ее семье родители редко разговаривали друг с другом. Так им было проще жить.

– Очень долгий день. И непрерывная битва, – ответила Клэр с разочарованным видом. – Уолтеру ужасно не понравились мои новые модели, и он заставляет меня «упростить» их, чтобы они соответствовали стилю компании. А еще у меня новая стажерка, дочь его друга из Парижа. Она выглядит лет на двенадцать и ненавидит все американское. Если ей верить, то в Париже все лучше, а здесь никто не понимает, чем занимается. Отец девушки – банкир, а мать работает в Доме моды Шанель. Думаю, что ей года двадцать два, и она считает, что разбирается во всем. Уолтер сделал одолжение ее родителям, так что я попала в ловушку.

– Может быть, она предпочла бы рисовать декорации, – с улыбкой сказала Эбби, – или пылесосить ковры в театре? Это быстро привело бы ее в чувство.

– Она скорее предпочтет критиковать мои модели, – отозвалась Клэр, исправляя что-то на чертежной доске.

В этот момент появилась Морган. Казалось, что она состояла из одних длинных ног на высоченных каблуках. На ней был темно-синий льняной костюм с короткой юбкой. Ее темные волосы, доходившие до плеч, были модно уложены, а в руках она несла несколько контейнеров с едой из ресторана Макса. Она положила их на рабочий металлический стол, который мать Клэр нашла для них в Интернете за смешную цену.

– Эти ступеньки меня доконают. Макс прислал нам жареного цыпленка и салат «Цезарь». – Он всегда присылал им еду или готовил что-нибудь воскресным вечером у них дома, чему все были очень рады. – Вы уже поели? – с улыбкой спросила Морган, усаживаясь на кушетку рядом с Эбби. – Похоже, ты опять раскрашивала декорации, – проронила она. Все уже привыкли видеть Эбби перепачканной краской. Она не выглядела как писательница – большей частью она была похожа на маляра. – Знаешь, ты можешь найти работу у подрядчика и красить дома. По крайней мере, станешь членом профсоюза и будешь получать приличное жалованье, – подшучивая над подругой, улыбнулась Морган, сбрасывая туфли на шпильке и вытягивая перед собой ноги. – Ресторан сегодня переполнен, – заметила она.

– Он всегда переполнен, – отозвалась Клэр. – Спасибо Максу за еду.

Клэр поднялась из-за своего рабочего стола, привлеченная восхитительным ароматом, исходящим от контейнеров, которые Макс прислал им. Запах цыпленка был божественным.

Все трое отправились на кухню, достали тарелки и столовые приборы, а Морган открыла бутылку вина. Эбби принесла салфетки и бокалы, и через минуту они уже сидели за столом, смеясь над тем, как Клэр описывала свою новую ученицу. Все казалось не таким ужасным, если они могли посмеяться над этим или обсудить проблему. Их обмен мнениями всегда был доброжелательным, между подругами не было ревности, они жили в согласии, без всяких обид или претензий, и хорошо знали друг друга – и слабости, и сильные стороны. Девушки готовы были многое простить, терпимо относились к случавшемуся время от времени у кого-нибудь из них дурному настроению и были искренней поддержкой друг для друга в проблемах, с которыми сталкивались. У каждой была ответственная работа, которая добавляла стресса в их жизни.

Девушки только закончили ужинать, когда появилась Саша. Ее светлые волосы были затянуты в узел резинкой, в них торчали две авторучки, а на шее висел стетоскоп. На ногах у нее были сабо, а одета она была в привычный белый халат, что составляло основу ее гардероба. Клэр не могла вспомнить, когда в последний раз видела подругу в платье.

– У нас сегодня родились тройняшки, делали кесарево сечение, – объявила она сидевшим за столом подругам и опустилась на стул рядом с Морган.

– По крайней мере, ты делаешь что-то стоящее, – с уважением сказала Клэр, а Саша покачала головой, когда Морган предложила ей стакан вина.

– Я все еще на вызове. Возможно, мне придется уйти попозже. Мы чуть не потеряли одного из тройняшек, но в палате присутствовали целых три акушерки. Мне разрешили зашить париетальную брюшину. И с нами были три педиатра. Матери сорок шесть лет – это было экстракорпоральное оплодотворение. Они родились на два месяца раньше срока, но, похоже, с ними все будет в порядке. Не знаю, почему в ее возрасте она захотела родить тройняшек. Ее мужу уже за шестьдесят – ему будет за восемьдесят, когда они окончат колледж. Но и она, и ее муж были в экстазе. Это их первые дети. Так что сразу образовалась большая семья. Она какая-то шишка на Уолл-стрит, а он генеральный директор какой-то компании. Может быть, мы закончим тем же, – Саша улыбнулась и положила себе немного салата. Она съела сэндвич в больнице, но не могла отказаться от еды, которую Макс передал им с Морган. Еда была бесподобна.

– На меня не рассчитывайте, – допивая вино, сказала Морган при мысли о том, чтобы родить тройню после сорока лет. – Я скорее брошусь с моста в реку.

– А я хотела бы иметь ребенка, – тихо сказала Эбби. – Только не сейчас.

– И, надеюсь, не от Айвана, – откровенно заявила Морган, – если ты хочешь, чтобы вас кто-то содержал. Для этого тебе нужен ответственный парень, у которого есть нормальная работа.

Айван явно не входил в эту категорию. И все они знали, что в двадцать девять лет Эбби все еще находится на содержании у родителей, и ее это страшно смущало. Она хотела быть независимой, но пока что никто не покупал ее работы.

Клэр получала приличное жалованье, и Морган, работая на Джорджа Льюиса, не жалела сил, чтобы зарабатывать столько, сколько ей было необходимо. Ее родители умерли, не оставив после себя ничего, и ей с братом пришлось начать работать еще подростками. И Клэр, и Морган хорошо знали, что такое расти в семье, в которой вечно нет денег. Эбби и Саша родились в богатых семьях, а точнее, в семьях с достатком. Но разные условия жизни в детстве не отражались на отношениях подруг. Они открыто рассказывали о своем прошлом и прекрасно понимали, что с деньгами или без, любая жизнь не бывает легкой, какой кажется со стороны.

– Я еще долго не захочу заводить детей, – задумчиво сказала Эбби.

– Значит, ты тоже сможешь родить ребенка в сорок шесть лет, – с улыбкой сказала Саша, кладя себе на тарелку кусочек цыпленка.

Все подруги были довольны, что собрались вместе, ужинают и расслабляются в конце дня.

– Это слишком поздно, – печально сказала Эбби. Она все воспринимала буквально, так же, как верила всей лжи, которую скармливал ей Айван.

– Да что ты говоришь! – сказала Саша и рассмеялась. – Напомните мне, чтобы я не заводила детей, когда мне будет почти пятьдесят. – Но она тоже не собиралась рожать в ближайшее время. Ей еще предстояло учиться несколько лет, учитывая выбранную профессию. – Я не знаю, как это случается. Жизнь пролетает так чертовски быстро, что в один прекрасный день просыпаешься старухой. Я не могу поверить, что мне уже тридцать два года. Как будто всего несколько недель назад я была восемнадцатилетней. – Саша покачала головой при этой мысли.

– Не жалуйся мне – я на год старше тебя, – сказала ей Морган, потом серьезно посмотрела на Клэр и Эбби. – А вы, красотки, еще совсем молодняк. – Она была на пять лет старше Клэр и на четыре года старше Эбби. – Жизнь проходит так стремительно, а я хочу сделать еще так много, чтобы добиться своей цели.

Морган прошла длинный путь после окончания школы бизнеса и, по мнению большинства людей, добилась большого успеха. Но она всегда ставила перед собой очень высокую планку.

Саша, зевнув, поднялась из-за стола и понесла свою тарелку в посудомоечную машину.

– Я лучше пойду посплю, на случай, если мне позвонят позже, – сказала она и, поблагодарив Морган за ужин, исчезла в своей спальне.

Эбби направилась в душ, чтобы попытаться отмыть краску. Чуть позже и Морган ушла к себе, чтобы почитать перед сном какие-то документы, а Клэр вернулась к своей чертежной доске. Это был на редкость славный вечер, когда они все собрались дома к ужину. Это скрасило день, и мелкие неприятности стали казаться совсем крошечными. Клэр улыбнулась про себя, думая о своих соседках по квартире. Все они были прекрасными девушками и самыми близкими ей людьми, не считая мать. Они все поддерживали друг друга в любых начинаниях. Клэр подумала, что такой и должна быть настоящая семья. А самое лучшее во всем этом было то, что они не родились в этой семье, они ее создали. И это всех устраивало.

Продолжая работать над своими рисунками, Клэр с надеждой подумала, что было бы хорошо жить так всю жизнь или хотя бы еще очень, очень долго. В квартире царила тишина. Все к этому времени уж спали. Клэр была совой в этой компании и любила работать по ночам. Было уже больше двух часов ночи, когда она наконец погасила свет и отправилась в свою спальню. Девушка почистила зубы, надела ночную сорочку и спустя несколько минут уже лежала в своей кровати. Клэр не ожидала, что все так сложится, но это были настоящий дом и семья, о которых она всегда мечтала. Никто не был ожесточенным или озлобленным, и они никогда не разочаровывали друг друга. Никто не приносил жертв, о которых пришлось бы жалеть всю оставшуюся жизнь. И квартира в Адской Кухне была островком безопасности, в котором все они нуждались, чтобы воплотить в жизнь свои мечты.

Глава 2

На следующее утро, по дороге на работу, Морган читала в метро «Нью-Йорк пост» и, увидев упоминание о ресторане Макса на шестой странице, улыбнулась про себя. В нескольких строках, посвященных его заведению, говорилось о великолепной кухне и прекрасной атмосфере и перечислялись имена актеров, писателей, танцоров и спортсменов, которые часто посещали этот ресторан. И, конечно же, они упомянули Грэга. Морган читала «Уолл-Стрит джорнал» и «Нью-Йорк таймс» каждый день после посещения спортзала, куда она неукоснительно ходила к шести часам утра, но ей нравилось просматривать «Нью-Йорк пост» и читать сплетни на шестой странице, чтобы немного развеяться. Морган знала, кто дал им информацию о ресторане. Она позвонила брату, как только вышла из метро и направилась к месту работы. День выдался такой же жаркий, и Морган надела короткую черную юбку, накрахмаленную белую блузку и туфли на высоком каблуке. Мужчины с интересом смотрели ей вслед.

– Очень приятное упоминание о ресторане, – сказала Морган, когда Оливер ответил на звонок.

Он занимался связями с общественностью с того времени, когда окончил Бостонский университет двенадцать лет назад. Теперь брат занимал должность вице-президента в крупной нью-йоркской компании, и у него было несколько очень известных клиентов, в основном в мире спорта. Ему нравился Макс, и он старался сделать ему приятное при каждом удобном случае. Один из его клиентов, центральный подающий в команде «Янкиз», был тоже упомянут на шестой странице в этот день.

– Это было мило с твоей стороны, – сказала Морган.

Девушка хорошо ладила со своим братом. Он был ее единственным родственником, и они стали очень близки с тех пор, как умерли родители и они почти еще подростками остались одни.

Оливер со своим другом занимал уютные апартаменты в Верхнем Ист-Сайде и любил дразнить сестру за то, что она живет в Адской Кухне. Но они оба с удовольствием ходили к ней в гости и очень любили ее соседок. После смерти их родителей Оливер признался сестре, что гомосексуалист. Он сказал, что никогда не осмелился бы заикнуться об этом, пока был жив их отец. Он был подрядчиком, когда ему удавалось найти работу, и открыто критиковал геев, может быть, из-за того, что подозревал сына в нетрадиционной ориентации. Но Оливер не чувствовал себя ущемленным. К тридцати пяти годам он и Грэг, его партнер, прожили вместе уже семь лет.

У Грэга были свои семейные проблемы. Он был одним из пяти сыновей в простой католической семье в Квебеке. Четверо из них были профессиональными хоккеистами, и его отец был убит горем, когда Грэг сообщил ему, что он гей. Он открыто сознавался, что всю свою жизнь знал, что не такой, лет с девяти или десяти. Грэг просто любил мальчиков, и его отец со временем смирился с этим, хотя это его огорчало. Грэг и Оливер испытывали искренние чувства друг к другу, и Максу тоже нравилось проводить с ними время. Иногда они с Морган ездили кататься на лыжах с Оливером и Грэгом, когда Макс мог позволить себе отлучиться с работы. Он подшучивал над ними из-за их собак, что заставляло Оливера стонать от отчаяния. Это было одним из немногих разногласий между Оливером и Грэгом. У них было два йоркширских терьера и крошечная чихуа-хуа, по которой Грэг сходил с ума и одевал в миниатюрную форму «Рэйнджерз», сшитую кем-то специально для нее.

– Бога ради, ты весишь двести шестьдесят фунтов, и ты знаменитый вратарь. Неужели нельзя было завести собаку приличного размера, лабрадора или золотистого ретривера? С такими собаками мы выглядим как геи! – жаловался Оливер, но Грэг только смеялся.

– Мы и есть они, – напоминал он Оливеру и улыбался.

В ответ мужчина добродушно ворчал и регулярно угрожал завести сенбернара, но Оливер тоже любил своих собачек. И они с Грэгом никогда не пытались скрыть, кем являются. Грэг был одним из немногих знаменитых спортсменов, кто признавался, что гей.

– Не хочешь поужинать в ресторане в субботу? – спросила Морган брата, входя в свое офисное здание.

– Я спрошу у Грэга. Он что-то говорил о вечеринке по поводу дня рождения где-то в Майами. Если мы останемся дома, я с удовольствием приду. Я дам тебе знать позже.

– Хорошо.

Морган послала ему поцелуй в трубку, а затем закончила разговор, и ее мысли тут же обратились к работе. У них с Джорджем, ее боссом, была назначена на утро встреча с новым клиентом, который хотел вложить куда-нибудь огромную сумму денег. Джордж обхаживал его несколько месяцев. Он сделал несколько очень удачных вложений для одного из друзей сегодняшнего потенциального клиента, а Морган основательно подготовилась к встрече и обсудила с Джорджем планы. Она сделала несколько дополнительных предложений, которые понравились Джорджу и которые он решил обсудить с клиентом. Джордж и Морган были отличной командой. И он всегда говорил, что Морган была гением в том, что касалось чисел, и могла прочитать книгу бухгалтерского учета быстрее, чем сами бухгалтеры, а также найти ошибку, которую все остальные не заметили.

Джордж был красивым преуспевающим холостяком, но их отношения с Морган были исключительно деловыми. Он никогда не заводил служебных романов, за что Морган его очень уважала. Джорджу было тридцать девять лет и его преследовали все охотницы за деньгами в Нью-Йорке. Но не только они. Им интересовались и некоторые очень приятные женщины, у которых было достаточно своих денег. Они чувствовали себя с Джорджем в безопасности, поскольку у него самого был солидный капитал. За последние несколько лет Джордж сколотил огромное состояние, что вызывало у Морган восхищение им. Он был блистателен в том, чем занимался, и заслужил свой успех. Морган многому у него научилась за последние три года. Они никогда не общались вне работы, но ей нравилось путешествовать с Джорджем. Они посещали интереснейшие места, чтобы встретиться с клиентами или проверить обстановку с инвестициями, – Париж, Лондон, Токио, Гонконг, Дубаи. Работа Морган была сказкой наяву.

Она проверила все данные в компьютере, разложила на столе бумаги для презентации, сделала несколько звонков, а в десять часов появился новый клиент. Он был хорошо известным бизнесменом лет пятидесяти, который сколотил состояние во время бума высоких технологий в интернете. Говорили, что он миллионер и его интересовало все, что Джордж и Морган могли ему сказать. Джордж предложил несколько дополнительных инвестиций к его портфолио, некоторые из них очень рискованные, что, похоже, не испугало клиента. Джордж также озвучил предложения Морган и даже сказал, что это ее идея. Он всегда играл по-честному. И когда клиент ушел, Морган поблагодарила его, и у Джорджа был довольный вид. Клиент очень положительно отреагировал на все их предложения.

– Мы в игре, – с улыбкой сказал Джордж.

Он был обходителен и обаятелен, и Морган нравилось наблюдать за тем, как босс общается с клиентами. Он превратил это в настоящее искусство.

После этого Морган вернулась в свой офис, и оставшийся день пролетел незаметно, с совещаниями и исследовательской работой, которую она провела после утренней встречи. Девушка всегда тщательно собирала все факты. Джордж знал, что может положиться на нее, и она дала ему всю информацию в конце рабочего дня.

На вечер у нее была назначена встреча за бокалом вина с биржевым аналитиком. Она хотела обсудить с ним первые публичные продажи акций двух компаний и услышать его мнение. По поводу одной из них у Морган были сомнения. Она мечтала когда-нибудь иметь свою отборную группу клиентов. Морган не была такой отчаянной сторонницей риска, как Джордж, но обладала глубокими знаниями, использовала проверенную практику вложений, и у нее уже был богатый шестилетний опыт работы с тех пор, как она окончила школу бизнеса. Морган занимала определенное положение в своей профессии, и если даже ей не удастся достичь звездных высот, которых достиг Джордж в его головокружительной карьере, кто знает, что ее ждет? Она твердо стояла на ногах, и ее жизнь была приятной и налаженной.

У Клэр выдался очередной, полный стрессов день, со спорами с Уолтером о том, сколько новых моделей обуви нужно изготовить к весенней коллекции. Он всегда старался не рисковать как с количеством, так и с дизайном. Клэр хотела, чтобы он дал ей больше свободы действий, но Уолтер на это не пошел бы. Он никогда не уступал ни на йоту. А еще Моник, новая французская стажерка, бесила ее весь день. Клэр чувствовала себя так, словно ее приставили нянькой к капризному ребенку, а у нее не было времени развлекать его. К тому моменту, когда Клэр вернулась домой, она была раздражена до крайности и хотела набраться мужества, чтобы уволиться. Но ей нужны были деньги, которые она зарабатывала, и девушка не хотела остаться безработной, пока будет подыскивать себе новое место, или рисковать своей работой, если она начнет наводить справки, а Уолтер узнает об этом и уволит ее. Он загнал ее в угол, а Клэр хотелось лишь одного – создавать более интересную обувь.

Бросив ключи на столик в прихожей и взглянув на свою почту – одни счета и реклама, все остальное она получала по электронной почте или через Фейсбук, – Клэр заметила, что Саша уже дома. Она лежала на кушетке, босиком и в шортах, читала журнал. Саша посмотрела на Клэр и улыбнулась, отпив немного вина из бокала. Это означало, что сегодня у нее выходной – большая редкость для Саши. Она почти не имела свободного времени, и Клэр не могла припомнить, когда в последний раз видела ее читающей журнал.

– Они наконец дали тебе передохнуть? – Клэр была рада за подругу.

– Я не работаю на этой неделе, – сказала Саша, потягивая вино. – Со вчерашнего дня. Это вряд ли можно назвать отпуском. – Она рассмеялась и села на кушетке.

– У меня был дерьмовый день, – пожаловалась Саше Клэр. – Мне, наверное, придется убить эту французскую девицу, если сначала я не убью самого Уолтера. Я уже начинаю представлять это в своих мечтах. Меня тошнит оттого, что приходится делать обувь для женщин, лишенных воображения и вкуса.

– Тогда увольняйся, – прямолинейно заявила Саша. – Пошли их к черту. Зачем нужна такая работа, которая делает тебя несчастной?

– Эй, ты забыла, кто я? Мне нужны деньги. Я не какая-то наследница, и что будет, если я просижу полгода без работы? Это вполне может случиться. – Клэр казалась очень обеспокоенной.

– Всегда можно заняться проституцией, – легкомысленно заявила Саша, и это было странно и не похоже на нее. Саша всегда очень сочувственно относилась к тревоге Клэр по поводу ее работы и будущего.

И тогда Клэр внимательнее посмотрела на нее, прищурив глаза.

– Улыбнись мне, – загадочно попросила она прелестную женщину, сидевшую на кушетке.

Саша обладала такой потрясающей естественной красотой, которую не могли испортить даже растрепанные волосы и белый халат.

– Зачем? – спросила она.

– Неважно, просто улыбнись.

Саша послушно широко улыбнулась, показывая идеальные зубы. Она никогда даже не носила брекеты. Просто была безупречна с рождения. И когда она улыбнулась, Клэр рассмеялась.

– Господи, вас нужно было бы заставить носить отличительные знаки или сделать татуировку на лбу с именами.

Только когда сестры улыбались, Клэр могла заметить очень слабую разницу между ними. Хотя девушки выглядели одинаково и были действительно идентичными близнецами, в их улыбках была микроскопическая разница. Клэр давно это заметила, но Валентина все равно умудрялась ее частенько одурачивать. Она была гораздо более озорной, чем Саша, и объясняла это тем, что сестра была старше на три минуты и поэтому более серьезной. Валентина считала себя младшей сестрой, и это она валялась на кушетке, потягивая вино.

– Я думала, что ты Саша, – пояснила Клэр, но Валентина уже давно это поняла, и это позабавило девушку.

Валентине нравилось дурачить подруг сестры. Иногда она вела себя как проказливый ребенок, в отличие от ее более ответственной сестры.

– Саша должна была уже прийти, но только что позвонила и сказала, что застряла на работе. У какой-то женщины начались роды. Я не знаю, почему она не выбрала себе специальность получше, например пластическую хирургию.

– Подтяжки лица выглядят еще более отвратительно, чем роды, – откровенно заявила Клэр и налила себе вина.

Валентина беспардонно открыла одну из их самых лучших бутылок белого вина, хотя скорее предпочитала шампанское. Ее испортили мужчины, с которыми она общалась. Все они были очень богаты и в большинстве случаев в два раза старше девушки. Они были ослеплены Валентиной. Трудно было не быть ослепленным, и у нее были все привычки избалованного ребенка, которых не было у Саши. Подруги любили Сашу и терпели Валентину. Иногда она была забавной, но никто из них не захотел бы жить с ней. Даже сама Саша. Валентина сводила ее с ума, пока они росли, хотя между ними были очень близкие отношения, типичные для близнецов.

Валентина направилась в Сашину комнату и через несколько минут вышла оттуда в прелестной юбке, в которой Клэр не видела Сашу уже больше года. Валентина всегда брала все, что хотела, никогда не спрашивая разрешения у сестры.

– Ей все равно некуда ее надевать, – сказала Валентина, садясь на кушетку и наливая себе еще один бокал вина. – В любом случае на мне она смотрится лучше. Саша худеет из-за того, что надрывается на работе. На ней все висит.

Клэр не заметила разницы между ними в весе или еще в чем-нибудь, кроме улыбок.

Они поболтали какое-то время, потом Валентина снова взялась читать «Вог», а через полчаса появилась Саша и была удивлена, увидев, что сестра надела ее юбку.

– Зачем ты надела ее? – спросила девушка.

Казалось, ей это не понравилось. И было видно, что Саша куда-то спешит.

– Ты все равно никогда ее не носишь. Я просто одолжу ее на несколько дней.

«А потом забудешь ее вернуть», – подумала Саша.

Отец прислал ей эту юбку из одного из своих магазинов в Атланте, она была от очень известного дизайнера, отец знал, что у Саши не бывает времени для того, чтобы ходить за покупками. Зато у Валентины не было проблем с покупкой одежды или с тем, чтобы забрать у сестры все, что ей понравилось. И у нее была целая куча тряпок, в которых она фотографировалась для рекламы.

– Папа прислал ее мне, – сказала Саша так, словно эта юбка была для нее исполнена какого-то смысла.

Валентина пожала плечами. Она не ладила с отцом, и ей не нравилась его вторая жена, чего девушка и не скрывала.

– Я ухожу, – сказала Саша сестре, когда Валентина опять устроилась на кушетке в одолженной юбке.

– Опять на работу?

– У меня свидание, – смущенно сказала Саша. – А я забыла. Он только что звонил, чтобы напомнить мне.

– С кем? – Валентина была удивлена, да и Клэр тоже. Саша уже несколько месяцев не ходила на свидания.

– С одним парнем, с которым познакомилась в прошлом месяце. Думаю, он решил, что я – это ты. Вел себя так, будто знаком со мной, и я поняла, что он нас спутал.

– И он до сих пор в неведении? – Валентина развеселилась, а Саша выглядела раздраженной.

– Конечно, нет. Я все ему объяснила, но он все равно пригласил меня на свидание. Он актер и работает моделью у Кельвина Кляйна, демонстрируя нижнее белье.

– Он, должно быть, хорош собой, – сказала Валентина, взглянув на сестру.

– Да, типа того. Я не собиралась идти с ним на свидание, но он поднял бучу, решив по моему голосу, что я просто забыла. И мне не хотелось признаваться, что так оно и есть. Он ведет меня на открытие какой-то художественной галереи и потом на ужин.

Это было не похоже на свидания, на которые Саша обычно ходила. Как правило, она встречалась с другими врачами, с людьми, с которыми познакомилась на медицинских конференциях или с кем-нибудь с работы. Актер-модель был не в ее стиле и даже не в стиле Валентины.

– Я сказала, что встречусь с ним через полчаса.

И, думая об этом, Саша пожалела, что Валентина забрала юбку, потому что она не знала, что надеть.

– Надень что-нибудь сногсшибательное, – посоветовала Валентина.

Саша исчезла в своей комнате, порылась в шкафу, достала белое хлопковое платье и швырнула его на кровать. Валентина вошла к ней через минуту и покачала головой.

– Ты будешь выглядеть так, словно собралась на пляж. У тебя в шкафу есть прямая черная юбка-карандаш и серебряный топ без бретелей. Надень их.

Саша немного поколебалась, потом кивнула. Валентина гораздо лучше разбиралась в моде, чем она. Саша заскочила в душ, а через десять минут уже была одета, только волосы остались мокрыми.

– Высуши волосы феном, нанеси макияж и надень туфли на шпильке, – посоветовала Валентина, и Саша снова направилась в ванную и вышла оттуда через десять минут.

На этот раз она выглядела именно так, как положено выглядеть, собираясь на свидание, за одним исключением – она не нашла в своем шкафу туфель на шпильке. Девушка вышла в общую комнату босиком, и Клэр протянула ей сандалии на высоком каблуке. К счастью, у них был одинаковый размер ноги. Саша выглядела потрясающе в одежде, выбранной ее сестрой, и в туфлях своей соседки.

– Ну вот, теперь ты выглядишь ослепительно, – сказала Валентина, улыбаясь ей.

Саша неожиданно стала похожа на Валентину, но она едва могла ходить в туфлях на таких высоких каблуках.

– Можно я надену сандалии без каблука? Тем более что, мне кажется, он был невысокого роста. Я сейчас уже не помню.

– Нет, нельзя, – хором сказали Валентина и Клэр.

И спустя пять минут Саша уже спускалась по лестнице, постукивая каблуками, чувствуя себя фальшивкой и надеясь, что она не сломает себе шею на этих шпильках. Она ощущала себя слабым подобием своей сестры, и, наверное, тот парень в любом случае хотел пригласить на свидание Валентину, а не ее. Это была вечная история. Они постоянно подменяли друг друга. Саша писала рефераты и сдавала экзамены вместо Валентины, а Валентина частенько ходила на свидания, притворяясь, что она – Саша.

Саша остановила такси на Десятой авеню и дала водителю адрес галереи в Челси, где должна была встретиться со своим спутником на этот вечер. Девушка увидела его сразу, как только вошла в галерею, и он прямиком направился к ней.

– Ух! Вы выглядите потрясающе!

В руках у него был мобильный телефон, и он тут же сфотографировал ее прежде, чем она смогла остановить его.

– Зачем вы это сделали? – Саша испытывала неловкость и немного нервничала.

– Я выкладываю все, что делаю, в Инстаграм, – сказал Райан Филлипс.

Чувствуя себя неуютно, Саша последовала за ним в галерею, заполненную людьми. Райан, похоже, был знаком со всеми.

Райан был красивым мужчиной примерно ее возраста, и, когда вокруг него столпились женщины, Саша почувствовала себя голой в топике, который посоветовала ей надеть Валентина. Девушка была не в своей тарелке, и ей казалось странным, что на ней не было белого халата. Мужчины заговаривали с ней, и Райан был очень внимателен, но Саша все равно ощущала себя жалким подобием Валентины, и к тому времени, когда Саша с Райаном покинули галерею, она уже смертельно устала. Они взяли такси и доехали до ресторана в Сохо, где было шумно и многолюдно и где все также знали Райана. Когда они уселись за столик, разговаривать было невозможно из-за шума, а Райан еще раз сфотографировал ее на свой мобильный телефон, что совсем выбило девушку из колеи. Саша вдруг подумала, что, может быть, он хочет заставить всех думать, что встречается со знаменитой топ-моделью Валентиной, а не с ее сестрой. Саша чувствовала себя самозванкой, но твердо сказала себе, что ей полезно для разнообразия выходить в люди. Никто не приглашал ее на свидание в течение нескольких месяцев, и она чувствовала себя виноватой из-за того, что не хочет прилагать усилия и встречаться с новыми мужчинами. Но теперь, когда она сидела в ресторане, все казалось ей странным. Сашин спутник был красивым парнем, но у них не было ничего общего, и она сомневалась, что он когда-нибудь еще пригласит ее на свидание.

– Итак, чем вы занимаетесь? – прокричал он ей после того, как они сделали заказ.

Саша заметила, как бугрятся мускулы Райана под футболкой, которую он надел с черными джинсами. Он был в фантастической форме, и легко было догадаться, что он работал над этим ежедневно.

– Я врач! – прокричала она ему в ответ. – Акушерка!

Он выглядел ошеломленным ее ответом.

– Я думал, что вы модель, как и ваша сестра.

Она с улыбкой покачала головой:

– Нет, я ординатор в акушерско-гинекологическом отделении в больнице Университета Нью-Йорка. Принимаю роды.

На мгновение Райан, казалось, потерял дар речи, потом кивнул.

– Полагаю, это круто.

Он понятия не имел, чем Саша занимается, когда приглашал ее на свидание. Ему просто понравилась ее внешность, притом что он с ума сходил по Валентине уже много месяцев. Саша не стала говорить ему, что он слишком молод и слишком беден для ее сестры, которая встречалась только с очень богатыми и зрелыми мужчинами. Райан был не в весовой категории сестры.

– Вам нравится быть врачом? – спросил он, не зная, о чем еще поговорить.

– Очень. А вам нравится быть актером?

– Да. Мне предлагают роль в фильме в Лос-Анджелесе. Теперь жду ответа. Я прошел пробы на прошлой неделе. У меня было несколько ролей в дневных сериалах, и работа моделью на Кельвина Кляйна была очень интересной.

Саша кивнула. В этот момент им подали ужин, и, учитывая, что в ресторане стало еще шумнее, они были избавлены от необходимости вести беседу, пока снова не оказались на улице. Райан обнял Сашу за плечи, когда они вышли из ресторана, выжидательно посмотрел на нее и спросил:

– Не хотите зайти ко мне? Это всего в нескольких кварталах отсюда.

Местоположение его квартиры не имело значения, но Саша совсем не знала Райана, и было очевидно, что он рассчитывает переспать с ней в обмен на ужин. Но как бы красив он ни был, заниматься сексом с незнакомцами не входило в ее планы.

– Мне нужно быть на работе завтра в шесть утра. Так что лучше пойти домой, – ответила она, не зная, что еще можно было сказать. «Вы шутите?» выглядело бы грубо, и ей не хотелось быть ханжой.

– Ну что ж, хорошо было бы встретиться еще как-нибудь, – сказал он неубедительным тоном.

Саша отлично понимала, что Райан думал о том, что, если она не собирается спать с ним, нет смысла снова встречаться. Спустя пять минут он усадил Сашу в такси и помахал рукой ей вслед. Саша чувствовала себя оглушенной. Вечер был шумным, скучным и неудовлетворительным, и еще она знала о Райане не больше, чем при первой встрече, кроме того, что он надеется получить роль в фильме в Лос-Анджелесе. У девушки возникло такое чувство, что целью свидания с такими мужчинами, как Райан, вовсе не желание узнать друг друга лучше, а просто предлог, чтобы нарядиться, выйти из дома, поужинать где-нибудь, потолкаться среди посетителей галереи и, если удастся, заняться сексом. Ничего из этого не привлекало Сашу, и это казалось ей пустым способом убить время. Сидеть дома и смотреть спортивную передачу по телевизору было гораздо приятнее. Саша чувствовала, что впустую потратила весь вечер, и ее ноги ныли из-за нелепых туфель, которые она одолжила у Клэр. Не стоило так стараться. И она чувствовала себя униженной и глупой из-за того, что вообще согласилась на это свидание.

Когда такси подъезжало к ее дому, Саша услышала вой сирен и увидела полдюжины пожарных машин и нескольких полицейских, которые перекрыли въезд на улицу. Водитель такси остановился, посмотрел, что происходит, и обернулся, чтобы сказать ей, что он не сможет подъехать прямо к дому.

– Все в порядке, – сказала ему Саша, заплатила по счетчику и дала щедрые чаевые. – Я дойду отсюда пешком.

Но когда она вышла из машины, по спине у нее пробежал холодок страха. Повсюду были пожарные и полицейские машины, кареты «Скорой помощи» и две грузовые машины фельдшеров, загораживающие въезд на улицу. Когда она попыталась пройти к своему дому, полицейский остановил ее.

– Вам сюда нельзя, мисс. Несколько зданий горят. Это очень опасно. Вам придется подождать здесь.

Он указал на ленту полицейского ограждения, и Саша вытянула шею, чтобы увидеть, какие здания горят. Пик активности приходился на середину улицы. Пожарные в тяжелой униформе, со шлемами на головах и масками на лицах, на полной скорости мчались к месту происшествия. Саша увидела лестницы, приставленные к фасаду двух зданий, и только тут осознала, насколько пожар был близок к их дому. Ее сердце забилось сильнее, и она не отводила глаз от горящих домов, беспокоясь о том, где сейчас ее подруги. Они все должны были быть дома этой ночью, и она подумала, что соседки, вероятно, находятся сейчас на другой стороне Тридцать девятой улицы, на Десятой авеню. Она достала мобильный телефон, чтобы проверить, где они. В это время увидела, как от пожарной станции, находившейся всего в квартале от них, отъехали две машины.

Саша наблюдала за лихорадочной активностью, царившей на улице, потом увидела пламя, вырывавшееся из двух зданий. На крышах были пожарные с топорами, чтобы пробить дыры и выпустить жар, в то время как остальные заливали пламя водой. Дым, идущий от зданий, был густым и черным, что, как она знала, говорило о том, что пожар бушевал в полную мощь. Если бы ситуацию уже смогли взять под контроль, дым был бы белым.

– Господи! – воскликнула Саша, когда Клэр ответила на ее звонок. Ее голос прозвучал нервно и встревоженно. – Что случилось? Почему никто из вас не позвонил мне?

– Ты все равно ничем не смогла бы помочь. Мы не хотели испортить твое свидание. Мы стоим на улице почти с тех пор, как ты ушла. Сначала загорелось одно здание, а примерно час назад пожар перекинулся на другое. Похоже, они не могут с ним справиться.

– Черт, а мы всего лишь через два здания от них! Где вы?

– На Десятой авеню. Морган пошла к Максу, чтобы взять у него несколько бутылок воды. Даже здесь чувствуется жар.

В воздухе висел едкий дым. Саша видела, как двое пожарных в масках спускаются по лестнице, держа на руках людей, завернутых в одеяла. Один из этих людей не шевелился, а вторым оказалась старая женщина, которая выглядела смертельно напуганной, пока пожарный спускался с ней по лестнице. Было очевидно, судя по дыму, вырывавшемуся из здания, что внутри мало что могло сохраниться. А то, что не поглотил огонь, было затоплено мощными струями воды. Саша забеспокоилась, что они потеряют свою квартиру, но по какой-то причине огонь повернул на восток, в противоположную от их дома сторону. И еще одно здание, расположенное дальше от них, охватил огонь, пока все стояли и смотрели. Саша чувствовала себя виноватой из-за того, что испытала облегчение, когда направление движения огня изменилось. И ей было жаль людей, живших в здании, которое загорелось.

– Это становится просто ужасным, – печально сказала Саша. – Они только что вынесли пожилую женщину, надели на нее маску и погрузили в карету «Скорой помощи». А сейчас выносят еще двоих людей.

– Ты собираешься предложить свою помощь? – спросила Клэр, пока Саша, широко раскрыв глаза, наблюдала за происходящим.

– Я им не нужна, если только у одной из этих старушек не начнутся роды. У них здесь три грузовика с фельдшерами, которые лучше меня знают, что надо делать.

В этот момент мимо нее проехали две кареты «Скорой помощи» с включенной сиреной.

Саша продолжала разговаривать с Клэр весь следующий час, но ни одна из них не хотела покинуть свой наблюдательный пост и прозевать что-нибудь важное. И наконец через час из окон зданий и дыр, пробитых в крышах, появился белый дым. Пожар пошел на убыль. Кареты «Скорой помощи» несколько раз проезжали мимо Саши. Она уже устала считать, сколько их было, и с печалью смотрела на две каталки, на которых лежали безжизненные тела, укрытые одеялами. И она видела, как пожарный вытащил из здания другого пожарного, очевидно, раненного, и спешно понес к «Скорой помощи». Грузовики с фельдшерами и пожарные машины собрались со всего города.

К двум часам ночи пожар начал стихать, но пожарные выходили из всех трех зданий, вынося тела. Саша услышала, как стоявшие рядом с ней полицейские обсуждали, что пока известно о семи погибших, пяти раненых и пострадавшем пожарном, про которого Саша уже знала, поскольку видела, как его выносили. Она снова позвонила Клэр, к которой присоединились Эбби и Морган. Морган предложила встретиться в ресторане у Макса, за полквартала от того места, где они стояли, на другом конце улицы. Их зданию больше ничто не угрожало, но им сказали, что всем разрешат вернуться в свои дома только через пару часов. Саша была уверена, что, когда они окажутся дома, там будет трудно дышать из-за дыма. Но они легко могли вообще потерять свое жилье этой ночью, если бы ветер не изменил своего направления. Саша с грустью подумала о тех, кто погиб. Она направилась окружным путем, чтобы присоединиться к подругам на Десятой авеню. По дороге к Максу все молчали. Ресторан закрылся полчаса назад, и Макс подсчитывал выручку, пока остальные работники наводили порядок. Макс во время пожара несколько раз выходил посмотреть, что происходит, приносил подругам воду, а потом снова возвращался на работу. Это была очень напряженная ночь.

– Полыхало изрядно, – заметил Макс, когда подруги пришли в ресторан.

Все четверо выглядели уставшими, а Саша все еще ковыляла на шпильках. Остальные были одеты в футболки, шорты и туфли без каблуков, и было похоже, что они одевались в спешке.

– Семь человек погибло, – печально сказала Саша. – Думаю, это в основном были старики, которые задохнулись в дыму.

Они ни с кем из них не были близко знакомы, но знали некоторых своих соседей в лицо и обменивались с ними приветствиями. Горько было думать о том, как закончилась их жизнь. Это было одним из рисков проживания в очень старых зданиях. Один из пожарных рассказал Морган, что все началось с возгорания электропроводки в здании, которое не ремонтировали, а поскольку оно сдавалось по фиксированной арендной плате, многие жили там с момента его постройки.

Девушки выпили бутылку вина у Макса, и наконец в половине четвертого им разрешили вернуться домой. В здании отчаянно пахло дымом, и они, зайдя в квартиру, сразу же открыли все окна и включили кондиционер на режим вентиляции. Но они справедливо полагали, что понадобится несколько дней, а то и больше, чтобы запах полностью выветрился. Здания, расположенные через два дома от них, все еще дымились, и пожарные заливали их водой как снаружи, так и внутри. Было ясно, что ничего из имущества не сохранилось.

– Да-а, мы висели на волоске, – сказала Морган, усаживаясь на кушетку рядом с Максом. – Мы могли бы все потерять.

В спешке они ничего не взяли с собой, только Эбби схватила лэптоп, на котором печатала свой роман. А Клэр засунула в сумочку несколько фотографий своих родителей. Все остальное казалось неважным, но они были бы в отчаянии, если бы потеряли свой дом. Девушки установили в своей квартире датчики дыма много лет назад, но никогда пожары не случались так близко от их дома. Они были молчаливы и подавлены, особенно из-за того, что погибли люди.

Только к пяти часам утра все отправились спать, но по дороге Клэр повернулась к Саше:

– Кстати, как прошло твое свидание?

Саша уже успела забыть обо всем в ажиотаже, возникшем вокруг пожара.

– Нелепо, – ответила она. – Пустая трата времени. Лучше бы я осталась дома с вами, поработала или поспала, – сказала она, зевая. – Он красавчик, но больше о нем нечего сказать.

– Но существуют и достойные мужчины, – сказала Морган.

Саша скептически посмотрела на нее, а Клэр покачала головой.

– Я думаю, ты забрала себе последнего из достойных, – заметила Клэр, имея в виду Макса, который пошел готовиться ко сну и предоставил девушкам обсуждать свидание.

– А чего ты еще ждала от мужика, демонстрирующего нижнее белье, бога ради? – спросила Морган Сашу.

– Райан все время меня фотографировал, чтобы отправить снимки своим подписчикам в Инстаграме, – сказала Саша. – Он, наверное, скажет им, что был на свидании с Валентиной.

Морган и Клэр решили, что это, скорее всего, так и есть. Маловероятно, что на него произвели впечатление Сашины успехи на поприще медицины, а если он скажет, что был с Валентиной, все его друзья сойдут с ума. Морган даже застонала, представив себе, как Райан рассылает в социальной сети фотографии со своего свидания.

– По крайней мере, ты попыталась, – похвалила она Сашу, которая повернулась к Клэр.

– И как, черт возьми, ты ходишь в такой обуви? Я все время боялась упасть и сломать себе бедро.

– Но нельзя же отправляться на свидание в сабо или в тапках, – возразила Клэр, и они рассмеялись.

– Почему бы и нет? Я так и пошла на свое последнее свидание с одним парнем. Он ординатор в ортопедическом отделении. Мы пошли поужинать после работы прямо в белых халатах и довольно неплохо провели время, пока он не признался, что помолвлен, но не уверен, что готов жениться, поэтому проверяет на других девушках, какие чувства он на самом деле испытывает к своей невесте.

– Очень мило, – заметила Морган.

– Полагаю, я не слишком ему понравилась. Я слышала, что он женился во время празднования Четвертого июля[3]. Она медсестра в отделении интенсивной терапии. Может быть, он хотел жениться на дипломированном враче. Может быть, они все немного сумасшедшие. Слава богу, что у меня нет времени ходить на свидания. Сама не знаю, зачем я отправилась сегодня.

Разве что для того, чтобы не терять сноровки, и Саша полагала, что обязана быть в форме. Ее сестра всегда говорила, что у нее нет никакой личной жизни. И Валентина была права, но Сашу это мало беспокоило.

– Два неудачных свидания не оправдывают твою монашескую жизнь. А у тебя вообще нет оправданий, – сказала Морган, обращаясь к Клэр. – Вы, дорогуши, не можете оставаться в одиночестве всю жизнь. А чтобы найти хорошего парня, стоит потрудиться.

– И что потом? Вы женитесь и ненавидите друг друга всю оставшуюся жизнь? – возразила Клэр.

Ее родители не питали друг к другу ненависти, но, по мнению Клэр, отец загубил жизнь матери. И ее мать сама позволила ему это сделать, что было еще хуже.

– Такое случается не всегда, – настаивала Морган.

Хотя с ее родителями так и произошло. Они вообще не должны были жениться. Но представители ее собственного поколения стали более осторожными и осмотрительными в том, на ком они женятся и почему. Или они просто живут вместе, что она считала гораздо более разумным. Причины, по которым женились родители Клэр и Морган, больше не существовали. Отказаться от собственной жизни, карьеры и родного города ради мужчины было немыслимо для их современниц. Такой брак мог принести только несчастье, как случилось у родителей Клэр и Морган.

– Ну что ж, я теперь могу передохнуть и какое-то время не ходить на свидания, – с облегчением вздохнула Саша.

– Ты и так себя не сильно утруждала в этом вопросе, – упрекнула ее Морган. – Нельзя сдаваться после одного скучного свидания. Это нелепо.

– Нет, нелепо встречаться с мужчинами, с которыми у тебя нет ничего общего.

Но Саша слишком устала, чтобы размышлять на эту тему. Она пожелала своим соседкам спокойной ночи и отправилась в свою комнату, чтобы лечь спать. Ей нужно будет появиться на работе в шесть утра, чтобы принимать роды. Ее жизнь была полной и содержательной, и незачем было утруждать себя встречами с такими мужчинами, как Райан. И она не нуждается в бесплатном ужине. Когда она легла в кровать и закрыла глаза, воспоминания о нем уже улетучились. Это была долгая ночь, кошмарная для тех, кто рисковал потерять свой дом, и трагичная для тех, кто погиб, и все это делало ее свидание совершенно не имеющим значения. Она глубоко заснула, радуясь, что у нее есть хотя бы полчаса для сна, и еще больше радуясь тому, что их дом остался цел.

Глава 3

Когда Эбби снова рисовала декорации, а Айван отправился на обед с театральным агентом, в театр вошла хорошенькая девушка, выглядевшая слегка потерянной. У нее была огромная грудь, которая почти вываливалась из мужской майки без рукавов. На девушке были обтягивающие джинсы, а ее спутанные длинные светлые волосы выглядели так, словно она только что встала с кровати. Эбби подумала, что Айван, наверное, назначил прослушивание, но у них не было роли для такой девушки ни в той пьесе, которая шла в настоящий момент, ни в следующей.

Эбби перестала красить декорацию и посмотрела на девушку.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила Эбби.

– Я… у меня есть кое-что для Айвана. Он сказал, что я могу оставить это в театре. Он здесь?

Эбби покачала головой и посмотрела на большой манильский конверт, который девушка прижимала к груди.

– Это… это пьеса, которую я написала, и он сказал, что посмотрит ее. Я актриса, но последние два года работала над этой пьесой. Думаю, что мне нужна помощь, и он предложил мне свою. Меня зовут Дафна Блейк.

Что-то в ее словах пробудило у Эбби воспоминания трехлетней давности. Она так же пришла в театр с похожим конвертом после того, как Айван убедил ее попробовать себя в написании пьесы, а не романа, а потом пообещал поставить ее. Эбби встревожилась, почуяв опасность.

– А вы, наверное, художник-декоратор? – спросила девушка.

– Нет, я тоже драматург. Мы все делаем здесь разную работу. Рисуем декорации, продаем билеты перед началом спектакля, убираемся в театре. Вы можете оставить мне ваш конверт. Я передам его Айвану, как только он вернется, – спокойно сказала Эбби, стараясь скрыть свою нервозность и подозрительность.

У Эбби не было причин для беспокойства. Айван имел полное право читать сочинения других авторов. Хотя ставил он только свои авангардные пьесы, которые никогда не получали одобрительных отзывов или вообще не получали никаких. Айвана больше всего задевало то, что все пьесы, которые он писал и ставил, не удостаивались внимания. Даже критики, которые писали о пьесах, идущих в экспериментальных театрах, ничего не говорили о его работах. Для него это было самым большим оскорблением. У Айвана было несколько последователей, которые снабжали его небольшими суммами денег, чтобы он смог кое-как продержаться и сохранить веру в свои работы. Но мужчина не использовал ни цента из этих денег на постановку какой-нибудь из написанных Эбби пьес.

– Вы не возражаете, если я подожду? – спросила девушка у Эбби.

Она продолжала прижимать к груди конверт, словно опасаясь, что кто-нибудь попытается украсть его у нее. Эбби обычно чувствовала то же самое в отношении своих работ. И больше всего в отношении своего романа, а не экспериментальных пьес, которые Айван побуждал ее писать. Некоторые из них казались ей надуманными и неестественными. Но она доверяла Айвану.

– Конечно, не возражаю, но он может вернуться очень не скоро, – сказала Эбби девушке. – Мне кажется, что он собирался куда-то по делам.

Эбби немного раздражало то, как эта девушка стоит здесь, словно ожидая пришествия мессии или предсказания оракула. Эбби испытывала то же самое по отношению к Айвану. Его собственные сочинения были какими-то бесплотными и странными. Но он так много знал об экспериментальных театрах, что Эбби считала его одним из незаслуженно игнорируемых гениев своего времени. И было видно, что эта девушка думает точно так же. Она села на второй ряд и приготовилась ждать, а Эбби дрожащей рукой продолжила рисовать декорации. Она рисовала огромного дьявола, который понадобится во втором действии, и вся была заляпана красной краской, которая казалась капельками крови в ее волосах.

Девушка просидела два часа, не издав ни звука, читая книгу, которую принесла с собой. Эбби почти забыла о ней. И когда появился Айван, он вышел на сцену и улыбнулся Эбби, подходя к ней.

– Как продвигается работа? – спросил он, имея в виду дьявола, которого она рисовала. – Надеюсь, что он вселяет ужас.

Их глаза встретились, и Эбби почувствовала слабость в коленях, как бывало всегда, когда Айван смотрел на нее. Он словно гипнотизировал ее, и для него она сделала бы что угодно. Вдруг девушка, которая до этого молча сидела во втором ряду слабо освещенного зрительного зала, заговорила. Эбби, совершенно забыв про нее, выключила свет в зале и оставила только яркие огни рампы, освещавшие работу. Айван при звуке голоса повернулся и изумился, увидев девушку, смотревшую на него с обожанием, которое Эбби очень не понравилось. Атмосфера внезапно сделалась зловещей.

– Что вы здесь делаете? – с явным удивлением спросил Айван.

– Вы сказали, что я могу принести вам свою пьесу и вы ее почитаете, – напомнила ему девушка.

– Да, верно, – сказал он так, словно совсем забыл о своем обещании, и улыбнулся ей.

Морган всегда сравнивала его с Распутиным, когда дело касалось женщин. Саша считала, что он просто подонок. Но Эбби видела в нем что-то, чего не видели подруги. – Я прочту ее в воскресенье или в понедельник, когда в театре не будет представлений. А потом сообщу вам свое мнение. – И тут ему в голову пришла идея. – Вы не хотите пойти со мной выпить кофе и рассказать о своей пьесе? – предложил Айван. – Вы объясните мне, что именно хотели сказать этой пьесой, так чтобы я не упустил главную мысль.

Эбби не хуже его знала, что пьеса не нуждается в пояснениях драматурга, она должна говорить сама за себя. Но она ничего не сказала и продолжила рисовать, притворяясь, что не слышит их разговора.

Девушка моментально приняла приглашение, и спустя несколько минут они ушли из театра, разговаривая о пьесе и о ее главной идее. На мгновение Эбби почувствовала тошноту. Она уже слышала все это раньше. Он говорил ей то же самое в течение последних трех лет. И Эбби видела, как он флиртует с другими девушками, с актрисами, которые приходили на прослушивание, или с молодыми режиссерами, ищущими работу. Она никогда всерьез не беспокоилась об этом и не чувствовала в этом угрозы для себя. Но в этот раз, по какой-то неведомой причине, Эбби запаниковала. Девушка выглядела невинной, но весьма решительной, и Айван так заинтересованно разговаривал с ней.

Он вернулся часом позже, без девушки, и объяснил Эбби, зачем он устроил эту встречу, чтобы она не беспокоилась. Он не хотел расстраивать ее.

– Ее папаша – настоящий денежный мешок, и он готов финансировать любую ее пьесу, если кто-нибудь возьмется ее поставить. Я уверен, что она не написала ничего стоящего. Но нам нужны деньги, и, если ее богатый папочка поможет нам выпутаться из долгов, я готов прочитать все, что угодно, лишь бы удержать театр на плаву. Это нам не повредит. – По крайней мере, это объясняло, почему он хотел поговорить с девушкой и выглядел таким заинтересованным ее пьесой. – Иногда приходится заниматься проституцией ради всеобщего блага. Не как твои родители, продавая себя миллионам ради коммерческого успеха. Но иногда в нашей жизни появляется ангел, и ее отец может оказать нам поддержку, в которой мы так нуждаемся.

Эбби вздохнула, слушая его и желая поверить в то, что Айван сказал правду о причине, по которой взялся читать пьесу. Она не была уверена в этом, но готова была поверить ему на слово. А еще Айвану понравился дьявол, которого она нарисовала, хотя большая часть красной краски была на ее рубашке и в волосах. Потом он спросил, не придет ли Эбби к нему этой ночью, после того как он поужинает с другом. У того была проблема с женщиной, и он хотел эту проблему обсудить.

– Полночь будет не слишком поздно для тебя? – спросил Айван, гладя ее шею; потом его рука соскользнула к ее груди, и Эбби растаяла от прикосновения.

– Нет, все в порядке.

Эбби будет к тому моменту невероятно сонной, но перспектива свернуться клубочком в его объятиях с чувством удовлетворения после занятий любовью была слишком соблазнительной, чтобы отказаться. Айван был искусным любовником, который хорошо знал все потребности женского тела, и секс с ним был для девушки как наркотик, под воздействием которого она забывала обо всем. О том, что мужчина так и не поставил ни одной ее пьесы, и даже о богатой маленькой девочке, которая прождала его в театре полдня.

– Я приду в полночь, – тихо сказала Эбби, и Айван поцеловал ее.

И тут она вспомнила, что ее подруги собирались завалиться к Максу в ресторан в субботу вечером, и подумала, не захочет ли Айван присоединиться к ним после спектакля. Он никогда не говорил, что ему не нравятся ее соседки, но она прекрасно чувствовала это. И эта неприязнь была взаимной. По возможности Айван избегал встречи с ними, и когда она пригласила его в ресторан, его взгляд затуманился.

– Спектакль забирает у меня слишком много сил. Я буду не в состоянии вынести шум и толпу людей в ресторане. Но в любом случае спасибо. Может быть, в другой раз?

Эбби кивнула и не стала настаивать. Она знала, как много сил он отдает своей работе.

– А ты иди с ними, если хочешь. Я же отправлюсь домой и лягу спать.

Приглашение было спонтанным, просто для тех, у кого нет других планов. Но ужины в лофте в воскресный вечер были еженедельной традицией, и на них приходили все.

– А ты придешь к нам на ужин в воскресенье? – робко спросила она.

Айван чувствовал себя неловко в кругу ее друзей и редко приходил по воскресеньям на их почти семейные ужины. У него всегда находился предлог уклониться от участия в них.

– Мне нужно будет встретиться с моим бухгалтером, – поспешно ответил он. – А теперь мне еще придется читать пьесу этой девчонки, чтобы ее отец поддержал нас в финансовом плане. Мы с тобой устроим тихий ужин на следующей неделе, – пообещал он.

Но Айван всегда был очень изменчив в отношении своих планов и никогда не помнил, сколько раз он предлагал ей провести вместе вечер. Побыть рядом с ним можно было только экспромтом, когда Айван был в настроении и не слишком утомлен представлением или написанием очередной пьесы. Эбби не удивилась, что он отклонил ее приглашения – она к этому привыкла. Он был творческим человеком до мозга костей, и его нелегко было заставить сдержать свои обещания, поэтому девушка больше и не пыталась это сделать.

Она попрощалась с ним и отправилась домой, чтобы привести себя в порядок и попытаться соскоблить с себя всю краску перед свиданием в полночь. Айвану не нравилось отсутствие уединения в лофте Эбби, и он предпочитал проводить с ней ночи, когда такое случалось, у себя. Его студия была маленькой, и там царил беспорядок, но они были там одни и могли наслаждаться друг другом.

Айван поцеловал ее еще раз, когда она уходила, и та девушка показалась Эбби совсем не стоящей внимания. Она была лишь средством для получения денег, в которых, как было известно, театр отчаянно нуждался. Даже постоянные последователи Айвана имели очень ограниченные возможности. А любой авангардный театр никогда не делал больших сборов. Часто приходилось давать представление при полупустом зале, поскольку очень немногие понимали его работы. Они были слишком «заумными».

Несколько раз, когда Айван был совсем на мели, он просил Эбби одолжить ему деньги, чтобы оплатить аренду театра, и она давала ему их, оставаясь почти без средств на последующие несколько недель. Эбби не хотела просить у родителей деньги на театр Айвана, поскольку он не одобрял их работу и не скрывал этого. Она отдавала ему деньги, которые ухитрялась сэкономить. Но при этом Айвана задевало то, что родители Эбби не испытывают желания поддержать его театр, притом что они, по его мнению, были очень богаты. Эбби никогда не говорила Айвану, что ее отец считает его мошенником, пишущим всякий вздор, который никому не нужен. Отец хотел, чтобы Эбби снова начала писать «нормальные» вещи, а не то, что он считал экспериментальным «мусором». Айван любил ее родителей не больше, чем они его.

Эбби появилась в студии Айвана в полночь, а он в это время крепко спал. Мужчина открыл дверь и, казалось, был удивлен ее появлением, а потом обнял и прижал к себе. Его седеющие волосы были спутаны, и Айван был полностью обнажен, потому что ночь стояла теплая, а в его крохотной студии не было кондиционера. Эбби прерывисто дышала после того, как поднялась к нему на седьмой этаж. Но ее дыхание участилось, когда возлюбленный стащил с нее одежду и начал жадно ласкать ее еще до того, как они добрались до кровати. Они занимались любовью всю ночь и заснули в объятиях друг друга только на рассвете. Именно такие ночи и привязывали Эбби к нему и отгоняли прочь все сомнения и разочарования. Айван очаровывал девушку, кружил голову и умело играл с ее телом.

* * *

Саша была на вызове в субботу вечером, но заскочила в ресторан к Максу, чтобы поужинать. Морган была уже там, а у Клэр не было никаких планов на вечер, поэтому она охотно присоединилась к подругам. Эбби сказала, что может заглянуть к ним по дороге домой из театра. Планы девушек на субботы всегда были неопределенными, и Макс на всякий случай всегда оставлял им столик.

– Айван придет? – спросила Саша, надеясь, что его не будет.

– Нет, слава богу. Эбби сказала, что он «слишком устал» после представления, – ответила Клэр.

Сама Саша молилась, чтобы ее не вызвали в больницу, и на всякий случай воздержалась от выпивки. Оливер и Грэг сказали, что они могут присоединиться к ним, а Саша пригласила Валентину, но та уехала на Сент-Барт[4] на весь уик-энд с новым поклонником. Она сказала, что он француз и потрясающий парень шестидесяти лет от роду. К тому же мультимиллионер и только что переехал жить в Нью-Йорк. Все мужчины, с которыми встречалась Валентина, были по возрасту годны ей в отцы, так что Саша не удивилась. Отдалившись от собственного отца, Валентина словно пыталась найти ему замену. Пока женщины мило беседовали, подошли Оливер и Грэг, загорелые и отдохнувшие после того, как весь август провели в Хэмптоне[5], снимая дом вместе с друзьями. Друзья были счастливы видеть друг друга.

Все, кроме Саши, заказали вино. Ресторан был переполнен, и Макс смог прислать им для начала только кое-какую закуску. В компании говорили о недавнем пожаре в их квартале, который сильно их напугал. Клэр снова пожаловалась на свою стажерку, Морган сказала, что нашла новых клиентов, а Саша с восторгом выразила надежду, что в ближайшие месяцы ей удастся поработать в клинике, специализирующейся на проблемах бесплодия. Потом они дружно решили купить для своей квартиры новую черную кожаную кушетку, которую мать Клэр могла достать для них через свои связи с дизайнерами. А Оливер объявил, что они с Грэгом хотят устроить у себя дома ужин в День благодарения[6] для всех, кто не поедет домой. Они обменялись новостями и обсудили планы на осенний сезон. Морган предложила на уик-энд арендовать домик в Вермонте, чтобы покататься на лыжах. Все решили, что это отличная идея. Макс и Морган были заядлыми лыжниками, так же, как и Оливер с Грэгом, и Саша сказала, что с удовольствием присоединится к ним, если не будет дежурить в больнице в это время. Клэр никогда не каталась на лыжах, но она собиралась поехать с ними просто за компанию. Идея показалась всем очень удачной, хотя они часто обсуждали ее, но никогда не могли подобрать конкретную дату, которая устраивала бы всех.

Они заказали свои любимые блюда и попробовали несколько новых, которые Макс очень рекомендовал им и добавил к их заказу, и никто не был разочарован ужином. А Саша повеселила всех, рассказав о своем свидании с актером, демонстрирующим нижнее белье. Она не рассчитывала, что он снова объявится, и ее это не волновало. И как раз когда она заканчивала свой рассказ, появилась Эбби. Она выглядела слегка возбужденной, извинилась за опоздание и также извинилась от имени Айвана, который, по ее словам, очень устал и отправился домой отсыпаться. Никто не выразил сожаления из-за его отсутствия, но все были рады видеть Эбби. Она сказала, что спектакль прошел удачно, хотя никого это не интересовало. Официант убрал тарелки со стола, и они заказали десерт и капучино. Саша получила сообщение на телефон и нахмурилась, потом посмотрела на своих друзей.

– Я только что превратилась в Золушку.

На ней были джинсы и розовый свитер, но домой ей заходить было не нужно – она могла переодеться в свой халат в больнице. Ее вызывали из-за близнецов. Их мать положили в больницу неделю назад, чтобы предотвратить преждевременные роды, но дольше она продержаться не смогла. Младенцы собирались появиться на свет на четыре недели раньше срока, и возникло какое-то осложнение. В сообщении говорилось, что у женщины начались схватки, и Сашу просили срочно вернуться в больницу.

– Долг зовет, – сказала она, вставая со своего места.

Саша расцеловала всех присутствовавших перед тем, как уйти.

– Увидимся завтра. Кстати, я приду к вам на ужин в День благодарения, если не буду работать, – сказала она Оливеру, когда обнимала его на прощание. – Я больше не в состоянии терпеть то, что родители делят меня между собой. Всегда кто-то остается обиженным. Я остаюсь здесь и в любом случае, вероятно, буду на вызове в этот день. Так что, если я не зависну в больнице, рассчитывайте на меня. Я передам ваше приглашение Валентине, но она, скорее всего, будет к тому времени в Гштаде[7] или в Дубаи с новым ухажером.

Валентина не уезжала домой на этот праздник уже много лет, по тем же причинам, которые упомянула и Саша. Для них это был большой стресс, и, не желая того, родители заставляли сестер чувствовать себя несчастными. Это было как игра в перетягивание каната. И Саша чувствовала себя этим канатом, который ее родители тянули каждый на себя, продолжая воевать друг с другом даже спустя семь лет после развода.

– Мы будем рады тебе, – заверил ее Оливер.

Саша знала, что праздник у них в доме пройдет в теплой и радостной атмосфере. У мужчин были роскошные апартаменты, и они любили принимать у себя друзей, делая это хорошо, в отличие от Морган, которая никогда не была такой хозяйственной, как ее брат, и не умела готовить лучше Макса, который устраивал для них День благодарения в прошлом году.

Саша поспешно ушла, пока остальные продолжали строить планы на осень. Сидя в такси по дороге в больницу, Саша все еще улыбалась, довольная вечером, проведенным с друзьями. Войдя в больницу, она поспешила к лифту, чтобы подняться в родильное отделение. Девушка знала, что все ждут ее, чтобы принять роды.

Поднимаясь в лифте, она думала о Валентине и беспокоилась о том, как она ладит с тем мужчиной на Сент-Барте. Ее романы обычно длились не дольше нескольких месяцев. Казалось, что ни она, ни Саша не способны к длительным отношениям. Причиной тому был неудачный брак родителей. А Валентина чересчур любила развлечения и была не слишком разборчива в своих связях. Главное, чтобы мужчина был богатым и немолодым. Саша же всегда была «слишком занята», чтобы построить с кем-нибудь серьезные отношения. Но тем не менее другие врачи и даже ординаторы ухитрялись поддерживать длительные отношения или даже вступать в брак. Саша думала, что с ней не случится такое в ближайшее время, а может быть, не случится никогда. Она слишком боялась, что все пойдет не так.

Размышляя об этом, она вышла из лифта и налетела на врача, одетого в белый халат. Он, как и Саша, направлялся в родильное отделение, и она чуть не сбила мужчину с ног и сама чуть не упала, врезавшись в него на полной скорости.

– Простите! – выдохнула девушка, когда врач удержал ее от падения.

Саша подняла глаза и увидела лицо, которое уже видела раньше, хотя и не была знакома с этим человеком. Она поспешно обошла его, отправилась обработать руки и переодеться, спустя всего несколько минут она уже входила в палату, в которой лежала мать близнецов. Это была женщина в возрасте, хотя стоявший рядом с ней мужчина выглядел намного моложе ее. Медицинский персонал к этому времени уже видел все варианты комбинаций – мужчины и женщины, однополые пары, старые, молодые, бесплодные, которые рожали по нескольку детей сразу в результате искусственного оплодотворения донорскими яйцами или своими собственными. Существовало множество разных вариантов, но они почти ни разу не видели идентичных близнецов, таких, как Саша с Валентиной, поскольку такие близнецы случаются только при естественном оплодотворении. А гормоны, которые используют для бесплодных женщин, заканчиваются родами разнояйцевых близнецов, а не идентичных, которые являются даром природы.

– Привет, я доктор Хартмен.

Саша со спокойной улыбкой посмотрела на пациентку, которая испытывала сильнейшую боль, но отказалась от эпидуральной анестезии. Собравшиеся медики поговаривали о кесаревом сечении, но пока не пришли к единому мнению. Мать близнецов сначала хотела, чтобы роды были естественными, но теперь быстро изменила свое решение, измученная болезненными схватками. Она стонала, в то время как партнер гладил ее по голове, держал за руку и успокаивающим тоном разговаривал с ней.

– Это намного хуже, чем я думала, – с трудом выдохнула женщина.

Саша предложила ей еще раз эпидуральную анестезию, и женщина согласилась. Саша отправилась к сестринскому посту, чтобы вызвать анестезиолога. Она вернулась через две минуты, в то время как женщина громко кричала при очередной схватке.

– Вы почувствуете себя намного лучше через несколько минут, – заверила ее Саша.

В палату вошел дежурный анестезиолог, который, по счастью, находился в соседней палате. Он стал готовить женщину к наркозу, в то время как она продолжала кричать от боли, а спустя пятнадцать минут, которые показались роженице вечностью, она уже улыбалась. Пара могла видеть схватки на мониторе, но женщина их уже не чувствовала, и ее молодой муж, похоже, испытал облегчение. Когда Саша в первый раз вошла в палату, мужчина казался охваченным паникой. Но Саша обладала удивительным даром успокаивать пациентов, давая им почувствовать, что все находится под контролем. Она принимала взвешенные, быстрые и правильные решения, а ее умение найти подход к пациенту было превосходным. Этим она производила глубокое впечатление на всех врачей, которые стажировались вместе с ней. А теперь Саше предстояло решить – делать кесарево сечение или позволить женщине родить естественным путем. Сердцебиение у младенцев было достаточно сильным, хотя они и рождались на четыре недели раньше срока. И существовали все предпосылки для того, чтобы нормально провести младенцев через родовые пути и дать им возможность начать дышать.

Она посовещалась с родителями, чтобы узнать их мнение, и они решили по возможности не прибегать к кесареву сечению. В палату вошел главный врач и поддержал это решение. Каталку, на которой лежала женщина, повезли по коридору в родильную палату. За каталкой шли анестезиолог, медсестра, отец близнецов и еще два врача, которые присоединились к ним из-за того, что ожидалась двойня. А в родильной палате их уже ждали два педиатра, и Саша обратила внимание, что одним из них был тот врач, которого она чуть не сбила с ног, выбегая из лифта. Саша поняла, что он тоже был ординатором из отделения реанимации новорожденных, поскольку дети рождались раньше срока. Но близнецы, рождающиеся на тридцать шестой неделе, не были редкостью, и мониторы, подсоединенные к животу роженицы, показывали, что с детьми все в порядке.

Анестезиолог снизил дозу эпидуральной анестезии, чтобы роженица могла тужиться более эффективно, и женщина снова начала кричать и говорить, что боль слишком сильная.

– Давайте тогда достанем оттуда детей, и все закончится, – спокойно сказала Саша, продолжая пристально наблюдать за процессом.

В палате повисла атмосфера напряженного ожидания, в то время как Саша говорила роженице, когда тужиться, но она только кричала и стонала. Саша знала, что все присутствующие врачи готовятся к кесаревому сечению, чтобы избежать ненужного стресса для новорожденных, на случай, если роды затянутся. И она начала подавать команды более решительно и строго, в то же время выражая сочувствие роженице по поводу испытываемой ею боли. Наконец у женщины между ног появилась головка, и быстрым уверенным движением Саша подхватила ребенка за плечи и за тельце, и на свет, громко плача, появилась маленькая девочка. Ее мать рассмеялась сквозь слезы и тут же начала снова кричать, в то время как медсестры забрали девочку и передали педиатру, который внимательно ее осмотрел. А Саша стала принимать второго близнеца, который был крупнее, и которым было труднее управлять. Но спустя мгновение мальчик уже вышел наружу, обе пуповины были перерезаны, младенцы выглядели здоровыми и неповрежденными и хорошо дышали. Тем не менее за ними будут пристально наблюдать и поместят в кувез на несколько дней. Они были приличного роста, весили по пять фунтов, что было вполне нормально для восьмимесячных близнецов.

Все прошло хорошо, и Саша почувствовала, как общее напряжение спадает. Муж с женой поцеловали друг друга, на их лицах читались облегчение и восторг. Матери разрешили подержать детей и на несколько мгновений приложить к груди, после чего младенцев увезли в отделение реанимации новорожденных, еще раз осмотрели и положили в один кувез. Саша поздравила родителей и занялась матерью. Женщине дали успокоительное, она сильно дрожала после пережитого, что было вполне нормально.

Саша спокойно разговаривала с ней, накладывая несколько швов.

– Я говорила вам, что я близнец? У меня есть сестра по имени Валентина. Вы получите большую радость от общения со своими детьми.

Саша продолжала говорить, чтобы отвлечь внимание женщины от того, что она с ней делает. Потом, проверив ее жизненные показатели, женщину увезли в послеоперационную палату, чтобы некоторое время понаблюдать за ней. Если все будет в порядке, позже она вернется в свою палату. Саша оставила ее в послеоперационной палате на попечение медсестер, пообещав прийти завтра, и еще раз поздравила ее.

Муж женщины находился рядом с младенцами в отделении интенсивной терапии для новорожденных, а сама роженица уснула после того, как ей дали лекарства. Саша направилась в ординаторскую, чтобы выпить кофе, и не успела она сделать первый глоток, как в комнату вошел врач из интенсивной терапии, также в поисках кофе. Оба они находились в приподнятом настроении после удачно проведенных родов. Было уже три часа ночи, но время пролетело незаметно.

– Как там близнецы? – спросила Саша, чтобы быть в курсе дела, поскольку он обследовал детей более тщательно, чем она.

– Прекрасно, – улыбнулся врач. – Вы проделали отличную работу. Когда она отказывалась тужиться, я был уверен, что придется в конце концов делать кесарево сечение, но вы ловко управились.

– Спасибо. Извините, что я налетела на вас у лифта. Я просто задумалась и хотела успеть к роженице, прежде чем она разрешится. Но на роды ушло больше времени, чем я предполагала. Не хотела сбить вас с ног.

– Я не думаю, что вам это удалось бы, – рассмеялся мужчина. Он был крупным, широкоплечим, намного выше Саши. – Хотя вы очень старались, – поддразнил он ее. – Но я играл в футбол в колледже.

– Я рада, что все прошло так гладко, – сказала Саша, расслабившись.

Они оба знали, что так бывает не всегда. И когда что-то случается, все воспринимают это как личное горе. Саше приходилось присутствовать при родах, когда ребенок умирал во время родов или рождался уже мертвым. Это была та часть ее работы, которую она ненавидела. Но сегодня ночью результат был отличным, хотя и пришлось поволноваться.

– На этой неделе мы принимали тройню. Было довольно страшно. Жаль, что вы прозевали это событие, – заметила Саша.

– Я слышал об этом. У меня был выходной. Иногда такое случается, но нечасто.

Саша рассмеялась, отлично понимая его.

– Я ужинала с друзьями, когда меня вызвали, – сказала она, но врач решил, что у нее было свидание. Женщину с ее внешностью наверняка часто приглашают, скорее всего, каждый вечер, подумал он.

– Мне повезло, что вас вызвали, – заявил врач, улыбаясь.

Саша направилась к шкафчикам, чтобы переодеться в одежду, в которой она была на ужине.

– Надеюсь, нам еще доведется поработать вместе, – сказал он, но Саша уже скрылась за дверью, ведущей к шкафчикам.

Он не видел, как она уходила, но, когда пошел проведать близнецов, обратился к дежурной медсестре.

– Сегодня роды принимала потрясающая женщина, – сказал он с улыбкой, и медсестра рассмеялась. Она хорошо знала Сашу.

– Не слишком возбуждайтесь, – предупредила его женщина.

– Она замужем? – разочарованно спросил он.

Это не удивило бы его. Большинство женщин-врачей, с которыми ему доводилось работать, были замужем. Какой-то счастливчик наверняка подцепил и эту.

– Она не ходит на свидания ни с кем из сотрудников. Хорошо делает свою работу и не отвлекается на флирт. Я никогда не видела, чтобы она болталась попусту с кем-нибудь из персонала.

– Может быть, у нее есть парень на стороне, – удрученно предположил он.

– Я не знаю ничего о ее личной жизни. Она никогда не говорит о себе. Работать с ней – одно удовольствие, но она ни с кем не сближается.

– Я не буду упускать ее из виду, – сказал он, внезапно почувствовав себя уставшим по мере того, как напряжение последних часов стало покидать его. И тут мужчина сообразил, что не знает ее имени, и обратился с вопросом к медсестре.

– Саша Хартмен. Желаю удачи, – сказала та с лукавой усмешкой.

Спустя несколько минут ординатор из реанимации тоже покинул больницу. Его звали Алекс Скотт, и Саша даже ни разу не вспомнила о нем, когда вернулась в свою квартиру и рухнула в кровать. Она думала только о том, что проделала хорошую работу, а перед этим с удовольствием пообщалась со своими друзьями у Макса в ресторане. И ей не нужно было ничего большего.

Глава 4

Как Макс и обещал, воскресным вечером он приготовил ужин в лофте. Принес все ингредиенты из ресторана и сделал два вида пасты, огромную миску салата и стейки для всех. Он также прихватил с собой несколько батонов французского хлеба, свежевыпеченную фокаччу, полдюжины разных сыров и шоколадный торт, который испек в этот день. Все были в прекрасном расположении духа и толпились на кухне, пока Макс готовил. Морган и Клэр накрыли на стол. Оливер открыл вино, чтобы дать ему «подышать». Грэг сделал соус для салата. Эбби тоже была дома, но у Айвана была встреча с бухгалтером, после чего он планировал почитать пьесу Дафны Блейк, поэтому не пришел. Саша вернулась с работы к тому моменту, когда все рассаживались за столом, и присоединилась к друзьям, даже не сняв свой привычный белый халат. Грэг включил музыку, Макс разлил вино по бокалам, а Морган поставила перед каждым тарелку, нагруженную едой. Атмосфера была праздничной. Это был настоящий пир, друзья любили так проводить воскресные вечера. Они смеялись и много разговаривали. Это было семейное собрание хороших людей в доме, который все любили. Эбби вначале казалась немного напряженной из-за отсутствия Айвана, но после второго бокала вина расслабилась. Саша в этот вечер не была на вызове. Поэтому тоже немного выпила.

– А где Валентина? – спросил кто-то у Саши.

– Она все еще на Сент-Барте со своим мужчиной. Он француз.

– И богатый, – добавила Морган, все рассмеялись.

Морган сидела рядом с Максом, и он обнял ее за плечи, когда она поблагодарила его за ужин. Еда была необыкновенно вкусной, и все было съедено до последнего кусочка.

Клэр сварила кофе для желающих, а Эбби разлила его по чашкам. Это был чудесный вечер, но в полночь Оливер и Грэг ушли. У Грэга утром была ранняя тренировка, а Оливер в семь утра вез важного клиента на телешоу «Доброе утро, Америка». Остальные еще недолго посидели за столом за неспешной беседой, а Клэр и Саша убрали посуду. Никто не хотел расходиться. Но после того как все поблагодарили Макса за еду, он отправился спать вместе с Морган. Ей тоже предстояло рано вставать.

Они скрылись в ее комнате и сели на кровать, тихо беседуя. Макс любил проводить ночи у Морган, хотя и дразнил ее по поводу того, что это все равно, что ночевать в женском общежитии. Но он любил их теплую, дружелюбную обстановку. Это был настоящий дом, а не просто квартира, которую делили четыре девушки. Иногда ему было жаль, что они с Морган не живут вместе, но он знал, что может остаться у нее в любое время, что обычно и делал два-три раза в неделю. Но им обоим нравилось иметь и личное время, и у обоих была насыщенная жизнь и работа, отнимавшая много сил.

Макс лег на кровать и поманил Морган к себе.

– Иди сюда, приляг рядом со мной.

Они за весь вечер ни разу не остались наедине, и в уединении ее спальни Макс хотел заняться любовью. У Морган на уме было то же самое. После четырех лет, проведенных вместе, у них часто всю неделю не было возможности заняться сексом, или они были не в настроении, если встречались поздно ночью, после того как Макс закрывал свой ресторан. Но воскресные вечера были особенными для них, когда стресс после рабочей недели уже остался позади, и они могли побыть просто двумя людьми, любящими друг друга и имеющими возможность проявить свою любовь.

Потом они лежали обнявшись, и спустя несколько минут Макс крепко заснул, а Морган улыбнулась, глядя на него. Он был таким хорошим человеком. Она не знала, как ей посчастливилось найти его. Но понимала, что это было благословением для нее. Она и Оливер были счастливы со своими партнерами. Оба они установили те отношения, которые хотели и которые были далеки от того, что они наблюдали в своем детстве. Жизнь Морган с Максом была идеальной, именно такой, как она хотела, и лофт в Адской Кухне стал ее домом, а девушки, живущие вместе с ней, – сестрами, которых у нее никогда не было. Макс понимал, как много это значит для нее, и больше не пытался ничего изменить. Он принимал ее такой, какой она была – независимой, трудолюбивой, успешной, ласковой с ним и панически боящейся замужества.

А в общей комнате Клэр и Эбби сидели на кушетке, и Эбби признавалась Клэр, что беспокоится по поводу Айвана, и рассказывала ей о Дафне Блейк и пьесе.

– Я знаю, что он мне не изменит, но она просто вешается на него. И она такая молодая, а ее отец богат и готов финансировать постановку ее пьесы. Что, если она заманит его в ловушку? Ты же знаешь мужчин. Они такие наивные.

Клэр подумала, что Айван был каким угодно, но только не наивным, но не стала говорить этого Эбби. Она постаралась по мере сил приободрить подругу, не высказывая снова все, что она думает о нем.

– Побойся бога, ты ведь не старуха, – сказала Клэр.

Она была огорчена тем, что Эбби не осознает, как много у нее достоинств и как много у Айвана недостатков, главным из которых была непорядочность. Она была уверена, что Айван лжет подруге по поводу этой девушки, но ей не хотелось расстраивать Эбби.

– Она всего на пять лет моложе тебя, и какое имеет значение то, что у нее богатый отец? Айван же любит тебя.

– Надеюсь, что ты права, – сказала Эбби, и ее слова прозвучали со спокойствием и уверенностью, которых она не чувствовала на самом деле.

Чуть позже они тоже отправились спать. Клэр подозревала, что Айван изменяет ее подруге, и изменял раньше, возможно, много раз. Он столько ночей проводил без нее с жалкими отговорками, или просто не появлялся на встречу, или не отвечал на звонки по мобильному телефону, когда Эбби звонила ему. Но Эбби всегда оправдывала Айвана.

Измученная работой Саша уже давно легла спать, расслабившись после счастливого вечера, который Макс устроил им.

На следующее утро Макс встал раньше всех и прошептал Морган, что ему нужно ехать на рыбный рынок в Бронкс, чтобы закупить там свежий улов. Он любил сам закупать рыбу и мясо и часто сам же готовил их. Обычно повар сопровождал его, а иногда Макс отпускал его одного. Он поддерживал в ресторане железную дисциплину, но все любили и уважали Макса. Он был всеобщим любимцем.

Морган пришла в свой офис пораньше. Она хотела подготовиться к своей первой встрече, проделать кое-какую исследовательскую работу и уточнить некоторые данные на своем компьютере. Джордж хотел сделать одно вложение, и Морган обещала ему высказать свое мнение перед встречей. Она просматривала информацию на компьютере, когда что-то привлекло ее внимание. Это было просто имя в списке директоров недавно образовавшейся компании, которая их заинтересовала, но оно почему-то показалось ей знакомым. Она набрала имя в браузере и увидела, что этот человек пять лет назад предстал перед судом присяжных, но обвинение было с него снято. Компания СЕК обвиняла его в инсайдерской торговле, но он смог оправдаться. Клэр запомнила его имя. И девушке не понравилось, что он теперь был одним из директоров интересующей Джорджа компании, о чем чуть позже она и сообщила Джорджу. Но он только рассмеялся.

– Это было всего лишь недоразумение. Нелепое совпадение, когда кто-то из его семьи сначала купил акции, а потом продал. Не беспокойся об этом – он был полностью оправдан. А тебе за домашнюю работу ставлю пятерку. – Он улыбнулся Морган и выглядел довольным. – Я горжусь тобой.

Но ей все равно не нравилась идея вкладывать деньги в компанию, в которой один из директоров был обвинен в мошенничестве, пусть даже его и оправдали. Девушка твердо верила в то, что без огня дыма не бывает, и ей не хотелось объяснять все это своему клиенту. Но эту тему никто не затронул, а Джордж перед встречей сказал ей, что не стоит об этом упоминать. Однако Морган была не согласна с ним. Это был один из редких случаев, когда они не соглашались друг с другом, но Джордж был ее боссом, и она следовала его указаниям. Клиент был полон энтузиазма по поводу этой компании, и предполагалось, что через год она станет открытой акционерной. Это была молодая компания, занимающаяся высокими технологиями, и, если у них все пойдет гладко, вкладчики смогут получить большие деньги.

После встречи с клиентом Морган выбросила из головы все мысли об этой компании. Ей нужно было заняться другими клиентами и проделать кое-какую исследовательскую работу. Она больше не видела Джорджа этим утром, а в полдень ей позвонила Клэр.

– Прости, что отрываю тебя от работы, – извинилась она.

– Что-нибудь случилось?

– Нет… да… Я сражаюсь со своим боссом весь последний месяц. Это так действует на нервы. Мне нужен хороший деловой совет. – Клэр заговорщически понизила голос. – Я не знаю, остаться ли на этой работе и терпеть, или поискать другую работу и уволиться. Ты не хочешь завтра поужинать вместе и поговорить об этом?

– Конечно, – Морган была польщена ее доверием, а Клэр явно была обеспокоена и боялась, что не сможет найти другую работу, если уволится. – У Макса в половине восьмого? Я скажу ему, что нам нужен тихий столик где-нибудь в уголке.

– Спасибо, – сказала Клэр с облегчением.

Она была уверена, что Морган найдет для нее выход из этой ситуации. Клэр лучше разбиралась в бизнесе, чем Эбби или Саша, хотя они тоже захотели бы присутствовать при разговоре.

– Буду рада помочь, – сказала Морган и вернулась к работе, а Клэр снова взялась за свои ненавистные рисунки для весенней коллекции. При этом Уолтер все время заглядывал ей через плечо, словно не доверял. И ко всему прочему малышка из Парижа доводила Клэр до сумасшествия.

После воскресного ужина Саша должна была появиться на работе только в полдень, так что она могла поспать, и она почти проспала. Саша появилась в больнице в страшной спешке. На ней были черные джинсы и белый свитер, и она быстро схватила из своего шкафчика белый халат с ее именем. С удивлением она увидела врача из реанимации, который прохаживался около ординаторской.

– Вы, похоже, проводите здесь немало времени. Должно быть, в реанимации маловато клиентов, – пошутила Саша.

Но он не хотел признаваться, что просматривал график работы врачей и околачивался возле ординаторской, поджидая ее.

– Я так и не представился той ночью, – сказал Алекс, испытывая неловкость. Она была так чертовки красива, что у него перехватывало дыхание. А Саша выглядела спокойной и хладнокровной. – Я Алекс Скотт.

– Саша Хартмен, – просто ответила она.

Девушка уже знала, что у нее лежат со схватками сразу три женщины, и одна из них почти готова родить. Это была суррогатная мать, рожавшая чьих-то близнецов, и родители этих близнецов планировали отправиться в родильную палату вместе с ней, что могло привнести нервозности в обстановку. Суррогатная мать была замужем, ей было чуть больше тридцати, и у нее было трое детей. Она уже второй раз выступала в этой роли. Она считала, что это благородное дело, к тому же это был хороший источник дохода для нее. Биологические родители близнецов отчаянно хотели иметь ребенка и были готовы заплатить за это любые деньги.

– Могу я как-нибудь пригласить вас на ужин… или на обед? – выпалил Алекс, когда Саша поспешно направилась к двери.

Она с удивленным видом повернулась к нему. Мысль о том, чтобы отправиться с ним на свидание, а не просто выпить вместе кофе в ординаторской, не приходила ей в голову. Алекс просто казался ей дружелюбным коллегой, не более того. – Либо то, либо другое, – коротко и уклончиво ответила Саша.

Ее мысли уже были обращены к младенцам, которых она примет и вручит законным родителям.

– Завтра? – с надеждой спросил он.

– Завтра что? – Саша торопилась уйти, и он видел это.

– Завтрашний ужин?

– Обед. В кафетерии. Я буду на вызове.

Он чувствовал, что это самое большое, на что пока мог рассчитывать.

– Хорошая идея. Я тоже на вызове. Приду к вам в полдень, чтобы узнать, насколько вы загружены.

Саша кивнула, отдала ему честь по-военному и выбежала из дверей. А мужчина чуть не закричал «ура», потом выбросил пустую чашку из-под кофе и направился обратно в реанимационное отделение. День уже складывался отлично, а было всего лишь несколько минут первого. И он с нетерпением стал ждать завтрашнего обеда.

Саша в это время была в родильной палате, осматривая свою пациентку, которая хорошо переносила схватки. Родители были так взволнованы, что уже плакали, хотя даже время тужиться еще не наступило. Но они не могли дождаться момента, когда дети окажутся у них на руках. Однако в настоящее время главной пациенткой была роженица, и Саша сосредоточилась на ней. Младенцы вели себя прекрасно, мониторы не давали повода для беспокойства, и Алекс Скотт был последним, о чем Саша сейчас думала.

Театр был погружен в темноту по понедельникам, но Эбби все равно днем направилась туда. Ей нужно было нарисовать еще несколько декораций и немного поработать плотником. Кроме того, она вместе с вахтером по понедельникам проводила генеральную уборку. Все это утро она звонила Айвану, но он не отвечал на звонки, и к тому моменту, когда она вернулась домой в шесть часов вечера, Эбби уже была в панике. На первом этаже она столкнулась с Клэр. Они вместе поднялись по лестнице, и по дороге Эбби рассказала Клэр о том, что не может весь день связаться с Айваном.

– Он, вероятно, просто занят, или спит, или читает пьесу той девицы. Ты же знаешь его. Иногда Айван просто уходит в подполье на несколько дней, – пыталась приободрить ее Клэр.

Конечно, такое случалось и раньше, но на этот раз у Эбби было плохое предчувствие. Ей не нравился влюбленный взгляд той девчонки. И почему он читает пьесы других авторов, в то время как еще ни разу не поставил ее сочинение?

Они обе запыхались, добравшись до четвертого этажа, и открыли дверь ключом. Остальные еще не вернулись. Клэр знала, что Морган встречается с клиентом за бокалом вина, а Саша появится только через несколько часов, потому что ее рабочий день начался лишь в двенадцать часов.

– Постарайся не беспокоиться об этом, – успокаивающе сказала Клэр, видя, в каком состоянии находится подруга. – Он объявится. Как всегда.

«К несчастью», – мысленно добавила девушка.

Для Эбби было бы самым лучшим, если бы Айван по-настоящему исчез. Но Клэр знала, как расстроена будет подруга.

Клэр отправилась в свою комнату и переоделась в домашнюю одежду, стараясь не думать о проблемах с боссом. Чуть позже позвонила ее мать, чтобы справиться, как у дочери идут дела. Клэр старалась созваниваться с мамой, по крайней мере, раз в неделю, но иногда была слишком занята, или забывала позвонить, или разница во времени играла свою роль.

Ее мать рассказала девушке, что взялась за еще одну маленькую работу, но отец Клэр этого не знает. Она не хочет огорчать его. И работа заключается всего лишь в том, чтобы подновить гостиную и две спальни для подруги. Мать Клэр всегда принижала свою работу и называла ее просто дружеским одолжением, что и говорила мужу, если он случайно узнавал о ее занятиях. Она уже долгие годы так относилась к своей работе, хотя была прекрасным декоратором, и ее клиенты в восторге от того, что она делает. Женщина обычно не использовала весь выделенный на работу бюджет, обладая способностью найти прелестные аксессуары или мебель по разумной цене. Они с Клэр вместе оформляли интерьер лофта девять лет назад и добавляли новые вещи время от времени, чтобы квартира выглядела современно и интересно. Всем нравилось то, что делала мать Клэр, Сара. У нее было отличное чутье на цвета, и она находила в интернете много интересного. Она постоянно отправляла Клэр ссылки на новые сайты, а иногда просто покупала ей что-нибудь в подарок.

Клэр и ее мать были очень близки, и теперь, став постарше, Клэр еще больше ценила то образование, которое ухитрилась дать мама. Сара постоянно находила себе небольшие заказы, которые проходили мимо внимания мужа, чтобы тот не сердился. Клэр считала, что мать должна была давно открыть собственную фирму по дизайну интерьеров, открыто, независимо от того, что думал об этом ее отец. Но это было не в характере Сары. Всю свою замужнюю жизнь она только и делала, что лелеяла самолюбие мужа, пыталась повысить его самооценку и вдохновляла его на новые попытки, когда он терпел поражения. Ее мать никогда не ставила на отце дочери крест. Она даже помогала ему продавать недвижимость, делая для него рисунки домов. Клэр считала, что ее мать просто святая.

Сара любила узнавать от Клэр новости о Нью-Йорке. Спустя тридцать лет после того, как она переехала с мужем в Сан-Франциско, она все еще скучала по родному городу и более интересной жизни, которую вела там. А их жизнь в Сан-Франциско с каждым годом становилась все тоскливее. Чувствуя себя неловко после многих неудач, Джим больше не хотел путешествовать или принимать гостей, и, по мнению Клэр, они вели очень унылую жизнь. Он ненавидел оперу, симфоническую музыку и балет – все, что любила мать. Родители никогда не ходили в театр, и у них было очень мало друзей. Лишь два светлых пятна были в жизни Сары Келли – дочь и работа, что казалось Клэр недостаточным. Она хотела бы сделать что-то большее для своей матери в благодарность за все, что она делала для нее в детстве и юности. Но Клэр редко ездила в Сан-Франциско, только на День благодарения и на Рождество, и эти визиты погружали ее в депрессию. Она хотела бы похитить свою мать и привезти с собой обратно в Нью-Йорк, чтобы избавить от тоскливой жизни, которую она вела. Сара заслуживала гораздо большего, хотя всегда уверяла Клэр, что у нее все в порядке. Жизнь у Сары сложилась не так, как она хотела бы, но она от природы была жизнерадостным человеком и никогда не жаловалась. И она была рада тому, что Клэр живет в Нью-Йорке, там, где сама хотела бы жить.

– Когда ты снова полетишь в Италию? – спросила ее мать по телефону. Сара жила жизнью дочери, и ей нравилось, что Клэр летает в Европу по служебным делам.

– Через несколько месяцев, не раньше. Может быть, после Рождества, когда запустят в производство нашу весеннюю коллекцию. Я все еще работаю над дизайном.

Клэр не рассказывала матери, как она была несчастлива на своей работе. Она не хотела, чтобы мать переживала из-за нее. Маме хватало и того, что она вынуждена была выслушивать жалобы мужа. Клэр не хотела добавлять к ним и свои.

Они мило проболтали полчаса, после чего попрощались. Клэр была счастлива поговорить с матерью. И тут она услышала, что Эбби все-таки дозвонилась до Айвана и устроила ему допрос, что Клэр сочла ошибкой. Он не заслуживал такого внимания после того, как исчез и не отвечал на звонки.

– Почему ты не перезвонил мне? – спросила Эбби, и ее голос прозвучал резко и пронзительно. – Вчера я оставила на твоем автоответчике шесть или семь сообщений, и еще пять сегодня.

– Ты же знаешь, как я не люблю всякую технику, – ответил Айван. – И мой мобильник сдох. Я не мог найти зарядку для него. Вот только что обнаружил ее под кроватью.

– Итак, что ты думаешь о пьесе Дафны? – Эбби сразу начала с главного, и в ее голосе звучала ревность, которую Айван не мог не заметить. Клэр внутренне содрогнулась, услышав этот вопрос.

– Она очень хороша, – серьезно сказал Айван. – Не так хороша, как твои, но я могу честно сказать ее отцу, что у Дафны есть талант. Я собираюсь позвонить ему завтра, но мне хотелось сначала позвонить тебе и справиться, все ли у тебя в порядке. Я беспокоился.

Но не настолько беспокоился, чтобы позвонить раньше. И тем не менее Эбби тут же растаяла от его слов. Она услышала только то, что он беспокоился, потому что хотела услышать именно это – что она ему не безразлична. Ее родители всегда были заняты и все время отсутствовали. Они оставляли Эбби с няней, пока занимались своей карьерой, и с тех самых пор девушка мучительно жаждала завоевать чью-либо привязанность. Родители любили ее, просто у них для нее не было времени. Даже сейчас, когда она им звонила, ей приходилось говорить с их помощниками. Отец постоянно был на совещаниях, а мать – на съемках очередного сериала.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – спросила Эбби уже более мягко, надеясь, что Айван предложит провести вечер вместе.

– У меня встреча с еще одним потенциальным спонсором. Нам нужны деньги, чтобы оплатить аренду.

А театр пока не приносил прибыли. Айван брал взаймы у одного, чтобы отдать долг другому, и постоянно выпрашивал деньги у бывших подружек или у друзей. Он задолжал всем уже целое состояние. И сейчас был прав, им срочно был нужен ангел-спаситель. Может быть, им станет отец Дафны.

– Увидимся завтра в театре, – с нежностью сказал Айван и повесил трубку.

– Где он был? – спросила Клэр, стараясь не дать вырваться наружу гневу, который она испытывала. Но Эбби почувствовала облегчение, поговорив с ним, и, казалось, была удовлетворена объяснениями.

– Его мобильный разрядился, а он не мог найти зарядку, поэтому не получал моих сообщений. Айван читал пьесу Дафны, а вечером встречается с потенциальным спонсором.

Клэр сочла эти объяснения невнятными и неубедительными. Айван был законченным лгуном, но его вранье всегда срабатывало, потому что Эбби хотела верить ему, и разочарование стало для нее привычным образом жизни. Это даже ее больше не удивляло.

– Что он сказал о пьесе этой девушки?

– Сказал, что хорошая. И похоже, что ее отец готов вложить в нее деньги. Айвану действительно нужна помощь.

Клэр подумала, что ему скорее нужен хороший пинок под зад, но только кивнула. Ей больше нечего было сказать. Они уже не раз все сказали Эбби за прошедшие годы.

На следующий день, встретившись с Айваном в театре, Эбби опять сказала ему, как сильно беспокоилась о нем.

– Меня внезапно охватила паника при мысли, что ты был с Дафной, – смущенно призналась она.

Мужчина обнял ее, крепко прижал к себе и заглянул Эбби в глаза.

– Она ведь еще просто ребенок. Ты же знаешь, что я люблю только тебя.

Но Эбби также знала, что у этого ребенка сногсшибательная фигура и хорошенькое личико. И еще богатый папаша.

– Я не могла представить себе, куда ты пропал, – мягко сказала она.

– Я изучал пьесу Дафны. Пришлось читать ее несколько раз. И утром мне пришло в голову, что, может быть, мы вытрясем из ее отца достаточно денег, чтобы поставить и твою пьесу. Я поговорю с ним об этом.

– Когда ты с ним встречаешься? – ласково проговорила Эбби, все еще покоясь в его объятиях, которые действовали на нее, как наркотик.

– Может быть, в этот уик-энд. Я жду, когда он позвонит мне. Ее отец очень занятой человек. Надеюсь, он осознает, насколько талантлива его дочь и насколько она нуждается в его финансовой поддержке. Но ты же знаешь, каковы эти богачи. У них совсем другие приоритеты.

Это была слегка завуалированная шпилька в адрес отца Эбби, который ясно дал понять, что никогда не даст Айвану денег на постановку пьес своей дочери. Ее отец встречался с Айваном всего один раз, и он ему не понравился. Айван не произвел на него впечатления и показался ему высокомерным и напыщенным мошенником. Отец Эбби хотел, чтобы она вернулась в Лос-Анджелес и начала работать над своим романом. Но и он, и мать Эбби считали, что она достаточно взрослая, чтобы принимать решения и делать ошибки. Они не собирались вынуждать ее вернуться, перестав давать ей деньги. Просто надеялись, что когда-нибудь она одумается.

А тем временем ее карьера в экспериментальном театре Айвана так и не началась. У него были тысячи объяснений и оправданий, и он уговаривал Эбби не сдаваться и не заниматься коммерческими поделками, как ее родители. Он с презрением относился к сценариям, написанным матерью Эбби, невзирая на то что они имели успех. Айван чувствовал, что Эбби была гораздо талантливее, чем ее мать, и умолял ее держаться до последнего. Пока она так и поступала. Но в двадцать девять лет она все еще ничего не достигла. И ее родителям было жаль дочь, и они с грустью осознавали, насколько она наивна.

Айван ушел из театра очень рано этим вечером, собираясь встретиться с партнером потенциального спонсора, с которым он встречался накануне. А у Эбби отлегло от сердца оттого, что Дафна не появлялась. Эбби всегда исполняла роль администратора театра, и отвечала за все. Домой она пришла только в полночь, после того как все уже ушли спать. В лофте царила тишина. А Айван прислал ей сообщение перед тем, как она легла в кровать. Он написал ей, что любит ее. Казалось, все встало на свои места. И Эбби больше не беспокоилась по поводу Дафны. Та была всего лишь средством раздобыть деньги на театр. Эбби испытала огромное облегчение. Остальное рано или поздно образуется. Ей нужно всего лишь верить в себя и доверять Айвану, о чем он всегда ее и просил.

Глава 5

Незадолго до полудня Алекс Скотт отправился в родильное отделение на поиски Саши. Он спросил о ней на сестринском посту, и ему сказали, что Саша заканчивает операцию по кесареву сечению, и, по их оценкам, выйдет из родильной палаты через полчаса. Она уже наложила швы, и пациентку отправят в послеоперационное отделение с минуты на минуту. Алекс вернулся через полчаса и увидел Сашу, направлявшуюся к сестринскому посту с выражением удовлетворения на лице. Все прошло гладко. Алекс перехватил девушку на полпути.

– Трудное выдалось утро? – с улыбкой спросил он.

Алекс был счастлив видеть ее, а его собственное утро не было сильно загруженным. Пока что не было никаких экстренных случаев, и нескольких пациентов перевели в палату для здоровых детей.

– Нет, у нас довольно тихо, – спокойно ответила Саша.

В настоящий момент у девушки не было пациенток со схватками, только те, кто уже родил сегодня или накануне. Это было недолгое затишье. У нее были две пациентки с угрозой преждевременных родов, а нескольких мамочек с детьми выписали домой.

– Так давайте поспешим, пока не начался сумасшедший дом, – предложил Алекс, имея в виду их обед. – Вы все еще хотите пообедать в кафетерии? Мы могли бы сходить в какой-нибудь ближайший ресторан, где подают что-нибудь съедобное.

– Это, скорее всего, станет шоком для моего организма. Я живу только на еде из кафетерия. А стоит нам отправиться в приличное место, нас обоих вызовут на экстренный случай прежде, чем мы усядемся за стол. Со мной всегда такое случается, стоит мне отправиться куда-нибудь поесть, когда я на вызове.

Обычно у Саши вообще не было времени на еду, и часто ее обед состоял из шоколадного батончика, который она всегда носила в кармане. И по ней это было видно. У Саши была стройная фигура, и она была ничуть не полнее, чем ее сестра, которая каждый день ходила в спортзал и сидела на жесткой диете.

Они зашли в лифт, направляясь в кафетерий, попутно разговаривая о еде. В кафетерии Саша взяла себе йогурт, салат и тарелку с фруктами, а потом добавила к ним большой кусок шоколадного торта. Алекс же предпочел горячие блюда. Они нашли тихий столик у окна, чтобы видеть окружающий мир. Саша заметила, что Алекс пристально разглядывал ее, пока она ставила на стол тарелки и диетическую кока-колу, которую прихватила по дороге.

– Вы сидите на диете? – с любопытством спросил он.

– Нет. Моя сестра всегда сидела на диете, когда мы были подростками. Она приучила меня не есть ничего из того, что она любила, чтобы не провоцировать ее. Смешно, но я с тех пор продолжаю так питаться. Сестра ненавидит фрукты и овощи, и с удовольствием жила бы на пончиках и печенье, если бы могла. – Саша улыбнулась ему, и Алекс рассмеялся. С ней было легко, и казалось, что она чувствует себя комфортно, по крайней мере в больнице. – Она модель, – добавила Саша.

– Вы тоже могли бы стать моделью, – глядя на нее с восхищением, сказал Алекс.

Но Саша, похоже, не придавала значения своей внешности и не была заносчивой, как многие красавицы. Алекс уже обжигался в своей жизни из-за любви к красивым женщинам. Саша была совершенно не похожа на них. Она была умна и блестяще справлялась со своей работой.

– Ни за что, если я хочу остаться в своем уме, – сказала Саша по поводу работы моделью. – Хотя, полагаю, то, чем мы сейчас занимаемся, тоже нормальным не назовешь. Но, по крайней мере, нам не нужно стоять в бикини на снегу или в меховом пальто в летнюю жару, да еще надев туфли на семидюймовых каблуках. Быть моделью совсем не так легко, как это кажется со стороны, к тому же я привыкла носить туфли без каблуков.

Она улыбнулась Алексу.

– Откуда вы родом? – спросил он, уловив ее легкий акцент.

– Атланта. Я переехала сюда, чтобы поступить в Нью-Йоркский университет, на медицинский факультет. Мне повезло, что меня приняли. Мне нравится здесь.

– Мне тоже. Я из Чикаго. Это красивый город, и я по нему скучаю. – Он не стал говорить ей, что окончил Йельский университет и медицинский факультет в Гарварде. Ему всегда казалось, что это выглядит бахвальством. Его отец и брат тоже окончили Гарвард. – Чикаго немного спокойнее, чем Нью-Йорк.

– Моя мать родом из Нью-Йорка. Она адвокат, – сказала Саша, и мужчина кивнул.

– Моя тоже – антимонопольное право. Она обожает свою работу, но мне она всегда казалась скучной. Мама хочет стать судьей. И, честно говоря, из нее выйдет хороший судья.

– А моя мать – адвокат по разводам, – ровным голосом проговорила Саша, не желая признаваться, какой у ее матери тяжелый характер. – Что заставило вас пойти на медицинский факультет? – спросила она.

Ей нравилось разговаривать с Алексом. Она почти никогда не ходила на обед, и у нее никогда не было времени на общение с коллегами.

– Мой отец – кардиолог, а брат – хирург-ортопед. Так что выбор профессии не был для меня сложным. А как насчет вас?

– Я всегда хотела стать врачом, даже когда была совсем маленькая. Я только не знала, какую специальность выбрать. Я полагаю, бесплодие и тяжелые роды мне больше всего по душе. Особенно сейчас, когда матери стали рожать в старшем возрасте, и риск во время родов возрастает. И бесплодие тоже кажется благодарным материалом, когда все получается. Я люблю то, чем занимаюсь.

– Я тоже. Хотя думаю, что стану просто педиатром. Работать в отделении реанимации новорожденных интересно, но я предпочел бы иметь дело с менее рискованными случаями.

Алекс спросил девушку, где она живет, и Саша рассказала ему о лофте в Адской Кухне.

– Я прожила там уже пять лет. У меня три соседки. Они как бы стали моей семьей, потому что моя собственная семья была разрушена после развода родителей, когда мне исполнилось двадцать пять. И хотя мы уже были взрослыми, для нас это все равно стало тяжелым ударом. Мой отец женился во второй раз, и у него растут две маленькие дочери. Мама не стала больше выходить замуж. Она живет только своей работой.

Алекс сказал, что он обитает в меблированной студии, находящейся в квартале от больницы, и использует ее только для сна. Квартира в Адской Кухне, как она ее описала, показалась ему отличной идеей, особенно если проживающие там стали ей близкими людьми, которых Саша полюбила. Ее глаза излучали тепло, когда она рассказывала о своих соседках, их родственниках и близких друзьях. Это выглядело именно так, как она и сказала, семьей по собственному выбору.

Его собственная семья казалась более консервативной, чем ее. Родители все еще были женаты. У него был брат на четыре года старше его. Алексу было тридцать шесть, и он все еще был холост. Они всегда собирались вместе на каникулы или по праздникам, поскольку ни один из братьев не был женат, и им нравилось проводить время вместе. У Саши, похоже, все было не так радужно, хотя она и не вдавалась в подробности. Но она напряглась, рассказывая о своих родителях, особенно когда говорила о матери. И она призналась, что у нее нет желания возвращаться в Атланту и работать там. Саша хотела остаться в Нью-Йорке. Она была счастлива здесь. Алекс сказал, что он еще не решил, возвращаться ли ему в Чикаго или остаться в Нью-Йорке. В Чикаго жить было спокойнее и приятнее, если не брать во внимание погоду, и ему нравилась идея быть поближе к своей семье. Но от Нью-Йорка до Чикаго лететь совсем недолго, и он отправлялся домой на уик-энды при каждой возможности.

– Такие семьи, как ваша, теперь встречаются нечасто, – сказала Саша, почти с завистью слушая его и наблюдая, как лицо Алекса приняло выражение нежности. – Люди разъезжаются по всей стране и живут далеко от своих родителей и сестер с братьями. Моя сестра тоже живет здесь, и мы очень близки, хотя и совершенно разные. Но я рада, что она здесь. Валентина тоже любит бывать в нашем лофте, когда не находится в Токио, Париже или Милане. У нее очень яркая жизнь по сравнению с моей, – Саша произнесла это почти извиняющимся тоном, но она не хотела бы ни за что на свете вести тот образ жизни, который вела Валентина, или иметь дело с такими мужчинами, которых выбирала сестра. – Многие считают такую жизнь невероятно захватывающей. А мне она кажется довольно грустной. Люди поверхностны, все стараются использовать тебя, пока это возможно, а когда все заканчивается, что тебе остается? Меня это пугает. Это только звездная пыль, и ничего настоящего. Я иногда беспокоюсь за нее.

На самом деле Саша беспокоилась за нее постоянно. Мужчины, которых Валентина находила привлекательными, казались Саше отталкивающими. Они были прямой противоположностью таким мужчинам, как Алекс, с которым Валентина и здороваться бы не стала. Саше нравилось, что он был совершенно обыкновенным и нормальным, насколько она могла судить. Алекс получил хорошее воспитание в семье, которая до сих пор много значила для него. А его истории про старшего брата Бена немного напомнили ей о ее ранней жизни с Валентиной, до того как родители развелись. Валентина к тому времени уже была топ-моделью, но с той поры в ее поступках чувствовалось какое-то отчаяние, влияющее на ее жизненные решения.

Валентина какое-то время баловалась наркотиками, что было очень распространено в ее окружении. Сейчас, когда ей исполнилось тридцать два года, она стала более разумной. Она все еще была топ-моделью, но в один прекрасный день ее карьере придет конец, а Саша не могла представить себе сестру ведущей тихую жизнь с мужем и детишками. Сейчас ей нужна была сумасшедшая, бурная и многокрасочная жизнь. Валентина упивалась ею и, в отличие от Саши, любила быть в центре внимания. Ее главным кошмаром была неизбежность старения и потери красоты. Когда Валентина говорила об этом, в ее глазах была паника. С каждым годом она все отчаяннее цеплялась за свое положение, стараясь не думать о будущем и боясь посмотреть правде в глаза.

– Итак, как вы проводите свободное время? – спросил Алекс Сашу, и на мгновение она растерялась.

– Что это такое? Можете объяснить попонятнее? – Они оба рассмеялись, поскольку в течение многих лет почти не имели свободного времени. – Работаю, надо полагать. Я люблю то, чем занимаюсь. – Она уже говорила это, и он видел, что это правда и что Саша полностью отдает себя работе. И у нее не остается времени для чего-то другого. – А вы?

– Я люблю ходить под парусом, – ответил Алекс, не задумываясь. – У моего брата небольшая яхта на озере. Мы плаваем на ней каждый раз, когда выпадает такая возможность. В свое время я увлекался теннисом, но здесь у меня нет на это времени. В детстве я любил заниматься спортом, но некоторые части тела стали не такими подвижными, как были раньше. – Алекс сказал, что получил много травм, занимаясь спортом в колледже. – Я люблю бывать на свежем воздухе. Ребенком мечтал быть профессиональным игроком в бейсбол, пожарным или лесничим. Кем угодно, лишь бы не в четырех стенах.

– А я хотела стать врачом, медсестрой или ветеринаром, – улыбнулась Саша. – Моя мама впадала в панику всякий раз, когда я говорила, что хочу быть медсестрой. Она трудоголик и яростная феминистка. И предпочла бы, чтобы я мечтала стать президентом Соединенных Штатов, но мне кажется, что это дрянная работа. Все тебя ненавидят, критикуют твои действия и стараются показать тебя в самом невыигрышном свете. Мне кажется, моя мать хотела бы стать главой государства, но я не думаю, что она набрала бы много голосов. Мама очень жесткий человек.

Алексу нравилось, что Саша не была жесткой. Он чувствовал, что она сильная личность, но в ней была и нежность, и ему были по душе ее откровенность и прямота.

– Может быть, как-нибудь поужинаем вместе? – наконец набрался храбрости и спросил он.

Саша была так красива, что он все еще побаивался ее. Она не флиртовала с ним, не жеманничала и обращалась скорее как с приятелем, чем с мужчиной, с которым у нее назначено свидание. Алекс не мог понять, что это означало. Может быть, он ее не интересует и не привлекает? Этого он пока еще не знал. Но Саша на мгновение выглядела удивленной, когда он предложил ей поужинать вместе. Словно такое ей даже в голову не приходило. И Алекс не мог понять, хочет она этого или нет. За обедом девушка ни разу не обмолвилась о том, есть ли у нее бойфренд. Она вообще ничего не рассказывала о своей личной жизни и говорила только о семье и о своей работе.

– Вы имеете в виду свидание? – Она почти поперхнулась, выговаривая это.

– Ну, что-то в этом роде, – осторожно сказал Алекс. – Вам это не интересно?

Она немного поколебалась, прежде чем ответить.

– У меня не так много свободного времени, – честно призналась она.

Но и у него тоже. И это не остановило Алекса. Он хотел ходить с ней на свидания, независимо от того, насколько редкими или короткими они были бы. Его собственная личная жизнь во время учебы и стажировки была не слишком богатой и разнообразной. Это было нормой для людей их профессии.

– Вы должны хоть изредка есть нормально, – подчеркнул он. – И, судя по тому, что я видел, накормить вас будет недорого. Вы не слишком много едите.

И действительно, Саша даже не доела фрукты и салат, будучи больше заинтересованной разговором с Алексом, хотя большой кусок торта исчез.

Она рассмеялась над его словами и снова расслабилась.

– Конечно. Может быть, полагаю. Почему бы и нет?

– Я бы не назвал этот ответ исполненным большого энтузиазма, но он сойдет, – улыбнулся он.

– Я колебалась, потому что в последнее время не хожу на свидания. Вы же знаете, какая у нас жизнь. Стоит мне что-то запланировать, тут же приходится отказываться. Мой график меняют каждые пять минут. Обычно я на вызове, и каждый раз мне срочно требуется уйти еще до того, как подали ужин. Это раздражает нормальных людей. И очень быстро убивает в них желание встречаться со мной. Я не снимаю белого халата и резиновых тапок. Очень сексуально, верно?

Не слишком, и оба это знали, но она была красивой девушкой, и Алекс был решительно настроен поухаживать за ней. Все в Саше привлекало его, и он испытывал сумасшедшее чувство, что они созданы друг для друга. Он никогда не встречал девушки, которая бы так нравилась ему.

– Я все понимаю. Я ведь тоже врач. Но когда-нибудь наша жизнь наладится, – с надеждой сказал он.

– Может быть, и нет, – честно призналась Саша. – Если я останусь акушеркой.

– Значит, вы решили дать обет целомудрия?

Она улыбнулась.

– Нет. Но я ненавижу разочаровывать людей, а мне всегда приходится это делать. А свидания – это так утомительно.

– Ужин намного менее утомителен. И любой из нас всегда может отказаться, сославшись на работу. А еще вы можете прийти на ужин в халате и тапках.

Алекс говорил серьезно, и Саша снова улыбнулась. Он действительно облегчил ей задачу, и поэтому трудно было отказаться. И он ей тоже нравился. Девушка не загадывала на будущее, но ей нравилась идея поужинать с ним. Это будет гораздо интереснее, чем ее недавний ужин с актером – демонстратором нижнего белья. По крайней мере их объединяет профессия, и у них обоих сумасшедший график.

– О’кей, – согласилась Саша. – Ужин в халате и тапках. Договорились.

– Как насчет пятницы или субботы? Кто-то переделал график, и у меня выдался свободный уик-энд.

– Вы счастливчик. Я работаю в пятницу, и на вызове в субботу. Можем рискнуть, и я надеюсь, что меня не вызовут.

– Вот и отлично.

Они обменялись номерами мобильных телефонов, и в этот момент Саша получила сообщение из родильного отделения. У одной из женщин, лежавших на сохранении, начались схватки и отошли воды. В больнице хотели, чтобы она на нее посмотрела. Женщину перевезли в родильную палату. Саша с сожалением взглянула на Алекса и сказала, что ей пора идти. Но они славно провели время за обедом. Алекс и Саша пробыли в кафетерии больше часа и заложили основу, по крайней мере, дружеских отношений, а может, и чего-то большего, как получится. Это был приятный обед, и Саша чувствовала себя на удивление комфортно в его присутствии, спокойнее, чем с большинством мужчин. Она не любила пустого флирта, то, чего ожидают многие мужчины от «свидания». Саша не была расположена к заигрываниям, всегда говорила то, что думала, и это многих отпугивало. Алекс, похоже, не имел ничего против. Наоборот, ему это нравилось. И ей было интересно, как бы они поладили с Валентиной. Он был совсем не в ее вкусе, и Саша подозревала, что сестра сочла бы его скучным, хотя сама Саша так не считала. Их беседа была оживленной и интересной, и ей нравилось, что в нем не было никакой наигранности, и, похоже, Алекс не страдал высокомерием, чего она больше всего не любила во врачах мужского пола. Многие из них отличались заносчивостью и считали, что могут ходить по воде. Саше нравилось, что Алекс умеет посмеяться над собой, а с ней обращается довольно скромно и уважительно.

Они вышли из кафетерия, и мужчина проводил ее до родильного отделения. Она поблагодарила его за обед, и Алекс направился обратно в блок интенсивной терапии, находившийся на том же этаже. Его тоже вызвали сообщением. Им обоим пора было возвращаться на рабочее место.

– Увидимся в субботу, – сказал Алекс с деланой небрежностью. – Не забудьте надеть халат, – пошутил он, хотя и не исключал такого варианта. – Тогда я смогу надеть свой, и мне не придется искать чистую рубашку.

Саша рассмеялась.

– Я постараюсь надеть джинсы, – пообещала она, и когда Алекс пошел пружинистым шагом по коридору, на лице у него играла улыбка.

– Чему вы так радуетесь? – спросила его Марджори, старшая медсестра, когда он вернулся к себе в реанимацию. – Приняли наркотики?

Она улыбнулась ему. С ним было приятно работать, медсестры любили Алекса, он был красивым мужчиной.

– У меня назначено свидание, – признался он с детской улыбкой. Трудно было поверить, что для него это такая большая радость.

– Счастливица, – сказала медсестра.

Сама она была замужем и на десять лет старше Алекса, так что она в нем не была заинтересована. Но они все считали, что он очень удачная партия. Одна из сестер назвала его красавчиком, о чем он не знал. Даже, к его же счастью, не подозревал, что медсестры о нем говорят.

– Это я счастливчик, – поправил он Марджори.

Алекс с нетерпением стал ждать субботнего вечера. Когда Саша вошла в родильную палату, чтобы посмотреть на пациентку, на ее лице играла улыбка.

Вечером Клэр и Морган встретились в ресторане у Макса. Клэр заходила домой, чтобы переодеться, а Морган пришла в ресторан прямо с работы. Макс был счастлив видеть ее и приветствовал поцелуем.

– С кем ты ужинаешь? – спросил он. Макс видел ее имя в списке забронировавших столики, и его разбирало любопытство.

– С Клэр. Она хотела поговорить со мной наедине. Думаю, это по поводу работы.

Мужчина кивнул и проводил ее к столику. Ресторан был заполнен посетителями. Спустя несколько минут в дверях появилась Клэр. Вид у нее был встревоженный. Она поцеловала Макса и увидела Морган, поджидавшую ее с бокалом вина в руке.

– Спасибо, что согласилась поужинать со мной, – сказала Клэр, усаживаясь за столик.

Встреча за пределами лофта выглядела несколько официальной, но Клэр не хотела, чтобы ее отвлекала Эбби своими страданиями по Айвану или Саша, вернувшаяся домой с работы. Она хотела, чтобы внимание Морган было полностью сосредоточено на ней. Девушке нужен был здравый совет подруги по поводу работы. Клэр больше не к кому было обратиться. Она не хотела беспокоить мать, которая считала, что у нее прекрасная работа. Но Клэр не была уверена, стоит ли оставаться на ней. Она начала чувствовать, что убивает свое будущее, подчиняясь требованиям Уолтера.

– Итак, что случилось? – спросила Морган с теплой улыбкой.

– Я ненавижу модели, которые вынуждена делать для Уолтера. Мы почти не меняем дизайн от сезона к сезону. Они хотят продолжать выпускать одно и то же. Уолтер ненавидит перемены, – мрачно сказала Клэр. – Что, если люди будут думать, что я только на это и способна? И это так расхолаживает. Мне не дают проявить себя. Никогда не позволят создавать такую обувь, какую я хочу. И он приходит в ужас от любого моего предложения.

– Стали бы ваши клиенты покупать более оригинальную обувь, если бы он дал тебе возможность сделать это?

Клэр задумалась.

– Возможно, и не стали бы. Но он не дает мне даже попробовать хоть один раз. Он ненавидит все, что я ему предлагаю. Если я делаю малейшее изменение в прошлогодней модели, он тут же нападает на меня. Мне даже не нужно придумывать что-либо для нового сезона. Я могу давать ему на одобрение одни и те же модели три раза в год. И он становится все более невыносимым. Думаю, что Уолтер не доверяет мне и не любит мой стиль работы. И что мне остается делать? Если я уволюсь, могу не найти новое место. Рынок труда очень ограничен в настоящее время, а я не могу позволить себе остаться без работы. Если же я не уволюсь, я чувствую, что мое творческое начало просто будет загублено.

– У тебя отложены какие-нибудь деньги на черный день? – прямо спросила Морган.

– На месяц или на два. Не больше, – честно ответила Клэр.

Девушка любила красивую одежду и время от времени начинала сорить деньгами. Но, работая в индустрии моды, Клэр стремилась быть модно одетой, а одежда была дорогой, особенно от тех дизайнеров, которых она предпочитала. У нее был отменный вкус.

– Я не продержусь шести месяцев, если мне понадобится так долго, чтобы найти новую работу. Но он и так может меня уволить. Не думаю, что нравлюсь Уолтеру – он всегда меня недолюбливал. А теперь мы спорим с утра до вечера. Я чувствую себя так, словно мы с ним давным-давно женаты.

– Какой кошмар, – с улыбкой сказала Морган. – Иногда приходится делать шаг в неизвестность. Только ты можешь знать, дошла ли ты до критической точки или нет. Может быть, стоит оглядеться и потихоньку начать поиски новой работы?

– Если он об этом узнает, то вышвырнет меня за дверь, – обеспокоенно сказала Клэр. Ее положение было затруднительным, и Морган было жаль подругу. Клэр явно задыхалась на этой работе. – А еще у меня теперь стажерка, которую он ко мне приставил. Дочь какого-то друга из Парижа. Она все ему рассказывает. Его личная шпионка.

Морган вся эта ситуация показалась очень неприятной. И Клэр была явно в состоянии стресса. Ей нужно было излить кому-нибудь душу, поэтому она и предложила Морган поужинать вместе.

– Я хотела бы создать свою собственную линейку, но этого никогда не произойдет. Чтобы начать свое дело в мире обуви, нужно целое состояние, – сказала Клэр.

– Может быть, ты найдешь спонсора, – с надеждой сказала Морган, желая приободрить ее. Клэр была почти в отчаянии.

– У меня для этого нет достаточного опыта или имени в этой области. А создавая модели для Артура Эдамса, я никогда не заработаю хорошую репутацию.

– Вот тебе и решение твоей проблемы, – задумчиво сказала Морган. – Если только тебе не платят целое состояние и ты не создаешь себе имени, значит, ты попусту теряешь время.

– Я бы согласилась работать за меньшие деньги в лучшей компании, где могла бы проявить себя.

– Может быть, тебе стоит заняться именно этим – оглядеться по сторонам, присмотреть те компании, на которые ты хотела бы работать, и дать им понять, что ты готова сменить работу. Конечно, существует риск, что Уолтер узнает об этом. Но если ты не готова пойти на это, значит, ты увязла по уши.

– Так и есть. Я чувствую, что тону и теряю все шансы найти отличную работу.

– Тогда рискни, и посмотришь, что получится.

Клэр задумчиво кивнула. Морган вселяла в нее решимость, которой девушке так не хватало, чтобы оглядеться по сторонам. Она знала, что может рассчитывать на здравый совет подруги. Они продолжали обсуждать эту тему, и вдруг Морган с удивлением подняла голову. Рядом с их столиком стоял очень красивый мужчина и улыбался ей. У него были черные, как смоль, волосы, подернутые сединой на висках, и ярко-синие глаза. Одет он был в прекрасно сшитый костюм, а на руке красовались дорогие золотые часы. Мужчина мог бы позировать для обложки мужского журнала. Потом он изучающе посмотрел на Клэр. Было очевидно, что он знаком с Морган, но Клэр понятия не имела, кто он такой. Клэр не встречала его ни в их лофте, ни где-либо еще, хотя его лицо показалось ей смутно знакомым, словно она видела его фотографию в газетах или журналах. И тут Морган представила мужчину. Это был Джордж Льюис, ее босс. Он стоял, улыбаясь им, и выглядел невероятно импозантным.

– Я решил посмотреть, что это за шумиха вокруг ресторана твоего друга, – сказал он Морган. – Я ужинал здесь со своим приятелем. Шумиха вполне заслуженная. Еда отличная.

Морган улыбнулась. Макс будет в восторге, когда услышит об этом. А у Джорджа очень высокие требования. Она знала, что босс посещает самые лучшие рестораны в городе. Джордж снова перевел взгляд на Клэр. Его теплая улыбка была невероятно интимной. Он был словно заворожен ею. А она была одета в джинсы и простой свитер, который лишь слегка приоткрывал грудь. Но свитер был от Селин[8], и она потратила на него целое состояние, что было заметно. У Клэр был безупречный маникюр, а длинные светлые волосы свободно падали ей на плечи. В двадцать восемь она казалась моложе своих лет, и была прекрасна. Морган видела, что Джордж очарован ее подругой, и это ее не удивило. У него была слабость к красивым женщинам, особенно молодым. И босс был одним из самых завидных женихов в городе. Морган заметила, что симпатичный мужчина, чуть постарше Джорджа, поджидает его у дверей. Но Джордж, казалось, не спешил присоединиться к своему другу.

– Был очень рад познакомиться с вами, – сказал он, обращаясь к Клэр.

Джордж еще немного постоял около них, потом с явной неохотой отошел от столика.

– Он совсем не такой, каким я его себе представляла, – призналась Клэр, когда он ушел. Было нетрудно заметить, что он был очарован Клэр или искусно притворялся. И это немного выбило ее из колеи. – Я думала, что Джордж старше. А он выглядит как плейбой.

– В декабре ему исполнится сорок. И на самом деле он очень ответственно относится к своей работе. Но любит красивых женщин, правда, лишь в качестве аксессуара, я полагаю. Ни разу не замечала, чтобы он хоть когда-нибудь кого-нибудь воспринимал всерьез. Он никогда не говорит о своей личной жизни на работе. Но в светской хронике о нем часто пишут, и Джордж встречается с очень известными женщинами, в основном с актрисами или моделями. Кажется, Валентина как-то раз ходила на свидание с ним, – сказала Морган.

– Я смутно припоминаю, что она возненавидела его. Понятия не имею почему.

– Он недостаточно испорчен и недостаточно стар для нее, – рассмеялась Морган. Валентина меняла мужчин, как бумажные носовые платки. Использовала и выбрасывала. – Я думаю, ему не хватает показного блеска, который так нравится сестре Саши. Хотя он и встречается со знаменитыми женщинами, он не любит публичности. И никогда не говорит об этом. Кажется, босс запал на тебя.

Морган считала Клэр очень привлекательной, но недостаточно гламурной для Джорджа. Она была естественна во всем, и это чувствовалось. Возможно, он просто решил пофлиртовать с Клэр, хотя никогда не флиртовал с Морган на работе, за что она его очень уважала. Он не заводил интрижек в офисе.

Девушки снова вернулись к обсуждению проблемы с работой Клэр, и окончательный приговор Морган был таков: начать потихоньку наводить справки, закидывать удочки и доводить до крупных обувных компаний сведения о том, что она открыта для предложений. План был не без риска, но без этого ситуацию и не изменишь, и Клэр сказала, что готова попытать счастья. Она уже не могла терпеть сложившееся положение дел. Клэр чувствовала, что зарывает свой талант в землю в обмен на зарплату, к тому же не слишком большую. Она ждала от Морган поддержки и поощрения, и она их получила. Морган никогда не разочаровывала подругу, и Клэр ценила ее советы. И когда им принесли счет, Клэр в благодарность сама оплатила его и поблагодарила Морган за помощь. К этому моменту они обе успели забыть про Джорджа. Эта встреча казалась им не важной, хотя Морган и была тронута тем, что он решил опробовать ресторан Макса, и заведение ему понравилось. Макс поцеловал обеих девушек, когда они уходили. И сказал, что придет к ним чуть позже, чтобы переночевать у Морган.

Подруги медленно шли назад в свою квартиру, и Клэр чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последнее время. Теперь у нее был план, и она знала, что он хороший. Ночью она составила список компаний, в которых хотела бы работать. Будущее стало казаться ей более радужным.

Макс появился сразу после того, как закрыл ресторан. Они с Морган занялись любовью только утром, потому что накануне вечером были слишком уставшими. В результате Морган на несколько минут опоздала на работу, но у нее на это утро не было назначено никаких встреч. И до обеда она занималась исследованиями и бумажной работой. Она корпела над какими-то файлами на своем компьютере, когда Джордж зашел в ее кабинет. Морган подняла голову и улыбнулась ему.

– Спасибо, что зашел в ресторан Макса прошлым вечером. И я рада, что он тебе понравился.

– Очень понравился. Буду теперь туда заглядывать. Для неформальных встреч он идеален.

Джордж жил в сказочном пентхаусе в Трамп-тауэр, но Морган знала, что он часто ужинает в городе. У него были друзья в Сохо и Трайбека, и он обожал выискивать новые рестораны. Босс любил поражать своих женщин новыми находками. И его репутация щедрого и светского человека была вполне заслуженной.

– Мне понравился твой дружок, – сказал он просто. На мгновение Морган подумала, что он имеет в виду Макса, но его взгляд говорил совсем о другом. – Она очень хорошенькая девочка. Ты близко с ней знакома?

Естественно Клэр его заинтересовала. Она выглядела как модель.

– Клэр? – спросила Морган, пораженная его вопросом. – Мы живем в одной квартире уже пять лет.

– И чем она занимается?

Он никогда раньше не спрашивал Морган ни о какой особе женского пола, и она была удивлена.

– Она дизайнер обуви. Прошлым вечером мы как раз это обсуждали. Клэр очень талантлива, но застряла на скучной работе.

– Да, звучит невесело. Она свободна?

Морган поняла, что он интересуется, есть ли у Клэр бойфренд.

– Да. Но много работает и редко выходит на люди. Клэр очень серьезно относится к своей карьере.

– Я тоже, – сказал Джордж с широкой улыбкой. – Но я все равно нахожу время для ужина. На кого она работает?

Босс был откровенен и настойчив.

– На Артура Эдамса, – нерешительно сказала Морган.

Она не знала, захочет ли Клэр встречаться с таким человеком, как Джордж. И чувствовала себя неловко, отвечая на его вопросы. Но Клэр умела позаботиться о себе. А спустя пару минут Джордж ушел.

В середине дня на столе у Клэр уже красовались три дюжины белых роз в высокой вазе, с прикрепленной к ним карточкой, на которой было написано: «Было очень приятно познакомиться с Вами. Джордж». Клэр была ошеломлена. Никогда еще ни один мужчина не дарил ей таких цветов. Розы были роскошными, от лучшего флориста в городе.

– Кто умер? – коротко спросил Уолтер, войдя в кабинет Клэр, чтобы обсудить их ценовую политику. Она настаивала на повышении цен на их продукцию, а он, как обычно, не соглашался.

– Это от друга, – неопределенно ответил Клэр, смущенная таким огромным букетом.

– Должно быть, он без ума от тебя, – процедил Уолтер сквозь зубы. – Впредь потрудись, чтобы подобные знаки внимания тебе оказывали не в рабочее время.

Клэр кивнула, не зная, что сказать, но, когда Уолтер ушел, уставилась на букет, размышляя, почему Джордж прислал его. Она знала имена тех женщин, с которыми он встречался. И была не в их весовой категории, Клэр было странно, что она стала объектом внимания Джорджа. Она чуть было не позвонила Морган, чтобы рассказать ей об этом, но потом передумала. Все это ничего не значило. Просто он был богатым и успешным мужчиной, решившим поиграть с ней. Но она не имела ни малейшего желания включаться в эту игру. Хотя цветы были изумительно красивыми. Клэр написала Джорджу короткое вежливое письмо по электронной почте, поблагодарив за цветы, и в конце дня отправилась домой. К тому времени она уже убедила себя, что больше он не даст о себе знать. И она на самом деле этого не хотела. Мир Джорджа Льюиса находился на расстоянии световых лет от ее мира. И Клэр ни слова не сказала Морган про розы.

На следующий день Джордж прислал Клэр роскошное подарочное издание книги по истории обуви. Это был продуманный подарок, и она была тронута, но в то же время обеспокоена. Он явно решил поухаживать за ней, хотя еще и не приглашал на свидание, но девушка боялась, что именно это он и сделает. Она понятия не имела, как себя вести с людьми его круга, такого далекого от ее собственного. Клэр надеялась, что он потеряет интерес к ней до того, как пригласит на свидание или пришлет очередной подарок. И она по-прежнему решила ничего не говорить Морган о нем и не упомянула его в разговорах с остальными. Джордж быстро становился ее сокровенной тайной.

На этой неделе Клэр отправила несколько электронных писем с резюме в свои любимые обувные компании. Две компании ответили ей, что у них нет вакансий, еще три вообще не отозвались. Она надеялась получить от них ответ. По крайней мере, Клэр сделала попытку. Уолтер был невыносимее, чем обычно, и постоянно критиковал ее.

Единственным светлым пятном в жизни Клэр стал Джордж, хотя его знаки внимания заставляли ее нервничать. Он просто играл, флиртуя с ней, она была уверена в этом. И напоминала себе, что должна думать о главном, а сейчас это была ее работа. Но воспоминания о розах и книге постоянно отвлекали Клэр. Джордж был не тем мужчиной, которого можно было игнорировать.

Глава 6

Так случилось, что в субботу Саша была на вызове. Ей позвонили в час дня, и она приняла роды у трех женщин одновременно, кидаясь от одной к другой. Но все роды прошли гладко, без осложнений, и к семи часам вечера она освободилась. Они с Алексом договорились поужинать в семь тридцать, и у нее не было времени заскочить домой и переодеться.

Саша позвонила Алексу из больницы и собралась предложить ему перенести их ужин на другой день, поскольку ее могут вызвать еще раз. Хотя он знал, что она на вызове и сказал, что не возражает и готов положиться на судьбу.

– Ваше желание сбылось, – сказала Саша, когда он ответил на ее звонок. – Я в халате и тапочках. Весь день провела в родильной палате и только что закончила принимать третьи роды. А идти домой и переодеваться у меня уже нет времени. Что вы намерены делать? Может, перенесем ужин на другой день?

– Вы сегодня ели? – коротко спросил Алекс.

– Только завтракала, и два шоколадных батончика в перерыве между родами.

– Отлично. А я умираю с голоду. Встретимся у блока интенсивной терапии через десять минут. Вы закончили свои дела?

– Да, пока меня не вызовут посреди ужина.

Саша улыбалась. Он был такой покладистый, и с ним было легко разговаривать. Мужчины всегда смертельно обижались, когда ей приходилось отменять или переносить свидание. Но Алекс жил такой же жизнью, как и она, и женщинам, которых он приглашал на свидание, тоже такая жизнь не нравилась.

– Отлично. Я тоже буду в халате, если вам от этого станет легче. Мы можем поиграть в доктора[9]. – И оба расхохотались. – Извините, я вовсе не имел в виду ничего дурного. А может быть, и имел, – пошутил Алекс. – Вы любите суши?

– Обожаю.

– В конце улицы есть отличное местечко. Еда хорошая, обслуживание быстрое. И если вас снова вызовут, по крайней мере, вы не будете голодной. Увидимся через десять минут.

Он ждал ее возле реанимационного отделения, в джинсах, чистой, наглаженной и накрахмаленной голубой сорочке и в туфлях. Ей эта одежда показалась чересчур парадной. На ней самой был белый халат, и Алекс сказал, что она выглядит прекрасно, и был совершенно искренен. Теплым сентябрьским вечером они медленно шли по улице. Было очень приятно вырваться из больницы, и Саша чувствовала себя так, словно у нее настали каникулы. Ей просто нравилось быть в обществе Алекса и говорить не о работе. И он оказался прав – еда в ресторане, который он выбрал, была отменной и обслуживание очень быстрым. Они сидели расслабившись и говорили о катании на лыжах, о плавании под парусом и о своих любимых книгах. Некоторые авторы нравились им обоим, и оба с некоторым смущением признались, что были образцовыми студентами.

– Итак, каким, по-вашему, должно быть образцовое свидание? – спросил Алекс, желая поближе узнать Сашу.

– У нас только что такое состоялось. Приятная беседа, отличная еда, партнер, с которым можно с удовольствием поговорить и который не станет закатывать скандал, если я опоздаю и, возможно, через пять минут буду вынуждена вернуться на работу. Которому безразлично, как я одета за ужином. Иногда я люблю принарядиться, но по большей части слишком поздно возвращаюсь домой и бываю чересчур уставшей, чтобы заботиться об одежде. И часто засыпаю за ужином, потому что накануне ночью мне не удалось поспать.

Алекс по всем параметрам подходил для роли идеального партнера.

– Я немного разочарован, – сказал он с несколько удрученным видом. – Вы ни разу не упомянули секс. Это входит в ваше понятие об образцовом свидании? – с надеждой спросил он, и Саша расхохоталась.

– Я забыла, – честно призналась она. – Неужели люди все еще этим занимаются? У кого при нашей работе есть время на секс?

– Я слышал, что кое-кто еще это делает, – заверил девушку Алекс с притворной серьезностью. – Это, конечно, я готов признать, устарелое занятие, но я старомоден и чту вековые традиции. Хотя и не на первом свидании. Может быть, на втором или на третьем? Или на девятнадцатом?

Он с надеждой посмотрел на нее, и девушка улыбнулась. Алекс на самом деле нравился ей, и она видела, что тоже нравится ему, такой, какая есть, а не во взятом взаймы у сестры наряде и в нелепых сверхмодных туфлях, позаимствованных у Клэр. Она никогда не чувствовала себя так комфортно на первом свидании.

– Да, секс на девятнадцатом свидании – звучит подходяще, – пошутила она. – К тому моменту вы уже успеете пожениться и полностью отказаться от него.

Ее родители перестали спать вместе еще за много лет до развода. У них всегда были отдельные спальни.

– Не знаю, соглашусь ли я с этим, – серьезно сказал Алекс. – Мои родители, похоже, все еще любят друг друга, хотя только бог знает, как у них это получилось, учитывая, что мы с братом доводили их до сумасшествия, пока росли. Но они, кажется, пережили это и отлично ладят друг с другом. Я хотел бы, чтобы у меня тоже когда-нибудь были такие отношения с кем-нибудь. Но, подозреваю, над этим придется потрудиться.

Саша кивнула, уверенная, что ее родители совсем не трудились над отношениями и медленно отдалялись друг от друга, пока их брак окончательно не распался. Ее отец признался, что был очень несчастлив и хотел большего от своей бывшей жены. Он страдал от отсутствия нежной привязанности, что было понятно, зная Сашину мать.

– Так что, мы можем уже строить планы? Секс на девятнадцатом свидании. Обед в кафетерии засчитывается? Учитывая, что я очень хотел воспринимать это как свидание? Если так, то у нас сегодня второе свидание, и это означает, что осталось всего семнадцать. Вы свободны в ближайшие две с половиной недели? Я могу подправить мой рабочий график, если хотите.

Саша рассмеялась над его словами.

– Может быть, стоит растянуть это на три недели, – возразила она полушутя.

Это были только лишь разговоры, добродушное поддразнивание. Ей нравилось его чувство юмора и рассказы о родителях и о брате. Похоже, у него была такая семья, которую Саша тоже хотела бы иметь вместо постоянно раздраженной матери и вечно отсутствующего отца.

– Честно говоря, на моем последнем свидании я заснул на кушетке, когда смотрел кино по телевизору. Когда я проснулся, моя партнерша уже отправилась в кровать без меня, закрыла свою спальню на ключ и оставила мне записку, в которой говорилось, что я могу сам найти выход из ее дома. Это был уже третий раз, когда я так поступил с ней. Она сказала мне: «Позвони, когда выспишься». Но я так и не позвонил. Решил, что трех раз более чем достаточно, и в действительности она была очень скучной особой. Может быть, если бы мы разговаривали друг с другом, я бы не засыпал. Но мне не нравится, когда секс рассматривают как спортивную игру, в которую можно играть с незнакомыми людьми, или как что-то вроде гимнастики. Я безнадежный романтик и считаю, хоть это и нелепо, что для занятия сексом нужно любить друг друга. Может быть, большинству людей это покажется глупым, и в последний раз, когда я сказал это медсестре из травматологии, она спросила меня, не гомик ли я. Сама она на первом же свидании спала с парнями, с которыми знакомилась по интернету. И решила, что я извращенец, потому что не потащил ее в кровать в первый же день нашего знакомства. Но это годится для восемнадцатилетних. В более зрелом возрасте хочется любить или хотя бы хорошо знать свою партнершу. А спать с незнакомками слишком утомительно.

Саше нравилось то, что Алекс говорил, и она мысленно соглашалась с ним. Его нравственные ценности были такими же, как и у нее. В отличие от Валентины, которая открыто признавалась, что спит с мужчинами на первом же свидании. Еще в старших классах она была любительницей сексуальных приключений. Ей не требовалась любовь, чтобы заняться сексом. Саша была более старомодна, как и Алекс.

– Я согласна с вами, – тихо сказала Саша. – Но мне кажется, что мы выглядим как пережиток прошлого. Огромное число людей не согласятся с нами. Мужчины, с которыми я встречалась, считали, что секс – это то, что я должна им предложить в обмен на гамбургер или стейк.

Алекс улыбнулся, будучи знаком с этой теорией. Но он еще в университетские годы перестал так рассуждать.

– Кстати, я не против, если секс будет отложен до тридцать шестого свидания или вообще исключен из повестки. Вы мне нравитесь, и мне хотелось бы сначала подружиться с вами. Может быть, мы с вами как-нибудь поспим вместе у телевизора или в кинотеатре. После трех ночей на вызове усадите меня в темноте и можете быть уверенной, что через пять минут я захраплю. Хотя всегда просыпаюсь на титрах. Я люблю знать, кто снял фильм, который я прозевал.

Саша рассмеялась и призналась, что сама этим грешит.

– В прошлом году такое случилось со мной на симфоническом концерте. Кто-то дал мне билеты, и когда погасили свет и зазвучала музыка, я заснула и проспала весь концерт. Думаю, что больше не стану так рисковать до тех пор, пока не окончу ординатуру. Это все равно напрасная трата времени и сил.

– Поэтому я и люблю спорт. Трудно заснуть, когда играешь в футбол. Хотя в прошлом году я заснул на открытом турнире США по теннису. Я был там с братом, и он чуть не убил меня и сказал, что больше не будет тратить на меня билеты. Но я просто восхищен тем, что сегодня мы оба бодрствовали в течение всего ужина, – с улыбкой сказал Алекс.

Ему нравилось разговаривать с Сашей, и она была так красива, что у него дух захватывало. Мужчина был бы счастлив спать с нею, но не хотел, чтобы она чувствовала, будто он давит на нее. Алекс предпочитал продвигаться к своей цели медленно. Девушка чувствовала себя комфортно и в полной безопасности в его присутствии, и он знал это. Саша не была искательницей приключений.

В течение всего ужина ей ни разу не позвонили из больницы, и, выйдя из ресторана, Саша решила отправиться домой. А Алекса она пригласила в гости на следующий день. Они оба не должны были дежурить. Макс будет готовить, все друзья соберутся, и это будет прекрасной возможностью для Алекса познакомиться со всеми в непринужденной обстановке. У нее не было времени рассказать о нем своим подругам, но в настоящий момент они с ним были всего лишь друзьями, и Алекс сказал, что хотел бы встретиться с ее соседками.

После ужина Алекс посадил девушку в такси и пообещал на следующий день посетить их лофт.

– Спасибо за ужин, он был бесподобен, – улыбаясь, сказала Саша и подумала, что их беседа была еще лучше, чем еда.

– Увидимся завтра, – ответил он и помахал ей вслед рукой.

Она дала ему свой адрес в Адской Кухне, и он с нетерпением ждал завтрашнего вечера, горя желанием снова увидеть ее. А ее соседки, их родственники и друзья показались ему очень привлекательной компанией.

В воскресенье Макс, до того как начать готовить ужин, отправился с Морган в Центральный парк. Клэр уехала в центр города за покупками и с намерением зайти в обувной отдел «Бергдорфа»[10], чтобы посмотреть, в какие обувные компании она еще не послала свое резюме. Эбби рассчитывала провести день с Айваном, но он позвонил ей утром и сообщил, что заболел гриппом, так что она осталась дома и села работать над новой пьесой для него. Саша отсыпалась за всю неделю и проснулась только в обед. Стоял солнечный сентябрьский день, и на улице похолодало.

Саша накрыла на стол еще до того, как остальные вернулись домой. К шести часам все собрались, Макс пришел с продуктами, а чуть позже подошли Грэг и Оливер. И когда появился Алекс, Морган и Макс уже разливали вино, а все остальные столпились возле них, смеясь и оживленно беседуя. Саша предупредила всех о его приходе, сказав, что это ее друг с работы. Никто не обратил на это внимания, потому что были рады любым гостям в воскресенье вечером.

– Где Айван? – спросил Оливер у Эбби.

– Он заболел.

Потом друзья переключили свое внимание на Алекса. Сначала он немного растерялся, но Саша представила его своим соседкам, рассказала ему, что Оливер брат Морган, Грэг – его партнер, а Макс – бойфренд Морган и владелец шикарного ресторана, расположенного по соседству.

– Не хватает только моей сестры. Она все еще на Сент-Барте, но завтра возвращается домой.

Но, за исключением Валентины и Айвана, все были в сборе. Алекс обменялся парой слов со всеми и после первых нескольких минут расслабился и начал обсуждать хоккей с Оливером и Грэгом. Он рассказал, что посещал некоторые из игр «Рейнджеров» в предыдущем сезоне и видел, как Грэг гениально спас свои ворота и обеспечил победу своей команде.

Улучив момент, когда Алекс не смотрел на них, Клэр взглянула на Сашу и, приподняв бровь, легким кивком указала на него и прошептала:

– Что у тебя с ним? Он очень мил.

Саша, казалось, слегка смутилась и попыталась выглядеть совершенно равнодушной.

– Мы вместе работали в родильной палате на этой неделе.

– Неважно. Он очень красивый и, кажется, славный, – сказала Клэр.

Саша кивнула и не стала рассказывать ей ни о вчерашнем ужине, ни об обеде в кафетерии. Она еще не знала, к чему это все приведет, если вообще приведет, и ей нравилась его идея, что сначала они должны подружиться. Саша была рада тому, что Алекс пришел к ним на ужин, где все познакомятся с ним, а он увидел, как она живет и с кем.

Как обычно, еда была восхитительной. Макс приготовил баранью ногу по-французски с большим количеством чеснока, картофельным пюре и фасолью. А на десерт он принес из ресторана тирамису. Когда бы Макс ни готовил, это всегда была лучшая еда за неделю, а красное вино, которое он принес с собой, – исключительно хорошим. Макс любил готовить «семейные» ужины, а по поводу Алекса решил, что это отличное дополнение к их компании. Они с ним обсудили французские вина, и Алекс признался, что тоже любит готовить. А после ужина Морган, Макс, Оливер и Алекс сели играть в покер, пока остальные убирали со стола.

После того как в полночь Макс и Морган ушли в свою комнату, Саша и Алекс наконец остались наедине. Остальные давно разошлись – кто домой, кто в кровать.

– Какой потрясающий вечер, – с теплотой сказал Алекс. – Мне очень понравились твои соседки, а Макс отличный парень. Я хочу как-нибудь сходить в его ресторан. Он отличный повар.

Алекс чувствовал себя так, будто провел время с семьей, а не просто с друзьями, которые также воспринимали их воскресные вечера как семейные. Алекс сказал, что лофт ему тоже очень понравился, а Саша в ответ рассказала, как мать Клэр помогла наполнить его домашним уютом.

Они еще долго разговаривали, потом Алекс с сожалением и с большой неохотой поднялся, и Саша проводила его до дверей. Он чувствовал себя счастливчиком из-за того, что повстречался с ней и что она пригласила его поужинать с ее друзьями.

– Спасибо за то, что вы ввели меня в ваш круг, Саша. Я давно уже так славно не проводил время. Какой у вас график на следующей неделе?

– Я или дежурю, или на вызове все следующие пять дней. Но в выходные у меня будет один свободный день.

– Давайте что-нибудь придумаем.

– С удовольствием, – сказала Саша.

Алекс нежно притянул ее к себе и поцеловал. Это было идеальным завершением прекрасного вечера. Когда поцелуй закончился, Саша посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Я не уверен, что это соответствует протоколу свидания номер три, – прошептал мужчина, и Саша хихикнула. – Но мне это показалось очень уместным. А вы как считаете?

Она кивнула, и Алекс снова поцеловал ее. Несколько минут они стояли около двери, не желая прерывать этот поцелуй, потом, с огромным сожалением расставшись с ней, Алекс стал спускаться по лестнице. Свидание номер три прошло как нельзя лучше, и Алекс стал нетерпеливо ждать продолжения.

Глава 7

Валентина вернулась с Сент-Барта на следующий день и сразу же позвонила Саше, чтобы рассказать, как восхитительно провела время. Она была без ума от Жан-Пьера и сказала, что он обращается с ней, как с королевой. Они летали на его личном самолете, что не было для нее необычным, но Валентина уверяла, что Жан-Пьер отличается от всех мужчин, которых она до этого встречала, и он знаком со всеми на свете.

Саша слышала такое и раньше, но была рада, что сестра счастлива. Главное, чтобы он был порядочным человеком. С ее сестрой никогда нельзя было быть уверенной.

– Когда я тебя увижу? – спросила Саша.

– Завтра я улетаю в Токио на фотосессию для японской версии журнала «Вог». Поэтому мы и вернулись.

Японцы обожали Валентину и сходили с ума по ее белокурым локонам и зеленым глазам. Она больше не снималась для молодежных журналов моды, которую представляли четырнадцатилетние модели, но и ей работы хватало, и ее агенты все время устраивали Валентине грандиозные фотосъемки, в том числе и для журнала «Вог». Валентина призналась, что они были в ярости из-за того, что она так долго околачивалась на Сент-Барте, но она славно развеялась.

– Не хочешь зайти к нам вечером после работы? – спросила Саша.

– Не могу. Я иду с Жан-Пьером на открытие галереи, а потом на ужин с ее владельцем.

Она упомянула одну из самых престижных галерей в городе.

– Я сегодня работаю, – сказала Саша, которую звонок сестры застал в больнице. – Может быть, пообедаем вместе в кафетерии? По крайней мере, я увижусь с тобой до твоего отъезда.

Валентина не проявила особого энтузиазма, но согласилась. Ей тоже хотелось повидаться с Сашей.

– Увидимся в полдень, – предложила Саша, и Валентина сказала, что придет.

Валентина опоздала на двадцать минут, и когда она появилась, Саша ела йогурт вприкуску с бананом. На Валентине был черный эластичный комбинезон, сохранившееся с пятидесятых годов пальто из шкуры леопарда, которое она нашла на распродаже в Париже, и туфли на сумасшедших шпильках. Своим появлением она произвела сенсацию. Перекинув пальто через руку, она направилась к Сашиному столику. В комбинезоне сестра казалась худой, как щепка, и выглядела настоящей звездой, какой и была.

– Кто-нибудь убьет тебя за такое пальто, – понизив голос, сказала Саша.

– Наплевать. Оно от «Диора», и я заплатила за него целое состояние.

– А тебя не могут арестовать за это? – занервничала Саша, но Валентина только рассмеялась. Их лица были одинаковыми, как фигуры и длинные прямые светлые волосы, но во всем остальном они были совершенно непохожи. А Саша была в неизменном халате и сабо.

– Это тебя нужно арестовать за такую обувь. Неужели нельзя надевать на работу что-нибудь более приличное? – спросила Валентина, с отвращением глядя на ноги сестры.

– Только не когда я провожу на ногах восемнадцать часов в день. – Несмотря на сердитые слова Валентины, Саша была рада видеть сестру и тепло обняла ее. Валентина отсутствовала почти две недели. – Я скучала по тебе. Ты надолго в Японию?

– На три или четыре дня. На обратном пути я собираюсь встретиться с Жан-Пьером в Дубаи и провести с ним уик-энд. У него там бизнес.

– А чем он конкретно занимается? – озабоченно спросила Саша.

Валентина откусила у сестры кусок банана, отхлебнула немного диетической кока-колы и сказала, что это все, что ей нужно на обед. Через пару дней ей предстояло поработать, и она всегда очень мало ела перед этим.

– Он, случайно, не торгует наркотиками?

За последние десять лет у Валентины были связи с несколькими наркобаронами, настоящими воротилами теневого бизнеса. Один из них даже угодил за решетку. Но у самой Валентины никогда не было проблем с законом, в отличие от некоторых ее мужчин.

– Конечно, нет! Он весьма респектабелен. Бизнесмен. И не любит говорить о своей работе.

– Это плохой признак, – предостерегла ее Саша, но Валентина только отмахнулась.

Она стала рассказывать Саше о том, как провела время на Сент-Барте и с какими важными людьми и кинозвездами там встречалась. Это не было чем-то новым для Валентины, учитывая характер ее работы, но все равно подобные вещи не переставали производить на нее впечатление. И она сказала, что у Жан-Пьера самый большой самолет из всех, которые ей доводилось видеть. Саша рассмеялась и с наигранной невинностью сказала:

– Я думала, ты скажешь самое большое кое-что.

– И это тоже, – ответила Валентина, выглядевшая далеко не так невинно.

Она была неистово сексуальна и, в отличие от Саши, любила, чтобы ее мужчины были слегка извращенными и опасными.

Саша получила сообщение из родильной палаты и сказала, что ей пора приступать к работе. Сестры пробыли вместе только полчаса, но это было лучше, чем совсем ничего.

– Когда ты вернешься? – спросила Саша.

Валентина надела свое пальто, и, пока они шли к выходу из кафетерия, все головы поворачивались в ее сторону. И это были не защитники животных. Их внимание привлекало не пальто, поскольку все равно все наверняка считали, что мех искусственный, а сама Валентина, которая выглядела очень эффектно и казалась невероятно высокой на своих огромных каблуках.

– Примерно через неделю, в зависимости от того, сколько времени мы проведем в Дубаи. Когда мы вернемся, я представлю тебе Жан-Пьера.

Саша не была уверена в том, что встреча с Жан-Пьером доставит ей удовольствие, но она хотела посмотреть на очередного возлюбленного Валентины и составить о нем собственное мнение. Девушка была более проницательна и критически настроена, чем ее сестра, которая была готова закрыть глаза на любые недостатки интересующего ее мужчины. И, похоже, Валентина была очарована Жан-Пьером.

Сестры обнялись на прощание, и как раз в этот момент по коридору проходил Алекс, направляющийся в кафетерий. Увидев Сашу, он улыбнулся. Но его поразили ее одежда и ярко накрашенные губы. И, похоже, она выросла на целый фут.

– Саша?

– Привет, Алекс, – ответила та Саша, которую он знал, но его глаза были прикованы к ее сестре. И пока они стояли рядышком, бок о бок, он внезапно осознал, что их было двое.

– Матерь Божья! – это было все, что он смог выговорить, переводя взгляд с одной на другую.

На внешность они были как две капли воды, но одна из них выглядела так, словно собиралась праздновать Хеллоуин или позировать для обложки журнала «Вог» издания 1956 года.

Саша представила их друг другу, а Алекс упрекнул ее за утаивание такой информации. Ведь она даже не предупредила его о том, что они с сестрой близнецы. Девушки рассмеялись над его словами и над ошеломленным выражением лица Алекса. Валентину это все крайне позабавило. А он выглядел шокированным. И действительно, ее наряд действовал, как удар током. А с точки зрения Валентины, этот наряд был довольно скромным.

– Я забыла, что вы не в курсе, – улыбнулась Саша.

Он только что получил полную дозу облучения от ее блистательной сестры. И один только взгляд на нее говорил о ней больше, чем тысяча слов.

– Откуда мне было это знать? – сказал он и повернулся к ее сестре. – Счастлив познакомиться с вами, – искренне сказал он. – Может быть, как-нибудь поужинаем втроем?

– Это было бы славно, – вежливо ответила Валентина. Она понятия не имела, кто он такой и какие у них с Сашей отношения. Сестра о нем не рассказывала. – На следующей неделе я буду в Токио, а потом в Дубаи. Может быть, поужинаем, когда я вернусь?

– Конечно, – сказал Алекс, на которого ее слова произвели впечатление.

Саше пора было идти на рабочее место, и они распрощались с Алексом, предоставив ему обедать в одиночестве и размышлять о Валентине, с которой он только что познакомился. Учитывая совершенно разный стиль в одежде и манерах, несмотря на одинаковые лица и фигуры, он, по крайней мере, не перепутает их.

Саша проводила Валентину до выхода и поцеловала на прощание.

– Береги себя, – сказала она с таким выражением, будто была старшей сестрой. Фактически это было правдой, так как она родилась на три минуты раньше и всегда была более благоразумной и осмотрительной. – И не очень-то далеко заходи в своих отношениях с этим Жан-Пьером, пока не узнаешь о нем побольше.

– Не будь занудой, – насмешливо усмехнулась Валентина. – Я и так знаю все, что мне необходимо. Он потрясный парень. И в придачу ко всему миллиардер, – закончила она.

– Не все на деле бывает таким, как выглядит. Ты пока еще его плохо знаешь.

– Все-таки ты дурочка, – упрекнула Валентина сестру, и Саша рассмеялась.

Валентина была немного сумасшедшей и всегда отличалась сумасбродством, но, несмотря ни на что, сестры любили друг друга.

– Увидимся через неделю, – на прощание сказала Валентина, проходя сквозь вращающиеся двери.

Она перешла с тротуара на проезжую часть и остановила такси, которое вскоре исчезло из виду. Саша поднялась наверх, а спустя несколько минут, когда она стояла у входа в родильное отделение, проверяя карту с данными пациенток, к ней подошел Алекс.

– Как вы могли не предупредить меня о том, что вы с сестрой близнецы?

– Наверное, я просто думала, что упоминала об этом. Она очень яркая личность, не правда ли? Когда мы были детьми, Валентина часто смущала меня и доводила до сумасшествия. Она всегда втягивала меня в авантюры, за которые родители нас наказывали. И сваливала вину на меня. Сестра все еще поддерживает отношения с нашей матерью. А отец злится на нее. Она с ним не ладит. И ненавидит его вторую жену и их детей.

– Похоже, что она – сущее наказание! – сказал Алекс все еще с шокированным видом. Валентина произвела на него большое впечатление своим леопардовым пальто, яркой губной помадой и невероятными туфлями на высоченных шпильках. – По крайней мере, я смогу различать вас, если только она не переоденется в халат и тапки.

– Это она тоже частенько делает. Обожает сбивать людей с толку. Она раньше любила доводить моих соседок до трясучки, притворяясь мной. Клэр единственная, кто может различать нас. Больше это никому не удается, даже нашим родителям. Они всегда нас путали. Конечно, быть близняшкой забавно, но только не тогда, когда тебя наказывают вместо твоей сестры. Я рада, что вы познакомились до ее отъезда.

– Я тоже рад, – сказал Алекс, все еще не пришедший в себя от этой встречи.

Валентина решительно была не такой, как Саша. Но Алекс твердо знал, в какую из сестер влюблен, и это была не супермодель в леопардовом пальто.

После того как он послал Клэр еще один невероятный букет, Джордж начал звонить ей. Он был очень обходителен. Прежде чем пригласить девушку на свидание, он несколько раз позвонил ей, чтобы просто узнать, как она поживает. И только после того, как целую неделю оказывал ей знаки внимания, Джордж пригласил ее поужинать с ним. Но Клэр очень мягко отказалась, сославшись на то, что ей нужно работать. Джордж был таким настойчивым, что это ее пугало. Если он чего-то хотел, с этим нужно было считаться. Это буквально было написано у него на лбу, и он не признавал отказов. Мужчина просто продолжал повторять свои попытки.

– Чего вы боитесь, Клэр? – спросил он однажды вечером по телефону. – Я не собираюсь доставлять вам неприятности. Просто хочу поужинать с вами и поближе познакомиться.

Но они оба знали, что это неправда. Он мог причинить ей боль, если она влюбится в него, или разочаровать ее. Клэр не желала рисковать. И не хотела, чтобы что-то отвлекало ее от работы. Если она полюбит Джорджа, это может изменить ее приоритеты и поставить под угрозу работу. Как это случилось с матерью, которая позволила мужчине загубить ее многообещающую карьеру. Клэр не собиралась повторять ее ошибки. Она еще в юности приняла такое решение. А Джордж был слишком опытным соблазнителем. И он легко мог вскружить женщине голову своим вниманием и экстравагантными подарками.

– Я слишком занята, чтобы ходить по ресторанам, – спокойно ответила девушка. – Я работаю над нашей весенней коллекцией.

– Но вы же должны есть, – вкрадчиво напомнил мужчина. – Вам нужно поддерживать силы. Обещаю, что не задержу вас допоздна. Мне просто хочется провести с вами вечер. Что-то подсказывает мне, что это может оказаться важным для нас обоих.

Он был невероятно убедителен и бесконечно обаятелен, и на следующий день, когда Джордж заставил смеяться Клэр в течение всего разговора, решив действовать более осторожно, она поддалась и согласилась поужинать с ним. Повесив трубку, девушка была напугана и зла на себя. Он был гораздо более искушен в этой игре, чем она. Он был настоящим мастером. И всегда добивался того, чего хотел.

На свидание Клэр надела простое черное платье и роскошные туфли на высокой шпильке. Ее светлые волосы были уложены в гладкий пучок, а в ушах сверкали крошечные бриллиантики, которые она себе купила сама. Девушка выглядела скромной и элегантной, и при этом очень эффектной.

– Ого! – только и сказал Джордж, увидев ее.

Его восхищение казалось странным, поскольку за последние двадцать лет он привык встречаться с известными актрисами и моделями и был знатоком по части женских прелестей. Но Клэр была безупречно ухоженной и светилась природной красотой. Джордж заехал за ней на своем черном «Феррари», на котором каждый день ездил на работу, и отвез ее в «Ла Гренуй», свой любимый ресторан в центре города. Еда была восхитительной. И за ужином он задал ей миллион вопросов. Джорджу хотелось знать о Клэр все, и на него произвела впечатление ее преданность своему делу. Она не стала рассказывать ему о своей матери и о том, почему расценивает серьезные отношения как угрозу своей карьере. После второго фужера шампанского Клэр спросила Джорджа, почему он до сих пор не женат, и на минуту он задумался.

– Честно говоря, думаю, я просто ищу идеальную женщину. Мой отец бросил мать, когда я был совсем маленьким, и она умерла, когда мне исполнилось пять лет. Наверное, в моей памяти она осталась идеальной женщиной, и я всю жизнь ищу такую же, но так до сих пор и не нашел.

– Как ужасно, – посочувствовала Клэр, имея в виду то, что он в пять лет лишился матери. – И кто вас растил?

– Моя бабушка. Она была чудесной. В раннем возрасте овдовела, а умерла, когда я окончил школу. После этого я заботился о себе сам. Это сделало меня независимым. И я стал немного бояться серьезных отношений, – сказал Джордж, потом еле слышно добавил: – Может быть, только до нашей встречи. – Он с серьезным выражением лица внимательно посмотрел на Клэр. – Что-то произошло со мной в тот вечер, когда я увидел вас с Морган. Не знаю, что именно, но я почувствовал себя так, словно весь мир перевернулся с ног на голову. Я никогда не встречал никого, похожего на вас. Вы словно светитесь изнутри. Не знаю, подходим ли мы друг другу и что произойдет между нами, но я уверен, что никогда не встречал женщину, такую близкую к совершенству, как вы. В момент нашей встречи мое сердце будто остановилось.

Джордж нашел руку Клэр под столом и пожал. Ее сердце пропустило удар. Она была в ужасе. Что, если он говорит правду? Что, если он предназначен ей судьбой и они полюбят друг друга? От чего ей придется отказаться? Она чуть не расплакалась, пока он держал ее за руку. Но его слова невозможно было проигнорировать. Джордж потерял всех, кого любил, всю свою семью, когда ему едва исполнилось восемнадцать. И он был готов признать, что никогда с тех пор никого не впускал в свое сердце, которое он теперь робко предлагал ей. Клэр понятия не имела, что делать. Инстинкт подсказывал ей, что нужно бежать, но Джордж был с ней таким любящим, нежным и добрым, что ей хотелось только одного – растаять в его объятиях.

После этого он стал рассказывать забавные истории, словно только что не делал откровенных и пугающих признаний. Он заставил девушку смеяться, и она снова расслабилась. Они чудесно провели время, еда была изысканной, а потом Джордж отвез ее на своем «Феррари» домой в Адскую Кухню. В его обществе Клэр чувствовала себя особенной и желанной. Все в нем притягивало ее, и это притяжение было непреодолимым. Он больше не говорил ей о своих чувствах, но нежно поцеловал в губы, а потом проводил до дверей дома. Он не прикасался к ней, не желая торопить события, но снова поцеловал ее у двери в квартиру, и его поцелуй был сродни признанию в любви. Потом Джордж поспешно стал спускаться по лестнице, а Клэр, словно в тумане, вошла в свой лофт.

Было уже за полночь, и все ее подруги спали. Она некоторое время посидела за своим рабочим столом, пытаясь сосредоточиться на эскизах, но его лицо неотступно стояло у нее перед глазами. Ей хотелось сказать ему, чтобы он оставил ее, не искушал, не втягивал в свою жизнь, но в то же время она хотела быть рядом с этим мужчиной. Она погасила свет, отправилась в свою комнату и легла в кровать.

В полудреме Клэр думала только о Джордже и о том, как он целовал ее. Он стал для нее самой сокровенной мечтой и самым худшим кошмаром, слившимися в одно тревожащее чувство.

На следующее утро Клэр продолжала думать о Джордже по дороге на работу. Купив газету, она обнаружила, что уже попала в колонку светской хроники. Там говорилось следующее: «Что за потрясающая блондинка ужинала вчера в „Ла Гренуй“ с Джорджем Льюисом? Джордж выглядел влюбленным по уши, и что-то подсказывает нам, что мы в скором времени будем много писать о ней. Ждите разворота событий». У Клэр упало сердце, когда она прочитала это, и ужасно почувствовала себя из-за того, что ничего не рассказала Морган. Раньше она от нее ничего не скрывала, они ведь были очень близкими подругами.

Придя на работу, она сразу же позвонила Морган, решив признаться во всем.

– Вчера я ужинала с Джорджем, – выпалила она.

– С Джорджем Льюисом?

Казалось, Морган была ошеломлена. Она вспомнила, что они познакомились тем вечером, когда ужинали с Клэр в ресторане у Макса, но не знала, что они общаются. Она уже успела забыть о том, что Джордж спрашивал у нее про Клэр на следующий день после их знакомства.

– Он звонит мне с того самого вечера, когда мы повстречались. Я отказывалась ужинать с ним, но он взял меня измором. Мы были в «Ла Гренуй».

Слушая ее, Морган подумала, что отказы Клэр только сделают его более настойчивым. Последовало долгое молчание.

– Будь осторожна, – наконец сказала Морган. – Он в этом деле специалист. Может быть, с тобой все будет по-другому, но за многие годы он разбил немало сердец. А как только женщина попадает на его удочку, Джордж сбегает. Думаю, это как-то связано с тем, что он маленьким ребенком потерял свою мать. Мне так сказала одна из его подруг. Я повстречалась с ней на вечеринке как раз тогда, когда они перестали общаться.

Клэр вспомнила о том, что говорил ей Джордж минувшим вечером. Но она вынуждена была признать себе, что тоже испытывает к нему какие-то чувства. Она не знала, настолько ли они сильные, как у Джорджа к ней, но, когда они повстречались, с ней также что-то произошло. Может быть, он был прав. Но Клэр не хотела делиться этими мыслями с подругой. Внезапно ей захотелось защитить его и не говорить ничего об их истинных чувствах.

– Не беспокойся. Я больше напугана, чем он. Не хочу, чтобы какой-либо мужчина помешал моей работе. Она для меня важнее.

Морган прекрасно понимала ее. Она чувствовала то же самое, хотя и была влюблена в Макса. Но если бы их отношения поставили под угрозу ее карьеру, или он стал бы настаивать на женитьбе, она немедленно порвала бы с ним.

– Мне он сердце не разобьет, – заявила Клэр.

– Очень рада. Но я также не хочу, чтобы ты разбила его сердце. Джордж хороший человек.

– Все будет в порядке, – сказала Клэр с уверенностью, которой на самом деле не испытывала.

Но, по крайней мере, она призналась Морган, что они встречаются. Что произойдет в дальнейшем, никого не касается. Пока еще ничего не случилось. Но она помнила вкус его обжигающего поцелуя и то, как себя почувствовала в этот момент. Джордж был харизматичной личностью, и сексуальным и опытным мужчиной.

Мужчина позвонил ей чуть позже, чтобы сказать, как ему понравился вчерашний вечер. И он хотел вывезти Клэр за город в субботу, чтобы просто подышать воздухом. Она решила, что он хочет отвезти ее в Коннектикут.

– Если вы хотите поработать дома в эти выходные, мы можем вернуться к ужину.

Клэр было приятно, что он запомнил ее слова. И был так тактичен в отношении ее работы, что она не могла отказать ему. Мужчина предложил заехать за ней в девять часов утра и сказал, чтобы она надела теплую повседневную одежду.

Неделя для Клэр пролетела незаметно в мыслях о Джордже. Он несколько раз звонил ей, рано утром перед работой, когда она только просыпалась, или поздним вечером. А во время рабочего дня посылал на телефон забавные сообщения, чтобы заставить посмеяться. Джордж сказал, что может думать только о ней. И ни разу не упомянул о ней в разговорах с Морган, а она тоже молчала. Было очевидно, что все это касалось только его личной жизни. А он никогда не говорил о том, с кем встречается, и всегда был невероятно скрытным.

Джордж заехал за Клэр в субботу утром ровно в девять часов. Она была одета в пальто-дубленку натурального цвета, симпатичные сапожки, джинсы и толстый свитер. Ее длинные волосы были распущены и свободно падали на плечи. Клэр была удивлена, что он везет ее в Нью-Джерси, а вовсе не в Коннектикут, как она сначала решила. Хотя там тоже были прелестные маленькие деревушки и наверняка несколько хороших ресторанов, где можно было бы пообедать.

Но спустя полчаса они уже были в аэропорту Тетерборо[11] и на «Феррари» подъехали к его личному самолету. Он был огромен, и Клэр уставилась сначала на самолет, потом на Джорджа, и на мгновение ее снова охватила паника. Куда он собирался отвезти ее?

– Я подумал, что неплохо бы слетать в Вермонт на денек, – сказал Джордж, потом чуть наклонился и поцеловал ее. – Там есть очень живописные места для прогулок и прелестные гостиницы, где мы можем пообедать. А вечером вернемся в Нью-Йорк.

Клэр выглядела ошеломленной, поднимаясь по трапу в самолет, где их встретили стюардесса и старший стюард. Капитан и второй пилот уже получили разрешение на взлет и сказали, что самолет готов подняться в воздух. Клэр и Джордж устроились в больших удобных креслах, и спустя несколько минут самолет взлетел, а стюардесса принесла им завтрак.

– Вы в порядке? – ласково спросил Джордж, снова целуя девушку.

Завтрак был восхитительным. Клэр выбрала себе яичницу, маффины с голубикой и капучино, а Джордж ограничился беконом, вафлями и черным кофе. Во время короткого полета они мило поболтали и спустя полтора часа приземлились в Вермонте, на полевом аэродроме рядом с крохотной деревушкой. Джордж сказал, что он обнаружил это местечко прошлой зимой, когда катался на лыжах. Листва на деревьях переливалась всеми оттенками красного, оранжевого и желтого цветов. Пилот арендовал для них машину, которая уже ждала их, когда они спустились по трапу. Едва отъехав от аэродрома, Джордж остановил машину и страстно поцеловал Клэр. Она ответила ему с таким же пылом. Потом его рука легла на внутреннюю сторону ее бедра. При этом прикосновении ей захотелось большего, и она чувствовала, как и его страсть растет.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло пробормотал Джордж, и она улыбнулась.

– Ты делаешь то же самое со мной, – прошептала она в ответ.

Джордж снова взялся за руль, опасаясь, что они зайдут слишком далеко прямо в салоне автомобиля. Он начал дразнить ее по этому поводу, и оба от души посмеялись.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя подростком, при этом весьма испорченным, – сказал Джордж.

– Мне очень жаль, – ответила Клэр.

Но ей не было жаль – а наоборот, нравилось быть рядом с ним.

Наконец Джордж припарковал машину на окраине леса, рядом с которым расположилось небольшое озеро с лебедями. Они вышли из машины и отправились на пешую прогулку. Было довольно холодно. Осень уже пришла в Новую Англию, в то время как в Нью-Йорке было значительно теплее.

Они пообедали в небольшой деревенской гостинице, которую Джордж открыл в свое прошлое посещение. После обеда оба почувствовали, как у них слипаются глаза. Джордж взглянул на часы.

– Кажется, нам пора возвращаться, если ты хочешь попасть сегодня вечером домой. – Он шаловливо взглянул на Клэр, как проказливый мальчишка. – Или… мы можем остаться здесь. Это необязательно, я не планировал, но теперь, когда мы здесь, я совсем не хочу уезжать. Решай, Клэр, ты хозяйка положения. Я соглашусь с любым твоим приговором.

Это было всего лишь их второе свидание, и Клэр хотела вести себя благоразумно. Она не была легкодоступной и не хотела, чтобы он думал о ней так. Но гостиница была полна сказочного очарования, и Клэр хотелось только одного – быть рядом с Джорджем и никогда не возвращаться в Нью-Йорк. Глядя на него, она долго колебалась, но когда мужчина взял ее за руку, прошептала:

– Давай останемся.

Он на мгновение закрыл глаза, словно ее слова были слишком волнующими, потом снова посмотрел на нее.

– Я люблю тебя, Клэр. Я знаю, это кажется сумасшествием, так скоро говорить о любви, но я чувствую, что мы предназначены друг для друга.

Она чувствовала то же самое. И больше не боялась. Она хотела быть с ним. Джордж подошел к стойке регистрации и забронировал номер, потом позвонил экипажу самолета и сказал им, где они могут остановиться на ночлег. А после этого парочка, смеясь, как маленькие дети, отправились в ближайшую аптеку, чтобы купить зубные щетки и все остальное, что им может понадобиться. Ни один из них не планировал остаться на ночь в Вермонте. Это не было соблазнением, которое он заранее замыслил. Это было решением, которое Джордж предоставил Клэр принять самой, и она чувствовала себя комфортно и непринужденно. Они поспешно направились в гостиницу и укрылись в своем номере. Это была прелестная маленькая комната с камином и обитой цветастым ситцем мебелью. Посредине стояла большая старинная кровать с балдахином и пуховым одеялом.

Джордж и Клэр поспешно стянули с себя одежду, и их тела сплелись в пылком объятии, а губы слились в жадном, неистовом поцелуе. Добравшись до кровати, они чуть ли не с отчаянием предались любви. Такого Клэр еще не приходилось испытывать. Это был обжигающий секс, порожденный страстным желанием и мучительной потребностью друг в друге.

– Я всю жизнь искал тебя, – прошептал Джордж, целуя ее.

Они снова и снова занимались любовью всю ночь, и наконец под утро Джордж уснул в ее объятиях, положив голову Клэр на грудь. Это был глубокий мирный сон удовлетворенного и счастливого мужчины.

Немногим ранее Клэр успела отправить сообщение Морган, написав лишь, что она не придет ночевать, так как проведет уик-энд в Вермонте, и с ней все в порядке.

На следующий день им жаль было покидать их комнату. Они стояли возле огромной кровати с пологом, в которой только что еще раз занимались любовью, и чувствовали себя так, словно эта кровать стала их общим домом. Здесь началась их совместная жизнь, и оба знали, что никогда этого не забудут.

Вечером они улетели в Нью-Йорк, и перед самой посадкой Джордж улыбнулся Клэр и поцеловал ее.

– Спасибо за то, что ты вошла в мою жизнь, – сказал он.

– Я люблю тебя, – отозвалась Клэр.

И они убедительно доказали друг другу свою любовь прошедшей ночью.

– Это только начало, – пообещал он.

Джордж и Клэр летели над переливающимся ночными огоньками городом, и все вокруг было прекрасно. Клэр казалось, что она по-новому смотрит на мир. Спустя несколько минут самолет плавно приземлился, а они продолжали держаться за руки. И независимо от того, хотела Клэр этого или нет, она знала, что для нее началась совсем другая жизнь.

Глава 8

Алекс и Саша старались проводить время вместе, насколько позволяли им их графики, что бывало не так часто, как им хотелось бы. Они обедали в кафетерии, встречались за поздним перекусом, когда оба дежурили ночью, и ужинали в ресторане в свои выходные дни. Пока все проходило довольно гладко, они даже ухитрились посмотреть фильм, который им очень понравился, и поздравили друг друга с тем, что не заснули во время просмотра. И если ужины считать за свидания, они решили, что дошли уже до пятого или шестого, и все шло хорошо.

Ни один из них не хотел торопить события, им некуда было спешить, и они старались узнать друг о друге все, чтобы отчетливо понимать, с кем имеют дело.

Когда Валентина вернулась из Дубаи, она спросила сестру об Алексе, и Саша чопорно ответила, что они встречаются.

– Это значит, что вы трахаетесь, верно? – напрямик спросила Валентина, и Саша застонала.

– Нет ли какого-нибудь другого слова, которым ты могла бы воспользоваться? Я не возражаю, если это слово применить, когда ударишься ногой обо что-нибудь или на работе что-то пойдет не так, например, отменят твой выходной. Но я категорически против того, чтобы этим словом заменяли выражение «заняться любовью».

– Не будь ханжой, – сказала Валентина.

Она всегда предпочитала это слово, и Саша знала, что в ее случае это, вероятно, было уместно.

– А в ответ на твой вопрос – нет, мы не хотим спешить с этим.

– Он что, гей? – Валентина выглядела шокированной и разочарованной.

– Конечно, нет. Просто мы хотим лучше узнать друг друга.

– И как давно вы встречаетесь?

– Не знаю, пару недель. В зависимости от того, как на это смотреть.

– Ты сумасшедшая.

– Ни один из нас не хочет совершить ошибку.

Саша выглядела уверенной в том, что говорила, пусть даже для ее сестры это была китайская грамота. Сама Валентина всегда бросалась вперед очертя голову, особенно когда дело касалось мужчин.

– Ну, если даже ошибешься, что в этом такого? Просто заканчиваешь эти отношения и идешь дальше. Не всегда же твой партнер должен быть единственным и неповторимым, – сказала Валентина.

– Может быть, для меня он должен им быть. И для него тоже.

Саша уважала Алекса за его взгляды, потому что и сама придерживалась таких же.

– Ох, бога ради! – сказала Валентина, закатывая глаза. – Как давно тебя не трахали?

– Не твое дело, – ответила Саша.

Хотя ее сестра была права, прошло больше времени, чем Саша готова была признать. Но теперь у нее был Алекс, так что на горизонте замаячила надежда. Всему свое время.

– Когда я познакомлюсь с Жан-Пьером? – сменила тему Саша.

В свой выходной день она как раз навещала сестру в ее апартаментах в Трайбека.

– Примерно через десять минут, – улыбнулась Валентина. – Он сказал, что зайдет ко мне и хочет познакомиться с тобой. Сегодня вечером он улетает в Париж. А я встречусь с ним там на следующей неделе, когда буду сниматься для французского издания «Вог».

Сестра упомянула о том, что фотосессия в Токио прошла удачно.

Спустя несколько минут раздался звонок в дверь. Валентина пошла открывать, а через мгновение Жан-Пьер уже входил в гостиную с таким видом, будто все вокруг принадлежало ему. Он был высоким, внушительным и плотно сложенным мужчиной с седыми волосами и пронизывающим взглядом темных глаз. Если бы Саша встретила его на улице, она решила бы, что у него жестокое лицо, но сейчас оно морщилось улыбкой, и он был похож на плюшевого мишку, когда обнял ее и расцеловал в обе щеки. Плюшевого мишку, который готов съесть собственных детенышей. Улыбка была широкой, но взгляд – колючим.

– Я очень хотел познакомиться с вами! – с бурным восторгом воскликнул он, и казалось, что он вполне искренен. – Очаровательный юный доктор, который принимает роды. Ваши родители, должно быть, гордятся вами.

– Не слишком, – с улыбкой ответила Саша. – Наша мать хотела, чтобы я стала адвокатом. Она считает, что моя работа слишком грязная. А наш отец гордится Валентиной. Его настоящая жена тоже была моделью.

Жан-Пьер отмахнулся от ее слов, будто она пошутила, хотя Саша всего лишь сказала правду. Потом он обнял и поцеловал Валентину. На ней была короткая черная кожаная юбка, едва прикрывавшая трусики, и доходившие до бедер замшевые черные сапоги на высоком каблуке. Саше показалось, что ее наряд выглядит немного садомазохистски, но Жан-Пьеру он, по всей видимости, пришелся по душе, потому что он шаловливо запустил руку под юбку Валентины. Саша уже привыкла к мужчинам, которые всегда вели себя подобным образом с ее сестрой. И Валентине это нравилось. Если бы Алекс повел себя с ней подобным образом на людях, она убила бы его. И Саша улыбнулась, осознав, что Алекс так не вел себя с ней, когда они оставались наедине, что ее вполне устраивало.

– Я очень сильно влюблен в вашу сестру, – с томным видом сказал Жан-Пьер Саше. – Она чудесная женщина и делает меня счастливым. – Саша постаралась не думать о том, что он имел в виду. – Я не был так счастлив со времен моей юности.

Сашу это навело на мысль, что Жан-Пьер принимает «Виагру», но и об этом она не хотела думать. Он выглядел несколько респектабельнее, чем другие спутники Валентины. На нем был строгий деловой костюм и дизайнерский галстук, и он был несколько моложе ее предыдущего бойфренда, но в нем угадывалась жестокость, которая пугала Сашу, и она инстинктивно чувствовала, что вставать у него на пути небезопасно. К тому же Валентина понятия не имела, чем он зарабатывает себе на жизнь.

– Вы занимаетесь бизнесом в Штатах? – спросила Саша, пытаясь прощупать его. Но он был слишком хитрым.

– У меня бизнес по всему миру. Наш шарик стал теперь совсем маленьким. Мы с вашей сестрой на прошлой неделе были в Дубаи, а через две недели полетим в Марракеш, где устроим себе небольшие каникулы.

– Как замечательно, – сказала Саша, стараясь проявить энтузиазм, которого не чувствовала.

Что-то в его глазах пугало ее. Казалось, что он просвечивает собеседника рентгеновскими лучами. И Саша ни на грош не доверяла ему. Жан-Пьер не сказал и не сделал ничего плохого, но что-то в нем было не так.

Они немного поболтали, сидя на диванчике в гостиной Валентины, и наконец Саша поднялась и сказала, что ей пора уходить. Она встречалась с Алексом в своей квартире. Соседки разошлись по делам, а Саша пообещала приготовить ему ужин, хотя и предупредила, что он может об этом пожалеть. Но Алекс сказал, что готов рискнуть, и Саша похвалила его за отчаянную смелость.

Когда она уходила, Жан-Пьер снова обнял ее и расцеловал в обе щеки. Валентина лучезарно улыбалась ей, убедив себя, что Саше он понравился, хотя это не соответствовало действительности. Саша просто не знала, что было с ним не так и против чего она могла бы возразить. Но в том, что дело нечисто, была уверена. Она лишь надеялась, что Валентина никогда этого не узнает и расстанется с ним до того, как Жан-Пьер причинит ей неприятности. Чем бы он ни зарабатывал на жизнь, Саша была уверена, что он добился большого успеха. И даже если его бизнес был незаконным, может быть, он не попадет в лапы правосудия.

Саша доехала до Адской Кухни на метро, а Алекс пришел в лофт спустя несколько минут после нее. В руках мужчина держал сумку с продуктами для ужина. Он пристально посмотрел на Сашу после того, как поцеловал ее, и спросил, все ли с ней в порядке. Ему показалось, что она расстроена.

– Да, все хорошо. Просто познакомилась с бойфрендом Валентины и не могу понять, что с ним не так. Но что-то точно есть. С ней всегда случается такое. А позже мы узнаем, что ее друг продавал героин детишкам. Этот, кажется, чуть лучше остальных, а может быть, просто более скользкий. Но у него самые жестокие глаза из всех, что мне доводилось видеть. Хорошо лишь то, что они надолго у Валентины не задерживаются. Пока она без ума от него, но это ничего не значит.

– Удивляюсь, как близнецы могут быть такими разными, – заметил Алекс, доставая продукты из сумки. – Трудно представить себе более несхожих людей, чем вы с сестрой.

А про себя он подумал, что это очень хорошо.

– Я знаю, это необычно, – согласилась Саша. – Валентина сумасшедшая, и у нее самый отвратительный в мире вкус на мужчин. Но я все равно люблю ее.

Алекс понимал это и уважал, старался в некоторых вопросах держать язык за зубами.

После этого они принялись готовить ужин, наслаждаясь тихим вечером, так как знали, что все остальные придут не скоро, и они могут побыть наедине.

Клэр так и не рассказывала никому, кроме Морган, что встречается с Джорджем. Но их роман был в самом разгаре. Они собирались на следующий уик-энд слетать на Палм-Бич. Неожиданно оказалось, что они могут сделать столько всего интересного вдвоем. Джордж хотел отвести ее на Супер Боул[12], который посещал каждый год, на Мировую Серию[13], слетать с ней в Куршавель, Межев или Аспен, чтобы покататься на горных лыжах, а летом – на Карибы или на юг Франции. Но при этом говорил, что хочет провести всю свою жизнь в постели с ней. Клэр старалась держать себя в руках, но мысли о Джордже постоянно отвлекали ее. Стоило ей сесть за свои эскизы, дома или на работе, как он, обнаженный, вставал у нее перед глазами. Девушка даже сделала небольшой набросок с его изображением, который спрятала в дальнем ящике своего стола в офисе. И он постоянно заверял ее, что их отношения были «настоящими». И хотя Клэр не хотела пока в это верить, в глубине души все равно знала, что Джордж прав. Они и вправду были «настоящими». Просто она не ожидала, что такое случится с ней так скоро. Иногда девушка задумывалась над тем, не так ли чувствовала себя ее мать, когда влюбилась в отца и последовала за ним в Сан-Франциско. Но Клэр в то же время знала, что с Джорджем все было по-другому. Он был легендой Уолл-стрит, блестящим бизнесменом. Люди поговаривали, что у него дар царя Мидаса – к чему бы он ни прикоснулся, все превращалось в золото. И он никогда не стал бы просить ее отказаться от карьеры.

Клэр начала размышлять о вещах, о которых прежде не думала: о замужестве, о детях. Он открывал перед ней новые горизонты, заставлял извлекать из глубины души самые потаенные мечты. И хотя было еще рано думать обо всем этом, Клэр все сильнее влюблялась в Джорджа.

На следующий уик-энд, когда он отвез ее во Флориду, они провели одну ночь в Майами, а вторую – в Палм-Бич. Все было еще лучше, чем в Вермонте. Они уже хорошо знали друг друга и с каждым днем узнавали все больше. Джордж не любил говорить о своем детстве, но Клэр рассказала ему и об отце-неудачнике, и о том, как ее мать отказалась от карьеры ради него. Это объясняло ее отчаянное желание оставаться независимой и заниматься своей работой. Девушка хотела не зависеть от мужчин, даже от Джорджа. И он ее понимал.

Они катались на водных лыжах и на яхте, которую он взял на день в аренду, и ели в самых лучших ресторанах. И рядом с Джорджем Клэр чувствовала себя принцессой, живущей в сказочном мире.

– Что происходит с Клэр? – спросила Саша у Морган субботним утром, когда они готовили кофе на кухне.

Эбби все еще спала. Она постоянно допоздна работала за компьютером над своей новой пьесой, так что Саша и Морган были одни за кухонным столиком.

– Она почти не бывает дома и уезжает на уик-энды, – заметила Саша.

Морган немного помолчала, не зная, что сказать. Она не была в курсе подробностей, но догадалась, что Клэр уехала на уик-энд с Джорджем.

– Она кое с кем встречается, – наконец сказала Морган.

– Ого! Она мне ничего не рассказывала. Ты знаешь, кто это? – спросила Саша.

Морган кивнула, стараясь не выдать своего беспокойства.

– Это Джордж.

Саша сначала не поняла, потом ее глаза округлились.

– Твой босс?

Морган кивнула.

– Как это случилось?

– Мы обедали в ресторане у Макса, Джордж был там, он подошел к нашему столику. Я познакомила их с Клэр. Об остальном можно лишь догадываться. И с тех пор они сходят друг по другу с ума.

Их отношения были недолгими, но очень страстными. И когда Морган видела Клэр, она выглядела так, словно все время витает в облаках. Морган лишь оставалось надеяться, что это надолго, но в этом она не была уверена. Джорджа было сложно понять, и еще сложнее было предугадать его действия.

– Думаешь, для него это серьезно? – с тревогой спросила Саша.

– Не знаю. Все возможно. В один прекрасный день какая-нибудь женщина подцепит его на удочку. И это вполне может оказаться Клэр. В прошлом у него было множество коротких связей, но, судя по тому немногому, что я знаю и о чем догадываюсь, не думаю, что когда-нибудь он был так серьезно настроен, как сейчас.

– Ну и ну! – удивленно сказала Саша. – И где она проводит уик-энд?

– Кажется, во Флориде. Они улетели на его личном самолете.

– Хорошо, если у них все сложится.

Морган улыбнулась и сказала, что тоже на это надеется.

– А как ты? – спросила она у Саши, когда они устроились за столиком со своими чашками. – Как обстоят дела с молодым доктором?

– Очень славно. Медленно, но верно. Ни один из нас не хочет испортить все ненужной спешкой.

– Звучит разумно.

– Нам так нравится.

Саша осталась на кухне, а Морган ушла одеваться. Она обещала помочь Максу в ресторане с его бухгалтерскими отчетами. Итак, подумала Саша, три из них встречались с хорошими, интересными и достойными мужчинами. Единственным гнилым яблоком в корзине был Айван. Но Саша надеялась, ради самой Эбби, что та скоро порвет с ним.

Глава 9

В октябре, когда Морган готовила очередную презентацию, она попросила бухгалтеров прислать ей некоторые финансовые документы. Она сразу же поняла, едва взглянув на них, что ей принесли не то, что нужно. Девушка позвонила в бухгалтерию и попросила исправить ошибку, а между делом рассеянно взглянула на присланные отчеты, и кое-что бросилось ей в глаза. А именно перевод ста тысяч долларов и снятие двадцати тысяч, что показалось ей подозрительным. Она обратила внимание, что спустя неделю появился непонятный депозит на двадцать тысяч, а сто тысяч переведены назад. Но это была какая-то бессмыслица. Морган подумала, что, возможно, это какая-то бухгалтерская ошибка, которую они исправили. В конце концов, все конечные суммы были правильными, но эти странные переводы денег Морган не могла объяснить. Она хотела было рассказать об этом Джорджу, но, поскольку конечный баланс был правильным, это не имело значения. Хотя это показалось Морган очень странным. Конечно, большие суммы поступали к ним на счет и снимались со счета, и она знала, что Джордж прекрасно разбирается в бухгалтерии и пристально следит за их отчетами. В такой фирме, как у них, это было невероятно важно. Так что, может быть, он знал об этом и потребовал, чтобы бухгалтеры внесли исправления. На самом деле тревожиться было не о чем, раз никакие деньги не пропали, но все равно Морган не могла понять, зачем все это было сделано. На всякий случай она сделала копию отчета и положила ее в тот ящик своего стола, который закрывался на ключ. А потом занялась презентацией, которую должна была подготовить к завтрашнему дню.

После этого ошибка в отчетах совсем выпала у нее из головы. У них было много новых клиентов, и Морган была очень занята.

Она заметила, что после того как Джордж начал встречаться с Клэр, он пребывал в отличном расположении духа. И хотя он ничего не рассказывал Морган, выглядел как страстно влюбленный мужчина. Морган никогда не видела его таким счастливым и умиротворенным, а Клэр просто расцвела. Она даже перестала жаловаться на своего босса.

Саша тоже была счастлива. Она была занята, довольна жизнью и спокойна, и их отношения с Алексом складывались замечательно. Они много смеялись, когда он приходил к ним в квартиру, и по крайней мере раз в неделю ужинали у Макса в ресторане. А воскресными вечерами Макс теперь готовил ужин в лофте вдвоем с Алексом. Он по-прежнему был шеф-поваром, а Алекс – его помощником, который старательно изучал хитрости кулинарного мастерства. Алекс очень быстро влился в их семью, которую они создали сами, и остальные надеялись, что он задержится надолго. Но пока было еще рано судить об этом.

Единственным явно несчастливым человеком среди них была Эбби. Айван просто измывался над ней и в последнее время все чаще находил причины, по которым не мог встретиться с ней. Или он заболел, или у него была мигрень, или он растянул спину, когда передвигал декорации, или он встречался с инвесторами, или читал новую пьесу, или устал после чтения новой пьесы, или у него кончилась зарядка на его мобильном телефоне, или он потерял сам телефон, что случалось по два раза за неделю, а когда он его не терял, то включал автоответчик.

А в театре, пока Эбби продолжала раскрашивать декорации и убираться, Дафна постоянно болталась у нее под ногами. Но Айван не разрешал привлекать ее к работе. Он сказал Эбби, что у нее астма, и это повредит здоровью девушки, а ее отец будет злиться. Таким образом, Эбби продолжала играть роль прислуги, в то время как Дафна стала новой сказочной принцессой. Эбби старалась проявлять терпение, но ее нервы были на пределе. Ситуация становилась просто смешной, и Эбби понимала это. Даже ей он стал казаться лжецом, каким и был на самом деле.

А когда однажды Эбби из вежливости спросила Дафну, как поживает ее отец, та озадаченно посмотрела на нее и с сожалением сказала, что он умер два года назад. Итак, кота выпустили из мешка. Эбби ничего не сказала Дафне, но стала дожидаться Айвана, который появился в театре лишь под вечер. Он устроил в своем офисе совещание с Дафной, которое продлилось почти час, после чего Дафна вышла из комнаты раскрасневшаяся и вспотевшая. Эбби тихо вошла в офис. Она больше не собиралась терпеть его отговорки. Слишком долго Айван водил ее за нос.

Он поправлял пояс на брюках, когда она вошла, и не нужно было быть гением, чтобы понять, чем они занимались. Эбби старалась не думать об этом, решив раз и навсегда разобраться с ним. Но она чувствовала, как слезы душат ее.

– Где ты был весь день? – спросила она, а потом решила забросить удочку: – Не с отцом ли Дафны, обсуждая его финансовую поддержку?

– Да, именно так, – с достоинством объявил Айван, глядя ей прямо в глаза. – Он хочет еще подумать какое-то время.

– С чего бы вдруг? Он такой милый человек и благодарен за все, что мы делаем для его дочери, – заметила Эбби, потом поинтересовалась: – Ты был на спиритическом сеансе?

– Конечно, нет. Почему ты это спрашиваешь?

– Потому что отец Дафны умер два года назад. Тебе следовало бы спросить об этом у нее, прежде чем ты начал лгать мне про него. После этого ты выглядишь просто глупо. Как последнее дерьмо, каким ты и являешься. У тебя с ней роман, и я об этом знаю.

Айван побледнел и прервал Эбби:

– Об этом она тоже рассказала?

Айван был в панике.

– Нет, ты сам только что признался в этом. Я догадалась о том, что будет, когда она только в первый раз вошла в наш театр. Ты спел ей ту же песню, что и мне три года назад. Ты пообещал поставить ее пьесу. Но и ее ты ставить не будешь. И зачем ты держишь меня на поводке, когда у тебя есть Дафна? Просто чтобы я мыла полы и рисовала декорации? Зачем лгать мне о том, где ты находишься и с кем? О своих мигренях, больной спине и потерянном телефоне? Знаешь, что? Мне наплевать, кого ты трахаешь или кому ты лжешь. Я закрывала на все это глаза в течение трех лет, потому что любила тебя и верила. Но все мои иллюзии по поводу тебя растаяли, и я больше не верю тебе. И в один прекрасный день она почувствует то же самое. Тебе придется искать новую молодую блондинку, которая будет делать тебе минет в офисе и трахаться с тобой по ночам. Ты жалок и действительно такой, как о тебе все говорят, – жалкий, заносчивый сморчок. Ты мне надоел. А Дафну, и ее пьесу, и всю твою ложь и дерьмо можешь засунуть себе сам знаешь куда. Я лишь надеюсь, что она не будет такой же дурой, как я. И удачи тебе в вытягивании денег из ее покойного папаши. Пошел ты к черту, Айван Джонс, – четко произнесла Эбби, потом открыла дверь, вышла из его офиса и с силой захлопнула дверь за собой.

– Прощай, Дафна, – сказала Эбби, проходя мимо девушки.

– Ты уходишь? – удивилась Дафна.

– Да.

– А кто будет убирать театр перед сегодняшним представлением?

Она казалась обеспокоенной, и Эбби мило улыбнулась ей.

– Ты. Здесь не только развлекаются и делают минет, знаешь ли. Приходится и поработать. Удачи.

К этому моменту Айван вышел из своего офиса и стоял, глядя на нее, не в силах поверить своим ушам. Он действительно считал, что может держать обеих на крючке. В этот момент Эбби осознала, что, должно быть, лишилась рассудка, когда полюбила его и поверила.

– Ты не можешь просто так уйти, – с трудом выговорил он, стараясь изобразить оскорбленное достоинство.

– Нет, могу.

– Ты превратишься в поденщицу, как твои родители, и будешь писать всякий хлам до конца своей жизни, – мрачно предрек Айван.

– Возможно, – с яростью в глазах сказала Эбби. – Но я не превращусь к сорока шести годам в такого законченного подонка, как ты, который только и умеет, что загребать жар чужими руками. Повзрослей наконец, Айван, и найди себе работу. У тебя нет денег, и ты только что лишился своей рабыни.

Услышав все это, Дафна явно занервничала и оценивающе посмотрела на Айвана.

– Я не собираюсь убирать театр, – сказала она, когда Эбби взяла свою сумку и пошла к выходу. – Ты сказал, что поставишь мою пьесу.

Дафна почти расплакалась, в то время как Эбби захлопнула за собой входную дверь.

– Тебе придется убраться здесь, – строго сказал Айван.

– Да пошел ты к черту, – сказала Дафна, следуя по только что проложенному Эбби пути.

И с этими словами ушла, избавив себя от долгих лет мучений и раскаяния.

Тем временем Эбби быстрым шагом направлялась домой. Адреналин зашкаливал. По ее лицу катились слезы, но она этого не осознавала, а если бы и осознала, это ее не смутило бы. Когда на сцене появилась Дафна, это заставило ее понять, что Айван никогда не принадлежал ей. Он просто использовал ее. И он не стоил того, чтобы за него держаться. Она была полной дурой.

Эбби взлетела по ступенькам в лофт и, войдя в дом, застала всех остальных в сборе. Она была похожа на сумасшедшую. Ее волосы растрепались, а лицо было залито слезами.

– Что случилась? – тут же спросила Саша, беспокоясь о подруге.

– Я только что сказала Айвану, чтобы он катился к черту, – с выражением изумления на лице сообщила девушка. – Я наконец осознала, что он обманывает меня с Дафной, и я не в состоянии дольше терпеть его ложь и отговорки. Я покончила с ним.

В комнате раздались одобрительные возгласы, и все по очереди обняли Эбби. Она знала, что ей предстоит тяжелая ночь. Она не сможет не думать о случившемся и о хороших временах, которые были у них с Айваном, но ей было уже двадцать девять лет, и она не могла позволить типам вроде него дальше использовать ее. Ей придется начать жизнь с чистого листа и больше не попадаться на удочку. И впредь нужно работать с людьми, которые умеют держать свое слово.

Эбби в последнее время снова начала работать над своим романом. Она стала осознавать, что экспериментальный стиль, в котором она писала пьесы для Айвана, убивает ее карьеру, превращая ее в его марионетку. И Эбби хотела только одного – вернуться к своей работе, идти своим путем и забыть Айвана. Она потеряла три года во всех смыслах, как в профессиональной жизни, так и в личной.

– Как я могла быть такой тупицей? – спросила она, садясь на кушетку и глядя на своих подруг. – Вы пытались отрезвить меня, но я вам не верила. Я так хотела, чтобы все, что он говорил мне, было правдой.

– Айван умный и хитрый тип, – заметила Морган. Ей внезапно пришла на ум фамилия Распутин. – Он играет с наивными и доверчивыми женщинами, которые влюбляются в него. А все его слова – это дымовая завеса, игра с зеркалами, как в «Волшебнике страны Оз».

– А я была идиоткой в красных башмачках. Что мне теперь сказать родителям? Я выбросила на ветер три года жизни.

Эта мысль была устрашающей, но, по крайней мере, она наконец пришла в себя.

– Они, скорее всего, и так все знают и только ждут, чтобы ты проснулась. Родители будут счастливы узнать, что это произошло, – ласково сказала Клэр и обняла Эбби.

– Похоже, Дафна тоже ушла от него. Я видела, как она выходила из театра сразу за мной. Но всегда найдутся другие Эбби и Дафны, готовые поверить ему и стать рабынями.

– Рано или поздно это закончится. Он уже лишился своих теперешних рабынь. А в сорок шесть лет Айван гораздо менее убедителен и привлекателен, чем даже в сорок три, когда ты повстречала его впервые, – добавила Морган.

Подруги вместе поужинали этим вечером и долго обсуждали происшедшее. Эбби чувствовала себя так, словно у нее были три любящих сестры, готовых поддержать ее в трудную минуту. Она собиралась позвонить родителям и тоже рассказать им обо всем, но только не сразу. Девушки выпили вина и рано отправились спать. Эбби не знала, что ей теперь делать. Через месяц, на День благодарения, она собиралась отправиться домой, как и всегда. А до этого рассчитывала поработать над своим романом. Сначала ей предстояло выбросить Айвана из головы и попробовать снова обрести свой стиль.

Ночью, лежа в постели, Эбби долго плакала, но она была уставшей, немного пьяной и пристыженной. И в любом случае хуже уже быть не могло, так что впереди ее ждали лучшие времена.

Эбби выждала несколько дней, прежде чем позвонить матери и рассказать о том, что случилось. Джоан Уильямс не сердилась на нее, напротив, испытала облегчение.

– Мы знали, что он не стоит тебя, но ты должна была сама убедиться в этом, – ласково сказала мама Эбби.

– Жаль, что мне понадобилось так много времени, чтобы понять это. Целых три года, – пожаловалась она.

– Я уверена, что ты извлекла из всего этого урок, и тебе это поможет в твоей работе, – уверенно заявила ее мать.

Она верила в свою дочь, в ее талант и ясный ум. Айван не мог отнять у Эбби этого. И к своему изумлению, Эбби обнаружила, что ее мать права. Ярость, которую она испытывала по отношению к Айвану, сделала ее стиль более ясным и наполненным жизненной силой. Подстегиваемая своим гневом, она писала лучше, чем когда-либо. Закрывшись в квартире, девушка писала дни напролет, пока остальные были на работе. Но она не пряталась от жизни. Она творила. Это было ее жизненным предназначением, и Эбби выражала свои чувства на бумаге. Это к тому же было способом навсегда изгнать Айвана из сердца и из жизни. И когда ей это удастся, наступит выздоровление.

Глава 10

Клэр казалось, что она ступает по облакам, и ее мать почувствовала это, когда позвонила ей. Она сразу поняла, что что-то случилось, и спросила, не получила ли дочь повышения на работе. Матери Клэр даже в голову не пришло, что в жизни ее дочери появился мужчина, и она была влюблена. Клэр очень долго ни с кем не встречалась, и ее мать могла лишь предположить, что оживление, звучавшее в голосе дочери, относится к карьере. Клэр никогда не лгала ей, хотя она очень редко говорила о Джордже, даже со своими подругами. Девушка боялась спугнуть свое счастье и хотела наслаждаться этими отношениями какое-то время тайно. Но с некоторой робостью она рассказала матери обо всем.

– И когда это случилось? – спросила мама Клэр.

Сара была поражена, но рада за дочь. Она слышала по ее голосу, что та бесконечно счастлива.

– Несколько недель назад, почти месяц.

– И как ты с ним познакомилась?

Она расспрашивала Клэр очень осторожно, не желая вторгаться в ее личную жизнь.

– Он босс Морган.

– Это тот гений с Уолл-стрит? – с изумлением спросила Сара.

– Да.

– У него куча денег, – было слышно, что Сара потрясена, и Клэр рассмеялась.

– Верно. И в выходные дни мы летаем по всему свету на его личном самолете. Флорида, Вермонт…

На следующей неделе Джордж собирался отвезти ее на прием в Бостон. И они хотели посетить разные места в Европе. Они мечтали и строили множество планов.

– Это, должно быть, слегка ошеломляет, дорогая?

Сара была рада за дочь, но в то же время встревожилась за нее. Мать не хотела, чтобы ее дочери разбили сердце, и она начала смутно припоминать, что Джордж был в некотором роде плейбоем. И это было неудивительно для относительно молодого мужчины, сколотившего себе огромное состояние. Сара надеялась, что он искренне влюблен в Клэр, а не просто играет с ней.

– У вас это серьезно? – спросила она с надеждой.

– Еще рано говорить, но похоже на то. Джордж говорит, что всю жизнь искал меня.

Сара улыбнулась. Она была счастлива за дочь. Именно это мечтает услышать каждая женщина.

– Это, безусловно, изменит твою жизнь, – задумчиво сказала она.

– Да, ты права, – согласилась Клэр.

Потом Сара вспомнила кое о чем еще.

– Ты по-прежнему собираешься приехать к нам на День благодарения?

– Конечно.

Клэр всегда летала домой на День благодарения и на Рождество. Ей не хотелось разочаровывать родителей, особенно мать. Праздники будут для нее ужасными в отсутствие любимой дочери, наедине с погруженным в депрессию мужем, который почти не разговаривал с ней.

– Не хочешь привезти с собой Джорджа? – осторожно спросила Сара.

– Не знаю. Мы еще об этом не говорили.

Но Клэр не хотелось, чтобы Джордж видел, какими угрюмыми были ее родители. Последние несколько лет они проводили праздники в мрачном унынии, при этом ее отец непрерывно жаловался на состояние дел в экономике и в мире в целом. Она не хотела пока втягивать в это Джорджа, хотя в будущем ей, возможно, придется это сделать. Клэр собиралась просто предупредить его, что ей придется уехать на несколько дней домой. Ей страшно не хотелось расставаться с любимым, но у нее не было выбора.

Однако получилось так, что, когда она заговорила об этом, Джордж испытал только облегчение.

– Не стоит переживать по этому поводу, – заверил он ее. – Я люто ненавижу праздники. Они всегда меня расстраивают. Даже ребенком я их ненавидел.

Неудивительно, подумала Клэр. Ведь его родители умерли, а он остался один с бабушкой.

– Обычно на День благодарения я уезжаю кататься на лыжах в Аспен, – продолжал Джордж, – а Рождество и Новый год провожу на Карибских островах. Поезжай к своей семье и не раздумывай об этом.

Казалось, Джордж был очень рад тому, что Клэр не пригласила его поехать вместе с ней. Ему было бы неприятно отказывать ей. А так все складывалось как нельзя лучше. До Дня благодарения оставался еще целый месяц, но Джордж был рад, что этот разговор уже позади. Теперь они могут спокойно провести праздники как обычно, и мужчина пообещал Клэр, что они слетают в Сан-Франциско к ее родителям как-нибудь на уик-энд.

Но за исключением праздников он хотел все время проводить с ней. И они встречались почти каждый вечер. Клэр несколько ночей провела с ним в его пентхаусе в Трамп-тауэр, и Джордж всегда организовывал интересные уик-энды. Он любил ходить с ней на приемы, но категорически отказывался ночевать у нее в лофте.

– Я слишком стар, чтобы проводить ночь в компании твоих соседок, – говорил он.

Джордж ценил свои уединение и комфорт, к которым привык. И он любил спать в своей собственной кровати, предпочтительно вместе с Клэр. Он сказал ей, что двери его апартаментов всегда открыты для нее, и даже выделил ей персональный шкаф для вещей. Но девушка пока что ничего там не оставляла, считая, что их связь была слишком недавней. Она брала с собой небольшую сумку, когда оставалась у него, а потом относила ее домой. Клэр не хотела казаться чересчур самонадеянной. И боялась, что это будет выглядеть так, словно она собиралась поселиться у него. Клэр уважала его пространство. Джордж долго вел холостой образ жизни и привык к этому. У него были камердинер и горничная, которые хорошо заботились о нем. Клэр все еще немного смущалась, когда они подавали ей утренний завтрак, но они вели себя очень предупредительно с ней. К такой жизни легко было привыкнуть. А Джордж вел себя так, словно рассчитывал, что Клэр останется с ним надолго, желательно навсегда. Он не упоминал о замужестве, но она и не рассчитывала на это, да и не хотела. Но мужчина постоянно заверял ее, что она девушка его мечты, которую он искал всю свою жизнь. Однажды, когда они гуляли, Джордж спросил ее, сколько детей она хочет иметь.

– Нисколько, – честно ответила Клэр. Джордж, казалось, был удивлен. – Я никогда особо не хотела иметь детей. Они кажутся мне обузой. – Она вспомнила, как отец жаловался на это все ее детство, и рядом с ним она всегда чувствовал себя нежеланной. – Я предпочитаю карьеру.

– Ты можешь иметь и то, и другое, – мягко сказал Джордж.

– Не уверена, что могу, и мне кажется, что это будет несправедливо по отношению к детям.

– Гораздо легче иметь детей, если у тебя есть деньги, – напомнил Джордж Клэр. – Мы сможем нанять няню. Честно говоря, я и сам никогда не хотел иметь детей. Но после нашего знакомства передумал. И если я и захочу иметь детей, то не найду лучшей матери для них, чем ты.

Клэр почувствовала смятение. Это было высшей похвалой. Но все происходило так быстро с его подачи. Джордж вел себя так, словно они встречаются уже год или два, а не один лишь месяц. И никто не говорил ей «я люблю тебя» так быстро. Иногда Клэр впадала в панику и пыталась несколько отдалиться от него, чтобы не терять перспективы. Но как только девушка это делала, Джордж сразу чувствовал неладное и принимал все меры, чтобы снова привлечь ее к себе.

Он знал, что Клэр боится, как бы их отношения не сказались неблагоприятно на ее карьере. Но он заверял ее, что не будет ей мешать. И несмотря на все страхи и приступы паники, ей нравилось то, что он говорил. И кому это могло бы не понравиться? Джордж звонил ей и присылал сообщения по три-четыре раза на дню. Это раздражало Уолтера, когда он находился поблизости, и он громко объявлял Клэр, что она должна остудить пыл своего поклонника. Уолтер был невероятно груб, и его раздражение усилилось, когда он прочитал в газете о романе своей сотрудницы. Казалось, он был недоволен тем, что происходит с Клэр. Он делал нелестные замечания о ее бойфренде и постоянно твердил, что она больше не интересуется своей работой, хотя Клэр заверяла его, что это не так. Она все еще сама содержала себя, без посторонней помощи, и ей нужны были деньги. Но атмосфера в офисе становилась все хуже и хуже. Джордж щедро компенсировал это во время уик-эндов, и на два дня она совершенно забывала о Уолтере Эдамсе и его безобразной обуви.

Она отправила свое резюме еще в несколько компаний, но пока никто не предложил ей работу. Клэр все еще зависела от Уолтера. А Джордж стал единственным светлым моментом в ее жизни. Они чувствовали себя как молодожены во время медового месяца, когда весь мир предстает в розовом свете. И до сих пор между ними не было даже намека на разногласие, и Клэр надеялась лишь, что так останется навсегда.

У Саши с Алексом тоже все складывалось хорошо. Они проводили вместе все свободное время и много разговаривали о своей работе. Они старались так перекроить свои рабочие графики, чтобы работать или быть на вызове в одни и те же дни с тем, чтобы их выходные дни тоже совпадали. Иногда это у них получалось, и они славно проводили время. Ходили на концерты в Линкольн-центр, встречались с друзьями Алекса, которые по большей части Саше нравились. Алекс арендовал небольшую яхту на один уик-энд, и они плавали на Лонг-Айленд-Саунд[14]. Они ходили за продуктами на фермерскую ярмарку и посещали блошиный рынок в Адской Кухне. Для Хеллоуина Алекс и Саша купили несколько тыкв, вырезали их и отнесли в больницу. Две из них они поставили на сестринском посту в родильном отделении, а остальные – в детском отделении, приведя детей в восторг. К этому моменту Алекс начал напоминать Саше, что они подошли к двадцатому по счету свиданию. На самом деле они уже давно сбились со счета, но удобного случая провести ночь вместе им так пока и не представилось. Как и Джордж, Алекс не хотел оставаться на ночь в лофте с соседками, по крайней мере в первый раз. И он говорил, что его студия слишком мала даже для него одного. Валентина постоянно спрашивала Сашу, занимались ли они любовью, и, когда сестра отвечала отрицательно, заявляла, что это просто нелепо. Она сказала Саше, что они с Жан-Пьером занимаются любовью постоянно, в любых местах, даже в его самолете. И объявила, что у Саши с Алексом не все в порядке, и он, скорее всего, гей, или у него «не стоит», и Саша обвинила сестру в грубости. Но сами Алекс и Саша существовали в идеальной гармонии друг с другом и не переживали из-за медленного разворота событий. А перед Хеллоуином Алексу пришла и голову удачная мысль.

– Почему бы нам не провести уик-энд в симпатичной маленькой гостинице в Коннектикуте или Массачусетсе? У нас совпали выходные дни, и будет приятно на пару дней уехать из города.

Саше предложение понравилось, и Алекс забронировал комнату в гостинице в местечке Олд-Сейбрук в Коннектикуте. Об этой гостинице рассказал ему коллега, проведший там с женой первую брачную ночь.

Алекс и Саша выехали на машине прямо из больницы в пятницу в полночь, а к девяти утра в субботу уже подъезжали к штату Коннектикут. Вскоре они заселились в гостиницу, стоявшую прямо на берегу. В окно их комнаты врывался соленый влажный воздух, а с моря доносились крики чаек. Поблизости было несколько симпатичных маленьких ресторанчиков. Саша взяла с собой небольшой чемоданчик, который Алекс принес из машины и поставил на пол в комнатке. Гостиницей управляла пожилая пара, а их племянница убиралась в комнатах после школы. Все было именно так, как Саша с Алексом и хотели, и они собирались пойти прогуляться по берегу, но Алекс остановил Сашу, не дойдя до дверей комнаты, и требовательно поцеловал в губы. Они уже целовались больше месяца, но впервые проводили уик-энд вдвоем. И их намерения были предельно ясными. Алекс волновался, не будет ли Саша смущаться, но она с улыбкой расстегнула на нем сорочку и молнию на его брюках, а он ответил ей такой же любезностью. Они долго и с взаимным уважением ждали этого момента, и теперь чувствовали себя старыми друзьями. У них не было секретов, они знали друг о друге почти все, и Саша теперь намеревалась выяснить то, чего они еще не знали. Внезапно она поняла, что не может больше ждать ни минуты, и Алекс почувствовал то же самое. Они быстро забрались в кровать, рассмеявшись, когда она заскрипела под ними. Но парочка тут же забыла об этом, когда их охватило нестерпимое желание, удивившее их обоих. После целого месяца ожидания, пока они старались узнать друг друга получше, им хотелось только одного. А потом они, запыхавшись, откинулись на подушки, и Алекс с восторгом принялся любоваться ее телом. Саша была совершенна, и ей тоже казалось, что Алекс прекрасен. Они лежали, улыбаясь друг другу, потом снова поцеловались.

– Я люблю тебя, – тихо произнес Алекс.

Он ждал момента, чтобы сказать эти слова, но за прошедший месяц они уже бесчисленное количество раз без слов сказали друг другу о любви своими поступками.

– Я тоже люблю тебя, – со счастливой улыбкой отозвалась Саша. Она чувствовала себя так, словно теперь навсегда принадлежала ему. Они наконец пересекли последний рубеж. – Моя сестра считает, что мы сумасшедшие, поскольку ждали так долго. Но я рада этому.

Они еще долго лежали в постели, потом встали, вдвоем приняли душ, оделись и вышли из гостиницы, чтоб обследовать маленький городок. После этого они гуляли по берегу рука об руку, а когда вернулись в гостиницу, снова занялись любовью. Ужинать Алекс и Саша отправились в соседний ресторанчик, который был очень романтичным и освещался только свечами. Это был идеальный «медовый месяц», и они провели два дня в полном блаженстве.

На обратном пути оба молчали, слушая музыку и размышляя над тем, что произошло в этот уик-энд. Они не спеша возвращались домой после прощальной вечерней прогулки по берегу. Саша поцеловала Алекса в щеку, и он улыбнулся ей. Никогда еще он не чувствовал себя таким счастливым и умиротворенным.

– Хочешь переночевать у нас в лофте? – спросила Саша, когда они подъезжали к Нью-Йорку.

Алекс заколебался, но ему не хотелось проводить ночь без Саши теперь, после того, что они пережили за этот уик-энд.

– Да, хочу, – сказал мужчина.

У него родилась и другая идея, но он хотел вначале поговорить с родителями.

Они нашли место для парковки прямо возле ее дома и медленно поднялись наверх. Все были дома, Макс приготовил ужин, а Оливер и Грэг еще не ушли. Было приятно найти всех в сборе. Саша и Алекс чувствовали себя так, словно вернулись после медового месяца в родную любящую семью. Они еще не ужинали, но Макс оставил им достаточно еды и налил по бокалу вина. Морган и Клэр были еще за столом, а Эбби разговаривала с Грэгом о своей книге, сидя рядом с ним на кушетке. Джордж тоже был на ужине, но уже уехал домой. На следующее утро у него была назначена важная встреча, и Клэр решила остаться дома, чтобы они оба могли выспаться. У них был очень насыщенный уик-энд. Они летали на Бермуды на его самолете и ночевали на яхте, которую Джордж арендовал.

– Где вы двое пропадали весь уик-энд? – спросил Макс у Саши с Алексом, когда они принялись за приготовленное им тушеное мясо, которое всем очень понравилось. Это был старинный рецепт его бабушки, и он гарнировал его картофельным пюре и запеченным в сливках шпинатом. На десерт Макс подал шоколадное суфле с заварным кремом.

– Мы были в Коннектикуте, – загадочно ответил Алекс и улыбнулся, посмотрев на Сашу.

Остальные сразу все поняли и были рады за них. В их семье не было секретов друг от друга.

Как и обычно, за разговорами все засиделись допоздна. Свечи на столе уже догорали, и все чувствовали себя расслабленными и довольными жизнью. Оливер и Грэг отправились домой, а Саша помогла помыть посуду, после чего они с Алексом ушли в ее комнату и легли в постель, словно делали это уже много лет. Они обнялись под одеялом и снова занялись любовью, а перед тем как заснуть, Алекс еще раз сказал Саше, что любит ее. Девушка крепче прижалась к нему и поцеловала в щеку.

– Я тоже люблю тебя, Алекс, – ответила она и свернулась около него клубочком, как котенок.

Алекс сразу же погрузился в сон, а проснулся лишь в шесть часов утра, когда прозвенел будильник и пора было собираться на работу. У них в этот день графики совпадали. Саша первой приняла душ, а потом стала готовить для Алекса завтрак, пока он плескался в душе и одевался. И когда мужчина вышел из спальни, завтрак уже ждал его на столе. Все остальные обитатели лофта еще крепко спали. А Саша с Алексом должны были в семь часов заступить на дежурство, которое заканчивалось только в десять часов вечера.

– Спасибо, – сказал Алекс, улыбаясь Саше.

Он не ожидал, что будет чувствовать себя так комфортно в ее доме. Никто никак не прокомментировал то, что он остался у них на ночь, и Алекс чувствовал, что успешно влился в их коллектив. Макс тоже остался ночевать в лофте, и места хватало всем, особенно учитывая то, что все начинали работать в разное время. Саша делила ванную с Эбби, которая просыпалась не раньше полудня.

– Я чувствую себя так, словно снова оказался в студенческом общежитии, – с улыбкой сказал Алекс.

Но только теперь рядом с ним была любимая женщина, а не малознакомые парни.

– Иногда я тоже так себя чувствую. Но мне кажется, что я страдала бы от одиночества, если бы поселилась отдельно.

Саша прожила в этом лофте уже пять лет и не представляла себя живущей где-либо еще.

Без четверти семь они потихоньку вышли из квартиры. Подъехали к больнице на машине, а потом Алекс поставил ее в гараж. При входе в здание они поцеловались и пожелали друг другу хорошего дня. Саша улыбалась, подходя к сестринскому посту. Она взглянула на висевшую на стене доску, на которой мелом было написано, у кого начались схватки, кто родил и когда и сколько пациентов всего находится в палатах.

– Полна коробочка, – заметила Саша, обращаясь к медсестрам.

– И не говори. На Хеллоуин мы приняли шесть родов, причем двое из них – кесарево сечение. Здесь был настоящий дурдом. Тебе повезло, что ты отсутствовала.

Саша улыбнулась и кивнула. Ей не просто повезло. У нее был «медовый месяц».

Она взяла одну из медицинских карт и пошла проведать роженицу, которая разрешилась прошедшей ночью. Саша успела осмотреть четырех пациенток, после чего появился Алекс, протянул ей капучино и снова помчался на свое рабочее место.

– Что ты сделала, чтобы заслужить такое? – поддразнивая, спросила ее одна из медсестер.

Женщина уже встречала их вместе и раньше и видела, что Алекс был без ума от Саши.

– Лучше не спрашивай, – со смущенной улыбкой ответила Саша, и все рассмеялись.

Глава 11

Алекс позвонил родителям, чтобы согласовать с ними планы на День благодарения. Его родители всегда устраивали торжественный ужин, и на нем присутствовали несколько их друзей, которым больше некуда было пойти, и, конечно же, Алекс с братом.

– Я хотел бы пригласить к нам свою подругу, – сказал Алекс матери по телефону.

Она тут же ответила, что всегда рада его друзьям и друзьям Бена. Раньше он уже приглашал своих друзей из колледжа, но среди них ни разу не было женщины. Так что это было впервые. Бен приводил с собой подругу, с которой прожил два года, но минувшим летом они расстались. Так что теперь наступила очередь Алекса, и он подозревал, что его родители будут очень рады. Но все же хотел из вежливости сначала спросить у них разрешения.

– Кто она? Мы ее знаем? – поинтересовалась его мать.

– Нет, я недавно с ней встречаюсь. Ее зовут Саша Хартмен, она работает в той же больнице, что и я, а родом она из Атланты.

Это была вся информация, которой он был готов поделиться с матерью.

– Звучит интересно, – тепло откликнулась его мать. Элен Скотт любила своих сыновей и всегда с радостью принимала их друзей.

– Мама, можно ей остановиться у нас?

– Конечно. Не думаешь же ты, что я допущу, чтобы она ночевала в гостинице? И все мы взрослые люди. Она может жить в одной комнате с тобой, как жила с Беном Анжела. Мне ее будет не хватать.

Живя в семье, в которой, кроме нее, были одни мужчины, мать Алекса скучала по женскому обществу. Она всегда хотела иметь дочь. А оба ее сына были холостяками, так что у нее не было даже невестки. Элен рассчитывала, что Бен женится на своей подруге, но у той были серьезные возражения против загруженного графика хирурга-ортопеда, и из-за этого она разорвала с ним отношения. И даже его мать понимала, что Бен просто одержим своей работой и у него слишком много пациентов. Но он любил свое дело, и Элен говорила ему, что обязательно найдется женщина, которая с пониманием отнесется к этому. Очевидно, Анжела ею не была. Но Бен был очень огорчен их разрывом и лишь недавно начал снова встречаться с девушками, хотя пока у него не было никаких серьезных увлечений.

Алекс еще несколько минут поговорил с матерью и повесил трубку. А вечером, после работы, когда они вместе уходили домой, Алекс с некоторым волнением сказал Саше:

– Сегодня я звонил своей маме. Хотел сначала предупредить ее, прежде чем приглашать тебя, и она была очень рада. Я хочу, чтобы на День благодарения ты поехала вместе со мной к моим родителям. Ты первая женщина, которую я приглашаю к себе домой, – с улыбкой заключил он.

Саша пришла в восторг и поцеловала его.

– Я польщена и очень тронута, – пролепетала она.

Алекс сказал, что гордится ею и с нетерпением ждет момента, когда представит ее своим родителям. И Саша разволновалась. Она знала, что это многое значит для него, да и для нее тоже.

– Стоит ли мне пригласить с собой Валентину? – шутя спросила она его, и Алекс застонал при одной мысли об этом.

– Я не уверен, что родители будут в состоянии это вынести, – ответил он, а Саша рассмеялась.

– Никто и в нашей семье не в состоянии выносить Валентину, а мы как-никак ее родственники, – сказала она.

Саша в любом случае не собиралась ехать домой на праздник, так что ей не нужно было объясняться с матерью. Поездки домой теперь стали для нее слишком неприятными, поскольку были сопряжены с битвой между родителями за ее внимание. Она не любила свою мачеху, хотя та была очень милой женщиной, а у матери был слишком тяжелый характер, к тому же она не готовила праздничного ужина уже много лет. Поэтому каждый год Саша ходила на ужин к своим друзьям и была рада, что ее никто не беспокоит. Так что предстоящий День благодарения будет первым за много лет семейным торжеством, которое она посетит. Саша полетит в Чикаго вместе с Алексом, и это казалось ей замечательным.

– Мне, возможно, придется купить себе платье, – задумчиво проговорила она, когда они подходили к лофту, где Алекс уже успел поселиться. – Боюсь, что у меня не найдется ничего подходящего.

Или Саша могла одолжить что-нибудь у своих соседок, что она часто и делала. Эбби была слишком худенькая, к тому же ниже остальных, но Морган и Клэр носили тот же размер, что и Саша. Валентина, разумеется, тоже, но ее гардероб был слишком экстравагантным и никак не подходил сестре.

– Мой отец и брат тоже врачи. Так что ты можешь надеть свой халат и тапки, если хочешь, – улыбнулся Алекс.

Он был в восторге оттого, что Саша поедет к нему домой вместе с ним. И хотел показать ей все свои любимые места в Чикаго. Это будет фантастический уик-энд. Саша позвонила Оливеру, чтобы предупредить о том, что ее планы изменились, и она не будет присутствовать на их праздничном ужине. И Оливер был счастлив за нее.

* * *

За две недели до Дня благодарения Джордж и Клэр впервые поссорились из-за промышленной выставки, на которую она собиралась лететь в Орландо вместе с Уолтером. А Джордж хотел, чтобы она пошла с ним на официальный прием у мэра, но Клэр отказалась.

– Это просто смешно, – заявил Джордж, когда они сидели за столиком в ресторане «Ле Бернарден», одном из его любимых заведений. – Скажи ему, что ты не можешь поехать. Не могу же я сказать мэру, что ты не пришла, потому что отправилась во Флориду торговать ботинками, – мужчина произнес это так, словно Клэр собиралась на восточный базар.

– А я не могу сказать Уолтеру, чтобы он один продавал свои уродливые ботинки, потому что я хочу пойти на званый ужин к мэру.

– Тебе даже не нравятся его ботинки.

– Верно, но это моя работа.

Впервые Джордж попытался надавить на Клэр, но этот прием был очень важен для него. Мэр и его жена были его клиентами, и он не хотел сердить их. Но Клэр тоже не хотела раздражать своего босса. С Уолтером и так приходилось нелегко, а про прием он точно прочитает в газете. Босс теперь внимательно читал светскую хронику, чтобы найти упоминание о Клэр и начать жаловаться, что она слишком много ходит по приемам и не может справляться со своей работой. Клэр не хотела подливать масла в огонь, отказываясь ехать на важную промышленную выставку, пусть даже она казалась Джорджу незначительной.

– Ты ведь не любишь свою работу, – напомнил он ей. – И хотела уволиться.

– Правильно, но я не хочу, чтобы меня увольняли. Возможно, ты сочтешь это вульгарным, но мне нужны деньги, и это моя профессия.

– Я не говорил, что это вульгарно, лишь сказал, что смешно потакать этому отморозку, на которого ты работаешь. Пусть один отправляется в Орландо продавать свои чертовы ботинки.

– Он мне платит за это, – почти перейдя на крик сказала Клэр.

Найти пути к примирению было невозможно, разве что она согласилась бы остаться с Джорджем, а девушка не могла сделать этого, независимо от того, понял бы ее Джордж или нет. Это было как раз то, чего Клэр боялась с самого начала, – что он попытается заставить ее уволиться, и она окажется полностью зависимой от него. Больше всего на свете она этого не хотела, особенно в самом начале их отношений, да и позже тоже. Клэр должна была иметь возможность работать и зарабатывать себе на жизнь, и неважно, нравится это Джорджу или нет. Клэр было жаль, что она не попадет с ним на прием, но у нее не было выбора. Она не хотела, чтобы ее уволили. И не могла уйти от Артура Эдамса, пока не найдет себе другую работу, желательно более интересную. А если ее уволят, устроиться заново будет очень трудно. Она знала, что в принципе Джордж понимает это, он лишь недоволен тем, что она ему отказывает. Слово «нет» было ему незнакомо.

Они закончили ужин в гробовом молчании, после чего Джордж быстро довез ее домой, высадил из машины и уехал к себе. Он в любом случае никогда не оставался у нее ночевать, но этим вечером он и не пригласил ее к себе. Мужчина был в ярости. А Клэр стояла на своем. На следующее утро она была погружена в депрессию и мрачно разглядывала свой стол, когда в кабинет вошел посыльный с огромным букетом роз и прикрепленной к нему карточкой, на которой было написано:

«Извини, что вчера я был таким паршивцем. Лети в Орландо. Я люблю тебя. Д.»

Она заулыбалась, едва увидев карточку, и тут же позвонила Джорджу, чтобы поблагодарить его за понимание.

– Прости меня, Клэр, – сказал он ей. – Просто я был очень разочарован. Я хотел пойти на прием с тобой, чтобы ты затмила там всех.

– Я, конечно же, больше хотела бы остаться с тобой, чем лететь в Орландо, – честно призналась Клэр и вдруг заметила Уолтера, стоявшего в дверях и внимательно слушавшего все, что она говорит. Клэр сразу же распрощалась с Джорджем. Только этой головной боли ей еще не хватало.

– Так ты летишь в Орландо или нет? – сердито спросил ее Уолтер.

– Конечно, лечу.

– А к чему эти цветы?

– Просто он меня любит, – немного нервно парировала Клэр.

– Ты закончишь тем, что выйдешь за него замуж и уволишься, – кисло проговорил Уолтер.

– Нет, я этим не закончу, – твердо сказала она. – И я полечу в Орландо вместе с вами.

– Прекрасно, – угрюмо пробурчал Уолтер и вышел из ее кабинета.

В последнее время в присутствии босса Клэр чувствовала себя как на тонком льду. Но лучше чувствовать себя так с ним, чем с Джорджем. И она испытала огромное облегчение оттого, что их первая ссора закончилась так мирно и Джордж пошел на уступку.

А тем же вечером Джордж сказал Клэр, что увозит ее из города на уик-энд, и это будет сюрприз. Он предупредил ее, чтобы она захватила с собой летнюю одежду, и Клэр нетерпеливо пыталась выяснить, куда они полетят. Но Джордж хорошо умел хранить секреты, и ей удалось узнать цель их назначения только в субботу, когда они сели в самолет. Они направлялись в Теркс и Кайкос[15]. Он сказал ей, чтобы она была готова к отдыху на пляже, так что она взяла с собой всю необходимую для этого одежду. Джордж арендовал частную виллу с открытым бассейном на лучшем курорте острова. Он все еще чувствовал себя виновным в их ссоре, поэтому старался загладить свою вину, что ему и удалось. И почти весь уик-энд они провели раздетыми, большей частью в постели, а оставшееся время – лежа около бассейна. Они занимались любовью прямо в бассейне, а вечером ужин им накрывали во внутреннем дворике. Джордж и Клэр восхитительно провели время в этот уик-энд.

А два дня спустя Клэр полетела вместе с Уолтером в Орландо коммерческим рейсом, во втором классе, и остановилась в «Холидей-Инн»[16]. Джордж в это время отправился на официальный прием к мэру. Клэр позвонила ему сразу же, как только заселилась в свой номер.

– Ты испортил меня, – в шутку объявила девушка ему. – Ты даже не представляешь, каково лететь вторым классом и поселиться в «Холидей-Инн» после нашего сказочного уик-энда. Я чувствую себя как Золушка после бала, к тому же у меня нет хрустальной туфельки. Это просто кошмар!

Джордж рассмеялся и сказал, что так ей и надо за то, что она не пошла на прием вместе с ним. Но при этом он заверил Клэр, что скучает и ждет не дождется ее возвращения через два дня.

Выставка была скучной и утомительной, как и всегда, а когда Клэр вернулась, Джордж повел ее ужинать в ресторан к Максу. И он подробно рассказал ей о приеме, который она пропустила. Джордж сказал, что ему было скучно без нее, хотя он и сидел между женой мэра и Леди Гага. Клэр это польстило, хотя трудно было представить, что можно скучать на таком приеме. Он больше не сердился на нее и был просто обрадован ее возвращением в Нью-Йорк. А на следующей неделе на День благодарения он отправлялся в Аспен, а Клэр – в Сан-Франциско к своим родителям. Ей не хотелось расставаться с Джорджем, но она знала, что он получит удовольствие, катаясь на горных лыжах, к тому же у него там были друзья. Он летал туда несколько раз в году и был прекрасным горнолыжником. Не было сомнения, что он проведет время намного интереснее, чем она.

В последний вторник перед праздником Джордж устроил в своих апартаментах торжественный ужин в честь Дня благодарения. Еда, которую им доставили из ресторана, была восхитительной. Индейка не была сухой, начинка была отменной, к индейке подавали клюквенное желе, картофельное пюре, овощное ассорти, тыкву и орехи пекан, а на десерт был яблочный пирог со взбитыми сливками.

– Я подумал, что мы тоже должны как-то поучаствовать в Дне благодарения, пусть даже не сможем провести его вместе, – сказал Джордж, с любовью глядя на Клэр. – Прости, что я так безнадежен во всем, что касается праздников. Они расстраивают меня, особенно Рождество. Для меня это самый плохой день в году. Вызывает все мои несчастливые воспоминания. Поэтому я предпочитаю игнорировать все праздники и до одури кататься в это время на лыжах. Но мне будет не хватать тебя, – закончил он и поцеловал ее.

После ужина они отправились в постель. Они заранее договорились о том, что Клэр не останется ночевать, так как Джорджу на следующее утро предстояло очень рано улетать. Он планировал подняться в пять часов и уехать из дому в шесть. Но хотел напоследок заняться любовью с Клэр.

– Я хочу, чтобы тебе было что вспомнить, когда ты улетишь в Сан-Франциско, – пошутил мужчина.

И он сделал этот вечер незабываемым. Они занимались любовью так же страстно, как в первый раз. Джордж был искусным любовником, и Клэр многому научилась у него. Он был терпелив и нежен; хорошо изучил ее и умел доставить ей ни с чем не сравнимое удовольствие. А временами он был так охвачен страстью, что становился почти грубым. Но все, что бы он ни делал, заставляло тело Клэр трепетать от восторга. В этот вечер они дважды занимались любовью, а потом долго лежали в кровати. Он пристально посмотрел на нее и сказал:

– Я хочу иметь от тебя ребенка, Клэр. Пожалуйста, скажи, что ты согласна когда-нибудь стать матерью моих детей.

Он произнес эти слова так серьезно, что у Клэр не хватило духу ему отказать. И впервые в жизни она согласилась на это и была совершенно искренна. А Джордж ласково прильнул к ней, как маленький ребенок.

– Я так люблю тебя, – прошептал.

Они с неохотой поднялись с кровати. Он отвез ее домой, и они еще долго целовались в машине.

– Мне будет тебя не хватать. Береги себя. Увидимся в воскресенье.

Клэр вошла в подъезд и стала подниматься по лестнице. Она словно ступала по облакам, и его слова все еще звучали в ее ушах. Было уже два часа ночи, и ему оставалось спать всего три часа. Эта ночь будет у него короткой. Но Джордж сможет выспаться в самолете по дороге в Колорадо. Сама Клэр улетала десятичасовым рейсом, так что ей тоже предстояло подняться довольно рано.

Прошедший вечер был чудесным, Джордж позаботился об этом. И Клэр продолжала думать о том, что он сказал ей по поводу детей. Не то чтобы она страстно желала их, но легко могла представить себя матерью его ребенка, и теперь это вселяло в нее надежду. Джордж не сделал ей предложения, но он сказал, что хочет, чтобы она стала матерью его детей, что было почти то же самое. И ее будущее было теперь крепко связано с его. Клэр знала, что жизнь с Джорджем будет прекрасной. Она была в этом уверена. Он был человеком, на которого можно было положиться. Мужчиной, за которого стоило выйти замуж, не то что ее отец. И Джордж стал воплощением всех ее грез.

Глава 12

Клэр и Эбби вместе ехали на такси в аэропорт Кеннеди, поскольку их самолеты вылетали почти одновременно. Клэр летела в Сан-Франциско, а Эбби – в Лос-Анджелес. Клэр подумала, что, когда ее самолет поднимется в воздух, Джордж уже, должно быть, приземлится в Аспене. Но он пока не присылал ей сообщений и не звонил. Она планировала, как обычно, тихо провести праздники в доме своих родителей. Клэр не встречалась со своими старыми школьными друзьями, когда приезжала к родителям на несколько дней. После ее переезда в Нью-Йорк прошло десять лет, теперь у нее была совсем другая жизнь, и у нее с теми людьми не было ничего общего. Клэр была гораздо ближе со своими соседками по квартире в Нью-Йорке. Иногда, когда они выходили с матерью в город, Клэр встречала своих одноклассников. И ее всегда удивляло то, что их жизни так мало изменились. Те, кто когда-то встречался, переженились или просто жили вместе. Некоторые обзавелись детьми. Кое-кто работал у своих родителей или на какой-нибудь малоинтересной работе. Это был небольшой город, и, кроме высокотехнологичного мира Силиконовой Долины, мало где можно было сделать себе карьеру. Ее более предприимчивые друзья перебрались в Нью-Йорк или в Лос-Анджелес. Индустрия моды была совершенно не развита в Сан-Франциско, так что для Клэр здесь не нашлось бы работы. Она была рада, что окончила школу дизайна в Нью-Йорке и осталась там жить. И хотя мать очень скучала по ней, она тоже была рада, что Клэр выбрала жизнь в Нью-Йорке. Отец, конечно, никогда не мог понять, почему она не вернулась домой и не нашла себе здесь работу. А Клэр больше не пыталась ему это объяснить.

Всю дорогу Эбби и Клэр оживленно беседовали. Они почти не разговаривали с тех пор, как Эбби порвала с Айваном. Она с самозабвением работала над своим романом днем и ночью, словно вновь обретенная свобода подстегивала ее. И ей о многом нужно было поговорить с родителями. В прошлом они часто давали ей хорошие советы, и теперь Эбби нужно было решить, в каком направлении двигаться дальше. Она хотела только одного – завершить свой роман. И дело у нее быстро продвигалось.

Айван звонил ей несколько раз, пытаясь найти оправдание своим поступкам, и сказал, что остался совсем один. Она перестала отвечать на его звонки, а он прекратил делать попытки, когда понял, что она больше не интересуется его делами и не изменит своего решения. Айван хотел, чтобы Эбби стало жаль его, но она была лишь зла на себя за потерянное время и за то, что была такой дурой. Эбби понадобились годы, чтобы осознать, какой Айван неудачник, а он тем временем тянул ее за собой в болото и использовал во всех смыслах этого слова. – Увидимся в воскресенье, – сказала Клэр, обнимая Эбби у входа в аэропорт.

Клэр нужно было сдать багаж, а Эбби взяла с собой только ручную кладь. Клэр же всегда везла с собой слишком много вещей. Спустя несколько минут Эбби исчезла в толпе, а Клэр посмотрела на свой телефон, пока ее багаж оформляли. Джордж не звонил, так что он, наверное, еще не приземлился. Клэр надеялась, что там хорошая погода. Джордж рассказывал ей, что аэропорт в Аспене расположен очень опасно, прямо у подножия горы, но это не беспокоило Клэр. Его пилот бывал там с ним много раз.

Алекс и Саша вылетели в Чикаго двумя часами позже. Саша взяла с собой еще больше вещей, чем Клэр, хотя они улетали всего на четыре дня. Она не знала, что может ей понадобиться, поэтому упаковала в чемодан разные варианты одежды, от парадной до повседневной или консервативной, которую носила на работу Морган. Саша хотела произвести хорошее впечатление на родителей Алекса, но всякий раз, когда девушка спрашивала у возлюбленного, как ей одеваться, тот отвечал, что ее родителям будет все равно. Алекс сказал, что они предпочитают консервативный стиль в одежде, да он и сам тоже придерживался его, когда выходил на люди. В День благодарения его отец и брат наденут костюмы, и он тоже. А в остальное время будет носить блейзер с брюками. Алекс сказал, что отец всегда был при галстуке, что делало его похожим на банкира, но именно таким хотели видеть его пациенты. А брат, будучи хирургом, большую часть времени проводил в халате. Услышав это, Саша гордо объявила, что не взяла с собой ни халат, ни сабо. Она захватила кроссовки на случай, если будет кататься с Алексом на яхте, поскольку он был заядлым яхтсменом, но он сказал ей, что погода, вероятнее всего, будет слишком холодной для нее. Так что, когда он отправится кататься на яхте, она может остаться дома с его матерью или пойти самостоятельно обследовать город. Дом его родителей был расположен на берегу озера, а брат жил в районе Уикер-Парк, который был для Чикаго тем же, чем деловой центр для Нью-Йорка. Алекс сказал, что его брат прилично зарабатывает, но в его словах не было зависти, только гордость. И Саша уже знала, что они с братом очень близки.

Алекс и Саша приземлились в аэропорту О’Хара в час дня по местному времени. Разница с Нью-Йорком была всего в один час. Родители Алекса были еще на работе, а вечером на ужин к ним должен был прийти его брат. Алекс знал, что им всем было очень интересно познакомиться с Сашей, но не стал говорить ей об этом. Она и без того нервничала.

В аэропорту было много народу, и у них ушел целый час на то, чтобы получить свой багаж. Еще час они провели в дороге. Дверь им открыла домработница, которая, увидев Алекса, сразу заключила его в объятия, а на Сашу взглянула с интересом и вежливой улыбкой. Дом, стоявший на Лейк-Шор-Драйв, всегда выглядел одинаково для Алекса. Это был дом его детства. Он был элегантным и консервативным, а в отделке преобладали теплые, несколько архаичные тона. В гостиной стояли цветы, а уютная кухня в загородном стиле часто служила местом сбора всей семьи. Потом Алекс показал Саше свою комнату, заполненную спортивными трофеями и сувенирами, сохранившимися еще со школьных времен. Увидев висевшие на стене дипломы Йельского университета и Гарварда, Саша с улыбкой оглянулась на Алекса. Комната его брата, находившаяся по соседству, была во многом такой же. У них была общая ванная, а в отделке комнат преобладали темно-синие тона и яркая клетка. Из окон открывался вид на сад, а в другом конце коридора располагалась большая солнечная спальня родителей. Потом Алекс повел Сашу в находившуюся напротив родительской спальни комнату для гостей, которую отдали в их распоряжение и в которую он принес Сашин чемодан. В его старой комнате стояла узкая одноместная кровать, и в любом случае он чувствовал бы себя несколько скованным, будь там даже кровать побольше. Гостевая же комната была нейтральной территорией, и здесь Алекс никогда еще ни с кем не останавливался. Отделана она была голубым и желтым цветастым ситцем и выглядела очень мило. Саша сразу догадалась, что хозяева прибегали к помощи профессионального декоратора, если только мать Алекса не обладала дизайнерским талантом. Общая обстановка была выдержана в английском стиле, а стены выкрашены в светло-желтый цвет, так что комната выглядела солнечной даже серой чикагской зимой. А бюро прогнозов предсказывало снег в конце недели.

Они зашли на кухню и сделали себе по сэндвичу, после чего Алекс предложил поехать в центр города и немного осмотреться. Ему хотелось показать Саше город. Его старенькая «Тойота» все еще стояла в гараже. Алекс не разрешал родителям продавать ее. Он ездил на ней, когда бывал дома, а в остальное время домработница пользовалась ею, когда отправлялась за продуктами или по другим хозяйственным делам. «Тойота» легко завелась, и они поехали в сторону Мичиган-авеню на обзорную экскурсию, которую Алекс планировал уже много дней. Он был в восторге оттого, что Саша была рядом с ним, в его родном городе, в котором прежде никогда не бывала.

– Вот это – Ригли-Билдинг, а вот там – Джон-Хэнкок-Сентр. Офис моей мамы расположен в этом небоскребе, а отец работает в Университете Чикагского медицинского центра в районе Гайд-Парка. Бен работает там же, только на другом этаже.

Это было здание, в котором обосновались самые высокооплачиваемые врачи. Бен получил там практику сразу же после окончания ординатуры.

Они долго ездили по городу, который показался Саше меньше Нью-Йорка, но который жил в том же энергичном ритме. Чикаго очень отличался от Атланты, в которой Саша выросла. А магазины на Мичиган-авеню выглядели роскошными, и на них красовались имена тех же всемирно известных брендов, что и в Нью-Йорке, хотя это было бы справедливо и по отношению к большинству других современных городов. Но был в Чикаго свой неповторимый колорит; здания были даже выше, чем в Нью-Йорке, и, как объяснил Алекс, это было вызвано необходимостью приспособиться к суровому климату, чтобы жителям не нужно было часто выходить на улицу. Офисы, как правило, занимали первые двадцать этажей, над ними находился четырехэтажный торговый центр, иногда над ним располагался ресторан. Выше шли тридцать или сорок жилых этажей, и их обитатели могли подолгу не выходить из здания в холодную погоду.

– Это особый образ жизни, – улыбнулся Алекс. – И очень удобный, особенно в зимнее время года.

Саша подумала, что это разумно, хотя сама она не хотела бы жить на шестидесятом этаже ни в одном городе мира.

Они припарковали машину и пошли прогуляться. Заглянули в книжный магазин, потом в художественную галерею, и Саша сразу же обратила внимание, насколько местные жители были доброжелательны. Вежливые продавцы были рады помочь и с удовольствием вступали в беседу.

В половине шестого они направились домой. В машине Саша начала ерзать, а Алекс улыбнулся и, склонившись к девушке, поцеловал ее. Он понимал, почему она нервничает, хотя и был уверен, что ее страхи необоснованны. Алекс знал своих родителей, они были добры и гостеприимны, а его мать была очень рада, что сын приехал с девушкой.

– Они полюбят тебя, – в тысячный раз сказал он Саше, но она выглядела встревоженной и неуверенной.

– Что, если я им не понравлюсь? – с несчастным видом спросила Саша.

Никогда она еще так не нервничала перед встречей с незнакомыми людьми. Она любила Алекса и не хотела случайно испортить то, что было между ними.

– Если ты им не понравишься, я сразу же перестану общаться с тобой, и тебе придется переехать в гостиницу, – серьезно сказал Алекс, а когда она испугалась, рассмеялся. – Ну, прекрати это. Во-первых, они наверняка тебя полюбят. Во-вторых, мне тридцать шесть лет, а не шестнадцать. Я сам принимаю решения, а ты – лучшее, что случилось со мной. И мои родители достаточно проницательны, чтобы это понять. Ты здесь главное действующее лицо, а не я.

– Ты их сын. И они захотят защитить тебя от плохих людей и вероломных женщин, – сказала Саша с улыбкой.

– А ты вероломная? И как я это не заметил? Послушай, если ты не будешь одеваться и вести себя как твоя сестра, все будет в порядке. Хотя, зная моих родителей, если бы я сказал, что люблю твою сестру, а она объявилась бы в купальнике и на высоких каблуках, они все равно приняли бы ее с радостью. Они очень доброжелательные люди, хотя выглядят несколько консервативными. И не надо так переживать. Ты сама все увидишь, когда познакомишься с ними. Моя мать – самая милая женщина на свете. Она любит всех. Если бы ей представили серийного убийцу, она тут же объяснила бы, что у него было тяжелое детство и вообще, возможно, день для него выдался трудный.

– Хотела бы я сказать то же самое о своей матери, – с легкой завистью вздохнула Саша. – Моя мать всех ненавидит и в каждой ситуации видит только плохую сторону. Она самый крутой адвокат по бракоразводным делам в Атланте и думает только самое худшее обо всех, включая своих клиентов. В глубине души она неплохой человек, просто ожесточилась со временем. И никогда не говорит ничего, кроме гадостей, о моем отце и его нынешней жене. Шарлотта, конечно, не очень интересная особа, но она милая женщина, и отец счастлив с ней. У них прелестные детишки. Моя мать едва не сошла с ума, когда они родились. И она не переставая говорит мне и Валентине о том, как мало интересовался нами наш отец, когда развивал свой бизнес. – Отец Саши был владельцем самых доходных универсальных магазинов в Атланте и целой сети моллов по всему Югу. – Я не знаю, как моя мать стала такой злобной и ожесточенной, но это факт, и с годами становится все хуже. Она лучше ладит с Валентиной, потому что моя сестра пропускает мимо ушей ее выпады. Я же всякий раз, когда вижусь с ней, чувствую себя так, словно меня переехал поезд.

– Моя мать не такая, – мягко сказал Алекс. – Она, возможно, захочет удочерить тебя. Когда Бен расстался с Анжелой, она очень огорчилась. Мама всегда хотела, чтобы мы в жизни испытали такое же счастье, как они с отцом. Родители счастливы вместе, – тепло заключил Алекс.

Саша подумала, что никогда не видела таких браков. Ее отец был внимателен к ее мачехе и всегда готов защитить ее, но в интеллектуальном плане они были далеко не ровней, и иногда он вел себя так, словно она была дурочкой, которая не в состоянии думать самостоятельно. Она же относилась к нему как к отцу и полагалась на него во всем. У мачехи не было своего мнения ни о чем, и она никогда не участвовала в принятии важных решений. А мать Саши была слишком сурова с ее отцом, а иногда попросту жестока. Она всегда считала его ниже себя, потому что он не был так образован, как она. Но, несмотря на это, он был очень успешен. У него была отличная деловая хватка, и отец был умным человеком. Сашина мать рассматривала его успех как простую удачу, как то, что он оказался в нужное время в нужном месте. Но Саша знала, что это не так, и было некрасиво говорить о нем это, как и многое другое, в чем ее мать все еще продолжала его обвинять, включая то, что он был плохим отцом, с чем Валентина соглашалась, а Саша нет. Валентина считала, что их мать – гений в юриспруденции, а Саша считала, что она очень ловкая, но все-таки стерва, каковой на самом деле была по отношению к Саше. И их мать с большим уважением относилась к звездному успеху Валентины, чем к Сашиной медицинской карьере, где, по ее убеждению, девушка не заработает и десяти центов, учитывая ограничения, налагаемые на современную медицину. Деньги многое значили для мамы, за исключением денег Сашиного отца, от которых она отказалась только потому, что они принадлежали ему. Валентина испытывала такое же глубокое уважение к деньгам, как и их мать.

– Мои родители были так злы друг на друга и так несчастны, что я никогда не хотела выходить замуж и до сих пор не хочу, если все браки так заканчиваются, – честно призналась Саша. – Я испытала облегчение, когда они развелись. Пока отец не женился снова и мать не свихнулась на этом. Она все еще в ярости. Они отказываются находиться в одной комнате друг с другом, и поэтому на мой выпускной вечер мог прийти только один из них. – Саша раньше никому не говорила об этом.

– И кто пришел на твой вечер? – с интересом спросил Алекс.

– Отец. Моя мать была занята на каком-то важном процессе. Она выиграла то дело, что в ее глазах оправдывало ее отсутствие. Я думаю, что, если когда-нибудь скажу ей, что выхожу замуж, она убьет меня. Рецидивисты, как она их называет, составляют большую часть ее клиентов. Многие из них разводятся уже по второму или по третьему разу. Они обращаются к маме, потому что она отличный адвокат и всегда отсуживает у противной стороны кучу денег. Обычно она представляет интересы женщин. Моя мать не верит в брак и всегда говорит мне и Валентине, чтобы мы не помышляли об этом, а просто развлекались. Валентина воспринимает ее слова всерьез. – Саша улыбнулась. – И сестра любит богатых мужчин, при этом ей не важно, каким образом они сколотили себе состояние. – Сказав это, Саша подумала о Жан-Пьере, который ее привел в ужас. В нем было что-то отталкивающее, но Валентину это не смущало, а может быть, она этого и не замечала. – Мне трудно представить, что существуют такие браки, как у твоих родителей. Мне не случалось с таким сталкиваться. Я всегда слышала только о несчастливых семьях, и у всех моих друзей родители разведены.

– У многих моих друзей тоже, – сказал Алекс. – Просто мои родители поженились совсем юными. Может быть, это помогло им сохранить прекрасные отношения. Они в каком-то смысле выросли вместе, родили нас с братом в молодом возрасте и твердо верили в то, что все у них будет благополучно.

Саша знала, что отцу Алекса только что исполнилось шестьдесят, а матери было пятьдесят девять. Ее родители были почти в таком же возрасте, но у них была совсем другая судьба. Мать постоянно рассказывала ей о браках, которые распадались через год после свадьбы. И высокий процент разводов в стране подтверждал ее слова о том, что брак – это устаревший институт, который больше не работает. По ее мнению, женщинам больше не было необходимости выходить замуж, если у них была карьера. В этом отношении Саша с ней соглашалась. И по-своему соглашалась с ней и Валентина. Она не получила высшего образования и начала зарабатывать большие деньги как модель с восемнадцати лет. Сестра Саши и теперь зарабатывала очень много, больше, чем когда-либо станет зарабатывать Саша, даже при ее знаниях и умении. Но зато Саша сможет работать очень долго, тогда как Валентина в недалеком будущем станет слишком стара для того, чтобы быть моделью. Но она сделала несколько очень удачных вложений капитала, прибегнув к советам отца, так что у нее все будет в порядке. Кроме того, Саша знала, что при необходимости отец всегда им поможет.

К шести часам они подъехали к дому родителей Алекса. В окнах уже горел свет, а «Мерседес» его матери стоял в гараже. Снова разволновавшись, Саша пошла вслед за Алексом к дому. Она стояла позади Алекса в холле, когда его мать быстро спустилась по лестнице и с широкой улыбкой подбежала обнять его. Она была очаровательной женщиной. На ней был простой темно-серый костюм и туфли на высоком каблуке. Прямые черные волосы были зачесаны назад, а шею обвивала нитка жемчуга. Она была такой, какой он ее описывал, только моложе, красивее и доброжелательнее. Она не выглядела настолько старой, чтобы иметь такого взрослого сына, как Алекс, не говоря уже о Бене. И у нее все еще была прекрасная фигура. По выходным мама Алекса играла в гольф и теннис со своими друзьями, и Алекс рассказывал, что, когда они были детьми, она часто играла с ними в футбол. Она была подтянутой женщиной в прекрасной форме. Когда, обнимая Алекса, она увидела стоявшую позади него Сашу, ее глаза расширились от удовольствия. И спустя несколько мгновений она уже обнимала Сашу так, словно знала ее всю жизнь.

– Мы так счастливы, что вы приехали вместе с Алексом! – воскликнула она, и это прозвучало очень искренне. – Неужели он весь день таскал вас по центру города? Вы, должно быть, закоченели. Мы только что растопили камин в кабинете. Выпьете чаю?

Саша кивнула, немного ошеломленная такой встречей. Эта доброжелательная, открытая женщина казалась по-настоящему доброй и славной и так тепло отнеслась к ней, хотя она была совершенно посторонним человеком.

– С удовольствием, – сказала Саша.

Девушка последовала за Алексом и его матерью в кабинет, вдоль стен которого стояли шкафы с роскошными книгами в кожаных переплетах. Некоторые из них были первоизданиями, купленными на аукционах. На стенах висели прелестные картины, по большей части английские, с изображением лошадей и пейзажей. На нескольких картинах были изображены яхты. Вся семья Скотт увлекалась парусным спортом.

Саша устроилась в удобном кресле, а спустя пару минут домработница внесла в кабинет чай на серебряном подносе. Образ жизни здесь был гораздо более утонченный, чем Саша ожидала. А Элен Скотт явно гордилась своим домом. Она казалась идеальной женой и матерью и, кроме этого, сделала карьеру на юридическом поприще. Это не могло не произвести впечатления на Сашу. Ее мать тоже сделала блестящую карьеру, но она никогда не интересовалась домом. Ненавидела готовить, а через шесть месяцев после развода продала их дом и купила маленькую квартирку без комнаты для гостей. Она была выдающимся адвокатом, но плохой домохозяйкой. А Элен, казалось, удалось и то, и другое, а в последнее время до нее стали доходить слухи о том, что ее кандидатуру собираются выдвинуть в Верховный суд. Это было ее давней мечтой. И она охотно рассталась бы с антимонопольной практикой, если это произойдет. Элен, конечно, не сильно на это рассчитывала, но перспектива была заманчивой.

– Итак, что вы успели увидеть сегодня? – спросила Элен Сашу. – У нас здесь есть замечательные художественные галереи, и интересные культурные события далеко не редкость. Жаль, что у вас так мало времени. Летом у нас очень оживленно на озере. До тех пор, пока не станет слишком жарко. И не дайте мальчикам уговорить вас покататься на яхте. Вы превратитесь в ледышку! – предупредила Элен, и они рассмеялись. – Извините, что меня не было дома, когда вы приехали, – обратилась она к Алексу. – Я должна была разобрать кое-какие бумаги на работе.

Кое-какие бумаги были обычно очень важными, и Алекс знал это. Но сама Элен не видела в этом ничего особенного и гораздо больше шумихи поднимала вокруг медицинской практики его отца. Она была увлечена медициной и всегда говорила, что в душе она врач, просто ей не хватило терпения для того, чтобы потратить долгие годы на обучение и ординатуру.

– Я знаю, что вы тоже работаете в больнице, но, по-моему, Алекс не упоминал, в какой области специализируетесь.

Она с интересом посмотрела на Сашу.

– Акушерство и гинекология. Я хочу в будущем заняться проблемами бесплодия и осложненных родов с высоким уровнем риска. Сейчас я много работаю в качестве акушерки, но в наше время очень часто случаются осложненные роды, когда рождается не один ребенок или когда роженица уже в возрасте, так что это довольно интересно.

Элен, казалось, очень заинтересовалась Сашиной работой и стала задавать ей грамотные вопросы. И постепенно Саша успокоилась и почувствовала себя непринужденно.

– У Саши есть сестра-близнец, – сказал Алекс, и Элен пришла в восторг.

– Я всегда мечтала иметь близнецов, – сказала женщина. – Но в наших семьях их никогда не было, – разочарованно добавила она.

– У моего отца был брат-близнец, но он умер в младенчестве, – сказала Саша. Алекс об этом не знал и теперь с интересом посмотрел на нее. – Мы с сестрой идентичны во всем, кроме наших характеров. – Саша рассмеялась. – Даже наши родители не умели различать нас, и мы пользовались этим вовсю. Я писала за Валентину рефераты и сдавала экзамены, а она вместо меня флиртовала с мальчишками и устраивала для меня свидания. А я все портила тем, что на свиданиях была очень скучной. Но я получала за нее прекрасные отметки на экзаменах.

При этих словах все рассмеялись.

– Она тоже занимается медициной? – спросила Элен.

Они продолжали пить чай, а на тарелке лежала домашняя выпечка – пряники и шоколадное печенье, которые источали чудесный аромат.

– Нет, она модель, – ответила Саша. – И она ведет куда более роскошный образ жизни, чем я.

Алекс удрученно кивнул.

– Саша забыла сказать мне, что у нее есть сестра-близнец, – пояснил он матери. – Я увидел их вместе в кафетерии больницы и решил, что у меня двоится в глазах. Саша ведь просто сказала мне, что у нее есть сестра. Они выглядят совершенно одинаковыми, но на самом деле отличаются друг от друга, как день и ночь.

– Да, Валентина настоящая светская львица, – спокойно признала Саша. Она уже чувствовала себя как дома, а сестру принимала такой, какая она есть. – В тот день она появилась в больнице в обтягивающем эластичном комбинезоне, который выглядел как трико акробата, на высоченной шпильке и в леопардовом пальто, и для нее это была довольно скучная одежда. Она постоянно дурачит моих соседок по квартире, притворяясь мною, но одна из них научилась нас различать. Наши родители старались одеть нас одинаково, но в разные цвета, и моя сестра все время подбивала меня поменяться одеждой. Такая игра доводила родителей до сумасшествия, и, должна признать, нам нравилось это. Никто не мог нас различить. Но теперь могут. Она скорее умерла бы, чем надела белый халат и тапки, а это единственное, что у меня есть. Никто в семье не мог понять, почему я захотела стать врачом. И иногда я и сама этого не понимаю.

Она с улыбкой посмотрела на Алекса, и он рассмеялся.

– Да, я тоже. Они пытаются уморить нас, учитывая наш график работы. Мы отправляемся на свидание и гадаем, кто первый уснет за столом.

Его отец и брат тоже через это прошли, так что Элен это было знакомо.

– Я не могла ходить с твоим отцом в кино, когда он был в ординатуре. Он засыпал, когда еще показывали трейлеры к выходящим фильмам, а мне приходилось будить его, когда заканчивались титры. Честно говоря, – добавила она со смешинками в глазах, – он и сейчас это делает. Ничего не изменилось.

– Что я делаю? – спросил красивый седовласый мужчина, входя в комнату и наклоняясь, чтобы поцеловать жену. – Ты что, выдаешь наши семейные тайны?

Он с улыбкой посмотрел на Сашу и обнял сына.

– Ни для кого не тайна, что ты засыпаешь в кинотеатре, – сказала его жена с ласковой улыбкой.

– А ты рассказала им, что я еще и храплю?

Отец Алекса притворился обеспокоенным и переключил внимание на Сашу. Она была удивлена тому, что он так красив. Мужчина был похож на Алекса, но только повыше и постарше. Он был очень привлекательным, подтянутым и моложавым, как и его жена. Ни один из них не выглядел на свой возраст, и можно было легко подумать, что они на десять лет моложе.

– Не верьте ничему, что они говорят обо мне, – сказал он Саше. – Добро пожаловать в Чикаго. Мы рады, что вы смогли приехать, – добавил он, в то время как Элен протянула ему чашку чаю. Он взял с тарелки печенье. – Нам всегда очень сложно заманить Алекса домой. Его слишком загружают работой.

Саше было хорошо известно, что это правда.

– Нам пришлось согласиться дежурить в Рождество и Новый год, чтобы нас отпустили на День благодарения, – пожаловался Алекс.

Его родители не удивились такому положению дел. Они и сами прошли через это тридцать лет назад, причем у них были маленькие дети. Том Скотт учился в медицинском институте, а Элен – в юридическом. Оглядываясь назад, они не представляли, как ухитрялись выкручиваться. Элен считала, что у современной молодежи жизнь стала легче, потому что они вступают в брак в более позднем возрасте. Хотя она полагала, что Бену пора уже задуматься об этом. Он почти собрался сделать предложение своей подруге, но они расстались несколько месяцев назад. Элен смотрела на это философски и говорила, что она, вероятно, не подходила Бену. Девушка решила, что не хочет выходить замуж за врача, который работает так напряженно, как Бен. И нельзя было отрицать, что их старший сын был женат на своей работе. Алекс относился к работе разумнее, а их отец хоть и любил своих пациентов, но всегда находил время для семьи. Он показал сыновьям прекрасный пример того, как надо расставлять приоритеты, и в результате у них был наполненный сердечным теплом дом, а их семейные узы были очень сильны.

– Итак, чем мы займемся завтра? – спросил Том сына. – Немного поплаваем с утра?

Увидев выражение надежды на его лице, Элен застонала.

– Вы все сумасшедшие. Замерзнете. И уж если все равно отправитесь на озеро, не берите с собой Сашу. Мы с ней найдем чем заняться. Накроем на стол, будем поддерживать огонь в очаге, а может быть, немного повяжем крючком, – пошутила она, и все рассмеялись. – Неужели вы не можете найти себе другое занятие, кроме как замерзнуть до смерти на яхте?

– Но сейчас слишком холодно для тенниса, – рассудительно сказал Том. Он играл в теннис несколько раз в неделю, и по нему это было видно. – И я отвратительно играю в скрэббл[17].

Алекс уже успел рассказать Саше, что праздничный обед в День благодарения они устраивают ближе к вечеру, а по утрам вся семья находит себе какое-нибудь активное занятие. А в уик-энд он планировал сводить Сашу в музей и после этого пойти обедать в какой-нибудь миленький ресторанчик, которых в городе было много. Саша хотела еще пройтись по магазинам, потому что, когда она вернется на работу, у нее больше не будет свободного времени до самого Рождества. Так что у них было множество планов на эти выходные.

Беседа в кабинете затянулась, а перед самым ужином к ним присоединился Бен. Он был даже красивее, чем его младший брат. Скотты были самой красивой семьей из всех, которые Саше доводилось видеть. Про себя она пожалела, что ее сестра не встречается с кем-нибудь похожим на Бена, но та не стала бы тратить на него время. Он был слишком нормальным и неиспорченным для Валентины.

Бен явно заинтересовался Сашей и разговаривал с ней в течение всего ужина. Он долго расспрашивал об ортопедическом отделении их больницы, о программах ординатуры, в которых работают они с Алексом, и беседа за столом строилась вокруг медицины. При этом Элен не чувствовала себя исключенной из общего разговора. Ее муж много рассказывал о своей кардиологической практике, а сама она хорошо разбиралась в новейших достижениях экспериментальной хирургии. Том проявил большой интерес к Сашиному увлечению проблемой бесплодия, а также к инновациям, которые внедрялись в Европе и которые они все подробно обсудили. Саше было легко и приятно разговаривать с людьми, которые разделяли ее интересы. А вскоре после ужина Бен отправился к себе домой, а Том с Элен и Саша с Алексом разошлись по своим комнатам.

Саша плюхнулась на кровать и улыбнулась Алексу, смотревшему на нее с сияющей улыбкой.

– Как ты? Мне неудобно из-за того, что за ужином столько говорили о медицине. Это все равно что околачиваться в ординаторской. В кругу моей семьи всегда чувствуешь себя участником медицинской конференции.

– Я влюблена в них! – сказала Саша с широкой улыбкой. – Они такие милые. Моя семья наводит на мысль о мыльной опере. Все кого-нибудь ненавидят, они постоянно сражаются и обзывают друг друга. Тебе повезло. Это чудесно!

– Я тоже очень их люблю, – признался Алекс.

Он был в восторге оттого, что Саше понравилась его семья и что она чувствовала себя абсолютно непринужденно весь вечер. И он видел, что родители и брат одобрили его выбор. Хотя это не имело для него значения. Алекс любил Сашу независимо от чьего-либо мнения, но ему было приятно чувствовать, что все рады за него и что Саша ему идеально подходит.

Они слишком устали для того, чтобы заниматься любовью этой ночью, и спали крепко, как дети, в большой удобной кровати. Утром родители Алекса уже завтракали и читали газеты, когда появились Алекс с Сашей. Том оторвался от газеты и с улыбкой посмотрел на них. Стояло прозрачное ясное холодное утро. Это была типичная зимняя погода в Чикаго. И, несмотря на прогнозы, не было и намека на снег.

– Ты готов отправиться в плавание? – спросил Том сына.

Элен закатила глаза, а Алекс рассмеялся. Его мать выразительно посмотрела на Сашу.

– Не слушайте их. Они ненормальные. Это семейная болезнь, которая передается по наследству. Начальная стадия помешательства на лодках, особенно на парусных.

Но к концу завтрака Алекс согласился присоединиться к отцу. Они позвонили Бену, который обещал встретиться с ними в яхт-клубе.

– Если вы, лунатики, замерзнете до смерти на озере, мы с Сашей будем есть индейку без вас.

Но Саша направилась вслед за Алексом в гостевую комнату и, глядя, как он одевается, тоже захотела пойти с ним и спросила, не возьмет ли он ее с собой.

– Ты это серьезно? Ты вовсе не должна это делать, Саша. Ты им и так понравилась. И тебе не нужно ничего доказывать ни мне, ни им.

Алекс не хотел, чтобы она испытывала неловкость или чувствовала себя обязанной присоединиться к ним.

– Мне кажется, что это будет весело. Может быть, я тоже чуточку ненормальная. У тебя найдется куртка для меня?

Она пошла вслед за ним в его старую комнату, и он достал несколько курток из шкафа. Они были слишком большими для нее, но, по крайней мере, она не замерзнет. Саша выбрала одну из них, и он дал ей кальсоны, которые носил, когда был моложе и меньше ростом. Саша надела на себя два толстых свитера и шерстяные носки поверх кальсон. Потом обулась в кроссовки, которые захватила на всякий случай. А десять минут спустя они уже стояли в холле, готовые отправиться в поход, при этом на голове у Саши была шерстяная шапка, которую дал ей Алекс, а на руках – ее собственные перчатки.

– О боже, еще одна сумасшедшая особа в нашем коллективе! – воскликнула Элен, глядя на Сашу, закутанную как четырехлетний ребенок, собирающийся повозиться в снегу. – Не позволяйте им заморозить вас. Мне будет грустно есть индейку в одиночестве.

На прощание она расцеловала всех, включая Сашу. Потом они сели в «Рейндж-Ровер», принадлежавший Тому, и пустились в путь. Сидевшая на заднем сиденье Саша была в приподнятом настроении оттого, что мужчины взяли ее с собой.

Бен ждал их у озера, стоя рядом с изумительной классической старой деревянной яхтой, которая была гордостью и отрадой их отца. Пока Бен их ждал, он снял с нее чехлы из брезента, и все взошли на борт. На случай если Саша замерзнет, Алекс показал ей каюты, расположенные под палубой. Он сказал, чтобы она не строила из себя героиню, если начнет замерзать, но ей нравилось быть наверху. Вскоре яхта отошла от пристани и поплыла, подгоняемая свежим холодным ветром, который был достаточно сильным, чтобы наполнить их паруса. Они катались по озеру два часа, и наконец Том с сожалением сказал:

– Если мы сейчас не повернем домой, ваша мать убьет меня.

Они все раскраснелись на морозе и выглядели здоровыми и цветущими. Когда они сошли на берег, Бен отправился к себе переодеться, а Том повез Алекса и Сашу домой, где Элен ждала их с горячим пуншем.

Все были возбуждены после плавания, и Элен заверила своего младшего сына, что если Саша получила удовольствие, на чем та настаивала, то они стоят друг друга.

Бен вернулся через час, и они, переодевшись к ужину, посидели в кабинете у камина, а когда начали прибывать гости, перешли в гостиную. Скотты пригласили четверых друзей. Две женщины были вдовами, а мужчины оказались одни на празднике, потому что первый развелся, а жена второго улетела в Сиэтл к их дочери, которая должна была со дня на день родить. Оба мужчины были врачами.

Столовая, украшенная цветами и праздничной декорацией, выглядела прелестно. Пришедшие гости оказались приятной и интересной компанией, еда была превосходной, беседа оживленной, и компания просидела за разговорами допоздна. Наконец гости начали расходиться, и Бен тоже оправился к себе домой. Все сказали, что после такого ужина больше никогда не захотят есть. Но Алекс знал, что назавтра все с энтузиазмом будут доедать остатки. На следующий день Алекс и Саша собирались ужинать с Беном в ресторане, а после этого мужчины обещали поводить Сашу по своим любимым барам и другим заведениям. После совместного плавания она стала членом их клана.

Саша позвонила своим родителям, чтобы поздравить их с праздником. Она пыталась дозвониться до Валентины, но не смогла, поэтому отправила ей сообщение с пожеланиями счастья. Она набрала еще номер телефона в своей квартире и застала Морган, которая собиралась идти к брату.

Этой ночью они с Алексом занимались любовью как можно тише, чтобы их не услышали родители. Потом они еще долго разговаривали, пока не уснули. Но перед тем как уснуть, Саша сказала Алексу, что это был самый лучший День благодарения в ее жизни, и, видя выражение любви в ее глазах, Алекс поверил ей. Он ведь чувствовал то же самое.

Глава 13

Когда Эбби приземлилась в аэропорту Лос-Анджелеса, ее родители были еще на работе. Она сама открыла себе дверь их квартиры в Хэнкок-Парк. Ключ для нее родители оставили под ковриком у входной двери. Мария, уже много лет ведущая их хозяйство, к этому времени ушла домой. Она теперь приходила только по утрам, и в доме было тихо, но комфортно и хорошо знакомо. Мать Эбби год назад, после ремонта, заново обставила все комнаты сногсшибательной современной мебелью и завершила новый декор произведениями современного искусства. Это было не слишком уютно, но невероятно красиво. Оставив сумку в своей старой комнате, Эбби побродила по дому, потом вышла в сад, размышляя над тем, что ей теперь делать и что она хочет сказать родителям. Эбби знала – они надеются, что она вернется жить домой, и сейчас эта надежда у них сильна как никогда, но сама она еще не была готова к этому. В Нью-Йорке она тоже могла найти себе издателей, и сейчас она пишет лучшие вещи в своей жизни, классическую прозу, к которой вернулась после разрыва с Айваном. Она уже успела написать несколько коротких рассказов, а теперь снова взялась за свой роман. Последние три года Эбби не осознавала, что, пытаясь писать для Айвана в новом эзотерическом стиле, она задерживает собственное развитие. Сейчас этот стиль представлялся ей чужеродным, впрочем, таким он казался ей всегда. Теперь девушка снова обрела свой голос и почувствовала, что пишет лучше, чем когда-либо. Ее родители были очень терпеливы с ней все это время, и Эбби надеялась, что они проявят терпение и впредь. Она все еще нуждалась в их финансовой и моральной поддержке, которые дадут ей время, необходимое для того, чтобы закончить роман.

В гараже стояла старенькая «Вольво», которую Эбби водила, учась в старших классах школы. Теперь она пользовалась ею, когда приезжала погостить к родителям. Машина была совсем древней, но при этом находилась в рабочем состоянии. И Эбби отправилась кататься по городу. Она посетила свои любимые места, попутно размышляя о том, как теперь жить без Айвана. Ей было приятно снова оказаться в родном городе. А когда она вернулась домой, ее родители уже пришли с работы и восторженно приветствовали дочь. Она не приезжала к ним почти целый год, с прошлого Рождества, и ее потрясло то, что родители за этот год немного состарились. Ей они всегда казались вечно молодыми и полными жизни. Теперь же отец жаловался на больное колено, которое повредил, играя в теннис, а мать хоть и была здорова, но едва заметно постарела. Когда родилась Эбби, они были уже в возрасте, и сейчас приближались к семидесяти годам. Но они продолжали жить, не сбавляя темпа, и Эбби была рада тому, что проведет праздники с ними.

В этот вечер за ужином они говорили о работе Эбби и были рады услышать, что она покончила с экспериментальными пьесами, которые писала, чтобы угодить Айвану, и вернулась к более традиционному стилю. Ее мать никогда не готовила, поэтому они заказали разные деликатесы из службы доставки готовых блюд на дом. Обычно им доставляли еду несколько раз в неделю, при этом они были ярыми сторонниками здорового питания.

– Итак, что ты думаешь по этому поводу, Эбби? – ласково спросил ее отец. – Готова ты вернуться домой и попробовать свои силы здесь? Твоя мать может устроить тебя сценаристом практически в любое телешоу, которое тебе понравится.

Ее родители рассуждали с точки зрения коммерческого использования материала, за что их так ненавидел Айван.

– Я хочу попробовать найти работу самостоятельно, – мягко сказала Эбби.

Она была благодарна им за поддержку. Но хотела сама научиться зарабатывать себе на жизнь; это было ее целью. И не желала получить работу только из-за того, что была чьей-то дочерью. Эбби мечтала получать деньги за свой талант, а не из-за родителей.

– Я не думаю, что гожусь для такой работы, – честно призналась она. – Я хочу закончить свой роман и продать несколько коротких рассказов. Возможно, позже я попробую писать сценарии для телевидения, но не сейчас.

Вечером Эбби дала матери почитать три недавно законченных главы своего романа, а на следующее утро мать сказала ей, что ее творчество стало намного более выразительным и зрелым. И она считала, что ее стиль был очень динамичным и из ее романа выйдет отличный фильм. Эбби была очень довольна, потому что глубоко уважала суждения матери. Из ее уст это было высшей похвалой. Эбби знала, что в ее работе еще есть недочеты, но, по крайней мере, теперь она была обязана этим только себе, а не Айвану.

– Вы не будете возражать, если я еще какое-то время поживу в Нью-Йорке и поработаю там над своим романом? – робко спросила Эбби.

Она все еще находилась в материальной зависимости от родителей, но они всегда были рады поддержать дочь и готовы были делать это и впредь. Они ясно дали ей понять, что она может рассчитывать на них, и Эбби была им очень благодарна. Родители всегда были терпимыми и добрыми, даже в течение трех лет ее помешательства на Айване. А сейчас, когда она рассталась с ним, они стали даже еще терпимее и добрее. И было видно, что без Айвана ее работа продвигается гораздо успешнее.

На следующий день родители Эбби, как всегда, устроили праздничный ужин, на который пригласили множество одиноких знакомых. Эбби у них переняла любовь к интересным и неординарным людям, с тем лишь отличием, что знакомые родителей по большей части были знаменитостями, а не шарлатанами, как Айван. Но Эбби не всегда могла уловить разницу. Ее родители не придерживались традиций и приглашали на праздничный ужин десятка два гостей, которым некуда больше было пойти, потому что у них не было семьи. Джоан и Харвей Уильямс заказывали в ресторане «Мистер Чо» восхитительную китайскую еду, к которой подавали великолепные французские вина. И на этот далекий от традиций ужин у них собирались актеры, сценаристы, режиссеры и продюсеры. Эбби нравились и эти собрания, и люди, с которыми она на них встречалась. Это было так по-голливудски, в самом лучшем смысле этого слова. Некоторые из гостей приходили из года в год в течение последних двадцати лет. Другие появлялись здесь впервые. Некоторые исчезали на несколько лет, а потом объявлялись снова, когда возвращались в город, или завершали съемки фильма, или на некоторое время оставались без партнера, и им не с кем было встретить День благодарения. И в этом собрании одиноких людей не было ничего печального. Каждый из них был успешен в своем мире, даже если выглядел неудачником или просто очень странным. Эбби выросла среди этих людей, что помогло ей прямо смотреть на вещи и быть непредвзятой в суждениях. И хотя ее родители были невероятно занятыми людьми и не могли уделять дочери много времени, она знала, что они любят ее, несмотря на те ужасные слова, которые говорил о них Айван. Теперь Эбби чувствовала себя виноватой из-за того, что слушала его, и понимала, что все сказанное Айваном было неправдой.

Перед тем как начали собираться гости, мать Эбби зашла к ней и обняла ее.

– Ты ведь знаешь, что мы любим тебя, детка, правда? Иногда я чувствую, что теряю связь с тобой из-за того, что ты живешь так далеко от нас. – Родители Эбби никогда не приезжали в Нью-Йорк. Они были слишком заняты в Лос-Анджелесе и основательно здесь застряли. – И мне все равно, чем ты занимаешься. Главное, чтобы ты была счастлива и чувствовала удовлетворение от своей работы. Не позволяй никому, даже нам, сбивать тебя с выбранного пути или говорить тебе, что ты должна делать. Ты даже не должна стать писателем, если этого не хочешь. Главное в жизни – следовать за своей собственной мечтой, а не за чьей-либо, какая бы это мечта ни была. Ты сама знаешь, что тебе нужно, лучше, чем окружающие. Мы всегда поддержим тебя, какой бы выбор ты ни сделала.

Именно так они и поступали последние три года, пока Айван морочил Эбби голову. И она была благодарна родителям за то, что они не поставили на ней крест и сейчас еще больше готовы были поддержать ее.

– Спасибо, мама, – сказала Эбби, тронутая словами матери. – Я действительно стараюсь найти свою дорогу.

– Знаю, детка. И ты ее обязательно найдешь. До тридцати пяти лет я даже не пробовала писать для телевидения. Я писала только повести и романы, и поверь мне, они были ужасны. Единственным человеком, кому они нравились, был твой отец. Да и то только потому, что он любил меня. Так что продолжай искать, и ты непременно найдешь подходящую для тебя литературную форму и соответствующие инструменты воплощения своих идей. Если, конечно, ты этого действительно хочешь.

И они обе знали, что теперь, без Айвана, Эбби будет намного легче это сделать. Что касалось ее разрыва с Айваном, родители были невероятно добры и тактичны, и никто ни разу не сказал ей: «Мы же тебе говорили».

– Я чувствую себя такой дурой из-за того, что потратила на него столько времени, – призналась Эбби со слезами на глазах, и мать снова обняла ее.

– Не забывай, что до встречи с твоим отцом я уже была замужем в течение двух лет. Когда мы поженились, он казался нормальным, а потом стал религиозным фанатиком и, когда я ушла от него, основал секту в Аргентине. Мы все иногда совершаем глупости и связываемся не с теми людьми. Главное – прямо смотреть на вещи. Но при этом полезно понимать, когда следует закрыть лавочку и подсчитать убытки. Ты так и поступила с Айваном. И на это ушло столько времени, сколько тебе было необходимо.

Эбби не знала, чем она заслужила таких чутких родителей, но она возблагодарила Бога за то, что они у нее были. Она совсем забыла о первом замужестве своей матери. Мать никогда не говорила о нем. У нее не было причин об этом вспоминать. Ее родители прожили счастливо больше тридцати лет и до сих пор любили окружать себя неординарными людьми. Им и в голову не приходило, что это может сказаться на их дочери и пойдет ей во вред. Ее отец так и сказал ее матери, когда они впервые познакомились с Айваном. Но они предоставили ей самой принимать решения, к добру или к худу, и в конце концов эта стратегия себя оправдала. Хоть Эбби и потратила на это три года, теперь она вновь вступила в свою колею и казалась еще более преданной своему делу. И ее стиль улучшился после всего, через что ей пришлось пройти.

Гости начали собираться к шести часам вечера, и к семи часам приехали уже двадцать шесть человек, одетых в самую разнообразную повседневную одежду. Они потягивали вино и вели оживленные беседы в гостиной и около бассейна. Еду доставили к восьми часам, и все садились там, где могли отыскать себе местечко, – в доме, снаружи, на полу, на стульях и в креслах. Держа тарелки на коленях, они продолжали увлеченно обсуждать различные аспекты шоу-бизнеса. Это был идеальный голливудский прием в честь Дня благодарения, привычный для ее родителей и самой Эбби кажущийся совершенно нормальным.

Эбби сидела на полу в джинсах, сандалиях и в крестьянской кофточке, которую мать привезла ей из Гватемалы, когда Эбби исполнилось пятнадцать лет. Незнакомый мужчина с бородой, в джинсах и в камуфляжной куртке уселся рядом с Эбби и представился как Джош Катц. Он сказал, что вместе с ее матерью работал над телевизионным шоу, а теперь снимает документальный фильм о Южной Африке, посвященный начальному периоду апартеида. Эбби знала, что к такому проекту ее родители должны были чувствовать уважение. У Джоша были теплые темно-карие глаза и легкий акцент, а чуть позже он сказал, что он гражданин Израиля. Он очень интересовался проблемой угнетенных народов, особенно дискриминацией женщин. На секунду у Эбби промелькнула мысль, не был ли он улучшенной версией Айвана. Но то, что он сидел в гостиной ее родителей, было лучшей рекомендацией. У родителей Эбби была аллергия на шарлатанов, именно потому они так и невзлюбили Айвана.

– Как вы здесь очутились? – спросила Эбби, потом поняла, как бестактно это прозвучало, и поспешно извинилась: – Я имела в виду, как вы остались один на праздник? Вы живете в Лос-Анджелесе?

– Время от времени. Я живу в Тель-Авиве, Лос-Анджелесе, Нью-Йорке и еще во всех остальных местах, где снимаю фильмы. В настоящее время это Йоханнесбург. Но я вернусь сюда на монтаж моего фильма. У меня здесь два сына. Я проведу с ними уик-энд, но сегодня вечером я свободен, и ваши родители любезно пригласили меня в гости, когда узнали, что я сейчас в Лос-Анджелесе. Через шесть месяцев я начну здесь съемки нового фильма, так что мне нужно найти себе жилье, чтобы я мог закончить оба фильма. Я планирую прожить здесь полтора года.

– Сколько лет вашим сыновьям? – спросила Эбби.

Ей понравился Джош. Казалось, он интересный человек, славный и неординарный, как и ее родители.

– Шесть и одиннадцать, – с гордостью сказал Джош и показал ей их фото на своем телефоне. Они были очень милыми. А самому Джошу было лет сорок. – Моя жена живет здесь. Мы развелись два года назад, но я стараюсь видеться с детьми при каждом удобном случае. И мне нравится идея пожить здесь какое-то время. Я слышал, вы писательница? – Эбби кивнула с рассеянным видом. – Что вы пишете?

– Последние три года я писала пьесы для экспериментального театра. А сейчас я работаю над романом и несколькими рассказами. Я решила вернуться к более традиционному стилю. – Эбби улыбнулась. – Пытаюсь, во всяком случае. У меня сейчас переходный период, – сказала Эбби и рассмеялась.

– Иногда это хорошо. Это дает нам возможность измениться. Часто необходимо разрушить все старое, чтобы построить новое. Я находил в этом подтверждение и в жизни, и в кино.

– Значит, я на правильном пути.

Она невесело рассмеялась, а мужчина улыбнулся. Эбби ему нравилась, и ему нравились ее родители. Они были хорошими, порядочными людьми, талантливыми и цельными, что было редкостью в Голливуде.

– Могу я почитать что-нибудь из того, что вы написали?

Он всегда был в поисках нового материала и частенько находил его в самых неожиданных местах.

– То, что я писала раньше, было не в моем стиле. И не является примером того, что я делаю сейчас. А мой роман еще не закончен.

– Вы когда-нибудь писали сценарии? – В ответ Эбби покачала головой. – От пьес до сценариев один шаг. Возможно, вам это будет нетрудно. Могу я увидеть хотя бы часть того, над чем вы сейчас работаете? Несколько глав из вашего романа? – Не дав времени ответить, он вручил ей свою визитную карточку. – Пришлите мне что-нибудь. Никогда не знаешь, может, среди моих знакомых окажется кто-то, кто поможет вам. Так обычно все и делается. Сарафанное радио. Так я познакомился с вашей матерью. И сделал для нее несколько телевизионных шоу, что положило начало моей карьере. Она дала мне шанс.

Джоан всегда смело экспериментировала и откопала нескольких настоящих талантов, которые стали знаменитостями. Хотя ей попадались и неудачники. Она всегда была готова ошибиться, что делало ее более терпимой к ошибкам других.

– О’кей, – застенчиво сказала Эбби.

Джош был очень убедителен, но при этом мил и позитивен. В этот момент ее мать подошла к ним и увела Эбби, чтобы она могла поговорить с их старой подругой, которую Эбби не видела со школьных времен. Подруга выглядела теперь на сто лет и была почти неузнаваема в результате подтяжек лица. Эбби была рада, что ее мать не прибегала к услугам пластического хирурга и все еще была похожа на себя в молодости, пусть даже и немного постарела.

Раздеваясь перед сном, Эбби обнаружила в кармане карточку Джоша и задумалась над тем, что ему послать – рассказы или несколько глав из романа, и вообще стоит ли это делать. Следующим утром она упомянула об этом в разговоре с матерью, когда они завтракали около бассейна, греясь на солнышке. Отец Эбби отправился играть в гольф, что он еще мог делать при своем больном колене.

– Почему бы и нет? – с готовностью откликнулась ее мать. – Он очень талантлив и открыт для новых идей. Я знала, что мы не сможем надолго удержать его. Это слишком нестандартная и творческая натура, и он не любит играть по нашим правилам.

Сама Джоан умела хорошо играть по правилам, не идя при этом на профанацию своего таланта и идей, что удавалось далеко не всем. У нее был особый дар не переступать ту границу, которая отделяет гения от коммерческого поденщика. И рейтинги ее передач зашкаливали, несмотря на все, что говорил о ней Айван.

– Пошли ему что-нибудь, – подбодрила она дочь. – Может быть, у него найдутся для тебя интересные предложения, или он представит тебя кому-нибудь из тех, кто делает некоммерческие фильмы, если тебе это интересно.

– Может быть, и интересно, – задумчиво проговорила Эбби. – Я не знаю, куда меня все это заведет. Может быть, я стану писать романы, а может быть, сценарий к фильму.

Эбби понимала, что еще не достигла своей цели. Она была только в самом начале пути.

Днем Эбби открыла свой компьютер и отослала Джошу по электронной почте две первых главы романа и коротенький рассказ и написала, что была рада познакомиться с ним. Отослав письмо, она тут же забыла о нем. И они с матерью отправились за покупками в Максфилд и в винтажные магазины, которые обе очень любили. Их гардеробы были откровенно эклектичными, и они обожали одалживать друг у друга странно выглядевшие предметы туалета.

Уик-энд пролетел незаметно, и Эбби было грустно возвращаться в Нью-Йорк в воскресенье вечером. Ее родители сказали, что на Рождество планируют поехать в Мексику. Они пригласили ее поехать вместе с ними, но девушка решила остаться в Нью-Йорке и поработать над романом. Она не так сильно любила Мексику, как ее родители, и всегда умудрялась заболеть там. В некоторых вопросах ее родители вели себя так, словно у них не было детей. Они обращались с ней почти как с другом. Поощряли ее независимость и всегда предоставляли свободу действий. Даже когда Эбби была ребенком, родители вели себя с ней как со взрослой. И теперь они были счастливы, если она могла разделить с ними их досуг, но при этом никогда не подстраивались под нее. Они были рады, если дочь решала присоединиться к ним, но на их планы ее решения не влияли. Как в случае с Мексикой.

Эбби пообещала вскоре снова навестить их, и отец отвез ее в аэропорт и на прощание крепко обнял.

– Мы любим тебя, Эбби, – сказал он, на мгновение ласково прижав ее к себе. – Удачи тебе в твоей работе.

– Спасибо, папа, – сказала Эбби, и глаза ее увлажнились.

Даже после трех лет ее безумного увлечения Айваном, что было сродни попаданию в секту, родители все еще верили в нее. Это было поразительно, но они такими были – всегда с головой ушедшие в художественный процесс и безоговорочно верившие в силу творческого начала. Даже если при этом они и были не самыми идеальными родителями. Но Эбби все равно любила их. Подходя к рамке металлоискателя, она обернулась и помахала отцу рукой, после чего скрылась из виду, направляясь к своему самолету, летевшему в Нью-Йорк. Она чудесно провела эти четыре дня.

Когда Клэр прилетела в Сан-Франциско, она обнаружила, что здесь ничего не изменилось. И ее родители в том числе. Они жили в маленьком и немного обветшавшем домике в викторианском стиле, расположенном в районе Пасифик-Хайтс. Снаружи дом нуждался в покраске, но внутри Сара содержала его в образцовом порядке. Даже несмотря на то что ей приходилось иногда самой красить стены в комнатах. А для обивки мягкой мебели она обращалась к самым недорогим драпировщикам, чтобы ее муж не жаловался на большие расходы. Отец, как всегда, находился в депрессии и непрерывно сетовал по поводу состояния рынка недвижимости. За последние полтора года ему не удалось продать ни одного дома. Но Клэр подумала, что дело тут не в состоянии рынка, а в характере отца. Кто захочет покупать дом у человека, который тут же выкладывает все, что знает плохого об этом доме и о мире в целом? И отец ненавидел брокера, на которого работал.

Мать приветствовала Клэр радостными возгласами. Она до блеска вымыла весь дом и поставила живые цветы в спальне дочери. Индейка, которую она купила, была такой большой, словно они ждали гостей к ужину. Но родители давно уже никого не приглашали и редко встречались со старыми друзьями. За прошедшие годы отец Клэр испортил отношения со всеми, и ее мать уже перестала уговаривать его принимать больше участия в общественной жизни. Поэтому она встречалась с подругами за обедом где-нибудь в городе. И еще она много читала по ночам. И никто не упомянул тот факт, что отец Клэр слишком много пил, и это усугубляло его депрессию. Он никогда сильно не напивался, но три или четыре стаканчика скотча за вечер все равно было слишком много. И Клэр, и ее мать понимали это, но никогда вслух об этом не говорили. Они просто не мешали ему делать то, что он хочет, и после второго стаканчика скотча он в одиночестве усаживался у телевизора и сидел так до тех пор, пока не приходило время ложиться спать.

Сразу по приезде Клэр ее мать захотела узнать все о Джордже. Она видела, в каком приподнятом настроении находится дочь. Однако Джордж до сих пор не позвонил ей из Аспена.

Не дождавшись его звонка, Клэр решила, что он, наверное, уже катается на лыжах или боится помешать ее встрече с родителями. Она была уверена, что он позвонит ей позже, ближе к ночи. Но он не позвонил и вечером. Она набрала его номер перед сном, и услышала автоответчик. Учитывая разницу во времени между Сан-Франциско и Аспеном, должно быть, он уже спал. Клэр оставила ему сообщение с заверениями в любви.

Джордж не позвонил и в День благодарения. Очевидно, по тем же причинам. Он наверняка катался на лыжах и знал, что Клэр будет отмечать праздник с родителями, и был не в курсе, сколько сейчас времени в Сан-Франциско. Клэр послала ему сообщение, но он не ответил.

А на следующий день она начала беспокоиться. Они не разговаривали с тех пор, как он высадил ее около дома вечером во вторник, и это было весьма необычно. Джордж любил в течение дня звонить ей и посылать сообщения, чтобы знать, где она находится и чем занята. После нескольких дней молчания Клэр стала размышлять, не забился ли он в свою нору в состоянии депрессии из-за своей ненависти к праздникам. Она не хотела навязываться или мешать ему. Поэтому просто послала еще одно сообщение, написав, что соскучилась по нему, и стараясь выразиться так, чтобы он не чувствовал себя виноватым из-за своего молчания. Очевидно, Джорджу необходимо было побыть одному. И они должны вернуться домой уже через два дня, вечером в воскресенье. К тому же они собирались провести ночь с воскресенья на понедельник вместе.

В течение всего уик-энда мать забрасывала Клэр вопросами о Джордже. Клэр старалась отвечать настолько честно, насколько могла. Она сказала, что не имеет представления о том, что произойдет в будущем, но, похоже, для них обоих это серьезно, и Джордж всячески выражает ей свою любовь. Девушка не стала рассказывать о том, что Джордж просил ее стать матерью его детей в последнюю ночь перед ее отъездом. И о том, что он ей не звонил все эти дни, она тоже умолчала. Клэр не сомневалась, что это было просто недоразумением, ведь они никогда не были так близки, как в ту ночь перед расставанием.

В субботу Клэр начала паниковать. Она беспокоилась о Джордже и начала бояться, что с ним что-то случилось. Что, если он заболел или получил серьезную травму, катаясь на лыжах? Если он сломал обе руки, тогда он не мог пользоваться телефоном. Или он мог повредить голову, ведь он говорил ей, что катается без шлема. Но если бы он получил травму, то попросил бы кого-нибудь связаться с ней. А если он просто заболел, то мог сам написать ей. Клэр оставалось только верить в то, что праздники действуют на него еще хуже, чем она подозревала. Он прекратил общаться с ней потому, что, очевидно, впал в депрессию. Девушка стала переживать из-за того, что могла ненароком обидеть его, сама того не желая. Но ничто в их последнюю ночь не указывало на это. Он с трудом смог оторваться от нее, когда она сидела с ним в машине во вторник ночью. А за час до этого сказал, что хочет иметь от нее детей. Может быть, он злился, но на что? Было очевидно, что Джордж молчал не из-за какой-то ее вины, но все равно это вызвало у нее тревогу.

Клэр по-прежнему не получала от него никаких известий, когда воскресным утром садилась в самолет, летевший в Нью-Йорк. Она должна была приземлиться в аэропорту Кеннеди в четыре часа дня и встретиться с Джорджем сразу после этого. Она позвонила ему из такси, но он не подошел ни к мобильному телефону, ни к телефону, стоявшему в его апартаментах. Клэр знала, что его домработница и камердинер уехали на праздники. И ей не хотелось, чтобы он чувствовал себя так, словно его загоняют в ловушку. Но сердце ее сжалось от страха. Что случилось и почему он не звонит ей?

Клэр весь вечер просидела в лофте, ожидая его звонка, но он так и не позвонил. Эбби прилетела из Лос-Анджелеса и сообщила, что прекрасно провела время с родителями. Саша и Алекс тоже вернулись из Чикаго, и Саша сказала, что у них был образцовый День благодарения. У Клэр уик-энд с родителями был предсказуемо гнетущим, на этот раз даже более гнетущим, чем обычно, из-за непонятного молчания Джорджа. Но она ни словом не обмолвилась об этом. А Морган сказала, что они славно посидели у Грэга и Оливера. У всех праздник прошел хорошо, кроме самой Клэр. Она была уверена, что есть простое объяснение происходящему, и Джордж извинится за свое молчание, когда позвонит ей. Но пока неизвестность была мучительной, и Клэр лежала без сна до четырех часов утра, надеясь получить от него известие. Даже если бы он позвонил после полуночи только для того, чтобы договориться переспать с ней, она обрадовалась бы. Это, по крайней мере, было бы признаком жизни со стороны мужчины, которого она любила и который всего пять дней назад хотел, чтобы она стала матерью его детей. Все происходящее не имело смысла.

Утром Клэр поспешно оделась, чтобы пойти на работу. Она даже не позавтракала и не выпила кофе, и, придя в офис, чувствовала себя растерянной и снедаемой беспокойством. Она подождала до девяти часов, зная, что он приходит в офис в половине девятого, чтобы подготовиться к рабочему дню. Его секретарша ответила на звонок и сказала, что он на совещании. Клэр попросила девушку передать Джорджу, что она звонила. Теперь Клэр была уверена, что он перезвонит ей.

До самого обеда она с трудом пыталась сосредоточиться на работе и огрызнулась на Моник, когда та зашла в ее кабинет. В этот день ей было не до Моник. И, по счастью, Уолтер не появлялся.

Клэр снова позвонила Джорджу в обеденный перерыв, и ей сказали, что он ушел на обед и до конца дня в офис не вернется, так как у него много важных встреч. Голос его помощницы был лишен всяких эмоций. Она была вежлива и холодна, и когда Клэр положила трубку, по ее щекам катились слезы. Что-то явно пошло не так. Но что? И почему? Он устроил ей обструкцию, а она не сделала ничего, чтобы заслужить это. Клэр была в панике. Боль так сжимала ей сердце, что она с трудом дышала.

Она ушла из офиса за полчаса до окончания рабочего дня, сказав Уолтеру, что у нее начинается грипп и поднимается температура. И он легко этому поверил, потому что выглядела она ужасно.

Придя домой, она тут же легла в постель и пролежала так до тех пор, пока Морган не вернулась с работы спустя несколько часов. Клэр встала и пошла к ней в спальню.

– Он не хочет разговаривать со мной, – прошептала она.

Морган с изумлением уставилась на нее. Клэр выглядела так, словно ее избили или она была тяжело больна.

– Кто не хочет разговаривать с тобой? – не понимая, о чем идет речь, спросила Морган.

– Джордж. Он не давал о себе знать со вторника, после нашей последней встречи. Все было чудесно, но с тех пор от него не было никаких вестей. Он не отвечает на мои звонки и сообщения. Ничего. Молчание. Как ты думаешь, он бросил меня?

Клэр с трудом произнесла эти слова, но Морган могла знать то, чего она сама не знала. Может быть, он что-нибудь ей сказал.

– Конечно, нет, – отмахнулась от этого предположения Морган. – Он без ума от тебя. – Она казалась озадаченной. – Я знаю его странное отношение к праздникам. Иногда он просто по нескольку дней не выходит на связь. Или когда работает слишком напряженно, он иногда срывается с места и исчезает на пару дней, а когда возвращается, то снова все в порядке. Может быть, вы поссорились?

– Вовсе нет.

– Я видела его сегодня в офисе, и он выглядел как обычно. Он смеялся с одним из клиентов. Думаю, что он сегодня был очень занят, но, признаться, это не объясняет его поведения. Может быть, стоит оставить его в покое на время и посмотреть, что он будет делать. Не гоняйся за Джорджем. Он не ранен, не мертв, жив и здоров. Он сам тебе позвонит.

Прошло еще два дня, но Джордж так и не позвонил. Уже восемь дней он не давал о себе знать, и этому не было объяснений.

Клэр взяла два отгула на работе, сказав, что у нее грипп. Все обитатели лофта к этому времени уже знали о ситуации подруги и ходили на цыпочках, словно кто-то умер. Клэр выходила из комнаты как можно реже и не хотела никого видеть. Вечером Морган спросила у Макса, что он обо всем этом думает.

– Не знаю, – честно признался Макс. – Мужчины иногда ведут себя очень странно. Часто они торопят события, а потом сами до смерти пугаются и стараются сбежать. Но Джордж – серьезный человек, у него уважаемый бизнес. Думаю, если бы он захотел пойти на попятную или решил разорвать отношения, у него хватило бы смелости сказать ей об этом.

– А может, и не хватило бы, – тихо сказала Морган.

Они сидели за поздним ужином в ресторане, посетители которого уже начали расходиться. Морган надеялась лишь, что Джордж не появится сейчас с новой подругой, но она не могла поверить, что он окажется таким бестактным. А в офисе она ни о чем не могла его спросить. Он был ее боссом и никогда не обсуждал с ней свои отношения с Клэр. Вся информация, которой она обладала, шла от ее подруги. Джордж не стал бы говорить о своей личной жизни с подчиненными, независимо от того, что они могли прочитать в светской хронике.

– За то время, что я его знаю, он бросил множество женщин. Думаю, что он боится серьезных отношений. Но это не повод так поступать с Клэр. Он мог бы сказать ей что-нибудь. Бедняжка с ума сходит и выглядит как ходячий мертвец.

Морган была очень расстроена всем этим, и, даже хорошо зная Джорджа, она не понимала, что происходит.

– Могу себе представить, – сочувственно сказал Макс.

И тут Морган вспомнила кое-что, по поводу чего она хотела посоветоваться с Максом, но то забывала, то ей не представлялся удобный случай.

– Я знаю, ты можешь счесть это сумасшествием, но несколько недель назад я обнаружила кое-что необычное в документе, который мне принесли из бухгалтерии по ошибке. Я случайно обратила внимание на одну строку в отчете. Деньги были переведены не на тот счет, и еще небольшая сумма была снята, а неделей позже возвращена на счет. Ничего не пропало, но с деньгами производили какие-то непонятные действия. Что ты об этом думаешь? Может быть, это какие-то незаконные махинации? – Джордж был всегда таким скрупулезным в отношении финансов, что эти странные операции с деньгами удивили ее. – И он инвестировал деньги в компанию, в которой одному из директоров был вынесен обвинительный приговор в суде присяжных за продажу инсайдерской информации, но потом обвинение было с него снято. Тебе не кажется, что происходит что-то странное?

– Нет, не кажется. Джордж слишком умен, чтобы сделать такую глупость. И он честный малый. У него безукоризненная репутация. И он не станет рисковать ею. Я думаю, скорее всего, кто-то из бухгалтеров ошибся, а потом исправил ошибку.

– Я тоже так подумала, – честно призналась Морган. – Но никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Иногда в моем бизнесе случаются странные вещи. Вспомни Берни Мейдоффа[18].

Он был величайшим финансовым махинатором всех времен и народов, и его приговорили к 150 годам заключения за то, что он вытянул из банков и своих клиентов миллиарды долларов. Но даже в страшном сне Морган не могла себе представить, что Джордж сотворит что-нибудь подобное. И Макс был согласен с ней, что ее успокоило. Она доверяла его суждению, и он на уровне инстинкта очень хорошо разбирался в людях.

– Но Джордж – не Берни Мейдофф. – Макс улыбнулся ей, потом снова посерьезнел. – Я не беспокоюсь из-за того, что он подделывает финансовые отчеты. Но я беспокоюсь из-за Клэр. Восемь дней молчания – это плохо, и этому нет других объяснений, кроме очень печальных для нее. Мне ее жаль, – с горечью сказал Макс.

Он был искренне привязан к соседкам Морган. Они все были славными девушками, и он любил их больше, чем некоторых своих сестер.

– Мне тоже ужасно жаль, – согласилась Морган. – Это тяжелый удар для нее. По-моему, она полностью доверилась ему и по-настоящему любит. Не знаю, как она переживет, если он больше не объявится.

– Возможно, ей придется пережить это, – рассудительно сказал Макс. – Джордж должен бы объясниться с ней, но, похоже, не спешит это сделать. Если бы он хотел это сделать, давно уже позвонил бы или написал ей.

Морган кивнула, и оба замолчали, задумавшись.

В офисе Морган было больно смотреть на Джорджа, который казался совершенно нормальным. Он вел себя так, словно ничего не произошло. И в то время как он шутил, болтал с клиентами и проводил совещания, Клэр терпела адские муки, не вставала с постели и выглядела как зомби.

Спустя две недели после Дня благодарения Клэр все еще не получила от Джорджа известий. Она уже подумывала, не отправиться ли к нему в офис и не потребовать ли объяснений, но это казалось ей слишком мелодраматичным. Она написала ему письмо, спрашивая, чем она обидела его, и заверяя, что очень любит, и оставила письмо в почтовом ящике в его апартаментах. Она отправила ему несколько писем по электронной почте. Невозможно было понять, что происходит. Джордж говорил ей, что любит ее, что она была той единственной, которую он искал всю жизнь. Он хотел, чтобы она стала матерью его детей, а потом исчез. Это казалось им всем просто каким-то помешательством. Если Джордж передумал, это будет ужасно, но он был обязан сказать об этом Клэр. Всем, и больше всего Клэр, казалось очевидным, что он до смерти испугался, запаниковал и сбежал. Но ведь именно он задавал тон в их отношениях и торопил события. Именно Джордж преследовал ее, ухаживал за ней и говорил, что любит чуть ли не с первого свидания. Но какими бы ни были причины, он бросил Клэр. Молча. По прошествии двух недель Клэр уже не искала для него оправданий. Все было кончено. И никогда в жизни она не испытывала такую боль. Ее надежды, мечты, любовь и все его обещания – все пошло прахом. Она похудела на десять фунтов и выглядела как в глубоком трауре.

Спустя неделю она вернулась на работу, и вдобавок ко всему Уолтер стал просто измываться над ней. Но даже он видел, что случилось что-то ужасное.

– Что происходит? – спросил Алекс у Саши, когда впервые после праздников увидел Клэр. – Кто-то из ее родителей умер?

Он не мог найти другого объяснения тому, как она выглядит. Если только она сама не заболела, но Алекс надеялся, что это не так.

– Похоже на то, что ее бросили. Джордж исчез, не сказав ей ни слова.

– Что значит «исчез»? Он уехал из города?

– Нет, просто отказывается разговаривать и видеться с ней. Он прервал все отношения с Клэр без единого слова объяснения.

– Каков подлец, – сердито сказал Алекс. – Все время, пока мы встречались с тобой, пресса только и шумела об их романе. Как он мог бросить ее, не сказав ни слова?

– Не знаю. Но он это сделал.

Все старались утешить Клэр, просто находясь рядом с ней. Но она приходила с работы и сразу же ложилась в постель. И спала все время.

А спустя два дня Уолтер позвал ее в свой кабинет. До Рождества оставалось десять дней, и она решила, что он собирается вручить ей ежегодную премию. Она работала очень напряженно, и их прибыль начала понемногу расти. И, к ее великой радости, Моник возвращалась в Париж. Ее стажировка закончилась.

– Я уже некоторое время собирался поговорить с тобой, – сказал Уолтер, поигрывая двумя скрепками, лежавшими на его столе и, казалось, занимавшими все его внимание. – Я хотел поговорить с тобой две недели назад, но ты болела. Кстати, ты и сейчас выглядишь ужасно. Тебе нужно сходить к врачу.

– Я в порядке, – коротко ответила Клэр, ожидая, что он даст ей чек, и она сможет уйти.

– Я знаю, что тебе больше не нужна работа, с таким шикарным бойфрендом. Ты скоро сама можешь стать миллиардершей. – При этих словах Клэр чуть не взорвалась, но удержалась. Уолтера не касалось то, что Джордж бросил ее, и она не собиралась рассказывать ему об этом. – Но независимо от того, выйдешь ли ты за него замуж или нет, мы не та компания, на которую ты хотела бы работать. Тебе лучше бы работать на одну из крупных компаний, выпускающих сверхмодную сексуальную обувь. – Он поднял глаза и посмотрел на нее. – Должен честно признать, что у тебя есть талант. До меня дошли слухи, что ты стала рассылать свое резюме по обувным компаниям, и я уверен, что они с радостью ухватятся за тебя. По правде говоря, здесь твой талант пропадает зря. И мне не по карману оплачивать твои услуги. Я отпускаю тебя, Клэр. Мне очень жаль. Но ничего личного, это просто бизнес. Нас устраивает наш консервативный стиль. И нам не нужен в штате профессиональный дизайнер, который хочет что-то изменить. Без тебя наши расходы заметно сократятся. А небольшие изменения в моделях я могу делать и сам.

Клэр уставилась на него, словно не понимала Уолтера, словно он говорил на чужом языке.

– Вы меня увольняете? – слабо произнесла она, и Уолтер кивнул. – Из-за того, что я стала рассылать свое резюме?

– Нет, я уже полгода думаю об этом. С финансовой точки зрения мне невыгодно держать тебя. Тебе придется создавать сексуальную обувь для кого-нибудь еще. Мне жаль. Удачи. Возможно, ты выйдешь замуж за того парня, и тебе вообще больше не понадобится работа. Но как бы ни сложились твои с ним отношения, я не могу позволить себе роскошь держать тебя в штате. Желаю всего самого наилучшего.

Он протянул ей руку, и она пожала ее, чувствуя, как внутри у нее все похолодело. Она направилась к двери, но на пороге обернулась.

– Вы выплатите мне мою ежегодную премию? – Уолтер покачал головой. – А выходное пособие?

Она работала на него несколько лет и ненавидела каждую минуту, проведенную в его офисе. Уолтеру следовало бы ей выплатить денежную надбавку за участие в боевых действиях.

– За две недели, – категорически заявил он и снова повторил: – Ничего личного, просто бизнес.

Он собирался заплатить ей самую меньшую сумму, оговоренную в законодательстве. Клэр не могла в это поверить. Она была в шоке. Войдя в свой кабинет, она сложила чертежи и личные вещи в картонную коробку и вышла с ней из офиса на улицу. Подняв руку, она стала ловить такси. Шел снег, и она порядком вымокла к тому моменту, когда наконец села в машину.

– Похоже, у вас был нелегкий день, – сказал водитель, глядя на нее в зеркало заднего вида.

– Меня уволили, – сказала она, и по ее щекам поползли слезы, смешиваясь со снегом и с тушью для ресниц. Она выглядела ужасно.

– Мне жаль, – сказал водитель и выключил счетчик. Он подвез ее к дому и не взял с девушки денег. – Счастливого вам Рождества, – сказал он, и было видно, что ему действительно жаль ее.

Клэр тоже пожелала ему счастливого Рождества и поднялась по лестнице в лофт. Слезы катились по ее щекам. Все ее соседки были уже в сборе и, увидев Клэр, пришли в ужас от того, как она выглядела.

– Что случилось? – спросила Морган, подходя к ней, чтобы помочь подруге с коробкой.

Клэр с выражением изумления на лице уставилась на нее.

– Меня только что уволили с работы. «Ничего личного, просто бизнес». Выходное пособие за две недели и никакой премии в конце года.

Это было последней каплей после тяжелейших недель переживаний из-за Джорджа. И Клэр понятия не имела, что скажет родителям, когда приедет к ним.

А поздним вечером наконец объявился Джордж, словно у него был радар и он хотел добавить оскорбление к уже мучившему ее чувству несправедливости. Он прислал ей сообщение на мобильный телефон. Клэр прочитала его, не веря своим глазам, но в эту минуту ее уже ничто не могло удивить.

«Прости меня, но я очень поспешил. Это моя вина, а не твоя. Я хорошо все обдумал. И принял правильное для себя решение. Мы не подходим друг другу, Клэр. Мне не нужны долгосрочные отношения, брак или дети. В глубине души я одинокий волк и таким хочу остаться. Желаю удачи. Счастливого Рождества. Дж.».

Клэр долго читала и перечитывала его сообщение. А потом начала истерично смеяться. Она вошла в кухню, держа в руках телефон, и подруги уставились на нее, опасаясь, что она лишилась рассудка.

– Теперь это официально. Я только что получила известие от Джорджа. Он бросил меня. Прислал сообщение. Сказал, что это правильное решение для него. И пожелал мне счастливого Рождества. – Клэр села к столу рядом с подругами, чувствуя себя на грани истерики. – Ух ты, меня уволили и бросили в один и тот же день, – сказала девушка.

Казалось, что она находится в состоянии шока. Эбби молча обняла ее за плечи, и Клэр разрыдалась. Но она чувствовала странное облегчение, получив сообщение от Джорджа. По крайней мере, она не была ни в чем виновата. Он задавал тон их отношениям, страстно хотел встречаться с ней, говорил, что любит и хочет иметь от нее детей. А теперь бросил. Жестокость и ирония судьбы были почти невыносимыми. И Клэр знала, что впредь не будет доверять ни одному мужчине. Подруги уложили ее в кровать этим вечером и остались в ее комнате. Саша прилегла рядом с Клэр, Эбби сидела возле нее на полу и гладила подругу по голове, а Морган устроилась в ногах кровати. С несчастным видом она смотрела на Клэр, время от времени успокаивающе поглаживая ее ногу. Они были рядом с ней – это единственное, что они могли сделать. И наконец устав от слез, Клэр уснула.

Глава 14

Клэр была единственной, кто улетел домой к родителям на Рождество. Остальные остались в Нью-Йорке. Офис Морган закрывался на праздники и открывался только после Нового года. И в рождественскую неделю она помогала Максу в ресторане, рассаживая посетителей за столики, когда это было нужно, и разбираясь с бухгалтерскими отчетами. Это было единственной возможностью увидеться с ним на праздники, поскольку он работал днем и ночью, семь дней в неделю, и был очень благодарен Морган за помощь. В любом случае у нее не было семьи, к которой она могла бы поехать, а Оливер и Грэг катались на лыжах с друзьями в Нью-Гемпшире.

Родители Эбби были в Мексике, а она осталась в Нью-Йорке, чтобы поработать над романом. А Алекс и Саша были на дежурстве и на Рождество, и на Новый год. Но, по крайней мере, они были вместе.

Клэр тоже хотелось бы остаться со всеми. К тому времени, как она улетела домой двадцать третьего декабря, она все еще пребывала в состоянии шока от всего случившегося. И она даже не злилась – просто была в отчаянии.

А Морган была в ярости от поведения Джорджа. И хотя раньше она уважала его, теперь это чувство испарилось. Нельзя было уважать мужчину, который был так жесток с ее подругой.

Сама же Клэр чувствовала себя так, словно ее сердце разбилось на миллион осколков. Она с трудом выносила мысль о том, что ей придется отправиться на Рождество к родителям. Она предпочла бы остаться с подругами в Нью-Йорке, но ей не хотелось огорчать свою мать. Еще до увольнения Клэр купила матери дорогую сумку, которая, как она надеялась, понравится ей. А отцу – свитер. Оба эти подарка были теперь ей не по карману, но это же было Рождество, к тому же она пока не сказала, что ее уволили. И она боялась этих праздников в обществе родителей. Они понятия не имели, что Джордж бросил ее, а еще она потеряла работу. Клэр собиралась признаться матери во всем после Рождества и попросить ее в свою очередь рассказать об этом отцу, но только после ее отъезда. Клэр не смогла бы вынести его участия и мрачного взгляда на жизнь. Неудачи были знакомы ему не понаслышке.

Ее рейс был задержан на три часа из-за плохой погоды в Сан-Франциско. По всей стране бушевали грозы, так что в полете их порядком трясло. Но Клэр было все равно. Если бы самолет рухнул на землю, это стало бы желанным концом всех ее несчастий. Ей не пришлось бы оформлять пособие по безработице, или искать новую работу, или жить всю оставшуюся жизнь без Джорджа, ненавидя его за то, что он сделал.

Она планировала по возвращении снова начать рассылать свое резюме, уведомляя, что готова приступить к работе немедленно, потому что уволилась со своего места. Когда о ней будут наводить справки, станет известно, что ее уволили. Она была уверена, что Уолтер сообщит об этом, но не могла ничего поделать, чтобы остановить его.

Из аэропорта Клэр взяла такси. Мать ждала ее дома. Они только что закончили ужинать, и отец уже сидел у телевизора со стаканом виски в руке. Сара пошла вместе с дочерью в ее комнату и задержалась там, пока Клэр распаковывала вещи.

– Ты ужасно похудела, – с беспокойством сказала Сара.

За четыре недели, прошедших со Дня благодарения, Клэр похудела на десять фунтов, если не больше.

– Я болела гриппом. Все мои соседки переболели, – солгала девушка, потому что еще не готова была сказать правду. Она не могла подобрать нужных слов для всего того, что с ней произошло.

Ее мать, как и всегда, поставила в гостиной елку, а отец принялся жаловаться, что это пожароопасная затея. Клэр не представляла себе, как она выдержит четыре дня, которые собиралась провести с родителями.

– Как поживает Джордж? – с ласковой улыбкой спросила мать, пока Клэр распаковывала свой чемодан.

На этот раз она привезла с собой очень мало вещей. Казалось, что она не вылезает из джинсов и черных свитеров. Это было некое подобие траура по Джорджу и по ее собственному сердцу, которое умерло.

– С ним все в порядке, – небрежно бросила она, притворяясь, что ищет что-то в чемодане, чтобы мать не видела ее лица.

– Что он подарил тебе на Рождество?

«Удар в зубы» был единственный ответ, который чуть не вырвался у Клэр, пока она продолжала рыться в чемодане. Сара размышляла, не подарил ли он ей обручальное кольцо, или он ждет Нового года, который, по словам Клэр, они собирались встретить вместе.

– Кошелек. – Это было первое, что пришло ей на ум, когда она повернулась к матери. – Мне не хочется так поступать с вами, мама, но по нью-йоркскому времени сейчас на три часа позже, и я еще чувствую слабость после гриппа. Ты ужасно обидишься, если я сразу же лягу спать?

Клэр знала, что мать рассчитывает на ее общество, когда она приезжает домой, но этим вечером она была не в состоянии выдержать это. Ей еще предстояло пережить Рождественский сочельник и само Рождество.

– Конечно, нет, дорогая. Мы можем поговорить завтра. Хочешь, я сделаю тебе травяной чай?

Сара была так добра с дочерью, и Клэр ужасно себя чувствовала из-за того, что разочаровывает ее. Но ей необходимо было побыть одной хотя бы в этот вечер.

– Спасибо, я в порядке.

Клэр крепко обняла мать, которая спустя минуту вышла из ее комнаты и направилась к себе, чтобы почитать, как она делала каждый вечер. А спустя двадцать минут Клэр уже крепко спала.

На следующий день она помогала матери готовить печенье и наблюдала за тем, как она фарширует индейку и ставит ее в духовой шкаф. Клэр накрыла на стол, а Сара празднично украсила его, как она делала это всегда. После женщины отправились к полуночной мессе в Грейс-Кафидрал. Отец Клэр не ходил с ними уже много лет.

Когда они вышли из собора и стали спускаться по лестнице, на улице было холодно. Хантингтон-Парк, расположенный напротив, был украшен разноцветными фонариками, висевшими на деревьях. Клэр взяла мать под руку, и они на минуту остановились, чтобы полюбоваться ими. Сара ни о чем не спрашивала, но чувствовала, что что-то не так. И она видела, как во время службы Клэр вытирала слезы. Они сели в машину и поехали домой. Клэр всю дорогу молчала.

– Спасибо, что приехала к нам, – тихо сказала Сара, когда они остановились около гаража. – Я знаю, что тебе здесь невесело.

– Я люблю встречаться с тобой, мама, – отозвалась Клэр. По крайней мере это было правдой, и внезапно Клэр почувствовала, что больше не в состоянии лгать. Она повернулась к матери. – Джордж меня бросил, и меня уволили с работы. Я не хотела говорить тебе это по телефону, и мне жаль, что приходится говорить об этом сейчас.

Мать молча обняла ее и прижала к себе, а Клэр расплакалась.

– Мне очень жаль, – успокаивающим тоном сказала Сара. Она не спрашивала, как все произошло. Это не имело значения. Важен был результат – разбитое сердце ее дочери. – Мне очень жаль, – еще раз повторила мама Клэр.

– Да, мне тоже, – сказала Клэр, высвободившись из объятий матери и улыбаясь ей сквозь слезы. – Он сказал, что он одинокий волк. Но это он спешил и вел себя так, словно мы были вместе уже много лет. И он сам себя напугал, а потом сбежал.

– Ты не думаешь, что он успокоится и вернется к тебе?

– Ни малейшего шанса. – Клэр уже мысленно готовила себя к тому, что со дня на день увидит в светской хронике его имя, связанное с именем какой-то еще женщины. Она знала, что рано или поздно это произойдет. Джордж покончил с ней, и она не хотела давать ни себе, ни матери ложной надежды. Его сообщение было предельно ясным. – А Уолтер просто настоящий козел, и я ненавижу его ботинки.

Она рассмеялась и высморкалась в бумажную салфетку, которую протянула ей мать. На этот раз Сара рассмеялась вместе с ней.

– Даже я, в моем возрасте, никогда не надену их, – сказала она Клэр, и обе хихикнули.

– После Нового года я начну рассылать свое резюме. Что-нибудь да подвернется. – И у нее был диплом, дающий ей право разрабатывать не только модели обуви. Обувь была ее страстью и сильной стороной, но она согласилась бы создавать и модели одежды, к чему ее тоже готовили в школе Парсона. – Мне жаль, что я рассказала тебе обо всем сегодня. Я хотела сделать это после Рождества. – Но девушка испытала облегчение, признавшись матери во всем. Сара умела утешить, и всегда была позитивно настроена. Внезапно Клэр почувствовала себя счастливой из-за того, что со своим разбитым сердцем оказалась дома. – Не беспокойся обо мне, мама. Я найду работу. – Она не хотела, чтобы мать подумала, будто она сядет им на шею. В двадцать восемь лет Клэр должна была сама стоять на ногах. И у родителей не было денег, чтобы помочь ей. Она ничего не ждала от них, ей нужна была лишь материнская любовь. – И сделай одолжение, сама расскажи отцу обо всем, когда я уеду. Я не хочу выслушивать его мнение об этом.

Сара кивнула, потому что понимала дочь.

Они вошли в дом, и на кухне выпили по чашке ромашкового чая. Отец уже лег спать, в доме было тихо, и они могли спокойно поговорить. У Сары был грустный вид. Она думала о том, что рассказала ей Клэр. А чуть позже они отправились спать.

Наутро Клэр и ее мать обменялись подарками, сидя у елки. Саре очень понравилась сумочка от «Шанель», и она растрогалась, подумав о том, сколько эта сумочка стоила, учитывая теперешние обстоятельства. А когда встал отец, Клэр подарила ему свитер. И он, как ни странно, ему понравился. Так что все пребывали в хорошем расположении духа.

Потом Клэр пошла к себе в комнату и отправила по электронной почте поздравления своим подругам, желая им счастливого Рождества. А когда она выключила компьютер, в ее комнату вошла Сара, потихоньку закрыла за собой дверь и села рядом с дочерью на кровать. Казалось, она хотела сказать что-то важное. И она думала об этом всю ночь.

– Что-то случилась? – тут же насторожилась Клэр, но мать покачала головой.

– Нет, я хочу кое-чем поделиться с тобой. Я никому об этом не говорила. Ты знаешь, что я в течение многих лет принимала маленькие заказы на оформительские работы. О большинстве из них твой отец не знал, но это дало мне деньги на карманные расходы и для того, чтобы отправить тебя в школу Парсона. Знаешь ли, я ведь брала заказы и на большие работы. И я много лет откладывала эти деньги.

Клэр поняла, к чему клонит ее мать, и категорически потрясла головой.

– Я не возьму у тебя деньги, мама. Я кое-что подкопила, и я могу жить на пособие по безработице, пока не найду себе место. Когда я вернусь, подыщу себе агента по трудоустройству. Я хочу, чтобы эти деньги остались у тебя.

– Пожалуйста, дослушай меня, – решительно сказала Сара. – Я отложила больше, чем ты думаешь. Кроме тебя, об этом никто не знает. И у меня есть идея. Я хочу вложить эти деньги в обувную компанию. Я знаю, как управлять бизнесом по оформлению интерьеров. Обувной бизнес вряд ли сильно отличается. Мы можем начать работы в очень маленьком масштабе на очень жестком бюджете. И ты сможешь создавать обувь, которая тебе нравится. Если мы преуспеем, ты сможешь вернуть мне эти деньги. Но я не этого хочу. Я хочу, чтобы мы стали партнерами. – Клэр с изумлением посмотрела на мать, и Сара удивила ее еще больше. – Я могу приехать в Нью-Йорк на несколько месяцев, на полгода, даже на год, и помочь тебе начать это дело. Я могу жить у вас, если твои соседки не будут возражать, и мы будем работать вместе.

После этого она сказала, сколько денег отложила, и Клэр чуть не свалилась с кровати. Это было более чем достаточно, чтобы начать свое дело в обувном бизнесе. Она знала, какой годовой оборот был у Уолтера, и у ее матери денег было даже больше. И с таким начальным капиталом они могли легко получить заем в банке, если им понадобятся дополнительные средства.

– А как же отец? – Клэр не могла себе представить, что мать может оставить его одного так надолго.

Сара поколебалась, потом ответила:

– Я думаю, мне самое время вернуться в Нью-Йорк к своей прошлой жизни. Я уже какое-то время размышляю над этим. Это будет прекрасной возможностью для нас обеих.

Сара улыбнулась Клэр, и та крепко обняла ее.

– Мама, ты невероятная женщина. И я буду в восторге, если ты будешь жить со мной, если ты не возражаешь против того, чтобы делить со мной кровать. Я спрошу остальных, но не сомневаюсь, что они согласятся. Но ты уверена? Это очень серьезный шаг.

Сара прожила в Сан-Франциско тридцать лет, и была несчастлива очень долго. Она хотела что-то сделать со своей жизнью, пока было не слишком поздно. И если попутно она могла помочь своей дочери, это казалось ей правильным решением. Она не испытывала сомнений.

– Твоему отцу самое время взглянуть на себя и решить, что ему делать со своей жизнью. Пока он не стал слишком стар. Она с грустью произнесла эти слова, но тут же улыбнулась Клэр.

– Господи, мама, – сказала Клэр с улыбкой. – Не могу поверить, что ты готова пойти на такое ради меня.

– А ради кого еще мне это делать? Ты мой единственный ребенок.

Сара сияла, и Клэр тоже. И они крепко обнялись. Теперь у них был план.

– Знаешь, мы можем размещать заказы на той же фабрике в Италии, которую использует Уолтер. Они прекрасно справляются со своей работой, и у них разумные цены. Можно попробовать шить обувь в Бразилии, но отделочные работы мне больше нравятся в Италии.

Клэр уже унеслась мыслями вперед. Ее мать только что превратила самое плохое в ее жизни Рождество в день больших надежд. Она сможет начать свое дело и приложит все усилия, чтобы добиться успеха. Потом Клэр вновь посерьезнела.

– Когда ты собираешься сказать об этом отцу?

– После твоего отъезда. Тебе ни к чему в этом участвовать. Я скажу ему, что мы собираемся открыть свое дело. Ему необязательно знать, где мы возьмем деньги. И в любом случае я собираюсь сказать ему, что ухожу от него. Не хочу, чтобы в этом он обвинял тебя. И это правда. Я хотела сказать тебе еще до твоего отъезда, что расстаюсь с ним. Давно пора было это сделать.

– Ты все еще любишь его, мама? – тихо спросила Клэр.

Она знала, какой большой шаг это был для матери. Она тридцать лет оберегала его, как ребенка, принесла ему в жертву и себя, и все свои мечты.

– Не знаю, – честно ответила Сара. – Такого человека, каким он стал сейчас, тяжело любить. И дело даже не в его пристрастии к выпивке. Дело в его отношении к жизни вообще. Я любила его таким, каким он был раньше, до того как все его предприятия потерпели крах. Тогда он верил в себя, но сейчас стал мрачным и ожесточенным. Я больше не хочу во всем этом вариться. Это слишком опасно. Стареть и так не радостно, но я не хочу стареть с угрюмым и несчастным человеком. Лучше останусь одна. Может быть, это подвигнет его на какие-нибудь изменения в жизни. И я хочу попробовать снова жить в Нью-Йорке. У меня там есть замечательные клиенты, но я хотела снова поиграть в высшей лиге. Или я так думала – но теперь мы будем делать обувь! – Она чуть не хихикнула, и Клэр улыбнулась. – Но я хочу, чтобы ты спросила соседок, как они отнесутся к тому, что я некоторое время поживу с вами. Если они скажут «нет», я их пойму. Если я стану жить с тобой, это сэкономит немного денег, но мне нет нужды экономить. Я могу снять небольшую квартиру на несколько месяцев, если так будет для тебя лучше.

– Будет здорово, если ты поселишься в лофте вместе со мной, и подруги полюбят тебя. Я спрошу у них и скажу тебе правду. Когда ты хочешь приехать?

Сара на минуту задумалась.

– Первая неделя января будет не слишком рано для тебя? Нам надо начинать действовать.

Клэр слушала ее и чувствовала, как у нее кружится голова. Она начинает свой собственный обувной бизнес! Она никогда не смела мечтать о чем-нибудь подобном.

– Отлично, – сказала Клэр. – Как мы назовем нашу компанию?

Ее мать ни секунды не колебалась.

– «Клэр Келли Дизайнз», конечно. Как иначе мы можем ее назвать?

Женщины снова обнялись, и Клэр от всей души поблагодарила мать. А когда она ушла к себе, Клэр снова включила компьютер. Она послала по электронной почте общее письмо трем своим соседкам, написав им о том, что она открывает свою обувную компанию вместе со своей матерью, и спрашивая, не будут ли они возражать, если ее мать поживет у них несколько месяцев, пока они не поставят бизнес на ноги. Клэр добавила, что не обидится на них, если они не согласятся.

Подруги отозвались немедленно. Они были счастливы за Клэр и готовы с радостью принять ее мать. Морган добавила: «Надеюсь, что она готовит лучше тебя». Хотя для этого у них был Макс. Клэр отправилась к матери, чтобы сообщить об их ответе. Та была в своей спальне и разбиралась в шкафу. Клэр знала, зачем она это делает. Она отбирала вещи, которые возьмет с собой в Нью-Йорк.

– Все одобрили, – сообщила Клэр матери. – Единодушно.

Сара радостно улыбнулась ей и подняла вверх большие пальцы. И Клэр должна была отдать ей должное. Маме было уже пятьдесят пять лет, а она была готова открыть свою обувную компанию.

– Я люблю тебя, мама, – сказала Клэр.

Она вышла из спальни Сары и вернулась в свою комнату. Через два дня девушка улетала в Нью-Йорк и не могла дождаться, когда наконец вернется и примется за дело. Им предстояло сделать так много. Клэр и Саре придется слетать в Италию, чтобы встретиться с руководителями фабрики, оговорить условия изготовления их продукции и подписать контракт. Все было так хорошо, что не могло быть правдой. Но это происходило в действительности. Две недели назад Клэр лишилась всего, а теперь у нее начинается новая жизнь. Случилось чудо, и все благодаря ее матери. Клэр надеялась, что и для Сары это станет чудом. И, кто знает, может быть, отец наконец проснется.

В Рождественский сочельник Саша и Алекс были на дежурстве. Они сидели в ординаторской и ели один сэндвич на двоих. В ее отделении лежали две женщины, у которых начались преждевременные роды. Это были их первенцы, и роды, вероятнее всего, должны были затянуться до утра, но она все равно не могла уйти с работы. А в блоке интенсивной терапии новорожденных царило затишье. Трое детей были выписаны накануне, а оставшиеся находились в стабильном состоянии. Медсестры присматривали за ними, пока Алекс с Сашей беседовали и ели сэндвич с индейкой, который Алекс купил в кафетерии.

– Счастливого Рождества, – сказала Саша, улыбаясь ему. – Может быть, в будущем году у нас будет настоящий рождественский ужин с индейкой, а не просто сэндвич.

Но они не выглядели недовольными и были рады, что встречают Рождество вместе. Саша рассказала ему о Валентине и ее французском бойфренде. Они были в Париже и должны были вернуться через два дня.

– Я удивлена, что она все еще не рассталась с ним, – сказала Саша. – Обычно ее отношения так долго не длятся. Она с Жан-Пьером уже три месяца.

Родители Алекса позвонили ему прошедшим вечером и пожелали им обоим счастливого Рождества. Саше очень понравилось, как она провела с ними День благодарения, и она послала им после этого цветы с благодарностью, а к Рождеству – большую коробку шоколадных конфет. Они с Алексом еще не обменялись рождественскими подарками, потому что хотели сделать это на следующий день, когда не будут на дежурстве. Саша купила Алексу теплую шапку и перчатки, а ради смеха – резиновые тапочки.

Неожиданно Алекс достал из кармана коробку печенья, которую купил для Саши в кафетерии и вручил ей, когда она доела свою половину сэндвича.

– Десерт, – объявил он, и Саша заколебалась.

– Может быть, я поберегу его на потом. Ночь, похоже, будет длинной.

Она задумчиво смотрела на коробку.

– Давай открывай коробку, я куплю тебе еще, если захочешь. Кафетерий открыт всю ночь.

Саша сдалась и засунула руку в коробку, но не смогла добраться до печенья. Что-то ей мешало. Она заглянула в коробку и, увидев маленький черный бархатный футляр, непонимающим взглядом уставилась на Алекса.

– Что это?

Ее сердце начало бешено колотиться, когда она достала футляр и с изумлением посмотрела на Алекса.

– Это печенье с сюрпризом! – с широкой улыбкой объявил он. Она все еще держала футляр в руке, когда Алекс опустился на одно колено и нежно произнес: – Саша, я люблю тебя всем сердцем и всем моим существом. Вверяю тебе и себя, и все, что я имею. Ты выйдешь за меня замуж?

– О, мой бог, – пробормотала Саша и расплакалась. Алекс открыл коробку и надел на ее дрожащий палец роскошное кольцо с бриллиантом. – О, мой бог… я люблю тебя… какое это по счету свидание? – спросила Саша сквозь слезы.

Они встречались всего три месяца, но Алекс был совершенно уверен, что Саша – любовь всей его жизни. На День благодарения он рассказал родителям, что собирается сделать ей предложение, и они одобрили. Отец одолжил ему денег на покупку обручального кольца, и Алекс был намерен вернуть ему эти деньги.

Алекс поцеловал Сашу, потом отстранился и посмотрел на нее.

– Ты мне не ответила. «О, мой бог, какое это по счету свидание?» не является вразумительным ответом.

– Да! Да! Что я скажу матери? Она не верит в брак, – запаниковала Саша.

– Скажешь ей, что мы верим, – спокойно сказал Алекс и обнял ее.

Саша подняла руку, чтобы полюбоваться великолепным кольцом, которое он ей только что подарил.

– Когда мы поженимся? – спросила она. Все происходящее ошеломило Сашу.

– Как насчет июня?

Саша кивнула, они рассмеялись и обнялись. В этот момент в ординаторскую вошла медсестра из родильного отделения. Это была Салли, которая больше всех нравилась им обоим.

– Что вы двое здесь делаете?

Ей они тоже оба нравились, и она любила дежурить вместе с Сашей.

– Мы только что обручились, – сияя, объявила Саша.

– Поздравляю! – от души сказала Салли, потом перешла к делу: – Во второй палате началась суматоха. У одной из пациенток сильные схватки. Шейка раскрыта на десять сантиметров. Она уже готова родить. Ты нужна нам.

– Как это могло случиться так быстро? – Саша вскочила с места. – Когда я ее в последний раз видела, шейка была раскрыта всего на два сантиметра.

– Может быть, ребенку надоело ждать. Откуда я могу знать? Ты у нас врач, так что тащи свою задницу в родильную палату и принимайся за дело. Прошу простить меня, – сказала она, с улыбкой обращаясь к Алексу, – но ваша невеста занята. Она сегодня дежурный врач. И отдай ему обратно свое кольцо, – повернулась она к Саше. – Ты не можешь принимать роды с кольцом на пальце.

Салли была права. Саша отдала кольцо Алексу, и он положил его в футляр, который опустил в карман.

– Не потеряй его! – сказала Саша, потом быстро поцеловала его и поспешила вслед за медсестрой, помахав на прощание рукой своему будущему мужу.

Когда Саша вошла во вторую палату, ребенок уже продвинулся по родовым путям и готов был родиться. Она как раз успела подхватить его. Это была маленькая девочка, которая вышла наружу со второй потуги, а ее родители плакали и смеялись одновременно при виде этого чуда. Саша обрезала пуповину и положила ребенка на живот матери, а потом приложила его к груди. Новоявленная мать нежно обняла ребенка, с обожанием посмотрела на мужа и сказала, что очень любит его. А Саша, наблюдая за ними, думала лишь об одном – что когда-нибудь на их месте окажутся они с Алексом.

Глава 15

Когда Алекс с Сашей следующим вечером сменились с дежурства, они отправились в ресторан к Максу, чтобы встретиться со всеми остальными. Но перед этим они зашли домой, чтобы принять душ, переодеться, а главное – заняться любовью, чтобы отметить свою помолвку. Когда они вошли в ресторан, то оба сияли. Саша надела свое кольцо, но не собиралась ничего говорить, пока остальные не заметят его. Она пила вино, поскольку дежурство уже закончилось, и держала при этом бокал в левой руке. Уставившись на ее руку, Морган пронзительно вскрикнула.

– Бог мой! Что случилось? – в ужасе спросил Макс, думая, что она увидела мышь или таракана.

И тут Эбби тоже увидела кольцо и издала вопль.

– Да что с вами двумя произошло? – закричал Макс.

Но в это время Оливер и Грэг тоже заметили кольцо и рассмеялись.

– Мы обручились! – завопила Саша. – Мы собираемся пожениться!

– Господи, я подумал, что у нас завелись крысы. – Макс повернулся к Морган. – Никогда так больше не кричи, если только кто-нибудь не застрелит одного из наших клиентов.

Но все уже смеялись и обнимались, и Макс велел принести им самое лучшее шампанское.

– Когда он сделал тебе предложение? – поинтересовалась Морган.

Она хотела знать все подробности, и Саша удовлетворила ее любопытство. А Алекс выглядел чрезвычайно гордым, и все поздравляли его.

– Ты уже сообщила матери? – спросила Морган, и Саша покачала головой.

– Прошлой ночью мы звонили родителям и брату Алекса. Я думаю позвонить своим родителям и Валентине завтра. Я хотела сначала немного порадоваться.

– Да, с твоей матерью не обрадуешься, – сказала Морган.

Она знала, что Сашина мать ненавидит институт брака и попытается отговорить дочь от этого. Она считала, что Сашин отец – очень милый человек, но ее мать была сущей мегерой и редко бывала добра к Саше или к кому-нибудь еще.

– Кажется, Валентина возвращается из Парижа завтра или послезавтра. А вы будете подружками невесты, – сказала Саша, обращаясь к Морган и Эбби. – И, конечно, Клэр. Я пошлю ей письмо по электронной почте. Мы думаем устроить свадьбу в июне. Валентина, естественно, тоже будет подружкой невесты.

И пока они пили шампанское, Саша стала обсуждать с девушками детали.

– Кто займется организацией свадьбы? – спросила Морган.

– Еще не знаю. Мы об этом не думали.

Это даже не пришло Саше в голову.

– Вам нужен профессиональный организатор. Без него вы с ума сойдете. Вы слишком загружены работой, чтобы заниматься этим. И я не представляю твою мать в роли организатора свадьбы. Это все равно что нанять Круэллу де Виль[19], чтобы она выгуливала вашу собаку. – При этих словах все рассмеялись. – Она станет раздавать в церкви памфлеты, в которых излагаются законы о разводах.

Слушая это, Саша осознала, что им предстоит обговорить еще много деталей. Будет ли это церковная церемония или нет, устраивать свадьбу в Атланте или в Нью-Йорке, большую или скромную, не говоря уже о том, что неясно, кто будет все оплачивать. Но в эту минуту она хотела просто наслаждаться вместе с Алексом настоящим моментом, пока не заварится каша и им не придется все это расхлебывать. И, похоже, Морган была права – им действительно понадобится организатор.

Подруги поговорили о полученном от Клэр письме и о том, что ее мать несколько месяцев поживет у них, чтобы Клэр могла совместно с ней наладить обувной бизнес. Девушки были счастливы за нее и сказали, что им нравится Сара и они будут рады ей. Она была спокойной женщиной, и, если Клэр не имела ничего против того, чтобы делить с ней кровать, все будет прекрасно.

Этим вечером они славно провели время за праздничным ужином, а потом вернулись в лофт. А на следующий день Саша позвонила матери. Та приступила к работе сразу же после Рождества.

Несколько минут они просто поговорили на общие темы, но разговор с матерью всегда давался Саше с трудом, поэтому она решила сразу взять быка за рога.

– Мама, я хочу рассказать тебе кое-что, – начала Саша, снова чувствуя себя десятилетней девочкой, которая провинилась в школе.

– Ты бросаешь медицину и поступаешь на юридический факультет университета? Это хорошая новость, – полушутя-полусерьезно сказала Мюриэль.

– На самом деле нет. Я встречаюсь с замечательным парнем, и мы решили пожениться. Я помолвлена.

– Как давно ты с ним встречаешься и почему я не знаю об этом?

Саше хотелось сказать: «Потому, что ты злобная старая карга», но сдержалась.

– Мы встречаемся не так давно, и я хотела быть уверенной, что это серьезно, прежде чем рассказывать тебе.

– Как давно? – спросила Мюриэль Хартмен таким тоном, словно допрашивала свидетеля в суде.

– Три месяца.

– Но это просто нелепо. Вы еще плохо знакомы друг с другом. Ты знаешь статистику разводов между парами, которые поженились после трехмесячного знакомства?

– Уверена, что иногда все складывается хорошо. И мы много времени проводим вместе.

– Чем он зарабатывает на жизнь? – продолжила допрос Мюриэль.

– Он, как и я, ординатор в Университете Нью-Йорка. Педиатр.

– Надеюсь, ты готова голодать. Он никогда не будет хорошо зарабатывать, и ты тоже. Чем занимаются его родители?

Саша ненавидела взгляды матери на жизнь и ее меркантильные суждения. Именно поэтому она так редко звонила ей. И на этот раз она не удивилась ее словам.

– Его отец – кардиолог, а мать – адвокат. Они живут в Чикаго. – Это была единственная информация, которой Саша могла поделиться с мамой. – Они очень милые люди. Я познакомилась с ними на День благодарения.

– Я не собираюсь оплачивать твою свадьбу. Я не верю в брак.

Саша почувствовала себя задетой.

– Я позвонила тебе не для того, чтобы ты оплатила мою свадьбу. Просто хотела сообщить, что выхожу замуж, и надеялась, что ты поздравишь меня, если, конечно, я не прошу слишком многого.

– Поздравляю, – коротко сказала Мюриэль. – Уверена, что твой отец оплатит все расходы, – со злостью добавила она. – Ты ему звонила?

– Нет, сначала я хотела поговорить с тобой.

– Очень мило с твоей стороны, – с удивлением заметила Мюриэль. – Когда состоится свадьба?

– Скорее всего, в июне. Мы еще не назначили дату. Мы только что обручились.

– Что ж, поздравляю, – повторила Сашина мать. – Хотя и считаю, что вы совершаете ошибку. Вам следовало бы пожить вместе несколько лет, и со временем вам, возможно, уже не захочется жениться. И постарайтесь обойтись без детей! – с ожесточением сказала она.

Это был прямой выпад в адрес Саши и Валентины. Саше хотелось спросить: «А как насчет того, чтобы обходиться без матери?» Она подумала, что ее мать – самая неприятная женщина из всех, кого она знала.

– И не забудь сообщить мне дату свадьбы, чтобы я отметила ее в своем еженедельнике.

– Спасибо, мама, – сказала Саша и положила трубку.

Она специально позвонила матери в то время, когда Алекса не было рядом, чтобы не шокировать его этим разговором. И теперь она была рада, что так сделала.

После этого она позвонила отцу, и тот поздравил ее, сказав, что счастлив за дочь и хочет познакомиться с Алексом. Он сказал все, что положено говорить в таких случаях, а потом передал трубку жене. Она тоже поздравила Сашу, и этот разговор прошел гораздо лучше, чем ее разговор с матерью.

– Где состоится свадьба? – спросил Сашу отец.

– Пока не знаем, папа. Может быть, в Нью-Йорке. Я давно уже здесь живу, и все мои друзья тут. А свадьбы не по месту жительства очень тяжело организовывать.

– Ну что ж, что бы вы ни решили, помни, что я хочу оплатить все расходы. Сколько бы это ни стоило. И вам нужно нанять профессионального организатора свадеб. Это недешево, но у вас нет времени, чтобы самим заниматься этим.

Папа говорил в точности то же самое, что и Морган. И Сашу растрогало то, что отец всегда был так щедр с ней. Он все еще помогал ей материально, а ведь Саше уже было тридцать два года. И он никогда не жаловался на это. Он знал, как напряженно она работает, и когда-нибудь, после окончания ординатуры, она сможет сама стоять на ногах. Но пока еще нуждалась в его поддержке.

– Вы уже назначили дату? – спросил отец.

– Скорее всего, в июне. Мы еще окончательно не определились.

Он на секунду заколебался, а потом сказал, что это замечательно, если ее это устраивает.

– Спасибо тебе, папа.

Сашу тронуло то, что он с такой готовностью вызвался оплатить ее расходы. В отличие от матери, которая будет только гостьей на ее свадьбе.

– Вы двое должны приехать к нам в Атланту, чтобы мы могли познакомиться с женихом.

– Обязательно приедем, при первой же возможности. У нас очень напряженные рабочие графики.

– Мы устроим банкет в честь вашей помолвки.

Саша еще раз поблагодарила отца и положила трубку. Она была довольна, что с ним все прошло так гладко, а что касается матери, другого она и не ждала. Но, по крайней мере, теперь они все знали и не могли пожаловаться, что она им ничего не сообщила. Теперь им с Алексом предстояло обговорить, где и когда состоится свадьба, и нанять организатора мероприятий. Саша уже начала беспокоиться, отправляясь на обед с Алексом. У них были свободными целый день и следующая ночь. И, глядя на сверкавшее на пальце кольцо, она улыбнулась. У дверей она помахала Эбби, которая сидела за своим компьютером. И Эбби помахала ей в ответ.

Эбби не отрывалась от компьютера со Дня благодарения, работая над своим романом и короткими рассказами. И результаты труда радовали ее. Она была предана своему делу. Родители позвонили ей из Мехико и были рады услышать, что она работает без устали. Как говорила ее мать, в конце концов все усилия окупаются.

Рождественские праздники она проводила в одиночестве. Ее родители уехали, с Айваном она порвала, Клэр была в Сан-Франциско, Саша и Алекс все время работали, а Морган была в ресторане с Максом. Временами Эбби становилось очень грустно. Работа отвлекала ее, но девушке хотелось бы иметь кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить. Как-то днем она вышла прогуляться и подышать свежим воздухом. Проходя мимо ветеринарной клиники, она посмотрела на объявления, висевшие на окне. В них говорилось о кошках и собаках, которых можно было взять к себе домой. Среди них было несколько нечистокровных чихуа-хуа, похожих немного на одну из собачек Оливера и Грэга, помесь мопса с биглем под названием «могль» и несколько пушистых собачек с густой шерстью, которые тоже были беспородными. Ее любимой фотографией была та, на которой был запечатлен метис чихуа-хуа и таксы, которого называли «чиуини». Он всегда вызывал у нее улыбку. И, словно фотографии неудержимо влекли ее к себе, Эбби открыла дверь и вошла в клинику. Следуя указателю, она поднялась на второй этаж, где был расположен приют для бездомных животных. У Эбби сжалось сердце, когда она увидела за стеклом множество маленьких брошенных собачек. Там было и несколько кошек, причем некоторые из них очень старые. Все питомцы были в свое время спасены; некоторых приносили люди, которые их нашли, некоторых приносили сами владельцы. Эбби стало очень грустно, ведь всем этим существам нужен был дом. Ее глаза налились слезами. На этих животных было больно смотреть, они были такими заброшенными. И вдруг она встретилась глазами с огромной черной собакой, которая уставилась на нее и несколько раз гавкнула, словно говоря: «Возьми меня домой».

– Не нужно так смотреть на меня, – сказала Эбби, глядя на нее через стекло.

Пес опять гавкнул. Он не собирался мириться с отказом.

– Я не могу тебя взять, – сказала Эбби, встретившись с ним взглядом. – Я живу в городской квартире.

– Мне все равно, – настаивал пес.

Эбби отошла от него, и он неистово залаял ей вслед. Эбби посмотрела на другую собаку, табличка на вольере которой гласила, что это тибетский терьер. Этот пес был очень старым. Внезапно Эбби поняла, что ей пора уходить, иначе она совершит ужасную ошибку и уйдет домой в сопровождении собаки. Она зашла просто посмотреть на них, чтобы слегка развеяться, а теперь они бередили ей душу. Огромный черный пес продолжал лаять, встав на задние лапы.

– Что это за собака? – спросила Эбби у проходящего мимо работника ветеринарной клиники.

– Это датский дог. Ему два года. Он был выставочной собакой, но его владелец привел его сюда, потому что уезжал и не мог найти для него нового хозяина. Его зовут Чарли. И он очень славный. Хотите с ним познакомиться?

Эбби чувствовала себя так, словно ее приглашают на свидание. И прежде чем сумела остановиться, она сказала: «О’кей», испытывая при этом легкую панику. Девушка не боялась собаки; она боялась себя.

Чарли вышел из своего вольера, неспешно подошел к ней, сел напротив и протянул Эбби лапу.

– Привет, Чарли, – мягко произнесла Эбби. – Давай сразу кое-что проясним. Я не могу взять тебя домой. Я живу в квартире с тремя соседками. И они убьют меня.

Его печальные глаза словно напоминали ей, что она живет в лофте, где очень много свободного места.

– Сколько он весит? – из любопытства спросила Эбби у мужчины.

– Сто восемьдесят фунтов.

– Бог мой! – удивилась Эбби.

Айван весил всего сто шестьдесят пять фунтов. Чарли был размером с крупного мужчину. Он смирно сидел, с надеждой глядя на нее, и Эбби должна была признать, что он очень хорошо воспитан. Но как она сможет управляться с такой большой собакой?

– Что он ест? По говяжьей туше в день?

– Десять или двенадцать чашек сухого корма в день. Или две банки консервов для собак.

Учитывая его размеры, это было немного.

– Он много спит и прекрасно себя ведет, – сказал мужчина, и Чарли снова с умоляющим взглядом протянул лапу.

– Пожалуйста, не смотри на меня так, – сказала Эбби, обращаясь к собаке. – Я не могу тебе помочь. Я уже говорила, я живу с соседками.

Взгляд Чарли говорил: «Ну и что?» У него была очень выразительная морда, и он полноценно участвовал в разговоре. И он не собирался позволить Эбби соскочить с крючка.

– Он не нападает на людей? Чарли кого-нибудь кусал?

– Никогда! – мужчина был оскорблен таким предположением. – Это наша самая ласковая собака, и он немножко трусишка. Если другие собаки ведут себя агрессивно, он сразу прячется. Кажется, он не знает, насколько он большой. Чарли полагает, что он комнатная собачка.

– Я подумаю, – сказала Эбби, попрощалась с Чарли и направилась к лестнице.

И в это время Чарли вырвался у работника клиники и побежал за ней. Он улегся у ее ног и заскулил. Эбби, чуть не плача, погладила его и сказала, что ему нужно вернуться. А Чарли положил передние лапы себе на голову, словно это было самое страшное известие из всех, которые он когда-либо получал, и он не хотел ничего слышать. Эбби села на ступеньку рядом с ним и стала ласково гладить его по спине, а пес умоляюще смотрел на нее, упрашивая взять его к себе. Эбби почувствовала, как ее накрыла волна безумия, поднялась и, глядя на мужчину, сказала:

– Я возьму его.

Работник ветеринарной клиники просиял, а Чарли залаял. Потом мужчина задал ей вопрос:

– У вас есть сад? Ему нужно много места для прогулок.

– Я живу в лофте размером в три тысячи квадратных футов.

– Это подойдет.

Мужчина отправился в служебное помещение, чтобы взять поводок для Чарли, его корм, витамины, которые он принимал, инструкции по уходу и документы на усыновление, которые Эбби должна была подписать. Пес буквально прилип к ее ноге, и она сурово посмотрела на него.

– Если они придут в ярость и вышвырнут меня из дома, это будет твоя вина. Так что лучше хорошо себя веди, когда мы придем домой.

Эбби показалось, что Чарли кивнул. После того как Эбби подписала бумаги, работник сложил все, что принес, в полиэтиленовый пакет. Эбби заплатила десять долларов – цену усыновления собаки. Но главным здесь были не деньги, а любовь и родной дом для питомца приюта.

– Ну что ж, пойдем, – сказала Эбби, обращаясь к Чарли, который степенно побежал вслед за ней по ступенькам. Он победил.

По дороге домой Эбби повела его гулять, и Чарли послушно потрусил рядом с ней. Он был похож на небольшую лошадь, и встречные прохожие обходили его стороной, не будучи уверенными, что этот огромный пес настроен дружелюбно. Но по дороге домой он не обращал внимания ни на коляски с детьми, ни на велосипеды, ни на людей, катавшихся на роликах, ни на других собак. Он просто держался как можно ближе к Эбби, а один раз, когда какая-то маленькая собачка залаяла на него, Чарли впал в панику. И Эбби вспомнила, как мужчина из клиники назвал его трусишкой.

Чарли взбежал вверх по лестнице, и Эбби испытала облегчение, увидев, что дома никого нет. Чарли обежал весь лофт, обнюхивая углы, а потом улегся у ее ног. Эбби улыбнулась ему. Если остальные не убьют ее, возиться с ним будет занятно. Чарли смотрел на Эбби так, словно разговаривал с ней. А когда она села за компьютер и снова взялась за работу, Чарли уснул.

Все шло мирно, пока Морган не вернулась домой из ресторана, чтобы переодеть туфли. После того как она простояла все обеденное время в туфлях на высоком каблуке, ее ноги страшно болели, и она хотела надеть что-нибудь без каблуков. Она увидела Эбби, сидевшую за компьютером, а потом ее взгляд упал на огромного зверя, и она с ужасом вскрикнула. Эбби подпрыгнула на своем месте, а Чарли нырнул за стул позади своей новой хозяйки и спрятался там, дрожа всем телом, напуганный эти криком. Но он хотя бы не набросился на Морган, чему Эбби была очень рада. Пес съежился за стулом, дрожа как осиновый лист, и умоляюще смотрел на Эбби, словно прося, чтобы она защитила его.

– Что это такое? – спросила Морган, приближаясь к ним с решительным видом.

– Это? – невинно переспросила Эбби. – Ах, это. Это собака.

– Нет, это не собака. Это лошадь. И как она сюда попала?

– Поднялась по лестнице, – сказала Эбби, занервничав.

Эбби была миниатюрной девушкой, что делало размеры собаки еще более устрашающими.

– А почему она поднялась по лестнице? – спросила Морган, свирепо глядя на Эбби.

– Он слишком тяжелый для того, чтобы я несла его на руках, – ответила Эбби.

– Но почему он оказался здесь? Только, пожалуйста, не говори мне, что он поселился в нашей квартире, пока я помогала Максу в ресторане.

– Э… ну… честно говоря… его хозяин уехал, и он остался без крова, и он так трогательно на меня смотрел, что я не могла… я должна была… это на самом деле его вина.

К этому моменту Чарли начал осторожно выглядывать из-за стула, поскольку больше никто не кричал, и, чувствуя, что момент был подходящим, он осторожно приблизился к Морган и протянул ей лапу. Морган пожала ее и почти улыбнулась, что Эбби сочла за хороший знак. А Морган испытала облегчение, увидев, что собака не агрессивна, хотя и была невероятно большой.

– Кстати, его зовут Чарли, – сказала Эбби.

– Эбби, пожалуйста, не говори мне, что ты купила этого пса.

– Я не покупала Чарли. Я его усыновила. Всего за десять долларов. А на первую неделю мне бесплатно дали еду для него.

– Но ты не можешь держать его в квартире. Это несправедливо по отношению к собаке. Он должен жить на ферме, или в поместье, или на ранчо, или где-нибудь еще в этом роде. – Пока она это говорила, Чарли перевернулся на спину и задрал в воздух все четыре лапы, чтобы показать, как ему нравится его новый дом. – Не могу поверить, что ты это сделала.

– Я тоже, – честно призналась Эбби.

В этот момент вошли Алекс и Саша. Чарли снова спрятался за стулом.

– Сейчас увидите, что Эбби притащила домой, – сказала Морган со смешанным чувством снисходительной иронии и досады.

Саша с Алексом подошли к ним, а Чарли снова съежился так, что его не было видно из-за стула.

– И что Эбби притащила? – с улыбкой спросила Саша, полагая, что это что-нибудь съестное или какой-то предмет обстановки. И в этот момент огромная голова показалась из-за стула, и Саша подпрыгнула. – Господи! Что это?

– Эбби уверяет, что это собака, хотя на самом деле это лошадь. Его зовут Чарли, – сказала Морган.

Услышав свое имя, пес вышел из-за стула, подошел к Алексу и ткнулся мордой ему в руку. Может быть, Алекс напомнил ему хозяина, который бросил его.

– Отлично. Ты ему понравился. Вот и забирай его себе, – сказала Морган.

– Ты шутишь? Он больше, чем вся моя хибара. К тому же я там почти не бываю.

– Мы тоже, – заметила Морган. – Мы все работаем.

– Я все время дома, – робко сказала Эбби. – Он может оставаться со мной.

– Он что, теперь живет здесь? – с паническим ужасом спросила Саша.

– А ты что беспокоишься? Ты же уедешь отсюда в июне.

В первый раз после ее помолвки эти слова произнесли вслух, и все неожиданно осознали, чем грозит им эта свадьба. Саша уедет.

– Но я пока еще не уехала, Эбби. Ты не справишься с собакой таких размеров, – здраво рассудила Саша.

– Он прекрасно себя ведет, – взмолилась Эбби, а Чарли замер, ожидая приговора – оставят его или прогонят прочь.

– Почему бы вам не оставить его и не посмотреть, как все сложится? Если он создаст для вас проблемы, Эбби сможет увести его туда, откуда привела, – предложил Алекс.

На лице Морган отразилось сомнение, но Саша и Эбби сочли этот совет хорошим и согласились. И словно Чарли знал, что разговор идет о нем, он со вздохом лег на пол, вытянул лапы, закрыл глаза и спустя минуту уже крепко спал.

– Он как будто милый, – глядя на него, сказала Эбби, а ее соседки рассмеялись. Алекс тоже улыбнулся.

– У вас в доме скучно не бывает, – заметил он.

– Ты не могла взять себе чихуа-хуа или что-нибудь еще такое же маленькое? – спросила Морган, направляясь в свою комнату, чтобы переобуться.

– Он разговаривал со мной, – сказала Эбби, обращаясь к Алексу и Саше.

Алекс наклонился и погладил пса, и Чарли вздохнул от удовольствия. Ему повезло. По крайней мере, на какое-то время он обрел дом.

Глава 16

Этим вечером Саша снова пыталась дозвониться до сестры и рассказать ей о помолвке, но у Валентины сразу же включался автоответчик. А Саша не хотела записывать простое сообщение о таком важном событии. На следующий день они с Алексом были на работе, и Саше некогда было звонить. Казалось, что спустя два дня после Рождества все беременные женщины, которые ухитрились продержаться в праздники и не родить в положенный им срок, торопились теперь наверстать упущенное. А Алексу и Саше предстояло дежурить три дня подряд.

К десяти вечера Саша, которая была на дежурстве уже четырнадцать часов, наконец смогла устроить себе перерыв. Она только что провела последнее кесарево сечение и передала в руки матери десятифунтового младенца.

– В Нью-Йорке больше некому рожать. Кажется, все возможные роды я сегодня уже приняла, – заметила она.

Они с Алексом отдыхали в ординаторской, и Алекс массировал ей спину. Вдруг зазвонил ее мобильный телефон. Саша посмотрела на дисплей, на котором отобразился незнакомый номер.

– Доктор Хартмен, – сказала Саша на тот случай, если это был пациент.

– Лейтенант О’Рурк, полиция Нью-Йорка, – услышала она официальный ответ. – У нас здесь ваша сестра. Вы значитесь как ее контактное лицо в чрезвычайной ситуации и как ее ближайшая родственница. – У Саши от страха замерло сердце. – Она жива, – грубовато буркнул полицейский. – Но она ранена. Произошло убийство. Жертву убили выстрелом в спину, и пуля прошла сквозь него и застряла в ноге вашей сестры. Артерия не затронута, но она потеряла много крови. Девушка в сознании. Находится сейчас в отделении травматологии больницы Нью-Йоркского университета. Вы могли бы подъехать сюда?

– О господи, да я здесь же, наверху. Сейчас спущусь к вам, – выпалила Саша и с отчаянием посмотрела на Алекса.

– Что случилось?

– Это Валентина. Кого-то убили, и пуля прошла сквозь жертву и попала сестре в ногу. Она в травматологии.

– Здесь?

Саша кивнула и, выбежав из ординаторской, поспешила на сестринский пост.

– Найди кого-нибудь подменить меня, – сказала она, стараясь казаться спокойнее, чем была на самом деле. – У моей сестры огнестрельное ранение. Она внизу, в травматологии. Если не найдешь мне замену, я вернусь. Сейчас пока ни у кого схваток нет.

– Пока, – повторила медсестра, шокированная тем, что ей сказала Саша. – Твоя сестра не тяжело ранена?

– Не знаю. Думаю, что нет. Ее ранили в ногу.

Саша послала воздушный поцелуй Алексу, который отправился на свое рабочее место, и бегом спустилась по лестнице на первый этаж в отделение травматологии. Она спросила, где Валентина, и нашла ее в маленькой палате в окружении полицейских. Покрытая кровью с головы до ног, она была в истерике.

– Что случилось? – вырвалось у Саши.

Ее сестра была мертвенно-бледной; врачи осматривали ее ногу и сделали обезболивающий укол.

– Они убили Жан-Пьера. Мы вернулись сегодня. Мы занимались любовью, и кто-то застрелил его. Пуля прошла сквозь него и застряла у меня в ноге. Но они убили его.

Валентина рыдала. Было очевидно, что она находится в состоянии шока. Саша подождала, пока ей ввели успокоительное, потом, когда Валентина начала засыпать, она вышла из палаты и отправилась на поиски лейтенанта О’Рурка. Он уже ждал Сашу в коридоре. После того как она представилась, он с изумлением посмотрел на нее. Это был дюжий ирландец, который тут же объявил:

– Отдел убийств. Полиция Нью-Йорка. Приятель вашей сестры был торговцем оружием, – объяснил он сразу же. – Одним из самых известных во Франции. Несколько месяцев назад он расширил свои операции на Штаты и Карибы. Мы следили за ним с того момента, как он приехал в нашу страну. Он только что провернул очень крупную сделку во Франции. В чем она заключалась, мы пока не знаем – ждем отчета от Интерпола. Кто-то достал его сегодня вечером. Ему выстрелили в спину, когда они… э-э-э… хм… были в постели. Пуля прошла через его сердце, вылетела из груди и попала в верхнюю часть бедра вашей сестре, где она сейчас и находится. Это все, что мы знаем на настоящий момент. Нам нужно будет взять показания у вашей сестры после того, как извлекут пулю. Может быть, она знает что-нибудь важное. Но сейчас она не в состоянии говорить. Ей чертовски повезло – пуля могла попасть в артерию, и она уже была бы мертва. – Он сказал это очень серьезно.

– Она замешана в чем-нибудь? – прямо спросила Саша.

– Насколько нам известно, нет. Мы уже в течение нескольких месяцев видели ее рядом с ним. Может быть, она сможет идентифицировать некоторых его подельщиков. Но эти подпольные крупные воротилы обычно не делятся секретами со своими женщинами. У нас к ней нет претензий на настоящий момент, но ею заинтересуются те, кто убил его, кто бы это ни был. Она могла видеть стрелявшего. Если это так, то она в большой опасности. Жан-Пьер не был каким-то мелким торговцем. Недавно он перешел на торговлю ядерным оружием. Собирался продавать его странам Ближнего Востока и разным авантюристам неизвестной национальности. Французские власти тоже вели за ним наблюдение.

– Что вы собираетесь предпринять, чтобы защитить мою сестру? – спросила Саша.

Она все еще была в панике и боялась, что Валентина окажется замешанной в чем-нибудь противозаконном.

Кевин О’Рурк ответил с несчастным видом:

– Десять минут назад я думал, что у нас есть проблема. Но теперь их у нас уже две. Я не знал, что у нее есть сестра-близнец. Возможно, нам придется помочь ей исчезнуть на время.

– Я не могу исчезнуть вместе с ней, – твердо заявила Саша. – Я старший ординатор в родильном отделении. Мне нельзя бросить работу на то время, пока вы будете искать убийцу.

– Может быть, вам придется, – мрачно сказал лейтенант.

– Нет, – ответила Саша, не сдаваясь.

Она не собиралась бросать свою карьеру из-за Валентины. Она слишком долго и упорно работала для этого.

– Ваша жизнь тоже может оказаться в опасности.

– Никому не придет в голову связать меня с ней. Валентина вращается в высшем свете, путешествует по всему миру. А я все время торчу здесь, принимаю роды.

– Мы обсудим это позже, – уклончиво сказал лейтенант.

В это время к ним подошел хирург, чтобы поговорить с Сашей. Они собирались отвезти Валентину в операционную, чтобы удалить пулю. Он сказал, что Валентина ослабла от кровотечения, но ее жизненные показатели в норме, и они сделают ей переливание крови. Саша пошла снова посмотреть, как там Валентина, и нашла сестру полусонной от седативных препаратов. Саша поцеловала ее, сказала, что все будет в порядке, и Валентину повезли в операционную. Саша не пошла с ними, а дождалась Алекса, который пришел через несколько минут. Он нашел кого-то, кто мог бы подменить его на некоторое время. Саша рассказала ему о том, что произошло, и о том, что сообщил ей лейтенант о Жан-Пьере. Все это было очень тревожно, особенно опасность, которая грозила Валентине со стороны убийцы.

– Когда я с ним познакомилась, у меня сразу возникло к нему отвращение. Не знаю, где она их находит. А этот был хуже всех.

Саша была очень расстроена.

– Может быть, это послужит ей уроком, – с несчастным видом сказал Алекс.

Саша кивнула. Но пока все это коренным образом изменит ее жизнь, если ей придется прятаться и, может быть, довольно долго. Но Саша не собиралась исчезать вместе с ней. Она не стала говорить Алексу о том, что сказал ей лейтенант, и о возможной угрозе ее собственной жизни. И Алекс пошел обратно в реанимационное отделение.

Два часа спустя Валентину привезли в одноместную палату в хирургическом отделении. Снаружи у дверей поставили двоих полицейских, а в палате осталась дежурить медсестра на случай, если у Валентины снова откроется кровотечение. Саша посидела с ней несколько минут, но Валентина была сонной из-за наркоза и обезболивающих препаратов и говорила бессвязно и путано. Саша вышла из палаты сестры и собралась направиться к себе, но тут к ней снова подошел лейтенант.

– Как она? – спросил мужчина.

– Почти отключилась от лекарств. А в целом в порядке.

Хирург сказал ей, что Валентине очень повезло, и пуля не наделала больших бед. Могло ведь случиться что угодно – она могла потерять ногу или вообще умереть. Это только лишний раз подтвердило уверенность Саши в том, что жизнь ее сестры стала неуправляемой и она совсем не научилась разбираться в мужчинах.

– Она вам что-нибудь рассказывала про этого типа? – спросил лейтенант Сашу.

– Только то, что он замечательный и обращается с ней как с королевой. Я однажды виделась с ним, и он показался мне отталкивающим. Но у сестры слабость к плохим парням.

– На этот раз она попала в десятку, – сказал лейтенант, вторя Сашиным мыслям. – Мы собираемся завтра поговорить с ней о том, что ей надо скрыться на время. И нам нужно выяснить, сможет ли она опознать убийцу. С вами нам тоже нужно будет обсудить этот момент.

– Я уже сказала вам, что никуда не уеду. У меня здесь ответственная работа, и он был не моим бойфрендом.

– Может, и так, но вы похожи с сестрой как две капли воды. Если не хотите, чтобы мы спрятали вас, придется сделать кое-какие изменения в вашей внешности. Мы поможем вам в этом. Не можете же вы разгуливать по городу, будучи неотличимой от сестры. Вы можете случайно столкнуться с этим малым, и он убьет вас. Эти люди не знают жалости и не играют в игры.

Саша уже поняла это, и Валентина тоже.

– Где вы ее спрячете?

– В надежном месте, вдали от города. У нас есть такие убежища. Ей придется сотрудничать с нами. А вам нужно будет приложить усилия и изменить свою внешность, чтобы не оказаться в морге. Мы не хотим, чтобы эти люди причинили вам зло, – доброжелательно сказал лейтенант.

Саша была невиновной, в отличие от Валентины, которая рискнула связаться с преступниками. Жан-Пьер явно не был рядовым бизнесменом, и она должна была это понимать, даже не зная ничего о его делах. Он был глубоко безнравственным человеком. Этой ночью полиция захватила его самолет, и он был битком набит оружием.

– Вы сегодня дежурите? – спросил лейтенант.

– До шести утра.

– Я пошлю с вами наверх двух своих людей. И они проводят вас домой и останутся там с вами. Я хочу, чтобы вас везде сопровождали двое полицейских до тех пор, пока мы не предпримем соответствующие меры или не поймаем убийцу.

– Могут они переодеться в штатское? – спросила Саша. Лейтенант немного подумал, потом кивнул. Так было бы даже лучше. – Хорошо. Я хочу, чтобы они надевали хирургические костюмы, когда находятся в больнице. Не хочу стать всеобщим посмешищем, за которым всюду ходят полицейские.

– За это вы должны благодарить свою сестру, – сурово сказал лейтенант, и Саша кивнула.

– Я знаю.

Лейтенант приставил к ней двух полицейских, и Саша заставила их переодеться в голубые хирургические пижамы прежде, чем все они отправились наверх. Под тонкой материей угадывалось их оружие, поэтому Саша дала им белые халаты, которые они надели поверх пижам. Лейтенант, увидев их, рассмеялся.

– Как сериал по телевизору, – пошутил он. – Постарайтесь не схлопотать штраф за медицинскую небрежность. Наша бухгалтерия не станет его оплачивать.

После чего Саша с двумя сопровождавшими ее полицейскими вернулась в свое отделение. Два переодетых охранника ходили за ней по пятам и дежурили в ординаторской, пока она дремала. И когда в дверь ординаторской вошел Алекс, чтобы навестить Сашу, они сразу же вскочили на ноги, полностью готовые отразить нападение. Алекс отвел Сашу в угол комнаты, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Что это за парни в маскарадных костюмах? – спросил он.

– Они здесь, чтобы защитить меня, – прошептала Саша. – Некоторое время эти люди будут охранять меня.

И тут ей пришло в голову, что придется просить разрешения на это у руководителя ординаторской программы. Сестра поставила ее в ужасное положение. А когда они с Алексом уходили домой в шесть часов вечера, полицейские сопровождали их, готовые занять свой пост у дверей квартиры. Саша пригласила их в дом, чтобы они могли выпить кофе на кухне. Огромный дог поднял голову, с любопытством посмотрел на них и снова улегся спать. Алекс и Саша пожелали всем спокойной ночи и ушли в свою комнату. Алекс беспокоился за Сашу, и ему совсем не нравилось то, что происходит.

– Что ты от меня скрываешь? – спросил он.

Саше не хотелось лгать Алексу.

– Они боятся, что убийца захочет расправиться с Валентиной, так как она может опознать его.

– Вот дерьмо. А ты похожа на нее как две капли воды.

– Но они об этом не знают. Никто из ее окружения не видел нас вместе. И я встречалась с Жан-Пьером всего лишь один раз. Никто на меня не нападет. Но полиция боится, что я случайно столкнусь с убийцей, и он примет меня за сестру.

– И что они собираются предпринять? – угрюмо спросил Алекс.

– Прятать ее до тех пор, пока не найдут убийцу, возможно, с помощью осведомителя. Я сказала им, что не могу прятаться вместе с ней, так что они планируют на время изменить мою внешность.

– Каким образом? С помощью фальшивого красного носа?

Алекса все это совсем не забавляло. Никогда он еще не сталкивался с чем-либо подобным, да и Саша тоже.

– Не знаю. Они расскажут об этом мне завтра.

– Какая чертова заваруха, – сказал Алекс, беспокоясь за нее. Они лежали в постели, и одной рукой он обнимал Сашу. – Я сам готов убить твою сестру.

– Надеюсь, она извлечет из этого урок. Ей пора пересмотреть свою жизнь. Чтобы впредь не связываться с такими подонками.

Алекс кивнул, и спустя некоторое время они погрузились в сон. А полицейские так и сидели на кухне.

В восемь часов утра Саша потихоньку поднялась, чтобы позвонить в Атланту родителям и рассказать им о случившемся. Ее мать была холодна и сдержанна, хотя Саша чувствовала, что она расстроена. А отец впал в панику и предложил прилететь в Нью-Йорк. Саша сказала, что даст ему знать, если это будет нужно, а пока она полагает, что полиция постарается как можно быстрее спрятать Валентину в укромном месте.

Потом Саша позвонила в больницу Валентине, которая находилась в ужасном состоянии и оплакивала Жан-Пьера.

– Он продавал ядерное оружие, – сердито сказала Саша.

– Но он был так добр ко мне! – воскликнула Валентина.

– Он убивал других людей. Тебе пора проснуться после всего происшедшего. Они могли убить и тебя.

– Я знаю, – грустно отозвалась Валентина. – Они и вправду чуть не убили меня. Врач сказал, что, если бы была задета артерия, я бы умерла.

– Вот именно. Ты видела того, кто стрелял в него?

– Нет. Мы в этот момент занимались любовью. У меня были закрыты глаза. И вдруг он повалился на меня, истекая кровью. Я не могла ничего видеть. Что полиция намерена сделать со мной?

– По-моему, они собираются спрятать тебя в надежном месте, чтобы не подвергать опасности.

– Мои агенты будут в ярости, – забеспокоилась Валентина. – У меня на следующей неделе две фотосессии для журнала «Базаар».

– Я буду в еще большей ярости, если тебя убьют, – заверила ее Саша и сказала, что попозже придет ее навестить, если полиция позволит.

Вчерашних полицейских, сидевших на кухне, уже сменили другие. Алекс поднялся спустя два часа и нашел Сашу в обществе лейтенанта, который пришел повидаться с ней, и трех полицейских в штатском, специалистов по работе под прикрытием. Они внимательно осмотрели ее – черты лица, волосы, глаза. Им понадобился целый час, чтобы решить, что им необходимо сделать. И они стали давать свои рекомендации лейтенанту, в то время как Саша слушала с замиранием сердца. Ей все это казалось не слишком хорошей идеей.

Ее длинные светлые волосы придется коротко остричь и покрасить в темный цвет. И у полицейских были контактные линзы, которые должны были изменить цвет ее глаз с зеленого на голубой. Они хотели, чтобы она носила обувь без каблука и мешковатую одежду. Ничего обтягивающего и сексуального, как предпочитала Валентина. Но Саша и так не носила ничего подобного. И они не хотели, чтобы она казалась такой же высокой, как Валентина, которая всегда ходила на каблуках. Полицейские эксперты полагали, что достаточно будет изменить цвет глаз, длину и цвет волос. Да больше ничего они и не могли сделать. Полицейские хотели, чтобы Саша казалась невзрачной, а не яркой, как Валентина. Но Саша по-прежнему оставалась красивой женщиной. И полицейские какое-то время обсуждали, не изменить ли ей цвет глаз на карий.

Саша плакала, когда ее волосы стригли и красили в темный цвет. Они сделали ей мальчишескую стрижку, которая на самом деле была ей к лицу, но Алекс выглядел огорченным. Он любил ее длинные волосы.

– Они скоро опять отрастут, – сказала Саша, а потом стала пробовать самостоятельно надевать линзы.

Полицейские остановились на голубых линзах, и все были ошеломлены, увидев, как Саша изменилась. Она стала совсем другим человеком, не похожим ни на Валентину, ни на себя саму. Когда Морган и Эбби проснулись и вышли позавтракать, они были потрясены ее видом. А Саша рассказала им, что произошло прошлым вечером. Вскоре лейтенант О’Рурк и его команда экспертов ушли. Остались только двое полицейских, одетых в джинсы, футболки и бейсбольные куртки, под которыми не видно было оружия. Саше казалось, что вся ее жизнь перевернулась вверх дном. Лейтенант не разрешил ей повидаться с Валентиной. Он не хотел, чтобы их видели вдвоем. И Валентину еще до полудня должны были увезти из больницы в неизвестном направлении и спрятать до тех пор, пока не будет найден человек, убивший Жан-Пьера.

Три женщины и Алекс сидели за кухонным столом и обсуждали случившееся. Полицейские тактично отошли подальше от них и играли с собакой. То, что произошло накануне вечером, было ужасным. И Саше теперь предстояло объясняться с руководителем ординаторской программы до того, как она вечером заступит на дежурство.

Потом Морган отправилась в ресторан помогать Максу, а Алекс ушел проветриться и заодно забрать из своей студии кое-какую одежду. Он собирался оставаться рядом с Сашей до тех пор, пока не поймают убийцу. Днем он вернулся, застал Сашу спящей, а Эбби – работавшей за компьютером, и пошел выгулять собаку.

В пять часов появилась Клэр, прилетевшая из Сан-Франциско, и пришла в замешательство. На кухне сидели двое незнакомых мужчин, Саша выглядела как совершенно посторонний человек, а на кушетке спала, похрапывая, собака размером с лошадь.

– Какого черта здесь происходит? – спросила она Алекса, который удрученно посмотрел на нее.

– Хороший вопрос. Вчера вечером Валентина перевернула нашу жизнь вверх дном, при этом ее саму чуть не убили.

Саша ввела ее в курс дела, и Клэр была ошеломлена. Это была самая жуткая история из всех услышанных ею. И она не могла поверить, что Эбби притащила домой пса таких размеров. Но призналась, что он выглядит милым. А Чарли протянул лапу и ей, а потом лизнул ее руку языком размером со свиной окорок. Клэр села на кушетку и рассмеялась.

– Ну что ж, по крайней мере, у нас не скучно, – сказала она, и Алекс тоже засмеялся.

– Никто не обвинит это место в том, что здесь приходится скучать.

Им не разрешили общаться с Валентиной, и, по мнению Алекса, это было к лучшему. Саша рассказала Клэр о помолвке, и та поздравила их обоих. А спустя некоторое время позвонила Валентина из больницы и со слезами попрощалась с сестрой.

В семь часов вечера Саша пошла к руководителю ординаторской программы. Ему вся эта история не понравилась, но он разрешил Саше оставаться на работе, поскольку она успешно изменила свою внешность и ее охраняли двое вооруженных переодетых полицейских. Но он предупредил, что не хочет, чтобы беспокоили пациентов или персонал. Саша пообещала, что никакого беспокойства не будет. Она хотела только одного – делать свою работу.

А в восемь часов она встретилась со всеми остальными в ресторане у Макса. Они славно поужинали, при этом двое полицейских сидели за соседним столиком. Клэр рассказала об обувном бизнесе, который она собиралась наладить вместе с матерью, и все были очень рады за нее. Саша и Алекс поменяли свои рабочие графики на этот вечер, и испытали облегчение, оттого что могут быть вместе и вести себя как нормальные люди, пусть даже Саша и была не похожа на себя. Девушка очень гордилась своим кольцом. Все сошлись на том, что последний месяц был просто сумасшедшим: помолвка, убийство, собака. Не говоря уже о разбитом сердце Клэр, ее увольнении с работы и новом деле, которое они с матерью планировали начать.

К десерту появились Оливер и Грэг и спросили:

– Что мы будем делать на Новый год?

Все озадаченно посмотрели на них.

– Мы работаем, – хором сказали Алекс и Саша.

Морган собиралась помогать Максу в ресторане. Оставались лишь Эбби и Клэр, у которых не было никаких планов на этот вечер. Грэг предложил им отправиться вчетвером на Таймс-сквер, чтобы посмотреть, как опускается хрустальный шар[20], а потом пойти к Максу в ресторан поужинать вместе с Максом и Морган, когда новогодняя суматоха уляжется.

– Хорошая идея, – сказал Оливер, улыбаясь.

– Будем надеяться, что следующий год будет счастливым, – торжественно произнес Макс.

Все подняли бокалы, а потом еще раз провозгласили тост в честь недавней помолвки Саши и Алекса.

Глава 17

Спустя два дня после того как Валентину увезли в неизвестном направлении, Эбби мирно сидела за своим столом и работала, а Чарли спал возле ее ног. Вдруг зазвонил ее мобильный телефон. Это был Джош Катц, режиссер, с которым она познакомилась на День благодарения у своих родителей. Она целый месяц даже не вспоминала о нем.

– Я в Нью-Йорке, – сказал он.

Потом он сообщил Эбби, что со времени их знакомства успел уже снова переехать в Лос-Анджелес, но сейчас прилетел на выходные к друзьям.

– Я прочитал то, что вы мне прислали. Это сильно.

Эбби не была уверена, сказал он это с одобрением или нет, но поблагодарила его за внимание к ее работе и добавила, что сейчас трудится над дополнительными главами романа, и они получаются еще более киногеничными.

– Звучит интригующе. У вас найдется время, чтобы встретиться со мной? – спросил Джош.

Эбби на секунду задумалась. Она хотела закончить запланированную на этот день работу.

– Конечно. Когда? – наконец сказала она.

– Как насчет сегодня? Сейчас? Я остановился в Челси и могу приехать к вам через полчаса. Простите, что не предупредил заранее. Не был уверен, что смогу вырваться из Лос-Анджелеса. Я должен был встретиться с людьми, занимающимися компоновкой моего последнего фильма.

– Это неважно. Я просто работаю за компьютером. И могу устроить себе перерыв.

Эбби была не уверена, деловая это встреча или дружеская, но она могла уделить Джошу некоторое время.

Он приехал через полчаса и показался ей выше, чем она помнила его. На нем была парка и толстый свитер. Он сразу же заметил Чарли и погладил его.

– Отличная собака.

Чарли был из тех собак, которые нравятся мужчинам.

– Я усыновила его несколько дней назад, – улыбнулась Эбби. – Мы пока еще только знакомимся.

Она предложила Джошу бокал вина, но вместо этого он попросил чашку кофе. И, не теряя времени, сразу приступил к делу. Джош не любил светских разговоров и был увлечен своей работой. А теперь и работой Эбби.

– Я приехал, чтобы сделать вам одно предложение. Мне понравилось то, что вы прислали. Вы прекрасно пишете, и хотя у вас мрачноватый стиль, мне это нравится. Я сейчас работаю над новым фильмом, и он как раз в вашем духе. У нас есть сценарий, но я от него не в восторге. Мне нужен кто-нибудь, кто попробует написать его заново. Он основан на книге, которую я купил много лет назад. Я не возвращался к ней все эти годы, но сейчас, по-моему, для нее самое время. Эта тема соответствует запросам публики в настоящий момент. А когда я начал читать то, что вы прислали, то понял, что вы будете идеальным кандидатом для этой работы. Я хочу нанять вас, чтобы вы написали для меня сценарий.

Эбби слушала его с широко раскрытыми глазами.

– Что, вот так сразу?

– Вот так сразу, – улыбнулся Джош. – Я – прирожденная сваха, и умею находить нужных людей. Вы идеально подходите для того, чтобы написать этот сценарий.

Джош сказал ей название книги, и Эбби рассмеялась.

– Пять лет назад эта книга была моей Библией. Я читала ее каждый вечер.

– Тогда я прав, – снова улыбнулся Джош.

– Но она не просто мрачновата. Она очень мрачная, – поправила она его.

– Как и ваша работа. Но в ней присутствуют элементы иронии, которые мне понравились. Вы умеете посмеяться над собой, и это видно.

– И что мне придется делать?

– Написать сценарий, с которым мы могли бы работать. Могу показать вам, как это делается. И вы сами сказали, что стали писать более киногенично. Мы можем работать над сценарием вместе, после того как я закончу компоновку последнего фильма. Вы будете нужны мне в Лос-Анджелесе, на один год, начиная с марта. – У Эбби вытянулось лицо, и он это заметил. – Вам не нужно будет переезжать в Лос-Анджелес насовсем. Вы можете прожить там только год, пока мы снимаем фильм. А потом вы вольны уехать, куда вам вздумается. Но у вас в послужном списке уже будет один авторский фильм, и вы сможете диктовать свои условия касательно следующего фильма, если этот будет иметь успех. Он может сделать вам имя, и появятся желающие нанять вас.

Джош хорошо умел убеждать. На минуту Эбби задумалась, не ее ли родители подвигли его обратиться к ней, но он был слишком независимым для этого. Джош был немного «белой вороной», и это нравилось Эбби. И он казался порядочным человеком.

Потом мужчина сказал, сколько может заплатить ей за сценарий, и это было намного больше того, что Эбби рассчитывала когда-либо зарабатывать. Особенно в начале своей карьеры, без единой опубликованной вещи.

– Почему вы решили дать мне этот шанс?

– Потому, что вы хороши в своем деле и еще очень самобытны. Вы не испорчены Голливудом и не продавали свою душу. В вашей работе есть обнаженность и открытость, которые мне очень нравятся. Так вы подумаете над моим предложением?

– Что, если я навсегда застряну в Голливуде?

– Это будет означать, что ваша работа пользуется успехом. Существуют гораздо более печальные судьбы, дорогая. А между фильмами вы сможете жить, где вам заблагорассудится. Это неплохой образ жизни. Я, например, ничего не имею против работы в Лос-Анджелесе. Там у меня под рукой все, что мне нужно.

Слушая его, Эбби вспоминала, как Айван кричал: «Все на продажу!» Но разве это было так уж плохо? Сделать авторский фильм с человеком, который готов заплатить деньги за ее работу? И он, похоже, искренне уважает то, что она делает, и не собирается заставлять ее менять свой стиль.

– Я подумаю об этом, – сказала Эбби, и Джош поднялся со стула. – Как поживают ваши мальчики?

Джош улыбнулся.

– Спасибо, что вы помните об этом. Они бесподобны. Мы вместе провели Рождество. У них сейчас хороший возраст. Я могу везде брать их с собой. Жаль, что у меня их только двое.

– Может быть, когда-нибудь у вас появятся еще, – тепло произнесла Эбби. Джош не был слишком старым для этого.

– Скорее всего, нет, при моей работе. Пока я был женат, моя жена с ума сходила от моего графика. Она говорила, что я все время работаю, и не ошибалась. Теперь я стал меньше работать, но ненамного. И хотя я люблю общаться со своими сыновьями, все остальное время работаю.

– Я тоже, – улыбнулась Эбби.

Но теперь она писала то, что нравится ей, а не Айвану.

– Тогда приезжайте поработать над моим фильмом. Сделаем его нашим фильмом, – сказал Джош убеждающим тоном, и Эбби рассмеялась.

– Я подумаю над этим и дам вам знать.

Деньги были нужны ей, но и книга, по которой Джош собирался делать фильм, ей очень нравилась. Однако Эбби все еще колебалась. Ей не хотелось уезжать из Нью-Йорка. Но его авторский фильм идеально подходил ей. Это было как раз то, чего она хотела. Если бы съемки проходили в Нью-Йорке, она сразу бы согласилась. И она поделилась с ним своими сомнениями.

– Вы всегда сможете вернуться, – снова сказал он, уходя.

После ухода Джоша Эбби долго сидела в задумчивости, поглаживая собаку. Пес смотрел на нее вопрошающим взглядом, словно понимал, что что-то происходит.

– Хочешь переехать в Лос-Анджелес? – спросила его Эбби.

Пес помахал хвостом и снова положил голову на лапы, словно он слишком устал и предоставлял ей самой решать.

– Спасибо, – сказала Эбби. – Что значит «решай сама»? Если я перееду, ты переедешь тоже, так что лучше поразмысли над этим. В Лос-Анджелесе жарко и пыльно.

Но так же было и в Нью-Йорке. И Джош был прав, она всегда сможет вернуться, да еще с авторским фильмом в послужном списке. Ей уже двадцать девять. Может быть, пришло время взяться за настоящую работу и заработать кое-какие деньги, а не просто разговаривать об этом и писать в свое удовольствие? Это было трудным решением для Эбби, но могло и оказаться началом ее карьеры.

На следующий день, в канун Нового года, Грэг с Оливером зашли за Эбби и Клэр, и все они отправились на Таймс-сквер. Там уже собралась огромная толпа, и атмосфера царила праздничная. Когда начался отсчет времени, все завопили, и огромный сверкающий шар начал спускаться по флагштоку. Это зрелище транслировали по телевизору во всех уголках мира.

Грэг, Оливер, Эбби и Клэр пожелали друг другу счастливого Нового года и направились в ресторан к Максу, который придержал для них свободный столик. К часу ночи Морган и Макс присоединились к остальным, и все были рады встретить Новый год в кругу друзей.

Они выпили шампанского и к двум часам ночи разошлись, слегка захмелевшие. Эбби обнаружила Чарли спящим на ее кровати. Она осторожно сдвинула его в сторону и легла рядом с ним, думая о фильме, о котором накануне говорил ей Джош. И, прежде чем уснуть, она пришла к решению, чему способствовало и выпитое шампанское. Это была потрясающая возможность для нее, и она не могла не воспользоваться ею. Это был шанс стать материально независимой и создать себе имя. Чего еще ей было желать? И настало время наконец вырасти. С Айваном она занималась любительскими поделками. И больше не может тратить на это время. Она должна согласиться на этот проект и посмотреть, сможет ли существовать в реальном мире. А авторское кино по книге, которую она любила, было не самым трудным способом начать серьезную карьеру. Эбби не могла просить ни о чем лучшем. И через год, когда работа над фильмом закончится, она вернется в Нью-Йорк. Хотя ей незачем было возвращаться. Ей нужно было идти только вперед. И Эбби не придется переезжать до марта. Значит, у нее оставалось еще целых два месяца, которые она могла провести со своими лучшими друзьями в своей квартире. А потом она уедет в Лос-Анджелес на год. Всего на год. Эбби чувствовала, что может многому научиться у Джоша. И, перед тем как уснуть, она пообещала себе, что, если будет чувствовать то же наутро, она непременно позвонит Джошу.

А наутро, в девять часов, Чарли начал толкать ее носом. Ему хотелось выйти на прогулку, и псу было наплевать, что Эбби мучилась с похмелья. Она погуляла с ним, а когда вернулась домой, взяла мобильный телефон и позвонила. Джош мгновенно ответил, и его голос был таким же ужасным, как и его самочувствие.

– Простите, что беспокою вас так рано, – извинилась Эбби.

– Ничего страшного, – сказал он хриплым голосом, грубоватым от текилы, выпитой накануне вечером.

Джош остановился у писателя, который много пил. Но он почувствовал – то, что он услышит сейчас, будет очень важным. Он уже знал это в ту самую минуту, когда зазвонил телефон. Так же, как и знал это, когда прочитал присланные Эбби рассказы и главы из романа. Что-то особенное должно было произойти с ними обоими.

– Я сделаю это, – тихо сказала Эбби. – Я хочу это сделать. На самом деле хочу. И я всегда смогу вернуться.

– Конечно, сможете. Я улетаю завтра. Хотите поужинать со мной сегодня вечером? Мы могли бы обсудить детали.

– С удовольствием. Хотите прийти к нам? Мы все собираемся за ужином в семь часов в нашей квартире.

– Отлично. И, Эбби, хочу, чтобы вы знали – вы отличный писатель. Мы с вами сделаем фантастическое кино.

– Я знаю. Поэтому и согласилась.

– Увидимся вечером, – сказал Джош.

Он уже знал адрес, потому что приезжал к ней со своим предложением. И это было только начало. Будущее рисовалось ему в розовом свете. И, положив трубку, Джош лег на кровать, улыбаясь. Он только что заключил лучшую сделку в своей жизни.

Глава 18

Когда в первый вечер нового года друзья собрались в лофте, все страдали от похмелья. Макс принес кое-что из ресторана, потому что у него не было сил готовить ужин. Появление Джоша Катца для всех стало сюрпризом, но еще большим сюрпризом стало объявление Эбби о том, что она согласилась работать над следующим фильмом Джоша и в марте переезжает в Лос-Анджелес. Последовало оцепенелое молчание, вслед за которым на Эбби обрушился шквал вопросов. Когда она уезжает? На какой срок? Когда вернется? И Джош почувствовал себя виноватым, видя огорчение на лицах ее соседок. Внезапно все вспомнили, что Саша уедет в июне после свадьбы, а теперь Эбби собирается переезжать в Лос-Анджелес, чтобы снимать кино. И на глазах у Эбби были слезы, когда она сказала, что уезжает на год. Но она пообещала навещать их. Внезапно случилось так, что их сплоченная команда распадается, и все прекрасно понимали, что, если фильм будет иметь успех, Эбби, вероятно, останется в Лос-Анджелесе. Друзья были счастливы за подругу, но для них явилось шоком осознание того, что через полгода в квартире в Адской Кухне останутся только Клэр и Морган. В той квартире, которая была домом для двоих из них в течение девяти лет, а для четырех – в течение пяти лет. Это было большим изменением в их жизни.

– Похоже, ваши соседки возненавидели меня, – заметил Джош перед уходом.

– Они рады за меня. Просто теперь у них многое изменится.

Но Эбби по-прежнему чувствовала, что приняла верное решение. И она возьмет с собой Чарли.

– Увидимся в марте, – сказал Джош, обнимая Эбби на прощание.

Он был рад, что принял ее приглашение и познакомился с ее друзьями. Они были славными людьми и очень ему понравились.

Двое переодетых полицейских, приставленных к Саше, присоединились к ним за ужином. Это был, как обычно, шумный теплый семейный ужин, хотя после ухода Джоша все притихли, думая об отъезде Эбби. Саша выходит замуж, Эбби уезжает в Лос-Анджелес – впереди маячили большие изменения, и это всех огорчало. Так что год начался на несколько грустной ноте.

Следующим утром Морган проспала, не услышав звонка будильника. Она выбежала из дома еще до того, как поднялись остальные. Это был первый рабочий день после праздников, и у нее была тысяча дел. Но когда она подошла к офису, дверь открыли два незнакомых человека, а войдя, она увидела, что внутри царит хаос. Полдюжины агентов ФБР вытаскивали коробки с архивами документов, а еще пятеро выносили их компьютеры.

– Какого черта здесь происходит? – спросила Морган у одного из них.

Она почувствовала, как ее охватывает паника. А потом увидела, как двое агентов выводят Джорджа из его кабинета. Он был в наручниках и смотрел сквозь нее, словно никогда не видел раньше.

В конференц-зале шел допрос сотрудников компании, пока Морган ждала в своем кабинете. Агенты ФБР не разрешили им покидать офис. Их мобильные телефоны изъяли, пообещав вернуть позже. Сотрудники стояли кучками вокруг конференц-зала, перешептываясь. Никто не понимал, что происходит. И даже после того, как Морган допросили, она знала не больше остальных. Двое агентов записывали ее показания, в то время как третий задавал вопросы.

Морган спросили, что она знает об их системе бухгалтерского учета и каковы были ее обязанности в компании. Они хотели знать, с какими клиентами она встречалась вместе с Джорджем, а с какими вела переговоры самостоятельно. Она вспомнила путаницу в бухгалтерских отчетах, которую обнаружила недавно, и рассказала об этом. Агенты захотели знать, рассказывала ли она об этом кому-нибудь и обсуждала ли это с Джорджем. Морган ответила отрицательно. Она сказала, что это показалось ей странным, но хотя деньги и были не на том счету, на котором им положено было быть, ничего не пропало, и она решила, что в бухгалтерии допустили ошибку, которую потом исправили. А в конце двухчасового допроса Морган сказали, что она находится под следствием и не должна уезжать из города. Девушка напрямик спросила их, в чем обвиняют Джорджа, которого увели в наручниках. Ей сказали, что ему вменяется в вину организации схемы Понзи[21], похожей на схему Берни Мейдоффа, только в гораздо меньших масштабах. Он обманывал своих клиентов, беря у них деньги, которые никуда не инвестировал и не собирался возвращать.

– Но это невозможно, – попыталась Морган защитить своего босса. – Он всегда очень педантичен во всех своих сделках.

А потом она припомнила одно имя в списке директоров компании, которое смутило ее, потому что этот человек был обвинен в мошенничестве. Но она все равно не могла себе представить, что Джордж виновен в том, в чем его подозревают. Это наверняка было какой-то ошибкой.

В шесть часов вечера ей разрешили уйти домой. Весь штат сотрудников находился под следствием, и их временно отпустили. Когда Морган уходила, ей вернули мобильный телефон. Выйдя из здания, она все еще не могла оправиться от шока. Девушка взяла такси до Адской Кухни и остановилась у ресторана Макса, чтобы повидаться с ним. Ей было необходимо увидеть знакомое дружеское лицо. Увидев Макса, она ударилась в слезы и рассказала ему о том, что случилось. Он тоже не мог в это поверить. Но этим вечером новость широко освещалась и по телевидению, и в интернете. Джордж Льюис был арестован и предстанет перед судом присяжных по обвинению в хищении миллионов долларов у своих клиентов. Также сообщалось, что он будет освобожден в этот же день под залог в размере десяти миллионов долларов.

Клэр тоже была ошеломлена, когда услышала о происшедшем. Ей пришло в голову, что, может быть, то, что он бросил ее, как-то связано с его аферами. Но потом она рассудила, что эти два события не имеют друг к другу никакого отношения. Джордж был преступником или патологическим лжецом. Одинокий волк оказался мошенником.

На следующее утро Клэр с Морган сидели на кухне и читали газеты, слишком подавленные, чтобы обсуждать случившееся.

– Похоже, я тоже осталась без работы, – наконец сказала Морган, обращаясь к Клэр.

Морган была в панике, беспокоясь о своем будущем, и накануне ночью пожаловалась Максу:

– Никто больше не захочет взять меня на работу.

Люди всегда будут задаваться вопросом, не участвовала ли Морган в этом мошенничестве, хотя она понятия не имела о том, что делал Джордж.

Федеральные агенты пришли к ним домой и снова допросили ее. Она уже рассказала им все, что знала, и снова повторила это. Тогда они побеседовали с Максом в его ресторане, желая узнать, что она говорила ему о своей работе. И он рассказал им о том, как она советовалась с ним по поводу путаницы в отчетах, которую случайно обнаружила. И он сказал ей, что, по его мнению, это была просто ошибка бухгалтера, с чем Морган согласилась. Ни один из них не подозревал о том, что творилось, о краже миллионов у инвесторов. Джордж вел себя умно и осмотрительно.

Морган не знала, куда себя девать после того, как офис закрыли, и, чтобы она не сходила с ума и была чем-то занята, Макс попросил ее помочь ему в ресторане и заняться его бухгалтерией. Морган была благодарна ему за то, что он нашел ей дело, и Макс предложил платить ей жалованье, от чего она отказалась. Но Морган каждый день ходила с ним на работу. Это было ужасное время для нее, и она держалась за Макса, как за спасательный круг во время шторма.

В разгар этого скандала приехала мать Клэр. Она была шокирована тем, что прочитала в газетах. По описанию Клэр, Джордж был просто идеален, а оказался мошенником, причем в крупных масштабах.

– Слава богу, что ты уже не встречалась с ним, когда все это произошло, – сказала Сара. – Как ты думаешь, он чувствовал, что развязка близка?

– Не думаю. Вероятно, они следили за его банковским счетом на протяжении нескольких месяцев. Морган говорит, что он представления об этом не имел, и она тоже. Это стало для нее настоящим ударом.

Морган перестала спать, и у нее начали выпадать волосы, что, по всей видимости, было следствием перенесенной психологической травмы. Девушка не знала, предъявят ли ей обвинение. Ее допрашивали еще несколько раз, и пока ничего не было ясно. А искать новую работу она не могла до тех пор, пока с нее не снимут подозрения. Клэр была уверена, что ее признают невиновной и не имеющей представления о том, чем занимался Джордж. А пока Морган находилась в подвешенном состоянии, и ее будущее было крайне неопределенно.

На следующее утро, сидя с матерью за кофе, Клэр спросила, как отец отнесся к ее отъезду.

– Он был в шоке, – спокойно сказала Сара. – Он никогда не верил, что я смогу так поступить. Но я рада, что сделала это. Теперь твой отец может сам разбираться со своей жизнью. А мне пора подумать о себе.

Клэр никогда не слышала, чтобы ее мать так говорила, и она испытала гордость за нее. Сара оказалась сильнее, чем Клэр думала, и показала ей, что в любом возрасте можно начать жизнь с чистого листа. Прошло всего несколько недель после ее разрыва с Джорджем, и Клэр все еще приходила в себя. Но все обернулось ей на благо, учитывая то, что с ним случилось.

И две женщины приступили к работе. Им предстояло сделать очень многое.

Итак, Валентина скрывалась от убийцы, а ее бойфренд был застрелен; двое переодетых полицейских охраняли Сашу; Джордж был обвинен в преступлении, а перед этим ни с того ни с сего бросил Клэр; Клэр была уволена Уолтером; Эбби объявила о своем переезде в Лос-Анджелес, который должен был состояться в марте, а Саша покидала своих подруг в июне. Все это привело к тому, что в квартире царило некоторое уныние. Хотя Клэр была в восторге от того, что начинает свое дело, Саша радовалась предстоящему замужеству, а Эбби была взволнована перспективой поработать над фильмом.

Клэр показала матери свои рисунки, над которыми работала с Рождества, и Саре они очень понравились.

– Когда мы отправимся в Италию? – нетерпеливо спросила Сара, и Клэр улыбнулась. Похоже, впереди их ждало много интересного.

– Может быть, в следующем месяце, когда у нас будет достаточно моделей для нашей первой линейки. Если мы поедем туда в феврале, они к апрелю изготовят образцы, и мы сможем выставить их на промышленной выставке и постараемся получить заказы на осень.

Клэр знала, как все это работает, и рассказала матери о тонкостях обувного бизнеса. Они решили составить план-график своих действий. Им предстояла большая работа. После переговоров с фабрикой они должны были выработать свою ценовую политику. Клэр хотела попытаться сделать их цены доступными и в то же время предложить покупателям обувь, которая выглядела бы не хуже, чем модели домов высокой моды. Это было настоящим вызовом для нее. Но после стольких лет, в течение которых Уолтер постоянно ограничивал ее фантазию, она наконец-то обрела свободу делать то, что ей нравилось.

По мере того как проходила неделя за неделей, ее портфолио пополнялось новыми моделями, и она назначила встречу с руководством фабрики на середину февраля. А за неделю до их отъезда Морган поставили в известность, что нет свидетельств, указывающих на то, что она была замешана в преступлениях Джорджа, и она больше не находится под подозрением. Это стало для всех огромным облегчением. Но девушку попросили оставаться в городе на случай, если ее показания по делу Джорджа понадобятся государственному обвинителю.

– Говоря простым языком, Джордж в полном дерьме, – сказал Макс Морган после того, как суд присяжных оправдал ее.

Только теперь Морган поняла, что никогда по-настоящему не знала Джорджа и не представляла, на что он способен. Никто этого не знал. Он был классическим социопатом, безжалостным к людям, которым он причинял зло, как был безжалостен к Клэр. Он завоевал ее доверие, а потом бросил. Морган пришло в голову, что он все это заранее спланировал, чтобы причинить Клэр боль, да и сама Клэр подозревала, что так оно и было. Но в этом случае он был еще более психически неуравновешен, чем они полагали.

Все это время Саша была на постоянной связи с лейтенантом О’Рурком, но у него не было для нее никаких новостей. Он сказал, что они опросили всех осведомителей, которые у них были, но те ничего не знали. По крайней мере, Валентина была в безопасности. Но Саше надоело выглядеть непохожей на себя саму, и она устала от полицейских, которые всюду следовали за ней.

Они с Алексом работали еще напряженнее, чем всегда, и к тому времени, когда Сара с Клэр отправились в Италию, у них так и не появилась возможность слетать в Атланту, чтобы Алекс познакомился с ее родителями. У них постоянно получалось только по одному выходному дню, но Алекс был твердо настроен до свадьбы повидаться с Сашиными родителями. И они никак не могли найти организатора свадеб. Саша понятия не имела, где его искать или кого расспросить. В конце концов Оливер нашел им организатора через клиента, чья дочь только что вышла замуж. Но они потратили на свадьбу целое состояние, а Саша не хотела злоупотреблять щедростью отца, как бы он ни был рад ей помочь.

– Жаль, что Валентина не может найти себе приличного парня. Если бы вы устроили двойную свадьбу, возможно, вам сделали бы скидку, – в шутку сказал Оливер Саше по телефону.

Они с Алексом собирались на следующий день встретиться с организатором свадеб и были рады для разнообразия заняться чем-то приятным, так как в лофте только и говорили, что об обвинении, предъявленном Джорджу, и оправдании Морган. Морган решила пока продолжать помогать Максу с бухгалтерией, а Макс говорил, что она просто финансовый гений. Только взглянув на их отчеты, она сразу же сказала, что бармен присваивает себе часть денег. А когда Макс обвинил его, тот во всем признался, и Макс сразу же уволил его. Морган по-прежнему собиралась искать себе работу, но она хотела прийти в себя прежде, чем отправится к агентам и начнет поиски места на Уолл-стрит. Она еще не была к этому готова – случившееся стало для нее большим ударом, и пресса по-прежнему широко освещала этот скандал.

А убийство бойфренда Валентины, наоборот, прошло почти незамеченным. Он был просто одним из гангстеров, убитых такими же гангстерами. Об этом написали в прессе на следующий день, а потом забыли о нем. В заметке говорилось, что с ним была женщина, но имя Валентины, по требованию полиции, не упоминалось ради ее безопасности. Саша по-прежнему представления не имела, где находилась Валентина, и не получала от нее никаких известий. По просьбе полиции между ними не должно было быть никакой связи.

Увидев организатора свадеб, Саша с Алексом не знали, плакать им или смеяться. Она была англичанкой, звали ее Прунелла, и выглядела она, скорее, как работник похоронного бюро, чем как организатор свадебных мероприятий. Женщина была в строгом черном костюме, а выкрашенные в иссиня-черный цвет волосы были затянуты в суровый пучок. Оливер сказал им, что в молодости она была балериной, но Алексу она показалась больше похожей на тюремного надсмотрщика. А когда Прунелла ненадолго вышла из комнаты, Алекс прошептал Саше на ухо, что она его до смерти напугала.

– Может быть, она хорошо ведет дела, – с надеждой сказала Саша.

Ей тоже эта женщина не понравилась. Но у них не было выбора. Другие организаторы, о которых они слышали, запрашивали целое состояние за свои услуги, а Прунелла была хоть и ненамного, но дешевле. Она попросила их описать свадьбу своей мечты, и они оба согласились, что маленькая свадьба их устроит больше всего, и сказали, что хотят пригласить не больше ста человек гостей.

– Вы уверены? – неодобрительно спросила Прунелла, и они кивнули.

Алекс сказал, что на свадьбе у его родителей тоже было сто гостей. И его родители предложили устроить свадьбу в Чикаго и организовать банкет у себя дома. Но Алекс и Саша сошлись на том, что хотят пожениться в Нью-Йорке.

– Вы уже знаете, где хотите устроить прием? – спросила Прунелла. – Вполне возможно, что вы опоздали и на предстоящий июнь это место полностью занято. Возможно, вам придется год подождать, чтобы забронировать лучшее место.

– Мы не хотим ждать год, – твердо сказала Саша, и Прунелла приподняла бровь в немом вопросе. – Я не беременна. Но мы хотим пожениться в этом году, – глядя Прунелле в глаза, объявила Саша.

– У меня в последнее время было много беременных невест, – фыркнув, сказала Прунелла. – Современная молодежь. Одна из невест отправилась в больницу рожать прямо с банкета. Где вы хотите устроить прием? В саду? В ресторане? В отеле? На открытом воздухе или в помещении? Днем? Вечером?

Этот выбор поставил их в тупик, и, уходя из офиса Прунеллы, расположенного на Шестьдесят восьмой улице, они так и не пришли ни к какому решению.

– Теперь я понимаю, почему люди отправляются жениться в Вегас, – ошеломленно сказал Алекс. – Может быть, нам стоило остановиться на Чикаго, – нерешительно добавил он.

– Но все наши друзья живут здесь, – напомнила ему Саша.

Когда Оливер позвонил Саше узнать, как им понравилась Прунелла, Саша описала ему их встречу и пожаловалась, что она привела их в замешательство. Потом Саша спросила его совета по поводу того, что им выбрать.

– Вечерние свадьбы интереснее, и все одеваются шикарнее, – сказал Оливер. – Что ты думаешь по поводу аренды чьего-нибудь дома с садом? Дай подумаю. Вы хотите венчаться в церкви?

– Вероятно.

Саше нравилась идея организовать банкет на открытом воздухе, особенно учитывая, что это будет в июне. Но она не знала никого, у кого бы они могли арендовать сад. А на следующий день ей снова позвонил Оливер.

– Не знаю, сочтешь ли ты это сумасшедшей идеей, но я знаю женщину, у которой есть красивейший сад на крыше в ее пентхаусе на Пятой авеню. Оттуда открывается вид на Центральный парк. Я уже раньше арендовал его для своих клиентов. А она очень разборчива насчет того, кому она этот сад сдает. Не знаю, как она отнесется к свадьбе. Ей принадлежат два верхних этажа здания, так что вам не придется выслушивать жалобы соседей. Она разрешила нам гулять допоздна. Это было недешево, но и не слишком дорого. Если хочешь, я позвоню ей. Это не отель, который забронирован на несколько лет вперед. Вы уже назначили дату?

– Как насчет четырнадцатого июня? – нерешительно спросила Саша.

Ей эта дата казалась очень подходящей. Будет уже тепло, а до Четвертого июля[22] и до летних отпусков еще останется достаточно времени.

– Я перезвоню тебе.

И Оливер перезвонил спустя десять минут, когда Саша ехала на работу. В этот день у них с Алексом графики не совпадали.

– Все в порядке, – сказал Оливер, – четырнадцатого июня. Вечерний прием по случаю свадьбы. Она сказала, что вы можете пригласить до ста двадцати гостей. Вы сами обеспечиваете еду, цветы, оркестр и все прочее. Она предоставляет только площадку.

И он назвал цену, которая им обоим показалась вполне разумной.

– Звучит идеально, – Саша была в восторге.

– Моим клиентам там очень понравилось. Одна вечеринка была корпоративной, а другая – частной. И в обоих случаях все прошло хорошо.

– Я хотела бы, чтобы ты организовывал нашу свадьбу, – с тоской сказала Саша.

У Оливера были большие связи, и с ним все казалось легким и простым.

– А я не хотел бы. Свадьбы – это сплошной кошмар. Я бы не хотел иметь большую свадьбу. Если я когда-нибудь соберусь жениться, то выберу церковь Элвиса[23] в Лас-Вегасе.

– Именно это сказал вчера Алекс, – мрачно сказала Саша.

– Так мне арендовать этот сад?

– Да, а я сообщу Прунелле.

И перед тем как войти в больницу, Саша позвонила ей и сказала, что они нашли площадку для банкета.

– Тогда мы должны разослать оповещение о свадьбе, чтобы гости ничего на этот день не планировали, – высокомерно заявила Прунелла. – И вам нужно срочно напечатать приглашения. Свадьба всего через четыре месяца. Это почти что завтра. Нам предстоит большая работа, – сурово добавила женщина.

– Вы не могли бы прислать мне список того, что нужно сделать? – спросила Саша, чувствуя себя такой же ошеломленной, каким накануне был Алекс.

– Я это сделаю, как только вы подпишете договор.

Она уже вручила им копию договора, согласно которому они должны были выплатить ей большой депозит. Саша хотела, чтобы ее отец сначала ознакомился с договором, но у нее пока что не было времени послать его ему.

– Я позабочусь об этом, – слабо проговорила Саша. Прунелла пугала и ее.

– Могу встретиться с вами сегодня в четыре тридцать, – чопорно сказала Прунелла.

– Я буду принимать роды до завтрашнего утра. И мне нужно сначала послать договор моему отцу на одобрение.

– Хорошо, но только терять время вы не можете, – снова напомнила она Саше, которая уже дошла до своего рабочего места.

– Я скоро перезвоню вам, – пообещала Саша и забыла об этом, как только вошла в родильное отделение.

Там ее уже ждали четыре роженицы, личная акушерка одной из них, которая довела всех до сумасшествия требованиями касательно своей пациентки, и недоношенные близнецы, чью мать везли к ним в «Скорой помощи».

– Сумасшедший денек, – сказала Саша сидевшей на сестринском посту Салли. – Анестезиолог уже здесь?

– Пока нет, – ответила Салли.

– Вызови сразу двоих – похоже, они нам понадобятся.

Саша слышала вопли, доносившиеся из двух палат. «Добро пожаловать в мой мир», – подумала она. Но ей было гораздо легче принимать роды, чем планировать свадьбу. Здесь она знала, что ей делать, а свадьбы были чем-то незнакомым, и она не могла посоветоваться с матерью. Мюриэль даже не стала бы обсуждать это с дочерью. Спустя пару минут Саша вошла в первую из родильных палат. Она успела как раз вовремя, чтобы осмотреть пациентку и сообщить ей, что настало время тужиться.

– Шейка раскрыта на десять сантиметров. Уже пора, – сказала Саша вопившей женщине, которая кричала на своего мужа и отказывалась тужиться. – Я хочу увидеть вашего младенца. А вы не хотите? – спросила Саша, спокойно улыбаясь ей.

Молодая женщина кивнула и с неохотой начала тужиться, продолжая кричать. Ранее она отказалась от эпидуральной анестезии, а теперь было уже слишком поздно. Ей предстояло пройти через это испытание без анестезии, а Саша предчувствовала, что ребенок будет большим. И она знала, что им обеим придется нелегко.

– Надо потужиться еще раз… и еще… – говорила она измученной женщине. – Еще раз… и еще. Вы прекрасно справляетесь.

Саша улыбалась женщине, которая продолжала кричать. Это были трудные роды, которые, Саша не сомневалась, эта женщина запомнит надолго. Все было бы намного проще с анестезией, но приходилось работать в тех обстоятельствах, которые уже сложились, – большой младенец, кричащая мать и никакого обезболивания. Прошло еще немного времени, и наконец ребенок высунул головку и скользнул в Сашины руки. Новоявленная мать и плакала, и смеялась. Ее мучения прекратились.

– Хорошая работа, мамочка, – похвалила роженицу Саша.

Саша была прекрасным врачом и любила свое дело. Ей приятно было чувствовать, что она приносит людям радость. Спустя полчаса после того как она наложила швы, Саша вышла из родильной палаты. Она проходила мимо сестринского поста, и Салли окликнула ее.

– Тебе три раза звонила какая-то женщина, которая назвалась Прунеллой, – сказала Салли, и Саша недоверчиво уставилась на нее.

– Она что, издевается?

– Она сказала мне, чтобы я немедленно позвала тебя, а я ответила ей, что ты принимаешь роды. Это что-то важное?

– Нет, вовсе нет. Она организует мою свадьбу. Это может подождать.

Салли рассмеялась, а Саша вошла в другую палату, куда фельдшеры ввезли на каталке женщину, чьи близнецы были готовы досрочно появиться на свет на тридцать четвертой неделе. Пришлось вызвать помощь для Саши, которая не могла быть одновременно в нескольких местах. Фельдшеры передали ей женщину, оформили документы и на прощание пожелали удачи.

Это был один из тех сумасшедших дней, когда они принимали роды без перерыва. Саша работала до полуночи и только к часу ночи добралась до дома. Алекс уже спал в ее кровати, но, когда услышал, как она вошла, повернул голову и открыл глаза.

– Прунелла в ярости. Ты так ей и не позвонила, – сонно пробормотал Алекс.

– Правда? Жаль. Я была занята.

С каждым днем идея с церковью Элвиса нравилась Саше все больше. Она стянула с себя одежду, сбросила с ног тапки, легла в кровать рядом с Алексом, и спустя пять минут они уже мирно спали. Прунелла могла подождать.

Глава 19

В День святого Валентина Клэр и ее мать взошли на борт самолета, вылетавшего в Милан из аэропорта Кеннеди. Клэр казалось счастливым предзнаменованием то, что она встречала этот праздник с матерью. И они обе с волнением предвкушали интересное путешествие. Они летели вторым классом в целях экономии, но даже это не портило им настроения. В самолете было много итальянцев, спешивших попасть домой. Сидевшие рядом с Клэр громко разговаривали между собой или что-то кричали через весь самолет своим соотечественникам, расположившимся в других рядах. Слушая их, Клэр не могла не вспоминать роскошную обстановку в личном самолете Джорджа и их восхитительные путешествия. И кем он оказался и чем закончил в итоге? Ей все еще трудно было поверить и в то, что он так жестоко бросил ее, и в те преступления, в которых его обвиняли. Очевидно, он действительно был безжалостным, аморальным типом – клиническим социопатом.

Клэр постаралась выбросить его из головы и сосредоточиться на поездке. Она взяла с собой компьютер, чтобы показать матери свои последние модели. До этого они усердно работали. Им предстояло многое сделать, чтобы поставить на ноги свою компанию. Соседки Клэр проявляли редкое терпение, глядя на то, как к ней без конца приезжают курьеры с образцами кожи, тканей и других материалов. И Клэр с Сарой нашли юриста, который помог им оформить все необходимые документы. Первая промышленная выставка, на которую они собирались поехать, должна была состояться в Лас-Вегасе, и они ожидали, что получат удовольствие и от этого мероприятия, но путешествие в Милан казалось им намного интереснее.

Город Парабьяго располагался в так называемом обувном районе Италии, где находились самые известные обувные фабрики. Сара и Клэр остановились в Милане, меньше чем в часе езды от Парабьяго. Они поселились в маленьком отеле рядом с Виа Монтанаполеоне, где располагались многие модные бутики, которые Клэр и Сара намеревались посетить после завершения своих переговоров с фабрикой. Милан был Меккой для поклонников моды, а Сара никогда здесь прежде не бывала. Город был не только знаменит тем, что там обосновались такие модные дома, как Прада и Гуччи, но также славился своими сказочными мехами. Клэр очень хотелось отправиться за покупками, но она старалась сэкономить немного денег, чтобы вложить их в свою компанию. Ее мать была очень щедра, но Клэр хотелось внести и свой вклад в их дело. И они договорились, что выделят на походы по магазинам всего один день.

Саре очень понравились модели, которые Клэр показала ей на своем компьютере. Они были изысканными и элегантными, выполненными в нейтральных тонах и подходящими к любому туалету. Но было там и с полдюжины более причудливых и эксцентричных туфель, от которых, как полагала Клэр, не откажется ни одна женщина. Были среди моделей и две пары вечерних классических туфель, и три пары очень симпатичных балеток. И еще Клэр собиралась добавить к коллекции теплые ботинки. Если они смогут сделать образцы всех этих моделей, у них будет двадцать пар обуви в их первой линейке. И по заказам, которые они надеялись получить на выставке, они смогут судить о том, чего именно хотят от них магазины, чтобы дополнить уже имеющийся у них ассортимент. А когда они приедут на фабрику, им нужно будет выбрать образец кожи и цвета для каждой модели. Саре и Клэр предстояло принять много нелегких решений, учитывая широкий выбор цены и качества и их ограниченный бюджет. Но мать предоставила Клэр свободу действий, которой у нее никогда не было при работе с Уолтером Эдамсом, и она наконец могла делать то, что ей нравилось. Девушка была бесконечно благодарна матери за те возможности, которые перед ней открылись.

Во время обеда они немного поболтали, а потом Сара смотрела кино, а Клэр изучала последние выпуски журналов женской моды. Работая над своей коллекцией, Клэр не успевала следить за последними тенденциями в мире моды и теперь хотела проверить, в правильном ли направлении она движется. Им нужно было определиться с разными аспектами изготовления обуви, включая внутреннюю отделку туфель и используемые для этого материалы. Прочитав все захваченные с собой журналы, Клэр заснула и проснулась только тогда, когда они приземлились в Милане.

Миланский аэропорт Мальпенса отличался царившим там беспорядком, длинными очередями и невероятным количеством краж. Клэр и Саре понадобился целый час, чтобы получить свои чемоданы, но наконец они взяли такси и поехали в отель, который оказался маленьким, скромным и чистым. Это вполне устраивало обеих, и, поселившись, они пошли прогуляться по городу, который хотя и не отличался красотой, но был мировой столицей моды.

Ужинали они в маленьком ресторанчике, и Клэр заметила, что мужчины с восхищением смотрят и на нее, и на ее мать, полагая, что они подруги. В Италии возраст не играл никакой роли, а ее мать все еще была красивой женщиной. Мужчины смотрели на нее так же часто, как и на Клэр, и Саре это нравилось. Итальянцы никогда не скрывали своего восхищения красивыми женщинами, даже если не собирались ухаживать за ними. Но это очень подбодрило Сару и Клэр, которая на следующий день уделила особое внимание тому, как она выглядит. Было приятно осознавать, что тебя замечают, пусть даже и посторонние люди, но проходящие мимо с интересом во взгляде и с улыбкой на губах.

Наутро они наняли машину с шофером и отправились в Парабьяго. Там располагались три фабрики, на которых Клэр остановила свой выбор. Одной из них была та, с которой работал Уолтер Эдамс. Они назначили встречи с руководством всех трех фабрик. И в десять часов утра уже были на первой. Клэр приезжала к ним несколько раз с Уолтером, и они помнили ее. Она знала, что это была одна из самых надежных и уважаемых фабрик в Италии, они хорошо знали свою работу и выполняли заказы нескольких известных домов моды как в Штатах, так и в Европе. Клэр считала, что им повезло получить возможность сотрудничать с ними, но она хотела посмотреть и две другие фабрики, чтобы сравнить их. Это было одним из важнейших решений, которые им предстояло принять.

В одиннадцать часов Клэр и Сара уже были на другой фабрике. Она была значительно меньше, специализировалась на производстве обуви нефабричным способом, отдавая предпочтение ручной работе. Они изготавливали очень красивые изделия, но Клэр показалось, что они слишком привередливы в деталях, и, возможно, их обувь не отличается долговечностью. Их сильной стороной была вечерняя обувь, экскурсия по их мастерским оказалась очень интересной, но их цены были выше из-за долгих часов ручной работы, которую выполняли искусные мастера. Они делали обувь для двух парижских домов высокой моды, а несколько столетий назад основатель компании делал туфли для Марии-Антуанетты и для всех итальянских королев, чем они очень гордились. Клэр очень понравилась экскурсия, но она решила, что эта фабрика им не подходит. Им нужна была молодая и современная компания, которая выпускала бы более практичную обувь, что было немаловажно для той категории покупателей, которую хотела привлечь Клэр.

Третья фабрика оказалась поразительно современной, с внушительными выставочными залами, в которых демонстрировались их прошлые и текущие работы. Они производили обувь почти для всех известных фирм, лидирующих на рынке, и некоторых второстепенных компаний, а их цены были умеренными. Владельцами фабрики были Бьяджо Мачиолини и два его сына, и, как и в двух предыдущих случаях, это был семейный бизнес на протяжении многих поколений. Они при этом были кузенами владельцев второй фабрики, которую посетили Клэр и Сара. Все на этой фабрике было современным, новым и впечатляющим. Один из сыновей Бьяджо по имени Чезаре проявил большой энтузиазм, услышав об их новом бизнесе и ознакомившись с моделями Клэр. Она показала ему все свои рисунки и рассказала о том, какой видит их компанию. Втроем они проговорили два часа, после чего к ним присоединились отец Чезаре и его брат Роберто. Они пригласили Сару и Клэр на обед, после которого устроили им еще одну экскурсию по фабрике. Сара и Клэр пробыли на фабрике до четырех часов дня, а приехали туда к полудню. Всего они провели в Парабьяго шесть часов, и цены, которые им назвали, со скидкой на первый год для того, чтобы помочь встать на ноги, были очень умеренными. В портфеле у Клэр лежала копия договора на английском языке, чтобы они с матерью могли внимательно ознакомиться с ним и отправить его по электронной почте в Нью-Йорк своему юристу. Клэр и раньше приходилось иметь дело с договорами, поскольку у Уолтера ей случалось сталкиваться с этим, и она знала, чего ожидать. И когда, вернувшись в гостиницу, она внимательно прочитала договор, там не было никаких сюрпризов. Все было так, как они говорили. У всех трех фабрик была отличная репутация, и Клэр знала, что с любой из них они могут безбоязненно вести дела. Это был вопрос выбора и в определенной степени симпатии между владельцами и Клэр с Сарой. Ведь им предстояло тесно взаимодействовать, и фабрика должна была оперативно реагировать на их запросы и нужды.

– Что ты об этом думаешь, мама? – спросила Клэр, лежа на кровати и держа в руках договор.

Они с пользой провели время в этот день и многое узнали о тонкостях обувного бизнеса. Невозможно было не восторгаться историей и мастерством, с которыми они познакомились на всех трех фабриках.

– Я думаю, что принимать решение должна ты, – честно сказала Сара. – Ты знаешь обо всем этом гораздо больше, чем я, – скромно добавила она.

Глядя, как ее дочь ведет переговоры, Сара прониклась еще большим уважением к ней. Клэр была не только талантливым дизайнером, но и в целом хорошо знала свое дело и даже сверх того.

Они снова обсудили все три варианта, но Клэр хотелось, чтобы мать высказала свое мнение, так как она была единственным инвестором в их компании. Сама же Клэр без всяких колебаний остановила свой выбор на третьей фабрике, и Сара согласилась с ней.

– А отец очень симпатичный, – сказала Сара с лукавым блеском в глазах.

– И сыновья тоже, – добавила Клэр.

Чезаре и Роберто было чуть больше сорока, и за обедом они славно провели время. И семье Мачиолини очень импонировало то, что мать с дочерью начинают семейный бизнес в лучших европейских традициях. Их собственный бизнес принадлежал семье в течение многих поколений.

Женщины снова поужинали в соседнем ресторанчике, а наутро отправились на фабрику, чтобы окончательно обсудить все детали. Их юрист уже откликнулся и одобрил договор. Клэр вместе с Сарой подписали его, и все пожали друг другу руки. Чезаре подтвердил, что пришлет им образцы всех двадцати моделей к первому апреля или даже раньше. До этого срока оставалось всего шесть недель, но у Мачиолини было большое, эффективное производство, и они заверили, что легко уложатся в срок. А все необходимые доработки можно будет сделать позже. Клэр подумала, что ей понадобится фит-модель с европейским размером стопы «тридцать семь», что соответствовало размерам «шесть с половиной» или «семь» в Штатах. Она сможет нанять любую женщину с таким размером ноги и на ней опробовать готовые изделия на предмет удобства и практичности. Внутренняя часть обуви должна идеально прилегать к своду стопы, каблуки должны надежно держать ногу, а мысок должен быть достаточно высоким для удобства, но при этом не выглядеть громоздким. Учитывая высокую квалификацию производителей, Клэр не ожидала, что с этим возникнут какие-либо проблемы. И ее главной задачей теперь было создавать модели, которые понравятся женщинам, и эта обувь должна будет продаваться по умеренной цене и для выбранного ею сегмента рынка в магазинах с подходящей ценовой политикой. Промышленная выставка в Лас-Вегасе будет очень важной для них и даст им представление о том, как рынок встретит их продукцию. Они могут решить никогда не производить некоторые модели, если оптовики сочтут их непрактичными, или слишком дорогими, или нацеленными на слишком ограниченную аудиторию покупателей. Клэр решила придерживаться в дизайне обуви элегантной простоты, чтобы стоимость производства не была слишком высокой. Ей нужно было еще о многом подумать. И она отправила по электронной почте новым партнерам все чертежи своих моделей.

Выпив по бокалу вина с семей Мачиолини, женщины расстались с ними как со старыми друзьями. Они отклонили еще одно приглашение на обед, потому что хотели успеть походить по магазинам прежде, чем отправятся домой. И, по иронии судьбы, этим вечером Клэр получила по электронной почте приглашение на собеседование от одной из очень крупных компаний. Они прочитали ее резюме, которое она направила им, и хотели встретиться с ней. Но она отправила свое резюме три месяца назад, а с тех пор ее жизнь кардинально изменилась. Три месяца назад она руками и ногами ухватилась бы за это предложение, но теперь было слишком поздно. Клэр поблагодарила их и написала, что уже занята на другом проекте. Жизнь порой преподносила удивительные сюрпризы.

Весь перелет до Нью-Йорка Клэр работала со своими рисунками. В Милане она купила изумительное пальто от «Прада», а на лето – белое платье из хлопка. Еще она приобрела в магазине, о котором никогда не слышала, три пары туфель, невероятно сексуальных и слишком эксцентричных для ее собственной коллекции. А Сара купила свитер и прекрасно сшитые брюки и юбку от «Прада». Но самым главным было то, что поездка вышла удачной для их бизнеса. Компания «Клэр Келли Дизайнз» вставала на ноги, и Мачиолини должны были воплотить мечты Клэр в действительность. Она с трудом скрывала свое волнение.

Когда они приземлились в аэропорту Кеннеди, Клэр заметила, что мать получила сообщение на мобильный телефон.

– Это от кого? – спросила Клэр, подозревая, что сообщение было от Бьяджо Мачиолини.

Будучи совсем ненамного старше ее матери, он был очарован ею. И хотя у него была жена и шестеро детей, это не мешало ему флиртовать с Сарой.

– От твоего отца, – застенчиво сказала Сара. – Он скучает по мне. Спрашивает, как мы съездили в Италию. Я написала ему, что все прошло очень удачно и мы славно провели там время.

Отец Клэр все еще пребывал в шоке, оттого что его жена помогала их дочери начать свой бизнес и в финансовом отношении была в состоянии это сделать. Он начал осознавать, что очень многого не знал о ней. А отсутствие Сары показало ему, как сильно он по ней скучал, насколько она была ему нужна и как долго он воспринимал ее как нечто само собой разумеющееся.

– У него все в порядке? – осторожно спросила Клэр.

Она редко общалась с отцом. Им было нечего сказать друг другу.

– Надеюсь, – коротко сказала Сара и переменила тему.

Они направились в зал выдачи багажа, чтобы забрать свои чемоданы. Во время их путешествия Сара была такой же неутомимой, как и ее дочь. И ей не терпелось приступить к работе. Клэр полагала, что через несколько месяцев им придется нанять помощницу, возможно, перед выставкой в Лас-Вегасе, но пока она не была им нужна. Они с матерью были готовы делать любую работу, даже работу грузчиков, что нередко случалось, когда им привозили образцы материалов. Обе они были трудоголиками и обладали неуемной энергией. И, сидя в такси по дороге из аэропорта домой, они оживленно переговаривались, обмениваясь новыми идеями. Сара и Клэр отсутствовали всего четыре дня, но им казалось, что прошел целый месяц. И их компания пустилась в большое плавание.

В конце февраля, когда Саша дежурила в ночную смену, ей в больницу позвонил лейтенант О’Рурк. Он оставил сообщение, что это очень важно, и Саша перепугалась, что с Валентиной что-нибудь случилось. Она уже два месяца не виделась и не разговаривала с сестрой. Такое случилось с ними впервые в жизни. Даже когда они бывали в отъезде, или когда Саша училась в медицинском институте, они разговаривали каждые несколько дней. И теперь это молчание было тягостным для обеих.

Дрожащей рукой Саша набрала номер лейтенанта и затаила дыхание. Но, как и всегда, он приступил сразу к делу:

– Мы его взяли. Очевидно, Жан-Пьер надул одного из своих подельщиков. Он потребовал большее вознаграждение, чем они условились, и поставил им второсортный товар. И расплатился за это. Благодаря одному из наших осведомителей мы задержали исполнителя, а французы арестовали заказчика. Они отказались выдать его нам и будут судить его во Франции. А у нас остался убийца. Он уже под стражей, и мы его не выпустим. Не думаю, что они когда-либо замышляли что-то против вашей сестры. Но этого мы не могли знать. Мы должны были быть осторожными ради вас обеих. Утром мы отпустим вашу сестру, а вы можете снять контактные линзы и отрастить волосы, – рассмеялся лейтенант. Но главным было то, что теперь они были вне опасности. – И если хотите, я прямо сейчас могу отозвать своих людей, которые вас охраняют.

Саша уже привыкла к ним. Их было восемь человек, которые сменяли друг друга. Они были очень вежливы со всеми обитателями лофта, помогали им, когда требовалось, и были на дружеской ноге с медсестрами в больнице.

– Мы будем скучать по ним, – сказала Саша, и лейтенант рассмеялся.

– Ваша сестра тоже. Но это совсем другая история. Она у вас – сущее наказание, – заметил он.

Саша забеспокоилась, что еще вытворила ее сестра. «Наказание» – это было слишком мягко сказано, и она отлично это понимала. Ее ужасное поведение и рискованные связи втянули их в эту историю и подвергали опасности их жизни на протяжении двух месяцев. Саша поблагодарила лейтенанта и сразу же позвонила Алексу в отделение реанимации.

– Они поймали убийцу, – сказала она и громко выдохнула.

Алекс закрыл глаза. Никогда прежде он не испытывал такого стресса. Он очень боялся за Сашу, и даже охранники, круглосуточно дежурившие около нее, не успокаивали его.

– Слава богу!

Через десять минут двое охранников подошли к Саше, чтобы попрощаться. Лейтенант О’Рурк уже позвонил им и снял их с дежурства. Саша поблагодарила их и тепло обняла обоих, после чего они ушли. Кошмар закончился так же внезапно, как и начался. И она сразу же послала сообщение родителям. После этого было уже делом Валентины объясниться с ними и извиниться за все, что она заставила их пережить. Но, насколько Саша знала свою сестру, та не будет себя утруждать. Валентина никогда ни за что не просила прощения.

Но если она впредь свяжется с кем-то сомнительным, Саша скажет ей, что больше не желает ее знать. Она пришла к этому решению в течение прошедших двух месяцев. Саша не могла допустить, чтобы с ней или с Алексом снова случилось такое. Она видела, как трудно ему пришлось. Он ничего не рассказал родителям, чтобы не волновать их, но это далось ему нелегко, потому что они были очень близки. И они перепугались бы за него и за Сашу и стали бы недоумевать, как он мог впутаться в такую историю. Никто в их семье никогда не имел дел с торговцами ядерным оружием или с убийцами. На этот раз Валентина перешла все границы. Она и раньше была на грани, но никогда не заходила так далеко. А в этот раз она ненароком подставила под удар и свою сестру, хотя Саша не сомневалась, что она не предвидела такого поворота событий, когда связалась с Жан-Пьером и закрыла глаза на то, чем он занимался. То, что он живет опасной жизнью, было написано у него на лице. Но Валентине нравилась окружавшая его роскошь. Саше пришло в голову, что неспроста двое сказочно богатых и щедрых мужчин, с которыми их в последнее время свела судьба – Жан-Пьер и Джордж, – оказались преступниками. Она была благодарна за то, что они с Алексом были счастливы в гораздо более скромных обстоятельствах. Если Валентина захочет вести нормальную жизнь, ей придется найти себе кого-нибудь вроде Алекса, но Саша знала, что сестра сочтет это очень скучным.

В течение своей карьеры в модельном бизнесе Валентина, в отличие от многих своих коллег, приобрела опасные привычки, запросы и связи. Это было высокой ценой за дорогие удовольствия. А окружавшая Жан-Пьера толпа телохранителей и вооруженных бандитов должна была бы открыть ей глаза на то, кем он был.

Этой ночью Алекс и Саша вместе шли из больницы домой, по дороге обсуждая случившееся. Все это заставило их еще серьезнее относиться к жизни, и они испытали облегчение от того, что эта драма подошла к концу.

Когда утром позвонила Валентина, при звуке ее голоса у Саши на глаза навернулись слезы. Несмотря на все неприятности, которые она причинила всем, а особенно Саше, они по-прежнему оставались близнецами, и между ними существовала неразрывная связь.

– Я так скучала по тебе, – выдохнула Саша, и слезы покатились по ее щекам. – Мы все так волновались за тебя.

– Я тоже волновалась, – отмахнулась Валентина. – Вот дерьмо, они отправили меня в монастырь в Аризоне. Даже не на ранчо с лихими парнями. Там вообще не было никаких парней за исключением копов, которых они ко мне приставили. Монастырь со священниками и монахинями. Мне пришлось носить рясу и работать в огороде. Иногда мне было жаль, что тот тип не застрелил и меня.

Как и всегда, она ни словом не упомянула Сашу и все неприятности, в которые ее втянула.

– Я с удовольствием полюбовалась бы на тебя в монашеской рясе, – засмеялась Саша и вытерла слезы со щек.

– Не надейся. Кроме того, я должна ее вернуть перед отъездом. Они считают ее священной или что-то в этом роде.

– Возможно, они боятся, что ты сделаешь из нее мини-юбку и станешь носить с высокими каблуками и без нижнего белья.

И Валентина вполне была способна на это.

– Жаль, что мне это не пришло в голову. И я носила сандалии, от которых у меня все ноги в мозолях. Они в ужасном состоянии.

И это было все, о чем Валентина могла думать после того, как два месяца скрывалась от убийцы. Но, похоже, она была в хорошем настроении и была рада вернуться в Нью-Йорк.

– Меня сегодня же доставят на самолете, – небрежно бросила она, словно возвращалась домой после фотосессии для журнала «Вог».

– Жду не дождусь, когда увижу тебя, – с чувством сказала Саша. – Мне было очень тяжело не общаться с тобой.

– Знаю. Мне тоже, – призналась Валентина. – Ты сегодня работаешь?

– Я дежурю в ночь.

Они поговорили еще немного и распрощались.

Чуть позже в тот же день Клэр и Сара, сидя на кушетке, просматривали свои финансовые документы. Эбби была у себя в комнате и упаковывала вещи, чем она занималась все свободное от работы время. Чарли лежал у окна на солнышке, а Морган только что пришла с полной сумкой продуктов. Когда в дверь позвонили, Саша пошла открывать и увидела Валентину, стоявшую на пороге во всем своем великолепии – в короткой кожаной юбке, красном свитере и доходивших до бедер сапогах на высоких шпильках. Сестры бросились друг другу в объятия, а потом Валентина, посмотрев на Сашу, издала изумленное восклицание.

– Что случилось с твоими волосами?

Они по-прежнему были короткими и темными.

– Ты случилась. Они вынуждены были изменить мою внешность, – сказала Саша.

Это был первый день за два месяца, когда она не надела голубые контактные линзы. Даже успела уже выбросить их.

– Это настоящая жертва. Алекс, должно быть, ненавидит меня. С темными волосами ты выглядишь как дерьмо, – улыбнулась Валентина.

– Спасибо.

И тут Саша увидела мужчину, неловко топтавшегося позади ее сестры. Это был сильный, красивый парень с широченными плечами и юношеским лицом. На нем была белая футболка, джинсы, поношенные ковбойские сапоги и ветровка с надписью «полиция Нью-Йорка». Ветровка подозрительно топорщилась под мышкой, и Саша уже научилась распознавать спрятанное под одеждой оружие, хотя и надеялась больше никогда в жизни этого не видеть.

– Неужели тебе до сих пор нужна охрана? – вполголоса спросила она сестру.

Лейтенант О’Рурк сказал, что все закончилось, но Валентину явно все еще сопровождал полицейский.

– Девушке всегда нужна охрана, – томно сказала Валентина и с лукавой улыбкой посмотрела через плечо. – Это Берт. Он охранял меня в Аризоне, переодетый священником. Мы прикольно смотрелись вместе – священник и монахиня.

Она рассмеялась, и Берт с обожанием посмотрел на нее, а потом кивнул Саше. Он выглядел лет на шесть или семь моложе ее сестры. И внезапно Саше стало понятно, что он здесь делал. Валентина привезла его домой как военный трофей. И, глядя на него, Саша вспомнила туманное высказывание лейтенанта о том, что ее сестра была «наказанием». Теперь она понимала, почему он это сказал. Она спуталась с одним из полицейских. Саша была уверена, что в монастыре «порадовались» этому. Валентина была неисправима. Рядом с ней всегда должен был быть мужчина, желательно с пистолетом. По крайней мере, этот был в ладах с законом. Саше стало интересно, что Валентина будет делать с ним теперь, когда она вернулась в свой привычный мир. Очень скоро она опять потянется к роскошной жизни и своим шикарным знакомым. Ее юный полицейский в футболке не продержится и пяти минут. Саша пригласила его войти и сесть, и он немного поколебался, но потом перешагнул порог и направился к собаке, чтобы погладить ее. Чарли, похоже, нравился мужчинам – все они сразу же устремлялись к нему.

Эбби вышла из своей комнаты, увидела Валентину и подошла обнять ее. Клэр и Сара последовали ее примеру. Они всегда с некоторым замешательством смотрели на Валентину. Это было все равно что видеть вторую Сашу. Казалось, что они совершенно одинаковые, но это было совсем не так.

– С возвращением, – тепло сказала Эбби, стараясь не глазеть на Берта и пытаясь понять, кто он такой. На самом деле он был старше, чем казался, хотя и ненамного.

– Может, мне оставить вас, девушек, одних? – спросил он, и обменялся с Валентиной интимным взглядом, который лучше всяких слов сказал о том, как они провели последние два месяца и чем развлекали себя в монастыре. Валентина поменяла партнеров, но не свои привычки.

– Хорошо, – небрежно бросила Валентина. – Ты можешь вернуться через полчаса.

Берт оказался очень покладистым и без лишних слов согласился.

– Могу я вывести собаку на прогулку? – спросил он с улыбкой.

– Чарли будет в восторге, – ответила Эбби.

Пес сел и подал Берту лапу, которую тот торжественно пожал.

– Я некоторое время работал с немецкой овчаркой, – серьезно сказал Берт. – В отделе по борьбе с наркотиками. Это был славный пес, но его тяжело ранили, поэтому пришлось его усыпить.

– Тебе повезло, что мы не поступили так же с тобой, – сказала Саша сестре.

Эбби вручила Берту поводок, и они с Чарли ушли. Саша с суровым видом повернулась к сестре.

– Какого черта ты опять вытворяешь? Сколько ему лет?

– Двадцать девять. Он просто выглядит очень молодо. Но он взрослый. Даже очень взрослый, – с кокетливой улыбкой сказала Валентина, и Саша застонала.

– И что ты теперь собираешься с ним делать? Беднягу живьем сожрут в твоем зверинце.

– Я изменилась, – с наигранной скромностью ответила Валентина. – Я больше не хочу иметь дела с плохими парнями. А кто может быть лучше полицейского? Он из хороших парней и занимается хорошим делом. И с ним я чувствую себя в безопасности.

Саше было жаль бедного Берта, хотя нужно было признать, что он выглядел намного предпочтительнее по сравнению с Жан-Пьером, хуже которого было бы трудно найти.

– Почему бы тебе не остановить выбор на враче или на адвокате? – предложила Саша.

– Угу, или на славном малом вроде того, на которого работала Морган, и которого теперь запрут в кутузке на ближайшие сто лет. Не все плохие парни выглядят явно плохими, – сообщила Валентина своей менее искушенной сестре.

Саша сознательно выбрала жизнь, далекую от опасностей. Поначалу Валентина разделяла ее образ жизни, но деньги, слава и богемная среда быстро испортили ее.

– И мне нравится Берт, – продолжала Валентина. – Он очень милый, и с ним я счастлива. Он заботится обо мне. И с ним легко. Ему наплевать, с кем я была и почему. Он живет сегодняшним днем.

– Неужели ты действительно хочешь связать свою жизнь с полицейским? Он не собирается оставить из-за тебя свою работу?

Саша надеялась, что это не так, потому что Валентина бросит его в ту самую минуту, когда ей подвернется кто-нибудь поинтереснее. Она была уверена, что сестра разобьет ему сердце и, возможно, разрушит его карьеру, и сделает это не задумываясь. Валентина всегда поступала так, как ей хотелось, не считаясь с причиненными окружающим неприятностями. Саша любила сестру, но отлично знала, насколько та была себялюбива. Она была законченной эгоисткой.

– Меня его работа не волнует. Он очень мил со мной, – просто сказала Валентина.

– Но он еще и беден, – напомнила ей Саша. – А ты не любишь бедных мужчин.

Это тоже было частью проблемы. Валентина всегда западала на деньги, а большинство богатых типов, с которыми она имела дело, были сомнительными или попросту опасными. По крайней мере, Берт был не таким.

– У меня достаточно денег для двоих, – отмахнулась Валентина.

Она подошла к кушетке и подсела к Клэр и ее матери. Эбби вернулась в свою комнату, чтобы продолжить упаковывать вещи.

– И чем вы все это время занимались? – спросила Валентина.

– Мы создали свою обувную компанию, – ответила Клэр. – Мама приехала, чтобы помочь мне, и она теперь живет здесь с нами. А Эбби на год переезжает в Лос-Анджелес, чтобы работать там над фильмом.

– Сколько изменений, – удивилась Валентина.

Много лет в лофте ничего не менялось. И теперь ее ошеломило то, что одна из соседок сестры уезжает. Но потом она сообразила, что и ее сестра переедет, когда выйдет замуж.

– Как идет подготовка к свадьбе? – спросила она.

– Мы назначили ее на четырнадцатое июня. В Нью-Йорке. Ты будешь подружкой невесты, – сообщила ей Саша. – Девочки тоже будут подружками невесты. Так что потрудись в это время никуда не уезжать, – предупредила Саша.

– Могу я взять с собой Берта? – с невинным видом спросила Валентина.

– Если все еще будешь встречаться с ним.

В чем Саша сомневалась. До свадьбы оставалось три с половиной месяца, а так долго Валентина не встречалась ни с одним мужчиной.

– Поживем – увидим, – туманно сказала Валентина.

В это время вернулся Берт с собакой и, войдя в дом, подошел к Валентине и чмокнул ее в макушку.

– Отличная собака! Нам нужно завести такую же, – сказал он, и Валентина кивнула.

По ее виду можно было подумать, что она готова сделать для него все. Саша вспомнила, что Пэтти Херст[24] вышла замуж за одного из охранявших ее полицейских, так что это было не ново. Люди привязываются к тем, кто охраняет их. Может быть, это и неплохо.

Валентина поцеловала Сашу, и вместе с Бертом они направились в ее апартаменты в Трайбека. Жан-Пьер был убит в своем доме, так что в ее апартаментах ничто не напоминало о трагедии. Валентина пригласила Берта переехать к ней, и он уже принес с собой кое-какие вещи. Его работа в качестве охранника закончилась, но их совместная жизнь только начиналась. И когда они ушли, Саша покачала головой, а Клэр понимающе улыбнулась ей.

– По крайней мере, у него есть работа, и ему не грозит тюрьма, – заметила она.

Это было больше, чем она могла сказать о мужчине, в которого была влюблена и который был выпущен под залог и продолжал вести роскошный образ жизни, если верить светской хронике. Он откуда-то добывал для этого деньги. И она снова углубилась в изучение финансовых документов, а Саша взялась помогать Морган разбирать сумки с продуктами. Она все еще думала о Валентине и Берте и была рада тому, что сестра вернулась.

Когда в начале марта уезжала Эбби, расставание было тяжелым. Все чувствовали себя так, словно у них отняли ногу или руку, или другую часть тела. Эбби была частью их семьи и прожила в лофте девять лет. Все плакали и еще много дней ходили с опущенными головами. В Лос-Анджелесе Эбби остановилась у своих родителей, но планировала снять себе квартиру. Она сказала, что через год вернется, но никто ей не поверил. Она застрянет в Голливуде, особенно если фильм Джоша будет пользоваться успехом, а именно так все и думали.

Она взяла с собой Чарли, и дом стал казаться вымершим. Спустя неделю Саша вернулась с работы и застала на кухне плачущую Морган. Трудно было понять причину, по которой она плакала. Этих причин в последнее время было так много. Она потеряла работу. И могла больше никогда не найти себе такое же хорошее место – работодатели могут не доверять ей и отказываться иметь с ней дело. Репутация Морган была загублена Джорджем, возможно, навсегда. А может быть, она, как и все, скучала по Эбби.

Саша обняла ее и прижала к себе.

– Мне ее тоже не хватает.

Это было все равно что потерять младшую сестру. Даже во время переживаний по поводу Айвана Эбби своим теплом и любовью освещала их жизнь. А теперь, когда Морган была в депрессии из-за потери работы, атмосфера в лофте стала гнетущей. Но когда Саша обняла ее, Морган покачала головой и всхлипнула.

– Я плачу не из-за Эбби, – с трудом выдавила она.

– Ты найдешь другую работу.

Саша знала, что Морган нравится пока работать у Макса, но она беспокоилась за свою будущую карьеру. Однако Морган снова покачала головой, и Саша внимательно посмотрела на нее, не понимая, из-за чего тогда подруга так расстроена.

– Я беременна, – выпалила Морган и опустилась на стул. Рыдания сотрясали ее тело.

– О господи, – сказала Саша и села рядом с ней.

Такого ни с кем из них еще не случалось. Они были осторожны и ответственны в своих действиях и в обеих ванных комнатах держали целый запас презервативов. Девушки были достаточно взрослыми и принимали все меры безопасности.

– Как это случилось?

– Не знаю. Я принимала антибиотики, когда у меня болело ухо. Может быть, это ослабило действие таблеток. Или я забыла вовремя принять одну из них. Я беременна уже два месяца. – Морган с тоской взглянула на Сашу. – Я только что выяснила это, сделав тест. Я попалась. Когда закрыли офис, у меня была задержка. Я думала, что это от стресса.

– Ты сказала Максу? – спросила Саша.

Морган покачала головой. Она была уверена, что это произошло, когда арестовали Джорджа. Они с Максом стали чаще заниматься сексом, словно ища в этом утешения. А теперь сбылся ее самый страшный кошмар. И при этом она была безработной.

– Если я скажу ему, он захочет оставить ребенка, а он знает, что я не хочу иметь детей. Если я сделаю аборт, он порвет со мной. Макс католик и очень любит детей. Я хочу сделать аборт, Саша. И я не могу ничего сказать ему. – Морган с надеждой посмотрела на подругу. – Ты сделаешь это? – Морган полностью доверяла подруге.

– Нет, но я могу посоветовать тебе того, кто это сделает, если хочешь. Но тебе лучше сказать обо всем Максу. Он придет в еще большую ярость, если узнает об этом позже и поймет, что ты лгала ему.

– Я знаю. В любом случае я в ловушке. И не хочу этого ребенка. Я не могу. Дети приводят меня в ужас. У меня совсем нет материнского инстинкта.

– Ты со временем можешь сама себя удивить, – ласково сказала Саша. – И ты любишь Макса, что тоже немаловажно.

Но Морган только плакала, сидя за кухонным столом, пока Саша обнимала ее. Она сказала, что это самое худшее из всего, что случалось с ней, и Саше было жаль ее. Морган была в отчаянии, а Макс сам все понял, когда ее начало тошнить по утрам. Он задал ей вопрос и на ее лице причитал ответ. Морган не хотела лгать ему или отрицать очевидное. И как только он напрямик спросил ее, она ударилась в слезы.

– Почему ты мне ничего не сказала? – широко улыбнулся Макс и обнял девушку. Он был в восторге.

– Я не хочу этого, – с тоской в голосе сказала Морган. – Я всегда тебе это говорила. Я не хочу детей.

– Насчет запланированных я согласен. Но это случилось. Ты не можешь просто отмахнуться от этого. Это наш ребенок.

На его глазах появились слезы, но выражение лица Морган шокировало его. Она была похожа на загнанного зверька и была готова на все, чтобы выжить.

– Это не ребенок, а ошибка, несчастный случай. Это еще ничто в настоящий момент, – в панике сказала Морган.

– Ты говоришь чепуху и сама знаешь это. Как давно ты беременна?

Он выглядел таким же выбитым из колеи, как и она, но совсем по другой причине. Он хотел ребенка, а она нет. И он готов был бороться за жизнь своего будущего малыша, а Морган хотела убить его. Между ними назревала настоящая битва.

– Два месяца, – коротко ответила Морган. – Я собираюсь сделать аборт, – сказала она, и в ее глазах появился стальной блеск.

– Когда? – спросил Макс.

– Скоро.

– Через мой труп. Саша взялась за это? – его глаза метали молнии.

– Она отказалась, – честно призналась Морган.

– По крайней мере, здесь есть хотя бы один порядочный человек. Я хочу, чтобы ты знала, если ты сделаешь аборт, я никогда не прощу тебя и между нами все будет кончено.

– Знаю, – тихо сказала Морган.

Но это не изменило ее решения. Она не хотела, чтобы все случилось так. Морган не хотела, чтобы Макс знал, потому что не сомневалась, что кончится именно этим. Возможно, они расстанутся навсегда. Она знала, что он говорил правду, когда сказал ей, что никогда не простит. Если она избавится от ребенка, это будет вызов всему, во что он верил. И Макс хотел этого ребенка. Он всегда мечтал иметь детей. Он ушел из лофта, захлопнув за собой дверь, не желая оставаться с ней в эту ночь. И Морган знала, что битва из-за ее нежеланной беременности будет началом конца, чем бы она ни завершилась и кто бы ни победил.

Глава 20

Война из-за беременности Морган бушевала в течение нескольких недель. Макс отказывался спать в лофте и сказал Морган, чтобы она не появлялась в ресторане до тех пор, пока не примет решение. А решение, по его мнению, могло быть только одно – оставить ребенка. Для него все остальные варианты были неприемлемы.

Они совсем перестали видеться, но Морган по-прежнему была решительно настроена сделать аборт. Она пока не договорилась о конкретной дате, так как понимала, что, когда она это сделает, Макс навсегда расстанется с ней. Он твердо сказал это, и девушка ему верила. Она любила его, но не его ребенка. А для Макса это было одно и то же – он не признавал нюансов и не считал, что существуют какие-либо причины для аборта. Для него это было однозначным решением – да или нет, сохранить ребенка или убить. Он даже просил Морган родить ребенка, чтобы он один мог воспитывать его, но она отказалась. Это показалось ей извращением. Морган не собиралась давать жизнь ребенку и отказываться от него. Проще было покончить с этим до того, как он родится и разрушит их жизни. Хотя это он уже сделал.

Девушка снова попыталась объяснить Максу, почему не хочет рожать детей, но он отказывался слушать ее. Он хотел услышать только одно – что она изменила решение, которое приняла, но пока не претворила в жизнь.

– Тебе пора бы определиться, – сказала Саша, не желая давить на подругу. – Либо сохрани ребенка, либо прерви беременность. Ты уже приближаешься к трем месяцам, а после этого никто не станет делать тебе аборт.

– Я знаю. Я чувствую, что теряю обоих – и ребенка, и Макса.

Саша не стала возражать. Макс уже говорил с ней и был непреклонен, не из моральных или религиозных соображений, а потому, что любил Морган и всегда хотел иметь от нее детей. И он понимал, что это был его единственный шанс. Морган не допустит, чтобы такое повторилось. И Саша полагала, что в этом он прав. Произошедшее явилось для нее большой травмой.

Три недели Морган безвылазно сидела в лофте, надеясь, что Макс изменит свое решение, но он отказывался разговаривать с ней. И не отвечал на ее электронные послания и сообщения по мобильному телефону, в которых она пыталась донести до него свою точку зрения.

– Он ведет себя как засранец, – пожаловалась Морган Саше.

– Макс действительно занял очень жесткую позицию. Большинство мужчин не хотят иметь детей. Но тут все наоборот.

– Он готов скорее расстаться со мной, чем с ребенком, – сказала Морган.

Макс даже позвонил адвокату и прочитал законодательство на этот предмет. Он хотел знать, имеет ли шанс остановить ее на том основании, что это был и его ребенок тоже. Но это было ее тело, и суды уважали право женщины распоряжаться им и не желали вмешиваться. Морган имела право выбора. Макс был вне себя из-за этого, но при этом очень скучал по ней. Хотя и отказывался уступить. Он совершенно ясно дал понять, что, если она сделает аборт, между ними все кончено.

К этому моменту Морган совсем утратила душевный покой и непрерывно плакала. У нее оставалось всего несколько дней, чтобы начать действовать, и Саша вместе с ней сходила к врачу, чтобы поддержать подругу. Сознание того, что она потеряет Макса, если избавится от ребенка, лишало Морган решимости. Но ей нужен был он, а не ребенок.

Когда Морган пришла к врачу, ей сделали сонограмму и сказали, что у нее здоровый ребенок. Сердце у него было сильное, и все остальное тоже идеально. Увидев снимки и поговорив с врачом, Морган еще сильнее расплакалась. Она сказала врачу, что позвонит на следующий день, чтобы назначить время. Врач не стала уговаривать ее ни оставить ребенка, ни прервать беременность. Она сказала лишь, что может записать ее на середину следующего дня, если Морган примет такое решение.

Всю дорогу до дома Морган рыдала. Она была уверена, что ребенок разрушит ее жизнь. Она вспоминала свое ужасное детство, пьяную мать и легкомысленного отца, который постоянно изменял ее матери. И всю их несчастливую жизнь вплоть до безвременной смерти. Она вспоминала и то, что родители не получали никакой радости от своих детей и что им, в свою очередь, нечего было дать ни ей, ни ее брату. Она не хотела снова стать частью этого кошмара, который был для нее более реальным, чем ребенок на снимках.

Когда она пришла домой, ее снова стошнило, после чего Морган сразу улеглась в кровать. Ее постоянно тошнило, но, по мнению Саши, это было из-за того, что она ничего не ела и все время рыдала, что усугубляло и без того плохое самочувствие. Ей многое пришлось пережить за прошедшие три месяца, особенно крах карьеры и нежелательную беременность.

Заглянув к Морган, чтобы проверить, как она себя чувствует, Саша отправилась на работу. Морган по-прежнему лежала в кровати и рыдала. Ночью Саша поговорила об этом с Алексом.

– Честно говоря, я считаю, что ей не следует оставлять этого ребенка, – сказала Саша. – Она совершенно подавлена. Никто не должен иметь детей, если так сильно их не хочет.

– Так почему она не сделает аборт?

– Морган не хочет потерять Макса, а она его потеряет, если пойдет на это. Он предложил самостоятельно воспитывать ребенка, если она родит его и отдаст ему. Но Морган отказалась.

– Это просто сумасшествие, – сказал Алекс, испытывая жалость к обоим.

– Действительно, сумасшествие. Для некоторых людей рождение ребенка – непростое решение. А для некоторых, наоборот, навязчивая идея. Хорошо, когда все легко и просто, но так бывает не всегда.

А ситуация у Морган и Макса была одной из самых сложных, с которыми Саше приходилось сталкиваться. Морган была в таком отчаянии, так разрывалась между двумя возможными решениями, что Саша боялась, как бы она не наложила на себя руки. Ее ужасала как одна перспектива, так и другая. Саша попыталась объяснить это Максу, ранее на неделе зайдя к нему в ресторан, чтобы выпить с ним кофе, но он ничего не хотел слышать. Для него все было просто. Оставить ребенка и быть вместе или избавиться от него и расстаться.

– Все не так просто, – сказала ему Саша.

– Для меня просто, – ответил Макс и больше не захотел говорить на эту тему.

Последним сроком для прерывания беременности был следующий понедельник. А на уик-энд Саша и Алекс собрались в Атланту, чтобы ее родители могли познакомиться с ним. Саше не слишком хотелось лететь туда, она предпочла бы остаться в Нью-Йорке и составить компанию Морган, но отменить визит они не могли. У них не было ни одного свободного уик-энда в ближайшие два месяца, а до свадьбы оставалось всего три. Так что в пятницу они вылетели в Атланту. Отец предложил Саше остановиться у него, но они предпочли снять номер в отеле, чтобы иметь возможность побыть наедине и прийти в себя от стресса, в который их неминуемо повергнут враждующие родители.

Вечером они уже ужинали в ресторане, который любила посещать мать Саши. Мюриэль откровенно изучала Алекса как собственность, которую она собиралась приобрести, и задала ему множество вопросов о его родителях, особенно о юридической практике его матери. Она почитала о ней в интернете, и на нее это произвело впечатление, хотя она в этом не призналась.

– Вы знаете, что я не верю в брак? – спросила она Алекса, и он кивнул.

Она порядком запугала его, и он решил, что еще не встречался с таким жестким человеком.

– Да, мне это известно, миссис Хартмен, – вежливо ответил он.

– Зовите меня Мюриэль. На сегодняшний день шестьдесят процентов браков заканчиваются разводом, и количество разводов неуклонно растет. Так зачем тогда жениться? Вы лишитесь части своей собственности, части своего дохода, да еще будете платить алименты. Это плохое вложение средств. Вы меньше потеряете, если будете играть в очко в Лас-Вегасе. Там, по крайней мере, у вас есть шанс выиграть, если у вас на руках хорошие карты. И даже если в браке вначале у вас все будет гладко, рано или поздно это закончится. Один из вас начнет изменять, а может быть, и вы оба. Ваш партнер станет старым, или толстым, или попросту надоест вам. Вы перестанете разговаривать. Начнете ненавидеть друг друга. Вы перестанете заниматься сексом. Вначале все кажется таким романтичным, но это длится недолго. А если и будет длиться долго, вы этому не обрадуетесь. Послушайте моего совета – живите вместе, не объединяйте ваши деньги, не тратьте их на свадьбу и не портите себе жизнь женитьбой. Поверьте, настанет день, когда вы поблагодарите меня за лучший совет в вашей жизни. Я каждый день выслушиваю печальные истории.

– Может быть, это оттого, что хорошие истории не попадают в поле зрения адвоката по разводам, – упрямо сказал Алекс. – Мои родители прекрасно ладят, а они женаты уже тридцать восемь лет.

– Это просто случайность. Как рождение близнецов. Это бывает очень редко. А может быть, вы не в курсе того, что происходит на самом деле. Многие родители скрывают свои истинные отношения от детей.

– Я уверен, что они искренне любят друг друга.

И Алекс рассчитывал, что у них с Сашей все будет так же. Но Мюриэль лишь пожала плечами и ясно дала понять, что не верит в это. Она была внешне привлекательной женщиной, но с резкими, суровыми чертами лица, и у нее были самые злые глаза, которые он когда-либо видел.

Саша постаралась закончить ужин как можно быстрее. Она предложила матери пообедать вместе в воскресенье перед их отлетом. Но Мюриэль сказала, что она уже договорилась поиграть в гольф с двумя подругами-судьями.

– Я полагаю, что завтра вы встречаетесь с твоим отцом и его пустоголовой женой, – холодно сказала Мюриэль.

– Да, – ответила Саша, сжав зубы.

– Желаю вам получить удовольствие, – саркастично проговорила ее мать. – Увидимся на свадьбе, – сказала она Алексу.

Неловко обняв дочь без малейшего намека на теплоту, Мюриэль села в свой «Ягуар» и уехала. Алекс выглядел так, словно готов свалиться в обморок прямо на тротуаре.

– Ну и крутая женщина, – сказал он, глядя на Сашу. – Как ты росла с ней?

– До развода она не была такой. Они с отцом были несчастливы уже долгое время, но не показывали этого. А потом отец бросил ее, и она превратилась в ведьму с зеленым лицом из «Волшебника из страны Оз». Слава богу, я тогда уже не жила дома. После того как отец ушел, она на все лады ругала его. Думаю, ее самолюбие было сильно задето. Но когда он женился на Шарлотте, своей теперешней жене, мать словно с ума сошла. Она не могла простить ему, что он начал новую жизнь и нашел счастье с другой женщиной. Все еще усугубляется тем, что Шарлотта намного моложе и очень красива. Мать в ярости особенно оттого, что у отца появились еще дети. И она совершенно обозлилась. Не знаю, как клиенты терпят ее. Нужно действительно ненавидеть человека, с которым разводишься, чтобы нанять мою мать. Она смертоносна в суде. Сестра уверяет, что какое-то время она была совершенно нормальной, но я этого не помню. Она лучше ладит с Валентиной. А мы с мамой просто больше не находим общий язык. – Саша казалась очень уставшей, и Алекс обнял ее за плечи. – Это совсем не то, что твои родители, верно? Твои похожи на семью из домашнего телесериала, в то время как мои сразу наводят на мысль о фильме ужасов. Я стараюсь больше не приезжать домой. Это все очень болезненно. А Валентина ненавидит нашего отца. Она считает, что это он довел мать до такого состояния, когда бросил ее. И она говорит, что его жена тупица. Да, она не очень умна, но она любит отца, а это именно то, что ему нужно. И она действительно славная. Мы с ней не то чтобы дружим, но она мне нравится. Мой отец пытался помириться с матерью, но она не желает его знать.

Мюриэль Хартмен была зла на весь мир.

– Да, с ней помириться нелегко, – согласился Алекс.

Саша и Алекс пошли по направлению к своему отелю. Атланта казалась ему красивым городом, но у них не было времени посмотреть его. Всякий раз, приезжая сюда, Саша хотела только одного – уехать как можно скорее. Она даже не звонила старым друзьям. На следующий день они обедали с отцом Саши в его клубе. Стив Хартмен был красивым мужчиной, и было трудно представить, что он мог провести в обществе Мюриэль хотя бы один день, не говоря уже о двадцати шести годах, прожитых вместе. Он не был интеллектуалом, но он был проницательным бизнесменом, заработавшим огромное состояние. И хотя он не был таким высокообразованным, как мать Саши, но был добрым и приятным человеком и понравился Алексу.

После обеда они все поехали в Бакхед, очень дорогой район Атланты, в котором Стив Хартмен жил. У него был огромный дом, скорее похожий на загородный особняк, с теннисным кортом и пятидесятиметровым бассейном. Вдоль подъездной аллеи росли красивые старые деревья. Вся эта картина была типичной для южных штатов. И красивая молодая женщина, стоявшая босиком на лужайке рядом с двумя прелестными девчушками, улыбнулась им и помахала рукой. Стив вышел из машины, с довольным видом поцеловал жену и стал подбрасывать в воздух своих дочек. А когда Саша с Алексом вышли из взятой напрокат машины, Саша увидела, что впереди их ждет большая неприятность. Шарлотта снова была беременна, о чем ее отец не упомянул, и на свадьбе Мюриэль вцепится им в глотку, когда увидит живот мачехи. Это ведь было еще одним доказательством того, что он нашел счастье в другом браке. После рождения близнецов Мюриэль не хотела больше заводить детей, а Стив мечтал о большой семье. Теперь она у него была. И Мюриэль никогда не могла простить ему того, что он счастлив без нее.

– Поздравляю, – сказала Саша, обняв Шарлотту и указывая на ее округлившийся живот. – Это замечательно.

– В самом деле замечательно, – согласился отец, с сияющей улыбкой глядя на жену.

Шарлотте было тридцать лет, о чем Алекс уже знал, и она была на два года моложе Саши. Когда Стив женился на ней, Шарлотте было всего двадцать три года, и его первая семья восприняла это враждебно. Но для Саши это больше не имело значения. Хотя Валентина и считала, что это отвратительно. Однако она сама встречалась с Бертом, который был моложе ее, правда, не настолько. Между их отцом и Шарлоттой была разница почти в тридцать лет. Но что из того, если они счастливы?

– Когда вы ждете прибавления семейства? – спросила Саша, надеясь, что это случится до ее свадьбы.

– В августе, – сказала Шарлотта с южным акцентом, который так раздражал Валентину.

Роды в августе означали, что на свадьбу она приедет на седьмом месяце беременности и будет являть собой картину счастливого материнства. Услышав это, Саша чуть не застонала.

– А ты приедешь в Нью-Йорк на свадьбу? – спросила она с фальшивой улыбкой.

– Мой врач сказал, что я могу путешествовать до восьмого месяца. И обе мои дочки родились позже срока.

Саша кивнула с замиранием сердца. Еще одна причина беспокоиться на свадьбе. «Церковь Элвиса, мы уже готовы приехать», – подумала она.

Они сели возле бассейна, а горничная в униформе подала лимонад, чай со льдом и лимонное печенье. Отец Саши предложил Алексу мятный джулеп или коктейль, но Алекс отказался и предпочел лимонад. Он был превосходен, а пока взрослые беседовали, две малышки плавали в бассейне. Вскоре за ними пришла няня, чтобы вытереть их и одеть. У Сашиной матери тоже были помощницы, пока она работала, но это всегда были либо молодые женщины, жившие по соседству, либо студентки, либо иностранные компаньонки. А няня, работавшая у Стива и Шарлотты, была англичанкой, отлично выученной и исключительно вежливой, так же, как и девочки, которые пытались залезть к Саше на колени, называя ее своей большой сестрой. Саша с удовольствием играла с ними и бегала за ними по лужайке. Они были очень милыми, и их жизнь была чудесной. Шарлотта не работала с того момента, как оставила карьеру модели, чтобы выйти замуж за Стива. И она никогда об этом не жалела. Ее дни были заполнены хождением по магазинам, маникюром, обедами с подругами и изредка – благотворительностью.

Отец Саши стал расспрашивать Алекса про ординатуру, и они проговорили до ужина, который накрыли в стоявшей на лужайке беседке. А в восемь часов Саша и Алекс уехали. При этом Саше хотелось только одного – скорее вернуться в Нью-Йорк. Этот визит так отличался от их поездки в Чикаго к родителям Алекса, где они на самом деле с удовольствием провели время. В семье Алекса у всех был общий интерес – медицина, а его мать была самой милой женщиной из всех, кого Саша знала. И, казалось, она искренне беспокоилась о том, чтобы Саша хорошо себя чувствовала у них.

– Спасибо тебе за терпение. Меня мои родители просто выматывают.

Саша в изнеможении откинула голову на сиденье и сидела так все время, пока они ехали в отель.

– Твой отец славный, – сказал Алекс.

Они одинаково оценивали ее мать, и уже обсудили это прошедшим вечером. А ее отец и Шарлотта никогда не казались Саше настоящими. Они были похожи на героев фильма о южанах. Никто из них никогда не был уставшим, или испачкавшимся, или растрепанным. Никто не ругался, не говорил о своих проблемах или о том, что его волнует. Все было каким-то поверхностным.

– Мою мать на свадьбе хватит удар, когда она увидит, что Шарлотта снова беременна. Хотя ей пора бы к этому привыкнуть. Они в разводе уже восемь лет. Мне кажется, она до самой смерти будет беситься по этому поводу. Хотя сама больше не хочет быть за ним замужем. Родители были так несчастливы. Я думаю, мама просто забыла об этом.

– Может быть, ее самолюбие очень пострадало. Особенно из-за того, что Шарлотта моложе тебя, и она очень красива.

– Да, она красива, – вздохнула Саша.

Они уже не успевали в этот вечер улететь в Нью-Йорк, но Саша поменяла их билеты на следующий день на более ранний рейс. Они уехали из отеля в восемь утра, а в час дня были уже в Нью-Йорке. Саша готова была целовать землю.

– Ну, слава богу, с этим покончено, – сказала она, когда они сели в такси в аэропорту. – Нам теперь не придется общаться с ними до самой свадьбы. Ты еще не собрался пойти на попятную?

– Конечно, нет. Только не оставляй меня наедине с твоей матерью. Она пугает меня до смерти.

– Не бойся, не оставлю. Обещаю тебе. Только и ты не оставляй меня с ней наедине.

Алекс с готовностью согласился.

Они отправились домой, чтобы оставить там свои вещи, и в лофте никого не было. Даже Морган, которая в последнее время почти не покидала их квартиру. Саша с надеждой подумала, что это, может быть, хороший знак.

А в это время Морган сидела на берегу реки и размышляла о своей жизни. Она не хотела иметь ребенка, но чувствовала себя ответственной перед ним. Он был не виноват в том, что она забеременела. И она приняла решение. Она оставит этого ребенка. Но порвет с Максом. То, что он готов был расстаться с ней, если она сделает аборт, сказало ей все, что она хотела знать. Морган не желала, чтобы ее терпели только из-за ребенка. И если он не готов был поддерживать ее, какое бы решение она ни приняла, значит, Макс на самом деле ее не любил. Он сможет навещать их ребенка и даже оформить совместную опеку, если захочет. Но ее он больше не получит. Он сам все разрушил.

Морган написала ему письмо и опустила его в почтовый ящик. Она не собиралась возвращаться в ресторан и не хотела больше видеть Макса. Все было кончено. Она даст ему знать, когда в октябре родится ребенок, коль скоро только это его и беспокоит. И она отправилась в одиночестве на долгую прогулку.

Глава 21

Морган не изменила своего решения ни по поводу Макса, ни по поводу ребенка. Получив ее письмо, Макс чуть не застонал. Он попытался дозвониться до Морган, но она не отвечала на его звонки. И его одежду, оставшуюся в лофте, отправила в ресторан. Они уже не общались четыре недели, с момента его ультиматума, но теперь ситуация в корне изменилась. Теперь Морган не хотела разговаривать с ним. И Макс не мог ничего поделать. Она закрыла перед ним дверь и намеревалась держать ее запертой. В отчаянии Макс позвонил Саше.

– Вам лучше бы поговорить друг с другом, – здраво рассудила Саша.

– Она думает, что я люблю не ее, а ребенка. – Его угроза, что он бросит ее, если она сделает аборт, была тяжелым ударом для Морган. – Я хочу ребенка, потому что люблю ее, а не наоборот.

– Она сейчас очень нервная, – пояснила Саша.

– Морган не желает меня видеть.

– Но ты и сам не хотел видеть ее целых четыре недели.

– Я пытался надавить на нее, чтобы она оставила ребенка. Я не собирался расставаться с ней.

– Ты сказал, что, если она сделает аборт, ты не хочешь ее больше знать. А теперь она решила оставить ребенка и не хочет больше видеть тебя.

– Что мне делать, Саша? Это просто катастрофа.

– Знаю. Может быть, стоит просто подождать.

– Но я хочу быть рядом с ней и помогать. Это ведь наш ребенок, и я люблю ее.

– Я думаю, что вся эта история с ее работой, а потом с беременностью явилась для Морган большим потрясением, – с грустью сказала Саша.

Морган в последнее время была притихшая, много спала и каждый день ходила на длительные прогулки. Физически она чувствовала себя лучше, но Саша видела, что она совсем подавлена. И была очень грустной на их воскресных ужинах, которые теперь готовил Оливер. Казалось очень странным, что Эбби и Макса больше с ними не было.

Морган решила сообщить всем о своем положении позже, когда это станет заметным. Она не испытывала восторга по поводу ребенка и не хотела притворяться. Она рассказала обо всем лишь брату, и Оливер с Грэгом очень обрадовались, но пообещали никому ничего не говорить. А Морган была не в том настроении, чтобы праздновать это событие. Она оплакивала свою жизнь, Макса и свою карьеру. Она позвонила агенту, чтобы он нашел ей временную работу на четыре или на пять месяцев, но пока что ничего не подвернулось.

Еще она наняла адвоката, который связался с Максом на предмет его права на общение с ребенком и возможной совместной опеки. Когда она сообщила ему об этом в своем письме, он не принял этого всерьез. И был попросту убит, когда ее адвокат позвонил ему. Морган была настроена решительно. В письме она написала, что не знает пола ребенка и не хочет этого знать, но когда младенец родится, она Макса известит. Когда он это читал, по его щекам катились слезы. Морган вычеркнула его из своей жизни, даже несмотря на то что собиралась стать матерью его ребенка.

Макс поговорил и с Оливером, который сказал, что его сестра – самая упрямая женщина из всех, кого он встречал. Он сообщил Максу, что она очень расстроена, но решительно не желает с ним разговаривать. Ему остается лишь ждать рождения ребенка и надеяться, что Морган смягчится. Но до этого оставалось еще пять месяцев, которые казались Максу вечностью. Он не мог даже сосредоточиться на своей работе. Кричал на сотрудников, а когда готовил, все у него подгорало. Он был одержим Морган и их ребенком. У него все еще оставался ключ от лофта, но он не осмеливался воспользоваться им, чтобы повидаться с Морган. Она, вполне вероятно, вызовет полицию, и его арестуют. Теперь он знал, что она на это способна. Возврата к прошлому не было. Их отношения подошли к концу, и Морган довела это до сведения Макса однозначно и ясно.

В первую неделю апреля из Италии прибыли образцы обуви для Клэр, и они были замечательны. Увидев их, Клэр издала вопль и начала кружиться по комнате, а Сара смотрела на нее и смеялась. И образцы были присланы как раз вовремя, чтобы их можно было представить на обувной выставке в Лас-Вегасе. Клэр наняла помощницу, которая должна была поехать вместе с ними, а после выставки еще некоторое время поработать у них. И подруги Клэр по-прежнему проявляли терпение, когда в квартиру вносили все новые коробки и образцы. Заручившись согласием Морган и Саши, Клэр превратила комнату Эбби в склад, а сама с матерью спала в своей комнате. Коробки стояли и в общей гостиной. Клэр наняла фит-модель на один день и проверила на ней все образцы. Модель сказала, что они прекрасно сидят на ноге, и даже высокие каблуки были очень удобны. Садясь в самолет, направляющийся в Лас-Вегас, Клэр была вне себя от предстоящего мероприятия.

Они поселились в отеле и провели большую часть дня в выставочном центре вместе с Клодией, их новой помощницей. Они красиво расставили обувь на полках, и к их стенду потянулись оптовики, включая закупщиков из крупных сетевых магазинов. Они задавали множество вопросов об их ценах, возможных поставках и объемах, что было важно для больших торговых центров. Клэр могла удовлетворить требования лишь одного из магазинов, пока они не начнут производить обувь в большем количестве. А пока что это был лишь их первый сезон. Но реакция на их модели была однозначно положительной. Закупщикам их обувь понравилась.

А на второй день выставки Клэр испытала огромное удовлетворение. В другом конце зала она увидела Уолтера, который ленивой походкой приближался к ним, стараясь казаться безразличным, но в то же время косясь на выставленную на их стеллажах обувь. Клэр чуть не рассмеялась и указала на него матери и Клодии. А потом Уолтер направился прямо к ней.

– И чью обувь ты теперь продаешь? – сварливым тоном поинтересовался он.

Клэр лишь улыбнулась и указала на фризовую панель, где красовался логотип, придуманный ею самой. Когда Уолтер увидел надпись «Клэр Келли Дизайнз», у него буквально отвисла челюсть.

– Где тебе их сшили? – ошеломленно спросил он.

– В Италии.

Эта была единственная информация, которую Клэр дала ему. Она тут же повернулась к оптовику, который заходил на их стенд уже повторно, на этот раз, чтобы сделать заказ. И спустя минуту Уолтер тихонько отошел от них.

К концу выставки у них уже было немало заказов от очень солидных магазинов, и этого было достаточно, чтобы запустить их модели в производство и продержаться первый сезон. Клэр и Сара счастливо улыбались и друг другу, и Клодии. Она очень помогла им, и Клэр решила нанять ее на постоянной основе. Выставка прошла чудесно. Компания «Клэр Келли Дизайнз» вышла на рынок, и к осени их обувь должна была появиться на прилавках лучших сетевых магазинов страны.

– Спасибо, мама, – сказала Клэр, когда они упаковывали образцы. – Я даже не знаю, как тебя благодарить.

Но Сара лишь улыбнулась и обняла дочь. За этим она и приехала в Нью-Йорк. И Сара, как и Клэр, была в восторге оттого, что они создали эту компанию вместе. Клэр знала, что будет всегда благодарна матери за ту возможность, которую она предоставила ей.

К началу мая Морган была уже на пятом месяце беременности, и ей стало трудно скрывать это. Она все еще ничего не сказала Клэр. О ее положении знали лишь Саша и ее брат со своим другом. И Морган чувствовала себя неловко перед матерью Клэр. Они все знали, что она порвала с Максом, но она отказывалась обсуждать это или называть причины. Они с Максом не разговаривали уже два месяца. Наконец он решил, что больше так продолжаться не может, и в одно прекрасное утро уселся на ступеньках около ее квартиры и стал ждать. Он знал, что Морган появится, рано или поздно. И через час она вышла из дверей, направляясь на занятия пилатесом для беременных. Она прекрасно выглядела, была подтянутой и почти не набрала вес. Только ее лицо немного округлилось.

Она была ошеломлена, увидев Макса, и хотела было повернуть назад, но он удержал ее.

– Морган, это просто сумасшествие. Поговори со мной, – умоляющим голосом сказал он.

Макс стоял перед ней с обезумевшим видом. Прошедшие два месяца он не думал ни о чем, кроме нее.

– Зачем? Нам нечего сказать друг другу. Все кончено, – ответила Морган ледяным тоном.

– Нет, все только начинается, – сказал Макс, указывая на ее живот. – Все должно быть совсем не так. И я не хотел, чтобы ты сделала аборт, потому что люблю тебя и хочу сохранить нашего ребенка.

– Нет, ты не любил меня. Ты сказал, что расстанешься со мной, если я не оставлю ребенка. Ты хотел только его. Что ж, когда он родится, ты сможешь навещать ребенка. А меня оставь в покое. – Морган казалась сильной, сердитой и обиженной. – Ты не уважал ни мои желания, ни мое право принимать решение.

– Я был расстроен. На самом деле я никогда не бросил бы тебя.

Макс, казалось, был полон раскаяния.

– Ты не разговаривал со мной три недели, в то время, когда я больше всего нуждалась в твоей поддержке. И ты грозился расстаться со мной.

– Я был не прав. – А потом Макс задал вопрос, который не давал ему покоя весь прошедший месяц: – Почему ты решила оставить ребенка?

– Мне казалось неправильным избавляться от него. Это была наша ошибка, а не его. Я решила, что должна нести ответственность за это.

– И теперь ты довольна? – грустно спросил Макс.

– Нет, – честно ответила Морган. Она никогда не лгала ему. – С чего бы мне быть довольной? Мне нужен был ты, а не ребенок. Я всегда это знала. А теперь, когда я потеряла тебя, у меня на руках окажется ребенок, которого я никогда не хотела.

Но она в любом случае решила исполнить свой долг. Это было в ее характере. И ребенок не был виноват в случившемся. Это была их с Максом вина.

– Ты не потеряла меня, – с несчастным видом сказал Макс. – Ты никогда не потеряешь меня, пусть даже я тебе больше не нужен.

Морган не отвечала, и Макс увидел, как ее глаза наполнились слезами. Она отвернулась, но он обнял ее.

– Прости меня, я все сделал не так.

Теперь Макс понимал, что, вероятно, было бы лучше позволить ей сделать аборт. Морган всегда говорила ему, что не хочет иметь детей, и, даже забеременев, она не изменила своего мнения.

– Прости меня. Это все было страшной ошибкой. Что мне сделать, чтобы исправить ее? – с выражением отчаяния на лице спросил Макс.

– Ты не сможешь ничего сделать. Между нами все кончено, остался лишь ребенок, которого никто не хотел и который вообще не должен был появиться.

– Я подозреваю, что многие дети рождаются при таких же обстоятельствах. А любить их начинаешь потом.

– Возможно, – сказала Морган.

Но она не рассчитывала на это. Она будет нести свою ношу, но никто не сможет заставить ее испытывать радость от этого. И решение оставить ребенка она приняла сама. Морган знала, что не может винить Макса за это.

– Спасибо, что зашел проведать, – сказала она и направилась было вниз по ступенькам, но Макс остановил ее. Он выглядел таким же упрямым, как и она.

– Я не уйду, пока ты не согласишься хотя бы попытаться примириться со мной. Дай мне шанс. Если ты будешь по-прежнему ненавидеть меня, я уйду.

– Я не испытываю к тебе ненависти, – сказала Морган усталым голосом. – Я больше не знаю, что чувствую.

– Это вселяет надежду, – обрадовался Макс, не отпуская ее. – Пожалуйста, Морган, пожалуйста, дай мне еще один шанс.

Девушка молчала и только пристально смотрела на него. Внезапно она почувствовала сильный спазм внизу живота и поморщилась. Макс сразу же заметил это.

– Что это было?

– Ничего, – солгала Морган.

И тут она почувствовала еще один спазм. За все время беременности с ней такого не случалось. Это напоминало боли при месячных.

– Что-то не так? Скажи мне правду.

Макс все еще удерживал ее, а она снова поморщилась и скрючилась от боли.

– Не знаю. У меня внезапно начались сильные спазмы.

– Как при отравлении или что-то с ребенком?

– Возможно, с ребенком.

Она повернулась, направляясь обратно в лофт, и Макс последовал за ней. Он боялся, что расстроил ее. В квартире Морган сразу же прошла в ванную и вышла оттуда с посеревшим лицом.

– У меня идет кровь, – сказала она перепуганным голосом.

– Поехали в больницу. Я не оставлю тебя.

Морган и сама не хотела, чтобы он уходил, и не спорила с ним. Она подумала, что у нее, наверное, случится выкидыш. Это стало бы простым решением всех их проблем. Но внезапно она поняла, что не хочет этого.

Они вместе спустились по лестнице и вышли на улицу. Морган еще дважды останавливалась из-за спазмов, чувствуя влагу между ног. Макс остановил такси и помог ей сесть. Всю дорогу до больницы он держал ее за руку. Из такси Морган позвонила Саше, которая была на дежурстве. Саша объяснила ей, куда идти, и пообещала встретить их.

Когда они прибыли в больницу, Саша уже ждала их. Она повела Морган в смотровой кабинет и спросила, не хочет ли она, чтобы кто-нибудь другой осмотрел ее. Но Морган сказала, что хочет, чтобы это сделала Саша. Она доверяла ей больше, чем кому-либо. Когда Саша начала ее осматривать, Морган расплакалась.

– Это случилось, потому что я не хотела этого ребенка, – тихо произнесла она. – Бог меня наказывает.

– Нет, не наказывает. Такое часто случается.

Саша видела, что кровотечение было несильным.

– Давай сделаем сонограмму и посмотрим, что там происходит, – спокойно сказала Саша, стягивая перчатки с рук.

Морган продолжала плакать. Она почувствовала, как зашевелился ребенок, и это ощущение было странным, словно в животе порхали бабочки.

Саша посадила ее в кресло на колесиках и повезла по коридору. Макс следовал за ними с выражением беспокойства на лице.

– Что случилось? – спросил он.

– Пока не знаем, – ответила Саша.

Они с Морган отправились в кабинет ультразвуковой диагностики, а Макс остался ждать в коридоре. Врач начала водить сканером по затвердевшему животу Морган. Они могли видеть ребенка на экране, и он шевелился, казался спокойным, а потом начал сосать большой палец. А врач сказала, что там есть сгусток крови, но небольшой.

– Такое случается, – пояснила Саша. – Это может вызвать кровотечение. Скорее всего, сгусток рассосется сам по себе. Может быть, ребенок шевелился и сильно ударял в живот.

– А это не могло произойти из-за того, что я что-то не так делала? Я каждый день ходила на пилатес, чтобы быть в форме, – сказала Морган с виноватым видом.

– Нужно оставить это занятие на недельку-другую и вообще вести себя осторожней. Дай возможность сгустку рассосаться. А ребенку это не повредит.

Морган закрыла глаза и расплакалась.

– Я думала, что убила его, потому что так его не хотела.

– А что ты теперь чувствуешь? – ласково спросила Саша.

– Я боюсь. И не хочу его потерять.

Саша с улыбкой кивнула.

– Очень хорошо. Хочешь, чтобы Макс на него посмотрел? – осторожно задала вопрос Саша. Увидев их вдвоем, она удивилась.

Морган кивнула, и Саша отправилась за Максом. Врач переключил изображение на большой экран, чтобы было лучше видно. Когда Макс вошел, ребенок все еще сосал палец. Макс взглянул на экран, и на глазах у него выступили слезы. Он наклонился, чтобы поцеловать Морган.

– Прости, что я был таким мерзавцем. Я так сильно тебя люблю.

– Я тоже, – проговорила Морган, улыбаясь сквозь слезы. – И я не хочу потерять этого ребенка.

Ей хотелось рассказать всему свету о своей беременности, чтобы с ребенком ничего не случилось. А ведь все еще могло что-нибудь произойти, хотя Саша, казалось, не была обеспокоена.

– Хотите узнать пол ребенка? – спросила она у обоих.

Они дружно кивнули и рассмеялись, держась за руки. Макс не видел в жизни ничего прекраснее, чем женщина, которую он любил и которая носила его ребенка. Они пристально смотрели на экран, и Саша указала на какую-то точку.

– Это мальчик, – сказала она.

Макс широко улыбнулся и снова поцеловал Морган, а она нежно улыбнулась ему. Они казались счастливыми родителями, а не людьми, которые разошлись и не разговаривали друг с другом два месяца. И Саша была рада за них.

После этого Морган оделась, а Саша сказала, что они могут ехать домой и должны вести себя осторожно одну-две недели.

– И никакого пилатеса в ближайшие две недели. И никакого секса в знак примирения, вы, двое.

Саша вручила им две фотографии их ребенка, и, поблагодарив ее, Макс и Морган, как в тумане, вышли из больницы.

Всего за пару часов все изменилось и перевернулось вверх дном. Макс опять был рядом, а Морган забыла про травму и шок, которые ей пришлось пережить. Остаток дня они провели в лофте вместе, отдыхая, а потом Макс кое-что вспомнил.

– Ты вернешься работать ко мне в ресторан? – спросил он, обнимая ее одной рукой, и Морган рассмеялась.

– Ты только этого и хотел? – пошутила она.

– Да, а ребенок – это всего лишь побочный продукт. Ты нужна мне, чтобы разобраться с зарплатой и кассой.

Морган снова рассмеялась, и они поцеловались. Все, казалось, налаживается. Но тут Морган отстранилась от Макса и серьезно сказала:

– Но я не хочу выходить за тебя замуж. Это все испортит. У нас будет ребенок, но я не хочу выходить замуж.

– Ты чертовски упрямая женщина, – добродушно сказал Макс. – Можем мы хотя бы жить вместе?

– Да. Но не жениться. Это убьет всю романтику в наших отношениях.

Она не могла забыть кошмарный брак своих родителей.

– Ты сумасшедшая, но я люблю тебя. После десятого ребенка мы сможем пожениться? Я люблю большие ирландские семьи.

– Хорошо, но не раньше десятого. Тогда я подумаю.

И пока они перекидывались шуточками, Морган пришло в голову, что они должны будут переехать. Они не могут жить с ребенком в лофте. Значит, Клэр останется одна. Морган планировала жить с ней и с ребенком. У них было теперь место после отъезда Эбби, а в июне и Саша должна была покинуть их. Но Макс в придачу к ребенку – это будет уже несправедливо по отношению к Клэр. Как пара с ребенком, они должны иметь отдельное жилье.

Вскоре пришли довольные Клэр и Сара, которые были на переговорах в магазине «Бергдорф». И Клэр, как и Саша до нее, тоже была удивлена, увидев рядом с Морган Макса.

– У нас будет ребенок, – выпалила Морган и улыбнулась. Наконец это стало казаться ей реальностью.

– Мальчик, – добавил Макс.

– Но мы не поженимся, – улыбаясь, сказала Морган.

– Это убьет романтику в наших отношениях, – копируя Морган, произнес Макс, и все рассмеялись.

– Поздравляю, – не скрывая изумления, сказала Клэр. – И когда вы ждете прибавления?

– В октябре.

Остальное Клэр легко могла домыслить. Морган и Максу придется переехать, и в лофте останутся только они с матерью. Она сможет управлять своим бизнесом, не выходя из дома. Теперь она могла себе позволить самостоятельно оплачивать аренду квартиры, но ей будет не хватать своих подруг. И она была ошеломлена и опечалена такими быстрыми переменами. Может быть, Эбби вернется через год, как обещала, но на это Клэр не особенно надеялась. И к лету они с матерью останутся в лофте одни.

Глава 22

К середине мая Прунелла успела довести Сашу до белого каления. Они разослали приглашения, очень простые и элегантные, которые напечатали им у Картье. Они выбрали меню и продегустировали его в лофте. И они перепробовали пять различных свадебных тортов от трех свадебных пекарей. А Макс сказал, что в качестве свадебного подарка он обеспечит вино и шампанское.

Прунелла рекомендовала нанять и фотографа, и видеооператора, которые, как она настаивала, были необходимы. По просьбе Саши женщина выбрала для них кружевные скатерти и льняные салфетки. И у нее были свои подсвечники, а хрусталь, серебро и фарфор должна была обеспечить кейтеринговая компания. Они сходили посмотреть пентхаус на Пятой авеню, где должен был состояться банкет, а рядом нашли маленькую церковь, в которой их согласились обвенчать в шесть часов вечера. Банкет должен был начаться в восемь. И Саша ухитрилась принять все необходимые решения в редкие свободные от работы часы. У них с Алексом не было ни одного свободного уик-энда с тех самых пор, как они в марте летали в Атланту.

А платье Саша нашла совершенно случайно, когда в ординаторской листала журнал. Это было простое белое парчовое платье с кружевным жакетом, который можно было снять на банкете, и с кружевной фатой. У платья был длинный и изумительно красивый шлейф. Саша не смогла выбраться на примерку, поэтому Валентина отправилась вместо нее. И Саша пришла в восторг, увидев на мобильном телефоне фотографии, которые прислала ей сестра. Хотя Валентина сочла этот наряд скучным.

– Почему бы тебе не найти что-нибудь сексуальное, с декольте и открытой спиной?

Но это платье казалось Саше идеальным. А для подружек невесты она выбрала платья с открытыми плечами теплого бежевого цвета, которые, по мнению Валентины, лучше смотрелись бы, если бы были красными. Все должно было быть очень просто и элегантно. У подружек невесты будут маленькие букетики бежевых орхидей, а у Саши – ландыши. Она подумывала о том, чтобы взять в подружки невесты еще и своих маленьких единокровных сестер, но решила, что этого делать не стоит, иначе мать объявит ей войну.

Мужчины должны будут надеть смокинги, а Алекс – фрак. Элен Скотт сказала, что она будет в синем. А Мюриэль еще не определилась, надеть ли ей золотое платье или изумрудное, которое она видела в магазине и которое ей очень понравилось.

К Сашиному удивлению, все пока шло гладко, и Прунелла оказалась прекрасным организатором, как и говорил Оливер. Саша выносила ее с трудом, но должна была признать, что она отлично справляется со своей работой. Но, несмотря на это, Саша нервничала из-за того, что слишком многое требовалось предусмотреть и что-то могло пойти не так. Элен все время предлагала Саше свою помощь, но у Прунеллы все было под контролем.

За месяц до свадьбы Сашины соседки начали планировать девичник для нее. Саша не могла освободить себе уик-энд, поэтому решили ограничиться только ужином. Эбби обещала прилететь из Лос-Анджелеса, и мать Клэр тоже была приглашена. Ужин организовали в отеле «Сохо-Хаус». И у Саши было на этот случай сексуальное короткое черное платье. Она намеревалась надеть его на ужин, который родители Алекса устраивали накануне свадьбы в отеле «Метрополитен-Клаб».

Ее волосы уже начали отрастать, хотя все еще были короткими, и Саша с трудом отмыла с них темную краску. Парикмахера, который перед свадьбой должен был сделать ей стрижку и укладку, посоветовала Валентина. А Алекс устраивал мальчишник в отдельном кабинете ночного клуба в центре города. Оба события – и девичник, и мальчишник – были назначены на один день.

Девичник удался на славу. Эбби остановилась в лофте, и Клэр убрала с ее кровати все свои коробки. А за ужином Эбби призналась, что встречается с Джошем, и ей очень нравятся его сыновья. Морган говорила о своем будущем ребенке. Они с Максом уже начали искать себе квартиру, и Морган хотела переехать в середине лета, еще до того как она станет слишком неповоротливой. Саша и Алекс тоже были в поисках жилья, но пока еще ничего не нашли. Они хотели снять квартиру всего лишь на короткий срок. Саша решила перевестись в ординатуру Чикагского университета. Им обоим нравилась идея жить и работать в родном городе Алекса. Саша с радостью была готова переехать поближе к брату будущего мужа и родителям.

За ужином все обсуждали свои планы на будущее – свадьбу, ребенка Морган, фильм Эбби. За последнее время произошло так много всего.

После ужина женщины, довольные и расслабленные, вернулись в лофт. Было уже два часа ночи, и после выпитого шампанского все сразу же улеглись спать. Морган была единственной, кто не пил, но и она отправилась в постель. Клэр и Сара сели в гостиной на кушетку, и Клэр удрученно посмотрела на мать.

– Похоже, мы с тобой остаемся здесь одни, мама. Все уезжают.

Клэр все еще продолжала грустить по этому поводу. Сара помолчала минуту, потом со смущенным видом взяла Клэр за руку.

– У меня тоже есть кое-какие планы. На самом деле я тебе здесь больше не нужна. Бизнес идет на лад, и у тебя есть помощница, которая прекрасно справляется со своими обязанностями. А ты и без меня знаешь, как управлять делами. Я приехала сюда, чтобы поддержать тебя и немного развеяться. Я по-прежнему буду оказывать тебе финансовую поддержку, но, полагаю, мне уже пора вернуться домой.

– В Сан-Франциско? – Клэр казалась ошеломленной. – Я думала, что тебе нравится здесь.

– Нравится. И прошедшие пять месяцев были просто фантастическими. Помимо твоего рождения, это было лучшим, что случалось в моей жизни. Но я разговаривала с твоим отцом. Он действительно старается измениться. Два месяца назад он прекратил пить. Хочет, чтобы мы с ним начали путешествовать и вообще проводили больше времени вместе. Может быть, у нас ничего не получится, но я люблю его, и мы оба хотим еще раз попытать счастья и посмотреть, что из этого выйдет.

Клэр одновременно обрадовалась и огорчилась. Ей было так хорошо вдвоем с матерью. Она помогла ей преодолеть чувство опустошенности и дала возможность проявить себя. Без нее она никогда ничего не достигла бы. Клэр была безмерно благодарна ей. А теперь девушке предстояло жить в лофте одной. Внезапно Клэр почувствовала себя повзрослевшей.

– Когда ты уедешь? – печально спросила Клэр, и Сара обняла ее.

– Я думаю, через месяц, после свадьбы Саши.

Клэр кивнула. Ей о многом предстояло подумать. Но она видела – ее мать считает, что должна вернуться. И глаза Сары просияли, когда она заговорила о муже и о том, чтобы быть рядом с ним. Клэр понимала, что не может всю жизнь цепляться за материнский подол. Прошедшие пять месяцев были просто чудесной передышкой для нее после пережитых ударов.

– Знаешь, тебе пора подумать о том, чтобы начать вести нормальную жизнь, – сказала Сара.

Они обе понимали, что имеется в виду, но Клэр все время говорила, что она к этому не готова. Прошло всего полгода с тех пор, как Джордж бросил ее, и она до сих пор до конца не оправилась. Ее мать считала, что она должна преодолеть себя. А Клэр хотела лишь одного – с головой уйти в работу. Она именно так жила до знакомства с Джорджем и так, даже в большей степени, продолжала жить и теперь. Но если ее отец мог измениться, наверное, могла и она? Над этим стоило поразмыслить.

Сара и Клэр легли спать в их общую постель, и Клэр стало очень грустно при мысли о том, что мать скоро уедет. Клэр повернулась к маме и увидела, что Сара тоже не спит.

– Я буду скучать по тебе, мама, – тихо сказала Клэр. – Спасибо тебе за все, что ты для меня сделала. Без тебя у меня ничего не получилось бы. Мне было так плохо, а ты все исправила и подарила мне самый чудесный подарок в моей жизни.

– Для этого матери и существуют, – отозвалась Сара и поцеловала дочь в щеку.

Они заснули, держась за руки. Клэр будто снова стала маленькой девочкой и рядом с матерью почувствовала себя в безопасности.

Глава 23

В день ужина, который устраивали родители Алекса, Саша и ее подруги отправились делать маникюр и педикюр в салон, который порекомендовала Валентина. Накануне Саша сделала стильную стрижку, и ее волосы снова были светлыми. Она с нетерпением ждала момента, когда наденет свое сексуальное короткое черное платье. Сидя в салоне, подруги переговаривались и смеялись, когда раздался телефонный звонок. Саше звонил ее отец. Этим утром они прилетели из Атланты, вместе с детьми и с их няней. Мюриэль должна была прилететь после обеда, а Скотты прибыли в Нью-Йорк накануне вечером. Алекс и Саша заехали к ним в отель, чтобы поприветствовать их. А потом они с братом Алекса направились гулять и разошлись очень поздно, но прекрасно провели время.

– Что случилось, папа? – спросила Саша.

Она в этот день не дежурила и формально находилась в отпуске с предыдущего дня. У них с Алексом впереди было целых две недели, которые они планировали провести в Париже. Саша не могла представить себе ничего более романтичного, чем медовый месяц в июне в Париже.

– У нас небольшая проблема, – сказал ее отец с напускным спокойствием.

– В чем дело? – насторожилась Саша.

– У Шарлотты начались схватки, довольно сильные, а она только на седьмом месяце. Так не должно быть. Она думает, что начались роды.

– Она звонила своему врачу? – спросила Саша.

– Да, но та не может оценить ее состояние по телефону. Она думает, что Шарлотта должна показаться специалисту. И, честно говоря, я тоже так думаю. Схватки у нее сильные, и перерыв между ними составляет примерно пять минут.

– Вы хотите, чтобы я кого-нибудь порекомендовала вам? – Саша сразу же перестала быть дочерью и превратилась в врача.

– Ты на нее не взглянешь?

– А Шарлотта этого хочет? – спросила Саша.

– Да, хочет. Мы оба этого хотим. Ты сейчас занята?

Саша была огорошена. Ей хотелось сказать: «Я? Учитывая, что у меня завтра свадьба? А сегодня ужин на сто человек? Конечно, не занята. Просто сижу, жую конфеты и жду, когда вы позвоните».

– Все в порядке. Я буду ждать вас в больнице через двадцать минут, – взяла себя в руки Саша.

Ногти на ее руках уже высохли, а на ногах у нее были открытые босоножки, так что лак с ногтей не должен был стереться. Это был светло-розовый перламутровый лак от «Шанель» под названием «Балерина». Когда она сказала подругам, что должна их покинуть, они стали умолять ее не уходить, а остаться с ними. Они собирались отправиться в лофт и выпить шампанского.

– У Шарлотты проблемы. Я обещала отцу, что взгляну на нее, – серьезно сказала Саша.

– Она что, беременна? – с удивлением спросила Морган.

– Семь месяцев.

Клэр закатила глаза.

– Твоя мать будет в восторге, – сказала Морган.

– Да уж, – согласилась Саша.

Она выбежала из салона и поймала такси. На ней были шорты и футболка, но через десять минут она уже была в больнице и успела переодеться. Ее отец и Шарлотта приехали сразу же после нее. Шарлотту везли в кресле на колесиках, и она корчилась от боли. Она выглядела как женщина, у которой начались роды. А на седьмом месяце это было плохим знаком.

Саша проводила их в смотровой кабинет в родильном отделении и предупредила медсестер, что она была на месте.

– Разве ты не выходишь замуж? – спросила одна из них.

– Только завтра. Мне было скучно дома. По телевизору не было ничего интересного, – ответила Саша и направилась к отцу и Шарлотте, которая плакала и выглядела испуганной.

– Девочки у тебя родились не преждевременно? – спокойно спросила ее Саша.

– Нет, они родились с задержкой, – ответила Шарлотта, сжав зубы от боли.

– Что ты делала сегодня? Поднимала что-нибудь тяжелое? Чемодан? Детей?

– Нет… ну… в некотором роде. Я на минуту подняла Лиззи, но я это делала и прежде. И она совсем легкая.

Саша кивнула. При нормальном течении беременности это не могло спровоцировать схватки, если только у пациентки не было предрасположенности к преждевременным родам. А у Шарлотты такой предрасположенности, очевидно, не было. И она была молода.

– Вы занимались сексом? Какими-нибудь глупостями в этом роде? – спросила Саша, пытаясь вести себя так, будто перед ней был не ее отец.

У Стива на лице появилось глуповатое выражение, а Шарлотта хихикнула.

«О господи!» – подумала Саша.

– А это разве могло стать причиной?

Шарлотта виновато посмотрела на Сашу, а Сашин отец откашлялся.

– Могло. Оргазм может спровоцировать схватки. Давай проверим, что с тобой происходит.

Она спокойно улыбнулась им обоим, как она улыбнулась бы любому пациенту. И пока Саша осматривала Шарлотту, Стив стоял рядом с женой. Несмотря на кровотечение, воды у Шарлотты не отошли, а шейка матки не была раскрыта. Так что ничего страшного пока не случилось. Саша так и сказала им, и оба почувствовали облегчение.

– Но пока еще рано говорить о том, что все обошлось. Эти схватки могут спровоцировать роды, если их не остановить. Если не возражаешь, я сделаю тебе укол. А после этого посмотрим, прекратятся ли спазмы. И я хочу, чтобы ты провела в постели несколько дней.

– Но я пропущу свадьбу, – огорченно сказала Шарлотта.

– Что для тебя важнее? – ласково спросила Саша. – Свадебный торт и недоношенный ребенок или славный здоровый малыш через два месяца?

– Малыш через два месяца, – удрученно сказала Шарлотта, а Стив наклонился и поцеловал жену. – Но я купила такое прелестное розовое платье для сегодняшнего ужина и приготовила роскошное красное платье на завтрашнее торжество.

– Я буду чувствовать себя намного спокойнее, если ты останешься лежать в постели безо всяких схваток, – откровенно заявила Саша.

– И я тоже, – решительно поддержал дочь Стив, сжимая руку жены. – Ты можешь сделать ей укол? – спросил он у дочери, полностью доверяя ей и испытывая благодарность за помощь. Саша держалась молодцом.

Саша пошла за лекарством и вернулась через несколько минут. Шарлотта даже не почувствовала укол. Саша сказала медсестре, чтобы та включила монитор, контролирующий состояние ребенка, который оказался довольно большим. Но это были не близнецы.

После этого Саша отправилась на сестринский пост, чтобы узнать, как идут дела в отделении.

– Ты просто жить не можешь без этого места, не так ли? – стали поддразнивать ее медсестры, и Саша обратила внимание, что было уже пять часов.

Она позвонила Алексу, чтобы сказать, где она, и пообещала не опаздывать на ужин. У Саши еще было много времени для того, чтобы успеть переодеться. А потом она снова пошла к своей мачехе. Схватки все еще продолжались, но стали немного реже. Она подождала два часа, а потом сделала Шарлотте еще один укол и дала ей успокоительное, полагая, что это тоже будет невредным. Было уже семь часов, и Саша все же немного опаздывала на ужин. Ей нужно было еще принять ванну и переодеться.

После второго укола, к восьми вечера, схватки почти полностью прекратились. К этому времени Шарлотта уже дремала, и Саша сказала отцу, что Шарлотта должна остаться в больнице на эту ночь. Наутро она может вернуться в отель, но пока Саша хотела, чтобы медсестры присматривали за ней и следили за монитором, и отец согласился с дочерью.

– Думаю, мне лучше остаться с ней на эту ночь, – шепотом сказал он, и Саша кивнула.

– Конечно.

Его дочери находились в отеле под присмотром няни. Он пропустит ужин у Скоттов, но, как он надеялся, на следующий день сможет повести невесту к алтарю, что очень обрадовало Сашу.

Было уже восемь тридцать, и Саша никак не успевала заехать домой и переодеться. Весь последний час Алекс посылал ей сообщения на телефон, и она уговаривала его не беспокоиться и обещала, что приедет на ужин вовремя. Она не могла пропустить это мероприятие, на котором соберутся все приглашенные на свадьбу гости. Но она не могла и заехать домой переодеться. У нее оставался лишь один выход – поехать в своем белом халате. Это было лучше, чем совсем не появиться. Она знала, что до девяти часов никто еще не сядет за стол.

Саша бросила последний взгляд на Шарлотту, которая уже спала, и сказала отцу, чтобы он позвонил ей, если она им понадобится. То же самое Саша сказала и медсестрам. А потом, не снимая халата, помчалась к лифту. Выбежав на улицу, она остановила такси и сообщила водителю, что очень спешит. Пока они ехали, Саша размышляла о том, что Шарлотта только что решила самую большую проблему. Она не сможет присутствовать на сегодняшнем ужине и на завтрашней свадьбе, и Мюриэль не узнает, что она беременна, и не станет сходить с ума оттого, что Шарлотта молода и красива. И ее матери придется терпеть присутствие отца не два вечера подряд, а всего лишь один, поскольку этой ночью он будет дежурить около Шарлотты. «Все складывается хорошо!» – подумала Саша. Такси остановилось у входа в «Метрополитен-Клаб». Саша заплатила водителю, выскочила из машины и вбежала в отель. Ее так и подмывало спросить у стоявшего в дверях привратника в ливрее:

– Врача вызывали?

Но она решила держать себя в руках и спешно вошла в красивый зал, торжественно украшенный цветами, в котором должен был состояться ужин, устраиваемый ее будущими свекром и свекровью. Она увидела выражение удивления, которое появилось на лицах Алекса и ее подруг при виде ее, одетой в халат и сандалии. Но у Саши не было выбора. Она должна была или приехать в халате, или появиться только к десяти часам, к концу ужина. И Саша пошла искать Элен, чтобы извиниться.

– Простите, пожалуйста. У жены моего отца начались схватки, и я была с ними в больнице. У меня не было времени, чтобы заехать домой и переодеться.

Элен ответила ей широкой улыбкой и обняла ее.

– Даже не переживай из-за этого. Ты выглядишь прелестно. Мне нравится твоя прическа. А как себя чувствует твоя мачеха?

Элен была поразительной женщиной, и Саша обняла ее.

– Полагаю, с ней будет все в порядке. Я на эту ночь оставила ее в больнице.

– Что случилось? – подходя к ним, спросил Алекс, шокированный тем, как Саша выглядела.

– Мне пришлось выбирать межу халатом и шортами. Я выбрала халат. Или я могла приехать после ужина. У Шарлотты начались схватки.

– И они позвонили тебе?

Алекс был изумлен. Хотя и знал, что больше его ничто не должно было удивлять – ни ее мать, ни сестра, ни скандальные разводы, ни преждевременные роды.

– А кому еще они могли позвонить в Нью-Йорке?

– Они могли вызвать «Скорую помощь». Это же ужин в нашу честь.

Казалось, он был выбит из колеи, но его мать восприняла все спокойно.

– Я знаю. Прости. Я люблю тебя. Но посмотри на случившееся с другой стороны. Шарлотты нет здесь сегодня, и ее не будет завтра. Я прописала ей постельный режим. И теперь моя мать не сорвется с катушек.

Алекс рассмеялся над этими рассуждениями. А Саша, спросив разрешения у Элен, поднялась на подиум, с которого отец Алекса и некоторые из гостей должны были произносить речи после ужина. Она взяла в руки микрофон и обратилась к присутствующим.

– Добрый вечер всем. Я невеста. До завтрашнего дня меня зовут доктор Хартмен. И я хочу сообщить вам, что это единственная одежда, которая у меня есть, как хорошо известно моей семье и друзьям. – Саша указала на свой халат, и все рассмеялись. – Но, пожалуйста, не волнуйтесь. На завтра моя сестра согласилась одолжить мне платье. И спасибо вам за то, что вы пришли сюда сегодня.

Саша положила микрофон и поспешила к столу, чтобы занять свое место рядом с Алексом.

– Надеюсь, это неправда? – серьезно спросил он.

– Что именно?

– Что твоя сестра одолжила тебе на завтра свое платье?

Саша рассмеялась.

– Подожди, и сам увидишь.

Валентина в этот вечер надела ослепительное очень короткое золотое платье, и с ней был Берт. Он казался очень гордым тем, что сопровождает ее.

Элен рассадила гостей и пригласила Мюриэль за их столик. Она также взяла на себя труд развлекать ее разговором. Мюриэль, казалось, была довольна. Но после ужина она, нахмурившись, спросила Сашу:

– Почему ты не в платье?

– Я была в больнице на срочном вызове, – вежливо ответила Саша, и ее мать отошла, неодобрительно покачивая головой.

Выступления прошли гладко, были очень трогательными, особенно слова, сказанные о Саше ее подругами, и речь отца Алекса. А на свадьбе должны будут с речами выступить отец Саши и Бен, шафер жениха.

Вечером Алекс и Саша расстались, так как до свадьбы она не должна была его видеть. Саша с подругами должна была провести эту ночь в лофте одна. А по дороге домой Саша позвонила в больницу, чтобы справиться о Шарлотте. Ей сказали, что она крепко спит, схватки прекратились, а для Сашиного отца в ее палате поставили кушетку. Все было спокойно.

И Саша поднялась в лофт, чтобы провести последнюю ночь в статусе свободной женщины со своими лучшими подругами.

Глава 24

Торжественный день, четырнадцатое июня, выдался солнечным и ярким. Было не слишком жарко и не слишком холодно, но Саша нервничала весь день. Ее отец и Шарлотта вернулись в отель, и Стив сообщил, что Шарлотта отдыхает и не встает с кровати.

В три часа пришел парикмахер, который должен был сделать укладку Саше и всем остальным. А в четыре часа должен был прийти визажист. Перед их приходом Саша успела принять ванну. Сара сделала для всех сэндвичи, но Саша не могла есть. Она была слишком возбуждена. Ее мать предложила ей прийти и помочь с приготовлениями, но Саше она была не нужна, и она мягко отговорила ее. Валентина была рядом с ней и выглядела фантастически. Берт должен был встретиться с ними в церкви. Поразительно, но по прошествии трех месяцев после возвращения из Аризоны Валентина все еще не рассталась с ним. Она уверяла, что на этот раз все «по-настоящему». По крайней мере, он не давал ей снова попасть в беду. Валентина брала его с собой на банкеты и другие мероприятия, и он получал от этого удовольствие. Он все еще работал в полиции и служил предметом шуток для своих коллег из-за связи с супермоделью. И о них много писали в прессе. Валентина теперь казалась более нормальной и больше не стремилась шокировать окружающих. Он оказывал на нее уравновешивающее влияние, а она привнесла в его жизнь блеск и романтику. А в светской хронике о Берте писали, как об «убийственно красивом телохранителе супермодели Валентины». Они были очень эффектной парой.

И наконец настал торжественный момент. Сашины подруги с помощью Сары подняли над ее головой подвенечное платье. Эбби взобралась на стул, чтобы помочь надеть платье, не испортив прическу и макияж. Парикмахер закрепил длинную фату на ее голове. Не успела Саша одеться, как ей позвонил Алекс, чтобы сказать, как сильно он ее любит, и они проговорили несколько минут.

Подруги позаботились и о том, чтобы у невесты было что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое[25]. Саша обернула свой букет в кружевной платок своей бабушки, ее платье было новым, Валентина подарила ей голубые кружевные стринги, а Сара одолжила нитку жемчуга. На секунду Саше стало грустно, что ее одевает мать Клэр, а не ее собственная. Но она не хотела, чтобы Мюриэль все испортила, а она сделала бы это обязательно. И Саша не стала рисковать.

Отец должен был встретить ее у церкви, и Саша поехала туда в одиночестве в лимузине, который он для нее арендовал. А подружки невесты ехали следом за ней в другом лимузине. Саша чувствовала, что они рядом, и это подбадривало ее. Прунелла ждала ее в церкви, пока дружки жениха рассаживали гостей. Церковь была убрана белыми цветами, о чем позаботился флорист. Когда Саша и ее подруги приехали, Прунелла сразу же взялась за них. Она построила их в колонну по росту. Валентина замыкала шествие, а Сашины соседки шли перед ней. Первой шла Эбби, за ней Клэр, а за Клэр – Морган. И как только Мюриэль и Скотты сели на свои места, процессия тронулась. Подружки невесты встали рядом с друзьями жениха из числа его приятелей по медицинскому институту. А возле Алекса стоял его брат, исполнявший роль шафера. После небольшой паузы Саша с отцом торжественно проследовали по центральному проходу, и когда Саша подходила к Алексу, она заметила, как у него перехватило дыхание. Это был самый счастливый момент в ее жизни.

Они обменялись клятвами и кольцами, и их объявили мужем и женой. Алекс поцеловал Сашу, а дальше поднялась суматоха. Опомнилась Саша только на банкете, когда танцевала первый танец с Алексом, а второй – со своим отцом. И она чуть не упала в обморок, когда увидела, что отец приглашает на танец ее мать. Но Мюриэль улыбнулась, и они пошли танцевать, и оба выглядели довольными.

Джим прилетел из Сан-Франциско, чтобы сопровождать Сару на свадьбу. И Джош стоял рядом с Эбби. На нем был настоящий смокинг, а не камуфляжная куртка, и они с Эбби улыбались и держались за руки. Родители Эбби тоже присутствовали, а Макс с гордым видом стоял рядом с Морган. Берт все время держался возле Валентины и казался скорее ее телохранителем, чем бойфрендом. Но нельзя было отрицать, что он был великолепен, а позже Саша обнаружила, что он был еще и превосходным танцором. И ее сестра с обожанием смотрела на Берта и не выкинула ничего скандального ни на свадьбе, ни на банкете. Она вела себя на удивление хорошо.

Освещенный свечами пентхаус был идеальным местом для банкета, а ночь была теплой и благоухающей. Бена Скотта посадили рядом с Клэр, поскольку они оба были без пары. Саша не была уверена, понравится ли он Клэр, но потом заметила, что они весь вечер мило беседуют и смеются, и они несколько раз танцевали вдвоем.

– Так что заставило вас поселиться в Адской Кухне? – спросил Бен у Клэр в самом начале вечера.

Клэр рассмеялась.

– Это было недорого, а я была очень бедна. Я все еще бедна, но не так, как прежде. И мне по-прежнему нравится там.

Бен спросил ее, чем она занимается, и она сообщила, что она дизайнер обуви и только что открыла свое дело. Это показалось ему занятным, и Клэр рассказала брату Алекса о фабрике в Италии и об обувной выставке в Лас-Вегасе. Бен с интересом слушал ее.

– Теперь в квартире станет совсем одиноко, – с грустью сказала Клэр. – Я прожила там девять лет вместе с моими соседками. Одна переехала в марте, а две другие уедут этим летом.

– И вы не готовы остаться там в одиночестве?

– Я не уверена, – честно призналась Клэр. – Я никогда не жила одна. Не знаю, достаточно ли я взрослая для этого.

– Вы когда-нибудь бывали в Чикаго? – спросил Бен.

– Нет, не бывала.

Но Клэр планировала поехать туда в гости к Саше и Алексу, когда они переедут.

– Вам следовало бы посмотреть этот город. Вы любите ходить под парусом?

– Просто обожаю. Я родом из Сан-Франциско. И ребенком часто плавала по заливу.

– Ну, так у меня есть для вас прекрасная яхта! – смеясь, воскликнул Бен.

Они проговорили весь вечер, когда не танцевали, и Саша толкнула Алекса локтем в бок и незаметно указала ему на них.

– Может быть, нам повезло, – прошептала она.

– Я всегда считал, что она идеально ему подходит, – признался Алекс своей невесте. – Я просто не знал, как свести их.

Свадьба была самым удобным поводом для этого.

– Теперь нам нужно будет заманить ее в Чикаго, – задумчиво сказала Саша.

– Он уже большой мальчик и может сам купить себе билет до Нью-Йорка. Интересно, он уже рассказал ей про яхту?

Они рассмеялись и пошли поздороваться с Элен, а потом с Мюриэль. Как ни странно, впервые Мюриэль не сказала ничего плохого, и Саша была очень удивлена. А потом Саша с Алексом снова закружились в танце.

– Кстати, похоже на то, что у нас в семье будет полицейский, – заметил Алекс. – Это кажется невероятным, но он ей очень подходит. А я говорил тебе, как ты подходишь мне?

– В последние пять минут не говорил, – пошутила Саша. – Скажи мне это снова.

И Алекс поцеловал ее. Краешком глаза Саша видела, что Прунелла следит за тем, чтобы все проходило гладко. Она была бесподобна. На ней было черное платье, в котором она, со своими черными волосами, выглядела как член семейки Аддамс. Но она блистательно справлялась со своей работой.

Потом Алекс с Сашей подошли к Оливеру и Грэгу. Они от души наслаждались прекрасным вечером, и Оливер несколько раз танцевал с сестрой и дразнил ее по поводу растущего живота. Он и действительно заметно вырос за последний месяц. Теперь Морган с помощью Макса смирилась со своим положением и даже гордилась им. И, если он не будет принуждать ее к браку, она была согласна родить ему столько детей, сколько ему захочется.

Позже, когда Саша стояла в кругу своих подруг, они стали вспоминать о прошлом, и о том, как Морган с Сашей присоединились к Клэр с Эбби, и как они прекрасно жили все вместе столько лет.

– Как мы теперь будем обходиться друг без друга? – с грустью спросила Саша.

– Полагаю, будем летать друг к другу в гости, – ответила Морган.

– Мы с Джошем вернемся через год, – сказала Эбби, и всем хотелось ей верить.

Клэр смотрела на подруг и думала о том, как им всем повезло. Они нашли себе достойных партнеров, несмотря на прошлые ошибки. Джош идеально подходил Эбби и помогал ей начать карьеру. Алекс и Саша были созданы друг для друга. А Макс был лучшим из всех, с кем встречалась Морган. И сама Клэр оправилась от предательства Джорджа. Саша, стоя рядом с подругами, видела, что Бен находится неподалеку, чтобы еще раз пригласить Клэр на танец. И все четыре женщины сошлись на том, что лофт в Адской Кухне навсегда останется домом для них.

– Приезжайте и останавливайтесь в лофте в любое время, – сказала Клэр.

А потом Бен набрался храбрости и увел Клэр от ее подруг, чтобы еще раз потанцевать с ней.

– Теперь давайте поговорим о том, когда вы приедете в Чикаго, чтобы посмотреть нашу яхту. Четвертое июля будет самым походящим временем, – сказал он, когда они кружились в танце.

И вот настал момент, когда нужно было разрезать свадебный торт. А после этого – бросать букет. Прунелла подала Саше специальный букет для этого, чтобы Саше не пришлось расставаться со своим собственным. И все незамужние женщины выстроились в ряд под неусыпным надзором Прунеллы. Мужчины отступили в сторону, а Алекс с обожанием смотрел на свою невесту, ожидая момента, когда она снова присоединится к нему.

Саша встала на маленькую табуретку, чтобы бросить букет, и ее бросок оказался сильнее, чем она рассчитывала. Букет пролетел над головами женщин, мимо Клэр, в которую она целилась, и машинально Грэг потянулся и подхватил его. Оливер с изумлением посмотрел на него.

– Во мне заговорил вратарь, – извинился Грэг и галантно преподнес букет Клэр.

Алекс и Саша еще немного побыли с гостями, а потом за ними приехал белый экипаж, в который были впряжены белые лошади. И по дороге все присутствовавшие осыпали их розовыми лепестками. Они направились в отель «Плаза», где должны были провести первую брачную ночь перед тем, как утром улететь в Париж.

Последними, кого видела Саша, обернувшись, чтобы помахать рукой на прощание, были три девушки, с которыми она жила в Адской Кухне. Они стояли рядом со своими мужчинами, и Бен обнимал Клэр за плечи. Это являло собой радостную картину. И белые лошади, стуча копытами по мостовой, увозили Сашу и Алекса по Пятой авеню к отелю «Плаза» и к их будущему. Это была чудесная ночь.

А лофт в Адской Кухне навсегда останется в их сердцах. Все началось именно там, и любовь и узы, которые скрепили их всех, никогда не исчезнут.

Примечания

1

Лофт – архитектурный стиль XX–XXI веков, переоборудованная под жилье, мастерскую, офисное помещение или площадку для мероприятий верхняя часть здания промышленного назначения (фабрики, завода, склада). – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Фиксированная арендная плата обычно намного ниже рыночной цены.

3

День независимости, национальный праздник США.

4

Остров в Карибском море.

5

Популярный курорт на северо-восточной оконечности Лонг-Айленда.

6

Государственный праздник в США, который отмечается в четвертый четверг ноября.

7

Горнолыжный курорт в Швейцарии.

8

Французский дом моды, основанный в 1945 году.

9

В английском языке фраза «поиграть в доктора» часто означает «совокупляться».

10

Bergdorf Goodman – универсальный магазин, расположенный на Пятой авеню в Манхэттене, Нью-Йорк.

11

Расположен в штате Нью-Джерси.

12

В американском футболе название финальной игры за звание чемпиона Национальной футбольной лиги.

13

Решающая серия игр в сезоне Главной лиги бейсбола, право играть в которой имеют лучшие команды Американской и Национальной лиг.

14

Судоходный пролив Атлантического океана, вытянувшийся в юго-западном направлении между побережьем штата Коннектикут и о. Лонг-Айленд.

15

Острова в Вест-Индии, британская заморская территория.

16

Широкая сеть отелей, расположенных, как правило, вблизи магистральных автодорог. Отели средней стоимости, хотя и выше средней по качеству услуг.

17

Настольная игра в слова.

18

Бернард Мейдофф был обвинен в создании крупнейшей в истории финансовой пирамиды. В 2009 году за свою аферу был приговорен судом Нью-Йорка к 150 годам тюремного заключения.

19

Главная антагонистка семнадцатого анимационного фильма студии Disney «101 далматинец», его сиквела, а также игровых фильмов-адаптаций и одноименного мультипликационного сериала. Круэлла – злая, жестокая и эгоистичная женщина; этот персонаж входит в число официальных диснеевских злодеев.

20

Шар времени, расположенный на здании 1 на Таймс-сквер, играет одну из ключевых ролей в праздновании Нового года на этой улице. Каждый год 31 декабря в 23.59 по местному времени шар спускается с 23-метровой высоты по особому флагштоку. Нижней точки шар достигает в полночь, что символизирует наступление Нового года.

21

Схема построения финансовой пирамиды, предполагающая, что доходы первых инвесторов обеспечиваются взносами новых участников; названа по имени итальянского эмигранта Чарльза Понзи, впервые построившего подобную пирамиду в конце 1920-х гг.

22

День подписания Декларации независимости США в 1776 году, которая провозглашает независимость США от Королевства Великобритании.

23

Самая популярная церковь в Лас-Вегасе. Ее называют домом Элвиса, т. к. именно в этой церкви венчался знаменитый певец и музыкант.

24

Внучка американского миллиардера и газетного магната, жертва политического киднеппинга, террористка, судимая за ограбление банка.

25

Эта традиция пришла из Англии, дословно она звучит так: «Something old and something new, something borrowed and something blue», и означает, что на невесте в день свадьбы должны быть что-то старое, новое, взятое взаймы и голубое.

Content

Даниэла Стил
Неразлучные
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания