Дженни Лукас

Позволь быть любимой

Jennie Lucas

Carrying the Spaniard's Child

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2017 by Jennie Lucas

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Глава 1

Бэлль Лэнгтри возненавидела Сантьяго Веласкеса с первого же взгляда.

Ну, если быть точной, не с самого первого, конечно. Когда они встретились на свадьбе общих друзей в прошлом сентябре, ее поразила его мрачная, мужественная красота, широкие плечи и сильное, мускулистое тело.

Но потом Сантьяго повернулся к жениху и вслух сказал, что у него все еще есть шанс сбежать и бросить невесту у алтаря, и все это в присутствии Летти! Жених и невеста неловко рассмеялись, но с того самого момента Бэлль возненавидела Сантьяго всем сердцем. Каждое слово, произнесенное им, было еще злее и саркастичнее предыдущего. Не прошло и десяти минут, как Бэлль и Сантьяго начали ожесточенно спорить, а к концу свадьбы она уже искренне считала, что он сделал бы огромное одолжение миру, если бы умер в ту же секунду. Будучи женщиной прямолинейной, Бэлль не сдержалась и сказала ему это прямо в лицо. Он ответил ей очередным язвительным замечанием, и именно в таком ключе продолжалось их общение в течение последующих четырех месяцев.

Бэлль с горечью подумала, что именно ему суждено было обнаружить ее в темном заснеженном саду дома Летти и Дариуса. И он увидел ее в слезах!

Дрожа на пронизывающем ветру в тонком темном платье, она смотрела на бушующий Атлантический океан. Сердце Бэлль стучало в унисон с шумом прибоя.

Весь день Бэлль нянчила новорожденного малыша Летти, пока та была на похоронах своего отца, и к вечеру душевная боль оставила ее практически без сил. Осторожно переложив спящего малыша на руки Летти, Бэлль пробормотала какие-то невразумительные извинения и выбежала в заснеженный сад.

На улице дул ледяной ветер, и слезы замерзали прямо на щеках Бэлль. Она бездумно смотрела в темноту, оплакивая свою боль. У нее никогда не будет детей.

«Никогда, – эхом отзывался прибой. – Никогда, никогда».

– Бэлль! – раздался в темноте низкий голос. – Ты здесь?

Сантьяго! Последний человек, которого она сейчас хотела бы видеть.

Она живо представила себе выражение лица испанца, если он увидит ее в таком состоянии. Затаив дыхание, она отступила за покрытое снегом дерево, молясь, чтобы он ее не заметил.

– Бэлль, хватит прятаться, – устало вздохнул он. – На тебе черное платье, а ты стоишь за заснеженным деревом.

– Я не пряталась. – Скрипнув от досады зубами, она вышла из своего укрытия.

– Тогда что ты там делала?

– Просто дышала свежим воздухом, – пожала плечами Бэлль, желая лишь одного: чтобы он оставил ее в покое.

Свет из окон второго этажа выхватил в темноте силуэт Сантьяго, одетого в шитый на заказ угольно-черный костюм и кашемировое пальто. Когда их взгляды встретились, она невольно вздрогнула. Сантьяго Веласкес слишком красив, подумала она, поежившись. Слишком сексуален. Слишком властен, слишком богат.

А еще он циничный, эгоистичный плейбой, которого не волнует никто, кроме него самого. Обхватив себя руками за плечи, Бэлль молча наблюдала, как Сантьяго приближается к ней. Он остановился в паре шагов от нее.

– Почему ты без пальто?

– Мне не холодно.

– Я слышу, как стучат твои зубы, – возразил он. – Решила замерзнуть насмерть?

– Тебе-то что за печаль?

– Мне? Мне абсолютно все равно. Но мне кажется эгоистичным заставлять Летти планировать новые похороны. Или свадьбу, или крестины – все равно.

– Кажется, все человеческие взаимоотношения, включающие эмоции, для тебя крайне утомительны.

Он был на целую голову выше Бэлль, и сейчас она смотрела на него снизу вверх. Каким бы привлекательным и богатым мужчиной он ни был, он по-прежнему остается самым циничным и жестоким человеком на свете. Он олицетворял собой все, что она ненавидела в мужчинах.

– Подожди. – Он прищурился и внимательно посмотрел ей в глаза. – Ты плакала?

– Нет. – Она часто заморгала, стараясь скрыть очевидное.

– Неправда. – Его красивые чувственные губы насмешливо изогнулись. – Я знаю, что ты чересчур мягкосердечна, но это слишком даже для тебя. Ты почти не знала отца Летти, а теперь рыдаешь одна в саду на морозе.

Обычно Бэлль не полезла бы за словом в карман в поисках достойного ответа, но не сегодня: у нее просто не было на это сил. К тому же Бэлль знала: если она проявит хоть малейшую эмоцию, Сантьяго еще самозабвеннее начнет дразнить ее.

– Чего ты хочешь?

– Дариус и Летти пошли спать. Летти хотела дождаться твоего возвращения в дом, но ребенок заплакал. Так что я должен проводить тебя в гостевую комнату и после этого поставить дом на сигнализацию.

В его низком голосе с едва заметным испанским акцентом ей слышалась насмешка. Бэлль претила сама мысль, что, несмотря на всю ее антипатию к этому мужчине, он все равно волнует ее.

– Я передумала ночевать здесь, – сказала Бэлль. Последнее, чего она хотела, – провести здесь бессонную ночь в компании собственных невеселых мыслей. – Я хочу вернуться домой.

– В Бруклин? – Сантьяго недоуменно посмотрел на нее. – Уже слишком поздно, к тому же снегопад перекрыл магистраль…

– А ты почему до сих пор здесь? – перебила она. – Разве у тебя не найдется вертолета или парочки самолетов?

– Гостевые комнаты здесь удобные, а я страшно устал. Два дня назад я был в Сиднее, до этого в Токио, а завтра я улетаю в Лондон.

– Бедняжка! – ехидно протянула Бэлль, в глубине души завидуя ему. Она всегда мечтала путешествовать, но не могла накопить даже на билет в эконом-классе.

– Благодарю за сочувствие. – Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. – А теперь, если ты не против, я провожу тебя в твою комнату и отправлюсь спать.

– Если хочешь – иди. – Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. – Скажи Летти, что я уже уехала. Я сяду в поезд и вернусь в город.

– Ты серьезно? – Он скептически посмотрел на Бэлль. – Уже поздно. Как ты доберешься до вокзала?

– Пешком дойду! – Ее голос внезапно сорвался на крик.

Сантьяго помолчал.

– Бэлль. – Его голос был мягче, чем она когда-либо могла себе представить. – Что случилось?

Он протянул руку и коснулся ее щеки. Это был первый раз, когда Сантьяго прикоснулся к ней, но даже несмотря на то, что его пальцы были холодными, ее словно обожгло огнем.

– Даже если что-то случилось, почему я должна тебе рассказывать?

– Потому что ты меня ненавидишь.

– И?

– И ты можешь мне все рассказать, потому что тебе абсолютно все равно, что я подумаю.

– Но ты можешь рассказать всему свету.

– Разве меня уличали в раскрытии чужих секретов?

– Нет, – вынуждена была признать Бэлль. – Но ты говоришь людям оскорбительные вещи, ты бессердечный и грубый…

– Я говорю все это в лицо, а не шепчусь за спинами, – возразил он. – Расскажи мне, Бэлль.

Облака затянули небо, скрыв луну, и на какое-то время они остались в полной темноте. Внезапно Бэлль почувствовала необходимость хоть с кем-то поделиться своим горем. И она действительно была не лучшего мнения о Сантьяго, впрочем, это, скорее всего, было взаимно.

Эта мысль почему-то успокаивающе на нее подействовала. С Сантьяго ей не нужно притворяться, ей не нужно все время быть позитивной и радостной, не надо стараться всем угодить. Бэлль с юных лет научилась никому и никогда не показывать своих негативных мыслей и плохого настроения. Если ты честна в своих чувствах, то многих это не устраивает, ты перестаешь нравиться людям, и они уходят от тебя, особенно те, кем ты по-настоящему дорожишь.

Так что, получается, Сантьяго – единственный человек, кому она могла рассказать. Единственный, с кем она могла быть самой собой. Потому что, если он исчезнет из ее жизни, она закатит по этому поводу вечеринку.

Она сделала глубокий вдох.

– Все дело в ребенке.

– Понимаю, я тоже как-то побывал с ним наедине. Дети. – Он закатил глаза. – Все эти подгузники, крики… Но что поделать? Некоторые люди до сих пор почему-то хотят детей.

– Я хочу. Я хочу ребенка.

Луна выглянула из-за туч, и Бэлль подняла на Сантьяго полные слез глаза. Он посмотрел на нее, а потом фыркнул.

– Ну конечно, хочешь. Такой романтичной идиотке, как ты, нужна любовь, цветочки и прочий бред. – Он пожал плечами. – Ну так чего ты рыдаешь? Остепенись, выйди замуж, купи дом – никто тебе не запрещает.

– Я… У меня не может быть детей, – прошептала она. – Никогда.

– Почему ты так уверена?

– Потому что… – Она посмотрела на следы на снегу. – Это невозможно с медицинской точки зрения.

Она обхватила себя за плечи, молясь, чтобы он не задавал вопросов. Почему? Что случилось? Но он удивил ее.

Сделав шаг вперед, Сантьяго притянул ее к себе и укрыл полами своего пальто. Она вдруг почувствовала такое умиротворение в его теплых сильных руках, когда он осторожно погладил ее по длинным темным волосам. Бэлль посмотрела на него, и ее сердце застучало прямо в горле.

– Ты, наверное, думаешь, что я ужасный человек, – сказала она, отстраняясь от него. – Я плохая подруга. Летти только что потеряла отца, а я провела весь вечер с ее ребенком, отчаянно завидуя ей…

– Остановись. – Сантьяго взял в ладони ее лицо и посмотрел ей в глаза. – Ты знаешь, что я считаю тебя романтичной идиоткой, застрявшей в ванильных мечтах, но когда-нибудь ты лишишься розовых очков и узнаешь правду о жестокости этого мира.

– Я…

Он прижал палец к ее губам.

– Но даже я вижу, что ты хорошая подруга.

Его палец был таким теплым на фоне ее ледяных губ, и Бэлль внезапно пронзило желание поцеловать его, обхватив своими губами. Никогда в жизни ее – неопытную девственницу – не посещали такие мысли. Но несмотря на то, что Сантьяго ей совершено не нравился, было в нем что-то возбуждающе-опасное, и это пугало ее.

Вздрогнув, она отвернулась. Она подумала обо всех тех женщинах, которых он соблазнил, тех, кого она считала полными дурами, что так легко оказались в его постели. И впервые в жизни она искренне посочувствовала им, потому что только что ощутила на себе всю силу его притягательности.

– На самом деле тебе повезло, – слегка улыбнулся ей Сантьяго. – Дети? Брак? Кто захочет нести на себе такую огромную ответственность, как семья? – Он покачал головой. – Ни к чему хорошему это не приведет. Это тюрьма. А у тебя есть кое-что получше.

– Лучше, чем семья? – Она недоуменно уставилась на него.

Сантьяго кивнул.

– Свобода, – тихо сказал он.

– Но мне не нужна свобода, – едва слышно проговорила она. – Я хочу быть любимой.

– Все мы хотим того, что не можем получить, – резко сказал он.

– Тебе-то откуда знать? Ты всегда получаешь то, что хочешь.

– Ты ошибаешься. Есть кое-что, чего я не могу заполучить уже четыре месяца. Точнее, кое-кто.

Четыре месяца? Сердце Бэлль застучало быстрее. Не мог же он иметь в виду… Мог ли Сантьяго Веласкес, известный нью-йоркский миллиардер, мужчина, которого окружают признанные красавицы, действительно хотеть ее, простую официантку родом из захолустного городка в Техасе?

– Я хочу ее, но не могу заполучить, – сказал он охрипшим голосом. – Даже несмотря на то, что она сейчас стоит передо мной.

– Почему? – выдохнула она.

– О. – Его губы изогнулись в улыбке. – Она хочет любви. Я вижу это в ее глазах, слышу в ее голосе. Она жаждет любви, которая необходима ей, как воздух. Если я сделаю ее своей, она возложит все свои романтические ожидания на меня, и это ее раздавит. – Сантьяго посмотрел ей в глаза. – Но как бы я ни хотел ее тело, ее сердце мне не нужно.

Бэлль прищурилась. Он играет с ней в кошки-мышки!

– Прекрати.

– Что?

– Тебе скучно, Сантьяго? – Она вздернула подбородок. – Тебе нужна компания в постели, а я – единственная, кто оказался поблизости? Может, другие женщины и ведутся на этот бред, но я не верю ни единому твоему слову. Если бы ты действительно меня хотел, тебя ничто бы не остановило: ни мои чувства, ни возможность причинить мне боль. Ты бы соблазнил меня безо всяких сожалений, так обычно ведут себя плейбои. Так что ты меня не хочешь.

– Ты ошибаешься, Бэлль. – Он резко прижал ее к своему телу. – Я хочу тебя с той самой минуты, как ты впервые послала меня к черту на свадьбе Дариуса и Летти. – Он провел пальцами по ее щеке. – Но что бы ты обо мне ни думала, я не увлекаюсь тем, что влюбляю в себя наивных молодых девушек.

Все ее тело пылало от гнева, страха и… желания.

– Ты действительно считаешь, что я сразу же в тебя влюблюсь?

– Да.

Бэлль коротко хмыкнула.

– Я смотрю, с эго у тебя проблем нет.

– Скажи мне, что я не прав, – сказал он, глядя ей в глаза.

– Ты не прав. – Она небрежно пожала плечами. – Я действительно хочу любви, это правда. И если я когда-нибудь встречу мужчину, которого буду уважать, которым смогу восхищаться, я, конечно, влюблюсь в него. Но это будешь не ты, Сантьяго. – Она уверенно посмотрела на него. – И не важно, насколько ты богат и сексуален. Так что, если ты меня хочешь, тем хуже для тебя, потому что я тебя не хочу.

Выражение его лица изменилось, темные глаза сверкнули в лунном свете.

– Уверена?

– Да, – выдохнула она, не в силах отвести взгляд.

Он провел ладонью по руке Бэлль, глядя на нее так, словно она была самой красивой и самой желанной женщиной на свете.

– И если ты окажешься в моей постели, то не влюбишься в меня?

– Даже и не подумаю. Я считаю, что ты настоящий мерзавец.

Бэлль никак не могла перестать дрожать, и она знала, что Сантьяго это чувствует. Уголки его губ дрогнули в самодовольной ухмылке.

– Тогда нет причин сдерживаться. Забудь о любви, забудь о сожалениях, о боли и несправедливости судьбы. – Он приподнял ее подбородок пальцами. – На одну лишь ночь насладись тем, что у тебя есть здесь и сейчас.

– Это ты сейчас о себе?

Бэлль хотела сказать это с сарказмом, но сердце в ее груди колотилось настолько сильно, что вместо сарказма в ее голосе явственно звучало с трудом скрываемое желание.

– Позволь мне подарить тебе этой ночью наслаждение. Без обязательств, без последствий. Перестань так много думать о будущем, – тихо сказал он, проведя пальцами по ее щеке. – На одну ночь ты можешь узнать, что значит чувствовать себя по-настоящему, безрассудно живой.

Его темные глаза пронзали ее насквозь, и внезапно холодная нью-йоркская ночь показалась Бэлль знойным техасским августом. Отдаться ему? На одну только ночь – без обязательств и последствий? Она никогда ни с кем не спала. По сути, Бэлль была двадцатисемилетней старой девой, которая всю жизнь заботилась о других, начисто забыв о самой себе.

Нет! Разумеется, ее ответом будет «нет».

Сантьяго не дал ей возможности ответить. Опустив голову, он поцеловал ее щеку, и его губы замерли на ее ледяной коже. Бэлль затаила дыхание, и, когда он отстранился, все ее тело пылало огнем.

– Хорошо, – услышала она собственный голос и задохнулась от своего безрассудства. Она хотела уже взять свои слова обратно, но остановилась.

На одну ночь ты можешь почувствовать себя по-настоящему безрассудно живой. Когда в последний раз она ощущала хотя бы что-то похожее? Да и было ли вообще такое в ее жизни? Или она всегда была просто хорошей девочкой, которая стремилась всем угодить, следовать правилам и тщательно планировать свою жизнь? Сейчас она не была уверена в том, что это было правильно, потому что Бэлль чувствовала себя страшно одинокой.

Темные глаза Сантьяго блеснули в темноте, когда он заметил, что она колеблется. Он не стал ждать. Проведя ладонью по ее щеке, он запустил пальцы в ее волосы и страстно поцеловал Бэлль. Его губы были горячими и требовательными, язык тут же проник между ее губ. Она почувствовала легкий привкус виски, а воздух между ними нагрелся до тысячи градусов.

Никогда в жизни ее так не целовали. Никогда! Те чуть тепловатые ласки, которые она принимала семь лет назад, не шли ни в какое сравнение с этим безжалостно-требовательным поцелуем.

Бэлль словно растворилась в его объятиях, в его ласках, его руках. Желание, охватившее ее, заглушило все доводы разума. Она никогда не думала, что это может быть так…

Сначала она отвечала на поцелуй неуверенно, но потом крепко обхватила Сантьяго за плечи и прижалась к нему всем телом. Вся ее ненависть к Сантьяго, все ее слезы превратились в пылающий огонь страсти, когда он целовал ее на ветру в холодную зимнюю ночь, а невидимые волны грохотали за спиной.

Она не знала, как долго они стояли так – секунды или часы, – но, когда Сантьяго наконец отстранился, Бэлль поняла, что уже никогда не будет прежней. Они смотрели друг другу в глаза, когда с неба медленно начали падать снежинки.

Не сказав ни слова, он взял ее за руку и повел к дому. Внутри было темно и тихо, кажется, все, включая прислугу, уже легли спать. Сантьяго закрыл тяжелую дубовую дверь и набрал код безопасности на сигнализации.

Они бросились вверх по задней лестнице, не прекращая целоваться. Бэлль вздрогнула. Она не могла этого сделать! Как она могла импульсивно предложить свою девственность человеку, который ей даже не нравился, не говоря уж о любви? Но когда они оказались в гостевой спальне в дальнем конце коридора, она не успела даже перевести дыхание. Длинное черное пальто Сантьяго упало на пол, и он притянул Бэлль к себе. Он провел пальцем по ее припухшей нижней губе.

– Ты такая красивая, – прошептал он, проведя ладонью по ее длинным темно-каштановым волосам, слегка подернутым снегом. – И ты моя…

Наклонившись, он жадно поцеловал ее. Горячая волна желания окатила Бэлль с головы до ног. Его руки ласкали ее тело, даря ей новые ощущения, и она опомнилась, только когда ее черное платье скользнуло на пол к ногам. Час назад она ненавидела его, а теперь стоит почти голая в его спальне.

Уложив Бэлль на кровать, он снял с себя пиджак, жилет и галстук. Не отрывая от нее взгляда, Сантьяго расстегнул черную рубашку. Его грудь была загорелой и мускулистой. Опустившись на кровать рядом с Бэлль, он резко притянул ее к себе и впился губами в ее губы. Она опустила голову на подушку и прикрыла глаза. Сантьяго обхватил ее грудь, прикрытую простым черным бюстгальтером, и расстегнул застежку. Сняв с Бэлль бюстгальтер, он отбросил его на пол и опустил голову, чтобы обхватить губами ее грудь. Ощущение было настолько острым, что Бэлль ахнула, выгнув спину.

Сантьяго довольно улыбнулся и спустился ниже, проведя губами по ее плоскому животу. Обведя языком ее пупок, он стал продвигаться еще ниже. Он сжал руками бедра Бэлль, и она почувствовала на своей коже его горячее дыхание. Сантьяго медленно снял с нее трусики, раздвинул бедра и с мучительной неторопливостью прижался губами к ее горячей влажной плоти.

Удовольствие оказалось настолько неожиданным и острым, что Бэлль вонзила ногти в его плечи, когда его язык скользнул по ее клитору. Придерживая ее за бедра, Сантьяго продолжал ласкать ее языком, а она тихо постанывала, комкая руками одеяло. Когда наслаждение стало невыносимым, Бэлль хрипло вскрикнула. Взлетев на небо, она распалась на тысячи сияющих осколков. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного.

Поднявшись, Сантьяго сбросил с себя оставшуюся одежду. Устроившись между ее ног, он взял ее за бедра. Она все еще задыхалась от полученного удовольствия, когда он вошел в нее.

В течение четырех месяцев Сантьяго мечтал соблазнить эту греховно прекрасную женщину, которая презирала его. Он мечтал о том, как будет ласкать ее соблазнительные изгибы, целовать ее полные губы и видеть, как ее прекрасные глаза темнеют от страсти. Он мечтал взять ее, сделать своей, наполнить собой.

Но теперь, когда он наконец оказался в ней, почувствовал барьер, который не ожидал встретить.

– Ты девственница? – шокировано выдохнул он.

– Уже нет. – Бэлль посмотрела ему в глаза.

– Я сделал тебе больно? – Сантьяго стиснул зубы.

– Нет.

Что-то в выражении ее лица заставило Сантьяго вздрогнуть. Он почувствовал странную эмоцию в своем сердце: нежность.

– Ты лжешь.

– Да, – прошептала Бэлль. Ее нежные тонкие руки потянулись к его плечам и стали спускаться ниже по спине. – Пожалуйста, не останавливайся, Сантьяго…

Впервые услышав свое имя из ее уст, он шумно выдохнул. Как могла такая романтичная идеалистка, как Бэлль, оставаться невинной в этом сумасшедшем современном мире? Девственницей? Он знал, как опасно приближаться к женщине столь невинной и яркой. Ему хотелось бежать без оглядки.

Но его тело мечтало об обратном, когда он смотрел на лицо Бэлль, сиявшее от желания. Он наклонился к Бэлль. Сначала его поцелуй был нежным и легким, но потом углубился, превратившись в чистую страсть. Руки Сантьяго медленно скользили по обнаженному телу Бэлль.

У нее было безупречное тело: соблазнительное, зрелое. Любой мужчина не задумываясь отдал бы жизнь, чтобы обладать этой огненной богиней. И богиня оказалась девственницей…

Сантьяго слегка пошевелился и вошел немного глубже, сам того не осознавая. Бэлль едва слышно застонала, он наклонился, чтобы обхватить губами ее грудь, и она блаженно ахнула.

Обхватив ее за бедра, Сантьяго начал медленно двигаться в ней, и Бэлль стала двигаться навстречу ему, страстно целуя его в ответ. Он начал терять последние кусочки самообладания, чувствуя, как ее влажная плоть сжимается вокруг него, как вонзаются в его спину ее ногти. Когда он услышал, как Бэлль вскрикнула от настигшего ее оргазма, он больше не мог сдерживаться. Его глаза непроизвольно закрылись, голова откинулась назад, и Сантьяго испытал чистейшее сексуальное наслаждение, настолько сильное, что он с трудом в это верил.

Он откинулся на кровать, блаженно закрыв глаза, и притянул Бэлль к себе. В течение десяти секунд, когда он держал ее в своих руках, он ощущал умиротворение и покой, которых не знавал раньше. Но на смену этому пришло горькое сожаление.

– Ты был прав, – на лице Бэлль сияла улыбка, – я чувствую себя безрассудно живой. Я о таком даже не мечтала. Волшебно. – Она прижалась к Сантьяго, обвив его руками, и мечтательно сказала: – Возможно, в глубине души ты не так уж плох. Может быть, ты мне даже нравишься, совсем чуть-чуть.

Сантьяго мрачно посмотрел на нее. У него только что был лучший секс в жизни. С романтичной девственницей. Секс с Бэлль сотворил с ним что-то странное. Его тело никогда не испытывало такого огромного удовольствия.

Бэлль зевнула.

– Надеюсь, нас никто не слышал.

– Не беспокойся, – резко сказал он. – Летти и Дариус в другом крыле, а сам дом каменный.

Каменный, как и его сердце, поспешил напомнить себе Сантьяго.

– Это хорошо, – вздохнула она. – Я бы не пережила, если бы Летти об этом узнала после всего, что я ей о тебе наговорила.

– И что же ты ей сказала?

– Я сказала, что ты эгоистичный, бессердечный ублюдок.

– Я не в обиде. Это правда.

– Ты забавный. – Она сонно посмотрела на Сантьяго. – Знаешь, вне зависимости от того, что ты думаешь, любовь и брак – это не всегда тюрьма. Посмотри на Дариуса и Летти.

– Они выглядят счастливыми, – неохотно признал Сантьяго. – Но видимость может быть обманчива.

– Ты ни в кого и ни во что не веришь? – нахмурилась Бэлль.

– Я верю в себя, – хмыкнул он.

– Ты ужасный циник.

– Я просто вижу мир таким, какой он есть, – сказал Сантьяго. Вечная любовь? Счастливая семья? К тридцати пяти годам Сантьяго повидал достаточно, чтобы знать, что такого рода чудеса встречаются нечасто. Трагедия – вот нормальное состояние современного мира. – Уже жалеешь, что переспала со мной?

Покачав головой, она улыбнулась ему.

– Я рада, что я здесь. – Зевнув, она закрыла глаза и покрепче прижалась к нему. – Сегодня я не вынесла бы одиночества.

Буквально через несколько секунд она уже уснула. Сантьяго тоже хотелось заснуть. Он мечтал остаться с Бэлль в теплой постели, чтобы скоротать холодную январскую ночь вместе, как и много других ночей. Он посмотрел на Бэлль, сладко спавшую в его руках, такую мягкую и красивую, такую упрямую, мечтательную и добрую. Такую оптимистичную.

Сантьяго вдруг почувствовал смертельную усталость. Он осторожно отстранился и выбрался из постели. Достав телефон из кармана пальто, он набрал номер своего пилота. Мужчина, взявший трубку, изо всех сил старался, чтобы его голос не казался сонным: на часах была почти полночь.

– Сэр?

– Забери меня, – коротко сказал Сантьяго. – Я в Фэйрхолме.

Не дожидаясь ответа, он повесил трубку. Сантьяго бросил последний взгляд на спящую Бэлль, такую красивую в тусклом лунном свете. Она словно попала сюда из другого времени, она напоминала ему главную героиню из «Грозового перевала». Что бы ни говорила Бэлль, она захочет его полюбить. Как мотылек, приносящий себя в жертву ради бесчувственного пламени. В конце концов, он ее первый мужчина.

Сантьяго стиснул зубы. Он никогда бы не соблазнил ее, если бы знал. У него на этот счет было строгое правило: никаких девственниц, никаких невинных сердечек. Он никогда не спал с женщиной, которая могла бы стать ему небезразлична.

Сантьяго презирал самого себя. После Нади он поклялся себе ни к кому не привязываться. Зачем рисковать своим капиталом ради инвестиции, которая все равно не принесет дохода? Все равно что смыть свои деньги – или свою душу – в канализацию.

Он снова подумал о «Грозовом перевале». Хотя он так и не прочел эту книгу до конца, он знал, что дело закончилось скверно. Это же роман, а романы, как правило, заканчиваются именно так, особенно в реальной жизни.

Сантьяго молча оделся и собрал дорожную сумку. Он замер у двери. Бэлль проснется в постели одна и поймет, что он ушел. Даже записки не нужно – посыл и так ясен. Он действительно был бессердечным ублюдком, она права.

Сожаление и отвращение к самому себе переполняли Сантьяго. Он уже жалел, что вообще прикоснулся к ней.

Глава 2

Дрожа в теплых июльских сумерках, Бэлль стояла на тротуаре около дома Сантьяго, в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена. Она смотрела, как нарядные гости выходят из своих роскошных блестящих автомобилей, поднимаются по каменным ступенькам и звонят в дверь. Гостей приветствовал дворецкий.

Бэлль наблюдала за толпой молодых красивых светских дам, они торопились к дому на своих шестидюймовых шпильках и в дизайнерских коктейльных платьях. Бэлль окинула взглядом свою огромную футболку, хлопковые шорты и шлепанцы. Волосы были собраны в небрежный хвостик, на лице не было макияжа. Да, она подходила к этой вечеринке как корове седло. Ей здесь не место.

Она больше никогда не хотела видеть Сантьяго после того, как он оставил ее в постели одну. Потеря девственности с бессердечным плейбоем была огромной ошибкой, о которой она будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. Но она не может уехать из Нью-Йорка, не сказав ему, что беременна.

Беременна! Каждый раз, думая об этом, Бэлль боялась, что ей это снится. Это было настоящее чудо, и она просто не могла подобрать другого слова. Семь лет назад врач твердо и безапелляционно сказал, что у нее никогда не будет детей.

Блаженная улыбка вспыхнула на лице Бэлль, когда она положила руки на свой большой живот. Каким-то непостижимым образом в ту роковую ночь, когда она переспала с Сантьяго, произошло это чудо: у нее будет ребенок. Лишь одна вещь омрачала ее радость.

Из всех мужчин на земле отцом ее ребенка является Сантьяго… Бэлль пыталась все рассказать ему. Она оставила на его автоответчике несколько сообщений с просьбой перезвонить, но ответа не было, чему она в глубине души была рада. Это давало ей отличный повод сделать то, чего она хотела: уехать из Нью-Йорка, не сказав Сантьяго, что он будет отцом. Но Летти убедила ее сделать еще одну попытку.

И теперь Бэлль стояла здесь, у порога его роскошного дома. От одной мысли о предстоящей встрече с Сантьяго ей хотелось сесть в свой пикап, припаркованный за два квартала отсюда, и гнать до самого Техаса не оглядываясь.

Но она уже приняла решение сделать последнюю попытку рассказать Сантьяго правду. Бэлль всегда старалась поступать правильно, даже если это было больно. И сейчас она не хотела струсить, только не перед Сантьяго. Она дождалась, пока отъедет последний лимузин, и решительно перешла дорогу. Поднявшись по каменным ступеням, она постучала в большую дубовую дверь. Дворецкий мельком взглянул на нее и начал закрывать дверь, презрительно бросив:

– Вход для персонала с другой стороны дома.

Бэлль заблокировала дверь ногой.

– Извините, мне нужно увидеть Сантьяго.

Дворецкий был явно удивлен тому, как фамильярно она называла его работодателя. Он посмотрел на нее так, словно говорящая крыса пришла просить аудиенции у мэра.

– Кто вы?

– Скажите ему, что Бэлль Лэнгтри должна срочно его увидеть. – Она гордо вздернула подбородок, стараясь скрыть свой страх. – У меня неотложное дело.

Нахмурившись, дворецкий открыл дверь ровно настолько, чтобы Бэлль могла пройти. Подошвы ее резиновых шлепок громко хлопали по мраморному полу фойе. Одним глазком она успела разглядеть состоятельных гостей, потягивающих ледяное шампанское в бальном зале, и безмолвных официантов с серебряными подносами. Когда Бэлль увидела хозяина вечеринки, почти на целую голову возвышавшегося над гостями, у нее перехватило дыхание. С его ростом и мрачной красотой он возвышался над приглашенными во всех смыслах слова.

Дворецкий надменно указал ей в противоположный конец коридора.

– Подождите там.

Бэлль оказалась в темном кабинете с большим дубовым столом и кожаными креслами. Почувствовав внезапную слабость, Бэлль опустилась в кресло. Мысль о том, что она вот-вот встретится с Сантьяго лицом к лицу, приводила ее в ужас.

В ту ночь, когда она отдалась ему, все было так чувственно, так необыкновенно – гораздо больше, чем она могла ожидать. Ровно до того момента, как он бросил ее одну, и ей пришлось идти на завтрак одной, улыбаться Летти, Дариусу и их малышу, притворяясь, что все в порядке.

Покинув Фэйрхолм, она вернулась в крошечную квартиру в Бруклине, которую снимала с двумя девушками. Они постоянно смеялись над ее мечтами, над техасским акцентом, который был почти незаметен, и над ее работой официанткой. Обычно насмешки девушек ей были безразличны, но в тот день она была раздражительной, как никогда, не только из-за Сантьяго, но и потому, что на бесконечных прослушиваниях ей все время отказывали, а на зарплату официантки она едва сводила концы с концами.

Когда месяц спустя она обнаружила, что беременна, все изменилось. Ее ребенок заслуживает большего, чем съемная квартира вскладчину, неопределенное будущее и неоплаченные счета. Ее ребенок заслуживает большего, чем отец, который даже не удосужился ответить на телефонный звонок. Эта мысль почему-то была особенно горькой.

Бэлль приехала в Нью-Йорк с такими надеждами! После девяти лет, потраченных на воспитание двух младших братьев, она наконец-то вырвалась из своего крошечного городка, решив осуществить свои мечты. Но вместо этого она все испортила.

Она мечтала об успехе? Сейчас у нее в кармане было на десять долларов меньше, чем в тот день, когда она приехала в Нью-Йорк полтора года назад. Она мечтала увидеть свое имя на афишах? Ее отвергли в каждом нью-йоркском агентстве.

Но хуже всего… Бэлль надеялась найти настоящую любовь, которая продлится всю жизнь. Вместо этого она отдалась человеку, которого ненавидела.

Хватит с нее Нью-Йорка, она возвращается домой. Два чемодана с вещами уже лежат в грузовике, осталось сделать последний пункт в ее списке – сказать Сантьяго, что он скоро станет отцом.

Но теперь Бэлль вдруг подумала, что не сможет этого сделать. Она увидела его лишь издалека, но и это успело выбить ее из колеи. Наверное, это ошибка, ей не стоит здесь оставаться.

Сантьяго распахнул дверь. Когда он увидел Бэлль, сидящую в кресле, глаза его метали молнии.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прорычал он.

После всех прошедших месяцев это все, что он может ей сказать?

– Я тоже рада тебя видеть, – спокойно сказала Бэлль, сложив руки на животе.

Закрыв за собой дверь, Сантьяго пронзил ее взглядом и жестко сказал:

– Я задал тебе вопрос: что ты здесь делаешь, Бэлль? Мне казалось, я ясно дал понять, что больше никогда не хочу тебя видеть.

– Более чем.

– Тогда зачем ты обманула моего дворецкого и сказала, что у тебя срочное дело? – Он подошел ближе.

– Это не обман.

– Дай угадаю. – Губы его презрительно изогнулись. – Ты поняла, что не можешь без меня жить, и пришла, чтобы сказать о своей любви.

Она вздрогнула от холодной насмешки, прозвучавшей в его голосе.

– Не волнуйся, я по-прежнему ненавижу тебя.

Странное выражение промелькнуло на его лице, а затем он холодно улыбнулся.

– Потрясающе! Так зачем ты прервала мою вечеринку?

Он смотрел на Бэлль с нескрываемым презрением. И как она теперь должна рассказать ему о ребенке?

– Я пришла сказать, что… уезжаю из Нью-Йорка.

– И это твое неотложное дело? – Он холодно рассмеялся. – Еще один повод выпить сегодня.

– Дай мне закончить! – вспылила она.

– Пожалуйста. – Он сложил руки на груди с таким видом, точно был королем на троне, а она – грязной попрошайкой. – И позволь мне вернуться к моим гостям.

Бэлль сделала глубокий вдох.

– Я беременна. – Ее тихий голос эхом разнесся по темному кабинету.

– Что?!

Она медленно поднялась с кресла, опустив руки так, чтобы Сантьяго смог увидеть ее живот. Сантьяго молчал, и Бэлль затаила дыхание, боясь встретиться с ним взглядом. Отчасти она все еще надеялась, что он удивит ее. Что он снова станет тем нежным, неотразимым мужчиной, которого она так недолго видела холодной январской ночью. Но ее надежды быстро рухнули.

– Беременна?

Она рискнула взглянуть на него: челюсти крепко сомкнуты, в глазах ярость.

– Да, – выдохнула она.

Бэлль никак не ожидала того, что он сделает дальше. Дернув ее за руку поближе к себе, Сантьяго тщательно ощупал своими ладонями ее живот. Он отдернул руки, словно его обожгло.

– Ты говорила, это невозможно с медицинской точки зрения.

– Я думала, что так оно и есть…

– Ты сказала, что никогда не сможешь забеременеть!

– Это… чудо.

– Чудо! – фыркнул он, а потом прищурился. – А я-то думал, что тебе не хватает таланта, чтобы блистать на Бродвее. Ни одна охотница за богатством не лгала мне в лицо так убедительно. А я ведь на самом деле поверил, что ты невинна, словно ангел, а ты просто хорошая актриса. – Этот низкий с хрипотцой голос ранил ее в самое сердце.

– Ты думаешь, я забеременела специально?

– Ты заставила меня действовать по своему сценарию, – рассмеялся он. – Позволила мне обнаружить тебя плачущей в саду из-за того, что ты никогда не сможешь иметь детей. Я впечатлен. Я даже не подозревал, что ты такая искусная лгунья.

– Я не лгала!

– Урежь этот акт, пожалуйста, и приступай сразу к той части, где ты называешь свою цену.

– Какую цену? – не поняла Бэлль.

– Есть только одна причина, по которой ты продуманно обманула меня, чтобы я не надевал презерватив, когда ты затащила меня в постель. И эта причина – деньги. Но я должен признать, ты их честно заработала, – сказал он, презрительно глядя на Бэлль. – Ни одной женщине не удавалось меня так провести, кроме… – Выражение его лица на миг изменилось, и он стиснул зубы. – Сколько ты хочешь?

– Мне не нужны деньги, – сказала Бэлль. Комната вращалась перед ее глазами. – Я просто думала, что ты имеешь право знать.

– Прекрасно, – хладнокровно произнес он и распахнул дверь кабинета. – Я знаю. А теперь убирайся вон.

Бэлль молча смотрела на него и не верила своим глазам. Как может мужчина так равнодушно и холодно отреагировать на новость о том, что у него будет ребенок, отказываясь проявить даже малейший интерес, не говоря уж об ответственности?

– И это все, что ты можешь сказать?

– А чего ты ожидала? – протянул Сантьяго. – Что я упаду на одно колено и попрошу тебя выйти за меня замуж? Прости, что разочаровал.

– О да! Ты меня раскусил! – В Бэлль нарастал гнев. – Я безумно хочу за тебя замуж, Сантьяго! Какая женщина откажется заполучить в мужья самого омерзительного и бесчеловечного мужчину на свете! – Она зло рассмеялась. – А каким «прекрасным» отцом ты станешь!

– Бэлль…

– Ты называешь меня лгуньей, охотницей за богатым мужем, хотя знаешь, что до той ночи я была девственницей! – Она гордо вздернула подбородок, дрожа от волнения. – Это ты имел в виду, называя меня наивной? Ты решил, что должен открыть мне правду о жестокости этого мира?

– Послушай…

– Не надо мне было приходить сюда. – Подступившие слезы обжигали глаза. Однажды Сантьяго уже видел ее в слезах, и это дало ему возможность заманить ее в свои сети. Но она скорее умрет, чем позволит ему снова увидеть свою слабость. – Забудь о ребенке, забудь о моем существовании. – Остановившись у двери, она бросила на него последний взгляд. – Я бы отдала полжизни, лишь бы отцом моего ребенка был кто-то другой. Это ошибка, о которой я буду сожалеть до конца своих дней.

Развернувшись, она ушла, вихрем промчавшись мимо высокомерного дворецкого и прекрасных гостей, которые выглядели так, словно в их гламурных жизнях никогда не было проблем. Бэлль быстро спустилась по ступенькам и перебежала улицу. Добравшись до своего старенького «шевроле», она села за руль и завела двигатель. Руки Бэлль не переставали дрожать, пока она не выехала из города.

С первой же встречи с Сантьяго она знала, что он подонок. Как она могла быть такой дурой? Бэлль подавила судорожное рыдание, выруливая на платную автомагистраль. В течение последних нескольких месяцев, когда Сантьяго не отвечал на ее звонки, она говорила себе, что ей и ее ребенку будет лучше без него. Но в глубине души Бэлль все же надеялась на чудо: если он узнает о ребенке, он захочет стать отцом. Мужем. Она мечтала, что все они будут любить друг друга и быть счастливыми.

Боже, как глупо! Она вытерла глаза.

Вместо этого Сантьяго не просто бросил своего еще неродившегося ребенка, он оскорбил Бэлль до глубины души! Но самым ужасным было то, что это ее удивило, ведь он с самого начала не делал секрета из своего отношения к семье как таковой. Он считал детей ненужным, но крайне тяжелым бременем, а любовь – забавой для малолеток.

Бэлль плакала до тех пор, пока у нее не разболелась голова. Была уже почти полночь, и она решила остановиться в придорожном мотеле, чтобы забыться в тяжелом сне до самого утра.

На следующий день монотонность дороги начала ее успокаивать. Бэлль сказала себе, что ей не нужен холодный, бесчувственный мужчина, способный нарушить ее душевное спокойствие и заранее ненавидящий их общего ребенка.

К третьему дню путешествия, когда остались позади зеленые холмы Восточного Техаса, на сердце у нее полегчало. Было что-то успокаивающее в широких, бесконечных горизонтах: только полынь под безжалостным летним солнцем на фоне невыносимо голубого неба.

– Все к лучшему, – прошептала Бэлль, положив руку на живот. Это будет только ее ребенок.

Подъезжая к окраине своего маленького городка, Бэлль глубоко вздохнула. Дом. Хотя без братьев он стал совсем другим: Рей теперь жил в Атланте, а двадцатидвухлетний Джо в Денвере. Но, по крайней мере, здесь жизнь имела смысл.

Вырулив на грунтованную дорогу, ведущую к дому, Бэлль резко ударила по тормозам. В полынном поле, прямо рядом с ее домом, стоял черный блестящий вертолет. Бэлль с трудом верила своим глазам. Вертолет? Здесь? Потом она увидела рядом двух плечистых охранников, а это могло означать только одно…

С трудом переведя дыхание, она бросила взгляд на старый деревянный дом с облупившейся краской. Сердце ее пропустило удар. На деревянном крыльце, угрюмо сложив руки на груди, стоял Сантьяго. Что он здесь делает? Бэлль заглушила двигатель и вышла из пикапа, громко хлопнув ржавой дверцей.

– Что ты здесь делаешь? – Она попыталась скрыть дрожь в голосе. – Дай-ка угадаю: ты придумал несколько новых способов унизить меня.

Он спустился по деревянным ступеням и встал перед Бэлль, возвышаясь над ней, как скала.

– Три дня назад ты появилась в моем доме с шокирующим обвинением.

– Действительно, как я только могла! – с яростью сказала она. – Неудивительно, что ты вышвырнул меня из дома.

– Я счел это блефом. Я ожидал, что ты быстро вернешься, чтобы потребовать определенную сумму денег.

С трудом подавив подступившие слезы, она посмотрела на вертолет.

– Как ты узнал мой адрес?

– Это было легко.

– Ты, должно быть, ждал несколько часов.

– Двадцать минут.

– Двадцать? Как это? – выдохнула она. – Ты не мог знать, когда я доберусь сюда. Даже я этого точно не знала!

– Это было чуть сложнее.

– Ты следил за моей машиной? Шпионил за мной?

– Хватит менять тему, – холодно сказал он. Сантьяго окинул ее пристальным взглядом от просторной белой футболки и шорт до шлепанцев. – Ты говорила правду? Ребенок мой?

– Ну конечно, твой!

– Как я могу доверять лгунье?

– Когда я тебя обманывала? – возмутилась она.

– «Я никогда не смогу забеременеть, – передразнил он. – Это невозможно».

– Ты просто придурок. – Бэлль дрожала под обжигающим техасским солнцем.

Его голос был низким и спокойным, но она чувствовала его ледяную ярость. Он был так красив снаружи: черные волосы, мускулистое загорелое тело, карие глаза с поволокой. Жаль, что его душа была черной и твердой, как камень.

Она только-только вознесла благодарность небесам за то, что этого человека нет в ее жизни, и вот он снова перед ней. Для чего?

– Ты сделал свой выбор, – ровно сказала она. – Теперь это только мой ребенок.

– Тогда зачем ты вообще рассказала мне о беременности?

– Потому что три дня назад я была достаточно глупа, чтобы надеяться, что ты сможешь измениться. Теперь я твердо знаю: пусть лучше у моего ребенка вовсе не будет отца, чем такой отец, как ты. – Она вздернула подбородок. – А теперь выметайся с моей земли!

Сантьяго с подозрительным спокойствием смотрел на нее. Не сказав ни слова, он повернулся и посмотрел вдаль на горизонт. Бэлль невольно любовалась тем, как солнечные лучи ласкают его мужественный профиль.

– Позволь мне рассказать, что будет дальше, Бэлль. – Когда он посмотрел на нее, его голос был низким и глубоким, почти ласковым, но это не обмануло ее. – Сегодня мы сделаем тест на отцовство.

– Что? Забудь об этом!

– И если ребенок окажется моим, – его глаза сверкнули, – ты выйдешь за меня замуж.

– Ты спятил? – выдохнула Бэлль. – Я тебя ненавижу!

– Ты должна быть довольна: твой план сработал. Признайся, что ты целенаправленно забеременела, чтобы женить меня на себе. Так, по крайней мере, уважай меня.

– Не буду, потому что это неправда!

– Признаю, я ошибся, поверив тебе. Я должен был понять, что все это ложь, и я заплачу за свою доверчивость. – Он подошел ближе. – Но и тебе придется заплатить.

– Я никогда не выйду замуж за человека, которого ненавижу.

– Ты говоришь так, словно у тебя есть выбор. А его у тебя нет. – Он холодно улыбнулся. – И если этот ребенок мой, то и ты тоже моя.

Глава 3

Сантьяго Веласкес давно усвоил, что существует два вида людей: глупые мечтатели, которые прячутся от суровой правды жизни, и те, кто ясно смотрят на мир и готовы столкнуться с реалиями и бороться за то, чего они хотят.

Бэлль Лэнгтри была мечтательницей. Он понял это еще в тот день, когда они впервые встретились на свадьбе друзей, когда она так раздражающе повествовала о «вечной любви» новоиспеченных молодоженов перед лицом их очевидного несчастья. Стекла в розовых очках Бэлль были настолько толстыми, что она была практически слепой.

Нужно быть действительно слепым, чтобы видеть хоть что-нибудь обнадеживающее в любви и браке. Любовь – это ложь, и любой брак, основанный на ней, обречен от начала и до конца. Это может закончиться только слезами, уж он-то знает. Мать Сантьяго была замужем пять раз, но только не за его отцом.

Но по какой-то неведомой причине, когда Сантьяго увидел Бэлль, такую напористую и уверенную в собственных иллюзиях, он не был раздражен. Он был очарован. Миниатюрная, соблазнительная, темноволосая, с удивительными глазами и телом, созданным для греха, с самого начала она зацепила его, и не только красотой.

Бэлль ненавидела его и не боялась показать этого. За одним невероятно большим исключением Сантьяго не мог вспомнить ни одну женщину, которая так сильно его презирала, особенно с тех пор, как он сколотил свое состояние. Женщины всегда хотели залезть в его постель, или кошелек, или и то и другое одновременно. Он не осознавал, насколько это скучно, пока Бэлль Лэнгтри не оскорбила его прямо в лицо.

Она отличалась от других, его влекло к ней. Ее колкий язык, ее наивность и нахальная, обезоруживающая честность заставили его снять свои защитные барьеры. Их единственная ночь вместе была настолько необыкновенной, что почти заставила его пересмотреть свой циничный взгляд на жизнь.

Но три дня назад он понял, насколько сильно в ней ошибался.

Бэлль Лэнгтри ничем не отличалась ото всех остальных. Она только притворялась, что носит розовые очки, чтобы скрыть тот факт, что была такой же расчетливой, как и все, и лишь искала собственную выгоду. Она была не похожа на его мать, которая всегда отчаянно искала любви, до самого конца своей саморазрушительной жизни. Нет. Бэлль была похожа на Надю. Такая же расчетливая золотоискательница, готовая на все ради денег.

В Фэйрхолме той снежной январской ночью, когда Бэлль плакала в объятиях Сантьяго так, словно ее сердце разрывалось на части, она лгала. Когда он тихо гладил ее длинные темные волосы, на которые падали снежинки, и она подняла на него полные горя глаза – она лгала. Когда она сказала ему, что никогда не сможет забеременеть, и он поцеловал ее – она лгала.

Сантьяго знал, что Бэлль была актрисой. Он просто не представлял, насколько она хороша в своем ремесле. Давно его так не обводили вокруг пальца…

После того как она ворвалась на его вечеринку и обрушила бомбу на его голову, он гадал, что она будет от него требовать, когда вернется. Если она действительно ждет ребенка от него, у Бэлль появится рычаг воздействия на Сантьяго. Как бы он ни презирал саму идею любви и брака, он никогда не бросит своего ребенка, как бросили его самого.

Что попросит Бэлль? Замужество? Трастовый фонд на имя ребенка? Или просто потребует подписать чек на миллиард долларов прямо на ее имя?

Он ждал ее возвращения всю ночь, нервы его были на пределе, но Бэлль так и не пришла. Утром Сантьяго выяснил, что она уехала из города, как и говорила.

Теперь, три дня спустя, он знал о Бэлль все, за исключением ее медицинских записей, данные о которых у него будут уже вечером. Его доверенное лицо быстро нашел ее адрес в Техасе, джи-пи-эс ее телефона отслеживался с помощью каких-то современных средств, поэтому он просто сел в вертолет и прилетел сюда со своего большого ранчо на юге Техаса.

С того дня, как они впервые встретились, она вела себя так, словно всем сердцем ненавидела его, но он никогда не испытывал к ней ненависти. До недавнего времени.

Сантьяго стиснул зубы. Он не позволит Бэлль контролировать ситуацию. Или его ребенка. Он не знал ее конечной цели, но то, как она играла – как профессиональный непроницаемый игрок в покер, – говорило о том, что она хотела астрономическую сумму. А ведь у нее есть отличный рычаг, чтобы манипулировать им до конца дней. Она может попытаться контролировать опеку над ребенком или своей ложью заставить ребенка возненавидеть отца. Она могла держать Сантьяго на крючке.

Бэлль сознательно обманула его, сказав, что не может иметь детей. Потом она огорошила его новостью о своей беременности и сбежала из Нью-Йорка – и все это она сделала не без причины. Она хотела одержать над ним верх.

Но он не позволит Бэлль использовать невинного ребенка в качестве пешки. Она не сможет заставить Сантьяго отказаться от своего ребенка, особенно после того, что он сам пережил в детстве. Бэлль не знала, с кем связалась. Сантьяго сделает все, чтобы выиграть эту войну.

Сантьяго прищурился. Она думала, что сможет победить его? Он начал прокладывать свой путь из детского дома в Мадриде. В восемнадцать лет он пересек океан на корабле и оказался в Нью-Йорке с пятьюстами долларов в кармане. Теперь он миллиардер, владелец международной компании, которая продает на шести континентах практически все: от чипсов до беговых кроссовок. Человек, которого легко обвести вокруг пальца, не смог бы этого сделать.

Теперь Бэлль попала в его мир. И она будет подчиняться его правилам.

– Я никогда не выйду за тебя замуж, – пылала праведным гневом Бэлль. – И я никогда не буду тебе принадлежать.

– Ты уже принадлежишь мне, Бэлль, – ровно сказал он. – Ты просто этого еще не знаешь. – Повернувшись, он что-то жестом показал своему пилоту, и тот завел двигатель вертолета.

– Ты псих! – недоверчиво крикнула она, стараясь перекричать шум лопастей.

Сантьяго посмотрел на нее сверху вниз. Даже сейчас, когда он считал Бэлль своим врагом, его влекло к ней. Да, ее, пожалуй, нельзя было назвать классической красавицей, но было в ней что-то такое, что делало ее самой соблазнительной женщиной из всех, кого он знал. Даже зная о том, что она так бессовестно лгала ему, он хотел ее сильнее, чем когда-либо.

Бэлль права, мрачно подумал он. Он просто псих…

– Я был бы психом, если бы оставил своего ребенка с тобой, – сказал он, оглянувшись через плечо на старый деревянный дом, окруженный зарослями травы. – Или здесь.

– Ты судишь меня по тому, что я не живу во дворце? – оскорбилась она, проследив взгляд Сантьяго.

– Я сужу тебя по тому, что ты сделала, чтобы заполучить дворец, – мрачно сказал он.

Он знал, что Бэлль выросла здесь и уехала из этого дома всего полтора года назад. Теперь он гадал, была ли ее мечта о Бродвее лишь фасадом, в то время как на самом деле она изначально хотела захомутать богача? Может быть, и ее дружба с Летти была лишь ухищрением, чтобы достичь цели?

Единственное, что было хорошего в этой пустынной голой земле, – это бесконечное голубое небо, возвышавшееся над сухой прерией. Можно увидеть вечность. Свободу. И бесконечное одиночество.

Но одиночество тоже бывает разным. Можно быть абсолютно одиноким в огромной толпе людей, Сантьяго выяснил это еще в детстве. Его сын или дочь никогда не столкнутся с этим, не почувствуют себя одинокими и нежеланными. Он об этом позаботится.

– Поехали.

– Куда? – опешила Бэлль.

– Делать тест.

– Я сказала, забудь об этом!

Он повернулся к ней и недобро прищурился.

– Ты ненавидишь меня? Отлично, это взаимно, – прорычал Сантьяго. – Но разве наш ребенок не заслуживает как минимум знать правду о своих родителях?

Бэлль посмотрела на него, в глазах ее плескалась неприязнь, но она явно дрогнула. Он нашел единственно верный аргумент.

– Хорошо, – вздохнула она.

– Ты сделаешь тест?

– Ради своего ребенка. Но не твоего.

Сантьяго выдохнул. До этого момента он даже не осознавал, что затаил дыхание в ожидании ее ответа. Ему совсем не хотелось силой тащить в вертолет беременную женщину. Он с облегчением понял, что Бэлль не настолько безрассудна.

А потом ему пришла в голову мысль, что она, возможно, просто изменила тактику. Он стиснул зубы и бросил взгляд на своих телохранителей, стоявших неподалеку.

– Возьмите ее вещи.

Когда люди Сантьяго вытащили чемоданы из пикапа, он взял Бэлль за руку и повел к вертолету. Уже через несколько секунд она сидела рядом с Сантьяго в удобном кожаном кресле роскошного вертолета.

– Я сделаю тест, но я никогда не выйду за тебя, – сказала Бэлль, перекрикивая шум двигателя и лопастей.

– Мы оба знаем, что ты хотела именно этого, – холодно проговорил он. – Хватит играть. Я прекрасно знаю, как ты сейчас радуешься.

– Нет!

– Твоя радость не продлится долго. – Он наклонился к Бэлль. – Ты скоро выяснишь, что быть моей женой вовсе не так здорово, как ты мечтала. Не ты будешь принадлежать мне, Бэлль. Я буду владеть тобой.

Против воли взгляд Сантьяго упал к губам Бэлль, таким ярким, таким чувственным. В жилах его закипал огонь. Он всегда презирал саму идею брака, но впервые в жизни он увидел в этом преимущества. Как бы он ни ненавидел Бэлль, это лишь усиливало его желание. И судя по тому, как она нервно облизнула губы, она чувствовала то же самое.

Как только они поженятся, она окажется в его постели и останется там до тех пор, пока он этого хочет. Потому что по крайней мере одна вещь между ними не была ложью. Так зачем ждать?

Сегодня. Уже сегодня вечером он уложит ее в свою постель. Но сначала дела. Надев наушники, Сантьяго переговорил с пилотом и велел ему взлетать.

Сидя в вертолете, Бэлль смотрела на широкие равнины Техаса. Далеко внизу она увидела лошадей, бегущих по прерии, диких и свободных, в сотнях миль от людской цивилизации. Бэлль поймала себя на мысли, что завидует их свободе.

– Это мои, – услышала она в наушниках голос Сантьяго. Сидя рядом с ней, он с гордостью кивнул на табун лошадей. – Мы летим над северной границей моих владений.

Даже эти лошади несвободны, мрачно подумала Бэлль. Это была первая фраза, произнесенная Сантьяго с тех пор, как они вышли из медицинского центра в Хьюстоне.

– Ты хочешь владеть всем, да?

– Я и так всем владею. – Он пристально посмотрел на нее. – Мое ранчо насчитывает почти полмиллиона акров.

– Полмиллиона? – выдохнула Бэлль, а потом медленно произнесла: – Постой. Ты купил ранчо «Элфорд»?

– Ты слышала об этом? – Он саркастично изогнул бровь.

– Конечно, слышала! – отрезала она. – Разразился целый скандал, когда ранчо купил иностранец. Это был ты?

Он пожал плечами.

– Вся эта земля когда-то принадлежала испанцам, так что, можно сказать, я восстановил историческую справедливость.

– Испанцам? – Она посмотрела на Сантьяго с изрядной долей скепсиса.

– Большая часть Южного Техаса когда-то была собственностью Испанской империи, во времена конкистадоров.

– Откуда ты это знаешь?

– Семья моего отца очень гордится своей историей. – Он улыбнулся Бэлль. – Когда я был ребенком, меня это страшно занимало, и я много читал о своих предках. Семейная линия насчитывает порядка шестисот лет.

– Семью Веласкесов можно проследить на шестьсот лет? – изумилась Бэлль. Она-то едва знала своих прабабушек и прадедушек, не более.

– Веласкес – фамилия моей матери. Фамилия отца Зойя. Восьмой герцог Санговии. – Голос его был настолько равнодушным, что Бэлль не была уверена, правильно ли она поняла.

– Твой отец герцог? Настоящий герцог?

– И что? – Он пожал плечами.

– И каково это? – выпалила Бэлль. Она никогда не встречала людей, принадлежащих к знатному роду.

– Не знаю, – коротко ответил Сантьяго. – Мы никогда не встречались. Смотри, – он поспешил сменить тему, – там внизу мой дом.

Бэлль посмотрела вниз и обомлела.

Внизу, насколько хватало глаз, простиралось огромное золотое поле высохшей полыни, но внезапно ландшафт стал зеленым. Между реками она видела хозяйственные постройки, конюшни, амбары и маленькие ручейки. Но больше всего Бэлль поразило большое гладкое озеро, сверкавшее чистейшей водой в предзакатных лучах солнца. Рядом с ним, на небольшом холме, окруженном деревьями, расположился большой одноэтажный дом.

– Как красиво, – с благоговейным трепетом проговорила Бэлль. – И это все твое?

– Мое.

Его черные глаза сверкнули, когда он посмотрел на Бэлль, и она вспомнила то, что он сказал ей раньше. «Если ребенок мой, то и ты тоже принадлежишь мне». Бэлль поежилась.

Теперь у Сантьяго есть неопровержимые доказательства его отцовства. Когда они приехали в частную клинику в Хьюстоне, у нее сложилось впечатление, что он вложил в ее развитие немало денег, потому что практически весь персонал явился, чтобы лично поприветствовать Сантьяго. В лаборатории сделали неинвазивный тест, взяв у них обоих кровь, и теперь специалисты спешили, чтобы как можно скорее выдать результат.

– Пока вы ждете результата, – акушер-гинеколог улыбнулась Бэлль и Сантьяго, – может, хотите сделать УЗИ, чтобы узнать, кто у вас будет?

Бэлль не хотела заранее знать пол ребенка, но, увидев, как на нее смотрит Сантьяго, она не смогла отказаться. В эту минуту его глаза были такими яркими, почти мальчишескими. Если он действительно хочет быть настоящим отцом – таким, какого у нее самой никогда не было, – то она сделает все, чтобы упрочить связь между ним и ребенком.

– Хорошо, – тихо сказала она и легла на больничную койку.

Уже несколько минут спустя они смотрели на экран, пока гинеколог водила датчиком по животу Бэлль. В кабинете раздался громкий пульсирующий шум.

– Что это? – с беспокойством спросил Сантьяго, сидевший рядом с Бэлль на кушетке.

Бэлль удивленно моргнула. Она только сейчас поняла, что, в отличие от нее, Сантьяго впервые услышал этот звук.

– Это сердцебиение, – улыбнувшись, сказала она.

– Сердцебиение? – выдохнул он. Его лицо, обычно такое жесткое и циничное, настолько изменилось, что Бэлль показалось, что рядом с ней сидит совсем другой человек.

– И оно ровное и сильное, – сказала гинеколог. Она указала на экран. – Это голова, тут руки, ноги и… – Женщина улыбнулась. – Поздравляю, у вас будет девочка!

– Девочка, – выдохнула Бэлль.

– Девочка… – Сантьяго внезапно крепко сжал руку Бэлль своими горячими ладонями. – Когда она родится?

– Ребенок развивается согласно сроку, так что родиться она должна в конце сентября.

– В сентябре? – ошеломленно пробормотал он. – То есть уже через два месяца?

Бэлль посмотрела на него. На лице Сантьяго отразились эмоции, которых у него она еще не видела. Недоумение. Волнение. Нежность.

Она подумала, что Сантьяго, пожалуй, все же не конченый ублюдок. Есть на свете кое-что, способное достучаться до его сердца сквозь толстый слой жестокости и цинизма, – их ребенок. В ее глазах заблестели слезы, и она крепко сжала его руку в ответ. У ее дочери будет отец. Отец, который любит своего ребенка.

Теперь, когда вертолет приземлился на ранчо, Сантьяго подал Бэлль руку, чтобы помочь ей выйти на твердую землю. Он поймал ее, когда колени у Бэлль внезапно подогнулись.

– С тобой все в порядке? – В глазах его было неподдельное беспокойство.

– Просто у меня была сумасшедшая неделя, – слабо улыбнулась она.

– Ну, можно и так сказать. – Сантьяго рассмеялся.

Она никогда не видела, чтобы он так искренне, так беззаботно смеялся. Это делало его более человечным и даже еще более красивым, если это вообще возможно. В тот миг, когда Бэлль подняла на него взгляд, ее сердце сделало кульбит в груди. Она поспешно опустила голову, боясь, что Сантьяго заметит ее реакцию.

– Ну и что будет дальше? – спросила она, немного успокоившись.

– Дальше? Мы начнем планировать свадьбу.

Бэлль резко остановилась.

– Я не выйду за тебя замуж! Мы можем оформить совместную опеку.

– Решение уже принято. – Он недобро прищурился.

– Тобой. Но не мной. И если ты думаешь, что можешь силой заставить меня вступить в брак, то очень ошибаешься. Моя семья не может похвастать аристократической историей, уходящей к Средним векам, но и у нас кое-что есть.

– Просвети меня.

– Упрямство и сила воли. И я не собираюсь выходить замуж за человека, которого не люблю и который не любит меня! Да я лучше вымою полы в твоем доме свои языком!

– Это можно устроить. – В его глазах мелькнуло веселье. – Хотя, – прошептал он ей на ухо, – я знаю, как можно поинтереснее использовать твой острый язычок.

Бэлль почувствовала, как все ее тело запылало. Прежде чем она успела придумать достойный ответ, Сантьяго взял ее за руку и повел к дому, окруженному зелеными деревьями.

Внутри дом был просторным и светлым, с большими окнами и паркетными полами. Навстречу им вышла румяная круглолицая экономка.

– Добро пожаловать на ранчо, мистер Веласкес, – улыбнулась она и повернулась к Бэлль: – Добро пожаловать, мисс. Надеюсь, у вас было приятное путешествие.

Приятное – не совсем подходящее слово, но, к счастью, Сантьяго ответил за нее:

– У нас был долгий день, миссис Карлсон. Не могли бы вы подать нам легкие закуски в гостиной?

– Конечно, мистер Веласкес.

Он провел Бэлль по коридору в большую комнату с глянцевым деревянным полом и одной полностью стеклянной стеной. Удобная мебель была расположена так, чтобы люди, сидящие на ней, могли видеть зеленые деревья. Река казалась золотой под яркими солнечными лучами.

– Как здесь красиво! – восхитилась Бэлль.

– Присядь, – сказал он.

Бэлль опустилась на мягкий плюшевый диван и только тут поняла, как страшно устала. Вошла экономка и поставила на стол поднос. После ухода миссис Карлсон он вручил Бэлль высокий стакан с каким-то напитком. Она посмотрела на него с сомнением.

– Холодный чай.

Она чуть не вырвала бокал у него из рук. Сделав большой глоток, Бэлль блаженно вздохнула от удовольствия. Это был ее любимый напиток: холодный, чуть сладковатый, с долькой лимона.

– Пожалуй, ты все же не совсем монстр, – протянула она, откинувшись на подушки.

– Это чай на тебя так подействовал? Обращайся!

Бэлль залпом допила чай и вопросительно посмотрела на Сантьяго. Он слегка улыбнулся и заново наполнил ее стакан.

– Кстати, если ты планируешь побег, должен тебя предупредить, что ближайшее шоссе в тридцати милях отсюда.

– Я не собираюсь убегать.

– Нет? – Казалось, он удивлен.

– А зачем мне это? Ты – отец моего ребенка, и нам нужно решить, что делать дальше. Ради ее же блага.

Сантьяго уставился на нее. Его красивое лицо было напряжено.

– Печенье? – Он протянул ей тарелку.

Бэлль взяла еще теплое песочное печенье с шоколадной крошкой и надкусила. Печенье просто таяло во рту. Замычав от удовольствия, она посмотрела на Сантьяго, делая вид, что хмурится.

– Если ты надеешься задобрить меня вкусной едой, чтобы я согласилась выйти за тебя, то должна предупредить: ничего не выйдет. Однако, – добавила она, – надеюсь, ты продолжишь стараться в том же духе.

Он посмотрел на нее, заметно напрягшись. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал.

– Прости, я должен идти.

– Идти? Куда идти?

– Попрошу миссис Карлсон показать тебе твою комнату. Как ты и сказала, – он улыбнулся краешками губ, – это была сумасшедшая неделя. Отдохни. Увидимся за ужином в восемь.

Он ушел, не сказав больше ни слова.

И что это было? Взяв еще одно печенье, Бэлль посмотрела на зеленые деревья, мерно качавшиеся на ветру. Сантьяго приложил столько усилий, чтобы привезти ее на ранчо, а теперь вместо того, чтобы давить на нее, настаивая на браке, и пытаться манипулировать ею, он кормит ее печеньем с чаем?

По правде говоря, люди постоянно удивляли Бэлль, начиная с собственной семьи. Она совсем не помнила своего отца, который умер, когда она была маленькой. Бэлль выросла с отчимом, двумя младшими братьями и вечно печальной матерью, которая пыталась оградить своих детей от осознания ее неизлечимой болезни. Отчим Бэлль никогда не проявлял особого интереса ни к одному из детей. Он работал допоздна, а придя домой, каждый вечер курил бесчисленные сигареты, выпивал упаковку пива и орал на жену.

Когда Бэлль исполнилось двенадцать, ее мама умерла и все изменилось. Теперь отчим начал кричать на нее, угрожая выгнать из дома, потому что она ему не родная дочь. Поэтому она с тревогой старалась отработать свое проживание в доме, заботясь о мальчиках, готовке и уборке. Она всегда старалась быть веселой и улыбающейся, чтобы никому не доставлять хлопот.

Через неделю после того, как Бэлль окончила школу, ее отчим внезапно умер от разрыва аневризмы. Рею было тринадцать, Джо – всего одиннадцать. Родственников у них не было, страховок тоже, как и накоплений. Вместо того чтобы позволить братьям воспитываться в патронатных семьях, Бэлль отказалась от стипендии в колледже, чтобы остаться в Блубелле, работать официанткой и помогать мальчикам, пока они не станут самостоятельными.

Это было непросто. В подростковом возрасте мальчики связались с плохой компанией, постоянно ввязывались в драки, а Рей даже на какое-то время подсел на наркотики. Те времена запомнились ей бесконечными скандалами, хлопаньем дверями и криками «я тебя ненавижу».

Бэлль была очень юной, и ей на плечи свалилась непростая ноша, но она всеми силами старалась достойно пройти через это испытание. Павшая духом, обессиленная, изможденная и одинокая, она хотела влюбиться в доброго, хорошего человека, который позаботится о ней.

В двадцать лет она действительно влюбилась. И это едва не раздавило ее окончательно.

– Мисс Лэнгтри? – Полноватая седая экономка появилась в дверях. – Если вы закончили, я провожу вас в вашу комнату, – улыбнулась она.

Бэлль посмотрела на пустой поднос.

– Да, я закончила, – сухо сказала она.

Поднявшись с дивана – а это простое действие с каждым днем давалось ей все труднее, – она пошла за экономкой по коридору. Свернув в очередной коридор, миссис Карлсон остановилась перед дверью.

– Вот ваша комната, мисс.

Комната была просто огромной, с высоким потолком, большой гардеробной и собственной ванной. Здесь тоже было окно во всю стену с видом на реку, но даже не это поразило Бэлль. Она молча уставилась на огромных размеров кровать.

– Что-то не так, мисс?

– Что сказать… – Оглядев спальню, Бэлль немного пришла в себя. – Очень красивая гостевая комната.

– Гостевая? – со смехом сказала пожилая женщина. – Говорят, конечно, что в Техасе все большое, но для гостевой это все же чересчур. Это хозяйская спальня, самая большая в доме.

Бэлль нервно сглотнула. Прежде чем она успела придумать правдоподобный ответ, почему она не станет спать с хозяином в этой комнате, экономка провела ее в ванную.

– Здесь есть все, что вам может понадобиться. Мистер Веласкес сказал, что вы устали с дороги. Примите теплую ванну, и вы почувствуете себя другим человеком.

Она показала Бэлль всю парфюмерию, все французское мыло, кремы и шампуни, настолько дорогие, что до этого Бэлль видела их только в глянцевых журналах. Она всегда считала богачей, готовых потратить на шампунь пятьдесят баксов, дураками: обычный шампунь из супермаркета точно так же очищает волосы. Но, открыв флакон с дорогим шампунем, она вынуждена была признать, что пахнет он более чем приятно.

– Мистер Веласкес надеется, что вам будет здесь комфортно, пока он решает какие-то дела. – Экономка открыла дверь гардеробной, и Бэлль прошла за ней. На кронштейне одиноко висело красное платье. – Он просит, чтобы вы надели это сегодня вечером. Ужин будет подан на террасе в восемь часов.

– Какое красивое, – сказала Бэлль, взглянув на платье.

– К нему еще есть туфли, каблучок всего два дюйма, чтобы вы, не дай бог, не потеряли равновесие. – Миссис Карлсон с улыбкой посмотрела на ее живот. – И новое белье. – Она открыла один из выдвижных ящиков.

Белье?! Бэлль густо покраснела и поняла, что просто не может поднять взгляд на пожилую женщину.

– А где одежда Сантьяго?

– Одежда мистера Веласкеса находится в гардеробной хозяина.

– А разве это не его гардеробная?

– О нет. – Женщина улыбнулась. – Эта гардеробная предназначена исключительно для хозяйки дома, если она, конечно, когда-нибудь появится. – Наклонившись вперед, экономка с заговорщическим видом сказала Бэлль: – Вы – первая женщина, которую он привез на ранчо.

– Правда?

– Боже мой, сколько времени, – спохватилась миссис Карлсон, взглянув на часы. – Здесь все, что вам может понадобиться: туалетные принадлежности, лосьоны, помады. Я ухожу пораньше, у моего внука сегодня игра в школе, а остальной персонал уйдет в восемь.

– А разве вы здесь не живете?

– Нет, ну что вы. На той стороне озера расположены коттеджи для персонала. Вам с мистером Веласкесом никто не помешает. Хорошего вечера, мисс.

Ей показалось или экономка подмигнула? Бэлль сердито уставилась на нее. Что, по ее мнению, должно произойти, когда они с Сантьяго останутся одни? Абсолютно ничего! Бэлль громко хлопнула дверью.

Она посмотрела на огромную кровать. Какой бы удобной она ни казалась, Бэлль ни за что на свете не будет спать на ней с Сантьяго! Но его же сейчас не было, так что… Она забралась на мягкую удобную постель, положила голову на подушку и прикрыла глаза буквально на минутку. Когда Бэлль снова открыла глаза, солнце уже клонилось к горизонту. Оказывается, она проспала несколько часов!

Поднявшись с кровати, Бэлль посмотрела на красное платье, висевшее в открытой гардеробной. Подойдя ближе, она погладила кончиками пальцев нежную ткань. Увидев ярлычок с именем известного дизайнера, Бэлль нервно сглотнула. Она не слишком разбиралась в моде, но даже ей знакомо это имя. А туфли!

Было бы невежливо с ее стороны не надеть предложенный наряд. Тем более что это была самая красивая вещь из всех, что она когда-либо видела, а тем более надевала.

Взяв платье и шелковое белье, Бэлль направилась в ванную комнату, чтобы принять душ. Горячая, почти обжигающая вода нежно массировала ее уставшее тело, смывая с Бэлль напряжение последних дней. Она попробовала шампунь и решила, что он, пожалуй, стоит своих пятидесяти долларов.

Завернувшись в пушистое махровое полотенце, она расчесала свои длинные темные волосы. Открыв выдвижной ящик туалетного столика, Бэлль обнаружила в нем абсолютно новую дорогую косметику в фирменном пакете весьма недешевого магазина. Здесь же были духи и лосьон для тела с таким же ароматом. Бэлль с удовольствием испробовала все на себе и надела кружевное белье, почти застонав от удовольствия, – никогда в жизни она не надевала ничего подобного.

Наконец она надела платье. Мягкий трикотаж приятно струился по напитанной увлажняющим лосьоном коже, платье прекрасно сидело и на ее увеличившейся груди, и на немаленьком животе. Даже кожа рук, обычно красная и потрескавшаяся от работы, стала мягкой и нежной.

Бэлль посмотрела на себя в большое зеркало. Ее волосы блестели, струясь по плечам, щеки разрумянились от горячей воды, губы были накрашены рубиново-красной помадой, в цвет платья, глаза казались ярче и больше из-за коричневой подводки и туши для ресниц.

Даже самой себе Бэлль казалась… другой.

Что же изменило ее: это место, платье, дорогая косметика? Или виной тому Сантьяго и то, что она носит его ребенка, как и то, что она была первой женщиной, которую он привез на свое огромное ранчо?

Она вспомнила их утренний разговор. Неужели Сантьяго действительно сын герцога? Но он не производил впечатление человека, родившегося с серебряной ложкой во рту. Нет, высокомерия у него было достаточно, но он был очень жестким человеком, как будто все, чего он достиг в жизни, ему далось лишь упорным трудом и борьбой.

Сантьяго сказал, что никогда не видел своего отца, и в этом они с Бэлль были похожи. Единственное, что осталось у Бэлль от отца, – старая, пожелтевшая от времени фотокарточка. Ее папа улыбается в камеру, держа на руках спящую Бэлль, завернутую в розовое одеяльце.

Если Сантьяго никогда не видел своего отца, то это многое объясняло. Но почему у них разные фамилии? И если его отец все еще жив, то почему он не встретился с сыном?

Но ее отвлекли более насущные вопросы. Прикусив губу, Бэлль погладила свой живот. Она смотрела на свое отражение в зеркале, на платье, на косметику, на дорогие туфли.

Почему Сантьяго вдруг стал к ней так добр?

Она не может ему доверять, это совершенно точно. Бэлль поняла это еще той январской ночью. Он был заботливым и нежным, когда испытывал страсть, а потом просто вышвырнул ее из своей жизни, как мусор.

Его доброте могло быть только одно объяснение. Он понял, что не может силой заставить ее вступить с ним в брак, и решил соблазнить ее своим хорошим отношением и подарками. Но она ему этого не позволит.

Бэлль готова была разделить опеку над их общим ребенком, но она не собиралась преподносить ему на блюдечке свою жизнь, свое тело и тем более сердце. Она больше не будет игрушкой Сантьяго Веласкеса и уж точно не будет его женой. Теперь ей просто нужно убедить в этом Сантьяго, и тогда он отпустит ее домой.

В пять минут восьмого, когда Бэлль шла в сторону террасы по огромному вытянутому дому, она чувствовала странное волнение, гадая, как он отреагирует на ее появление.

Открыв раздвижные двери, она шагнула на террасу, выходящую к озеру. Фонари освещали большую беседку, увитую ярко-розовой бугенвиллеей. Откуда-то лилась тихая музыка.

И тут она увидела его.

Сантьяго стоял у перил террасы, глядя на темную воду озера, окрасившуюся в алый от заката цвет. Он повернулся, ошеломительно красивый, высокий и широкоплечий, в своем черном смокинге. И он улыбался ей.

– Прошу, – сказал он своим низким, хрипловатым голосом.

Их взгляды встретились, и Бэлль внезапно осознала истинную причину своего волнения. Она боялась не реакции Сантьяго, а своей собственной. Ее сердце и тело уже знали это, но мозг отказывался принимать правду. Несколько месяцев назад она отдала ему не только свое тело. Невольно Бэлль оставила с ним и кусочек своего сердца. И теперь, когда он улыбался ей, у нее перехватило дыхание.

– Ты прекрасна. – Подойдя ближе, он протянул ей бокал для шампанского. – Ярче, чем звезды, – прошептал Сантьяго.

Когда она взяла бокал, пальцы их соприкоснулись. Бэлль увидела решимость в его глазах, и это потрясло ее до глубины души.

Сантьяго намеревался завоевать ее, как завоевал мир. Управлять ею, как управлял своим ранчо, таким огромным, что оно вполне могло называться его королевством. Он намеревался владеть ею, как своей женой. И отказа он не примет.

Глава 4

Сантьяго ошибался насчет Бэлль. Причем сильно ошибался.

Когда он покинул Нью-Йорк в погоне за Бэлль, то был уверен, что она коварная золотоискательница, хитрая, расчетливая актриса, которая бессовестно лгала ему ради своих корыстных целей. Но в тот день в медицинском центре в Хьюстоне он узнал, что все не так, как он думал. Стоя в коридоре перед процедурным кабинетом, за дверью которого находилась Бэлль, он, не веря своим ушам, смотрел на врача.

– Это шутка?

– Я никогда не шучу, если дело касается медицинского диагноза, – улыбнулась ему гинеколог.

– То есть вы хотите сказать, что она говорила правду?

– У мисс Лэнгтри были очень веские основания считать, что у нее никогда не будет детей, – сказала доктор. – Я только что получила ее медицинские записи из больницы в Блубелле. Семь лет назад она перенесла процедуру, которая сделала наступление беременности невозможным. Двусторонняя перевязка маточных труб. – Она поколебалась. – Я не должна обсуждать это с вами, но…

Но она обсуждала, и они оба знали почему. Сантьяго ежегодно тратил миллионы долларов на эту клинику, чтобы пациенты, у которых нет страховки, могли получить квалифицированную медицинскую помощь в полном объеме, не беспокоясь об оплате. Сантьяго слишком хорошо помнил свою первую зиму в Нью-Йорке: он проболел несколько месяцев кряду, но к врачу так и не пошел, потому что ему нечем было заплатить.

– Бэлль намеренно подверглась операции, которая сделала ее бесплодной? Но почему?

– Это вам лучше спросить у нее.

– Но если семь лет назад она сделала эту операцию, то как смогла забеременеть? – недоумевал Сантьяго.

Доктор колебалась.

– Существует очень маленькая вероятность обратимости подобной операции. Крайне редко, но такое случается. Чаще всего, если пациентка еще достаточно молода.

– Значит, она действительно считала, что никогда не сможет забеременеть? – Он вопросительно посмотрел на врача.

– Да. Либо процедура была выполнена неправильно, либо организм регенерировал за минувшие семь лет.

Это было похоже на удар под дых. Все, во что верил Сантьяго, оказалось неправдой. Бэлль не была алчной авантюристкой, она все время говорила ему правду.

После того как они покинули медицинский центр и снова оказались в вертолете, Бэлль старательно избегала его взгляда, а вот Сантьяго, наоборот, не мог отвести от нее глаз. Он рассматривал ее лицо в форме сердечка, ее руки, живот, в котором она носила его ребенка. Воссоздавая в памяти ночь, проведенную с Бэлль, он осознал, что помнит каждое ее движение. Он не мог думать ни о чем другом, вспоминая, как она содрогалась в экстазе и как нежно обнимала его потом.

Сантьяго оставил ее той ночью, потому что в глубине души чувствовал, что рядом с ней его жизнь может измениться. А он не хотел перемен. Но жизнь поменялась без его на то согласия: несмотря на мизерные шансы, Бэлль забеременела.

Теперь он должен подумать еще об одном человеке – его ребенке. После того как Сантьяго увидел черно-белое изображение своей дочери на мониторе ультразвука, мысль о ребенке впервые перестала быть абстрактной. Его дочь. Маленькая девочка, которая может вырасти без отцовской любви и защиты.

Сантьяго не может допустить, чтобы его дочь разрывалась между родителями. Он не хотел, чтобы у нее было такое же детство, как у него самого: отец, который игнорировал сам факт его существования, и мать, столь отчаянно ищущая любви, что с каждым разом выходила замуж за человека еще менее достойного, чем предыдущий.

Нет, у его дочери будет совсем другая жизнь.

У нее будет хороший дом, женатые родители, финансовая стабильность и счастливое детство.

Когда Сантьяго и Бэлль прибыли на ранчо, он для себя уже все решил. Он знал, что может заставить Бэлль выйти за него замуж шантажом или угрозами, если захочет. Но он этого не хотел. Что-то остановило его. И это была мысль об их дочери.

После того как он обошелся с Бэлль той зимней ночью, у нее были все основания презирать его. Он оставил ее одну, отверг. Он игнорировал ее телефонные звонки. А как он повел себя, когда она пришла в его дом, чтобы сообщить о беременности?

Сантьяго не хотел быть ее врагом. Ради дочери им нужна лучшая основа для брака и надежной семьи, чем обида и ненависть. Поэтому Сантьяго резко изменил тактику.

Вместо того чтобы выдвинуть Бэлль ультиматум, он дал ей время отдохнуть, прийти в себя и все обдумать. А он в это время продумывал стратегию. Он организовал этот ужин с помощью своих слуг, платье купила миссис Карлсон в соседнем городе, но ему все еще не хватало одной очень важной вещи: обручального кольца.

Сантьяго мрачно подумал, что у него есть кольцо, которое годами пылится в сейфе. И сейчас это кольцо лежало в кармане его смокинга: сверкающее, роскошное, почти вульгарное.

Когда-то давно он собирался преподнести это кольцо женщине, которую так любил и ради которой заработал свое состояние. Сантьяго все еще ощущал кисловатый привкус во рту, вспоминая тот день, когда он сделал Наде предложение с этим самым кольцом, как и обещал несколько лет назад, а оказалось, что она его не дождалась. А мужчина, которого она выбрала…

Плечи Сантьяго закаменели. Это все в прошлом. Начиная с сегодняшнего дня он будет относиться к Бэлль, матери своего ребенка, с заботой и уважением. И когда она поймет это, то не станет отказываться от его предложения выйти за него замуж.

Солнце уже садилось за горизонт, когда он услышал, как открылись раздвижные двери, и Бэлль вошла на террасу. Обернувшись, он посмотрел на нее. И был ослеплен.

Он никогда не видел такой необузданной, первозданной красоты. Ее темные волосы струились по плечам, алое платье выгодно подчеркивало ее фигуру, большие карие глаза сверкали под трепещущими пушистыми ресницами.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, протягивая ей бокал. – Ярче, чем звезды.

Ему хотелось поцеловать ее. Он хотел взять ее на руки и, как пещерный человек, отнести в постель, сорвать с нее платье и заниматься с нею любовью до тех пор, пока она не начнет трепетать, хрипло выкрикивая его имя.

– Я не могу пить шампанское. – Она с сожалением посмотрела на бокал.

– Это лимонад.

– Лимонад? – Взяв бокал, она неуверенно улыбнулась ему. – Не думала, что ты пьешь что-нибудь, кроме черного кофе и, пожалуй, виски.

– Мы празднуем.

– Да? – Бэлль нахмурилась. – Мне кажется, я догадываюсь, почему ты вдруг стал так добр ко мне.

– Потому что я знаю, что был не прав, – тихо сказал он. – И я прошу у тебя прощения.

Сантьяго подумал, что она не имеет ни малейшего понятия, как много времени прошло с тех пор, когда он в последний раз просил у кого-то прощения. Годы? Десятилетия?

– Просишь прощения? – изумилась она. – За что?

– Ты действительно считала, что не можешь забеременеть.

Выражение ее лица изменилось.

– Почему же сейчас ты мне веришь?

– Доктор Хилл рассказала мне о твоей операции.

– Она не имела права, это медицинская тайна! – напряглась Бэлль. – И вообще, это мое дело.

– Уже нет. Все, что касается тебя и нашего ребенка, теперь и мое дело тоже.

Подойдя ближе, он не смог оторвать взгляда от ее алых губ. Взгляд его переместился ниже, к изящной ключице и полной груди, обтянутой красным платьем. Ему хотелось схватить ее, усадить на обеденный стол и овладеть ею прямо здесь. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть контроль над своими эмоциями.

– Присоединишься ко мне?

Повернувшись к большому столу, он указал ей на серебряные блюда, накрытые крышками.

– Что там? – с сомнением спросила она.

– Ужин.

Улыбнувшись, он снял крышку с первого блюда, и Бэлль привстала на цыпочки, чтобы заглянуть Сантьяго через плечо. Когда она увидела, что там, то не смогла сдержать искреннего смеха.

– Голубика и лакрица? Я думала, ты станешь потчевать меня чем-нибудь ужасным, вроде икры или устриц. – Она передернула плечами.

– Здесь только твои любимые блюда. – Он поднял еще одну крышку и довольно улыбнулся, услышав ее изумленный вздох.

– Пицца с ветчиной и ананасами! Ты шутишь!

– И с острым соусом, как ты любишь, – самодовольно добавил он. – А на десерт… – Он поднял последнюю крышку и показал ей слоеный клубничный пирог с пышной шапочкой взбитых сливок сверху.

– Как ты узнал? – Она почти с благоговением смотрела на Сантьяго.

– Магия.

– Нет, серьезно.

– Я позвонил Летти и спросил, что ты больше всего любишь. – Он изогнул одну бровь. – Кстати, она не слишком-то удивилась моему звонку.

– Летти – единственная, кому я рассказала о тебе. – Бэлль густо покраснела и осторожно коснулась кончиком пальца корочки пиццы. – Она все еще горячая!

– Я же говорил – магия.

Бэлль скептически посмотрела на него, и Сантьяго закатил глаза.

– Снизу горячая тарелка. Если я буду все разъяснять, это развеет магию, останутся только дешевые фокусы. – Он отодвинул стул и жестом пригласил Бэлль к столу. – Присаживайся.

Они ужинали вместе, наслаждаясь пиццей, фруктами и десертом. Солнце исчезло за горизонтом, окрасив небо в нежно-розовый цвет. Сантьяго нравилось наблюдать, с каким аппетитом ест Бэлль. Когда она надкусила третий кусок клубничного пирога, Сантьяго протянул руку и провел пальцем по ее нижней губе.

– Ты испачкалась в сливках, – сказал он и облизнул кончик своего пальца.

Бэлль широко распахнула глаза, и он услышал, как она судорожно вздохнула. Сантьяго откинулся на спинку своего стула.

– Почему ты это сделала, Бэлль? – осторожно спросил он. – Зачем ты сделала операцию, которая заведомо лишала тебе будущего материнства?

На какое-то мгновение он думал, что Бэлль не ответит. Она отложила ложку.

– Мой отец умер, когда я была совсем маленькой, – сдержанно сказала она. – Через несколько лет мама снова вышла замуж, и мои братья…

– Я знаю.

– Знаешь? – Бэлль выглядела удивленной. Она посмотрела вниз, когда его ладонь накрыла ее руку. – Ну конечно, знаешь! – с горечью сказала она. – Твои ищейки провели целое расследование, верно? Значит, тебе известно, что моя мать умерла, когда мне было двенадцать, а отчим – шесть лет спустя. Я не могла допустить, чтобы братьев отправили в приемные семьи, поэтому я отказалась от учебы в колледже, чтобы растить их.

Сантьяго попытался представить, смог бы он пойти на такую жертву ради кого-нибудь? Нет, не смог бы.

– Это было непросто, – тихим голосом продолжала Бэлль. – Они были сложными подростками, и иногда мне казалось, что я просто не справлюсь с ними. Потом я встретила Джастина. – Она быстро заморгала. – Он был таким сильным и уверенным, сказал, что любит меня. Даже когда я сказала ему, что хочу подождать с сексом до свадьбы, он не стал возражать.

– Никакого секса до свадьбы? – Сантьяго недоверчиво хмыкнул.

– Я знаю. – Она улыбнулась краешком губ. – Глупо, правда? Он только что развелся. У его жены был тяжелый выкидыш, который сломил их. Джастин был на десять лет старше меня, но он говорил, что это не важно. Он даже хотел помочь мне воспитывать братьев, которые так нуждались в мужском примере для подражания.

– Правда? – ровно спросил он, вспоминая, как его мать выходила замуж за очередной «образец», каждый из которых задержался в их доме не больше чем на год.

– Это казалось идеальным решением, чтобы все были счастливы. Было только одно но… Джастин не мог снова потерять ребенка, поэтому он согласился жениться на мне, только если я… если у нас не будет общих детей. Никогда. За несколько недель до свадьбы я сделала это. Мне казалось, это единственный способ сделать всех счастливыми.

– А как насчет тебя? Ты была счастлива?

– Не особо. – Она невесело хохотнула и отвернулась.

– Что произошло дальше? – мрачно спросил он.

– Он меня бросил, прямо перед свадьбой. Как-то в баре он встретил свою бывшую жену. В общем, она забеременела, и Джастин решил дать их отношениям еще один шанс. Он сказал мне, что никогда не переставал ее любить, – тихо добавила она, и Сантьяго затейливо выругался по-испански. – Все в порядке, – спокойно сказала она. – Они счастливы, снова женаты. Последнее, что я слышала: у них передвижной дом и пятеро детей.

Сантьяго молчал, сильно стиснув челюсти.

– Я знаю, о чем ты думаешь. – Она подняла на Сантьяго глаза, полные слез. – Давай скажи это! Какой надо быть идиоткой, чтобы пожертвовать своими мечтами ради любви?

Поднимающаяся над озером луна освещала открытую террасу, и он услышал жалобный призыв невидимой птицы. Он посмотрел на Бэлль, ее ресницы трепетали от непролитых слез. Сантьяго встал и подошел к ней.

– Потанцуй со мной.

– Нет, я…

– Почему? Ты меня боишься? – хмыкнул он.

– Я плохо танцую, и…

Не став слушать ее оправдания, Сантьяго взял ее за руки и поднял из-за стола, осторожно притянув к себе. Он почувствовал, как сильно она дрожит в его объятиях. Сантьяго молча смотрел на ее прекрасное лицо и видел ее доброту. Он понимал, что она пожертвовала собой ради братьев, ради мужчины, за которого она собиралась замуж.

Какой прекрасной матерью она станет! Какой женой…

Сантьяго осторожно покружил ее в танце и привлек к себе ближе. Она посмотрела в его глаза и увидела в них решимость. Медленно, не отрывая взгляда, Сантьяго наклонился к ней. Она не стала сопротивляться ему, и Сантьяго поцеловал ее. Молния пронзила все его тело, его душу и разум. Внезапно Бэлль отстранилась от него, в глазах ее была мука.

– Зачем ты это делаешь? – выдохнула она.

– Что именно?

– Зачем вся эта романтика? Я не собираюсь снова влюбляться, так что тебе не удастся разбить мне сердце. – Бэлль прижала ладони к груди Сантьяго и оттолкнула его. – Просто скажи, чего ты от меня хочешь!

Звезды сияли в бескрайнем бархатном небе, когда он смотрел на нее, залитую лунным светом. Еще слишком рано, он только начал соблазнять ее. Но если она хочет, чтобы он говорил прямо, пусть будет так.

– Хорошо, – тихо сказал он. Запустив руку в карман смокинга, он опустился на одно колено и протянул ей кольцо с огромным бриллиантом. Он сиял ярче, чем полная луна. – Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, Бэлль. – Она переводила ошарашенный взгляд от лица Сантьяго к кольцу и обратно. – Я знаю, что был несправедлив к тебе, но я никогда больше не повторю эту ошибку. Я никогда не стану врать тебе, Бэлль. Мы станем больше чем любовниками. Мы будем партнерами, родителями. Я знаю, что ты хочешь любви, и сожалею, что никогда не смогу дать тебе этого. Но я предлагаю тебе нечто лучшее.

– Лучше, чем любовь?

– Моя верность. Ты никогда не обманывала меня, и я тебя никогда не предам. Я давал очень мало обещаний в жизни, но я обещаю тебе, что, если ты выйдешь за меня замуж, я сделаю все, чтобы ты больше никогда не была одинока. Это будет брак на всю жизнь.

– На всю жизнь? – Бэлль была поражена. – Я могу рассмотреть временный брак, чтобы дать ребенку твою фамилию…

– Нет, – жестко отрезал он. – Настоящий брак, Бэлль, настоящий дом. Разве не этого заслуживает наш ребенок?

– Я не знаю. – Она отвернулась.

– Нет, знаешь, – сказал он, поднимаясь.

– Я хочу выйти замуж за человека, которого смогу любить и уважать, а ты не тот человек, Сантьяго, мы оба это знаем.

Его словно ударили в солнечное сплетение. Сантьяго не подозревал, что его до сих пор можно ранить отказом. Он думал, что его сердце давно окаменело. Но ее отказ сейчас, когда он изо всех сил старался угодить ей, причинял настоящую боль.

– Зато мы оба любим нашу дочь. И если ты дашь мне шанс, – тихо проговорил он, – я смогу заслужить твое уважение. Клянусь.

Она посмотрела на фонарики, украшавшие террасу, на свежие цветы на столе, на бриллиантовое кольцо, которое Сантьяго все еще держал в руке.

– Я не твоя игрушка, Сантьяго. Ты не можешь предъявлять на меня права только потому, что мы однажды переспали и зачали этого ребенка. Ты можешь заполучить любую женщину…

– Нет.

– О, ради бога! У тебя были десятки женщин после той ночи: модели, актрисы, светские красавицы. – Она замолчала, когда их взгляды встретились. – Разве нет?

– У меня никого не было. – Он покачал головой, глядя Бэлль в глаза. – Потому что мне не нужна другая женщина. Все это время я желал только тебя. Ты моя, Бэлль, у тебя нет выбора. Потому что я уже принадлежу тебе.

Это вовсе не было романтичным признанием, наоборот. Его слова прозвучали так, словно Сантьяго чувствовал себя в ловушке. Угнетенным, униженным.

– То есть ты хочешь сказать, что все это время соблюдал целибат? – с трудом верила Бэлль.

– Да, – почти прорычал он.

– Но… почему?

– Ты меня околдовала, – сказал Сантьяго.

Околдовала… Такое странное, старомодное слово.

Бэлль поежилась, она слишком остро осознавала, насколько близко к ней стоит Сантьяго. Она понимала, что он был прав: она действительно принадлежала ему. С того самого момента, как он поцеловал ее холодной январской ночью.

Нет, она не могла больше притворяться. В ту ночь она была с ним предельно искренней и открытой, какой не была со смерти матери. Ей не нужно было притворяться перед Сантьяго, не нужно было все время казаться веселой и счастливой, с ним она была самой собой.

И она по-настоящему хотела его, нуждалась в его тепле и силе. Ей нужен был тот мужчина, который соблазнил ее не только своей мрачной красотой, но и нежными словами. Единственное, что не позволило ей тут же упасть в его объятия, – воспоминание о том, как она проснулась серым холодным утром совсем одна, как он игнорировал ее телефонные звонки.

– Я не могу тебе доверять, – тихо сказала она. – Как я могу быть уверена, что не останусь с разбитым сердцем совсем одна?

– За свое сердце можешь быть спокойна, я не прошу твоей любви. – Он нежно погладил ее по плечу, и это короткое прикосновение обожгло ее как огонь. – Но ты больше не будешь одна. – Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал сначала пальцы, а потом ладонь. – Никогда.

– Я не могу… – Бэлль дрожала. Она боялась, что в ночной тишине он прекрасно слышит, как сильно стучит ее сердце.

– Уверена? – прошептал он. Откинув волосы с ее лица, Сантьяго нежно поцеловал ее в лоб. Бэлль была на грани безоговорочной капитуляции.

– Пожалуйста, не надо. – Упершись ладонями в его грудь, Бэлль подняла на него глаза, в которых блестели слезы. – Ты не понимаешь, о чем меня просишь.

– Так скажи мне.

Она сжала кулаки.

– Отказаться от всякой надежды быть любимой, – прошептала она.

– Любовь – это иллюзия. – Он отстранился. – Поверь, я знаю, о чем говорю. Моя мать работала служанкой во дворце моего отца, когда забеременела от него. К тому времени он был женат, герцогиня находилась на поздних сроках беременности. Он, должно быть, не считал свою жену сексуально привлекательной, потому что однажды затащил мою мать в гардеробную и поцеловал. Ей едва исполнилось девятнадцать, и она, поверив в сказочные мечты, убедила себя, что герцог любит ее. Их роман продолжался до тех пор, пока она не забеременела, и тогда он просто вышвырнул ее из дома. Она была нищей матерью-одиночкой, но мечтами по счетам не заплатишь. Она считала, что ее может спасти только любовь, поэтому она вышла замуж. Пять раз.

– Пять? – ахнула Бэлль.

– И каждый муж был хуже предыдущего. И каждый раз ее сердце было разбито, – равнодушно проговорил он. – Ее мучила бессонница, и она постоянно принимала снотворное. Однажды она выпила слишком много таблеток и уже не проснулась.

– Сколько тебе было лет? – спросила ошеломленная Бэлль.

– Четырнадцать. Когда я нашел ее на полу, то вызвал «скорую», но она уже была мертва. Меня отвезли в детский дом.

– Почему ты не пошел к отцу?

Он фыркнул.

– У него уже был сын и наследник. Он не собирался признавать ублюдка, рожденного горничной. Когда я пытался увидеться с ним в его дворце в Мадриде, он спустил на меня собак.

Теперь Бэлль понимала его поведение, и все же…

– И ты больше никогда не пытался поговорить с отцом или сводным братом?

– У них был шанс. – Он пожал плечами. – Может, во мне и течет кровь Зойя, но они для меня ничего не значат. – Сантьяго посмотрел на нее сверху вниз. – Теперь ты понимаешь? Я никогда не собирался жениться и заводить детей. Что я могу знать о том, как быть отцом и мужем? Но я никогда не допущу, чтобы моя дочь росла в тех же условиях, что и я. Она не будет отвергнута отцом и не будет воспитываться матерью-одиночкой и бесконечной вереницей отчимов. У нее будет моя фамилия. – Он пристально посмотрел на Бэлль. – И ты выйдешь за меня замуж.

– Но есть и другие способы, кроме брака… – Она отчаянно цеплялась за последний шанс.

Протянув руку, он погладил ее по щеке.

– Ты выйдешь за меня замуж, Бэлль, или я запру тебя здесь до тех пор, пока не родится ребенок, а потом заберу у тебя дочь. Ты поняла?

Он сказал это так ласково, что ей понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать смысл сказанных Сантьяго слов.

– Ты этого не сделаешь! – Она резко отпрянула.

– Ты ошибаешься, если считаешь меня таким же мягкосердечным, как и ты сама.

– Значит, ты мне угрожаешь? – недобро прищурилась Бэлль.

– Я рассказываю тебе, как все будет. Я не позволю тебе ставить свои глупые мечтания выше потребностей нашей дочери. Либо ты уедешь отсюда с кольцом на пальце, либо не уедешь вообще.

– Ты не можешь жениться! Ты даже не любишь меня!

– Зато я буду верен своим клятвам, – нетерпеливо сказал Сантьяго. – И жду, что ты тоже будешь им верна.

– Тебе легко говорить. Ты никого и никогда не любил!

Ее жестокие слова эхом отозвались в вечерней тишине. Он долго смотрел на Бэлль, не говоря ни слова. Когда он наконец заговорил, голос его не выражал ровным счетом ничего.

– Ну так что ты решила?

– Ладно, – зло проговорила она сквозь зубы.

– Ты принимаешь мое предложение?

– Ты не оставил мне выбора.

– Как и ты мне. – Он надел платиновое кольцо ей на палец. – Это кольцо – символ того, что отныне мы с тобой прочно связаны. На всю оставшуюся жизнь.

Драгоценный металл и огромный бриллиант были тяжелыми и холодными. Так же холодно и тяжело было и у нее на сердце.

– Что теперь? Свадьба у ближайшего мирового судьи?

– Мы поженимся в Нью-Йорке, – фыркнул он.

Возвращаться в Нью-Йорк, город, который пережевал ее и выплюнул, с мужчиной, который практически силой вынудил ее выйти за него замуж?

– Час от часу не легче, – тяжело вздохнула она.

– Наша свадьба будет громким событием. Как моя жена, ты займешь причитающееся тебе место в светском обществе Нью-Йорка.

– Ты совсем спятил? Где я и где нью-йоркское общество?

– Ты справишься.

– Я уже говорила: ты мне не хозяин. – Бэлль вскинула подбородок.

Сантьяго посмотрел на нее своими почти черными глазами, мерцавшими в тусклом лунном свете.

– Ты ошибаешься, – тихо сказал он. Взяв ее за руку, но посмотрел на мерцавший в темноте бриллиант. – С этого момента ты моя.

Она чувствовала его руку на своей ладони, и горячая волна поднялась по ее позвоночнику. Сантьяго взял ее лицо в свои ладони и наклонился. Он медленно поцеловал Бэлль, запустив пальцы в ее распущенные волосы. Острое желание пронзило ее, заставляя сердце стучать быстрее.

Прижав ее к широкой белой колонне, Сантьяго покрывал неторопливыми поцелуями ее шею. Блаженно прикрыв глаза от нестерпимо сладкого удовольствия, Бэлль откинула голову назад.

Он провел пальцем по обнаженной коже вдоль низкого выреза ее платья и наклонил голову, чтобы прижаться губами к ее изящной ключице.

– Я хочу тебя, – прошептал он ей на ухо. – Останься со мной сегодня.

Бэлль открыла глаза и посмотрела на Сантьяго. Он стоял спиной к озеру, лицо его было в тени, и он возвышался над ней, как мрачный ангел. Бэлль больше не могла сопротивляться. Сантьяго посмотрел ей в глаза и, не сказав ни слова, поднял ее на руки. Он нес ее по пустому безмолвному дому в темную хозяйскую спальню, освещаемую лишь светом полной луны.

Сантьяго осторожно поставил Бэлль на ноги, опустился на колени и снял с нее туфли. Поднявшись, он развернул ее к себе спиной и мучительно медленно расстегнул молнию ее алого платья. Он осторожно спустил платье с ее плеч, рук, живота и бедер, и оно с тихим шепотом упало к ее ногам. Она стояла посреди огромной комнаты почти голая, на ней был лишь комплект кружевного белья.

– Ты так красива, – прошептал Сантьяго.

Подойдя чуть ближе, он провел пальцами по ее кружевному бюстгальтеру, лаская ставший таким чувствительным сосок. Ладони Сантьяго с трепетом скользили по ее животу. Обхватив ладонями бедра Бэлль, он прижал ее к себе, и она почувствовала, как сильно он возбужден.

Сантьяго развернул ее лицом к себе и, наклонившись, поцеловал. Расстегнув шелковый бюстгальтер, он снял его и отбросил на пол, накрыв ладонями отяжелевшие груди Бэлль. Наклонившись ниже, он обхватив губами ее напряженный сосок.

Ощущение было настолько сильным, что Бэлль вздрогнула и схватила его за плечи. Возбуждение внутри ее нарастало так стремительно, что ей казалось, она может достичь оргазма от одних только поцелуев. Проведя ладонями по плечам Сантьяго, она только сейчас осознала, что он все еще полностью одет. Она расстегнула его смокинг и сдернула его с плеч Сантьяго.

Слегка отстранившись, но не отрывая взгляда от Бэлль, Сантьяго быстро расстегнул рубашку и брюки и бросил их на пол вместе с боксерами. Бэлль как завороженная смотрела на его первозданную мужскую красоту. Сделав шаг ему навстречу, она обхватила пальцами его возбужденную плоть, и Сантьяго шумно выдохнул сквозь зубы.

Сантьяго не мог больше ждать. Он лег на кровать и потянул Бэлль к себе так, что она оказалась сверху него. Одним медленным движением он вошел в нее, и Бэлль неосознанно подалась ему навстречу, принимая его в себя дюйм за дюймом. Сантьяго обхватил ладонями ее бедра и приподнял, а затем, с мучительной медлительностью, снова опустил на себя.

Бэлль восторженно ахнула от этого восхитительного чувства наполненности. Она начала медленно двигаться, повинуясь первобытному инстинкту, ощущая, как в ней нарастает напряжение. Она почувствовала, как кончики его пальцев вонзились в ее бедра, когда она начала двигаться быстрее. Бэлль продолжала двигаться до тех пор, пока все ее тело не задрожало.

Бэлль закричала и услышала его хриплый стон. Он наполнил ее настолько глубоко, что она взорвалась в ослепительном экстазе. Она даже не пыталась сдерживать крик удовольствия, когда его плоть запульсировала внутри ее.

Бэлль в изнеможении рухнула на постель рядом с Сантьяго. Он прижал ее к себе и нежно поцеловал в висок. Закрыв глаза, она услышала его нежный шепот, настолько тихий, что она боялась, ей это только показалось.

– Теперь ты моя.

Глава 5

Нью-йоркские огни были ослепительно яркими, но теперь в глубоком каньоне между бесконечных небоскребов Бэлль больше не видела неба. Сидя рядом с Сантьяго в роскошном черном «эскалейде», она чувствовала странное онемение с тех самых пор, как они выехали из аэропорта Нью-Джерси в сторону Мидтауна, проезжая мимо Бродвея и других театров, которые так категорично отвергли ее.

Говорят: если сможешь покорить Нью-Йорк, то сможешь покорить и весь мир. Бэлль не смогла. Она думала, что сможет стать актрисой, зарабатывать на жизнь, выступая перед публикой каждый день, и станет счастливой. Вместо этого город рассмеялся ей в лицо.

А теперь Сантьяго ждет, что она, провинциальная девчонка из маленького городка, которая никогда не училась в колледже, сможет влиться в высшее общество этого богатого, безжалостного города? Как она может стать шикарной светской женщиной, болтать о том о сем с высокообразованными, обеспеченными людьми, с которыми привык общаться Сантьяго? Все, что она могла сделать, – постараться не грохнуться в обморок.

– Я не буду этого делать. – Она с вызовом посмотрела на Сантьяго.

– Будешь. – Он даже не потрудился оторвать взгляд от экрана своего телефона. Они уже спорили на эту тему сегодня днем, до отъезда с ранчо.

– Да я тебя просто опозорю! Я не знаю, как разговаривать с богачами! – Она сердито откинулась на кожаную спинку автомобильного сиденья.

– Как с людьми. – На этот раз Сантьяго посмотрел на нее.

– Ты понимаешь, о чем я.

– А они что, не люди? – Он с притворным изумлением посмотрел на Бэлль.

– Они не просто люди. Все они получили высшее образование в таких местах, как Оксфорд или Принстон. Это предприниматели, послы, известные художники. У меня нет с ними ничего общего!

– Есть. Я.

Бэлль отвернулась, глядя в окно на темный, сверкающий разноцветными огнями город. Прошлой ночью Сантьяго вознес ее на вершину наслаждения, доказав при этом, что полностью контролирует ее тело, хотя ее разум все еще сопротивлялся этому факту.

Он доставил ей огромное удовольствие, заставляя чувствовать – и делать – то, о чем она даже не помышляла. Но утром она снова проснулась одна, с той лишь разницей, что на этот раз на ее пальце красовалось кольцо с бриллиантом. Она подчинилась его требованию выйти за него замуж не только ради ребенка. Сантьяго просто не оставил ей выбора, лишив последней надежды найти любовь.

Бэлль посмотрела на кольцо, сиявшее в огнях ночного города. Такое тяжелое. Холодное. Как и мужчина, который ей его подарил.

Проснувшись утром на ранчо, Бэлль надела на себя старую выцветшую футболку, которую носила еще в старших классах, хлопковые шорты цвета хаки и шлепки. Она нашла Сантьяго сидящим за столом на террасе, с чашкой кофе в руке. Она застыла в дверях, гадая, как он отреагирует на ее появление после проведенной вместе ночи.

– Доброе утро, – сказал он, едва взглянув на нее. – Надеюсь, ты хорошо спала. Сегодня мы возвращаемся в Нью-Йорк.

Вот и все – ни теплоты, ни дружелюбия. Вне зависимости от того, каким страстным и волнующим был их секс, он ничего не значил без любви. А теперь он снова притащил ее в этот сказочный город, разбивший ее мечты.

– Я не могу быть твоей спутницей в глазах нью-йоркского общества.

– Чего ты боишься?

– Они будут смеяться мне в лицо. Представители высшего общества еще хуже, чем кастинг-директора. Да они злее гремучих змей! – Бэлль опустила взгляд, чувствуя, как к горлу поднимается ком, когда она смотрела на свое обручальное кольцо. – Они будут думать то же самое, что и ты. Что я авантюристка, которая обманом вынудила тебя жениться на мне, и все ради денег.

– Никто так не подумает, – самоуверенно сказал Сантьяго, и Бэлль закатила глаза. Неужели он думает, что может контролировать чужие мысли?

– Ты не из тех мужчин, которые женятся на таких девушках, как я. И это кольцо…

– С ним-то что не так? – Голос его был отрывистым, и она забеспокоилась, что может невольно обидеть его.

– Оно очень красивое, но на моей руке выглядит странно. Я всегда тяжело работала, а это кольцо должно принадлежать принцессе, которая за всю свою жизнь не вымыла ни единой тарелки. – Она окинула взглядом свою старую футболку и шорты, купленные на распродаже. – Твоя жена должна быть богатой наследницей, моделью или кинозвездой. Но уж точно не коротышкой – официанткой.

– Не говори так о себе. – Его темные глаза недобро сверкнули, но она не понимала почему. – К тому же важность кинозвезд сильно преувеличена.

– Ты и с кинозвездами встречался? – нахмурилась Бэлль.

Сантьяго отвернулся к окну.

– Романтическая любовь – это мечты, состоящие из похоти и лжи, – тихо сказал он. – В конце концов все превращается в пепел. – Он повернулся к Бэлль. – Радуйся, что это не является частью наших отношений.

Бэлль хотела было запротестовать, но потом вспомнила, что чувствовала, когда Джастин бросил ее прямо перед свадьбой. И потом, когда она узнала, что у него и его бывшей жены скоро родится ребенок, которого никогда не будет у нее. Не слишком-то ей тогда помогла любовь.

– Это не всегда так…

– Хорошо, приведи пример, – ухмыльнулся он.

– Дариус и Летти! – торжествующе произнесла она.

– Это лишнее подтверждение моей точки зрения. Они женились не по любви. Им просто повезло.

– Может быть, и нам повезет, – еле слышно сказала она, и Сантьяго улыбнулся в ответ.

– Мой личный ассистент уже назначил встречу с лучшим свадебным организатором в городе.

– Ты будешь с ним встречаться?

– Не с ним, а с ней. И с ней встретишься ты. Ты невеста. А мне надо управлять компанией.

– Никогда не думала, что у тебя такие старомодные взгляды на тендерные стереотипы.

Он засмеялся.

– Я просто знаю свое место. День свадьбы всегда принадлежит невесте.

– Мне не нужна пышная свадьба. – В душе Бэлль нарастала паника. – Мы можем просто пойти в здание муниципалитета…

– Как Летти и Дариус?

Бэлль замолчала. Хотя сейчас Летти и Дариус были счастливы, их свадьба была просто ужасной, как ни старалась Бэлль внести в нее позитивную ноту.

– Ладно. – Она махнула рукой. – Будь по-твоему.

Сантьяго нежно коснулся ее плеча.

– По крайней мере, мы знаем, во что ввязываемся. Наш брак будет на всю жизнь, никаких сердечек, цветов и романтики. Ты не станешь ждать от меня исполнения твоих девичьих мечтаний.

– Ты все равно не смог бы этого сделать, даже если бы захотел.

– Кое-что я мог бы исполнить, – пробормотал он, задумчиво глядя на Бэлль.

– Приехали, сэр, – сказал шофер.

– Спасибо, Иван. Пойдем, – сказал он Бэлль. – Я познакомлю тебя с прислугой.

– Под прислугой ты подразумеваешь дворецкого, с которым я уже имела честь встретиться? – не удержалась от колкости Бэлль.

– Да, но Джонс – не единственный. Еще два человека из персонала живут в доме, остальные четверо – приходящие.

– И это все для тебя одного? – с тревогой спросила она, и Сантьяго рассмеялся.

– Для нас.

Дверцу автомобиля им открыл Иван. Он и Кип, телохранитель с татуировкой на бычьей шее и тяжелым взглядом, взяли их вещи. Сантьяго помог Бэлль выйти из внедорожника. Взглянув на особняк из коричневого камня, она судорожно сглотнула. Когда она впервые приехала сюда несколько дней назад, она и представить себе не могла, что вернется в этот дом в качестве невесты Сантьяго.

Внутри, прямо около входной двери, выстроился весь персонал в униформе, во главе с надменным дворецким. Глядя на Бэлль, мужчина недобро прищурился. Она попыталась отступить назад, но Сантьяго крепко держал ее за руку.

– Добрый вечер всем, – спокойно сказал он. – Спасибо, что дождались нашего приезда. Рад представить вам свою будущую жену, мисс Бэлль Лэнгтри.

Каждый сотрудник вежливо представился ей. Бэлль же в свою очередь была страшно смущена, чувствуя себя настоящей обманщицей, как будто она сама была прислугой. Что она знала о том, как быть светской женщиной? Ее подруга Летти словно родилась для этого, а сама она сделана совсем из другого теста. Бэлль смущенно опустила голову.

– Как моя жена, – продолжал Сантьяго, – Бэлль будет руководить домом, так что, пожалуйста, научите ее всему, что может понадобиться. Я рассчитываю на тебя, Джонс. – Он посмотрел на дворецкого.

– Конечно, сэр, – сказал дворецкий, но в косом взгляде, который он бросил на Бэлль, не было ничего хорошего.

– На данный момент это все. Вы можете идти, – сказал Сантьяго. После того как они остались одни, он посмотрел на Бэлль. – Пойдем, я покажу тебе твой новый дом.

Он повел ее по коридорам особняка. Потолки были высокими, со старинной лепниной и роскошными люстрами. Их шаги гулко отражались от мраморных и деревянных полов.

– Здесь действительно живут еще три человека из персонала? Разве это не странно, что твой дворецкий слоняется по дому, когда ты сидишь на диване в старых растянутых спортивных штанах и смотришь футбол, поедая чипсы?

Сантьяго рассмеялся.

– У персонала есть свои комнаты на пятом этаже.

– На пятом? А сколько же здесь всего этажей?

– Семь, если считать подвал.

– Это не дом, это небоскреб… – пробормотала Бэлль.

– Пойдем, – хмыкнул он. – Я хочу показать тебе мое второе любимое место в этом доме, – проговорил Сантьяго и повел Бэлль к лифту.

– Тут еще и лифт есть?

Он улыбнулся и нажал на самую верхнюю кнопку. Когда Бэлль вышла на крышу здания в теплую июльскую ночь, она ахнула. Освещенный лампочками бассейн был ярко-синим, вокруг него стояли шезлонги и деревья в кадках. Но самым потрясающим здесь был открывавшийся вид. Когда они стояли на крыше, со всех сторон их окружали пятидесятиэтажные небоскребы. Подойдя к перилам, Бэлль посмотрела вниз, на шумную, оживленную улицу. Там было только одно темное пятно – Центральный парк.

– Вот это да! – выдохнула она и посмотрела на Сантьяго. – Если это только второе любимое место, то какое же первое?

– Я тебе покажу, – сказал он низким голосом.

Он снова повел ее к лифту и нажал на кнопку третьего этажа. Только сейчас Бэлль поняла, что там они еще не были. Двери лифта распахнулись перед небольшим фойе.

Бэлль открыла дверь. Она увидела перед собой огромную спальню, даже больше, чем на ранчо в Техасе. Огромная кровать стояла напротив панорамного окна во всю стену, занавешенного полупрозрачными шторами. Там была и зона отдыха с большим удобным креслом и кофейным столиком, баром и книжными полками. Заглянув в две боковые двери, Бэлль обнаружила просторную гардеробную, полную дорогих мужских костюмов, и ванную комнату, отделанную мрамором. Хотя спальня была очень большой и элегантной, Бэлль не могла взять в толк, как она могла быть лучше бассейна на крыше. Она повернулась к Сантьяго.

– Твоя спальня? – недоуменно спросила она. Он кивнул. – И что же в ней особенного?

– То, что теперь ты будешь спать в ней. – Он положил руки ей на плечи, глаза его сверкнули.

Бэлль задрожала, вспомнив, какая страсть была между ними в Техасе. Она прикусила губу.

– А что подумают твои слуги?

– А что такого в том, что моя невеста, которая ждет от меня ребенка, разделит со мной спальню? – удивленно поинтересовался он. – Ты думаешь, это их шокирует? – Он низко рассмеялся. – Дорогая, ты действительно наивна. Я плачу слугам немаленькие деньги, и они будут думать то, что я захочу.

Бэлль фыркнула.

– И от меня ты ждешь того же? Что я буду делать и думать то, чего захочешь ты?

– Нет, – нахмурился Сантьяго и провел ладонью по ее щеке. – Ты не моя прислуга, Бэлль. И я жду, что ты будешь самой собой и станешь говорить то, что ты на самом деле думаешь.

– Правда? – Она скептически посмотрела на него.

– Конечно, – улыбнулся он. – Тогда я смогу плавно убедить тебя в своем образе мышления.

– Ну конечно! – Она закатила глаза.

– Мне не нужна молчаливая тряпка, Бэлль. Пусть между нами сверкают гром и молнии, пусть мы будем ссориться – это лучше, чем быть женатым на привидении. Лучше говори мне, если сердишься, но не прячься от меня. Ты скоро станешь моей женой, матерью моих детей…

– Детей?

– Конечно. – Он кивнул. – Я был единственным ребенком, но кто знает, как бы сложилась моя жизнь, если бы у меня был брат или сестра. Подумай, что бы стало с твоими братьями, не будь у них тебя.

Эта мысль внезапно отрезвила ее. Ее братьев разлучили бы и отправили в приемные семьи, а то и в детский дом, как самого Сантьяго. Бэлль прикусила губу.

– Конечно, это важно, но…

– Но?

– Это все так ново для меня. Я перестаю узнавать свою жизнь. Планирование роскошной свадьбы, ребенок… Я ничего не знаю о том, как управлять домом и слугами. Я не разбираюсь в дизайнерской одежде, у меня нет изысканных манер…

– Завтра в одиннадцать у тебя встреча со стилистом. Иван отвезет тебя. Кип поедет с тобой.

– Зачем мне охрана?

– Думай о нем как об аксессуаре. Поверь, с телохранителем будешь не только ты. Твой стилист… – Сантьяго назвал имя настолько известного модного стилиста, что даже Бэлль неоднократно слышала о ней. – Она поможет тебе подобрать одежду и все остальное.

– Телохранитель, стилист. – Она недоверчиво рассмеялась. – Я же не какая-то знаменитость.

– Уже да, из-за кольца, которое ты носишь на пальце. – Он медленно улыбнулся ей. – Что касается всего остального, я сам научу тебя.

– У меня ничего не получится. – Бэлль почти плакала.

Сантьяго медленно провел ладонями по ее рукам, заставив задрожать от осознания того, что они стоят друг напротив друга в его темной спальне.

– Не бойся, я помогу тебе, – прошептал он, подталкивая Бэлль к огромной кровати. – Давай начнем с этого. – Он наклонился и поцеловал ее.

Когда Бэлль проснулась, золотые солнечные лучи уже заливали спальню. Она потянулась в постели, все еще ощущая сладкую негу от прошедшей ночи. Ее улыбка исчезла, когда она поняла, что снова осталась в постели одна, как и в Техасе.

Прошлой ночью Сантьяго любил ее так страстно, что заставил развеяться все ее страхи. Она растворилась в чувственности. Но наутро реальность оказалась такой же холодной, как и его сторона постели.

Бэлль взглянула на часы: было уже десять утра. Она села, широко распахнув глаза. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так долго спала. Даже в самом начале беременности, когда ее еще мучил токсикоз, она заставляла себя вставать в пять часов, чтобы приступать к утренней смене в ресторане.

Поднявшись с постели, она снова потянулась и почувствовала, как ребенок толкнул ее под ребра.

– Доброе утро, детка. – Она погладила свой живот и счастливо улыбнулась.

Приняв душ, она подошла к гардеробной, ее скудные пожитки уже были разобраны. Бэлль надеялась, что чемодан разбирала горничная, а не этот высокомерный дворецкий. Сантьяго искренне считал, что раз он платит своим слугам, то может контролировать их мысли. Жизненный опыт подсказывал Бэлль, что все не так просто.

В некотором смысле Сантьяго удалось заставить ее почувствовать себя сильнее и смелее, как будто она действительно может быть собой, без притворства. Но если Сантьяго думает, что она сможет блистать в обществе, то он жестоко ошибается.

Причесав еще влажные волосы, она надела чистую белую футболку и шорты, которые стали ей уже тесноваты. Возможно, новый гардероб – не такая уж плохая идея. Должно быть, стилист – очень храбрая женщина, раз решила взяться за такой тяжелый случай, как Бэлль.

Проигнорировав лифт, Бэлль спустилась по лестнице на первый этаж. Хорошо, что Сантьяго устроил ей экскурсию по дому, иначе она бы просто заблудилась. Подойдя к кухне, она услышала женский смех.

– Он не мог говорить это серьезно! Мы действительно должны подчиняться этой оборванке? Это унизительно, в конце концов!

– Унизительно или нет, но нам придется слушаться ее приказаний. По крайней мере, пока. – В голосе дворецкого отчетливо слышалось презрение. – Какими бы нелепыми они ни были. Кто знает, что ей взбредет в голову.

– Может, она захочет шест для стриптиза? – предположила повариха.

– Она – невеста мистера Веласкеса, – проговорил дворецкий, – поэтому мы должны притвориться, что подчиняемся ей, пока длится этот брак. Не беспокойтесь, как только она родит своего ублюдка, ее тут же вышвырнут на улицу. Мистер Веласкес сегодня встречается со своим адвокатом. Надеюсь, они составят пуленепробиваемый брачный контракт.

Бэлль, должно быть, издала какой-то звук, потому что Джонс резко замолчал. К ее ужасу, уже через секунду он выглянул из кухни в коридор, где она и стояла. Ее щеки вспыхнули оттого, что ее поймали за подслушиванием. А вот Джонсу стыдно не было. Выражение его лица было крайне самодовольным.

– А-а-а, мисс Лэнгтри, доброе утро. Желаете позавтракать?

Бэлль не знала, как реагировать. Дворецкий прекрасно понял, что она подслушала их разговор, но никак себя не выдал. Бэлль, которая совершенно не была голодна, сказала первое, что пришло ей в голову:

– Было бы неплохо съесть омлет и тосты… И стакан апельсинового сока.

– Конечно, мадам.

Когда она попыталась пройти на кухню, дворецкий преградил ей дорогу.

– Мы накроем вам завтрак в столовой, мэм. Там уже есть сок, кофе и свежие газеты. Устраивайтесь поудобнее.

Удобство – последнее, что она испытывала, сидя в полном одиночестве за столом, за которым могло разместиться человек двадцать. Ни запах свежих цветов, ни новостная колонка в утренней газете не могли отвлечь ее от жестоких слов, сказанных о ней слугами.

Сантьяго не говорил ей о своих сегодняшних планах, она понятия не имела, что он встречается с адвокатом. Значит, он по-прежнему ей не доверяет. Вот чего стоят его слова о дружбе и партнерстве! Это будет не брак, а деловое соглашение, основанное на взаимном недоверии. Как она сможет управлять домом, где даже слуги презирают ее и считают пустым местом?

В этом особняке нет уюта, здесь не пахнет домом, с отчаянием думала она, глядя в потолок. Ей здесь не место. Как и ее ребенку.

Бэлль скучала по своим братьям, скучала по Летти, которая сейчас была со своим семейством в Греции, скучала по своим старым друзьям из Блубелла. Но больше всего ей не хватало контроля над собственной жизнью. Она невольно задалась вопросом: не станет ли ее ребенок, выросший в такой среде, тоже ее презирать?

Джонс подал ей завтрак на серебряном подносе и тут же удалился, но она заметила его ухмылку. Ей удалось проглотить несколько кусочков, но вся еда, казалось, имела привкус пепла. Когда Кип, мускулистый татуированный охранник, вошел в столовую, она испытала огромное облегчение.

– Готовы, мисс Лэнгтри? Иван уже подал машину.

Бэлль страшила мысль о предстоящей встрече со стилистом, но сейчас она бы предпочла оказаться в аду, только не в этом доме. Она так стремительно встала из-за стола, что Кип вытаращил глаза: он не представлял, что беременная женщина на таком сроке может двигаться настолько быстро.

Но вечером, когда Бэлль вернулась в дом, она чувствовала себя еще хуже, чем утром. Ее крутили, понукали, подталкивали, торопили, а главное – ее все время критиковали! Какие ужасные волосы! Какая безобразная одежда! Какие чудовищные заусенцы! Знаменитый стилист билась в конвульсиях, крича на своих ассистентов, не стесняясь присутствия Бэлль. Казалось, все они забыли, что Бэлль – живой человек, способный думать и чувствовать, а не грубая глина, из которой они, великие художники, лепили свое произведение искусства.

Десять помощников трудились над ней в частном салоне красоты ее стилиста. Бэлль никогда особо не заботилась о своей внешности, у нее всегда были более насущные проблемы, например, как прокормить братьев и чем заплатить по счетам. Поэтому она старалась быть молчаливой и терпеливой, когда ей подбирали прическу и гардероб, соответствующие статусу невесты богатого человека. Семь часов спустя, когда Кип наконец загрузил ее новые вещи в багажник машины, стилист подвела ее к зеркалу.

– Что скажете? – спросила она.

Бэлль шумно вздохнула. Ее темные волосы теперь были абсолютно прямыми, они переливались и струились по плечам, а лицо казалось совсем другим под слоем макияжа. На Бэлль было надето безумно дорогое черное платье с многочисленными складками, на ногах красовались лакированные остроносые туфли на страшно неудобных огромных шпильках.

– Я не узнаю себя, – пробормотала Бэлль, глядя на незнакомку в зеркале.

– Тогда я со своей задачей справилась! – рассмеялась стилист.

Теперь же Бэлль уныло плелась в особняк из коричневого камня, чувствуя себя страшно глупо в этом непомерно дорогом черном балахоне. Завтра она должна встретиться со свадебным организатором. Она боялась даже представить, как все пройдет. Сантьяго уже упомянул о вечеринке в честь их помолвки, которая состоится через две недели, после того, как она, по его словам, «немного пообвыкнется».

Бэлль вошла в дом и увидела горничную и повара. Женщины быстро переглянулись, и это не укрылось от ее взгляда.

– Прекрасно выглядите, мэм, – кротко произнесла горничная, и Бэлль задалась вопросом, не издевается ли она над ней.

– Спасибо, – сухо сказала она и поднялась в спальню на третий этаж, чтобы немного передохнуть.

Несколько часов спустя все та же служанка постучала к ней и сказала, что мистер Веласкес просит ее присоединиться к нему за ужином. Наскоро причесавшись и расправив подол платья, Бэлль спустилась в столовую. Поднявшись из-за стола, Сантьяго подошел к ней и поцеловал.

– Ты выглядишь очень элегантно, – произнес он, помогая ей устроиться за столом. – Настоящая королева высшего общества.

Он, казалось, не заметил ни отсутствия у нее энтузиазма, ни отсутствия аппетита. Но одно он заметил достаточно быстро. Когда они оказались в спальне и он начал целовать Бэлль, она не ответила ему.

– Что случилось? – нахмурился он.

– Это все макияж, – солгала она. – Как будто грим на Хеллоуин…

– Это мы можем легко исправить.

Он повел ее в душ, включил воду и смыл с нее этот день. Бэлль снова чувствовала себя почти самой собой. Только когда ее кожа стала розовой от пара, она поняла, что снова может дышать полной грудью, и начала отвечать на поцелуи Сантьяго.

– Так гораздо лучше, – прошептал он и выключил воду.

Быстро вытерев Бэлль пушистым полотенцем, он отнес ее в постель. Это был чистый экстаз, ничем не замутненная радость. Казалось, их души вместе бросились в огонь, как и их тела. Лишь в постели с Сантьяго она могла забыть все свои страхи. Она не чувствовала ничего, кроме удовольствия. Бэлль полностью принадлежала ему, при этом оставаясь собой.

Но когда Бэлль проснулась, она была в постели одна.

Глава 6

Спустя две недели Сантьяго возвращался домой из своего офиса в Мидтауне с хмурым лицом. Его компания провела две недели за переговорами, так и не сумев заключить сделку о покупке канадской гостиничной сети. Он предлагал отличную цену, но они продолжали упрямствовать, и вовсе не из-за предложенной суммы. Канадцы настаивали на том, чтобы он сохранил за всеми сотрудниками гостиниц их рабочие места. Какой дурак станет обещать подобное? И теперь из-за их ослиного упрямства он опаздывает на вечеринку по случаю собственной помолвки.

Сантьяго говорил себе, что нервничает именно из-за сорвавшейся сделки и опоздания. Никакого отношения к брачному договору, лежащему в портфеле, его состояние не имеет.

Сцепив зубы, он быстро поднялся по каменным ступеням особняка. Свадьба была запланирована на начало сентября, всего за несколько недель до предполагаемой даты родов. Конечно, брачный контракт необходим: он – миллиардер, а у Бэлль за душой нет ни гроша. Он рискует половиной своего состояния с того момента, как скажет перед алтарем «да».

Он поднялся на лифте на третий этаж и замер, увидев Бэлль.

Она стояла перед зеркалом в полный рост и надевала серьги с бриллиантами, которые он ей подарил вчера. На Бэлль было блестящее черное платье, волосы были забраны в высокую элегантную прическу, серьги сверкали в ее ушах так же ярко, как и бриллиант в десять каратов на ее пальце. Но когда Бэлль повернулась к нему, он увидел, что под всем этим внешним лоском и умелым макияжем она очень бледна.

– Что случилось? – спросил он.

Бэлль улыбнулась дрожащими губами.

– Я уже начала беспокоиться, что ты заставишь меня быть хозяйкой вечера в одиночку.

– Конечно нет. – Бросив взгляд на свой портфель, Сантьяго поцеловал ее в щеку. – Ты прекрасно выглядишь.

– Я рада. Видимо, боль того стоит.

– Боль? – удивился он.

Бэлль показала ему свою ногу, обутую в туфлю на высоченной шпильке.

– Ты еще мое белье не видел! – усмехнулась она.

– Я бы не отказался взглянуть, – промурлыкал Сантьяго.

– По крайней мере, ребенку удобно. – Она вздохнула и слегка улыбнулась. – Вся одежда свободно сидит на животе. – Бэлль взглянула на портфель. – Ну и когда ты мне его дашь?

– Что? – замер Сантьяго.

– Брачный договор.

Он моргнул. Откуда она знает? Конечно, знает, она же умная женщина!

– Ты ведь знаешь, что это необходимо.

– Знаю.

Она не спорила, не жаловалась. Она просто смотрела на него, и ее карие глаза казались огромными на бледном лице. Он чувствовал себя последней сволочью. Раздраженно отвернувшись, он переоделся в смокинг.

– Сантьяго, я похожа на трофейную жену? – спросила она вдруг.

– В каком смысле?

– Пока я ждала встречи со свадебным организатором, поговорила там с другими невестами. Они рассказали мне о жизни трофейных жен, которых богатые мужья демонстрируют свету, наряжают, как кукол, и цепляют на них драгоценности. Это не жены, а высокооплачиваемый персонал. Униформа у меня уже есть – полный шкаф черных и бежевых платьев.

Сантьяго почувствовал ее раздражение. Он сидел на кровати и надевал дорогие итальянские ботинки из тончайшей телячьей кожи.

– Я не говорил, что ты должна носить только черный и бежевый.

– Зато это сказала стилист. И она настаивала, что я всегда должна носить шпильки, чтобы казаться выше. Это не туфли, а орудие пыток! – Она посмотрела на свои ноги и тяжело вздохнула. – Прости. Я стараюсь изо всех сил, но я боюсь, что подведу тебя… Я не могу быть той женщиной, которая тебе нужна, я не вписываюсь в этот мир.

– Не вписываешься? – Он поднял на нее взгляд. – Я тоже не родился в этом мире, Бэлль. Когда я жил в Мадриде, у меня ничего не было. Но я твердо усвоил жесткий урок: есть только один способ вписаться в мир, который тебя не принимает, – сила. Ты должна сделать так, чтобы тебя просто невозможно было проигнорировать.

Бэлль посмотрела на него и покачала головой.

– Сила? Я не могу заставить даже нашего свадебного организатора выслушать мои идеи! Наша свадьба будет просто ужасной.

– Ужасной?

– Она называет это «постмодерном». – Бэлль закатила глаза. – Вместо букета я буду нести кактус. А вместо свадебного торта мы будем угощать гостей какой-то золотой мыльной пеной.

– Действительно…

– Когда я сказала, что не хочу нести кактус голыми руками, а хочу букет полевых цветов и классический торт, эта женщина рассмеялась и погладила меня по голове. Понимаешь? Она погладила меня по голове, как слабоумную!

Сантьяго рассмеялся.

– Дорогая, ее свадьбы могут быть нестандартными, но она – лучшая в своем деле. Я сказал ей, что наша свадьба должна быть самой запоминающейся в этом сезоне.

– Это значит потратить миллионы долларов не ненужную нам ерунду, чтобы впечатлить людей, которые нам даже не нравятся.

– Ты сказала, что хочешь вписаться в общество. Роскошная свадьба – демонстрация силы и власти.

– Она даже не позволила пригласить моих братьев. Мотивировала это тем, что простому слесарю и пожарному будет неуютно на таком официальном мероприятии. Но я думаю, что на самом деле она боялась, что они не будут гармонично вписываться в ее декор.

Не позволила Бэлль пригласить братьев? Он готов был смириться с кактусом и даже золотым мылом, но не пригласить членов семьи? Это просто неприемлемо! Сантьяго нахмурился.

– Я поговорю с ней. – Он поправил галстук и сказал Бэлль: – Давай спускаться? – Он почувствовал, как дрожит Бэлль, когда она взяла его под руку.

– Сегодня будет так много гостей…

– Все будет хорошо, – приободрил он.

Сантьяго прекрасно понимал, почему Бэлль нервничает. Скромная вечеринка превратилась в полномасштабное событие. В августовские выходные город, как правило, пустел, но, к удивлению Сантьяго, все, кому он отправил приглашение, тут же приняли его. Всем было интересно посмотреть на беременную официантку из Техаса, которой удалось окольцевать знаменитого плейбоя.

– Сплетни разрастаются вокруг меня, как паутина, – пробормотала Бэлль.

– Игнорируй их.

– Дворецкий прав, я никто.

– Я тоже был никем, когда приехал в Америку.

– Это добавляет лишний пункт к твоей славе, – сердито сказала она. – Теперь ты – миллиардер, самостоятельно заработавший свое состояние. Держу пари, у тебя не было провалов.

Это было не так. Всего пять лет назад Сантьяго провалился с треском, но он не собирался рассказывать Бэлль о Наде – ни сейчас, ни когда-либо потом. Нажав кнопку лифта, он резко повернулся к ней.

– Что значит – дворецкий прав? Он что-то тебе сказал?

Опустив взгляд, она кивнула.

– Несколько недель назад я случайно подслушала разговор дворецкого, поварихи и горничной. Они были недовольны тем, что я стану здесь хозяйкой. Мистер Джонс сказал им, что я никто, но они должны притворяться, что подчиняются мне, до тех пор пока не родится мой ублюдок, а потом ты избавишься от меня.

– Что?

– Он знал, что я слышала их разговор, но даже не извинился. – Посмотрев на Сантьяго, она попыталась улыбнуться. – Ничего, я привыкну.

Сантьяго кипел от ярости. Его собственные слуги посмели оскорбить не только его будущую жену, но и еще неродившегося ребенка, причем в его собственном доме! Его темные глаза походили на грозовые тучи.

Как только двери лифта открылись на первом этаже, он взял Бэлль за руку и повел ее по коридору мимо дополнительно нанятых официантов, сервировавших столы к приходу гостей. На кухне он обнаружил дворецкого, занятого приготовлением закусок, в компании кухарки миссис Грин и горничной Анны. Раздался звонок в дверь, и Джонс направился к выходу из кухни.

– Джонс, останься, – жестко приказал Сантьяго и посмотрел на одного из приглашенных официантов. – Скажи Кипу, парню с татуировкой на шее, что сегодня он открывает дверь гостям.

– Хорошо.

Сантьяго повернулся к своим сотрудникам.

– Что случилось, мистер Веласкес? – с тревогой спросила Анна.

– Вы все уволены. – Сантьяго холодно посмотрел на всех троих. Слуги в шоке уставились на него. – Соберите свои вещи, – продолжал Сантьяго. – Я хочу, чтобы через десять минут вас здесь не было.

– Но… моя еда для вечеринки, – пробормотала миссис Грин.

– Что мы сделали? – выдохнула Анна.

– Это ты велела ему уволить нас. – Джонс с ненавистью смотрел на Бэлль. – Тебе достаточно было напеть ему, да?

– Я не хотела, чтобы так случилось… – Бэлль посмотрела на Сантьяго и положила руку ему на плечо. – Сантьяго, пожалуйста, не надо…

Он нетерпеливо дернул плечом. Ярость оглушила его, он не слышал Бэлль. Сантьяго тяжелым взглядом сверлил своих слуг, посмевших оскорбить ее.

– Эта вечеринка больше вас не касается. У вас осталось девять минут.

Дворецкий выпрямился, бросив на него презрительный взгляд.

– Я уйду. Если я стану работать на вашу жену, это разрушит мою репутацию.

– Разрушит репутацию, говоришь? – холодно произнес Сантьяго. – Это только цветочки по сравнению с тем, что тебя ждет, если ты скажешь хоть одно плохое слово о Бэлль.

– Сантьяго. – Бэлль в отчаянии дернула его за рукав. – Я не хочу, чтобы кто-то потерял работу. Я просто подумала…

– Я должен был догадаться, что ты станешь крысятничать, как только понял, что ты подслушала наш разговор.

– Вы нас слышали? – Толстая повариха резко повернулась к Бэлль, которая смотрела на дворецкого, как и Сантьяго.

– Плевать! Никакие деньги этого не стоят. С меня хватит! – Он снял фартук, надетый поверх костюма, и швырнул его на пол, посмотрев на Бэлль. – Ты можешь торчать здесь, пока он тебя не вышвырнет, а я не буду. – Громко хлопнув кухонной дверью, он ушел.

Сантьяго внимательно посмотрел на двух женщин:

– А вы желаете напоследок что-то сказать?

– Простите меня, мисс Лэнгтри, – щеки Анны пунцово горели, – я просто поддакивала Джонсу, потому что ужасно его боюсь…

– Мисс Лэнгтри, – смущенная повариха шагнула ей навстречу, – я сказала про шест, потому что сама в молодости несколько месяцев была стриптизершей. Я этим не горжусь, но отец моего ребенка бросил нас, я была в отчаянии… – Повернувшись к Сантьяго, она начала комкать в руках свой фартук. – Я пойму, если вы не захотите, чтобы я продолжала на вас работать, особенно после того, что я сказала. Я пойду…

– Пожалуйста, не увольняйте меня! – со слезами на глазах попросила Анна. – Мне нужна эта работа, иначе мне нечем будет платить за обучение.

– Решать моей невесте. – Сантьяго посмотрел на Бэлль.

Бэлль перевела взгляд на женщин. Анна умоляюще глядела на нее, а повариха смущенно смотрела в пол.

– Пожалуйста, останьтесь. – Ее голос слегка дрогнул. – Если вас не слишком смутит работать на меня.

– Нет, что вы! – воскликнула Анна. – Мне очень стыдно за мое поведение, мисс.

– Мне тоже, – тихо сказала миссис Грин, ее голубые глаза наполнились слезами. – Спасибо.

– Я знаю, что значит остаться одной во время беременности, – слегка улыбнулась Бэлль. – Никто не осудит вас за то, что вы сделали ради своего ребенка, – сказала она и искоса посмотрела на Сантьяго. – Вы обе получите прибавку. Двадцать пять процентов.

– Что? – радостно воскликнули женщины.

– Что? – совсем не радостно переспросил Сантьяго.

– Прибавка, – твердо сказала Бэлль. – Поскольку теперь в нашем доме дворецкого не будет, Анна и миссис Грин поделят между собой его обязанности.

Сантьяго нахмурился, хотя должен был признать, что это хороший ход. Присутствие в доме напыщенного Джонса не добавляло уюта.

– Прекрасно, – пробормотал он и повернулся к женщинам. – Не дайте моей невесте повода пожалеть о своем решении. Второго шанса у вас не будет.

– Конечно, сэр.

– Возвращайтесь к своим обязанностям.

Взяв Бэлль под руку, он вывел ее из кухни.

– Двадцать пять процентов? – прорычал он.

– Это того стоит. – Она вздернула подбородок.

– Ладно. А я-то думал, что самым дорогим вложением станет твой новый гардероб.

– А это? – улыбнулась Бэлль и подняла руку с обручальным кольцом. – Боюсь даже представить, сколько оно стоит.

Сантьяго нервно кашлянул.

– А серьги? – хмыкнул он. По крайней мере, они были куплены специально для Бэлль.

– Знаешь, ты вполне мог бы купить искусственные бриллианты, – сказала она, дотронувшись до сережки. – Никто бы не заметил разницу, и прежде всего я. Так что это напрасная трата денег.

– Да, золотоискательница из тебя так себе.

– Знаю, – согласилась она и посмотрела на свое кольцо. – Оно очень красивое, но я почему-то чувствую себя виноватой. Подозреваю, за это кольцо можно купить машину.

Когда Сантьяго покупал это кольцо пять лет назад, на потраченную сумму можно было купить целый дом. Правда, купил он его для другой женщины. Был соблазн обо всем рассказать Бэлль, но что-то подсказывало ему, что ни одна женщина не захотела бы знать такое.

В дверь снова позвонили, и Кип открыл ее. Посол и его субтильная жена выглядели испуганными, глядя на двухметрового татуированного Кипа.

– О боже, – вздохнула Бэлль, проследив за его взглядом. – Придется взять это на себя.

– Самим открывать дверь?

– А что, ты не знаешь, как это делается? – подмигнула она и взяла его за руку. – Давай окажем им техасское гостеприимство.

– А я думал, ты боишься представителей высшего общества.

– Боюсь. – Она пожала плечами. – Но моя мама всегда говорила, что лучший способ преодолеть страх – сделать то, чего так боишься.

Глядя на решимость в карих глазах Бэлль, на ее рубиново-красные губы, Сантьяго был готов послать всех гостей к черту, закрыть двери на замок и заняться с ней любовью прямо на столе, среди цветов и изысканных закусок. Когда в дверь снова позвонили, Бэлль потянула его к двери.

– Я только что уволил Джонса, – сказал Кипу Сантьяго. – Удостоверься, что он не прихватит с собой столовое серебро.

– Конечно. – С заметным облегчением Кип поспешил прочь.

Сантьяго стоял рядом с Бэлль, приветствуя своих высокопоставленных гостей. Бэлль ни с кем из них не была знакома, и все же каждому она подарила теплую, искреннюю улыбку, словно действительно была рада их видеть. Некоторые гости казались довольными, некоторые – удивленными. А Сантьяго был очарован…

В течение следующих нескольких часов, глядя, как смеется Бэлль, он чувствовал смесь гордости и желания. Он не мог оторвать от нее глаз. В этом платье, на высоких каблуках, с изысканным макияжем и красивой укладкой, она идеально вписывалась в это общество. За одним исключением: она выделялась среди всех. Бэлль была самой красивой женщиной на этой вечеринке.

Только он знал, какой страх и неуверенность она скрывает, но это заставляло его гордиться ею еще больше. Сегодня он восхищался ее мужеством и изяществом даже больше, чем красотой. Вечеринка имела огромный успех. И все из-за Бэлль. Она была звездой вечера.

Позже этим вечером он наблюдал, как Бэлль беседует с тремя членами правления канадской гостиничной сети. Он пригласил их на праздник экспромтом и совершенно не ожидал, что они придут. Он видел, как Бэлль улыбнулась и сказала что-то, что заставило трех мужчин громко рассмеяться.

Сантьяго с изумлением подумал, что в этом Бэлль почти так же хороша, как Надя. Может быть, даже лучше.

Он познакомился с Надей в первый же вечер, проведенный в мадридском приюте, когда ему было четырнадцать. Надя была красивой блондинкой на год его старше, с темно-фиалковыми глазами и резким смехом. Сантьяго тотчас же влюбился. Когда он сказал ей, что собирается встретиться со своим отцом, герцогом, и будет жить с ним, Надя попросилась пойти во дворец вместе, и он согласился.

Надя наблюдала из-за высоких туй, как охрана звонит герцогу. Получив ответ, стражники презрительно усмехнулись Сантьяго и спустили на него собак. Он убежал от рычащих и клацающих острыми зубами цепных псов и упал к ее ногам.

– Не повезло, да? – холодно хмыкнула Надя, глядя на него сверху вниз. Она смотрела сквозь кованую ограду на огромный дворец. – Когда-нибудь я буду жить в таком месте.

– А я – нет, – с ненавистью произнес Сантьяго, вытирая кровь с лица и с трудом поднимаясь на ноги. – Мой дом будет в миллионы раз лучше этого, а ты будешь моей женой.

– Твоей женой? – Она недоуменно посмотрела на Сантьяго. – Я стану кинозвездой, и мне не надо будет выходить замуж ни за тебя, ни за кого-то еще. Если только ты сможешь мне дать то, чего я не смогу заполучить сама. – Надя снова оглянулась на дворец. – Если бы ты смог сделать меня герцогиней…

Этого Сантьяго сделать не мог. Он был не законным наследником герцога, а лишь его внебрачным сыном, которому тот не потрудился дать ни дом, ни свое имя, ни даже несколько минут своего времени. Сквозь него прошла застарелая боль, смешанная с гневом.

Он лучше своего отца, лучше брата. Лучше всех их!

– Когда-нибудь, – сказал он, гордо вскинув подбородок, – я стану миллиардером и попрошу тебя выйти за меня. И ты согласишься!

– Миллиардером? – Она прикурила сигарету и холодно рассмеялась. – Ну что ж, можешь попробовать.

Сантьяго заработал свой первый миллиард к тридцати годам, но было слишком поздно. Он отправился на своем частном самолете в Барселону, где Надя снималась в очередном фильме. Он встал перед ней на одно колено и преподнес ей кольцо, как мечтал половину своей жизни.

– О, дорогой, прости, ты опоздал. – Она притворно-печально посмотрела на Сантьяго и показала ему свою руку, на которой красовалось антикварное кольцо. – Я только что согласилась выйти замуж за твоего брата и скоро стану герцогиней. Я смогу стать ею, только если выйду за законного наследника герцога Санговии, а это не ты. Прости.

Сантьяго странно было думать о том, что Надя будет жить в одном доме с его отцом и братом, в то время как сам он никогда с ними не встречался. Надя уже пять лет была замужем за его братом и носила титул маркизы, а европейская пресса называла ее самой красивой женщиной в мире.

– У вас просто потрясающая невеста.

Очнувшись от своих мыслей, Сантьяго сосредоточился на человеке, заговорившем с ним. Это был Роб Маквой, генеральный директор канадской гостиничной сети.

– Благодарю.

– Мужчина, которого любит такая женщина, как Бэлль, заслуживает доверия. Поэтому я передумал. Мы согласны на сделку.

– Согласны? – Сантьяго растерянно моргнул.

– Наши юристы будут на связи.

Сантьяго в изумлении уставился на него. После двух недель споров, обвинений в двурушничестве и полного провала переговоров канадцы внезапно захотели продать ему свою семейную компанию, двадцать минут пообщавшись с Бэлль.

К тому времени, как почти все шампанское было выпито, цветы начали вянуть, а последние гости – прощаться, Бэлль уже поднялась наверх. Гости понимали, что беременная женщина устала от шумной вечеринки, и попрощались с ней с искренними, понимающими улыбками. Сантьяго был поражен. Как она успела понравиться всем этим людям за столь короткий срок?

Поднявшись на третий этаж, Сантьяго нашел Бэлль в спальне, она сидела на кровати, скинув туфли. Его взгляд упал к вырезу ее платья, когда она наклонилась, чтобы потереть уставшие ноги.

– Эти каблуки созданы для пыток!

Сбросив на пол пиджак и галстук, Сантьяго присел рядом с ней и положил ее ноги себе на колени. Он начал медленно массировать своды ее стоп.

– Ох, как хорошо, – пробормотала она, блаженно прикрыв глаза и откинувшись на подушки.

– Как тебе вечеринка?

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить.

– Хм. Просто потрясающе.

– А если серьезно?

Вздохнув, она открыла глаза.

– Неплохо? – предприняла она еще одну попытку.

– Ты ужасная актриса, – фыркнул он.

– Ладно, это было нелегко. Во-первых, эти туфли похожи на инструмент для пыток. И люди все время говорили о вещах, которых я не понимаю. Сначала что-то о ставках рефинансирования, потом заговорили о выставке художницы, о которой я никогда не слышала. Когда я в этом призналась, все были в ужасе и сказали, что у тебя даже есть одна ее картина. Они показали мне ее.

– Что за художница?

– М-м-м… Мира?

– Джоан Миро?

– Точно. Мне сказали, что ты выложил за нее десять миллионов. Серьезно? Такие деньги за эту мазню? Дошкольники рисуют лучше! Ты бы знал, каких невероятных усилий мне стоило не сказать этого вслух.

– Очень дипломатично с твоей стороны, – улыбнулся он. – Сегодня ты была просто потрясающей. Каждый раз, как я смотрел на тебя и ты с кем-то говорила, ты выглядела действительно заинтересованной.

– Я просто старалась быть милой, – смущенно проговорила она. – Каждый раз, когда я нервничала, заставляла себя сказать что-нибудь приятное. Какое красивое платье! Какое чудесное ожерелье.

– А мужчинам ты нахваливала галстуки? – улыбнулся он.

– Нет, – засмеялась Бэлль. – Я заводила речь о футболе или лошадях. На худой конец – о политике.

– Ты разбираешься в политике? – изумился Сантьяго.

– Не особо. Просто, если человек готов говорить, достаточно подкинуть ему тему, а потом вовремя поддакивать и сочувственно кивать в нужных местах. – Бэлль потерла шею и зевнула. – Боже, как же я устала! Наверное, так себя чувствуют артисты, отыгравшие весь вечер на сцене. Я сегодня исполняла роль трофейной жены.

– Ты закрыла многомиллионную сделку, Бэлль.

– Как это? – не поняла она.

– Маквой…

– А, эти веселые ребята из Калгари! Они говорили о боевике, который смотрели вчера, с этой испанской актрисой, забыла ее имя. По-моему, все они от нее без ума. Она вроде замужем то ли за принцем, то ли за князем, но я утешила парней, что не все потеряно. Кинозвезды постоянно выходят замуж и разводятся. Кто знает: вдруг в следующий раз она выберет канадца средних лет, любящего играть в хоккей.

Сантьяго застыл.

– Я вел с ними переговоры две недели, – охрипшим голосом проговорил он. – Они согласились заключить сделку только из-за тебя.

– Из-за меня? – удивилась она.

– Они сказали, что мужчина, которого ты любишь, достоин доверия.

– О, – густо покраснела Бэлль. – Я не говорила, что люблю тебя.

– Думаю, они сами сделали такой вывод, раз уж мы женимся, – сухо сказал он. – Повернись.

Бэлль послушно повернулась к нему спиной, и Сантьяго начал массировать ее шею и плечи. Она обернулась и посмотрела ему в глаза.

– Можно вопрос?

– Сначала задай его, а там посмотрим, отвечу ли я на него.

– Что заставило тебя разочароваться в любви?

– Я же говорил тебе о своих родителях.

– Говорил. Но ведь это не все, правда? Было что-то еще. Точнее, кто-то, – тихо спросила она, и его руки замерли на ее плечах. Она вздохнула, глядя на него. – Мою печальную историю ты знаешь, а я твою – нет.

– Ты права, – медленно проговорил Сантьяго. – Дело в женщине.

Бэлль развернулась к нему лицом. Он и сам не знал, почему собирается рассказать ей то, чего никому и никогда не рассказывал.

– Когда я был подростком, я встретил девушку в приюте. Она была красивой блондинкой с фиалковыми глазами. – Он напрягся, вспомнив, что чувствовал тогда к Наде. – Она была чуть старше меня, умная, хитрая. У нас было столько планов на будущее. Мы оба собирались покорить весь мир. – Он холодно улыбнулся. – В четырнадцать лет я попросил ее стать моей женой. Она сказала, чтобы я снова попросил ее, когда чего-то достигну. И я это сделал.

– Как?

– Я заработал свой первый миллиард долларов ради нее, – Сантьяго стиснул зубы и отвернулся. – Мне понадобилось шестнадцать лет, но я опоздал. Пять лет назад я прилетел в Испанию с бриллиантовым кольцом в кармане, – он невольно бросил взгляд на руку Бэлль, но, к счастью, она этого не заметила.

– Что было дальше?

– Я приехал слишком поздно. Ей хотелось большего, чем я мог ей дать. Она обручилась с моим братом.

– С твоим братом? – В глазах Бэлль был ужас.

– Она сказала мне, что отчасти Отилио привлекал ее потому, что напоминал обо мне. – Он криво ухмыльнулся. – Я даже не могу осуждать ее выбор. Выходя замуж за законного наследника Зойя, она становилась не только богатой, но и известной всей Европе. А когда-нибудь, когда мой отец умрет, она станет герцогиней.

– Из всех мужчин на земле она выбрала именно твоего брата!

– Их брак был громким событием в Мадриде, как я позже слышал.

– Неудивительно, что ты столь невысокого мнения о любви и браке. – Бэлль возмущенно покачала головой. – И что ты сделал потом?

– Вернулся в Нью-Йорк и стал работать еще больше. Сейчас мое состояние больше, чем у Зойя. Они владеют огромным поместьем в Аргентине, поэтому я купил еще большее ранчо в Техасе. У них огромная коллекция предметов искусства, моя – богаче. Они мне теперь не нужны, они мне никто!

– Но они – твоя семья, – слабо возразила Бэлль.

– Им это не нужно, они свой выбор сделали.

Бэлль порывисто обняла его, предлагая утешение, и Сантьяго принял его, прижимаясь к миниатюрной Бэлль. Он глубоко вздохнул и сидел так, пока напряжение не отпустило его. Слегка отстранившись, он посмотрел на Бэлль и осторожно заправил выбившийся из прически локон ей за ухо.

Сегодня она предложила ему свою преданность, утешение, ее природное обаяние помогло ему заключить сделку. И все это она сделала просто так, ничего не требуя взамен.

Он хотел выразить ей свою признательность, сделать подарок. Но Бэлль равнодушна к драгоценностям, нарядам и предметам искусства. И внезапно он понял, что нужно сделать.

– Я откажусь от услуг свадебного организатора. У нас будет такая свадьба, какую хочешь ты.

– Правда? – недоверчиво спросила она. Глаза ее сияли.

– Я пошлю свой самолет за твоими братьями, чтобы они присутствовали на свадьбе. И мы не обязаны проводить церемонию в церкви – мне не важны детали. Просто давай поженимся прежде, чем наш ребенок появится на свет.

– Тогда, может, устроим свадьбу прямо здесь?

– Здесь?

– У меня будет нормальный букет вместо кактуса, торт вместо мыла и вкусная еда, которая понравится гостям! – возбужденно тараторила Бэлль.

– Бэлль, – низко рассмеялся Сантьяго, взяв ее лицо в ладони. – Забудь, что я говорил, ты никогда не впишешься в это общество. – Она обиженно отвернулась, но Сантьяго поднял ее подбородок. – Ты рождена, чтобы выделяться. Ты была самой красивой женщиной на этом празднике, никто не мог с тобой сравниться. Я не мог оторвать от тебя глаз весь вечер.

– Правда? – Ее щеки покраснели.

– Только одно не так. Это платье. – Он провел рукой по черной ткани. – И это сводит меня с ума.

– И что с ним не так? – обеспокоенно спросила Бэлль.

– Оно все еще на тебе. – Он наклонился и поцеловал ее в губы.

Глава 7

Секс для Сантьяго всегда был простым, легким и приятным занятием. Кратковременное удовольствие, которое быстро забывается. Но секс с Бэлль отличался от всего, что он раньше испытывал. Это был экстаз, огонь, наркотик, от которого он не мог отказаться. Но, как и с любым наркотиком, он стал страдать от нежелательных побочных эффектов.

Страстные ночи, которые Сантьяго проводил с Бэлль в своем особняке, начали влиять и на то, что происходило при свете дня. Он ни в чем не мог ей отказать. Во-первых, он отказался от свадебного организатора, хотя благодаря ее идеям у них могла быть свадьба года. Бэлль же хотела скромный, закрытый праздник для самых близких людей. Но и это еще не все.

Сантьяго обнаружил, что постоянно думает о ней в то время, когда должен быть сосредоточенным на делах своей компании. Да, он подписал контракт с канадцами, но другие сделки начали разваливаться. Он отвлекался, был нетерпеливым, и это негативно сказывалось на делах. На совещаниях ему было скучно, хотя он сам созывал их.

Сейчас, после подписания контракта на приобретение голландской компании по производству пищевых добавок, он вместо радости ощущал лишь раздражение. Ему плевать на витамины и протеиновые коктейли! Он хотел быть дома, с Бэлль.

Все становилось только хуже. Ночами, в объятиях Бэлль, он начинал чувствовать то, что поклялся никогда и ни к кому больше не испытывать. Нечто большее, чем просто желание.

Сантьяго с удивлением понял, что ему действительно важно ее мнение. Она стала ему по-настоящему небезразлична. При дневном свете от этой мысли у Сантьяго пробегал озноб по спине: он не мог позволить себе быть уязвимым. Через несколько недель он женится на Бэлль, а вскоре после этого у них родится ребенок. Он мог бы оправдываться тем, что заключает брак ради будущего своей дочери, но все дело было в самой Бэлль.

Он хотел сделать ее счастливой. С Бэлль все было по-другому. Он не мог рисковать, влюбившись в нее. Не может же он быть таким дураком, в самом деле! Или может?

По мере того как приближался день свадьбы, Сантьяго становился все более напряженным. Каждый день, проведенный с Бэлль, каждая ночь лишь усиливали возникшую между ними связь. Свадьба, на которой он когда-то настаивал, теперь казалась ему бомбой с замедленным действием. И она готова была взорваться в любой момент и все разрушить.

Ему хотелось бежать, но он не мог этого сделать. Он дал слово не только Бэлль, но и своей дочери, которая скоро появится на свет.

Бэлль проснулась перед самым рассветом в день свадьбы. Счастливая улыбка вспыхнула на ее лице, когда она открыла глаза. Это предзнаменование. Сегодня, в день своей свадьбы, Бэлль впервые проснулась не одна: рядом с ней на кровати спал Сантьяго. Счастливо вздохнув, она прислушалась к его мерному дыханию.

После всех страхов и сомнений, сегодня вечером она выходит замуж. Как раз вовремя, ведь примерно через три недели она должна родить. Живот Бэлль стал таким огромным, что она уже с трудом влезала в простое, но все же очень изысканное свадебное платье. Уже этим вечером в саду на крыше особняка она официально станет миссис Сантьяго Веласкес.

Прошедший месяц в Нью-Йорке был полон неожиданных радостей, например изменение этого дома. Семь этажей, лифт, сад на крыше – все подверглось переменам. Особняк стал для нее настоящим домом – теплым и уютным. Бэлль смягчила холодный, современный дизайн, заменив угловатую мебель мягкими диванами, на которых было так приятно свернуться калачиком.

К сожалению, ее гардероб по-прежнему был полон модных, но колючих и неудобных платьев и туфель на огромных шпильках. Но было в этом и кое-что хорошее. Как бы Бэлль ни уставала от светских мероприятий, ей вдруг стало нравиться возвращаться в этот дом.

После непростого начала она сдружилась с прислугой – поварихой Диной Грин и молоденькой горничной Анной. Бэлль много помогала им, потому что ей действительно нравилось заниматься домом. Три женщины слаженно работали вместе над подготовкой свадебной церемонии. Это будет скромный праздник в окружении родственников и ближайших друзей. На крыше будет накрыт стол к ужину, затем будут танцы под музыку, исполняемую джазовым трио, а к полуночи все закончится.

Планирование мероприятия оказалось не слишком сложным, поскольку Бэлль не была особо придирчивой невестой. Она быстро поняла, что проживание в особняке в Верхнем Ист-Сайде, машина с водителем и неограниченный бюджет – это совсем иной опыт проживания в Нью-Йорке, нежели у нее был раньше.

Ее сердце сладко трепетало, когда Сантьяго возвращался домой вечерами, и они ужинали вдвоем за массивным столом. Он много времени проводил на работе и часто задерживался в офисе допоздна, но по выходным он всегда водил Бэлль в маленькие уютные кафе, которые ей очень нравились, или в шикарные дорогие рестораны, которые нравились ей не слишком сильно.

В один из вечеров он пригласил ее на знаменитый Бродвейский мюзикл. Места у них были в первом ряду, а Бэлль прекрасно знала, что их практически невозможно достать. В тот вечер, сидя рядом с Сантьяго в темном зрительном зале, она вдруг с удивлением осознала, что уже не хочет выступать на сцене и быть актрисой. Ей нравилось быть там, где она есть, – рядом с Сантьяго. Бэлль посмотрела на него, и он, почувствовав ее взгляд, сжал ее ладонь. А через мгновение резко отпустил ее.

Это было странно. Минуту назад она ощущала такую близость, когда они вместе рассмеялись над одной и той же шуткой, но в следующую минуту он отстранялся от нее. Бэлль все чаще замечала в нем это.

Может быть, у него неприятности на работе? Или нервничает из-за приближающейся даты родов? Бэлль едва могла дождаться той минуты, когда возьмет на руки новорожденную дочь. Она уже успела обустроить очаровательную детскую комнату с бледно-розовыми стенами, хрустальной люстрой, резной белоснежной кроваткой и креслом-качалкой. И огромным плюшевым белым медведем в углу комнаты.

Этого медведя, в два раза выше человеческого роста, вчера принес в детскую Сантьяго с помощью Кипа. Бэлль рассмеялась.

– А побольше медведя не нашлось?

– Слава богу, нет! Иначе пришлось бы затаскивать его через окно подъемным краном. Эта зверюга еле влезла в лифт.

– Ты просто гений! – радостно воскликнула она и поцеловала Сантьяго. – А я провела весь день, выбирая имя ребенку.

– Нашла что-нибудь подходящее?

– Возможно, – задумчиво проговорила она. Сантьяго пребывал в таком хорошем настроении, что она решилась. – Что ты думаешь о том, чтобы назвать дочь Эмма Валерия, в честь наших матерей?

Настроение Сантьяго резко изменилось.

– Если хочешь, назови ее в честь своей матери, а мою сюда не приплетай. – Он стремительно вышел из детской.

Бэлль вздрогнула. Она не понимала, что происходит с Сантьяго. Даже в самые счастливые моменты он внезапно становился мрачнее тучи, и она никогда не могла предугадать, когда изменится его настроение. После того вечера, когда он рассказал Бэлль о женщине, разбившей ему сердце, он больше никогда не подпускал ее слишком близко к себе.

Бэлль покачала головой: хватит тревожиться. Сегодня день ее свадьбы, нужно просто радоваться хотя бы тому, что сегодня она проснулась рядом с Сантьяго.

Осторожно, чтобы не разбудить его, Бэлль встала с кровати и подошла к окну. Она откинула полупрозрачные занавески и посмотрела вниз: улица уже начинала оживать, такси и пешеходы спешили по своим делам в предрассветной серо-розовой дымке.

Сегодня вечером они с Сантьяго будут навсегда связаны клятвами, которые принесут в присутствии своих родных и друзей. Дариус и Летти специально прилетели из Греции ради их бракосочетания. Летти сегодня приедет пораньше, чтобы помочь Бэлль с макияжем и прической.

Два дня назад Сантьяго отправил свой частный самолет, чтобы доставить в Нью-Йорк ее братьев. Бэлль расплакалась, увидев братьев после двухлетней разлуки. Какое-то время они просто стояли у входной двери и молча обнимались. Братья были ошеломлены не только размером огромного живота Бэлль, но и величиной особняка.

– Ты теперь живешь в совсем другом мире, Бэлль, – сказал Рэй, рассматривая отведенную ему гостевую комнату. – Ты счастлива? – спросил он и покачал головой. – Я хотел сказать, у этого парня есть свой самолет, огромный особняк и все такое… Но он тебя любит? А ты его?

Рэй с такой надеждой и таким волнением смотрел на Бэлль, что она сделала единственное, что должна была сделать в этой ситуации старшая сестра, – она солгала.

– Ну конечно, Сантьяго любит меня, – сказала она, и в этот миг полностью осознала одну ужасную вещь. – И я тоже его люблю, – тихо добавила она.

И это не было ложью.

Принимая предложение Сантьяго, Бэлль говорила себе, что не должна близко к сердцу принимать тот факт, что Сантьяго ее не любит. Он просто холодный, бессердечный человек, который никого не может любить. Она сказала себе, что вполне сможет с этим жить, но оказалась не права.

Она все еще помнила, каким охрипшим был его голос, когда он рассказывал о женщине, которую любил всем сердцем. Он потратил годы, чтобы завоевать ее, как в сказке, которую она читала братьям, когда те были маленькими: крестьянский мальчик доказывает прекрасной принцессе свое благородство, победив дракона. Только вот Сантьяго не получил любовь этой женщины. И все только потому, что он был незаконнорожденным сыном герцога, а не его наследником. И все, что он делал, чтобы доказать, что ему плевать на отца – начиная с основания огромной успешной компании и заканчивая покупкой ранчо, – говорило об обратном.

Бэлль говорила себе, что все это уже не имеет значения. Та женщина давно замужем, она живет в Испании, на другом конце света.

Но здесь, в Нью-Йорке сказка была совсем другой. Это Бэлль была простой крестьянкой, а Сантьяго – прекрасным недостижимым королем. Она отдала бы все на свете, лишь бы завоевать его любовь. Но как?

Бэлль оглянулась на спящего Сантьяго. Она хотела по-настоящему принадлежать ему, и в каком-то определенном смысле так и было. Скоро она станет его женой. Его партнером, любовницей. Но ей никогда не стать его любимой.

Бэлль прошла в ванную и приняла долгий горячий душ, чтобы смыть тревогу и страх. Она выходит замуж за любимого мужчину, но он никогда не полюбит ее в ответ. В глубине души она считала, что он все еще любит ту, другую женщину из своего прошлого.

Да, Сантьяго будет прекрасным отцом, но это не значит, что он начнет чувствовать к Бэлль что-то большее, чем уважение. Он никогда не пустит ее в свое сердце, не убьет ради нее дракона и не пожертвует всем ради нее, как сделал это для своей прекрасной испанки.

Бэлль надела махровый халат и вытерла пар с зеркала. Она смотрела на свое отражение и видела грусть в собственных глазах. А ведь сегодня должен быть один из самых счастливых дней в ее жизни! Она посмотрела на огромный бриллиант, сверкавший на пальце. Несмотря на то что кольцо было холодным и тяжелым, оно было для нее особенным, ведь Сантьяго выбирал его именно для нее. Должно же это что-то значить?

Когда она вернулась в спальню, Сантьяго уже ушел. Он предупреждал, что должен будет ненадолго заехать в офис, но она надеялась, что он передумает и проведет этот день с ней. Бэлль внезапно испугалась, что совершает самую огромную ошибку в жизни: выходит замуж за человека, который ее не любит.

День тянулся мучительно медленно, оставляя слишком много места для страха и сомнений. Когда пришло время начинать подготовку к церемонии, Бэлль открыла свой гардероб и провела ладонью по своему свадебному платью из тончайшего кружева цвета слоновой кости.

Бэлль глубоко вздохнула. Нанеся ароматный лосьон на кожу, она надела нижнее белье: белый атласный бюстгальтер без бретелей, низкие трусики и чулки с поясом. В любой момент может появиться Летти, чтобы помочь ей с прической и макияжем, и тогда Бэлль придется изображать из себя счастливую невесту.

Бэлль уговаривала себя, что выходит замуж ради своей дочери. Но не вырастет ли она с ощущением того, что это нормально – когда мама и папа не любят друг друга?

Бэлль увидела, как сильно дрожат ее руки, когда стала снимать с вешалки свое платье. Внезапно раздался резкий стук в дверь.

– Минуту, – крикнула она, думая, что это Летти.

Дверь без предупреждения распахнулась. Бэлль протестующе вскрикнула, прикрывая свое полуголое тело платьем.

– Сантьяго! – ахнула она. – Что ты здесь делаешь? Это плохая примета… – Она резко замолчала, увидев выражение его лица. – Что случилось?

– Мой брат…

– Твой брат? Он здесь?

– Он умер. – Сантьяго странно рассмеялся.

– Что?

– Он погиб два дня назад. – Лицо Сантьяго было болезненно бледным.

– Мне жаль, – прошептала Бэлль. Ее свадебное платье упало на пол, когда она подошла к Сантьяго. Она крепко обняла его, предлагая свое утешение. – Как это произошло?

– У него случился сердечный приступ, когда он был за рулем. К счастью, больше никто не пострадал.

– Мне очень жаль, – повторила она, и глаза ее наполнились слезами. – Даже если вы никогда не встречались, он все равно был твоим братом…

– Похороны завтра утром в Мадриде.

– Ты пропустишь похороны… – Бэлль подняла на него взгляд и все поняла. – Ты не пропустишь похороны, – медленно проговорила она. – Ты едешь в Мадрид.

– Я уезжаю прямо сейчас.

– Но наша свадьба…

– Мой помощник уже обзванивает гостей. Прости, Бэлль, свадьбу придется на какое-то время отложить.

– Но ты даже не знаешь их!

– Я нужен своему отцу.

– Это он позвонил тебе?

– Нет. – Он стиснул зубы. – Мне позвонила вдова моего брата. Она просила меня приехать. Ради отца.

Бэлль понадобилось несколько секунд, чтобы все осознать. Вдова его брата! Единственная женщина, которую любил Сантьяго, теперь была свободна. И он едет к ней. Что же это за женщина, если Сантьяго столько лет пытался завоевать ее любовь? Красивая? Сексуальная? Остроумная? Роскошная? Все вместе взятое? Как может Бэлль тягаться с ней?

Ей было нестерпимо больно.

– Бэлль?

Она попыталась собраться с мыслями.

– Должно быть, было странно слышать ее голос спустя столько лет.

– Да, странно, – тихо сказал он. – Она сказала, что отец хочет меня видеть. У него никого больше не осталось. Его жена умерла много лет назад, а у Отилио и Нади нет детей. Я – последний из рода Зойя.

– Ты хочешь сказать…

– Тридцать пять лет спустя герцог Санговии хочет признать меня своим сыном.

После этих слов Бэлль внезапно осознала, что вся ее жизнь, как и жизнь ее ребенка, круто изменится только потому, что у мужчины, которого она никогда в жизни не видела, случился сердечный приступ.

– Мне жаль, что приходится отложить свадьбу, – добавил Сантьяго, но что-то в его голосе заставило Бэлль усомниться в этом.

Она тут же одернула себя. Как она может быть такой эгоисткой, когда Сантьяго только что потерял брата, а его отец впервые в жизни хочет видеть его.

– Я поеду с тобой в Мадрид.

– Опасно лететь через Атлантику на таком сроке. – Он покачал головой.

– Я справлюсь. В конце концов, – она неловко рассмеялась, – не для этого ли нужен частный самолет? Утром меня осматривала акушерка, все будет нормально.

Сантьяго внимательно посмотрел на нее.

– Ты готова пройти через столько неудобств, чтобы присутствовать на похоронах человека, с которым даже не была знакома? После того, как мне пришлось отменить свадьбу?

– Конечно, – сказала она, проглотив комок, подступивший к горлу. – Я ведь стану твоей женой.

– Хорошо, – кивнул Сантьяго, но у Бэлль было такое ощущение, что он не слишком обрадовался.

– Если ты не хочешь, чтобы я ехала…

– Это не так. Я просто волнуюсь, что тебе будет тяжело.

– Я не дам тебе пройти через это в одиночку.

– Это очень чутко с твоей стороны, – сказал он безэмоционально. – Но от тебя меньшего я и не ожидал.

Эти слова должны были подбодрить ее, но ей показалось, что они прозвучали как обвинение.

– Переоденься, – сказал Сантьяго, глядя мимо Бэлль. – И собери вещи как можно скорее. Мы выезжаем через десять минут.

Только этим утром она боялась провести всю жизнь с мужчиной, который ее не любит, но тогда она не знала, что может быть еще хуже. Теперь ей придется наблюдать за тем, как Сантьяго заново влюбляется в женщину, когда-то разбившую его сердце.

Глава 8

Сантьяго не был в Мадриде с восемнадцати лет. И вот теперь он возвращается в родной город не нищим подростком, а очень и очень богатым человеком. В четырнадцать лет он умолял герцога встретиться с ним. Теперь же просителем был его отец.

Точнее, это Надя от имени герцога просила его приехать. Было странно и неприятно слышать ее голос в телефонной трубке. Он ничего не чувствовал по отношению к ней, даже ненависти. Возможно, он должен быть ей благодарен, ведь именно благодаря Наде он стал тем, кем является сейчас.

Он уставился в окно лимузина, который прислал за ним, Бэлль и их двумя телохранителями герцог. Когда-то Мадрид был пыльной средневековой деревней, пока король Филипп не решил разместить здесь королевский дворец. Уже тогда семейство Зойя верой и правдой служило королю. Каждое поколение Зойя было сильнее и могущественнее предыдущего, каждый раз приобретая все более высокий титул.

Сегодня, на похоронах Отилио, Сантьяго наконец-то встретится с отцом. Все, что Сантьяго знал о нем, было почерпнуто из новостей и рассказов матери. И он увидит Надю, женщину, которую когда-то считал родственной душой. Оба они осуществили свои детские мечты: он стал миллиардером, она – всемирно известной актрисой. Вот только герцогиней ей уже не суждено стать…

Сантьяго смотрел на мадридские улицы. В сентябре уже было довольно прохладно, с неба моросил мелкий колючий дождь. Идеальная погода для похорон.

Бэлль сидела рядом с ним на кожаном сиденье винтажного «роллс-ройса». На ней было элегантное черное платье и удлиненный жакет. Наряд был изысканным и стильным, но из-за большого живота он плохо сидел на Бэлль, и было видно, что ей в нем неудобно.

Бэлль старательно избегала его взгляда. Она едва ли сказала ему пару слов за все это время, оставив Сантьяго наедине с его мрачными мыслями. Она ни единым словом не упрекнула его в том, что они отменили свадьбу. Какая еще женщина будет такой же понимающей, как Бэлль, такой же доброй и любящей?

– Боже мой, – выдохнула Бэлль рядом с ним. – Все эти люди пришли на похороны твоего брата?

Сантьяго моргнул, увидев огромную толпу, сгрудившуюся на тротуаре за пределами собора и сдерживаемую полицией. Водитель лимузина подъехал прямо ко входу и открыл заднюю дверцу. Сантьяго вышел из машины и помог выбраться Бэлль. Он взял ее за руку и повел к каменному готическому собору.

– Кажется, здесь собрался весь Мадрид, – потрясенно прошептала она. – Он был настолько знаменит?

– Все они пришли не ради него.

– В каком смысле? – нахмурилась Бэлль.

– Ты кое-что должна знать о его жене…

Не успел Сантьяго ответить, как огромная дверь храма открылась перед ними. Собор был полон людей, пришедших отдать последнюю дань уважения Отилио, маркизу де Флавилья, единственному законному сыну могущественного герцога Санговии.

Он слышал, как шепчутся присутствующие, сочувственно качая головой: еще бы, смерть Отилио оказалась полной неожиданностью. Стиснув зубы, Сантьяго двинулся по центральному проходу, крепко держа за руку Бэлль. Толпа расступилась перед ними, как по волшебству. Сантьяго ловил на себе любопытные взгляды, слышал шепот за спиной: в нем сразу же узнали незаконнорожденного сына герцога. Иронично: лишь благодаря смерти брата его признали одним из Зойя.

У алтаря в окружении моря цветов стоял закрытый гроб, накрытый флагом с вышитым гербом семьи. Внимание Сантьяго привлекли два человека в первом ряду. Старик в инвалидном кресле, его отец. Он был настолько бледен, что его кожа казалась прозрачной. Рядом с герцогом, поглаживая его по плечу, сидела женщина в коротком обтягивающем платье и шикарной маленькой шляпке с вуалью. Надя. В свои тридцать шесть она была высокой, стройной и хрупкой, но ее ошеломляющая красота отравляла Сантьяго, как самый страшный яд.

Надя подняла взгляд и увидела Сантьяго. Она наклонилась к старику и что-то прошептала ему на ухо. Старик поднял на него свои слезящиеся глаза, впервые взглянув на своего взрослого сына. На секунду Сантьяго затаил дыхание, а потом резко выдохнул. Не все ли равно сейчас, что о нем думает этот незнакомый человек?

Сантьяго услышал, как тихо чертыхнулась Бэлль. Он удивленно посмотрел на нее: никогда прежде он не слышал, чтобы Бэлль так выражалась.

– Это твоя бывшая? – Глаза ее были полны ужаса. – Надя Круз?

– И что?

– Но она же мировая знаменитость! Я видела ее фильмы!

– Я знаю, – нетерпеливо сказал он и повел Бэлль в конец прохода.

– Сантьяго, слава богу, ты здесь! – сказала Надя по-испански. – Скорее, церемония скоро начнется. Мы оставили тебе место. – Она недовольно посмотрела на Бэлль, все еще державшую его за руку. – А это кто?

– Моя невеста, – на том же языке ответил он. – Бэлль Лэнгтри.

Надя холодно улыбнулась и перешла на чистейший английский.

– В первом ряду сидят только члены семьи. Ей придется найти себе другое место.

– Она останется со мной.

Он отвлекся, когда к нему на своем кресле подъехал герцог. Он казался намного старше, чем ожидал Сантьяго. Казалось, смерть сына в одночасье состарила его.

– Ты сядешь между мной и Надей, – властно сказал он. – А девушка найдет себе другое место.

– Нет, она останется. – Сантьяго не собирался позволять старику командовать.

– Все в порядке, я сяду чуть дальше, – сказала Бэлль и скрылась в толпе.

Когда церковный хор начал петь и все заняли свои места, Сантьяго оказался между отцом, чьего внимания он когда-то так жаждал, и женщиной, которую когда-то так любил. Оглянувшись назад, он увидел Бэлль двумя рядами дальше. Ее лицо было бледным, а темные глаза – печальными. Встретившись с ним глазами, Бэлль ободряюще улыбнулась ему.

Всегда такая чуткая, такая нежная. Как ее не любить? Но он не мог позволить себе снова мчаться навстречу саморазрушению.

Священник начал церемонию, и Сантьяго словно оцепенел. Он смотрел на закрытый гроб, едва слыша слова священника и каких-то людей, произносящих прощальные речи над почившим Отилио. Сантьяго никогда не думал, что будет сидеть бок о бок со своим отцом на глазах у всего света. За все время церемонии старик раз или два посмотрел на него, в его глазах ему виделось смущение.

После церемонии их провели к длинному лимузину, специально переоборудованному под инвалидное кресло. Они должны были ехать во дворец, находившийся в двух километрах от собора, где и состоится погребение в семейном склепе. Встав у лимузина рядом с Надей и герцогом, Сантьяго огляделся.

– Где Бэлль?

– Только члены семьи, – твердо сказала Надя, но он проигнорировал ее.

Вернувшись в собор, Сантьяго нашел Бэлль.

– Поехали.

На этот раз он не позволит ей ускользнуть. Крепко взяв Бэлль за руку, он привел ее к лимузину, в котором уже сидели его отец и Надя. Бэлль сидела рядом с ним на кожаном сиденье лимузина в неловкой тишине. Сантьяго заметил, какими выразительными взглядами обменялись Надя и герцог, заметив живот Бэлль, как будто ее положение было для них личным оскорблением.

По дороге ко дворцу в лимузине царило оглушительное молчание. Когда лимузин подъехал к воротам, от которых так позорно выгнали Сантьяго когда-то, у него перехватило дыхание. Он во все глаза смотрел на дворец.

– Я благодарю Бога за то, что ты приехал, мальчик, – проговорил по-испански герцог, положив ладонь на плечо Сантьяго. – Ты – все, что у меня осталось. – Он пристально посмотрел на него из-под тяжелых старческих век. – По правде говоря, ты, сынок, единственный, кто может спасти эту семью.

Бэлль тяжело вздохнула: какой же это был тяжелый день. Сначала отмененная свадьба, перелет через Атлантику, похороны, дворец в Мадриде. А теперь еще оказалось, что бывшая возлюбленная Сантьяго – не кто иная, как Надя Круз. Подумать только!

Бэлль чувствовала себя уставшей и опустошенной, глядя на пятисотлетний замок. После похорон все они отправились в Санговию, небольшую деревню, откуда брал свое начало род Зойя. Она едва не упала, поскользнувшись на мокром от прошедшего дождя булыжнике, но Сантьяго вовремя подхватил ее.

– Все в порядке? – нахмурился Сантьяго.

– Конечно, – улыбнулась она.

Но Бэлль была не в порядке с той самой минуты, как он отменил свадьбу. Все было еще хуже, чем она боялась. Мало ей Нади, еще и пожилой герцог полностью игнорировал само существование Бэлль.

После окончания официального поминального ужина она наблюдала, как Сантьяго стоит рядом с Надей и отцом и принимает соболезнования в связи с кончиной брата. Бэлль стояла позади в полном одиночестве. Живот у нее окаменел, ноги сводило от боли. Когда прием закончился, она вздохнула с облегчением, надеясь, что Сантьяго простится с герцогом и Надей и они улетят обратно в Нью-Йорк. Вместо этого Сантьяго сообщил ей, что остается в Санговии вместе с отцом и Надей.

– Только до тех пор, пока не огласят последнюю волю Отилио.

– Это обязательно?

– Тебе – нет. Ты можешь вернуться в Нью-Йорк прямо сегодня.

– Нет! – резко ответила Бэлль.

– Тебе рожать через три недели, – холодно напомнил он. – Ты должна быть дома.

Казалось, он не мог дождаться минуты, когда избавится от нее.

– Я остаюсь с тобой.

– Бэлль. – Он стиснул зубы.

– Мы только что прилетели в Испанию. – Ее голос дрогнул, но она гордо вздернула подбородок. – Я не могу сейчас лететь обратно, я устала, в конце концов! И я остаюсь.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но только на пару дней.

Он ничего не сказал ей на протяжении полутора часов, что они добирались до Санговии. Издалека древний замок был прекрасен, но внутри он оказался мрачным и холодным. Здесь Бэлль чувствовала себя еще хуже, чем в роскошном мадридском дворце.

Герцог что-то сказал по-испански Сантьяго и скрылся в одной из комнат. Надя тоже что-то проговорила на родном языке и тоже исчезла. Бэлль и Сантьяго остались одни. Ей хотелось броситься в его объятия и спросить, почему он так холоден с ней.

В этот момент вошла горничная и по-английски предложила проводить гостей в их комнаты. Они поднялись на второй этаж в холодную, неуютную спальню.

– Спальни членов семьи находятся здесь, – сказала горничная и обратилась к Бэлль: – Позвольте, я теперь провожу вас в вашу комнату, сеньорита.

– Моя невеста будет жить со мной.

– Простите, его превосходительство не одобряет людей, которые спят в одной комнате, не будучи женатыми, – пробормотала девушка.

– Неужели? – Он недобро прищурился. – Можете передать его превосходительству…

– Не надо, Сантьяго. – Бэлль коснулась его руки. – Я вполне могу переночевать в отдельной комнате. Я очень устала и хочу лечь спать.

Сантьяго начал было спорить, но потом махнул рукой.

– Хорошо, отведите нас в ее комнату.

Вместо того чтобы испытать облегчение, горничная нахмурилась.

– Его превосходительство просил вас немедленно зайти к нему, сеньор. Я сама провожу сеньориту Лэнгтри наверх.

– Иди к отцу, ты ему нужен, – сказала Бэлль.

– Уверена?

– Конечно.

– Я зайду к тебе позже, чтобы пожелать спокойной ночи. – Он нежно поцеловал ее в лоб.

Бэлль надеялась, что когда они останутся наедине, то смогут все обсудить и выяснить, почему он так холоден с ней.

Сантьяго ушел, а Бэлль последовала за горничной по коридору. Они поднялись по широкой каменной лестнице сначала на один пролет, потом еще на один, и еще. Несколько раз Бэлль приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание и отдохнуть. Наконец они подошли к шатким деревянным ступеням, которые вели в башню. Горничная открыла дверь перед Бэлль.

– Ваша комната, сеньорита, – смущенно проговорила она.

Бэлль поняла, что ее поселили на чердаке. Что ж, ей совершенно ясно указали на ее место.

– Там ванная комната, – сказала горничная.

Бэлль заглянула за дверцу: помимо унитаза в крошечной комнатенке, освещенной голой лампочкой, стояла маленькая колченогая раковина и такая крошечная душевая, что Бэлль боялась, что ее живот туда просто не пролезет.

– Простите, сеньорита.

– Все в порядке, – заставила себя улыбнуться Бэлль.

– Вы слишком добры. Если бы маркизе предложили подобную комнату, ее крик был бы слышен на много миль.

Бэлль грустно подумала, что именно поэтому такие женщины, как Надя, получают все, чего хотят, а такие, как Бэлль, оказываются на чердаке.

Переодевшись в пижаму, Бэлль почистила зубы, причесалась и улеглась на крошечную односпальную кровать. Дрожа от холода, она укуталась в тоненькое одеяло и стала смотреть в маленькое круглое окошко, ожидая, когда же придет Сантьяго.

Она все ждала и ждала, изо всех сил стараясь не уснуть, но он так и не пришел.

Глава 9

Сантьяго смотрел в холодные глаза своего отца поверх бокала с виски.

– О чем ты? – Его голос был напряженным.

– Ты останешься в Испании. Как мой наследник.

Когда-то давно Сантьяго отдал бы полжизни, лишь бы услышать эти слова, но сейчас…

– Ты игнорировал меня всю мою жизнь. Почему я должен хотеть стать твоим наследником?

– Это твое право по рождению.

– Где было это право в течение тридцати пяти лет? – холодно поинтересовался Сантьяго.

– Все изменилось со смертью моего сына, – устало проговорил старик и провел ладонью по своему морщинистому лицу. – Я умираю, Сантьяго. Теперь ты – единственный Зойя. Если ты откажешься, нового герцога Санговии никогда не будет.

– Почему это должно меня беспокоить? Ты бросил мою мать, бросил меня еще до рождения. Зачем мне твое герцогство? У меня есть компания, она – моя личная империя. Моя жизнь не в Испании.

– А могла бы быть.

– Я приехал на похороны, чтобы отдать дань уважения, не более. Кроме того, мне было любопытно посмотреть в глаза человеку, который не желал признавать меня своим сыном.

– А Надя? – лукаво спросил герцог. – Мне известна ваша история. Она была мне хорошей невесткой: красивая, элегантная, знаменитая. Прекрасная супруга. – Он сделал паузу. – Вот только родить наследника она не смогла, но, возможно, еще не слишком поздно.

– Что ты имеешь в виду? – прищурился Сантьяго.

– Возможно, это судьба. Она все еще может родить наследника рода. От тебя.

– Ты совсем спятил? – опешил Сантьяго, не веря своим ушам. – У меня есть невеста, наш ребенок родится через три недели.

– Ты должен порвать с этой женщиной, – резко сказал герцог. – Эту деревенскую девушку никогда не примут в светских кругах Мадрида. Было бы жестоко принуждать ее жить в месте, где она всегда будет себя чувствовать лишней, особенно учитывая ее происхождение.

– Ах вот даже как, – протянул Сантьяго. – Не забывай, что я и сам вырос в подобной среде.

– Ты – совсем другое дело. Ты мой сын, в тебе течет кровь Зойя. Ты в одиночку построил бизнес-империю, а это достойно уважения.

Несмотря ни на что, Сантьяго испытал гордость, услышав эти слова, но тут же одернул себя.

– Значит, ты ждешь, что я брошу ее, как ты бросил мою мать?

– Да, и по тем же самым причинам, – спокойно сказал герцог. – Я не мог развестись с женой и сбежать с горничной. Я потерял бы все свое состояние и опозорил честь семьи и свое имя.

– Соблазнить восемнадцатилетнюю служанку и бросить сына – это ты называешь честью? – возмутился Сантьяго.

– Иногда бывает трудно сделать правильный выбор. У этой девушки, Бэлль, ничего нет. И сама она никто. Оставь ее своей любовницей, если хочешь, но не женись на ней. Если ты хочешь стать моим наследником, то должен жениться на подходящей женщине, как и положено герцогу.

– Я женюсь на той женщине, которую сам выберу, а ты, Санговия и Надя можете катиться к черту.

– Неужели ты думаешь, что эта девушка будет счастлива здесь? Это жестоко не только по отношению к ней, но и к ребенку. Отпусти ее.

Их прервал медбрат, который сказал, что герцогу пора принять лекарства. Отец Сантьяго направил свое инвалидное кресло к выходу, но, проезжая мимо сына, он схватил его за руку.

– У тебя есть возможность выбирать, сынок. Пусть девушка уедет. Стань моим наследником, продолжи род. Герцогство в сочетании с твоей бизнес-империей и браком с Надей сделает тебя одним из самых могущественных людей в мире. Подумай об этом.

Сантьяго остался в кабинете один, наедине со своими мыслями. Его отец предлагал ему все, о чем он только мог мечтать, будучи юношей. Но не только это заставило его всерьез задуматься.

В течение последних нескольких месяцев Сантьяго очень сблизился с Бэлль, и теперь это его пугало. У него появились к ней чувства помимо партнерских и даже дружеских. Бэлль стала ему слишком важной. Он нуждался в ней. Как сегодня.

Даже после того, как он принял решение отправить ее домой, чтобы не беспокоиться о ней, стоило ей поднять на него взгляд, и он не смог ей отказать. И Сантьяго это не нравилось.

Ему никто не нужен. Он не хочет снова стать уязвимым и слабым, как в свое время с Надей. Мысль о Наде отрезвила его: несмотря на внешнюю красоту, в душе она была настоящей змеей. Ему было противно даже думать о том, чтобы прикоснуться к ней. Но, по крайней мере, Надя уже не сможет сделать ему больно.

Получив известие о смерти брата, он на секунду испытал облечение, что у него появилась причина отменить свадьбу, на которой сам настаивал. Он боялся жениться на Бэлль, единственной женщине, имевшей над ним власть.

Он вспомнил, что, когда они только познакомились, Бэлль ненавидела его, и не без причины. Он всю свою сознательную жизнь отталкивал людей, но для него это был способ выжить в жестоком мире. Он с самого начала знал, что Бэлль может быть опасна для него, поэтому он оттолкнул ее.

Но даже сейчас, думая о Бэлль, Сантьяго понимал, что хочет ее. Он хотел спросить у горничной, где находится ее комната, но передумал. Собственное душевное спокойствие казалось ему важнее страсти. Он вошел в свою спальню и крепко закрыл за собой дверь. Сегодня он будет спать один.

Бэлль проснулась в крохотной спальне на чердаке и потянулась. Все тело болело после ночи, проведенной на неудобном комковатом матрасе. Она наскоро приняла душ и оделась. Бэлль спустилась вниз и зашла в комнату Сантьяго, но она была пуста, как и остальные спальни в том крыле. Она бродила по лестнице, совершенно потерянная, пока не встретила англоговорящую служанку.

– Вам нужно торопиться, боюсь, вы опаздываете, – сказала девушка.

Как она могла опоздать, если никто ей ничего не сказал?

Бэлль вошла в столовую. Увидев ее, Сантьяго отложил газету, его тарелка уже была пуста. Он поднялся из-за стола, подошел к Бэлль и поцеловал ее в щеку, как незнакомку.

– Я ждала тебя вчера, – сказала она.

– Прости, я был занят.

– Выспались, мисс Лэнгтри? – язвительно поинтересовалась Надя, сидевшая за столом рядом с Сантьяго. – Мы ждали вас час назад.

– Вы ждали меня в определенное время? – растерялась Бэлль.

– Завтрак начинается ровно в восемь, – сладко пропела Надя. – Как и сказала вам сегодня утром экономка.

– Но мне никто ничего…

– Вы – наша гостья, поэтому, конечно, вы можете игнорировать правила нашей семьи, хотя это и создает всем дополнительные неудобства.

– Я не хотела… – промямлила Бэлль и посмотрела на Сантьяго, одетого в темный костюм. – Ты куда-то собираешься?

– Сначала в адвокатскую контору, а потом в Мадрид, чтобы пожертвовать музею часть коллекции картин моего брата.

– Поехали? – обратилась к нему Надя.

– Я тоже поеду, – решительно сказала Бэлль.

– Тебе будет скучно, – сказал Сантьяго.

– Пожалуйста, – попросила она и протянула ему руку.

Сантьяго нехотя взял ее.

– Как хочешь.

– Это совершенно необязательно, – раздраженно сказала Надя.

Бэлль была довольна. Может, эта женщина и отправила ее спать на чердак, но Бэлль не отдаст ей Сантьяго без боя. Но и Надя не собиралась сдаваться, вскоре Бэлль в этом убедилась.

Позже, когда герцог и Сантьяго заперлись в кабинете, Бэлль сидела в гостиной напротив Нади и читала журнал, чувствуя себя страшно неловко.

– Как мило, – внезапно сказала Надя.

Бэлль подняла взгляд и поняла, что она смотрит на ее кольцо.

– Мне оно тоже нравится, – приторно улыбнулась Бэлль.

– И я была от него в восторге, когда увидела пять лет назад.

– В каком смысле? – опешила Бэлль.

– О-о-о, так ты не в курсе, – хмыкнула Надя злобно. – Он сделал мне предложение пять лет назад с этим самым кольцом, правда, немного опоздал. Но свой бриллиант я всегда узнаю.

Бэлль напряженно выпрямилась. Она не могла позволить этой женщине увидеть, как больно ее ранили эти слова.

– Даже если это то же самое кольцо, ситуация совсем иная. Я никогда не предавала его.

– Нет, ты просто забеременела.

– Ты вышла замуж за его брата.

– Но теперь я свободна.

– И считаешь, что можешь отнять его у меня?

– Не такая уж ты и дура.

– Ты не заслуживаешь быть женой Сантьяго.

– Я заслуживаю этого куда больше, чем ты.

– Я люблю его.

– В этом я как раз не сомневаюсь. Вопрос в другом: а он-то тебя любит?

Этого вопроса Бэлль боялась больше всего. Он не любит ее. И никогда не полюбит.

– Он сделал мне предложение.

– Но сначала он сделал его мне. С этим самым кольцом. Это очень мило, что он хранил его все эти годы, правда? Это кольцо было моим, как и его любовь. И они снова будут моими.

– Ты бросила его, – с трудом выдохнула Бэлль.

– Я должна была это сделать. Сантьяго такой же, как я. Он поймет, для чего я это сделала. То, что я вышла замуж за его брата, заставило его хотеть меня еще больше, – улыбнулась она. – Неужели ты думаешь, что он выберет тебя теперь, когда я стала свободна? У тебя есть два выхода: либо уйти, сохранив остатки достоинства, либо молча наблюдать, как я его у тебя забираю. Если ты действительно любишь его – уйди, чтобы в его воспоминаниях о тебе осталось хотя бы уважение.

– Он – отец моего ребенка. – Бэлль почувствовала, как дочь сильно толкнула ее под ребра, словно тоже сердилась.

– Я рожу ему другого ребенка, и о твоем он забудет. Сантьяго – честный человек, он всегда будет заботиться о тебе и твоем ребенке, тебе больше никогда не придется работать. Считай, что тебе повезло. Сантьяго никогда не полюбит тебя, – добавила Надя. Дверь кабинета открылась, и из него вышли люди. – Чем скорее все это закончится, тем лучше для всех. Особенно для тебя, – прошептала ей Надя и похлопала Бэлль по плечу.

Она встала и подошла к герцогу и Сантьяго. Бэлль тоже поднялась с кресла, но никто не обратил на нее внимания. В лимузине она сидела рядом с Сантьяго. Он бросил на нее любопытствующий взгляд, но Бэлль не смотрела на него.

Бэлль молча глядела на мелькавшие за окном мадридские улицы. Она понимала, что Сантьяго хочет подарить своей дочери лучшее детство, чем было у него самого, и не откажется жениться на Бэлль. Но вопрос был в том, позволит ли ему Бэлль сдержать свое слово и обречь их обоих на брак без любви?

Глава 10

Сантьяго смотрел на герцога, когда они ехали в лимузине по Мадриду. Было странно думать о старике как о своем отце. Он был высокомерным и пытался все контролировать. Чего стоило одно его требование бросить Бэлль!

Он посмотрел на нее, такую непривычно тихую. Это было на нее совсем не похоже, обычно Бэлль сразу же спешила поделиться с ним своими мыслями, особенно когда хотела поддеть или обидеть его. Сантьяго внезапно понял, что Бэлль уже давно не стремится показать ему свое презрение. Она стала относиться к нему с одобрением и… любовью?

Он бросил взгляд на Надю, и она кокетливо улыбнулась ему. Очевидно, отец – не единственный, кто пытается манипулировать им. Неужели Надя не понимает, что он не испытывает к ней ничего, кроме презрения? И она, и герцог пытаются купить его, думая, что ради наследства Сантьяго готов на все и будет им благодарен. Они по-прежнему считали, что он до сих пор не вырос из своих детских мечтаний?

Но Сантьяго не станет ничьей пешкой. Он снова посмотрел на Бэлль. Он был рад, что она не имела ни малейшего понятия о том, что предложил ему герцог. Он не хотел, чтобы Бэлль было больно.

Бэлль была необыкновенной женщиной. Ее преданность, смелость и честность внушали не только уважение, но и восхищение. Ему хотелось, чтобы она восхищалась им, любила его. И он тоже хотел любить ее в ответ.

Нет, только не это! Не может он быть таким дураком! Если он пустит Бэлль в свое сердце, то горько пожалеет об этом.

В музей они входили через боковую дверь, минуя огромную очередь туристов. Бэлль шла позади рядом с охранниками, словно предпочитала их общество аристократам. Она выглядела бледной и измученной.

Сантьяго подумал, что титул испанской герцогини потребует соблюдения многих правил, которые могут не понравиться Бэлль. Ему тоже придется жить по новым правилам, но он, по крайней мере, был коренным испанцем, в отличие от нее. Сантьяго знал, что сможет выжить в этом беспощадном мире, для этого он обладал достаточно толстой кожей, необходимыми знаниями и навыками. Он умел сражаться и не боялся соперничества.

Но Бэлль была совсем другой. Казалось, ей едва хватает сил подстраиваться под безумный ритм Нью-Йорка. Он подозревал, что она будет куда счастливее, ухаживая за цветами в саду, воспитывая детей и помогая соседям. Она обретет счастье с человеком, который будет ценить и уважать ее, а по вечерам играть на полу с маленькой дочкой в кукольное чаепитие.

Бэлль не нужен был миллионер, плейбой или герцог. Ей нужен человек, который будет любить ее.

Бэлль с трудом преодолела последний лестничный пролет и без сил опустилась на свою крошечную кровать. Когда она проснулась, в комнате было уже темно. Она открыла глаза и увидела Сантьяго. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

– Это и есть твоя комната? – возмутился он.

– Почему ты здесь? Что случилось?

– Я пришел, чтобы позвать тебя на ужин. Как я понимаю, Надя никого за тобой не посылала?

– Нет. Она решила любыми способами заполучить тебя.

– Ты знаешь? – удивился он.

– Конечно, знаю. Но она тебя не получит, – сказала она. Что-то вдруг придало ей храбрости. Она посмотрела ему в глаза. – Потому что я люблю тебя, Сантьяго…

Боясь встретиться с ним глазами, Бэлль подалась вперед и поцеловала его. Сантьяго притянул Бэлль к себе и поцеловал в ответ еще более отчаянно, чем она его, словно Бэлль – единственная, кто может спасти его от неминуемой гибели.

– А ты когда-нибудь сможешь полюбить меня? – прошептала Бэлль, отстранившись.

– Я никогда не просил твоей любви, Бэлль, и никогда не хотел ее. – Его лицо вдруг стало холодным и чужим.

Она резко выдохнула от боли, пронзившей сердце. А потом она все поняла. Вот почему он стал таким холодным и отчужденным. Видимо, он понял истинные чувства Бэлль раньше, чем она сама, и успел пожалеть о том, что сделал ей предложение.

– Ты с самого начала говорил, что не сможешь полюбить меня. Но я не могу перестать чувствовать.

– Хватит. – Взяв Бэлль за руку, он поднял ее с кровати. – Поговорим об этом потом. Нас ждут.

Они молча спустились к ужину, стараясь не смотреть друг на друга. Герцог и Надя уже сидели за столом, презрительно скривившись при появлении Бэлль.

– Снова опаздываем? – хмыкнула Надя.

Бэлль собралась было съязвить в ответ, но вместо нее ответил Сантьяго:

– Твоими стараниями.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты меня прекрасно поняла, Надя, – резко ответил он и сказал Бэлль совсем другим тоном: – Садись рядом со мной.

Бэлль с трудом заставила себя проглотить несколько кусочков, у нее совершенно не было аппетита. Она только что сказала Сантьяго, что любит его, и ничего. Когда ужин подошел к концу, она встала, чтобы отправиться в свою башню, но Сантьяго остановил ее.

– Давай поговорим.

Взглянув на него, Бэлль вдруг испугалась. Они вышли в освещенный фонарями сад.

– Возьми свои слова назад, – сказал Сантьяго, скрестив на груди руки. Сейчас он казался ей незнакомцем, совершенно чужим человеком.

– Я не могу.

– Я отправляю тебя обратно в Нью-Йорк, – сказал он после долгого молчания.

– А ты, как я понимаю, остаешься?

– Да.

– Ну конечно! – горько рассмеялась она. – Я поняла. Давай смотреть правде в глаза: ты никогда не хотел на мне жениться. Ты просто хотел сделать то, что будет правильным для ребенка.

– И я все еще этого хочу. Но ты прекрасно знаешь, что я думаю о любви. Мне жаль.

Бэлль поняла, что своей откровенностью разрушила тот шанс на счастье, что у них был. Она сняла с пальца бриллиантовое кольцо и протянула его Сантьяго, боясь прикоснуться к нему. Он молча смотрел на нее, и тогда Бэлль просто положила кольцо в карман его пиджака и попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось.

– Оно никогда не было моим.

– Она сказала тебе?

– Конечно, – хмыкнула она. – Знаешь, каждый раз, как я слышу стук ее каблуков, я чувствую себя одиноким утопающим, к которому приближается акулий плавник. Вы с ней похожи. Неудивительно, что ты до сих пор ее любишь.

– Ты с ума сошла? Она вдова моего брата. Его могила еще не остыла!

– Но теперь единственная женщина, которую ты любил, свободна. Вы станете герцогом и герцогиней и будете жить во дворце долго и счастливо. Конец сказки.

– Так будет лучше для тебя, Бэлль. – Он нежно погладил ее по щеке. – Я не могу дать тебе любовь, которой ты заслуживаешь.

– А ребенок?

– Мы разделим опеку, как ты и предлагала еще в Техасе. Вы никогда и ни в чем не будете нуждаться. Я куплю тебе любой дом в Нью-Йорке, который ты только пожелаешь.

– Мне нужен только один дом, Сантьяго. Наш с тобой общий дом, – горько усмехнулась она.

– Мне жаль.

Бэлль посмотрела на него. Как только она уедет, все его мечты сбудутся. Он станет наследником герцога и женится на Наде, как всегда и хотел.

– Хорошо, Сантьяго, я уеду.

– Я позвоню пилоту, он сегодня же отвезет тебя домой.

– Не терпится избавиться от меня?

– Решение принято, зачем тянуть? – Он стиснул зубы. – Ты еще встретишь человека, который полюбит тебя.

– Ты мог бы стать этим человеком, Сантьяго, я точно знаю.

Сантьяго отвернулся.

– Я делаю то, что будет лучше для тебя.

– Я знаю, что никогда не смогу сравниться с Надей, я не могу предложить тебе герцогство. Но я могу подарить что-то лучшее: свою любовь. Выбери меня, Сантьяго.

Он молчал, и Бэлль затаила дыхание. Когда он невесело усмехнулся, в ее сердце погибла последняя надежда. Она уже знала его ответ.

– Вот почему я ставлю точку, Бэлль. Ты мне слишком дорога, чтобы позволить тебе потратить свою жизнь на такого человека, как я. Если только…

– Что? – выдохнул она.

– Если только ты не скажешь, что на самом деле не любишь меня. Скажи, что ты солгала, и тогда мы сможем пожениться, как и планировали.

Бэлль замерла, с трудом веря своим ушам.

– Нет, – ровно сказала она.

– Нет?

Она гордо вскинула голову.

– Я, конечно, не кинозвезда и не титулованная особа, но я тоже кое-чего стою, Сантьяго. Я заслуживаю того, чтобы меня любили, и когда-нибудь так и будет.

– Бэлль…

Она встала на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку.

– Прощай, Сантьяго.

Она развернулась и бросилась собирать свои вещи. Горячие слезы застилали ее глаза. Когда она спустилась вниз, ее уже ждал лимузин. Бросив последний взгляд на замок, она заметила в окне темный силуэт Сантьяго, будущего герцога Санговии.

Сантьяго смотрел в окно на исчезающий в темноте лимузин.

– Наконец-то эта назойливая девица убралась отсюда, – услышал он за спиной голос Нади.

– Ты приложила к этому немало усилий.

– Так будет лучше для нее.

Именно поэтому он и позволил ей уехать. Бэлль, как никто, заслуживает любви и счастья.

– Твой отец просил сказать тебе, что завтра он созывает пресс-конференцию, чтобы признать тебя своим сыном и наследником перед лицом общественности.

– Ты любила моего брата? – внезапно спросил он.

– Любила? – Надя рассмеялась. – Отилио только и делал, что напивался и менял девок, как перчатки. Он умер не от сердечного приступа, как все думают. Он напился и врезался в витрину магазина на полном ходу. Благо была ночь, и никто не пострадал. Это бы навредило репутации семьи. Ему нужна была красивая жена, а мне – титул герцогини.

Сантьяго развернулся и ушел в свою комнату, не сказав больше ни слова.

Поздно ночью, ворочаясь в постели без сна, он думал о Бэлль. Он понятия не имел, что с ней, как она долетела. Утром он позвонил своему пилоту, и тот доложил ему, что они благополучно добрались до Нью-Йорка, и мисс Лэнгтри встретил в аэропорту Иван.

Сидя за обеденным столом рядом с отцом и Надей, он чувствовал странное оцепенение. Они обсуждали насущные дела, но он не участвовал в разговоре. Ему все было безразлично. Он мог думать только о Бэлль. Сантьяго отложил вилку и встал из-за стола.

– Что случилось, сын?

– Прости, я не голоден.

Сантьяго мерил шагами холодный сырой кабинет. Завтра герцог во всеуслышание объявит его своим наследником. Завтра случится то, о чем он мечтал столько лет. И все же Сантьяго был несчастен, как никогда.

Он понял, что ему просто необходимо узнать, как дела у Бэлль, как она себя чувствует. Он боялся, что своими резкими словами мог навредить не только ей, но и их дочери. Он достал из кармана мобильный телефон и набрал нью-йоркский номер. Трубку взяла миссис Грин.

– Привет, миссис Грин, – коротко сказал он. – Я хотел узнать, как себя чувствует моя жена… – Он замолчал, осознав, что Бэлль теперь даже не его невеста. – Пожалуйста, не беспокойте ее, я просто хотел узнать, как она перенесла перелет.

– Мистер Веласкес, – сказала повариха после долгой паузы, – я думала, вы знаете…

– Что случилось?

– Мисс Лэнгтри в больнице. У нее начались роды.

– Но еще слишком рано… Спасибо, миссис Грин. – Он повесил трубку.

– Что-то случилось? – Он не слышал, как подошла Надя.

– У Бэлль начались преждевременные роды.

– Ну и хорошо. Если повезет, они оба умрут от осложнений, и ты будешь свободен. Пусти… – прохрипела Надя.

Сантьяго словно очнулся от алого тумана, застилавшего его глаза. Он посмотрел на Надю и понял, что его пальцы стальной хваткой сжали ее горло. Он резко отпустил ее, передернув плечами от омерзения.

– Ты мне отвратительна.

– Тогда почему ты отправил эту дуру домой? Подожди-подожди. – Ее губы растянулись в хищной акульей улыбке. – Ты ее любишь! – засмеялась она.

– Нет! – напряженным голосом сказал он.

– Любишь, и ее, и ребенка. Ты только что чуть не убил меня за то, что я сказала.

Сантьяго невидящим взглядом уставился в стену. Он отправил Бэлль домой, потому что считал, что так будет лучше для нее. Но сейчас он понял, что причина была не только в этом. Слишком долго он скрывал свои истинные чувства к ней. Ее счастье стало для него более важным, чем собственное. Именно Бэлль была его настоящей семьей. Бэлль и их ребенок. Он отпустил ее, потому что боялся стать уязвимым, боялся любить.

– Значит, это правда? – потрясенно проговорила Надя. – Ты предпочтешь эту деревенщину мне?

Сантьяго молчал. Впервые он взглянул правде в глаза. Мальчиком он мечтал об отцовском признании, юношей пытался завоевать любовь холодной, расчетливой Нади. Он думал, что это сделает его счастливым. Но лишь сейчас, в тридцать пять лет он осознал, что богатство и власть, красота и титул не имеют никакого отношения к настоящему счастью.

Любовь – это принятие. Преданность. Прощение. Любовь – это быть рядом не только в хорошие, но и в плохие времена.

Бэлль – его семья, его любовь. И сейчас она в Нью-Йорке, в больнице, совершенно одна. Резко развернувшись, Сантьяго пошел прочь.

– Куда ты? – растерялась Надя. – Как же пресс-конференция твоего отца? Ты что, нас бросаешь?

– По правде говоря, мне плевать и на тебя, и на старика. Если ему так нужен наследник, пусть сам на тебе женится.

Хватит с него детских мечтаний. Сейчас у него была лишь одна мечта: поскорее оказаться рядом с любимой женщиной.

– Потерпи еще чуть-чуть, – умоляла Летти.

Бэлль лежала на больничной койке в отдельной палате, и от почти нестерпимой боли слезы струились по ее щекам. Она уже горько пожалела, что опрометчиво отказалась от эпидуральной анестезии. Схватки длились уже несколько часов, а ее дочь все еще не спешила появляться на свет.

– Спасибо, что ты здесь, со мной, – слабо проговорила Бэлль. – Надеюсь, я не сломала тебе руку.

– Все в порядке, – уверила Летти. – Поверь, моей руке придется вытерпеть боль посильнее, когда я врежу Сантьяго. Ублюдок!

– Не говори о нем так, – пробормотала Бэлль и вскрикнула от боли, сильно стиснув зубы. Девушки одновременно повернули головы, услышав какой-то шум за дверью палаты. – Посмотри, что там происходит, – попросила Бэлль.

Летти кивнула и вышла.

Как только за подругой закрылась дверь, в коридоре раздались громкие крики. На секунду Бэлль забыла о боли: судя по звукам, в коридоре вот-вот начнется Третья мировая война. Внезапно крики прекратились, и в палату вошел человек, которого Бэлль меньше всего ожидала увидеть. В дверях стоял Сантьяго.

Бэлль начала накрывать новая волна боли, и она инстинктивно протянула ему руку. Двумя широкими шагами Сантьяго пересек палату и оказался около ее постели. С силой схватив его за руку, Бэлль закричала. Когда схватка закончилась, она посмотрела на Сантьяго и увидела, что в его глазах стоят слезы.

– Прости меня, – выдохнул он, прижав ее пальцы к своим губам. – Я трус. Я боялся признаться самому себе в том, что чувствую.

– О чем ты говоришь?

– Я не заслуживаю тебя, Бэлль, хотя ты нужна мне, как воздух, – тихо проговорил он. – Я люблю тебя. Ты – моя любимая женщина, мой друг, моя лучшая половина. И моя жена, если ты согласишься выйти за меня…

Новая схватка оказалась такой болезненной, что Бэлль не смогла произнести ни слова. Сантьяго крепко держал ее за руку, ласково и нежно успокаивая ее. Это придавало ей сил и помогало справиться с болью.

– Спасибо, что ты рядом, – обессилено прошептала она. – Ради нашей дочери.

– Только ради дочери? Я опоздал? Ты никогда не простишь меня? – Сантьяго был в отчаянии.

– Ты действительно любишь меня?

– Клянусь тебе. Ты – самое дорогое, что у меня есть. Умоляю, прости меня. Выходи за меня замуж, Бэлль.

Бэлль молча кивнула. Сантьяго выглянул в коридор и позвал стоявших под дверью людей: Летти и высокого мужчину в черном костюме.

– Это Джон Альварес, больничный священник, он нас поженит.

– Прямо сейчас? – опешила Бэлль.

– А что, ты очень занята? – улыбнулся Сантьяго. – Я люблю тебя и не хочу больше ждать.

– Тогда нам надо поторопиться, – охнула Бэлль.

Сорок пять минут спустя на свет появилась Эмма Джейми Веласкес. Чуть позже Бэлль с нежностью наблюдала, как ее муж держит на руках крошечный розовый сверток – их новорожденную дочь. В глазах его было бесконечное счастье.

Бэлль посмотрела на свою дочку, чудо, о котором она не смела когда-то мечтать, и одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

– Я люблю тебя, миссис Веласкес, – тихо, чтобы не разбудить малышку, сказал Сантьяго и нежно поцеловал Бэлль в лоб.

Бэлль нежно прижимала к себе крохотное тельце дочери и чувствовала себя абсолютно счастливой. Не так давно она думала, что уже никогда не будет счастливой, но сейчас она понимала, что в жизни не все так просто и однозначно. Каждый день может стать началом чего-то нового. У них с Сантьяго впереди много радостных моментов, их история только начинается.

Content

Дженни Лукас
Позволь быть любимой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10