Андреа Лоренс

Как быстро закончилась ночь

Rags to Riches Baby

© 2018 by Andrea Laurence

«Как быстро закончилась ночь»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

– Люси Кэмпбелл, моей помощнице и компаньонке, я завещаю все остальное мое имущество, включая банковские счета и личные вещи, а также коллекцию произведений искусства и квартиру на Пятой авеню.

После того как адвокат зачитал вслух завещание Элис Дрейк, в комнате внезапно стало так тихо, что Люси подумала, не умерла ли семья Дрейк от неожиданных новостей. Она ждала, когда адвокат улыбнется и скажет людям за столом зала заседаний, что он просто пошутил. Хотя так относиться к скорбящей семье было неприемлемо.

Он наверняка шутит. Люси не была экспертом в сфере недвижимости, но квартира Элис стоила более двадцати миллионов долларов. Квартира выходила окнами на Метрополитен-музей. В ней было четыре спальни и галерея с дюжиной дорогих картин, в том числе оригинал Моне. Люси не могла ежемесячно оплачивать членство в кооперативном доме, а тем более собственную квартиру на Манхэттене.

– Вы серьезно? – тишину прорезал громкий голос.

Наконец-то кто-то озвучил вопрос, который вертелся на кончике языка Люси. Повернув голову, она поняла, что говорит Оливер – брат ее лучшей подруги, Харпер Дрейк. Харпер устроила Люси на работу к своей тетушке, но до сегодняшнего дня она не встречалась с ее братом. Это было странно, потому что она ухаживала за их тетушкой более пяти лет.

Оливер оказался одним из самых красивых мужчин, которых она когда-либо видела. Сейчас он сидел напротив нее, и у нее появился шанс хорошенько его рассмотреть. Харпер была красавицей, но те же аристократические черты Оливера казались иными. У обоих были волнистые каштановые волосы, острые скулы и подбородки, но у Оливера были серо-голубые глаза, и он постоянно хмурился, как его отец. Его губы были тоньше, чем у Харпер, хотя сейчас он просто мог плотно их поджимать.

Оливер скользнул взглядом по Люси, и по ее спине пробежала дрожь. Слегка покраснев, она неуверенно поерзала на месте. Она не знала, что стало тому причиной, неожиданная новость или внимательный взгляд Оливера, но ей показалось, будто в маленьком конференц-зале вдруг стало жарко. Люси быстро расстегнула верхнюю пуговицу блузки и глубоко вздохнула.

К сожалению, вдохнув, она уловила аромат одеколона мужчины, сидящего напротив нее, и сильнее забеспокоилась.

Она отчетливо понимала, что слишком много времени провела в обществе девяностолетней женщины. Красивый мужчина посмотрел на Люси, и она разволновалась. Ей надо собраться с мыслями, сейчас не время отвлекаться. Оливер ей явно не союзник. Она на мгновение закрыла глаза. Открыв их, она с облегчением обнаружила, что Оливер смотрит на адвоката.

Люси определенно запомнила бы, если бы Оливер заезжал в гости к Элис. На самом деле она не встречала никого из членов семьи Дрейк до смерти старушки. Люси узнала некоторых из них по фотографиям, стоявшим на каминной полке, однако никто не навещал Элис, пока та была жива. Элис умерла в девяносто три года; она до конца дней обладала эксцентричным и свободолюбивым характером, несмотря на то что десятилетиями не выходила из своей квартиры. Никто, кроме Люси, не смог бы подстроиться под ритм жизни Элис.

Судя по удивленным и сердитым взглядам родственников Элис, все они думали, что Люси была к ней гораздо ближе, чем они.

– В самом деле, Филипп, это шутка? – на этот раз заговорил Томас Дрейк – отец Харпер и Оливера. Он представлял собой постаревшую версию Оливера – с проседью в волосах и изящной бородкой. Он хмурился.

Филипп Гласс – адвокат Элис и распорядитель ее имущества, с мрачным взглядом покачал головой. Было не похоже, что он шутит.

– Извините, но я абсолютно серьезен. Я подробно обсудил все дела с Элис, когда она решила переписать завещание в начале этого года. Я надеялся, она поговорит со всеми вами о завещании, но, по-видимому, она этого не сделала. Каждый из вас получит по пятьдесят тысяч долларов, а все остальное достанется Люси.

– У нее определенно была деменция, – заявила грустная дамочка, сидящая в дальнем конце стола.

– Неправда! – возразила Люси, внезапно почувствовав себя обязанной оправдать Элис. – У старушки были проблемы с сердцем, она любила хорошие вина и сыры, но с головой у нее было все в порядке. Для своего возраста она обладала изумительным умом и памятью.

– Кто бы сомневался, что вы так ответите! – Дамочка покраснела. – Она явно свихнулась, когда решила переписать завещание.

– А вы откуда об этом знаете? – огрызнулась Люси. – Ни один из вас не навещал ее целых пять лет, пока я ухаживала за ней. Вы понятия не имели, как она живет. Вы просто ждали ее смерти, чтобы потребовать часть ее имущества.

Дамочка сжала рукой жемчужное колье; она, по-видимому, была ошеломлена тоном Люси. Люси было на это наплевать. Ни один из родственников Элис не знал, какой замечательной она была.

Харпер взяла Люси за руку:

– Все в порядке, Люси. Они просто удивлены и расстроены известием. Они смирятся.

– Я не сдамся! – продолжала дамочка. – Мне не верится, что ты на стороне служанки, Харпер. Она увела у тебя наследство из-под носа!

– Служанка? – голос Харпер поднялся на октаву. – Ванда, ты должна извиниться прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты так говорила о моей подруге. Тетя Элис чувствовала, что Люси не просто ее сиделка, поэтому вы должны относиться к ней с уважением.

Люси молчала, пока родственники Элис спорили между собой. Последние дни жизни Элис были тяжелыми. Люси не просто потеряла клиента, она лишилась подруги и работы.

А теперь она оказалась в эпицентре битвы за деньги Элис Дрейк. Люси не желала конфликтов. Она меньше всего ожидала того, что узнала, когда ее попросили прийти сюда сегодня. Она подумала, что, возможно, Элис оставила ей немного денег в качестве выходного пособия, пока она не найдет новую работу и жилье. Она не знала, что Элис так богата.

Будучи девушкой, которая выросла в нищете и училась в университете на бюджетном отделении, Люси с трудом принимала то, что с ней происходило. Особенно под сердитым взглядом серо-голубых глаз Оливера. Казалось, он всматривается ей в душу.

Наконец он отвернулся и посмотрел на свою сестру.

– Я знаю, она твоя подруга, Харпер, но ты должна признать, что завещание выглядит подозрительным, – произнес Оливер богатым баритоном.

– В чем вы меня подозреваете? – спросила Люси.

– Я не говорю, что вы повлияли на нее, и она оставила вам наследство. Вы долго работали у нее. Вы могли намеками убедить ее в чем-нибудь, и она решила оставить вам все свое имущество. – Оливер прищурил голубые глаза.

– Вы серьезно? – сказала Люси. – Мы с ней никогда не обсуждали ее завещание или ее деньги. Ни разу за пять лет. Я даже не знала, зачем Филипп сегодня позвал меня сюда. Я удивлена так же, как и вы.

– Я очень сомневаюсь в этом, – пробормотала Ванда.

– Послушайте, ребята! – вмешался Филипп. – Я понимаю, это потрясение для всех вас. Но суть в том, что такова последняя воля Элис. Вы можете оспорить ее завещание в суде, но дело в том, что Люси получает все.

Ванда резко встала и повесила свою модную сумочку на руку.

– Я позвоню своему адвокату, – сказала она, направляясь к двери. – Еще не хватало, чтобы деньги Элис достались кому попало!

Остальные члены семьи торопливо пошли за ней следом. За столом остались сидеть только Харпер, Люси и Филипп.

– Мне очень жаль, Люси, – сказал адвокат. – Элис должна была подготовить свою семью, чтобы новость не стала для них таким шоком. Вероятно, она сделала это намеренно, чтобы они не потребовали у нее изменить завещание. Я ожидал, что с ними возникнут проблемы. Вы не сможете продать квартиру, а большая часть банковских счетов, скорее всего, будет заморожена до постановления суда. Элис написала завещание с условием, согласно которому я буду оплачивать все расходы на квартиру и платить вам и домработнице зарплату в случае, если завещание будет оспорено, поэтому вам не надо об этом беспокоиться. Я сделаю все возможное, чтобы вы получали наличные деньги. Но не тратьте сразу много.

Люси не представляла, что такое возможно. Во время учебы в Йеле у нее появилось много друзей-богачей, но она никогда не была с ними из одного мира. К счастью, ее подруги – Вайолет, Эмма и Харпер – всегда относились к ней как к равной.

Ей казалось невероятным, что теперь она богата. Почти все деньги, которые она заработала у Элис, уйдут на оплату учебы в университете. Она не знала, что будет делать с деньгами, которые предназначены для чего-то другого.

– Ванда вспыльчивая, – сказала Харпер. – Она будет скандалить, но не потратит ни цента на оспаривание завещания. Скорее всего, все они просидят сложа руки и позволят решать этот вопрос Оливеру.

Люси нахмурилась:

– Похоже, твой брат очень рассердился. Он будет упрекать тебя?

Харпер фыркнула:

– Нет. Оливер предпочтет решать проблемы в суде. Но не удивляйся, если он появится в квартире. Он опытный бизнесмен и будет искать любую лазейку, которую сможет использовать.

Сначала Люси подумала, что не станет возражать против визита брата Харпер. Потом она решила, что за его красивым лицом скрываются злобные намерения. Он намерен опротестовать завещание Элис и, вероятно, выиграет. У Люси нет средств, чтобы сражаться с ним.

Эта мысль спровоцировала вопрос, который она боялась задавать в присутствии членов семьи Элис.

– Филипп, мы с Элис ни разу не обсуждали ее финансы. О какой сумме идет речь?

Филипп перевернул несколько страниц и с трудом сглотнул:

– Ну, похоже, помимо квартиры, банковских счетов и личной собственности вы унаследуете около пятисот миллионов долларов, Люси.

Люси нахмурилась и в замешательстве наклонилась к адвокату:

– Я, кажется, ослышалась, Филипп. Повторите, пожалуйста.

Харпер сжала руку Люси:

– Ты не ослышалась. У тети Элис было полмиллиарда долларов, и тебе она оставила большую часть. Я знаю, тебе трудно в это поверить. Но я рада, что она завещала свои деньги именно тебе.

У Люси перехватило дыхание. Она не верила тому, что слышит. Это было невозможно. Ей казалось, что она выиграла в лото, имея минимальные шансы. Полмиллиарда? Неудивительно, что семья Элис так расстроена.

Люси вдруг стала мультимиллионершей.

Итак, это была печально известная Люси Кэмпбелл.

На протяжении многих лет Оливер часто слышал о ней от своей сестры и читал о ней в письмах от своей тетушки. По непонятной ему причине он ожидал, что Люси окажется привлекательнее. У нее были волосы мышиного оттенка, ее ногти нуждались в маникюре, а глаза были слишком большими для ее лица. Он был почти уверен, что на ней костюм, который ей купила Харпер.

В общем, Люси была простушкой для человека с ее репутацией. Тетю Элис, как известно, было трудно впечатлить, однако она подробно описывала свою симпатию к Люси. Оливер был так заинтригован, что хотел приехать к тетушке и познакомиться с Люси. Возможно, тогда он не был бы так разочарован.

У Люси были веснушки. Настоящие веснушки. Он никогда не встречал людей с веснушками. Он оставался спокойным в кабинете адвоката только потому, что пытался подсчитать веснушки на носу и щеках Люси. Он задавался вопросом, есть ли они на ее плечах и груди.

На ее лице он насчитал тридцать две веснушки, а потом сбился со счета.

После этого он решил сосредоточиться на разговоре. Он отреагировал на Люси так, как не предполагал реагировать, когда впервые посмотрел на нее. Чем пристальнее он на нее смотрел, тем больше замечал. Но потом она взглянула на него, и ему не понравился ее взгляд в упор. Ее большие глаза казались такими невинными и смотрели на него с умоляющим выражением. И ему стало не по себе.

Потом Оливер решил, что уделяет Люси слишком много внимания, которого она не заслуживает. Он не сомневался, что она подлая и алчная лгунья, как и его мачеха. Пусть Харпер и Элис этого не замечали, а вот Оливер отлично разбирался в людях. Однажды его отец запал на Кэндис, обладавшую полными губами и силиконовой грудью.

Ладно, возможно, Люси хорошенькая. И ничего больше. Ничего впечатляющего. Она совсем не такая, как элегантные женщины, с которыми он привык появляться в обществе Манхэттена. Люси походила на симпатичную девушку, из тех, что работают баристой в кафе, которой Оливер платил щедрые чаевые, потому что она всегда делала ему пенку погуще.

Да, Люси была такой.

Он не представлял ее среди богатой и уважаемой элиты Нью-Йорка. Большие деньги ей достались случайно. Ей просто повезло. Высшее общество Манхэттена вряд ли примет Люси, даже с ее миллионами.

Его мачеха, Кэндис, была другой. Она была молода и красива и обладала фигурой танцовщицы. Она легко держалась в обществе богачей, словно родилась в высшем свете. У нее была лучезарная улыбка, и, несмотря на то, что она была на двадцать лет моложе отца Оливера, тот просто ее обожал.

Оливер поднял глаза и заметил, что водитель остановил машину у здания его компании. Жаль, что он ушел с работы в середине дня, чтобы разобраться с завещанием тети. Получение пятидесяти тысяч долларов вряд ли стоило того времени, которое он потерял.

– Спасибо, Харрисон.

Оливер вышел из черного седана на улицу к зданию штаб-квартиры компании «Орион». Он посмотрел на бронзовую табличку на стене с логотипом компании, которую его отец основал в восьмидесятые годы. Том Дрейк крайне преуспел в сфере производства персональных компьютеров. К концу нового тысячелетия один из пяти персональных компьютеров, купленных в стране, был произведен в «Орионе».

Затем появилась Кэндис, и все пошло прахом.

Оливер толкнул вращающиеся двери и направился к лифту в дальнем углу вестибюля, оформленного мрамором и латунью. Корпоративные офисы «Ориона» занимали три верхних этажа сорокаэтажного здания, которые он купил шесть лет назад.

Производство и отгрузка компьютеров находились в пятнадцати милях от Нью-Джерси. Там собирались самые современные ноутбуки, планшеты и смартфоны, которые отгружались в магазины по всей стране.

Все говорили Оливеру, что нельзя организовывать производство компьютеров в США вместо Азии или Мексики. Такая тактика приведет к снижению цен на акции и уменьшению прибыли. Ему говорили, что он обязан переместить свои кол-центры в Индию, как его конкуренты.

Оливер никого не слушал. К счастью, совет директоров поддерживал его сумасшедшие идеи. После того как отец Оливера передал ему бразды правления компанией, он реорганизовал «Орион» и добился еще большего успеха.

Двери лифта открылись, и Оливер направился в угловой роскошный офис, который занял шесть лет назад. Именно тогда Кэндис ушла от его отца, и тот решил оставить «Орион», чтобы позаботиться о своем двухлетнем сыне, которого она бросила.

Оливеру было тяжело наблюдать, как страдает его отец. И ему не хватило смелости сказать отцу, что он предупреждал его о коварстве Кэндис.

Очевидно, Люси сделана из того же теста, хотя она не одурачивала старого вдовца, а подружилась с пожилой женщиной, у которой не было прямых наследников.

Тетушка Элис всегда была непредсказуемой – Оливер понял это еще ребенком. После того как она решила запереться в своей шикарной квартире, Оливер подарил ей современный ноутбук и сообщил адрес своей электронной почты, чтобы они могли переписываться. Он уважал ее уединение.

Теперь он пожалел об этом. Он позволил Люси очаровать его сестру. Возможно, если бы он узнал, как общаются Люси и Элис, он остановил бы их, пока ситуация не зашла слишком далеко.

Оливер раздраженно открыл дверь офиса, напугав свою секретаршу.

– Все в порядке, мистер Дрейк? – спросила Моника, широко раскрыв глаза.

Оливер нахмурился. Он не имеет права терять самообладание на работе. Однажды его отец поддался эмоциям, и, посмотрите, к чему это привело.

– Я… Извините, Моника.

– Примите мои соболезнования по поводу вашей тети. Я читала о ней в газете. Там говорилось, что она прожила затворницей в своей квартире почти двадцать лет. Это правда?

Оливер вздохнул:

– Нет. Всего семнадцать. – Он улыбнулся.

Моника была ошеломлена.

– Я не смогу так долго не выходить из квартиры.

– Ну, – заметил Оливер, – у нее была очень хорошая квартира. Она точно не страдала.

– Вы унаследуете ее жилье? Я знаю, вы с ней были близки, а в статье говорилось, что у нее нет детей.

Такая возможность существовала до сегодняшнего дня, когда все изменилось. Тетя Элис не выходила замуж, у нее не было детей. Многие считали, что Оливер и Харпер унаследуют основную часть ее собственности. Оливеру не были нужны ее деньги или квартира. Но он возмутился, что какая-то женщина унаследовала имущество Элис.

Женщина с большими глазами и раздражающе привлекательными веснушками, которые преследовали его мысли последний час.

– Я в этом сомневаюсь, но шансы остаются. Ни с кем меня не соединяйте, Моника.

Она кивнула, а он вошел в свой офис и закрыл дверь. У него не было желания ни с кем разговаривать. Он отменил все дела на сегодня, полагая, что будет обсуждать с семьей наследство Элис. Но вместо этого все члены семьи запаниковали и ушли, и он последовал за ними.

Хотя он правильно сделал, что ушел. Чем дольше он был в компании заманчивой мисс Кэмпбелл, тем сильнее она его интриговала. Смешно, честное слово. Она из тех, на кого он даже не взглянул бы на улице. Но, глядя на нее в конференц-зале, он подумал, что ему надо побыть одному и собраться с мыслями, пока он не совершил какую-нибудь глупость.

Вынув телефон из кармана, он взглянул на экран, потом бросил телефон на стол. За последние полчаса Харпер звонила ему дважды. Его сестра, вероятно, решила убедить его не оспаривать завещание Элис.

Оливер повернулся в кресле и посмотрел в окно на город. Окна его офиса выходили на запад и север. Через час перед ним будет прекрасный закат. Оливер редко смотрел на закаты. Он постоянно работал, уткнувшись носом в электронные таблицы. Всегда что-нибудь требовало его внимания, и ему это нравилось. Он работал, и его компания преуспевала.

Свободное время. Его у него почти никогда не было, поэтому теперь он не знал, чем ему заняться. Оливер ухаживал за садом, но это было просто средство для снятия стресса. Время от времени он встречался с женщинами, с которыми его, как правило, знакомила Харпер, но отношения с ними были несерьезными.

Он видел Кэндис в каждой женщине, которая улыбалась ему или игриво хлопала ресницами. Он знал, что поступает неправильно – многих женщин интересовали не только его деньги и власть.

Сегодня он заметил, что Люси Кэмпбелл не улыбнулась ему и не строила глазки. Сначала ее большие карие глаза смотрели на него с отвращением; она морщила веснушчатый нос. Она вела себя так, словно от него не пахло дорогим одеколоном, а чем-то воняло. Поначалу его удивила ее реакция. По крайней мере, пока адвокат не начал читать завещание. Как только Оливер понял, кто такая Люси, ему стало не до смеха.

Харпер считала Люси воплощением невинности. Они дружили со времен учебы в университете. Вероятно, Харпер знала Люси лучше остальных, поэтому, как правило, Оливер прислушивался к ее мнению. Но Харпер могла быть просто ослеплена дружбой с Люси, как когда-то их отец был ослеплен любовью к Кэндис. В обоих случаях на карту было поставлено несколько сотен миллионов.

Даже у самого честного и порядочного человека возникнет соблазн заполучить крошечный кусочек от такого пирога. Элис было девяносто три года. Вероятно, Люси смотрела на нее большими грустными глазами и рассказывала слезливую историю о том, что ей нужны деньги. Возможно, она очаровала Элис, и та относилась к ней как к родной дочери. Вероятно, Люси ожидала получить всего пару миллионов, но все оказалось лучше, чем она планировала.

В любом случае не важно, как это произошло. Суть в том, что Люси манипулировала Элис. Оливер не собирался сидеть сложа руки. Нельзя, чтобы Люси досталось полмиллиарда долларов.

Вздохнув, он позвонил своему адвокату. Веснушчатой и обаятельной Люси Кэмпбелл придется иметь дело с его кровожадными юристами.

Глава 2

Люси проснулась следующим утром, ощущая тяжесть в груди. Так было с того дня, как она обнаружила, что Элис умерла во сне. С тех пор мир Люси перевернулся с ног на голову. Выяснилось, что она потенциальная миллионерша, а вся семья Элис ее ненавидит.

Кто-то, несомненно, будет оспаривать завещание Элис. Филипп сказал, что судебное разбирательство может продолжаться от нескольких недель до нескольких месяцев. Адвокаты семьи сделают все возможное, чтобы аннулировать последнюю волю Элис. Это означает, что они могут объявить свою дорогую тетушку умственно неполноценной.

Люси подумала, не отказаться ли ей от наследства. Хотя перспектива разбогатеть казалась ей приятной, она не хотела, чтобы родственники Элис разорвали ее на куски. Она не манипулировала Элис, и Элис не была сумасшедшей. Очевидно, старушка просто решила, что ее семья либо не заслуживает наследства, либо не нуждается в деньгах. Поскольку Элис обсуждала эти вопросы только с Филиппом, никто не узнает, что стало истинной причиной условий ее завещания.

Элис была эксцентричной особой. Она не покидала свою квартиру много лет. У нее было полно историй из ее юности о том, как она любила идти против течения, особенно в отношениях со своими родственниками.

Люси в смятении думала, как ей поступить. Ее клиентка умерла, но она по-прежнему получает зарплату, имеет жилье и питание. После похорон Элис Люси начала строить планы. Ей осталось доучиться всего год в Йеле и получить диплом специалиста в области истории искусств.

Работа на Элис и проживание в ее доме позволили Люси экономить почти всю свою зарплату, и теперь у нее были небольшие сбережения, чтобы вернуться в Коннектикут и окончить университет. Потом, используя связи, которые она установила за последние годы в мире искусства, ей, возможно, удастся устроиться на работу в престижный музей.

Элис и Люси обожали искусство. Честно говоря, у Люси не было опыта работы в качестве медсестры или сиделки, но этого Элис от нее и не ждала. Элис требовалась компаньонка и помощница. Ей нужен был человек, который вместо нее будет выходить во внешний мир. Поэтому Люси посещала все аукционы и выставки от имени Элис. Люси встретила там немало людей, которые, зная о том, что ее поддерживает Элис Дрейк, были готовы принять ее в сообщество искусствоведов.

Люси сидела в библиотеке и пялилась на экран компьютера. Она хотела подготовить документы для возвращения в университет, но никак не могла сосредоточиться. Ее взгляд продолжал дрейфовать по квартире, которая могла стать ее собственностью. Старинные молдинги, встроенные статуи ручной работы, паркетные полы, галерея предметов искусства, похожая на филиал Музея современного искусства.

Сейчас сентябрь. Если судебные слушания по оспариванию завещания продлятся всю осень, Люси не сможет вернуться в университет до весны. Филипп не рекомендовал ей съезжать с квартиры, даже если она не собирается оставлять ее себе. Он беспокоился, что родственники Элис помешают Люси вступить в права наследования или продать жилье, даже если судья вынесет решение в ее пользу.

И все потому, что Элис решила сделать Люси миллионершей, а ее родственники с этим не согласились.

В дверь позвонили. Люси закрыла ноутбук и направилась к входной двери. Посмотрев в дверной глазок, она увидела Оливера Дрейка.

Пригладив волосы, Люси открыла дверь. На Оливере был темно-синий костюм. Этот цвет ему шел гораздо больше черного. Темно-синий цвет оттенял его глаза и подчеркивал золотистый отлив его волнистых каштановых волос.

Она уставилась на его кислое лицо.

– Оливер, я рада, что вы пришли. Заходите.

Она отступила, пропуская его, и Оливер вошел в квартиру, не сводя взгляда с Люси.

– Я бывал здесь десятки раз, – сказал он.

– Но с девяностых годов здесь многое изменилось. Пожалуйста, проходите и располагайтесь. – Люси закрыла дверь. Обернувшись, она обнаружила, что Оливер стоит на прежнем месте и разглядывает ее.

– Мне непонятно, вы всегда такая нахальная или ведете себя так потому, что что-то скрываете. Вы нервничаете, Люси? – Он говорил тихо и был явно не впечатлен ее резким тоном.

Люси скрестила руки на груди и отпрянула, словно стараясь защититься от его проницательного взгляда.

– Мне не о чем беспокоиться, – сказала Люси.

Он сделал к ней два медленных шага. Люси попятилась и уперлась спиной в дверную ручку. Рядом с Оливером Люси чувствовала себя очень маленькой. Он наклонился, изучая ее лицо, и она затаила дыхание.

Оливер уставился на ее губы, а потом посмотрел ей в глаза. На секунду Люси подумала, что высокомерный старший брат Харпер ее поцелует. Но он к ней не прикоснулся.

– Мы это увидим, – произнес он наконец.

Когда он сделал шаг назад, Люси облегченно вздохнула. Оливер смущал ее и заставлял нервничать.

Потом он беспечно засунул руки в карманы и небрежно прошел по галерее, а потом направился в большую гостиную. Хмурясь, Люси последовала за ним. Она не понимала, чего он хочет. Вероятно, он решил поиграть у нее на нервах. Может быть, он хочет посмотреть, не продала ли она что-нибудь из вещей Элис.

– Я приехал, чтобы сообщить вам, что сегодня утром мой адвокат подал иск на оспаривание завещания. Я уверен, Филипп объяснил вам, что все активы тети Элис будут заморожены до вынесения судебного решения.

Люси остановилась у входа в большую гостиную, ее руки были по-прежнему скрещены на груди. Харпер была права, говоря, что ее брат, вероятно, станет источником проблем.

– Он мне все объяснил.

Оливер оглядел картины и дорогие гобелены, а потом повернулся и кивнул Люси:

– Хорошо. Не пытайтесь ничего продать из квартиры Элис. Я уверен, вы никогда ничего не наследовали раньше и не знаете, как это делается.

– Жаль. Я бы с удовольствием продала безвкусную картину Леже, которая висит в коридоре. Я всегда считала, что ее надо вешать рядом с полотнами Сезанна, но Элис меня не слушала, – язвительно сказала Люси.

Оливер пристально посмотрел на нее.

– Какая из картин написана Леже? – спросил он.

Люси посерьезнела. Он считал себя умным, но явно не разбирался в искусстве.

– Красочная кубистическая фигура с велосипедами. Но я просто пошутила. Даже если я выиграю в суде, я вряд ли буду продавать картины, принадлежавшие Элис.

Оливер взглянул через плечо на картину Леже и пожал плечами, а потом подошел к кремовым полосатым диванам. Он развалился на диване, и Люси одновременно рассердилась и удивилась. Казалось, ему очень комфортно в квартире Элис, словно он уже собирался сюда переехать.

– А почему? – спросил он. – По-моему, большинство людей на вашем месте с радостью заработают миллионы от продажи ее коллекции картин.

Люси вздохнула, будучи не в настроении объясняться с ним. Но иного выхода у нее не было.

– Потому что эти картины были очень ей дороги. Вероятно, вы были слишком заняты строительством своей компьютерной империи, поэтому не знаете об этом, но эти картины были ей как дети. Она тщательно подбирала каждый предмет своей коллекции, скупая картины и скульптуры, которые вдохновляли ее, потому что она не выходила из дома и не могла посмотреть их в музеях. Она часами говорила со мной о них. Она завещала свою коллекцию мне, и ее продажа будет сродни пощечине Элис.

– А что бы вы с ними сделали?

Люси прислонилась к колонне, отделявшей гостиную от галереи.

– Я отдала бы большую часть коллекции в музеи. Музей Гуггенхайма несколько месяцев упрашивал Элис продать ему творение Рихтера. Она всегда отказывалась, потому что не могла бы смотреть на пустое место на стене, где висела эта картина.

– Значит, вы все раздадите? – Его густые брови поднялись от искреннего любопытства.

Люси покачала головой:

– Нет, не все. Я бы оставила себе Моне.

– Кто это?

Она разочарованно сглотнула и указала на картину на стене библиотеки.

– Картина называется «Ирисы в саду», – сказала она. – Ведь вы учились в университете. У вас не было курса живописи? Вы ни разу в жизни не были в музее?

Оливер хрипло рассмеялся, и Люси вздрогнула. У нее чаще забилось сердце и пересохло во рту. Раньше она никогда так не реагировала на мужчин. Хотя последние пять лет она постоянно жила с девяностолетней старушкой. В принципе, очень хорошо, что Люси так остро реагирует на мужчину. Ведь ей немного за двадцать. Однако Оливер ей не пара. Поэтому она должна держать с ним дистанцию.

– Вы удивитесь, – сказал Оливер, вставая с дивана. Пока Люси наблюдала за ним, стоя у двери, он ощущал себя предметом искусства. – Я бывал в музеях. В основном с тетей Элис, в те дни, когда она еще покидала свою позолоченную тюрьму. Я никогда не интересовался искусством, но она его обожала. Мне нравилось слушать, как она говорит о нем.

Оливер отвернулся от Люси и прошел к дверям в библиотеку. Там, прямо над столом, висела неброская картина размером два с половиной фута на три. Сделав несколько шагов назад, Оливер прищурился и наконец разглядел цветы на расстоянии. Он полагал, что для некоторых людей эта картина – шедевр, но для него это была обычная мазня на холсте, которой восхищается небольшая группка богачей.

Однако Оливер знал, кто такой Моне. И Ван Гог, и Пикассо. В фойе здания его компании висела картина Джексона Поллока, купленная его отцом. Возможно, ему порекомендовала ее тетя Элис. Он не знал всех художников, но неучем не был. Тетя Элис часто водила его по музеям. Ему просто нравилось притворяться перед Люси необразованным человеком.

Когда она покраснела, ее веснушки стали незаметными. Скрестив руки на груди, она привлекла внимание к покрасневшей коже своей груди.

– Ирисы – любимые цветы моей матери, – сказала Люси, проходя в библиотеку.

Она держалась настороженно, и он улыбнулся. Ему было так легко ее разволновать. Он задался вопросом, как она отреагирует, если он обнимет и поцелует ее.

– Я всегда ценила эту картину за сентиментальность, – произнесла она.

Когда Оливер повернулся и посмотрел на Люси, он обнаружил, что она восхищенно разглядывает картину. Ему почти стало совестно за то, что он старается вывести Люси из равновесия, пока она говорит о своей матери. Почти.

Во всяком случае, он не хотел ни к чему ее принуждать. У его адвоката случится инфаркт, если Оливер соблазнит женщину, которой он накануне предъявил судебный иск. Тем не менее он хотел узнать ее лучше. Не потому, что ему было любопытно, а потому, что он хотел раскрыть ее секреты. Он знал, что о ней думали Харпер и тетя Элис, но ему нужна правда.

Эта краснощекая милашка, хорошо разбирающаяся в искусстве, на самом деле мошенница, и Оливер разоблачит ее точно так же, как он должен был разоблачить Кэндис до того, как его отец остался с ребенком на руках. Оливер не успел защитить тетю Элис, но это не значит, что ничего нельзя исправить.

Он понял, что Люси смотрит на него с любопытством.

– Что? – сказал он.

– Я спросила, как вам эта картина.

Он повернулся к картине и пожал плечами.

– Она выглядит немного неряшливо, – сказал он. – Сколько она стоит?

– Ваша тетя купила ее много лет назад по довольно низкой цене. Но сейчас ее стоимость на аукционе может равняться стоимости этой квартиры.

Оливер насторожился и вгляделся в картину, стараясь понять, почему она стоит так дорого.

– Это смешно, – серьезно произнес он. – Неудивительно, что моя двоюродная сестра, Ванда, так расстроилась, когда вы унаследовали все личные вещи тети Элис, а также ее наличность. Ее коллекция стоит кучу денег.

Люси не стала с ним спорить.

– Она обожала искусство. И я тоже его люблю. Вот почему мы с ней так хорошо ладили. Возможно, поэтому она решила оставить мне свою коллекцию. Я бы не стала ее продавать.

Оливер задумался.

– По-вашему, причина в этом? – спросил он.

Она хмуро взглянула на него:

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, вы искренне полагаете, что все поверят, будто она переписала завещание, чтобы оставить все свое имущество помощнице, а не своей семье, и вы не имели к этому никакого отношения? Вы обе сошлись только на почве любви к искусству?

Люси прищурила карие глаза, выражение ее лица посуровело.

– Да, я ожидаю, что все в это поверят, потому что именно так все и было. Я не знаю, почему вы такой циник, но не все в этом мире манипулируют людьми.

– Я не циник, Люси. Я обычный реалист. Я не знаю, чем вы очаровали мою сестру и тетю. Я знаю, что вы получили в наследство полмиллиарда долларов. Вы должны были что-то сделать, чтобы это произошло. Вы хотите сказать, что тетя просто так оставила вам кучу денег? Вы какая-то особенная?

Люси слегка поморщилась, и на мгновение Оливеру стало совестно. Несомненно, она пытается им манипулировать.

– Совсем нет, – печально произнесла она. – Я не считаю себя особенной. Я обычный человек. Жаль, что Элис не объяснила мне и всем остальным, почему она так поступила. Я ничего не могу с этим поделать. Вы можете через суд аннулировать ее последнюю волю. Возможно, вам повезет. Я не могу это контролировать. Но, знайте, что независимо от решения судьи, я не имела к этому никакого отношения. Пусть вы мне не верите, но от этого я не становлюсь лгуньей.

Ох, чем дольше она говорила, тем сильнее он хотел ей поверить. Сначала Оливер думал, что Люси не такая искусная и хитрая, как Кэндис, но он ошибся. Она просто предпочла окрутить старую, уязвимую женщину, а не одинокого мужчину. Разумный выбор, честно говоря. Ей не приходилось притворяться влюбленной в старика.

– Вы очень убедительны, – сказал Оливер и подошел к ней. – Когда я впервые увидел вас в офисе Филиппа с вашими большими глазами и невинным личиком, я подумал, что, возможно, вы неопытная актриса, но теперь я вижу, что вы профессионал. – Он подошел к ней почти вплотную. – Но это не значит, что вы выиграете.

На этот раз Люси не сдвинулась с места.

– Вы ошибаетесь, если думаете, что меня это волнует, – сказала она.

– Вы искренне верите, что убедите меня, будто вам не нужна квартира, Моне и все остальное?

– Не нужна. – Она с вызовом подняла подбородок и уставилась на Оливера карими глазами. – Понимаете, разница между вами и мной в том, что мне не приходилось терять что-нибудь стоящее. Если я выйду из этой квартиры с пустыми руками, моя жизнь продолжится. Именно этого я хочу. Честно говоря, я даже не представляю себя обладательницей таких денег. Все происходящее кажется мне сном. Я надеюсь проснуться и стать прежней Люси, которая никогда не позволит себе дорогие поездки и дорогую одежду. Подобное не происходит с такими, как я. А люди с властью и деньгами, вроде вас, не хотят их терять.

– По-вашему, я виноват в том, что вы не добьетесь того, чего хотели?

– Такова была воля Элис. И вы ее единственный родственник, решивший через суд оспорить завещание.

– Кто-то должен был это сделать.

– Таков ваш выбор, Оливер. Мы все сказали друг другу. Я думаю, вам пора уходить.

Оливер внимательно взглянул на суровое выражение ее лица и ухмыльнулся. Ему не надо уходить. Люси фактически отказалась от претензий на квартиру. Но еще слишком рано праздновать победу. Кроме того, чем больше времени он проводил с Люси, тем меньше хотел с ней воевать. Чем ближе он подходил к ней, тем сильнее желал вдыхать аромат ее шампуня и прикасаться к ней.

– Я думаю, вы правы, – сказал он, отстраняясь от нее, избегая поступка, о котором мог пожалеть. Например, зацеловал бы Люси до беспамятства. Пройдя через галерею в фойе, он открыл дверь, ведущую к лифту. – До встречи, Люси Кэмпбелл.

Глава 3

– Я не знаю, почему ты настояла на том, чтобы я надела это платье, Харпер. Это предродительная вечеринка, а не коктейль.

Люси и Харпер шли к обширному поместью Демпси. Люси посмотрела на свое белое платье без бретелек, в которое Харпер ее практически впихнула.

– Это платье от Джей Мендель, оно идеально тебе подходит. Ты отлично выглядишь. – Харпер настояла на том, что они должны принарядиться.

Вечеринку устраивали их подруга Эмма и ее муж, Иона. Харпер заявила, что там будет полно неженатых приятелей Ионы.

– Помни, что ты больше не бедная подружка из Йеля, Люси. Ты должна вести себя как важная персона. У тебя будет много денег, и ты обязана показать миру, насколько ты прекрасна.

Люси вздохнула и повертела подарок в упаковке в руках.

– Я по-прежнему бедная подружка из Йельского университета, и я отказываюсь верить, что у меня куча денег. Благодаря твоему брату – я могу не получить ни цента.

– Поживем – увидим. – Харпер растянула в улыбке губы, накрашенные помадой персикового цвета.

Кратковременный визит Оливера выбил Люси из колеи. К счастью, больше никто не наведывался к ней в гости.

– Я не знаю ни одного парня, которому нравилась бы предродительная вечеринка, – сказала Люси.

– Зная Эмму и ее мать, я могу гарантировать, что это будет необычная предродительная вечеринка.

Люси остановилась на ступенях, ведущих к особняку Демпси, и услышала отдаленные звуки скрипок. Живая музыка для предродительной вечеринки? Они прошли мимо десятков автомобилей, припаркованных вдоль дороги от ворот до дома.

– По-моему, ты права, – сказала Люси.

Они вошли в дом, и дворецкий провел их в украшенный бальный зал. Струнный квартет располагался в углу зала. Круглые столы были расставлены по всей комнате и застелены серебристо-серыми скатертями; в центре каждого стола была цветочная композиция розового цвета.

Извилистый стол с едой находился в дальнем углу зала рядом с фонтаном; в другом углу был высокий торт, а напротив него – гора подарков. В зале было около сотни нарядно одетых людей.

Люси облегченно вздохнула, поняв, что правильно поступила, последовав совету Харпер. Подруга пыталась заставить Люси надеть большое кольцо с бриллиантом, принадлежавшее Элис, но Люси отказалась. Она решила не притрагиваться к вещам Элис, пока ее завещание не вступит в силу.

– Я думаю, мать Эммы немного переборщила, – прошептала Харпер, наклонившись к Люси. – Наверное, Паулина организовывала вечеринку с тех пор, как Эмма и Иона сбежали на Гавайи.

Люси только рассеянно кивнула в ответ, входя в толпу гостей. Будучи подругой Эммы, Харпер и Вайолет, она не чувствовала себя неуютно во время учебы в университете. Все они жили в съемном доме, и их финансовые различия были почти незаметны. После учебы в Йельском университете все четверо вернулись в Нью-Йорк, пытаясь сделать карьеру. Сегодня один из немногих случаев, когда Люси напомнили, что она и ее подруги из разных миров.

– Я вижу кое-кого, с кем мне надо поговорить. Я ненадолго оставлю тебя одну, ладно? – спросила Харпер.

– Конечно. Иди. – Люси улыбнулась.

Когда Харпер растворилась в толпе, Люси решила положить свой подарок на стол, окруженный охранниками. Потом она решила выпить пунша.

– Люси! – послышался женский голос, когда Люси наполнила свой хрустальный бокал.

Она обернулась и увидела беременных Эмму и Вайолет.

– Вы два сапога пара, – сказала Люси.

– Да, – со вздохом согласилась Эмма, поглаживая свой живот. – Мне рожать через четыре недели.

Вайолет вздохнула:

– А мне только через четыре месяца.

Сразу после того как Эмма и Иона объявили о своей помолвке, а также о том, что они ждут ребенка, Вайолет сделала такое же заявление. Это стало неожиданностью для всех, включая Вайолет. Она и ее парень постоянно сходились и расходились. Вайолет узнала о своей беременности через несколько недель после серьезной аварии, в которую попала. Парень Вайолет, Во, настоял на свадьбе. Но Вайолет хотела выйти замуж после рождения ребенка. Она, в отличие от Эммы, планировала пышную свадьбу с изысканным платьем и не собиралась появляться на людях до тех пор, пока ее фигура опять не станет совершенной.

– Что показало УЗИ? – спросила Люси.

Щеки Вайолет покраснели, она повернулась к Эмме:

– У нас будет мальчик.

– О! – воскликнула Эмма и обняла Вайолет. – Наши дети должны пожениться, – настаивала она.

Люси с трудом выдержала болтовню подруг о детях, хотя знала, как это важно для них. Брак и дети были для Люси далекой фантазией, о которой она даже не задумывалась.

– Дорогая? – Пожилая женщина, похожая на Эмму, прервала их разговор. Это была мать Эммы, Паулина Демпси. – Я хочу познакомить тебя с двумя деловыми партнерами твоего отца, а потом я хочу, чтобы ты и Иона присоединились к нам для произнесения тоста.

Эмма улыбнулась и ушла с матерью. Вайолет повернулась к Люси с заговорщическим взглядом.

– Харпер сказала, что у тебя есть новости.

Люси скривила губы. Отчасти она не хотела говорить о наследстве Элис, пока оно не станет принадлежать ей окончательно. Но хранить тайну в кругу друзей было почти невозможно.

– Это не новость, – настаивала Люси. – По крайней мере, пока.

– Я не знаю, – поддразнила ее Вайолет. – Харпер говорит, что новость сенсационная. Ты беременна?

Люси округлила глаза:

– Нет, я не беременна. Чтобы забеременеть, надо заниматься сексом.

Вайолет пожала плечами:

– Не обязательно. Я имею в виду, я не помню, как забеременела. Полагаю, что сексом я все-таки занималась.

– Да, ты попала в аварию и забыла события целой недели. Я почти уверена, что за ту неделю ты и Бо зачали малыша. – Люси внезапно захотелось изменить тему. – Ты уже выбрала имя для ребенка?

– Бо хочет дать ему традиционное греческое имя, но я не уступлю. Я предлагаю более современное имя, вроде Леннокса или Колтона.

– А где Бо? – спросила Люси.

– Он много работает в последнее время. Узнав о моей беременности, он начал как одержимый делать карьеру. Но он занимается не своим делом.

Люси кивнула, но ничего не сказала. Бо ей не нравился. Он и Вайолет слишком часто ссорились, расходились и мирились. Вайолет страдала. Вроде бы Бо образумился после того, как она попала в аварию. Но Люси по-прежнему беспокоилась о своей подруге. К счастью, Вайолет отлично справится и без Бо. Она – единственная наследница семейной судостроительной компании в Греции.

– Я пойду и присяду где-нибудь. У меня жутко болят ноги, – пожаловалась Вайолет. – Разыщи меня. Я все еще хочу узнать твою сенсационную новость.

Люси махнула Вайолет рукой и отпила пунша.

– Сенсационная новость? – спросил знакомый баритон. – Расскажите-ка мне ее.

Люси обернулась и запаниковала. Она судорожно проглотила пунш, боясь выплюнуть его на белое платье.

Оливер Дрейк стоял напротив нее и самодовольно улыбался.

Оливер был готов признать, что он ошибался, отказывая Люси в привлекательности.

Сегодня Люси была не похожа на саму себя. Он не сомневался, что ее принарядила его модница сестра, Харпер.

Белокурые волосы Люси были уложены во французский пучок. На ней было бело-кремовое платье с открытыми плечами, оттенок которого придавал бы большинству женщин, включая невест, болезненную бледность. Но Люси в нем буквально светилась, демонстрируя свою лебединую шею и изящные ключицы.

Однако Оливеру было трудно сосредоточиться на выражении ее лица. От удивления Люси разомкнула губы, накрашенные бледно-розовой помадой. Она не ожидала увидеть Оливера на вечеринке. А ему очень понравилось то, что ее охватила паника.

– Сенсационная новость, – повторил он. – Я надеюсь, это будет нечто захватывающее, что поможет вам преодолеть шок от получения наследства, а затем его потери.

В ответ на его дерзкие слова она поджала губы и сдвинула темные брови. Когда Люси наморщила нос, Оливер заметил, что под макияжем видны только несколько ее веснушек.

– Да вы наглец, Оливер Дрейк! – сказала она. – Как вы посмели прийти на вечеринку одной из моих лучших подруг, чтобы преследовать меня? Для вас нет ничего святого? Сегодня вечером на празднике Эммы и Ионы не место для вашей смешной вендетты против меня.

Оливер оглянулся на дюжину людей, которые повернулись, услышав громкие и резкие слова Люси. Он не собирался устраивать сцену у всех на глазах. Схватив за запястье, он потащил Люси за собой – на широкий балкон с видом на восточную часть поместья Демпси.

– Отпусти меня! – Люси взвизгнула, когда он вытащил ее на балкон и захлопнул двери.

– Для тебя нет ничего святого? – спросил он ее. – Прекрати истерику, здесь мои друзья и коллеги.

Люси резко высвободила запястье из его руки:

– Я? Ты первый начал. И они мои друзья и коллеги, а не твои.

Оливер почувствовал покалывание в ладони, которой он прикасался к Люси. Он жаждал прикоснуться к ней снова, но знал, что не должен этого делать. Особенно сейчас, когда она орет на него.

– Да, ты. И ты не можешь присваивать себе всех гостей вечеринки точно так же, как ты присваиваешь состояние моей тетки. Они тоже мои друзья.

– Я не присваиваю состояние твоей тетки. Я не подозревала, что она напишет завещание в мою пользу. Что бы ты ни воображал, она сделала мне подарок, Оливер. Добрые люди делают добрые дела, но тебе неизвестно, что это такое.

– Я добрый, – настаивал он. Ворот его рубашки внезапно стал тугим. Оливер не понимал, почему Люси так легко его заводит. – Ты ничего обо мне не знаешь.

– А ты ничего не знаешь обо мне!

– Я знаю, леди не должна повышать голос, – сказал он.

– А еще не следует манипулировать людьми.

– Ты права, – согласился Оливер и скрестил руки на груди, чтобы избавиться от покалывания в ладони. – Но я не леди.

Розовые губы Люси скривились, ее глаза весело сверкнули. И он удивился, неужели у нее есть чувство юмора?

– Но ты и не джентльмен. Ты как заноза в моей…

– Эй, стоп! – прервал ее Оливер. – Я приехал сюда не для того, чтобы ссориться с тобой, Люси.

Она глубоко вздохнула и оглядела его с головы до ног.

– Зачем ты приехал? – спросила она.

– Меня пригласили. Мы с Ионой давно дружим. Разве Харпер не говорила тебе об этом?

– Нет, она не говорила. – Люси хмуро посмотрела на свое короткое платье. – Хотя теперь многое имеет смысл.

Оливер не сдержал смешок.

– Ты всерьез думаешь, что я потратил два часа, чтобы приехать сюда и пререкаться с тобой?

Люси выпятила нижнюю губу и повернулась к каменным перилам балкона.

– Ну, мы уже не впервые пререкаемся, – сказала она. – Признай, довольно подозрительно, что ты появляешься там, где я.

Перестав смеяться, он встал рядом с ней у перил, их тела почти соприкасались. Он чувствовал тепло ее обнаженной кожи.

– Может быть, ты права, – признал он.

Оливер повернулся и посмотрел на Люси сверху вниз. Сегодня на ней были серебристые туфли на высоких каблуках, но она все равно была ниже его ростом. Мерцание декоративных свечей, расположенных во внутреннем дворике, придавало ее лицу золотое сияние.

Она встретила его взгляд, удивленно уставившись на него карими глазами.

– Я права? Я не ослышалась?

– Я сказал, что ты, возможно, права. Может быть, я принарядился и приехал сюда в надежде увидеться с тобой.

Люси отвернулась от него и посмотрела вдаль:

– Мне не нравится твой сарказм. И я не в восторге оттого, что ты сюда приехал. Вместо того чтобы быть на вечеринке своей лучшей подруги, я торчу здесь с тобой.

Оливер повернулся к ней лицом и оперся локтем о перила.

– Ты можешь идти.

Она прищурилась и взглянула на него с недоверием:

– Ага, чтобы ты устроил в зале очередную каверзу? Или перебросил меня через плечо и куда-нибудь унес? Нет. Мы закончим наш разговор прямо сейчас. Я возвращаюсь в зал и не желаю снова видеться или говорить с тобой.

Он заметил легкий трепет ее губ.

Неужели она вот-вот расплачется? Он внезапно забеспокоился.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да. А что?

– Ты дрожишь. Я действительно так сильно тебя расстроил?

Люси закатила глаза и покачала головой:

– Нет, я просто замерзла.

Оливер без колебаний снял свой пиджак и протянул его Люси. Секунду она смотрела на него с подозрением, потом повернулась к Оливеру спиной и позволила ему надеть пиджак ей на плечи.

– Спасибо, – произнесла она с притворной неохотой.

– Не такой уж я плохой.

– Приятно это слышать. А то я уже начала сочувствовать Харпер, которая выросла с тобой.

– О, продолжай ее жалеть. Я был ужасным старшим братом. Она долгие годы жила рядом со мной как в аду. – Оливер снова рассмеялся, вспоминая о своих проказах. – Однажды, когда ей было около восьми лет, я убедил ее, что новая дорогая ваза моего отца сделана из резины и отскочит от пола, если ее уронить. Харпер решила проверить. Отец не поверил ей, когда она сказала, что я ей это посоветовал.

Люси закрыла рот рукой, скрывая непроизвольную улыбку.

– С чего вдруг ты стал со мной любезничать? – спросила она. – Ты здесь не для того, чтобы пререкаться со мной, и все же ты здесь, а не в зале со своими друзьями. Что ты затеял?

Хороший вопрос. Оливер не планировал ничего подобного. Он просто хотел увести Люси от гостей, пока не разразился скандал. Когда они перестали спорить, он с удивлением обнаружил, что ему нравится разговаривать с Люси. Она обладала неброским шармом. Чем больше времени он проводил с ней, тем сильнее не хотел от нее уходить. Это было интригующее и опасное ощущение.

– Я ничего не затевал, Люси, – сказал он. – Наверное, я просто пытаюсь понять, какая ты на самом деле.

Люси открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руки, заставляя ее замолчать.

– Я просто подумал, что, если моя тетя захотела оставить тебе полмиллиарда долларов, ты, вероятно, особенный человек. – Оливер наклонился к ней ближе. – Мне хочется узнать тебя лучше.

Люси наморщила нос.

– А что ты думал обо мне до сих пор? – спросила она.

Он решил ответить честно:

– Ты мне нравишься. Больше, чем следовало бы, учитывая обстоятельства. Ты оказалась интересным, умным и красивым противником.

Губы Люси растянулись в мягкой улыбке.

– Я красивая?

Оливер кивнул. Он не успел моргнуть глазом, как Люси прижалась к его рту розовыми губами. Сначала он опешил, а потом обнял ее за талию и крепко прижал к себе.

Поцелуй Люси застал его врасплох. Она была непредсказуемой женщиной. Ее поцелуй был дерзким и решительным. Оливер не мог не ответить на него. Она оказалась требовательнее любой женщины, которую он целовал раньше.

От нее пахло лавандой. Ему хотелось навсегда запомнить ее запах.

Но внезапно все закончилось.

Когда Люси отстранилась от него, Оливер почувствовал всплеск неожиданного желания. Это было последнее, что он должен был испытывать в нынешних обстоятельствах. Он с трудом сдержался, чтобы снова ее не обнять. И тут Люси ударила его кулаком в нос.

Глава 4

– Что ты вытворяешь?! – возмущенно спросила Люси, отступая.

Оливер ответил не сразу. Во-первых, он не понял, что, черт побери, произошло. Сначала она его целовала, а через секунду стала на него орать.

– Я? – Он поднял руку к пульсирующему от боли носу и поморщился. Нос был целым, но кровоточил. Раньше Оливера ни разу не била женщина. – Ты сама меня поцеловала!

– Я этого не делала, – настаивала она.

Оливер нахмурился и вздохнул, потом достал из кармана пиджака носовой платок и вытер им нос. Харпер не говорила, что Люси импульсивная.

– Да, ты поцеловала меня, – произнес он. – Я назвал тебя красивой, и ты набросилась на меня.

Люси смутилась и густо покраснела.

– Да… Ну, ты тоже поцеловал меня, – сказала она.

А что он должен был сделать? Просто стоять столбом? Оливер не был пассивным человеком, он любил физические удовольствия.

– Примите мои извинения, мисс Кэмпбелл. В следующий раз, когда женщина поцелует меня, я вежливо подожду окончания поцелуя, а потом врежу ей.

Люси осторожно отступила еще на шаг, и он усмехнулся.

– Я не собираюсь тебя бить, – произнес Оливер, убирая носовой платок в карман. – Я никогда не поднимал руку на женщину, и я не собираюсь делать это сейчас. Мне хочется узнать вот что: почему ты не залепила мне пощечину по старинке? Ты врезала мне в нос кулаком, причем сильно.

Она на мгновение скривила розовые губы и едва заметно кивнула:

– Я занимаюсь кикбоксингом дважды в неделю. Мне жаль, что я ударила тебя. Это рефлекс. Я… испугалась.

– Ты испугалась? – Оливер усмехнулся, и у него снова заболел нос. – Как я мог тебя напугать, если ты сама задумала меня поцеловать?

– Неужели? – спросила Люси. – Разве ты не похвалил меня и не подошел ко мне вплотную?

Оливер не помнил этого, хотя вполне мог сделать то, о чем она говорила. Люси обладала над ним непонятной властью. Несмотря на свои лучшие намерения, он желал быть ближе к ней. Вовлечь ее в разговор, который разволновал бы ее и заставил краснеть. Он не раз задавался вопросом: что почувствует, когда их губы соприкоснутся и он прижмет Люси к себе? К сожалению, все произошло так быстро, что он едва успел этим насладиться.

Однако он не скажет ей об этом. Пусть Люси очаровала его, не надо забывать, что она мошенница. Она одурачила его сестру и тетушку. Он не сомневался, что рано или поздно она попытается соблазнить его, чтобы заставить отказаться от оспаривания завещания Элис в суде.

– Я не приезжал на эту вечеринку, чтобы увидеться с тобой и соблазнить тебя. Что поделаешь, если я такой очаровательный мужчина! Мне жаль, если ты решила, что я увлекся тобой.

Люси разомкнула губы. Потом плотно их сжала.

– Ты целовался не как равнодушный мужчина, – заметила она.

– Я не хотел показаться грубым.

Люси сжала кулаки и уперлась ими в узкие бедра.

– Значит, ты притворился из вежливости? – спросила она.

– Да. Конечно. – Он едва не съежился от высокомерных слов, слетевших с его губ. Обычно он ни с кем так не разговаривал, но Люси – особый случай. Ей надо знать, что она ничего от него не добьется.

Несколько секунд она вглядывалась в его лицо, потом покачала головой:

– Нет. Я тебе не верю. По-моему, излишнее высокомерие мешает тебе признать, что я тебе нравлюсь. Что ты вдруг захотел служанку, которая отобрала у тебя наследство.

Оливер пристально посмотрел на нее. Люси была хороша собой. Она привлекала его не только физически. Она завладела его мыслями. Он был озадачен.

– Мы почти не знаем друг друга, Люси. Я не понимаю, почему ты так уверена в себе и в том, что хорошо знаешь меня. Я докажу тебе, что ты ошибаешься.

Он сделал два шага в ее сторону. Люси не сдвинулась с места. Ему пришлось признать, что его впечатляет ее смелость. Она не поджала хвост и не убежала.

Хотя, судя по ее позе и стиснутым зубам, она явно хотела это сделать.

– Что ты делаешь? – Она уставилась на него большими карими глазами, в которых читалась неуверенность.

Ей казалось, что она раскроет его блеф и Оливер отступит. Но не тут-то было. Он собирался играть даже с проигрышными картами.

Оливер опустил голову и обхватил ее лицо руками. Наклонившись, он поцеловал ее в губы. Он хотел, чтобы этот поцелуй был нежным и сладким. Чтобы он мог доказать свою точку зрения. Оливер целовал многих женщин. Он считал, что Люси ничем не отличается от остальных.

Но их поцелуй оказался сродни удару электрическим током. Каждая клеточка его тела затрепетала, его сердце забилось чаще. Люси обмякла, обняла его руками за шею и поцеловала в ответ.

Он чувствовал, как с каждым вздохом ее грудь сильнее прижимается к его груди. Он ненавидел себя за нестерпимое желание ласкать Люси. Он был уверен, что его отец испытывал то же самое, прикасаясь к Кэндис.

Наконец Оливер отстранился от Люси, испытывая крайнее нежелание расставаться с ней. Он понял, что отныне все изменилось. Теперь ему было не просто любопытно, что за женщина очаровала его тетку. Он не просто играл в игру с соблазнением. Он хотел Люси. Сильнее, чем он хотел какую-нибудь женщину.

– Вот видишь? – сказал он, сделав еще шаг назад, чтобы успокоиться. Он изо всех сил старался сохранить нейтральное и невозмутимое выражение лица.

– Что я должна увидеть? – спросила Люси с мечтательным взглядом, ее лицо раскраснелось. Очевидно, она наслаждалась поцелуем так же сильно, как Оливер.

– Ты ошиблась. Этот поцелуй такой же, как первый. Честно говоря, он меня не разволновал. – Он не собирался позволять ей выиграть благодаря ее женским уловкам.

Выражение лица Люси ожесточилось, когда она поняла, что Оливер разрушил ее планы. Стиснув зубы, она сжала кулак. К счастью, Оливер стоял довольно далеко от нее, поэтому она не смогла бы снова его ударить.

– Ты шутишь? – спросила она.

Оливер широко улыбнулся, надеясь, что она не увидит, как сильно он возбужден.

– Нисколько. Я доказал тебе, что ты мне неинтересна. Я рад, что все выяснилось. Я бы не хотел, чтобы между нами было недопонимание. А теперь я возвращаюсь на вечеринку. Кажется, сейчас произнесут тост за будущих родителей.

Люси не двигалась. Оливер кивнул ей на прощание и направился в бальный зал.

До чего напыщенный и заносчивый нахал! Люси несколько минут оставалась на балконе, чтобы успокоиться. За прошедшие двадцать минут ее жизнь перевернулась с ног на голову, и она просто не могла вернуться в дом и вести себя так, будто ничего не случилось.

Во-первых, она слишком рассержена, чтобы вернуться на вечеринку. Она взволнованна и смущена, и подружки засыплют ее вопросами, как только увидят. Кроме того, ее рука все еще болит после удара.

Во-вторых, она не готова снова увидеться с Оливером так скоро. Зал большой, в нем много людей, но судьба обязательно столкнет ее с Оливером. И они опять поссорятся. На глазах у гостей. А Люси этого не хотела.

Люси вытащила зеркальце из сумочки и проверила свой макияж и прическу. Все было в порядке, если не считать, что у нее стерлась губная помада. Неудивительно. Поцелуй Оливера выбил Люси из колеи.

Она не понимала, зачем он солгал, будто поцелуй его совсем не впечатлил. Она рассердилась, у нее покраснели щеки. Почему он с ней играет? Вероятно, он считает ее мошенницей.

Накрасив губы, Люси глубоко вздохнула, заставила себя улыбнуться и направилась в дом.

Тост она, по-видимому, пропустила. Струнный квартет снова заиграл, гости опять разбрелись по залу. Три подружки Люси были вместе и уставились на нее, когда она вошла в дверь.

Люси остановилась напротив них.

– Что?

Эмма тут же спросила ее:

– Что происходит?

– Прости, я пропустила тост. Мне хотелось подышать свежим воздухом, – произнесла Люси.

– Мой братец тоже им дышал, – сказала Харпер.

Люси застыла на месте.

– Что? Как ты?..

– Эта стена стеклянная, Люси. – Вайолет кивнула через плечо. – Любой, кто смотрел в этом направлении, видел, чем вы там занимаетесь.

Люси обернулась и поняла, что они с Оливером были на балконе как на ладони.

– Э-э-э… Мы с ним просто разговаривали.

Эмма фыркнула:

– Перестань! Просто скажи, что происходит на самом деле. Это и есть сенсационная новость? Ты встречаешься с братом Харпер?

– Боже, нет! – выпалила Люси. – То, что вы видели, было…

– Удивительным? – предположила Эмма.

– Уроком соблазнения? – пошутила Харпер.

– Генеральной репетицией? – спросила Вайолет.

– Это была ошибка, – произнесла Люси. – И когда я расскажу вам о сенсационной новости, о которой говорила Харпер, вы поймете почему.

– Я хочу услышать все в подробностях, – заявила Эмма.

Они уселись за стол в дальнем углу.

– Элис сделала меня наследницей своего состояния, – произнесла Люси.

– Это здорово, – сказала Эмма. – Я имею в виду, это логично. Вы с ней были так близки.

– Да, – согласилась Люси. – Есть только одна проблема. Она оставила мне около полумиллиарда долларов наличными и в инвестициях, а также свое имущество.

Несколько секунд стояло ошеломленное молчание. Эмма и Вайолет были поражены. Харпер самодовольно улыбалась.

– Полмиллиарда? – спросила Эмма.

Люси только кивнула в ответ.

– А почему ты не веселишься? Такое ощущение, что ты не хотела говорить нам об этом. – Вайолет сдвинула брови.

– Я не веселюсь, потому что не верю ни на секунду, что все произойдет так, как хотела Элис, – ответила Люси.

– А почему нет? – спросила Эмма.

– Из-за Оливера, – вмешалась Харпер. – Семья убеждена, что Люси – мошенница и она обманула Элис.

– Клянусь, я даже не знала, что она написала завещание, – сказала Люси.

– Ты не должна оправдываться, дорогая. – Вайолет покачала головой. – Мы хорошо тебя знаем. Если Элис оставила тебе свои деньги, значит, она думала, что ты их заслужила. Кто они такие, чтобы решать, как Элис должна была распоряжаться своими деньгами?

– Я думаю, они попытаются доказать, что она была умственно неполноценной. Завещание было написано всего несколько месяцев назад. У Оливера команда сильных адвокатов, которые готовы раздавить меня. Честно говоря, я сомневаюсь, что выиграю.

– Зачем же ты целовалась с Оливером, если он плохой парень? – произнесла Эмма, возвращая разговор к теме, которую Люси хотела избежать.

Подружки уставились на Люси в недоумении.

– Когда я увидела его сегодня, я решила, что он приехал на вечеринку неспроста. На днях он заявился в квартиру, и мы с ним поспорили. Когда мы снова начали спорить сегодня, он вытащил меня на балкон. Я действительно не понимаю, почему мы с ним поцеловались. Потом он поцеловал меня второй раз, чтобы доказать, что поцелуй со мной его никак не взволновал.

– Да? – спросила Харпер. – Почему у него красное лицо?

– Я ударила его в нос.

Вайолет закрыла рот, чтобы заглушить смех. Вскоре все четверо хохотали.

– Ты серьезно ему врезала?

Люси кивнула, вытирая слезы от смеха.

– Да. И он этого не заслужил. По крайней мере, пока.

– О, я уверен, он это заслужил, – прибавила Харпер. – Он решил оспорить в суде завещание Элис.

– Неужели ты думаешь, что он гонится за ее деньгами? – спросила Эмма. – Деньги ему не нужны. Он очень богат.

– Да, – сказала Харпер. – Он отлично управляет бизнесом отца уже несколько лет. Поэтому дело не в деньгах, я уверена.

– Тогда в чем? – произнесла Люси. – Прошедшая неделя была самой странной в моей жизни. Я одновременно богата и бедна. Я безработная, но мне, возможно, больше не придется работать. Я бездомная, но могу владеть квартирой на Пятой авеню. Я хочу вернуться в Йель, но мне, вероятно, не надо получать диплом, если у меня будет художественная галерея в собственной гостиной. Я едва успела оплакать Элис. Вся твоя семья, Харпер, решила воевать со мной.

Харпер взяла Люси за руку:

– Я знаю, и мне очень жаль. Если бы я знала, что затевает тетя Элис, я бы предупредила тебя. Родственники десятилетиями ждали ее смерти, чтобы получить ее деньги.

– А ты не можешь образумить Оливера? – спросила Эмма.

– Я пробовала. Он не отвечает на мои звонки. По-моему, нам просто надо подождать решения суда. Я уверена, судья поймет, что Элис действовала в здравом уме. Но я не знала, что Оливер так тебя беспокоит. Если он снова придет к тебе, позвони мне.

Люси кивнула:

– Я позвоню. – Оглядев гостей, она с облегчением увидела, что Оливера нигде нет. – Но хватит об этом. Мы здесь, чтобы отпраздновать будущее рождение ребенка Эммы и Ионы, а не анализировать мою драму. Это можно сделать в любой другой день.

– Я умираю от голода, – призналась Эмма. – Каждый раз, когда я собираюсь поесть, кто-нибудь заговаривает со мной или просит разрешения погладить мой живот.

– Я почти уверена, что тебе пора разрезать красивый торт.

Люси улыбнулась, когда глаза Эммы загорелись от возбуждения.

– Это торт с ванильным кремом, свежими ягодами и взбитыми сливками.

– Потрясающе! – встряла Вайолет. – Мы с малышом тоже хотим съесть кусочек.

Глава 5

– Что ты здесь делаешь?

Оливер усмехнулся при виде сердитого лица своей сестры, когда та открыла ему дверь в квартиру. Большую часть жизни Оливер донимал свою сестру. После предродительной вечеринки он не виделся с Харпер целую неделю и не ожидал увидеть ее в квартире Элис.

– Я заметил у подъезда курьерскую машину из дорогого магазина одежды. Доставка для тебя или для Люси?

– Это для Люси.

Харпер не пропустила его в квартиру. К счастью, на этаже остановился лифт. Из него вышла хорошо одетая женщина, за ней два парня катили стойку с одеждой.

Выражение лица Харпер сразу изменилось.

– Привет! Проходите! – сказала она, отступая, чтобы пропустить курьеров.

Оливер воспользовался ситуацией и вошел вместе с ними. Он с довольным видом уселся на диван в гостиной, ожидая, что, вероятно, его заинтересует примерка.

Люси заметила его, как только вошла в комнату.

– Что он здесь делает? – обратилась она к Харпер.

Харпер повернулась к Оливеру и вздохнула:

– Я не знаю, но это не имеет значения. Мы должны подобрать тебе одежду для гала-вечеринки. Возможно, нам пригодится его мнение.

Люси наморщила нос, изучая Оливера, потом показала на стойку с одеждой.

– Харпер, – пожаловалась она, – эти наряды мне не по карману. Я надену что-нибудь из того, что висит у меня в шкафу.

– Ни в коем случае. Теперь ты миллионерша, и должна выглядеть соответствующим образом. Ты хочешь работать в мире искусства, да? Это твой шанс показать, кто такая мисс Люсиль Кэмпбелл, а не Люси – помощница Элис Дрейк. На этот раз на приглашении написано твое имя, Люси.

Оливер с любопытством наблюдал, как Люси качает головой и рассматривает одежду.

– Почему меня пригласили? – спросила она. – Я никому не рассказывала о наследстве.

– Утечку информации никто не отменял. Я уверена, Ванда уже поделилась своим возмущением с друзьями. Мир искусства маленький, и люди хотели выяснить, кто получит имущество Элис. Честно говоря, я не знаю, почему ты ото всех скрываешь эту информацию.

Люси указала на Оливера:

– Причина в нем. Вы оба ведете себя так, будто я уже получила это огромное состояние, но оно мне еще не принадлежит. У меня есть только мои сбережения, которые я откладывала на учебу в университете. Я готова потратить часть этих сбережений на платье для гала-вечеринки, но не слишком много.

Продавщица протянула Люси самое дорогое дизайнерское платье:

– Начнем с него? Где бы вы хотели переодеться?

Она и Люси ушли, а Харпер начала просматривать одежду на стойке.

Оливер ожидал, что Люси запрыгает от восторга от возможности купить дорогую дизайнерскую одежду. Да, из-за судебного иска наличность его тетки заморозили. Но Люси могла взять кредит в банке.

Однако она этого не сделала. Любопытно. Кажется, ей не нравится ситуация, в которой она оказалась. Харпер этому не обрадовалась. Она обожала ходить по магазинам. Как и Кэндис, которая настаивала на том, что должна выглядеть как можно красивее в любое время.

Возможно, у Люси другие методы. Она довольно убедительно изображает из себя невинную овечку. Вероятно, она нарочно не тратит много денег. А может быть, Оливер просто переусердствовал в своих предположениях.

За прошедшую неделю он десятки раз вспоминал их разговор на балконе. Была ли Люси искренна? А какая разница? Он все равно хотел Люси. Конечно, его отец доказал, что уступать своим желаниям не стоит. Его отец едва не разорился.

Люси вошла в комнату в простом платье бежевого цвета. Если бы не блеск бисера на ткани, она казалась бы голой. Когда она повернулась к Харпер, Оливер увидел, что у платья открытая спинка.

– Это Джорджио Армани, – с гордостью сказала продавщица. – Оно вам очень идет.

Женщины немного поговорили между собой, потом Харпер повернулась к Оливеру:

– Что скажешь? Хватит просто сидеть и глазеть, выскажи свое мнение.

– Она кажется голой, – сказал он. – Если она готова потратить на платье кучу денег, то, по крайней мере, пусть купит настоящее платье.

Люси рассмеялась и закрыла ладонью рот, когда увидела ужас на лице продавщицы. Оливер был доволен тем, что рассмешил Люси.

Харпер только покачала головой.

– Ладно, оно мне тоже не очень нравится. Примерь вот это, – произнесла она, беря другое платье со стойки.

– Для чего ты ее одеваешь? – спросил Оливер, как только Люси снова ушла.

– Для благотворительной гала-вечеринки в Музее современного искусства, которая пройдет в субботу вечером.

– Ага, – сказал Оливер. – Я туда приглашен. Шампанское, странные скульптуры и люди, заставляющие тебя выписать денежный чек. Бьюсь об заклад, единственная причина, по которой они ее пригласили, в том, чтобы получить от нее часть унаследованных денег.

Харпер уперлась руками в бока.

– А почему они пригласили тебя? По той же причине. Это благотворительное мероприятие. В этом весь смысл. По крайней мере, она знает, что смотрит, ходя по музею.

Оливер пожал плечами, отмахиваясь от оскорблений своей сестры. Он не был невеждой в области искусства. Он посещал все обязательные курсы по искусству в университете, ездил на экскурсии, как любой хорошо образованный ребенок Нью-Йорка, и вместе с тетей Элис ходил по музеям в субботу. Он просто не понимал искусство. Особенно современное. А если ему это не нравится, зачем напрягать мозг и запоминать имя художника?

Продавщица вернулась в комнату с самодовольным видом. Но Люси выглядела неприглядно. На этот раз Оливер усмехнулся. На ней было вычурное черное платье с разрезами.

– Что это такое? – спросил он.

– Кристиан Диор! – обиженно ответила продавщица.

– Нет, еще раз нет, – произнесла Люси и повернулась, чтобы уйти.

– У вас есть что-нибудь яркое? – спросил Оливер. – Я не понимаю, почему женщины сейчас носят только черный или серый цвет. Люси должна выделяться.

Продавщица цокнула языком, а затем снова повернулась к стойке:

– Примерьте вот это платье. Дизайнер довольно молодой и не очень известный.

– Примерь его, – ободряюще сказала Харпер. – Ты нам не помогаешь, – заметила она Оливеру, когда они снова остались одни.

– Я не виноват, что ей предлагают нелепые наряды. Я имею в виду, ты видела последнее платье? В нем ее примут на выставке за экспонат.

Харпер поджала губы, скрывая усмешку:

– Мне понравилось платье, которое она сейчас примеряет. Будет лучше, если оно тебе тоже понравится. Кстати, тебе не надо заниматься делами?

Оливер пожал плечами. Его компания работала безупречно, а в данный момент его гораздо больше интересовало то, что происходит с Люси.

Когда Люси вернулась через минуту, Оливер затаил дыхание. На ней было красное платье с пышными рукавами и юбкой, довольно низким овальным декольте. Узкое в талии платье отлично подходило Люси, подчеркивая ее фигуру и оттенок кожи. Никаких вышивок бисером. Никакого кружева. Никаких воланов.

– Мне очень нравится это платье, – сказала Люси. – Особенно вот эта его часть. – Она обернулась, удивляя всех. Сзади платье было коротким, как жакет. На Люси были черные атласные брюки капри.

Оливер не понял, то ли на ней платье, то ли брючный костюм, но ему понравилось то, что он увидел. У Люси были округлые и очень соблазнительные ягодицы.

Люси посмотрела на ценник и облегченно вздохнула.

– Я его беру, – наконец сказала она.

Оливер наблюдал, как женщины обсуждают платье. Он не собирался ехать на гала-вечеринку в субботу, но, если Люси будет там, он обязательно появится в музее.

Платье, которое выбрала Люси, оказалось довольно дорогим. Но Харпер была права: Люси должна произвести хорошее впечатление на своем первом мероприятии. Оставалось надеяться, что она вступит в права наследования и ей не придется беспокоиться о деньгах.

Продавщица и курьеры ушли. Харпер отправилась по делам. Оливер продолжал восседать на диване, но Люси решила, что он уйдет, когда она переоденется и вернется.

Надев джинсы и любимый свитер, Люси вошла в комнату и обнаружила, что Оливер сидит на прежнем месте.

– Я не понимаю, почему ты здесь, – заявила она.

Оливер улыбнулся и встал:

– У меня были дела в этой части города, но потом я увидел грузовик из магазина одежды и подумал, что Харпер у тебя.

– Но Харпер уже ушла, – заметила Люси. – А ты все еще здесь. Ты хочешь задать мне новые вопросы? Или на этот раз ты решил проверить меня на детекторе лжи?

Он прошелся по широкому марокканскому ковру, засунув руки в карманы брюк.

– Ты голодна?

– Что?

– Пора обедать. Я проголодался. Если ты голодна, я приглашаю тебя на обед.

Она слишком долго обдумывала его предложение, потом выпалила:

– Ладно. – Если он приехал только для того, чтобы раскрыть ее темные секреты, ему это не удастся. Но она позволит ему накормить ее обедом. – Я только возьму пальто.

Они молча вышли на улицу. Хотя они не говорили, не прикасались и даже не смотрели друг на друга, Люси отчетливо осознавала его физическое присутствие. Ей все труднее становилось игнорировать его даже самые незаметные движения или жесты.

Люси почти успокоилась, когда они вошли в более многолюдный район, и ей пришлось держаться позади Оливера. Расстояние помогало ей успокоиться. Так было, по крайней мере, до тех пор, пока Оливер не заметил, что она от него отстала. Не колеблясь, он взял ее за руку и потянул к себе. Ее ладонь покалывало от его прикосновения, заставляя ее тело трепетать, словно Оливер хотел сделать нечто большее, чем просто не потерять ее в толпе.

Люси ожидала, что он отпустит ее, как только она догонит его, но он крепко держал ее за руку, пока они не пришли в ресторан, в котором она никогда не бывала.

– Тебе нравится корейское барбекю? – спросил Оливер, наконец отпустив руку Люси.

Она заглянула в окно и пожала плечами, а потом нарочно засунула руку в карман.

– Я не знаю. Но я готова его попробовать.

Оливер улыбнулся и открыл дверь ресторана.

Их провели в конец зала за столик с грилем, установленным в центре стола. Им вручили меню. Люси быстро поняла, что корейское барбекю – приготовление мяса на столе. Они заказали напитки и мясо. Оливер предпочел красное вино, а Люси – газировку.

Она провела по джинсам рукой, которую по-прежнему покалывало от прикосновения Оливера. Ей надо избавиться от этого ощущения. Люси должна быть настороже, независимо от того, как покалывает ее руку, или как Оливер ей улыбается. Все происходящее может быть частью его плана по лишению ее наследства Элис. Люси не верила, что он просто хотел отвести ее на обед из вежливости.

Официант принес им напитки и поставил на стол шесть мисок с овощами, рисом и другими продуктами, которые она не узнала. У одного из продуктов были щупальца.

– Можно задать тебе вопрос? – спросила Люси, когда официант ушел.

– Конечно. – Оливер взял бокал с вином.

– Я прожила в квартире с Элис более пяти лет. Харпер была единственным членом семьи, которая ее навещала. Почему ты не приходил к своей тетушке?

Оливер кивнул и уставился на деревянный стол. Он насторожился, и Люси стало любопытно, о чем он думает. У него был точно такой же взгляд, когда он изучал ее. Ей стало неуютно, особенно после поцелуев на балконе, но по-прежнему нравилось наблюдать, как он подбирает нужные слова.

– Тетя Элис не любила гостей. Она относилась ко всем, кто приходил к ней в гости, как к королевским особам, но в душе она их ненавидела. Я скучал по ней, и я хотел с ней увидеться, но знал, что это ее рассердит так же, как и выход из квартиры. Поэтому я отправил ей компьютер, и мы каждый день переписывались по электронной почте.

– Ты общался с ней ежедневно? – Она не понимала, почему не знала об этом. И почему она не догадалась, что Элис сторонится людей? Она ни разу об этом не говорила.

Оливер кивнул:

– У тети Элис был трудный характер, хотя мало кто об этом знал. Раз ты задала мне вопрос, я тоже тебя спрошу. Что ты на самом деле знаешь о моей тете?

Люси открыла рот, чтобы ответить, а потом поняла, что ей нечего сказать.

– Мы с ней обе любили искусство. Ей нравилась китайская кухня. Она пила горячий чай со сливками и одним кусочком сахара. – Пауза. – Теперь я осознаю, что она никогда со мной не откровенничала. Она ни разу не говорила о своей семье или о своем детстве. Я не знаю, работала ли она когда-нибудь, была ли замужем. Я правда не знала о том, что она написала завещание. Мы не обсуждали подобные вопросы.

– Тетя Элис никогда не выходила замуж, – начал Оливер. – Мой отец однажды сказал мне, что она любила одного парня в сороковые годы. К сожалению, во время Второй мировой войны его отправили на фронт, где он погиб. После него она ни с кем не встречалась. Мой отец постоянно знакомил с ней состоятельных мужчин, надеясь заключить сделки или укрепить деловые связи, но тетя отказывалась. Она не забыла свою первую любовь.

Люси откинулась на сиденье стула и нахмурилась:

– Это ужасно. Над кроватью висит старая черно-белая фотография солдата. Должно быть – это его портрет.

Оливер кивнул:

– Похоже, она привыкла к одиночеству, а когда случилось все остальное, она просто решила, что лучше быть одной.

– Что ты имеешь в виду под «когда случилось все остальное»?

– Я говорю о теракте 11 сентября 2001 года. Он по-разному повлиял на каждого жителя Нью-Йорка. Тетя была потрясена. Она собиралась в центр города на встречу с финансовым консультантом. Потом она включила новости и поняла, что происходит. Если бы она пришла на встречу на час или два раньше, то оказалась бы в Северной башне Всемирного торгового центра, в которую влетел первый самолет. Она так испугалась, что больше не выходила из своей квартиры.

От удивления у Люси отвисла челюсть. Все это время она тыкала пальцем в Оливера и членов его семьи, упрекая их в том, что они не навещали Элис. Но выяснилось, что Люси совсем не знала Элис. Конечно, она задавалась вопросом, почему Элис никогда не покидала квартиру, но считала, что невежливо ее об этом спрашивать. У некоторых людей может внезапно развиться агорафобия.

– Какой она была до этого? – внезапно спросила Люси.

Оливер улыбнулся, острые черты его лица смягчились.

– Она была веселой. После смерти моей матери мой отец иногда оставлял меня и Харпер с Элис, пока работал. Она водила нас в парк или зоопарк. И художественные галереи, конечно. Она никогда не беспокоилась о том, что мы испачкались или намусорили. Мы считали ее лучшей тетей в мире. Взрослея, мы стали понимать, что она постепенно замыкается в себе. С годами ей становилось неуютнее в городе. Я думаю, теракт одиннадцатого сентября стал последней каплей. Она решила, что безопаснее оставаться дома. И со временем она полностью закрылась от мира.

– Почему?

– Из-за страха, наверное. Странно, потому что она казалась мне самым бесстрашным человеком. Мне интересно, какой она была до гибели ее жениха. Какой бы она стала, если бы создала семью? Избегала бы она людей? Я не знаю. Мне было неприятно, что она стала затворницей.

Официант принес поднос с мясом и начал готовить первую порцию на гриле, фактически заставляя Люси и Оливера закончить разговор. Люси была этому рада. Новости об Элис расстроили ее. У ее бывшего работодателя была веская причина не говорить о своем прошлом. Она потеряла свою любовь и решила провести оставшуюся жизнь одна. Люси не знала, то ли Элис была невероятно романтичной, то ли просто оплакивала своего жениха. Судя по тому, по какому сценарию развивалась жизнь Люси, она тоже могла остаться одинокой.

Повар ловко перевернул мясо и положил готовые порции им на тарелки. Как только повар ушел, они начали обедать, и Оливер положил на гриль несколько сырых ребрышек.

Люси смотрела на него, пока он ел, думая о том, как они общались после смерти Элис. Ей стало немного совестно. Да, он решил доказать, что она мошенница, но что он знал о ней? Ничего. И она ничего не знала о нем. И об Элис. Но очевидно, что Оливер искренне заботился о своей тете. Он не смог бы притвориться, будто любит свою тетушку, говоря о ней.

– Оливер, я хочу извиниться.

Его рука с вилкой замерла на полпути ко рту.

– Извиниться за что?

– За то, что сурово осуждала тебя. И всю твою семью. Все эти годы я сердилась, думая о вас. Иногда я видела, как Элис сидела в кресле, разглядывая семейные фотографии, и мне становилось не по себе от того, что ее никто не навещает. Она казалась такой одинокой, и я думала, что все ее бросили.

Люси покачала головой, на ее щеках выступил румянец. Подняв голову и посмотрев Оливеру в глаза, она заметила, что он смягчился, и все ее страхи улетучились. Она не ждала от Оливера терпения и понимания.

– Поэтому я пришла в ярость, когда прочли ее завещание. Родственники Элис, появившиеся после ее смерти, походили на кровожадных акул. Теперь я понимаю, что Элис сама стремилась к одиночеству. Прости за те ужасные слова, которые я тебе наговорила.

Оливер внимательно посмотрел на нее, потом улыбнулся и отправил порцию мяса в рот.

– Я тебя понимаю, – произнес он, прожевав. – По-моему, мы все виноваты.

Его взгляд стал почти умоляющим. Оливер не собирался извиняться за то, что обвинял Люси. Но он решил признать, что, возможно, тоже судил ее слишком строго. Это не означало, что он отзовет своих адвокатов, но, вероятно, он больше не появится в квартире Элис, чтобы высказывать претензии Люси.

– Итак, мир? – спросила Люси, поднимая бокал с газировкой, и затаила дыхание. Она радовалась возможности покончить с боевыми действиями, но беспокоилась о том, что произойдет между ней и Оливером, когда ничто не помешает их сближению. Ситуация становилась довольно опасной, но Люси жаждала, чтобы Оливер ответил ей согласием.

Оливер улыбнулся и чокнулся с ней бокалом:

– Мир.

Глава 6

– Добро пожаловать, мистер Дрейк! Как приятно, что вы посетили нас сегодня.

Оливер вошел в Музей современного искусства и остановился у стола членов комитета, который организовал благотворительную акцию. Старушка, которая встала, чтобы поздороваться с ним, выглядела знакомой, но он не мог ее вспомнить.

– Я очень сожалею о вашей тете, – сказала она. – Она была ценным покровителем музея и мира искусства.

Он вежливо кивнул:

– Спасибо.

Подойдя к столу, за которым молодой волонтер регистрировал гостей, Оливер наклонился к нему и спросил:

– Мисс Кэмпбелл уже приехала?

– Она здесь. – Юноша просиял. По-видимому, его привел в восторг наряд Люси.

– Спасибо.

Оливер поднялся по короткой лестнице в атриум второго этажа, где проходила основная часть мероприятия. На верхней площадке лестницы стоял официант с большим серебряным подносом; он предложил Оливеру шампанское, и тот взял бокал.

В центре широкого открытого зала с высокими белыми стенами находилась большая пирамидальная скульптура. Оливеру было стыдно признаться, что он не был в этом музее после его реставрации несколько лет назад. Сотни человек ходили по залу, разговаривали и потягивали напитки. В углу зала играла музыкальная группа, но пока никто не танцевал. На дальней стене располагались специальные экспонаты для аукциона по сбору средств для Высшей школы музыки и искусства Ла-Гуардиа.

Оливеру не пришлось долго искать Люси в толпе. Его внимание немедленно привлекло ее красное платье, которое выделялось на фоне черных, коричневых и белых нарядов гостей. Волосы Люси были уложены в элегантную прическу; она надела блестящие украшения и накрасилась.

Она выглядела как женщина, которую Оливер просто не мог игнорировать. Ему сразу захотелось пересечь зал и подойти к ней. На месте его удерживало только желание продлить ожидание.

Ему нравилось наблюдать за ее разговором с парой гостей о большой картине Моне на стене. Оливер был уверен, что Люси пока его не заметила. Увидев его, она изменится: насторожится и затаит дыхание. А сейчас она потягивает шампанское, улыбаясь и разговаривая с молодыми людьми, которые часто бывали на других городских мероприятиях.

Наконец Люси осталась одна. Она прикусила губу, выглядя неуверенной без собеседников. Оливер прошел через толпу гостей в ее сторону.

Когда их взгляды встретились, Оливеру показалось, что его ударило током. Люси широко улыбнулась, когда он подошел ближе. Она явно испытала облегчение, увидев знакомое лицо. Он понимал, что среди стольких незнакомцев она теряется.

– Добрый вечер, мисс Кэмпбелл! – сказал он с широкой улыбкой. – Сегодня ты потрясающе выглядишь.

Люси покраснела:

– Спасибо. Я не ожидала, что ты придешь. Я не помню, чтобы ты бывал на мероприятиях, которые я посещала от имени твоей тетушки. Я думала, ты не любишь искусство.

Оливер пожал плечами. Он не собирался говорить о том, что пришел на гала-вечеринку только для того, чтобы увидеться с Люси.

– Меня всегда приглашают, но обычно я занят. Сегодня у меня выдалось свободное время, поэтому я надел смокинг и приехал.

Она одобрительно оглядела его дизайнерский смокинг, а потом смущенно отвернулась, чтобы посмотреть на экспонаты в зале.

– Ты видел вещи, выставленные на аукцион? – спросила она. – Среди них есть действительно прекрасные образцы, которые ты мог бы добавить в свою личную коллекцию.

– Я не хочу, – ответил он. В тот момент, когда Оливер увидел Люси, его вообще перестали интересовать экспонаты.

Оливер провел Люси на другую сторону атриума, где находилось примерно двадцать пять картин и скульптур для аукциона.

– Некоторые экспонаты сделаны студентами, а некоторые пожертвованы местными художниками. Эти дети очень талантливы.

Оливер знал, что в этот момент он может отпустить ее руку, но он этого не сделал. Ему нравилось чувствовать ее близость.

– Тебе не хотелось стать художником?

– О нет. – Люси нервно усмехнулась. – Я люблю разглядывать картины, но рисовать я не умею. Посмотри сюда. – Она указала на большую картину Манхэттена и панораму Бруклинского моста. – Чем дольше изучаешь эту картину, тем больше она привлекает.

Оливер подошел ближе к полотну, пытаясь понять, чем отличается эта картина от всех остальных, что продаются на городских улицах. Но потом понял, что изображение не нарисовано, а выложено из миллионов крошечных сердечек. Только издалека становилось понятно, что цветные сердечки составляют образ города.

– Художница любит Нью-Йорк, – продолжала Люси. – Картина практически кричит об этом. Цветовая палитра, которую она выбрала, цвет неба… Все это составляет очень сбалансированный образ.

– Похоже, она действительно тебе нравится. Ты должна купить ее, – предложил Оливер. Отчасти он ждал, когда она начнет тратить деньги его тетки. Он наклонился, чтобы посмотреть на стоимость картины. – Начальная ставка меньше десяти тысяч долларов. Если эта художница хотя бы наполовину так талантлива, как ты думаешь, а ей всего семнадцать лет, однажды эта картина будет стоить втрое дороже. Это отличное вложение денег.

Люси рассмеялась, и он понял, как ему нравится ее смех.

– Ты такой же корыстный, как Харпер, – сказала она. – Вы подсчитываете цыплят, которые, возможно, никогда не вылупятся. У меня нет денег. Только небольшие сбережения за последние пять лет. Но я не стану их тратить на картины, потому что через несколько недель мне, вероятно, негде будет жить.

Оливеру стало очень стыдно. Он лишил Люси возможности наслаждаться.

– А что бы ты сделала, если бы эти миллионы были в твоем распоряжении прямо сейчас? – спросил он.

Люси скривила алые губы:

– Я не думала об этом. Но ради благотворительных целей я бы купила эту картину. Я бы торговалась на аукционе. Если бы она не выставлялась на аукционе, я не стала бы ее покупать.

Оливер озадаченно нахмурился, глядя на Люси.

– Моя тетя тратила кучу денег на картины. Почему ты не хочешь делать то же самое? Ты можешь тратить деньги, как тебе заблагорассудится.

Люси направилась к лестнице, ведущей к другим экспонатам. Оливер подошел к ней и снова взял за руку, отчасти из вежливости, отчасти потому, что ему нравилась ее близость. Как только Люси отходила от него в сторону, он чувствовал пустоту и холод. Ему хотелось ощущать тепло ее кожи и слышать мягкий аромат ее духов, напоминающий запахи цветущего сада после дождя.

– Это не мои деньги, – сказала она, сделав несколько шагов. – Это деньги Элис. И если мне повезет и я получу их, то не смогу тратить их бездумно. Это был ее подарок, и я должна его ценить. Я обязана помогать людям.

Любопытно. Оливер ни разу не общался с кем-то, кто чувствовал, что деньги предполагают ответственность.

– Ты можешь отдать все деньги на благотворительность. Но Элис могла сделать это сама. Ведь она отдала их тебе. Интересно – почему?

Люси остановилась и с пониманием посмотрела на него:

– Я бы тоже хотела об этом узнать. Было бы легче всем, если бы она доверила нам свой маленький секрет, не так ли?

Оливеру стало не по себе. Неужели он ошибся в отношении Люси? Он кружил вокруг нее, желая выяснить, что она на самом деле затеяла, а она оказалась добрым, заботливым и умным человеком.

Либо она величайшая мошенница из всех, кого он знал.

– Это моя любимая часть музея, – сказала она, когда они вошли в зал с картинами и скульптурами в стиле сюрреализма.

– Да? Я ничего в этом не понимаю. – Оливер указал на большую картину напротив. – Что это такое?

Люси вздохнула и подошла к нему. Она изучала картину, а Оливер вдыхал интригующий аромат ее духов и разглядывал сверкающие рубины в ее ушах.

– Это похоже на детский рисунок карандашами, – произнес он.

– Автор этой популярной картины Жоан Миро.

– Никогда о ней не слышал.

– Художник – мужчина, – уточнила она. – Эта картина – часть серии «Созвездие», созданной в начале 1940-х годов, и на самом деле она одна из моих любимых. Она называется «Прекрасная птица, открывающая неизведанное двум влюбленным».

Оливер снова обратил внимание на картину, стараясь увидеть то, что в ней увидела Люси. Он не нашел ни красивых, ни уродливых птиц, ни влюбленных. На полотне красовались куча черных кругов и треугольников, разбросанных по коричневому фону, и парочка глаз. Оливер наклонил голову набок, но это не помогло. Картина казалась ему бессмысленной.

– Слушайте, мисс Искусствовед, похвастайтесь своим опытом и объясните мне смысл этой картины.

– Ладно. – Люси уверенно кивнула. – Эта картина отличается от остальных упрощенной цветовой палитрой и линейными фигурами, имитирующими созвездия ночного неба. Я всегда ценила в этой картине чувство радости, несмотря на хаос, который отражал жизнь художника, – в то время Европу раздирали войны. Он работал над картинами во время гражданской войны в Испании и бежал от немецкого наступления во Францию, захватив с собой только коллекцию своих картин. Он говорил, что работа над этой серией помогает ему отвлечься от трагедии войны. Он радовался возможности убежать, и я вижу это в его работах. Посмотри, как он изобразил спокойствие ночи, восторженный танец звезд…

Люси продолжала говорить о картине, но Оливеру было гораздо интереснее наблюдать за ней. Казалось, она наконец-то попала в свою стихию. Она больше не была рыбой, выброшенной на берег, среди богачей этого благотворительного мероприятия. Она была экспертом по современному искусству. Ее карие глаза мерцали, а лицо сияло от волнения. Люси стала потрясающе красивой. Он смотрел на ее алые губы и желал их поцеловать.

– Оливер?

Он отвел взгляд от ее губ и посмотрел ей в глаза, в которых читался задор.

– Да?

– Ты меня совсем не слушаешь. Тебе ужасно скучно. Но ведь ты сам просил меня рассказать тебе о картине.

– Да. Я слушал, – солгал он. – Меня просто отвлекла красота.

Люси ухмыльнулась и повернулась к картине:

– Она прекрасна, верно?

– Я говорил о тебе.

Люси повернула голову в его сторону и ахнула. Ее алые губы расплылись в мягкой улыбке.

– Знаешь, в прошлый раз, когда я сказал, что ты красивая, ты поцеловала меня. И врезала мне. Но сначала ты меня поцеловала.

Люси поджала губы.

– Да, но я не собираюсь делать ни первого, ни второго, что бы ты ни говорил. – Она отпила шампанское и продолжила гулять по выставке.

Оливер усмехнулся и поспешил догнать Люси.

– Эта часть музея посвящена работам шестидесятых годов, – сказала Люси, когда они завернули за угол. Она не хотела говорить о комплиментах Оливера и вспоминать их поцелуи на предродительной вечеринке.

Ей было трудно подстроится под его резкую смену тактики. Она не знала наверняка, что он задумал, поэтому решила держаться с ним настороженно. Ей не нужны новые неприятности.

Напротив них была знаменитая серия картин Ива Кляйна. Она много изучала его работы в университете, поскольку его художественные приемы были довольно скандальными.

– Я думаю, тебе понравится эта коллекция Ива Кляйна. Она называется «Антропометрия эпохи синего».

Оливер нахмурился и посмотрел на первое полотно.

– Я вижу только гигантское белое полотно с синими мазками.

Люси улыбнулась:

– Кляйн был скорее артистом, чем художником. Он создавал все свои работы с живой аудиторией и оркестровой музыкой. Его самая известная картина была продана на аукционе за тридцать шесть миллионов долларов в 2012 году.

У Оливера отвисла челюсть.

– Я не понимаю, как можно восхищаться этой ерундой, – сказал он.

Люси положила ладонь ему на плечо и приподнялась на цыпочки, а потом прошептала ему на ухо:

– Он рисовал обнаженными женщинами.

Оливер сильнее нахмурился.

– Значит, он рисовал обнаженных женщин, стоящих вокруг него?

– Нет. Он не пользовался кистями. На самом деле он даже не прикасался к холсту. Он использовал так называемые «живые кисти». Он буквально рисовал с помощью красивых обнаженных женщин, обмазанных краской. Или выжигал факелом тени, которые они отбрасывали на холст.

– Ты серьезно?

Люси кивнула:

– Я смотрела видеозаписи его выставок, и они были поразительно зрелищными. Только представь, как все эти зажиточные любители искусства приходят в музей, а там их встречает мужчина в смокинге и пять-шесть молодых, привлекательных и обнаженных женщин. Они сидели и смотрели, как женщины намазываются краской, а потом прижимаются к холсту по указанию художника. На самом деле Кляйн был скорее режиссером, обучая женщин создавать фигуры и образы, которые ему требовались. С музыкой и специальным освещением такой перформанс выглядел очень чувственно.

Оливер прищурился, глядя на полотно, но Люси была уверена, что он ничего не понимает.

Люси встала между ним и картиной.

– Представь меня обнаженной, – сказала она с улыбкой. – На полу стоят ведра с синей краской. Я втираю краску в свою кожу, а потом прижимаюсь к холсту. – Она попыталась встать так, чтобы имитировать отпечаток на картине. – Теперь ты понимаешь?

Оливер не ответил. Он смотрел на нее с вожделением.

– Теперь я понимаю, – произнес он, не глядя на картину, и подошел к Люси вплотную.

Несмотря на приятное тепло в зале, кожа Люси покрылась мурашками. Она почувствовала разгоряченное тело Оливера и вдохнула аромат его одеколона. Он провел кончиками пальцев по ее рукам, и от желания у нее скрутило живот. Ей страстно захотелось узнать, что будет дальше, если они позволят себе не останавливаться.

Оливер наклонился к ней и тихо позвал ее по имени.

Пусть у нее давно не было мужчин, но она отлично знала, что у него на уме. Она хотела ответить ему согласием и обнять руками за шею, но понимала, что должна сдержаться. Кипящая страсть, которую она испытывает, опасна. Может ли она доверять человеку, который ранее называл ее мошенницей?

Судя по всему, прямо сейчас он не желает говорить о наследстве своей тетушки.

– Да? – сказала она дрожащим голосом, ее тело трепетало от желания.

– Я предлагаю уйти с вечеринки пораньше. – От его жаркого дыхания по ее спине пробежала дрожь.

– Она только началась, – сердито возразила Люси. Это была благотворительная акция, но пока ни она, ни Оливер не сделали пожертвований. – А как же аукцион?

Оливер отстранился от нее и пронзил ее взглядом:

– Я предлагаю спуститься вниз, где я выпишу чек. Все будут счастливы, и потом мы поедем ко мне. Чтобы поговорить об искусстве, – прибавил он.

– Ты выпишешь чек на очень крупную сумму, – предложила Люси, зная, что он может это себе позволить.

– Конечно. – Он лукаво улыбнулся и многозначительно подмигнул ей.

Глава 7

– Красивое место, – сказала Люси, когда они вошли в его пентхаус.

Оливер просто пожал плечами:

– Меня оно устраивает. Но это не квартира на Пятой авеню с видом на парк.

– У большинства людей нет даже этого. Если бы я не жила с твоей тетей, то арендовала бы квартирку размером с твой коридор.

Люси огляделась с любопытством, стараясь запомнить все детали профессионально оформленного интерьера. Оливеру не нравилось его жилище. Он просто приходил сюда ночевать.

Оливер снял пиджак и бросил его на подлокотник кожаного дивана. В кармане пиджака лежала квитанция на картину, которую он только что купил на благотворительном мероприятии. Он аккуратно сложил ее и убрал, пока Люси не увидела. Она думала, что он просто пожертвовал деньги на художественную школу. Она не знала, что картину доставят ей позже от неизвестного дарителя.

Он не совсем понял, почему так поступил. Оливер никогда не славился крупными пожертвованиями благотворительным организациям или экстравагантными подарками. Большинство людей рядом с ним ни в чем не нуждались. Но сейчас ему просто захотелось сделать для Люси приятный сюрприз. Она обрадуется подарку. Он с удовольствием посмотрит, как она улыбнется при виде подаренной картины.

– Теперь я понимаю, почему тебе не составляет труда приезжать ко мне без предупреждения, – произнесла она, отвлекая его от размышлений. – Ты живешь всего в нескольких кварталах от дома Элис.

Он подошел к ней сзади и помог снять пальто. Он не ответил на ее замечание, поэтому она повернулась к нему лицом.

– Да. – Оливер сделал глубокий вдох, стараясь обуздать желание. Он не собирался набрасываться на Люси, хотя ему очень хотелось ее поцеловать. – Я живу неподалеку от работы, от дома своего отца и сестры. – Он положил ее пальто на диван. – Выпьешь что-нибудь?

– Да, – сказала она с вежливой улыбкой. – У тебя есть патио или балкон?

Секунду он колебался, не зная, хочет ли делиться с Люси этой частью своей жизни. По крайней мере, пока. Одно дело – желать соблазнить Люси, другое – показать ей свое место для уединения. В его квартире не было традиционного балкона; у него было нечто гораздо приятнее. Но он ни разу не показывал это место женщинам, с которыми встречался.

– Не совсем, – ответил он и ушел на кухню.

– Что это значит? – спросила Люси, поворачивая за угол, и пошла за ним следом.

Оливер не очень понимал почему, но всегда сохранял эту часть своей жизни в тайне. Возможно, он сильно пострадал, наблюдая, как его отец отдает Кэндис все, что имеет. Только Харпер однажды видела сад Оливера.

Он захотел показать его Люси.

– У меня есть большое патио на крыше, – объяснил он. – На самом деле это сад. Я сам за ним ухаживаю.

– По-моему, это замечательно, – сказала Люси. – Я бы хотела на него взглянуть.

Оливер откупорил бутылку шардоне и наполнил им два больших бокала. Он старался не нервничать, думая о том, что Люси увидит его сад. Разумеется, ему удалось скрыть от нее, как ему важна ее оценка.

– Конечно, – ответил он. – Оттуда открывается отличный вид.

Он протянул ей бокал, и она пошла следом за ним к двери в коридоре, которая выглядела как шкаф, но фактически скрывала выход на лестницу на крышу. Оливер затаил дыхание, когда вышел на патио с Люси.

– Сюда я сбегаю из каменных джунглей, – сказал он.

Люси ответила не сразу. Повернувшись, он увидел, что она разинула рот и округлила глаза. Она смотрела на его сад так, будто никогда не видела ничего подобного в жизни.

– Я не знала, чего ждать, – наконец произнесла Люси. – Может быть, глиняные горшки с петуниями. Но такого я точно не ожидала.

Вероятно, потому, что в городе было мало садов на крыше. В саду у Оливера были деревья и кустарники в огромных горшках, установленных по периметру крыши. Сад казался очень уютным и уединенным. На веточках были развешаны сверкающие фонарики, которые мерцали, как звезды. Между тропинками располагались высокие клумбы, где Оливер выращивал всевозможные цветы и несколько видов овощей. Многие растения увянут с наступлением зимы, но большинство из них по-прежнему радовали глаз яркой листвой и цветами.

– Я не подозревала, что ты садовник, – сказала она. – Харпер никогда не упоминала об этом. Как получилось, что генеральный директор компьютерной компании занимается садоводством?

– Мало кто об этом знает. Харпер в курсе, она просто не говорит об этом очень часто, потому что боится, что я заставлю ее полоть сорняки. – Оливер засунул свободную руку в карман брюк и медленно прошелся по гравийной дорожке.

– Когда я был совсем маленьким, у моей матери был такой же сад на крыше, и я помогал ухаживать за ним время от времени. Наверное, благодаря ей я увлекся садоводством. После ее смерти мой отец запустил сад. Он не хотел, чтобы кто-нибудь прикасался к тому, что ей принадлежало. Годы спустя, будучи подростком, я решил подняться в сад и прополоть сорняки. Там был такой беспорядок, что я решил, будто никто не заметит, как я там работаю. Но отец все-таки увидел, как я туда поднимаюсь, и решил меня наказать. Я должен был привести в порядок сад моей матери и поддерживать его в безупречном состоянии шесть месяцев. Когда мое наказание закончилось, я понял, что мне очень понравилось возиться в саду.

Я купил эту квартиру отчасти из-за доступа к крыше, – продолжал он. – Вся площадь крыши принадлежит мне. Поскольку мой дом выше большинства близлежащих зданий, сад очень уединенный, хотя вокруг миллионы людей. Предыдущие владельцы держали на крыше только мебель, но я превратил патио в сад, который, как мне кажется, понравился бы моей матери.

Оливер понятия не имел, почему так долго болтает о саде и своей любви к нему. Он никому о нем не рассказывал, но простой вопрос Люси спровоцировал его на откровенность. Он не понимал, почему она оказывает на него такое влияние. Между ними была не просто страсть, а нечто большее. Реальная связь, которую он хотел сохранить, вопреки доводам рассудка.

– А здесь можно где-нибудь присесть? – спросила Люси, наклоняясь, чтобы понюхать большую темно-красную розу.

– Да. По этой тропинке мы выйдем к беседке, где я поставил мебель.

Они прошли по тропинке в окружении кустов роз, гардений и цинний, к увитой виноградом беседке на южной стороне здания. Отсюда открывался лучший вид с крыши, демонстрируя постоянно меняющиеся цвета верхней части Эмпайр-стейт-билдинг. У беседки стоял двойной шезлонг, идеально подходящий для принятия солнечных ванн, отдыха с бокалом вина или виски или работы с ноутбуком.

– Ого! – Улыбаясь, как ребенок, Люси сняла туфли на высоких каблуках и улеглась на шезлонг с приподнятой спинкой. Она слегка подняла платье и пошевелила пальцами ног с накрашенными розовым лаком ноготками. – Это потрясающе. Я жила бы здесь, если бы могла.

Оливер улыбнулся и присел рядом с ней. Укладываясь на шезлонг, она не думала о том, что испачкает дизайнерское платье, и ему это понравилось.

– Я нечасто здесь отдыхаю, – сказал он. – Уход за садом отнимает большую часть моего свободного времени, потому что я все делаю сам. Я выдергиваю сорняки и пересаживаю растения. Обрезаю кусты и поливаю цветы. Работы много, но она отвлекает меня от забот.

Люси вздохнула и, отпив вина, прижалась к его плечу. Оливер почувствовал, как тепло ее тела проникает через ткань его рубашки и согревает кожу. От ощущения близости у него чаще забилось сердце. Внезапно ему захотелось сорвать с шеи галстук-бабочку и усадить Люси себе на колени. Но сегодня вечером он решил не торопиться.

– Подумать только, – сказала Люси, – я считала тебя бессердечным трудоголиком, который в свободную минуту преследует меня.

Оливер рассмеялся, на мгновение отвлекаясь от своих страстных переживаний. Люси говорила все, что у нее на уме, и Оливеру это нравилось. В ее словах не было фальши. Они были искренними и бодрящими, хотя и немного оскорбительными.

– Ну, я бессердечный трудоголик, но у меня куча дел, которыми я занимаюсь в свободную минуту. Я просто предпочитаю проводить время с тобой, потому что я… – Оливер повернулся к ней, его губы почти прижались к ее виску. – Ты мне нравишься, Люси. Больше, чем следует. И я ничего не могу с этим поделать. Я не могу не хотеть тебя.

Удивленная, Люси промолчала. Одно дело – заключать перемирие во время войны за имущество Элис, и совсем другое – выслушивать признание о том, что он хочет ее, пока они сидят на романтическом патио на крыше. Ситуация усложняется. За подобными заявлениями должны последовать действия.

И Люси решила действовать.

Она поставила на стол бокал вина, положила рядом черную сумочку, расшитую бисером, и повернулась к Оливеру. Выражение его лица изменилось, когда он взглянул на нее при свете огоньков на деревьях. Его волевой подбородок казался мягче, а острый взгляд голубых глаз – теплее. Он не просто пытался обуздать желание, поджав губы. Он привел Люси в особенное для него место, где она смогла взглянуть на него другими глазами. То, что она узнала сегодня об Оливере, ей понравилось. Понравилось настолько, что она решила забыть об осторожности.

– Иногда наши желания заставляют нас делать не самый удачный выбор, – тихо произнесла она. – Но если упустишь шанс, после об этом пожалеешь. Я ненавижу сожаления.

Люси наклонилась и поцеловала его. Это был не отчаянный поцелуй, как на балконе дома Демпси, а страстное приглашение к близости. Она обмякла, чувствуя, как Оливер ее обнимает. Она разомкнула губы, и он скользнул языком ей в рот.

Она и подумать не могла, что окажется в таком месте с таким человеком, как Оливер. Несмотря на ее желание сделать карьеру, она не планировала пользоваться связями тех мужчин, с которыми встречается. Хотя дружба с такими женщинами, как Эмма и Вайолет, давала Люси возможность знакомиться с многими сексуальными, успешными мужчинами, она сомневалась, что вызовет у них интерес.

Но Оливер ею заинтересовался.

Его руки медленно двигались по ее телу, словно он пытался запомнить каждый его изгиб. Когда он провел кончиками пальцев по ее обнаженной спине и талии, Люси вздрогнула от испепеляющего жара его прикосновения.

– Ты замерзла? – прошептал он у ее губ. – Мы можем вернуться в дом.

– Мне не холодно. Просто ты такой горячий. И мне это нравится.

– О, правда? – Он улыбнулся и крепко сжал рукой ее бедро. – Тогда я думаю, это тебе тоже понравится.

Люси тихо взвизгнула от удивления, когда Оливер ловко усадил ее себе на колени. Так было намного удобнее, чем лежать в шезлонге бок о бок; теперь она могла свободно прикасаться к телу Оливера. Она провела ладонью по его груди и озорно усмехнулась, чувствуя под накрахмаленной рубашкой твердые мускулы.

– Ты прав, – сказала она. – Мне это тоже нравится. Но я бы хотела, чтобы ты был не одет.

Она быстро развязала его галстук и расстегнула пуговицы рубашки. Оливер не сопротивлялся, он просто закрыл глаза и стиснул зубы, пока бедра Люси медленно двигались, касаясь его возбужденного члена.

Оливер выругался себе под нос.

Его слова прибавили Люси смелости. Распахнув его рубашку, она провела руками по его загорелой груди. Он лежал неподвижно, закрыв глаза, пока она восхищалась его телом. Ее пальцы обводили контуры его мышц, касались темных волос на груди и животе. Она почувствовала, как Оливер дрожит.

Не сдержавшись, он открыл глаза, притянул Люси к себе и поцеловал в губы так, словно был на грани безумия. Ей было так хорошо, что она с радостью прижалась к нему, стараясь усилить приятные ощущения.

Люси нервничала всего секунду, пока Оливер расстегивал ее платье. Он ловко стянул его с нее и бросил на соседний шезлонг. Она прикусила губу, когда Оливер с восторгом посмотрел на ее обнаженную грудь. Она затаила дыхание, когда он осторожно коснулся ее груди руками. Оливер одобрительно простонал, когда Люси наклонилась к нему. Обняв Люси за талию, он приподнялся и обхватил губами ее сосок.

Она запрокинула голову и тихо вскрикнула. Секунду она оглядывалась вокруг, убеждаясь, что в саду, кроме них двоих, никого нет. Люси могла кричать, стонать и свободно сбрасывать с себя одежду.

Она сжала руками его затылок, запуская пальцы в густые каштановые волосы. Ее так захватило удовольствие, что она не заметила, как откидывается назад и ложится спиной на шезлонг.

Теперь Оливер был сверху. Он нежно поцеловал ее в губы, потом стал покрывать поцелуями ее тело. Он медленно стянул с нее брюки и трусики, и она вздрогнула от подавляющих ощущений. Открыв глаза, она увидела, как Оливер опустился на колени между ее ног. Внезапно он замер.

– Что случилось? – спросила она.

– У меня нет с собой презерватива, – объяснил он. – Честно говоря, я не ожидал, что это произойдет. Особенно здесь. Я не знаю, почему не думал об этом раньше.

Люси улыбнулась и наклонилась к сумочке, из которой вытащила пару презервативов. Она протянула их Оливеру.

Он улыбнулся:

– Ты меня удивляешь.

Наклонившись, он поцеловал ее с еще большей страстью. Надев презерватив, он медленно вошел в нее, смакуя ощущения.

Люси ахнула от удовольствия. Она так давно не была с мужчиной. Она вдруг подумала, что отчасти похожа на свою пожилую клиентку, которая сторонилась людей и не выходила из дому.

Она обнимала руками его спину, стонала и кричала в черное небо над головой. Они все быстрее двигались на шезлонге.

– Ты потрясающая, – проговорил он ей на ухо. – Я не хочу, чтобы это закончилось.

Люси не могла говорить. Чем дольше он двигался, тем меньше рациональных мыслей приходило ей в голову. Ее накрыло волной наслаждения, стремительно ворвавшегося в ее тело. Оливер вскрикнул и тяжело опустился на нее.

Они лежали вместе, уставшие и пресыщенные. Им казалось, что они лежат уже несколько часов, хотя прошло только несколько минут. Оливер перевернулся и лег рядом с Люси, а потом накрыл их обоих широкой юбкой ее красного платья. И они уснули под ночным манхэттенским небом.

Глава 8

Секс с Люси был потрясающим, но Оливер обнаружил, что ему очень нравится просто разговаривать с ней. После короткого сна на крыше они собрали свою одежду, спустились вниз и легли в кровать. Там они снова занимались любовью, но вместо того, чтобы после уснуть, они разговаривали. Они умудрились проговорить до рассвета. Оливер был уверен, что Люси устала, но, как упрямый ребенок, не хочет закрывать глаза и засыпать.

– В следующий уик-энд мы с Харпер едем на поезде в Коннектикут, – сказала Люси.

– Девочки решили развлечься? – спросил Оливер.

– Что-то вроде того. А у тебя какие планы? Мы встретимся, когда я вернусь?

Оливер взял телефон с тумбочки и проверил свое расписание.

– Я повезу Дэнни на Кони-Айленд. Он наконец достаточно повзрослел, чтобы кататься на американских горках. Он достает меня уже несколько недель.

– Кто такой Дэнни?

Оливер нахмурился, поняв, что ни разу не говорил с ней о своем брате.

– Разве Харпер не говорила тебе о нашем младшем брате? – спросил он.

– Она говорила, но ни разу не назвала его настоящим именем. Она почему-то называет его Вермишелью. Честно говоря, я не знала, что его зовут Дэнни.

Оливер рассмеялся:

– Его зовут Дэниел Ройс Дрейк. Его так назвали в честь моего дедушки и любимой машины его матери, соответственно. Харпер зовет его Вермишелью почти со дня его рождения, но не говорит почему. А ты знаешь почему?

Люси покачала головой:

– Она не говорила, а я не спрашивала. Она просто упоминает о Вермишели и время от времени публикует фото с ним в Интернете. Честно говоря, прозвище у него неприятное.

Оливер пожал плечами:

– Я уверен, ему придется обращаться к психоаналитику с более серьезными проблемами, чем простое прозвище, данное ему старшей сестрой.

– Почему ты так говоришь? Это ужасно. – Люси нахмурилась и наморщила веснушчатый нос.

– Это правда. – Оливер хмуро посмотрел на Люси. Неужели она не знает странной и грустной истории о Томасе и Кэндис Дрейк? Харпер наверняка говорила ей об этом. Она только поступила в Йельский университет, когда их отец начал встречаться с Кэндис. Может быть, Элис что-нибудь рассказывала Люси? Хотя Элис не покидала квартиру, она не могла не знать, что происходит в ее семье. А возможно, Элис ни о чем не знала. Вероятно, отец Оливера не хотел признаваться в том, что потратил свое состояние на красотку.

– Что такого мог натворить маленький богатый мальчик, чтобы ему потребовалась помощь психоаналитика? – спросила Люси.

– Пока ничего, – признался Оливер. – Он еще слишком юный. Я имею в виду, он наверняка скучает по своей матери, которая бросила его, когда он был еще малышом. Он будет помнить о ней только то, что ему скажут. Но в конце концов, он повзрослеет и поймет, что мать использовала его, как пешку, чтобы получить деньги его отца, а затем бросить его. Когда Дэнни узнает об этом, ему будет больно. И не важно, как сильно его любит отец, Харпер или я. Он будет мучиться вопросом, в чем он провинился, если мать оставила его.

Люси округлила карие глаза от беспокойства.

– Как она могла бросить своего ребенка? Это ужасно. – Ее реакция казалась искренней.

– Такова моя мачеха. Неужели Харпер не рассказывала о нашей семье? – спросил он.

Люси покачала головой:

– Нет. Мне всегда казалось, что такие разговоры ей неприятны. Я не знаю, почему. Вайолет и Эмма, как и Харпер, выросли в богатстве, у них были привилегии. Это я была среди них аутсайдером.

– Она ничего не сказала тебе о Кэндис даже после того, как огласили завещание Элис? – спросил Оливер.

– Нет, не сказала.

Оливер вздохнул. Он обнял Люси за плечо, и она прижалась к его груди.

– Кэндис – мать Дэнни. Мой отец жил холостяком более десяти лет после того, как наша мать умерла от рака шейки матки. Болезнь мамы была тяжелой для всех. Когда все закончилось, он решил сосредоточиться на нашем воспитании и управлении компанией. У него просто не было времени на свидания с женщинами. После того как Харпер уехала в университет, он познакомился с Кэндис, и они с ней сошлись. Все произошло очень быстро. Начался настоящий кошмар.

– Почему это был кошмар?

– Ну, во-первых, она всего на три года старше меня. Отцу, похоже, было на это наплевать. Она была красивой и кружила вокруг моего отца так, словно он был самым удивительным человеком в ее жизни. Я думаю, он слишком долго был один. Для всех нас, кроме него, было очевидно, что она охотится за его деньгами. Он был ослеплен ее красотой и настолько радовался тому, что его кто-то полюбил, поэтому легко угодил в ее ловушку. Через год они поженились, и она довольно быстро забеременела Дэнни. За два года брака она потратила несколько отцовских миллионов. В конце концов, он урезал ей расходы, потому что у него не было выбора. Она показала свое истинное лицо и бросила отца, оставив ему ребенка. Насколько я знаю, сейчас она замужем за очередным миллиардером из Силиконовой долины. Он один из наших конкурентов.

Наконец Люси тихо произнесла:

– Теперь понятно.

– Что тебе понятно?

– Из-за нее ты машинально предположил, что я ужасный человек, – сказала Люси.

Теперь, когда Оливер лучше узнал Люси, ему стало совестно за то, как он относился к ней раньше.

– Я признаю, что это повлияло на мое мнение, – ответил он.

Люси села на кровати и закрылась простыней. Она нахмурилась, уголки ее губ поползли вниз.

– Просто повлияло? – огрызнулась она. – Ты знать меня не знал, но набросился как на преступницу. Ты думал, я обманула твою тетку так же, как твоя мачеха обманула твоего отца. Признайся!

– Это не…

– Признайся, – настаивала Люси. – Ты думал, что я такая же отвратительная и готова обокрасть Элис. Может, ты думаешь, что я ускорила ее смерть?

– Конечно нет! – ответил Оливер. – Не говори ерунды. По-твоему, я лег бы с тобой в постель, если бы подозревал нечто подобное?

– Ладно, я не убийца. Но ты, безусловно, считал меня мошенницей.

Оливер скривил губы, а потом отвернулся от обвиняющего взгляда Люси и вздохнул.

– Наверное, ты права. Но ты должна понять, что история с Кэндис сделала меня подозрительным. Как только женщина, с которой я встречаюсь, спрашивает меня, каким бизнесом я занимаюсь или в каком районе города я живу, я начинаю подозревать ее в корысти.

– Это довольно распространенные вопросы на первом свидании.

– Я знаю, – сказал он, чувствуя себя дураком. – Но мне казалось, что женщины просто пытаются выяснить, сколько у меня денег. Или я убеждал себя, что их интересую не я, а моя семья. Мне было тяжело наблюдать за тем, как Кэндис дурит моего отца. Тем более что мы не могли сказать ему о ней ничего плохого. Мы твердили ему, что она корыстная, но он нас не слушал. В конце концов, он оказался в дураках, и я не хотел повторять его ошибку.

– Значит, женщина не может заинтересоваться тобой потому, что ты умный или красивый? Или элегантно одетый? Или потому, что у тебя большой сад?

– Мой сад небольшой. – Оливер рассмеялся, а затем в ужасе закрыл глаза правой рукой. – О, ты права. Я знаю, ты права. Я переусердствовал с осторожностью.

– И к чему это привело? – спросила она.

Оливер посмотрел на Люси, которая прижималась к нему обнаженным и теплым телом:

– К тому, что ты оказалась здесь. Если бы я не относился к тебе с подозрением, я бы, возможно, не следил за тобой и не увлекся бы твоими многочисленными прелестями.

Люси ухмыльнулась, не впечатленная его лестью:

– А теперь, когда ты увлекся моими прелестями, ты по-прежнему думаешь, что я обманула твою тетю?

Он понимал, что наступил критический момент в отношениях, которые он не должен был начинать с Люси. Проведя с ней время, он обязан был выяснить, так или иначе, виновата ли она в том, в чем он ее обвинял. Если он считает ее невиновной, он скажет об этом прямо сейчас. Но секунды бежали, а Оливер молчал и боролся со своими предрассудками.

Наконец он подобрал правильные слова. Возможно, не те, которые она хотела услышать. Но зато он ответил честно.

– Ты мне правда нравишься, Люси. Больше, чем я ожидал. Я не хочу верить, что ты способна на обман. И я не знаю, кто я, идеалист или дурак.

Люси вгляделась в его лицо.

– Спасибо за честность, – наконец сказала она. Несколько секунд она лежала, глубоко задумавшись, потом зевнула. – Я не знаю, как доказать тебе, что я не похожа на твою мачеху, но сегодня я не собираюсь это выяснять. Спокойной ночи, Оливер.

Она наклонилась, поцеловала его, потом легла на спину и снова зевнула. Через несколько мгновений он решил, что она уснула.

Но Оливеру не спалось. Сегодня вечером его одолевали вопросы, на которые он не мог ответить. По крайней мере, так, чтобы он почувствовал себя лучше. Он решил, что Люси виновата, не давая ей возможности оправдаться. И его великий план по раскрытию ее секретов на самом деле не воплотился в жизнь. Он проверил прошлое Люси и не нашел в нем ничего настораживающего. Она была единственным ребенком двоих служащих из центрального района штата Огайо; ее родители развелись, когда она была совсем маленькой. Никакой судимости, никаких долгов по кредитам. Даже выписка из Йельского университета показала, что Люси была довольно успешной студенткой.

Короче говоря, она была восхитительной, вдумчивой, умной и чертовски сексуальной. Ему было трудно представить, что Люси такая же мошенница, как Кэндис.

Хотя ему было трудно избавиться от подозрений.

Ему нравилось думать, что, если бы он действительно подозревал Люси в обмане Элис, он не лежал бы с ней в одной постели. И все же он не торопился отзывать судебный иск. Вполне возможно, что его тетя просто оставила свое имущество тому, кого считала достойным этого.

Насколько Элис знала, никто из членов семьи не бедствовал. И несмотря на заявления отца Оливера о разорении, он был далек от нищеты. Он по-прежнему ежемесячно получал такой доход от инвестиций, какой большинство людей зарабатывает за год.

Отец Оливера был ослеплен любовью, но тетя Элис не была дурой. Если бы она увидела, какие споры начались по поводу ее завещания, она встала бы из могилы и сообщила, что намеренно переписала завещание. Люси пришлось бы стать очень искусной мошенницей, чтобы провести Элис.

Оливер не замечал в ней хитрости. Так почему он не отзовет иск? Он – единственный, кто мешает Люси вступить в права наследования.

Оливер вздохнул и закрыл глаза, пытаясь заснуть.

Может быть, он отзовет иск.

А может быть, и нет.

Следующим утром Люси проснулась в постели Оливера на рассвете. Она то ли нервничала, то ли сожалела о прошлой ночи. Не желая беспокоить Оливера, она надела брюки капри, его футболку из комода и выскользнула из комнаты.

Люси приготовила себе кофе на кухне Оливера. Она не спала почти всю ночь, но встала очень рано, потому что чувствовала странное беспокойство. Она отоспится, когда вернется к себе домой.

Тем временем Люси потягивала кофе. Она странно чувствовала себя в доме Оливера, пока он еще спал. У нее появилась возможность уйти, но она знала, что должна остаться. Прошлая ночь была как неожиданной, так и удивительной и романтичной. Сегодня утром оба могут смущаться при виде друг друга, но она не сбежит из дома, пока Оливер не встал с постели.

Она отпила кофе, и у нее заурчало в животе. В отличие от своей подруги Вайолет, которая фактически питалась одним кофе, Люси любила поесть. И она особенно любила завтракать. Яйца, пирожки, вафли, кукурузные хлопья, овсяная каша, тосты, ветчина – все, что угодно. У нее в принципе был отменный аппетит. Она просто не могла пропустить завтрак.

Интересно, сколько времени она выдержит без еды? Люси посмотрела на часы в коридоре. Половина седьмого утра. Ей не в чем выйти на улицу, поэтому она не сможет купить еду в близлежащем кафе. Не идти же ей за едой в брюках капри, футболке, без бюстгальтера, макияжа, со взъерошенными волосами? Ей не надо было смотреться в зеркало, чтобы понять, что она выглядит как «ходячая катастрофа».

Люси прошла в ванную комнату, где умылась и вытерла лицо бумажным полотенцем, а потом расчесала волосы пальцами. Конечно, она выглядела не так безупречно, как накануне в музее, но ее внешний вид стал более-менее приемлемым.

В квартире было тихо, когда она вернулась в гостиную. У нее снова громко заурчало в животе. Пора завтракать!

Люси порылась в кухонных шкафах, но не нашла ни печенья, ни кукурузных хлопьев. Оливер не походил на человека, который часто готовит еду. Хотя кто знает? Она ведь не предполагала, что он садовник. Она решила проверить содержимое кладовой и холодильника, а потом приготовить приличный завтрак на двоих.

На самом деле это было блюдо, которое Элис научила ее готовить в те годы, что они жили вместе. Она называла его «Утренняя солянка»; оно состояло из всех доступных продуктов для завтрака. Но надо было строго следовать рецепту.

Ее мать была отличным поваром, проработав в местной столовой двадцать лет, но Люси готовила плохо. Ее мать никогда не готовила по рецептам, но еда у нее получалась очень вкусной. Люси пыталась научиться готовить, но у нее ничего не получилось. В конце концов она отказалась от этой затеи.

Элис записывала все рецепты блюд от руки на карточках, которые хранились в медной коробке в шкафу. Люси планировала переписать рецепты, чтобы однажды приготовить эти блюда у себя дома. Теперь она осознавала, что те кропотливо написанные карточки принадлежат ей, как и все остальное.

Может быть.

Люси сомневалась в том, что Оливер откажется отдать ей карточки с рецептами. Она старалась не думать об Оливере как о своем противнике, но их все равно разделяло завещание его тетки. Люси не ожидала, что он отзовет судебный иск только потому, что они занимались сексом. Но в душе она надеялась, что, возможно, он узнал ее достаточно хорошо, чтобы понять, как она не похожа на его алчную мачеху. Возможно, она ошибается. Секс может как изменить абсолютно все в их отношениях, так и не изменить ничего.

– Пахнет вкусно.

Люси подняла глаза и увидела Оливера. Он выглядел восхитительно: взъерошенный, небритый, в одних джинсах. Она уставилась на его загорелый и мускулистый живот, который ласкала прошлой ночью. Он пригладил руками волосы и застенчиво улыбнулся. Сердце Люси забилось чаще. Еще чуть-чуть, и она потеряет голову, а ее завтрак просто сгорит.

– Доброе утро, – с тревогой сказала она и повернулась к плите, чтобы вытащить кастрюлю из духовки. – Ты проголодался?

– Угу. – Он подошел ближе и прижался к ней сзади, а потом поцеловал в шею. По ее спине пробежала дрожь. Она повернулась и жадно поцеловала его в губы. Потом она заметила, что Оливера больше интересует не ее поцелуй, а готовка. – Это «Утренняя солянка»? – удивленно спросил он.

Люси кивнула:

– Да. Ты уже ее пробовал?

– Пробовал ли я ее? – Он шагнул назад и покачал головой. – Это лучшее блюдо, которое готовила тетя Элис. Она каждое утро готовила солянку для меня и Харпер, когда мы оставались у нее ночевать.

Люси выключила духовку.

– Очень хорошо. Именно она научила меня готовить эту солянку, поэтому я надеюсь, что она, по крайней мере наполовину, похожа на ее стряпню.

Оливер широко улыбнулся, глядя на блюдо:

– Солянка выглядит именно так, как я ее помню. Я не ел ее двадцать лет.

Люси с недоумением нахмурилась.

– Как такое возможно? – спросила она. – У тебя в доме есть все продукты, чтобы ее приготовить. Рецепт несложный. Ты хочешь сказать, что никогда не пытался приготовить ее?

Он покачал головой и подошел к кофемашине:

– Нет. Я не готовлю. Я плачу одной леди, которая приходит дважды в неделю, чтобы убрать квартиру и наполнить продуктами холодильник. Если бы не она, мне пришлось бы питаться в забегаловках, и я бы быстро потолстел. Все продукты, которые ты нашла в доме, куплены ею.

Люси не удивилась.

– Ну, тогда извинись перед ней за то, что я использовала ее запасы.

Оливер усмехнулся и включил кофемашину.

– Она не будет возражать. Я уверен, Пэтти обрадуется, когда увидит, что кто-то готовил настоящую еду.

Люси наполнила едой обе тарелки и вместе с Оливером села за стол. Когда они позавтракали, у Оливера зазвонил мобильный телефон.

Она молча слушала и наблюдала, как он односложно отвечает по телефону и хмурится.

– Ладно, – сказал он. – Я скоро приеду. Я только встал.

Закончив разговор, он посмотрел на нее с извиняющимся выражением лица.

– Это мой отец. Дэнни везут в больницу на машине скорой помощи. Сегодня утром он упал с лошади во время занятий. Мне надо ехать.

Сердце Люси сжалось, когда она подумала о том, что младший брат Оливера будет лежать в больнице без матери, которая могла бы его успокоить. Люси вряд ли заменит ему мать, но она не может просто уехать домой. Она должна как-нибудь помочь мальчику.

– Я поеду с тобой, – предложила она, вставая из-за стола и держа тарелку в руке.

Оливер удивленно поморщился, а она задалась вопросом, уж не пересекла ли она запретную линию. Вероятно, она, несмотря на страстную ночь, слишком поторопилась. Возможно, отец Оливера не захочет видеть Люси в больнице. Он не очень обрадовался Люси во время оглашения завещания Элис.

– Тебе не надо этого делать, Люси. Я уверен, с ним все будет в порядке.

Она не собиралась уступать ему.

– Я знаю, мне не надо этого делать, но я так хочу. Если мы заедем ко мне, я переоденусь, а потом присоединюсь к тебе. Похоже, всем нам предстоит трудный день. Я привезу вам кофе или еще что-нибудь. Давай я помогу тебе.

Оливер сжал губы в тонкую линию, потом кивнул с облегчением.

– Хорошо. – Он шагнул вперед, обнял Люси и осторожно прижался лбом к ее лбу.

– Спасибо.

Глава 9

Дэнни держался геройски. Оливеру пришлось отдать ему должное. Он сомневался, что справился бы со всем этим, когда был ровесником Дэнни. В девять лет Оливер сломал запястье, катаясь на скутере, и в то время он был убежден, что никто никогда не испытывал такой боли, как он.

У Дэнни было сломано четыре ребра. Рентген показал, что смещений переломов нет, и ребра быстро срастутся. Риска повреждения легких не было. Переломы были довольно болезненными, но все могло быть намного хуже. Во время урока верховой езды лошадь Дэнни испугалась, выбросила его из седла, а потом наступила копытом ему на грудь.

Отец Оливера поехал домой, чтобы привезти с собой кое-какие вещи. Врачи решили оставить Дэнни в больнице на сутки. Пока он не мог даже поднести стакан с соком ко рту.

С ним остались Оливер и Люси, потому что Харпер была в отъезде. Хотя Оливера очень удивило предложение Люси поехать с ним в больницу, сегодня она была настоящим спасением. Она принесла им еду из столовой, журналы из магазина подарков; в ее сумочке даже нашлось зарядное устройство для телефона, который начал разряжаться от постоянных звонков и сообщений. Оливеру было приятно, что Люси рядом с ним и Дэнни. Ему было намного приятнее, чем он предполагал.

Оливер проснулся вместе с ней, завтракал вместе с ней, а теперь она поддерживает его в трудную минуту. Чем дольше он проводил с ней времени, тем меньше хотел с ней расставаться. Может возникнуть проблема.

– Можно мне эскимо? – спросил Дэнни. Он сидел на больничной койке с подушками под мышками и тонким одеялом на ногах. Он выглядел таким маленьким – казалось, ему меньше семи лет.

Оливер встал со стула:

– Я пойду и поищу мороженое. Ты побудешь с ним? – спросил он Люси.

Она кивнула, сидя на краю койки:

– Все будет в порядке.

Оливер пошел по коридору в поисках эскимо. От обезболивающих лекарств Дэнни подташнивало, поэтому он не притронулся к еде, которую они ему приносили. Примерно через двадцать минут Оливер вернулся к палате с мороженым. Подойдя к двери, он услышал голоса и замер. Обычно Дэнни не был болтливым, но лекарства развязали ему язык.

– Медсестры разрезали мою любимую рубашку, когда меня привезли в больницу, – пожаловался Дэнни. – Мне было очень больно снимать ее через голову.

– Я уверена, твой папа купит тебе новую рубашку, – сказала Люси.

– Да, но она будет не такой. Ее мне прислала мама на прошлый день рождения.

Оливер насторожился. Он никогда не слышал, чтобы Дэнни упоминал о своей матери. Он даже не знал, что она до сих пор контактирует с сыном. Отец ничего не говорил об этом. Поначалу Оливер не знал, то ли ему радоваться, то ли злиться.

– Правда? – тихо спросила Люси, делая вид, что ничего не знает о матери Дэнни. – Как это мило с ее стороны.

Оливер подался вперед и заглянул в приоткрытую дверь. Дэнни по-прежнему сидел на постели. Люси пристроилась на краю койки, она с интересом смотрела на мальчика.

Дэнни повел плечом и вздрогнул:

– На самом деле в этом нет ничего особенного, – сказал он. – Она присылает посылки на мой день рождения и на Рождество, но это все. Хорошая мать будет делать больше. Хорошая мать осталась бы со мной или взяла меня с собой. Или приезжала бы ко мне время от времени. Так говорят люди, когда думают, что я их не слушаю.

Оливер увидел, как Люси неуверенно замерла на месте. Что она могла ответить на правдивые слова Дэнни?

– Мне жаль это слышать, – произнесла Люси. – Трудно расти, когда рядом нет обоих родителей. Знаешь, мой папа ушел из семьи, когда я была совсем маленькой.

Дэнни оживился:

– Почему он ушел?

Люси вздохнула:

– Ну, я была крошкой, поэтому не знаю всех подробностей. Но мама сказала, что он встретил другую женщину и у него появилась новая семья. Я больше ни разу его не видела и не слышала о нем.

– У тебя есть братья или сестры?

– Да. Кто-то сказал мне, что у меня есть две младших сестры. Я не знаю их имен.

Оливеру не верилось, что он так мало знает о прошлом Люси и ее семье. У него была только информация, представленная частным детективом. Люси не рассказывала о том, как жила до отъезда в Йель, где познакомилась с Харпер. Теперь Оливер знал, почему она отмалчивалась. Тяжело быть одиноким родителем. У его отца достаточно денег, чтобы нанять помощников, не беспокоиться о счетах или уходе за детьми, но мать-одиночка со средним доходом может рассчитывать только на саму себя.

Он понял, что именно эти обстоятельства заставили Люси стать намного упорнее остальных людей. Он поступила в Йельский университет и получала там стипендию, но ее не хватало на покрытие всех расходов на учебу. Он знал, что ей было обидно бросать университет, когда она не смогла платить за обучение. Работа компаньонкой у старушки, вероятно, не была ее целью в жизни, но Люси могла заработать у нее хорошие деньги.

– У меня только Оливер и Харпер, – сказал Дэнни. – Я слышал, как люди говорят, что она со мной намучилась. У нее были тяжелая беременность и роды. Когда я родился, она перевязала себе трубки.

– Ты имеешь в виду, она перевязала себе трубы? – спросила Люси, стараясь не смеяться над интерпретацией истории, которую услышал семилетний мальчик.

– Да, наверное. – Дэнни задумчиво уставился на иглу капельницы в его руке. – Мне жаль, что тебя бросил твой папа, Люси. По-моему, моя мама могла быть намного хуже. Она хотя бы присылает мне хорошие подарки. Она может себе это позволить, потому что она замужем за супербогатым парнем в Калифорнии. Я слышал, как экономка говорила, что этот парень изобрел одну штуку, которая есть в каждом смартфоне в мире. Она потратила все деньги папы за несколько лет, но я думаю, что теперь ей надо намного больше времени, чтобы потратить все деньги своего нового парня.

Оливер удивился тому, как много его брат знает о Кэндис. Похоже, он не так защищен, как думал Оливер. Взрослые вокруг него болтают о Кэндис, словно Дэнни слишком маленький, чтобы понять, о чем они говорят. Сведения о матери заставили мальчика раньше повзрослеть, но, возможно, ему будет намного проще смириться с реальностью в будущем. Дэнни умный и сообразительный.

Оливер также удивился тому, как легко Люси расположила к себе Дэнни. Она была такой заботливой, в отличие от Кэндис. Вскоре Люси сменила тему, и Дэнни начал оживленно рассказывать ей о своей любимой видеоигре. Негативные эмоции, спровоцированные разговором о матери, ушли, когда он заговорил о троллях и тайных проходах. Дэнни любил играть на всех видах гаджетов и с удовольствием сидел бы за игрой часами. Учитывая, что его семья владела одной из крупнейших компьютерных компаний в мире, страсть к видеоиграм была у него в крови.

Отец фактически заставил Дэнни брать уроки верховой езды, чтобы мальчик выходил из дому. Это немного подействовало, если не считать, что Дэнни попал в больницу. На следующей неделе, пока он будет выздоравливать, Дэнни опять уткнется в видеоигры.

Люси слушала мальчика, словно у нее никогда еще не было ни с кем такого интересного разговора. Она умела сделать так, что собеседник чувствовал себя единственно важным человеком. Неудивительно, что Элис так ее полюбила. И Харпер. А теперь и Дэнни. Люси походила на планету в космосе, привлекающую все вокруг на свою орбиту.

Оливер понял, что устал сопротивляться своему влечению к ней. Его воодушевил разговор, который состоялся у них поздно ночью. Происшествие с Дэнни почти на весь день заняло мысли Оливера, но, как только у него появлялась возможность отвлечься, он сразу думал о Люси. Он несправедливо осуждал ее. Отбросив предрассудки, он сможет влюбиться в Люси Кэмпбелл. Ни разу прежде он так не рисковал и не знал, готов ли рискнуть сейчас.

Но рано или поздно это произойдет. Он обязательно влюбится в Люси. По уши.

Оливер испугался собственных мыслей. Капелька мороженого упала ему на руку через отверстие в обертке. Он не может вечно торчать в коридоре. Оливер вошел в палату и вручил эскимо улыбающемуся мальчику.

После уик-энда в больнице наступившая рабочая неделя пролетела стремительно. Люси проводила почти каждый вечер с Оливером, возвращаясь в квартиру на Пятой авеню, когда он уезжал на работу утром. Днем она искала в Интернете квартиры недалеко от Йельского университета и планировала поездку с Харпер в следующий уик-энд.

За все время, что Оливер и Люси были вместе, ни один из них не упомянул о завещании Элис. Люси была уверена, что Оливер уже достаточно доверяет ей и не сомневается, что она не влияла на Элис, которая переписала завещание. И все же Люси не просила его отозвать иск, а он не предлагал это сделать. Они просто были вместе, словно сблизившие их взрывоопасные события никогда не происходили.

Время от времени Люси вспоминала об этом, но радовалась тому, что они не обсуждают последнюю волю Элис. Она планировала уехать с Манхэттена после Нового года, чтобы окончить университет, независимо от решения судьи. Но она не говорила об этом Оливеру и не знала почему. Наверное, пока было рано.

Если они по-прежнему будут вместе с наступлением праздников, тогда у них состоится важный разговор. Но сейчас поднимать этот вопрос – все равно что запускать бомбу замедленного действия.

Остается надеяться, что у них будет более подходящее время для разговора.

Около шести вечера в дверь позвонили, и Люси обнаружила, что Оливер стоит в фойе с коробками с едой.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она. – Я одевалась и собиралась к тебе.

– Я думаю, нам надо сменить обстановку, – сказал он, проходя мимо нее в квартиру. – Я всегда хотел поужинать в главной столовой.

Люси с любопытством последовала за ним.

– Я не против этого, – сказала она. – Но что такого особенного в главной столовой?

Оливер поставил коробки на стол и начал вынимать из них блюда итальянской кухни из ресторана недалеко от его офиса.

– Когда мы были детьми, нам запрещалось есть в главной столовой, потому что мы могли испачкать бесценный марокканский ковер. Мы должны были есть на кухне, где пол выложен плиткой. Когда я повзрослел, мы с Харпер больше не приходили сюда, поэтому я никогда не ел в главной столовой.

Люси рассмеялась. Она тоже никогда не пользовалась главной столовой, но только потому, что в ней ей было неудобно. При жизни Элис ей было проще поесть на кухне или в своей комнате.

– Это будет новый опыт для нас обоих, – сказала Люси.

Усевшись за стол, они оглядели шелковую кремовую скатерть, печально известный марокканский ковер и большие контейнеры с пастой и красными и белыми соусами.

– Давай поедим на кухне, – произнесли они в унисон, вставая и со смехом покидая пугающую их столовую.

В конце ужина Оливер взял маленький контейнер с тирамису и две вилки, а потом повел Люси в спальню.

– Время десерта, – сказал он.

Простонав, Люси пошла за ним в спальню. Она так много съела за ужином. Она любила тирамису, но сомневалась, что съест хотя бы кусочек.

– Я не одолею десерт, – заявила она.

Оливер посмотрел через плечо и подмигнул ей.

– Ничего страшного, – сказал он. – Небольшая физическая активность позволит освободить в твоем желудке немного места.

– Да? Что ты имеешь в виду? – поддразнила она.

Оливер вошел в комнату и поставил контейнер с тирамису на тумбочку. Люси подошла к нему сзади и провела руками по его широким плечам. Ей нравилось видеть его в деловых костюмах каждый день после работы. Ей нравился контраст между мягкой и дорогой тканью и твердыми мускулами Оливера.

Он снял пиджак, и тот упал Люси в руки. Она бросила его на соседний стул, а потом они стали раздевать друг друга. Поначалу она смущалась, раздеваясь перед почти незнакомым ей Оливером, но теперь ее пальцы двигались быстро и проворно.

Вскоре они лежали в кровати. Оливер притянул Люси к себе и поцеловал в губы. Удивительно, как быстро у Люси развилось пристрастие к его поцелуям. Ей было не важно, где именно она находится с Оливером; главное, чтобы они были вместе. Рядом с ним она забывала обо всех проблемах. Ей казалось, что в целом мире остались только они вдвоем.

– Я хочу немного тирамису, – пробормотал он у ее губ, – если ты не возражаешь.

Люси хотела возразить. Им предстоит наслаждаться друг другом, а Оливер решил сделать перерыв и поесть. Но она не раскрыла рта, чтобы возразить, и была вознаграждена за свое терпение.

Взяв контейнер с тумбочки, он вернулся к кровати и расположился между бедер Люси. Он поцеловал внутреннюю сторону ее коленей, потом открыл контейнер, и комната наполнилась ароматами шоколада и эспрессо. Указательным пальцем он намазал взбитыми сливками ее соски и пупок. Потом Оливер широко улыбнулся, готовясь насладиться десертом. Он стал неторопливо облизывать ее живот и пупок, а потом грудь.

Люси вздрогнула от желания и нетерпения и вцепилась пальцами в простыню. Она никогда не играла роль десерта, но обнаружила, что эта игра ей очень нравится. Вскоре ей захотелось повторить то же самое с Оливером, и он согласился. Она с удовлетворением слушала, как он постанывает под ее ласками.

– Ладно. Пока хватит, – наконец сказала она, отпуская Оливера. – Я готова ко всему остальному.

– Отлично. – Он бросил контейнер на край кровати. – Иди сюда.

Обхватив за талию, он усадил Люси на себя верхом. Оливер смотрел на нее, как на свою ожившую фантазию. И Люси почувствовала себя, как никогда, желанной. Он провел кончиками пальцев по ее припухшей нижней губе.

– Ты такая красивая, – сказал он. – Мне не хочется закрывать глаза, когда ты рядом со мной.

Люси задавалась вопросом, как этот удивительный человек пришел в ее жизнь. После смерти Элис с ней происходили невероятные вещи. Наследство, богатое будущее… Ей было достаточно трудно в это поверить. Близость с таким человеком, как Оливер, была за пределами ее самого буйного воображения. Он был ее идеалом – красивый, умный и успешный. И теперь она сидит на нем верхом, чувствуя его желание и нетерпение.

Надев Оливеру презерватив, она опустилась на него, закрыла глаза и прикусила губу, чувствуя его внутри себя. Его ладони сжимали ее бедра и удерживали неподвижно. Им обоим хотелось насладиться единением их тел. Наконец Люси приподнялась и стала медленно, но ритмично двигаться.

Ей с трудом верилось, что прошло всего несколько недель после их первой встречи. Теперь она едва представляла свою жизнь без Оливера. При мысли о расставании с ним у нее болела душа. Раньше она не испытывала ничего подобного. Много ночей она лежала с ним в постели, задаваясь вопросом, как такое могло с ней случиться.

Но теперь, посмотрев на Оливера, она осознала, что влюбилась в него.

Это откровение усилило приятные ощущения. В ее жизни было несколько мужчин, но ни с одним из них отношения не были серьезными. Она ни разу не чувствовала такую эмоциональную связь с другим человеком. Это знание изменило все.

Люси ахнула и закричала от переполняющих ее ощущений. Она испытывала не просто наслаждение, а чувство покоя и счастья. Прикусив губу, она смаковала удовольствие, слушая хриплые стоны Оливера.

Она упала на него, уставшая и удовлетворенная. Он мягко поцеловал ее.

– Я хочу пить, – сказал он. – Принести тебе что-нибудь с кухни?

Люси покачала головой. В этот момент у нее было все, что она хотела. Наблюдая за выходящим из спальни Оливером, она испытывала подавляющее чувство любви. Да, она любит Оливера. Любит по-настоящему.

Остается надеяться, что она не совершает большую ошибку.

Глава 10

– Я не понимаю, зачем мы опять ищем в Коннектикуте квартиры, – пожаловалась Харпер.

– Я уже стара, чтобы жить в общежитии или семейном доме, – объяснила Люси. – Если я вернусь в университет, мне надо жить неподалеку от него.

В Нью-Хейвене стоял прохладный день. Был конец сентября, но осень в этом году наступила позже обычного. Скоро придет время листопада, свитеров и сапог.

– Я действительно не понимаю, почему ты этим занимаешься, – произнесла Харпер. – Я имею в виду, как только ты вступишь в права наследования, тебе будет незачем учиться. Тебе не придется работать ни дня. А тем более жить в дешевой квартире с шумными соседями сверху.

Люси только качала головой, глядя на перечень адресов квартир, сдаваемых в аренду.

– Это не имеет никакого отношения к моему наследству. Получу я его или нет, я хочу стать дипломированным искусствоведом. Это был мой план с самого начала. Все эти годы я копила деньги, чтобы оплатить учебу. Теперь, когда Элис умерла, у меня появился шанс снова учиться. Если мне придется жить в старой коммуналке с ковровым покрытием и стиральной машиной на сто человек, так и будет.

Харпер прекратила жаловаться, когда они подошли к дому, где находились квартиры, сдаваемые в аренду.

– Ну, не так уж плохо, – сказала Люси. – Поскольку дом находится ближе всего к университету, то квартиры здесь, вероятно, самые дорогие.

Риелтор направила их в пустую квартиру с одной спальней.

– У меня есть односпальная квартира, подобная этой, которая освободится после осеннего семестра, – объяснила она. – Еще я могу предложить пару квартир с двумя спальнями. Хотите?

– Нет, спасибо, – ответила Люси. Прошедшие пять лет она фактически жила в спальне. – Я хочу жить одна.

– Хорошо. Осмотритесь. Я отвечу на любые ваши вопросы.

Они вошли внутрь, и Люси облегченно вздохнула. Все было не так уж плохо. Слева находилась просторная гостиная с патио, справа – столовая и кухня. Короткий коридор, спальня и ванная комната. Светильники были не самыми новыми и красивыми, но выглядели чистыми и исправными.

– Я готова здесь жить, – сказала Люси.

Харпер наморщила нос:

– А ты не хочешь купить таунхаус?

– На какие деньги? – спросила Люси. – Я клянусь, вы, богачи, понятия не имеете, что такое бедность. После того как я заплачу за занятия и книги, у меня останутся деньги только на оплату этой квартиры и на еду. Вот и все. – Она подняла палец, заставляя подругу молчать. – И не смей снова говорить о наследстве. Оливер подал судебный иск. Я не могу тратить деньги, которые могут мне не достаться.

Харпер вздохнула и скрестила руки на груди:

– А как насчет Оливера?

Люси нахмурилась.

– А что Оливер? – спросила она.

– Вы с ним… вместе. Кажется, вам хорошо вдвоем. Неужели ты захочешь расстаться с ним после Нового года?

Люси старалась об этом не думать. Ничего не изменило даже ее недавнее эмоциональное откровение. Она по-прежнему планировала учиться.

– Наши отношения не настолько серьезные, чтобы я отказалась от своей мечты ради Оливера, – сказала Люси.

– Я не знаю. Со стороны ваши отношения кажутся довольно серьезными. Возможно, это еще не любовь, но, по крайней мере, вы увлечены друг другом.

Люси проигнорировала ее замечание и повернулась, чтобы посмотреть приборы на кухне.

– Ты можешь учиться в другом городе. Например, в Нью-Йорке. Зачем тебе возвращаться в Йель?

Люси повернулась к Харпер и уперлась руками в бедра:

– Я упорно училась, чтобы поступить в Йель, и я хочу получить диплом Йельского университета.

Харпер не выглядела убежденной.

– Я не понимаю, почему ты уперлась.

– Я планировала вернуться в Йель до встречи с Оливером и до оглашения завещания. Я уже подала документы. Итак, ты будешь мне помогать искать жилье? Или будешь и дальше ныть?

Харпер закатила глаза и улыбнулась:

– Я помогу тебе найти квартиру в Нью-Хейвене, потому что я надежный друг, который тебя любит.

– Хорошо. Поехали.

Они вышли из квартиры вместе с брошюрой и визиткой риелтора, которому Люси должна была позвонить, когда примет решение. Они посетили еще два жилых комплекса, а потом отправились обедать в Вито-Дели – один из их бывших университетских пригородов.

– Я умираю от голода, – объявила Харпер, когда они встали в очередь у прилавка, чтобы сделать заказ.

Люси любила это кафе, когда училась в университете, но сегодня идея пообедать была не такой захватывающей, как прежде. Запах мяса и маринадов вызвал у нее тошноту. Последние пару дней ее подташнивало, но она думала, что что-нибудь не то съела.

– Люси, что с тобой?

Она повернулась лицом к Харпер.

– А что?

Харпер наклонила голову набок, озабоченно смотря ей в глаза.

– Ты побледнела. Тебе плохо?

Люси захотелось на свежий воздух.

– Я выйду на улицу на минутку. Меня тошнит от запаха соленых огурцов.

Они вышли на улицу, где Люси подышала свежим воздухом и почувствовала себя намного лучше. Тошнота ослабела.

– Спасибо. Я не знаю, что со мной в последнее время. Вчера меня тошнило. Я подумала, что это из-за сэндвича с курицей, который я съела в обед. Утром я съела бублик и выпила кофе. Меня никогда не тошнило от соленых огурцов. Мне нравятся соленья.

– Папа говорил, что, когда моя мама была беременна Оливером, она не выносила запаха, вкуса и вида солений. Я всегда думала, что это ерунда, учитывая, что это обычная беременность. Оливер всегда ненавидел соленые огурцы. Когда она забеременела мной, она ела соленые огурцы, и я их обожаю.

Люси нервно усмехнулась, слушая рассказ Харпер:

– Ну, я вряд ли беременна.

– Я не говорю, что ты беременна. Это просто смешное совпадение, хотя это был бы ребенок Оливера. – Харпер помолчала, потом критически оглядела Люси. – Люси, ты беременна от моего брата?

Люси опустилась на соседнюю скамейку, мысленно подсчитывая дни, потом покачала головой.

– Нет, – наконец объявила она. – Этого не может быть. Мы предохранялись. Я уверена, что не беременна.

Харпер села на скамейку рядом с ней.

– Я предлагаю заскочить в аптеку и купить тест на беременность, чтобы точно знать, нужны тебе таблетки от болей в животе, или ты в самом деле беременна. Ты плохо себя чувствуешь. Я уверена, ты просто перенервничала. Но, сделав тест, ты обо всем узнаешь наверняка. Если результат будет отрицательный, тогда не о чем беспокоиться, верно?

Не беспокоиться? Состояние Люси не назовешь спокойным. По правде говоря, она только что солгала. Она была почти уверена в том, что забеременела от Оливера. У нее никогда не было задержки.

Что она скажет Оливеру? Как она будет жить дальше?

– Пойдем, – сказала Харпер и протянула руку Люси, заставляя ее встать со скамейки. – Идем в аптеку. Ты сделаешь тест, а потом мы пообедаем и отпразднуем тот факт, что ты не собираешься родить мне племянницу или племянника.

Люси встала и последовала за Харпер в аптеку, в душе зная ответ. Нравится это ей или нет, она станет матерью ребенка Оливера Дрейка.

Оливер удивился, получив от Люси приглашение на ужин. Он думал, что она уехала на уикэнд с Харпер, но, видимо, они решили вернуться раньше. Хорошо. Он не хотел признаваться, но ему не нравилось расставаться с Люси даже на день или два. После ее отъезда он постоянно думал о ней и не мог сосредоточиться ни на чем другом.

Ресторан, который она выбрала для ужина, был шумным и заполненным людьми. Не совсем то, что он предпочел бы для романтического ужина, но он решил не жаловаться. Машин на дороге было немного, поэтому Оливер приехал в ресторан всего на несколько минут позже, чем планировал, и Люси уже сидела за столиком.

Оливер улыбнулся, заметив ее. С момента их знакомства прошло всего несколько недель, но он волновался всякий раз, просто глядя на Люси. У него чаще билось сердце, когда она смотрела на него. Он никогда не реагировал так на других женщин. Может быть, это и есть любовь, о которой писали поэты и музыканты?

Наконец Люси посмотрела на него. Как только их взгляды встретились, Оливер сразу понял, что возникла проблема. Люси не просияла, увидев его. Он старался не хмуриться. Возможно, она устала. Или, может быть, что-то случилось. Он мало знал о ее семье, и, вероятно, какая-то чрезвычайная ситуация заставила ее приехать раньше.

– Привет, красавица! – Он наклонился и мягко поцеловал ее в губы.

Она улыбнулась и неуверенно поцеловала его в ответ.

– Спасибо, что пришел.

– Я бы обязательно пришел. – Оливер расстегнул пиджак и сел. – Меня удивило твое приглашение. Я думал, ты не вернешься до завтра.

Люси кивнула, выражение ее лица было стоическим.

– Мы решили сократить поездку, – сказала она. – Кое-что произошло.

Оливер напрягся. Он был прав.

– Что именно случилось? – спросил он.

Пришел официант, чтобы принять заказ. Оливер просмотрел меню.

– Принесите бутылку каберне.

– Я не буду вино, – сказала Люси. – Принесите мне воды, пожалуйста.

Как только официант ушел, Оливер спросил:

– Случилось что-нибудь серьезное?

– Все в порядке. Я в порядке. Харпер в порядке. Серьезное? Возможно. Хорошая это новость или плохая… Все зависит от того, как ты отреагируешь. В общем, я…

Оливер еще не видел Люси такой расстроенной. Даже на похоронах тети Элис. Казалось, она не находит себе места.

– Скажи мне все, как есть. Я тебе помогу.

– Прости, Оливер. Мне просто надо сказать это, потому что я не знаю, как это сделать по-другому. Всю поездку из Коннектикута я искала правильные слова, но не нашла их. – Она глубоко вздохнула. – Я беременна.

Оливер затаил дыхание, его сердце замерло от шока. Секунду он сидел не дыша и ничего не соображая. Это было невозможно. В ресторане шумно. Может быть, он ослышался? Он в отчаянии схватился за соломинку.

– По-моему, я тебя не расслышал. Ты могла бы повторить? – Он наклонился к ней, молясь, чтобы снова не услышать о ребенке.

Люси слегка вздрогнула и наклонилась к нему через стол:

– Ты хорошо меня слышал, Оливер. Я беременна. У меня будет ребенок, – прибавила она, чтобы уточнить.

В этот момент ему все стало предельно ясно. В противном случае она не рассказала бы ему об этом. У нее будет ребенок. Его ребенок. Оливер даже не знал, что сказать. В его голове кружились миллионы мыслей. Он не находил слов. Он не мог примириться с тем, что только что услышал.

– Я не знаю, как это случилось, – продолжала Люси. По-видимому, ее тревожило его молчание. – Мы всегда предохранялись. Мне даже в голову не приходило, что меня тошнит из-за беременности. Харпер заставила меня купить тест на беременность в аптеке, и я сделала его, думая, что результат будет отрицательным. Но результат положительный. В среду я иду к врачу, но я не думаю, что это что-то изменит. Тест не врет. Мы вернулись раньше, чтобы рассказать тебе об этом.

Оливер старался слушать Люси, но ему было трудно сосредоточиться. Когда эмоции немного утихли, он почувствовал себя преданным и рассердился.

– Конечно, ты захотела сразу мне рассказать, – произнес он с явным огорчением. – Кто не захочет проинформировать своего богатого бойфренда о результатах их сексуальной близости? Это захватывающая новость. В худшем случае ты гарантируешь своему ребенку алименты до его восемнадцатилетнего возраста. Если уж беременеть, то от миллионера, верно?

– Что? – Она вздрогнула, словно он ударил ее.

Такую реакцию она от него не ожидала. Он не знал, почему. Думала ли она, что он будет в восторге оттого, что потенциальная мошенница от него забеременеет? Верила ли она, что судьба свела их вместе, чтобы они стали одной большой счастливой семьей? Нет. Все происходит слишком гладко, как по сценарию. Она с самого начала манипулировала им. Возможно, она планировала забеременеть от него с того дня, как они познакомились.

– Ты не теряла времени зря, – продолжал он. – Ты наверняка подсунула мне в саду дырявый презерватив. Довольно смело! И подумать только, я обрадовался, что ты захватила с собой презервативы. Конечно, ты их не забыла. Моя мачеха, по крайней мере, вышла замуж за моего отца и переехала в пентхаус, прежде чем забеременеть и потратить все его деньги. Я думаю, ты поторопилась.

– Я поторопилась? – спросила Люси.

– Ну, я имею в виду, судья скоро вынесет решение по поводу завещания моей тети. Ты выбрала лучший способ гарантированно получить деньги от семьи Дрейк в любом случае.

Слезы затуманили большие карие глаза Люси. Оливер не сомневался, что это – крокодиловы слезы.

– По-твоему, я так поступила? – сказала она. – Ты действительно веришь, что я забеременела нарочно, чтобы получить от тебя деньги?

– Не просто деньги, Люси, а кучу денег. – С его губ сорвался поток сердитых слов, которые он не мог остановить. – Я подозревал тебя давным-давно. Меня не одурачила твоя напускная невинность. Я знал, что ты играешь. Ты обманула мою тетку. Ты обманула даже Харпер. Я решил, что если я узнаю тебя лучше, то разгадаю твою игру, но я ошибся. Ты оказалась проворнее, чем я ожидал. Я уже был готов отказаться от претензий на завещание. Ты отличная актриса, Люси.

Он медленно растянул губы в широкой улыбке, которая скорее напоминала гримасу. Ему стало тошно.

– Ты настроилась на беспроигрышную ситуацию, – сказал он. – Ты могла бы получить наследство моей тети, половину моего состояния, а после рождения ребенка – часть денег моей семьи. Я думал, хитрее Кэндис никого не будет, но ты превзошла ее. Тебе не пришлось спать с одиноким стариком, чтобы получить то, что ты хотела.

В глазах Люси стояли слезы. Но чем дольше Оливер говорил, тем сильнее она краснела и плотнее поджимала губы.

– Да, – произнесла она ледяным тоном. – Мне просто пришлось спать с одиноким и обиженным молодым мужчиной.

Оливер рассмеялся над ее жестокой репликой.

– Пусть я одинокий и обиженный, но я никогда и никого не использовал, чтобы добиться своего.

– Я была о тебе лучшего мнения, Оливер. – Люси бросила салфетку на стол и встала со своего места. – Не тыкай в меня пальцем и не веди себя так самоуверенно. Это произойдет не сейчас и не сегодня, и даже не через год, но однажды ночью, лежа в постели, ты поймешь, какую ошибку ты совершил, но будет слишком поздно. – Она надела ремешок сумочки на плечо.

– Ты уже уходишь? – спросил он как можно небрежнее. Конечно, Люси расстроена и оскорблена. Это было частью ее шарады. Он не позволит себя одурачить, даже если каждое ее слово отзывается болью в его душе. Она не узнает, что обидела его; он не доставит ей такого удовольствия.

Люси только покачала головой, опустив уголки рта.

– Знаешь, я удивлена этой ситуацией, как и ты. Я напугана и теперь знаю, что осталась одна, и мне намного страшнее. Разница в том, что моя жизнь полностью изменится. Ребенок испортит мне фигуру и отнимет у меня следующие двадцать лет жизни, а ты будешь просто сидеть сложа руки и проклинать судьбу. Если ты не хочешь быть со своим ребенком, не присылай ему деньги. Они станут оскорблением для меня и ребенка. Давай просто притворимся, что мы никогда не встречались, хорошо?

– Мне нравится твое предложение, – сказал он. – Прямо сейчас я сожалею о том, что мы с тобой вообще однажды встретились.

– Я тоже. Прощай, Оливер! – Повернувшись на каблуках, Люси едва не столкнулась с официантом, а потом почти выбежала из ресторана.

Оливер решил не смотреть ей вслед. Вместо этого он спокойно взял вино у официанта и, потягивая его, старался не замечать взглядов посетителей ресторана. Ему надо выпить чего-нибудь покрепче. Ему надо успокоить боль в груди и подавить сердитые слезы, которые вот-вот польются из глаз.

Казалось, первый большой глоток алкоголя успокоил его. Кровь перестала стучать у него в ушах, и он сумел сделать глубокий вдох впервые после того, как приехал в ресторан. Вино не уберет беспорядок, в котором оказался Оливер, но оно поможет ему пережить болезненно неудобный момент.

– Сэр? – Официант неуверенно стоял рядом с ним. – Леди вернется?

Оливер покачал головой:

– Она не вернется.

– А вы будете ужинать у нас?

Известный своим хладнокровием в сложных ситуациях, Оливер не мог ужинать в ресторане, словно ничего не произошло.

– Нет. Я допью вино и освобожу столик. Принесите счет.

– Да, сэр. – Официант ушел.

Оливер допил каберне, заплатил по счету и убрал полотенце в карман пиджака. Встав из-за стола, он вышел из ресторана на шумную улицу. Постепенно его гнев сменился разочарованием.

Почему? Почему он позволил себе связаться с Люси, зная, что она просто играет с ним, как и все остальные? Он позволил себе увлечься ее улыбкой и веснушками. Он потерял голову от ее разгоряченного и мягкого тела. И теперь у нее будет ребенок.

Его ребенок.

Оливер вздохнул и пошел по тротуару к своему офису. Это была долгая прогулка. Обычно он брал такси, но сегодня ему надо было подумать. Ему было больно осознавать, что он повторил ошибку своего отца. Он увлекся женщиной, которая его использовала. И он наслаждался этим каждую секунду. Вероятно, таким образом судьба решила проучить его, чтобы он был умнее своего отца и никогда не влюблялся.

Любовь? Он не смел даже думать об этом. Это была не любовь. Он не знал, как назвать это чувство, но это была не любовь.

Одно ясно наверняка: Люси вынашивает его ребенка. Оливер будет его воспитывать, нравится это Люси или нет. Речь не о деньгах, а о том, что у ребенка должен быть хороший отец. Оливер знал, каково расти без одного из родителей.

Рак отнял у него мать. Алчность забрала мать у Дэнни. Но у Оливера не было причин отказываться от своего ребенка.

Поэтому он будет рядом со своим малышом.

Глава 11

Сидя за письменным столом Элис, Люси снова взяла фотографию и посмотрела на нечеткое черно-серое изображение, задаваясь вопросом, почему судьба так сурово обошлась с ней. На этой фотографии были размытые маленькие изображения, размером с семена кунжута, но они собирались навсегда изменить ее жизнь.

Близнецы. Так сказал доктор. Она не просто беременна. Она вынашивает близнецов. Люси истерично рассмеялась, глядя на два маленьких круга на экране монитора. А потом она расплакалась. Близнецы. Ее жизнь усложнится вдвое.

Доктор обеспокоился ее реакцией, не совсем уверенный в том, то ли она обрадовалась, то ли расстроилась, то ли разволновалась. Честно говоря, Люси испытывала одновременно все эти противоречивые эмоции, она едва следила за мыслями, которые судорожно кружились в ее голове. У нее маленький срок, так сказал доктор. Все может измениться. Она может потерять одного или обоих детей. Доктор будет ее наблюдать. Вероятно, ей следует объявить о своей беременности только после того, как она сделает УЗИ на двенадцатой неделе.

Это не будет проблемой. Люси сомневалась, что сумеет сообщить о своем положении. Она не знала, что сказать доктору; медсестра с тревогой наблюдала за ней. Люси просто лежала и понимала, что ее мир начинает рушиться.

Отложив фотографию в сторону, Люси решила отсортировать брошюры со сдаваемыми в аренду квартирами, которые привезла из Йеля. Было трудно поверить, как сильно изменилась ее жизнь с тех пор, как она села в поезд и посмотрела с Харпер первую квартиру. Теперь она не просто возвращается в университет; она возвращается туда беременной. У нее будут близнецы. Ей было тяжело просто думать об этом.

Однако упрек Оливера, считающего, что она обманула его тетушку, не причинял ей боли. Он действительно плохо знал Люси, а учитывая его опыт с мачехой, можно понять его подозрения. Вряд ли кто-то захочет, чтобы такие огромные деньги уходили из семьи. На его месте Люси испытывала бы такие же проблемы, даже если бы ей не понадобилось ни цента от Элис.

Люси очень обиделась, когда он обвинил ее в том, что она забеременела от него нарочно.

Она стала для него не просто женщиной, которую он почти не знал. Сколько времени они провели вместе за прошлый месяц? Сколько раз они занимались любовью и обнимали друг друга? Он должен понимать, что она не способна на такое коварство.

И все же на его лице не было ни тени сомнений, когда они сидели в ресторане, где она сообщила ему о беременности. Оливер просто на нее рассердился. Вероятно, он решит, что близнецы – ее расплата за интриги.

Люси посмотрела на брошюру с квартирой, которая понравилась ей больше остальных. Цена на квартиру с двумя спальнями была довольно высокой. Следовало прибавить к ней расходы на обучение, книги, мебель и все необходимое для двух малышей. Люси сомневалась, что сведет концы с концами. Она может рассчитывать только на свои небольшие сбережения. Оливер, конечно же, не откажется от претензий на наследство Элис. Известие о том, что Люси якобы нарочно забеременела от него, скорее всего, навредит ей; велика вероятность, что она не увидит ни цента от наследства его тетушки.

По правде говоря, она готова с этим смириться. Если у нее будет такое огромное количество денег, она просто не сможет распоряжаться ими должным образом. Лучше пусть все остается как есть. Мать Люси многому ее научила. Но после рождения детей им понадобится медицинская страховка. Придется нанять няню. Покупать подгузники. Ее расходы увеличатся вдвое. Она всегда восхищалась способностью матери выживать на гроши, но сумеет ли она сделать то же самое?

Брошюра выскользнула из ее пальцев на стол, в ее глазах стояли слезы. Справится ли она? Вернется ли она в университет? Или разумнее вкладывать свои сбережения в малышей? Черт побери, может быть, ей вернуться домой в Огайо? Там живет ее мать, она поможет ей с близнецами. И у нее не будет шанса снова увидеться с Оливером.

– Да, я, конечно же, сделала это абсолютно преднамеренно, осел ты этакий, – произнесла она вслух в большом кабинете Элис. – Я сорвала свои планы вернуться в университет и сделать карьеру, чтобы поймать тебя в ловушку ребенком. Потому что это лучший способ навсегда привязать к себе человека, которого ты любишь. Так думаешь ты. Близнецы!

Люси опустила лицо на руки и расплакалась. Она давно не плакала. Прошла почти неделя с ее поездки в Нью-Хейвен и расставания с Оливером, но она не позволяла себе раскисать. Ей не хотелось попусту тратить ценное время. Вместо этого она занималась другими делами. После судьбоносного визита к врачу Люси часами торчала в магазинах, изучая все, начиная от пренатальных витаминов и джинсов для беременных и заканчивая одноместными и двухместными колясками.

Ей было трудно осознать, что она совершенно не готова к материнству. До встречи с Оливером она почти забыла, что может забеременеть, а тем более планировать рождение близнецов. Она не думала о детях. Она думала, что, возможно, когда-нибудь выйдет замуж и создаст семью.

Ну по крайней мере, она нашла свою любовь. Люси действительно любила Оливера. Он не любил ее и нисколько не доверял ей, но она влюбилась в него по уши. Оставалось надеяться, что ей удастся легко его разлюбить.

Откинувшись на спинку стула, она положила руку на плоский живот. Разлюбить Оливера будет непросто. Особенно если рядом с ней будут два маленьких голубоглазых напоминания о нем, лежащие в кроватках.

Она живо представила себе двух большеглазых малышей, стоящих в кроватках, в одинаковых пижамах. У обоих каштановые волосы, лукавые улыбки и розовые щеки. Один, нахмурившись, сосет большой палец руки, а его сестра, схватив любимого плюшевого зайца, пытается вылезти из кроватки. Люси представила себе крошечных клонов Оливера, но у мальчика были веснушки на носу.

Это была всего лишь мечта, а не реальность, но сердце Люси болезненно сжалось. Жизнь не всегда идет по плану, но это не означает, что нельзя придумать новый план. Люси надо найти способ радоваться жизни, независимо от того, что случилось с Оливером, завещанием Элис или возвращением в университет. У нее все получится, она должна об этом помнить. В одной из книг, посвященных беременности, говорилось о том, как эмоции матери влияют на ее детей. Люси не хотела вредить своим малышам. Что бы ни произошло, она будет любить их и заботиться о них, словно они были запланированными детьми.

Звонок домофона вырвал ее из размышлений. Ей мог звонить только консьерж. Люси подняла трубку домофона.

– Доброе утро, мисс Кэмпбелл! Для вас крупногабаритная доставка.

Люси нахмурилась. Крупногабаритная доставка? Она ничего не покупала.

– Вы уверены, что это для меня? Откуда она? – спросила Люси.

– Я уверен. Это из Музея современного искусства. Это еще одна картина в вашу коллекцию, мэм.

Персонал дома привык к тому, что в квартиру Элис привозили бесценные картины и скульптуры. Каждые несколько месяцев что-нибудь привлекало внимание Элис на веб-сайте аукциона, и она покупала какой-нибудь лот. На этот раз разница в том, что Элис умерла, а Люси ничего не покупала из предметов искусства. Должно быть, произошла ошибка.

– Пропустите их, – сказала она. Она не узнает, что ей привезли, пока не увидит посылку. Возможно, Элис отдавала картину на временную выставку в Музее современного искусства, и теперь ее вернули.

Примерно через десять минут из грузового лифта вышли двое мужчин с картиной в деревянном ящике. Люси придерживала для них дверь служебного входа.

– Куда нести? – спросил старший из мужчин.

– В галерею, – ответила Люси. Там хранилась большая часть картин. – Но до вашего ухода я хочу посмотреть, что вы принесли. Я ничего не покупала. Вероятно, возникла ошибка, и, если это так, я хочу, чтобы вы забрали картину с собой.

Они поставили коробку на пол галереи, и один из курьеров достал из кармана лист бумаги.

– Вы мисс Люсиль Кэмпбелл, да?

– Это я, – озадаченно ответила она. Если бы они привезли картину с выставки, в накладной квитанции указали бы имя Элис.

– Тогда это для вас.

Мужчина постарше разломал коробку и осторожно вынул картину. Люси сразу ее вспомнила. Это был один из экспонатов для аукциона. Картина Нью-Йорка, полностью выложенная из сердечек. Картина ей понравилась, но она ее не покупала.

В одно мгновение на нее нахлынули воспоминания. Экскурсия по музею с Оливером, ранний отъезд с гала-вечеринки, занятия любовью и зачатие близнецов в саду на крыше. Она поняла, откуда взялась эта картина. Оливер купил ее для нее тем вечером, прежде чем они ушли, и картину только что привезли.

– Поставьте ее там, – сказала она, указывая на стену.

Мужчины кивнули, потом забрали коробку и упаковочные материалы и пошли к входной двери. Люси посмотрела им вслед, а потом озадаченно уставилась на картину.

Что ей теперь делать с этим полотном?

Отчасти она так злилась на Оливера, что хотела сжечь картину. Ей не нужны напоминания о той ночи в виде картины на стене, которая будет говорить ей обо всем, что она потеряла. Но, уничтожив картину, она оскорбит художника. Это не имеет никакого отношения к ситуации с Оливером, и Люси слишком любила искусство, чтобы так поступить. Кроме того, она не знала, сколько он заплатил за картину. Учитывая то, что она отказалась от материальной поддержки для ребенка, ей, возможно, придется продать эту картину, чтобы прокормить своих близнецов. В отличие от всего остального в квартире эта картина принадлежит только ей. Но романтический подарок Оливера пришел слишком поздно.

При мысли об этом у нее задрожали ноги. Люси присела на холодный мраморный пол галереи и стала разглядывать картину. Она в самом деле ей нравилась. При любых других обстоятельствах она была бы в восторге от того, что владеет ей. Но сейчас картина играла роль болезненного напоминания об Оливере.

Протянув руку, она провела пальцем по краю картины. Люси знала, что оставит ее у себя. Вероятно, картина будет единственным предметом, доставшимся близнецам от их отца.

Она вздохнула, встала и стала думать, куда повесить картину.

Оливер не находил себе места.

Не было иного способа описать то, как он себя чувствовал. Он даже не догадывался, сколько времени прошло с тех пор, как он поговорил с Люси и узнал о ребенке. Он не представлял, какой сейчас день недели. Он не приезжал в офис. Он торчал в своей квартире. Он даже не поднимался на крышу, чтобы обрезать растения, потому что пребывание там напоминало бы ему о Люси и той ночи, что они провели вместе. Даже его святилище не могло бы его успокоить.

Ему хватило ума перестать думать о том, что Люси испортила ему жизнь. Он не был дураком. Ему потребовалось несколько дней, чтобы остыть и прийти к неутешительному выводу. Дело в том, что с самого начала он все испортил. Ничто из того, что сделала Люси с того дня, как они познакомились, не давало ему права говорить ей такие ужасные слова за ужином в тот вечер. Она немедленно обратилась к нему, чтобы рассказать о ребенке, а он ее оскорбил. Поразмышляв несколько часов, он не придумал ничего, что могло бы исправить ситуацию.

Как такое возможно?

Оливер Дрейк – генеральный директор и спаситель «Орион текнолоджи», дипломированный специалист и миллионер. И как выяснилось, законченный идиот.

Он сидел на диване, когда в дверь постучали. Это было само по себе необычно, потому что консьерж не звонил и не предупреждал его о посетителях. Возможно, что-то случилось. Оливер несколько дней игнорировал звонки от членов своей семьи, и они были единственными, кто мог беспрепятственно подняться к нему в пентхаус. Оставалось надеяться, что Харпер не приехала, чтобы размозжить ему голову. Он даже не потрудился прослушать пятнадцать сообщений голосовой почты, которые она оставила ему.

Нахмурившись, Оливер выключил телевизор и пошел к входной двери. Посмотрев в глазок, он с облегчением обнаружил за дверью своих отца и брата.

– Папа? – Оливер открыл дверь.

Том Дрейк посмотрел на сына и покачал головой.

– Ты ужасно выглядишь, – сказал он, проходя мимо Оливера в квартиру. Дэнни топал следом за ним.

Младший брат Оливера выздоровел после несчастного случая. Теперь вряд ли можно было догадаться, что он лежал в больнице. Влетев в гостиную, он включил нужный ему телевизионный канал, чтобы посмотреть любимое шоу. Оливер знал, что, когда телевизор ему надоест, он вытащит из кармана современное игровое устройство и начнет играть.

Оливер со вздохом закрыл дверь за своим отцом и последовал за ним на кухню, где тот приготовил кофе.

– Я не думал, что ты продолжаешь пить кофе, папа.

Том недоуменно нахмурился:

– Это не для меня, а для тебя.

– Мне не нужен кофе. У меня нет похмелья.

Том прищурился, глядя на Оливера. Тот был в халате, пижамных штанах, с недельной щетиной на лице.

– Даже если у тебя нет похмелья, выпей, – произнес он. – Тебе надо проснуться.

– Я не сонный.

– Я не говорю, что ты сонный. Иногда человеку следует проснуться и посмотреть, что происходит вокруг него. Мы слишком усложняем себе жизнь, запутываемся в рутине и ничего не замечаем у себя под носом. Однажды я был таким. Я не хочу, чтобы ты закончил, как я.

Оливер смущенно почесал голову, но взял кофе, который дал ему отец.

– Сядь, сынок.

Оливер сел за кухонный стол, стараясь не вспоминать о том, как завтракал на кухне с Люси.

– Мне просто захотелось отдохнуть, папа, – сказал он.

Том достал из холодильника бутылку воды и сел напротив сына.

– Ну, ты отдохнул. Это все из-за Люси?

Оливер ничего не говорил своему отцу о том, что случилось с Люси. Вероятно, ему обо всем сообщила Харпер.

– Она беременна. – Эти слова впервые слетели с его губ за прошедшие несколько дней.

Его отец пожал плечами:

– Бывает. Что ты будешь делать?

– Я не знаю. Я боюсь повторить твои ошибки. Я не верю, что могу ей доверять. Вся семья считает ее мошенницей.

– А ты?

– Я? – Оливер умолк. Он задавался этим вопросом с того дня, как впервые встретил Люси. Теперь он попытался честно ответить самому себе, не позволяя страхам доминировать над логикой. – Я не думаю, что она заставила тетю Элис переписать завещание. За прошедшие недели я выяснил, что Люси искренний и очаровательный человек. По-моему, Элис хотела помочь Люси и сделать ей что-нибудь приятное, поэтому она оставила ей свое состояние. По крайней мере, это моя догадка. А вдруг я ошибаюсь? Что, если она такая же, как Кэндис? Откуда я знаю, что ребенок – это не просто уловка, чтобы получить наследство Элис?

– Хватит, – просто сказал его отец. Вздохнув, Том пригладил рукой свои седые волосы. – Это моя вина.

Оливер выпрямился на стуле.

– Что?

– Я думал, ты был достаточно взрослым, когда у меня возникли проблемы с Кэндис. Но, по-моему, я виноват в том, что ты не умеешь доверять людям. Послушай, я был идиотом, Оливер. Я наделал кучу ошибок, связавшись с твоей мачехой. Но я был одинок, поэтому воспользовался подвернувшимся шансом заново начать жизнь. Но даже теперь, спустя годы, если бы у меня был шанс повернуть время вспять, я сделал бы все точно так же.

Оливер удивился. Он был уверен, что его отец сожалеет о том, что случилось с его второй женой.

– В самом деле?

Том усмехнулся и задумчиво отпил воду.

– Да. Несмотря на наши различия, у нас с Кэндис действительно была любовь. Она, конечно, вытянула из меня кучу денег, но это была небольшая цена за пару веселых лет и того мальчугана, что сейчас сидит в гостиной. Если изменить мое прошлое с Кэндис, это означает, что у меня не будет Дэнни.

Оба мужчины повернулись в сторону гостиной. Дэнни сидел на полу, скрестив ноги, и с ухмылкой смотрел телевизор.

– Не всегда все происходит так, как планируешь, но это не значит, что случившееся принесет тебе вред. Если ты считаешь, что Люси не повлияла на последнюю волю Элис, почему ты думаешь, будто она пытается заманить тебя в ловушку своей беременностью? Может быть, она просто ошиблась, но она честна с тобой.

Оливер повернулся к столу, крутя кружку в руках. Он вспомнил выражение лица Люси, когда она разговаривала с ним в ресторане. Теперь он понимал, что она боялась ему признаться. Она очень старалась скрыть свою нервозность и смущение. В тот момент ей требовалась его поддержка, а он подвел ее, обвинив во всех смертных грехах.

– А теперь самый главный вопрос, – продолжал его отец. – Имеет ли это значение по-настоящему? Будешь ли ты от этого любить своего ребенка меньше?

– Нет. – Оливеру было легче ответить на этот вопрос. За последние несколько дней он понял одно: он будет любить своего ребенка. Но проблема в том, готов ли он любить и его мать.

– Как ты относился к Люси до того, как узнал о ребенке?

– Мне казалось, я в нее влюбляюсь. Наверное, это меня напугало. Я никогда не любил женщину. Все произошло так быстро.

– Знаешь, у нас с твоей матерью было то же самое. Мы поженились через два месяца после знакомства. Я одновременно радовался и боялся и не представлял, что расстанусь с ней.

Оливер не слышал ничего подобного о своих родителях. Он просто думал, что воспоминания слишком ранят его отца, поэтому не задавал лишних вопросов.

– Почему ты решил так быстро жениться?

Том улыбнулся и похлопал Оливера по плечу:

– Из-за тебя. Я говорил, что все произошло слишком быстро. – Он встал из-за стола и позвал Дэнни: – Даниэль, мы уходим. – Потом он повернулся к Оливеру и протянул ему маленькую коробочку, которую вынул из кармана пальто: – Когда ты решишься на что-нибудь, это тебе пригодится. Оно принадлежало твоей матери. Увидимся позже, сынок.

Оливер не успел произнести ни слова. Отец и Дэнни обняли его и ушли.

Оставшись один, Оливер открыл коробочку. Внутри ее он обнаружил обручальное кольцо своей матери. Роскошный бриллиант в платиновой оправе. Кольцо выглядело старомодным, но идеально подходило для Люси. Именно такое кольцо он выбрал бы для матери своего ребенка и своей будущей жены.

Если только она примет его.

В этот момент Оливер страстно захотел, чтобы Люси простила его. Не только из-за ребенка, но и потому, что он любил ее. Несмотря на его подозрительность и осторожность, Люси пробила броню вокруг его сердца и добилась того, что не удавалось сделать ни одной другой женщине.

В дверь снова постучали. Оливер вздрогнул. Он встал, полагая, что Дэнни что-нибудь забыл в гостиной. Открыв дверь, он увидел перед собой взбешенную Харпер. Она пришла, чтобы расквитаться с ним.

– Ты гадина! – произнесла она. – Как ты посмел обвинить Люси в том, что она нарочно от тебя забеременела? Это абсурд! Ты в курсе, что она строила планы? Вот почему мы поехали в Коннектикут. Она собиралась вернуться в университет. Как она будет учиться после того, как родит, а? Тем более после того, как ты отберешь у нее наследство тети Элис?

Оливер вздохнул и шагнул назад, пропуская сестру в дом. Как только Харпер перестанет орать на него, она, возможно, поможет ему решить, как вернуть Люси.

Глава 12

– Люси? Это Филипп Гласс. Как ты?

Люси нервно сжала в руке телефон. Она давно не общалась с адвокатом Элис. Неужели судья вынес решение по поводу наследства?

– Хорошо, – ответила она и затаила дыхание.

– Отлично. Ну, я звоню потому, что у меня для вас хорошие новости. Удивительные новости. Мистер Дрейк отозвал судебный иск против завещания Элис.

Люси резко опустилась на стул, потому что у нее задрожали колени. Вероятно, она ослышалась.

– Что?

– Наследство Элис принадлежит вам, Люси. Деньги, квартира, предметы искусства. Я вас поздравляю!

Она знала, что должна что-то сказать, но не находила слов. Она не ждала подобного звонка. Она подготовилась к утешительной беседе о том, как судья почувствовал, что состояние ума Элис не позволило ей мыслить разумно, пока она переписывала завещание накануне смерти. Вместо этого Люси обнаружила, что у нее на руках по-настоящему выигрышный лотерейный билет.

Она почувствовала облегчение. Не радость, а именно облегчение. Последние несколько дней она изводила себя, стараясь придумать, как ей воспитывать близнецов в одиночку. Теперь этот вопрос решен и ей не надо ни о чем просить отца малышей. Но ей было любопытно, отчего он так поступил.

– Мистер Дрейк сказал, почему он отозвал иск?

– Нет. Честно говоря, мне хотелось бы знать, почему он изменил свое решение. Послушайте, я займусь переоформлением документов на вас и позвоню вам через пару недель.

– Спасибо, Филипп.

Люси повесила трубку. Она была так ошеломлена, что не могла сдвинуться с места. Странно, что Оливер передумал. Всегда оставалась вероятность того, что судья решит дело в ее пользу, но она не предполагала, что Оливер отзовет иск даже после того, как они сблизились. Он никогда не смешивал бизнес с удовольствием.

Что изменилось?

В тот вечер Оливер ужасно рассердился на нее. Он сказал ей, что не желает иметь ничего общего со своим ребенком, а теперь он просто отдает Люси наследство своей тети после нескольких недель судебной тяжбы. Может быть, это своеобразный способ материально поддерживать ребенка, не выплачивая ему ни цента из своих денег? Люси не смела мечтать о том, что Оливер решится на примирение. Два чуда не могут произойти за один день.

Люси не совсем понимала, что ей делать. Ей казалось, что она должна кому-нибудь рассказать о новости, но колебалась. Происходящее казалось ей сном.

Часом ранее она задавалась вопросом, сумеет ли впихнуть кровать и две детские кроватки в однокомнатную квартиру недалеко от университета, а теперь она может купить дом и машину, нанять няню и никогда не работать. Каждые пару дней ее жизнь подвергалась серьезным потрясениям, и она не знала, сколько еще таких потрясений выдержит.

Ей следовало радоваться. Она – мультимиллионерша! Ее дети не будут ни в чем нуждаться. Ее учеба в университете оплачена. Ее жизнь станет легче и проще. Но Люси все равно беспокоилась.

Разве она может быть счастлива после того, как закончились ее отношения с Оливером? Такое невозможно. Никакие деньги не вернут в ее жизнь любимого мужчину и отца ее детей. Честно говоря, она в мгновение ока отказалась бы от наследства, если бы Оливер постучал в ее дверь прямо сейчас и сказал, что сожалеет. Что любит ее и своих детей больше всего на свете. Но этого не произойдет. Оливер уже принял решение.

Через секунду в ее дверь позвонили. Она встала со стула, сжимая в руке телефон. Ее сердце забилось чаще, хотя она пыталась убедить себя, что, возможно, пришла уборщица или Харпер.

Сделав глубокий вдох, она открыла дверь. Перед ней был Оливер.

Он стоял в мраморном фойе и походил на бокал живительной воды для женщины, потерявшейся в пустыне. На нем были ее любимый серый костюм и голубая рубашка, его глаза казались ярче обычного. Он взволнованно поджимал губы, держа в руках букет из ярко-розовых роз и синего дельфиниума.

– Привет, – сказал он через несколько секунд их молчаливого разглядывания друг друга.

Люси опешила. Она еще не оправилась от шока после звонка Филиппа.

– Привет.

Она шагнула назад, чтобы впустить Оливера в квартиру. Ей было любопытно, что он ей скажет, но она решила не торопить события. Пусть он пришел к ней, но это не значит, что он попросит ее вернуться к нему. Она не знала, чего хочет Оливер. Она любит его, но ради благополучия своих детей ей следует быть разумной. Оливер обошелся с ней слишком жестоко, и он не получит ее прощения, просто извинившись перед ней и подарив цветы.

– Это тебе, – произнес он, протягивая ей цветы и смущенно улыбаясь. – Я выбрал розовые и синие цветы для ребенка.

– Спасибо. – Люси взяла цветы и отвернулась, чтобы поставить букет в воду. Ей хотелось хотя бы минутку побыть вдали от пристального взгляда Оливера.

Когда она вернулась из кухни, он по-прежнему стоял в галерее и смотрел на картину, которую ей купил. Наконец Люси повесила ее на стену.

– Спасибо за картину, – сказала она, вставая рядом с ним, чтобы полюбоваться полотном. – Тебе не надо было этого делать.

– Я знаю. Но это подарок.

Люси поставила вазу с цветами на стол и повернулась к Оливеру лицом.

– И не надо было отзывать судебный иск. Следовало дождаться решения судьи.

Оливер посмотрел на нее и покачал головой:

– Нет, я не мог рисковать. Я передумал.

Словно защищаясь, Люси скрестила руки на груди.

– По поводу чего ты передумал? – огрызнулась она. – По поводу того, что я опытная мошенница, которая манипулировала твоей пожилой, страдающей агорафобией тетушкой, и поэтому она оставила мне все свои деньги? Или по поводу того, что я нарочно забеременела, чтобы получить от тебя материальную поддержку для себя и твоего ребенка?

Кадык Оливера дернулся, он судорожно сглотнул. Люси еще не видела его таким напряженным. Ни в офисе адвоката в день оглашения завещания, ни в ресторане, когда они виделись в последний раз. Оливер казался внешне спокойным, но она остро чувствовала его беспокойство.

– Прости, Люси, – наконец сказал он. – Прости меня за все. Я не имел права сомневаться в тебе, но мной руководил страх, который испортил мне жизнь. Ты не делала ничего такого, за что я мог бы к тебе так относиться. Ты ничем не похожа на мою мачеху, и я знал это всегда. Я просто боялся, потому что у меня были чувства к тебе, и я не понимал, что мне делать. Я боялся ошибиться, как мой отец, но вместо этого я спровоцировал в своей жизни еще больший беспорядок, разрушив лучшее, что у меня было. Я могу только надеяться, что однажды ты сумеешь меня простить. Я намерен просить у тебя прощения столько лет, сколько потребуется, чтобы ты меня простила.

Люси спокойно его слушала. Его слова казались искренними, у нее болезненно сжалось сердце. Но Оливер был не единственным, кто испугался. Она боялась снова довериться ему, потому что он мог опять растоптать ее чувства.

– Спасибо, – ответила она. – Я знаю, тебе было нелегко все это сказать.

– Я признаю свои ошибки, Люси. Я ошибался по поводу тебя с тех пор, как мы впервые встретились. Я хотел бы начать все сначала, но я не могу изменить то, что сделал. Ты простишь меня, Люси? – Он с надеждой уставился на нее.

Она чувствовала боль и сожаление в каждом произнесенном им слове. Она никогда и ни от кого не слышала искренних извинений.

– Я прощаю тебя за то, что ты сказал и сделал. – Она понимала, что для него этого недостаточно.

Оливер взял ее за руку.

– Спасибо. Я так рад это слышать. Дело в том, что я люблю тебя. Я думал, у меня не будет шанса рассказать тебе об этом. – Он посмотрел на нее с очевидным вопросом во взгляде. – Как ты считаешь, ты когда-нибудь сможешь меня полюбить?

Тепло прикосновения не давало ей сосредоточиться на его словах. Люси чувствовала, как тело начинает ее предавать. Ей хотелось прижаться к твердой и мускулистой груди Оливера. Она хотела вдохнуть теплый аромат его одеколона и почувствовать, как он ее обнимает. Она боролась со своими желаниями, зная, что их разговор слишком важен. Он должен был состояться, но они ничего не выяснят, если она будет тереться об Оливера, как довольный котенок.

Она заставила себя взглянуть на него. Он смотрел на нее с мольбой.

Она обязана сказать ему правду о своих чувствах.

– Нет, – ответила Люси.

Оливер изо всех сил старался не терять самоконтроль. Он знал, что рискует своим спокойствием, приходя к Люси. Она не могла простить его за то, как он с ней обошелся. Он убеждал себя, что смирится с любым ее ответом и будет участвовать в жизни своего ребенка.

– Ладно, – сказал он, отпустив ее руку, хотя это было последнее, что он хотел сделать.

– Я не смогу полюбить тебя когда-нибудь, Оливер. Это означало бы, что я не люблю тебя сейчас. А это не так. – Она коснулась ладонью его щеки и по-доброму улыбнулась. – Даже когда я злилась и обижалась на тебя, я продолжала тебя любить. Конечно, я люблю тебя.

Почувствовав облегчение, он крепко обнял Люси.

– О, слава богу! – выдохнул он. – Я не упустил свой шанс. – Он отстранился от нее и посмотрел ей в глаза. – Значит, я не разрушил то, что между нами было? Значит, у нас будет семья?

В темно-карих глазах Люси заблестели слезы.

– Мы станем семьей? – спросила она.

– Если ты примешь меня. – Оливер взял ее за руки и опустился на колено. Он репетировал свою речь раз двадцать после того, как отец отдал ему кольцо. Но сейчас, когда адреналин бежал по его венам, Оливер не помнил ни слова. Он мог только импровизировать, искренне, от всего сердца, и надеяться, что Люси примет его романтичное и красивое предложение.

– Люси, последние несколько лет своей жизни я провел во власти пессимизма, – начал он. – Я не верил, что женщина полюбит меня искренне и бескорыстно. Я видел, что случилось с моим отцом, и это сильно повлияло на мое мировоззрение. Отчасти я отказался от любви, которую находили другие люди. А потом я встретил тебя. И ты постоянно бросала мне вызов. Ты заставила меня сомневаться в моих принципах, и я очень благодарен тебе за это. Ты заставила меня понять, что я прячусь от жизни. А потом я убедился, что очень люблю тебя.

– К сожалению, – продолжал он с застенчивой усмешкой, – я не осознавал, как сильно тебя люблю, пока почти не разрушил все до основания. Я торчал в своей квартире, одинокий и жалкий, и я решил, что готов сделать все, чтобы ты была со мной. Сначала мой адвокат отозвал судебный иск, потому что я хотел, чтобы ты знала, что я тебе поверил. Тетя Элис хотела, чтобы у тебя были эти деньги, и я желаю, чтобы ты их получила.

– Ты действительно поверил мне? – спросила она. – У тебя нет сомнений по поводу завещания или ребенка?

Оливер не сумел ответить на этот вопрос должным образом в первый раз, потому что он маялся сомнениями, даже когда Люси лежала в его объятиях. Теперь он был уверен в своем решении.

– Ты не способна на коварство, Люси. Мне не верится, что я думал иначе. Если бы я не верил тебе, то не отнес бы эту вещицу к ювелиру, который привел ее в порядок для тебя.

Оливер достал из кармана коробочку с ювелирным украшением, которое принес ему отец несколько дней назад. Он открыл коробочку, показывая Люси кольцо.

– Это кольцо моей матери, – сказал он, и Люси ахнула. – Мой отец отдал его мне в надежде, что я перестану сомневаться и поверю тебе. И буду с тобой и нашим ребенком.

Люси выжидающе посмотрела на кольцо, но ничего не ответила. Сначала Оливер подумал, что, возможно, ее просто ослепило кольцо, но потом быстро понял, что, волнуясь, он забыл задать ей решающий вопрос.

– Люсиль Кэмпбелл, пожалуйста, окажи мне честь стать моей женой. Прими мою любовь и будь со мной всю оставшуюся жизнь.

Люси улыбнулась сквозь слезы.

– Да, – сказала она. – Больше всего на свете я хочу быть твоей женой, любовницей и подругой.

Дрожащими руками Оливер вынул кольцо из бархатной коробочки и надел его Люси на палец.

– Сейчас оно немного тебе великовато, но ювелир посоветовал не растягивать его, чтобы ты могла носить кольцо во время второго и третьего триместра.

– Оно прекрасно, – произнесла она, восхищенно глядя на кольцо. – Для меня большая честь носить кольцо твоей матери. Я знаю, она была тебе очень дорога.

Сжав ее руки, он встал. Прищурившись, Оливер наклонился и поцеловал костяшки пальцев ее обеих рук, а потом припал к ее губам. Итак, их помолвка официально состоялась и была подтверждена поцелуем.

Оливер обнял Люси и притянул к себе. Он не хотел ее отпускать. Особенно после того, как едва не потерял ее навсегда. Он не понимал, как умудрился однажды сказать или сделать что-нибудь, чтобы оттолкнуть Люси. Он был дураком, но больше не совершит подобных ошибок. Люси всегда будет рядом с ним.

Прервав поцелуй, он прижался лбом к ее лбу.

– Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей, – произнес он. – Как мои родители. За последние дни я часто думал о том, как ты будешь воспитывать ребенка без меня. Эта мысль была невыносимой, несмотря на все то, что я наговорил тебе тем вечером в ресторане. Я расстроился и растерялся, услышав твою новость. Пусть ребенок был не запланированным, но он всегда будет знать, что он желанный. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы он в это верил. Но сильнее всего я хочу, чтобы ты была счастливой, Люси. Я сделаю для этого все, что угодно.

– Я не знаю, о чем еще тебя просить, Оливер, – сказала она. – Сегодня ты подарил мне обручальное кольцо своей матери, а раньше – полмиллиарда долларов. Я не хочу показаться алчной.

– Харпер говорила мне, что ты собиралась вернуться в университет. Ты не рассказывала мне об этом.

– Да. – Люси колебалась. – Это был мой план, но…

– Никаких но. Если ты хочешь вернуться в Йель, ты должна туда вернуться.

– Это так далеко, Оливер. От тебя и от твоей работы. Я не хочу жить в Коннектикуте одна, пока ты здесь управляешь своей компьютерной компанией.

Оливер пожал плечами:

– Если ты хочешь бывать на Манхэттене каждый день, ты будешь прилетать сюда на частном самолете компании «Орион». Если ты решишь остаться в Коннектикуте на неделю, мы купим хорошую квартиру, и я буду прилетать к тебе каждый уик-энд, пока ты не закончишь учебу.

– Я не знаю, – сказала Люси. – Похоже, все только усложнится. Я не оставлю тебя одного. Может быть, мне следует изучить программы в местных университетах? Я уверена, в Колумбийском или Нью-Йоркском университете есть курсы искусствоведения. А когда дети… ребенок родится, – тихо произнесла она, – мы все будем вместе. Это самое главное.

Оливер улыбнулся. Конечно, он предпочел бы, чтобы Люси была как можно ближе к нему, но решение остается за ней.

– Ты уверена? – спросил он. – Как я уже сказал, я сделаю все, чтобы ты была счастливой, Люси.

– Я счастлива, если я рядом с тобой. – Она положила голову ему на плечо и радостно вздохнула. – После того что случилось, мне, вероятно, придется повременить с учебой год или два. Я вряд ли смогу выдержать свадьбу, беременность и заботу о ребенке, обучаясь на старших курсах. Искусство никуда не денется. Я окончу университет, когда буду к этому готова. Я хочу запомнить каждую минуту наших с тобой отношений.

– Как скажешь. – Оливер улыбнулся. В следующем году в их жизни произойдут большие перемены. – И не забывай, мы должны решить, где нам жить. У нас две удивительные квартиры на Манхэттене.

– Я хочу переехать к тебе, – без колебаний ответила Люси. – Во-первых, ты не должен бросать свой прекрасный сад. Квартира Элис замечательная, но она слишком помпезная и душная для детей.

Оливер улыбнулся ее решению:

– Дети, да? Мы уже планируем больше одного ребенка?

Люси наморщила нос и прикусила губу.

– Мне надо кое-что тебе сообщить, – призналась Люси.

– Да? Я слушаю тебя, любовь моя.

– Доктор говорит, у нас будут близнецы.

Близнецы? Голова Оливера пошла кругом.

В последнее время в жизни Оливера многое было впервые. В первый раз он влюбился. В первый раз он был помолвлен. В первый раз он готовился стать отцом. И судя по всему, сейчас он впервые в жизни упадет в обморок.

От счастья.

Эпилог

Люси, вытаращив глаза, посмотрела на три различных образца цветовой палитры на стенах комнаты, которая должна была стать детской для близнецов. Она была на четвертом месяце, ее живот уже стал довольно большим. Они с Оливером решили не узнавать пол близнецов, поэтому Люси использовала для оформления детской нейтральные серые тона.

Упершись руками в бока, она нахмурилась, глядя на стену. Оливер подошел к ней сзади.

– Тот цвет, что посередине, подойдет, – сказал он без колебаний. – Тебе звонит Эмма.

Дочка Эммы, Джорджет, родилась сразу после того, как Люси объявила о своей беременности. Малышка Джорджи, названная в честь своего деда по материнской линии, Джорджа Демпси, отнимала большую часть времени Эммы последние три месяца. Люси взяла телефон у Оливера, задаваясь вопросом, зачем Эмма ей звонит.

– Привет, Эмма, – произнесла Люси. – Я выбираю цвет стен для детской. Как у тебя дела?

– Я звоню из-за Вайолет.

Люси не понравился тон Эммы.

– Что-нибудь случилось? У нее и ребенка все в порядке? – Вайолет могла родить в любой день.

– Они оба в порядке. Сегодня утром она родила здорового мальчика.

– Это замечательно! – Люси улыбнулась. – Я рада, что ты позвонила и сообщила мне эту новость. А почему Бо не предупредил нас, когда у нее начались роды?

– У него есть на то причина, – ответила Эмма.

От волнения Люси стало не по себе.

– Что произошло?

– Оказывается, она родила не от него.

У Люси отвисла челюсть.

– Как так? Откуда он узнал? Он потребовал сделать тест ДНК после родов?

– Нет, – сказала Эмма. – Тест не нужен. Бо и Вайолет оба темноволосые, смуглые и кареглазые.

– А ребенок?

– Ребенок светлокожий, голубоглазый и рыжеволосый.

Рыжие волосы? Вайолет ни разу не говорила о том, что встречается с рыжеволосым мужчиной. Последние годы она была с Бо, с которым постоянно ссорилась и мирилась. Неужели она встречалась с кем-то еще?

– Кто же отец ребенка? – спросила Люси.

– Вот именно. Никто этого не знает. Даже Вайолет. По-видимому, она зачала ребенка накануне автомобильной аварии. Когда она ударилась головой и у нее развилась амнезия, она забыла целую неделю своей жизни. Она не помнит, кто отец ребенка…

Content

Андреа Лоренс
Как быстро закончилась ночь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог