Линн Грэхем

Отложенное счастье

The Secret Valtinos Baby

© 2018 by Lynne Graham

«Отложенное счастье»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Глава 1

Греческий миллиардер Ангел Валтинос удивился, обнаружив, что оба брата дожидаются его появления в приемной перед кабинетом отца.

– По какому поводу семейный сбор? – поинтересовался он, заломив угольно-черную бровь.

– Отец собирается нас пороть. – В голосе итальянского принца Витале Кастильони слышалась ирония, поскольку все они уже давно вышли из возраста, когда родительское неодобрение вызывает страх.

– И часто он это делает? – озадаченно нахмурился Зак Да Роча.

Ангел и Витале молча переглянулись. Незаконнорожденный брат из Бразилии пока оставался для них непонятной величиной. Зак вошел в семью недавно, его происхождение и обстоятельства жизни окружала завеса тайны, поэтому старшие братья пока относились к нему с осторожностью. Ангелу доверие давалось ничуть не легче, чем Витале.

– Ты старший, – с ухмылкой напомнил греку итальянец. – У тебя больше привилегий, но и на ковер ты пойдешь первым.

– Я об этом не просил. – Ангел передернул плечами, пытаясь стряхнуть непривычную тревогу.

Чарльз Расселл никогда не сковывал сыновей излишним контролем, не давил авторитетом – это заставляло Ангела думать, что ему повезло с отцом. Чарльз не смог долго уживаться ни с его матерью, ни с матерью Витале, однако сохранил отношения с детьми и принимал в их воспитании заинтересованное участие. Ангел много раз благодарил судьбу за надежную основательность отца и острый деловой ум, который от него унаследовал. В родительницы Ангелу досталась пустоголовая, привыкшая к легкой жизни наследница аристократической греческой династии – она пустила бы образование сына на самотек, если бы отец не поставил жесткие условия на этот счет.

Чарльз встретил Ангела в дверях кабинета.

– В чем дело, отец? Столкнувшись в приемной с Заком и Витале, я подумал, что разразилась какая-то семейная катастрофа.

– Зависит от того, что ты подразумеваешь под этим словом. – Чарльз посмотрел на тридцатитрехлетнего старшего сына, переросшего его на полголовы.

До недавнего времени первенец только радовал Чарльза, но открытие возмутительного факта биографии Ангела больно ранило отцовскую гордость. Он всегда опасался, что в сыне взыграют гены сказочно богатой и породистой родни с материнской стороны, которая сумела прославиться разве что скандалами и безудержной тягой к саморазрушению. Ему было особенно приятно, что Ангел стал первым за два поколения Валтиносом, который зарабатывал больше, чем тратил. Умный, честолюбивый, целеустремленный бизнесмен с отличной репутацией в деловых кругах, почтительный и любящий сын, Ангел не принадлежал к числу детей, от которых родителям стоит ждать разочарований. И все же он неприятно удивил отца, продемонстрировав свойственные Валтиносам эгоизм и безответственность.

– Так что стряслось? – спросил Ангел.

Чарльз присел на край стола. На шестом десятке он оставался привлекательным, подтянутым мужчиной, в волосы которого только начинала пробираться седина. Язык его тела выдавал напряжение и недовольство.

– Когда ты планируешь повзрослеть?

– Это что, шутка? – озадаченно заморгал Ангел.

– К сожалению, нет. Неделю назад человек, имени которого я тебе не назову, сообщил, что у меня есть внучка…

Оживление схлынуло с красивого худощавого лица Ангела. Он верил, что надежно спрятал концы в воду, и испытал шок, когда их выудил единственный человек, чьим расположением он дорожил.

– …А ты сделал все возможное, чтобы я никогда не увидел ее. – В голосе Чарльза прозвучало сожаление.

Нахмурившись, Ангел протянул к отцу руки ладонями вверх в экспансивном греческом жесте, означающем, что все не так драматично, как кажется.

– Я хотел оградить тебя…

– Себя, – без колебаний перебил Чарльз. – Ты защищал себя от ответственности за ребенка и обязательств, которые накладывает его воспитание.

– Это вышло случайно. Неужели я должен был перевернуть жизнь с ног на голову из-за неудачного стечения обстоятельств?

– Ты тоже появился на свет, когда отцовство не входило в мои планы, но я никогда не считал тебя несчастным случаем.

– Твои отношения с мамой строились на другой основе, – сказал Ангел с высокомерием обладателя богатой во всех отношениях родословной.

Лицо старшего мужчины омрачилось.

– Ангел… Я никогда не говорил тебе всей правды, чтобы не давать повода меньше уважать мать. Но факт остается фактом: Ангелина забеременела намеренно, когда поняла, что я собираюсь расстаться с ней. Я женился потому, что она ждала ребенка, а не потому, что любил ее.

Это откровение расстроило, но не удивило Ангела. Он всегда знал, что его избалованная, эгоистичная матушка ненавидит проигрывать.

– Из вашего брака ничего не вышло. – Глаза цвета темного золота, полускрытые густыми черными ресницами, смотрели на отца цинично и вызывающе. – Ты не можешь толкать меня на те же грабли.

– Пусть официальная регистрация отношений с Ангелиной Валтинос ничего не дала мне, зато пошла на пользу тебе. Ты вырос с отцом, который имел право отстаивать твои интересы.

Ангел скрипнул ровными белыми зубами. Он никогда не думал о брачном союзе родителей с этой точки зрения, и ему нечего было возразить.

– Наверное, я должен поблагодарить тебя за жертву.

– Не стоит благодарности. Чудесный маленький мальчик стал мужчиной, достойным уважения…

– Во всем, кроме этой истории.

– Ты сделал ошибку, натравив адвокатов на мать своего ребенка. Эти стервятники готовы втоптать в грязь кого угодно, чтобы защитить имя и состояние Валтиносов.

– Вот именно. Они защитили меня.

– От маленькой девочки? – с раздражением спросил Чарльз. – Разве ты не хочешь узнать свою плоть и кровь?

Ангел, охваченный злостью и стыдом, сердито поджал чувственные губы.

– Конечно, хочу. Но ее мать никогда на это не согласится.

– Ты действительно считаешь бедную женщину виноватой во всем этом безобразии? Пока твои адвокаты брали с нее подписку о конфиденциальности в обмен на финансовую поддержку, ты был настолько не заинтересован в дочери, что даже не подумал настоять на праве видеться с ней.

Ярость жгла Ангела изнутри, но он старался сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Будь он проклят, если позволит глупой детской неожиданности встать между ним и отцом, которого он любил.

– Она тогда еще не родилась. Я не знал, что буду чувствовать, когда это произойдет.

– Тебе следовало оставить деловую часть адвокатам и заняться семейным аспектом ситуации. А ты дал матери девочки повод считать тебя врагом.

– Я вел переговоры через юристов как раз для того, чтобы личные чувства не помешали нам достичь согласия.

– И многого ли ты добился безличным подходом? – иронично поинтересовался Чарльз.

Ангел готов был застонать от бессилия. Говоря по правде, он преследовал собственную цель. И, лишь получив желаемый результат, осознал, что хотел совсем не этого.

– Она не желает, чтобы я навещал дочь.

– Чья вина?

– Моя, – признал Ангел. – Но, что бы я ни сделал, это не дает ей права растить моего ребенка в неподходящих условиях.

– Да, сложно согласиться с тем, что наследница Валтиносов воспитывается женщиной, которая работает в собачьем приюте. Хотя я рад, что твоя бывшая подруга равнодушна к богатству. В противном случае она осталась бы в Лондоне прожигать деньги, которые ты ей платишь, а не жила бы у тети в глухом углу Саффолка, зарабатывая себе на жизнь.

– У моей бывшей подруги не все дома! – Впервые с начала разговора Ангела захлестнули эмоции. – Она добивается, чтобы я чувствовал себя подлецом.

– Неужели? – Чарльз в сомнении приподнял бровь. – Не слишком ли много усилий ради мужчины, которого она не желает видеть?

– Она имела наглость сказать юристам, что не может разрешить мне навещать ребенка без риска нарушить договор о конфиденциальности!

– Пожалуй, у нее есть основания волноваться, что ты приведешь пронырливого репортера прямо к ее порогу, – заметил Чарльз.

– Я умею быть осторожным.

– К сожалению, сейчас вопрос посещений возможно решить только через суд. А британские законы крайне редко диктуют решения в пользу отцов внебрачных детей…

– Ты предлагаешь мне жениться на матери, чтобы получить доступ к ребенку? – Ангел не мог поверить своим ушам.

– Нет. – Чарльз покачал седеющей головой. – Такие жесты должны идти от сердца.

– Или разума. Я могу взять ее в жены и увезти в Грецию, где у меня будет преимущество в борьбе за опеку. Помнится, юристы предлагали такой вариант.

Чарльз смерил своего безжалостного сына неодобрительным взглядом. Он имел в виду погасить конфликт Ангела с матерью его дочки, а не завести его туда, откуда нет возврата.

– Надеюсь, ты даже не размышлял о возможности опуститься так низко. Неужели нельзя решить дело миром?

Ангел заверил отца, что постарается получить право видеть дочь, не прибегая к грязным трюкам, хотя сомневался, что у него есть хотя бы малейший шанс договориться с Мерри Армстронг. С ней ничего нельзя было сказать наверняка. Она отказывалась просто делать так, как он хочет: срывала планы, воздвигала препятствия и встречала каждое предложение градом контраргументов. Ангел не привык к столь неуважительному отношению, не знал, как реагировать или воспринимать этот новый опыт. Каждый раз, когда Мерри возражала или отказывала ему в чем-то, становился для него культурным шоком.

Всю жизнь женщины сами давали Ангелу, что и когда ему было нужно. Тетки, кузины и любовницы относились к нему как к божеству. Он рано проникся убеждением, что прекрасный пол создан исключительно для того, чтобы обожать его и доставлять все виды удовольствий. И принимал это приятное положение вещей как данность, пока темное дьявольское наущение не побудило его связаться с Мерри Армстронг…

Но как Ангел мог пропустить ее? Как мог не заметить точеную фигурку с длинными ногами, доходящие до талии волосы цвета крепкого кофе с рыжеватым отливом, кристально-голубые глаза и пухлые розовые губы, которые пускали мужское воображение вскачь по дороге греха? Если учесть, что эта красота целыми днями находилась на расстоянии вытянутой руки, развитие событий было предсказуемым и неизбежным с первой минуты. Даже несмотря на то, что Ангел свято следовал правилу не соблазнять своих сотрудниц и клялся никогда его не нарушать.

Дрожащими пальцами Мерри взяла у почтальона письмо. Йоркширский терьер, которого переедание сделало похожим на лохматую сардельку, носился вокруг ее ног, возбужденный звонком в дверь и посторонним голосом.

– Тихо, Тигр, – строго сказала Мерри.

Она взяла песика на передержку, чтобы подкорректировать огрехи в его воспитании перед поиском новых хозяев. Обучение шло своим чередом, но Мерри нарушила строгие правила тети Сибил, чрезмерно привязавшись к подопечному. Тигр нашел путь к ее сердцу и получил позволение сидеть на коленях и лежать на диване.

Хотя Сибил обожала собак, она не верила, что очеловечивание или сюсюканье идут им на пользу. А Мерри в свете собственных эмоциональных травм горячо сочувствовала собачке, пострадавшей от жестокого обращения. Маленький терьер искал утешения в еде, Мерри – в возможности его приласкать или потискать. Правда, порой ей казалось, что она слишком сильно жалеет себя, сравнивая поведение Ангела по отношению к ней с физическим насилием. Такого же мнения придерживалась Сибил, говорившая, что племянница делает из мухи слона.

К несчастью, оставить муху в покое Мерри не позволяли, и доказательством служило письмо, которое она держала в руках. При виде лондонского адреса молодую женщину затошнило. Она просто не могла заставить себя прочитать еще одно послание адвокатов семьи Валтинос. Передернувшись от омерзения, смешанного со страхом, Мерри трусливо сунула конверт в ящик тумбочки, чтобы не мозолил глаза, пока она не будет готова разобраться с новой проблемой спокойно.

Спокойствие давалось Мерри нелегко с того самого дня, когда юристы Валтиносов впервые связались с ней, положив начало бесконечной изматывающей битве, в которой каждое ее движение служило новым поводом для критики или шантажа. Перспектива читать еще одну порцию прикрытых вежливыми формулировками угроз приводила Мерри в ярость. Еще год назад она и представить не могла, что способна так разозлиться, а сейчас боялась, что злость поглотит ее и выжжет в душе все остальное. Гнев вошел в жизнь Мерри вместе с Ангелом Валтиносом. Красавец грек не научил ее ничему, кроме горечи, ненависти и отчуждения, без которых она бы с удовольствием обошлась.

Зато он, пусть даже помимо воли, подарил ей Элиссу…

Желая придать мыслям менее желчное направление, Мерри выглянула из кухни в крохотную гостиную, где ее дочь весело возилась с игрушками на ковре. Буйные черные кудри обрамляли смуглое личико с голубыми глазами и нежным бутоном рта. Волосы и оливковый тон кожи Элисса унаследовала от отца, глаза и губы – от матери. Мерри считала ее феноменально красивым ребенком, хотя признавала свою необъективность во всем, что касалось дочери.

Появление Элиссы на свет после тяжелой и тревожной беременности вернуло Мерри вкус к жизни. До родов она только предполагала, что материнство в корне изменит ее мировоззрение, наполнит всепоглощающей, ни с чем не сравнимой любовью. После теория обрела весомость факта: на свете не было ничего, что Мерри не сделала бы ради малышки.

Легкий стук в заднюю дверь возвестил, что пришла Сибил – высокая худая блондинка, которая и на шестом десятке не утратила красоту, сделавшую ее топ-моделью в восьмидесятых.

– Я поставила чайник, – сказала она. – Нам не помешает выпить по чашке чая.

Именно Сибил всегда служила племяннице образцом для подражания. Когда Мерри было шестнадцать, ее мама Натали уехала с мужем-австралийцем на его родину, а девочка перебралась к тетке, открывшей собачий приют. Сибил закончила модельную карьеру, как только накопила достаточно денег, чтобы посвятить остаток жизни заботе о бездомных собаках. У Мерри не было никого ближе тети, желания общаться с матерью молодая женщина не испытывала. Связь с Натали поддерживала Сибил, относившаяся к некогда беспутной младшей сестре с удивительной нежностью, несмотря на все хлопоты, которые та ей доставила.

На поздних сроках беременности Мерри жила у Сибил в переделанном под дом амбаре, в меру сил помогая с собаками и строя планы более независимого будущего. Диплом бухгалтера дал ей возможность заняться домашним бизнесом: она вела финансовую отчетность для мелких предпринимателей. Это позволило Мерри купить машину и убедить тетю брать у нее хотя бы скромную плату за аренду коттеджа у ворот приюта. Коттедж был тесным и старым, но Мерри с Элиссой пока не требовалось ничего больше трех комнатушек и палисадника.

Сибил, со своей стороны, продолжала дарить им неизменную любовь, ощущение безопасности. Так было, сколько Мерри себя помнила. Натали родила ее рано, в девятнадцать лет, забеременев от женатого начальника. Быстро выяснилось, что юная мать плохо приспособлена для самостоятельной заботы о ребенке. Сибил все чаще забирала Мерри к себе на выходные, чтобы младшая сестра могла расслабиться и повеселиться.

Через спальню Натали маршировала нескончаемая вереница сомнительных мужчин: любители распускать руки, пьяницы, наркоманы. Некоторые воровали ее деньги, другие отказывались зарабатывать свои. К пяти годам Мерри искренне полагала, что все матери меняют кавалеров каждую неделю. Из-за нестабильной обстановки в доме, где взрослые либо находились в измененном состоянии сознания, либо были слишком заняты выяснением отношений, Мерри часто пропускала школу. Социальные службы уже собирались забрать девочку из очевидно неблагополучной семьи, но Сибил снова пришла на помощь.

Мерри провела под ее единоличной опекой девять чудесных лет. Подтянула учебу, научилась снова быть ребенком, которому не надо вести хозяйство вместо матери или прятаться во время бурных ссор в ожидании очередного приезда полиции. Фаза стабильности и покоя подошла к неизбежному концу, когда Натали, в сотый раз начавшая новую жизнь, потребовала вернуть ей дочь.

Как и следовало ожидать, счастливого воссоединения семьи не получилось. Натали успела привыкнуть к свободе. Мерри оказалась не послушной маленькой куколкой, какой ее помнила мама, а незнакомым подростком. И наконец, молодой жених Кит, собиравшийся увезти Натали в Австралию, ясно дал понять, что не готов взять на прицеп чужого ребенка. Мерри снова поселилась у Сибил и не виделась с матерью со дня ее отъезда.

– Что принес почтальон? – спросила Сибил.

Мерри напружинилась и покраснела, со стыдом вспомнив о спрятанном в ящик письме. Тетя была слишком сильной женщиной, чтобы понять, как можно испугаться и расстроиться из-за клочка бумаги.

– Я заказала для Элиссы кое-что через Интернет.

– Никаких вестей от Того-Кого-Нельзя-Называть?

– Похоже, в нашей драме наступил антракт. – Мерри виновато потупилась, сосредоточившись на раскладывании чайных пакетиков по кружкам.

Сибил подняла внучатую племянницу с ковра, обняла и усадила себе на колени.

– Не смей даже думать о нем.

– Я не думаю. – Это тоже было ложью.

Мерри и сама ругала себя за мысли об Ангеле.

Лишь круглая дура способна лелеять воспоминания о мужчине, который плохо с ней обошелся. Но что толку обсуждать любовные переживания с Сибил? В свое время красивую и знаменитую модель осаждали толпы восторженных поклонников, но она так и не нашла среди них того, с кем захотела бы создать семью. А если какой-то мужчина и пытался отнестись к Сибил без должного уважения, вряд ли он прожил достаточно долго, чтобы об этом рассказать.

– Когда-нибудь он получит по заслугам, – предсказала Сибил. – Как аукнется, так и откликнется.

– Меня беспокоит, что я так его ненавижу, – вполголоса призналась Мерри. – Я никогда не относила себя к людям, способным на ненависть.

– Тебе все еще больно. Теперь, когда ты снова начала ходить на свидания, неприятные воспоминания будут таять быстрее.

Неожиданно для себя Мерри улыбнулась. Ветеринар Фергюс Уикэм был частым гостем в приюте. В момент знакомства она была обескураживающе беременна, однако Фергюса это не смутило. Он терпеливо ждал, пока мужское внимание снова начнет находить у нее отклик.

Мерри упрямо убеждала себя, что симпатия к Фергюсу и удовольствие от его компании – повод задуматься об отношениях. Он не волновал ее до бабочек в животе, она не мечтала об его поцелуях, но стоило ли придавать такое значение физиологии? Сексуальный магнетизм Ангела был неодолим, как укус ядовитой змеи, и что? Он притянул Мерри к себе, только чтобы отравить. Красивый, но смертоносный. Боже милосердный, как же она злилась на него, как хотела забыть мучительную историю, которая началась шестнадцать месяцев назад…

Глава 2

Первый рабочий день Мерри встретила с энтузиазмом, хотя должность никак нельзя было назвать пределом мечтаний. Она не для того получала университетское образование в сфере бухгалтерии и бизнеса, чтобы удовлетвориться местом секретарши за стойкой в холле «Валтинос энтерпрайзис».

Однако Мерри нуждалась в деньгах, ей было стыдно и дальше полагаться на щедрость тети. Сибил обеспечивала племянницу, пока та училась, давала подработки в приюте на каникулах, охотно принимала у себя на выходные и праздники.

Работа в «Валтинос энтерпрайзис» стала для Мерри шагом к настоящей независимости. Она хорошо оплачивалась, а график оставлял достаточно свободного времени для поисков более подходящего места. Мерри даже не пришлось просить помощи Сибил, чтобы снять неказистую квартирку в Лондоне. Будущее выглядело обнадеживающим.

С Ангелом она встретилась в первый же день. Он вышел из лифта, и дыхание Мерри на миг прервалось, будто ее ударили в солнечное сплетение. Его густые, блестящие черные кудри, как всегда, выглядели растрепанными, худое лицо с высокими скулами и узким прямым носом напоминало античные скульптуры, а глаза цвета меда, как потом узнала Мерри, в любой момент могли стать тверже и холоднее черных бриллиантов.

– Новенькая, – заметил он, окинув ее долгим взглядом, от которого по всему телу разлился жар.

– Начала сегодня, мистер Валтинос, – призналась Мерри.

– Побереги свои улыбки, – прошептала вторая секретарша, когда Ангел скрылся в кабинете. – Он не флиртует с персоналом. По слухам, даже уволил двух персональных ассистенток за проявление личного интереса к его особе.

– Я сюда не флиртовать устроилась.

Мерри опасалась мужчин. Она выросла с матерью, которая так хотела найти принца на белом коне, что все остальное в жизни перестало иметь значение. Этот опыт отвратил Мерри от любых экспериментов, и в первую очередь – романтических. Она верила в стабильность, безопасность, порядок, а ее самой смелой мечтой было открыть бухгалтерскую фирму. Мерри не встречала никого, кто боялся бы риска и авантюр больше нее.

В университете осторожность удерживала ее поближе к библиотеке, подальше от вечеринок. Сокурсникам, пытавшимся ухаживать за ней, приходилось довольствоваться платоническими отношениями. Никто не пробудил в Мерри сексуального влечения, а почти болезненная влюбчивость матери ей не передалась. К тому же она видела, чем обычно заканчивались кипевшие вокруг скороспелые студенческие романы. Боль, обиды, измены, слезы отвергнутых, разделение некогда дружных компаний на лагеря – все это не вызывало у Мерри никакого желания присоединяться к общему веселью. Ей нравилась спокойная, размеренная, тихая жизнь, поэтому она сильно удивила саму себя, связавшись с таким импульсивным и потенциально опасным мужчиной, как Ангел Валтинос.

Даже в теории союз двух настолько разных людей выглядел устрашающе. Темпераментом Ангел напоминал действующий вулкан, который извергался каждый раз, когда кто-то в ближайших окрестностях делал или говорил глупости. За несколько недель работы Мерри привыкла наблюдать, как бледные от пережитого стресса сотрудники вылетают из его кабинета, как пробки из шампанского. Он был нетерпим, нетерпелив, требователен, сложен в общении – классический офисный тиран-трудоголик, одержимый жаждой успеха. Однако Мерри не могла не отметить, насколько Ангел умен, и на первых порах только это примиряло ее с драконовским характером нового босса.

Подавая кофе в конференц-зал, Мерри слышала, как быстро Ангел докапывался до сути производственных споров и находил верное, точное решение. Сотрудники прислушивались к его словам, отдавали должное интеллекту, соревновались между собой в стремлении угодить или произвести впечатление. Иногда перед обеденным перерывом в приемную Ангела заплывали роскошные блондинки – женщины строго определенного типа, силиконовые светские мотыльки с кукольными лицами и телами моделей из каталога нижнего белья. Судя по всему, помимо внешности, его в них привлекала лишь интенсивность слабоумного обожания, с которой они на него смотрели. Дам, явившихся без приглашения, разворачивали на дальних подступах к кабинету. Для Ангела женщины были игрушками, которые он выбрасывал, как только они ему надоедали. Судя по постоянной смене женских лиц, ему не требовалось много времени, чтобы наиграться.

Если коротко, Ангел Валтинос казался последним мужчиной на земле, кому удалось бы привлечь Мерри. Он собрал в себе все, что она не любила в представителях сильного пола. Ослепленный амбициями, помешанный на сексе, избалованный роскошью эгоист, который получал от окружающих больше восхищения и внимания, чем следовало.

И все же после шести недель работы Мерри обнаружила, что не может оторвать от Ангела взгляд. Он подчинял себе любое пространство и общество, в котором находился. При звуке его глубокого гипнотического голоса, речи с ленивыми интонациями и чуть заметным акцентом каждая женщина инстинктивно поворачивала голову, чтобы посмотреть на него. Энергия Ангела пронизывала и питала лондонский офис его компании, изменчивые настроения держали сотрудников в тонусе. Стоило ему уехать в командировку, компания «Валтинос энтерпрайзис» словно впадала в спячку, казалась опустевшей и безжизненной.

Когда один из персональных ассистентов Ангела уволился, он объявил внутренний конкурс на замещение вакансии. Мерри решила участвовать, увидев в этом шанс взобраться повыше по карьерной лестнице. Ангел вызвал ее в кабинет и долго разглядывал через стол внимательными глазами цвета темного золота.

– Почему кандидат с вашими навыками работает на стойке регистрации?

– Это первое место, которое мне предложили. – Мерри тайком вытерла влажные ладони о юбку. – Я планировала со временем подыскать что-то более подходящее.

Ангел поднялся на ноги, заставив ее еще раз отметить, какой он высокий, и протянул тонкую папку:

– Найдите тихое место для работы. Проверьте эту фирму, жду от вас отчет об ее финансовой истории и актуальном положении дел.

Днем, ознакомившись с результатами проверки, он откинулся на спинку кресла и еще раз подверг Мерри детальному осмотру.

– Вы хорошо справились, хотя были слишком осторожны в прогнозах. А я люблю рисковать. Тем не менее место ваше. Надеюсь, вы умеете держать удар.

– Если вы крикнете на меня, я, скорее всего, крикну в ответ, – хмуро предупредила Мерри.

Ангел чуть приподнял в улыбке уголки красиво очерченных губ.

– Мне кажется, мы сработаемся.

Так начался самый увлекательный период в короткой карьере Мерри. Несмотря на то что она была младше всех в персональной команде Ангела, именно ей он всегда доверял расчеты. Тетя Сибил радовалась повышению племянницы, хотя ее тревожило, что Мерри работает от темна до темна и несет такую серьезную финансовую ответственность.

– Похоже, ты крепко зацепила босса, – примерно через два месяца словно бы в шутку сказал Мерри один из коллег-мужчин. – Видимо, в тебе есть что-то, чего нет в его блондинках, раз он с тебя глаз не сводит.

– Я не заметила, чтобы он как-то меня выделял, – твердо ответила Мерри, боявшаяся офисных сплетен.

Тем более ей не хотелось, чтобы кто-то дознался, почему в присутствии Ангела она старается держаться максимально скромно и незаметно. Он будил в Мерри чувства, которые она раньше не испытывала. Под взглядом его золотистых глаз сжимался желудок, пересыхало горло и сбивалось дыхание. Реакция, в которой Мерри распознала вожделение, приводила ее в ужас. Не только потому, что возникала при виде начальника, но и потому, что не поддавалась контролю.

Мерри убеждала себя, что без подпитки желание угаснет само собой, но, когда она почти совсем успокоилась, судьба сказала свое веское слово. Эпидемия гриппа опустошила офис – по мере того как коллеги один за другим брали больничные, Мерри приходилось проводить все больше времени наедине с Ангелом. Однажды, заработавшись до позднего вечера, она приняла его предложение подвезти ее до дома.

Пока лифт вез их на подземную стоянку, Ангел смотрел на Мерри, словно изучая ее. От его безраздельного внимания у молодой женщины кружилась голова, по телу пробегали жаркие волны. Ей казалось, одежда стала такой тесной, что мешает дышать. Внезапно Ангел поднял руку и провел пальцем по контуру ее нижней губы. Стоило ему почувствовать ответную дрожь желания, какие-то барьеры внутри рухнули: Ангел прижал Мерри к зеркальной стене и поцеловал – жадно, лихорадочно, со страстью, которой она не умела противостоять.

– Поедем ко мне, – хриплым шепотом уговаривал Ангел, не обращая внимания на давно открытые двери лифта.

– Ни за что. – На раскрасневшемся лице Мерри застыла маска паники. – Мы совершили ошибку. Давайте забудем, что сейчас произошло.

– Невозможно. Я неделями пытался забыть о чувствах к тебе.

Столь прямолинейное признание ошарашило Мерри.

– Это всего лишь желание секса. С ним можно справиться, – пробормотала она.

Ангел, который уже вышел на парковку, обернулся в изумлении.

– Зачем с ним справляться?! – Поняв, что Мерри не собирается покидать лифт, он придержал закрывающиеся двери. – Идем к машине.

– Я лучше поеду на метро. Как обычно.

– Не глупи, – сказал Ангел. – Я могу себя контролировать.

Мерри вспомнила, с какой страстью он только что прижимал ее к стенке, и засомневалась. Секундное колебание стоило молодой женщине возможности сбежать.

– Я сказал, что подвезу тебя. – Ангел за руку вытащил ее из лифта.

– Некоторые границы нельзя переступать, – сказала Мерри, пока они шли через подземный гараж.

– Не надо лекций, – вполголоса отозвался Ангел. – У меня нет привычки заигрывать с сотрудницами. Ты – первая и единственная.

– Это не должно повториться. – Мерри скользнула на сиденье длинного, низкого, похожего на серебряную пулю автомобиля, стоимость которого, как она подозревала, во много раз превышала ее годовой заработок. – Я стараюсь помешать вам совершить неблаговидный поступок.

– Ты снова проповедуешь, – огрызнулся Ангел. – Если бы я не перестал целовать тебя, мы бы надолго задержались в этом лифте.

– Неправда. Я собиралась вас оттолкнуть.

Путешествие по забитым транспортом улицам получилось молчаливым, напряженным, нервозным. Наконец Ангел припарковался рядом с уродливым зданием, в котором Мерри снимала квартиру.

– Ты можешь позволить себе жилье в более приличном районе, – заметил он.

– Я предпочитаю откладывать деньги. – Отстегивая ремень безопасности, Мерри пропустила момент, когда Ангел снова потянулся к ней.

В его поцелуе она почувствовала жгучий сексуальный голод с изрядной примесью злости. Мерри вздрогнула всем телом, словно он нажал кнопку детонатора, наполнившего жаром ее бедра и грудь с болезненно набухшими сосками.

– Я все жду, когда ты меня оттолкнешь. – Ангел оторвался от ее губ. – Много слов, мало действий.

– Я не думаю, что ты действительно хочешь получить пощечину. – Голос Мерри звучал холодно, но лицо пылало.

– Если это поможет разогреть тебя, я готов просить о ней. – Его шепот был мягким, вкрадчивым, манящим.

Мерри вылетела из спортивной машины как ужаленная. Она сгорала от стыда, что не смогла соблюсти собственный высокий стандарт достойного поведения. Нужно было оттолкнуть Ангела, отвесить оплеуху или даже стукнуть куда-то еще, чтобы он гарантированно усвоил ее позицию по данному вопросу. Вряд ли менее радикальные методы могли охладить его пыл. Он относился к типу агрессивных завоевателей, которые никогда не оставляли поражение без реванша.

Его машина все еще стояла у тротуара, когда Мерри скрылась в подъезде. Только там ей удалось вздохнуть полной грудью – как будто она пробралась домой через снежную бурю. Она была потрясена и растревожена, презирала саму себя и почти ненавидела Ангела за то, что он в ней разбередил.

Мерри не могла забыть ощущение его губ на своих, вкус поцелуя, пославшего горячую взрывную волну вниз, к ее животу и другим, более интимным, местам, о которых она раньше и не думала как о чем-то особенном. Как только он посмел! Разве Ангелу неизвестно, чем он рискует, если Мерри заявит о сексуальных домогательствах? Впрочем, думать о последствиях игры с огнем было не в его характере, напротив, фактор риска подзадоривал и стимулировал Ангела.

Той ночью Мерри долго лежала без сна, свернувшись клубочком, все еще пытаясь осмыслить опыт первого настоящего плотского искушения. Когда Ангел целовал ее, она не могла ни думать, ни дышать. Раньше поцелуи не оказывали на нее такого ошеломляющего воздействия. Она со всех сторон рассмотрела возможность все-таки пожаловаться на сексуальное домогательство, но представила, как Ангел со смехом разбивает ее обвинение в щепы, и решила не портить себе резюме столь унизительной историей. Ведь на слушании ей придется объяснять, почему она не дала немедленный отпор, не воспротивилась его ласкам…

На следующий день Мерри ужасно нервничала по дороге на работу. Однако Ангел вел себя как обычно, чем вызвал ее тихое негодование. Как человек, накануне предлагавший провести ночь в своей постели, мог обращаться с ней так же, как с остальными сотрудниками? Момент интимности, судя по всему ничего для него не значивший, дорого обошелся Мерри. Ангел словно бы выволок ее из безопасного панциря, бросил на волю физиологических и эмоциональных штормов, которые она спокойно держала под контролем до встречи с ним.

Всю неделю даже при самом мимолетном контакте с Ангелом у Мерри поднималась температура. Стоило ему посмотреть на нее, жар стремительно растекался по телу, ткань бюстгальтера царапала затвердевшие соски, а низ живота сжимало тугим, горячим спазмом. Мерри готова была отхлестать саму себя по щекам от стыда за поведение собственного тела. Ужасное, разрушительное вожделение не желало покидать ее, как будто брошенная Ангелом спичка разожгла негасимый огонь, в котором сгорали нервы и женская гордость.

В пятницу, когда Мерри собиралась с коллегами в бар отметить наступление выходных, Ангел попросил ее задержаться.

– Далее на повестке дня… мы, – промурлыкал он.

– Никаких «нас» не существует. – Мерри бросила на него возмущенный взгляд.

– Именно об этом я и хотел поговорить, – с удовлетворением объявил Ангел. – Ты же знаешь, если где-то чешется, надо почесать. Иначе зуд сведет с ума.

– Твой лексикон соблазнителя требует доработки. – В чистых голубых глазах Мерри мелькнул невольный смешок.

– Мне не приходится соблазнять.

– А я не признаю секс без отношений.

– Если перед сексом я приглашу тебя поужинать, это будет считаться отношениями?

– Нет. – Мерри нравилось возражать ему. – Я не собираюсь отдавать невинность за твои скользкие трюки.

– Ты – девственница? – переспросил Ангел. – Серьезно?

– Серьезно. – Мерри помнила, что мать родила ее от тайной связи с боссом, и меньше всего хотела идти по ее стопам. – Секс должен значить нечто большее, чем способ избавиться от зуда.

Ангел плавным кошачьим движением поднялся из-за стола – дорогая ткань костюма обрисовала его стройное, атлетичное тело. Мерри, как завороженная, следила за ним глазами.

– Для меня он никогда не значил ничего больше, – сухо признал грек. – И меня обидело слово «скользкий». Во мне нет ничего скользкого, и я не сплю с девственницами.

– Приятно слышать. – Мерри выдохнула, ругая себя за то, что даже колыхание рубашки на его груди приводит ее в возбуждение. – Я уже могу идти домой?

– Я подвезу тебя.

– Это необязательно.

– Здесь я решаю, что обязательно, а что – нет. – Ангел пинком открыл дверь кабинета и зашагал к лифту. – Ты понимаешь, что девственницы в моем мире встречаются реже единорогов? Бережешь себя до свадьбы?

– Конечно нет! – Мерри засмеялась, невольно позабавленная его любопытством. – Мне нужно что-то настоящее. Я не поклонница связей, которые возникают просто так, от скуки, без смысла.

Ангел лениво прислонился к стене лифта, еще раз поразив ее грацией хищника в джунглях.

– Я встречаюсь с женщинами, чтобы развеять скуку. Но это не мешает мне быть настоящим. – Даже звук его голоса ощущался как ласка.

– Перестань, – застонала Мерри. – Мы с тобой разные как соль и перец, только нас еще и смешать нельзя.

– Ты придумала слишком много правил, поставила миллион барьеров. Почему так?

– Как будто тебе это и вправду интересно.

– Мне интересно. – Глаза цвета темного золота вспыхнули в полумраке подземной парковки. – Я хочу тебя.

– Лишь потому, что не можешь получить. Не ожидала, что ты такой примитивный.

– Не надо грубостей.

– Своей настойчивостью ты вынуждаешь меня грубить.

– Ты распустишь для меня волосы? – нетерпеливо спросил Ангел. – Они необычайно длинные.

– В детстве мама стригла их очень коротко, чтобы легче было ухаживать. Теперь я отращиваю, потому что могу себе позволить.

Внезапная улыбка, осветившая смуглое лицо Ангела, заставила желудок Мерри проделать очередной кульбит.

– У тебя мания все контролировать. Рыбак рыбака видит издалека, красавица моя.

– Именно поэтому мы не можем поладить. Слишком похожи.

– А мне кажется, виной твое раздражающее добродетельное самодовольство, – возразил Ангел.

– Ничего подобного!

– Ты считаешь себя лучше меня, потому что не подчиняешься своим гормонам. Но, когда я прикасаюсь к тебе, они берут верх.

Ангел уперся обеими руками в пассажирскую дверь автомобиля, поймав Мерри посередине. Она чувствовала тепло его сильного тела, терпкий запах мужчины, смешанный с экзотическим ароматом одеколона, щекотал ноздри. Ангел не дотрагивался до Мерри, но ее колени дрожали как желе от мысли, что их противостояние может в любой момент стать объятием.

– Ты задыхаешься от желания, когда я так близко, – прошептал он. – Я вижу. Я знаю, и поэтому не в силах отступить.

Мерри знала, что Ангел отпустит, если она захочет уйти, знала, что он не сделает ничего против ее воли. Неожиданное ощущение власти над ним наполняло ее. Ангел продолжал добиваться ее, потому что не мог сопротивляться влечению. Правда, против него и она была бессильна. Мерри впервые в жизни испытывала такие сильные, противоречивые чувства, которые будоражили, наполняли вены адреналином. Она хотела Ангела. Осознание пронеслось сквозь все ее существо словно таран, оставив лишь жалкие черепки от всего, что Мерри думала о себе раньше.

– Ты не в моем вкусе, – проговорила она сухими губами, все еще пытаясь протестовать.

– Ты тоже не в моем, – согласился Ангел. – Но я все равно займусь с тобой любовью прямо на парковке, если ты попросишь.

– И не надейся. – Голос Мерри дрожал. – Оставь меня в покое. Отвези домой.

– Зачем ты все усложняешь? – Он достал брелок с ключами от машины. – Хватит. Это очень странным образом действует мне на нервы.

Мерри, словно в тумане, села в автомобиль. Злая, жаркая пульсация между ног причиняла ей неудобство, пропитанный гормонами воздух застревал в легких. Она не понимала, как Ангел добился такого эффекта лишь словами и взглядами. Он парализовал ее разум, заставил чувствовать то, чего она не хотела, выбил из-под ног прочный, безопасный фундамент, на котором Мерри строила свою жизнь.

– Ты мне не нравишься, – сказала она.

– Милая моя, я не прошу твоей любви. Мне достаточно, что ты меня хочешь.

Мерри признала убийственную для ее гордости правду. Тело отказывалось принимать аргументы разума. Она не одобряла ничего из того, что составляло сущность Ангела как человека, но притяжение между ними было слишком сильным.

– Одна ночь, чтобы утолить желание, – предложил Ангел. – И мы похороним эту историю, словно ее никогда не было.

– Ты же не спишь с девственницами.

– Очевидно, ты рождена, чтобы стать исключением.

– Ты пытаешься вести со мной деловые переговоры?

– Мы должны разрешить ситуацию. Ты мешаешь мне сосредоточиться на работе, – пожаловался Ангел. – Я больше не могу облизываться на тебя целый день и фантазировать о тебе целую ночь. Это плохо для бизнеса.

– А что с этого получу я?

– Превосходного первого любовника.

Ресницы Мерри трепетали. Она гадала, стоит ли идти на поводу у Ангела, пыталась разобраться, хочет ли этого сама. Выдвинутый им аргумент – неожиданный, не до конца понятный – оказался ответом, которого Мерри подсознательно ждала.

Ангел откроет ей мир секса. После этого, избавившись от неутоленного желания, она, возможно, сможет вернуть прежнее спокойствие. Их договоренность ни в коей мере не походила на большую любовь с цветами и сердечками, которую Мерри смутно представляла себе в минуты романтических раздумий, но она всегда подозревала, что подобные картины плохо соотносятся с реальностью. Предложение Ангела было простым и честным – пусть даже Мерри никогда не предполагала, что согласится вступить в отношения без чувств и обязательств. Она не солгала, сказав, что хранит невинность не для первой брачной ночи. Мерри берегла себя для любви, которую не встретила.

Машина свернула на другую подземную стоянку. Едва успев заглушить мотор, Ангел притянул Мерри к себе и впился губами в ее губы со страстью, лишившей молодую женщину способности размышлять. Она не помнила, как они выбрались из машины, зашли в лифт и вывалились из него на нужном этаже в сумеречный холл, по-прежнему слившись в поцелуе, срывая друг с друга одежду горячими, жадными руками. Ее пальто осталось лежать где-то на полу, пиджак исчез с такой же скоростью. Мерри помнила, что сбросила туфли в коридоре. Подняв ее на руки, Ангел, потерявший галстук, плечом распахнул дверь в апартаменты.

– Нам нужно притормозить, – хрипло сказал он. – Иначе я сделаю тебе больно.

Уложив Мерри на удобную широкую кровать, Ангел принялся раздеваться без малейшего смущения. Ее терзало желание снова почувствовать его магический поцелуй, который дарил ощущение полета – выше, чем она считала возможным взлететь. Ангел сбросил брюки, позволив Мерри полюбоваться весьма очевидным бугром эрекции под боксерами. Мысли молодой женщины блуждали: она думала, каким чудом ее мог привлечь хронически неаккуратный мужчина, бросавший одежду кучей где попало. «Не мой типаж, совсем не мой типаж», – мысленно повторяла Мерри, словно бы выставляя последний заслон на пути какой бы то ни было эмоциональной привязанности.

Ангел легко перевернул ее на живот, чтобы расстегнуть и снять платье. Его губы скользнули по обнаженным плечам. Он распустил волосы Мерри, длинные пальцы зарылись в кофейные пряди, которые отливали карамелью в лучах света, пробивавшихся из-за приоткрытой двери в холл.

– У тебя великолепные волосы. – Он усадил Мерри перед собой и посмотрел в ее голубые глаза, светлые, как арктическое небо.

– Похоже, это твой фетиш.

– Раньше не замечал. Но вот скромная ханжеская улыбка необычайно меня заводит.

– Я не ханжа!

– Ты слишком много разговариваешь. – Ангел закрыл ей рот поцелуем.

Руки мужчины скользнули по бокам Мерри снизу вверх – до застежки бюстгальтера. Спустя мгновение он положил ладони на маленькие нежные холмики ее грудей. Первая ласка заставила Мерри охнуть. Ангел снова приник к полуоткрытым губам молодой женщины, а она, откинувшись назад, запустила пальцы в его густые кудри. Плотно сдвинув ноги, прижимая бедра к матрасу, Мерри пыталась контролировать охватившее ее возбуждение, однако тело давно перехватило вожжи у разума и неслось в пропасть.

Ангел чертил языком линию от ложбинки между ее грудей до пупка. Упиваясь новыми ощущениями, Мерри даже не заметила, как он снял с нее трусики. Ее ноги, секунду назад плотно сжатые, раздвинулись сами собой, язык Ангела добрался до внутренней поверхности бедер. Мерри лежала перед ним, распластанная словно жертва на древнем алтаре. Безумное наслаждение захлестывало ее, возбуждение преодолело грань, за которой стало почти нестерпимым. Мерри не могла поверить, что позволяет Ангелу делать с собой нечто подобное, удивлялась, как сильно тело жаждет уверенных движений его языка и как мало власти она имеет над своими желаниями. Она то выгибалась навстречу ласке, то тянула Ангела к себе, чтобы целовать, пока хватит дыхания, с трудом удерживаясь на пороге неизведанного.

Наконец тугие ремни, как будто бы стянувшие низ живота Мерри, разошлись, и она в экстазе забилась на простынях. Собственный крик напугал ее. В панике открыв глаза, она увидела бесстыдную пиратскую улыбку Ангела.

– Ты останешься до утра, – сказал он.

– Нет, – пробормотала Мерри, глядя, как он вытягивается рядом с ней. – Один раз. И все.

– До чего же ты упряма.

Ангел целовал припухшие губы Мерри до тех пор, пока ей не расхотелось думать или спорить, и только потом потянулся за презервативом.

Он входил в нее так медленно, что нетерпение Мерри едва не превратилось в гнев. Она не хотела, чтобы Ангел обращался с ней как с редким единорогом, к тому же сделанным из тончайшего фарфора. Ее тело было готово принять его, сердце лихорадочно билось в предвкушении полного слияния. Мерри выгнулась, инстинктивно приподняла бедра – это приглашение оказалось слишком соблазнительным для Ангела, который резким движением вонзил свое мужское орудие глубже. Ужаленная внезапной болью, Мерри вскрикнула.

– Сама виновата, – хрипло сказал Ангел. – Надо было лежать тихо.

– Не путай меня с надувной куклой.

– Я всего лишь стараюсь не навредить тебе.

– Не волнуйся, меня не так-то просто сломать.

Мерри чувствовала, как ее женское естество привыкает к присутствию Ангела, подстраивается под него. Мерцающие искорки удовольствия разбегались по телу, намекая, что самое лучшее еще впереди.

– Не останавливайся, – попросила она.

Постанывая от наслаждения, Ангел погружался в нее снова и снова, наращивая темп. Мерри, к которой внезапно вернулись и возбуждение, и плотский голод, качалась на волнах удовольствия, удивляясь способности своего тела открывать все новые и новые грани ощущений. На сей раз путь к оргазму был более плавным – сладкое напряжение копилось и нарастало внутри, пока не стало таким интенсивным, что Мерри больше не могла его сдерживать. Оргазм смыл все барьеры, погрузив молодую женщину в состояние экстатического шока.

Ангел потянулся, намереваясь обхватить рукой плечи Мерри, задержать ее в объятии, головой на своей груди. Она стремительно вывернулась. Все мысли сосредоточились на немедленном побеге. Мерри согласилась только на секс, переживать горькое похмелье рядом с Ангелом было выше ее сил. Все, что ей оставалось, – это сохранить остатки собственного достоинства. Соскочив с кровати, Мерри принялась собирать беспорядочно валявшуюся там и сям одежду.

– Я попросил тебя остаться, – напомнил Ангел.

– Мне нужно домой.

Он тоже поднялся и, излучая недовольство даже сильной, поджарой спиной, отправился туда, где в представлении Мерри должна была находиться ванная.

Мерри очень хотелось принять душ, но она твердо решила не задерживаться ни на одну лишнюю секунду. Когда Ангел вернулся, бесстыдно щеголяя смуглой наготой, Мерри, уже одетая, вызывала такси.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Такси уже в пути. – Мерри вздернула подбородок. – У нас был уговор, соблюсти его будет лучше для всех.

– Я думал провести с тобой всю ночь.

– Иногда жизнь складывается не так, как ты хочешь. Я получила удовольствие, но все хорошее когда-нибудь кончается.

– Ты меня с ума сведешь, – сказал Ангел, выругавшись по-гречески.

– А в чем проблема? Ты сам говорил, что мы должны похоронить эту историю.

Сохранив горделивое безразличие перед Ангелом, Мерри начала паниковать в такси и продолжила дома, пока дожидалась очереди идти в душ. Она была потрясена тем, что натворила. Тело ныло, но мозг страдал еще сильнее, пытаясь найти объяснение мимолетной вспышке безумия, толкнувшей Мерри в постель Ангела Валтиноса. Рассматривать произошедшее рационально, как сделал бы Ангел, не получалось. Мерри захлестывал такой шторм эмоций, словно на ее совести оказалось убийство. «Что сделано, то сделано, теперь я успокоюсь, и все станет по-прежнему», – упрямо убеждала она себя. Ангел с его опытом не мог ошибаться на этот счет. Мерри утолила и любопытство, и неестественный сексуальный голод, оставалось поверить, что скоро все это выгорит до неловкого воспоминания, которое она навсегда сохранит в тайне.

Следующие дни показали, что при всей своей искушенности Ангел был не прав. Мерри давно знала присказку: «Простуду кормят, лихорадку морят голодом», однако лишь сейчас поняла, как опасно кормить лихорадку. Она видела это в обращенных на нее темных глазах Ангела, слышала в преувеличенно резких указаниях, которые он ей давал, чувствовала, как ее тянет к нему, словно она прикована невидимой цепью. Мерри постепенно, неохотно сознавала, что влюблена. В присутствии Ангела она едва могла владеть собой – держалась немногим лучше глупой хихикающей школьницы. Одна мысль, что от матери ей передалось больше, чем она надеялась, внушала Мерри отвращение.

Неужели именно в материнских генах заключался ответ на вопрос, почему она переспала с Ангелом? Мерри снова и снова спрашивала себя, что привело к импульсивному решению, которое шло вразрез со всеми ее принципами. В какой момент восхищение умом и деловой хваткой начальника трансформировалось во что-то большее? Как бы там ни было, охваченная презрением к себе и этой жалкой привязанности, Мерри начала подыскивать другое место работы, чтобы поскорее оставить Ангела и «Валтинос энтерпрайзис» в прошлом.

Через две недели после проведенной вместе ночи Ангел без предупреждения появился на пороге съемной квартиры Мерри.

– Как ты сюда попал? – раздраженно поинтересовалась она, наткнувшись на него по дороге из душа. В дополнение ко всем прочим отягчающим обстоятельствам ей было неприятно стоять перед ним в хлопчатобумажной пижаме, с мокрыми волосами, неприбранной и ненакрашенной.

– Приехал на машине. – Он закрыл за собой дверь.

– Я имела в виду, какого черта…

Ангел, зло поджав губы, устремил на нее напряженный взгляд золотистых глаз.

– Я не могу держать дистанцию между нами.

– А как же наш уговор?

– Полный провал, – мрачно констатировал он. – Самая большая ошибка моей жизни.

Мерри с трудом сдержала смех. Проявление театральности в характере Ангела не только позабавило, но и тронуло ее в глубине души, где она, сама не желая, оставалась мягкой, чувствительной, уязвимой. Он пришел к ней. Он отрицал влечение, пытался растоптать искру чувства и потерпел неудачу. Мерри сразу поняла, что эта неожиданная слабость приводит его в бешенство.

– Я хочу провести с тобой ночь.

– Ангел…

Он сел на постель рядом с ней, погладил ее лицо прохладными смуглыми пальцами.

– Назови меня по имени еще раз.

– Нет, – упрямо возразила Мерри. – Я не обязана выполнять твои распоряжения в нерабочее время.

– Не дразни меня, красавица. – Приподняв ее подбородок, Ангел прочертил поцелуями линию вдоль нежного горла к ямочкам над ключицами. – Я и так сам не свой.

Он опустил руку Мерри туда, где под дорогой тканью брюк наливалась желанием горячая плоть. Жар передался ее пальцам, разошелся по телу, разбудив жажду близости. Яростные поцелуи Ангела быстро сводили на нет надежду побороть вожделение. В голове Мерри не осталось места ни для каких мыслей, кроме одной: «Я нужна Ангелу так сильно, что ему не хватило воли держаться от меня подальше». Вдохновленная, она целовала его с такой же неукротимой, отчаянной страстью.

– Я собирался пригласить тебя на ужин, – сражаясь с ее пижамой, пробормотал Ангел, которому изменило искусство обращения с женским нижним бельем.

– Ты голоден? – Второпях Мерри едва не придушила Ангела его же галстуком.

– Я хочу насытиться тобой. Думаешь, легко проводить с тобой в одном офисе дни напролет без права прикоснуться или даже взглянуть?

Наконец-то обнаженные, они упали в постель. Ангелу пришлось придержать слишком разгоряченную Мерри на несколько секунд, необходимых для надевания презерватива. Он вскрыл упаковку зубами.

– Нам не нужны сюрпризы.

Мерри безвольно кивнула, еще раз спрашивая себя, почему не может ни в чем ему отказать. Их измятая одежда валялась по всему полу, но она легко простила Ангелу беспорядок. Такая малость не могла омрачить счастье видеть его рядом.

Ангел вошел в нее со вздохом удовлетворения. Мерри обхватила его ногами, следуя заданному им ритму, встречая сладким полустоном каждое движение. Долгожданная разрядка опрокинула их обоих в пульсирующий оргазм.

Когда замерло последнее эхо наслаждения, Ангел поцеловал Мерри в лоб, перекатился на бок и внезапно огласил ее девичью комнату крепким греческим словцом.

– Презерватив порвался, – коротко объяснил он Мерри, которая не могла не заметить, каким резким и напряженным стало его выразительное лицо.

Как по сигналу тревоги, Ангел отпрянул от нее и скатился с постели, а Мерри до подбородка закрылась покрывалом.

– Такого со мной раньше не случалось, – сказал Ангел в ответ на ее недоуменный взгляд, торопливо натягивая одежду.

Мерри намеревалась напомнить о приглашении на ужин, но отказалась от этой идеи. Ей нечем было его утешить – она не принимала контрацептивы, что казалось глупым упущением. Мерри должна была подумать, как хочет предохраняться, в тот самый момент, как очутилась в постели с мужчиной.

– Я ничего не принимаю, – призналась она.

Пошарив в бумажнике, Ангел вытащил визитку.

– Завтра приходи на работу попозже. Сначала загляни к этому доктору. Он мой друг. Будет лучше, если он тебя проверит.

Он положил карточку на столик возле кровати и стремительно вышел. «Вот и все. Трам-бам, спасибо, мадам», – грустно подумала Мерри, которая вдруг почувствовала себя очень грязной. Если бы только мысли, душа, сердце отмывались так же легко, как тело! Ее тошнило от унижения и стыда. Происшествие с презервативом испугало Ангела, но имела ли Мерри право винить его, когда у нее самой перехватило горло от неприятных подозрений?

Той ночью она не представляла себе, что в наказание за безответственность ее ждут долгие месяцы кошмара. По сути, Мерри все еще была невинна, иначе не влюбилась бы в человека, который руководствовался исключительно похотью и сбежал, как только что-то пошло не так. Именно этого она пыталась избежать, когда отвергала секс ради секса. В отличие от Ангела, который считал безопасными лишь отношения без чувств, Мерри полагала, что только чувство дает влюбленным хоть какие-то гарантии.

Первое представление о том, с чем она столкнулась, Мерри получила утром. Она послушно сходила к частному доктору, который после долгой череды анализов положил перед ней таблетку из тех, что прерывают возможную беременность в течение нескольких часов после соития. Мерри даже не задумывалась о такой опции, но предложение, сделанное будничным тоном, рассердило ее. Она не стала объяснять удивленному врачу причину отказа, а именно – делиться озарением, что, вероятно, не появилась бы на свет, если бы подобные препараты существовали двадцать с лишним лет назад. Неужели Ангел послал ее к доктору только ради того, чтобы она выпила таблетку? Мерри планировала спросить его об этом, как только они снова останутся наедине.

Она еще не знала, что следующей встречи тет-а-тет ей придется ждать много недель. Даже не ждать, а добиваться, выслеживая и карауля Ангела у его любимых заведений.

Когда Мерри появилась на работе, ее сразу же отвели в конференц-зал. Юрист положил перед молодой женщиной договор: в обмен на крупную денежную компенсацию от нее требовалось немедленно уволиться из «Валтинос энтерпрайзис» и покинуть здание, сохранив в тайне причины, побудившие ее это сделать.

Мерри еще долго не могла избавиться от жгучего стыда после этой встречи. Ангел был готов на все, чтобы удалить ее с глаз долой и больше никогда не видеть. Но разве она дала ему повод думать, что способна на шантаж или некрасивые публичные сцены? Безжалостно выбросив ее со своей орбиты, перечеркнув все, что было между ними, Ангел преподал Мерри жестокий урок. Он умел думать только о себе. Он не хотел чувствовать неловкость за собственные поступки, встречаясь с ней в офисе. Ему даже в голову не пришло, что Мерри ничем не заслужила такого оскорбительного обращения.

Пусть с отвращением, но Мерри приняла предложенные им деньги, ведь нужно же было на что-то жить, пока не найдется другая работа. В тот день в ней проклюнулись первые ростки ненависти к Ангелу Валтиносу.

Глава 3

Голос Сибил выдернул Мерри из горьких воспоминаний и вернул в настоящее.

– Фергюс спросил, куда тебя лучше пригласить. Слабовато, на мой взгляд. Как будто своих идей нет. Но он явно хочет, чтобы ты получила удовольствие.

Такого рода нерешительность в мужчинах устраивала Мерри, которая все еще не до конца оправилась от лобового столкновения с эгоцентризмом Ангела. Практика показала, что самоуверенный мачо хорош до тех пор, пока не становится врагом, охотящимся на тебя со сворой юристов.

– Я предложила Фергюсу свозить вас с Элиссой на побережье.

– Отлично. – Мерри забрала девочку с колен тети, чтобы покормить ее.

Она часто гадала, как бы складывалась их жизнь, если бы в ней присутствовал отец Элиссы. Было бы ему интересно общаться с дочерью, заботиться о ней, принимать участие в воспитании? Мерри понимала, что невольно проецирует на ребенка свой опыт взросления в неполной семье. Она видела собственного отца лишь однажды: злость его обманутой жены превратила ее первый и последний визит к нему домой в пытку.

На следующий день, уложив дочку на дневной сон, Мерри сделала прическу и немного подкрасилась. Наряд, который она сочла подходящим для свидания, составили облегающие джинсы, яркая вишневая футболка и удобные туфли.

Телефон зазвонил, когда Мерри с дочкой на руках спускалась в гостиную.

– Алло? – сказала она, прижимая трубку ухом к плечу.

– Я в офисе, – коротко отрапортовала Сибил. – Пришел папаша Элиссы, хочет ее видеть. Будет здесь со мной, пока ты не подойдешь.

На Мерри нахлынула удушливая паника, она заметалась, думая, куда спрятать Элиссу. О том, чтобы показать дочку Ангелу, не могло быть и речи. В голове молодой женщины царил хаос: она не могла взять в толк, зачем Ангел притащился в Саффолк повидать ребенка, которого не желал признавать. После рождения девочки он несколько раз просил о встрече с ней через адвокатов, но Мерри не хотела снова портить себе нервы общением с Ангелом только из-за того, что его одолело любопытство.

С того дня, как он узнал об ее беременности, связь с Мерри поддерживали только его юристы. Они гарантировали ей солидные ежемесячные выплаты при условии, что имя отца ребенка останется тайной для широкой публики. Мерри переправляла эти деньги на счет, который должен был обеспечить будущее Элиссы.

Посадив дочь в коляску с любимым плюшевым медведем, Мерри окольными путями повезла ее в здание приюта. У ворот стоял черный лимузин. Ангел не хвастал богатством – он просто жил в другом мире. Там считалось обычным делом шить костюмы в дорогих ателье, заказывать рубашки с монограммой и носить все это с бриллиантовыми запонками. Ангел привык считать такой образ жизни нормой с рождения, и сравнивать ему было не с чем.

В бывшем амбаре, который Сибил называла домом, пили кофе три работницы приюта. Попросив их приглядеть за Элиссой, Мерри отправилась в тетин офис – на встречу с неизбежным. По дороге она все еще силилась понять, какие черти принесли Ангела к ее порогу. И как она выдержит разговор с ним, если внутренности уже сжимаются в узел? Последний раз они сошлись лицом к лицу в тот день, когда Мерри выследила его, чтобы сообщить о грядущем отцовстве.

– Оно тебе нужно? – поинтересовался Ангел, имея в виду ребенка. Ненависть Мерри усиливалась с каждым слогом. – Нет, забудь, я употребил некорректное выражение. Разумеется, я поддержу тебя, какое бы решение ты ни приняла.

Есть ли способ стереть это из памяти и возобновить нормальное общение? Как, наблюдая за очаровательной маленькой Элиссой, простить Ангелу, что он не хотел ее появления на свет? Это знание ранило Мерри, заставляло подозревать, что и она никогда не была нужна собственному отцу. Она отвергала мысль о сближении Ангела с дочерью, боясь, что когда-нибудь он причинит Элиссе душевную боль. Он был слишком эгоистичен и избалован, чтобы стать заботливым и ответственным родителем.

Мерри завернула за угол, и ее глазам предстала удивительная сцена. Стоя в дверях офиса, Сибил целилась из обреза в Ангела, который невозмутимо подпирал стенку вольера напротив.

– Отгони от меня эту психопатку. – Ангел услышал шаги молодой женщины, но не повернул голову. – Она не позволяет мне двигаться.

– Все хорошо, Сибил, – сказала Мерри. – Я оставила Элиссу в амбаре.

– Что моя дочь делает в амбаре? – Только теперь Ангел колюче посмотрел на Мерри. – Кто за ней присматривает?

– Я возьму ее. – Не удостоив его ответом, Сибил разрядила обрез.

– Мы с тобой поговорим в офисе, – холодно обратилась к нему Мерри.

– Я не силен в таких разговорах, поэтому использую юристов.

Она со злостью толкнула дверь, обернулась на пороге:

– Каким шальным ветром тебя сюда занесло?

– Я предупреждал, что собираюсь навестить дочь.

Мысленно застонав, Мерри вспомнила письмо, которое не решилась открыть, и наконец-то посмотрела Ангелу в лицо – впервые за долгие месяцы. Эффект его присутствия проявился сразу, в желудке образовалась сосущая пустота, колени задрожали. Он был таким же красивым, ухоженным и самоуверенным, как она его помнила. Мерри скрипнула зубами, думая, как несправедливо, что произошедшее между ними не оставило на нем никакого следа. Ангел стоял перед ней в своем дорогом костюме цвета золы и имел наглость претендовать на права, от которых сам же добровольно отказался еще до рождения Элиссы.

– А я сто раз объяснила твоим адвокатам, что не позволю тебе ее навещать.

– Позволишь. Даже если придется потратить остаток наших с тобой жизней на тяжбу.

Хмуря черные брови, Ангел рассматривал Мерри, удивляясь упорству сопротивления. Ее тихая внутренняя сила, которую он раньше не замечал в представительницах слабого пола, поражала его. Во внешности молодой женщины тоже произошли изменения. Она подстригла волосы до плеч и носила распущенными. Это до смешного огорчило Ангела: прежняя прическа казалась ему более женственной. Он отметил, что Мерри, и без того тоненькая, еще немного похудела. Она выглядела как подросток: длинные ноги олененка обтянуты узкими драными джинсами, под майкой хорошо видны очертания округлой маленькой груди с крупными темными сосками. Ангел почувствовал, что возбуждается, стиснул зубы, злясь на себя, но… До этого момента он видел ее только в строгих деловых костюмах и даже не подозревал, что в другой одежде она выглядит еще сексуальнее.

– Почему ты не можешь просто жить своей жизнью, забыв о нашем существовании? – спросила Мерри. – Год назад ты добивался именно этого, и я тебе не отказала. Я подписала все документы, которые прислали твои юристы. Насколько помню, их суть сводилась к тому, что ты не хочешь быть отцом и знать что-либо о своей дочери. Больше всего тебя волновало, как бы кто-то не связал факт ее рождения с твоей драгоценной фамилией. Что вдруг изменилось?

– Может быть, я, – признал Ангел.

Мерри подозрительно прищурилась:

– Очень в этом сомневаюсь.

– Любой человек способен измениться, – возразил он. – Год назад, узнав о твоей беременности, я не продумал все как следует. Инстинкт подсказывал мне в первую очередь защищать привычный образ жизни. Я послушал юристов, последовал их совету, а в результате мы получили эту… невыносимую ситуацию.

Мерри старалась дышать медленно и размеренно, оставаться спокойной. Ей казалось, Ангел говорит искренне, но она все равно ему не доверяла.

– Ты принял такое решение. Тебе с ним жить.

Ангел расправил плечи, высоко поднял гордую темноволосую голову и словно бы вытеснил весь воздух из загроможденной шкафами для файлов комнаты.

– Я буду бороться за право видеть дочь.

Мерри задохнулась от возмущения и злости.

– Ненавижу тебя, Ангел! Когда тебе наконец станет стыдно угрожать и науськивать на меня адвокатов?

– Когда смогу установить нормальные отношения с моим ребенком, – упрямо сказал он. – Это долг, которым я не намерен пренебрегать.

– Ты спокойно пренебрег всем остальным, что входит в понятие отцовства. Ответственностью. Обязательствами. Заботой. Ты рассматривал мою беременность как проблему, которую нужно закидать деньгами.

– Я не собираюсь извиняться за то, что с детства приучен решать проблемы таким образом – полагаться на адвокатов, защищать в первую очередь себя и имя семьи.

– Договориться с тем, кто не проявляет враждебности и не выдвигает никаких требований, можно и без юристов. – Мерри старалась сдержать обиду, которая искала выхода в виде шквала обвинений. Она опустилась в кресло, используя стол как барьер между собой и Ангелом. – Неужели ты никогда, ни разу в жизни не принимал во внимание чувства?

Ангел нахмурился, по привычке пытаясь рассчитать, чего она хочет от него на самом деле и в чем он готов уступить, чтобы закрепить за собой право навещать дочь. Внезапно ему стало неловко за эти калькуляции.

– Какие чувства? – спросил он. – Чьи?

– Мои. Ты не думал, каково провести с мужчиной ночь, а на следующий день оказаться выкинутой с работы, потому что он больше не хочет тебя видеть?

Ангел стоял неподвижно, как ледяная скульптура, прикрыв глаза густыми ресницами, которым позавидовала бы любая девушка.

– Мне нелегко это представить, – признал он. – Я видел ситуацию иначе. Мне казалось, нам лучше максимально отдалиться друг от друга, потому что наши отношения нарушили слишком много границ и вышли из-под контроля. Я лично позаботился, чтобы внезапное расторжение трудового договора с компанией ничем не повредило твоей дальнейшей карьере.

Мерри зажмурилась, не в силах смотреть на него. Чувства явно были так же далеки от обычной тематики размышлений Ангела, как секс с девственницами. Он не мог поставить себя на ее место.

– В тот день я чувствовала себя уничтоженной, униженной, оскорбленной, – объяснила она. – Деньги не смягчили удар. Я взяла их лишь потому, что не знала, как долго мне придется искать другую работу.

Ангел увидел боль в ее светлых глазах, услышал надрыв в голосе. Обезоруживающей честностью Мерри словно бы содрала с его души защитный слой, и ощущения ему не понравились.

– У меня не было намерения оскорбить тебя. Но я виноват, что выбрал бегство от проблемы как способ ее решения.

Время, когда признание вины растрогало бы Мерри, давно прошло. Ангел сам вовлек ее в свои игры и безжалостно предал, едва осознав, что заигрался. Ей не стало легче от доказательства, что он это понимает.

– Ты мог бы поговорить со мной, – сказала Мерри.

– Я не умею обсуждать такие вещи.

– Тогда как ты собираешься строить отношения с ребенком? До первого случая, когда она помешает тебе, рассердит или не послушается? Тогда ты сразу выбросишь ее из своей жизни, как выбросил меня?

Взгляд, которым Ангел ответил на ее вопрос, пылал гневом.

– С тех пор как ты сказала мне о ребенке, не прошло дня, чтобы я не думал о вас обеих. Я назначил вам прекрасное содержание, оплачиваю все ваши нужды. Как ты можешь говорить, что вы перестали быть частью моей жизни?

– О да, ты отвалил кучу денег, чтобы мы держались от тебя на безопасном расстоянии. Кстати, приездом сюда ты нарушаешь собственные правила.

– Какой смысл нам сейчас ругаться? – нетерпеливо спросил Ангел. – Дело ведь уже не в нас двоих. У нашей дочери есть права, пусть даже она еще совсем малышка. Я могу увидеться с ней сегодня?

– Даже если отбросить факт, что я с трудом терплю твое присутствие и не доверяю тебе ни на грош, сегодня ничего не получится. Меня пригласили на свидание.

Ангел напружинился до боли в мышцах. Он не мог объяснить, почему его так задела новость, что Мерри ходит на свидания. Неужели предположение, что материнство пока не оставляет ей времени на светскую жизнь, было ошибочным? Ангел разозлился, представив, как Мерри развлекается в компании других мужчин – возможно, вплоть до постели. От мысли, что кто-то пробрался туда, где он еще недавно был первым и единственным, греку захотелось устроить погром.

– Ты с кем-то встречаешься? – спросил он таким голосом, будто поперек горла стоял кусок стекла.

– Да. Он везет нас на пляж. У тебя и против этого есть какие-то возражения?

«Нас? – подумал Ангел, закипая еще сильнее. – Случайному незнакомцу позволено проводить время с моей дочерью, а меня к ней не подпускают на пушечный выстрел?» Короткий резкий вдох, как перед нырком, помог ему скрыть гнев и горечь.

– Ты не могла бы в этот раз оставить девочку здесь, с тетей, чтобы я мог провести с ней хотя бы десять минут?

– Сегодня у нас нет на это времени.

Она готовилась отказать Ангелу более категорично, но его слова о правах дочери звучали в ушах штормовым предупреждением. Наступит час, когда ей придется объяснять Элиссе каждое решение, повлиявшее на ее судьбу. Как скоро дочь спросит, придавала ли мать достаточно значения ее чувствам, считала ли их важными? Посмотрев на ситуацию под таким углом, Мерри впервые засомневалась в собственной правоте.

«Человек не может быть прав на сто процентов, – неохотно напомнила она самой себе. – У каждого конфликта две стороны, две правды». Мерри шла на поводу у уязвленных чувств, не думая о времени, когда Элисса начнет задавать ей трудные вопросы об отце. Сможет ли она оправдаться за то, что не позволила ему даже увидеть дочь? Мерри осознала, что враждебность едва не завела ее слишком далеко. Обида, которую Ангел нанес ей, не могла служить веским доказательством, что он допустит нечто подобное и в отношении Элиссы.

– Выбери другой день на этой неделе, – сказала Мерри. – Но договариваться отныне будем напрямую, без адвокатов. Пока выделю тебе час. Если захочешь отвезти ее куда-нибудь, придется взять меня с собой. И даже не думай притащить сюда какую-нибудь дорогую няню.

На мгновение Ангел отвернулся, потом снова посмотрел на Мерри и кивнул, соглашаясь с условиями. В его глазах она прочла нетерпеливое ожидание встречи, которое наконец-то убедило молодую женщину, что он настроен серьезно и действительно хочет познакомиться с малышкой.

– Завтра утром, – решительно провозгласил Ангел. – Пусть это станет началом.

«Чего? Зачем?» – почти сорвалось с губ Мерри, но она промолчала, не желая продлевать стресс от разговора с Ангелом. Она потратила слишком много сил на имитацию гордости и смелости, зная, что выдать обуревающий ее страх – все равно что капнуть кровью в воду перед носом акулы.

– Приходи к десяти, – сказала она. – Мне нужно будет увидеться кое с кем в половине одиннадцатого.

Ангел скрипнул зубами. Он подозревал, что речь снова идет о бойфренде, но не хотел выставлять себя дураком, задавая вопросы, на которые не мог требовать ответа. По его приказу частное детективное агентство уже несколько недель держало Мерри под круглосуточным наблюдением – все ответы даст видеозапись. Грек чуть скривил рот, представив, в какой она будет ярости, если узнает про слежку.

Он не признавал ограничений, когда дело касалось безопасности члена семьи Валтинос. Телохранители – сначала мамины, потом собственные – с малолетства стали неотъемлемой частью жизни Ангела. Он знал, если кто-то пронюхает о его родстве с девочкой из Саффолка, над ней черным облаком повиснет опасность похищения ради выкупа. Ангел хотел уберечь дочь и не собирался ни перед кем за это извиняться.

Мерри жестом предложила ему покинуть офис и вышла следом.

– Я живу в коттедже у ворот.

– Разве не с тетей? – Ангел снова нахмурился.

– После родов я решила, что нам нужен свой угол. Сибил практически вырастила меня, было бы несправедливо повесить ей на шею еще и мою дочь.

Мерри посмотрела на Ангела, в очередной раз удивляясь симметрии его мужественных черт. Освещенный летним солнцем, он казался ей произведением искусства. Немудрено, что она так легко купилась на его интерес и слишком поздно заметила, что весь он сосредоточен ниже пояса. Перспектива регулярного общения с ним раздражала и тревожила Мерри.

Она должна справиться. До сих пор ей удавалось отбивать все атаки Ангела, чем Мерри втайне гордилась. Пока она четко помнит, кто он и на что способен, все будет хорошо. Или нет?

Глава 4

Фергюс бросил взгляд на встревоженное лицо Мерри и снова повернулся к морю.

– Ты правильно сделала, позволив отцу Элиссы навещать ее. То, как он обошелся с тобой, не значит, что он не сможет поладить с ней. Это можно выяснить только опытным путем.

Мерри покраснела. Приехав в приют, Фергюс сначала отправился осматривать собак. Поскольку сотрудницы только и говорили о наделавшем шума явлении Ангела, Мерри пришлось объяснить ветеринару, в чем дело. Он воспринял рассказ спокойно, без осуждения. Глядя на него, Мерри гадала, сможет ли когда-нибудь довериться даже такому положительному во всех отношениях мужчине. Синие глаза Фергюса всегда улыбались. Мерри ни разу не слышала, чтобы он повысил голос. К животным, пострадавшим от человеческой безответственности и жестокости, он относился бережно, любовно, с состраданием.

– Ты разлюбила своего бывшего? – прямо спросил он.

– Хотелось бы надеяться, – ответила Мерри, неубедительно засмеявшись.

Она на миг застыла от неожиданности, когда Фергюс поцеловал ее. Ей хотелось чувствовать к нему что-то большее – он был хорошим, честным человеком, отличался от Ангела, как день от ночи. Ангел весь состоял из теней, темных углов, неожиданных поворотов, он не относился к типу людей, которые привлекали Мерри. Она ценила надежность, искренность, приверженность традиционной системе ценностей. Ангел воспринимал высокие чувства как нечто чуждое и угрожающее, зато сырые, первобытные эмоции били из него ключом.

Лишь когда Фергюс оторвался от ее губ, она с ужасом и стыдом, от которого запылали щеки, осознала, что все время поцелуя думала об Ангеле.

Сидя в лимузине, Ангел рассматривал присланные ему из детективного агентства фотографии и думал, кем ему стоит себя считать – мазохистом или начинающим сталкером. «Надо решать ситуацию такой, какая она есть, а не такой, какой я предпочел бы ее видеть», – явилась утешительная мысль. Мерри повысила ставки, и ему следовало поступить так же. Ангела терзало желание поехать на пляж и наказать наглеца.

Ангел готов был поклясться, что не ревнует. Он страдал от ревности лишь однажды – лелеял жалкую надежду, что мать начнет уделять ему больше внимания и нежности, чем молодым любовникам. Ему тогда было семь лет. Он ехал домой из интерната, где провел целый год, наивно и радостно полагая, что после такой долгой разлуки мама окружит его любовью.

Пора наивности давно прошла. Любовь не играла большой роли в жизни членов семьи Валтинос: ее покупали, щедро платили за содержание, выбрасывали, когда надоест. Мать Ангела двигалась сквозь строй привлекательных юношей, как газонокосилка сквозь траву. Из-за ее сластолюбия Ангелу приходилось разбираться с попытками шантажа, выкупать компрометирующие снимки, заминать скандалы. В плане незрелости и безответственности Ангелина Валтинос ничем не отличалась от подростка. Но другой матери у Ангела не было, и он по-своему любил ее.

Он не ревновал любовниц, ибо не успевал к ним привязаться и ничего от них не ожидал. Ожидания всегда вели к разочарованию. Мерри тем не менее выделилась в отдельную категорию. Она была матерью его ребенка, и Ангелу представлялось нежелательным, чтобы в ее жизни появился другой мужчина. Здравый смысл подсказывал, что это приведет к конфликту интересов, помешает Мерри уделять безраздельное внимание девочке и спровоцирует нелестные сравнения.

Ангел разглядывал зернистую фотографию, на которой лицо его дочери выглядело размытым пятном в глубине коляски. Отношения с Мерри были испорчены, но он умел мыслить стратегически и не отступаться от поставленной цели. В данном случае Ангелу даже не требовалось искать лазейку, дочь давала ему все необходимые права. Он попробовал угадать, спит ли Мерри уже с этим парнем, или еще нет, затем принялся просматривать видеозаписи, которых раньше не касался из уважения к ее частной жизни. «К черту моральные принципы», – зло думал грек. Ангел Валтинос собирался сражаться за то, что считал своим.

– Как планируешь завтра держаться с отцом Элиссы? – спросила Сибил, оставив попытки вызнать у племянницы детали свидания с Фергюсом.

– Вежливо. – Мерри пожала плечами. – Спокойно.

– Невозможно упрямый и наглый тип. – В голосе тети звучало неодобрение. – Вломился бы к тебе без предупреждения, если бы я не вытащила ружье. Похоже, он из тех, кто не понимает значения слова «нет».

– Да, оно ему не слишком знакомо, – понурилась Мерри. – Жаль, что я не употребила это слово в прошлом году.

– Разве ты жалеешь, что родила Элиссу?

– Я не была уверена, что хочу ребенка, пока носила ее. Но, как только она появилась на свет, все изменилось.

– Возможно, и Ангел не лжет, говоря, что рождение дочери сделало его другим человеком. Он высоко ценит семейные узы.

– Откуда ты знаешь?

Сибил покраснела, замялась, пряча глаза.

– Ты говорила, он видится с отцом дважды в неделю и никогда не отменяет эти встречи. Кроме того, я много читала в газетах о выходках его матери. Ангелина – настоящая заноза в одном месте, богатая, глупая, капризная. Немногим моложе меня, а любовников берет чуть ли не со школьной скамьи. Позорит сына на каждом шагу. И все же Ангел до сих пор от нее не отрекся…

– Я не знала. – Мерри смотрела на тетю расширенными глазами.

– Пустые сексуальные связи, лишенные чувств и тепла, – это все, что он видел, пока рос, единственный пример, которому мог следовать. Я не оправдываю его поведение по отношению к тебе, но, вероятно, он просто не знает, что можно вести себя иначе. Попробуй его научить.

– Не думаю, что способна приручить дикое животное.

Сибил закатила глаза.

– Оставь это Элиссе. Ее харизмы хватит, чтобы остановить атакующего носорога.

Всю ночь Мерри беспокойно ворочалась в постели, ругая себя за нервозность. Вчера длинная тень Ангела омрачила ей свидание с Фергюсом, помешала расслабиться и получить удовольствие от прогулки по пляжу с приятным человеком. Мерри позволила себе делать непростительные сравнения. К собственному стыду она осознала, что ей не хватает животворного, искристого чувства, которое пробуждал в ней красавец грек. Мерри не понимала, как может испытывать тягу к мужчине, который бросил ее беременной, но даже горькие воспоминания о тех трудных месяцах не помогали подавить сердечную тоску по Ангелу…

Известие, что у нее будет ребенок, потрясло Мерри. Уволившись из «Валтинос энтерпрайзис», она нашла другую работу, которая требовала стопроцентной отдачи. Даже при желании было бы трудно выбрать худшее время для беременности. Мерри мучил тяжелый токсикоз, преследовала опасность выкидыша. Лишь на четвертом месяце она решилась связаться с Ангелом и сообщить, что он станет отцом. Но как? Он не дал Мерри личный номер телефона, ее не соединяли с ним, когда она звонила в офис. Молодая женщина содрогалась от мысли послать электронное письмо, которое могло попасть на глаза кому угодно. Но ей было известно расписание Ангела и название отеля, где он дважды в неделю обедал с отцом.

Идею подкараулить его в баре гостиницы продиктовало скорее отчаяние, чем здравый смысл. Ангел пришел с высокой, красивой блондинкой в полупрозрачном платье, выставлявшем напоказ ее грудь. Она, похоже, была одной из тех женщин, которые не знают, зачем человечество изобрело нижнее белье. Мужчины похотливо разглядывали блондинку, а она льнула к Ангелу, смеялась, касалась его с непосредственностью собственницы. Глядя на спутницу грека, Мерри ощущала себя скучной простушкой, ясно осознавала, как плохо беременность отразилась на ее внешности. Она набрала вес, ноги и руки опухли, вокруг глаз из-за бессонницы залегли темные тени, а запах любой пищи вызывал тошноту. Спрятавшись за книгой в углу бара, Мерри с тоской наблюдала, как Ангел, его подруга и отец обедают на открытой террасе.

Когда грек за какой-то надобностью покинул свою компанию, Мерри заставила себя встать и подойти к нему.

– Мне нужно поговорить с тобой наедине. Это важно, но не займет больше пяти минут.

– Я слушаю, – недовольно сказал Ангел, едва они вышли в пустое фойе.

Мерри рассказала о ребенке. Взгляд грека стал холодным, настороженным, он даже не пытался скрыть раздражение. Задал тот самый пренебрежительный вопрос: «Оно тебе надо?» Потом, словно испугавшись огласки некорректного высказывания, почти силой сунул в руку визитную карточку.

– Свяжись с моими юристами. Сообщи им, как и куда я смогу передавать материальную помощь.

Вот таким был ответ Ангела на новость о неожиданном отцовстве: коротким, резким, равнодушным. Между слов Мерри услышала: «Исчезни. Я готов платить, если ты будешь вести себя тихо и держаться подальше».

Вспоминая ту встречу, Мерри не могла удержаться от слез. Она наконец-то признала, что отдала невинность человеку без сердца. Как ей было не бояться подпускать его к доверчивой маленькой девочке? Опасения не давали Мерри заснуть до рассвета. Внезапно решение заключить перемирие с Ангелом и дать ему второй шанс показалось ей верхом глупости.

Готовясь к знакомству с дочерью, Ангел всполошил неожиданным визитом кузину, поселившуюся в Лондоне с едва начавшим ходить малышом и шестимесячными близнецами. Обширный клан Валтинос пополнялся едва ли не ежегодно, но обычно Ангел обходил младенцев по широкой дуге. Кузина в изумлении наблюдала, как орущие дети тянут его в разные стороны, поливая слюнями, залезая пальчиками в рот и нос.

На следующий день Ангел облачился в старые черные джинсы с потрепанным зеленым пуловером и, посоветовавшись с кузиной, купил скромный подарок. Грек полагал, что Мерри разозлится, если он завалит малышку игрушками. Расточительность не находила понимания у женщины, которая складывала каждый пенни, который он ей платил, на банковский счет дочери. «Мерри вечно делает запасы на черный день», – думал Ангел, удивлявшийся ее безрадостному, боязливому отношению к трате денег. Она была прирожденной накопительницей. «Вот бы заразить маму ее убеждением, что транжирство ведет к нищете», – про себя закончил мысль Ангел.

Мерри стояла у окна второго этажа, когда его машина припарковалась за воротами. Этим утром молодая женщина приоделась, оправдывая себя предстоящей встречей с новым клиентом в половине одиннадцатого. Она уложила свежевымытые волосы, нашла в шкафу летнее платье, которое льстило ее фигуре. Мерри повторяла себе, что приготовления связаны с визитом Ангела только опосредованно: она чувствовала больше уверенности, когда знала, что хорошо выглядит.

Она подхватила Элиссу, чтобы отнести ее в гостиную. Девочка была одета празднично – в синий, под цвет глаз, костюмчик из плотных колготок и туники в цветочек. Услышав, как дважды стукнула старомодная дверная колотушка, Мерри опустила дочь на ковер и побежала открывать, проклиная себя за невольное нетерпение.

Ангел вошел в дом. Один взгляд в его удивительные золотистые глаза – и каждый нерв в теле Мерри напрягся, как от удара током. Грек выглядел великолепно, как всегда. Не реагировать на него было невозможно. Ее дыхание участилось, в груди защекотало, по низу живота разлилось тепло.

Ангел, в свою очередь, разглядывал мать своего ребенка – от блестящей заколки в темных волосах к скромному декольте платья, плотно охватывавшего ее налитую грудь и соблазнительные изгибы бедер. Он не позволил взгляду спуститься на стройные, изящные ноги Мерри, жар в чреслах не нуждался в дополнительной растопке. Его удивляло, как она умудрилась одновременно похудеть и интересно округлиться в отдельных местах. Ангел чувствовал, что воля слабеет под натиском сексуального влечения, и это ему совсем не нравилось.

– Элисса в гостиной, – сухо проговорила Мерри.

– Это греческое имя.

– Она имеет на него право.

– Я не собирался тебя критиковать.

Ангел заметил, как побелели ее пальцы, вцепившиеся в дверной косяк, и понял, что Мерри готова воспринимать в штыки каждое его слово. Он хотел укорить ее, но она распахнула дверь в гостиную, где на ковре беззаботно играла маленькая девочка. Несколько бесконечных секунд Ангел стоял словно изваяние, не в силах наглядеться на Элиссу.

– У нее мои волосы. – Как в трансе, он прошел в комнату и опустился на пол в метре от дочери. – Кудряшки ей к лицу…

Мерри отметила, что у Ангела хватило ума не хватать на руки ребенка, который видел его впервые в жизни, не лезть к нему с нежностями. Нет, грек слишком хитер, чтобы совершить такую банальную ошибку, подумала Мерри с горечью, но тут же устыдилась собственной подозрительности и в приступе раскаяния предложила ему кофе.

– Если тебе не трудно.

– И где эта твоя вежливость была раньше?

– А чего ты ожидала? – Ангел посмотрел на нее с сардонической укоризной. – Я знаю, что мое присутствие здесь тебе неприятно.

Мерри побледнела от такой прямолинейности.

– Я стараюсь с этим бороться.

Смущенная, она ушла ставить турку на огонь. Из кухни ей было видно, как Ангел достал подарок – яркую резиновую зверушку для детей, у которых режутся зубки, и показал Элиссе. Его стратегия дала результат: девочка потянулась к нему, чтобы поменять свою старую игрушку на новую, более интересную. Ангел согласился на обмен, подарок перешел из больших мужских рук в маленькие детские. Наградив доброго дядю довольной улыбкой, Элисса немедленно засунула резинового зверя в рот.

– Глаза она унаследовала от тебя, – заметил Ангел. – Очень красивая девочка.

Мерри, которая дала себе слово оставаться равнодушной к его уловкам, поддалась приступу материнской гордости.

– Я тоже так считаю.

– Нет сомнений, что в ней течет моя кровь.

– Конечно нет, – не удержалась Мерри. – Ей сделали тест ДНК, едва она родилась.

Ангел досадливо поморщился.

– Я ни секунды не сомневался, что ты носишь моего ребенка. Но, поскольку мы не женаты, родство следовало подтвердить, чтобы у Элиссы не возникло проблем с получением наследства. – Немного поколебавшись, он продолжил: – Теперь я вижу, какую ошибку допустил, когда передал это дело юристам.

Мерри согласно кивнула, не решаясь заговорить.

– Я не знал, как вести себя в такой ситуации, – признал Ангел. – Выбрал легкий путь, который оказался неправильным.

Сбитая с толку его словами, Мерри торопливо отвернулась и захлопотала над кофе. Смех дочери заставил ее снова взглянуть в сторону гостиной: Ангел качал Элиссу вверх-вниз над ковром, а она радовалась развлечению и вниманию.

Накачавшись, отец с дочерью рассыпали по ковру содержимое ее ящика с игрушками. Измученный любопытством, Тигр выполз из-под кресла, где прятался с момента появления незнакомца.

– Дьявол! – воскликнул Ангел. – Откуда взялся пес?

Испугавшись мужского голоса, терьер метнулся обратно под кресло.

– Он был тут все время. Его зовут Тигр.

– Мне показалось, или он слишком нервный и толстый для такого имени?

– У него зависимость от еды, а его социализация прежних хозяев не заботила. Тигра взяли от заводчиков, которых привлекли к ответственности за жестокое обращение с животными.

Мерри протянула Ангелу чашку. Он легко поднялся на ноги, показавшись ей настоящим великаном в масштабах небольшой комнаты.

– Не знал, что ты любишь собак.

– Почти вся моя жизнь связана с приютом. – Мерри поймала себя на том, что тараторит, пытаясь заглушить барабанную дробь сердца. Ангел был совсем близко – под его взглядом ей стало трудно дышать. – Я…

– Скажи, о чем думаешь на самом деле.

– Что ты имеешь в виду? – Мерри наморщила лоб.

– Ты все еще хочешь меня, а я – тебя. – Ангел невозмутимо отхлебнул кофе, будто разговор шел о погоде.

– Я не собираюсь говорить с тобой на эту тему. – Щеки молодой женщины запылали от стыда, что она выдала свою слабость.

Мерри поклялась, что не даст воли влечению к Ангелу и не позволит ему сыграть на буйстве ее гормонов. Однажды она уже сбилась по его милости с верного пути.

– Что ты сделаешь – спрячешься от очевидного, попробуешь отрицать? Какой в этом смысл?

– Если ты продолжишь в том же духе, я попрошу тебя уйти.

Ее гнев лишь позабавил Ангела.

– Я не стану валить тебя на ковер в присутствии дочери. – Он засмеялся. – Поверь, пока она рядом, ты в безопасности.

Мерри чувствовала себя глупо. Даже сейчас, после года с лишним, она все еще не могла с юмором относиться к тому, что произошло между ними. Оглядываясь назад, молодая женщина видела один, но очень яркий луч солнечного света среди взрыва страсти. Она не могла объяснить свои чувства, но была уверена, что не хочет пережить что-то подобное еще раз. Почему же тело упорно не соглашалось с доводами разума? Рядом с Ангелом оно натягивалось как струна – Мерри упивалась запретной красотой грека и презирала себя за это.

– Я привез нам обед, – сообщил Ангел.

– Но у меня назначена встреча с клиентом!

– Не проблема. Я вернусь через час. Нам в любом случае нужно поговорить об Элиссе и о том, что делать дальше.

Ангел сказал это так, словно обсуждение серьезных личных вопросов было для них с Мерри самой естественной вещью на свете. По его тону никто бы не догадался, что на самом деле за время знакомства они обменялись всего несколькими фразами, не касавшимися совместной работы.

– Конечно. – На сердце у Мерри лежал камень, но она сказала себе, что этот разговор необходим и лучше с ним не тянуть. – Думаю, часа мне хватит, хотя…

– Тогда я вернусь через полтора, – решительно перебил ее Ангел, направляясь к дверям.

Мерри робко придержала его за рукав:

– Боюсь, Элисса… хм… посадила пятно на твой пуловер.

Он сверкнул зубами в неожиданной улыбке.

– Не беда. У меня есть во что переодеться.

– Ты отлично подготовился, – пробормотала Мерри в его удаляющуюся спину.

Она видела, как Ангел вытащил из машины сверток со сменой одежды и тут же стянул испачканный свитер, явив ее взгляду мускулистый смуглый торс. Лишь усилием воли Мерри заставила себя закрыть дверь.

Стараясь не обращать внимания на пляску гормонов, она сделала героическую попытку сосредоточиться на том, что действительно важно. «Ангел непредсказуем, – стучало в голове напоминание. – Коварен. Способен на жестокие поступки». В чем заключалась его конечная цель, ради чего он прилагал столько усилий, планировал, рассчитывал? С какой радости привез ей обед? Неужели Ангелу и вправду так нестерпимо хотелось видеться с дочерью? Насколько хватит его интереса, способен ли он взять на себя долгосрочные обязательства по отношению к девочке? И что теперь делать Мерри, которая не хотела допускать Ангела в свою жизнь ни в каком качестве?

«Ты должна была подумать об этом прежде, чем позволять ему приехать», – строго сказал внутренний голос. Возможно, Ангел просто не хотел видеть ее своим врагом. А может, прошлые обиды заставляли Мерри безосновательно подозревать его во всех смертных грехах. Оставалось признать, что ей было не под силу разгадать замыслы Ангела Валтиноса. Он всегда находил способ удивить оппонента, застать его врасплох. Именно так грек вел свои дела и выживал в террариуме большого бизнеса.

Глава 5

Мерри пожала руку новому клиенту, которому требовалась помощь с налогами, и еще раз заверила, что разберется в его счетах в течение недели. «Надо будет выкроить время на курсы повышения квалификации», – думала она, стараясь любыми путями увести мысли от Ангела.

Элиссу на время забрала к себе Сибил – ее очень позабавило, что грек привез с собой обед.

– Это тяжелая артиллерия обольщения, девочка моя. Что же, если вы хотите серьезно поговорить, вам лучше не прерываться, чтобы покормить Элиссу или уложить ее на дневной сон. Позвони, когда малышку нужно будет вернуть.

Мерри в стотысячный раз подумала, как ей повезло с тетей, которая фактически заменила мать. Сибил поддерживала ее в трудные времена, к ней всегда можно было обратиться за деньгами, приютом или советом. Ее забота уравновесила безразличие Натали, не позволила ему ранить Мерри слишком глубоко. Сибил совсем не понравилось, что племянница забеременела от мимолетной связи, но она держала критику при себе и помогала, чем могла.

Едва клиент отъехал, Ангел с изяществом танцора выскользнул из своего автомобиля и направился к Мерри, толкая перед собой складную ресторанную тележку на колесиках.

– Обед, – объявил он.

– Со стороны двора есть терраса. Погода хорошая, так что мы можем накрыть стол там. – Мерри решила, что на открытом месте Ангел будет меньше смущать ее своими габаритами.

– Здесь неожиданно приятно, – похвалил Ангел, устроившись в кованом кресле и оценив вид на поля, обрамленные лесистыми холмами.

– Рождественский подарок Сибил. Предыдущий жилец был очень пожилым человеком, сад при нем слишком разросся, заполнился сорняками. Сибил наняла садовника, чтобы привести все в порядок. Теперь Элисса сможет играть тут в безопасности, когда научится ходить.

– Ты очень близка с тетей. А я ей не нравлюсь.

– Поделом вору и мука. – В кристально-голубых глазах Мерри сверкнул вызов.

Ангел оказался не готов к такому резкому, прямому обвинению. Он сжал зубы, красивое лицо с едва заметной тенью щетины на агрессивно выставленном подбородке напряглось.

– Да, ты позаботился, чтобы у меня были деньги на жизнь, – пояснила Мерри. – И все.

Ангел предпочел не ввязываться в спор. Переставил с тележки на стол блюда, разложил приборы. Спросил, где его дочь. Ему в любом случае нечего было сказать в оправдание того, как он поступил с Мерри. Он уже признал ошибку, извинился за нее. Неужели его раскаяние не сдвинуло чашу весов ни на грамм? Что еще он мог сделать – встать на колени?

– Ничего себе паштет. – Она попробовала кусочек, пока Ангел открывал бутылку красного вина. – Откуда такая роскошь?

– Из ресторана в одном из моих отелей, – отозвался он с небрежностью, которую могут позволить себе только очень богатые люди.

Мерри собрала на тарелке скромное ассорти из деликатесов.

– Так что ты хотел обсудить?

– Наше будущее.

Стоило Ангелу поддеть на вилку немного мяса, Тигр материализовался у его ног и принялся сверлить еду умоляющим взглядом.

– Разве ты владеешь даром предвидения?

– Да, когда дело касается нас. Либо мы проведем следующие десять лет в судах, оспаривая опеку над Элиссой… Либо поженимся и поделим ее.

Мерри захлебнулась вином, закашлялась, разбрызгивая рубиновые капли во все стороны. Ее кидало из холода в жар. Сначала Ангел до смерти напугал молодую женщину судебной битвой за ее драгоценную дочку, а потом окончательно выбил почву из-под ног предложением, которое Мерри не ожидала услышать даже в самых смелых мечтах.

– Поженимся? – переспросила она. – Ты сам спятил или пытаешься свести с ума меня?

Заставив себя выдернуть чеку из свадебной гранаты, Ангел откинулся на спинку кресла и выпил глоток вина.

– Идея довольно смелая, согласен. Я никогда не жил с женщиной, если не считать маму, которая временами забредает на мои территории. Но что делать, если мы пришли к необходимости нестандартного решения проблемы?

– Лично у меня нет никаких проблем. – Глаза Мерри стали такими же ледяными, как ее тон. – И я не верю, что после одного короткого свидания с дочерью ты воспылал такими горячими отцовскими чувствами, что готов опуститься до шантажа.

– О, я могу пасть еще ниже, чтобы получить желаемое, – подтвердил Ангел, ничуть не устыдившись. – Я думал, ты знала. В данном случае я хочу быть уверенным, что моя дочь растет в достойных условиях.

– Это и есть достойные условия, – возразила Мерри, стараясь не показывать, как ее напугала перспектива сражаться с Ангелом и сворой его адвокатов в суде. – Мы здесь счастливы. Я работаю на дому и могу обеспечить Элиссе безбедную жизнь.

– Не по моим стандартам. Однажды эта девочка унаследует огромное состояние. Если ты продолжишь навязывать ей страхи и предрассудки по поводу траты моих денег, она не сможет адаптироваться к миру состоятельных людей, когда станет независимой.

Обиженно сжав пухлые губы, Мерри вскочила с кресла.

– У меня нет предрассудков! Я просто не хочу зависеть от твоей щедрости! Предпочитаю быть хозяйкой своей судьбы!

– В этом мы похожи. Как и я, ты чрезвычайно горда и тяжело доверяешься людям.

– Да что ты вообще обо мне знаешь? – от злости Мерри только что не плевалась ядом. – Ты удивишься, но два раза переспать – это не отношения!

Из-под полуприкрытых век Ангел любовался превращением хрупкой женщины в разгневанную фурию. Он помнил, как жарко и заразительно тот же огонь горел в Мерри, когда они занимались сексом. Ее страсть распалила его и принесла удовлетворение, какого Ангел не испытывал никогда раньше. Как правило, она прятала истинный темперамент за гладким добродетельным фасадом, но рядом с ним привычная сдержанность изменяла ей. Ангел дорожил возможностью видеть настоящую Мерри. Ему даже нравилось, что она злится, любая эмоция была предпочтительнее безразличия.

Мерри уперла кулачки в бедра и бросила на грека испепеляющий взгляд.

– И не надо так на меня смотреть. Это грубо и неприлично.

Ангел чуть поерзал в кресле, ища позицию, в которой эрекция, до рези натянувшая ткань джинсов, станет не такой очевидной. К искреннему изумлению грека, ему нравилось проводить время с Мерри, несмотря на трудности, которые она создавала на каждом шагу.

– Вижу, что пламя еще не погасло, красавица моя. – Он улыбнулся. – Но пока давай направим нашу энергию на обсуждение моего предложения.

– Зачем обсуждать всякую ерунду? Ты не хочешь жениться на мне или на ком-либо еще.

– Но я сделаю это ради Элиссы. Отец нужен девочке не меньше, чем мать, он не пешка, которую можно просто удалить с доски. Я не знаю, кем стал бы без папы, хотя он и не проводил со мной столько времени, сколько ему бы хотелось.

Мерри растерялась. Она не ожидала, что скрытный по натуре Ангел вдруг честно заговорит с ней о таких личных переживаниях.

– Я никогда не считала тебя пешкой, – сказала она уже не так сердито. – Поэтому и разрешила навестить нас.

– А какие у тебя отношения с отцом?

– Никаких. Натали, моя мама, родила меня от своего женатого начальника. Я виделась с ним однажды, но его жена возненавидела меня с первого взгляда, она не могла спокойно смотреть на доказательство неверности мужа. Выбирая между законной супругой и внебрачной дочерью, он предпочел сохранить брак и больше никогда не просил о встрече со мной.

– Мне жаль. – Сочувствие в его глазах подействовало на Мерри хуже пощечины.

– А мне – нет. Я прекрасно прожила без него.

– Может, и так. – В голосе Ангела ясно слышалось сомнение. – Но не всем дано найти верный путь, если некому его указать. Моя мать в детстве получала все, что можно было купить за деньги, но почти не удостаивалась внимания родителей. Они недостаточно любили ее, чтобы приучить к дисциплине. Сейчас маме далеко за пятьдесят, хотя по виду не скажешь, а она все еще ведет себя как бунтующий подросток. Я хочу дать нашей дочери стабильность, которая не позволит слететь с тормозов, когда мир со всеми его соблазнами ляжет к ее ногам.

– Это случится еще нескоро, – возразила Мерри, против воли признавшая его аргумент убедительным. – Если не дашь мне повод возражать против твоих встреч с Элиссой, ты и тогда будешь рядом, чтобы помочь ей.

Ангел откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу. Он словно позировал для фотосессии – расслабленный, спокойный, уверенный в себе красавец с гривой черных кудрей и блестящими глазами, которые приобрели оттенок карамели. Мерри поймала себя на том, что смотрит ему под брючный ремень, густо покраснела и с усилием отвела взгляд. Никакое самовнушение не помогало ей устоять перед его твердой мужественной красотой.

– Если мы не поженимся, я не смогу проводить с Элиссой достаточно времени. Мне приходится как минимум по полгода жить за границей. Я хочу познакомить дочь с семьей, показать ей, что значит носить фамилию Валтинос…

Ангел не мог сказать ничего более подходящего, чтобы пробудить Мерри от собственных чар. Она без труда расшифровала заключенное в его словах послание. Как только Элисса подрастет, Ангел увезет ее в Грецию, подальше от неудобной матери, и Мерри потеряет всякое влияние на жизнь собственного ребенка. Такой сценарий отрезвил ее лучше ведра ледяной воды.

– В случае отказа ты действительно готов затаскать меня по судам?

– Для разнообразия я решил играть честно.

– Да какая муха тебя укусила?! Прошлой зимой ты не хотел иметь с нами ничего общего!

– Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к мысли об отцовстве. Сначала я полагал, что главная цель – сохранить мой мир и образ жизни такими же, как раньше. Я пытался жить, словно ничего не произошло, и вас с Элиссой не существует, но не смог. – Ангел говорил с усилием, будто кто-то тянул из него слова клещами. – Все время думал о ней… и о тебе.

– Обо мне? – Мерри недоверчиво фыркнула. – С какой стати тебе было думать обо мне?

Ангел пожал широкими плечами.

– Представь себе, я тоже живой человек. Новость, что женщина носит моего ребенка, произвела на меня сильное впечатление…

– Ангел, – перебила его Мерри. – Давай-ка придерживаться фактов. Услышав, что я беременна, ты побежал прятаться так быстро, что под ногами земля задымилась!

– Я давно понял, что от реальности не убежишь. Сколько раз мне пришлось просить у тебя позволения увидеть Элиссу? Ты этого не хотела – и все-таки мы здесь, пытаемся найти выход из ситуации как взрослые люди. Я стараюсь быть честным, мне не хочется угрожать тебе, но я готов отстаивать мнение, что брак станет лучшим решением для нас и нашей дочери.

– Вот и не угрожал бы, если не хочется.

– Я стараюсь показать тебе, что настроен серьезно. С моей стороны это не прихоть, которую ты сможешь переждать. Я пришел в вашу жизнь, чтобы остаться.

– Очень зря, потому что я сделаю все возможное, чтобы этого не допустить. Ты хотел, чтобы я исчезла из твоей жизни, и желание исполнилось. Никакая сила не заставит меня вернуться.

– Если на кону достойное будущее для моей дочери, я готов и способен применить силу. – Ангел привстал, подался вперед, на стол упала его длинная темная тень. – Ты должна вбить себе в голову, что ее интересы важнее наших!

– С этим я не спорю.

– Споришь. Пока ты пытаешься наказать меня за эгоистичные решения, которые я принимал, мы ни до чего не договоримся. Я действительно не желаю с тобой судиться, но буду, если ты не оставишь мне выбора. – Золотистые глаза Ангела горели, греческий акцент стал заметнее. – Попросив тебя стать моей женой, я проявил уважение!

– Да ты не распознаешь уважение, даже если оно укусит тебя за задницу! – закричала Мерри. – И мне жаль, что я не омыла твои ноги слезами благодарности за обещание подарить колечко!

– Черта с два тебе жаль! – взревел в ответ Ангел. – Тебе нравится закидывать меня грязью, подвергая сомнению мои мотивы и намерения! Ты ведь ни секунды не думала над тем, что я тебе предложил…

– Не ори на меня! – Мерри испугалась. Обманутая показной невозмутимостью грека, она не ожидала наткнуться на такие залежи гнева.

– Я просил прощения как только мог, но тебе нужна месть, а не путь в будущее. И я ничего не могу с этим поделать. – Ангел пинком открыл дверь, собираясь пройти через дом на улицу.

В его словах содержалось достаточно правды, чтобы пристыдить Мерри.

– Я не собираюсь тебе мстить, это смешно. – Она дотронулась пальцами до рукава его пуловера, прося остаться, и получила в ответ убийственный взгляд. – Ангел, пожалуйста… Давай успокоимся.

– С какой стати мне успокаиваться? Я уже вижу, что попытка изменить наши отношения к лучшему была бессмысленной.

– Выскочив отсюда в сопровождении громов и молний, ты ничего не добьешься. Может, я была к тебе несправедлива и не выслушала твои аргументы как следует. Но чего ты ждал, свалившись на меня со всем этим из ниоткуда? Я адаптируюсь к новым идеям не так быстро, как ты.

– Ты быстро приспособилась ко мне в постели.

– Это говорит твое непомерно раздутое эго.

– Ничего подобного. – Ангел одним движением прижал Мерри к себе, чтобы она получила неоспоримые доказательства его возбуждения. – Ты заставляешь меня хотеть тебя.

– Ах, так это моя вина?! – возмущенно пискнула она.

Однако, несмотря на негодование, все ее тело самовольно потянулось к Ангелу, как почти засохшее растение, ощутившее неподалеку свежесть воды. Мерри дрожала, пытаясь справиться с покалыванием в сосках и жаром внизу живота. Твердость его плоти вызвала к жизни желание близости, столь же невыносимое, сколь неуместное по отношению к этому человеку. Мерри хотелось отвесить по пощечине и себе, и Ангелу, она мечтала заморозить этот момент, чтобы переиграть его по-своему: с отвращением отпрянуть от грека и сказать что-то ужасно умное, обидное, что навсегда отучит его тянуть к ней руки.

Запустив руку в спутанные волосы Мерри, Ангел запрокинул ее голову и покрыл поцелуями нежное горло. Электрические импульсы разбежались по телу молодой женщины, голова пьяно закружилась от вожделения, которое она не имела права испытывать. Но Мерри подавляла сексуальный голод так долго, что теперь ее тело звенело, требуя компенсации ущерба.

Она не успела опомниться, а Ангел уже целовал ее в губы. Перед закрытыми глазами Мерри пролетали звезды и разноцветные планеты, со свистом взрывались фейерверки. Она ответила на поцелуй, зарылась пальцами в его густые волосы, дав волю желанию, которое превращалось в необходимость. Все происходило стремительно, лихорадочно, бесконтрольно, совсем как в первый раз, когда они были вместе.

Ангел отстранил ее от себя, крепко сжав смуглые пальцы на хрупких женских плечах.

– Нет, эту рыбку нельзя дважды поймать на одну удочку. Хочешь большего – выходи за меня. – Он отпустил Мерри и хлопнул об стол визиткой. – Мой номер. Позвони, если решишь, что сегодня вела себя неразумно.

После его ухода она долго мерила шагами гостиную, стараясь объективно рассмотреть ситуацию. Как и сказал Ангел, Мерри не думала об его предложении всерьез. Но в этом было больше вины грека, чем ее собственной. Начав с угрозы, Ангел не сделал хорошей рекламы альтернативному варианту. Мерри перепугалась, разозлилась и не собиралась за это извиняться, но, возможно, ей стоило больше слушать и меньше кричать.

К тому же Мерри сомневалась, что амбиции Ангела не простираются дальше возможности проводить время с Элиссой. А что, если он отвоюет единоличную опеку и навсегда заберет дочь у матери? Мерри побледнела, сердце забилось чаще. Она решила поделиться опасениями с тетей, спросить ее совета.

К ее огромному удивлению, Сибил у себя в спальне торопливо собирала чемоданы.

– Ты куда-то уезжаешь?

– Я хотела позвонить тебе, но нужно было сделать столько других звонков, что я не успела, – виновато отозвалась Сибил. – Твоя мама в беде. Я лечу к ней в Австралию.

– Что стряслось? – Мерри озадаченно моргнула.

– Муж бросил ее ради любовницы. Натали думает о самоубийстве, бедная овечка.

– Ой, боже.

Мерри села, подняв беззаботно игравшую на полу Элиссу с ковра на колени. Новость не относилась к числу приятных, но молодая женщина не могла по-настоящему сочувствовать матери-кукушке. Она удивлялась, почему Сибил раз за разом прощает беспутную сестру, позволяет втягивать себя в эмоциональные драмы, решает проблемы Натали с неиссякаемым терпеливым состраданием. Иногда Мерри даже становилось стыдно, что сама она отказывает матери в прощении, сочувствии, вторых и третьих шансах. «Когда я росла, Натали не находила для меня ни тепла, ни интереса, – оправдывала себя Мерри. – Она не хотела быть моей мамой, не считала нужным это скрывать, не задумывалась, как больно ранит чувства собственного ребенка».

– Натали была страшно расстроена, когда говорила со мной по телефону. – Сибил вздохнула. – Ты знаешь, каких глупостей она может наделать, если оставить ее одну в таком состоянии.

– Разве у нее там нет друзей?

Сибил нахмурилась, явно полагая, что высказыванию Мерри недостает деликатности и такта.

– В некоторых ситуациях человеку нужна семья. Я не прошу тебя ехать, потому что ты не слишком ладишь с матерью, да и Элиссе такое долгое путешествие ни к чему. Натали вряд ли понравится, если мы привезем младенца.

– Я давно заметила, что она не любит детей, – сухо отозвалась Мерри. – Тебе действительно надо ехать?

– Дорогая, у Натали больше никого нет! Конечно, это значит, что тебе придется присмотреть за приютом, но только до следующей недели. Я уже договорилась, что тебя сменят. Не хочу отнимать твое время у Элиссы и бухгалтерских дел.

Глядя на нервные морщинки, избороздившие лицо Сибил, молодая женщина не решилась рассказать ей о ситуации с Ангелом, чтобы не добавлять свои пять копеек к ее тревогам.

Вечером, после отъезда тети в аэропорт, Мерри сразу же остро ощутила одиночество, поэтому дала себе небольшое послабление. Искупав и уложив Элиссу, она открыла бутылку вина, включила ноутбук и ввела имя Ангела в строку поисковика. Раньше Мерри никогда так не делала, считая сбор частной информации о знакомом человеке первым признаком одержимости. Теперь ей стало все равно – настроение и так было ужасное, хотелось хоть как-то отвлечься.

На фотографиях Ангел выглядел великолепно. Мерри щелкала по снимкам, пока не замерла от неожиданности, углядев на самых свежих знакомую блондинку. Рядом с греком красовалась та же женщина, которую Мерри видела с ним и его отцом в день, когда сообщила о своей беременности. Фотография была сделана накануне на ка ком-то благотворительном балу: истинный светский лев Ангел в дизайнерском смокинге и его подруга Рула Паулидис, туго затянутая в блестящее платье с обширным декольте.

«С гречанкой у него куда больше общего, чем со мной», – подумала Мерри, борясь с искушением поискать что-нибудь о Руле. Вся эта история грозила превратить ее в сталкера.

Она снова наполнила бокал. Мерри была рада, что догадалась посмотреть, как Ангел провел последние дни. Оказывается, вечером перед тем, как сделать ей предложение, он выходил в свет с другой женщиной и, вероятно, провел ночь в ее постели. Причем Рула явно играла в жизни Ангела особую роль, была постоянной величиной – в отличие от прочих блондинок модельного вида, которых он менял с калейдоскопической скоростью.

Мерри отчаянно убеждала себя, что ей не больно, что ее никак не задела заочная встреча с барышней, которая составляла греку компанию все эти месяцы. Но она была не в том настроении, чтобы отрицать очевидное. Уставившись в никуда, Мерри пила вино, пока злость и горечь боролись за главенство в ее душе.

Как только он посмел позвать ее в жены через несколько часов после того, как побывал в объятиях любовницы?! Или упрекать, что она не принимает его всерьез? Или устроить эротический спектакль на террасе? Есть ли у этого человека моральные принципы? Совесть? И как она, обычно такая рациональная, могла ревновать неизлечимого плейбоя?

Как-то могла, со стыдом признала Мерри. Теперь воспоминание, до чего небрежно Ангел – этот капризный, ненадежный тип – предложил ей стать его женой, наполняло молодую женщину яростью. Грек просто поставил Мерри перед фактом без намека на романтику и значимость момента. И после этого еще удивлялся, что она восприняла все более чем прохладно…

Подхваченная неожиданным порывом, Мерри сбегала на террасу за оставленной Ангелом визиткой. И начала набивать на дисплее телефона текстовое сообщение еще до того, как решила, что хочет ему сказать.

«Ты понимаешь, что после свадьбы должен будешь отказаться от других женщин?»

Ангел, который ужинал с братом Витале, недоверчиво перечитал сообщение с незнакомого номера.

«Относись ко мне с уважением. Если мы поженимся, не будет никаких других женщин», – написала Мерри вдогонку заглавными буквами, которые в культуре телефонных чатов приравнивались к крику.

– Проблемы? – спросил Витале.

Ангел покачал кудрявой головой и усмехнулся, заподозрив, что Мерри не совсем трезва. Иначе она не рубила бы сплеча. Мысль, что из всех знакомых женщин именно Мерри, всегда осторожная и сдержанная, решила позвонить ему спьяну, доставила Ангелу неожиданное удовольствие, сняла напряжение, вызванное чувством, что он выбрал с ней неверный тон и провалил мирные переговоры.

«И никаких других мужчин для тебя», – напечатал он.

Мерри, слегка потрясенная быстротой, с которой получила ответ, не предвидела проблем с выполнением этого условия. Честный, добродушный Фергюс моментально вылетел у нее из головы. Она не хотела никого, кроме Ангела Валтиноса, хотя не призналась бы в этом даже под пытками.

– Кому ты пишешь? – поинтересовался у Ангела его брат.

– Матери моей дочки. – Грек бросил на Витале торжествующий взгляд. – Придешь ко мне на свадьбу?

Витале озадаченно нахмурился.

– Я думал, она послала тебя куда подальше.

– Видимо, нет. – И Ангел снова застучал по кнопкам, намереваясь получить четкое подтверждение.

«Верность гарантирована. Ты согласна стать моей женой?»

Мерри застыла с телефоном в руках, внезапно засомневавшись. В какую пропасть толкала ее яростная, пылающая ревность?

«Поговорим об этом позже».

«Я привык делать, а не разговаривать. Дай мне шанс».

Мерри напомнила себе, что одну возможность Ангел уже упустил. Он не умел толком любить или поддерживать отношения вне семейного круга. И все же было что-то невероятно соблазнительное в том, что гордый, высокомерный грек просил ее оказать ему доверие.

Мерри решила предупредить его.

«Последний шанс».

«Ура. Договорились», – написал Ангел. Отчасти эти переговоры позабавили его, но отчасти он испытывал самое настоящее, пьянящее чувство победы.

Он выиграл. Еще несколько минут назад ему казалось, что он потерял Элиссу, а теперь девочка вошла в его семью. К тому же в жены Ангелу достанется необычная женщина, которая равнодушна к его деньгам. Другой мужчина уже праздновал бы этот факт, однако в том, что касалось женщин, грек был крайне подозрителен, постоянно искал скрытые мотивы и потаенные цели. Женщины казались ему слишком сложными созданиями, поэтому он старался к ним не привязываться и не вглядываться дальше поверхности. Мерри же была гораздо сложнее барышень того типа, с которым Ангел привык иметь дело.

Будет ли такой брак успешным?

«Время покажет, – подумал он с несвойственной серьезностью. – Надо же. Никаких других женщин!» Ангел не был готов к такому условию. Предлагая Мерри замужество, он рисовал себе скорее удобное родительское партнерство, чем что-то более личное. Грек знал довольно много супружеских пар, которые умудрялись вести сепаратную жизнь под одной крышей. Видимость брака сохранялась ради детей или во избежание финансовых потерь при разводе. В любом случае, чувства друг к другу не играли роли в решении оставаться вместе.

Ангел не видел в брачных узах ничего хорошего. В семье Валтинос из поколения в поколение передавалась традиция катастрофических семейных союзов и разорительных разводов. Из-за постоянных измен матери ее брак с отцом распался, когда Ангелу было четыре года. Дедушка с бабушкой, слишком консервативные для развода, прожили большую часть жизни в противоположных концах дома, почти не встречаясь. Количество неверных мужей и жен, которых ему доводилось наблюдать в своем окружении, тоже не внушало оптимизма, поэтому уже к двадцати с небольшим Ангел твердо решил, что никогда не женится.

Однако Мерри со всей очевидностью придерживалась не таких циничных взглядов на супружество и родительские обязанности. Она потребовала от Ангела аванса в виде клятвы верности, словно это и было главной опорой крепкой семьи. «Может быть, Мерри права», – подумал он, припомнив, сколько неприятностей доставили семье бесконечные любовные похождения его матери. А потом ему вспомнилась теплая, полная любви атмосфера дома кузины и отец семейства, практически бегущий с работы к жене и детям, которых он явно ценил больше всего на свете. Эта сценка приоткрыла Ангелу другой, доселе незнакомый, мир супружеской гармонии, основанной на чувствах.

Похоже, Мерри предпочитала думать, что его предложение тоже основано на чувствах, а не на практических расчетах. Под скептическим взглядом брата Ангел, так и не притронувшийся к еде, откинулся в кресле. Первый раз в жизни перспектива надеть на палец обручальное кольцо заставила его улыбнуться.

Глава 6

Стоя рядом с сыном у алтаря, Чарльз Расселл упрекнул его:

– Ты должен был предупредить Ангелину. Твоя мать еще не готова стать бабушкой.

– Это ее проблемы, – сардонически отозвался Ангел. – Я не подросток, мне тридцать три. В таком возрасте дети – уже не неожиданность.

Чарльз, который питал больше сочувствия к слабостям других людей, вздохнул.

– Она тщеславна, и ее уже не переделаешь. Пеняй на себя, если Ангелина закатит сцену.

Мерри ехала в церковь словно в тумане, окутавшем ее в момент, когда она отослала Ангелу сообщение с согласием на брак. Она все еще не могла поверить, что замуж ее погнали скорее алкоголь и ревность, чем здравый смысл, однако за две недели желание взять свои слова назад померкло и развеялось. Отказать Ангелу значило ввязаться в судебное дело об опеке над дочкой – конечно, это был чистый воды шантаж, безжалостная манипуляция, которую грек до совершенства отрепетировал на бизнесе.

Молодая женщина не сомневалась, что жизнь с Ангелом принесет ей много боли, но получить его в качестве мужа было намного лучше, чем потерять навсегда. Пусть кольцо на пальце не пробудит в нем чувства, зато вынудит соблюдать хоть какие-то обязательства. Мерри старалась избавиться от иллюзий, реально оценивать перспективы. Тем не менее в день свадьбы она чувствовала бы себя намного уверенней, если бы рядом находилась Сибил, однако о былом взаимопонимании с тетей можно было только мечтать.

Сибил испытала вполне объяснимый шок, когда племянница позвонила ей в Австралию и рассказала о скором замужестве. Она просила Мерри подождать ее приезда, чтобы вместе обсудить этот важный шаг. Мерри отказалась, боясь, что промедление ослабит решимость выйти за мужчину, который ее не любит. Сибил восприняла отказ в штыки, но чем больше она критиковала Ангела, упирая на его женолюбие, тем сильнее возражала и упиралась Мерри. Молодая женщина знала недостатки будущего мужа наперечет, но яростно протестовала, когда право ругать его присваивал себе кто-то другой.

К тому же в эти две бурные, расписанные по часам недели Ангел постарался освободить Мерри от всех хлопот с организацией свадьбы, чтобы дать ей время подготовиться к переменам в статусе и стиле жизни. Правда, из-за обоюдной занятости они почти не виделись. Ангел пропадал в офисе, Мерри закрывала свой бизнес и паковала вещи. Она с грустью передала Тигра, которого успела полюбить, новым хозяевам, искренне надеясь, что его маленькие странности не помешают песику прижиться в другом доме.

Поглощенный хлопотами, Ангел всего два раза навестил Мерри в Лондоне, чтобы повидать Элиссу. В его нетипичной сдержанности молодая женщина угадала желание не раскачивать лодку. Держа дистанцию с ней, Ангел с неподдельным удовольствием играл и возился с дочкой. Из этого Мерри заключила, что в ближайшее время он не сделает ничего, что могло бы сорвать свадьбу и лишить его совместной опеки над Элиссой.

Еще она понимала, что Ангелу потребуется время, чтобы привыкнуть к присутствию в его эгоцентрическом мире жены и дочери. Пока грек старался оправдать ожидания Мерри, видимо даже не догадываясь, насколько они занижены. Она убеждала себя не поднимать планку слишком высоко, по крайней мере поначалу, готовилась искать компромиссы и фокусироваться на том, что действительно важно.

Мерри выходила замуж ради Элиссы, хотела дать ей возможность вырасти в полной семье. Она знала, что такое зияющая пустота на месте одного из родителей. Мерри не удалось как следует познакомиться с отцом, а он не интересовался ею достаточно, чтобы найти способ поддерживать контакт. Ангел, надо отдать ему должное, прилагал усилия, даже провел вместе с Мерри собеседование кандидаток в няни. До поступления в частную школу-интернат он воспитывался почти исключительно нянями, поэтому задавал соискательницам такие вопросы, которые ей бы и в голову не пришли.

Ну и что, если личный вклад грека в подготовку бракосочетания и планирование совместного будущего был минимальным? Ангел нанял свадебного организатора, после чего не проявлял ни малейшего интереса к деталям. Мерри пришлось включиться в процесс, чтобы иметь хоть какое-то представление, как будет выглядеть ее собственная свадьба. Она не знала, что думать: либо Ангелу была безразлична церемония, либо женщина, на которой он собирался жениться. Мерри подавила нервную дрожь, загнала поглубже страх. Она сделала выбор, потому что альтернатива была еще более пустой и холодной. Замужество давало ей больше шансов на успех, чем война с армией высокооплачиваемых адвокатов.

Мерри умирала от стыда, рассказывая Фергюсу, что выходит за Ангела. Но ветеринар принял новость спокойно – он давно догадался, что она не смогла выбросить из сердца отца своего ребенка.

На ступенях церкви Мерри поджидала первая неожиданность – Сибил в элегантном синем платье и широкополой шляпе. Невеста бросилась к тете, как только перед ней открыли дверь лимузина.

– Сибил!

– Как я могла пропустить день твоей свадьбы, дорогая? – Глаза старой женщины слегка увлажнились, когда она взяла племянницу за руку. – Прости за все, что я тебе наговорила. Я преступила границы, вмешалась…

– Нет, это я слишком остро на все реагировала! – Мерри поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать тетю в щеку. – В тебе говорило потрясение.

– Да уж, тем более мне так и не удалось узнать, как чувствуют себя невесты. Вижу, ты справилась с выбором платья и без моих советов. Выглядишь сногсшибательно.

Появление тети сразу же пролило целительный бальзам на сердце Мерри.

– У меня в голове все время звучал твой голос, – сказала она с лукавой усмешкой. – Ты не видела папу Ангела? Он предложил отвести меня к алтарю, очень мило с его стороны.

– Да, он милашка, – немного недовольно сказала Сибил, которая, по всей видимости, уже познакомилась с Чарльзом Расселлом. – Но я велела ему сдать назад. Раз уж я здесь, сама пройдусь с тобой по ковровой дорожке.

– Мне всегда казалось, что ты предпочтешь этой дорожке даже путь на эшафот.

Сибил тепло улыбнулась молодой женщине, которую считала скорее дочерью, чем племянницей. Но тут же напряглась, подумав, какое признание Мерри вскоре предстоит от нее выслушать. Натали попросила сестру передать дальше семейную тайну, много лет назад разрушившую их отношения. Сибил дала слово и теперь могла только надеяться, что раскрытый секрет не порвет ее крепкую связь с Мерри и Элиссой.

Не догадываясь о душевных метаниях тети, Мерри пригладила платье. Лиф подчеркивал рисунок высокой груди и тонкость талии, юбка мягко спадала до пола. Кокетливая короткая фата не скрывала румянца на щеках и светлой голубизны глаз.

Первым, что она услышала в церкви, было хихиканье Элиссы, которая пританцовывала на коленях новой няни Салли, встряхивая кудряшками и размахивая руками. Полюбовавшись дочкой, невеста перевела взгляд на жениха. Ангел стоял у алтаря в компании такого же высокого и темноволосого шафера Витале. Внешнее сходство мужчин не оставляло сомнений в их родстве, хотя, на пристрастный взгляд Мерри, во внешности ее будущего мужа чувствовалась перчинка, которой не хватало его брату.

Горло молодой женщины пересохло, в животе запорхал целый взвод напуганных бабочек. Волнение почти до боли сдавило грудь. Перед алтарем, где ждал священник греческой ортодоксальной церкви, пальцы Мерри, словно пораженные внезапным параличом, выскользнули из руки Сибил. Ангел перехватил руку невесты, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Взглянув на жениха, Мерри увидела, что он тоже волнуется – лицо напряженное, губы сжаты. Она подумала, что от такого человека женитьба, наверное, требует больше выдержки, чем любая пытка. Мысль пришлась не ко времени, поскольку из нее логически вытекал вопрос: как скоро ему наскучит не слишком увлекательный домашний быт в обществе одной женщины?

Жених и невеста произнесли обеты и обменялись плетеными золотыми кольцами. Несмотря на растущую тревогу, Мерри обратила внимание на оригинальный дизайн и сделала мысленный комплимент вкусу Ангела.

Чарльз Расселл расцеловал новобрачную в обе щеки, за ним молодых поздравила Сибил, которая превосходно скрыла неприязнь к Ангелу за лучезарной улыбкой. Элисса с жалобным подвыванием потянула руки к матери – Мерри хотела было взять дочку на руки, но Ангел опередил ее, сказав, что свадебный наряд шили не для этого. Устроившись на руках отца, Элисса принялась дергать его за волосы и за галстук, но грек лишь ухмылялся. Мерри еще раз удивилась, каким гибким и податливым он может быть в маленьких пухлых ручках своенравного ребенка.

На ступенях церкви Ангел остановился, чтобы попозировать фотографам. Мерри видела, как они, заинтригованные первым светским выходом Элиссы, поднимали камеры над барьером, за который их не пускала охрана. Мерри словно бы ступила в совершенно другой мир, пока еще незнакомый и пугающий. Ангел с детства привык к публичности. Он владел личным самолетом и яхтой, его образ жизни мог служить иллюстрацией к понятиям «роскошь» и «привилегии». Если добавить эффектную внешность и пристрастие к обществу полуодетых блондинок, получался типичный великосветский кормилец таблоидов. Естественно, его скоропалительная свадьба и возникший неизвестно откуда ребенок стали сенсацией. Мерри мрачно гадала, как ее назовут в заголовках: бывшей сотрудницей «Валтинос энтерпрайзис», поймавшей главу компании на старый как мир крючок?

Пока новобрачные шли к лимузину, который должен был доставить их на прием в отель, рядом резко затормозила другая роскошная машина. Из нее выпорхнула миниатюрная брюнетка на головокружительных каблуках, чье сходство с птичкой колибри усиливалось за счет многослойного цветастого платья и шляпы с перьями.

– О, Чарльз, неужели я опоздала?! – громко воскликнула она, отвлекая на себя внимание репортеров.

Чарльз Расселл двинулся навстречу запоздавшей гостье, приветствуя ее вместо жениха, который лишь пробормотал что-то сердитое по-гречески. Передав дочь няне, Ангел посадил жену в лимузин и захлопнул дверцу.

– Кто это? – спросила Мерри, наблюдавшая в окно, как брюнетка дает какие-то комментарии репортерам.

– Ангелина, – недовольно процедил Ангел.

– Твоя мать? Но она выглядит так молодо, будто родила тебя в начальной школе!

– И как типично для нее пропустить церемонию. – Грек вздохнул. – Она ненавидит свадьбы. Все внимание на них достается невесте, а Ангелина Валтинос не привыкла быть в массовке.

– Неужели все и вправду так плохо?

– Думаю, скоро ты сама сможешь ответить на свой вопрос. – Ангел всем видом показывал, что не хочет говорит о своей матери.

– Но она не из тех свекровей, которые во все вмешиваются?

– Этого ты можешь не боятся. – Ангел коротко, зло рассмеялся. – Ангелине безразлично, женат я или нет, но она будет в ярости, когда узнает, что стала бабушкой. Для нее это в первую очередь признак старости.

Мерри всю жизнь не верила в существование женщин с такими взглядами. Сибил принимала свой возраст с достоинством, даже шутила, что радуется возможности поменьше думать о том, как выглядит.

– Мне нравится платье. – Резко сменив тему, Ангел окинул одобрительным взглядом корсет и декольте жены. – У тебя прекрасная фигура.

Краска залила щеки Мерри от неожиданного и довольно примитивного комплимента, впрочем, загоревшиеся глаза грека досказали остальное. Возбуждение пронзило тело как нож, от которого невозможно увернуться. Ангел умел добиться такого эффекта взглядом, интонацией, улыбкой. Сталкиваясь с ним, она всегда, всегда теряла контроль.

Перед банкетом, который устроили в пятизвездочном отеле, Мерри впервые встретилась со свекровью лицом к лицу. Рядом с Ангелиной откуда-то появился молодой итальянец, которого она небрежно представила как Примо. Ангелина говорила мало, ни о чем не спрашивала и почти не замечала сына.

– Лично она еще противнее, чем я предполагала, – прошептала Сибил, которая редко позволяла себе такие суждения.

– Время покажет, – пожала плечами Мерри.

– Вот бы еще этот человек понимал намеки, – пожаловалась тетя, увидев, что Чарльз Расселл жестами и улыбкой приглашает ее занять место рядом с ним во главе стола.

Мерри еле сдержала смех. Она уже уяснила, что отец Ангела принадлежит к типу энергичных и самоуверенных мужчин, которые переезжают вежливые намеки на отсутствие взаимного интереса, как асфальтовые катки, даже не замечая их. В то же время Чарльз доброжелательно принял невестку, не задав ни одного лишнего или бестактного вопроса, а восторженная реакция на Элиссу выдала в нем человека, обожающего детей. Он буквально лучился теплом, которого его бывшая жена Ангелина была начисто лишена.

Мерри неожиданно застеснялась брата Ангела, принца Витале. Пока он поздравлял молодых, она никак не могла отделаться от мысли, что говорит с человеком королевских кровей, наследником трона маленькой, но очень богатой европейской державы.

Стройная блондинка неожиданно взяла ее за руку – подняв голову, Мерри без всякой радости сразу же узнала в ней подругу Ангела. Она уже дважды видела его в обществе этой длинноногой, полногрудой женщины чуть за тридцать с карими глазами и уверенной, сияющей улыбкой.

– Мерри, познакомься с Рулой Паулидис, – представил их друг другу Ангел. – Рула – подруга моего детства.

Мерри покраснела от стыда за неоправданную враждебность. Когда она терзалась от ревности, ей даже в голову не пришло, что у Ангела могут быть друзья противоположного пола, хотя это объясняло, как Руле удалось сохранить с ним такие долгие и теплые отношения. С другой стороны, Мерри была вправе предположить худшее, потому что гречанка была не только очень красива, но и совершенно в его вкусе.

Мать Ангела подошла к Мерри, только когда Салли унесла Элиссу в свободный номер, чтобы уложить на дневной сон.

– Ангел должен был предупредить, что у его невесты уже есть ребенок, – сказала Ангелина.

– Наверное, – согласилась Мерри.

– Ваша дочь совсем малышка. Кем был ее отец? – свекровь задала вопрос так громко, что многие гости повернули головы в их сторону. – Надеюсь, вы понимаете, что она не имеет права носить фамилию Валтинос?

– Ошибаетесь, – сказала Сибил, явившаяся на выручку с воинственным блеском в глазах. – Эта девочка – ваша внучка.

Ангелина оцепенела. Глаза расширились, деликатный маленький ротик сжался в куриную гузку.

– Ребенок моего сына? Это не может быть правдой!

– Тем не менее.

– Он должен был жениться на Руле, – жалобным тоном протянула Ангелина. – Я думала, если Ангел и возьмет кого-то в жены, то ее!

– Такт – не самая сильная сторона этой женщины, – заметила Сибил, когда они с Мерри получили возможность пошептаться. – Кто такая Рула?

Мерри чувствовала себя униженной, финальная ремарка свекрови неприятно звенела в ушах. Выходит, Рула Паулидис – нечто большее, чем безобидная подружка детских игр…

Тем временем, потрясенная и рассерженная, Ангелина прямиком отправилась выяснять отношения с сыном. После короткого и явно недружелюбного разговора она схватила бокал шампанского и с надутым видом упала в кресло.

– Твоя мама очень разозлилась из-за Элиссы, – сообщила Мерри мужу, когда он вернулся на свое место рядом с ней.

– Я предупреждал. О, ужас, стать достаточно старой для того, чтобы иметь внуков!

– Ты серьезно?

– Мы ничего не можем с этим поделать. Она должна научиться смотреть в лицо фактам.

– Ты часто с ней видишься?

– Чаще, чем хотелось бы. Она пользуется всеми моими домами. Если хочет делать это и дальше, пусть держится в рамках.

После этих слов новобрачная еще некоторое время присматривалась к свекрови, которая пила алкоголь как воду и зажигательно отплясывала с Примо. Ангелина не казалась человеком, способным держаться в рамках или хотя бы знающим, где они находятся. В какой-то момент мать Ангела утащила Рулу в уголок и о чем-то долго, оживленно с ней разговаривала. «Она вряд ли считает меня удачным приобретением, – заключила Мерри, кружась по залу с Ангелом в свадебном танце. – Но, думаю, я это переживу».

Тепло и прикосновения его большого сильного тела отзывались в ней штормовыми волнами желания еще большей близости. Мерри опустила голову на плечо мужа, вдыхая терпкий аромат его кожи и с трудом удерживаясь от искушения прикоснуться губами к тому месту, где смуглая шея переходила в плечо.

Вечером молодожены улетели в Грецию – на остров Палос, где родился Ангел. Ориентируясь по огонькам, которые пунктирными линиями взбегали на холм, вертолет приземлился возле маленькой белой деревушки. Оттуда автомобиль доставил чету Валтинос к современному особняку, освещенному как круизный лайнер.

Весь персонал собрался в восьмиугольном мраморном холле, чтобы поприветствовать новую хозяйку.

– Салли отнесет Элиссу в постель. – Ангел придержал Мерри, которая едва не бросилась вслед за няней, уносившей куда-то ее дочь. – Девочка устала, она будет крепко спать. Сегодняшний вечер принадлежит нам.

Мерри растерялась. За суматошный день она ни разу не подумала о первой брачной ночи. Ей захотелось сослаться на необходимость самой уложить Элиссу спать, но спокойная эффективность, которую успела продемонстрировать Салли, лишала отговорку всякой силы. Мерри, привыкшей все время заботиться о дочке, было странно думать, что другой человек справляется с ее обязанностями почти так же хорошо, как она сама. Нерешительно побарабанив пальцами по руке Ангела, она все-таки последовала за ним и вереницей прислуги с чемоданами.

– Ужин накрыли в нашей комнате, – сказал Ангел. – Я рад быть дома, и тебе здесь понравится. В середине лета на Палосе стоит невыносимая жара, но в июне еще можно наслаждаться морем и зеленью без риска поджариться заживо.

– Я не знала, что ты так привязан к родному дому. – Мерри искоса разглядывала картины, развешанные по всей длине коридора.

– Валтиносы поселились на Палосе очень давно. Мой дед, который считал себя архитектором, перестроил старый особняк. Правда, оригинальный дизайн испортила бабушка, которая разошлась с дедом, но отказалась переезжать. Пришлось поделить здание на его и ее половину. Я надеюсь, что когда-нибудь дом снова станет единым целым.

– Твои дедушка и бабушка развелись?

– Нет, просто перестали жить вместе вскоре после рождения Ангелины. Дед был чрезвычайно влюбчив, его жена не могла с этим смириться. Я их не знал. Они поженились, когда деду было под шестьдесят, а бабушке – слегка за сорок. И умерли до того, как моя мама вышла за отца.

На пороге спальни Мерри остановилась, чтобы как следует оглядеть великолепную комнату. Один ее угол занимал уютный островок мягких диванов для завтрака и утреннего кофе. Несколько дверей вели в ванные и гардеробные. За стеклом раскинулась широкая терраса – ее украшением служил каскадный бассейн с подводным освещением. Центр комнаты занимала достойная Клеопатры кровать на гнутых золоченых ножках.

– Давай ужинать, – сказал Ангел.

Мерри села. Для путешествия она переоделась в свободные полотняные брюки и изумрудно-зеленый топ с завязками, Ангел тоже принял неформальный вид, однако даже в джинсах и черной рубашке он каким-то образом умудрялся выглядеть готовым к фотосессии в глянцевом журнале. Мерри не уставала поражаться его врожденному умению держать марку, подозревая, что сама никогда этому не научится.

Мерри, которая почти ничего не съела на свадебном банкете, набросилась на еду. Внезапно со стороны бассейна раздался плеск, весело рассмеялась женщина.

– Вот дьявол! – Ангел сорвался с места и распахнул двери на террасу.

Мерри тоже поднялась и подошла ближе. Оказалось, Ангелина и ее юный бойфренд решили воспользоваться бассейном для купания в чем мать родила. Пока новобрачная потрясенно моргала, Ангел гневно высказал ночным купальщикам что-то по-гречески. Примо вылетел из воды как пробка и поспешно обмотался полотенцем. Ангелина медленно поднялась на бортик по ступенькам, ругаясь в ответ и ничуть не стесняясь наготы. Примо бросил возлюбленной халат. Неторопливо одеваясь, Ангелина не переставала препираться с сыном на греческом.

– Я запрещаю тебе использовать бассейн, когда в доме находятся мои жена и дочь. – Грек перешел на английский.

– Это мой дом, – заявила Ангелина. – Ты не имеешь права ни в чем меня ограничивать!

– Дом принадлежит мне, и отныне здесь действуют правила, которые ты будешь соблюдать. Если тебе это не нравится, найди себе на острове другое жилье.

С этими словами Ангел взял Мерри за плечо и увел ее обратно в спальню. Мать выпалила им в спины еще одну порцию греческих проклятий, сын, который даже не повел ухом, захлопнул двери и вернулся к прерванному ужину.

– По-моему, твоя мама слишком много выпила на банкете. – Мерри не могла избавиться от ощущения неловкости.

– Не ищи ей оправданий. – Ангел бросил в сторону террасы грозовой взгляд. – Надо было выгнать ее отсюда до того, как мы поженились. Ангелина творит черт знает что, и я не хочу, чтобы вам с Элиссой приходилось наблюдать такие омерзительные сцены в собственном доме.

Мерри сделала глоток вина, пытаясь представить, каково Ангелу было расти с такой авангардной мамашей. Похоже, Ангелина считала, что правила приличия и нормы поведения писаны не для нее. Мерри не могла вообразить себе ничего более странного и пугающего, чем детство с матерью, которая привыкла позволять себе абсолютно все. Она наконец-то поняла, почему Ангел так привязан к отцу: Чарльз был единственным настоящим родителем, которого он знал.

На террасе воцарилась тишина. Ангел вздохнул с облегчением, лицо разгладилось, напряженные плечи опустились. Он уже раздумывал, как оградить Мерри от новых попыток Ангелины привлечь к себе внимание. Его молодая жена была слишком добропорядочной, чтобы спокойно, без содрогания воспринимать перформансы свекрови. Ангелину следовало научить уважению к новой хозяйке дома.

– А почему дом достался тебе, а не твоей матери? – спросила любопытная Мерри.

– Бабушка признавала, что распустила Ангелину сверх всякой меры. Узнав, что дочь беременна, она перед самой смертью лишила ее наследства в пользу будущего ребенка.

– Какая грустная история.

– Не стоит жалеть Ангелину. Дед обожал ее и оставил ей огромное состояние. Всю жизнь она делала, что хотела, даже если это наносило вред другим людям. Но за все рано или поздно приходится платить. Как бы мне хотелось, чтобы Ангелина купила собственное имение и сходила с ума подальше от меня…

– А почему она до сих пор ничего себе не купила?

– Владение большим домом накладывает ответственность. Хозяин должен нанимать прислугу, делать ремонт, платить издержки. Иначе говоря, заниматься скучными взрослыми делами. Ангелина же бегает от любой ответственности как от огня. Нельзя ли нам сменить тему?

Мерри согласно кивнула, но ее мысли продолжали вертеться вокруг холодных, даже враждебных отношений Ангела и его матери. Она больше не боялась, что свекровь настроит против нее сына, потому что поняла, что Ангел не питает иллюзий насчет своей родительницы и готов защищать новую семью от любых ее козней. Это не отменяло факта, что избалованная, живущая только ради удовольствий, отказывающаяся взрослеть мамаша так и будет сидеть у него на шее до самой смерти. Наверняка именно она своим поведением приучила Ангела меньше уважать женщин и совсем не доверять им.

– Есть идеи, как нам продолжить вечер? – спросил Ангел.

Жар предвкушения ударил Мерри в голову, раскатился по телу сладкой дрожью, сосредоточился теплой тягучей тяжестью между ног. Она стыдилась своей податливости. И сомневалась, что сам Ангел знает, как далеко простирается его власть над ней…

Глава 7

Ангел взял Мерри за руку и вытащил ее из кресла.

– У меня к тебе особая просьба.

– Какая? – осторожно спросила новобрачная, с трудом выныривая из транса, в который ее погрузил золотистый блеск его глаз.

Ангел погладил жену по пышным локонам, едва достающим до плеч.

– Мне нравилась твоя прежняя прическа. Я хочу, чтобы ты снова отрастила волосы. Для меня.

Мерри удивилась, что он обратил внимание на ее стрижку.

– Полагаю, это можно устроить.

– Зачем ты вообще состригла такую красоту?

Комплимент застал ее врасплох. Она не могла сказать ему правду так, чтобы слова не прозвучали упреком. Во время беременности ежедневная борьба с усталостью и тошнотой до того измучила Мерри, что она уже не могла, да и не хотела уделять длинным волосам столько внимания, сколько они требовали.

– Мне было трудно часто мыть голову и расчесываться, когда я ждала Элиссу. – Мерри решила остановиться на полуправде.

– К счастью, тебе больше не придется делать это самой. Добавь стилиста к своему персоналу…

– А у меня будет свой персонал? – Голубые глаза Мерри изумленно округлились.

– Конечно. Тебе понадобится секретарь, чтобы следить за твоим расписанием. И ассистентка, чтобы делать покупки, если, конечно, ты не захочешь бегать по магазинам собственной персоной. Я заказал для тебя новый гардероб…

– Правда? – перебила Мерри дрожащим голосом.

– Это мой свадебный подарок. – Ангел провел подушечкой пальца по ее нижней губе. – Я не знал, захочешь ли ты сама тратить на это время. Ты никогда не казалась мне женщиной, помешанной на тряпках и косметике.

– Я не помешана, – виновато призналась Мерри. – Сибил пыталась открыть мне прелесть шопинга, но безуспешно.

– Я не собираюсь заставлять тебя делать то, что не по душе, или меняться в угоду моему миру. Гораздо легче нанять людей, которые возьмут на себя неинтересные дела.

– Я нравлюсь тебе такой, какая есть?

– Очень. Ты необычная, я ценю это.

Улыбка расцвела на губах Мерри, смягчив озабоченную линию рта.

– А длинные волосы – твой фетиш?

– Только с момента, когда я впервые увидел тебя, – отозвался Ангел с ответной улыбкой, осветившей его красивое лицо.

– Мне кажется, это самые романтичные слова, которые я от тебя слышала.

– Я не верю в романтику, куколка. – Между бровями грека залегла недовольная морщинка. – У меня все начинается с сексуального влечения…

Большие руки Ангела развязывали бретельки ее топа. Мерри чувствовала, как наливается желанием стянутая бюстгальтером грудь, твердеют соски, истекает горячими соками нежное женское естество. Она задрожала от возбуждения еще до того, как грек привлек ее к себе и поцеловал.

– Я хочу тебя даже больше, чем тогда, – прошептал он. – Поверь, это говорит о многом. Мне никогда раньше не приходилось ждать и терпеть.

– У тебя нет никакого терпения. Ты хочешь получить все вчера.

– После того как ты снова впустила меня в свою жизнь, я опасался требовать слишком многого. До самой свадьбы мне казалось, что я хожу вокруг тебя на цыпочках в смирительной рубашке.

Мерри засмеялась, довольная, что правильно истолковала его внезапную сдержанность. Она радовалась, что так хорошо его изучила, гордилась, что Ангел Валтинос изменил своей атакующей тактике, боясь потерять ее. «Нет, – поправила себя Мерри, чувствуя, как падает сердце. – Ангел обхаживал меня ради Элиссы, и не стоит об этом забывать».

– К несчастью, я очень требовательный человек. – Ангел стянул топ с деликатных плеч Мерри и уронил его на пол. – Я не умею ждать и не признаю теории, что отложенное удовольствие становится слаще…

Мерри задыхалась от смущения, стоя перед ним в простом белом бюстгальтере. Конечно, они уже дважды занимались любовью, но оба раза – в полной темноте и такой спешке, что ей не хватало времени на робость или стыд. Но сейчас лицо молодой женщины запылало, когда Ангел, щелкнув застежкой, освободил ее упругую, налитую грудь.

– Наверное, я умер и попал в рай. – Грек подхватил жену на руки и отнес на постель. – Мне нравится, что в некоторых местах ты стала полнее.

Стащив рубашку через голову, он снова потянулся к бледным полукружиям грудей Мерри, накрыл их ладонями. Подушечка большого пальца терла розовый сосок, пока он не затвердел, как только что оформившийся бутон розы.

– У нас никогда не было времени сделать все как полагается. – Грек обхватил жену за талию, бесцеремонно сорвал с нее полотняные брюки вместе с трусиками. – Раньше мы неслись сломя голову к финишной черте, но сегодня все будет иначе.

Мерри чувствовала влагу между ног – ее тело было уже готово принять Ангела и скакать вместе с ним во весь опор к той черте, о которой он упомянул. Он пробуждал в ней жадную до ласк бесстыдницу, о существовании которой внутри себя Мерри до встречи с Ангелом даже не догадывалась.

Грек избавился от оставшейся на нем одежды. Мерри засмотрелась на атлетический торс, припорошенный черными волосами, рельефные мышцы, сильные длинные ноги и мужское орудие в полной боевой готовности. Опустившись на постель рядом с женой, Ангел принялся целовать ее грудь, в то время как внизу его рука пробиралась к сокровенному между влажными складками. Мерри невольно застонала, прося о большем. Ангел широко раздвинул ее ноги, лаская умелыми пальцами и языком самую нежную плоть.

Мерри едва могла сдерживаться. Ее тело было охвачено ненасытным пламенем, раскаленным до пределов возможного. Каждый нерв звенел от напряжения, поднимая ее все выше, пока она не достигла пика. Мерри закричала, содрогаясь от счастья долгожданной разрядки, а волны удовольствия катились и катились через нее, становясь мягче и мягче…

– Тебе это было необходимо, – сказал Ангел. – Как и мне. Я должен был знать, что ты все еще моя. И что никакой другой мужчина не видел тебя такой.

– Почему?

– Не знаю. – Ангел пожал плечами, ничуть не стесняясь полной темноты относительно причин собственных поступков. – Но когда я увидел, как ты целуешься с тем ветеринаром, мне захотелось стереть его с лица земли.

– Как ты мог это видеть?! – Мерри резко села.

– Я поместил вас с Элиссой под круглосуточное наблюдение. В нашей семье это стандартная процедура, которая не обсуждается. – В голосе грека не было ни намека на извинение. – Я должен был позаботиться о вашей безопасности. Среди прочего мне прислали фото вашего поцелуя. Я пожалел, что увидел его.

– Стандартная процедура? – Возмущение поднималось в Мерри как цунами.

– Я серьезно отношусь к охране жизни и здоровья моих близких, но иногда мне совсем не хочется вникать в детали. Ты спала с ним?

– Не твое дело! – Мерри наконец-то очнулась от потрясения и вскочила с кровати. – Лучше расскажи, сколько женщин было у тебя с того дня, как мы зачали Элиссу?

Тишина вибрировала как чайник, который вот-вот закипит. Мерри прожигала Ангела взглядом, слишком разгневанная, чтобы стыдиться наготы.

– Так и думала, что это тебя заткнет!

– После истории с порванным презервативом я не занимался сексом несколько месяцев. Ты и этот… инцидент не шли у меня из головы. Я не насытился тобой, но думал, что должен держаться от тебя подальше. – Ангел поморщился, вспоминая переживания тех месяцев и то, что считал своим позором. – Другие женщины не возбуждали меня. Ты убила мое либидо. Но однажды вечером я напился и снял заклятье.

«По крайней мере, честно. – Дослушав, Мерри без звука ушла в ванную. Слезы жгли глаза. – И с типичной для него жестокостью». Она хотела причинить Ангелу боль, хорошенько, до крови пройтись ногтями по надменному лицу. Гнев и ревность раздирали ее на куски изнутри. Она догадывалась, что на время разлуки с ней Ангел не подался в монахи, но догадываться и знать – разные вещи.

Ангел обнял ее сзади.

– Это был худший секс в моей жизни.

– Ну и хорошо!

– Я не мог получить ту женщину, которую хотел на самом деле. А воздержание заставляло чувствовать себя слабаком. – Он уткнулся губами в шею Мерри. – Ты крепко зацепила меня. Твоя притягательность казалась мне токсичной, опасной…

– Спасибо, если это был комплимент.

– Как будто ты не боролась с теми же чувствами по отношению ко мне.

Мерри признала его правоту. Тяга к Ангелу напугала ее, накрыла с головой, заставила осознать собственную уязвимость. Неужели он испытывал то же самое?

– Даже если бы презерватив не порвался, я бы сбежал от тебя как заяц, – признал Ангел. – Мне трудно находиться в ситуации, которую я не могу контролировать.

– Мне тоже.

– Теперь, когда я надел кольцо тебе на палец, все ощущается по-другому. – Его дыхание пощекотало плечо Мерри, руки скользнули по ее телу, словно Ангел хотел подхватить радость обладания на кончики пальцев. – Ты принадлежишь мне. И только мне.

– Да что ты говоришь!

Рассмеявшись, Ангел снова положил руки на ее груди, потянул за соски – словно пустил огненную стрелу в средоточие ее женственности.

– Бездействие мне претит. – Он подхватил жену и поволок ее обратно на постель.

– Вы просто сексуальный маньяк, мистер Валтинос.

– Ничего подобного, я добросовестно исполняю супружеский долг. – Ангел приподнял бедра Мерри и овладел ею с уверенностью самца-победителя. – Этой ночью ничто не встанет между нами. Ни мои ошибки и неуклюжие попытки их исправить, ни твои идеалы, которым я не могу соответствовать. Мы женаты, и нам придется достойно ответить на этот вызов.

Мерри закрыла глаза, отдаваясь ритму. Она была сексуальным инструментом в руках Ангела: ощущения, которые он из нее извлекал, смывали обиду и горькие переживания над осколками прекрасных иллюзий. Мерри знала, что позже все вернется, она опять начнет искать подвох и презирать себя за слабость. Но в эти волшебные моменты, когда она впервые чувствовала, что Ангел принадлежит ей, думать о плохом казалось кощунством. Когда оргазм потряс их обоих и грек с довольным стоном зарылся лицом в ее волосы, Мерри окунулась в благодатную тишину и радость оттого, что смогла подарить ему такое безграничное наслаждение.

Глава 8

Ангел и Мерри лежали бок о бок в апельсиновой роще над частным пляжем. Дни свадебного путешествия незаметно перетекали один в другой: эта ленивая бесконечность избавила Мерри от постоянного внутреннего напряжения, научила расслабляться. Она даже не заметила, как прошел месяц. Все тело ныло от неутомимого сладострастия мужа. Не то чтобы она возражала, просто ее изумляла его ненасытность.

«Он просто любит секс», – говорила себе Мерри. Но под покровом глубокой ночи, когда Ангел сбрасывал маску циничного всезнайки, она прижималась к нему, наслаждаясь близостью, которая теперь связывала их. Сначала Мерри планировала хотя бы днем держать дистанцию, но с Ангелом это оказалось невозможно. Его потребности не знали границ. Поработав несколько часов в домашнем офисе, он отправлялся на поиски жены, где бы она ни была, хватал ее в охапку и уносил в спальню с таким видом, словно не виделся с ней как минимум месяц.

– Я скучал, – говорил он, оторвавшись от ее разгоряченного тела.

– Я могла бы работать с тобой.

– Ты больше не сотрудница «Валтинос энтерпрайзис». Ты моя жена и мать моего ребенка.

– Тогда сделай меня младшим партнером.

– Мы не можем мозолить друг другу глаза двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Это вредно для здоровья.

Что действительно казалось Мерри нездоровым, так это сила любви, которую она чувствовала к Ангелу. Она долго не хотела произносить заветное слово даже в мыслях, но правда все-таки вырвалась из-под гнета. Мерри любила его.

Она могла перечислить тысячу причин наказывать его и дальше, но понимала, что месть непродуктивна и может лишь разрушить надежду на стабильные отношения. Мерри была здравомыслящей женщиной – во всем, что не касалось Ангела лично.

Иногда ей приходилось постараться, скрывая свою любовь. Мерри не могла оторвать от него глаз, когда он от души смеялся, купая непоседливую Элиссу. Или когда по-свойски общался с жителями острова в таверне, становясь совершенно непохожим на циничного, требовательного бизнесмена, которого она помнила по работе в лондонском офисе. Она любила Ангела, даже если он будил ее среди ночи и тащил на холм смотреть восход солнца, высмеивая жалобы на усталость. Но как Мерри было не уставать, если она занималась любовью полночи и полдня, а в промежутке бегала по особняку за шустрым младенцем?

По крайней мере, в доме теперь царил мир. Ангелина и ее бойфренд отбыли в неизвестном направлении, оставив в своих комнатах жуткий бардак. Мерри испытала облегчение, которого стыдилась. Пускай характер и привычки Ангелины оставляли желать много лучшего, она была членом семьи. Следовало найти способ уживаться с ней – или до конца ее дней решать проблемы, которые она наверняка не перестанет создавать.

Но пока молодожены наслаждались свободой. Они совершили путешествие на яхте по другим островам, делая покупки и устраивая пикники. Организовали большой праздник, собрав всех родственников, далеких и близких. Мерри познакомилась с лондонской кузиной Ангела и едва не умерла от смеха над историей, как тот явился к ней в гости, чтобы изучить повадки очень маленьких детей.

– Какой твой любимый цвет? – сонно спросила Мерри, глядя снизу вверх на апельсиновое дерево.

– Я не девочка, у меня нет любимых цветов.

– Знак зодиака?

– Посмотри дату рождения в свидетельстве о браке, лентяйка. Я Скорпион, но я не верю во все это дерь…

– Следи за языком. – Мерри приложила палец к его губам.

– Благопристойная добродетельная ханжа.

– С кем и в каком возрасте ты потерял невинность?

– В очень юном, и тебе незачем знать эту историю.

– Но я хочу.

Мерри потянулась, пытаясь угадать, который сейчас час. Они провели утро в бассейне с Элиссой и отправились на прогулку, как только Салли забрала девочку на дневной сон. Роща предложила им убежище от морских ветров и любопытных взглядов. Далеко внизу ворочал камни прибой.

– Мне было четырнадцать, когда я переспал с подругой моей матери.

– Серьезно? – Мерри перевернулась на бок, чтобы посмотреть на мужа.

– Какая же ты все-таки наивная. – Ангел приподнялся на локте. – По-твоему, как жилось мальчику-подростку в доме, где заправляла Ангелина? Никаких правил. Приезжая из школы на лето, я нырял в атмосферу разнузданных декадентских вечеринок. Дом был всегда полон непонятных людей. Будучи подростком, я радовался свободе делать все, что захочется. Отец так никогда и не узнал, до какой степени мать и ее свита меня развратили.

– Значит, ты получил первый опыт с женщиной, которая была старше? – Мерри не собиралась осуждать мужа. Растление малолетних всегда остается на совести растлителя.

– И был разочарован. Ждал откровения, а испытал омерзение. Меня просто использовали. Когда я уставал от бесконечного праздника дома, шел искать приюта у родителей Рулы.

– Она жила где-то тут неподалеку?

– И сейчас живет. Рула родилась и выросла на Палосе, как и я. Сейчас приезжает только в отпуск – у нее сеть салонов красоты по всему миру. Она из крепкой полной семьи, мирного нормального дома. Я любил оставаться у них. Правила и четко установленное время приема пищи таят больше прелести, чем ты можешь себе представить.

– Я-то как раз могу, – возразила Мерри. – Моя мама всегда была страшно неорганизованной. Она забывала покупать продукты, не понимала, что с няней нужно договариваться заранее. Иногда она уходила на вечеринки, оставив меня одну в манеже. Только с Сибил моя жизнь становилась упорядоченной.

– Боже мой, я совсем забыл! Сибил звонила, спрашивала, будешь ли ты в Лондоне в ближайшую пару недель. Твоя мама на время переезжает к ней жить и хочет с тобой повидаться.

Мерри нахмурилась. Она не хотела обрекать себя на еще одну сцену воссоединения с блудной матерью. Прирожденная артистка Натали каждый раз устраивала представление: заламывала руки, вопрошала, почему Мерри не может вести себя как нормальная дочь, любить и ценить свою маму. Она никак не могла понять, что время закладывать основу для таких отношений давно прошло. Мерри привыкла обходиться без матери, полагаясь на более надежную Сибил.

– Ты не хочешь видеть маму, – проницательно заметил Ангел. – Сибил дала понять, что ей важно поговорить о чем-то с вами обеими. Возможно, она надеется помирить тебя с Натали.

– Сибил мирила нас уже миллион раз. Но мать всегда находит, за что на меня обидеться.

– Дай ей еще один шанс. – Выступление Ангела в роли адвоката дьявола удивило Мерри до глубины души. – Моя мама даже не пытается найти со мной общий язык. Твою хотя бы беспокоит, что у вас плохие отношения.

– Да. И она не устает винить в этом меня.

– Ты можешь быть безжалостной, когда люди не оправдывают твои ожидания.

– Почему ты так решил?

– О, давай говорить начистоту. Я все еще на испытательном сроке, не так ли? Ты ждешь, когда же я сделаю что-нибудь ужасное, покажу свое истинное лицо. Ты постоянно настороже, подвергаешь предварительной цензуре каждое слово, которое мне говоришь.

Мерри в изумлении подняла глаза, увидела во взгляде Ангела усталый, деликатный упрек и почувствовала себя виноватой. Она не ожидала, что он разглядит ее маневры, призванные поддерживать мир любой ценой.

– Я стараюсь, но пока не могу ничего с этим поделать.

– Мы вылечим тебя от пессимизма. – Ангел ласково провел пальцем по ее губам. – Ставь планку повыше, чем труднее задача, тем мне интереснее. Но, пожалуйста, не топи меня раньше, чем я смогу оправдать хотя бы минимальные ожидания.

– Я очень хочу, чтобы ты их оправдал.

Ангел положил ладонь жены себе на живот, заговорщицки улыбнулся.

– За все время ты ни разу не сказала, что устала или не в настроении. Не бойся говорить мне «нет».

Мерри погладила его согретую солнцем кожу, затем полоску черных волос под пупком.

– Разве ты еще не понял? – Она расстегнула первую пуговицу на его шортах. – Как бы я ни устала, я всегда в настроении для тебя.

Ангел резко выдохнул, когда Мерри решительно расправилась с оставшимися застежками. Она чувствовала тыльной стороной руки мощную эрекцию и радовалась доказательству, что нужна ему. Мерри думала, что сексуальный энтузиазм мужа угаснет, когда выветрится очарование новизны, но пока Ангел не выказывал ни малейших признаков пресыщения. Стянув с него шорты, она сомкнула пальцы вокруг твердой, горячей плоти.

Грек следил за женой с восхищением. Мерри снова удивила его – на сей раз тем, что пошла в контратаку, несмотря на относительную неопытность. Он ценил ее способность переворачивать все в их отношениях с ног на голову. Как ни трудно было в это поверить, его тело интересовало Мерри гораздо больше, чем, например, полный гардероб нарядов, которые Ангел ей купил. В голове этой уникальной женщины вообще не было места для мыслей, насколько богат ее муж и что она может с этого иметь. Ее стеснительные пальчики гладили его, заставляя шумно выдыхать сквозь зубы с каждой сладкой судорогой удовольствия. Ангел откинулся на спину, без колебаний передав жене руководство этим любовным приключением.

Мерри наслаждалась более чем благосклонной реакцией мужа на ее пока еще неуверенные, робкие ласки губами и языком. Ей нравилось, что Ангел доверяется ее инстинктам, позволяет главенствовать, самой выбирать ритм.

– Хватит. – Грек подтянул жену к себе и перевернулся, подмяв ее под себя.

Распластанная по горячей земле наподобие морской звезды, Мерри вскрикнула, когда Ангел вошел в нее. Он качал молодую женщину на волнах удовольствия так же энергично и жадно, как в первую ночь. Оргазм потряс их обоих праздничным фейерверком ощущений – так, что Мерри расплакалась от счастья.

Грек разбудил Мерри поздно ночью. С трудом разлепив глаза, она увидела, что он облачен в деловой костюм и чисто выбрит.

– Мне срочно нужно в Лондон, – объяснил Ангел, садясь на край постели. – Биржевой кризис. Я распорядился подготовить для тебя перелет, когда ты отдохнешь и будешь готова ко мне присоединиться.

Его мучили угрызения совести. Только сейчас он заметил, что под глазами Мерри залегли глубокие тени, веки припухли и опускались сами собой. Ангел не мог насытиться ею в постели, а днем она слишком старалась быть превосходной женой и матерью, чтобы уделять время собственным нуждам. С его стороны это выглядело как чистейшее проявление эгоизма, который грек пытался побороть с переменным успехом. Он не привык отказывать себе ни в чем, решение дать Мерри передышку воспринималось как жертва.

– Не люблю, когда ты решаешь за меня, – недовольно пробормотала Мерри. – Я могла бы полететь с тобой.

– Было бы жестоко вытащить Элиссу из постели посреди ночи, чтобы тебе пришлось успокаивать ее в течение всего полета. Ты измучена. Оставь ее здесь с Салли, если не планируешь долго гостить у тети.

– Не хотелось бы. Через два часа в обществе Натали я буду рада любому поводу сбежать.

Ангел вскочил, собранный, бодрый, элегантный, раз за разом поражающий жену своей неисчерпаемой энергией.

– Приезжай ко мне скорее. – Улыбка молнией блеснула в темноте.

Она с удовольствием вспоминала этот разговор за утренним кофе на террасе. Устроившись в шезлонге, молодая женщина поправила подол короткого красного летнего платья, чтобы не показать ничего лишнего садовнику, подстригавшему кусты.

Ангел выбирал жене наряды, руководствуясь своим вкусом. Юбки казались Мерри слишком куцыми, декольте – открытыми, цвета – броскими. Она не привыкла выставлять фигуру напоказ или напрашиваться на лишние взгляды. Возможно, Ангел разработал коварный план приучения жены к магазинам: нарочно забил ее гардероб одеждой, которую она считала вызывающей. Ведь нижнее белье он подобрал замечательно – точно по мерке, простое и удобное, без всяких порнографических изысков.

Горничная объявила, что пришла гостья. Рула Паулидис, широко улыбаясь, вплыла на террасу.

– Ночью я слышала, как взлетал вертолет Ангела. И решила, что он дал нам хорошую возможность узнать друг друга.

Изо всех сил изображая гостеприимство, Мерри предложила Руле сесть и попросила принести свежий кофе. Она уважительно относилась к многолетней дружбе мужа с этой женщиной, но все же не могла забыть муки ревности, которые пережила по ее милости. Рула выглядела очень уверенной в себе – успешная леди на отдыхе в «загородной» одежде дорогих брендов, с незамысловатой, но стильной прической. Она снова улыбнулась, блестя карими глазами. Что-то в этой улыбке подсказало Мерри, что гостья чувствует себя не так расслабленно и свободно, как хочет показать.

– Я не собираюсь превращать вторжения в привычку, – сказала гречанка, поднимая к губам чашку. – Мы обе имеем право на личное пространство. Мы будем встречаться только во время больших праздников и приемов, потому что просто так Ангел меня к себе домой не приглашает.

– Можешь приходить, когда хочешь, – ответила Мерри.

– Ангел не допустит такого нарушения приличий. Я подумала, он уже рассказал тебе о нашем соглашении. Хотя… Как большинство мужчин, Ангел старается избежать выяснения отношений.

– Какое соглашение? – Глаза Мерри удивленно расширились. – Боюсь, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я – любовница твоего мужа. Мы встречаемся уже очень-очень давно.

Слова гречанки обрушились на Мерри как удар молота, заморозив кровь в жилах и отключив мозговую деятельность.

– Так уж он живет. – Рула пожала плечиком. – А я никогда не могла ни в чем ему отказать. Если мы сможем договориться, как поделить Ангела, я не создам проблем твоему браку. Я не ревнива, надеюсь, ты тоже.

– Ты пришла сюда сказать, что спишь с моим мужем?

– В последнее время нет. Зачем я Ангелу, когда его постель согревает молодая жена? Но со временем он устанет от тебя и вернется ко мне. Другие женщины приходят и уходят, я остаюсь. Я смирилась. Если ты умна и хочешь сохранить семью, ты тоже смиришься. Ангела нельзя присвоить или посадить на цепь.

Мерри смотрела мимо Рулы, испуганная неожиданным напором в низком голосе гречанки, жестким, уверенным тоном, предполагавшим, что та знает Ангела лучше, чем кто-либо другой. С террасы она могла видеть виллу семьи Паулидис на холме над деревней – современное белое здание в форме коробки. Онемев от шока, Мерри машинально сжимала кулачки. Она не могла поверить, что Ангел умолчал о столь долгой, давно устоявшейся связи с другой женщиной.

– Странно, что ты удивлена, – невозмутимо сказала Рула. – Мы с Ангелом дружим с детства, всегда были близки, хорошо понимали друг друга. Когда я узнала о вашем ребенке, мне стало ясно, что он женится на тебе. Он любит тебя не больше, чем меня, но намерен исполнить долг по отношению к дочери. Я пришла сказать, что не представляю угрозы для вашего брака. И попросить тебя не мешать Ангелу видеться со мной. Можешь попытаться, все равно ничего не получится.

– Это ваше соглашение… не кажется тебе странным? – спросила Мерри, проглотив комок в горле.

– Делить Ангела лучше, чем потерять его. – Рула со смехом встряхнула белокурой головой. – Я влюблена в него с тех пор, как мы были детьми. Он спас моего отца от банкротства и обеспечил мою сеть салонов красоты стартовым капиталом. Когда я была моложе, я надеялась стать его женой. Но в семье Валтинос не принято жениться на любовницах.

Мерри затошнило, ей с трудом удалось сделать глоток кофе, не захлебнувшись. В изложении Рулы ситуация выглядела нормальной и неизбежной. Гречанка любила Ангела: она сделала все, что было в ее силах, чтобы привязать его к себе. Но подобные соглашения не существовали в мире Мерри. Она принадлежала к типу людей, которым нужно все или ничего, поэтому и взяла с Ангела клятву абсолютной верности. Неужели он солгал? Или старался выиграть время в надежде, что Мерри, освоившись в статусе миссис Валтинос и познакомившись со всеми привилегиями, изменит своим принципам? Или собирался всю жизнь скрывать от нее побочный роман с Рулой?

Мерри постаралась взять себя в руки и включить все еще застопоренный шоком здравый смысл. Сначала требовалось решить, не врет ли Рула. Но зачем? У гречанки не было никаких причин вбивать клин между Ангелом и Мерри, если только она не рассчитывала выиграть от развода, изменить свое положение в его жизни с любовницы на жену.

Если верить Руле, Ангел не спал с ней в последнее время. От какого момента она вела отсчет – от свадьбы? У Мерри кружилась голова. Она хотела собрать чемоданы, взять дочь и вернуться в Великобританию к нормальной жизни, в которой роскошные блондинки не заявлялись по утрам к ней домой, чтобы признаться в любви к ее мужу и потребовать позволения иногда заниматься с ним сексом.

Острая боль пронзила сердце Мерри. Она вдруг осознала, как счастлива была с Ангелом все эти дни. Он не дал ей ни единого повода для сомнений и подозрений. Мерри верила его обещанию хранить верность, верила в будущее семьи. Но, если Рула сказала правду, их совместная жизнь представлялась хрупким и лживым фарсом. Мерри не могла смириться с изменой и не хотела делить его с любовницей.

– Ты сказала, что хотела. Теперь тебе лучше уйти.

– Я надеюсь, ты не очень расстроилась, – неубедительно сказала гречанка. – Я подозревала, что ты ничего не знаешь. Мне показалось, это неправильно.

По мнению Мерри, в отношении Рулы к Ангелу, его законной жене и семье не было ничего правильного. Принципы, которыми руководствовалась блондинка, основывались на ее желаниях. Судя по всему, Рула жила, чтобы доставлять удовольствие Ангелу. Мерри любила мужа, но не закрывала глаза на его недостатки. Возможно, он поступал с Рулой так же безжалостно, как однажды поступил с беременной Мерри, даже не задумавшись, что она может нуждаться в чем-то, кроме денег?

Тогда Ангел не смог преодолеть себя – показать чувства, пережить неудобства ради другого человека. Неужели он умолчал о романе с Рулой по той же причине, зная, что честное признание оттолкнет Мерри, затруднит задачу жениться на ней и поделить опеку над дочкой? Или он считал, что его связь с Рулой подошла к концу? Тогда Рула бы об этом знала. Самым логичным казался вывод, что Ангел обманом заманил Мерри к алтарю. Мог ли он быть таким жестоким и беспринципным?

«О да», – пропел тоненький гнусный голос у нее в голове.

Глава 9

Пожилой шофер чувствовал себя неуютно под строгим взглядом Ангела.

– Миссис Валтинос настояла, чтобы мы отправились за город прямо из аэропорта. Я напомнил, что вы ждете ее на обед, но она сказала, у нее нет времени. Я высадил ее у коттеджа Фокскот в два часа дня, а час спустя отвез к дому тети. Она обещала позвонить, когда соберется обратно.

Ангел глубоко вздохнул. Что-то было не так. Его жена прилетела в Лондон с дочкой и кучей багажа, хотя предполагала пробыть в городе не больше двух суток. Она не пришла на обед, не отвечала на звонки и сообщения. Такое поведение не вписывалось в характер Мерри. Она не была капризной или противоречивой, не воспринимала отношения как игру. Если бы ее что-то разозлило или расстроило, она бы, скорее всего, сказала сразу. Удивление Ангела постепенно уступало место гневу и тревоге.

Что могло произойти между его ночным отлетом с Палоса и приездом Мерри в Лондон? Следовало ли понимать ее багаж как знак, что она не собирается возвращаться в Грецию? Ангел не хотел думать, что Мерри ни с того ни с сего решила бросить его и забрать с собой дочку. Позвонив в особняк на Палосе, он выяснил, что в его отсутствие к жене заходила только Рула. По словам гречанки, Мерри держалась спокойно и дружелюбно. В недоумении Ангел велел шоферу отвезти его в Фокскот, где намеревался дожидаться Мерри и ее объяснений, сколько потребуется.

Мерри вышла из немного запущенного старого дома, который обнаружила среди недвижимости семьи Валтинос совсем недавно, и села в лимузин. Элиссу она оставила с Салли, решив отложить встречу бабушки с внучкой на неопределенный срок. Свидания с Натали редко обходились без скандала. Мерри знала, что выйдет из себя, и не хотела, чтобы дочь видела ее злой или расстроенной. К тому же она сомневалась, что мать интересуется ее ребенком. Натали не приехала на свадьбу Мерри, а до этого пропустила выпускной в университете. Если подумать, все значимые события в жизни дочери прошли без ее участия.

Отвратительное признание Рулы все еще звучало в голове молодой женщины, которая отдала бы многое, чтобы не видеться с матерью в тяжелый для себя момент. Узнав, что Ангел ждет ее в ресторане, Мерри разнервничалась. Она планировала поговорить с мужем, но ей нужно было время прийти в себя и придумать, что ему сказать. Пока Мерри затаилась: сбрасывала его звонки, не отвечала на сообщения. Пусть помучается, как мучилась она, прокручивая слова Рулы в памяти, пока не слегла с мигренью и тошнотой, выплакав все слезы.

Ангел не просил жену любить его, напомнила себе Мерри, когда впереди показался тетин дом. Но он получил от нее кредит доверия и злоупотребил им, ранив ее так глубоко, что она едва могла дышать от душевной боли. В первом лихорадочном порыве Мерри привезла дочь и все свои вещи в Лондон, хотя не имела четкого понятия, что будет делать, где жить. В коттедже возле приюта уже хозяйничал новый арендатор, а снова садиться на шею тете Мерри не хотела. Помимо всего прочего, она пока не готова была признаться, что снова потерпела неудачу.

– Рада, что ты нашла время заехать, – поприветствовала ее Сибил с несвойственной себе нервозностью.

В гостиной Натали с видимой неохотой поднялась навстречу дочери. Они не могли похвастаться внешним сходством: мама Мерри была белокурой и довольно полненькой, что не мешало ей выглядеть моложе своих сорока с лишним.

– Натали, как поживаешь? – Мерри заставила себя неловко прикоснуться губами к ее щеке.

– Ты развела такой политес, словно мы чужие, – немедленно пожаловалась мать. – Сибил хочет тебе что-то сказать, но ты лучше сядь, потому что тебя ждет большое потрясение.

Встревоженная такой прелюдией, Мерри опустилась в кресло и уставилась на бледную Сибил, оставшуюся стоять перед ними как на сцене.

– У нашей семьи есть тайна, которую мы очень долго скрывали. Честно говоря, я не вижу смысла рассказывать тебе об этом спустя столько лет.

– Ты просто не любишь делиться историями, в которых выглядишь плохо, – фыркнула Натали.

– В пятнадцать лет я забеременела от мальчика из школы. Родители были в ужасе. Отправили меня рожать к родне на севере Англии, а потом усыновили моего ребенка. Я обещала маме молчать об этой истории до конца дней.

– Я не понимаю. – Мерри была совсем сбита с толку.

– Я была тем ребенком, – подала голос Натали. – Сибил мне не сестра, а мать. Но я узнала об этом только в восемнадцать лет.

– Что вы обе несете? – Круглые от недоверия глаза Мерри обратились к Сибил.

– Когда мама умерла, я решила рассказать Натали историю ее появления на свет. Она тогда говорила, что хочет разыскать биологических родителей. Показалось разумным объясниться с ней до того, как она начнет поиски.

– Вот так в один момент Сибил превратилась из знаменитой старшей сестры, дарившей лучшие на свете подарки, в лгунью, которая обманывала меня всю мою жизнь. – Горечь в голосе матери поразила Мерри.

– Значит, Сибил на самом деле моя бабушка? – переспросила молодая женщина, силясь распутать семейные узы.

– Это был не только мой секрет, – пояснила Сибил. – Я призналась, как только это стало возможно. Правда толкнула Натали вниз по наклонной плоскости.

– Ложь плодится и множится, – жестко заметила Натали. – Это одна из причин, по которой я родила тебя, Мерри. Я бы не затеяла бессмысленный роман с твоим отцом, если бы мне не было так плохо. Я потеряла приемную мать, потом нашла родную в лице моей обожаемой и уважаемой сестры. Прости, Сибил, но в роли матери ты мне не нравишься.

– Натали не может простить, что я оставила ее ради карьеры, – сказала Сибил в свою защиту. – А ведь только это дало мне возможность содержать родителей в покое и комфорте, пока они растили мою дочь. Я благодарна им за заботу о тебе, Натали. Я была не готова к материнству.

– Зато она решила стать матерью, когда родилась ты, Мерри, – обратилась Натали к дочери. – Влезла не в свое дело и украла тебя у меня.

– Все было не так! – закричала Сибил. – Ты нуждалась в помощи!

Натали взглянула на растерянное лицо Мерри.

– Только представь, каково мне было видеть, как моя родная мамочка окружает тебя любовью и заботой, в которых она отказала мне?

Мерри пыталась привести мысли в порядок. Ее несчастный мозг, все еще полный откровениями Рулы, отказывался в полной мере воспринимать суть конфликта двух женщин. Сибил оказалась ее бабушкой, а Натали до этого момента не проронила ни слова о том, что ее удочерили. Даже в тумане собственных переживаний Мерри злилась на обеих за слишком долгое молчание о столь важных вещах.

– Я испытывала неприязнь к тебе, потому что тебя любила Сибил, – призналась Натали. – Она встала между нами, разрушила нашу связь.

– У меня никогда не было такого намерения, – заявила Сибил.

Мерри опустила голову, гадая, что ей теперь делать. Обе стороны предлагали веские аргументы. Сибил, тогда еще девочка, скрыла правду не по своей воле. Мерри отказывалась осуждать сделанный ею выбор, но она также понимала, что жизнь среди притворства и вранья не могла пройти бесследно для Натали.

– Ты говоришь, что хочешь восстановить отношения, – сказала она матери. – И все же у тебя не нашлось времени приехать на мою свадьбу или в гости к единственной внучке.

– Я не могла позволить себе потратиться на билет. Если бы не деньги Сибил, я и сейчас сидела бы в Австралии!

– Как ты ко всему этому относишься? – с тревогой спросила Сибил внучку.

– У меня голова кругом. Вы должны были рассказать все раньше. Сибил, ты знаешь, как я ненавижу ложь, а тут вдруг выясняется, что ты врала мне всю жизнь.

На самом деле Мерри казалось, что она идет по канату над пропастью. Бабушка и мать выжидательно смотрели на нее, а она не знала, как рассудить их спор. Вряд ли стоило говорить, что у нее всегда было больше общего с Сибил, чем с Натали. И что она не верит в возможность сближения с матерью.

– Я с удовольствием увижусь с Элиссой, – объявила Натали. – Сибил показала мне фотографии. Хорошенькая девочка.

Внезапное угрызение совести подсказало Мерри, что и она уже во взрослом возрасте продолжала списывать проблемы на мать и несчастливое детство, не допуская мысли, что Натали могла измениться к лучшему.

– Я привезу ее в гости. Сколько ты пробудешь в Лондоне?

– Две недели. Но теперь, когда мы с Китом расстались, я думаю снова перебраться жить в Англию. Кстати, хотелось бы познакомиться с твоим мужем, пока я здесь.

Глаза Мерри заволокло слезами, она молча кивнула, боясь выдать себя дрожью в голосе. Бомба, взорвавшая ее брак, отняла слишком много сил, глубоко травмировала чувства. Мерри не могла сострадать матери или бабушке, думая лишь о том, что несколько часов назад ушла от любимого мужа. Парализующая мысль «что будет дальше» не оставляла в душе места ни для чего больше.

Она показала старшим женщинам фотографии свадьбы, отмахнулась от замечания Сибил насчет своего нездорового вида и откланялась так скоро, как позволяли приличия, пообещав в следующий раз привезти Элиссу. Лимузин доставил Мерри в Фокскот – некогда весьма элегантный особняк в георгианском стиле, огромный кукольный дом посреди дикого леса.

Изначально молодая женщина планировала поселиться в отеле, но совершать такой характерный для расстающихся супругов жест до разговора с Ангелом показалось ей преждевременным. В гулком, холодном из-за высоких окон и мозаичных полов холле особняка Мерри сразу услышала хохоток Элиссы, лопочущей что-то на своем непонятном детском языке, и пошла на звук.

На пороге гостиной она остановилась как вкопанная, потому что Ангел возился на полу с дочерью. Он позволил Элиссе забраться себе на спину: девочка обняла отца за шею пухлыми ручонками и шумно поцеловала в ухо. Грек засмеялся, радуясь проявлению доверчивой, бескорыстной любви, но при виде Мерри улыбка сползла с его лица. Красивые смуглые черты приобрели серьезное, почти скорбное выражение, в глазах появилось недоверие.

– Ты никогда не говорил, что владеешь имением неподалеку от дома Сибил, – проговорила Мерри, пока он поднимался с пола с дочкой на руках.

– Отец купил его, когда проходил через фазу увлечения охотой и рыбалкой. Этот дом давно пора продать.

Ангел позвонил няне с просьбой забрать Элиссу наверх. Мерри едва совладала с собой, глядя, как бурно девочка возражает против расставания с папой. Связь между ними сформировалась быстрее, чем она рассчитывала. Элисса моментально привыкла к его рукам, голосу, более активным играм, которые он предлагал. Если Ангел исчезнет, девочка будет скучать и переживать его отсутствие. Думая об этом, Мерри задавала риторический вопрос, кто будет виновен в страданиях ее дочери. Точно не она. Она соблюдала правила. Развал брака – целиком на совести Ангела.

– Так что случилось? – проводив Салли, он неосознанно принял почти боевую стойку: расставил ноги, развернул плечи, выдвинул вперед напряженный подбородок. – Ты не пришла на обед, исчезла со всех радаров…

– Я ухожу от тебя.

– Почему? – Ангел шагнул вперед, навис над Мерри, прожигая ее взглядом темных глаз. – Не вижу смысла.

Гнев разлился в воздухе, заставив каждую мышцу в теле Мерри приготовиться к защите. Она мысленно выругала себя за то, что не подготовилась к этому разговору раньше.

– Рула мне все рассказала.

Ангел посмотрел на жену в изумлении.

– Все о чем?

– Она – твоя давняя любовница, и ты всегда возвращаешься к ней от любой другой женщины.

– У меня нет любовниц, тем более давних. До тебя я редко встречался с одной женщиной дважды. – Ангел словно бы успокоился, заговорил обычным ровным тоном. – Вероятно, ты неверно истолковала слова Рулы. Она не могла сказать, что мы любовники.

– Там было нечего толковать. Она прямо заявила, что хочет по-прежнему спать с тобой, несмотря на то, что ты женат.

– Рула обманула тебя. Уж не знаю, в какие игры она играет, но ее слова – полная ерунда. И это все, что мы имеем, Мерри? Первая встречная женщина навешала тебе лапши на уши, а ты была рада поверить ей на слово?

Мерри сжала дрожащие руки перед собой и в свою очередь задиристо вздернула подбородок.

– Она говорила очень убедительно. И да, я ей поверила.

– Вот дьявол! – заревел Ангел, не в силах сдерживать ярость. Темные кудри упали на глаза, когда он по-бычьи мотнул головой в сторону жены. – Ты так торопишься осудить меня, что веришь кому угодно, любым бредням. Слово незнакомки весит для тебя больше, чем слово мужа?

– Рула – твой друг. Зачем ей лгать о таких вещах?

– Откуда мне знать? Но она лжет!

– Она сказала, что все эти годы делила тебя с другими женщинами. Я никогда не соглашусь терпеть измены.

Ангел смерил жену таким горящим взглядом, что Мерри сделала торопливый шаг назад, словно и вправду обожглась.

– Тогда постарайся не провоцировать меня на неверность. Я тебе не изменял.

– По словам Рулы, вы с ней не спали вместе с нашей свадьбы, но она уверена, что воссоединение – вопрос времени.

– Ты – первая и единственная женщина, с которой меня угораздило воссоединиться. Я обещал тебе верность. Разве ты не слышала? Или слышала, но не поверила?

– Твоя репутация хорошо известна.

– Я не стану извиняться за свое прошлое. Я не всегда вел себя по-джентльменски, но никогда не встречался с двумя женщинами одновременно. Я рос с матерью, которая обманывала всех своих любовников, и видел, к чему приводит подобное поведение. Я старался вести себя честно и просто уходил, если женщина мне надоедала.

– Представь себе, мне не хочется дожидаться, пока ты соскучишься со мной и просто уйдешь! – Голос Мерри звенел от злости. – Я заслуживаю и требую уважения. Поэтому я заканчиваю наш брак, пока это еще можно сделать без жертв и разрушений!

– У тебя нет такого права. Мы поженились, чтобы дать семью и дом нашей дочери. И если нам придется работать над отношениями, в которых все будут счастливы, значит, мы будем работать.

Леденящий холод сжал грудь Мерри, когда она осознала, какой глупой и наивной была мечта добиться любви Ангела. Он связал себя узами брака только ради дочери. Сама по себе Мерри не представляла для него интереса. Ангел мог получить любую женщину, его терпеливо дожидалась Рула Паулидис, которую с ним связывали общие корни. Гречанка знала Ангела всю жизнь, могла дать ему гораздо больше, чем Мерри. С Рулой ему бы не пришлось говорить о необходимости работать над отношениями. Мерри вообще не верилось, что Ангел готов делать что-то настолько обывательски скучное ради другого человека.

– Я не хочу, чтобы ты утруждался. – Гордость не позволяла Мерри смириться с идеей, что Ангелу придется хранить ей верность через силу.

– У тебя нет выбора, – сурово проговорил грек. – Завтра мы вернемся на Палос…

– Нет! Я не поеду с тобой в Грецию!

– Ты моя жена, и ты поедешь, куда я скажу. Это не подлежит обсуждению.

Мерри тряхнула головой, отбрасывая волосы с разгоряченного лица. Голубые глаза казались ледяными от ярости.

– Я не собираюсь торговаться с тобой. Мне уже известно, какой это скользкий путь. Наш брак окончен, я остаюсь в Англии. Мы с Элиссой покинем этот дом, как только я подыщу нам другое жилье.

– Ты выбросишь все, что между нами было, на помойку? А что будет с нашей дочерью?

Мерри сглотнула, представив себе ожидающую ее войну. Перспектива ужасала.

– Я собираюсь бороться за право единоличной опеки в английском суде. – Она сама не верила, что произносит эти слова, но ей нужно было убедить Ангела, что угрозы больше не заставят ее смягчиться или отступить.

Ангел отшатнулся как от удара. В бездонных темных глазах под густыми ресницами не было ни крупинки привычного золота.

– Я никогда не прощу тебя, если ты хотя бы попытаешься разлучить меня с Элиссой.

Десять секунд спустя Мерри осталась в гостиной одна. На лужайке перед домом вертолет уже резал винтами воздух, готовясь везти Ангела в Лондон. Голова молодой женщины раскалывалась от пережитого напряжения, желудок сводило спазмом, по лицу текли слезы.

Мерри всегда боялась, что ее брак продлится недолго, так почему же разрыв казался таким неожиданным? Ангел отрицал связь с Рулой, но она имела все основания ему не верить. Еще на Палосе, собирая вещи, Мерри твердо решила, что не вернется в этот дом – к мужу, которому требовалось работать над собой, чтобы жить с ней под одной крышей!

Глава 10

Горе и чувство вины всю ночь не давали Мерри уснуть. Угроза, которую она бросила Ангелу, камнем легла на ее совесть. Мерри знала, как муж привязан к дочери, видела зарождение и укрепление этой связи. Иногда даже замечала, что Ангел сам удивляется, сколько радости ему приносит отцовство. Пусть он не питал глубоких чувств к жене, зато искренне любил ребенка.

Если бы Мерри не угодила в эмоциональную воронку внезапно открывшихся семейных тайн, она бы повела себя с Ангелом по-другому, возможно, более сдержанно и спокойно. А в результате объявила ему войну, которую не хотела и не очень-то могла вести. Развестись или расстаться можно было мирно, не цапаясь из-за дочери как кошка с собакой. Ангел показал себя хорошим отцом, Мерри и в мыслях не держала возможность действительно лишить его общения с Элиссой. Она не могла доверять ему в отношении пышногрудых блондинок, однако не отрицала его родительских талантов и пользы, которую они приносили девочке. «Я не настолько эгоистична и полна предрассудков, – думала Мерри. – Или все-таки настолько?»

За завтраком в гостиной она все еще вытирала заплаканные глаза и шмыгала носом над тарелкой с нетронутой едой. На фоне элегантного убранства комнаты номинальная хозяйка особняка выглядела случайно забредшей на ночлег побирушкой в старенькой пижаме под изрядно потрепанным шелковым халатом. Мерри оставила весь свой новый гардероб на Палосе – как послание Ангелу. Пусть знает, что она не нуждается в нем, его деньгах или глупых дизайнерских нарядах.

Проблема состояла в том, что боль и обида не позволяли оценивать происходящее адекватно, искажали логику. Гордость требовала, чтобы Мерри действовала как сильная, независимая женщина, а на самом деле она чувствовала себя сломленной и растерянной.

Шум вертолета снаружи воткнулся в ее мигрень как раскаленное шило. Мерри торопливо допила чай, надеясь, что это успокоит вконец расшатанные нервы. Услышав хлопок входной двери, она с трудом подняла голову навстречу входящему в комнату Ангелу. Мерри испытала бы меньшее смущение, если бы муж застал ее голой. Она знала, что выглядит кошмарно: нос и глаза красные, волосы свалялись в большой колтун.

– Кое-кто хочет увидеться с тобой, – мрачно сказал грек.

– Я не одета, – слабым голосом запротестовала Мерри.

– И так сойдет.

– Я не желаю попадаться кому-то на глаза в таком виде. – Молодая женщина встала и сделала попытку прорваться к лестнице наверх, но Ангел стоял в дверях скалой.

– Твоя посетительница выглядит не лучше. Она прорыдала всю дорогу из Греции.

Ноги Мерри примерзли к полу, когда ее муж чуть подвинулся, пропуская Рулу. Внешний вид гречанки, обычно такой стильной и ухоженной, и вправду оставлял желать много лучшего. Она была бледна, глаза опухли, нос покраснел. Бумажный платочек, который Рула нервно крутила в пальцах, превратился в растрепанный грязный комок.

– Прости, – сказала она, глядя на Мерри. – Я наврала тебе.

Ангел сказал ей что-то резкое по-гречески, выслушал ответ и вышел, оставив женщин наедине.

– Наврала? – изумленно переспросила Мерри.

– Я хотела отпугнуть тебя, думала, если ты бросишь Ангела, он наконец-то заметит меня.

– Ох! Так ты не спала с Ангелом?

– Ни разу. Мы слишком давно знакомы, чтобы он интересовался мной как женщиной. Я надеялась, после вашего разрыва он придет за утешением и увидит меня в другом свете. Но этому не суждено случиться. Ангел сказал, что мысль о сексе со мной ему отвратительна, потому что это будет сродни инцесту. Жаль, что я не поняла, как он ко мне относится, много лет назад. Избавила бы себя от лишних страданий.

Мерри испытала и с трудом поборола желание потрепать Рулу по плечу, найти для нее слова утешения. Она видела, что гречанка чувствует себя униженной, виноватой и очень несчастной.

– Ангел заставил тебя приехать сюда и рассказать мне все это?

– Скажем так, сама бы я не поехала. Но он сказал, что я обязана отдать ему долг дружбы, и был прав. Когда я узнала, что он женится на тебе, ревность совсем лишила меня разума. – Рула всхлипнула, на секунду закрыла лицо рукой и сумела справиться со слезами. – Я мучилась вопросом: чем ты это заслужила? Ну, фигуристая, хорошенькая, не более того. Ангел никогда не спит со своими сотрудницами, но сделал для тебя исключение. Ты до смерти напугала его беременностью, а теперь он жить не может без дочки!

– Ты всегда любила его? – спросила Мерри. Она была выбита из колеи убеждением Рулы, что ее брак можно рассматривать лишь как необъяснимое чудо.

– Все начиналось как подростковая влюбленность. Ангел был моим лучшим другом. Гадости, которые он постоянно терпел от Ангелины, разбивали мне сердце. Я подлизалась к ней, вошла в доверие, чтобы помогать ему, служить посредником. Вот почему Ангелина считает меня единственно возможной спутницей жизни своего сына. Конечно, у меня были отношения с другими мужчинами. После каждого разрыва я говорила себе, что с Ангелом все было бы иначе. Я считала его принцем… до вчерашнего дня. Трудно идеализировать человека, который затолкал тебя в вертолет и полночи орал, отчитывая как девчонку.

– У него трудный характер, – согласилась Мерри.

Она старалась понять, как могла составить такое превратное мнение о мужчине, за которого вышла замуж. Было очевидно, что сейчас Рула говорит правду. Мерри по опыту усвоила, на какие безрассудства женщин толкает ревность.

– Ангел, как слон, никогда не забывает людей, причинивших ему зло. Вряд ли он простит меня, – пробормотала Рула.

– Все образуется, – рассеянно успокоила гречанку Мерри, которая отнюдь не была уверена, что ей самой удастся заслужить прощение.

– Прости меня. Не знаю, насколько это тебя утешит, но я очень сожалею, что солгала. Мне хотелось думать, что ты все подстроила, нарочно забеременела, чтобы заманить Ангела в ловушку. И хотя на свадьбе он показался мне счастливым, я предпочла не верить своим глазам. Я всегда желала ему только счастья, которого он достоин.

– Давай оставим эту тему, – сказала Мерри. – Я не могу, положа руку на сердце, сказать, что прощаю тебя. Но я благодарна за разговор и понимаю, почему ты так поступила.

– Справедливо. – Рула открыла дверь и обратилась к стоявшему в холле Ангелу: – Я рассказала правду. Можно мне уйти?

– Ты удовлетворена? – спросил грек жену.

Мерри смущенно кивнула.

– Я попрошу водителя отвезти тебя в аэропорт, – сказал Ангел, повернувшись к Руле.

Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Мерри ринулась вверх по лестнице. Ей срочно понадобилось умыться, причесаться, почистить зубы и избавиться от пижамы с розовыми крольчатами. В процессе она собиралась придумать, как сгладить оскорбление, которое нанесла Ангелу недостатком веры в него и его слово. Возможно, понадобятся небольшое почтительное пресмыкательство и, разумеется, искреннее извинение.

Ангел вошел в спальню, когда полуголая Мерри, которая еще не была готова как следует пресмыкаться, целилась ногой в штанину джинсов. Захлопнув за собой дверь, грек оперся об нее спиной и сердито посмотрел на жену.

– Прости. – Мерри подтянула джинсы. – Правда, мне очень стыдно. Рула сыграла роль разлучницы очень убедительно, но мне не кажется, что она плохой человек. Ревность заставила ее перейти границы.

– Мне наплевать на Рулу и причины ее поступков. Я неприятно удивлен, что ты осмелилась угрожать мне потерей дочери.

– Я была не права. – Мерри побледнела и опустила глаза, не в силах выдерживать его жесткий взгляд. – Но разве ты забыл, что угрожал мне тем же, вынуждая выйти за тебя?

– У меня были благие намерения. Я пытался убедить тебя дать нам шанс стать семьей. Ты руководствовалась стремлением разрушать, а не создавать. Ты хотела использовать Элиссу как оружие, чтобы наказать меня, хотя это повредило бы и ей тоже.

– Я не хотела ничего подобного! – Мерри отбросила пижамную майку и потянулась за футболкой, решив для быстроты обойтись без бюстгальтера. – Даже когда я злилась на тебя, все равно признавала, что ты хороший отец. Но я боялась, что ты в любом случае превратишь развод в войну.

– И почему же у тебя сложилось такое мнение? – сухо поинтересовался Ангел. – Я ведь даже не предложил тебе подписать брачный контракт. Юристы семьи заработали коллективный инфаркт, но я поступил так сознательно. Я выдал тебе кредит доверия в идиотской надежде, что ты будешь чтить наши брачные узы так же, как я.

Мерри покраснела, терзаясь новыми угрызениями совести. Ангел хорошо знал, где у нее нужные ему кнопки. Она даже не вспомнила про брачный контракт, пока грек не упомянул о нем, а ведь его отсутствие и правда могло дать ей позитивный сигнал. Особенно при условии, что речь шла о союзе очень богатого мужчины с женщиной весьма скромного достатка.

Холодность Ангела начинала действовать Мерри на нервы. Он никогда не говорил с ней таким тоном – отчужденным, негативным, полным еле сдерживаемой злости. Мерри вгляделась в лицо мужа, надеясь увидеть признаки грядущего прощения, но Ангел продолжал смотреть на нее как на врага.

– Однако, столкнувшись с первой же трудностью, ты выбросила белый флаг, – закончил он свою мысль.

– Давняя любовница – не просто трудность, – беспомощно возразила Мерри. – Я поверила Руле, потому что ты назвал ее другом, которому доверяешь.

– Она стала мне сестрой, которой у меня не было. Даже намек на сексуальные отношения с ней мне отвратителен.

Последний кусочек мозаики, которая собиралась в голове Мерри, встал на место. Она не сомневалась в словах Рулы, но все же не могла понять, почему Ангел упорно обходил блондинку мужским вниманием. Ведь Рула была не просто красавицей, она долго делила с ним горе и радости, как подобает близкому человеку. Но, если он возвел белокурую гречанку в ранг названой сестры, отсутствие сексуального интереса к ней следовало считать знаком братского почтения, присвоенным на всю жизнь. Существует лишь микроскопическая вероятность, что подобная дружба когда-либо перейдет в интимные отношения.

– Я видел много разводов, – сказал Ангел. – В семье, среди друзей. Никто не выходит из них целым и невредимым, но больше всего страдают дети. Я не желаю своей дочери пройти через это. Но вместе с тем я не хочу жить с женщиной, которая удирает как заяц при первых признаках неприятностей.

– Я не удирала! – закричала Мерри. – Ты, наверное, перепутал меня с собой. Это ты задал стрекача, как только услышал, что я беременна!

– Я взял на себя ответственность! Дал тебе достаточно денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась!

– Но тебя не было рядом, когда меня выворачивало наизнанку по утрам, а я все равно тащилась на работу, потому что боялась потерять место!

– Не было необходимости держаться за это чертово место. Ты могла спокойно жить на деньги, которые я платил. – Ангел поколебался. – Тебя часто тошнило?

– Ежедневно в течение четырех месяцев. Иногда по нескольку раз в день. Еще у меня случилось кровотечение, и я испугалась, что это выкидыш. После этого я уволилась и переехала к Сибил.

Ангел отлепился от двери и подошел к жене. Лицо грека отразило тревогу, почти что страх.

– Ты чуть не потеряла Элиссу?

– Я думала, что теряю ее. Запаниковала, вызвала «скорую». Оказалось, это небольшое осложнение, которое выглядело страшнее, чем было на самом деле. Но я очень испугалась и расстроилась.

– Я должен был пережить это вместе с тобой, – задумчиво проговорил Ангел. – Время не повернуть назад, исправить ту ошибку я уже не смогу. Ты всегда будешь винить меня за то, что я тогда оставил тебя одну?

– Я стараюсь не думать об этом. Если в то время ты не хотел серьезных отношений со мной, тебе не было смысла возвращаться в мою жизнь. Получилось бы слишком неловко для нас обоих.

– Я долго не мог признаться себе, что хочу быть с тобой. – Ангел поморщился. – Должен признать, когда дело касается моих собственных чувств, я слеп как крот. В детстве и юности меня окружали поверхностные, беспорядочные связи, которые я привык считать отношениями. Я вырос с ощущением, что этого надо избегать любой ценой. Все начиналось и заканчивалось сексом. Лишь когда я встретил тебя, мой план расслабленной жизни без лишних эмоций спонтанно самовозгорелся.

– Но ведь ты очень эмоциональный человек…

– Я держал эту сторону характера под контролем, пока вы с Элиссой не пробили брешь в обороне. Знаешь, тебе пришлось трудно во время беременности, но и я не плясал от радости. Ты растревожила меня. Я хотел большего и боялся, потому что у меня не было опыта нормальных отношений.

– У тебя его и сейчас нет.

– А чем мы с тобой занимались весь прошлый месяц? Я серьезно подошел к задаче наладить совместную жизнь. Или ты думаешь, что для меня естественно проводить столько времени с одной женщиной?

– Я на этом не настаивала.

– Я эгоист. Делаю, что хочу.

– Ты работал над нашей совместной жизнью ради дочери, – напомнила мужу Мерри.

Ангел удивленно покачал курчавой головой.

– А как иначе, если ты упорствуешь в желании считать меня негодяем?

– Неправда!

– Ты не доверяешь мне, постоянно ждешь катастрофы. Сначала меня это забавляло, теперь пугает. – В голосе Ангела зазвучала отчетливая мольба. – Ты когда-нибудь поймешь, что, несмотря на все мои ошибки и промахи, я люблю тебя?

– Разве? – потрясенно спросила Мерри.

– Даже в пижаме с крольчатами. Я сам не понимал этого, пока мы не поженились. Я все время беспокоюсь о тебе – и все же невероятно счастлив, когда ты рядом. Я просыпаюсь с ощущением, что мир прекрасен, потому что ты спишь у меня под боком. А когда тебя нет, все валится из рук и я чувствую себя странно одиноким…

Мерри смотрела на него, открыв рот.

– Самое смешное, что это чувство казалось взаимным, пока ты не решила бросить меня из-за жиденького подозрения в измене. Я думал, что наконец-то встретил женщину, которая любит меня, а не все то, что я могу подарить, купить и обеспечить. Которая видит все мои недостатки и готова ждать, пока я разберусь в тонкостях семейных взаимоотношений.

– Не только тебе нужно на это время. Вчера я обнаружила, что Сибил мне не тетя, а бабушка. – Мерри поддалась внезапному порыву рассказать Ангелу, что ее тревожит. – Объясню тебе позже. Я расстроилась, что Сибил и Натали столько лет скрывали от меня правду, отчасти выместила злость на тебе. И ты прав, я полюбила тебя с первой встречи. Не знаю почему, не знаю как, сердце поступило вопреки здравому смыслу.

Ангел положил руки ей на плечи.

– Между нами сразу возникла связь, электрический контакт. Каким-то образом мы идеально подошли друг другу. Мне жаль, что я потерял столько времени, которое мог бы провести с тобой. Я жил в тумане отрицания, не желая признавать, что хочу того, от чего всю жизнь бегал.

– А я подвела тебя, поторопилась подумать самое худшее. Я обманывалась, полагая, что поступаю как сильная и разумная женщина.

– Знаешь, а мне даже нравится, что здравомыслие изменяет тебе, когда ты расстроена. Сегодня вид твоего заплаканного лица дал мне надежду, что я тебе не безразличен.

– Еще как! – Мерри потерлась щекой о его ладонь.

– Я никогда не доверял любви. Знаю, что отец привязан ко всем нам, но мать утратила ко мне интерес, как только я перестал походить на живую куклу. Что ты говорила о Сибил и твоей матери? Смотри в корень, красавица моя. В чем бы ни заключалась их история, тебя всегда любили. Это Божье благословение. Очень трудно научиться любить, когда за плечами нет такого опыта и уверенности, которую он вселяет.

Мерри поднялась на цыпочки и уткнулась лицом в плечо мужа, вдыхая запах его кожи как лекарство. Ангел приподнял ее подбородок, чтобы насладиться примирительным поцелуем.

– Ты вкусная. – Он потянул Мерри к постели. – Скажи еще раз, что любишь меня. Мне нравится это слышать.

– Как ты догадался, что я чувствую к тебе? Я думала, что ничем себя не выдаю.

– Ты улыбалась, даже когда я мучил тебя своей требовательностью. Я не заслуживал улыбки, поэтому решил, что у твоего безграничного терпения должна быть другая причина. Иногда я нарочно провоцировал тебя, выясняя, когда же ты сорвешься.

– Я не сорвусь. Буду верной и любящей женой, если только ты не станешь заводить любовниц.

– И где я возьму на это силы? – рассеянно отозвался Ангел, лаская груди жены под майкой. – Я так хочу твоей любви, что мне больно.

– Прости, что разочаровала тебя.

– О да. Тебе не полагается убегать, ты обязана оставаться на позициях и сражаться за меня. Я же сражался.

– А я пряталась за гордостью.

– Когда дело касается тебя, у меня мало гордости и еще меньше моральных принципов. Я бы с легкостью опоил и похитил тебя, если бы ты отказалась возвращаться со мной в Грецию добровольно. Ты не захочешь знать, что творилось в моей голове. Если честно, я боялся, что потеряю не только тебя, но и рассудок.

– Я разрешаю тебе сходить с ума от любви, – сказала Мерри.

Их одежда в беспорядке упала на пол, и Ангел припал к Мерри, чтобы снова сделать ее своей. Оргазм смыл последний след неуверенности и сомнений.

– Когда ты будешь готова, мы сделаем еще одного ребенка, и на сей раз я пройду весь путь вместе с тобой, – сказал он, обнимая разнеженную жену.

– Еще ребенка? Ты издеваешься? Элиссе всего семь месяцев!

– Я не говорю, что это надо сделать прямо сейчас. И пойму, если ты не захочешь больше детей. Элиссы мне хватит.

– Ты уверен, что не спасуешь перед перспективой еще большей ответственности?

– Забеременеешь – увидишь. Я с радостью выполню все твои желания и капризы, не важно, сколько сил, времени и денег мне на это потребуется. Более того, опыт кажется мне увлекательным.

– Тебя увлекает все, что предполагает секс. – Мерри стукнула мужа кулачком в плечо.

Ангел задумался, потом неожиданно улыбнулся – лукаво и заговорщически:

– Если мы родим, скажем, шестерых энергичных и шумных ребятишек, думаю, я смогу уговорить свою мать поискать себе другое жилье. Экспансия может повысить наши ставки в строительстве счастливой семьи.

– Я надеюсь, это была шутка. – Мерри чувствовала себя такой счастливой, что впору было взлететь.

Ангел лучился любовью к ней – как она могла не замечать этого? Зачем надо было мучить себя так долго, когда все, о чем она мечтала, лежало на расстоянии вытянутой руки?

Теперь Ангел наконец-то принадлежал ей. Весь – ей одной. И Мерри чувствовала, что счастье позволяет гораздо лучше понимать и легче прощать слабости других людей. Натали в меру сил пыталась показать дочери свою любовь, возможно, пришла пора сделать ответные шаги в этом направлении. Мерри с сожалением вспомнила Рулу, униженную и несчастную, чей грех тоже можно было предать забвению. Счастьем нужно делиться, радостно подумала Мерри, опуская руку под одеяло к горячему мужскому бедру.

Свадьбу Сибил с Чарльзом Расселлом играли в доме четы Валтинос на Палосе.

– Признаюсь, я этого от них не ожидала, – сказала Натали дочери, наблюдая, как жених и невеста принимают гостей.

– Чарльз без ума от Сибил, иначе бы не стал шесть лет ждать позволения надеть кольцо ей на палец, – заметила Мерри. – Думаю, она созрела для семейной жизни.

– Долго же у нее это заняло. Мать Ангела не пришла?

– На свадьбу бывшего мужа? Вряд ли у нее хоть на минуту возникло такое желание.

– Вот кто никогда не остепенится.

– Похоже на то.

В последнее время Мерри почти не приходилось встречаться с Ангелиной. Свекровь теперь обитала в собственном пентхаусе на Манхеттене. Время от времени до Палоса долетали отзвуки скандалов с ее участием, но Ангела и его семью это больше не касалось.

Элисса подбежала к матери – очаровательное видение в розовом платье подружки невесты, на котором уже отчетливо виднелось пятно.

– Мама, подержи. – Девочка сунула Мерри цветочную корзинку. – Мы с Косом будем играть в прятки.

– Нет, не будете. Это особенный праздник для взрослых, дети должны вести себя прилично.

Четырехлетний сын Космос, подошедший вслед за старшей сестрой, нетерпеливо дергал свой широкий алый пояс.

– Когда я смогу это снять?

– Когда Сибил разрешит. Мы еще не делали фото.

– А где остальная орда? – полюбопытствовала Натали.

Двухлетние двойняшки Нило и Лекси гонялись по залу за Тигром. Мерри поспешила остановить погоню, пока никто не пострадал. Хозяева, которых когда-то нашла Сибил, вернули песика с жалобой, что он ворует еду. После бурного воссоединения Мерри взяла его с собой в Грецию. Маленький терьер больше ничем не напоминал жирного и ленивого песика, который составлял ей компанию в коттедже у собачьего приюта. Жизнь в одном доме с пятью детьми превратила его в четвероногого атлета.

Ангел, держа на руках младшую дочь, присоединился к жене и сделал сыновьям выговор. Восьмимесячная Атланта с беззубой улыбкой тянула руки к матери.

– Ума не приложу, где вы берете силы, – сказала Натали. – Плодитесь как кролики. Надеюсь, на пяти наконец-то остановитесь.

Мерри порозовела от смущения. Она уже ждала шестого, просто не успела об этом объявить.

– Мы еще не решили, – соврал Ангел, хитро взглянув на онемевшую жену.

Взяв у него младенца, Мерри вышла на балкон – подышать воздухом и отдохнуть от праздничного шума. Она долго готовила торжество, чтобы порадовать Сибил и Чарльза, бывших частыми гостями в их с Ангелом доме. После стольких лет практически без семьи Мерри была невероятно счастлива стать частью большого дружного клана.

Она даже наладила отношения с матерью, которая переехала в Великобританию и открыла студию йоги. Мерри и Ангел всегда навещали ее, когда приезжали в Лондон. Натали смягчилась, успокоилась, и дочери оказалось нетрудно навсегда похоронить их сложное прошлое.

Год назад Мерри согласилась стать свидетельницей на свадьбе Рулы с местным врачом. Гречанка оставалась подругой семьи Валтинос. Иногда Мерри думала, что неприятности, которые Рула причинила и испытала из-за своей лжи, все же не помешали ей найти мужчину, способного ответить на любовь.

Мерри тоже выучила кое-какие уроки. Общение с мужчиной, который был готов на все, лишь бы не потерять ее, навсегда излечило молодую женщину от неуверенности в себе. Она наслаждалась материнством так же, как Ангел – отцовством. Столь быстрое пополнение семьи имело свои утомительные стороны, но радость была в сто раз сильнее.

Смуглые руки Ангела забрали у Мерри прикорнувшего ребенка. Передав девочку няне, грек обнял жену:

– Ты выглядишь усталой. Мы же договорились, что ты будешь спать днем.

– Я прилягу после еды. – Она теребила его шелковый галстук, смотрела в знакомое до последней черточки красивое лицо и удивлялась, как катастрофически неудачное начало могло привести их к счастливому браку.

– Боже мой. Иногда я смотрю на нашу жизнь и завидую сам себе. Моя жена, моя семья, мой якорь.

Взбудораженная публичным проявлением нежности, Мерри, которая несколько лет назад начала бы возмущенно вырываться, хихикнула, словно школьница.

– В смысле, мы тянем тебя на дно?

Ангел сдался и поцеловал ее – жадно, глубоко, нежно. Краем уха Мерри услышала скептическое фырканье своей матери.

– Говорю же, как кролики.

Content

Линн Грэхем
Отложенное счастье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10