Клэр Коннелли

Капитуляция в брачную ночь

Her Wedding Night Surrender

© 2018 by Clare Connelly

«Капитуляция в брачную ночь»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Пролог

– Я не ослышался? – Пьетро недоуменно посмотрел на своего кумира, которого боготворил все двадцать лет знакомства. – Вы предлагаете жениться на вашей дочери? Но она на тринадцать лет моложе меня, и мы едва знакомы. Почему вы считаете, что я соглашусь?

Сидящий напротив Кол не отвел взгляда.

– Эммилин красивая и умная девушка. Почему тебя так оскорбило мое предложение?

Пьетро имел все основания для скептицизма, но не хотел обсуждать это с сенатором. Он полагал, что Эммилин или чересчур застенчива, или большая зануда.

– Я не хочу жениться в принципе, – сказал Пьетро, избегая прямого ответа. – Никогда.

– Тем лучше. Тогда женитьба на Эммилин не помешает твоей личной жизни.

Губы Пьетро сжались в тонкую линию, на скулах заходили желваки. С металлом в голосе, так пугающим его конкурентов, он отчеканил:

– Я не намерен жениться.

Кола позабавил такой суровый отпор. Командирский тон Пьетро его совсем не смутил.

– Пьетро, я люблю тебя как сына. Ты и Эммилин – главные люди в моей жизни. Мне необходимо, чтобы ты на ней женился.

– Откуда такая мысль? – Подавшись вперед, Пьетро внимательно вглядывался в лицо сенатора.

– Я обдумываю это уже несколько недель.

– Почему? – не отставал Пьетро, понимая, что Кол чего-то недоговаривает.

Сенатор тяжело вздохнул и ответ взгляд.

– Эммилин хочет уехать из дома и учиться в университете в Риме. Я сказал, что соглашусь на это лишь в том случае, если она выйдет за тебя замуж.

– И она согласилась? – недоверчиво спросил Пьетро.

Эммилин еще больше пала в его глазах.

– Должен признаться, что не сразу, – проворчал Кол. – Но в конце концов согласилась. Она хорошая девочка и послушная дочь.

Пьетро сделал неимоверное усилие, чтобы не усмехнуться. Хорошие девочки, как правило, скучны, жеманны и предсказуемы. Слова сенатора не прибавили Пьетро оптимизма.

– Я могу присматривать за вашей дочерью просто так. Для этого не нужно вступать в брак.

– Нет, черт побери, этого недостаточно!

– Почему? – Пьетро прищурился. – Я что-то упускаю?

Сенатор недовольно поморщился. После некоторого колебания ответил:

– То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться в этих стенах.

Озадаченный Пьетро утвердительно кивнул.

– Поклянись, Пьетро. Дай слово, что не злоупотребишь моим доверием.

– Конечно.

Пьетро понятия не имел, что собирается сказать сенатор, поэтому легко согласился.

– Только двоим известно то, о чем я тебе скажу. Даже Эммилин не в курсе.

По спине Пьетро пробежал неприятный холодок дурного предчувствия.

– Мне нелегко это говорить. Я умираю.

– Что? – прохрипел Пьетро после секундного молчания. Слова давались ему с трудом.

– Умираю. Мой онколог считает, что это дело нескольких месяцев. – Подавшись вперед, сенатор решительно посмотрел на Пьетро. От этого взгляда у Пьетро мурашки побежали по спине. – Это будут тяжелые месяцы, сынок. Я не хочу, чтобы Эммилин была рядом. Я хочу видеть ее счастливой и защищенной. Не хочу, чтобы она страдала и мучилась из-за моей болезни.

Пьетро чувствовал себя так, словно его переехал грузовик. Ему было нечем дышать. Его собственный отец сгорел от рака двадцать лет назад. Мысль о том, что ему снова придется стать свидетелем агонии друга, наводила ужас.

– Этого не может быть. – Пьетро провел по лицу рукой и посмотрел на сенатора. Тот выглядел вполне здоровым.

– Вы советовались с другим специалистом? Есть альтернативное мнение?

– В этом нет необходимости, – устало ответил Кол. – Достаточно взглянуть на рентгеновские снимки. Метастазы повсюду.

Пьетро тихо выругался по-итальянски. Давно он не чувствовал себя таким беспомощным.

– Мне очень жаль.

– Не нужны мне твои сожаления. Я прошу о помощи. Черт возьми, умоляю тебя, помоги.

Пьетро внутренне застонал. Он готов почти на все ради сенатора, но жениться на его дочери?..

– Но разве Эммилин не может сама найти партнера?

– Кого? – горько усмехнулся Кол. – Охотника за приданым? После моей смерти она унаследует миллиарды. Не считая огромного поместья с особняком и нефтяной вышки в Техасе. И все это свалится на хрупкие плечи молодой женщины. – Сенатор вздохнул. – Я сам во всем виноват. После смерти ее матери я буквально пылинки с нее сдувал. Хотел оградить ее от всего дурного и преуспел в этом. И сейчас, когда моя двадцатидвухлетняя дочь вот-вот станет сиротой, я должен знать, Пьетро, что о ней кто-то позаботится.

– Я приложу все силы, – уверил он Кола.

– Имейлы раз в неделю – не выход из положения. Я хочу, чтобы вы жили под одной крышей. Об Эммилин нужно заботиться.

– Говорите, она не знает о вашей болезни?

– Нет, конечно. И не узнает.

– О чем вы говорите? Как это?

– Я хочу уберечь ее от боли. Она это заслужила.

Пьетро обуревали сомнения. Внутри росло раздражение. Он ожидал чего угодно от встречи с сенатором, но только не этого.

– Я никогда и ни о чем не просил тебя, Пьетро. Обещай, что сделаешь это ради меня.

Глава 1

– Я вам не нравлюсь, так ведь?

Она окинула внимательным взглядом красавца итальянца: дорогой костюм, густая темная шевелюра, карие глаза и чувственные губы, словно созданные для проклятий и поцелуев.

Ямочка на подбородке, широкие плечи и мускулистая грудь. Несмотря на то что он был в костюме, она чувствовала, что на нем нет ни грамма лишнего жира, сплошные мускулы. По спине пробежали мурашки, когда она подумала, как ей удастся со всем этим справиться.

Выйти замуж за этого человека – все равно что принять боевое крещение. У нее почти нет опыта. Да и о каком опыте может идти речь в подобной ситуации?

Он не отвечал. Интересно, он слышал, что она сказала? Она задала вопрос практически театральным шепотом.

Эммилин втянула в себя воздух и предприняла новую попытку:

– Я спросила…

– Я слышал, что ты сказала, – растягивая гласные, ответил он.

Пьетро снова помолчал, барабаня длинными пальцами с аккуратно постриженными ногтями по подлокотнику кресла.

– Уже поздно. Хочешь кофе или чего-нибудь покрепче?

Эммилин отрицательно покачала головой, и ее гладкие блестящие волосы волной закачались по спине.

– Спасибо, нет.

Поднявшись из кресла, он с тигриной грацией направился к бару и налил себе виски из хрустального декантера. Сделав щедрый глоток янтарной жидкости, Пьетро задумчиво покрутил бокал в руке.

– Я знаю, что все это кажется безумием… – пробормотала Эммилин, встретившись с ним взглядом.

Его эбеновые глаза притягивали словно магнит, и Эммилин быстро отвела взгляд.

Уголки его губ насмешливо изогнулись.

– Есть немного, – согласился он.

– Дело в том, что я не хочу огорчать отца. Мысль о том, что я могу его ранить, невыносима.

Она снова посмотрела на него и на этот раз выдержала взгляд, изо всех сил стараясь быть храброй. Если она хочет, чтобы этот человек стал ее союзником в обретении свободы, она должна показать ему, что не боится его.

– После смерти мамы он поместил меня в кокон, а я не сопротивлялась. – Она прикусила нижнюю губу. Пьетро отметил, что губы у нее полные и чувственные, и снова глотнул виски.

Эммилин вздохнула и продолжила:

– Я все это время чувствовала, что нужно попросить отца снять с меня опеку и предоставить мне больше свободы.

– Ну и почему же не просила? – Пьетро не представлял, как можно жить, когда каждый твой шаг контролируется. Он с самого детства не терпел никакого вмешательства в личное пространство. Он всегда стремился к независимости и самостоятельности.

– Это трудно объяснить, – тихо ответила она.

Эммилин даже себе не могла этого толком объяснить. Много лет она пыталась смириться с существованием, которое, по сути, выбрала для себя сама, не желая огорчать отца.

– Самоубийство мамы стало страшным ударом для отца. Он очень изменился. Моя безопасность превратилась для него в идею фикс. Я не хотела, чтобы он снова был раздавлен, как после смерти мамы.

Пьетро оцепенел. Он настороженно взглянул на Эммилин. Что-то в выражении ее лица затронуло глубинные струны в его душе.

– Да, – подтвердила она, отвечая на незаданный вопрос, приняв его молчание за простое удивление. – Я знаю, как умерла мама. – Она побледнела и сложила руки на коленях.

– Твой отец приложил немало усилий, чтобы оградить тебя от того, чтобы ты узнала истинную причину смерти.

– Да, – криво усмехнулась Эммилин. – Я же сказала, что защитить меня от всего стало его навязчивой идеей.

Когда же Эммилин поняла, что чрезмерная опека отца оскорбляет ее, лишая простых радостей жизни?

– Как ты узнала?

Вопрос вернул Эммилин в разговор, и в то время, которое она меньше всего хотела вспоминать.

– Мне было пятнадцать лет, а не пять. – Она пожала плечами, стараясь сохранять равнодушный вид. – Он защищал меня, как мог, но я ходила в школу, а дети могут быть жестокими. Да, она врезалась в дерево. Но это не было случайностью.

В ее ореховых глазах плескалось отчаяние, хотя лицо оставалось спокойным. В нормальной ситуации Пьетро, возможно, стал бы ее утешать, но сейчас особенные обстоятельства. Она не просто женщина, а его будущая невеста, если он согласится.

Как будто у него есть выбор! Дружеское расположение и лояльность по отношению к Колу вкупе с его смертельным диагнозом не оставили Пьетро выбора.

– Отец так и не оправился после смерти мамы. И мысль о том, что со мной может что-то случиться, приводит его в ужас. Каким бы безумием это ни казалось, я его понимаю. – Она прочистила горло. Для следующей фразы ей понадобится сила. – Я думаю, что нам надо пожениться.

Пьетро коротко и резко усмехнулся:

– А тебе не кажется, что это я должен сделать тебе предложение?

– О…

Она прищурилась, но в ее взгляде читалась самонадеянность, которая привела его в легкое замешательство.

– Полагаю, что вы заядлый холостяк и скорее в аду грянет мороз, чем вы женитесь. – Эммилин снова кашлянула. – Если верить таблоидам, вы больше заинтересованы в установлении вращающейся двери в свою спальню, чем в женитьбе.

Пьетро улыбнулся с холодным пренебрежением:

– Неужели?

– Ваши… подвиги не являются тайной за семью печатями.

Она снова прикусила губу и опустила глаза.

– Так и есть, – мягко согласился он.

Такая реакция должна бы насторожить Эммилин, но у нее совершенно не было опыта общения с мужчинами, в особенности с такими, как Пьетро Морелли.

– Я не думаю, что вы прекратите… хм… эти… – Она взмахнула рукой, и изящные браслеты зазвенели, как музыкальная подвеска, возвещающая о приближении шторма.

– Да? Какой же удобной женой ты будешь.

– Я не буду вашей женой в прямом смысле этого слова, – быстро ответила она. – То есть мы будем женаты, но формально. Каждый из нас продолжит жить своей жизнью. – Она представила себе его грандиозный особняк на окраине Рима. – У вас огромный дом. Вполне возможно, что мы не будем видеться.

Он потер подбородок, удивленный таким забавным замечанием. По крайней мере, у нее не было сказочных фантазий. Она не воображала себя принцессой в ожидании принца на белом коне.

– И тебя это не беспокоит? – спросил он, растягивая слова и оглядывая ее с головы до ног.

Девушка выглядела как типичная представительница высшего американского общества – скучный бежевый брючный костюм, кремовая блузка и нитка жемчуга на шее. Полное отсутствие стиля и личности. Почему девушка двадцати двух лет выбрала такую пресную и бесформенную одежду?

– Нет, конечно, – ответила она с удивлением. – Я же сказала, что это будет фиктивный брак. Отца успокоит мысль, что мы женаты. Он в этом смысле старомоден, хотя и не ожидает от нас брака по любви. Это будет династический брак. Все просто и понятно.

– Династический брак? – переспросил Пьетро.

– Да. Для людей с нашим состоянием очень трудно найти партнера, который будет заинтересован в нас, а не в нашем богатстве.

Она пожала плечами, а у Пьетро сложилось впечатление, что Кол сильно ошибается в отношении Эммилин. Она не показалась ему наивной и беззащитной. По крайней мере, она отчетливо понимала сложившуюся ситуацию.

– Мне точно не нужны ваши деньги. Мне вообще ничего от вас не нужно, кроме свободы, которую гарантирует брак с вами.

Почему его беспокоит тот факт, что ей необходимо только его имя?

– Моя матушка захочет внуков, – к собственному удивлению, произнес он. Это попытка поймать ее на крючок? Или вывести из равновесия?

Она рассмеялась. Мелодичный смех никак не вязался с пресным внешним видом.

– Судя по вашей репутации, у нее, вероятно, уже есть внуки.

Пьетро помрачнел.

– Хотите сказать, что у меня полно незаконнорожденных детей?

Эммилин безразлично пожала плечами:

– Полагаю, что такой вариант нельзя исключить.

Он задумчиво прищурился. Оказывается, Эммилин не так проста, как кажется. За внешней вежливостью и воспитанностью дамы светского общества и богатой наследницы таится острый ум, проницательность и юмор, граничащий с сарказмом. Не женщина – огонь.

– Вы ошибаетесь. Я не стал бы игнорировать отцовские обязанности, – строго сказал он.

Эммилин немедленно ему поверила. Он выглядел серьезным и ответственным.

– В таком случае вашу матушку ждет разочарование. Но, по крайней мере, она удовлетворится тем, что имя ее сына не треплют на страницах светской хроники по неподобающим поводам.

Она поднялась и нервно заходила взад-вперед по комнате, напомнив ему его собственное поведение во время его предыдущей встречи с Колом.

– Вам придется вести себя более осмотрительно, – продолжила Эммилин. – Я не намерена краснеть за ваше поведение. Мы должны показать всем, что у нас нормальный брак. Думаю, нам придется время от времени появляться вместе на публике, изображая счастливую пару. Дома вы вольны делать что угодно и с кем угодно.

– Значит, если ты застанешь меня с любовницей в супружеской спальне, тебе не будет до этого никакого дела?

Ее сердце оборвалось, но внешне она оставалась спокойной.

– Меня волнует только вопрос гигиены, – парировала она.

– Понятно. – Ее прямота вызвала улыбку, но он вовремя сдержался.

– Папа предлагает не откладывать свадьбу. Если она состоится в следующем месяце, я успею записаться в университете на изучение нескольких предметов в следующем семестре.

– Предметов? – недоуменно повторил он. Затем вспомнил о ее планах учиться в Риме.

– Да, в университете. Думаю, папа сказал вам об этом?

– Было дело, – согласился Пьетро.

– Ну вот, видите, я не собираюсь путаться у вас под ногами. Я буду занята учебой.

– Но здесь может возникнуть проблема, – задумчиво начал Пьетро. – Я ценю твою готовность предоставить мне полную свободу личной жизни, но не уверен, что могу быть столь же толерантен в отношении тебя.

Эммилин непонимающе уставилась на него:

– Что вы имеете в виду?

– Я не собираюсь жениться на женщине, которая будет встречаться с другими мужчинами и спать с ними.

Эммилин скорчила смешную гримасу. По правде говоря, подобная мысль не приходила ей в голову. Но его выпад привел ее в замешательство.

– Почему?

Его глаза опасно блеснули.

– Потому что у людей может сложиться впечатление, что я не удовлетворяю свою жену.

– Я вас умоляю! Кому придет в голову сомневаться в огромном либидо такого мачо, как вы? – Она закатила глаза цвета карамели.

– Для меня это будет нарушением сделки, дорогая.

Эммилин облизнула нижнюю губу. Она и не думала заводить бойфренда. Но сейчас ей казалось несправедливым предоставлять ему одностороннюю свободу личной жизни.

– В таком случае вам придется дать обет воздержания, – съязвила она.

– Весьма неразумное предложение.

– Почему? По-моему, это справедливо.

Он приближался к ней медленно и плавно, словно готовящийся к прыжку тигр. Сердце Эммилин затрепетало, словно пойманная в силки птичка.

– Потому что я обожаю секс, – проурчал он низким баритоном, остановившись в шаге от нее. – Я настоящий мужчина, и секс – неотъемлемая часть моей жизни. Если ты настаиваешь, чтобы я не имел отношений с другими женщинами, остаешься только ты… – Он многозначительно замолчал.

– Ладно, ладно. – Эммилин вскинула руки вверх в жесте «сдаюсь». – Никакого секса. Я имею в виду, вы можете продолжать в своем духе. – Она на мгновение зажмурилась. – А если я встречу кого-то, я прежде посоветуюсь с вами. Согласны?

Он пристально взглянул на девушку – горящие щеки, расширенные зрачки, прерывистое дыхание, подрагивающие губы. Завораживающее зрелище. Интересно, она просто сердится или он возбудил в ней другие эмоции?

– Да, – ответил он.

Судорожно сглотнув, она сказала:

– Значит, мы поженимся.

– Нам нужно обсудить еще кое-что, – добавил Пьетро.

– И что же это?

– Твой внешний вид, – безапелляционно заявил он.

Эммилин застыла.

– А что с ним не так? – выдавила она, отодвигаясь подальше от него.

– Никто не поверит, что я сам выбрал себе невесту.

Он сказал это так просто, словно не хотел ее оскорбить подобным заявлением. И она ему поверила.

– Почему? – спросила она, стараясь звучать равнодушно.

– Потому что, как ты сама справедливо заметила, в Интернете полно моих фотографий с подругами. И мой тип женщин тебе известен.

Это было сущей правдой. Эммилин погуляла по Сети и увидела, с кем проводит время Пьетро – высокие, стройные, сладострастные красотки.

– Мне нравится, как я выгляжу, – твердо ответила она, внутренне проклиная себя на чем свет стоит за эту ложь. Скрывать фигуру за бесформенной одеждой – ее старая привычка, и Эммилин не уверена, что хотела бы от нее избавиться.

– Небольшие изменения не составят для тебя труда, – миролюбиво предложил он, оценивающе осматривая ее с головы до ног. Она была красива естественной красотой. Почему она это скрывает?

– Нет, – отрезала она.

Пьетро сжал губы, стараясь подавить улыбку от ее детского упрямства.

– Если мы намерены пожениться, то я хочу, чтобы ты одевалась по последней моде. Моя жена должна выглядеть дорого и стильно в глазах окружающих.

– Шутите? – Ее глаза походили на блюдца.

– Отнюдь, дорогая. Ты в Риме. В твоем распоряжении все модные бутики и одежда всемирно известных брендов. Побалуй себя. Научись боготворить свое тело. А там посмотрим.

Его высокомерный тон и суровый, едкий приговор вызвали в душе Эммилин бурю негодования, но стремление к желанной свободе, которая была так близка, не позволило ей дать достойный отпор этому самоуверенному наглецу. Эммилин не впервой мириться с несправедливостью ради обретения того, что обычным людям дано Богом. А что, если отказаться? Не только выполнить требование Пьетро изменить внешний вид, но вообще от предложения отца об их свадьбе? Что, если взять кредитку и скрыться?

Она подумала об этом не впервые. Но мысль о том, как отреагирует на такое отец, немедленно отрезвляла. Она не может ранить отца. А сейчас она может получить свободу и порадовать отца. Все в ее руках.

– Хорошо, – согласилась она, хотя в глазах читалось сопротивление.

– Ну и славно, – коротко кивнул Пьетро.

Он вынул из кармана визитку и протянул Эммилин.

«Элизабет Роними», – гласила надпись.

– Это мой личный секретарь. Обсуждай все детали с ней. Меня устроит любая дата в следующем месяце.

– Вы хотите, чтобы я занялась организацией нашей свадьбы?

Он пожал плечами, словно для него это не имело ровно никакого значения.

– Полагаю, ты наймешь свадебного агента, а с Элизабет обсудишь дату, чтобы она внесла ее в мой рабочий график, и детали переезда ко мне на виллу.

– Что ж, – пробормотала она, – резонно.

– Отлично.

Она смотрела на него несколько мгновений, прежде чем поняла, что аудиенция окончена. Слегка покраснев, она подошла к стулу и взяла сумку.

– Реми отвезет тебя домой.

– Реми?

– Мой водитель.

– А, понятно. Я могу вызвать такси, – тихо сказала она.

Пьетро в два шага подошел к ней и взял за локоть. Его прикосновение вызвало внутреннюю дрожь. У Эммилин пересохло во рту.

– Он скоро станет и твоим личным шофером, дорогая. Поезжай с ним.

Эммилин не хотелось спорить. Ей не терпелось поскорее убраться отсюда.

– Спасибо.

– Не за что. До скорой встречи, миссис Морелли.

Выйдя из его офиса, Эммилин на мгновение зажмурилась. В голове билась единственная мысль: «Во что я только что вляпалась?»

Глава 2

Солнце стояло высоко в безоблачном лазоревом небе, согревая Вечный город. Однако Эммилин не чувствовала тепла. Ее сковал холод беспокойства перед предстоящей церемонией.

Подготовка свадьбы продолжалась пять недель, включая получение визы в Италию. Пришлось прибегнуть к использованию фамилии отца, которая помогала открыть любую дверь.

Но кто эта женщина, смотрящая на нее из зеркала? Эммилин разглядывала свое отражение с возрастающим отчаянием и сомнением.

– Ты довольна, что мы остановили выбор на платье от «Вера»? – спросила Софи, обнимая лучшую подругу за плечи. На лице Софи не было ни тени сомнения.

– Ты просто волшебное видение.

Эммилин медленно кивнула в знак согласия.

Софи права. Наряд действительно изысканный. Выполненное в стиле двадцатых годов прошлого века шелковое платье сливочного цвета необыкновенно шло Эммилин, подчеркивая достоинства ее точеной фигуры. Туфли на шпильке делали ее еще выше и стройнее, хотя она в этом не нуждалась.

Волосы были уложены волнами по моде того времени. Перекинутые на один бок, они были закреплены старинной бриллиантовой заколкой, доставшейся Эммилин от бабушки. Шею украшало ожерелье из мелких бриллиантов. Винтажные серьги довершали наряд. Искусный, но неброский макияж сотворил чудо. На Эммилин смотрела из зеркала… красавица.

– Ты просто прелесть, – восторгалась Софи, глядя на подругу.

– Думаю, нам пора, – неуверенно пробормотала Эммилин.

– Невесте не возбраняется немного опоздать на церемонию, не так ли?

Эммилин поморщилась, но согласно кивнула.

– Дорогая, тебе надо изобразить на лице счастье, – спокойно посоветовала Софи. – Если ты не взбодришься, твой отец подумает, что для тебя это пытка.

– Вовсе нет, – ответила Эммилин. Она не посвятила Софи в подробности столь поспешной свадьбы, но та была умной и проницательной девушкой и хорошо знала Эммилин. Она быстро сложила два и два.

– Хорошо, что не пытка. Я видела жениха. У меня нет слов. Он настоящий мачо.

Эммилин могла себе представить. Пьетро и в обыденной жизни красив до неприличия, что же говорить про день свадьбы.

– Костюм?

– Да, но дело не в костюме, а в том, как он себя преподносит.

Софи ухмыльнулась, а Эммилин вдруг подумала, что подруга была бы гораздо более подходящей партией для Пьетро. Подружка невесты была яркой блондинкой в платье из изумрудного шифона, которое подчеркивало все округлости Софи и длинные ноги.

Софи тоже была из семьи политического деятеля, но конгрессмена, а не сенатора и более либерального в отношении воспитания дочери. Софи много путешествовала, меняла бойфрендов как перчатки и наслаждалась жизнью на полную катушку.

Эммилин с завистью читала имейлы от подруги из разных частей света. Рассматривала фотографии экзотических мест. И мечтала присоединиться к подруге. Как пахнет Париж весенним вечером? Какова Аргентина летом? Каково это – совершить месячный вояж на яхте по Средиземному морю?

Скоро и Эммилин сможет позволить себе такое. Ждать осталось недолго. Конечно, эта свадьба полное безумие, но, с другой стороны, это самый решительный поступок, открывающий путь к свободе. И отец доволен.

Существует ли для нее другой путь к настоящей свободе? К тому, чтобы жить собственной жизнью? Наверное, да. Но это значило бы уйти из дома, причинив боль отцу. А она так поступить не могла. Стало быть, решение правильное. Она получит то, что хочет, с минимальными потерями. А потом можно будет и развестись с Пьетро Морелли.

В глазах заблестела решимость, и Эммилин сказала:

– Пошли.

Софи одобрительно кивнула:

– Молодец. Так гораздо лучше.

Она подошла к двери небольшой комнатки, примыкавшей сзади к старинной часовне, и, приоткрыв дверь, кивнула.

Зазвучала музыка. Орган, струнные и деревянные духовые исполняли кантату Баха. Эммилин всегда нравилась эта мелодия. Она посмотрела вслед исчезнувшей за дверью Софи, сосчитала до десяти, как советовала свадебный агент Мария, и вышла в центральный неф в конце часовни. Часовня была заполнена до отказа. Нарядные гости сидели на скамьях вплотную друг к другу. Сенаторы и друзья отца, несколько ее школьных друзей и весь цвет итальянского высшего общества собрался здесь, чтобы увидеть избранницу Пьетро Морелли, закоренелого холостяка, известного своей нелюбовью к любым обязательствам. Кому же это удалось привести его к алтарю?

Она улыбнулась, увидев ожидающего ее отца. В глазах у него стояли слезы. Высокий, худощавый, в элегантном костюме, он крепко обнял ее, а затем поцеловал в щеку.

Слегка отстранившись, он заглянул дочери в глаза:

– Готова?

Она кивнула, тепло ему улыбнувшись. Эммилин ни за что не покажет отцу одолевавших ее сомнений. Она не хочет, чтобы отец думал, что насильно заставил ее выйти замуж за практически незнакомого мужчину. Да еще за такого, как Пьетро Морелли.

– Вот и славно. Я очень рад.

Взяв дочь за руку, сенатор повел ее по центральному нефу к алтарю, где ждал жених. Эммилин шла словно сквозь строй. Гости рассматривали ее с нескрываемым любопытством.

Чем ближе к алтарю, тем больший трепет ее охватывал. Пьетро являл собой образец мужественности и мужской красоты: загорелое лицо с правильными чертами, высокие скулы, волевой подбородок и умные глаза. Атлетическая фигура, широкая грудь, твердая, но теплая. Она почему-то была уверена в этом.

Их взгляды встретились. Что увидела Эммилин в бездонных эбеновых глазах? Вызов? Восхищение? Он пристально смотрел на нее, не обращая внимания ни на гостей, ни на терпеливо ожидающего священника.

Кол протянул Пьетро руку, и тот ответил крепким рукопожатием. Такое выражение взаимного дружеского расположения взбодрило Эммилин. Ну не съест же он ее на самом деле? Они взрослые люди и обо всем договорились. Он будет удобным мужем и красивым средством для достижения необходимой цели.

– Дорогая, – приветствовал он ее глубоким бархатным баритоном, от которого у нее участился пульс и мурашки побежали по спине. Он наклонился поближе и прошептал ей на ухо сквозь закрывавшую лицо вуаль: – Ты сегодня просто неотразима, то, что надо.

Ее сердце екнуло от неожиданного комплимента. Однако не хотела, чтобы он думал, что она так шикарно выглядит специально для него. Поэтому ехидно ответила:

– Я хотела было надеть костюм, но подумала, что платье будет выглядеть более уместно.

– Однозначно. Как бы мне хотелось быть тем, кто его с тебя снимет. – Он выпрямился, поняв, что выпад достиг цели.

Эммилин зарделась от смущения, внутренне задрожав от этих слов. Предательское тело. Ее соски затвердели и напряглись, когда услужливое воображение нарисовало картинку, как Пьетро уже без пиджака и галстука в наполовину расстегнутой рубашке с закатанными рукавами расстегивает на ней платье. Господи, на нем же тысяча пуговиц! На самом деле их было не больше пятидесяти, но Софи застегивала их почти полчаса. Интересно, а он управится быстрее?

Судорожно сглотнув, Эммилин отогнала крамольные мысли и устремила взгляд вперед.

Обряд венчания оказался на удивление коротким. Повторение за священником брачных обетов точно как в кино или телешоу с предшествующим церемонии обращением к собравшимся относительно наличия каких-либо возражений или препятствий. При этом вопросе священника Эммилин затаила дыхание, надеясь, что никто не скажет, что это все обман. Она ждала, наблюдая, как священник обводит взглядом присутствующих.

Наконец он повернулся к новобрачным и тепло улыбнулся:

– Объявляю вас мужем и женой. Теперь можете поцеловать вашу невесту.

Эммилин непроизвольно поморщилась. Что значит вашу? Она не его собственность. А чего она ожидала? Сама согласилась на такой путь к обретению свободы. Ее недовольство не укрылось от проницательного взгляда Пьетро. Увидев, как оно промелькнуло на лице Эммилин, словно грозовое облако, он обнял ее за талию, притянул к себе и, сардонически улыбнувшись, накрыл ее рот губами. Под их яростным напором губы Эммилин раскрылись, и его язык скользнул внутрь.

Это был акт агрессии в полном смысле слова.

Знает ли он, что это ее первый в жизни поцелуй? Да, первый поцелуй в двадцать два года и на собственной свадьбе. У нее подкашивались ноги, а внутри разгорался огонь желания. Легкие прикосновения его пальцев к открытой спине вызвали тихий стон, который он, естественно, услышал.

Он оторвался от ее губ и насмешливо посмотрел ей прямо в глаза. Это он над ней смеется? Она уставилась на него, прерывисто дыша и совершенно забыв, где находится и что за ней следят сотни любопытных глаз.

– Я бы влепила вам пощечину, если бы на нас не смотрело столько людей, – процедила она сквозь зубы, изображая на лице дежурную улыбку.

Уголки губ Пьетро изогнулись в сардонической ухмылке.

– Или сорвала бы с меня одежду? – с напускным раздумием произнес он.

Но прежде чем она успела возразить, Пьетро взял ее за руку и тихо сказал:

– На нас смотрят, так что притворись, будто это счастливейший день твоей жизни.

К тому времени как они завершили проход по центральному нефу, принимая поздравления, у Эммилин свело мышцы лица от натянутой улыбки. На улице около выхода из церкви их ожидала толпа папарацци. Эммилин внутренне содрогнулась. А Пьетро вел себя как ни в чем не бывало.

– Ты готова? – спросил он, на секунду останавливаясь у выхода.

Он привык к вниманию прессы и папарацци, чего нельзя сказать об Эммилин. Хотя время от времени ее фото и появлялись в разделах светской хроники, в репортажах о светских раутах или благотворительных вечерах. Но Эммилин всегда выглядела серой и скучной, если не сказать – уродливой по сравнению с ослепительной красавицей матерью.

Эммилин зажмурилась и глубоко вздохнула, не заметив, что ее замешательство не укрылось от внимательного взгляда Пьетро.

Почему она паникует? Неужели идея брака настолько для нее невыносима? Но это же была их с отцом инициатива. Паниковать следовало бы ему. Ее колебание раздражало Пьетро, и, вероятно, больше, чем следовало бы.

Держась за руки, они вышли в яркий итальянский полдень. Толпа у нижних ступеней приветствовала их громкими аплодисментами. В воздух поднялось облако розовых лепестков под улюлюканье и свист собравшихся. Шум стоял невообразимый.

Пьетро широко улыбнулся и поднял руку, приветствуя толпу. Затем повернулся к Эммилин.

В глазах девушки металась паника. Ослепляющая, разрушительная паника. И Пьетро не выдержал. Нетерпеливое раздражение взяло верх над разумом, и он прижал Эммилин к себе, захватив в плен ее полные чувственные губы. Поцелуй вышел жарким и страстным, несмотря на клокотавшую в нем досаду. Он почувствовал, как Эммилин обвила его руками за шею и запустила пальцы в его густую шевелюру. И снова этот едва слышный горловой стон, который страшно его возбуждал.

Раздосадованный на себя за такую реакцию, он приподнял девушку и еще теснее прижал к себе, чтобы она почувствовала всю силу его эрекции и чтобы у нее не осталось и тени сомнения, за кого она вышла замуж. Через секунду он отпустил ее под гром аплодисментов.

Ее глаза метали гром и молнии. Он буквально слышал приближение шторма. Отлично. Пусть маленькая мисс Совершенство поработает над собой и научится сдерживаться.

– Клянусь Богом, если вы еще раз меня поцелуете, я дождусь, когда вы заснете, и серьезно вас покалечу, – грозно прошипела она. Но тут же снова приклеила на губы улыбку, увидев, что к ним направляется Кол.

– Я так ждал этого момента, – растроганно сказал сенатор. – Теперь я могу хоть сейчас умереть счастливым.

Эммилин рассмеялась, не заметив, как напрягся стоящий рядом муж.

– Не говори так, папочка. Не искушай Небеса.

– Чему быть, того не миновать, – ответил Кол, пожав плечами.

Эммилин не обратила на слова отца внимания. Он слишком взволнован событием, которого так ждал. Настало время свадебных фотографий.

Эммилин была знакома с Риа, матерью Пьетро. Они несколько раз встречались на светских приемах. Младший брат Рейф тоже оказался приятным молодым человеком. Моложе Пьетро лет на пять, он мог бы стать ее потенциальным женихом. Конечно, у него не такая блестящая карьера, как у Пьетро, но разве это так важно при наличии красивого лица и толстого кошелька? Но отец почему-то остановил выбор именно на Пьетро.

– Значит, вы теперь моя невестка, да? – улыбнулся Рейф.

Она улыбнулась в ответ и расслабилась, приготовившись к фотосессии. Тем не менее она с облегчением вздохнула, когда фотограф объявил, что пока достаточно и все могут вернуться к гостям. Эммилин немедленно направилась к Софи.

– А, виновница торжества, – приветствовала ее подруга, передавая Эммилин свой наполовину выпитый фужер с шампанским.

– Даже не напоминай. – Эммилин сделала пару глотков, чувствуя, как прохладный напиток приятно освежает пересохшее горло.

– Мария только что ознакомила меня с дальнейшим сценарием.

– Что? Будет продолжение? – забеспокоилась Эммилин.

– Не волнуйся. Прием. Точнее, коктейльная вечеринка в великолепном ресторане с видом на реку.

– О’кей. С этим я справлюсь.

– Потом вы с Пьетро удаляетесь, а молодежь продолжит вечеринку в недавно открывшемся модном ночном клубе. Похоже, твой муж был одним из инвесторов. Думаю, мы там повеселимся на славу.

Эммилин скорчила рожицу.

– А мне вот совсем невесело.

– Да… ну у тебя в любом случае масса дел…

Эммилин бросила на подругу едкий взгляд.

– Это правда.

– Хм, я видела, как вы целовались. Я страсть за версту чую.

Эммилин закашлялась, поперхнувшись шампанским.

– Поверь, это совсем не то, что ты думаешь, – отдышавшись, сказала Эммилин.

– Тогда тебе следует обратиться к врачу. Если такой мужчина тебя не трогает, значит, ты фригидна, – безапелляционно заявила Софи.

– Или просто разумная женщина, – спокойно возразила Эммилин.

Казалось, вечеру не будет конца. Поток поздравительных речей. Свадебный торт. Свадебный танец… Эммилин кружилась в объятиях Пьетро на танцполе, стараясь всем своим видом показать, что ей безразличны его прикосновения, хотя внутри у нее бурлила лава.

– Итак… – медленно растягивая гласные, процедил он. – Ты моя жена.

Фраза вызвала у Эммилин улыбку, далекую от удовлетворения.

– Я бы на вашем месте не обольщалась, – холодно сказала она.

Он чуть замедлил танец и обвел взглядом толпу гостей.

– Я знаю, по крайней мере, троих, кто сейчас пребывает в полном восторге, – заметил он.

Проследив за его взглядом, она увидела стоящих рядом ее отца и его мать. Лица обоих сияли.

– Да, папа счастлив, что сбылась его мечта, – сказала она, покачав головой. В ее глазах сквозило разочарование, но Пьетро не хотел углубляться в изучение характера своей непокорной жены.

– А моя матушка, вероятно, мечтает о спокойной жизни теперь, когда я, по-видимому, перестал быть холостяком, – заметил он.

«По-видимому», – повторила она про себя, вспомнив их договоренность о том, что он впредь будет осмотрительнее при выборе любовниц. Ее это мало волнует, по крайней мере, Эммилин пыталась себя в этом убедить.

Да, они будут жить под одной крышей. Встречаться на кухне, в холле, в гостиной. Эммилин настаивала, что они будут своего рода соседями. Но сможет ли она игнорировать мужа, проживая с ним бок о бок? С их первого знакомства много лет назад, когда она была совсем девочкой, он приводил ее в смятение. И как выяснилось, с годами это чувство не ушло. А теперь они к тому же женаты…

– Ты такая неповоротливая, – пожаловался Пьетро. – Тебя что, никогда не учили танцевать?

Ее щеки порозовели, и она с обидой взглянула на него.

– Я просто задумалась, – пробормотала она, пытаясь попасть в ногу с партнером.

– В танце не нужно думать. Это язык тела. Своего рода соблазнение, – наставлял он, покачивая бедрами и умело ведя ее по паркету. – Расслабься, – прошептал он, – или я поцелуем сотру все твои тревожные мысли.

При этих словах Эммилин окончательно сбилась с шага. Ей необходимо сосредоточиться. В противном случае она окончательно собьется с пути.

– Только посмейте, – огрызнулась она.

– Тогда улыбайся и делай вид, что тебе хорошо, – приказал он. – Ты же знаешь, что все на нас смотрят.

Эммилин судорожно сглотнула, обводя взглядом зал. Толпа разодетых гостей не сводила с них глаз. Все улыбались и одобрительно кивали. Сердце Эммилин екнуло. Быть женой Пьетро Морелли потребует от нее гораздо больше терпения и усилий, чем она предполагала.

Был поздний вечер, и Эммилин украдкой подавила зевок. Общительная Софи, как всегда, собрала вокруг себя компанию друзей и веселила всех байками. Сидеть рядом с ней и притворяться, что умираешь от смеха, было лучше, чем наблюдать за мужем.

Ее взгляд неосознанно остановился на Пьетро. Он по-прежнему разговаривал с рыжеволосой женщиной. Она инстинктивно нахмурилась. А как ей себя вести, если восхитительная красотка полностью завладела вниманием мужчины, за которого Эммилин вышла замуж несколько часов назад? Обладательница пышных форм с тонкой талией и длинными ногами, с гривой медно-рыжих волос и алым ртом беззастенчиво флиртовала с Пьетро. На ней было кремовое платье и золотые босоножки. Разве это не дурной тон – надеть такое светлое платье на чужую свадьбу?

Кто это?

Пьетро наклонился к ней и зашептал что-то ей на ухо. Красотка положила руку ему на грудь и подняла на него взгляд. Даже с другого конца комнаты Эммилин почувствовала их сексуальное влечение друг к другу. Она поднялась и направилась к парочке. Эммилин подошла к ним почти вплотную, когда Пьетро оторвал взгляд от рыжеволосой бестии и посмотрел на Эммилин, словно не узнавая. Но затем раздраженно нахмурился и отошел на шаг от своей собеседницы с непроницаемым выражением лица.

– Эммилин, – пробормотал он.

– Пьетро, – сказала она, не удостоив взглядом стоявшую рядом женщину. – Можно тебя на минуту?

Его губы дернулись то ли от досады, то ли от веселья. Он приобнял Эммилин за талию и повел на танцпол.

Она остановилась и твердо сказала:

– Я не хочу больше танцевать.

– Но ты хотела поговорить со мной о чем-то. В танце это легче сделать.

– Я… – Она покачала головой. – Нет.

Он пристально на нее взглянул:

– Почему?

– Потому что… я не привыкла к такому, – пробормотала она и отвернулась. – Ты сам мне недавно об этом сказал.

– Тогда позволь тебя научить, – ответил он.

Крепко взяв ее за талию, Пьетро вывел ее на паркет и закружил в танце. Эммилин почувствовала себя марионеткой в его сильных руках. Она вынужденно положила руки ему на грудь, которая была твердой как скала, но теплой. Находясь в столь опасной близости, Эммилин ощущала его мужскую силу и притягательность.

– Ты обещал быть осмотрительным, а сам прилюдно заигрываешь с этой женщиной.

– С Бьянкой? – спросил он, глядя через плечо на рыжеволосую, не спускавшую с них глаз. – Она… просто друг.

– Я так и поняла, – ехидно ответила Эммилин, стараясь не отвлекаться на исходящий от него аромат. Что это? Сосна? Цитрус? Его собственный запах?

– Ты ревнуешь?

– Этого еще не хватало, – понизив голос, ответила она. – Мы ведь обо всем договорились. Я просто не желаю, чтобы гости видели тебя с другой женщиной на нашей свадьбе. Частным образом – сколько угодно. Но не на публике. – Подождав, чтобы он уловил смысл сказанного, Эммилин остановилась. – Я хотела бы поехать домой. Прямо сейчас.

У Пьетро не было привычки испытывать стыд. Он взрослый мужчина, и у него своя жизнь. Но ее справедливая отповедь заронила сомнения в его душу. Он знал, что должен извиниться. Он действительно открыто флиртовал с Бьянкой. Вести себя так на собственной свадьбе не просто глупо, это вопиющее неуважение к новобрачной и в особенности к родителям.

Пьетро отстранился от нее с выражением холодного презрения на лице, скрывавшего гораздо менее приятные эмоции.

– Тебе что-нибудь здесь еще нужно?

– Нет.

– Хочешь с кем-то попрощаться?

Она взглянула в сторону Софи, оживленно беседовавшей с новыми друзьями, и отрицательно покачала головой:

– Я хотела бы уйти немедленно.

Пьетро молчал. Эммилин забеспокоилась, что он станет настаивать на формальном прощании с гостями.

Но мгновение спустя он согласно кивнул:

– Хорошо. Тогда пойдем.

Он положил было руку ей на спину, но Эммилин прошла вперед, давая понять, что не нуждается в его поддержке. Она заключила сделку с дьяволом, чтобы обрести свободу, совсем не для того, чтобы обменять ее на этого мужчину.

Эммилин Морелли сама себе голова, и тот факт, что ее муж заигрывает с другими женщинами у нее на глазах, лишний раз подчеркивает, как важно ей об этом помнить.

Глава 3

Эммилин ожидала увидеть лимузин, но Пьетро подвел ее к низкому черному «ягуару», припаркованному у входа в ресторан. Автомобиль выглядел так же сексуально, как и его хозяин. Он открыл переднюю пассажирскую дверь, и Эммилин юркнула на кожаное сиденье, отчего-то затаив дыхание. Что произойдет, если она станет дышать нормально?

Пьетро захлопнул дверь и, обойдя автомобиль, уселся на водительское место. Мотор тихо заурчал, и «ягуар» плавно влился в уличный поток. В машине воцарилось неловкое молчание. Эммилин уставилась в окно на ярко освещенные улицы ночного Рима. Теперь здесь ее дом.

Раньше она не задавалась вопросом, что означает для нее покинуть родную Джорджию. Единственное, что Эммилин знала наверняка, – она будет сильно скучать по отцу. Однако сейчас все выглядело по-другому. Плантация Аннерсти была ее отчим домом всю жизнь, там остались школьные друзья, знакомые…

– Скажи мне, Тыковка, каким тебе видится будущее? – спросил ее отец незадолго до отъезда.

– Не знаю, папочка. Вообще-то мне здесь нравится…

– Но однажды меня здесь не станет, – мягко сказал он, но слова как бритвой резанули по сердцу Эммилин. Она искренне надеялась, что это однажды наступит нескоро. – Но мне очень хочется, чтобы у тебя появилась собственная семья и чтобы ты была счастлива.

– Но я мало что знаю о Пьетро, а то, что знаю, меня не радует.

Кол от души рассмеялся:

– Поверь мне, девочка, он хороший человек. Стал бы я тебя принуждать выйти за него, если бы это было не так?

Она посмотрела отцу прямо в глаза и поняла, что тот не лукавит. Эммилин кивнула, решив тем самым свою судьбу.

Она тихонько вздохнула. Эммилин сама согласилась, и не стоит терзаться сомнениями. Она вышла замуж за Пьетро Морелли, хотя оба прекрасно знали, что это фиктивный брак. Эммилин цеплялась за это знание, как за талисман.

Так почему же у нее так противно на душе? У нее все внутри переворачивалось при воспоминании, каким взглядом поедал эту рыжую Бьянку ее новоиспеченный муж. Она шумно выдохнула. Пьетро повернул голову и внимательно рассматривал ее лицо в свете мелькающих за стеклом уличных фонарей. Она неплохо выглядит, черт побери, хотя несколько недель назад он был другого мнения. Тем не менее она не его тип женщины. Эммилин мало изменилась за это время. Просто он впервые увидел ее в платье, на каблуках, с прической вместо конского хвоста и при макияже.

Он едва не поинтересовался, как она себя чувствует, но вовремя остановил себя. Ему нет до нее никакого дела.

Пьетро утопил педаль газа в пол, и «ягуар» помчал их к дому.

Вскоре они подъехали к вилле. Ворота распахнулись, и автомобиль остановился у главного входа. Эммилин сама вышла из «ягуара» и замерла перед шикарным особняком, словно видела его впервые.

– Здесь ничего не изменилось, – холодно заметил Пьетро.

Эммилин натянуто улыбнулась:

– Я бы так не сказала. – Ее ореховые глаза с крапинками янтаря казались огромными на белеющем в лунном свете лице. – Теперь это мой дом.

Лицо Пьетро было мрачным. Эммилин внутренне сжалась. Ничего не поделаешь. Им придется жить под одной крышей.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – спокойно сказал Пьетро.

Эммилин хотела было пошутить, что новобрачную по традиции переносят через порог нового дома на руках, но передумала. Его напряженная спина и затылок говорили о том, что он вряд ли адекватно воспримет ее шутку.

Эммилин молча следовала за ним. Особняк выглядел роскошно. Если бы хозяин, точнее, ее муж был в лучшем расположении духа, она непременно расспросила бы его об истории здания. Но наверняка оно числится в исторических книгах, а в университете фантастическая библиотека. Она сама все прочитает.

Эммилин мечтательно вздохнула, представив старинные фолианты в кожаных переплетах, от которых исходит запах веков. Поставленная ранее цель – учиться в римском университете – вселяла уверенность. Она не зря вышла замуж за Пьетро.

– Для экскурсии по вилле уже поздно. Прислуга покажет тебе все завтра, – нетерпеливо сказал он, смотря поверх ее головы.

– Хорошо, только…

– Что еще?

– М-м-м… где я буду спать?

На его лице появилось раздражение, но он пошел вперед по длинному коридору, затем повернул налево и поднялся на один пролет по лестнице.

– Вот это будут твои апартаменты.

Он толкнул дверь, и они оказались в комнате, похожей на кабинет, – рабочий стол, офисное кожаное кресло, книжные полки и тренажер с беговой дорожкой. Последний вызвал у Эммилин улыбку, которую она скрыла за зевком.

– Очень хорошо.

– Здесь ванная, – указал он на вторую дверь, – а там – спальня.

Эммилин открыла дверь третьей комнаты и, переступив порог, с интересом осмотрелась. Ноги утонули в мягком бежевом ковре. Спальня была похожа на комнату пятизвездочного отеля – королевская кровать с белоснежным покрывалом и светло-серыми шелковыми подушками, белое кожаное кресло у окна, книжный шкаф и кремовая раздвижная дверь, за которой наверняка скрыта гардеробная.

– А где же книги? – осведомилась Эммилин, увидев сиротливо стоящий на полке путеводитель по Риму.

– Это раньше были гостевые апартаменты, – мягко сказал он. – Здесь останавливались мои друзья. Поэтому обстановка нейтральная. Но ты можешь поменять интерьер по своему вкусу.

Эммилин театрально захлопала длинными ресницами.

– А если я захочу выкрасить стены под цвет лайма?

Он равнодушно улыбнулся:

– Твоя воля. Я не собираюсь здесь бывать.

Она рассмеялась, но внутри все перевернулось.

Ей не хотелось анализировать ощущения. Скорее всего, это тревога. Она улетела из родного уютного гнезда и бросилась в бурную горную реку.

– Тогда ярко-розовый, – пошутила она, подойдя к окну. Это было французское окно, к которому примыкал небольшой балкон Джульетты.

Эммилин с трепетом нажала на ручку и вышла на балкон. Теплый бриз приятно ласкал щеки, вдалеке светились огни Вечного города.

– Твои чемоданы в гардеробной, – нетерпеливо сказал он, прерывая ее мечтательное настроение. – Я не стал просить горничную распаковать твой багаж. Если нужно, я пришлю ее утром.

Эммилин махнула рукой:

– Не нужно, спасибо. Я сама.

– Хорошо, – коротко кивнул он. – Мои комнаты внизу, с другой стороны холла. Последняя дверь направо. Если я тебе вдруг понадоблюсь.

Последняя фраза была сказана таким тоном, что Эммилин поняла – беспокоить Пьетро следует только в случае пожара или другого стихийного бедствия.

– О’кей. – Она улыбнулась скорее по привычке, чем от счастья.

Он остановился на пороге.

– Спокойной ночи, дорогая.

– Спокойной ночи.

Она защелкнула замок.

Теперь это ее дом.

Она не должна считать себя здесь временно проживающей гостьей. Хорошо это или плохо, но она его жена. Неизвестно, сколь долго продлится их брак, но пока они женаты – это ее дом.

Эммилин открыла раздвижные двери, за которыми действительно оказалась гардеробная. На полу стояли ее чемоданы. Она решила распаковаться утром, когда будет больше сил. А пока вынула только хлопковую пижаму и проспект про университет. Ноги гудели, тело налилось свинцовой тяжестью, в голове пустота. Она мечтала о горячем душе и спасительном сне.

Эммилин потянулась к застежке на спине и застонала. Пуговицы. Чертовы пуговицы. Их было не меньше полусотни. Софи застегивала их четверть часа. Эммилин не справиться без посторонней помощи.

Конечно, можно лечь спать в платье, а утром попросить прислугу помочь. Или… тоненький голосок в голове нашептывал про другой выход.

Эммилин скорчила гримасу. Да, да. Именно или…

Она приоткрыла дверь и высунула голову в коридор. Стараясь победить страх, Эммилин вышла в коридор, спустилась на пролет и направилась через холл к последней двери. Она едва замечала современные картины, развешанные по стенам. Сердце громко колотилось.

Подойдя к двери, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и легонько постучала. Никакого ответа. Она постучала сильнее, затем еще раз. Наконец дверь отворилась. На пороге с недовольным видом стоял Пьетро.

– Да? – раздраженно произнес он.

– Я… – Эммилин судорожно сглотнула. – Я отвлекаю?

– Тебе что-то нужно?

Их взгляды перекрестились – сердитый золотистый и непроницаемый черный.

– Это ни в коем случае не приглашение…

Он едва заметно, но искренне улыбнулся, но тут же погасил улыбку, так что Эммилин показалось, что она ошиблась.

– Ладно. Зачем я все-таки тебе понадобился?

Она повернулась к нему спиной.

– Застежка на платье. Там сотня пуговиц. Я не могу расстегнуть их сама. Наверное, свадебные платья шьют с тем расчетом, что невеста не будет снимать его в одиночестве…

– Наверное… – пробормотал он, подходя ближе.

Она кожей почувствовала его приближение, хотя он ее даже не коснулся. Исходящее от него тепло окутывало, словно облако.

– Не поможешь? – тихо попросила она, уставившись взглядом в стену напротив.

– А если нет?

– Думаю, что смогу найти где-нибудь ножницы…

– Не нужно.

Легкими движениями он принялся расстегивать пуговицы, скользя вниз по спине. От его прикосновений по телу Эммилин пробежала дрожь. Она почувствовала, как напряглись соски от невероятных ощущений.

– Тебе холодно?

Вопрос застал ее врасплох. Она прикусила губу, приказывая телу вести себя прилично. Но не тут-то было: оно продолжало извиваться, наслаждаясь прикосновениями Пьетро.

– Я в порядке, – выдавила она.

Он тихонько хмыкнул, продолжая медленно орудовать сильными пальцами. Эммилин затаила дыхание. Он не пытается завести ее. Он такой, какой есть. Сексуальность буквально сочилась из каждой поры его великолепного тела. Пьетро не спеша продолжал сладкую пытку. Он еще не дошел до середины спины, а Эммилин лихорадочно пыталась сообразить, можно ли уже вылезти из платья.

– Я… я… дальше справлюсь сама, – пробормотала она, пытаясь отодвинуться, хотя тело запротестовало.

Пьетро не обращал на ее слова никакого внимания, продолжая терзать ее своими нежными прикосновениями.

– Достаточно, – задыхаясь сказала она, отступив на пару шагов и повернувшись к нему лицом.

Его взгляд гипнотизировал. Выражение горящих эбеновых глаз не поддавалось расшифровке. Губы Пьетро были плотно сжаты, а их уголки недовольно опущены вниз.

– Спасибо, – поблагодарила она, не осознавая, как притягательно выглядит: разрумянившиеся щеки, огромные глаза, чувственные полные губы.

Его взгляд был прикован к ее рту. Эммилин неосознанно высунула кончик розового языка и облизала нижнюю губу. Он сглотнул и перевел взгляд на ее грудь.

– Ты хотела прийти ко мне, дорогая? – вкрадчиво спросил он, растягивая слова и снова глядя ей прямо в глаза.

Эммилин энергично замотала головой из стороны в сторону, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло, язык не повиновался.

– А я все же думаю, что хотела. – Он дерзко улыбнулся. – Твои соски напряжены и жаждут ласки. У тебя по коже бегут мурашки, так тебе хочется моих поцелуев. Я думаю, что ты пришла ко мне, гонимая любопытством узнать, так ли я хорош в постели, каким был мой поцелуй в церкви.

Эммилин подавила готовый вырваться стон.

– Но…

– Но? – спросил он, беря ее за руку и притягивая к себе.

Она ждала, что он ее поцелует, но Пьетро неожиданно прикусил кончик ее большого пальца. Эммилин пронзило такое острое желание, что у нее подкосились ноги. Ее разум затуманился. Она онемела.

– Но ты девственница, – хрипло продолжил он.

Неужто у нее на лбу сияет это слово?

– И ты бережешь себя для того, кого полюбишь? – продолжал допытываться он, отпустив ее руку. – Но все это напрасно, раз ты вышла за меня замуж, – сердито закончил Пьетро.

Он снова задумчиво посмотрел на нее.

В его вопросе прозвучала злость, и Эммилин не понимала почему.

– Как это возможно, чтобы подобные тебе женщины существовали в наше время?

– Подобные мне? – переспросила она, удивляясь собственному спокойствию.

– Девственница в двадцать два года! Уму непостижимо! Отец заковал тебя в пояс верности? Построил глубокий непроходимый ров вокруг Аннерсти?

Эммилин отрицательно покачала головой:

– Ни то ни другое.

– Стало быть, ни мужчины, ни секс тебя не привлекают?

Эммилин сморщилась и покраснела.

– Вероятно, нет.

– Реакция твоего тела на меня говорит об обратном.

– Тебе показалось.

Пьетро ухмыльнулся.

– Осторожнее, миссис Морелли. Одно прикосновение, и ты растаешь в моих руках. Представь, что я распял тебя у стены и целую так, словно хочу чего-то большего…

Услужливое воображение Эммилин немедленно нарисовало картинку. К собственному изумлению, она поняла, что жаждет этого.

– Уверена, что разочарую тебя. Куда мне до твоих женщин, – возразила она, внутренне сжавшись от собственной прямоты.

Пьетро ничего не ответил. Вместо этого он приспустил рукава платья, обнажив ее грудь. Перед его взором предстали небольшие, но упругие грудки с розовыми бутонами сосков.

– К ним когда-нибудь прикасался мужчина?

Она отрицательно покачала головой, прикусив нижнюю губу.

– Ты хочешь, чтобы я сделал это? – хрипло спросил он.

Эммилин почувствовала, как увлажнилось ее лоно, и молча кивнула. Он тихо засмеялся и, опустив руки ей на талию, притянул к себе. Сквозь тонкую ткань платья Эммилин почувствовала его возбуждение. Он был твердым как гранит.

– А я и думать не смел, что это приглашение, – произнес он с сардонической усмешкой и, быстро наклонившись к ее груди, захватил губами розовый сосок, обводя его языком.

Эммилин вскрикнула от удовольствия. Однодневная щетина мягко покалывала нежную кожу груди, влажный язык нежно ласкал набухший сосок – ощущения были не сравнимы ни с чем. Она действительно таяла от его прикосновений. Все тело Эммилин горело от вожделения. Пьетро разбудил в ней так долго дремавшее женское начало. Разум перестал функционировать. Плоть разбушевалась, требуя продолжения.

Пьетро отпустил сосок, и Эммилин протестующе застонала. Но он ладонью обхватил ее грудь и продолжил ласкать сосок большим и указательным пальцем. А сам приник к ее рту в неистовом поцелуе.

– О боже, пожалуйста… – простонала Эммилин в его рот, сама не зная, о чем просит.

Неожиданно Пьетро отпрянул от нее, прервав поцелуй и ласки. Его грудь бурно вздымалась, губы были плотно сжаты. Эммилин уставилась на него затуманенным взглядом. Она не понимала, почему он остановился. Внутри ее клокотала огненная лава неудовлетворенной страсти.

– Отправляйся к себе, Эммилин, – резко сказал он. – Девственницы меня не интересуют. – Он отвернулся и прошел внутрь спальни, взяв с прикроватного столика стакан с виски. Эммилин совершенно растерялась от такой разительной перемены.

– Прости, – тихо сказала она.

– Не стоит извиняться, – ответил он, пожимая широкими плечами.

Его волосы были взъерошены. Интересно, это она сделала?

– Я… я не думала извиняться, – с чувством сказала она. – Я не поняла, почему ты остановился. Я не…

Он грубо перебил ее:

– Я не хочу с тобой спать. Это осложнит ситуацию и не принесет мне никакого удовлетворения.

Эммилин шумно втянула в себя воздух, словно он дал ей пощечину.

– Не обижайся, – проворчал он. – Я привык иметь дело с более опытными любовницами.

Огромное унижение затмило остатки страсти. Развернувшись на каблуках, Эммилин стрелой помчалась по коридору. Только добравшись до своей комнаты, она увидела, что ее грудь по-прежнему обнажена.

Пьетро сидел тупо уставившись в стакан с янтарной жидкостью.

Поцелуи были роковой ошибкой. Он все еще ощущал вкус ее губ, аромат ее тела, слышал ее сладкие постанывания. Он ее хотел… Она его возбудила… Но она же дочь Кола. Пьетро скрипнул зубами от злости. Он женился на ней, чтобы спасти ее. Он женился из-за того, чтобы помочь старому другу.

Желание обладать супругой не являлось частью сделки. И ему, черт побери, следует об этом помнить.

Глава 4

Жизнь Эммилин в доме на плантации Аннерсти всегда была спокойной и размеренной. Она в основном общалась с отцом и с прислугой. Иногда обедала со школьными друзьями.

На вилле Пьетро она чувствовала себя абсолютно одинокой. После свадьбы прошла неделя, а встречи и общение с мужем можно было пересчитать по пальцам. Ну и слава богу! Чем реже они виделись, тем меньше мучили ее воспоминания о глупом поведении в его объятиях. Какая же она слабая, глупая и безрассудная дура. Ей было так стыдно за свое поведение в ту ночь, что даже воспоминания о ней заставляли ее краснеть.

Она прогуливалась по апельсиновой роще, наслаждаясь ароматом цветущих деревьев. Несколько раз они все же виделись. На следующий день, когда она бродила по вилле, как потерянный ягненок, избежавший заклания, он вышел из комнаты, которая служила ему домашним офисом, как выяснилось позже. Их взгляды встретились, и он выгнул соболиную бровь – простой жест, выразивший презрение и скептицизм. Она низко опустила голову и прошмыгнула мимо. Сердце ее бешено колотилось, а щеки пылали.

Следующая встреча произошла через два дня. Пьетро входил в дом, когда Эммилин проходила по холлу. Он выглядел усталым: воротник рубашки расстегнут, галстук ослаблен, пиджак перекинут через плечо. Она быстро кивнула и поспешила прочь.

Эммилин продолжила прогулку. Вниз по склону в роще росли лимоны и лаймы, а дальше айва и оливы. Именно так она представляла себе идеальный сад в Средиземноморье. Она немного постояла на холме, вглядываясь в очертания Рима. Синее небо раскрасилось яркими розовыми и оранжевыми сполохами приближающегося заката.

Теплый ветерок приятно ласкал кожу. Эммилин впервые со дня свадьбы искренне улыбнулась. Учеба в университете, несомненно, отвлечет и поможет. Ей нужна активная деятельность, чтобы отвлечься от мыслей о муже и от предательской реакции на него ее тела.

Ей необходимо помнить, ради чего она пошла на эту авантюру. Впервые в жизни она испытывает некое подобие свободы и независимости, и она не желает переживать из-за мужчины, которому она безразлична.

Да он, черт возьми, смотрит на нее как на пустое место. Но ведь и ей этот брак был нужен не ради страсти, не ради него, а ради нее самой. Это ее инструмент к обретению свободы и своего места в мире.

Эммилин наконец покинула отчий дом, и это главное. Она в Риме. Улыбка снова заиграла на ее губах.

Звонок телефона прервал размышления девушки.

– Эммилин, – раздался в трубке бархатный баритон, ласкающий слух. Она почувствовала, как затрепетало ее сердце. Эммилин прикрыла глаза и уселась на траву, пытаясь сосредоточиться.

– Ты меня слышишь?

– О. – Она моргнула и открыла глаза. – Да. Что случилось? – пролепетала она в трубку.

– Твой отец сегодня ужинает у нас в семь.

– Папа приедет на виллу?

– Естественно, куда же еще? – нетерпеливо перебил Пьетро. – Я подумал, что ты захочешь с ним повидаться перед его отъездом в Штаты.

Эммилин кивнула, словно он мог ее видеть. Она планировала повидаться с отцом завтра утром за кофе и наедине.

– Хорошо, – ответила она, прикусив губу.

– Моя помощница свяжется с синьорой Верди и даст необходимые распоряжения, – продолжил он, имея в виду величественного вида почтенную экономку, перед которой Эммилин робела.

– Ладно, – довольно резко сказала Эммилин.

– Хотя он знает, что наш брак заключен с определенной целью, я думаю, ему приятно будет увидеть, что мы… ладим.

«Но это не так», – пронеслось в голове у девушки.

– Ты так считаешь? – вслух спросила она.

– Да. Он тебя очень любит, – нетерпеливо сказал Пьетро. – Увидев тебя счастливой, он тоже будет счастлив.

– Хочешь, чтобы я притворялась? – огрызнулась она.

– Хочу, чтобы ты подумала об отце, – мягко ответил он. – У тебя хороший опыт в прошлом.

– Что это значит?

– Ты ведь вышла за меня, чтобы осчастливить отца, не так ли?

Эммилин услышала в трубке тихий женский голос, о чем-то спросивший Пьетро. Она не расслышала слов, но, к своему удивлению, ощутила укол ревности.

– Я буду дома около шести. И вот еще что, Эммилин, надень, пожалуйста, платье.

Ярость бушевала в груди девушки, когда она отключилась. Надеть чертово платье? Неужели он считает себя вправе приказывать ей, что носить? Это уже чересчур. Да, после свадьбы она снова вернулась к привычной одежде, в которой ей удобно. И это ее личное дело.

Она встала и запихнула телефон в карман джинсов. Ну ладно, она ему покажет.

* * *

В десять минут седьмого Эммилин вошла в гостевую столовую, чтобы выпить аперитив и снять напряжение. Она никак не ожидала увидеть Пьетро с шейкером в руках. Он готовил коктейль.

Она застыла на пороге и сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться и придать лицу нейтральное выражение. Когда их взгляды встретились, она поняла, что не зря провела полдня в модных бутиках, выбирая наряд. Платье было изысканным и удивительно шло Эммилин. Тонкий шелк цвета лаванды струился по изящной фигурке, подчеркивая ее достоинства. Глубокое декольте открывало высокую упругую грудь. Платье заканчивалось на пол-ладони выше колен, открывая стройные ноги.

– Я выпью то же, что и ты, – пробормотала она, пытаясь изобразить уверенность, которой не ощущала.

Он коротко кивнул, продолжив трясти шейкер.

– Красивое платье.

Она вспыхнула от комплимента.

– Благодарю.

– В нем ты совсем не похожа на робкую и наивную невесту-девственницу.

Поборов смущение, она подошла к Пьетро и взяла бокал с мартини.

– Тебя это беспокоит? – спокойно поинтересовалась она.

– Скорее вводит в заблуждение, – поправил он, наливая новую порцию алкоголя в шейкер. – Особенно когда ты вот так одета.

– Значит, выбор наряда для тебя служит индикатором сексуальных наклонностей?

– Нет, но такое платье делает тебя чрезвычайно соблазнительной.

Эммилин сделала большой глоток, чтобы скрыть смущение, и закашлялась. Напиток обжег горло.

– Это мартини, – серьезно предупредил он. – Крепкий напиток.

Она кивнула и отпила глоток. На этот раз все прошло гладко.

– Почему ты в обычной жизни так странно одеваешься? – вернулся Пьетро к разговору о нарядах.

– А какое тебе до этого дело? – вопросом на вопрос ответила Эммилин.

– Просто интересно. Ты привлекательная девушка, которая из кожи вон лезет, чтобы скрыть свои достоинства. По-моему, это лишено всякого смысла.

Эммилин отвернулась, удивленная тем, как быстро он ее раскусил.

– Не всякий считает для себя главным притягивать противоположный пол.

Пьетро протестующе фыркнул.

– Гордиться своей внешностью можно ради себя, а не для других.

– Я как-то не думала об этом, – призналась она.

– Но разве ты не чувствуешь себя лучше в таком платье? – спросил он, глядя ей в глаза. Она не отвела взгляда, хотя внутри вся дрожала. – Ты сама себе сегодня нравишься?

– Мне не нравится, что ты смотришь на меня так, будто хочешь сорвать с меня это платье.

Он хрипло рассмеялся, но некоторая напряженность в его позе не укрылась от нее.

– Мы уже говорили об этом. Я не буду тем, кто разбудит твою чувственность.

Он провел пальцем по ее нижней губе, затем по шее, груди и спустился еще ниже, приложив ладонь к ее женскому началу, которого не касался ни один мужчина.

Эммилин невольно ахнула.

– Но я бы сейчас солгал, если бы сказал, что меня не влечет к тебе в данный момент, – нехотя признался он.

– Тогда зачем ты меня мучаешь? – спросила она, прижимаясь к нему всем телом. – Зачем завлекаешь, а потом бросаешь? Тебе нравится видеть меня в таком состоянии? – допытывалась она.

– Я и сам не знаю зачем. Я играю с тобой, как кошка с мышкой. Мысль о девственнице двадцати двух лет завораживает, и я ничего не могу с собой поделать.

– И не надо, – прошептала она, прикончив мартини. Она обняла его за шею и потянулась к нему губами. – Пожалуйста.

– Ты дочь Кола, – глухо сказал он.

– Тем не менее ты на мне женился. – Она потерлась губами о его подбородок. В глазах Эммилин светилось неприкрытое желание.

Чертыхнувшись, он приник к ее губам, а его рука поползла вниз по бедру, забралась под тонкий шелк платья, а затем проникла под кружевные трусики и начала ласкать увлажнившееся лоно. Эммилин едва не задохнулась от нахлынувших новых ощущений.

– Я не тот, кто тебе нужен, – прошептал он, отрываясь от ее сочных губ.

Он, вероятно, прав, но жажда его ласк затмила ее разум.

– Заткнись, – прошипела она, впиваясь в его губы.

– Заткнуться и сделать вот это? – Его рука скользнула вниз, под резинку шелковых трусиков. Эммилин не сдержала нетерпеливого стона. Пьетро обрушился на ее губы в страстном поцелуе. Она непроизвольно приподняла бедра, в отчаянии царапая ногтями тонкую ткань рубашки на его спине: пульсация влажного лона становилась невыносимой, но Пьетро продолжал дразнить ее изощренными ласками. Он просунул палец в мягкие интимные складки. Эммилин вздрогнула, попыталась оттолкнуть его, но Пьетро удержал ее руку. Он нежно погладил бугорок Венеры, а затем его палец проник в тугой узкий канал, лаская влажные стенки лона. Вынув палец, хотя ему не терпелось продвинуть его до самого конца, он поднес его ко рту и лизнул. Пьетро прикрыл глаза, его набухший член пульсировал.

Ее мускусный вкус на его языке… У Эммилин кружилась голова. Волны наслаждения накатывались одна за другой. Она прислонилась к стене ниши и тяжело дышала, пытаясь обрести душевное и физическое равновесие. Несколько мгновений оба молчали. Наконец Пьетро произнес:

– Ты слишком чувственна, чтобы не интересоваться сексом. Тебе не разрешали ни с кем встречаться? – спросил он.

Эммилин все еще не могла прийти в себя.

– Дай мне минуту… – Она прикусила нижнюю губу, но не могла сдержать улыбку, придавшую ее милому личику ангельское выражение.

– Да что с тобой такое? Как ты могла так долго сдерживаться? – недоумевал Пьетро.

Она судорожно сглотнула, но резкий тон Пьетро заставил ее обороняться.

– Не все считают секс главной составляющей жизни.

– Все, – возразил он. – Ну, или, по крайней мере, те, кто знает толк в занятиях сексом. – Он покачал головой. – Мне следовало бы поинтересоваться этой стороной твоей жизни, прежде чем соглашаться на этот чертов брак, – сердито сказал он. – Тебе необходим секс. И как можно скорее, но только не со мной.

Сердце Эммилин ухнуло вниз.

– Почему не с тобой?

Его глаза сверкнули от разочарования.

– Я уже говорил. Девственницы не мой профиль. Не хочу никаких осложнений.

– Несмотря на то что я твоя жена? – упрекнула она.

– Фиктивная жена. Полагаю, ты об этом помнишь.

Эммилин прикусила губу и кивнула.

– И что мне делать?

– Ждала же ты двадцать два года. Подождешь еще немного. Надеюсь, ожидание тебя не убьет.

А вот его может убить, подумалось Пьетро. Повернувшись к Эммилин спиной, он отошел, чтобы она не видела его эрекцию. Девственница. Но такая пленительная. Как же ему хотелось затащить ее в постель. Несмотря на все, что он ей говорил, ему так хотелось научить ее мгновенно откликающееся на ласки тело всем тонкостям любви.

Стать ее первым мужчиной…

Черт побери, это так заманчиво, но он не может этого сделать.

Он женился на ней, потому что любит Кола Бовингтона как родного отца. Именно это мешает ему переспать с Эммилин, как бы ни был велик соблазн. Он взрослый и опытный мужчина. Он должен обуздать звериную похоть, иначе никогда себе этого не простит.

– Я всегда любил Рим, – задумчиво произнес Кол.

Пьетро показалось, что в его тоне сквозит грусть, или это плод его фантазии? Но в глубине души они, вероятно, оба думали, что это последний визит сенатора в Рим, хотя ни за что не признались бы себе в этом.

– Другого такого в мире нет, – с гордостью подтвердил Пьетро.

– Так оно и есть, – согласился Кол, любуясь огнями города на фоне чернильного неба. – Как она? Счастлива? Привыкает к новой обстановке?

Пьетро прикрыл глаза, вспомнив, как довел ее до оргазма пару часов назад. Вкус ее губ, ее пульсирующее влажное лоно, стоны наслаждения… Стоп. Сжав челюсти, он приказал себе успокоиться и помнить, где он находится и с кем.

– Прошло слишком мало времени, – ответил он непринужденно.

– Но вы ладите друг с другом? – продолжал настаивать Кол.

Пьетро вздохнул:

– Конечно.

Если считать их редкие встречи на вилле и ее первый в жизни оргазм, который он подарил ей, сам не зная зачем. Но ему хотелось этого с первой минуты, как он ее встретил.

– Хорошо. – Если у Кола и были сомнения, он никак этого не показал.

Пьетро облокотился на перила балкона и повернулся лицом к другу:

– Думаю, вам следует сказать ей правду.

– О чем? – шутливо переспросил Кол.

Повисло молчание.

– Она сильнее, чем вы думаете. Она справится. И я не уверен, что она справится с тем, что вы ей лгали.

– Я знаю ее лучше других, – твердо ответил Кол. В его голосе звучало предупреждение.

– И все же хотя бы подумайте на эту тему.

– Не могу. У нее должно быть в жизни что-то еще, кроме меня. – Он посмотрел на Пьетро измученным взглядом. – Если она узнает, то непременно вернется домой.

– И что? Позвольте ей.

– Нет, черт побери! Не хочу, чтобы она тратила жизнь на уход за мной. Она заслуживает лучшего, – упрямился Кол.

– Но она же ваша дочь. Когда мой отец был болен…

– Это не одно и то же, – перебил сенатор. – Извини, Пьетро. Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Но здесь другое.

– Почему?

– Потому что она мой единственный ребенок и останется сиротой. Она меня обожает и идеализирует. Я не хочу, чтобы она видела меня слабым и прикованным к постели стариком. – Он упрямо сжал челюсти. – Я слишком ее люблю.

В ночном небе пролетел самолет, оставив за собой узкую белую черту на черном небе. Пьетро подумал о том, куда летит лайнер и что за люди на его борту. А также подумал о «любви» Кола. Разве любовь способна лгать? Разве можно любить и отказать в возможности сказать «прощай»?

– Тебе не показалось, что папа выглядит уставшим? – спросила Эммилин, когда Пьетро вернулся в гостиную, проводив сенатора.

Вопрос застал его врасплох. Она очень проницательна. А чего он хочет от любящей дочери, которая была рядом с отцом всю жизнь? Естественно, она замечает малейшие изменения.

– Возможно, – с трудом ответил он, глядя на Эммилин.

Она рассеянно теребила подол платья.

– Да, точно усталым. Наверное, это из-за разницы во времени. Или дело в другом… – Она покачала головой. – Не знаю.

Пьетро охватило чувство вины. Ему не нравилось, что он ее обманывает. Хотя он проявляет лояльность к Колу, а Эммилин он ничего не обещал.

– Я ухожу, – пробормотал он.

– Но уже одиннадцатый час, – удивленно заметила она.

Пьетро насмешливо улыбнулся.

– По римским меркам, время детское, дорогая.

Ее глаза потемнели. В них промелькнуло незнакомое Пьетро выражение, но тут же исчезло. Она снова приняла равнодушный вид.

– Хорошо, – спокойно сказала она. – Спасибо за вечер.

– Ты благодаришь меня? Но у меня был собственный интерес встретиться с твоим отцом.

– Я не это имела в виду.

Она прошла мимо, и Пьетро уловил аромат ванили и розы. Он горел желанием схватить ее в объятия и довести до нового оргазма. Он посмотрел ей вслед. Ее грациозная походка и колышущийся шелк платья, струящегося по стройной фигуре, сводили с ума.

Ему нужно срочно уйти из дома, чтобы не натворить глупостей. Чтобы не поддаться искушению уложить в постель собственную жену.

Глава 5

Комната Пьетро располагалась в другом крыле, и Эммилин не могла слышать, когда он возвращается. Но за тот месяц, что они были женаты, она натренировала свой слух до такой степени, что улавливала даже малейший шум. Как, например, звук открывающейся двери его спальни и щелканье запирающегося замка секунду спустя.

Она посмотрела на время. Часы показывали начало третьего.

Как он умудряется ложиться так поздно и выглядеть свежим и бодрым на следующее утро? Она старалась не думать, с кем он проводит ночи. Хотя ей все было понятно как дважды два. Они обо всем договорились накануне свадьбы. И не его вина, что Эммилин никак не может с этим смириться.

Она вертелась с боку на бок, сна не было ни в одном глазу. Интересно, у него одна женщина? Она представила себе рыжеволосую красотку, с которой Пьетро флиртовал на их свадьбе. Безупречная внешность Бьянки наверняка создана стараниями пластического хирурга. Неужели именно такие женщины нравятся Пьетро?

Эммилин никогда не будет такой. Перед глазами девушки возник образ матери. Патриция Бовингтон была красива от природы. Но это не мешало ей регулярно посещать косметолога, а позже и пластического хирурга, чтобы сохранить молодость с помощью уколов ботокса. С годами стремление к неувядающей красоте превратилось для нее в навязчивую идею.

Эммилин считала это глупостью. Всегда найдется кто-то более красивый и молодой. Зачем делать внешнюю красоту отличительным признаком самоуважения? На ум пришли слова Пьетро: «Ты можешь быть красавицей, стоит только приложить усилие». А известно ли ему, что из-за этой самой красоты у нее возникли проблемы в отношениях с матерью? Ее охватило чувство вины при воспоминании о последней ссоре с матерью. На следующий день «мерседес» Патриции врезался в огромный вяз за углом их дома.

Эммилин вылезла из кровати, поняв, что не заснет. Она решила искупаться в бассейне. Она плавала всего пару раз, когда Пьетро не было дома. Сейчас он наверняка спит после любовных утех с очередной подружкой.

Она быстро надела купальник и осторожно вышла в коридор. Эммилин начала спускаться по лестнице, когда дверь спальни Пьетро распахнулась. Он стоял на пороге в одних плавках и хмуро смотрел на нее, будто она гнала по коридору стадо слонов.

– Я тебя разбудила? – почему-то шепотом спросила она, хотя знала, что в доме они одни.

– Нет, я не спал. – Он окинул взглядом ее фигуру в купальнике. – Похоже, нам пришла в голову одна и та же идея.

– Сегодня было очень жарко, и сейчас душно, – неловко сказала она.

Он проворчал себе под нос нечто похожее на согласие. Она хотела было вернуться к себе, но вовремя остановилась. В этот момент Пьетро сказал:

– Бассейн большой. Места хватит всем.

Конечно, он был прав. А она чуть было не выставила себя полной идиоткой. Он и так считает ее наивной и неопытной девственницей, а теперь она своим глупым поведением дает ему дополнительный козырь в руки.

– Знаю, – огрызнулась она и, спустившись по лестнице, промаршировала мимо него к бассейну.

У бассейна было более прохладно, чем в доме. Эммилин положила полотенце на шезлонг и повернулась в тот момент, когда Пьетро нырнул. Он был похож на рафаэлевского Давида. Эммилин наблюдала за ним, затаив дыхание.

Вынырнув на середине бассейна, Пьетро крикнул:

– Ну? Вы собираетесь ко мне присоединиться, миссис Морелли?

Эммилин, освещенная лунным светом, подошла к бортику бассейна и опустила в воду ступню. Как она и ожидала, вода приятно холодила.

Присев на бортик, она спустилась в воду. Прохладная вода ласкала разгоряченное тело. Она не плавала, а просто прохаживалась вдоль бортика по дну бассейна. Вода доходила ей до груди.

Пьетро мощными гребками резал поверхность воды, проплывая бассейн за бассейном. Но когда он выныривал, Эммилин всегда была в другом конце бассейна. Она прячется от него? Мысль об игре в кошки-мышки подействовала как красная тряпка на быка. Он нырнул и поплыл под водой, а вынырнул рядом с ней.

– Прекрасный вечер, – пробормотала она, вздрогнув от его неожиданного появления.

– Ты часто купаешься по ночам? – спросил он.

– Нет.

– Я тоже. Странно, что желание поплавать возникло у нас одновременно.

– Ничего странного. День был жаркий, а ночь такая душная, вот мы оба и решили освежиться, – резонно заметила она.

– А вообще как тебе в Риме?

– Хорошо. Я заполнила и послала аппликационные формы в университет. В следующем семестре начинаю учебу.

– Что будешь изучать?

– Психологию. – Она отвела глаза от его слишком пристального взгляда. – Она всегда меня интересовала.

– Понятно, – протянул он. – А я думал, что ты выберешь историю или английскую литературу.

Эммилин провела рукой по водной глади, чувствуя, как расходятся волнистые круги.

– Почему? Я похожа на книжного червя? Считаешь, что мое место среди старинных манускриптов в библиотеке?

Он небрежно улыбнулся:

– Отнюдь.

Пьетро подвинулся ближе, и снова у нее возникло ощущение, что он за ней охотится. Глупость. Они просто оказались в одном конце бассейна. Зачем такому мужчине, как Пьетро Морелли, преследовать ее?

– Потому что последний раз, когда я тебя видел, ты зачарованно изучала картины старых мастеров на стенах в холле.

Эммилин искренне улыбнулась:

– Никогда не видела ничего подобного. Голландские мастера всегда меня привлекали.

– Потому я и подумал, что ты захочешь изучать историю искусства, например.

– Да, я люблю искусство, но психология привлекала меня, сколько себя помню.

Это было не совсем правдой. Она заинтересовалась психологией тогда, когда поняла на примере матери, что многим людям требуется психологическая помощь.

Похоже, Пьетро разделял ее точку зрения.

– Когда ты узнала правду о смерти матери?

– Кажется, я тебе уже говорила, – тихо ответила она. – Я все время знала.

– Мне жаль, что ты понесла такую потерю в таком трудном возрасте.

Эммилин редко говорила о матери. Отец никогда не поднимал эту тему, а других конфидентов у нее не было. Может быть, потому, что Пьетро был знаком с Патрицией, Эммилин почувствовала, что барьер рухнул.

– Она была несчастна долгое время. Я не ожидала, что она решит умереть. Но для меня это не было полной неожиданностью.

– В чем это выражалось? – продолжил допытываться Пьетро.

Он плохо помнил Патрицию. Она была безумно красива и добра. Вероятно, в ней была какая-то холодность и отстраненность, но он в то время был совсем молодым человеком, и воспоминания стерлись.

– Ну, как тебе сказать… ты же знаешь…

– Нет, не знаю, потому и спрашиваю.

Что могла ответить ему Эммилин? Однажды утром она обнаружила мать спящей на диване в гостиной. На полу валялись две пустые бутылки из-под джина. Были и другие мелкие намеки. Но самое главное – она начала осуществлять непомерно усиленный контроль за Эммилин, словно не желала, чтобы дочь превращалась в девушку. Патриция не позволяла ей следить за модой, выбирать одежду и прическу. Патриция все решала за Эммилин.

Много позже Эммилин поняла мотивы поведения матери и ужаснулась.

– Много всякого разного, – туманно ответила она, качая головой.

Возможно, боль, плескавшаяся в ее глазах, заставила Пьетро прекратить расспросы.

– Психология, без сомнения, интересный предмет, – спокойно заметил он. – Когда приступаешь к занятиям?

– Через месяц.

Он кивнул:

– Стало быть, есть еще время адаптироваться к местной жизни.

– Я думаю, что уже привыкла, – тихо ответила она.

Он стоял так близко, а вода тихонько колыхалась, создавая иллюзию, что Пьетро ее касается. Ей бы отодвинуться, но она так редко его видит, что его близость притягивала ее как магнит.

– Ты все время сидишь на вилле, – мягко упрекнул он. – Пора тебе выйти со мной в свет. Ты моя жена. Есть много разных мероприятий, которые мы можем посетить вместе.

– О. – Она прикусила губу и неуверенно на него посмотрела. Эммилин сама предлагала раньше совместные выходы, но сейчас почему-то сомневалась.

– Не уверена, что это вообще нужно…

– Не каждый день, но выходить надо.

Эммилин целыми днями читала, переписывалась с отцом и друзьями, снова читала. Тренировала слух, чтобы исчезать, как только Пьетро появлялся дома.

– Мой банк каждый год организует прием в середине лета по мотивам шекспировского «Сна в летнюю ночь». Очень красивая и веселая вечеринка. Ты должна пойти со мной.

– Должна?

– Да. Обычно я приглашаю подружку, но в этом году присутствующие меня не поймут.

Она рассеянно улыбнулась. Его никогда вечерами не бывает дома. Наверняка его видели в компании разных женщин. Хотя она и просила его быть осмотрительным.

Что это с ней? Неужели она ревнует? Нет, он ни при чем. Она его не хочет, пыталась убедить себя Эммилин. Дело в ней самой. Он ее муж. Она не желает, чтобы люди думали, что он уклоняется от исполнения супружеского долга. Супружеский долг. Какая ирония судьбы. Она его хочет. Он разбудил в ней женщину.

Она пыталась вообразить, что значит заняться любовью с таким мужчиной, как ее муж.

Эммилин была уверена, что реальность превзойдет все ее самые смелые мечты.

– Вечеринка в пятницу, – сообщил Пьетро.

– И ты хочешь, чтобы я пошла? – уточнила Эммилин.

– Да.

Эммилин покусала нижнюю губу и выпалила, пока не передумала:

– Хорошо, я пойду. Но у меня есть встречная просьба. Предлагаю бартер.

– И что же вам угодно, миссис Морелли? – ехидно спросил он.

«Говори, говори», – приказала она себе. И Эммилин решилась:

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Лицо Пьетро посуровело.

– Я же говорил…

Эммилин не дала ему закончить фразу:

– …Что тебе неинтересны девственницы. Но поздно. Ты разбудил во мне женщину, и я хочу знать больше.

– Но я не чертов учитель, – огрызнулся он.

– Нет, но ты мой муж.

Пьетро сердито прищурился.

– Я не буду с тобой спать, и точка.

Господи, ну как она не может понять, что она дочь Кола и он женился на ней, чтобы облегчить последние месяцы жизни старшего друга. Хотя Кол наверняка думал, что подобная ситуация возможна. И брак не останется фиктивным. Так почему же Пьетро так сопротивляется? Он намеренно избегал ее последний месяц, опасаясь, что из искры может разгореться пламя.

– Я пойду с тобой на банкет и вообще куда захочешь. Только я должна знать, как это – заниматься любовью с мужчиной, – умоляла Эммилин.

– Почему именно сейчас? – не сдавался Пьетро.

– Я не хотела оставаться девственницей и старой девой всю жизнь. Просто пока не встретила парня, который меня бы привлек. По правде сказать, я начала было думать, что со мной что-то не так. Все подруги давно имели отношения, – вымученно призналась она.

– Ты потеряла мать в очень уязвимом возрасте, – мягко сказал он.

– Да, это так. Смерть мамы меня изменила. Последние семь лет я словно пребывала в анабиозе, но теперь я проснулась и снова хочу жить.

«Смелее, смелее», – подбадривала она себя.

Эммилин подошла к Пьетро вплотную и обвила его шею руками.

– Я хочу, чтобы ты разбудил меня.

Его взгляд был насмешлив, но он не оттолкнул ее.

– Я не Принц Очарование, а ты не Спящая красавица, – поддел он.

– Я знаю. – Она зажмурилась на мгновение. – Я и не жду принца.

– Если бы я знал, ни за что на тебе не женился бы, – сердито сказал он. – Ты сама должна найти себе парня, который тебе понравится, – не унимался Пьетро.

«Она богатая наследница. Найдется много охотников за приданым», – вспомнились ему слова Кола.

Да, Эммилин милая, наивная и доверчивая наследница огромного состояния. Ее легко обмануть. Мотивы Кола были ясны Пьетро как белый день.

– Но я устала ждать и надеяться, – решительно заявила Эммилин. – Мне двадцать два, а я ни разу не целовалась до нашей свадьбы.

Она опустила глаза, смущенная таким признанием.

– Порой я чувствую себя антикварным старьем на пыльной полке, до которого никому нет дела, – с горечью сказала она. – Но когда ты на меня так смотришь, я чувствую, что хочу секса. Я не собираюсь умереть девственницей.

Последняя фраза сильно позабавила Пьетро.

– Ты не умрешь девственницей. Ты еще очень молода, – улыбнулся он.

– Да, но если не сейчас, то когда? И с кем? – не унималась Эммилин.

Вдруг идея, что Эммилин будет принадлежать другому мужчине, показалась Пьетро проклятием. Он неожиданно понял, что хочет видеть фиктивную жену настоящей. Зачем он собственноручно отвергает ее, чтобы она досталась другому? Довольно играть в благородного рыцаря.

Он тихо застонал, ощущая, как на плече сидит дьяволенок и науськивает его.

– Ты слишком молода и неопытна для меня, – из последних сил сопротивлялся он.

Он разнял ее руки и убрал со своей шеи. Ее груди уперлись ему в грудь. Он мгновенно почувствовал возбуждение. Она преподносила ему себя на блюдечке с голубой каемочкой.

Но он наверняка будет сожалеть о содеянном. Так или иначе, он обуздает свою страсть, потому что никто никогда еще не одерживал верх над Пьетро Морелли.

Глава 6

Боже, с каких это пор она носит такие юбки?

Пьетро уставился из окна кабинета на жену в джинсовой мини-юбке, едва прикрывающей круглую попку, и в белом топе на бретельках.

Тугие шары не стесненных бюстгальтером грудей упирались в тонкий шелк топа. Она задумчиво постукивала карандашом по зубам, сосредоточив внимание на лежащей на коленях книге. Но его взгляд был прикован к ее слегка приоткрытым губам, полным и розовым, блестящим на солнце так, словно она их только что облизнула.

«Мне двадцать два, и до нашей свадьбы я ни разу не целовалась с парнем», – пришли ему на ум слова Эммилин.

Губы были манящими и соблазнительными, и он был первым, кто их целовал. Эммилин с готовностью ответила на поцелуй. Поцелуй был таким сладким.

Пьетро прикрыл глаза и вспомнил, как она пришла к нему в ночь свадьбы, смущенная и взволнованная. Между ними пробежала искра взаимного притяжения. Интересно, понимает ли его девственница жена, что она с ним творит? Она сама предложила ему себя. Воспоминание огнем разлилось по телу, возбуждая его снова. Тогда ему стоило неимоверных усилий, чтобы сдержаться.

Это был бы неверный шаг. Секс с другими женщинами был лишь способом удовлетворить плотскую страсть. Эммилин совсем другая. Он не должен ее хотеть. Его задача – защитить девушку, как брат защищает сестру. Только этого ему не хватало! К роли брата он не готов.

Перекинув через плечо гриву каштановых волос, Эммилин оторвала взгляд от книги. Она мечтательно смотрела вдаль, явно думая о чем-то другом.

Пьетро отошел от окна и попытался сосредоточиться на изучении отчетов по маркетингу, которые получил утром.

Но отчеты навевали такую скуку, а рядом жена с такими длинными стройными ногами.

Он нетерпеливо вскочил со стула и высунулся из окна.

– Ты нанесла крем от загара? – требовательно спросил он.

Эммилин нахмурилась и, оторвавшись от книги, подняла на него недоуменный взгляд.

– Нет. Но уже шестой час, солнышко ласковое. Уверена, что…

– Солнце в Италии коварнее, чем кажется. – Он исчез и через минуту вернулся с желтым тюбиком. – Держи.

Он бросил тюбик. Эммилин подняла его и, медленно отвинтив колпачок, начала наносить крем на руки и плечи. Он неотрывно следил за ней, вызывая у девушки смущение. Она провела почти весь день у бассейна, но сейчас ее щеки горели совсем не от солнца. Эммилин и сама не знала, зачем вернулась на место преступления. Именно здесь она накануне прямо попросила Пьетро переспать с ней.

Ее просьба возникла не на голом месте. Он ведь уже довел ее до оргазма накануне, возбудив в ней женское любопытство. А сейчас отказывался продолжить эксперимент. Это несправедливо.

Интересно, она недовольна тем, что он ее отверг?

– Дело в том, – начал он, словно они все еще были вместе в бассейне, – что ты моя жена, и, если мы будем спать вместе, все осложнится еще больше.

Она недоумевающе на него посмотрела, пытаясь понять, куда он клонит.

– Как это осложнится?

– Мне нечего тебе предложить. Отношения меня не интересуют.

Эммилин прикусила губу, а затем пожала плечами:

– Это уже не имеет значения. Забудь.

Он отвернулся. И зачем только природа наградила ее такими потрясающими ногами? Воображение тут же нарисовало, как эти ноги обвивают его за талию, а он входит в нее.

Его член напряженно пульсировал.

– Я свечку не держала, но знаю, что мне далеко до твоих любовниц. Глупо с моей стороны предлагать себя.

– Да, ты совсем другая, – мягко согласился он.

Эммилин очень пожалела о своем необдуманном поведении накануне. Ее гордость была ущемлена, но девушка заставила себя вспомнить, кто она и чего хочет от жизни. Этот брак – трамплин для прыжка в новую жизнь.

– Думаю, что вчера я просто позволила себе расслабиться. Луна… вода… жара… – Она пренебрежительно улыбнулась. – Подобного больше не повторится. – Она быстро на него посмотрела и снова уткнулась в книгу, делая вид, что ей очень интересно читать, хотя глаза застилали слезы.

– Все к лучшему, дорогая.

Он резко развернулся и пошел к вилле, чтобы не поддаться искушению поднять ее на ноги, прижать к себе и поцеловать в губы, воспоминания о которых не давали ему покоя весь день.

Рейф изумленно присвистнул, увидев кого-то в другом конце комнаты. Пьетро проследил за его взглядом, хотя прекрасно знал, кто там.

Эммилин Морелли, его жена, выглядела так, будто сошла с обложки «Вога». Ее наряд был безупречен, но все женщины были в роскошных платьях и сверкали бриллиантами. Однако он видел только Эммилин. Каштановые локоны обрамляли нежное лицо и струились по плечам. Платье кремового цвета напоминало греческую тунику – собранное под грудью, оно ниспадало к полу мягкими волнообразными складками, открывая стройные лодыжки. На ногах Эммилин были золотистые босоножки. На левой руке сверкали тонкие витые кольца золотого браслета, и такой же обруч блестел в волосах.

Она была похожа на прекрасную сказочную фею. Двое мужчин, оживленно беседовавшие с ней уже минут двадцать, очевидно, были того же мнения. Эммилин часто улыбалась, чему-то смеялась, ее глаза блестели.

Пьетро обуяло вожделение.

– Замужняя жизнь, похоже, идет миссис Морелли на пользу, – заметил Рейф, взяв бокал вина у проходящего мимо официанта с подносом.

– Да, – хмуро согласился Пьетро, заставляя себя оторвать взгляд от Эммилин.

– А ты как себя ощущаешь, брат? – улыбнулся Рейф.

Выражение лица Пьетро было непроницаемым.

– Понятно. Без комментариев, – поддел Рейф.

На скуле Пьетро задергался мускул.

– Эти чертовы мерцающие огоньки меня просто бесят, – недовольно пробурчал Пьетро, меняя тему. – Куда ни глянь, они везде блестят.

Смех Рейфа досаждал Пьетро. Его все сейчас раздражало. Кто все эти люди? Эммилин знает их всех? Это друзья Кола? Он раздраженно кивнул брату:

– Поговорим позже.

Пьетро быстро пробирался сквозь толпу, отмахиваясь от знакомых, желавших с ним пообщаться. Он остановился только раз, чтобы поздороваться с членом правления своей компании, и приветливо махнул рукой кузине Лорене.

Наконец он встал недалеко от Эммилин и некоторое время молча наблюдал, как она общается с собеседниками. Его охватило чувство вины. Ее отец один из его самых ценных друзей, тем не менее Пьетро практически избегает общения с Эммилин. Интересно, чему она так искренне смеется?

Сжав губы, он подошел ближе. В этот момент собеседники раскланялись с Эммилин, а один поцеловал ее в щеку. Пьетро охватила беспричинная злость.

– А, Пьетро, – смущенно сказала она. От ее энтузиазма не осталось и следа.

– С кем это ты так оживленно беседовала? – с места в карьер бросился он.

– Это профессора из университета, – спокойно ответила она. – Один из них читает лекции на факультете психологии. Хорошо, что у меня будут знакомые, когда я начну учебу.

Замечательно. Она продолжит встречаться с теми, кто смотрит на нее так, словно она пломбир, который хочется лизнуть.

Злость – плохой товарищ здравому смыслу.

– Ты должна быть при мне, а не болтать с незнакомыми мужчинами, – проворчал он.

– Они милые и симпатичные люди, – запротестовала Эммилин. – Это с тобой невозможно находиться рядом. Все хотят общаться с тобой, а на меня не обращают внимания.

– Мне плевать, – упорствовал он. – Ты моя жена, и точка.

– Да, жена, а не аксессуар, – тихо сказала Эммилин, боясь, что их услышат окружающие.

– Мы договорились, что не будем привлекать внимание к нашим отношениям или к отсутствию таковых. Не хочу, чтобы пошли слухи, что жена потеряла ко мне интерес.

Эммилин побледнела.

– Ты, вероятно, шутишь! Тебя задело, что я разговаривала с двумя, скорее всего, женатыми профессорами из университета, в котором скоро буду учиться?

– Ты не просто разговаривала. Ты…

– Что? Считаешь, я флиртовала? – изумленно спросила она. – Ты неисправим.

– Точно, – подтвердил он. – Хочу, чтобы ты была рядом со мной весь вечер.

Эммилин свирепо на него уставилась. Она может потворствовать желаниям отца, но фиктивному мужу подчиняться не собирается.

– Ни за что, – процедила она, с сожалением отметив, что на глаза навернулись слезы. Она сердито их смахнула. – Сейчас ты последний, кого мне хочется видеть.

– Что-то мне с трудом в это верится, – хрипло пророкотал он и, прислонив ее к стене, положил ей руку на бедро.

Сердце Эммилин заколотилось. Стоит ему к ней прикоснуться, и она загорается как спичка.

– Иди в машину и жди меня. Нам пора.

– Но мы здесь всего час, – запротестовала она.

– Этого вполне достаточно, – невозмутимо ответил он.

– Почему мы уезжаем?

«Потому что я не хочу, чтобы присутствующие мужчины пялились на тебя. Потому что я хочу заняться с тобой любовью. Потому что ты моя», – вертелось у него на языке.

Но Пьетро лишь качнул головой.

– Пора. Я скоро к тебе присоединюсь.

Однако прошло добрых полчаса, прежде чем Пьетро смог сесть в машину. Ему пришлось долго прощаться с влиятельными гостями. Он не мог уйти по-английски.

Эммилин кипела от негодования.

– Я наказана за то, что наслаждалась беседой? – с сарказмом поинтересовалась она, как только автомобиль тронулся.

– Нет, – невозмутимо ответил он.

– Мне стоило больших усилий прийти на этот вечер, потому что ты так хотел. Нет, точнее, ты мне приказал. А через час ты изменил решение и приказал мне уйти. Я, в конце концов, не школьница, чтобы мной командовать.

Господи, упоминание о школьнице еще больше разозлило его. Он впервые увидел ее в доме Кола, когда она ходила в школу. Это было на похоронах Патриции. Она стояла в холле в синем платье и блейзере. Уже тогда Пьетро шестым чувством понял, что она представляет для него опасность.

С тех пор он не приезжал к Колу, избегал мероприятий, где они могли нечаянно встретиться. Хотя несколько раз они пересекались на вечеринках, но не общались. Пьетро благоразумно держался на расстоянии.

Было что-то такое в дочери Кола Бовингтона, что его настораживало. Сейчас он убедился, что инстинкт его не обманул.

– Я приятно проводила время, – кипятилась Эммилин, пока они ехали по улицам Рима. Она знала город не очень хорошо, но видела, что едут они не на виллу.

– Я рад, – спокойно сказал он. – Но эти мужчины не сводили с тебя глаз, и ты дала им для этого повод.

– Как ты можешь говорить такое? Мы просто беседовали, – возмутилась Эммилин.

– Поверь мне, дорогая, на тебе такое платье, что ни один мужчина не станет «просто разговаривать» с тобой.

Эммилин от изумления хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

– Это красивое и элегантное платье. В нем нет ничего провокационного, – возразила она.

– Ты выглядишь в нем так, что тебя хочется съесть. И не я один так думаю, поверь мне.

Эммилин стала бледной как смерть, от ее боевого настроения не осталось и следа. Пьетро ничего не заметил.

– Ты моя жена! И не важно, что у нас фиктивный брак. Я не позволю тебе вывалять мое имя в грязи…

– Твое имя… – Эммилин выпучила глаза, но с губ сорвался только шепот. – Неужели такой сильный и успешный человек боится за свою репутацию?

Он со злостью ударил по рулю. Да не в этом дело! Как она не поймет: он ничего не боится. Это просто глупое оправдание. Он сказал это для достижения желаемого результата. Какого? Ее полной изоляции? Господи! В какого же мерзавца он превращается.

– Ты сказал, что я должна изменить внешний вид.

Эммилин всю трясло. Пьетро наконец заметил ее реакцию, хотя и не понимал ее. Он увеличил скорость, и автомобиль стрелой помчался по шоссе.

– Ты сам говорил, что я должна соответствовать статусу твоей жены. Разве я что-то сделала не так?

Он вцепился в руль. Она сделала все правильно, даже слишком.

– Ты бы наверняка извел меня упреками, появись я сегодня на вечеринке в той одежде, к которой я привыкла. Теперь тебе не нравится, что я выгляжу как все дамы высшего света. – Эммилин покачала головой. – Это несправедливо.

Она права. Но вся сложившаяся ситуация несправедлива. Он был вполне доволен жизнью до женитьбы на Эммилин. Доволен, что у него была бесконечная вереница женщин, с которыми он спал.

А теперь? Он понятия не имеет, что с ним творится.

– Куда мы едем? – словно очнувшись, спросила она, заметив, что они выехали из города.

– Здесь недалеко, – туманно ответил он. – Закрой глаза, дорогая.

– Я слишком сердита, чтобы заснуть. – Тем не менее Эммилин откинулась на подголовник и прикрыла глаза.

Ее ровное дыхание говорило о том, что, несмотря на возбужденное состояние, она задремала. То, что он задумал, было сумасбродством. Но после того как он увидел ее с этими профессорами, у него не осталось другого выхода.

Вскоре он затормозил у небольшого сельского дома. Открыв электронный замок на воротах, он подъехал к входу. Фары автомобиля высветили зеленую входную дверь с горшками герани и лаванды по бокам.

Пьетро вошел в дом и проверил все комнаты, оставив спальню напоследок. Это была просторная комната со старой железной кроватью посередине. Пол выложен плиткой, ставни закрыты. В комнате было темно хоть глаз коли. Утром солнечный свет просочится сквозь щели в ставнях. А если их открыть, то можно увидеть удивительной красоты пейзаж – горная гряда и блестящая на солнце водная гладь океана.

Он быстро приготовил комнату и вернулся к машине. Эммилин все еще спала. Он понимал, что самым лучшим выходом будет отнести ее в спальню и не беспокоить. Но в груди Пьетро бушевало пламя страсти, мучая его. Он знал, что Эммилин испытывает то же самое. У них есть единственный выход.

Он открыл пассажирскую дверь и, наклонившись к Эммилин, нежно поцеловал ее.

Она, все еще сонная, приоткрыла рот и, застонав, обвила его шею руками.

– Пьетро… – прошептала она.

Он отстегнул ремень безопасности и одним движением вынул ее из машины. Прижав девушку к груди, он поднялся по ступенькам и решительно направился в спальню.

– Где мы? – спросила Эммилин, оглядываясь вокруг. Вспомнив, что она на него сердита, Эммилин уперлась руками в его грудь.

– Я могу идти сама.

– Знаю. – Пьетро толкнул дверь плечом и внес ее в спальню.

Эммилин ахнула. Спальня была освещена свечами, играла тихая музыка. Он опустил ее на пол и, взяв в ладони ее лицо, мягко сказал:

– У тебя есть выбор, Эммилин.

– И каков же он?

– Ты можешь лечь спать. – Он нежно погладил ее по щеке. – Или мы проведем здесь нашу первую ночь вместе.

Он легонько прикоснулся губами к ее рту в ожидании ответа. Ему казалось, что он ждет целую вечность…

Глава 7

Сердце Эммилин билось в груди, словно пойманная в силки птица. Она так долго ждала этого момента. Со дня свадьбы? Или с того момента, когда отец предложил эту безумную идею?

Мысль о браке по расчету с харизматичным олигархом, которого она тайно обожала с детства, вселяла ужас, потому что Эммилин понимала, что не устоит перед таким красавцем, как бы ни старалась. И разве возможно отвергнуть его, когда он предлагает то, чего она хочет больше всего на свете?

Она взглянула на него и тихо сказала:

– Я не устала.

Пьетро, сдерживавший до этого дыхание, хотя сам этого не замечал, шумно выдохнул.

– Господи, благодарю тебя.

И на этом его терпению пришел конец.

Запустив руку в ее густые волосы, он оттянул ее голову назад и жадно приник к ее губам в неистовом поцелуе. Пьетро подтолкнул ее к кровати и уронил на нее, а сам оказался сверху, не прерывая поцелуя.

Эммилин горела от вожделения. Она прерывисто дышала. Любовная лихорадка охватила и Пьетро.

– Как красиво, – прошептала она, любуясь пляшущими по стене отблесками сечей.

– Да, – согласился он.

Его руки скользнули вниз, и он приподнял подол ее платья, обнажив длинные стройные ноги. Он застонал.

– Ты такая красивая, – прохрипел Пьетро, оторвавшись от ее губ и переключая внимание на шею.

Эммилин судорожно сглотнула. Она столько лет подавляла желание быть красивой, но сейчас слова Пьетро ласкали слух.

Он проделал дорожку из поцелуев вдоль шеи к пульсирующей ямочке над основанием ключицы. Эммилин выгнулась ему навстречу и стала снимать с него пиджак. Ей неудержимо захотелось прикоснуться к его коже, почувствовать его. Несмотря на полную неопытность, первобытный женский инстинкт, данный ей от рождения, подсказывал, как себя вести.

Она приподняла бедра, проклиная тонкие шелковые трусики, но Пьетро прижался к ней так, что она почувствовала всю силу его эрекции даже сквозь ткань. Он опустил голову и впился в ее рот с отчаянной, голодной жадностью, зажигая в ней ответный огонь. Его вкус и запах проникали в нее, как опасный наркотик, заставляя Эммилин забыть обо всем. Он нетерпеливо ерзал, нащупывая ложбинку между ее ногами. Глубоко внутри ее лона горячая влага оросила нежную кожу. Длинные пальцы Пьетро двинулись вверх к влажной плоти, вызывая возбуждающее покалывание. Закрыв глаза, Эммилин откинула голову на подушку, открывая шею для поцелуев. Жилка у горла часто пульсировала, повторяя учащенный стук сердца. Пьетро добрался до шелковистого треугольника между бедер, и Эммилин вся отдалась во власть невероятных ощущений и нетерпеливого ожидания.

Его ладонь проникла под кружевные трусики, и он погладил интимные складки. Эммилин непроизвольно развела ноги шире, приглашая продолжить возбуждающие ласки. Когда Пьетро дотронулся до бугорка Венеры – самой чувствительной точки, она застонала и приподняла бедра навстречу, целиком захваченная страстным желанием, которое он смог возбудить. Наконец его палец скользнул внутрь узкого горячего лона, и Эммилин вздрогнула. В эту секунду Пьетро накрыл ее рот губами, удерживая готовый вырваться крик. Ритмичные движения пальца вдоль нежной стенки вагины посылали импульсы удовольствия по всему телу. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве, и Эммилин чуть не задохнулась в невероятном оргазме, издав громкий стон наслаждения.

– Боже… – простонала она, дрожа всем телом и чувствуя, как капельки пота стекают по спине. – Не могу поверить, что может быть так хорошо.

– Я могу повторить еще, – пообещал он, призывно глядя ей в глаза.

Он встал с постели и начал расстегивать пуговицы на рубашке, затем снял ее, обнажив загорелый мускулистый торс. Она уже видела его таким в бассейне, но сейчас все было по-другому. Он раздевался для нее. Его взгляд был прикован к ней, пока он освобождался от остатков одежды. Наконец Пьетро остался в черных боксерах, сквозь которые проступали очертания возбужденного члена.

– Я прав, Эммилин, что ты впервые видишь обнаженного мужчину?

Девушка потупила взор.

– Подойди ко мне.

Эммилин поднялась с кровати с громко бьющимся сердцем. Ее не смущала собственная нагота. Пьетро обхватил ее за талию и крепко прижал к себе.

– Я не хотел на тебе жениться, – хрипло проговорил он. – Но сейчас не могу думать ни о чем другом, кроме как соединиться с тобой. Ты безумно красивая.

От этих слов она вся затрепетала.

– Нет, – прошептала она, качнув головой.

– Ты пытаешься скрыть свою красоту, – поправился он. – И я не понимаю почему. Большинство женщин, напротив, стараются выставить свои достоинства напоказ.

На мгновение ее пронзило знакомое чувство глубокой боли.

– Я такая, какая есть, – тихо сказала она.

– Вот я и хочу узнать тебя получше.

Он взял ее руки и положил на свои бедра.

– Раздень меня, – попросил он.

Эммилин нерешительно на него взглянула.

– Я никогда раньше такого не делала, – пробормотала она.

– Я знаю, – улыбнулся он.

Она сдвинула брови.

– Я думала, что обучение девственниц не твой профиль.

– Не любой девственницы, а именно вас, миссис Морелли, – самодовольно бросил он.

– Что, если я не?.. – Она зажмурилась, а затем продолжила: – Ты привык иметь дело с более опытными женщинами. Что, если я не смогу удовлетворить тебя?

Пьетро охватило доселе незнакомое чувство вины. Неужели он говорил такое? Он вел себя с ней как последний мерзавец.

– Сегодня я покажу тебе, на что способно твое тело.

– Я боюсь, – призналась она честно, чем тронула его.

– Я знаю, – мягко сказал он и чмокнул ее в кончик носа.

От его нежности у нее защемило сердце. Ее пальцы сами собой проникли под резинку боксеров и спустили их вниз. Переступив через них, он подвел ее к кровати. Она легла, а Пьетро потянулся к прикроватной тумбочке и достал презерватив.

– Защита, – улыбнулся он.

Она лишь молча кивнула.

Пьетро неожиданно охватило чувство неуверенности. Он никогда не спал с девственницей. Вероятно, сомнение отразилось на его лице, потому что Эммилин приподнялась на локтях и взглянула ему прямо в глаза.

– Я хочу этого, – с уверенностью сказала она. – Мне все равно, что будет потом. Я хочу стать женщиной.

Пьетро про себя поблагодарил небеса, чего раньше никогда не делал, надел презерватив и устроился у нее между бедер, положив на них свои крупные руки. Затем уперся одной рукой в матрас и, взяв свой член в другую руку, стал медленно водить им по интимным складкам, дразня и возбуждая Эммилин, пока она призывно не выгнулась ему навстречу.

Пьетро осторожно углубился в тугой канал, не спуская с нее глаз, и начал ритмичное движение. Она обвила его талию ногами, и он погрузился в нее еще глубже.

– Мне хорошо, – выдохнула она.

Крепче ухватив ее за бедра, Пьетро убыстрил темп. Эммилин застонала, двигаясь с ним в унисон. Через минуту они одновременно вознеслись на вершину наслаждения в умопомрачительном оргазме.

Скатившись с нее, Пьетро сел в постели и ошеломленно спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Наполненной, – коротко ответила она и прикрыла глаза.

Он какое-то время пристально ее разглядывал, отказываясь поверить в то, каким открытием она для него явилась.

– Скажи, – хрипло пробормотал он, проводя пальцем от пупка до груди, – почему ты раньше этим не занималась?

– Может быть, я ждала тебя, – промурлыкала она, шаловливо улыбнувшись. – А может, не встретила того, кто смог бы меня соблазнить. – Она приподнялась на локте и прямо посмотрела на него. – Разве это странно?

– Да. – Он покачал головой. – Тем не менее это имеет смысл.

Она бросила взгляд на простыню.

– Я рада, что ради меня ты нарушил правило не спать с девственницами.

Его смех был похож на нежную ласку.

– Это было грубо с моей стороны.

– Это было честно, – поправила она и снова вытянулась на кровати, жаждая его прикосновения.

Он накрыл ладонью ее грудь.

– Ты чего-нибудь хочешь? Воды? Вина? Чая? Еды?

Она отрицательно покачала головой. Как она может чего-то хотеть, когда он только что подарил ей такие невероятные ощущения?

Эммилин зевнула, прикрыв рот рукой.

– В таком случае вздремни.

– М-м-м, но тогда я могу подумать, что мне все это приснилось.

Пьетро укрыл ее одеялом, сложенным в изножье кровати.

– Это даст мне прекрасную возможность убедить тебя в обратном, – с чувством произнес он.

Эммилин закрыла глаза, ровно задышала и вскоре действительно заснула.

Пьетро продолжал смотреть на Эммилин. Ее окружали тайны. Она была соткана из сплошных противоречий. Она потрясающе красива, но делает все, чтобы скрыть красоту. Она почти всю сознательную жизнь была узницей любви и заботы своего отца. Тем не менее она смелая, сильная и независимая. Но почему она так долго жертвовала своей независимостью?

Она такая чувственная, но нецелованная. Как она сумела подавить свою страстную натуру? Ей двадцать два, а она словно вышла из Викторианской эпохи. Девушки ее возраста целыми днями сидят в соцсетях, выкладывая бесконечные селфи и собирая лайки. А она читает книги у бассейна и носит мешковатую одежду, чтобы скрыть роскошную фигуру. Почему?

Ему очень хотелось бы получить ответы на эти вопросы. Но было много других вопросов, которые его беспокоили, отравляя прелесть произошедшего. Как она отреагирует, когда узнает правду о здоровье отца? Сможет ли простить ему то, что отец скрыл от нее? И как отнесется к тому, что Пьетро соучастник обмана?

Мысль о том, что он сам ей лжет и, покрывая ее отца, причинит Эммилин боль и разочарование, терзала Пьетро.

Глава 8

Удивительные ощущения охватили Эммилин, когда она открыла глаза. Тело наполнено легкостью. В доме звенящая тишина, тонкий аромат цитрусовых и лаванды ласкает обоняние.

Эммилин зажмурилась.

– Привет, – раздался над ухом теплый голос.

Она посмотрела на Пьетро, своего мужа, а теперь и любовника, и расслабленно улыбнулась.

– Мне приснился странный сон, – пробормотала она, приподнявшись и опираясь на локоть, так что одеяло сползло, оголив грудь.

Пьетро бесстыдно залюбовался тугими шарами грудей, ощущая прилив возбуждения. Он быстро отвел взгляд и уставился в экран лэптопа.

– Уверена, что это был сон? – весело спросил он, закрывая крышку компьютера и небрежно отодвигая его в сторону.

– Скорее всего, – мягко ответила она. – Очень уж все было идеально.

Ее искренность и неискушенность приятно удивляли. Пьетро не помнил, когда встречал женщину, которая бы не лицемерила хоть немного. Честность Эммилин была так же привлекательна, как и ее соблазнительное тело.

Пьетро навис над ней мощным телом и нежно поцеловал. У Эммилин возникло странное чувство защищенности, словно никто и ничто не может ее обидеть, если он рядом. Мысль поспешно испарилась, стоило ему коснуться ее губ. Тело Эммилин немедленно ожило.

– Я снова хочу тебя, – прошептал он.

Эммилин лучезарно улыбнулась в ответ:

– Хорошо.

Он мгновенно оседлал ее и мощным толчком вошел в нее. Эммилин ахнула, принимая его. Он любил ее так страстно, что ее разум затуманился и она чувствовала только горячие волны наслаждения, охватившие все ее существо.

Позже, расслабленно лежа в его объятиях, она не хотела думать, что является лишь одной из многих его любовниц, а он для нее единственный.

Ее размышления были прерваны громким урчанием в желудке. Она рассмеялась, ничуть не стесняясь этого звука.

– Умираю с голода. У меня маковой росинки во рту не было вчера.

– Почему? – спросил он, поглаживая ее спину.

– Просто была занята. – Эммилин вспомнила, сколько времени она потратила на выбор платья, прическу и макияж. – Но вряд ли здесь можно найти съестное…

– Зря ты так думаешь. В поместье штат прислуги.

– В поместье? – удивленно переспросила она.

– Это скорее мое персональное убежище, – поправился он. – Я приезжаю сюда, когда хочу скрыться от посторонних глаз и навязчивого внимания прессы. Тебе такое ощущение должно быть тоже известно.

– Да, – согласилась она, невольно вспоминая статьи, в которых ее скучная внешность сравнивалась с легендарной красотой матери.

– Ты счастливица, – продолжил Пьетро, приняв ее согласие за чистую монету. – Меня много лет преследуют папарацци, куда бы я ни отправился. Они жаждут скандальных снимков.

От Эммилин не укрылась нотка горечи в его словах.

– Но сейчас я хочу тебя накормить, а говорить будем потом. – Он переплел ее пальцы со своими и повел на кухню.

– Меня впервые держит за руку мужчина, не считая папы, – призналась Эммилин.

Сердце Пьетро предательски екнуло.

– Я не хочу говорить сейчас о твоем отце.

Пьетро вновь подумал о смертельной болезни Кола и о том, что сенатор обманывает дочь, используя Пьетро в качестве прикрытия.

Мелодичный смех Эммилин отвлек его от тяжелых мыслей.

– Извини. Просто все это так необычно для меня.

– Это точно, – подтвердил он, увлекая ее за собой вниз по лестнице.

Эммилин с любопытством рассматривала интерьер простого деревенского дома – пол выложен терракотовой плиткой, кремовые стены, симпатичная мебель, но явно не дизайнерская.

– Я таким его приобрел, – ответил Пьетро на незаданный вопрос Эммилин.

Они вошли в просторную светлую кухню. Пьетро усадил Эммилин за деревянный стол, а сам направился к холодильнику.

– Когда ты купил его?

– Пять лет назад.

– Почему?

Пьетро решил было уйти от ответа, но потом передумал. Что это изменит?

– Я тогда расстался с подругой. Журналисты считали, что мы поженимся. Она, похоже, тоже. Расставание было не из приятных – громкий публичный скандал и тому подобное. – Пьетро поморщился. – Я получил тогда хороший урок. И понял, что нужно иметь убежище, где можно укрыться от назойливого внимания прессы и спокойно пережить случившееся.

– А у тебя не было такого пристанища? – уточнила она.

Пьетро покачал головой:

– Нет. Я оставался в Риме.

– Это плохо?

Он улыбнулся.

– Я пытался утопить горечь расставания в алкоголе. Это был не лучший период моей жизни.

– Прости, – пробормотала она, чувствуя ревность, за которую себя ненавидела.

– Ничего. В конце концов, мы остались друзьями. Но я понял, что должен иметь уединенное место, где могу укрыться. Об этом доме никто не знает. Он принадлежит моей корпорации. И я никого сюда не привозил.

Эммилин было приятно это слышать. Тем не менее она не преминула язвительно заметить:

– Как это восхитительно, что вы остались друзьями.

Сарказм не укрылся от Пьетро.

– Ревнуешь?

– И не думала. – Эммилин поспешно отвела взгляд. Похоже, он читает ее как открытую книгу. Ей трудно притворяться, что прошлое мужа ее не интересует.

– А вот ты настоящий анахронизм, – заявил он, доставая из холодильника контейнер с едой.

– Я знаю, – ответила она, потянувшись к тарелке с холодным мясом. – Умираю от голода.

Пьетро пристально посмотрел на Эммилин. Она перестала жевать.

– Что?

– Когда ты улыбаешься, ты так похожа на мать, – заметил Пьетро.

На лице Эммилин промелькнуло выражение, которое вряд ли можно было назвать гордостью или удовольствием. Скорее это было сомнение. Вина. Боль. Пьетро стало любопытно.

– Тебе неприятно такое сравнение? – спросил он.

– Да бог с тобой, – напряженно ответила она. – Моя мать была очень красивой женщиной. Твое сравнение мне льстит.

– Неправда.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что знаю тебя, – просто ответил он.

Сердце Эммилин ухнуло вниз. Пьетро сказал правду.

– Так почему ты не хочешь быть похожей на Патрицию?

«Ты никогда не будешь такой, как я! Немедленно сними это! Умойся! Ты переборщила с тушью и помадой. Ты похожа на дешевую порнозвезду!» – пронеслись у Эммилин в голове слова матери.

Девушка невольно вздрогнула.

– Ты не прав, – настаивала она, хотя от горького воспоминания по спине пробежали мурашки.

– Я всегда прав. Но я могу быть терпеливым.

Он выложил на тарелку горсть клубники, сыр и хлеб.

«Могу быть терпеливым», – повторила про себя Эммилин. Неужели он обладает даром читать мысли и говорить то, что ей в данный момент хотелось бы услышать?

– Все не просто, – сказала Эммилин, помолчав.

– В семье всегда так, – согласился он.

– Твои родители довольны, что ты остепенился? – Она изобразила пальцами знак кавычек.

Пьетро пожал широкими плечами.

– Думаю, да. А Рейф считает, что перед тобой невозможно устоять, – добавил он. – Мне кажется, он здорово завидует, что твой отец выбрал меня, а не его в качестве твоего мужа на день.

Эммилин фыркнула и поднесла ко рту клубнику. Странно, но нагота ее не смущала. Все было сейчас правильно.

– Ты когда-нибудь любил? – Вопрос сорвался с губ помимо воли.

– Нет.

– Серьезно?

Она потянулась к тарелке, но Пьетро перехватил ее руку и поцеловал в ладонь. Затем засунул в рот ее палец и пососал его. У Эммилин внутри все перевернулось.

– Серьезно, – пробормотал он и, обойдя деревянную лавку, встал напротив.

– Но у тебя было столько женщин.

– Секс не есть любовь, дорогая.

Перед взором Эммилин разверзлась огромная черная пропасть. «Секс не есть любовь», – повторила она про себя. Секс просто физический акт. Биологическая функция. Гормональная потребность. И ничего более. Зачем она задала этот глупый вопрос?

– А как же та женщина, с которой ты скандально расстался?

– Которая? – выгнув бровь, переспросил он.

– Пять лет назад до покупки этого дома.

– Бьянка, – тихо сказал он. – Она мне небезразлична до сих пор.

Теперь ревность не только полыхала огнем, но катилась раскаленной лавой, обжигая все внутри.

– Та самая рыжеволосая красавица, с которой ты заигрывал на нашей свадьбе? – уточнила ошеломленная Эммилин.

Пьетро тут же почувствовал раскаяние и сожаление. Он совсем забыл, что Эммилин знакомо имя Бьянки. Пьетро допустил глупый промах, чего раньше за ним не водилось.

– Я тогда был не прав, – признал он.

– Можешь повторить это хоть сто раз, – раздраженно сказала она, потянувшись за фисташкой, чтобы как-то отвлечься. – Ты до сих пор с ней встречаешься?

Эммилин было больно. Ее тело все еще пульсировало от недавней близости, каждая клеточка вибрировала от полученного наслаждения, и она ревновала. Боже, как же она ревновала!

– Нет.

Эммилин поднялась со скамейки. Она чувствовала себя не в своей тарелке.

– Это совершенно меня не касается. – Она обошла вокруг стола, якобы к тарелке с едой. На самом деле ей нужно было свободное пространство.

– Естественно, касается. Ты моя жена.

– Но у нас фиктивная свадьба. Надеюсь, ты не забыл. У нас соглашение. Ты волен делать что угодно.

Он долго и пристально смотрел на нее.

– Разве ты не считаешь, что теперь все изменилось, Эммилин?

В душу девушки закрались сомнения.

– О чем ты?

– Я не хочу больше встречаться ни с какой другой женщиной. – Он сам этого не осознавал, пока не произнес вслух. Это правда. И она заслуживает ее знать. – Я хочу делить с тобой постель каждую ночь. Я хочу быть твоим настоящим мужем. Я понимаю, что все началось не так, как должно быть на самом деле. Но я хочу узнать тебя поближе. Хочу знать все твои секреты. – Он перемахнул через лавку и, прижавшись к ней голым телом, прошептал ей на ухо, щекоча теплым дыханием: – Все до единого, дорогая.

– Здесь необыкновенно красиво, – с восторгом сказала Эммилин, любуясь зелеными холмами, фруктовым садом и блестящей гладью океана. – Не представляю, как можно покидать этот райский уголок.

– Бизнес, – коротко бросил он. – Компания не может долго обходиться без руководителя. – Он вспомнил о бесконечных имейлах от своих помощников и невольно поморщился. – Пора возвращаться.

Эммилин вздохнула.

– Сегодня?

– Сейчас, – ответил он.

Они провели в имении три сказочных дня, и пора было возвращаться в реальный мир.

Она сидела на траве, подтянув колени к груди. Пьетро ужасно хотелось до нее дотронуться. Он так привык к ее присутствию, что не знал, как будет обходиться без нее на работе.

Как он мог посчитать ее скучной и заурядной при их первой встрече? Она была божественно хороша собой. И не важно, что на ней надето. Эти три дня она носила его старые рубашки. Эммилин выглядела в них более соблазнительно, чем любая из его предыдущих женщин.

Он заметил промелькнувшую на ее лице грусть и предложил:

– Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я приеду в выходные.

– Нет, – твердо ответила она.

Эммилин уже не могла обходиться без него. Близость с ним стала своего рода наркотиком.

– Мы приедем сюда еще.

Она быстро поднялась на ноги и направилась к дому. Он последовал за ней. Поравнявшись с Эммилин и обняв ее за талию, Пьетро сказал:

– Я рад, что мы сюда приехали.

– Я тоже, – просто ответила она.

Улыбка Эммилин была ясной, но что-то в выражении ее лица не нравилось Пьетро. Неуверенность, которую ему хотелось стереть, но он не знал как. За три совместных дня он досконально изучил ее тело, но так и не узнал ни одного ее секрета. Эммилин оставалась для него загадкой.

– Ты нервничаешь?

Эммилин в очередной раз удивилась его способности угадывать ее состояние.

– Полагаю, да, – натянуто улыбаясь, подтвердила она.

Пьетро притормозил у обочины и внимательно посмотрел на девушку.

– Что с тобой?

– Честно?

– Конечно.

– Это очень глупо.

– Говори, – ободряюще произнес он.

– То, что произошло между нами там, – Эммилин обернулась на дорогу, по которой они возвращались из имения, – кажется мне фантазией, чем ближе мы подъезжаем к Риму. Словно между нами ничего не было.

– Как ты можешь так думать? Мы любили друг друга не раз и не два.

Лицо Эммилин порозовело от смущения.

– Но теперь все кажется нереальным.

Пьетро вздохнул.

– Все было очень даже реально.

Девушка кивнула, но от нее по-прежнему веяло неуверенностью.

– Я думаю, это потому, что в Риме между нами все было по-другому.

Его бодрый смех успокоил Эммилин.

Он снова влился в поток машин и сосредоточился на дороге.

– С тех пор много воды утекло, – заметил он.

Так-то оно так, но одно оставалось неизменным. У Пьетро на сердце висели гири. Он участвовал в огромном обмане, который затеял Кол из слепой любви к дочери. Однако Пьетро был отличным менеджером. Он умел находить выход из самых сложных ситуаций. Теперь ему предстояло разрулить ситуацию с тестем.

Глава 9

– У вас усталый голос, сенатор, – растягивая слова, произнес в трубку Пьетро, понимая, что сердится на того, кто обычно вызывал у него уважение и восхищение. Он всегда любил этого человека, который помог ему пережить смерть отца и был его старшим другом.

Кол зашелся кашлем.

– Я в порядке. Здесь медсестра измеряет мне температуру.

– Ректально? – пошутил Пьетро. – Поэтому вы недовольны?

– Да уж, будешь тут доволен, когда лежишь в палате, словно заключенный в одиночке, – проворчал сенатор. – Ладно, расскажи, как там моя девочка, Пьетро. Ты заботишься о ней?

Пьетро охватила досада.

– Она не особенно нуждается в опеке. Эммилин гораздо самостоятельнее, чем мне казалось.

Кол засмеялся, но тут же захрипел.

– Понятно. Ты, как я понимаю, столкнулся с ее упрямством. Это она от меня унаследовала. Не суди ее строго.

– М-м-м. – Пьетро кивнул, словно Кол мог его видеть, и потер подбородок.

– Есть проблема? – спросил Кол.

– Да.

– Она счастлива, не так ли? Ты мне обещал…

– Эммилин вполне счастлива и довольна, – ответил Пьетро, представляя радостное лицо девушки, ее затуманенные страстью глаза и припухшие от поцелуев губы. Но затем он увидел ее неуверенность, когда они возвращались в Рим накануне. Казалось, что ее преследуют невидимые призраки.

– Тогда что?

– Она заслуживает знать правду о вашем здоровье, – с трудом выдавил из себя Пьетро. – Она не поймет, почему вы ей не сказали. Вы должны дать ей шанс проститься с вами.

В трубке раздавалось тяжелое свистящее дыхание. Пьетро ждал. Но его лояльность была на полпути от сенатора к его дочери, которая боготворила отца и не знала, что тот умирает.

– Ты не можешь ей сказать, – наконец ответил сенатор.

– Но кто-то должен это сделать, – тихо сказал Пьетро.

– Я запрещаю тебе, – рассердился Кол.

Пьетро услышал, как медсестра попросила его успокоиться.

Но Кол уже завелся:

– Если бы я хотел, чтобы она знала, я сам бы ей сказал. Черт возьми, Пьетро, она моя дочь, а не твоя. Ты знаешь ее всего месяц, а я – всю жизнь. Мне лучше знать, что ей нужно. Не лезь не в свое дело.

– Она заслуживает шанс попрощаться.

– Нет! – хрипло возразил сенатор. – Меня уже нет. Я не хочу, чтобы Эммилин видела меня таким. Это не я.

Кол снова натужно закашлялся, раздался звук упавшей трубки.

– Кол? Кол? – встревоженно повторял Пьетро.

В трубке послышался женский голос:

– Простите, сенатору Бовингтону необходим покой. Разговор подождет. И на будущее, пожалуйста, постарайтесь не огорчать сенатора. – Медсестра отключилась.

Пьетро громко выругался. Хорошо, что в офисе никого не было. Пьетро злился. Он не мог нарушить обещание, данное Колу. Но и врать Эммилин он тоже не мог.

Автоматически он набрал номер Рейфа.

– Привет, – раздался в трубке голос брата.

– Мы можем поужинать сегодня? – без предисловий начал Пьетро.

– Давай. Эммилин к нам присоединиться? – поинтересовался Рейф.

– Не сегодня. У нее… дела, – пробормотал Пьетро.

– Ты никогда не умел врать, – ответил Рейф. – Ладно, увидимся в ресторане «У Чезаре» в семь. – Рейф отключился, не дав Пьетро возможности оправдаться.

Пьетро набрал сообщение Эммилин:

«У меня важная встреча. Буду поздно. Прости».

Поморщившись, он отослал сообщение. Рейф прав. Он не умеет врать.

Пьетро заметил точечки на экране, говорившие о том, что Эммилин онлайн и печатает ответ. Но неожиданно точки исчезли, и никакого ответа. Он нахмурился, немного подождал и засунул телефон в карман.

Рейф был уже в ресторане, когда вошел Пьетро.

– Ну? – спросил он, подвигая брату бокал с мартини.

Пьетро сел и одним махом осушил полбокала.

– Это очень личный разговор, который должен остаться между нами, – серьезно сказал он.

Рейф молча кивнул.

– Кол болен.

– Кол? Кол Бовингтон?

– Да, кто же еще? – прошипел Пьетро.

– Что с ним?

– Рак в терминальной стадии. – Пьетро помолчал, уверенный, что Рейф сейчас вспоминает их собственного отца. – Ему осталось недолго. Счет идет на месяцы, если не на недели.

– Бедная Эммилин. Я знаю, как они близки.

– Да, – процедил Пьетро, покручивая ножку бокала. – Но Эммилин ничего не знает.

– Не знает? – изумленно повторил Рейф. – Что ты этим хочешь сказать, черт побери?

– Таково было желание Кола, – ответил Пьетро. – И когда я согласился держать это в секрете от нее, я не… Я едва был с ней знаком, – неловко закончил он. – Я не думал, что хранить секрет будет так тяжело. Она была мне безразлична.

– А сейчас? – настаивал Рейф.

Новизна возникшего чувства была такая неожиданная, что Пьетро не был готов обсуждать это с братом. Он ответил туманно:

– Я достаточно изучил ее. Она захочет узнать правду. Она не позволит, чтобы Кол умер в одиночестве.

– Возможно, – согласился Рейф. – Но Кол хочет защитить ее, лишив возможности видеть его агонию.

– Но мы тоже прошли через это. Ты разве не рад, что мы имели возможность попрощаться с отцом? Уважить его? Облегчить его страдания?

– Мы не Эммилин. Если Кол прав, а я уверен, что он хорошо знает свою дочь, ты сильно ранишь ее, не имея на то оснований. Кол никогда не простит тебе этого.

– Нет. Я дал ему слово, – холодно ответил Пьетро. Его сердце заныло от мысли, что своим обещанием он предает Эммилин. – Пока он не освободит меня от клятвы, я должен хранить секрет.

– Похоже, ты уже принял решение, брат, – тихо сказал Рейф. – Что нам обсуждать?

Пьетро пристально взглянул на брата. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь освободил его от чувства вины, сказал ему, что он принял правильное решение. Но никто не может ему помочь. Даже он сам.

– Нечего, – пробормотал Пьетро.

Эммилин сидела на диване в гостиной, уставившись невидящим взором в раскрытую книгу. Где он? С кем он? Кто даст гарантию, что он сейчас не с Бьянкой или другой любовницей? От этих мыслей ей становилось тошно. Неужели он в постели с другой?

Наконец она услышала звук подъехавшего автомобиля. Она взглянула на часы, которые показывали полночь. В душе запорхали бабочки. Дрожащими пальцами она перевернула страницу.

Затаив дыхание, она ждала появления Пьетро. Сначала он ее не заметил. Он стоял в холле с отсутствующим выражением лица и потирал подбородок.

– А, это ты! – воскликнула Эммилин, искусно имитируя удивление.

Он вздрогнул и поднял на нее взгляд. В глазах мелькнуло виноватое выражение.

– Я думал, ты давно спишь.

– Зачиталась, – соврала она, отложив книгу. – Ты хорошо провел вечер?

Вот оно! Снова это выражение неуверенности. Или проступок?

– Ты был с другой женщиной? – шепотом спросила она.

Пьетро быстро подошел к дивану и уселся на ковер у ее ног.

– Эммилин, нет, конечно. – Он положил ладонь ей на колено, заставив посмотреть ему в лицо. – Я ужинал с Рейфом.

– Да, – кивнула она. – Он звонил несколько часов назад сказать, что ты забыл в ресторане пиджак, и обещал занести его на неделе.

Теперь Пьетро понял, почему Эммилин выглядела расстроенной.

– Мне нужно было кое-что доделать на работе, – соврал он.

На самом деле ему нужно было крепко подумать. Он не мог больше скрывать от нее ложь. То, что поначалу показалось пустяком, теперь тяжким бременем лежало на душе.

– Ты не можешь серьезно считать, что у меня кто-то есть.

– Я не знаю, – тихо ответила она, не в силах поднять на него взгляд. – Ну, то есть я знала, на что иду, когда выходила за тебя замуж.

– Нет, не знала. Мы оба не знали, – просто сказал он. – Я думал, что женюсь на занудной и избалованной дочке старого друга. Я думал, что продолжу прежнюю жизнь…

– Но разве это не так? – Эммилин наконец посмотрела на него.

– Нет, не так. – Он поднялся на ноги и подал ей руку. – Ты должна верить мне, Эммилин.

Чувство вины терзало его. Как он мог просить ее об этом? Эммилин прикусила губу. Она доверила Пьетро свою жизнь, но можно ли доверить ему сердце? Любовь нагрянула нежданно-негаданно. Может ли она быть уверена, что он не разобьет ей сердце?

Не нарочно, просто потому, что он такой.

– Поверь мне. – Он взял ее лицо в руки. – Мне никто не нужен, кроме тебя.

– Это безумие, – с сомнением сказала она. – Мы недавно встретились…

Он прервал ее страстным поцелуем. Она застонала и обвила его руками за шею. От его прикосновения она загоралась как спичка.

– Мы знаем друг друга очень давно.

– Но не по-настоящему, – возразила она, отрываясь от его губ. Она положила голову ему на грудь и слушала, как бьется его сердце.

– Я помню, когда впервые увидел тебя, – тихо сказал он. – Я приехал на похороны твоей матери. Ты тогда была тинейджером, но уже привлекала внимание, – с извиняющейся улыбкой заметил он. – Ты только что вернулась из школы. Помнишь?

Еще бы ей не помнить. Красивый молодой друг отца посмотрел на нее и воспламенил ее сердце.

– Да. – Она прокашлялась. – Ты был самым великолепным мужчиной, которого мне довелось увидеть, – серьезно ответила она, хотя в глазах плясали чертики.

– Немудрено, что ты не встретила подходящего кавалера. Разве кто-то может со мной сравниться? – пошутил он.

– Истинная правда, – в тон ему ответила она, стараясь заглушить болезненные воспоминания о своей ранней юности.

– Мне показалось странным, что ты в тот день была в школе. Твоя мама умерла, а ты пошла в школу…

– Люди переносят горе по-разному. Я хотела быть среди друзей. Софи была для меня находкой.

– Почему ты не рассказала отцу то, что знала о смерти Патриции?

В глазах Эммилин плескались такие эмоции, что Пьетро понимал – надо остановиться. Но с другой стороны, он отчаянно искал ответы на вопросы.

– Он думает, что ты считаешь, будто Патриция просто врезалась в дерево.

– Она действительно врезалась в дерево, – натянуто улыбаясь, сказала Эммилин.

– Но она сделала это специально.

– Возможно, она была пьяна, – сердито ответила девушка.

Она подошла к окну и невидящим взором уставилась на горящие вдалеке яркие огни Вечного города.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что она страдала алкоголизмом, – неохотно выдавила Эммилин.

Пьетро нахмурился.

– Твой отец никогда не говорил об этом. И пресса молчала.

– Естественно, – устало произнесла Эммилин. – Папа контролировал местную прессу, как и морг.

Эммилин резко повернулась и прямо посмотрела на Пьетро.

– Если бы она столкнулась с другой машиной или наехала на человека, тогда отец не смог бы скрыть, что она была нетрезвой. Но поскольку никто, кроме нее, не пострадал, честь семьи не должна была быть запятнана.

– Как ты узнала, что она злоупотребляет алкоголем? – пробормотал Пьетро.

Эммилин судорожно сглотнула и отвернулась. Годы молчания словно зашили ей рот.

– Как ты узнала? – повторил Пьетро настойчиво.

– Потому что в конце она уже не могла этого скрывать. Она была пьяницей. Злобной алкоголичкой.

Пьетро прищурился.

– Как это злобной?

Эммилин прерывисто вздохнула.

– Злобной, и все тут.

– По отношению к тебе?

– А к кому же еще? Папа часто работал в Капитолии. Вот она и вымещала злобу на мне. Слуги не в счет. Она издевалась над ними, но потом давала им денег, и они молчали и мирились с ситуацией. – Эммилин прижала ладони к глазам. – Я все делала неправильно, по ее мнению.

Она сердито помотала головой.

– Ее все во мне не устраивало. Особенно когда я подросла. Однажды у нас обедал сенатор Нантакэн и сказал, что я хорошенькая, а когда вырасту, то стану такой же красивой, как мама. Мне было лет двенадцать. Он просто был добр ко мне, – сказала Эммилин, качая головой. – Но мама впала в ярость. Она так разозлилась, будто я хотела отравить ее цианидом.

У Пьетро вырисовывался страшный образ Патриции, но он не показывал вида.

– Что она сделала?

– Ничего. Во всяком случае, не сразу. Она никогда не показывала свой нрав при посторонних. Но как только гости ушли, она выкинула из шкафа мою одежду и заявила, что если продолжу так одеваться, то стану проституткой высшей пробы. Она…

Эммилин закрыла лицо руками, сдерживая рвущееся наружу рыдание.

– Извини, – прошептала она, в отчаянии качая головой. – Я никогда и ни с кем об этом не говорила. Но сейчас запрет снят, и я не могу остановиться…

– И не останавливайся, – подбодрил он, борясь с искушением подойти ближе и обнять ее. Но он подозревал, что, если проявит участие, Эммилин снова замкнется, а ему хотелось узнать о ней как можно больше.

Она кивнула, но вся дрожала. Пьетро подошел к бару, налил щедрую порцию виски и подал жене. Она обхватила бокал руками, понюхала и отпила маленький глоток. Ее лицо исказила гримаса отвращения, и она поставила бокал на стол.

– Брр.

Пьетро криво улыбнулся, но ему не терпелось продолжить разговор.

– Тебе было двенадцать, переходный возраст, когда ты превращалась из подростка в девушку… – подсказал он.

Эммилин кивнула, теребя ожерелье, которое никогда не снимала.

– Она не могла этого вынести. В раннем детстве она была нежной и заботливой мамой, и мы были очень близки. Но лет в десять – одиннадцать я начала расти и оформляться. Она расценила это как некий акт неповиновения и увидела во мне соперницу. Ей не нравилось, что я провожу время с отцом. Когда к нам приходили гости, она отсылала меня в мою комнату. Мне не разрешалось носить одежду, привлекающую внимание. Нельзя было пользоваться косметикой, красить волосы и делать модную стрижку.

– И тем не менее ты была красивой, и все это видели, – мягко сказал он.

Эммилин насмешливо посмотрела на него.

– Ты не видел. Именно ты сказал мне, что я недостаточно красива для твоей жены.

Пьетро огорченно застонал. Он действительно так говорил.

– Эммилин, я о другом думал, когда ты пришла ко мне в офис. И я был раздосадован.

– Это чем же?

– Тем, что ты прибегаешь к уловкам, чтобы скрыть естественную красоту. В этом нет необходимости.

– Но это стало для меня привычкой. Даже после смерти мамы, стоило мне подумать о новой одежде, как я слышала ее голос и слова, которыми она меня называла. А тут еще и ты сказал, что я должна изменить внешний вид…

– Я был последним сукиным сыном, – проворчал он.

– Да. Высокомерным сукиным сыном, – согласилась она, улыбнувшись. – Но как ни странно, ты встряхнул меня, напомнил, что мама уже не может влиять на меня. Я сама себе хозяйка.

– Ты очень красива, и совершенно не важно, что на тебе надето. Однако я не могу поверить, что твой отец не был в курсе…

– Он боготворил ее, – задумчиво сказала Эммилин. – Между ними, как ты знаешь, большая разница в возрасте. Она была его драгоценной и непогрешимой женушкой. – Эммилин горестно вздохнула. – Он понятия ни о чем не имел.

– У меня это не укладывается в голове.

Эммилин пожала плечами:

– Я думаю, это не единичный случай. Многие слепо любят и слепо верят своей второй половине. Не хотят признавать правды и не признают.

– Но…

– Я знаю. – Она приложила палец к его губам. – Это может показаться безумием, но, выйдя за тебя замуж, я почувствовала себя живой. Впервые за долгие годы я снова обрела себя. Спасибо тебе.

Вина лежала на сердце Пьетро тяжким бременем.

«Скажи ей. Признайся сейчас», – билось у него в голове.

Он так хотел, но не мог открыть ей правду. Был только один способ остановить рвавшееся наружу признание – он приник к ее губам в жадном поцелуе, вложив в него всю страсть и желание обладать Эммилин. Только это имело смысл.

Глава 10

Ночной клуб был заполнен до предела. В свете разноцветных неоновых огней движения пар напоминали волнующееся море. Диджей пританцовывал на возвышающейся над танцполом сцене, а ритмичная музыка звучала так зажигательно, что Эммилин было трудно устоять на месте. Девушка впервые оказалась на такой потрясающей вечеринке. В воздухе витал запах роскоши и свободы. Казалось, здесь исполняются любые желания.

– Значит, вот где веселились наши гости после свадебного приема?

Пьетро кивнул:

– Похоже на то.

Они теснее прижались друг к другу в медленном танце. Глаза Эммилин горели от возбуждения.

– Здесь очень мило, – улыбнулась она.

– Уверен, что ты не часто посещала подобные заведения. – Пьетро чмокнул ее в макушку.

– Нет, – согласилась она. – Но я могу пристраститься.

– В этом нет необходимости, – ответил он. – Я здесь нечастый гость.

– Но ты ведь имеешь к этому заведению отношение?

– Я финансировал его строительство.

– Так вот почему тебе оказали такой радушный прием.

– А может, потому, что со мной пришла такая красавица.

Эммилин снисходительно улыбнулась.

– Уверена, что я не первая женщина, которую ты привел сюда.

Пьетро на мгновение остановился. Она права. Он ненавидел себя сейчас за свое бурное прошлое. Особенно теперь, когда женился на Эммилин. Но нельзя повернуть время вспять.

– Когда ты говорила с отцом в последний раз?

– А, понятно, ты хочешь сменить тему, – вздохнула она. – Со сколькими же женщинами ты перебывал здесь? Я сотая или что-то в этом духе? – не унималась Эммилин.

– Это имеет значение? – спокойно спросил он.

– Пожалуй, нет.

Она отвела взгляд. Очарование вечера рассеялось.

– Я вот что подумал, – тихо сказал он. – Как бы мне хотелось, чтобы мой любовный багаж был легче. Ты заслуживаешь лучшего мужчину, чем я. – Он сам удивился такому признанию.

– Но ты не стал бы таким потрясающим любовником, будь у тебя меньше женщин, – шутливо заметила Эммилин и подмигнула.

Пьетро хрипло рассмеялся.

– Практика сделала из меня идеального любовника?

– Да. Но теперь ты практикуешься только со мной.

– И ты идеальна, – тихо и серьезно добавил он.

Пьетро нежно прикоснулся к ее губам, и мир перестал существовать. Она не слышала музыки. В сердце пела любовь.

А что происходит в его сердце?

Эммилин не смела надеяться на ответное чувство. Тем не менее их привязанность друг к другу росла с каждым днем. Она замечала, как он смотрит на нее, как держит в объятиях после занятий любовью, пока она не заснет. А утром она снова просыпалась в его объятиях.

Эммилин заметила, что он стал меньше работать в офисе, проводя больше времени на вилле. Он работал дома в кабинете, а иногда выносил лэптоп к бассейну или в гостиную. И еще: после возвращения из имения Эммилин перебралась в спальню Пьетро.

Но одно дело – стать ближе друг другу, и совсем другое – полюбить. Жизнь научила ее не строить воздушных замков.

Мелодия закончилась, перейдя в новую.

– Ты голодна? – прошептал он ей на ухо.

– Мне нужна не еда, – призывно глядя ему в глаза, промурлыкала она.

Его хриплый смех заставил пуститься вскачь сердце Эммилин.

– Тогда пойдем отсюда. – Он сжал ее руку. – Но прежде мне нужно заскочить к Леону, владельцу клуба. Пойдешь со мной?

– Нет. Я подожду в машине, – улыбнулась Эммилин.

– Я мигом, – пообещал Пьетро.

Она кивнула, наблюдая, как он проворно пробирается сквозь толпу танцующих гостей. Потеряв его из виду, Эммилин повернулась и направилась к выходу.

– Эммилин, – раздалось у нее за спиной.

Она обернулась и увидела рыжеволосую Бьянку.

– Бьянка.

Женщина обдала ее ледяной улыбкой:

– Знаешь меня? Прекрасно. Не нужно тратить время на представление.

– Я видела, как ты лапала моего мужа на нашей свадьбе, – вырвалось у Эммилин помимо воли. Она тут же пожалела о сказанном. Это было грубо, а она не хотела устраивать сцену.

– Правильнее было бы сказать, что твой муж лапал меня, – растягивая слова, процедила Бьянка.

– Ладно, все прошло и быльем поросло, – сказала Эммилин, пожав плечами и старательно изображая равнодушие.

– Ну, если ты хочешь верить в это, твое дело. Я бы никогда не смирилась с мужем, которого так легко увести. Но у вас ведь не настоящий брак, да? И ты служишь нам хорошим прикрытием.

Эммилин почувствовала себя так, будто она тонет. Сомнения и неуверенность нахлынули на нее с новой силой. Однако она спокойно посмотрела на Бьянку и сказала:

– Не знаю, говоришь ли ты мне правду или просто хочешь меня расстроить, мне в любом случае пора идти. И пожалуйста, не приближайся больше ко мне никогда.

– А я не с тобой хочу быть рядом, – напоследок уколола ее Бьянка.

Эммилин повернулась и почти побежала к выходу. Прохладный ночной воздух приятно освежал горящие щеки.

Пьетро выскочил буквально следом за ней. Он догнал ее и, тяжело дыша, словно пробежал марафон, спросил:

– Ты с Бьянкой разговаривала?

Эммилин не успела спрятать плескавшуюся в глазах боль. Она молча кивнула и осмотрелась в поисках автомобиля.

У Пьетро задергался мускул на щеке. Их ослепила вспышка камеры. Он чертыхнулся и, положив руку на талию жены, быстро подвел ее к автомобилю. Не говоря ни слова, он открыл пассажирскую дверцу и помог Эммилин сесть в машину. Затем обогнул автомобиль и сел за руль.

Пьетро рванул с места, как только Эммилин пристегнула ремень безопасности, и вырулил на пустую улицу. Оба напряженно молчали.

– Что она тебе сказала? – не выдержал Пьетро.

– Ничего. – Эммилин нахмурилась и прикрыла глаза. – Не знаю, имеет ли это значение.

Пьетро так вцепился в руль, что побелели костяшки пальцев.

– Что она все-таки сказала?

Эммилин судорожно сглотнула. У нее голова шла кругом. Эйфория от того, как развиваются отношения с Пьетро, сменилась чувством, что все это зловещая уловка.

– Она сказала, что наш брак – прикрытие твоих с ней отношений. Она ясно дала понять, что вы продолжаете встречаться. – Эммилин горестно вздохнула. – Бьянка знает, что наш брак фиктивный.

Обвинение было обоснованным, и Пьетро выругался.

– Последнее верно, – неохотно признал он. – Мне не следовало ничего ей говорить тогда, но я был очень зол. Я виноват, что ты стала жертвой светских сплетен.

– Да, виноват, – пробормотала Эммилин. – Уверена, что она растрезвонила эту новость всему свету.

– Мне плевать. Это неправда. Ты сама знаешь, что между нами все изменилось с тех пор.

Он положил ей руку на колено, но Эммилин сбросила ее. Она взглянула на Пьетро. В ее глазах была такая боль и отчаяние, что Пьетро остановил автомобиль и, повернувшись к ней, твердо сказал:

– Послушай меня, пожалуйста, дорогая. Я рассказал тебе правду о себе и Бьянке. Она всегда хотела больше, чем я мог дать. Она очень тебе завидует.

– Я знаю, – тихо ответила Эммилин. – Знаю, что она хотела меня обидеть и что ты по-прежнему ей очень нравишься. Но я подумала, что практически ничего о тебе не знаю.

– Ты знаешь обо мне все. – Он застонал. – Пожалуйста, верь мне, Эммилин. У меня ни с одной женщиной не было ничего подобного. Мне очень дороги наши отношения. Не позволяй никому, особенно Бьянке, создавать нам проблемы. – Он приподнял пальцем ее подбородок. – Я не позволю тебе этого. И ей не позволю.

– Хотела бы я, чтобы список твоих бывших любовниц был короче, – проворчала Эммилин.

– Ни одна из них ничего для меня не значит, – горячо заверил ее Пьетро.

Их взгляды встретились. Эммилин так хотелось ему верить.

– Ты был с ней после нашей свадьбы?

Он отрицательно покачал головой.

– В первый месяц, когда мы еще не спали друг с другом? – настаивала Эммилин, буравя его взглядом. – Ты возвращался поздно ночью. Я тебя практически не видела.

Пьетро снова качнул головой.

– Мы ужинали один раз. И это все. Думаю, что я хотел с ней переспать, чтобы доказать себе, что наш брак ничего не изменил в моей жизни. Но правда в том, что после нашего первого поцелуя я не мог думать ни о ком, кроме тебя.

Сердце Эммилин екнуло. Неужели это правда?

– Почему же тогда ты так поздно возвращался?

– А ты не догадываешься? После того первого поцелуя я не был уверен, что смогу себя контролировать.

– Почему?

– Потому что предполагалось, что ты фиктивная жена и я не должен был о тебе мечтать. Я боролся с собой и проиграл, – закончил он.

Эммилин облегченно вздохнула, но встреча с Бьянкой была еще свежа в памяти.

– Я не хочу больше ее видеть никогда, – пробурчала она.

В глазах Пьетро промелькнуло выражение, не поддающееся описанию.

– Поверь мне, ты никогда не увидишь эту женщину снова.

– Поехали домой.

Он кивнул и понял, что помилован за секунду до вынесения смертельного приговора. Пьетро наклонился к Эммилин и нежно поцеловал ее в губы.

– Не позволяй никому встать между нами, дорогая. Я не могу изменить свое прошлое, но я стал другим благодаря тебе в настоящем. И таким хочу оставаться.

Эммилин охватила радость. Она чувствовала, что Пьетро говорит правду.

Вернувшись на виллу, они сразу отправились в спальню и любили друг друга долго и страстно, пока не насытились.

– Ты плачешь, – прошептал он, смахивая слезинку с ее щеки.

Она засмеялась, подавив всхлип, и обняла его за талию.

– Извини. Все так прекрасно. Не знаю, чем я заслужила такое счастье. Но это…

Не дав ей договорить, Пьетро снова вошел в нее, и они, слившись в одно целое, стали двигаться в сокрушительном ритме любви. А вскоре одновременно вознеслись на пик блаженства.

Пьетро перекатился на спину, увлекая Эммилин за собой. Они некоторое время лежали неподвижно. Он гладил ее шелковистые каштановые волосы, а она слушала биение его сердца.

Он хрипло спросил:

– Ты говорила с отцом в последнее время?

– Нет. – Она качнула головой, и прядь волос пощекотала ему нос. Он погладил ее обнаженную спину, чувствуя каждый позвонок.

«Скажи ей. Скажи ей», – билось в голове. Но он никак не мог заставить себя признаться. Ему не хотелось разрушить очарование волшебной ночи любви.

– Вы не часто общаетесь. Это для меня неожиданно. Я думал, тебе потребуется больше времени, чтобы привыкнуть к расставанию с отцом.

Эммилин пожала плечами:

– Я жила в доме на плантации Аннерсти, но отец часто бывал в разъездах. Я звонила ему пару дней назад, а он ответил мне имейлом. Он развлекает гостей. Значит, показывает им лошадей, охотничьи угодья и тому подобное. Зная отца, могу сказать, что он никогда не был счастливее.

Пьетро внутренне застонал. Ложь Кола буквально душила его.

– Папа часто говорил о тебе, – пробормотала Эммилин в шею мужу, не подозревая, что тот горит в аду, который сам себе устроил. – Он тебя обожает.

Пьетро натянуто улыбнулся:

– Это взаимно.

– Почему вы так сблизились? – спросила Эммилин.

– Я всегда восхищался твоим отцом.

– Но это не одно и то же.

– Нет, – согласился он. – Много лет назад я имел деловую встречу с твоим отцом. Я тогда решил приобрести принадлежавшую ему недвижимость на Елисейских Полях. Во время переговоров пришло известие о смерти моего отца. Кол тогда очень поддержал меня. Не только в тот день, но и после. Он оказался настоящим другом и всегда был рядом в трудную минуту.

Пьетро вдруг понял, что не может подвести преданного друга, хотя необходимость лгать Эммилин отравляла душу.

– Это на него похоже, – улыбнулась Эммилин. – Он такой бессребреник…

Глава 11

– Доброе утро, миссис Морелли. – Рука Пьетро поползла вниз по плоскому животу Эммилин, пока не добралась до кудрявого треугольника между бедер и проникла во влажное лоно. Эммилин непроизвольно вздрогнула, вспомнив, как они страстно любили друг друга ночью. Ее тело до сих пор было наполнено удовлетворением.

– Доброе утро, – радостно откликнулась она.

– Ты знаешь, какой сегодня день?

Она лучезарно улыбнулась:

– Мой первый день в университете.

Он улыбнулся в ответ и поцеловал ее.

– Это значит, что мы женаты уже два месяца.

– А я думала, две недели. – Эммилин вытянулась на кровати. – Время летит незаметно, когда тебе хорошо. – Она так радостно посмотрела на мужа, что тепло разлилось по его груди.

– Ты нервничаешь?

– Нет. Я взволнована до глубины души. Ты не представляешь, как мне хотелось попасть в университет. И вот моя мечта сбылась.

Она вылезла из кровати и, ничуть не стесняясь своей наготы, направилась в ванную.

Пьетро лежал и размышлял. Ощущение, что он предает ее, немного притупилось, как и чувство, что он живет с ней в кредит, который нужно будет погасить. Он предпринял еще несколько попыток убедить сенатора открыть дочери правду, но Кол был неумолим. Пьетро не мог ничего поделать, оставалось ждать развязки.

Ему ни разу не пришло в голову, что они не справятся с ситуацией, настолько близки они были теперь с Эммилин. Невозможно представить, что роковая развязка разрушит их отношения.

Из душа доносился шум льющейся воды. Эммилин что-то тихо напевала.

Пьетро вылез из постели и пошел в ванную. Открыв дверь, он очутился в облаках пара. Эммилин стояла под струями воды, подняв лицо вверх, и мурлыкала незатейливый мотив.

Он шагнул под душ и без предупреждения накрыл ее рот губами.

Глаза Эммилин удивленно распахнулись, но она с готовностью ответила на поцелуй, тихонько постанывая и чувствуя, как Пьетро прижал ее к стене и струи воды накрыли обоих.

– Помнишь, что я сказал тебе в тот вечер, когда ты беседовала с университетскими профессорами? – спросил он, отрываясь от ее губ и переключая внимание на розовый бутон соска, который тут же взял в рот.

– Нет… – простонала она, извиваясь всем телом и приглашая его продолжить ласку.

Что за химия между ними? Они оба загораются, стоит их телам соприкоснуться.

– Я сказал, что буду любить тебя каждую ночь, чтобы у тебя и мысли не возникло о другом мужчине.

Страсть, с которой он произнес эти слова, окружила ее плотным облаком.

– Ты верен своему обещанию, – хрипло пробормотала она.

– Но меры предосторожности никогда не помешают, верно?

Она весело рассмеялась. Однако смех замер на ее губах, когда Пьетро опустился на колени и, раздвинув ее бедра, начал лизать и целовать интимные складки. Добравшись до бугорка Венеры, он принялся нежно покусывать его и массировать языком. Эммилин чуть не задохнулась в невероятном оргазме.

Но Пьетро не дал ей опомниться. Быстро поднявшись с колен, он повернул Эммилин к себе спиной и, согнув пополам, вошел в нее. Взяв ее тугие груди в ладони, он начал ритмично двигаться, посылая импульсы наслаждения по телу девушки. Пьетро бормотал что-то невнятное по-итальянски. Впрочем, слова были не нужны. Крепче ухватив ее за бедра, Пьетро убыстрил темп. Эммилин застонала, двигаясь с ним в унисон. Ритм становился все стремительнее, раскручивая пружину возбуждения, пока оба не содрогнулись в бурном оргазме. Теперь они обладали друг другом полностью и без остатка.

Эммилин прислонила пылающее лицо к прохладной плитке.

– Боюсь, мне трудно будет сегодня сосредоточиться, – прошептала она, двигая бедрами и чувствуя пульсацию его члена внутри себя.

– Мне тоже, – прохрипел он, нежно проводя губами по ее позвоночнику и выходя из нее.

Эммилин распрямилась и повернулась к нему лицом. Ее глаза светились таким счастьем, а губы так лучезарно улыбались, что сердце его невольно сжалось.

Он обманывал себя, думая, что ложь, стоящая между ними, не имеет значения. Имеет, да еще какое. Он не представлял, что будет, когда его обман откроется.

– Эммилин?..

– М-м-м? – Она обняла его за талию и придвинулась ближе.

Ну как он может открыть ей правду в такой момент? Сегодня ее первый день в университете. Нет, не сейчас, снова смалодушничал Пьетро.

Однако час расплаты неумолимо приближался.

Эммилин тихо напевала, плавно двигаясь по кухне. На столе лежала поваренная книга. Кухню наполняли ароматы чеснока и базилика от томящейся томатной подливы. В духовке запекались перепелки.

Эммилин впервые готовила обед для семьи Пьетро, и ей хотелось, чтобы все было идеально.

Пьетро лишь снисходительно улыбнулся, когда Эммилин сказала ему об этом.

– У меня целый штат прислуги. Почему бы шеф-повару не заняться обедом? А у тебя есть более важные дела. – Пьетро кивнул на гору книг на столе и полках.

– Занятия в университете начались всего неделю назад, – улыбнулась в ответ Эммилин. – Кроме того, мне нравится готовить и хочется побаловать твоих родных домашней едой.

Сейчас Эммилин жалела о своей инициативе: время обеда неумолимо приближалось, и она переживала, что не успеет закончить к приходу гостей.

Девушка в сотый раз осмотрела безупречно сервированный стол: белая скатерть из тонкого льна, вазы с чайными розами, серебряные столовые приборы, тарелки тончайшего фарфора, белоснежные салфетки. Элегантно и со вкусом.

Эммилин довольно улыбнулась. В кармане завибрировал телефон. Она достала его и увидела эсэмэску от отца. Эммилин обрадовалась, испытывая облегчение. Ее предыдущие попытки связаться с отцом остались без ответа, за исключением короткого сообщения по электронной почте.

«Привет, Тыковка. Извини, что долго не отвечал. Всю неделю был болен гриппом. Надеюсь, что у тебя все в порядке. Люблю тебя. Папа».

Губы Эммилин тронула улыбка. Она быстро набрала ответ:

«Все отлично, папочка. Университет просто потрясающий, и семейная жизнь мне нравится. Когда приедешь нас навестить?»

Снова засунув телефон в карман, Эммилин продолжила хлопоты по хозяйству. Пока принимала душ и переодевалась к обеду, в душу закрались неприятные сомнения. Ее беспокоила неожиданная болезнь отца. Он уже не молод, а грипп – серьезное заболевание. И они давно не виделись.

Эммилин заканчивала красить ресницы, когда увидела в зеркале Пьетро.

– Неужели это мой любимый муж? – промурлыкала она, нанося тушь.

– Твой единственный муж? – уточнил он, войдя в спальню.

– На настоящий момент, – ответила она с бьющимся сердцем.

Сначала Эммилин была уверена, что их брак не продлится долго. Пусть отец привыкнет к ее отсутствию, а она освоится в Риме, и Пьетро будет ей не нужен. Сейчас она думала по-другому, хотя не хотела себе в этом признаться.

– У меня есть для тебя кое-что, – мягко сказал Пьетро.

Она обернулась, вбирая в себя его фигуру, улыбку и не видя ничего вокруг.

– Что же это? – полюбопытствовала она.

– Увидишь. Давай спустимся вниз, – предложил Пьетро, беря ее за руку.

Эммилин радостно подчинилась. В холле он закрыл ее глаза рукой, и Эммилин услышала, как он открыл входную дубовую дверь. Пьетро отнял руку, и Эммилин открыла глаза, на секунду зажмурившись. Перед входом был припаркован элегантный черный «бентли» с откидным верхом.

– Какой красавец, – прошептала Эммилин. – Ничего не понимаю…

– Ты стала римлянкой, дорогая. Ты здесь живешь и учишься. Знаешь, о чем я думал в последнее время?

– О чем?

– Когда мы впервые обсуждали наш брак, ты, помнится, говорила о свободе, которую он тебе предоставит. – Пьетро прочистил горло. – Я тогда этого не понимал. Не понимаю и сейчас, но знаю, что готов дать тебе все, чтобы ты чувствовала себя свободной. Думаю, что автомобиль тоже важная ступень на пути к свободе.

На глаза Эммилин навернулись слезы.

– Ты меня балуешь. Спасибо тебе, – тихо сказала она.

– Прыгай в машину, – улыбнулся он.

Эммилин робко села на водительское место.

– По правде сказать, я вожу не очень, – призналась она.

Пьетро хрипло хохотнул:

– В таком случае мне придется стать твоим инструктором по вождению.

Он и без того многому ее научил.

– Честно говоря, автомобиль всегда наводил на меня скуку.

– На римских дорогах тебе не придется скучать, – успокоил Пьетро.

– Мне нравится моя новая машина, даже если я выступлю лишь в роли послушной ученицы, – подмигнула Эммилин.

В этот момент подъехала машина матери Пьетро, и Эммилин с сожалением покинула автомобиль, заметив разрешение на университетскую парковку, прикрепленное к лобовому стеклу. Такая заботливость Пьетро тронула ее сердце.

– Спасибо, дорогой, – поблагодарила она еще раз и поцеловала Пьетро в щеку. Их взгляды встретились, Пьетро хотел было что-то ответить, но не успел.

– Привет, сынок. – Из «мерседеса» вышла Риа Морелли в роскошном шелковом платье цвета морской волны и направилась к ним походкой модели от бедра, плавно скользя по дорожке на высоченных шпильках.

– Рад видеть тебя, мама. Потрясающе выглядишь, – пророкотал Пьетро, целуя мать в щеку.

– А вот и моя прелестная невестка, – улыбнулась Риа, глядя на Эммилин, – и все такая же худышка.

– Мама, перестань, – перебил Пьетро.

– А что я такого сказала? Я хочу внуков. Разве можно меня за это винить?

У Эммилин сжалось сердце. Она хотела ребенка, но не сейчас, когда только обрела долгожданную свободу, которой хотела насладиться по полной программе. Замужняя жизнь вполне ее устраивала, но пока ей хотелось быть только вдвоем с Пьетро. Она подмигнула мужу через голову свекрови. Он все понимает. Эммилин увидела номерной знак «бентли», на котором было выведено «миссис М», и улыбнулась так, что скулы свело. Как же можно не любить Пьетро?

Они сидели на веранде, потягивая охлажденное розовое вино, когда к ним присоединился Рейф.

– А, Рейф, ты прямо с яхты, – заметила Риа, критически взглянув на светлые полотняные брюки и белую футболку, хотя в улыбке светилась материнская гордость.

– Привет, мамуля, – улыбнулся Рейф, чмокнув Риа в щеку и приветствуя остальных членов семьи. – Пахнет очень вкусно, – обратился он к Эммилин. – Ты еще и готовить умеешь?

– Всего несколько блюд, – шутливо потупилась Эммилин.

Эммилин с детства обожала готовить. Она много времени проводила на кухне, особенно когда ее мать Патриция выходила на тропу войны. Готовка служила ей своего рода терапией. Особенно удавались ей пирожные и другая выпечка.

– И почему это не я на тебе женился? – пошутил Рейф, усаживаясь рядом с Эммилин.

– Да ладно тебе. – Риа похлопала сына по руке. – Она жена твоего брата.

– Мечтать не вредно, – подмигнул Рейф Эммилин, закидывая в рот горсть фисташек.

– Оставь и нам орешков, – проворчал Пьетро, протягивая брату бокал вина. Другой рукой под столом он поглаживал коленку жены.

– Я принесу суп, – вскочила Эммилин, не в силах выдержать ласку мужа.

От одного его прикосновения она вспыхивала как спичка. Так и до апоплексического удара недалеко, если остаться его женой. При этой мысли она улыбнулась.

Разливая по тарелкам овощной суп, Эммилин вдруг подумала, что они не обсуждали, как долго продолжится их брак. На тот момент это была сделка. Теперь все изменилась. Она любит Пьетро и почти уверена во взаимности. Но к чему это может привести? Эммилин решила, что им нужен откровенный разговор…

Тем временем она натерла пармезан и украсила каждую тарелку листиком базилика и каплей оливкового масла.

– Давай помогу, – услышала она за спиной голос Пьетро. Она и впрямь не смогла бы принести сразу все тарелки. – Как бы мне хотелось утащить тебя в спальню и сорвать с тебя это умопомрачительное платье, – хрипло простонал Пьетро, целуя жену в плечо. – Черт нас дернул пригласить моих на обед.

Сердце Эммилин бешено колотилось.

– Ужасная идея, – поддакнула она мужу. – Может, нам их выпроводить прямо сейчас?

– Точно, – жадно целуя Эммилин, согласился Пьетро. – Это тебе аванс.

– Отлично, жду полной расплаты позже, – подхватила она.

– Когда? – нетерпеливо пробормотал он.

– Скоро, – лукаво ответила Эммилин, чмокнув мужа в щеку. – Суп стынет, пошли.

Суп удался на славу, поданный к нему хрустящий картофель фри и обжаренная в чесночном соусе зеленая фасоль добавили текстуру и оттенили вкус. Все по достоинству оценили кулинарные изыски Эммилин, включая жареных перепелок в томатном соусе и свежий хлеб.

Позже в гостиной, когда Пьетро разливал кофе, к ней подсел Рейф и заметил:

– Тебя что-то беспокоит?

Эммилин не была настроена откровенничать с деверем, поэтому отвела глаза и сказала первое, что пришло на ум:

– Папа болен, а я далеко.

Рейф явно удивился при этих словах.

– Так он тебе сказал?

– Конечно, – слегка нахмурившись, ответила Эммилин. – Это не секрет.

– Слава богу, – выдохнул Рейф. – Пьетро очень мучился, что связан словом.

Эммилин недоуменно взглянула на деверя. Это просто грипп. Она сама недавно узнала.

– Откуда Пьетро знает?

Рейф замер, поняв, что они говорят о разном. Он пригубил мартини, избегая смотреть на Эммилин.

– Что должен знать Пьетро? – спросил радушный хозяин, появляясь на пороге гостиной.

– Откуда ты знаешь о болезни отца? – повторила вопрос Эммилин.

Глава 12

Повисло неловкое молчание. Эммилин отчаянно пыталась понять, в чем дело.

– Рейф говорит, что ты уже какое-то время знаешь о болезни отца и это тебя мучает.

Рейф чертыхнулся и, поднявшись, поставил бокал с мартини на стол. Он виновато взглянул на брата:

– Я думал, она знает.

Эммилин тоже встала.

– Знаю о чем? – громко переспросила она. В голосе прорезались нотки страха.

– Эммилин? – Риа подошла к невестке и дотронулась до ее локтя.

Девушка неимоверным усилием воли подавила растущее беспокойство и натянуто улыбнулась свекрови.

– Спасибо за чудесный обед. Мне пора, – сказала Риа.

– Мне тоже, – быстро добавил Рейф. – Не провожай нас.

Пьетро бросил на брата свирепый взгляд, но промолчал. Был самый неподходящий момент, чтобы открыть Эммилин правду.

– Что, черт возьми, происходит?

Пьетро тяжко вздохнул.

– Присядь, пожалуйста, дорогая.

– Не хочу я садиться, – топнула ногой Эммилин и скрестила руки на груди. – Ну?

– Рейфу показалось, ты знаешь, что…

– У папы грипп? – сердито перебила она. – Но ты не об этом хотел сказать. Что с ним? – В глазах Эммилин плескался страх.

– Твой отец болен, – подтвердил Пьетро.

Эммилин возмущенно фыркнула:

– Это я знаю. Что с ним конкретно?

На щеке Пьетро задергался мускул.

– Что-то серьезное? – продолжала допытываться Эммилин.

– Да, дорогая.

– Боже! – Эммилин рухнула на диван. – Что с ним?

Пьетро встал перед ней на колени и взял ее руки в свои.

– У него рак в терминальной стадии, – выдавил Пьетро. – Мне очень жаль.

По щекам Эммилин покатились слезы.

– Как это? Когда? Почему он ничего мне не сказал?

– Он хотел, чтобы ты была счастлива. Он не хотел, чтобы ты страдала, наблюдая за его уходом. Кол считал, что в твоей жизни должны быть другие события и люди.

– Например, ты, – сказала она, отнимая руки. – Когда ты узнал?

Пьетро хотел погладить ее по щеке, но Эммилин отшатнулась.

– Когда? – неумолимо повторила она.

– В тот день, когда он пришел поговорить со мной о тебе.

Казалось, что гостиная сейчас взорвется от этого заявления, как от атомной бомбы.

– То есть ты все знал еще до нашей свадьбы? Боже праведный! – воскликнула Эммилин, не веря своим ушам.

Она вскочила и заметалась по комнате, словно раненое животное.

– Насколько все плохо?

– Он умирает, – ответил Пьетро, тяжело поднявшись с колен и не смея приблизиться к жене. – Он сказал, что это дело месяцев.

– Я тебе не верю. – Эммилин уставилась на мужа невидящим взглядом. – Папа никогда раньше не болел.

– У него метастазы по всем органам, – обронил Пьетро.

Эммилин пребывала в каком-то тумане. Она не понимала, о чем говорит Пьетро. Ее отец неизлечимо болен? У него рак? Почему он отослал ее из дома? Он страдает от болей? При мысли, что он один борется со смертельной болезнью, к горлу подступил ком.

– И ты позволил мне оставаться здесь и пребывать в полном неведении? Как ты мог? – Эммилин приложила руки к груди и с болью взглянула на Пьетро. – Как же ты посмел принять за меня решение и лгать мне все это время?

– Так хотел твой отец.

– Это не имеет значения. Ты просто обязан был рассказать мне! – горько воскликнула она, выбегая из гостиной.

Перескакивая через две ступеньки, Эммилин ворвалась в его спальню, которую они делили последнее время, и, выхватив из шкафа чемодан, начала лихорадочно запихивать в него джинсы, футболки, юбки. Домой. В Аннерсти. Немедленно.

– Я не мог тебе сказать, – сердито заявил Пьетро, появившись в спальне следом за ней. – Что ты делаешь?

– Почему не мог? – резко обернувшись и буравя его обвиняющим взглядом, спросила Эммилин.

– Он взял с меня слово, что я сохраню его болезнь в тайне. Я оказался в невозможной ситуации…

– Не смей говорить о невозможной ситуации! Не было ее! Нужно было просто сказать мне правду.

– Твой отец…

– Да, да… – Она рубанула рукой воздух, не давая ему закончить. – Ты мне говорил. Он не хотел, чтобы я знала. Но ты сам-то что думал?

Пьетро замер. Он не ожидал такого прямого вопроса.

– Ты обязан был об этом подумать. Неужели ты считал, что мне все равно или что я смогу тебе это простить? – Эммилин так резко застегнула молнию на чемодане, что сломала ноготь и тихо выругалась. – Ты сидел на бомбе с часовым механизмом, – зло бросила она, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Пьетро с трудом держал себя в руках.

– Ты хочешь к нему поехать?

Эммилин свирепо уставилась на мужа.

– Естественно. Я бы уже давно была дома, если бы хоть кто-то удосужился поставить меня в известность о происходящем.

– Хорошо, ладно, – пробурчал он. – Я распоряжусь насчет самолета. Заправить его не займет много времени.

– Не нужен мне твой дурацкий самолет, – огрызнулась она. – Я просто хочу увидеть папу.

– На моем самолете будет быстрее всего, – спокойно сказал Пьетро. – Я знаю, что ты злишься, но позволь помочь тебе.

Охваченная беспокойством Эммилин отвернулась. Голос Пьетро, отдающего приказания по телефону, доносился будто издалека. Эммилин была в ярости. Она сомневалась, что сможет простить Пьетро. Тем не менее понимала, что вряд ли справится с ситуацией в одиночку.

Пьетро закончил разговор, и Эммилин спросила, не глядя на него:

– Когда?

– Прямо сейчас. Пошли. Я поведу машину.

Она по-прежнему избегала его взгляда. Пьетро подхватил ее чемодан, и они спустились к автомобилю, который он подарил ей всего несколько часов назад. Эммилин старалась не замечать охватившую ее тоску. Миссис М., какая ирония судьбы. Она для него пустое место. Поэтому он на ней женился? Чтобы обманывать ее?

Все ее мысли о том, что этот брак для него что-то значит, оказались глупым самообманом и детскими фантазиями. Не любит он ее так, как она его. Будь она ему небезразлична, он нашел бы способ открыть ей правду раньше. Эммилин безучастно смотрела в окно на мелькающие улицы, погруженная в невеселые мысли.

Вскоре они приехали в небольшой аэропорт.

– Здесь. – Пьетро кивнул в сторону ангара, который охранялся часовым.

Эммилин было не впервой летать на частном самолете. Они прошли через ангар и очутились на летном поле, где их ждал небольшой самолет с золотой буквой «М» на хвосте. Пьетро передал чемодан стюарду и начал подниматься по трапу. Только сейчас Эммилин поняла, что он, по всей вероятности, намеревается ее сопровождать. Что ж, по крайней мере, она сможет выяснить кое-какие подробности.

– Стало быть, отец насильно заставил тебя на мне жениться? – спросила Эммилин, усаживаясь в кресло.

У Пьетро задергался на щеке мускул.

– Он попросил меня помочь.

– Помочь управлять мной? – уточнила она. – Боже, а я-то считала это своим решением и первым шагом к свободе.

Последовало напряженное молчание. Взгляни она на Пьетро – увидела бы на его лице сочувствие, но Эммилин упорно избегала смотреть на него, потому что он предал ее.

– Кол беспокоился, как ты справишься с ситуацией. Он не хотел быть обузой. Он хотел, чтобы ты помнила его здоровым.

Эммилин смотрела в иллюминатор, стараясь сдержать рвавшиеся наружу слезы. Ком в горле рос и рос, грозя задушить ее. Папа страдает от боли? За ним ухаживает экономка мисс Мейвис? Ему страшно? Слезы полились градом.

– Я не был согласен с его решением, но вынужден был подчиниться.

Эммилин повернула к нему залитое слезами лицо.

– Не смей так говорить. Нельзя сидеть на двух стульях. Если ты был с ним не согласен, должен был все мне рассказать.

– Я так и хотел сделать, но выбирал подходящий момент.

Эммилин горько усмехнулась:

– Ты же сам сказал, что отцу осталось несколько месяцев, если не недель. Чего же ты ждал?

– Прошу прощения, синьор? Синьора? – обратилась к ним неслышно подошедшая стюардесса. – Мы готовы к взлету. Хотите чего-нибудь выпить?

– Нет, – резко ответил Пьетро.

– Да, чистый виски и аспирин, пожалуйста.

– Хорошо, синьора. – Стюардесса удалилась.

Пьетро наклонился к Эммилин и сказал:

– В наших отношениях ничего не изменилось.

– Еще как изменилось! – взвилась Эммилин. – Ты лгал мне все время, что мы были вместе. Все это время.

Вошла стюардесса с напитком и аспирином. Эммилин опрокинула бокал одним глотком.

– Аспирин не дружит с алкоголем, – предупредил Пьетро.

– Пошел к черту, – огрызнулась Эммилин и выпила таблетку.

Она проснулась на подлете к Штатам. Голова раскалывалась, глаза опухли от слез, на сердце висели гири. Эммилин не могла понять, где она и что происходит, пока не почувствовала на себе задумчивый взгляд мужа. Впервые она ему не улыбнулась. Ее охватила печаль. Она все вспомнила. Ложь. Скрытность. Предательство. Рак.

Отец на смертном одре, а ее нет рядом.

Она жила в Италии с уверенностью, что жизнь прекрасна, и считала себя счастливой женщиной.

– Ты говорил, что я могу тебе доверять, – едва слышно произнесла она. – Помнишь?

– Да. И твой отец мне доверял.

– Не могу поверить, что он поделился с тобой, а от меня все скрыл. Как он мог? Как ты мог? – твердила Эммилин.

– Он очень опасался, что, оставшись одна, ты будешь очень уязвимой. Ты станешь наследницей огромного состояния, а жизненного опыта у тебя кот наплакал. Он хотел быть уверен, что ты защищена. Что в этом ужасного?

– Действительно, что такого? – зло парировала она. – Он боялся диких собак, поэтому отправил меня в логово волка.

В глазах Пьетро блеснуло раздражение.

– Как ты не поймешь: я не смогу больше доверять тебе после всей этой лжи. Ты умолял тебе поверить, и я согласилась. В конце концов, я оказалась той самой наивной дурочкой, какой считал меня отец.

Эммилин отвернулась к иллюминатору и увидела внизу землю. Она вернулась домой и больше никогда не уедет. По крайней мере, она так для себя решила.

– Ох, девочка моя, – приветствовала ее на пороге заплаканная экономка мисс Мейвис. – Мне очень жаль. Прими мои соболезнования.

Эммилин словно окаменела. Она поняла, что опоздала.

– Когда? – раздался у нее за спиной приглушенный голос Пьетро.

– Час назад. – Мисс Мейвис расплакалась. – Мы пытались до тебя дозвониться, – обратилась она к Эммилин, – но номер был недоступен.

Мисс Мейвис, которую Эммилин знала с пяти лет, была частью семьи. Она крепко обняла девушку, пытаясь ее хоть как-то утешить.

– Я могу его увидеть? – прошептала Эммилин.

– Конечно, дорогая. – Мисс Мейвис посторонилась, пропуская Эммилин внутрь.

На пороге та обернулась и уставилась на Пьетро обвиняющим взглядом.

– Тебе в этот дом путь заказан, – отрезала она.

Пьетро поморщился, словно она влепила ему пощечину.

– Дорогая, послушай…

– Нет. Не смей.

Рука мисс Мейвис на ее спине придавала ей сил и решительности. Она почувствовала, что становится прежней собой.

– Если бы я не вышла за тебя замуж, то осталась бы с отцом. Я осталась бы с ним до конца, – повторила она.

Пьетро положил ладонь на дверную ручку, но не сделал попытки войти.

– Твой отец не этого хотел, – обронил Пьетро.

– Он был не прав. И ты был не прав. – Эммилин горестно затрясла головой. – Ты должен был мне рассказать. Мое место было рядом с отцом. Я никогда тебе этого не прощу.

Она вошла в дом и с рыданиями захлопнула перед ним дверь.

Глава 13

Через три дня после смерти отца, в день его похорон, Эммилин обнаружила письмо в завалившейся за кровать книге. Она медленно разворачивала листок, когда раздался стук в дверь. Вздрогнув от неожиданности, Эммилин быстро спрятала письмо в винтажную сумочку от Диора.

На пороге появился Пьетро в строгом черном костюме, с гладко зачесанными назад волосами. Он выглядел таким сильным и красивым, таким притягательным и готовым защитить, что Эммилин так и подмывало броситься в его объятия, чтобы набраться сил и уверенности. Однако она этого не сделала. Он своими руками разрушил их союз, а может быть, его никогда и не существовало. Их недолгий брак казался ей теперь иллюзией. В Аннерсти Пьетро соблюдал дистанцию, но помогал с организацией похорон: встречался с нотариусом, общался с представителями похоронного бюро.

– Пора идти, – спокойно сказал Пьетро. На его лице читалось сочувствие, а в глазах застыла печаль.

Эммилин подавила в себе детское желание не пускать Пьетро на похороны. Она знала, что отец любил Пьетро как родного сына и что Пьетро видел в Коле отца.

– Я не пойду с тобой, – решительно заявила она.

– Пойдешь, – не менее решительно констатировал он.

Пьетро вошел в комнату и закрыл дверь. Он приблизился к Эммилин. Девушка застыла, словно каменное изваяние. Точно так же она чувствовала себя в их первую брачную ночь. Но с той поры многое изменилось. Пьетро изменил ее и многому научил.

– Мы появимся вместе, чтобы не давать повода для сплетен и скандала.

– Упаси боже бросить тень на безупречную репутацию великого Пьетро Морелли и его брак, – съязвила Эммилин.

– Мне плевать, что напишут в газетах обо мне, – прервал ее язвительную тираду Пьетро, – но твой отец заслужил почтительного отношения. И я хочу, чтобы в центре внимания прессы были его заслуги перед обществом, а не раздоры между его дочерью и зятем.

– О боже, я не вынесу этого, я не могу. – При мысли о предстоящей церемонии погребения Эммилин ощутила приступ тошноты.

– Можешь.

– Не могу я его похоронить. Не могу! – Эммилин зарыдала.

– Ш-ш-ш… – Пьетро крепко обнял Эммилин и, гладя по волосам, что-то тихо нашептывал по-итальянски. – Я здесь. Я с тобой.

Пьетро не отходил от Эммилин ни на шаг во время церемонии прощания. Он стоял рядом, когда она принимала соболезнования от сотен сенаторов, коллег и друзей, пришедших проститься с ее отцом. Мать Пьетро и его брат тоже прибыли на похороны. Ей было странно видеть их здесь, в церкви Аннерсти. Ее новая семья соединилась со старой.

Только они не были ее семьей. А Пьетро не был ее настоящим мужем. Похороны означали не только прощание с Колом, это было концом ее брака.

Вечером того же дня, когда все присутствовавшие на похоронах разъехались, Пьетро обнаружил Эммилин на коленях в комнате, которая, вероятно, когда-то была ее детской.

– Что тебе надо? – спросила она устало, не поворачивая головы.

Он присел на корточки рядом и протянул ей кружку:

– Кофе?

Эммилин приняла из его рук чашку.

– Спасибо. – Обхватив чашку руками, она уселась на пол и осмотрелась. – Если бы я могла залезть под одеяло и снова вернуться в детство… – тихо сказала она.

– Комната очень… розовая, – заметил Пьетро.

Эммилин кивнула:

– Мой любимый цвет.

– Я удивлен, – признался Пьетро. – Я думал, что ты любишь красный или зеленый.

Эммилин наморщила нос.

– Нет. Розовый. Радуга. Рассвет.

Она маленькими глотками потягивала кофе. Затем поднялась на ноги и подошла к окну.

– Хорошие были похороны, – заметила она тихо.

– Да, – согласился Пьетро. – Церемония, достойная твоего отца и его заслуг.

Воцарилось молчание. Грусть и тоска наполнили душу Эммилин. Когда она сказала, что хотела бы повернуть время вспять, она слукавила. Эммилин не имела в виду детство. Ей хотелось оказаться в Риме, в объятиях Пьетро после очередной прекрасной ночи любви. Но прошлого, увы, не вернуть.

– Тебе больше нечего здесь делать, – мягко сказала она. – Возвращайся в Рим.

– Нет, – решительно ответил он. – Я тебя не оставлю.

Эммилин безучастно посмотрела на него.

– Ты мне не нужен здесь. Папа был не прав, считая, что я не справлюсь с этим. И вы оба напрасно скрывали от меня правду. Все было неправильно. Все, что с нами произошло, – сплошная ошибка.

– Сейчас неподходящее время для принятия решений, – спокойно заметил Пьетро. – Ты сегодня похоронила отца.

– Я знаю, черт побери, что я сегодня сделала! – взвилась Эммилин. – Ни завтра, ни послезавтра ничего не изменит. Если я тебе хоть немного небезразлична, уйди, пожалуйста.

Он пристально смотрел на нее несколько мгновений, затем кивнул, поднялся и вышел из комнаты, тихо притворив дверь. Эммилин же показалось, что дверь с грохотом захлопнулась.

Ну? Она выразилась весьма недвусмысленно. А чего она ожидала? Чтобы Пьетро подхватил ее на руки и отнес в постель? Уложил бы ее и поглаживал по спинке, пока она не заснет? Это невозможно. Он обманул ее доверие. Он лишил ее возможности ухаживать за отцом и быть с ним до конца.

Она сделала еще глоток кофе, наблюдая, как лунный свет танцует на вершинах холмов, окружающих поместье. В детстве она так любила скатываться с них зимой на санках.

Странно, но она перестала чувствовать связь с Аннерсти, которую всегда считала нерушимой. Вместо этого ее воображение рисовало фруктовые сады и ветшающий дом.

Эммилин спала урывками и утром чувствовала себя совершенно разбитой. Подойдя к зеркалу, она увидела бледную физиономию с мешками под глазами, но ей было все равно, как она выглядит. В доме осталась только прислуга, а мисс Мейвис и не в таком виде ее лицезрела. Эммилин натянула джинсы и свитер. Погода была еще теплой, но девушка ощущала холод внутри.

Когда Эммилин окончила школу и отказалась от поступления в колледж, чтобы заботиться об отце, она переехала из старой детской в более просторные апартаменты, которые ей больше подходили. Большинство молодых людей ее возраста уже покидали родительский дом и начинали самостоятельную жизнь. Апартаменты состояли из спальни, гардеробной, большой ванной, в которой она ощущала себя героиней романа «Унесенные ветром». Кроме того, у нее был небольшой кабинет и гостиная с прекрасным видом на озеро. Она направилась к окну, чтобы полюбоваться пейзажем, который всегда ее успокаивал, когда поняла, что она не одна в гостиной.

На диване сидел Пьетро. Вид у него был слегка помятый и всклокоченный, но от этого не менее привлекательный. Эммилин не могла глаз от него отвести, словно он был решением всех проблем, лишивших ее покоя и сна.

– Доброе утро, – как ни в чем не бывало поздоровался он бархатным баритоном.

Эммилин на мгновение зажмурилась. Что за наваждение? Это ее любимый? Нет, это друг ее отца и лжец в придачу.

– Что ты здесь делаешь?

– Я остаюсь с тобой.

– Я же просила тебя исчезнуть из моей жизни, – напомнила она.

Пьетро поднялся с дивана и подошел к Эммилин почти вплотную.

– Я люблю тебя, – просто сказал он. – Где ты, там и я.

Эммилин негодующе фыркнула.

– Тебе не нужно больше притворяться. Папа умер. Все кончено. Ты сыграл свою роль до конца. Прекратим эту игру.

Пьетро никак не отреагировал на вспышку. Он просто сказал:

– Тебе нужно поесть.

– Я не голодна.

– Ты ужасно выглядишь.

В ее глазах вспыхнул опасный огонек.

– Так же как при нашей первой встрече? Я такая, какая есть, Пьетро. И не пытайся меня переделать.

Пьетро с трудом сдерживал рвущийся наружу гнев. Тем не менее он заставил себя улыбнуться.

– Я хотел сказать, что ты выглядишь так, словно плохо себя чувствуешь, – поправился он. – Ты, похоже, похудела с момента возвращения. Пожалуйста, поешь.

– Это мой дом, черт возьми. И я делаю что хочу.

С этими словами она выскочила из гостиной, утирая катившиеся из глаз злые слезы.

Дни следовали один за другим, как в тумане, и походили один на другой, как близнецы. Пьетро всегда был рядом, наблюдая за Эммилин, хотя не навязывал свою компанию. Он по-прежнему спал на неудобном диване в гостиной. Через неделю Эммилин смирилась с его присутствием в доме и в глубине души даже радовалась, что он рядом.

Ее мир перевернулся со смертью Кола, а Пьетро, как никто другой, дарил утешение и оказывал поддержку. Даже частые визиты лучшей подруги Софи не унимали боль в тоскующем сердце.

Эммилин практически не разговаривала с Пьетро, за исключением дежурных приветствий и замечаний о погоде. Тем не менее его присутствие странным образом успокаивало и ободряло. Эммилин понемногу приходила в себя, но ей претила мысль, что это благодаря Пьетро.

Спустя месяц после смерти отца Эммилин, вернувшись домой, застала в гостиной поверенного отца, который беседовал с Пьетро.

– Мы все обсудили, – твердо сказал Пьетро. – Имение целиком переходит к Эммилин.

Она помедлила на пороге, недоуменно нахмурившись. Что все это значит? Затем вошла и вежливо улыбнулась адвокату, не обратив ровно никакого внимания на озабоченного Пьетро.

– Я могу вам чем-то помочь, Кларк?

– А… хм… – промямлил адвокат.

– Мы закончили, – решительно поднимаясь со стула, сказал Пьетро.

Кларк Свенсон понял намек. Он тепло улыбнулся Эммилин и быстро направился к двери.

Как только они остались одни, Эммилин резко спросила мужа:

– Что все это значит?

Пьетро вздохнул и потянулся за чашкой с кофе. Эммилин вдруг увидела, что и Пьетро выглядит не лучшим образом: под глазами круги, усталое, бледное лицо. Ее сердце против воли заныло от сочувствия.

– Мошенники пытались опротестовать завещание твоего отца. Какие-то дальние родственники, которых он давным-давно исключил из завещания, – пояснил Пьетро. – Но вопрос решен.

Эммилин удивленно на него уставилась:

– Это ты все сделал?

– Да. Кто-то же должен был во всем разобраться.

– Зачем тебе это?

– Потому что я твой муж, – мягко сказал он. – И тебе нужна помощь.

Он взглянул на Эммилин и сделал шаг навстречу. Но она затрясла головой.

– Потому что отец ожидал этого от тебя, – тихо сказала она.

Она снова принялась за свое. Эммилин не могла отделаться от чувства, что была предметом торга между отцом и Пьетро. Эта мысль была невыносима.

– Нам нужно поговорить, – ласково сказал Пьетро.

– Я знаю. Но я не… Я не могу. Я нет готова.

– О’кей, я понимаю.

– Господи, перестань ты быть таким всё понимающим и добрым. Я не хотела, чтобы ты оставался здесь. Прошлого не вернешь.

Скрипнув зубами, Пьетро уставился на Эммилин.

– Я ненавидел лгать тебе.

– Чушь собачья.

– Ты не такой, чтобы делать что-то ненавистное.

– Твой отец заставил меня поклясться, что я ничего тебе не скажу.

– Но неужели ты считал, что я смогу простить такое? Неужели ты думал, что мы сможем быть вместе после этого?

– Не знаю, – честно признался он. – Но думаю, мы сумеем все преодолеть.

– Каким образом?

– Я – это я, а ты – это ты. Вместе мы составляем уникальный союз. – Пьетро пристально посмотрел на Эммилин. – Меня очень беспокоило твое неведение. Я постоянно думал о том, каким ударом будет для тебя смерть отца. Я знал, что ты разозлишься на меня и тебе будет больно, и очень из-за этого переживал. Но я ни разу не подумал, что нашим отношениям придет конец.

Он продолжал смотреть на нее в упор, умоляя взглядом понять и принять его объяснение.

– Ты можешь посмотреть мне в глаза и сказать, что дальше каждый из нас пойдет своим путем?

– Наша совместная жизнь была обманом. Ты просто обещал отцу присмотреть за мной.

– Сначала так оно и было, – признался Пьетро. – Но вскоре я понял, что ты не так наивна и беспомощна, как думал Кол, и умеешь за себя постоять.

Он взял ее за руку и с облегчением вздохнул, когда Эммилин ее не отняла.

– Я здесь не для того, чтобы покровительствовать тебе, – сказал он, поглаживая ее запястье. – Ты нужна мне, а я нужен тебе сейчас. Это и есть брак. Я хочу жить с тобой больше всего на свете. Не потому, что так хотел твой отец, а из-за тебя и из-за того, что мы значим друг для друга.

Но Эммилин все еще не могла его простить.

– Я не могу. Прошло слишком мало времени, – сопротивлялась она. – Мне даже легче было бы простить тебе измену, чем подобное вероломство.

– Когда я женился на тебе, то не предполагал, что брак будет настоящим, – честно признался Пьетро. – Но потом я полюбил тебя, Эммилин, и Кол не имеет к этому отношения.

Его слова были бальзамом для ее израненного сердца, но она ему не верила.

– Ты лгал мне, скрывая болезнь отца. Любовь и ложь несовместимы, – упорствовала она.

– Все не так просто. Я дал обещание твоему отцу, еще не зная тебя. И должен был его сдержать. Я таков. И таким ты меня полюбила.

– С чего ты взял, что я тебя люблю? Я любила Рим. Любила заниматься с тобой сексом. Но тебя? Нет. Ты мне даже не нравишься.

Она повернулась на каблуках и быстро вышла из гостиной, подавляя рвущееся наружу рыдание.

В эту ночь ее мучили кошмары. У изголовья стояла ее мать, вся в черном и с измученным лицом, она говорила дочери: «Видишь, ты все это заслужила, Эммилин. Ты осталась одна. Совсем одна. Так тебе и надо».

Его разбудили рыдания. Эммилин плакала во сне почти каждую ночь с момента возвращения в Аннерсти. Но в этот раз это была настоящая истерика. Рыдания были очень громкие, а затем она начала кричать:

– Уходи! Уходи! Уходи!

Пьетро почувствовал гнетущую боль в сердце.

Он оставался здесь, потому что считал, что нужен Эммилин. А что, если он своим присутствием заставляет ее страдать еще больше?

«Ты мне даже не нравишься» – фраза, брошенная Эммилин, звучала в голове навязчивым рефреном.

Пьетро разрывался между желанием войти в спальню Эммилин, чтобы успокоить ее, и оставить все как есть. Он поднялся было с дивана, но всхлипывания стихли. Он снова улегся на смятые простыни, мучительно обдумывая создавшееся положение.

Если ей нужно остаться одной, чтобы подумать об их будущем, он не станет ей в этом препятствовать.

Глава 14

Эммилин хмуро рассматривала себя в зеркале. Красивое платье. Модная прическа. Безупречный макияж. Однако ей явно чего-то не хватало. Итальянского загара? Беспечной улыбки? Блеска в глазах? Счастья, написанного на лице?

Не важно. Она стала другой.

Эммилин отвернулась от зеркала. Сейчас не время копаться в себе. Она и без того опаздывает. Подруга Софи тоже не отличалась пунктуальностью, опаздывая, как правило, на четверть часа, но Эммилин не хотела следовать ее примеру. Подхватив сумочку-клатч, она вышла из спальни и ощутила пустоту, проходя через комнату, в которой раньше ночевал Пьетро.

От его присутствия не осталось и следа. Даже едва уловимый цитрусовый аромат его лосьона после бритья выветрился через пару дней после того, как он сказал ей, что уезжает, если она этого хочет. Весь ужас заключался в том, что в душе она этого не хотела. Однако согласно кивнула, когда он прямо спросил ее. Очевидно, Пьетро принял решение, и не стоило его переубеждать.

Стоило ему выйти за порог, и Эммилин ощутила такую тоску и чувство потери, которые затмили ее горе от потери отца.

Пьетро через день слал ей эсэмэски уже две недели. Эммилин оставляла их без ответа. И не потому, что хотела его наказать или обиделась на него, – она просто не знала, что отвечать, не в силах разобраться в своих чувствах. Тоска, предательство, неверие. Беспокойство, что его насильно заставили жениться и что она не сможет поверить в искренность их отношений.

С тяжелым сердцем она уселась за руль своего автомобиля и отправилась в город.

Несмотря на серый ноябрьский день, в ресторане было шумно и многолюдно. Как она и ожидала, Софи еще не было. Администратор проводил ее к зарезервированному столику, и она заказала официанту диетическую колу. Потягивая напиток, Эммилин наблюдала за посетителями через темные очки, когда зазвонил мобильный. Эммилин достала телефон и увидела на экране улыбающуюся Софи.

– Привет, подружка. Я уже здесь и пытаюсь припарковаться. Буду через пару минут.

– Хорошо, – ответила Эммилин и отключилась.

Убирая телефон обратно в сумочку, она наткнулась на сложенный вчетверо листок с ее именем, и сердце ее упало. Письмо от отца. В день похорон она засунула его в сумочку и напрочь о нем забыла. Как же она могла? Трясущимися руками Эммилин развернула листок. Она едва узнала почерк отца, скорее не почерк, а каракули, выведенные ослабевшей рукой. На глаза навернулись слезы.

«Тыковка!

Людям свойственно размышлять в конце жизни о том, что сделано и что не сбылось. Ты лучшее, что случилось в моей жизни, но сейчас я думаю, что подвел тебя. Мне тяжело в этом признаваться, потому что я всегда хотел видеть тебя счастливой и делал для этого все возможное.

Я боялся тебя потерять, потому и не отпускал от себя ни на шаг. Теперь понимаю, каким я был эгоистом, мешая тебе жить своей чрезмерной заботой.

Эти последние несколько месяцев, которые ты счастливо прожила в Риме вместе с Пьетро, стали для меня лучшей наградой. Жаль, что я не сделал этого раньше.

Понимаю, что моя кончина станет для тебя неожиданным и страшным ударом. Но ты должна понять и принять этот мой выбор. Пожалуйста, не сердись на меня за то, что я скрыл от тебя свою болезнь. Я хотел оградить тебя от переживаний и боли. Я уверен, что ты пожертвовала бы ради меня своей новой жизнью и вернулась бы домой, чтобы быть подле меня. Но ты и без того очень много для меня сделала.

Пьетро был против моего решения. Тем не менее согласился мне помочь и остался верен обещанию до конца. Я благодарен ему за поддержку, хотя он неоднократно пытался меня убедить, что ты предпочла бы узнать правду. Я не хотел, чтобы ты видела, как я угасаю. Хотел оградить тебя от переживаний. Это мой последний подарок тебе, Тыковка. Я уже совсем не тот, каким ты меня знала и любила.

Надеюсь, что вы оба сможете меня простить за то, что заставил вас пройти через такое испытание.

Будьте счастливы вместе. Пьетро хороший парень и очень тебя любит. И я тоже.

Всегда твой,

папа».

Эммилин не осознавала, что рыдает, пока девушка, сидящая за соседним столиком, не протянула ей салфетку.

– Ах, прошу прощения, – пробормотала она, поднимаясь из-за стола и спеша к выходу.

В дверях она столкнулась с Софи.

– Извини, мне надо уйти, – пробормотала она.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила ее подруга.

Эммилин покачала головой, затем кивнула. На ее лице отразилось смятение.

– Я… я не знаю.

Она протянула письмо подруге и, напряженно сжав руки, ждала, пока та пробежит глазами письмо.

Прочитав послание, Софи вопросительно посмотрела на Эммилин:

– Откуда оно у тебя?

Эммилин, всхлипывая, ответила:

– Я нашла его в книге, в спальне у папы в день похорон. Я положила листок в сумочку, потому что меня отвлекли в тот момент. И забыла. Нашла его только сейчас. Почему я не прочитала его раньше?

– Думаешь, это что-нибудь изменило бы? – участливо спросила Софи, знавшая истинные причины брака Эммилин и Пьетро.

– Но как он мог считать это правильным решением? – в отчаянии спросила Эммилин.

– Твой отец был очень гордым человеком, – мягко сказала Софи.

– Да знаю я, знаю, – нетерпеливо перебила Эммилин. – Но он не имел права вычеркивать меня из своей жизни.

– Он хотел тебе добра.

– Поэтому отослал меня в Европу?

Софи вздохнула.

– Представь, что было бы, останься ты с ним. Ты ухаживала бы за ним, наблюдая, как прежде волевой и сильный человек постепенно слабеет и угасает. После его смерти ты осталась бы наедине со своим горем. А так у тебя сложилась новая жизнь. И тебе она нравилась.

– Но эту жизнь выбрал для меня отец, – горестно вздохнула Эммилин. – Как же ты не понимаешь, Софи, я сама должна была сделать выбор.

– Предположим, что у тебя есть выбор. Хотела бы ты чего-то, кроме отношений с Пьетро? – прямо спросила Софи.

При упоминании имени мужа сердце Эммилин болезненно сжалось. Она вдруг четко осознала, что Пьетро – это ее жизнь.

– Еще не поздно, Эммилин. Весь мир у твоих ног. Выбирай. Чего ты хочешь?

Пьетро бросало то в жар, то в холод. На лбу выступили капли пота, пока он читал документ.

«Заявление о расторжении брака. Эммилин Морелли против Пьетро Морелли».

Он цветисто выругался, вскочил со стула и, вынув телефон, второй раз за месяц приказал подготовить к вылету личный самолет.

Он перечитал документ по дороге в аэропорт. Просто развод. Никаких претензий на его имущество. У Эммилин огромное собственное состояние. Из документа следовало, что истица требует немедленного расторжения брака без предварительных условий.

Неужели она думала, что Пьетро автоматически подпишет документ, не поговорив с ней?

Самолет приземлился в Штатах вечером. Предусмотрительная секретарша Элизабет организовала трансфер из аэропорта в Аннерсти. Всю дорогу до дома Эммилин Пьетро буквально кипел от нетерпения. Но стоило ему подъехать к имению, как вся его решимость сурово поговорить с женой испарилась. Чертыхнувшись, он вышел из машины.

Мисс Мейвис открыла дверь и тепло улыбнулась Пьетро. Вот бы Эммилин оказала ему подобный прием. Но в данный момент Пьетро было не до политесов. Он лишь натянуто улыбнулся в ответ и спросил:

– Она дома?

– Да, сэр, – ответила пожилая экономка, посторонившись, чтобы он смог войти. – Она, кажется, плавает в бассейне.

– Плавает? – Пьетро удивленно выгнул бровь. Этого он никак не ожидал.

Он ураганом пронесся через дом. Прилив адреналина сменился злостью. Как она посмела поступить с ним подобным образом? Даже позвонить не удосужилась. И на эсэмэски не отвечала!

Когда он приблизился к закрытому бассейну и услышал, как Эммилин рассекает воду, Пьетро замедлил шаг. Он безуспешно пытался обуздать свой темперамент. В бассейн вела стеклянная дверь. Пьет ро увидел в воде Эммилин, когда еще не зашел в бассейн. Она медленно плыла, рассекая воду элегантными гребками.

Пьетро почувствовал возбуждение, которое пытался подавить силой.

Стиснув зубы, он пошел вдоль бортика бассейна в торец. Он подошел туда раньше ее. Пьетро присел, чтобы коснуться ее пальцев, когда она подплывет, чтобы обозначить свое присутствие. Стоило ему почувствовать под пальцами ее мягкую кожу, как его пронзило острое желание.

Пьетро быстро распрямился. Эммилин появилась из воды, и он не мог оторвать от нее глаз. Такая молодая, неискушенная и красивая.

Если она хочет развода, кто он такой, чтобы ей перечить? Разве она не заслуживает обрести свободу? Настоящую свободу, а не навязанную отцом.

Его гнев испарился. Он должен отпустить ее, сделать то, чего не сумел Кол. Пьетро следовало признать, что Эммилин зрелая женщина и имеет полное право на собственный независимый выбор.

– Пьетро!

Ее восклицание, скорее похожее на стон, поколебало его решимость. Она увидела в его руках бумаги и побледнела. В ее глазах плескалась отчаянная тоска.

– Ты получил бумаги?

– Да, дорогая.

Почему она выглядела так, словно он в ее присутствии душил котят? Это ведь был ее выбор и ее решение.

Пьетро отвернулся. Увидев Эммилин, он решил, что прибегнет к любому средству, включая секс, чтобы убедить ее дать их браку еще один шанс.

– Тебе не нужно было привозить бумаги лично.

Слова прозвучали спокойно, но за ними таилась такая боль, что ему захотелось обнять ее и взять всю боль на себя.

– Я не за этим приехал. – Пьетро отошел от бортика бассейна, удивляясь тому, что собирался сделать.

– Тогда зачем? – спросила она, опершись на бортик и положив подбородок на сложенные руки.

Покачав головой, Пьетро заставил себя посмотреть на Эммилин. Она сильно изменилась. Счастье, которое так и сочилось из нее в Риме, ушло. Девушка выглядела грустной и потерянной. Боль снова пронзила его сердце.

– Я удивился, получив бумаги на развод, – сказал он, не отвечая на ее вопрос.

– Интересно, почему?

Внешне она казалась безразличной, но это была маска. Откуда он знал? Пьетро был уверен в этом, потому что хорошо изучил Эммилин.

– Папа умер. У нас нет причин оставаться в браке. Ты свободен.

Пьетро присел на корточки и уставился ей в глаза.

– Что ты имеешь в виду, сказав, что я свободен?

– Ты сделал все, что он хотел. Ты был верным другом моего отца. Будет справедливо освободить тебя от ответственности. – Эммилин отвела взгляд, не в силах смотреть на Пьетро.

Пьетро изо всех сил пытался вникнуть в смысл услышанного.

– Ты хочешь развода, чтобы освободить от брака меня? – переспросил он, потрясая бумагами. – Это ради меня?

Эммилин открыла рот, но не произнесла ни слова. В ее глазах плескалась паника.

– Я… мне казалось, что так будет правильно, – промямлила она.

– Почему, дорогая моя? Ты считаешь, что я тебя разлюбил?

В глазах Эммилин блеснули слезы.

– Пожалуйста, не надо. Не говори такого. Это нечестно.

У Пьетро внутри все оборвалось. Она права. Разве он сам себя не убеждал в этом? И все же…

– Я подпишу бумаги, Эммилин, если ты действительно этого хочешь. Но ты должна прямо сказать мне об этом.

– Сказать тебе что? – шепотом спросила она.

– Что не любишь меня так, как я тебя люблю. – Пьетро снова присел на корточки. – Посмотри мне в глаза и скажи, что ты отказываешься жить со мной в Риме, делить со мной постель и учиться в университете. Скажи мне прямо, что ты действительно хочешь положить конец нашему браку и развестись со мной.

Рыдания Эммилин разрывали его сердце, но Пьетро не сдавался.

– Я не хочу быть замужем за тобой, потому что так решил отец. Не хочу просто быть под твоей защитой. Как ты этого не поймешь? Я не та наивная девочка, которой вы оба меня считали, – бормотала она сквозь всхлипывания и слезы.

– Я знаю об этом, – поспешно согласился Пьетро. – Да, я женился на тебе по просьбе Кола, но хочу продолжать жить с тобой по собственному желанию. Я люблю тебя. И не пытайся отрицать, что не испытываешь ко мне того же чувства. Мы с тобой одно целое.

– Не думаю, что смогу тебе поверить, – выдавила Эммилин. – Мне кажется, что развод – это единственный выход.

– Тогда скажи об этом вслух, – с вызовом потребовал Пьетро. – Скажи, что не любишь меня, и я отвезу подписанное согласие на развод твоему адвокату по дороге в аэропорт.

Эммилин ахнула, и Пьетро понял, что выиграл. Надо добиться от нее признания на словах.

– Но если ты меня все-таки любишь, в чем я уверен, признайся. Будь честной со мной до конца, – настаивал он.

– У нашего брака нет будущего, – продолжала сопротивляться Эммилин, игнорируя его вопрос. – Я не смогу тебе верить. Я никогда не поверю, что ты женился на мне не из чувства долга.

– Господи, Эммилин! Да пойми же ты, наконец: разве стал бы я спать с тобой из чувства долга? Я пытался бороться с собой, но тщетно. Ты дала мне карт-бланш с другими женщинами, но мне никто не нужен, кроме тебя. Я хотел тебя с того момента, как ты пришла ко мне обсудить условия нашего брака.

Услышав это, Эммилин саркастически заметила:

– Именно поэтому ты посоветовал мне изменить внешний вид?

Пьетро сердито кивнул:

– Именно так. Ты скрывала себя настоящую за бесформенной одеждой, не красилась, не причесывалась. Но мне все равно, как ты выглядишь снаружи. Я узнал тебя изнутри. Я хочу, чтобы мы были счастливы вместе. Но если ты хочешь остаться в Аннерсти, одна, а потом выйти замуж за другого, скажи мне об этом здесь и сейчас.

– Я не могу… Я говорила тебе, что не могу. Этот брак…

Пьетро в отчаянии махнул рукой и, скинув ботинки, прямо в одежде прыгнул в бассейн. Обняв ее за талию, он приник к ее рту в жадном поцелуе. Эммилин ответила ему с не меньшей страстностью.

Но через мгновение уперлась руками ему в грудь и, всхлипнув, пробормотала:

– Все равно я не смогу тебе верить.

– Еще как сможешь, – уверенно парировал Пьетро. – Ты уже поверила. Я знаю, что ты меня любишь и хочешь, чтобы наш брак работал. Неужели ты думаешь, что развод сделает тебя счастливой?

Эммилин уставилась на Пьетро. В ее взгляде все еще сквозило недоверие.

– Но мне нужно знать, что ты не попал в ловушку по воле отца.

– Нет, нет и нет. Если бы я не хотел быть с тобой, пролетел бы я половину земного шара для встречи с тобой, как только получил эти бумаги? Нет. Я бы подписал их, отправил по почте и вздохнул с облегчением.

Он внимательно следил за выражением ее лица и поймал тот момент, когда сомнения уступили место пониманию.

– Я твой, Эммилин Морелли, пока смерть не разлучит нас. Я всегда буду любить тебя. Мне никто не нужен, кроме тебя. Ты моя жизнь.

Эммилин затаила дыхание. Он снова поцеловал ее, шепча слова любви.

В ответ Эммилин потянулась за бумагами, лежавшими на бортике, взяла их и бросила в воду, не прерывая поцелуя.

– Я тоже тебя люблю, – призналась она.

– Навсегда? – хрипло уточнил он.

Эммилин кивнула:

– Да. Навсегда.

Эпилог

Три года спустя

Сияющая улыбкой Эммилин, в мантии и квадратной академической шапочке выпускницы университета, стояла на сцене, прижимая к груди только что полученный диплом с отличием.

Из первого ряда актового зала, где проходила торжественная церемония, на нее смотрели Пьетро, такой элегантный и красивый, а также Риа, Рейф и Софи. Эммилин улыбнулась им, махая рукой, пока муж щелкал затвором фотоаппарата, а затем спустилась к ним в зал.

Три благословенных года учебы в университете пролетели как один миг. И сейчас Эммилин ступила на порог новой жизни.

После вручения дипломов состоялась шумная вечеринка. Эммилин от души повеселилась. Она общалась с друзьями и профессорами, много танцевала с Пьетро.

Наконец они остались одни.

– У меня есть кое-что для тебя, – с гордостью сказал Пьетро.

– Я тоже припасла для тебя сюрприз, – не осталась в долгу Эммилин.

– Конечно. Но это ты получила сегодня диплом с отличием, потому все подарки сегодня тебе, – улыбнулся Пьетро.

– Мой подарок тебе и для меня подарок, – загадочно промолвила Эммилин.

Она достала из сумочки белый конверт и протянула ему. Пьетро открыл его и достал милую стандартную открытку с надписью «Я тебя люблю», какие продаются на каждом углу. Он с недоумением открыл ее и начал читать. На лице отразилось удивление и шок.

– Здесь написано, что мы станем родителями.

– Знаю. Я сама это написала.

Пьетро перечитал содержание открытки.

– Ты серьезно?

– Угу.

– Но как это произошло?

Эммилин расхохоталась:

– У нас была масса возможностей, разве нет?

До Пьетро наконец-то дошло.

– Мы станем родителями! – воскликнул он.

Он схватил Эммилин в охапку и начал покрывать поцелуями ее щеки, губы, шею. Сердце Эммилин пело от радости.

Они преодолели немало препятствий на пути обретения друг друга. Эммилин стояла в объятиях супруга, которого обожала и любила всем сердцем и которому бесконечно доверяла, твердо уверенная в том, что они будут всегда счастливы вместе. Навсегда.

Content

Клэр Коннелли
Капитуляция в брачную ночь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог