Айдарин Николай

ДОРОГА ДОМОЙ

Пролог

— Ваня, вставай, в доме кто-то есть… — тонкий и высокий женский голос пробудил его ото сна.

— А? — Иван не сразу разлепил глаза. Он хотел рефлекторно включить ночник над кроватью, но рука его жены остановила его на полпути.

— Они внизу, слышишь? — девушка показала пальцем вниз, в пол. — Надо вызвать полицию. Иван сел на кровати и прислушался. Внизу, на первом этаже их дома действительно кто-то был, оттуда доносился стук тяжелых ботинок о деревянный паркет. Раздался визг слишком резко подвинутого дивана, ножки которого вечно царапали пол.

— Тихо ты! — возглас было слышно даже на втором этаже. — Дебил… Сомнений никаких не было, они мгновенно улетучились с остатками сна, словно их сдуло ветром. Грабители, подумал Иван. Но ничего, если их только двое, то он справится без труда, стоит только добраться до сейфа с оружием и дождаться приезда полиции. Он слез с кровати, лег рядом на живот и стал шарить рукой под ней в поисках незаменимой бейсбольной биты. Легкая энергетическая палка, оставшаяся у него после увлечения бейсболом, еще никогда не подводила его в драке, больно ударяя током всякого, кто имел глупость попасть под ее луч. Пистолет, конечно, надежнее, но до него еще надо добраться.

— Вызывай, — коротко сказал Иван. — И спрячься потом. Я вниз.

— Будь осторожен, — еле заметно кивнула его жена. Он успокаивающе улыбнулся ей, мол, не волнуйся, со мной все будет в порядке, я же вон какой здоровый, меня так просто не уложить. Ее лицо было еще более прекрасным в мягком лунном свете, проникающем через окно, даже не смотря на то, что сейчас эта девушка была сильно встревожена.

— Я люблю тебя, малышка, — сказал Иван, совершенно не догадываясь, что сказать ей он ничего не сможет еще очень долгое время. Он вышел из комнаты и стал красться по коридору к лестнице, мимо игровой, гостевой спальни и второй ванной. Краем уха он расслышал, что его жена уже набрала по терминалу номер экстренной помощи и начала общаться с роботом-оператором, диктуя адрес их дома. В голове Ивана запоздало промелькнула мысль, что в их доме есть сигнализация, которая отчего-то не сработала, и ему до смерти хотелось знать, почему. Он специально не стал одевать обувь, чтобы не дать неприятелю знать, что в доме кто-то есть и, более того, он больше не спит и готов вооружиться. Только носки, и ничего более, хотя пол и был довольно холодный, ноги уже начинали подмерзать, а пальцы — терять чувствительность. Но только ли от холода это было? Может, страх тоже помогал в этом деле? Иван затылком чувствовал, что все не будет так просто, как он ожидает. Что-то обязательно пойдет наперекосяк. Он крадучись подошел к винтовой лестнице и осторожно посмотрел вниз. Там пока еще никого не было, возня доносилась все еще из гостиной, но добавился и шум из более близко расположенной к лестнице кухни.

— Двое, — облегченно выдохнул Иван. И, что хорошо, таинственные грабители не могли видеть, как он осторожно спускается по лестнице, подходит к кухне и вскидывает включенную по пути биту. Та предательски начинает светиться желтым, так отчетливо видным в ночной тьме, что при взгляде на этот свет начинает резать глаза. Все, что ему нужно, так это быстро и по возможности тихо вырубить того, что шарится на его кухне, и максимально быстро достать из тайника за холодильником паралитический пистолет. И тогда проблем уже возникнуть не должно. Этот грабитель, не очень высокий, в черной одежде и с классической черной шапкой во всю голову, был явно не очень умным, поскольку догадался заботливо включить свет на кухне. К тому же, он самым наглым образом по пояс залез в холодильник и прямо там стал что-то жрать, лишь периодически вылезая из него чтобы размять затекшую спину. От такой наглости у Ивана даже прихватило дыхание. Он дождался, пока этот грабитель снова не наклонится вперед и не залезет обратно, быстро подкрался сзади и от души ударил того битой по оголенной пояснице.

— АЙ! — вскрикнул грабитель и, слишком резко подскочив, со стуком вздрогнувших в холодильнике бутылок, приложился головой о верхнюю панель. Иван долго думать не стал и просто хорошенько пнул грабителя под зад. Тот влетел в холодильник и без особого труда со стороны Ивана в нем поместился.

— Сиди тихо, — бросил ему Иван и запер на все щеколды дверцу.

— Ей, ты там обожрался что ли? — донесся до Ивана шепот со стороны коридора. — Опять буянишь! Из-за тебя они проснутся! Иван понял, что ему следует торопиться, бросил почти бесполезную разрядившуюся биту, обошел холодильник и стал искать, ощупывая рукой стену, приклеенный липкой лентой пистолет.

— Что молчишь? — шепот явно приближался, а Иван никак не мог найти спасительный ствол. Первым своего противника увидел второй грабитель.

— А где… — от неожиданности выдавил он.

— Здесь, козел! — Иван выхватил наконец пистолет и направил его в сторону грабителя. Его палец уже лежал на спусковой кнопке, ему осталось только надавить на нее, и бандит упадет на деревянный пол, парализованный на пару часов. Но он не успел.

— Вааааняяяяя! — от этого крика у него пробежали мурашки по спине, руки задеревенели, а сердце, все это время бившееся почти в спокойном ритме, замерев на секунду, бешено заколотилось. Он, как и грабитель, рефлекторно посмотрел наверх, на потолок. Еще не успев опустить взгляд, Иван уже начал с дикой скоростью нажимать на кнопку, ствол пистолета послушно выплевывал каждый раз небольшие голубенькие шарики, способные уложить слона, но противник отскочил в сторону.

— Помогиииии! — этот крик резал Ивана лучше любого мясницкого ножа, буквально выпуская кишки наружу. Он бросился обратно в коридор, продолжая беспорядочно палить в дверной проем. Грабитель было высунулся, но тут же словил один из шаров, завертелся волчком и упал на пол. Иван перепрыгнул через него и хотел было уже вернуться на лестницу, как увидел еще двоих противников в гостиной.

— Вон он! — крикнул один из них. Они оба достали точно такие же как у Ивана пистолеты и стали стрелять в ответ на его выстрелы. Тот был вынужден спрятаться за дверным косяком, не в силах миновать дверной проем и забраться на второй этаж так, чтобы не попасть под град голубых шариков, жаливших больнее целого роя пчел. Он высунул руку за угол и стал палить наугад, надеясь, что так ему повезет, и он быстро попадет в кого-нибудь. Сверху раздался еще один душераздирающий крик.

— Да заткнись ты наконец! — крикнул сверху еще один грабитель. Раздался сильный шлепок, и девушка замолчала. Они явно были уже почти возле лестницы. Иван посмотрел наверх, ожидая, пока не покажется похититель, чтобы выстрелить тому по ногам, но сделать этого ему уже не удалось.

— Попался! Он прекратил стрелять в сторону гостиной и не заметил, как к нему подобрался решивший воспользоваться этим один из нападавших.

Короткая вспышка голубого разряда, просто адская боль в оголенной руке, мгновенно разжавшейся и выронившей не принесший спасения пистолет. Иван упал на бок, глаза остались открыты и продолжали смотреть на все происходящее вокруг. Он видел, как сверху спустился похититель, непростительно небрежно неся его любимую, задевая ей то перила, то стену. У конца лестницы ему помог еще один похититель, перехватив бесчувственное тело, помог перешагнуть через здоровое тело защитника дома и семьи, который не смог оправдать возложенных на него надежд.

Они скрылись из виду, но спустя минуту вернулись в поисках побежденных товарищей. На поиски у них явно было очень мало времени, Иван уже мог расслышать приближающиеся сирены, поэтому они нашли только одного, того, которого Иван парализовал в коридоре. Второго они не нашли, предпочтя уйти раньше прибытия полиции. Последнее, что услышал Иван, были хлопнувшая дверца грузовика и довольно тихий рев грузового мотора, без труда оторвавшего тяжелый грузовик от земли. И теперь все, что оставалось ему делать — дожидаться полиции. Или проснуться снова, уже по-настоящему.

Глава 1

— Добрый день. Скажите, вы видели когда-нибудь эту женщину? Усталый чиновник оторвал голову от стекла, повернулся к говорящему и, не сразу сообразив, что тот держит в руках снимок, вымученно спросил:

— Женщину? Какую? Высокий мужчина с длинными светлыми волосами, серыми глазами и квадратным подбородком выразительно глянул на чиновника и ткнул пальцем в живую фотографию.

— Вот эту, неужели не понятно? Чиновник все-таки глянул на снимок и прищурился.

— Сейчас, подождите, я плохо вижу… — пробормотал он и раскрыл небольшой кожаный портфель возле себя, достал оттуда старомодные очки. Блондин стоял, почти не скрывая свое раздражение — закатывал глаза, сжимал и разжимал свободный кулак и переминался с ноги на ногу. Чиновник наконец-то посмотрел снова на снимок, на этот раз через очки, и покачал головой:

— Извините, но никогда не видел.

— Спасибо, гений, — буркнул светловолосый и пошел дальше к следующему пассажиру.

— И Вам всего наилучшего, — чиновник убрал очки, прислонился лбом обратно к стеклу и прикрыл глаза. Последними пассажирами в этом вагоне оказалась небольшая семейка — пухлая словно облако женщина с бесцветными жиденькими волосами и пара ребятишек, играющих в войнушку с кем-то за стеклом.

— А Вы, мамаша, не видели ее? — блондин чуть ли не прямо в глаз ткнул ее снимком.

— Грубиян! — тут же отстранилась та. — Немедленно извинитесь! Ребятишки тут же притихли и с любопытством уставились на него.

— Это еще почему я должен извиняться? — возмутился тот. — Разве я солгал или оскорбил кого? Это Ваши дети? Значит, вы их мать. Так за что я должен извиняться?

— Идите уже дальше! — ответила женщина. — Вы производите плохое впечатление на моих мальчиков. Не то я сейчас вызову охрану, и до города Вы будете добираться пешком!

— Черт, женщина! Ответьте прямо: видели ли когда ее или нет? И я пойду дальше, идет?

— Ух-ты, Пашка, смотри! — один из пацанов ткнул пальцем в светловолосого, указывая на выглядывающий из-под рукава рисунок. — Татуха!

— Вау! — восхитился второй пацан. — Дядя, а покажите полностью! Мамаша, заметив это, открыла рот, но, очевидно, не нашла, что сказать на этот счет, просто выхватила у парня живую фотографию, быстро посмотрела на изображенную на ней женщину и всучила снимок обратно.

— Никогда не видела. Тем временем, парень закатал рукав, обнажив предплечье с нарисованной в объеме на нем цифрой «18».

— Отпад! — восхитились пацаны. — А что это означает?

— Охрана! — негромко, скорее в напоминание сказала толстуха.

— Ладно, ладно, — парень положил снимок во внутренний карман дорогой черной кожаной куртки и, по пути потрепав волосы одного из мальчишек, пошел к выходу. Я и не надеялся на положительный результат, подумал он. Кто его знает, зачем эти люди едут в город? К тому же, тот не маленький, почти сто тысяч человек — а это очень неплохо для сравнительно недавно колонизированной планеты. И шанс найти человека, который хотя бы что-то знает про его жену — почти ничтожный, но все же больше, чем в любом другом месте.

— Мама, а можно я тоже сделаю татуировку, когда вырасту? — тоненьким голоском поинтересовался один из пацанов, в твердой уверенности, что ему это позволят.

— А я тоже хочу, — не отставал его брат. Рослый парень старался их не слушать, но те сидели всего в нескольких метрах от выхода из гравипоезда, где сейчас он и стоял, так что не слышать их мог только глухой.

— Что?! — в очередной раз возмутилась мамаша и гневно посмотрела на парня. — Никаких татуировок! Это жутко вредно и дорого, у вас потом кожа начнет слазить! Ну да, подумал тот, особенно с вживленными нанитами-хилерами.

— Фу-у!

— И у дяди тоже?

— И у дяди.

— Ну тогда не будем, да Пашка?

— А я все равно хочу! Это же круто!

— Немедленно выкинь это из головы, а не то выпорю!

— Но здесь же все смотрят, мам!

— И пусть смотрят! Зато будут знать, какой ты плохой и непослушный мальчик… Нет, все таки хорошо, что у нас нет детей, облегченно подумал блондин, глядя в окно. Там уже закончилось казавшееся бесконечным пшеничное поле, и тут же начался город — не небоскребы до облаков, как на Земле, а низенькие, редко превышавшие десять этажей железобетонные коробки. Они мелькали чуть ли не со скоростью пули, молниеносно проносясь мимо, но гравипоезд спустя пару секунд резко затормозил, почти мгновенно сбросив скорость с пяти сотен километров в час до нуля. Плохо откалиброванная искусственная локальная гравитация не полностью погасила импульс, из-за чего парень немного дернулся влево по инерции. Над выходной дверью загорелся желтый сигнал — ожидание. Они прибыли на вокзал. Сейчас должны выскочить местные уборщики и счистить налипшую грязь и пыль с гравитационной подушки поезда. Половина минуты обработки из шлангов газом под давлением — и сигнал меняется на зеленый, плавно раздвигая двери выхода в стороны.

— Долье, центральный вокзал, — раздалось из динамиков. — Добро пожаловать! Парень поправил съехавший с плеча полупустой рюкзак и первый сошел на перрон. Первое, что он заметил в этом городе — запах нагретого асфальта, уже почти канувшего в лету в большинстве мест человеческой цивилизации.

— Провинция, — сморщился он. — Да к тому же еще и колония. Не удивлюсь, если у них здесь еще и машины не летают.

— Проходите давайте! — толкнули парня сзади. Тот недовольно покосился на сделавшую это мамашу, но все же пошел дальше. Дальше была скучная, но не очень долгая таможня, которая дотошно проверила все содержимое карманов новоприбывших, уделив особое внимание багажу. Мамаша с детьми терпеливо ожидали окончание всей процедуры, парень тоже скучал, а вот чиновник, который оказался вовсе не чиновником, а врачом, все время возмущался, когда его заставили вытрясти все из его портфеля.

— А по поводу жены, — сказал напоследок бугай-таможенник светловолосому парню, — обратитесь в полицию, а лучше в СМИ. Дороже, но зато гораздо больше толку выйдет.

— Непременно, — улыбнулся тот. — Но я доверяю полиции.

— Как хотите, — пожал плечами таможенник. — Вот, возьмите. Он протянул парню пластиковую карточку. Тот взял ее.

— Зачем это? — удивленно спросил он.

— У нас здесь довольно старое все, до сих пор вот ими пользуемся, — смущенно ответил таможенник. На карточке красовался снимок блондина, сбоку — голографический штрих код, а в самом низу крупными буквами имя: «Иван Шрёдер».

— Хорошая фамилия, не родственник? — поинтересовался бугай.

— Не, — парень приколол карточку к внешнему карману куртки. — Однофамилец.

— Удачи в поисках! Да, удача бы ему не помешала, особенно сейчас. Прошло уже немало времени с тех пор, как пропала его жена, и шансов найти ее с каждой минутой становилось все меньше и меньше. Но кое-какие подсказки привели Ивана сюда, в этот мелкий и отсталый по земным меркам городишко, и Иван старался не терять надежды на успех, но внутри он уже почти отчаялся, хотя внешне этого он никогда не позволить себе показать — он был слишком горд и высокомерен для этого. Поддаваться отчаянию — удел слабых духом, судьба большинства, Иван же твердо относил себя к сильным личностям, и пару раз ему уже доводилось это доказывать, когда к нему в магазин наведывались местные группировки за своей «долей бизнеса». Правда, потом магазин таинственным образом сгорел, но это стало точкой в решении самому заняться поисками жены, не дожидаясь результатов от властей. Пара звонков знакомым, кое-где «дал на лапу», кое-кого запугал, и вот — Иван здесь, в Долье, выходит из здания вокзала и морщится с непривычки от запаха чертова асфальта, одного из, как он уже начал подозревать, многочисленных пережитков прошлого века, до сих пор использующихся в провинциальных колониальных городах, у которых нет денег на что-то более современное. Хорошо хоть более крупные областные города и транспортные центры этим не страдают. Иван пошаркал ботинком по асфальту, будто пробуя его на прочность — не развалится ли тот на мелкие камешки под его обувью, затем наклонился и осторожно потрогал его, растер дорожную пыль между пальцами, даже подставил на пробивающееся сквозь низенькие по сравнению с земными дома утренним местным светилом. То было не точной копией земного, температура на нем была чуть-чуть ниже, поэтому сейчас все было немного более красноватое по сравнению с восходом Солнца на Земле. Но Иван знал, что через пару часов все станет нормальным, в привычной цветовой палитре, иначе бы на этой планете многие земные растения вроде той же пшеницы не смогли бы прижиться.

— Что, приятель, никогда асфальта не видел? — пробубнил кто-то рядом с Иваном. Иван тут же выпрямился и взглянул на говорящего. Им оказался низкий, с залысинами, в потертом и запылившемся пиджаке бомжеватого вида дедок с густой длинной грязно-серой бородой. От него на версту вокруг разило какой-то тухлятиной.

— Пошел ты, дед… — Иван осекся, заметив краем глаза приближающихся к ним двух полицейских в форме… — куда шел… Иван подумал, что невежливо было бы начинать свои поиски со штрафа за публичное оскорбление.

— Гражданин, пройдемте с нами, — сказал один из полицейских, тот, что был пониже и потолще. Иван внутренне напрягся, но полицейские обращались не к нему.

— Никуда я не пойду! — уперся дед. — Имею право ходить где вздумается.

— Вы арестованы за бродяжничество в… эээ… очередной раз, — продолжил полицейский. — Прошу, пройдемте с нами, и мы уладим Ваши проблемы. Дедок захотел дать деру, но полицейский вовремя это заметил, в момент достал шоковую дубинку и аккуратно приложил ее к затылку дедка. Бззз! Дедок обмяк и плавно стек на руки полицейского.

— Зачем ты это сделал? — возмутился второй полицейский. — Опять после него форму стирать придется! Гражданин… Шрёдер, с Вами все в порядке? Он узнал фамилию с карточки, догадался Иван.

— Да, вполне, — ответил он.

— Вам не требуется никакая помощь? Может быть, гид? Подсказать, где гостиница?

— Нет, не надо, — уверенно помотал головой Иван. — У меня есть с собой карта. Он похлопал себя по карману с портативным терминалом.

— Приятного дня! Раз, два, взяли! Полицейские подняли дедка и потащили к патрульному автомобилю.

Тот, к облегчению Ивана, на гравитационной подушке, а вовсе не на допотопных колесах и вредном бензине. Значит, хотя бы полиция здесь более-менее оснащена современной техникой. Сразу напротив вокзала расположился небольшой парк со скамейками и самым что ни на есть настоящим фонтаном, а чуть далее весьма полезная при вокзале стоянка такси. Еще в некоторых местах острый глаз Ивана подметил местные терминалы, тоже не такие современные как на Земле, но и не супердревние — закрытая будка с зеркальными стеклами, внутри наверняка использующимися как экраны для самого терминала. Конечно, Иван туда заглянет, но только ради интереса, и лишь в том случае, если его собственный терминал вдруг даст сбой. Иван подошел к фонтану, полюбовался некоторое время им, вдыхая приятно увлажненный прохладный воздух, не воняющий ни резиной, ни чего-они-там-еще-ложат-в-асфальт, затем присел на свободную скамейку неподалеку и достал свой терминал. Ткнул в него пальцем, пробуждая устройство, затем для удобства расширил экран до приемлемых размеров, и подсоединил терминал к местной сети. Начал загружать в память местные карты, попутно просматривая сводки новостей, но в тех не было ничего как просто необычного, так и нужного только для Ивана. Ладно, подумал Иван. Он все равно собирался наведаться в полицию и уже конкретно у них порасспрашивать на счет его жены, глупо было надеяться, что все выйдет вот так просто — что он прочтет заголовки новостей и тут же найдет ее. К Ивану на скамейку подсел мужчина, совершенно лысый, с особо выделявшемся массивным квадратным подбородком на фоне слишком правильных остальных черт лица. Совершенно неприметная одежда, удобная для того, чтобы быстро затеряться в толпе, в руках вязанная черная шапка. И странные, угловатые, иногда с рывками движения.

— Не поворачивайтесь, — сказал мужчина, глядя прямо перед собой.

Голос его был ровный, низкий, без тени эмоций, словно искусственный.

— И сделайте вид, что разговариваете не со мной, а через Ваш терминал. Иван все же посмотрел на него, сначала с любопытством, но затем с нескрываемым отвращением.

— А я и так с железяками не разговариваю, — бросил Иван, отодвигаясь в сторону от робота. То, что это был робот, Иван не сомневался, буквально все в этом объекте выдавало это — движения, голос, даже запах какой-то маслянисто пластиковый.

— Железяками? — притворно удивился собеседник. В Иване начала закипать злость. Он не любил роботов, особенно андроидов, особенно тех, кто пытался даже поведением походить на человека. А этот был именно из таких.

— Ах, Вы об этом? — робот опустил голову, оглядывая свое механическое тело, скрытое под биологическим полимером, имитирующим кожу. — Не любите андроидов?

— Слушай, отвали, а? — Иван постарался сдержать себя. — Не то я быстро найду кнопку выключения тебя!

— Я не робот, — заверил его собеседник.

— Конечно. Ты — папа Римский, верно? Иван уже начал беситься, но он не хотел так быстро вступать в конфликт, едва прибыв в город, поэтому он поспешно свернул терминал, положил его в карман и уже было собрался сваливать отсюда, как робот его остановил:

— Это суррогат, а я — вполне живой человек, брат. Видишь ли, я… можно сказать, инвалид, а этот суррогат позволяет мне не лишаться некоторых радостей жизни и еще и облегчает мою работу. А вот это уже Ивана заинтересовало. О суррогатах он раньше слышал, но никогда не встречал, поскольку люди на Земле могли себе позволить вылечить себя тем или иным способом, и технология суррогатов считается бессмысленной тратой денег. За исключением военных, конечно же.

— Работу? — спросил Иван, чувствуя, что злость уходит, оставляя после себя лишь неприятный осадок в виде неприязни. Суррогат воровато оглянулся и натолкнулся взглядом на проходящего мимо чиновника-врача, выглядевшего довольно измотанно после прохождения таможни. Суррогат уставился на него, тот ответил ему взаимностью, пока проходил мимо.

— Чего вылупился? — резко бросил Иван. Врач вздрогнул, перевел взгляд на Ивана.

— Роботов никогда не видел? Тот немного нахмурился, разглядывая какое-то время то суррогата, то блондина, но под тяжелым взглядом второго поспешил убраться отсюда подальше.

— Похоже, это был один из них… — проскрипел робот.

— Кого? — не понял Иван, провожая взглядом удаляющуюся хлипкую фигурку врача-чиновника. Суррогат снова оглянулся, и, убедившись, что рядом нет ничего подозрительного, повернулся в сторону Ивана.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, — он максимально понизил голос. — Стране нужна твоя помощь, брат. Иван усмехнулся. Ну да, конечно. Все начинается так же, как и в его любимом фильме — суррогат сейчас завербует его в наемные убийцы и прикажет убрать кого-нибудь, да хоть того же чиновника, который вдруг окажется страшным тираном местного масштаба, ставящим безжалостные генетические эксперименты на местном населении. И это его «брат» звучит как-то неестественно, Ивану это не нравилось.

— И чем же я должен помочь своей стране? — Иван решил подыграть.

— Я не могу всего рассказать, — замешкался робот. — Но я не думаю, что ты, брат — их агент, они не настолько многочисленны, а ты только что прибыл в город, так что я и решил выбрать именно тебя, брат, а не кого-либо другого с того поезда.

— Агент? Теперь в голове Ивана начала вырисовываться картинка. Спятивший от паранойи человек видит везде угрозу и одних только шпионов, поэтому решает использовать суррогата, чтобы его было сложнее «вычислить», если, конечно, это взбредет в чью-нибудь больную голову.

— Тихо! — шикнул суррогат. — Они повсюду, они следят за мной. Но и я слежу за ними!

— А я тебе зачем?

— Ты, брат, должен будешь передать правительству один пакет. Там вся информация о здешней сети терроризма, там все собранные мной доказательства.

— А почему бы тебе самому не передать этот пакет? Твой ведь труд.

— Ты не понимаешь всю серьезность ситуации! Они думают, что я один.

А один в поле не воин, поэтому я еще на свободе. И я должен остаться здесь и отвлекать их, пока ты, брат, не выполнишь поставленную задачу. Иван решил идти до конца, посмотреть, может, это ему что даст. Раз суррогат говорит, что он за кем-то следит, значит, он должен знать город и все, что в нем творится, на превосходном уровне. Может оказаться, что он один по своей пользе переплюнет все остальные средства, вместе взятые.

— Понимаю, — Иван хитро прищурился. — А пакет нужно доставить в другой город? В областной центр?

— Именно, поскольку я подозреваю, что здесь правительственная верхушка куплена. Неведомые террористы, шпионские игры, коррумпированные чиновники — и все это в мелком городишке, где нет денег даже на нормальные дороги? Теперь Иван уже не сомневался, что его собеседник совсем свихнулся. Но пользы своей он от этого не потерял нисколько.

— Видишь ли, мой дорогой друг, — слукавил Иван, перешагнув через свою гордость и приобняв как старого приятеля суррогата за плечи. — В город я прибыл не просто так. Я ищу одного человека, очень важного для меня. А ты, судя по всему, чертовски хорошо знаешь город.

Короче, консервная банка, предлагаю сделку: ты поможешь мне, я помогу тебе. По рукам? Суррогат в удивлении открыл рот.

— Брат, ты торгуешься? — спросил он. — Когда речь идет о национальной безопасности?

— Именно! — уверенно кивнул Иван.

— Я не могу так рисковать, — робот пошел на попятную. — Слишком много жизней поставлено на карту. Такая большая ответственность…

Нет, я лучше найду тогда кого-нибудь другого. Суррогат сбросил руку Ивана, рывком встал и, оглядевшись вокруг, заметил еще не успевшего уехать на такси врача-хлюпика. Иван, проследив его взгляд, чертыхнулся и тоже вскочил.

— Это вон того книжного червяка что ли? Хорошо, тогда давай я помогу тебе, а только потом уже и ты мне. Хорошо? Владелец суррогата секунду подумал, и согласился.

— Идет. Только я не ободряю твоего, брат, стремления удовлетворять сначала только свои желания, а только после этого уже и думать о других.

— А мне плевать, что ты там себе думаешь. Но сделка есть сделка.

Давай свой пакет и говори, куда его отвезти. Выброшу в паре километров от города, подумал Иван. Он больше не хотел ждать еще сколько бы то ни было, ему это осточертело, а владелец суррогата все равно не узнает о судьбе пакета. Будет доооолго ждать помощи правительства. Глядишь, и вылечится.

— Не здесь, — робот с легким хрустом помотал головой. Должно быть, он уже довольно долго не проходит техническое обслуживание.

— Не здесь, — повторил он. — Здесь слишком опасно. Давай проедем к моему тайнику, там я передам пакет, и мы разойдемся. Иван раздраженно вздохнул, но тут уж ничего не поделаешь, если он не носит с собой этого чертова пакета с «ценной» информацией.

Придется какое-то время походить вместе с ним.

— Веди, — велел Иван, хватая сумку со скамейки и закидывая себе на плечо. Суррогат послушно кивнул, и решительным шагом направился прочь от стоянки такси. Здесь рядом? Иван не был в этом уверен, и оказался прав, когда они подошли к находившейся неподалеку от вокзала ветке старинного монорельса, действовавшего еще безо всяких гравитационных или магнитных подушек — он тупо катился по рельсам, издавая периодически противный механический визг. Иван решил себя никак не называть — он и без того сверкал направо и налево своим именем на карточке, но при этом решил поинтересоваться у его нового друга:

— У тебя имя есть? Робот попытался улыбнуться. Улыбка получилась дерганной, как и у других андроидов, старавшихся хотя бы издали походить на людей.

— Зови меня Артемом, — сказал он шепотом. — Но брат, ты же прекрасно понимаешь, что это не мое имя, да?

— Да уж догадался, — недовольно буркнул Иван. Все же, ему придется немного подождать со своими поисками жены.

Глава 2

Монорельс ходил часто, но в каждом составе была всего пара вагонов, коих вполне хватало для перевозки всех пассажиров, которые вздумали вдруг передвигаться таким не сильно удобным способом. Не успел Иван вместе со своим новым дистанционно управляемым другом подняться по длинной лестнице до станции, как первый поезд плавно стартовал, не став дожидаться их прихода.

— Когда подъедет новый поезд, садитесь в начало последнего вагона, я сяду в другое место, — велел суррогат.

— Сделаем, шеф, — кивнул Иван. Внешне он казался серьезным и максимально сосредоточенным, натянутым словно струна, готовая лопнуть при первом же появление потенциального врага, однако внутри его все это веселило — и вправду, когда еще поучаствуешь в воображаемых шпионских играх? Да это же круче любого фильма! Робот же не проявлял никаких признаков тревоги, его взгляд не блуждал по округе, голова не вертелась, а руки не тряслись.

Возможно, человеку, представившегося Артемом, и было страшно, но либо он уже привык к такой жизни — быть под постоянным наблюдением, ожидая угрозу с любой стороны от кого угодно, либо же дистанционное управление не передавало мелкие подергивания мышц человека, воспринимая их как незначительные ошибки в алгоритме и погрешности в калибровке системы в целом. Но Иван бы опирался скорее на первое, чем на второе, поскольку, на вид, суррогат был близок к самым последним моделям, и явно был жутко дорогим, следовательно, никаких ошибок и погрешностей и быть не должно, что Артем уже привык жить в плену своей фантазии. Еще Иван совсем уж не исключал и того, что это все вполне могло оказаться реальностью, но шанс был настолько мал, что Иван как бизнесмен просто пренебрегал таким вариантом. Они стояли на платформе вместе с несколькими пришедшими вслед за ними людьми недолго. Держались они в стороне друг от друга, хотя Иван нет-нет да и бросал периодически украдкой взгляды на Артема, но тот застыл как статуя, даже не переминаясь с ноги на ногу и тупо смотря в никуда. Хотя, зачем ему было переминаться, ведь андроиды не устают? Да, Иван недолюбливал, откровенно сказать, презирал роботов за их попытки быть похожими на людей. Как бы они ни старались, как бы ни старались их владельцы или программисты, закладывая многотомные запутанные алгоритмы поведения с анализом окружающей обстановки и генерацией незаложенных заранее решений, они никогда не будут такими же как люди. Роботы не умеют думать, иначе человек бы уже не существовал, давно порабощенный, а затем просто истребленный своим же творением. Вот суррогаты — другое дело, ведь за суррогатом стоит живой человек, как правило, кто-то на уровне сержанта армии, одновременно мысленно командуя небольшими отрядами роботов.

Суррогаты действительно помогают инвалидам, у которых нет денег на покупку достаточного для излечения типа нанитов. Они, как еще догадывался Иван и некоторые другие люди, помогают преступникам жить, не покидая современное общество и не лишаясь его радостей.

Конечно, это только в особых случаях, и с кучей программно-аппаратных ограничений самого суррогата, начиная от трех законов робототехники, и заканчивая физиологическими «урезаниями», но такое вполне возможно. Человечеству сейчас необходимы рабочие руки, и в большом количестве, ведь началась активная колонизация космоса, проблема перенаселения, достигшая критического уровня, пошла на убыль, но на эту колонизацию нужны ресурсы, корабли, станции, и кто-то должен их делать. Иван, конечно, лично в создании подобных вещей не участвовал, но его самолюбие тешил и тот факт, что он всего-навсего продает запчасти к двигателям кораблей, бороздящих просторы Вселенной. Пока все это собирает человек, запчасти будут нужны всегда. Наконец, подошел следующий поезд, распахнул двери.

Немногочисленная публика, успевшая скопиться на платформе, жиденьким потоком хлынула внутрь, спеша занять притягательные свободные места.

Ивану повезло — как раз в начале второго вагона обнаружилось свободное парное кресло. Рядом с Иваном быстро сел жилистый молодой парень. Иван предположил, что это студент возвращается из какой-нибудь лаборатории — тот даже не потрудился сменить белый комбинезон лаборанта на что-то более приличное. Суррогат зашел одним из последних, не став искать свободное сидение пристроился в самом конце возле окна, намертво вцепившись в поручни чтобы не упасть. Двери закрылись, и поезд, выбросив назад сноп искр, с лязгом трущегося металла тронулся, став медленно набирать скорость.

— Эй, парниша, — Иван бесцеремонно хлопнул студента по плечу. Тот вздрогнул, прекратил пялиться на диковинного суррогата и повернулся к блондину.

— А?

— Я новый в городе, — Иван ткнул пальцем в карточку, приколотую к куртке. — Что-то типа туриста. Сколько стоит проезд на этой развалюхе? Имперские марки принимают?

— Да бесплатно, — студент отмахнулся и снова повернулся к Артему. — Марки — да, можете расплачиваться ими везде, здесь они в ходу.

— Спасибо приятель. Иван повернулся в полкорпуса, свесил руку через сидение и тоже посмотрел на Артема. Тот стоял как вкопанный, ни на что не реагируя и словно бы ничего не видя перед собой. Наверное, сам Артем пошел поссать, подумал Иван.

— Что, первый раз видишь суррогата? — спросил он у студента.

— А? — переспросил тот, не отворачиваясь от диковинки. — Суррогата?

— Робот такой, — пояснил блондин. — Только управляется человеком дистанционно. Парень отвлекся от андроида и повернулся к Ивану, непонимающе уставившись на него.

— Ладно, не забивай башку этим, а то перенапряжешься! — поморщился Иван. — А я думал, что они здесь встречаются чаще. И чему только учат в этих ваших университетах..? Артем вдруг зашевелился, отлип от поручня и подошел к выходу. Иван, сообразив, что ему тоже пора выходить, для виду посмотрел через окно вперед, увидел недалеко следующую станцию с парой дополнительных веток, и, почувствовав, что поезд замедляется, встал.

— Бывай, моя остановка, — бросил он парню.

— А, что, уже станция скоро? — парень быстро заморгал, тоже посмотрел в окно, и встал вслед за Иваном. Они оба подошли к дверям. Спустя примерно минуту поезд окончательно остановился, выпустив на волю пассажиров. Суррогат твердым шагом пошел к соседней ветке, ведущей в обратном направлении, Иван несколькими шагами — за ним, непринужденно насвистывая несложную мелодию. Он услышал, как студенту кто-то позвонил через терминал:

— Алло? — спросил студент где-то за спиной Ивана. — Да. Нет. Один.

Нет, лучше четыре или пять, ты же помнишь, как было в прошлый раз?

Забрать? Ты уверен? Вот черт! Ну пусть кто другой, а? Да, понял я, понял! Хорошо, заберу. Скоро увидимся. Растяпа, подумал Иван. Должно быть, забыл что-то сделать в своей лаборатории, и теперь ему придется возвращаться назад. И действительно, несколько быстрых шагов, и парень догнал блондина, поравнявшись с ним и с Артемом темпом. К ним присоединились еще две довольно старые женщины, тоже идущие на ту ветку.

— Работа или практика? — спросил у парня Иван. Он начал с любовью вспоминать то время, когда сам учился в универе и проходил практику. Тоже вечные проблемы из-за глупых руководителей или своей собственной забывчивости, когда приходилось по пять раз за день возвращаться в одно и то же место. Конечно, тогда это бесило, хотелось свалить на кого-то другого, но теперь Иван относился к этому по-другому.

— Работа, — грустно выдохнул студент. — Подрабатываю параллельно учебе.

— Уважаю, — искренно сказал парень.

— А Вы почему возвращаетесь назад?

— Да вот, — Иван почесал затылок, сочиняя ответ. — Покататься решил, бесплатно же. Тем более, такая раритетная техника!

— Вы с Земли что-ли?

— Именно. Новый поезд ничем не отличался от предыдущего, только ждать его пришлось гораздо меньше, да и тормозил тот заметно быстрее, почти без противного, уже успевшего изрядно надоесть Ивану лязга.

— Везет, хотел бы я там побывать. Иван не ответил, поскольку его собеседник заметил в прибывшем вагоне своего знакомого, тоже студента, только гораздо выше, волосатей и толще, и поспешил с ним поздороваться, вырвавшись вперед и обогнав какую-то бабульку, еле-еле переставляющую ноги. Суррогат опять занял место в самой жопе, поэтому Иван решил последовать старой схеме. Поезд тронулся, на этот раз гораздо плавнее, и без страшных искр, и довольно быстро разогнался. Кроме двух студентов, в вагоне больше никто не разговаривал, поэтому Ивану невольно пришлось подслушивать их болтовню. Сначала он прислушивался с любопытством, но, быстро въехав в суть разговора, утратил интерес. Он надеялся, что они могут рассказать чего полезного, но они лишь обсуждали успешное выздоровление здоровяка, недавно снявшего после перелома гипс с ноги. Пухлый даже не постеснялся продемонстрировать место перелома, закатав правую штанину и обнажив довольно худую для человека такой массы бледную ногу. Иван стал разглядывать через окно город. Повсюду, насколько хватало глаз, торчали из земли низенькие каменные здания, наверняка сверху больше напоминающие щетину или мох, но внизу, на высоте монорельса, их было вполне достаточно, чтобы на узких улочках перекрывать местное светило почти на весь световой день, отчего люди внизу ходили мрачные, медленные и вялые. Конечно, на Земле благодаря небоскребам Солнца с поверхности вообще почти нигде не видно, но с этим научились бороться, размещая повсеместно лампы дневного света, отчего зачастую, особенно когда их «забывали» отключать в бедных районах, там было ночью светло как днем. Но все же здесь было светло. По правую сторону от города текла местная река, довольно широкая, вдалеке виднелись дымящиеся трубы немногочисленных заводов, а по левую сторону, хотя этого и не было видно, но Иван все же знал, поскольку проезжал там мимо пару часов назад, в небольшом отдалении от черты города дырявила небо электровышка, принимающая с орбитальных солнечных станций почти бесплатную электроэнергию, снабжая ей всю местную губернию. Да, в этом городе были памятники культуры (местные жители не считали их таковыми за неимением современных), но их было немного, а городу, кроме железобетонной продукции да пары карьеров, больше предложить было нечего — ни тебе ценных ресурсов типа золота или урана, ни знаменитых райских уголков, из-за которых Эдем и получил свое название и статус туристическо-курортной планеты. Даже пляж возле той речки был каменным, не песчаным. И Иван все пытался сообразить, почему именно этот город? Здесь нет вообще ничего, дыра каких поискать! Так может, именно из-за этого похитители выбрали его? Из-за схожести с еще тысячью таких же провинциальных городов? В итоге Иван насчитал три остановки, учитывая ту, на которой он впервые сел на монорельс. Они оставили далеко позади вокзал и большую площадь, где Иван встретил странного суррогата, и только на четвертой робот решил сойти. Иван, оба студента и еще несколько пассажиров последовали за ним. Они вышли в спальном районе, почти безлюдном сейчас, и, спустившись по лестнице на узенький тротуар, пошли вдоль улицы. Мимо них проезжали допотопные, но хорошо хоть не бензиновые автомобили — на водороде, и уж совсем редко над головами пролетали уже более современные, причем — не все полицейские.

Суррогат твердо шел прямо, не вертя головой и никуда не сворачивая, при этом поддерживая довольно высокий темп. Ивану приходилось периодически прибавлять шаг, чтобы поспевать за ним. Прочие пассажиры монорельса разбрелись кто куда, пропали те студенты, а новых людей в округе почти не появлялось, поскольку суррогат решил не церемониться и тупо идти вперед даже когда улица свернула в сторону, отчего они оба шли в совсем уж темных переулках. Ивану они напоминали земные улицы, только в более грязном варианте.

— Долго еще? — не вытерпел Иван, выждав момент, когда рядом кроме них вообще никого не будет.

— Нет, — проскрипел суррогат. — Здесь еще пара поворотов. Они углубились внутрь квартала, в совсем уж безлюдные как пустыня переулки, несколько раз петляли из стороны в сторону, будто сбрасывали возможные «хвосты». И вот на очередном повороте Иван увидел троих местных отморозков, одетых как попугаи и обвешанных железными цепями. Суррогат не сворачивая шел прямо на них, Иван, расправив плечи, самодовольно шел за ним следом. Когда они поравнялись, отморозки, заметив, что один из это парочки — робот, тут же потеряли к нему всякий интерес, сосредоточив все свое внимание на рослом, подтянутом, но недостаточно накачанном для устрашения блондине.

— Светлый, соргу будешь? Недорого…

— Смотри какой важный!

— Мелочь есть? Иван помотал головой сразу всем, и, извинившись, театрально развел руками. Ему эти отморозки очень не нравились. Суррогата они вырубят гораздо быстрее, чем будь тот роботом, так что в случае драки Ивану пришлось бы выступать одному против троих. Но двое из них были хлюпиками, а предложивший Ивану соргу — вообще наркоман, но вот третий невольно внушал уважение своими бицепсами. Если попасть под удар такого, то мало не покажется. Но Иван уже приготовился их встретить, если они последуют за ними.

— Слышь, мужики — он говорит, что у него нет мелочи! — гнусавым голосом сказал просто хлюпик.

— А дай куртку поносить, — неуверенно попросил наркоман. — На вид клевая! Иван решил не показывать свой страх и не прибавлять шагу, продолжая идти наравне с Артемом, тем более, тот явно собирался вновь свернуть в очередной проулок.

— Эй, блондинка! — должно быть, это уже качок, Иван не оборачивался, мысленно привязывая к внешности голоса. — Малой мерзнет, дай ему куртку! Слышь чё я говорю?! Глухой что ли?! Суррогат наконец-то свернул в правый проулок, Иван несколько торопливо дернулся за ним, слыша, как позади них шаркает тяжелыми ботинками троица, явно напрашивающаяся на драку. Отморозки, увидев, что потенциальная добыча скрылась из виду, трусливо спрятавшись за стеной здания, сначала прибавили ходу, а затем и вовсе побежали. Но стоило им только выпрыгнуть из-за угла, как они встали как вкопанные. Прямо впереди них, спиной к ним стояли тот самый светловолосый и сопровождавший его как охранник андроид. А еще чуть дальше, метрах в шести, стеной стояла группа людей в белых комбинезонах, шесть человек, явно настроенных не очень-то дружелюбно.

— Валим, посоны! — пискнул качок и, схватив за шкирку обоих хлюпиков, поспешил вернуться за угол. Иван молча разглядывал новую напасть, которую даже Артем не стал игнорировать. Поначалу Иван посчитал, что больное воображение Артема вновь сыграло с ним злую шутку, представив одну их местных уличных банд как тех самых его врагов, но потом с большим удивлением обнаружил среди этой шестерки тех самых двух студентов, которых он видел в поезде.

— Что здесь происходит? — Иван сделал шаг вперед, уверенно глядя прямо перед собой. Кулаки он приготовил минутой раньше, но они тот шанс упустили, и теперь, похоже, им представится новая возможность.

— Это Вы? — тоже удивился жилистый студент. — Что Вы здесь… а, неважно. Просто уходите, мы Вас не тронем, обещаю!

— Дело плохо, — шепотом сказал суррогат. — Это против них я и борюсь. Должно быть, им надоело меня терпеть. Спаси, брат! Иван не привык отказывать просящим помощи, тем более, Артем ему все еще был нужен, уговор был в силе, да и выброс адреналина делал свое черное дело.

— Он мне нужен, извини, парень, — Иван улыбнулся парню. — Не могу я его бросить.

— Хватай его! — не выдержал пухлый, указав на суррогата. Иван тут же сбросил сумку на асфальт и вскинул руки, принимая боевую стойку. Суррогат тоже встал полубоком, но большей активности никак не проявил. Трое самых здоровых из шестерки, считая пухлого, мигом достали из карманов на поясе раскладные шоковые дубинки, остальные трое разложили странные длинные тонкие как шест палки, но абсолютно не гибкие. Иван решил ни за что не попадаться под них, иначе будет очень больно. К первому нападающему здоровяку, двигающемуся к Артему, Иван подскочил сам, хорошенько размахнулся ногой и, целясь в голову, немного не допрыгнул и попал по ключице.

Удар все равно вышел на славу, здоровяк взвыл, отшатнулся назад и упал, сев на асфальт. Вторым здоровяком занялся Артем, ловко уворачиваясь от неуклюжих ударов, третий здоровяк подбежал к Ивану.

Блондин, абсолютно не думая, на автомате невысоко подпрыгнул и со всей дури ударил вниз, прямо по недавно зажившей после перелома ноге. Раздался противный хруст, за которым последовал душераздирающий вопль человека, снова сломавшего ту же самую ногу, обильно подмешивая в крик боли изрядную толику обиды и злости. Иван, не ожидавший такого эффекта, не успел сгруппироваться, и, не устояв после приземления, упал вниз, больно ударившись локтем о проклятый твердый как камень асфальт. Но тут его снес очухавшийся первый здоровяк, легко подняв вверх и швырнув в стену ближайшего дома. Иван сильно ударился коленом, плечом и рассек лоб, мешком свалившись рядом. Голова невольно повернулась от инерции в сторону Артема, которого окружили со всех сторон люди с этими палками, оказавшимися шестами с петлей на конце. Суррогат больше не мог уворачиваться, поскольку было просто некуда, а ударить человека не позволяли заложенные механизмы. Вот сейчас должна включиться программа самозащиты, ведь возникла угроза жизни, и тогда он им покажет! Но на него довольно быстро накинули сначала одну петлю, затем вторую, уже не позволяя никуда двигаться, словно бешеную собаку сейчас пленили. Иван понял, что бой проигран, и теперь лучше лежать, притворяясь потерявшим сознание, а потом пойти в полицию, как он и собирался изначально. Сверкнул короткий разряд на шесте, суррогат весь выгнулся.

— Крепкий! — сказал жилистый студент, удерживая андроида с помощью шеста. — Жека, давай второй! Второй шоковый разряд все-таки вырубил андроида, должно быть, перемкнув какие-то цепи и временно выведя его из строя. Его тут же подхватили под руки два здоровяка и понесли прочь в сопровождении одного из оставшихся.

— Ганс, ты как? — обеспокоенно спросил жилистый у толстяка со сломанной ногой.

— Аууу! Не видишь что ли? Черт, больно то как! Даже больнее чем в прошлый раз!

— Зато объект схватили! Сейчас Иван пожалел, что не поверил Артему, приняв его за сумасшедшего. На него действительно велась охота, и этот студент пялился на андроида не из-за его редкости — он открыто, неумело, но все же удачно следил за ним. И сейчас Ивану не оставалось ничего, кроме как смирно лежать с закрытыми глазами и дожидаться, пока эта компания наконец не свалит отсюда, забрав непрерывно воющего толстяка.

— А с этим что делать? — спросил третий оставшийся. Иван догадался, что теперь речь зашла о нем.

— Оставь его, он ни при чем, — ответил жилистый.

— Этот выродок мне ногу сломал! Пусть у нас немного посидит! А вот это не по плану! Иван мигом открыл глаза, попытался встать, но стены вокруг заходили ходуном, голова начала звенеть как церковный колокол.

— Петлю кидай! — велел толстяк. Иван скорее почувствовал, чем увидел, как ему на шею закидывают ту самую петлю, с помощью которой вырубили андроида. Сначала она оказалась свободной, из нее было просто выскочить, но стоило Ивану дернуться, как та тут же затянулась, больно сдавив горло. Последней мыслью Ивана было то, что он тут же сравнил себя с еретиками и преступниками, которых в изобилии вешали в Средние века.

Он не был ни тем, ни другим, и, уж тем более, жил в двадцать втором веке, но петля была почти такой же, только более совершенной в техническом плане. Вблизи звук у шокового разряда был как у роя мух, в единый миг пролетевших мимо. И вместе с ними пришла темнота.

Глава 3

Иван открыл глаза. Ему показалось, что прошел лишь миг, но на самом деле гораздо больше. Везде было темно, не так чтобы хоть глаз выколи — Иван смог оценить размеры помещения (небольшое, два на три метра) и далеко не сразу понять где дверь — но что это за помещение, и где оно находится? Этого он сказать не мог. Пол был теплый, обшитый мягкой панелью, стены примерно такие же.

— Черт, сколько я здесь валялся в отключке? — застонал Иван. — Все тело затекло, еще и шея горит. Он захотел встать, оперевшись руками об пол, но у него этого не получилось. Сначала он подумал, что у него от долгого лежания на руках они онемели, но нет, чувствительность была нормальной, вот только они никак не хотели двигаться, как будто бы пришитые к бокам.

— Смирительная рубашка? — не поверил парень. — Где я, черт побери?! Он перекатился к стене, подмял под себя ноги и попытался встать, уперевшись головой в угол. У него получилось, но не с первого раза.

Руками он старался не двигать, иначе от такого стеснения движений он мог запросто психануть — легкая форма клаустрофобии немного давала о себе знать. Он обошел свою камеру по кругу, исследуя ее, но не нашел ничего интереснее двери, из небольшого окошка которого в комнату проникал тусклый свет. Рослому блондину пришлось немного наклониться, чтобы выглянуть в коридор. Напротив была, как он догадался, точно такая же дверь с электронным цифровым замком, а по бокам, на сколько было видно, еще несколько дверей, в остальном же это был обычный коридор вроде тех, что сохранились в старых больницах. Пустой темный коридор.

— Здесь есть кто живой? — шепотом, не желая привлекать внимания похитителей, спросил он. Справа раздалось какое-то шевеление, ерзанье и глухой удар.

— Это ты, брат? — проскрипели оттуда. Похоже, что их обоих поместили в соседние помещения.

— Артем? — шикнул в окошко блондин.

— Да, брат. Я в соседней камере. Его голос был сильно приглушен, будто из-под подушки, но говорил он не шепотом.

— А какого хрена ты здесь делаешь? Отключись от суррогата и драпай отсюда!

— Не могу, уже пробовал, должно быть, электрошок повредил какой-то модуль. К тому же, они накинули на меня рубашку с нанотканью, она блокирует многие мои действия. Я суррогатом еле управляю, команды проходят через раз.

— Хреново, — буркнул Иван. — Стой. Так ты хотел меня бросить здесь?

Ты меня в это втянул, так еще и решил смотаться по-тихому?

— Я бы тебя не бросил, брат, — суррогат наконец-то вплотную приблизился к своей двери, и его стало слышно значительно лучше. — Эти люди — это дело моей жизни, я не могу так просто отступиться и сбежать, брат. Ну да, подумал Иван. Вот он бы точно сбежал подальше, трусливо поджав хвост, зато на свободе и живой. Так он и сделает, только надо перед этим выяснить, от кого он собрался бежать, откуда и как именно, поскольку сейчас он даже руки не может освободить, не упоминая и то, что дверь заперта снаружи.

— Где мы? — спросил Иван у Артема. Тот, спустя пару мгновений молчания, ответил:

— Это старое здание местной психушки. До города километров двадцать на юго-запад. Вот оно что! Выходит, что на Иване действительно самая настоящая смирительная рубашка, которую очень удобно использовать для удержания пленных, а комната — не что иное как бывший изолятор для буйных пациентов, обшитый изнутри мягкими панелями. Гениально, лучше для бандитской или террористической организации не придумаешь.

Здание наверняка считается заброшенным, к тому же, до города довольно далековато, случайных прохожих нет, никто ничего не подозревает.

— Так вот почему я чувствую себя сейчас шизиком, — пробормотал себе под нос землянин. И замер. В его голове промелькнула одна-единственная мысль. А что если..?

— Артем! — блондин заметно оживился и воспрял духом. — Здесь кроме нас есть еще пленные? Тот на секунду задумался.

— На сколько мне известно, брат — да. По крайней мере, в городе ходили слухи о похищении людей, и я в мое последнее пребывание здесь видел нескольких.

— А среди них не было женщины, лет тридцать на вид, худая, темные волосы, зеленые глаза.

— Опиши точнее, такие люди встречаются очень часто. Иван пожалел, что не показал снимок Артему раньше.

— У нее татуировка, роза, на внешней стороне плеча. И довольно большая родинка на правой скуле. Ну же, отчаянно думал Иван. Ну же, пусть он хоть что-нибудь скажет! Что он видел ее, что она здесь, что ее больше не придется искать, и тогда останется дело за малым — выбраться отсюда и привести подмогу. Полицию, армию, национальную гвардию, да хоть корпус железноголовых болванов с дистанционным управлением, будь они неладны!

— Мне не известно о той, которую ты ищешь. Прости, брат. Иван приложился лбом о мягкую дверь, но этого звука кроме него никто не услышал. Что ж, он и не надеялся, что все будет вот так вот просто. За любимую нужно сражаться, особенно если он не смог уберечь ее ранее. И не требовать от судьбы мгновенного результата — всему свое время, не нужно излишне торопить события.

— Но ты видел не всех похищенных, не так ли? — Иван по-максимуму добавил холода в голос, стараясь лучше скрыть свои эмоции.

— Именно, брат. Двоих, если быть точным. Бедные почти спятили от долгого пребывания в плену. Но хватит разговоров, долг зовет.

— Долг?

— Да. Нам нужно бежать отсюда, пока они не вычислили, где я нахожусь. Тайник, скорее всего, уже обнаружен, раз они поджидали меня прямо возле него, но мое местоположение я скрывал более тщательно, так что время еще немного есть.

— Бежать? — Иван позволил себе маленькую улыбку. — Это можно.

— Будь добр, брат, погляди через свое окно в левую сторону. Наши тюремщики всегда идут оттуда, справа тупик. Иван послушно сместился вправо подальше, чтобы было видно еще хотя бы небольшую часть коридора.

— Смотрю, — тихо сказал он.

— Предупреди, если кого увидишь.

— Ладно. А что ты задумал? Суррогат не ответил, однако с его стороны началось какое-то активное шевеление, странное ерзанье, и иногда раздавались глухие удары. Иван попытался было попробовать посмотреть на то, что там происходит, но ничего не смог увидеть, поэтому быстро вернулся к левой стороне коридора. Но оттуда никто не шел, все было довольно тихо. В голове блондина мелькали одна за другой картины, как взбесившийся робот разрывает на клочки свою хитрую рубашку, таранит чугунной башкой дверь, каждый раз отходя к противоположной стене и разгоняясь настолько, насколько ему позволяло небольшое расстояние.

Или же он пинает дверь своей сверхпрочной массивной ножищей, надеясь проделать в ней дыру и выбраться через нее. Тут Иван вспомнил, что суррогат упоминал, будто он здесь не в первый раз. Это обнадеживало, ведь так просто такого шпиона не отпускают, следовательно, он уже сбегал отсюда. Удары были все сильнее и сильнее, Иван уже предвкушал, что суррогат действительно снесет бедную дверь, впечатав ее в камеру напротив, но неожиданно все стихло, летающих дверей тоже не было видно. Суррогат сломался? Кончился заряд? Или же он сдался, ведь если получилось в первый раз, то это не значит, что получится и во второй, ведь так? Тут маленькое окошко в двери кто-то перегородил, встав рядом с дверью и отрезав все лучи света, еле проникавшие в карцер до этого момента. Иван тут же отпрянул от двери, чуть не споткнувшись, отошел до противоположной стены. В его разуме появилась ужасная мысль, что он проморгал охранника, и тот сейчас войдет в камеру и станет бить его электрошоковой дубинкой, уча не шуметь и мстя за повторно сломанную ногу его товарища. Руками бить Иван не мог, но защищаться все же как-то было нужно, поэтому он в одно мгновение упал на пол, соскользя по стене, и приготовился отбиваться ногами. Лежачего не бьют — неожиданно вспомнилось ему. Тем временем, человек у двери возился с замком, набирая код, свет в камере то появлялся, то исчезал, когда человек вновь его загораживал. Наконец, к несчастью Ивана, замок удовлетворительно пискнул, и дверь отворилась в полутемный коридор. Человек был ниже Ивана, лица не было видно из-за темноты, но зато Иван заметил, что руки у вошедшего полусогнуты, поскольку локти силуэта торчали в стороны, но ладоней не было видно. Человек замер в метре от Ивана, не решаясь подойти ближе — он явно заметил оборонительную позу землянина, и получить ногой, пусть и босой, в одном носке, в пах он явно не горел желанием. Иван угрожающе согнул ноги, готовя их для удара словно сжимая пружины.

— Брат? — спросил силуэт. Иван моргнул. Голова силуэта была почти идеально круглой, явно без волос.

— Черт, — выдохнул Иван, расслабляясь. — Думал, охранник. Труханул чуток. Блондин повернулся вбок, чтобы не врезаться в стену, перекувыркнулся через голову назад и встал.

— Ловко, — оценил Артем. — Но я так не могу, ни в этом теле, ни в том.

— Сочувствую, — солгал Иван, обходя все еще в смирительной рубашке суррогата и выглядывая в коридор. Тот тянулся влево еще метров двадцать, упираясь в окно с решеткой и уходя в обе стороны по бокам.

Тусклые лампы как могли освещали его, но хватало их лишь на то, чтобы понять, где стена, а где дверь, которую больше выдавали светящиеся зеленым кодовые замки. Большего и не требовалось.

— Ночь, — Иван осторожно вышел в коридор. — Это хорошо, меньше народу встретится по пути. Его взгляд упал на светящийся в темноте замок с цифровой клавиатурой.

— Как ты открыл дверь? — Иван нахмурил брови. — У тебя же руки в рубашке. И код откуда знаешь?

— Знаю пару бэкдоров, — туманно ответил тот. — Носом набирал. В полутьме лицо суррогата приобретало серо-бетонный цвет с зеленоватым из-за замков оттенком, Ивану стало не по себе от этого, выглядело жутковато, и поэтому он предпочел на робота смотреть поменьше. Пусть сзади плетется, если что, спину прикроет.

— Подожди, надо снять рубашки, потом пойдем, — Артем повернулся к нему спиной и наклонился, выпячивая позвоночник. — Развяжи веревку. Иван остановился и развернулся. Сзади рубашки андроида был завязанный узел, не позволявший снять ее. Вот только руки у Ивана тоже были недееспособны.

— Разорвать не можешь? — Иван наклонился поближе, в свете тусклой лампы разглядывая нехитрый узел.

— Слишком большое усилие требуется, — суррогат стоял как памятник, даже не покачиваясь. — Гидравлику поврежу.

— Хрень! — ругнулся Иван. — Ну не зубами же мне его развязывать?

— А почему бы и нет, брат? — предложил Артем. Я тебе не брат, хотел ответить ему Иван. Из-за него он попал сюда, в плен к то ли бандитам, то ли к террористам, и как будет выбираться — он совершенно не имел представления. Но он все же сдержался, не собираясь терять так быстро единственного союзника. Иван облизнул пересохшие губы, посмотрел внимательно на узел, запоминая, в каком порядке вьется веревка, и какой конец нужно хватать зубами, наклонился, взял в рот весь узел, нащупал языком нужное место, перехватил зубами и потянул в сторону, повернув при этом голову. Узел поддался.

— Готов, паршивец! — Иван сплюнул на пол ворс со шнурка. — Не шевелись еще немного, я тут распутаю все пока.

— Поторопись, брат, — посоветовал Артем. — Через несколько минут охранник должен прийти сюда. Обход совершает. Иван послушно стал зубами вытягивать шнурок, пока наконец робот не смог освободить свои руки, и после этого тот уже спокойно сам развязал узел на рубашке землянина и помог ему тоже ее снять. Иван от удовольствия и ощущения, что он наконец-то может двигать руками как ему вздумается, даже немного поплыл, но быстро очнулся, почесал себе нос, затем повращал руками, разминая их и разгоняя по ним застоявшуюся кровь.

— Идем, брат, — суррогат смело зашагал по коридору к окну. — Я отведу нас туда, где я выбрался в прошлый раз. Иван засомневался:

— Они поди твой крысиный лаз заделали уже. Ты же сбегал отсюда.

— Нет, — суррогат уверенно помотал головой. — Эту дырку они точно никогда не заделают, иначе им же хуже станет от этого.

— Ты меня заинтриговал, — соврал Иван. Лично ему было все равно, как именно они намерены сейчас выбираться из здания, будь то крыша, подземный тоннель или даже центральный вход. Артему удалось уже отсюда улизнуть один раз, и он уверен, что получится и во второй, а это значит, что все нормально.

До города, конечно, потом далековато будет, но можно попробовать поймать попутку, или же еще что-нибудь придумать. Основную опасность для них сейчас представлял как раз ближайший фрагмент их пути по психушке, наверняка полной охранников с шоковыми дубинками или чем пострашнее. Не успели они подойти к окну, как из-за угла медленно выполз местный охранник, переваливаясь с ноги на ногу и жуя должно быть очень вкусный кусок пирога. Его белая одежда уже была заляпана лиловой начинкой в районе подбородка. Он поднес в очередной раз пирог ко рту и тут заметил двоих беглецов, невесть как выбравшихся из своих камер. Он встал как вкопанный, не донеся пирог до рта, и какое-то время тупо смотрел на них. Иван тоже было сначала замер мышью, увидавшей перед собой вдруг кота, но, в отличие от охранника, уже был готов к подобной встрече благодаря предупреждениям Артема.

Рослый землянин пулей сорвался с места и, прежде чем толстяк-охранник успел сказать хоть что-то, буквально снес того, впечатав в стену возле окна. Затем, не дав очухаться своему противнику, Иван схватил его голову и приложил с размаха к стене. И еще раз, на всякий случай. Охранник закатил глаза и обмяк, упав прямо на свою же руку с пирогом. Суррогат, все это время стоявший позади, равнодушно подошел к поверженному толстяку и присел, пощупав на жирной шее пульс.

— Живой, — скрипнул его голос. — Брат, осторожнее в следующий раз, мы же не убийцы. Ты ему мог череп проломить.

— Постараюсь, — холодно ответил Иван. Ему не понравился тот факт, что этот робот отчитал его за чрезмерную жестокость. Ведь если бы Иван этого не сделал бы быстро, то толстяк наверняка успел бы вызвать подмогу, и тогда сбежать бы уже никуда не получилось. Суррогат отошел от охранника, вернулся к ближайшей двери в карцер.

— Тащи его сюда, выиграем немного времени, — сказал он, открывая дверь Иван послушно взял толстяка за ноги и потащил по полу в карцер, по пути оставляя скользкие следы лиловой начинки и маленьких кусочков самого пирога — толстяк работал не хуже катка, раздавливая свой перекус до плоского состояния. После этого робот наугад потыкал по кодовому замку, запирая дверь.

— Так они заметят его не сразу, у нас будет немного больше времени, — пояснил Артем. Иван скептически оглядел разводы на полу.

— Все равно заметно, что что-то здесь не так. Но полы мыть я им не собираюсь.

— Идем, брат, здесь недалеко. Они свернули за угол и пошли по длинному коридору, щедро освещавшемуся местной луной через многочисленные большие окна с одной из сторон. По другую сторону располагались пустовавшие сейчас кабинеты различных врачей. Иван ради любопытства прочитал парочку старомодных табличек, но ничего интересного не заметил. Начальники отделов, врачи, санитары, обслуживающий персонал. Вот за зарешеченным окном вид был гораздо интересней: большой двор без забора, пустующая стоянка автомобилей, сразу лес, сначала «грязный», с кучей кустарников и мелких деревьев, но быстро переходящий в сосновую рощу. Иван пригляделся получше — это, конечно же, были не сосны, но очень похожие на них деревья. Немного ниже, с синеватым оттенком листвой, слегка светящейся в темноте, на самой макушке прямого как столб ствола.

— Майлз, где ты там, ублюдок жирный? — вдруг раздалось с конца коридора, там, где была лестница. — Опять весь пол засрал своим долбаным пирогом! Спрятаться было совершенно негде, все двери заперты, возвратиться назад они бы не успели, поэтому, коротко переглянувшись, побежали навстречу поднимающемуся по лестнице человеку. Им оказалась местная уборщица, худая некрасивая женщина лет сорока, тащившая наполненное мыльной водой ведро со шваброй. Не заметить двух бегущих мужиков, у одного из которых лысина блестела всякий раз, как только на нее попадал лунный свет, и второго, здорового блондина, своими плечами заслонявшего половину коридора, было просто нереально. И, в отличие от того же Майлза, которого они только что заперли в карцере, она не впала в ступор.

— ТРЕВОГА!!! — женщина завопила так громко, что у Ивана, все еще бегущего в нескольких метрах от нее, заложило уши от пронзительного визга. Она бросила ведро, разлив всю воду по лестнице, и схватила швабру на манер боевого шеста, серьезно приготовившись к обороне. Суррогат оказался возле нее первым, слизняком проскочив под размахиваемой шваброй, но вот Иван тупо не успел нагнуться и в результате хорошенько получил в челюсть. Он отшатнулся назад, а уборщица тем временем развернулась и со всей дури ударила своим оружием по спине робота. От удара тот чуть присел, запутался в ступеньках и пролетел оставшееся расстояние, врезавшись головой в стену. Землянин очухался, но от следующего удара не успел увернуться — женщина была явно не глупая, и била в самое уязвимое место — в пах. Иван успел лишь чуть-чуть повернуться, и благодаря этому удар прошел вскользь, только по одному яйцу.

— Твою мать, — скорчился он. Ему показалось, что у него между ног взорвалась граната, пронзив чертовски острой болью всю мошонку и накачав ее раскаленным металлом. Обычно Иван не бил женщин. Собственно, он старался вообще этого не делать, но все же в его жизни случалась парочка неприятных ситуаций, связанных с прямой угрозой здоровью со стороны женщин. Магазин его находился в не очень благополучном районе, и некоторые крупные банды (среди них есть чисто женские) активно пользовались своей властью. И иногда, когда две таких банды схлестывались в схватке за лакомый кусочек, Ивану приходилось против его воли принимать сторону тех, чьи требования были более разумными и менее алчными, и кулаками помогать выбранной стороне в драке. Почему-то женские банды находились всегда по другую сторону его кулаков. Сейчас был как раз такой случай, когда его здоровью и благополучию угрожала бесноватая женщина, уже успевшая доказать, что честно драться она не будет. А раз она дерется без чести, то почему он тогда должен? В его голове как раз всплыл кадр из одного древнего фильма, где греческий герой с разбега пинает неприятеля, отбрасывая того в глубокий колодец. Иван поступил так же, то есть хорошенько разозлился, схватил рукой летящую в него швабру и пнул бешеную бабу, отбросив ее на пару метров назад. Та, явно не ожидав такого, беспомощно пятилась назад до тех пор, пока не споткнулась о спину встающего суррогата и не приложилась затылком о стену. Головой она ударилась слабо, но благоразумно решила сделать вид, что потеряла сознание, и продолжала лежать до тех пор, пока эти двое не скрылись из виду, спустившись вниз. Иван, очень довольный тем, что большинство своих противников, пусть даже считая женщин, вырубает с первого удара, пусть перед этим и получая тумаков в различном количестве, помог подняться суррогату.

У того по лбу сочилось темное, воняющее металлом масло, которое в целях полной имитации человеческой крови подкрашивают в красный цвет. Получив по чайнику, андроид двигался плохо, рывками и очень часто мазал, промахиваясь то мимо ступенек, то мимо перил. Они быстро оставили позади уборщицу и стали спускаться вниз.

— Лучше всего, — сказал андроид, сильно опираясь на перила и глядя вниз, — если нам удастся спуститься в подвал. Там возле прачечной есть канализационный люк, тоннель ведет в озеро, как раз на пути в город которое. Не доходя до озера можно выбраться из тоннеля в лесу.

— Так я и знал, — сморщился блондин, все еще придерживая рукой пульсирующую мошонку. — Придется в дерьме купаться. Нет уж, пойдем до озера.

— Тихо! Андроид указал вниз. До подвала они не успели добраться, оставалось еще два этажа, но с первого доносился топот нескольких пар ног и гомон охранников. Еще миг, и они уже показались на лестнице.

— Беги через окно, я задержу их! — суррогат оттолкнул от себя Ивана и, оставив его на втором этаже, ринулся вниз по лестнице навстречу бандитам.

— Вот дерьмо, — Иван оценил поступок Артема. — Спасибо, братан. И успел заметить на лестнице того самого студента, знакомого ему еще с монорельса. Тот прибежал с еще тремя друзьями, у всех в темноте светились и потрескивали шоковые дубинки. Суррогат, не придумав ничего лучше, забрался на перила и, воспользовавшись тем, что бандюганы поднимались плотной группой, просто прыгнул на них сверху. Образовалась свалка, все шмякнулись на пол, кто-то кому-то отдавил ногу, кому-то прижало руку, у кого-то перед лицом оказалась чужая задница, а особо везучий попал под разряд своей же дубинки. Иван драпанул по коридору, точь-в-точь повторявшему уже виденный им наверху, вот только на окнах не было решеток. Окна все, как назло, были заперты, а времени на отпирание у землянина не было, он продолжал искать открытое. И в самом конце коридора ему повезло — кто-то забыл запереть окно на ночь, лишь прикрыв его, а то отворилось сквозняком, любезно приглашая Ивана сбегать именно через него. Иван мысленно поблагодарил неведомого спасителя, вылез наружу, уцепился руками за скользкий от росы карниз и, только глянув, что падает он прямо на кусты, свалился мешком вниз, слегка согнув чтобы не повредить ноги в коленях. Падать ему было не очень высоко благодаря его росту, плюс кусты, оказавшиеся самым настоящим земным шиповником, смягчили удар, но до крови расцарапали ему лицо, руку и левый бок, разорвав футболку, заботливо оставленную ему вместе с другой одеждой кроме обуви.

— Чертовы колючки! — кряхтел он, выбираясь из цепких кустов. — Не могли посадить что-нибудь другое…

— Он внизу! — раздалось сверху из окна. — Я спускаюсь! Иван, наконец выбравшись на мягкую траву, оглянулся и задрал голову. Вездесущий студент осторожно перелезал через окно, крепко за него держась и со страхом смотря вниз. Блондин не стал ждать, пока тот спустится, либо ему на подмогу прибежит кто по земле, вскочил и зашуганным зайцем побежал к стоянке, твердо намереваясь затеряться в лесу. На ходу он выдергивал проклятые колючки отовсюду, где мог их достать. Спадающая рваная футболка здорово ему мешала, он, не долго думая, разорвал ее совсем и бросил под ноги. После колючек бежать почти голыми ногами по асфальту, а затем по спасительному лесу, полному мелких камешков и шишек, было совсем не больно, и в чем-то даже приятно. Стала зудеть татуировка на руке, активизируя производство целебных нанитов и распространяя их по всему организму.

Где они добирались до открытых ран, кровь в тех местах начинала шипеть и пузыриться, как от перекиси водорода, кожа стремительно, с небольшим зудом, но без боли затягивалась. В местах, где Иван все же не добрался до колючек, они медленно вылезали из кожи, вымываемые обильно образовывавшейся лимфой, пока наконец не падали на землю.

Сквозь «грязный» лес Иван проскочил на удивление быстро, и теперь мог свободно бежать там, где это ему казалось лучше, однако тропинок он избегал, когда наталкивался на очередную, резко сворачивал в сторону. Погони он не видел, но слышал не такие уж и далекие крики, и чувствовал, что за ним все-таки бегут. Насколько мог судить Иван, его сейчас спасло бы как можно большее расстояние между ним и преследователями. Когда он оторвется на достаточную дистанцию, можно уже будет и подумать о запутывании следов. Без футболки ему было холодно, поскольку за первые минуты беготни по лесу он успел вспотеть, а теперь, когда он бежал, как ему казалось, около получаса, он замедлился и стал остывать. Повсюду, куда ни глянь, был лес, деревья казались ему одинаковыми, животных, кроме птиц, он не видел, и, что самое плохое, он не знал, бежит ли он в правильном направлении. Вдруг ему нужно противоположное направление, чтобы попасть в город? Артем упоминал озеро, через которое они, по первоначальному плану, должны были выбраться, но ничего подобного он не видел. И все, что ему оставалось делать — бежать дальше, в надежде, что его ноги и упрямство в выборе направления выведут его хотя бы куда-нибудь из уже начавшего казаться бесконечным зловеще светящегося в ночи леса. У него не было ни еды, ни воды, ни теплой одежды, в лесу было прохладно, одиноко и немного страшно. Иван встретил рассвет, незаметно подкравшийся сквозь листву, когда устало брел куда глаза глядят. Признаков погони, как и цивилизации, он не видел, поэтому пару раз рискнул остановиться и отдохнуть.

Нашел ягоды, которые, при большом напряжении памяти, признал съедобными, но они оказались жутко горькими, так что пришлось их жрать через силу, иного источника жидкости он не видел. Наниты сделали свое дело, быстро залечив все царапины, но при этом они израсходовали очень много воды напрямую из организма, поэтому Ивану до жути хотелось пить, а выбирать источник жидкости не приходилось. Когда солнце было уже в зените, он все-таки сдался и решил повернуть на запад, выбрав это направление чисто интуитивно. И он не ошибся, когда спустя еще пару часов выбрался на широкую дорогу, ведущую явно не в психушку. Там же его и подобрала попутка.

Глава 4

Попутка оказалась в другую сторону, не в Долье, как изначально планировал Иван, а в соседний, более крупный город, областной центр Ильвин. Сначала к грязному, с голым искусанным комарами торсом в рваных штанах без обуви в черных от грязи носках рослому длинноволосому блондину отнеслись с большим недоверием, подозревая в нем очередного бомжа-бездельника или дикаря из лесов, но стоило только Ивану показать свою татуировку, как большая часть недоверия исчезла, поскольку далеко не каждый гражданин колонии, не говоря уж о бомжах, мог себе позволить татуировку с нанитами, и Иван благополучно сел в машину, правда, на предварительно постеленный растягивающийся почти до бесконечности пакет чтобы не запачкать сидение. На вопрос, что он делает в лесу на таком расстоянии от цивилизации (как оказалось, он прилично убежал в противоположном направлении от Долья), Иван на ходу сочинил историю о том, как он тестировал собственную разработку атмосферного челнока и из-за поломки разбился в глухом лесу, пробродив несколько дней в поисках цивилизации. Врать много ему не пришлось, поскольку в его жизни действительно произошло данное событие, правда на Земле и несколько лет назад, но подкованный в техническом плане водитель после небольших подробностей схемы работы прототипа поверил ему окончательно. Любезно предложил воду и еду, Иван не отказался. Но вот одежды у него не оказалось. На вопрос, где его высадить, Иван ответил, что возле здания Центрального Управления Полицией, мол, с ним во время полета была его жена, но она катапультировалась раньше, найти ее он не смог и теперь хочет организовать поисковую группу. И в этой лжи была частичка правды, что делало ее более убедительной.

При выходе из машины водитель дал немного денег блондину и бумажку с номером его банковского счета, тонко намекнув на вознаграждение от «богатого господина» за спасение. В город они приехали уже поздно ночью, так что Ивану пришлось умерить свое любопытство, чтобы разглядеть его. Все, что он заметил, сравнивая с Долье, так это более высокие здания, больше летающих автомобилей и обилие голографических вывесок, светивших ярче местных фонарных столбов. Это напомнило ему его дом. Войдя внутрь шикарного высотного зеркального здания ЦУПа, Иван обратился было тут же за помощью к местному дежурному, но тот, заметив состояние потерпевшего, моментально отправил его сначала к врачу, а потом, узнав про наличие татуировки, перенаправил в полицейскую душевую, и, пока тот отмывался, подыскал ему чистую одежду. Иван искренне обрадовался такому отношению, так разительно отличавшемуся с тем, что творилось в его родном городе на Земле, что подумал, что все это из-за того, что местная полиция процветает. На самом деле он был не далек от правды, полиция Эдема действительно была чрезвычайно эффективна и богато оснащена, но рвение дежурного было больше связано с наличием заветной татуировки на руке Ивана, то есть, он тоже, как и водитель, подбросивший парня до города, рассчитывал на «благодарность» потерпевшего в виде денежного пожертвования на его личный счет. Но из вежливости дежурный решил подождать, пока посетитель не выполнит свою цель в здании ЦУПа. Иван помылся, переоделся в чистое белье, просто выбросив старое рваное в мусорку, и вышел из душевой, где заранее присланный дежурным детектив поджидал его выхода, пригласив затем пройти к своему рабочему месту. Иван прошел за ним и вскоре уже сидел рядом в большом помещении с кучей одинаковых столов местных следователей.

Глубокой ночью в процветающем полицейском Управлении добрая треть столов была занята работавшими детективами, некоторые снимали показания, некоторые оформляли мелких преступников.

— Присаживайтесь, — сказал детектив, указывая на стул напротив себя. — Я уже частично слышал Вашу историю от дежурного, но хотелось бы обо всем по порядку. Он был немного старше Ивана, на лице уже виднелись в уголках глаз и на лбу ровные морщины, отчетливо отрисовавшиеся когда тот улыбнулся. При этом он украдкой бросил взгляд на татуировку Ивана, тот заметил это, но виду решил не подавать. Его многие из-за этого принимают за богача, что ж, пусть так оно и будет, сыграем в эту игру. Иван начал рассказывать, иногда приукрашивая некоторые детали в более «богатую» сторону, мол, он прибыл в Долье не на общественном транспорте от аэропорта, а на личном такси прямо с орбитального космопорта. Искал жену, намеревался подать объявление в местные СМИ, объявив несуществующее вознаграждение. Познакомился с таинственным человеком, управляющим суррогатом. Принял его по началу за параноика, но счел весьма полезным кладезем информации о местных условиях. Заключил сделку. При словах о параноике детектив неодобрительно нахмурил брови и покачал головой. Но вежливо промолчал и продолжил фиксировать в терминале основные моменты. Далее коротко рассказал о блужданиях по городу, о местной шпане и, наконец, о пленении. По просьбе детектива дважды на сколько мог подробно описал напавших бандитов.

— Они были в форме? — переспросил детектив. — В белых комбинезонах, говорите?

— Именно. И у них были эти шесты, с петлями и электрошокерами которые.

— А эмблемы были у них на форме? Какие-нибудь?

— Не припомню. Вроде нет, чисто белые.

— Чисто белые, — записал детектив. — А вам не приходило в голову, что это могли быть…

— Работники психушки? — закончил фразу за детектива Иван. — Да, но только уже потом, когда я оказался в этой самой психушке.

— Оказались в психушке? — опешил детектив. — Ну ка, давайте подробнее.

— Да, в психушке. Как оказалось, эта группировка использует здание старой психушки в качестве прикрытия. Это же гениальный ход! Куча старого оборудования, удобно держать пленников, города далеко, а наверняка дурная репутация об этом здании работает лучше всяких предупредительных знаков о запретной территории. Никто в здравом уме туда носу не сунет! Иван продолжил свой рассказ. Рассказал о том, как очнулся, как они выбрались из карцера, как вырубили толстяка. При словах об уборщице Иван продолжал, нисколько не стесняясь своих действий, за что получил еще один неодобрительный взгляд детектива. Затем последовал второй этаж и его трусливое бегство, товарищ за спиной, героически сдерживающий орды недругов не совсем своим телом, чертовы кусты под окном и долгий бег через лес в неправильном направлении.

— Хм, — задумался детектив по окончании рассказа. — Интересная история получается. Пропавшие люди, террористические группировки, шпионские игры. Вы, случаем, не писатель?

— Не хотите верить — не надо, — Ивану жутко не понравилось, как он отреагировал на его историю. — Но я точно знаю, что вы должны все проверить. Я лишь прошу сделать это как можно быстрее — там же люди в плену находятся! Их наверняка пытают, требуют выкупы с родственников и так далее! Он придвинулся ближе к столу и, немного привстав, оперся руками о него, немного нависнув над сидящим детективом.

— Вызывайте группу захвата или как они здесь называются! И выезжаем, пока они не съехали оттуда! Детектив продолжал смотреть на него сквозь маску улыбки и добродушия, но при этом не произнося ни слова. Иван, поняв, что немного переборщил с игрой в богатого хмыря, осекся и сел обратно.

Только что сказанное им возымело действие, прежде всего, над ним самим — он сбежал из плена уже около суток назад, а за это время можно было свернуть не то что базу мелкой группировки в пару десятков человек, а эвакуировать небольшой город вроде Долья вместе со всем оборудованием и прочими следами их деятельности, оставив после себя лишь голые молчаливые стены.

— Во-первых, я что-то не слышал, чтобы у этой психушки, о которой Вы говорите, появился новый хозяин. Детектив достал никогда не выходящие из моды табачные сигареты и закурил. Предложил Ивану, но тот отказался, сказав, что недавно бросил.

— Во-вторых, — детектив задрал голову вверх и без труда выпустил кольцо дыма. — Во-вторых, группу захвата так просто вызвать я не могу — а вдруг информация окажется ложной? Ехать не близко, оборудование дорогое — вдруг еще сломается, а? Я не могу так рисковать карьерой.

— Так значит, что Вы все так и оставите? — внутри Ивана начал вскипать гнев, он угрожающе прищурился. Детектив смутился и затушил сигарету в выуженной из недр ящика стола пепельнице.

— Нет, конечно, — несколько поспешно ответил он. — Как Вы сказали, мы все должны проверить, как бы бредово это не звучало для нас. Вы, я и еще пара офицеров съездим туда, во всем убедимся и дождемся группы захвата.

— Отлично! — Иван тут же расслабился и радостно потер руки. — Когда выезжаем? Детектив достал личный карманный терминал и стал в нем копаться.

— В самое ближайшее время, — ответил он, не отрываясь от терминала.

— Только выясню, какая патрульная машина свободна. Ага, нашел! Он поднес устройство к уху, как догадался Иван, включив режим коммуникатора.

— Алло. С кем я говорю? Иван, не вольно подслушивая разговор детектива либо с начальником патрульных, либо с одним из той патрульной группы, нисколько не скрываясь, усмехнулся. Как и на Земле, здесь полицейские почти не общаются друг с другом, в большинстве ситуаций имеют знакомства только с родственниками и с сотрудниками их же отдела, да и то, если тот небольшой. Не так уж эти колонии и отличаются от Земли.

— Детектив Боуи из отдела по борьбе с организованной преступностью беспокоит. Тут ко мне человек пришел, утверждает, что в психиатрической лечебнице террористы насильно удерживают группу людей неизвестного количества, пытают их и требуют выкупы с родственников. Ничего об этом не знаете? Детектив замолчал, достал вторую сигарету и снова закурил.

Несколько мгновений держал дым у себя в легких, а затем с шумом выпустил его наружу. Взглянул на Ивана.

— Я же сказал, что бросил! — отрезал Иван. Детектив продолжал на него смотреть.

— Что, и здесь Вы мне не верите? Твою мать! Даже горло пересохло, где здесь вода?! Боуи, продолжая слушать собеседника, указал сигаретой на кран с водой в метрах в пяти напротив стола. Иван прошел туда и обнаружил там набор одноразовых стаканчиков.

— Хорошо, я как раз хотел это сказать, — ответил детектив в коммуникатор. — Обязательно съездим, хотя и далековато. Да, он рядом со мной, готов ехать. Хорошо, скоро будем. Иван набрал полный стакан, залпом осушил его и набрал второй, выпив его уже медленно, смакуя. Вкусная вода, подумал он, вспомнив вкус синтезированной земной воды. Смял рукой стакан, сломав защитную пломбу, раскрыл широко ладонь и подождал с секунду, как стакан вспыхнул и тут же сгорел без следа, почти не нагрев руку.

— Ну что, едем? — спросил он у детектива.

— Да, — тот встал из-за стола. — Идемте за мной. Он повел его через многочисленные коридоры, совершенно одинаково серые, привел к скоростному лифту, и они вместе поднялись на парковку под самой крышей. Иван обрадовался, что теперь полетит на более-менее современном транспорте, затратив на путь значительно меньше времени, и при этом с большим комфортом по сравнению с движением по неровному асфальту. Парковка была ярко освещена, но на текущий момент почти пустовала.

В громадном помещении занятых мест было от силы четверть вместе с незадействованными патрульными машинами. К одной из них они и пошли, когда детектив заметил возле нее двух полицейских в форме, которые, очевидно по их поведению, только что закончили смену.

— Парни, подождите! — окликнул их детектив, когда те хотели запереть машину. Иван заметил, что оба эти патрульные какие-то хиленькие, мелковатые даже рядом с детективом, не говоря уж о самом землянине.

А еще они оба были молоды, лет по двадцать пять. Иван предположил, что те недавно из учебки.

— Детектив Боуи, — представился детектив, показывая им свой терминал с личным кодом. — Нужно смотаться в здание психушки, вот этот гражданин утверждает, что там засели террористы. При этих словах Иван заметил, как детектив бесцеремонно показал пальцем себе за спину, прямо на него. А еще он увидел реакцию патрульных: лень и недоверие к словам Боуи.

— У нас смена… — начал один из них, который как раз хотел запереть дверь.

— Знаю, закончилась, — детектив покрутил пальцем в воздухе, намекая, чтобы парни разворачивались и садились обратно в машину. — С вашим начальством я уже согласовал все.

— Ладно, Вась, пошли, — устало вздохнул один из патрульных и открыл дверцу машины.

— Надеюсь, сверхурочные нам зачтут, — согласился второй. — Но мы проверим заявку, не сомневайтесь.

— Идемте, Иван, — детектив указал на свободные задние сидения. Они уселись, еле слышно запел мотор, и Иван заметил, что они оторвались от земли на полметра. Теперь он понял, что немного недооценивал полицию, если у тех обычные патрульные машины оборудованы передовыми, почти бесшумными двигателями антигравитации.

— Психиатрическая больница? — спросил водитель у Ивана, уточняя пункт назначения.

— Да, — ответил за него детектив. Иван открыл рот, хотев было сказать, что через канализацию было бы лучше проникнуть внутрь, но вовремя осекся, поскольку ни детектив, ни патрульные точно туда не захотят лезть. Тем более, что они пока что летят только за одной целью — убедиться в правдивости слов блондина, а для этого вовсе не обязательно спускаться под землю, достаточно понаблюдать из кустов. И он решил промолчать. Они вылетели со стоянки, точнее, из полицейского ангара, на приличной высоте, сделали широкую дугу вокруг здания и полетели к психушке. Иван поначалу наблюдал за расстилавшимся под ними ночным городом, но ему это быстро наскучило, поскольку вид мало чем отличался от земного — сплошь голографические рекламные вывески, тусклые на их фоне фонари-точки и редкие мушки светящихся окон в некоторых зданиях. Город спал, даже не подозревая, что у него под боком завелся монстр в виде преступной группировки. Ивана поражала наивность местных полицейских, недоверие к его словам, и уж тем более полное отрицание слов Артема, утверждавшего, что эта группировка опутала своей сетью Долье и прочие мелкие города и деревушки в округе, подкупив власти. Конечно, Иван и сам в это не верил, поскольку организованный бандитизм в крупных и средних формах остался на Земле, на колониях его просто не существует, и никогда не существовало — полиция и власти просто не допускали его появления, поскольку эффективность их работы в колониях была значительно выше земной. Но вот мелкие группировки для него были обыденностью, а для местных — странной, нелепой причудой, сбоем какой-то из социальных программ, своеобразным атавизмом. Словно спокойно идешь себе по улице, никого не трогаешь, а тут из-за угла внезапно появляется кроманьонец. И Ивану не нравилось это недоверие, каждый раз, когда до него доходило, что ему не верят, у него начинали чесаться кулаки. А еще этот чертов детектив периодически бросает странные взгляды на землянина, в основном украдкой, когда Иван отворачивается, и Боуи думает, что тот не видит. Ладно бы просто поглядывал, мало ли, может он — гей, и рослый блондин ему понравился, или наоборот, он его инстинктивно как более крупного человека побаивается. Геев Иван не любил, и ему было проще поверить во второе, тем более, что Боуи действительно сидел несколько далековато от Ивана, почти прижался к своему краю машины, и при этом, когда Иван как бы невзначай ловит на себе его взгляды, притворно улыбается, мол, все хорошо, не правда ли? Словом, Ивану сейчас очень многое не нравилось. Недоверие, поведение детектива, ощущение, что он бросил Артема в беде, так и не начавшиеся поиски жены, утерянный багаж, чужая планета. Иван впервые за долгое время чувствовал, что он устал. Что ему хочется домой, чтобы жена была там, чтобы в магазин наведывались только покупатели, чтобы любимый пес по-прежнему был жив, чтобы Артему удалось завершить его главное дело жизни. Но больше всего ему хотелось спать, ведь прошло уже больше суток, а он все время на ногах, даже присесть редко удается. Лететь наверняка больше часа, ведь по земле они виляли как маркитантская лодка в поисках еды для землянина довольно долго. Иван устроился поудобнее в неудобном сидении, приложил голову к приятно холодящему стеклу двери и закрыл глаза.

— Иван! Мы на месте. Иван открыл глаза. Ему показалось, что он только что летел над городом, и вокруг царила ночь, а теперь было по-утреннему свежо, и, хотя солнце еще не встало, было очень светло.

— Сколько я проспал? — спросил парень у детектива.

— Около часа, — ответил тот. Иван вылез и машины и оглянулся. Они приземлились на маленькой поляне посреди леса, которую Иван вспомнил, поскольку еще недавно пробегал по ней, сматываясь от погони. Но из-за тогдашнего влияния на разум адреналина он не мог припомнить, сколько было до психушки.

— Туда, — Иван уверенно указал направление. — Я здесь бежал.

— Он прав, детектив, — подтвердил один из патрульных, вроде бы Вася. — Минут двадцать ходьбы, мы специально приземлились в отдалении, чтобы нас не было видно. Детектив кивнул и уверенным размашистым шагов пошел в указанном направлении. Вася, с терминалом в режиме карты местности наперевес, двинулся сначала следом, а затем быстро перегнал Боуи и пошел первым, как проводник. Третьим шел Иван, позевывая, продирая глаза и потягиваясь. Замыкал цепочку второй патрульный. Иван чувствовал, что нисколько не отдохнул за этот час, только еще больше устал, глаза слипались, он то и дело спотыкался, не замечая торчащих корней местных деревьев, так похожих на сосны. Ему показалось странным, что он настолько устал, ведь раньше он мог спокойно не спать двое суток, только под конец начиная чувствовать усталость. Но потом он вспомнил, что на Эдеме сутки на пять часов длиннее, плюс то состояние, в которое его ввели электрошоком, сном назвать очень трудно. Но он все-таки дошел. Они спрятались за густым кустарником прямо рядом с пустующей стоянкой, и стали наблюдать. Поначалу старое, обшарпанное шестиэтажное здание казалось мертвым, заброшенным, и когда он уже начал отчаиваться, что банда отсюда ушла, он заметил свет в одном из окон. Это было явно не отражение поднимающегося из-за горизонта солнца, а именно свет, поскольку местная звезда встает несколько с другой стороны здания, и так отражаться не может. Иван шепнул полицейским:

— Четвертый этаж, второе окно справа. Видите?

— Свет, — неуверенно прошептал Вася.

— Тихо, охранник! — шикнул Иван, и все притихли. Из-за угла показался мужчина в потрепанной одежде сторожа, насвистывая какую-то мелодию и покачивая выключенным фонариком, прошел ровно половину здания и остановился, повернувшись в сторону Ивана и компании. У блондина промелькнула паническая мысль, что их заметили, но охранник не смотрел прямо на них, он, на сколько видел Иван, просто оглядывал лес в этой зоне. До него было метров двадцать, и если особо постараться, то можно было быстро добежать до охранника и вырубить его, пока тот не поднял шум. По крайней мере, парень очень надеялся на достаточность быстроты своих ног.

— Эй, друг! — внезапно детектив встал и вылез из кустов, охранник тут же повернулся к нему, ожидая угрозы.

— Какого хрена ты делаешь? — шепотом возмутился Иван. Он захотел встать и дернуть детектива обратно, хотя и понимал, что для этого слишком поздно, но патрульные, находившиеся по бокам Ивана, схватили его за плечи и стали сильно давить, притягивая того к земле и не давая проделать задуманное.

— Тихо, таков план! — шепнул на ухо блондина Василий. — Жди!

— Кто это? — не понял сторож, доставая шоковую дубинку из-за пояса.

— Не подходи, у меня есть оружие! Детектив отошел от зарослей на пару метров, встал и широко развел руки, показывая, что он не представляет опасности. Ивану это жутко не понравилось. Он представлял все иначе, он думал, что они просто просидят в кустах, детектив узнает все необходимое о банде, вызовет подмогу — и все! А здесь явно что-то новое, этот хитрожопый детектив явно что-то задумал.

— Детектив Боуи, это Вы что ли? — прищурился сторож, однако дубинку все же достал.

— Я, Петрович, я, — ответил детектив. И эта задумка Ивану нравилась все меньше и меньше. Он стал дергаться, стараясь вырваться из цепких лап патрульных, но те на удивление держали крепко. Откуда, черт побери, детектив и сторож знают друг друга?

— У меня тут посылка для вас, — детектив повернулся в сторону кустов. — Парни, тащите его!

— Не рыпайся, а то по зубам врежу, — злобно сказал Вася в полный голос. Иван понял, что его продали. Он отчаянным усилием попытался вырваться снова, но у него ничего не вышло, продажные копы выволокли его из кустов, держа стальной хваткой за плечи. Они встали рядом с детективом, сторож подошел к ним и посмотрел на лицо Ивана, но тот в это время злобно буравил взглядом Боуи.

— Сколько они заплатили тебе, свинья? — сквозь зубы прошипел он.

— Нисколько, — детектив приветливо улыбнулся, чем еще больше разозлил землянина. — Он ваш, Петрович. Парни помогут дотащить его до здания.

— За мной, мужики, — сторож развернулся и пошел туда, откуда вышел недавно. Детектив пошел в кусты, обратно к машине. Патрульные тоже немного отвлеклись, Иван почувствовал слабину в их хватке и решил действовать сейчас. На правого он тупо навалился весом, вынуждая чуть-чуть отойти, вдобавок наступил ему на ногу. Тут же от него оттолкнулся и двинул локтем по ребрам левому, тем самым окончательно вырвавшись из их хватки. Но правый уже сообразил, что происходит, и изо всей силы пнул Ивана под колено с обратной стороны, тот упал на правое колено и вскинул вовремя руку, защитив голову — второй удар ногой пришелся по спине и плечу, чуть не вышибив дух. Затем Иван быстро кувыркнулся назад, уходя из-под ударов руками левого, и атаковал сам, прыгнув в ноги еще не успевшего развернуться вслед за Иваном правого, схватил обе ноги одной рукой и резко встал. Правый, чьи ноги под прыжком землянина немного подкосились, взлетел в воздух, перевернулся вверх ногами и упал на землю. Иван переключился на левого, готовясь блокировать удары руками, но совершенно забыл, что противников у него в два раза больше, не два, а четыре.

Детектив, не церемонясь, пнул от души его в крестец, блондин улетел на пару шагов вперед, прямо на левого, тот его схватил и стал держать. Иван отреагировал быстро, но не достаточно — сторож ударил его дубинкой сначала сбоку, затем по почке, и только после этого врубил электрошок. Все тело Ивана сковала чудовищная судорога, все до одной мышцы напряглись, сделались дубовыми, кожа начала гореть. А потом отпустило. Открыл глаза парень уже на асфальте, лицом вниз. Все тело зудело, мышцы отказывались повиноваться, и разум понял, что он проиграл.

Окончательно и бесповоротно. Левый патрульный, Василий, перевернул Ивана на спину и склонился над ним.

— Я же сказал, что получишь по зубам! — он сморщился, будто смотрел на что-то очень противное. И ударил тяжелым ботинком прямо в рот поверженному землянину. Тот почувствовал, как парочка отломленных зубов смывается ручьем крови прямо в глотку. Закашлялся, повернулся на бок и выплюнул зубы вместе со сгустком крови, но ощупать больное место не смог — руки не могли двигаться.

— Хватаем его и несем, — сказал Вася своему напарнику, который только что очухался. Они подняли Ивана и, встав ему под подмышки, перекинули руки через себя и потащили стонущего от боли Ивана к зданию.

— Благодарю за содействие, — охранник убрал дубинку за пояс и пожал руку детективу.

— Это мой долг, — ответил детектив. — Отличная дубинка, надо будет запросить у начальства такую же, а то я все отказывался от нее.

Считал детской игрушкой. Патрульные внесли Ивана через небольшую неприметную на фоне стены дверь, протащили через узкий маленький коридор и в следующей комнате просто бросили его на пол. В этой комнате терпеливо поджидали своего пленника трое — студент и еще два качка, все трое в белых без каких-либо отличительных знаков комбинезонах.

— Он ваш, — брезгливо бросил один из патрульных, и оба поспешили удалиться.

— Подымайте, — велел студент. — Несите медикам, пусть осмотрят его рот.

— Медикам? — медленно, почти по слогам произнес один из качков. — Помнишь, что он сделал с бедным Игорем наверху? А с твоим друганом? Студент задумался. Иван, не теряя надежды и чувствуя, что мышцы начинают его слушаться, стремительно бросился обратно, к выходу.

— Смотрите! — издевательским тоном воскликнул студент. — Это чмо пытается уползти! Он коротко разбежался и от души пнул еле двигающегося землянина в живот. У того хватило сил только чуть-чуть согнуться и продолжить стонать, только уже чуть громче. Но зато он с благодарностью подумал о своей татуировке, которая начала действовать, и сейчас усиленными темпами залечивала рот, останавливая кровотечение.

— Хорошо, несите в четвертую, — сдался студент.

— Давно бы так, — ликующе сказал второй качок, и оба шкафа подняли Ивана как пушинку. Дороги землянин уже не запомнил, непрекращающаяся боль в животе почти заволакивала его сознание, но наниты знали свое дело, и спустя некоторое время он очнулся привязанный к железному, привинченному к полу стулу в небольшом полутемном квадратном помещении. Движения давались с трудом, но он все-таки смог повращать головой и тут же пожалел об этом. Слева от него находился второй стул, а на стуле весь в красном вытекшем масле суррогат. Он был в ужасном состоянии, весь измазанный, с синими вмятинами и многочисленными царапинами, при этом вообще не двигался.

— Не повезло нам, братан, — выдавил из себя Иван, но из-за отсутствия нескольких передних зубов почти просвистел всю фразу. — А это, похоже, та самая четвертая.

— Именно, — раздалось у него за спиной. Иван вздрогнул.

— Покажись, трус, — попытался крикнуть он, но получилось плохо. — Или ты боишься? Тук-шшш, тук-шшш. Медленно обходя его, задевая пол гипсом, спустя пару мгновений в поле зрения Ивана появился тот самый толстяк, которому землянин так удачно сломал во второй раз ногу.

— Сейчас будешь бояться ты, — зловеще проговорил он, постукивая о стену зловещего вида массивными клещами.

— Еще как будет, — с другой стороны показался один из качков, который нес Ивана сюда. У него в руках ничего не было, но эти руки были размером с голову землянина, и тот откровенно не знал, что будет больнее — медленные клещи без наркоза или же эти кулачищи. Толстяк не ошибся — Ивану действительно стало страшно. Страшно за свою жизнь. А потом было больно. Очень больно и очень долго.

Эпилог

— Таким образом, объекты шестнадцать и семнадцать оказались провальными, — подвел итог древнего вида, с длинной седой бородой и лысой как бильярдный шар головой человек в белом медицинском халате, опиравшийся на длинную старомодную трость. Рядом с ним стоял невысокий мужчина неопределенного возраста, в электронных очках-анализаторах, в сером осеннем плаще, поверх которого был накинут точно такой же, как и у старого, белый халат. В руках он держал дорогой небольшой портфель из коричневой кожи.

Вблизи его можно было принять за чиновника мелких ролей, из числа тех, у кого достаточно денег чтобы побаловать себя различными дорогими вещами вроде сумки из натуральной кожи, но при этом такие люди никогда не поднимутся наверх из-за каких-либо свойств характера, либо из-за отсутствия нужных связей. Оба они находились в длинном, плохо освещенном коридоре со множеством дверей, оборудованных светящимися зеленым кодовыми замками.

— Я полагаю, что эти два объекта — не последние в списке, ведь так? — спросил чиновник.

— Конечно нет, — несколько поспешно ответил старик. — На днях мы завершили очередные тесты еще с двумя объектами, к сожалению, опять завершившиеся провалом. Но также нам удалось достичь небольшого прогресса. И уже прямо сейчас, на основании результатов этих тестов, мы подготавливаем еще два объекта для несинтетических тестов. Данные моделирования выглядят как никогда многообещающе…

— Подождите с подробностями, — чиновник поднял руку, призывая болтливого старика остановиться. — Я еще не успел освоиться, даже досье этого проекта не читал, захотел сначала лично со всем ознакомиться. Так что давайте по порядку.

— По порядку, так по порядку, — старик пожал плечами. — Вон та дверь. Они пересекли коридор, сместившись в сторону на пару метров, старик стал набирать код на замке.

— Подождите, — снова остановил его человек, которого можно было принять за чиновника. — А это не опасно? Предыдущих мы смотрели через окошко в двери…

— Нисколько, — заверил его старик. — Я упоминал, что мы достигли кое-каких успехов? Вроде да, но точно не помню, дурацкий склероз…

Так вот, следующие два объекта менее опасны, даже в какой-то мере тихие по сравнению с предыдущими. Он открыл дверь и, нажав небольшую кнопочку рядом с цифровым блоком замка, включил свет внутри комнаты. Комната была небольшая, вся обшитая довольно старым мягким материалом, вдоль дальней стены расположилась кровать без ножек, к которой был привязан человек.

Выглядел он паршиво, везде синяки, кровавые подтеки и ссадины, даже на совершенно лысой, как и у старика, голове, но при этом он сам был довольно молод, лет тридцати пяти на вид. Его квадратная челюсть выдавала в нем волевого человека, и псевдочиновник сделал вывод, что пленник явно не сдался без боя. Но сейчас он спал.

— Объект восемнадцать, — старик, даже не посмотрев на пленника, торжествующе посмотрел на собеседника. — Как вы видите, мы сохранили ему часть внешности от, кхм, оригинала, в частности, пропорции тела, лица и даже волосы.

— Волосы? — искренне удивился псевдочиновник. Старик нахмурился, повернулся к привязанному и ахнул.

— Прошу прощения, должно быть, путаница с дверями. А, ладно! Это — объект девятнадцать, сейчас он на сильном обезболивающем, так что можно спокойно говорить, не боясь его разбудить.

— Обезболивающем? А что с ним произошло?

— Его избили чересчур ретивые некоторые из наших сотрудников.

— Избили? За что?

— А это самое интересное! Видите ли, объект девятнадцать, которому мы удалили из памяти одно из самых ранних предполагаемых причинных воспоминаний, проявил в самом начале чудеса изобретательности. Ему удалось сбежать отсюда в Долье тогда, когда мы еще не завершили подготовку. Мы решили посмотреть, что будет дальше, и что получится, так как предыдущие объекты, скажу откровенно, были не умнее собаки своего, кхм, образца. В начале наблюдения девятнадцатый успешно адаптировался самостоятельно к жизни в городе, даже умудрился зарегистрироваться как официальный житель. Начал ходить на работу, нашел жилье, словом, делал успешно все то, что мы и заложили в него в процессе имитации. Но постепенно мы стали замечать, как его психика начала изменяться, причем далеко не в лучшую сторону. Стало очевидно, что удаленное воспоминание было выбрано снова неверно, хотя и произвело больший успех по сравнению с предыдущими комбинациями.

— А какие именно у него развились нарушения? — перебил его собеседник. — Снова агрессия?

— Нет, патологическую агрессию мы у него так и не обнаружили, что уже говорит о правильно выбранном воспоминании из комбинации. То есть, у следующих объектов уже известно одно воспоминание, которое точно нужно удалить, осталось подобрать второе, может быть, и третье — но это уже Ваша работа, я ухожу на пенсию, как Вы знаете.

— Знаю, — кивнул псевдочиновник. — И все-таки?

— Первой появилась паранойя. Признаюсь, в этом виновата группа, осуществлявшая наблюдение — соответствующего опыта, не смотря на курс подготовки и семинары с участием агентов разведки, у них нет.

Довольно быстро объект понял, кто именно за ним наблюдает. И он стал самостоятельно собирать информацию, надеясь, что ему удастся передать ее правительству.

— Очень впечатляюще, особенно на фоне предыдущих!

— Именно, коллега! Но уже это было провалом, хотя мы и не стали забирать объект обратно, решили продолжить наблюдать, так сказать, в естественных условиях, ведь именно к этому мы и готовились. Но затем мы обнаружили у объекта странную страсть к андроидам, киборгам и суррогатам. Он начал изучать техническую литературу по их обслуживанию, пробовал самостоятельно чинить мелкие механизмы, и все чаще стал наведываться в магазин с запчастями для роботов и киборгов. Вскоре объект купил в этом магазине небольшую бутыль масла, ну которое заменяет суррогатам кровь, знаете наверняка такую.

Мы сначала не поняли, зачем она ему, но потом стало уже поздно. Он попытался выпить ее! И отравился, конечно же. Скорую мы вызвали, в больнице ему промыли желудок и пищевод, подержали пару дней и отпустили. Не закончился день, как он снова наведался в тот магазин, но, слава богу, ничего не купил. Мы поняли, что без нашего вмешательства объект просто отравит себя еще раз, поскольку у него возникла навязчивая идея, что его тело — это всего-навсего суррогат, а сам он находится где-то в другом месте и управляет им дистанционно. Мы обратились в тот магазин и предупредили владельца, чтобы тот продавал нашему объекту под видом всяких смазок и масел вполне съедобные вещи, например, томатный сок и так далее, тем самым, мы его спасли не единожды. Но очень скоро в город прибыл один человек, кстати, на вашем рейсе, насколько нам известно.

— На моем? — удивился псевдочиновник. — Кто?

— Высокий блондин солдатской внешности.

— Припоминаю, — псевдочиновник поправил очки. — Он еще разыскивал свою жену.

— Именно! Так вот, девятнадцатый решил обратиться именно к нему по определенным причинам, понадеявшись, что тот ему поможет. В свою очередь, объекту была предложена сделка, детали которой не важны для нас. Тогда нами было принято решение о возвращении объекта девятнадцать обратно к нам. Группа захвата хотела проделать все по-тихому, не вмешивая, кхм, блондина, но у них не получилось, завязалась драка, в которой этот человек сломал ногу одному из наших медбратьев. Коллектив у нас маленький, межличностная коммуникация развита в превосходной степени, ну они и решили в качестве мести принести сюда этого человека и подержать пару деньков в качестве наказания.

— Ничего так наказание, — не одобрил псевдочиновник. — Заточить человека в карцер на пару дней! Я бы был жутко зол на них.

— А он и был. Не прошло и суток, как они уже вдвоем предприняли попытку убежать. Тогда мы и смогли узнать, как именно девятнадцатый сбежал из своей комнаты — стена в его комнате возле кодового замка оказалась бракованной, и он смог добраться до цифрового блока и отключить его, представляете? И это при условии, что его, кхм, оригинал, чьи воспоминания мы используем для загрузки в объекты, никаких подходящих для этого действия знаний не имел! Только базовые принципы работы подобных устройств.

— То есть, Вы утверждаете, что из-за одного удаленного воспоминания у объекта повысился интеллект?

— Именно, коллега! Почти до того же уровня, какой был у, кхм, оригинала до трагедии, и это без нашей помощи в этом плане, даже наоборот! При побеге серьезно пострадал еще один наш медбрат, он получил сотрясение мозга благодаря, кхм, блондину. Так же мелкими ушибами отделалась уборщица и группа наблюдения, находившаяся в этот момент еще в здании и отреагировавшая на крики уборщицы.

Девятнадцатый был задержан, но блондину удалось сбежать. Пройдемте в следующую комнату, к восемнадцатому. В какой-то мере, эксперимент с ним более успешен, чем с девятнадцатым.

— Хорошо. Они вышли в коридор, старик закрыл за собой дверь и подошел к двери напротив, но, к удивлению псевдочиновника, не стал набирать код к замку, а просто открыл ее.

— Нет необходимости его запирать, он безобиден, — пояснил старик. Свет в этой комнате уже горел, а ее жилец находился в сознании, он сидел на полу, прижав колени к животу и обхватив их руками, смотрел в пол и непрерывно раскачивался, бормоча что-то себе под нос.

Псевдочиновник изумился, узнав в этом человеке того самого парня, с которым приехал сюда, и про которого уже начал рассказывать старик.

— Это…

— Восемнадцатый, — подтвердил старик. — На текущий момент, самый удачный образец. За ним не следили лично, а лишь наблюдали дистанционно — его мы отправили на Землю, как и планировали, и нам было достаточно просто знать, что с ним все в порядке, информацию о нем давали его коллеги. Представляете, он открыл свой бизнес там! И что более удивительно, он продолжил ту же деятельность, что и, кхм, образец, что свидетельствует об успешной адаптации! Чудесно, не правда ли? Ваня, привет! Как поживаешь? Парень прекратил раскачиваться и бормотать, поднял голову и посмотрел на старика.

— Добрый день, док! Хорошо.

— Вот, Ванюша, познакомься, это твой новый друг, доктор Сендлер.

Поздоровайтесь с ним, Натан. Псевдочиновник, вернее, доктор Сендлер неуверенно протянул руку Ивану. Тот непонимающе уставился на протянутую ему ладонь.

— Вань, мы же с тобой сегодня это уже повторяли! — взмолился старик. — Вытяни свою руку. Да, молодец, а теперь возьми ладонь доктора Сендлера в свою. Нет, не так. И не так. Натан, помогите ему!

Вот, молодец, Ванюша. Иван поспешно убрал руку и продолжил раскачиваться, снова уставившись в пол. Натан смог разобрать слова: «Продажные шкуры!

Коррупция! Свиньи! Уроды! Продажные…».

— А что он бормочет? — полюбопытствовал Натан.

— Видите ли, коллега, после того, как он сбежал, он оказался в Центральном Управлении Полиции, заявлял, что здесь силами бандитской группировки удерживаются пленники, словом, повторял то, что ему рассказал его параноидальный знакомый, девятнадцатый. Потом…

— А это что? — Натан заметил татуировку на руке Ивана. — Восемнадцать? Это вы ему сделали?

— Еще одна занимательная вещь, кстати, — вместо ответа заметил старик. — Он сам, в салоне, конечно же, сделал себе татуировку с целебными нанитами. И отчего-то выбрал именно эту цифру, наверное, что-то отложилось в его подсознании. Так вот, детектива, принявшего заявление, очень удивили утверждения восемнадцатого, и он тайком позвонил нам, чтобы удостовериться. При этом он сделал вид, что общается со своим коллегой, якобы договаривается о выделении патрульной машины. На счет машины он действительно договорился, но для этого, как он сказал, ему надо было лишь оставить заявку в информационной системе. Он вместе с патрульными доставил объект сюда, где после небольшой стычки был передан в руки медбратьям. Те, в свою очередь, припомнили ему все обиды и здорово его избили, но благодаря татуировке нам даже не пришлось вылечивать восемнадцатого, только зубы ему новые вставили.

— Я смотрю, ваши медбратья любят избивать до полусмерти пациентов, — с небольшим беспокойством заметил Натан.

— Есть такое дело, — не стал уклоняться старик. — Поверьте мне, виновники уже наказаны и искренне раскаиваются. Просто, как я говорил, коллектив у нас небольшой, и за своих горой стоит. Так вот, на счет восемнадцатого, а то мы все в сторону и в сторону.

Эксперимент в силу обстоятельств был завершен на полгода раньше положенного срока, чем был сокращен в своей продолжительности почти на четверть, но уже можно было свидетельствовать об успехе, то есть, оба воспоминания были выбраны правильно, хоть и этого, как мы узнали впоследствии, оказалось недостаточно. Объект не проявил никаких нестандартных отклонений в психике за весь период тестов, хотя интеллектуально все же проиграл как и, кхм, оригиналу, так и девятнадцатому, хотя и был на уровне среднестатистического человека.

Более того, как было замечено, он проявил значительную степень возвращения к жизни, кхм, оригинала до его нервного срыва и дальнейшей стремительной деградации сознания. И если бы не случившиеся обстоятельства, в частности, эти проклятые избиения, эта фаза эксперимента могла бы завершиться тотальным успехом.

Единственная странность — это то, что восемнадцатый подсознательно стремился вернуться к нам, что, возможно, и объясняет его выбор числа. Все эти поиски его жены почему-то привели его на Эдем, и, более того, именно в ближайший к клинике город — Долье, откуда благодаря чисто случайным обстоятельствам он попал туда же, где и был создан. Этот факт требует уже с Вашей, коллега, стороны тщательного расследования и выяснения причин. В дальнейшем же я рекомендую повторить указанную последовательность воспоминаний, а так же анатомические действия над клонами, включая выбранную похожую на оригинала внешность и имя, чтобы закрепить успех и закончить эксперимент через восемь пар клонов, а не двадцать шесть, как планировалось до этого. После этого можно будет продемонстрировать господину канцлеру, отцу, кхм, оригинала, действующий образец, финальную версию, тем самым подтвердив оправданность всех вложенных на это средств, чтобы дальше можно было переходить к разморозке, кхм, оригинала и его дальнейшему лечению. Пройдемте, я покажу, где сейчас он находится. Они вышли из комнаты, старик попрощался с не отреагировавшим на это Иваном, и прикрыл дверь. Затем повел Натана за собой к лестнице за углом.

— Сейчас спустимся вниз, в подвал. Там у нас лаборатория и практически все оборудование, в том числе и криогенная камера.

— А почему Вы зовете Иоганна Шрёдера, сына канцлера Дуайта Шрёдера, оригиналом, а не по имени? — поинтересовался Натан.

— Мы считаем это плохой приметой — звать его по имени, — ответил старик. — Его сознание деградировало, и большинство воспоминаний были утрачены, в том числе он забыл свое имя. Мы надеемся, что в процессе лечения он нам сам его назовет, чем подтвердит успешность всего нашего труда последних лет. Рекомендую и Вам того же придерживаться.

— Постараюсь, — заверил Натан. — И еще вопрос: почему восемнадцатый стал искать свою жену? Я думал, что именно из-за нее у… эээ…. оригинала произошел нервный срыв, и тот убил ее после того как нашел. Я бы вообще удалил все воспоминания о его жене к чертовой бабушке.

— Поверьте, у первого же объекта мы так и сделали. Но последствия были печальны, объект запутался в кусках собственной памяти, а наличие высокого уровня интеллекта как и у его оригинала усугубило ситуацию. Развился психоз, приведший к биполярному расстройству личности, а затем повышенная активность мозга убила его обширным инсультом. Так что причина всей болезни находится не только в воспоминании об убийстве его жены его же руками, но и еще где-то. У девятнадцатого мы удалили воспоминания об убийстве и загрузили новое — развод, чтобы у того не возникло вопросов, у восемнадцатого же удалили в качестве второго одно не очень приятное воспоминание из детства. Я считаю, что должно быть и третье, ведь у девятнадцатого вторым воспоминанием мы удалили другое, не из детства. Необходимо продолжить искать все причинные воспоминания и удалить нужное их количество, сведя к минимуму травмирование психики. Так же довольно успешна на начальных стадиях оказалась тактика снижения уровня интеллекта у клонов, но в дальнейшем, я считаю, более этого не потребуется. Ну, Вы, коллега, прочтете обо всех объектах и удаляемых воспоминаниях в досье… Они ушли дальше, а Иван в своей камере продолжал раскачиваться на корточках и бормотать себе под нос:

— Продажные шкуры. Грязные копы. Свиньи. Продажные шкуры. Добрый день. Скажите, вы видели когда-нибудь эту женщину?

Content

Айдарин Николай
ДОРОГА ДОМОЙ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Эпилог