Михаил Самарский

Зов памяти

Посвящаю преподавателям и студентам МГУ им. М.В. Ломоносова

Мысль человеческая не может изобрести чего-либо несуществующего. Невозможное не может зародиться в мысли. Всякая идея, какой бы странной она ни казалась, где-нибудь существует, иначе мысль не могла бы формулировать ее…

В. И. Крыжановская (Рочестер)

Пенталогия «Маги». Книга 3. «Гнев божий»[1]

От автора

Дорогие друзья, все мы читаем книги, смотрим фильмы, слушаем музыку, рассматриваем картины, и мы не знаем, как отзовутся в наших сердцах новые слова, новые звуки, новые цвета и оттенки, по какой дороге поведет нас разум, каких высот мы достигнем с помощью новых знаний и новых эмоций. Но можно с уверенностью сказать: если нами движет жажда знаний, если мы не будем стоять на месте, если мы желаем творить и фантазировать, то впереди нас непременно ждут и новые вершины, и новые свершения!

И еще. Будет большой несправедливостью, если я не отмечу, что на написание этой книги меня вдохновили труды ученого-естествоиспытателя, астронома Михаила Васильевича Ломоносова, историка, географа Василия Никитича Татищева, основоположника теоретической космонавтики Константина Эдуардовича Циолковского, академика, создателя науки биогеохимии Владимира Ивановича Вернадского, писателя, руководителя поисковой экспедиции «Гиперборея» Валерия Никитича Демина, ученого, лингвиста-любителя Валерия Алексевича Чудинова, историка, философа Сергея Вячеславовича Перевезенцева.

Глава 1

Проснувшись, Дмитрий Котуков по привычке еще долго не открывал глаза. Любимое время помечтать. В этот раз он не без удовольствия думал о том, как проведет летние каникулы вместе с Настей. С ней Дима познакомился в стенах университета. Они с друзьями что-то бурно обсуждали в фойе, и вдруг Дмитрий почувствовал на себе взгляд, буквально прожигавший его насквозь. Он резко обернулся и увидел девушку. Ее волнистые каштановые волосы рассыпались по плечам, а зеленые глаза походили на звезды – в них были одновременно и отрезвляющая прохлада, и необычайная яркость солнечного света. Дмитрию показалось, что он никогда не видел таких красивых глаз. У него промелькнула мысль: «А вдруг это и есть любовь с первого взгляда…»

«Сессия позади, – мысленно произнес Дмитрий, – впереди последний курс, госы, диплом и… свободен, как комета в космосе».

Откровенно говоря, надоел ему этот универ хуже горькой редьки. Но спорить с предками бесполезно: вот подай им высшее образование, хоть тресни! Мать так и сказала: «Окончи вуз, а дальше решай сам, иди хоть в дворники, я в твою личную жизнь лезть не буду, делай, что хочешь».

«Ага, – мысленно усмехнулся Дмитрий, – свежо предание, да верится с трудом. Так и не будет лезть. Уже взялась за Настю: то выглядит она вульгарно, то косметикой не умеет пользоваться, то одевается безвкусно, то книг мало читает… Мне кажется, маме моей угодить невозможно: хоть настоящую принцессу приведи в дом, все равно найдет недостатки и попросит сто раз подумать, прежде чем совершать серьезные поступки. Интересно, а что она подразумевает под серьезными поступками?»

Дима улыбнулся и вдруг сообразил, что лежит на чем-то твердом. Это не похоже на постель. Осторожно, все еще не открывая глаз, проведя рукой рядом с собой, он ощутил пугающую прохладу. Дмитрий открыл глаза и обомлел. Он лежал на каменном полу, в помещении, напоминавшем пещеру. Откуда-то издалека пробивался луч слабого света. Вокруг на полках стояли какие-то то ли колбы, то ли стеклянные капсулы, словно в химической лаборатории. Юноша осторожно ощупал себя: пиджак, туфли, брюки, рубашка…

– Что за хрень? – испуганно воскликнул он и вспомнил, как вышел из университета, дошел до супермаркета, повернул к станции метро и… – Да, кстати, а дальше что? А вот дальше-то я и не помню. Так-так-так! Или… Нет, точно не помню! Да как же так? Что случилось? Вроде никогда не жаловался на память, алкоголь вчера не употреблял…

Где-то неподалеку разговаривали люди. Котуков приподнялся, сел на пол, обхватил руками колени и прислушался к голосам. Разговор показался очень странным. Кто-то говорил о необходимости срочно сообщить компетентным органам, что, мол, нас похитили, это преступление и так далее. Дмитрий насторожился. Находиться здесь, в полутемном помещении, было просто невыносимо.

Он медленно поднялся с пола, аккуратно ступая, словно передвигаясь по минному полю, подошел к выходу, постоял, немного послушал, набрав полные легкие воздуха, резко выдохнул и вышел наружу. От яркого света Дмитрий зажмурил глаза, а когда открыл их, перед ним предстала потрясающая картина. Залитая солнцем поляна, вокруг нее – редко и беспорядочно посаженные кусты и деревья. Они были причудливыми, словно над ними поработал садовник с тонким чувством юмора. Внизу, метрах в пятидесяти, виднелась река. Дмитрий с друзьями не раз бывал за городом на шашлыках, но там природа выглядела иначе. Посреди поляны, размахивая руками, что-то обсуждали пятеро незнакомцев – четверо мужчин разного возраста и одна девушка-блондинка, державшая на руках крошечного пуделя. Тот, увидев незваного гостя, беззлобно тявкнул, скорее, чтобы отчитаться перед хозяйкой и показать, что он все еще тут. Девушка, прикрыв пасть собаки наманикюренными пальцами, тихо сказала:

– Тоша, свои!

«Чего это она меня сразу в свои записала?» – мысленно удивился Дмитрий и тихо, стараясь придать своему голосу бодрость, сказал:

– Здрасьте!

– Во! – гаркнул полноватый мужчина лет тридцати в малиновом пиджаке. – Еще один! Ты откуда?

– Оттуда. – Дмитрий кивнул в сторону пещеры.

– Да это мы видим, – рассмеялся толстяк. – Сам-то откуда будешь, братишка? Где живешь?

– В Москве, – опасливо озираясь по сторонам, ответил парень.

«Странный тип, – настороженно подумал Дмитрий, – таких обычно показывают в фильмах о новых русских, промышлявших в девяностые рэкетом. Может, актер?»

– В общем, картина ясна, – щелкнул пальцами незнакомец. – Я подозреваю, это люберецкие что-то сотворили. Вы заметили? Мы все тут из Москвы.

Он протянул парню руку и представился:

– Леха Москворецкий. Слышал?

– Не-а, – замотал головой Дмитрий и поморщился от крепкого рукопожатия. – Не слышал. Дмитрий, – представился он в ответ.

– Не слышал? – удивился Леха. – Ты точно в Москве живешь? Или в области?

– Точно, – улыбнулся Дмитрий.

– Чем занимаешься? – полюбопытствовал Москворецкий.

– В универе учусь.

– Молодец! – похвалил Леха. – А у меня сестренка Нинка в следующем году школу заканчивает. Ты в какой школе учился?

– В тысяча двести тридцать девятой…

– Это где такая?

– На Вспольном переулке. Метро Баррикадная… или Маяковка.

– Понятно, а Нинка моя в Жулебино учится, школа номер тысяча восемьдесят четыре, я иногда ее туда на машине подвожу.

– Далеко от школы живете? – поинтересовался Дмитрий.

– Да нет, – рассмеялся Леха. – Просто перед подругами иногда хочет выпендриться.

– Чем? – удивился Дмитрий. – Машиной?

– Ну, не просто машиной, – хмыкнул Леха, – у меня мерин шестисотый, сам понимаешь, это же круто…

– В смысле мерседес? – уточнил Дима.

– Угу, – закивал Леха. – У них только у двух папаш такой: у меня и еще у одного экстрасенса. Он людям гадает, аферюга тот еще, очень хитрый и расчетливый. Его голыми руками не возьмешь, связи о-го-го… А у вас в школе были такие машины?

– Были, конечно, – улыбнулся Дмитрий. – Да у нас, наверное, половина студентов в универе на мерседесах ездят. Кого сейчас этим удивишь?

– Да ладно! Что за университет?

– МЭУ, – сказал Котуков и на всякий случай расшифровал аббревиатуру: – Московский экономический университет.

– Хм! – пожал плечами Леха. – Я что-то о таком даже не слышал. Хорошо. Выберемся отсюда, я подъеду, гляну, что почем. – Он взглянул на часы, приложил их к уху и принялся махать рукой, поясняя Дмитрию: – Долго спал, даже часы успели остановиться.

Второй мужчина, лет сорока, маленького роста, не сказать, что толстый, но с отвисшим животом, держал в руках большой кожаный портфель и все время вытирал платком обильно потеющую лысину. Глаза у портфеленосца были на выкате и бегали из стороны в сторону, губы влажные. На правой щеке, рядом с носом, – крупная родинка, больше похожая на бородавку.

– Извините, товарищ, – произнес он, – но я не москвич, я проживаю в Красноярске, в Москву приехал на съезд партии. И вот… несчастье такое… как бы уснул… не могу понять…

– На какой еще съезд? – выпятил губу Леха. – На двадцать шестой.

– А что за партия?

– Вы что? – Мужчина с портфелем даже подпрыгнул на месте. – Съезд КПСС. Я делегат съезда. У нас одна партия…

– У кого это – у вас? – нахмурился Леха.

– Как это? – Мужчина вжал голову в плечи. – Ну как же? У нас в СССР… Понимаете?

– Не понимаю! – замотал головой Леха. – У тебя что, мужик, с головой проблемы, или о дерево стукнулся? Что-то с памятью случилось?

– Что вы себе позволяете? – нервно вскрикнул мужчина с портфелем. – Вы… Я…

– Но Алексей прав, – неожиданно вмешалась в разговор блондинка. – КПСС давно нет, как и СССР.

Мужчина с портфелем побледнел и, опершись о дерево, схватился за сердце.

– Это провокация, – громко глотая слюну, прохрипел он, – прошу при мне такие разговоры не вести. Я не из Москвы, я приехал из Сибири на съезд партии, я…

Стоявший тут же мужчина лет пятидесяти, странно одетый и подпоясанный каким-то шарфом, вдруг подошел к сибиряку и сказал:

– Барин, я ведь тоже не из Москвы!

Делегат после этих слов едва не свалился в обморок.

– Вы что, товарищ? – дрожащим голосом сказал он. – Какой я вам барин? Вы сговорились все тут, что ли?

Старик рассмеялся, поклонился перепуганному делегату и сказал:

– Как смешно ты меня назвал, барин, но я не торговец, я никакой не товарищ. Я Матвейка из Романовки. Крестьянин, землепашец…

– Погодите, друзья, – неожиданно раздался голос худощавого мужчины, до этого молча стоявшего в стороне. – Что-то тут не так. Давайте пока прекратим спорить и не будем торопиться с умозаключениями. Предлагаю тщательно обследовать, с позволения сказать, – кивнул он в сторону пещеры, – данное помещение. Возможно, тут есть кто-то еще из наших соотечественников.

После соберемся, проведем собрание, обсудим…

– Я ни в каких обследованиях и собраниях принимать участие не буду, – заявил красноярец. – Нужно вызывать компетентные органы и…

– Послушай, Федя, – перебил его Леха Москворецкий и подошел вплотную к делегату. – Ты уже достал всех своими компетентными органами. Ты что, не видишь, где мы находимся? Нас завезли на какой-то остров. Какие органы?

Ты чего несешь?

– Я не Федя, – испуганно произнес мужчина, захлопав глазами, – меня зовут Трухин Николай Борисович.

– Неважно! – махнул рукой Леха. – Федя, Коля, Вася…

– Ну как же неважно, это мое имя, я делегат двадцать шестого съезда…

– Уважаемый, пока оставим все эти разговоры, – предложил подошедший мужчина, – тут произошло какое-то недоразумение. Давайте знакомиться! – Он протянул руку Николаю Борисовичу. – Меня зовут Кирилл Андреевич Голиков. Я преподаю в МГУ современное естествознание.

Трухин осторожно пожал руку и, тяжело вздохнув, потупил взгляд.

– Господа! – раздался голос блондинки. Делегат вздрогнул и округлил глаза. – Меня зовут Маша, то есть Крючкова Мария Николаевна. Скажите, а вы тоже купили путевки на «Экстрим-Тур»?

– Что за тур? – раскрыл рот Леха Москворецкий. – Ну-ка, ну-ка поподробнее, плиз!

– Я заплатила пять тысяч долларов за эту поездку, – сказала Мария. – Мне пообещали улетный тур, полный неожиданностей и экстрима…

– Мне экстрима и на работе хватает, – ухмыльнулся Леха. – А тебя, наверное, просто развели на бабки.

– Почему сразу развели? – обиделась Маша. – Я сама выбрала программу и все такое…

– Извините, барышня, – обратился к ней профессор, – а что у вас в программе прописано, можно взглянуть?

Мария пошарила в сумочке и протянула профессору документы. Тот пробежался по ним взглядом, перевернул страницу, поцокал языком и вернул бумаги девушке.

– Нет, по-моему, это не то, что вы думаете, – виновато сказал он.

– Как не то? – возмутилась девушка. – Вы хотите сказать, что меня обманули?

– Пока я ничего не хочу говорить, – сказал профессор. – У меня есть кое-какие предположения, но сначала давайте осмотрим пещеру. Вдруг здесь есть еще люди. Давайте соберем всех и будем размышлять, что произошло и что нам делать дальше.

– Я думала, вы сотрудник фирмы и будете сопровождать меня до места отдыха, – сказала Маша.

– Нет-нет, Мария Николаевна, – усмехнулся Голиков, – я никакого отношения к вашей фирме не имею.

– Жаль, – вздохнула Мария. – Но я все-таки считаю, что пещера… и все это, – развела она руками, – часть моей программы.

– Часть ее программы, – передразнил Марию Леха. – А мы тут при каких корзиночках? Я в твоей программе не участвую, кто меня сюда приволок? А их, – кивнул он в сторону Матвея и Трухина, – как сюда угораздило? Видишь, у мужика даже крыша поехала.

– Вы хотите меня обвинить в том, что произошло? – Девушка едва сдерживала слезы. – Я вас всех впервые вижу…

– Да ладно тебе, – уже мягче произнес Леха, – не вздумай плакать, все хорошо, разберемся. Никто тебя ни в чем не обвиняет. Успокойся. Это я так. – Москворецкий подошел к Марии и погладил ее по руке.

На поляне возникла неловкая пауза. Все поглядывали друг на друга и молчали. Первым нарушил тишину профессор МГУ.

– Молодой человек, – обратился к Дмитрию Кирилл Андреевич, – как вас зовут?

– Дмитрий! Но можно просто Дима.

– Отлично, Дмитрий! Позвольте обратиться к вам с просьбой?

– Да без проблем, обращайтесь, – смущенно ответил Котуков.

– Пройдитесь, пожалуйста, по пещере, внимательно посмотрите, может, кого еще встретите. Приглашайте их к нам сюда, на свежий воздух. А мы потом более тщательно поработаем, я видел там много всякой химической посуды.

– Хорошо, – согласился Дмитрий и нырнул в пещеру.

К профессору подошел Леха и отвел его в сторону.

– Слушай, Андреич, ты как думаешь, эти двое, ну… эти… «барин» и «холоп», они нормальные? Мне кажется они из «психушки» нарезали.

– А с чего вы, Алексей… э… как вас по батюшке?

– Да ладно тебе, – хлопнул профессора по плечу Москворецкий, – называй меня просто Лехой и на «ты», я не привык к таким телячьим нежностям. Кстати, слушай, у меня сестра скоро школу заканчивает. Поможешь ей в МГУ поступить?

– Каким образом? – улыбнулся профессор.

– Ну ты что? – развел руками Леха. – Маленький, что ли? Не переживай, денег хватит… Все будет пучком.

– Алексей, – перебил профессор, – мне кажется, нам сейчас не об этом нужно думать. Произошло нечто неординарное. Сдается мне, у нас большие проблемы. Очень большие. Вот почему вы решили, что товарищи, как вы выразились, «нарезали» из психбольницы?

– Так ты разве сам не слышал, что они несут? Один делегат съезда КПСС, другой баринами всех погоняет, ну типа крепостной он…

– А тогда ответьте мне на один вопрос: какой стране сейчас принадлежит полуостров Крым? – неожиданно спросил Голиков.

– Ну профессура! – хмыкнул Леха. – Экзамены на ходу устраивает! Кончай ты это дело, Андреич. Ты к чему это спрашиваешь? Думаешь, я настолько тупой, что не отвечу?

– Думаю, что не ответишь, – улыбнувшись, заявил профессор. – Вернее, ответишь, но, скорее всего, неправильно!

– Да ладно, – нахмурился Леха. – Крым на Украине.

– Вот-вот! Ты из какого года? – спросил профессор.

– В смысле родился? – спросил Леха.

– В смысле уснул когда? Какой год был у тебя? – Ты гонишь, профессор? Я что, год проспал, что ли?

– Нет, не гоню. – Кирилл Андреевич, рассмеявшись, похлопал Леху по плечу. – Скорее всего, мы не год и не два тут проспали. Ты так и не сказал, какой год сейчас по твоему мнению?

– Тысяча девятьсот девяносто седьмой.

– А кто президент России?

– Борис Николаевич, – усмехнулся Леха. – А что?

– А то! Я, например, уснул в две тысячи семнадцатом. Ехал из университета домой и внезапно уснул. Во всяком случае, больше ничего не помню. Кстати, а Крым уже три года как снова в составе России. Да и Ельцин давно умер, похоронен на Новодевичьем кладбище.

Понимаешь?

Леха Москворецкий присвистнул:

– Ничего себе! Ты не гонишь, в смысле не обманываешь?

– Зачем? Ну сам подумай, зачем мне тебя обманывать? Делать мне нечего? – вздохнул Кирилл Андреевич.

– Что-то мне прямо не верится! – Леха потер висок. – Если ты говоришь правду, то получается, что я проспал двадцать лет?

– Именно так! – подтвердил Кирилл Андреевич.

– Е-мое, – хлопнул себя по лбу Москворецкий. – А этот делегат? Выходит, он… Когда он уснул?

– Если учесть, что двадцать шестой съезд КПСС состоялся в 1981 году, это был последний брежневский съезд, то уснул наш делегат тридцать шесть лет назад. Я тогда еще сам пацаном был.

– Мистика какая-то, а как же «холоп»? – Леха усиленно чесал затылок. – С ним вообще… Он что, тут двести лет проспал, что ли?

– Не знаю, Алексей, не знаю, – тяжело вздохнул профессор, – но что-то тут не так.

– И что будем делать? – почему-то шепотом спросил Леха.

– Прежде всего, думать, – ответил профессор. – Нужно хорошенько подумать и разобраться…

Леха неожиданно отскочил от профессора и, тыкая пальцем за его спину, закричал:

– Смотри! Смотри!

Профессор обернулся и вздрогнул. Из-за дерева, всего в метрах пяти–шести, на них смотрело странное существо, напоминающее оленя, только его шерсть переливалась цветами. Животное постояло несколько секунд, и, когда резко развернулось, на его затылке люди заметили еще два глаза. «Олень» вдруг стал полностью зеленым, прыгнул и исчез в кустах.

– Что это было? – спросил Леха.

– Понятия не имею, – пожал плечами профессор.

– Куда это нас забросили, если тут даже олени четырехглазые да какие-то разноцветные?

В этот момент Кирилл Андреевич заметил на дереве птицу.

– Надо же, – кивнул он на ветку, – птица тоже четырехглазая.

– И, кажется, тоже разноцветная, – уточнил Леха.

– Да, точно, – присмотревшись, подтвердил профессор. – По-моему, мы попали на остров каких-то мутантов.

Неожиданно раздался истошный крик Марии. Мужчины кинулись к ней. Оказывается, ее напугала змея, которая выползла из-под листвы. Лицо Марии стало белым, словно манная каша. Она дрожала и пыталась что-то сказать, но у нее не получалось. Той-пудель, не обращая внимания на змею, с изумлением наблюдал за хозяйкой. Видимо, он испугался ее крика еще больше, чем она – змеи.

– И гадюка тоже с четырьмя глазами, – произнес Леха. – Очень странно.

– Смотри, барин, – отозвался Матвейка, державший в руках бабочку, – здесь у бабочек четыре глаза.

– Андреич, мне приятель рассказывал, что такие в Чернобыле летают… Елы-палы, – хлопнул себя по лбу Леха, – а мы случайно не в запретной зоне находимся? Может, тут радиация? Как проверить?

– Никак! – ответил профессор. – С помощью естественных человеческих чувств обнаружить ее нельзя.

– Может, по запаху или на вкус?

– В том-то и дело, что она не имеет ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Она беззвучна и невидима.

– Но как-то же ее определяют? – развел руками Леха.

– Определяют, – тяжело вздохнул Кирилл Андреевич, – но обнаружить радиацию можно только с помощью приборов. Например, дозиметров или радиометров.

– Стремно, конечно. – Леха выругался и продолжил: – Но в любом случае что-то нужно делать…

В этот момент из пещеры вышел Дмитрий, рядом с ним шел парень на вид лет двадцати пяти.

– Знакомьтесь! Это Яр! – объявил Дмитрий. – Больше в пещере никого нет. Но Яр, между прочим, появился здесь благодаря мне.

– Что значит «благодаря тебе»? – удивился профессор.

– Я случайно уронил капсулу. Ну вы их видели, их там миллион. Она вдребезги, а на месте ее падения вдруг образовалось такое, знаете ли, – руками попытался изобразить шар Дмитрий, – облако, похожее на обычный пар. Через несколько секунд облако рассеялось, а на его месте прямо на полу лежал Яр.

– Это так? – спросил профессор.

– Да, – кивнул Яр и спросил: – Ситер, а почему у вас и остальных нет анализаторов памяти?

– Что еще за анализатор? – удивленно спросил Леха. – И еще раз, как ты назвал профессора? Осетр или свитер?

– Ситер – это планетарное, то есть межконтинентальное обращение к человеку, когда не знаешь, с какого он материка. Что-то вроде гражданин мира, – пояснил Яр и спросил: – Вы с какого континента?

– Допустим, Евразия, – ответил профессор. – Почему «допустим»? – удивился Яр. – Вы не знаете точно, с какого вы континента?

– Знаю, – улыбнулся Кирилл Андреевич. – Но…

– Вы не ответили на мой вопрос, – перебил его новичок, – почему у вас отсутствуют анализаторы памяти? Я сообщу о вас в Высший совет.

– Еще один! Черт побери, откуда вы беретесь? – хмыкнул Леха. – Тот в компетентные органы собрался заявлять, этот – в какой-то верховный совет. Ты чего, чувак?

– Не в верховный, а в Высший совет! – поправил Яр. – Если в вашей голове нет анализатора памяти, это уголовно наказуемо. Немыслимо, недопустимо, это…

– Братан, остановись, – похлопал его по плечу Леха, – хватит причитать. «Немыслимо, недопустимо», – передразнил он Яра. – Все у нас мысленно и все у нас допустимо. Ты лучше скажи, в каком году ты уснул? Ты ведь тоже случайно тут придремал, правильно я понимаю?

– Да, уснул, – подтвердил Яр. – Пока не могу разобраться, что произошло.

– Ну вот, видишь? – рассмеялся Леха. – Сам еще не разобрался, а уже сообщать куда-то собрался.

– Но…

– Давай без этих «но», – не дал говорить Леха, – ты так и не сказал, в каком году прикимарил.

– По какому летоисчислению вас утроит мой ответ? – спросил Яр.

– Новая эра у нас, – пояснил профессор, – то есть от Рождества Христова.

– Невероятно! – воскликнул парень и добавил: – Тогда, значит, в три тысячи двадцать седьмом.

– В каком? – недоуменно и хором спросили Леха и профессор.

– В три тысячи двадцать седьмом году, – повторил Яр и добавил: – Тридцать первый век.

– Профессор, – язвительно произнес Леха, – а мы тут с тобой удивлялись, сколько Матвейка проспал… А он, оказывается, просто прилег отдохнуть…

– А вы, я так понимаю, уснули ранее двадцать пятого века?

– Я – в две тысячи семнадцатом году, – вздохнул профессор и кивнул в сторону коллег по несчастью, – есть еще раньше.

– Я тоже в две тысячи семнадцатом, – сказал Дима.

– И я, – сказала Мария.

– А я – в тысяча девятьсот девяносто седьмом, – грустно произнес Леха.

– Слушайте, Яр, – сказал Голиков, – а почему вы только что сделали акцент на двадцать пятом веке?

– С двадцать пятого века у нас началось новое летоисчисление. На Земле была страшная катастрофа, наша планета едва не погибла, но нам удалось ее сохранить. Высший совет решил, что наступила новейшая эра.

– Любопытно, – покачал головой профессор. – Надеюсь, вы нам расскажете все, что произошло на Земле, пока мы тут, как говорит наш коллега, «кимарили»?

– Если это будет вам интересно, с удовольствием, – пожал плечами Яр.

– Надеюсь, у вас больше нет к нам претензий по поводу отсутствия катализатора? – спросил Кирилл Андреевич.

– Анализатора, – поправил Яр. – Нет, вопрос исчерпан. Но теперь проблема у меня.

– Что еще? – хором спросили Леха, Мария и Голиков.

– У меня нет связи с паснетом.

– Это еще что такое? – спросил Кирилл Андреевич.

– Это как в древности интернет, только раньше можно было перемещать информацию, а теперь…

– Во как! – перебив, воскликнул Леха. – Никогда не думал, что меня живьем в древние люди запишут.

– Прощу прощения, – сказал Яр, – я не хотел вас обидеть.

– Да какие обиды, братан, шучу я, – рассмеялся Алексей.

– М-да! – вздохнул профессор и добавил: – Я тоже никогда не думал, что человек может прожить более тысячи лет.

– Товарищ, а вы можете объяснить, что с нами происходит? – неожиданно спросил Трухин у новичка.

– Могу. Я, кажется, понимаю, что произошло и со мной, и с вами, – сказал Яр. – Но мне необходимо немного подумать. У меня нет связи. Это очень плохо.

– Да у нас ни у кого нет связи. Все мобилы сдохли! – сказал Алексей.

– Что сдохло? – спросил Яр.

– Телефоны в смысле, – пояснил Леха. – А у тебя, кстати, есть телефон?

– Нет, – улыбнулся Яр. – Телефонов на Земле нет уже давно, лет пятьсот.

– А как же вы общаетесь? – удивился Москворецкий.

– Через анализатор памяти, – постучал себя по лбу Яр. – Подключаюсь к глобальной системе Паснет и говорю с теми, кто пожелал мне ответить.

– Запутал ты меня совсем! Слушай, – решил сменить тему Леха, – а что это за имя у тебя такое – Яр?

– Ярослав, – улыбнулся парень. – У нас принято обращаться к человеку по первым двум буквам.

– Если меня зовут Леха, значит я Ле? – улыбнувшись, сделал вывод Москворецкий.

– Да, – кивнул Яр, – но в каталоге такого имени нет.

– Что еще за каталог? – удивленно спросил Леха.

– Каталог имен нашего континента, – ответил Яр.

– Как все у вас мудрено. А Алексей есть?

– Да, это общеизвестное имя.

– Значит я и Ле, и Ал? Правильно?

– Второе предпочтительнее, – сказал Яр. – А псевдонимы запрещены.

– Это еще почему? – удивленно спросил Леха. – Кому они помешали?

– Слишком много было совершено зла на Земле под псевдонимами, – ответил Яр, – и поэтому Высший совет их просто запретил. Да и к тому же они стали бессмысленными после открытия Закона о Всемирной Памяти.

– У меня что-то голова разболелась, – сказал Ле-Ал. – Всё как-то смешалось, нужно передохнуть. Только вот проблема: а чем ужинать-то будем? А, народ?

Все молчали, отозвался лишь Матвейка:

– Может, рыбки уловить?

– А на что ты ее улавливать будешь? – язвительно спросил Леха и рассмеялся.

– Если рыба в реке есть, барин, можно и палкой, – не смутился Матвейка.

– Ты это, мужик, – сказал Алексей, – прекращай нас тут баринами погонять, мы все тут равны. Одна беда на всех.

– Понял, ваше благородие.

– Ну вот, вы гляньте на него, я ему про Ерему, а он мне про Фому. Ну какое я тебе «благородие»?

– Прости, барин, неграмотный я. Как надо-то? – Матвейка чуть не заплакал.

– Леха я! Понимаешь, Алексеем меня кличут. Вот так и называй. Понял? Не барин, не благородие…

– Хорошо, ваше сиятельство, – выпалил Матвейка.

– Ты не доводи меня, Матвей, – нахмурился Леха и сжал кулаки.

– Так подскажи, барин, как правильно величать-то? – взмолился мужик.

– Так я тебе уже сто раз объяснил. Называй меня Лехой.

– Нельзя мне так своевольничать, можно и кнута получить…

– Какой кнут? Я тебе что, рабовладелец или помещик? Вот скажи, похож я на помещика?

– Да, ваше благородие, очень похож! – радостно закивал Матвей. – Вылитый наш барин, когда тот в город сбирается.

– Тьфу на тебя, Матвей, ты точно дурак.

– Точно-точно, барин, дурак, каких свет не видывал, так что ты не серчай на меня, ладно? Я без злой воли, вот тебе крест! – Матвей перекрестился.

– Да пойми же ты наконец, Матвей, родной ты мой, нет тут теперь ни холопов, ни бар, ни господ, ни товарищей. – Леха покосился на делегата, тот следил за каждым его движением.

– Товарищи есть! – возразил Трухин.

– Мыкола, успокойся, – сквозь зубы процедил Леха, – не мешай мне проводить политико-воспитательную работу, а наши с тобой товарищи остались в двадцатом веке.

– Что за фамильярность? Почему вы себя так ведете? Вы хотите сказать, что сейчас другой век? – раскрыл рот Трухин.

– Я не знаю, спроси у этого, как его, юного Ярополка, что ли. Он тебе все объяснит.

– Ярослава, – поправил профессор. – Алексей, а Матвея ты не воспитывай, он сам постепенно привыкнет. Ему сейчас трудно понять твои требования. Веками вдалбливали одно, а тут вдруг ты предлагаешь называть себя по имени. Историю учил? Читал про Салтычиху? У них же это в крови – перед барином шапку ломать.

– Учту, – вздохнул Леха и, обращаясь к делегату, спросил: – А ты чего, Колек, все портфель обнимаешь? У тебя там что, касса партийная, что ли?

– Здесь очень важные документы, я могу их доверить только компетентным органам.

– А ну, дай посмотрю! – протянул руку Леха.

– Да вы что? Я не имею права. Это документы для ЦК КПСС…

– Дай почитаю! – рассмеялся Леха.

– Не могу, не имею права, – запричитал Трухин. – За это сразу партбилет на стол…

– Я вот не могу понять, – возмущенно произнес Леха, – ты тоже дурак или притворяешься? Какие документы, какой ЦК? Посмотри: у нас человек из тридцать первого века пришел, мы все здесь проспали более тысячи лет.

– Это еще неизвестно, – заявил Яр.

– Что? – удивился Леха. – Ты же сам сказал, что уснул в три тысячи двадцать седьмом году. Пошутил, что ли?

– Нет, – сказал Яр. – Но мы ведь не знаем, сколько я тут спал вместе с вами. Если мы обнаружим капсулы, например, пятого или шестого тысячелетия, то…

– Да теперь, собственно, нам какая разница… – махнул рукой Кирилл Андреевич. – Остается одно: организовать свой быт и до конца жизни слушать лекции жителя четвертого тысячелетия. Думаю, нам всем будет интересно.

Дмитрий разместился под деревом, сел на землю, склонил голову и задумался.

– Чего ты, парень? – спросил профессор.

– Грустно как-то, – сказал Дмитрий. – Вспомнил своих родных, друзей, девушку… Где они сейчас?

– Эх, брат, они остались навсегда там, в двадцать первом веке. Очень много прошло времени. Я сам до конца не могу понять, как это случилось. Но у нас теперь есть очень осведомленный консультант – человек из будущего. Хотя это для нас он таким является, а, может, он для кого-то такой же древний, как и мы для него. Не грусти, парень. Что бы ни случилось, жизнь продолжается. Читал «Два капитана» Каверина?

– Угу, – кивнул Дмитрий и улыбнулся, – в детстве это была моя любимая книга.

– Так вот! – Профессор поднял вверх указательный палец: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

– Точно! – твердо произнес Котуков. – Значит, и мы найдем выход из сложившейся ситуации!

– Молодчина! – Профессор похлопал парня по плечу. – Обязательно найдем. Кстати, а ты знаешь, откуда взял эти слова Санька Григорьев?

– Нет, – покачал головой Дима.

– Они были вырезаны на могильном кресте в Антарктиде, поставленном на холме Обзервейшн Хилл в память об английском полярном путешественнике Роберте Скотте и его товарищах: «То strive, to seek, to fi nd, and not to yield!»

Глава 2

Прошло около двух часов. Никому не хотелось разговаривать, каждый размышлял о чем-то своем. Лишь Тоша беззаботно носился по лужайке и иногда лаял на четырехглазое подобие бабочек. Дмитрий уснул под деревом, отдаленно напоминающим березу. Москворецкий сначала пытался разговорить Марию, но, поскольку та отвечала односложно и неохотно, в конце концов умолк и он. Трухин читал книгу, иногда отрываясь и с опаской поглядывая по сторонам. Матвейка сооружал приспособление для рыбной ловли. Яр и Кирилл Андреевич все это время провели в пещере. Выйдя из нее, профессор спросил:

– Ну что, коллега, есть какие-то соображения?

– Да, есть, – ответил Яр, присаживаясь на траву. – Судя по содержимому грота, здесь кто-то организовал хранилище.

– Кто это мог сделать? – спросил профессор, устраиваясь рядом.

– Точно сказать не могу, но абсолютно убежден, что представители внеземного сверхразума, – ответил Яр. – Если бы здесь находились капсулы только из тридцать первого века, можно было бы подумать на кого-то из землян. Но, согласитесь, как земляне могли заархивировать человека из девятнадцатого или двадцатого веков…

– Погодите, – перебил Кирилл Андреевич, – что значит «заархивировать человека»?

– Заархивированный человек находится в капсуле. Теперь это очевидно, он может храниться в таком состоянии очень длительный период. Вы и ваши современники – тому наглядный пример. У нас такие эксперименты приостановлены Высшим советом, поскольку нам не удается восстановить память человека после его разархивации. Мы архивируем животных, насекомых – да что угодно. В такую капсулу можно «загнать» даже дом приличных размеров. Но человека архивировать запрещено. Я просто поражаюсь, как они смогли заархивировать девушку вместе с собакой? Даже мы в четвертом тысячелетии не смогли этого сделать.

– Выходит, кто-то много-много лет хозяйничал на нашей планете, – сказал Кирилл Андреевич.

– Да, – согласился Яр. – Вы видели темные коридоры, ведущие от центральной аллеи в пещере?

– Видел, – ответил профессор.

– Я думаю, что здесь хранятся несколько тысяч капсул, – сказал Ярослав.

– Но почему здесь все из России?

– Пока точно неизвестно, все ли из России… – ответил Яр.

– Интересно, кому это нужно? – спросил профессор.

– Узнав ответ на этот вопрос, мы решим полпроблемы, если не больше, – ответил Яр и добавил: – То, что мы проснулись, – это случайность.

– Да, кстати, меня это очень сильно удивило, – ухмыльнулся профессор. – Открытая пещера, а мы тут спим тысячу лет.

– Обратите внимание вон на ту глыбу, – перебил Яр и пальцем показал на камень рядом с входом в пещеру. А теперь смотрите на левую сторону входа. Что вы видите?

– Точно! – воскликнул Кирилл Андреевич. – Это же отколотый кусок скалы!

– Да, – подтвердил Яр. – Видимо, здесь произошло землетрясение. Внутри пещеры посыпались камни, некоторые упали на ваши капсулы, и вы проснулись…

– Так нам еще повезло, что образовался выход, – покачал головой профессор.

– Повезло, и очень сильно, – подтвердил Яр, – поскольку грот был законсервирован. Если бы кусок скалы не отвалился, вы бы погибли внутри пещеры без света и воды.

– Я думаю, капсулы расположили в хранилище по какой-то системе, поскольку мы оказались почти из одной эпохи, – предположил профессор. – Матвей чуть подальше, а остальные все рядом.

– Да, я тоже так думаю, – согласился Яр. – Моя капсула находилась в самом конце нашей аллеи. Нужно будет заняться расшифровкой надписей на пластинах из-под капсул. Кирилл, я хотел попросить вас поговорить с вашими людьми, чтобы они ничего не трогали в гроте и ничего не передвигали. Иначе потом мы запутаемся, а тут еще я отключен от глобальной сети.

– Хорошо, я поговорю. Кстати, пойдемте, пройдемся к воде, – предложил Кирилл Андреевич.

– Пошли, – согласился Яр.

Они поднялись с земли и направились к водоему, решив заодно обследовать близлежащую территорию.

– Кирилл Андреевич! Кирилл Андреевич! – окликнул его Дмитрий. – Вы к реке? Можно я с вами?

– Идем, – махнул рукой профессор, и они отправились втроем.

Подойдя к реке, они набрали воды в ладони и выпили.

– Никогда бы не подумал, что мне в тридцать первом веке придется вот так утолять жажду, – улыбнулся Яр.

– Да мы с Дмитрием и в двадцать первом уже так не пили, верно?

– Верно! – подтвердил Котуков.

Все трое расположились на берегу. По воде плавали птицы, иногда взлетая и садясь на противоположном берегу.

– Насколько мне известно, – продолжил разговор Яр, – в двадцать первом веке люди уже понимали, что главное – это сохранить здоровье, увеличить продолжительность жизни?

– Понимать-то понимали, но… в нашем веке еще слишком много несуразностей.

– Было много несуразностей, – поправил Яр.

– Ну да, – усмехнулся профессор, – конечно, было. Я все еще не могу привыкнуть к тому, что наша жизнь осталась в прошлом. Какая-то невероятная история. Пока она не умещается в моей голове. Да, кстати, Яр, позвольте узнать, а какова сейчас, в смысле в тридцать первом веке, средняя продолжительность жизни на земле?

– В тридцатом веке нам удалось поставить рекорд – двести лет. Но ученые говорят, что это не предел. В ближайшие два–три века люди, вероятно, смогут жить и триста лет.

– Ну вы даете, ребята! – улыбнулся Кирилл Андреевич.

– А мне можно вопрос, Яр? – вмешался Дмитрий.

– Конечно можно, – кивнул Яр.

– А вам сколько лет? – спросил Дима.

– Девяносто, – ответил Яр. – Конечно, без учета сна в гроте.

– Ничего себе! – удивился Дмитрий. – У нас таких называют… называли долгожителями.

– Раньше экология была ужасной, – пояснил Яр.

– Да и до ужасной экологии люди столько не жили, – возразил Дима.

– Согласен, но в глубокой древности не была развита медицина, – пояснил Яр. – Сейчас, то есть в то время, когда жил я, и с экологией разобрались, и медицину подняли до небывалых высот.

– Я правильно понимаю, что в тридцать первом веке земляне в атмосферу не выбрасывают миллионы тонн вредных веществ? – спросил Кирилл Андреевич.

– Нет, что вы! – замотал головой Яр. – Это большое, очень тяжкое преступление.

– А как же энергия? Чем вы…

– Все оттуда. – Яр показал на небо. – Человечество научилось использовать солнечную энергию по максимуму. Да и глупо не использовать то, что лежит на поверхности.

– Нефть, газ и прочее уже не в ходу? – спросил Кирилл Андреевич.

– Лет семьсот точно, – кивнул Яр. – Последний автомобиль на нефти…

– На бензине, наверное, – поправил Дмитрий.

– Да, точно, – улыбнулся Яр. – Так вот, последний автомобиль на бензине, вернее, двигатель к нему, был уничтожен в 2370 году. Это были уже музейные экспонаты, их запретили запускать.

– А на чем же вы передвигаетесь? – удивился Дима.

– Все через паснет. В любую точку земли вас доставят в течение часа. Есть, правда, и индивидуальные эфиролеты. Они работают от солнечной энергии, а передвигаются над землей с помощью радиоволн.

– А аварии бывают? Они сталкиваются? – поинтересовался Дима.

– Нет, что вы! – рассмеялся Яр. – Они не могут столкнуться. Даже пролетая на расстоянии нескольких миллиметров, они не прикоснутся друг к другу. Ими управляет искусственный интеллект. В двадцать восьмом – двадцать девятом веке еще случались накладки, но теперь это в прошлом. В принципе, сейчас на земле индивидуальный транспорт не нужен. Смысла в нем нет. Ты вызываешь капсулу на такое количество человек, на какое тебе необходимо, она стыкуется прямо к твоему жилищу. Дальше ты выбираешь пункт назначения, и через несколько минут ты на орбите. А еще через несколько минут космолифт спускает тебя к тому месту, куда ты запланировал прибыть. Какие проблемы? Зачем индивидуальный транспорт? Им пользуются государственные деятели, курьеры, дипломаты, жители Марса, Луны и так далее.

– Жители Марса? – Дмитрий раскрыл рот. – Вот это да! На Марсе есть жизнь?

– Да уж давно, мы еще в двадцать четвертом веке построили там поселения, как на Луне.

– И на Луне? Вот это да! А вы были на Марсе? – спросил Дима.

– Я там работаю, – улыбнулся Яр. – Месяц тружусь на Марсе, потом улетаю и месяц отдыхаю на Земле.

– Здорово! А я могу туда попасть? – неожиданно спросил Дима.

– Конечно. Туда можно слетать по туристической карте, – сказал Яр и, вздохнув, добавил: – Только сначала нужно отсюда выбраться.

– Да выберемся, – рассмеялся Дмитрий. – Раз уж проснулись, теперь выберемся.

– А сколько времени вам нужно сейчас, чтобы добраться до Марса? – спросил Кирилл Андреевич.

– Есть два вида транспорта, – пояснил Яр, – коммерческий и рабочий…

– Ну коммерческий, конечно, намного быстрее, – язвительно произнес профессор.

– Нет, наоборот, – улыбнулся Яр. – Коммерческий – с туристами, летит неделю, а рабочий – трое земных суток. Я заметил ваш сарказм, коллега, но сейчас у нас на планете все подчинено в первую очередь целесообразности. Турист отдыхает, а марсиане (так мы называем тех, кто трудится на Марсе) работают на благо планеты, на благо нашего континента.

– А что значит «на благо континента»? – спросил профессор. – Континент – это…

– Это отдельное государство, их теперь на планете пять: наше, Северная Америка, Южная, Австралия и Африка.

– Но вы говорите по-русски, это значит…

– Это значит, что у нас теперь на континенте два государственных языка – русский и китайский.

– А как же остальные? – удивился профессор. – Английский, немецкий, итальянский, французский и другие?

– Все сохранены, но они являются региональными языками, – ответил Яр. – А бывший материк Евразия теперь называется Росазия.

– Удивительно, – покачал головой Кирилл Андреевич. – Просто удивительно. В наше время темные силы пытались расчленить Россию на мелкие государства, посеять рознь между народами. Значит, сделать это никому не удалось?

– Не удалось! Я не историк, конечно, но у меня здесь много информации… – сказал Яр и постучал себя по голове.

– Да, кстати, – показал профессор на лоб Ярослава, – а что это за анализатор памяти, можете пояснить? А то вы, ссылаясь на законы тридцать первого века, нас даже в преступники записали…

– Да, сейчас запрещено жить на планете без анализатора. Это не только дополнительный объем памяти, но и индивидуальный аналитический центр.

– Что-то вроде дополнительных мозгов? – спросил профессор.

– Можно и так сказать, – улыбнулся Яр и добавил: – Но самое главное – это еще и детектор узнаваемости.

– Неужели человек не может без этого обойтись? – задумчиво произнес Кирилл Андреевич.

– Да, – утвердительно ответил Яр. – Дело в том, что наш мозг не может претендовать на право истины, поскольку эволюция создала его несовершенным, то есть как бы в спешке, не учитывая реалий и интерпретаций космического бытия. Наш мозг не способен сразу понимать законы всего мироздания. Именно поэтому после войны с инопланетянами в двадцать пятом веке внедрение анализатора в мозг человека стало обязательным для всех землян. Это своего рода мощнейший компьютер, дополнительная память или, как вы выразились, дополнительные мозги, способность анализировать ситуацию, мгновенное распознавание чужепланетца. Почему я и удивился, встретив вас…

– Вы приняли нас за инопланетян? – рассмеялся Дима.

– Да, – подтвердил Яр, – поскольку сейчас на планете вы не встретите землянина без анализатора памяти. Его встраивают в мозг при рождении. Это еще и электронное удостоверение личности, вся родословная человека, его профессиональная принадлежность и так далее.

– То есть все под колпаком государства, – произнес профессор с сарказмом и тяжело вздохнул.

– Нет-нет, государство в личную жизнь человека без надобности не вмешивается…

– Без надобности… – усмехнулся Кирилл Андреевич. – В этом и подвох…

– Никакого подвоха, – возразил Яр. – У нас очень развита судебная система. Только суд может дать добро на проверку вашей памяти, но для этого нужны очень и очень веские основания. То есть если вас заподозрили в совершении тяжкого преступления.

– Что это за преступления? – спросил профессор.

– В основном убийство, государственная и планетарная измена.

– Значит, люди продолжают убивать и предавать? – покачал головой профессор.

– К сожалению, да, – сказал Яр. – Наверное, это искоренить невозможно. Люди передвигались на лошадях, затем – на автомобилях, теперь – на эфиролетах, но ничего не изменилось в их психологии: они все по-прежнему влюбляются, ревнуют, изменяют, ругаются, завидуют, предают, мстят и так далее. Здесь мы бессильны. Когда на нас напали инопланетяне, они хотели нас изменить, сделать из нас своего рода роботов, правильных и послушных…

– Не эти ли инопланетяне нас сюда забросили? – спросил Кирилл Андреевич.

– Я думаю, нет. Это какой-то другой сверх-разум. Еще в ваше время ученые начали изучать звезду Сириус. Вы наверняка знаете о ней. Однако в двадцать первом столетии не хватало технических возможностей для ее подробного изучения. В наше же время космобеспилотники стали совершать экспедиции далеко за пределы Солнечной системы.

– Даже так? – удивился Кирилл Андреевич. – В двадцать первом веке это казалось неосуществимым.

– Благодаря этому, – продолжил Яр, – на орбите Сириуса были обнаружены разные планеты. Наши беспилотники стали получать различные сигналы, но даже в тридцать первом веке мы не смогли их расшифровать и изучить. А в последнее время стали догадываться, что за нами кто-то следит из космоса. Мы применили все наши способы обнаружения объектов, но ничего не нашли. А шпионы все же оставляли следы, например, космический мусор непонятного происхождения на орбите Земли. Более того, во все века бесследно и при странных обстоятельствах исчезали люди. Теперь вот становится ясно, где они все… и мы в том числе, оказались.

– Вы думаете, здесь хранятся те, кто пропал без вести?

– Подозреваю, что так, – кивнул Яр. – Не все, конечно, но есть и такие.

– Но у вас же этот, как его… микрокомп в голове, – сказал Дмитрий. – Вас должны были засечь какие-то приборы. Как же вас похитили?

– В заархивированном виде анализатор не действует.

– У меня в голове не укладывается, – сказал профессор, – как можно сжать живое существо до таких размеров, а потом его оживить? Уму непостижимо!

– А вы попробуйте Матвею объяснить, что такое аэродинамика и почему многотонный металлический самолет в двадцать первом веке летал по небу и не падал на землю, – рассмеялся Ярослав.

– И то верно! – согласился Кирилл Андреевич.

Неподалеку раздался смех: к собеседникам приближались Мария и Алексей. Он что-то ей рассказывал, та звонко смеялась. Увидев Профессора и Дмитрия с Яром, парень с девушкой пояснили, что их сюда привела жажда.

– Вы пили воду прямо из реки? – удивилась Маша.

– А что делать? – пожал плечами Кирилл Андреевич. – Самоваров нам в пещеру никто не завозил.

– Не представляю, как же ее пить? – скрестила Маша руки на груди и, вдруг заметив, что ее пудель набросился на воду, закричала: – Тоша, фу! Фу, собака! Что ты делаешь? А вдруг заболеешь?

– Ну что ты ему фукаешь, – махнул рукой Леха. – Пусть попьет.

– Не представляю, чем мне его кормить, – закатила глаза Мария.

– Ты подумай сначала, что ты сама будешь есть, а она о пуделе беспокоится, – съязвил Леха.

– Мне не привыкать, – хихикнула Маша, – я могу три дня ничего не есть, жить на одной воде. А вот как быть с Тошей, даже не знаю.

– То есть ты думаешь, что мы провалялись здесь тысячу лет, а теперь за три дня решим вопрос и разъедемся по домам? – съязвил Алексей.

– Ну так мы же проснулись? – резонно заметила Маша. – Что нам тут теперь делать?

– И твои предложения? – Москворецкий в упор уставился на девушку.

– Найти людей и… ехать домой, – сказала Мария.

– А где наши дома? Кто нас ждет? – нахмурился Леха. – И еще вопрос: ехать, извини, на чем? На разноцветных оленях?

– Обратимся в полицию, объясним, так, мол, и так, нас похитили, а теперь вот мы нашлись. У меня, кстати, и паспорт с собой. Даже два – еще и заграничный, мне недавно выдали на десять лет.

– Ага, как найдемся, смотаемся на Гоа, – съехидничал Леха. – Не против?

– Почему на Гоа? – насупилась Мария. – Может, у них другие курорты есть? И вообще, если честно, я не верю во все эти тридцать первые века и так далее. Мне кажется, я этого Яри-ка видела в турфирме. Уверена, это просто мой «Экстрим-Тур». Не зря же я пять тысяч долларов заплатила.

– А что это у тебя за телефон? – спросил Алексей, заметив в руке Марии трубку, и протянул руку. – Дай взгляну.

– Это смартфон, – сказала Мария.

Алексей покрутил его в руке и с удивлением спросил:

– А почему он без кнопок? Как же с него звонить?

– Ха! – ехидно произнесла Мария. – Леша, какой ты дикий! Тут же сенсорный экран.

– Сама ты дикая, – возмутился Леха, – сказано же: я сплю с 1997 года. Чего ты выпендриваешься?

– Да шучу я, Лешенька, – рассмеялась Маша. – Ну тут прямо на монитор нужно давить, кнопки виртуальные. Понимаешь?

– Понимаю. Так сразу и объяснила бы…

Леха задумался, затем отошел к дереву, сел под него и закрыл глаза. Мария долго ходила по берегу, в конце концов тоже напилась воды из реки. Через некоторое время сюда подтянулись и Трухин с Матвеем. Все хотели есть. Матвей приступил к рыбной ловле, остальные стали за ним наблюдать, и вдруг профессор громко рассмеялся:

– Вот уж воистину говорят: один с сошкой, семеро с ложкой.

– У нас чуть по-другому, – поправил Леха, – один с удочкой, шестеро с ложкой.

– Ничего не по-другому, – возразила Мария, – нас как раз семеро!

– Семеро, но Матвей-то с сошкой! – сказал Леха.

– Да, Матвей с сошкой, но нас-то семеро – с Тошкой.

Услышав рифму, все дружно рассмеялись, а Дмитрий повторил только что родившуюся новую пословицу:

– Матвей с сошкой, а нас семеро с Тошкой.

– Смех смехом, – сказал профессор, – а нам нужно подумать и о ночлеге, и об ужине. Да и о завтраке не мешало бы. Во-первых, сегодня уже бессмысленно отправляться на поиски братьев по разуму, а во-вторых, посмотрите, как небо заволокло. По-моему, собирается дождь.

– Я не могу понять одного, – развел руками Ярослав, – почему у меня нет связи с космосом. Это настолько невероятно. Я даже не знаю, что и думать.

– Твой чип не работает? – поинтересовался Котуков.

– Работает, но в автономном режиме, то есть от энергии моего тела, но это не главное. Вы ведь тоже живете без этого устройства. Оно позволяет мне понимать и говорить на любом языке или адаптировать русскую речь к любому столетию. Я могу по памяти прочесть любое произведение – хоть древних авторов, хоть современных. Но без связи с паснетом я не могу ни с кем общаться. Даже не представляю, в каком месте мы сейчас находимся. Навигационная система отключена, связи с орбитой нет. Это все очень странно. Этого просто не может быть.

– Не может быть, но ведь есть, – уныло усмехнулся Дмитрий.

– Не понимаю, что происходит! – ответил Яр. – Я живу в тридцать первом веке, и такое…

– Теперь не имеет значения, кто в каком жил веке, друзья. – Кирилл Андреевич встал и начал прохаживаться. – Мы все оказались в равных условиях. Связи с внешним миром нет, людей рядом с нами не наблюдается, нас семеро человек плюс собака, мы должны позаботиться о том, как нам здесь выжить. И начинать мы должны прямо сейчас. Первое: нужно заготовить дрова. Ночью в пещере может быть прохладно, а пледов, одеял и матрасов нам тут никто не оставил. Выход один: развести костер и поддерживать огонь до утра. Второе: нужно собрать камней и на ночь загородить вход, чтобы не повстречаться с местными любителями полакомиться человечинкой.

– Господи боже мой! – вздрогнула Мария. – Какие ужасы вы говорите, Кирилл Андреевич, у меня аж мороз по коже.

– Простите, Мария, но сейчас нам не до сантиментов. Мы сегодня видели непонятного оленя, а кто нам даст гарантию, что к нам ночью не пожалует какой-нибудь медведь или лев? Все может быть! Не молчите, предлагайте свои варианты. Я не преувеличиваю, ситуация более чем серьезная. Проблема в том, что о нас никто не знает. Мы пролежали здесь как минимум тысячу лет, никто не пришел, не поинтересовался, что это за колбочки такие тут стоят. Если бы о нас знали, мы бы все уже давно проснулись и прожили бы свои жизни. Но так вот получилось, что нам предстоит жить всем вместе здесь и сейчас. Думайте, друзья. Усиленно думайте!

Подошел Леха и, показывай рукой на пещеру, сказал:

– Взгляните туда! Ничего не напоминает? Только внимательно! Когда я служил в армии, у нас так выглядело овощехранилище.

– Очень меткое сравнение, – согласился Кирилл Андреевич, кивая головой. – Впрочем, нас здесь и хранили, словно овощи. Только в капсулах.

– Вот-вот! Мне эта мысль не дает покоя, – сказал Алексей. – Кто и для чего нас тут столько лет мурыжил? Кому мы понадобились, да еще в законсервированном виде? Вроде огурчиков-помидорчиков в банках.

– Зато прожил тысячу лет! – усмехнулся и произнес с сарказмом в голосе Кирилл Андреевич.

– Если честно, меня это как-то не радует, – вздохнул Леха. – Во-первых, не прожил, а проспал. Ну как это так: проспать всю жизнь в какой-то яме! А во-вторых, что это такое? – Он раскинул руки и сделал оборот на триста шестьдесят градусов. – Где наша жизнь? Здесь? С этими, – кивнул он в сторону кустов, – четырехглазыми кракозябрами? Эх, – тяжело вздохнул Леха и, махнув рукой, добавил: – Да ладно, переживем. Что теперь хныкать?

В небе раздался гром, сверкнула молния. Все, кроме Матвея, поторопились в укрытие. Матвей, не обращая внимания на небесные проделки, продолжил рыбачить.

Глава 3

Огонь добыли относительно скоро. Помог сибиряк Николай Борисович Трухин. Оказывается, когда он был еще студентом, с однокашниками любил ходить в походы. В одном из таких походов в тайге они заблудились. Два дня плутали по лесу и лишь на третьи сутки случайно вышли к охотничьему домику. На их счастье, там оказались охотники. Один из них научил Трухина добывать огонь в экстремальных условиях, то есть без спичек и зажигалок.

Николай Борисович кряхтел, лохматил листья, тер о камень высохший сук, дул на листья, потом снова усиленно тер, что-то приговаривая. Вскоре раздался радостный крик, и, увидев маленькие сине-розовые язычки пламени, все выразили восторг аплодисментами, а потом подошли к Трухину и пожали ему руку. Улыбаясь, он благодарил всех в ответ и даже кланялся. Подошел и Леха.

– Красавец, Коля. – Он крепко пожал руку делегату и похлопал его по плечу. – Теперь я вижу, что ты настоящий большевик – «из искры возгорится пламя!» Правильно говорю?

– Так точно! – довольно улыбнулся Трухин.

– Теперь осталось дождаться твоего «холопа» и пожарим рыбки, если, конечно, он что-то уловит.

– Алексей, ну что вы такое говорите? – смутился Трухин. – Какой еще мой холоп? У человека просто нарушена психика и…

– Стоп! – Леха выставил вперед руку. – Ты это сейчас серьезно говоришь?

– Вполне! – кивнул Николай Борисович.

– То есть ты так и не понял, что случилось? – нахмурив брови, спросил Алексей.

– Понимаете, в чем дело, – откашлявшись в кулак, начал Трухин, – я материалист, диалектик, так сказать, марксист-ленинист, а у нас с этим строго! Мы не верим во все эти сказочки про бога, про…

– А бог-то тут при чем? – усмехнулся Леха. – Мы же не о религии сейчас говорим: дескать, прибыли к вратам рая и ждем своей участи.

– Понимаю, – сказал Трухин, – но вы сами верите в то, что человек может проспать тысячу лет? Вы видели египетские мумии?

– Да ну тебя, – махнул рукой Леха. – Сравнил нас с мумиями. Мы же не как мумии хранились. Послушай, что Ярополк рассказывает.

– Ярослав, – улыбнувшись, поправил Трухин. – Ярославом его зовут.

– Ну Ярослав, какая разница, одно и то же: Яр.

– Честно говоря, – Николай Борисович перешел на шепот и приблизился к Лехе вплотную, – я не верю во все это. Мне кажется, здесь замешана Мария Николаевна. Вы же слышали, что она рассказывала о какой-то путевке? Скорее всего, она попала под чье-то буржуазное влияние, кто-то запудрил девчонке мозги…

– Ты чего? – раскрыл рот Леха.

– Да-да-да! – Трухин схватил Москворецкого за пуговицу и начал ее крутить. – В Москве очень много иностранных агентов. Они идут на разные хитрости, чтобы…

– Ты что делаешь? – Леха отвел руку Трухина от своего пиджака. – Ты мне пуговицу оторвешь.

– Извините, Алексей, это я от волнения, – сказал Трухин, – так вот, чтобы сбить с толку советского человека, агенты…

– Товарищ делегат, – ухмыльнулся Алексей, – ты знаешь, когда человек умирает, он не знает, а другим трудно.

– Согласен, – кивнул Трухин и удивленно спросил: – А вы это к чему?

– К тому, что, когда человек тупой, все точно так же!

Николай Борисович нахмурился, почесал указательным пальцем переносицу и уже хотел было отойти в сторону, но потом все-таки решил продолжить разговор:

– Зря вы, Алексей, пытаетесь меня оскорбить и унизить. Видимо, вы плохо знакомы с методами империалистических спецслужб. Вы не представляете, насколько коварны их агенты…

– Коль, остановись. – Леха положил руку на плечо делегата двадцать шестого съезда. – Ты сейчас несешь полнейшую чушь. Ну какие агенты? Какое буржуазное влияние? Какие на фиг спецслужбы? Я сам жил в 1997 году. В России давно капитализм, советской власти нет и в помине, партии твоей тоже нет…

– Вы хотите сказать, что и коммунистов нет? – настороженно спросил Трухин.

– Ну коммунисты есть… вернее, были в то время. Только партия их называлась КПРФ, а главный у них этот, как его, ну тоже, как Ленин, лысый такой и большелобый… Как же его… О! Вспомнил: Геннадий Зюганов.

– Геннадий Зюганов? – с изумлением спросил Трухин. – Вы ничего не путаете?

– Не путаю, – замотал головой Леха. – Вон спроси у профессора, он подтвердит. А чего ты так удивился?

– И он теперь генеральный секретарь?

– Ну я в ваших должностях не разбираюсь, секретарь он генеральный или минеральный… Но он был главным у коммунистов…

– А вы не помните его отчество? – спросил Трухин.

– Андреевич, по-моему, – ответил Леха и, подумав немного, добавил: – Да, точно, Зюганов Геннадий Андреевич. Ты мне скажи, почему ты так о нем расспрашиваешь?

– С ума можно сойти! – воскликнул Трухин. – Если это правда, в смысле, если это точно он, то мы с Генкой в конце семидесятых вместе учились в Академии общественных наук. Он в 1980 году защитил кандидатскую диссертацию, что-то там о развитии социалистического городского образа жизни. Мы с ним частенько спорили на различные темы… Так вон оно как обернулось – в руководители партии выбился. Надо же… Ну, Генка, ну ты даешь!

– Ладно, пошел я за дровами, – махнул рукой Леха, – с тобой бесполезно что-то обсуждать. Заладил: не верю, не верю!

– И вы тоже сразу не верьте. Карл Маркс учил: во всем сомневайся!

Спустя некоторое время в пещере недалеко от выхода полыхал костер внушительных размеров. Николай Борисович по периметру огня выложил камни, оставляя между ними небольшие просветы, как он пояснил, для поддувания воздуха.

– Я нарочно разместил очаг ближе к выходу, – объяснил Трухин профессору, – здесь естественная вытяжка плюс огонь. Жар отпугнет зверье всякое.

– Хорошее слово вы употребили, коллега, – улыбнулся Голиков. – «Очаг»!

– Да, – согласился истопник. – Слово замечательное, символическое.

Откуда-то из глубины пещеры Дмитрий приволок что-то наподобие металлического шлема времен древнеримских солдат.

– Смотрите, что я нашел! – радостно объявил он. – Теперь у нас есть возможность хранить воду.

– Молодчина, – похвалил его профессор. – Дай-ка я посмотрю, что это такое.

Остальные подошли, чтобы рассмотреть находку.

– Любопытная вещица, – сказал Яр, – но, к сожалению, я не могу сказать, что это.

Не смогли ничего сказать и остальные члены сообщества.

– Ребята, пока не стемнело, может, вы сходите к реке? Попейте воды, наберите котелок, – кивнул на шлем Кирилл Андреевич, – да заодно узнайте, как там наш рыбак поживает.

– Димон, пошли, – охотно согласился Москворецкий.

Вернулись они втроем, и снова в пещере раздались аплодисменты, в этот раз в честь Матвея – он умудрился поймать штук десять рыб с ладонь, а одну вообще полуметровую.

– Вы взгляните на нашего Матвейку из Романовки, – объявил прямо на входе Леха и, похлопав мужика по спине, добавил: – Твой барин-то небось был бы доволен!

– А то как же! – гордо ответил Матвей. – Я в рыбалке всегда был шибко шустрым. Таких вот, – развел он руками, – налимов вытаскивал, будь здоров.

– Машка, – гаркнул Леха, – надевай фартук – и на кухню! Будешь у нас заведующей столовой.

– Объявляю матриархат, – парировала Мария и громко рассмеялась. – Нечего тут мною командовать!

– Ну раз матриархат, – возразил Леха, – в следующий раз сама рыбачить пойдешь!

– Не-не! – испуганно воскликнул Матвей. – Барин шутит! Вы, барыня, не беспокойтесь, я все сам сделаю: и наловлю, и пожарю. Сидите-сидите, отдыхайте. Не барское это дело, рыбу на кострах жарить!

То, что и рыбы здесь оказались четырехглазыми, похоже, никого уже не смутило.

Матвей, к удивлению всех, прекрасно справился с обязанностями повара. Через полчаса народ собрался за воображаемым столом. Учитывая, что едоки с утра ничего не ели, ужин показался им царским.

После него Голиков Кирилл Андреевич предложил провести собрание. В этот раз поучаствовать согласился даже Николай Борисович.

– Итак, друзья, – начал профессор, – хотим мы этого или нет, но, чтобы выжить в таких условиях, нам нужно избрать руководителя нашего, так сказать, спонтанного товарищества. Какие будут предложения?

– Я считаю, что главным нужно избрать профессора, – тут же предложил Москворецкий.

– Правильно! – поддержала Мария.

– Спасибо, – сказал Кирилл Андреевич и добавил: – Ставлю на голосование! Кто «за»?

Руки подняли все, кроме Матвея и Трухина.

– А вы чего? – спросил Леха.

– А что нужно делать? – испуганно спросил Матвей.

– Ты согласен, чтобы профессор был у нас за главного?

– А кто меня спрашивать-то будет? – раскрыл рот Матвей.

– Так вот же я у тебя и спрашиваю: согласен или нет?

– Согласен-согласен, ваша светлость!

Все рассмеялись. И лишь Трухин сидел с серьезным выражением лица.

– А ты чего, Коля? – обратился к нему Леха.

– Я воздержался! – ответил Николай Борисович.

– Это еще почему? – удивленно спросил Леха. – Ты против коллектива, что ли?

– Нет, не против, – поправил Трухин, – просто я воздержался.

– Так, ребята, – вмешался Голиков, – принуждать никого не нужно. Николай Борисович прав на все сто. Он пока не определился. Остальным спасибо за оказанное доверие.

– А как мы назовем вашу должность? – поинтересовалась Мария и тут же предложила: – Давайте генеральным директором.

– Ага? – усмехнулся Леха. – Мы что тут, турфирму твою открываем?

– Ну почему сразу мою? – возмущенно воскликнула Мария.

– Я предлагаю назвать секретарем ячейки! – отозвался Трухин.

– А тебе все ячейки и парткомы снятся, – хмыкнул Москворецкий. – Как голосовать, так он воздержался, а как должность придумывать, он в первых рядах.

– Ну тогда давайте назовем председателем, – сказал Трухин, пропустив замечание Алексея.

– У нас же не колхоз тут? – возразил Леха.

– Вам все не нравится, Алексей! – ответил Трухин. – Тогда сами предложите.

– Я предлагаю назвать профессора главарем! – вдруг выпалил Леха.

– Ну уж нет, – рассмеялся Голиков. – Никаких главарей. Мы что тут, Али-Баба и сорок разбойников?

– Предлагаю спикера, – заявил Яр.

– Это еще кто такой? – удивился Леха.

– Так у нас называют руководителей, – пояснил Яр.

– По большому счету все это формальности, – сказал Кирилл Андреевич, – но я бы согласился с Николаем Борисовичем. Как ни крути, друзья, а мы только что создали самый настоящий колхоз, то есть, по сути, коллективное хозяйство. Так что «самозванцев нам не надо, председатель буду я», – в годы моего студенчества ходила такая шутка.

– Что ни час, то новости, – поднял руки вверх Леха, – вот и докатился: был авторитетным чуваком, стал колхозником.

Снова в пещере раздался смех, шутка понравилась. После того, как все успокоились, слово взял председатель:

– А теперь, друзья, на правах руководителя нашего сообщества позвольте сделать ряд заявлений. Перво-наперво прошу всех выполнять мои требования теперь беспрекословно. Поймите, это нужно не мне, прежде всего это необходимо каждому из вас. Запомните: главная задача – сохранить наши жизни. Если мы не будем выполнять элементарные требования и условия техники безопасности, у нас могут очень скоро наступить большие проблемы.

– Можно подумать, они сейчас маленькие, – буркнул Москворецкий.

– Вы правы, Алексей, – согласился профессор, – но мы пока все живы и здоровы.

– Что значит «пока»? – испуганно произнесла Мария.

– А то и значит, что пока все живы и здоровы, но в любой момент все может измениться. Так что, друзья, для начала давайте проведем ревизию нашего коллективного имущества. Прошу выкладывать все предметы сюда, в центр. – Кирилл Андреевич указал на небольшую гладкую каменную площадку перед собой. – Проверьте свои карманы, сумочки, портфели. Выкладывайте все. Может пригодиться любая мелочь.

Кирилл Андреевич первым вынул из кармана пиджака авторучку, расческу, носовой платок, мобильный телефон, ключи. Его примеру последовал Алексей. На площадке появились перочинный нож, ключи от автомобиля, пачка американских долларов, документы. Мария просто вытряхнула содержимое своей крошечной сумочки. У Дмитрия в карманах оказался только смартфон. Николай Борисович заявил:

– Поймите меня правильно, товарищи, документы я выложить не могу, а вот все остальное – пожалуйста.

Он выудил из портфеля маленькую бутылку армянского коньяка и поставил ее в центр площадки.

– Ах ты, шалунишка, – рассмеялся Леха. – С бутылочкой на съезд собрался?

– Я не злоупотребляю, – начал оправдываться Трухин. – Это, так сказать, на всякий случай…

– Как раз тот случай и наступил, – серьезно сказал Кирилл Андреевич. – Мы можем использовать коньяк в медицинских целях.

– Не возражаю, – закивал Трухин. – Можно сказать, я его с такой целью всегда и беру с собой.

– Какой предусмотрительный товарищ! – съязвил Леха. Николай Борисович покосился на него, но ничего не ответил.

Портфель Николая Борисовича оказался очень вместительным, на площадку вскоре перекочевали подтяжки, запасной ремень, две книги, аудиокассеты, металлический сувенир с рисунком театра оперы и балеты, как пояснил хозяин, и с надписью «Красноярск», пачка бумаги, конверты и… Обитатели пещеры даже не поверили своим глазам. На площадку лег ленточный автомобильный трос.

– Мужик, – рассмеялся Леха, – а зачем ты с собой трос таскаешь?

– У нас в Красноярске дефицит, такой днем с огнем не сыщешь, вот и купил на одной из железнодорожных станций, тетка на перроне продавала. – Николай Борисович покраснел. – Что поделаешь, иногда вот… приходится к спекулянтам обращаться.

– Почему «к спекулянтам»? – спросил Леха. – У тетки бизнес такой… А-а-а… – Он вспомнил, из какого времени Трухин. – Понял-понял. Сколько метров трос?

– Десять! – ответил Трухин.

– Пригодится, – одобрительно покачал головой Кирилл Андреевич.

– А бумажничек-то замылил? – съязвил Леха, заглянув в портфель через плечо Трухина.

– Не думаю, Алексей, что вам понадобятся мои документы и мои личные сто двадцать рублей, – обиженно произнес Николай Борисович и захлопнул портфель.

– «Мои личные», – передразнил Москворецкий. – Вон, видишь? – Леха указал рукой на площадку. – Я свои баксы выложил. Ты думаешь, я их где-то стырил? Это тоже «мои личные» и честно заработанные. Понял?

– Друзья, спокойно, – остановил Кирилл Андреевич спорщиков и обратился к Яру: – У вас ничего с собой не было?

– В этом не было никакой необходимости, – пожал плечами Ярослав, – при помощи паснета можно мгновенно скачать любую вещь и тут же ее разархивировать…

– Понятно, – кивнул председатель, – так, что у нас здесь есть? Вы не волнуйтесь, друзья, сейчас мы отберем необходимое, остальное заберете обратно. Мария, это ваша пилочка для ногтей?

– Да! – подтвердила Маша.

– Пока забираем, может пригодиться. Дальше – все ключи, перочинный ножичек… Так, это что? Зеркало! Тоже изымаем, очки, визитки нам не нужны…

– Простите, товарищи, – неожиданно вспомнил Трухин, – у меня вот еще какая вещица в боковом отделении завалялась.

Он положил в центр площадки лупу.

– Отлично, – сказал профессор и, перебрав еще какую-то мелочевку, добавил: – Негусто, но все же кое-что есть. Остальное забирайте. Да, и мобильные телефоны оставьте здесь, чтобы не потерялись. Они все равно вам не нужны, но вдруг для чего-то пригодятся.

Кирилл Андреевич аккуратно все сложил на полку рядом с выходом. И объявил:

– А теперь, други мои, небольшая лекция. Или, если хотите, инструктаж. Любой желающий поделиться своими соображениями – милости прошу. Значит, так. Мы не должны забывать вот о чем: выживание в экстремальных условиях (а я думаю, все понимают, что мы в таковых оказались) – это в первую очередь вопрос психологический. Поэтому желаю всем бодрости духа, позитивного настроя, смелости и надежды. С огнем и водой у нас проблем нет. Это очень хорошо. Можно сказать, нам повезло. С пищей, надеюсь, решим. Дальше нам необходимо позаботиться о ночном сне, о комфортном сне. Речь идет о тепле в пещере. Сегодня уже поздно, а завтра мы должны организовать каждому из нас удобные постели из сухой травы, какие-то ветки связать, и тому подобное.

– Кирилл Андреевич, а вдруг тут какие-то чудища живут? – спросила Мария.

– Вот-вот, как раз я об этом и хотел сказать.

– О чудищах? – с ужасом спросила Мария и закрыла ладонью рот.

– Да, о них, – улыбнулся профессор. – Послушайте одну притчу. Один путник долго-долго шел по заснеженной тундре, замерз, продрог, а впереди – ни конца ни края. Идет и думает: «Вот бы сейчас теплую избу да с банькой, попариться, погреться». И на тебе: видит – стоит домик. Путник – туда, а там тепло, уютно, рядом с домом натопленная баня. Попарился мужик, отогрелся и думает: «Эх, сейчас бы отобедать!» Пожалуйста: посреди избы вырос стол с деликатесами. Покушал путник и думает: «Теперь поспать бы». И в углу появилась кровать с периной, одеялами и подушками. Выспался мужик, лежит утром и думает: «А кто же все это устроил мне? Вдруг это какие-то чудовища?» И что вы думаете – отворяется дверь, и в избу входят чудовища, как у Гоголя в «Вие», помните? Мужик схватился за голову и сам себе говорит: «Да они же съедят меня!» И чудовища съели путника…

– Какой кошмар! – шепотом произнесла Мария.

– Да, отличная причта, – рассмеялся Алексей. – Так что, Машка, не притягивай к нам отрицательную энергию. Думай о хорошем! Поняла?

– Можно подумать, я тут одна переживаю! – парировала Мария.

– Мария Николаевна, – сказал Кирилл Андреевич, – не переживайте, у вас шестеро мужчин-защитников. Выдюжим!

– Спасибо, – улыбнулась Мария.

– Идем дальше, – продолжил профессор свое председательское выступление. – В связи с вышесказанным, я предлагаю организовать ночное дежурство. Мы не имеем права спать все одновременно. Кто-то один всегда должен бодрствовать, то есть, будем называть вещи своими именами, караулить. Каковы мои соображения на этот счет? Мария, как женщина, освобождается от такой обязанности.

– Возражений нет, – раздались голоса.

– Прекрасно, – продолжил Кирилл Андреевич, – тогда предлагаю освободить от обязанностей ночного дневального Матвея, поскольку мы поручаем ему заниматься добычей и приготовлением пищи. Матвей, справишься?

– Буду стараться, ваше благородие! – выпалил Матвей.

– Молодец, – похвалил профессор. – Итак, дежурим по очереди, первую ночь буду дежурить я. Кто следующий?

– Я! – поднял руку Дмитрий. – Следующим буду я.

– Не возражаю! – согласился Кирилл Андреевич.

– Ну давайте следующую ночь, после Дмитрия, я подежурю, – отозвался Трухин.

– Отлично! – утвердил Кирилл Андреевич. – И остались Алексей и Яр. Определитесь в очередности, у вас времени еще достаточно.

– Разберемся, – сказал Леха.

– Прошу учесть, коллеги, – вдруг заявил Яр, – в экстремальных ситуациях я могу не спать до пяти суток.

– Это еще как? – удивленно спросил Леха. – А с копыт не рухнешь?

– Нет, не рухну! – улыбнулся Яр и прикоснулся рукой ко лбу. – Анализатор памяти позволяет отдыхать организму и мозгу во время бодрствования, но не более пяти суток.

– Круто! – выпятил губу Леха. – В армии тебе цены бы не было, особенно на первом году службы.

– Боже мой, – воскликнула Мария, – а как же мы сегодня будем спать? На камнях, что ли?

– Ты же сама искала экстрима, – рассмеялся Леха. – Пожинай плоды своей турпоездочки!

– Ну не до такой же степени, чтобы спать на голой земле, – возразила Мария.

– А по-твоему, экстрим – это когда перина с лебяжьим пухом и кефир с мармеладом перед сном? – съязвил Леха и неожиданно снял пиджак. Положив его на землю перед Марией, он добавил: – Не бойся, Маша, у нас тут хоть и не Лондон, но не перевелись джентльмены на Руси! Ложись, только смотри, коленки близко к камину не приближай.

Кирилл Андреевич подошел к Лехе и пожал ему руку.

– Горжусь соотечественником! – сказал он. Мария подошла к Лехе, поцеловала его в щеку и, подвинув малиновый пиджак ближе к костру, села на него, поджав ноги. Искры плавно поднимались под свод пещеры, и там, наверху, устремлялись к небу. На улице стемнело.

Глава 4

Прошло пять суток…

Яр пытался расшифровать надписи на пластинах, которые были прикреплены ко дну всех капсул. Он целые дни напролет проводил в пещере.

– Очень хорошо, что у нас в наличии есть семь пластин с точными датами и координатами места архивирования, – пояснял он Кириллу Андреевичу. – В принципе, с местом все уже ясно. Скоро разберусь с датами. Проблема в том, что слишком много символов и почему-то один год, как у вас с Дмитрием и Марией, обозначен разными знаками, хотя тут возможны и другие обозначения… Эх, мне бы связь с паснетом, все решили бы в течение получаса.

– Я смотрю, ваш паснет – как палочка-выручалочка, – улыбнулся Кирилл Андреевич.

– Так оно и есть, – согласился Ярослав, – это достояние нашей планеты. С помощью глобальной системы Паснет мы и общаемся, и передвигаемся, и учимся, и предотвращаем катастрофы. Мы даже научились управлять погодой, циклонами, тайфунами. На Земле не осталось ни ядерного оружия, ни химического, ни бактериологического, вообще никакого…

– С войнами покончено раз и навсегда? – спросил Кирилл Андреевич.

– Как раз я хотел пояснить: оружия нет, но между континентами иногда возникают климатические войны. Особенно неймется Северной Америке. Они почему-то думают, что могут действовать тайно. Но в Росазии знают обо всех движениях руководства Северной Америки. Они только затеют что-то – мы уже предпринимаем меры. В результате североамериканцы делают заявления о якобы нашей агрессии, о каком-то мнимом желании изменить их уклад жизни и так далее.

– Слушаю вас, Яр, и прихожу к выводу, что ничего на Земле за тысячу лет не изменилось.

– Да, к сожалению, – усмехнулся Яр, – в этом плане я с вами полностью согласен, знаком с историей. Вы уже говорили, как тысячу лет назад американцы мечтали расчленить Россию на мелкие государства. Раньше они не могли мириться с тем, что Россия – самая большая страна на планете, теперь они не могут никак смириться с тем, что у нас – самый большой континент на Земле.

– Неужели нельзя раз и навсегда договориться? – покачал головой профессор. – Тысячу лет не хватило, чтобы выработать определенные правила?

– Мы уже несколько раз меняли правила, утверждали в ООК и каждый век возвращаемся к ним снова.

– ООК – это что-то типа нашего ООН? – догадался Кирилл Андреевич.

– Да-да! Он и есть, – подтвердил Яр. – Последняя буква в аббревиатуре теперь означает «континентов», то есть Организация Объединенных Континентов. Но есть еще Межконтинентальный совет, он выше ООК, что-то типа древнего Конституционного суда. Решения Совета обязательны к выполнению всеми континентами. Там заседает двадцать пять человек – по пять от каждого континента – каждый член не моложе ста лет.

– Логично, – улыбнулся Кирилл Андреевич, – столетний опыт о многом говорит. А кто управляет континентом, например, нашим? – спросил профессор. – Имею в виду, как называется должность?

– Вы не поверите, Кирилл, – вдруг рассмеялся Яр. – Но так же, как и в нашем колхозе!

– Что вы говорите? – удивился профессор. – Значит, главный на континенте тоже председатель?

– Правильнее сказать, главный в государстве! – поправил Яр.

– Да, интересно было бы побывать в современной Евр… в смысле Росазии.

– Вы потеряли надежду, профессор? – спросил Яр.

– Вообще-то, это не в моих правилах, – ухмыльнулся Кирилл Андреевич, – не привык я так быстро сдаваться, но что-то в этот раз подсказывает мне, мы здесь надолго.

– «Надолго», по-вашему, это насколько? – поинтересовался Яр.

– Сложно так сразу сказать, – тяжело вздохнул профессор. – Но точно не на недельку-другую. Вот мы прожили здесь пять суток, что изменилось? Вы видите, что нет никакого просвета? Мы не можем уйти далеко от нашей пещеры, а вблизи все уже обследовали. Признаков жизни, имею в виду, разумной, нет. Я хотел определить наше месторасположение по звездам, но вы заметили: каждый вечер небо заволакивает так, что ни звезд, ни луны не видать. Вы как считаете, где мы сейчас находимся, на каком континенте?

– Я тоже об этом думаю, Ки, – ответил Яр, – и тоже не могу найти ответа.

– Мы так постепенно превратимся в дикарей, – грустно произнес профессор, – если не интеллектом, то образом жизни. Там, в двадцать первом веке, мы называли себя образно, конечно, дикарями, когда выезжали на природу пожарить шашлыки, покупаться в речке, позагорать на берегу…

– Это все сохранилось и у нас, – сказал Яр. – В этом отношении ничего не изменилось: покупаешь лицензию и выезжаешь на природу. Без лицензии тоже можно, но запрещено разводить огонь, рыбачить, охотиться. Можно только купаться и загорать.

– Тоже неплохо, – съязвил Кирилл Андреевич. – Хотя и маловато удовольствий.

Собеседники расположись у входа в грот, неподалеку Дмитрий играл с Тошей. Парень бросал палку, а Тоша мчался за ней, пытаясь поймать ее на излете. Иногда ему это удавалось. Кирилл Андреевич вспомнил своего лабрадора. Тот всегда приносил палку хозяину, а у Тоши палку нужно было отбирать и снова бросать. Яр и профессор увлеклись беседой так, что и не заметили, куда делись парень и собака. А они тем временем перебрались в грот. Неожиданно где-то там, в глубине, раздался страшный рев. Мужчины вздрогнули и, не успев подняться, увидели выбегающего из пещеры взрослого тигра. Он остановился, осмотрел хищным взглядом людей и рванул в сторону реки.

– А где Дмитрий? – крикнул на ходу Кирилл Андреевич, вбегая в пещеру.

– Мы здесь, – раздался голос, и навстречу профессору выбежал Тоша.

– Что здесь случилось? – взволнованно спросил Кирилл Андреевич.

– Да вот он! – Дима указал пальцем на Тошу. – Я бросал палку и не заметил, как Тоша рванул в пещеру, там начал носиться как оголтелый и свалил капсулу. Вы видели, кто из нее появился? Какой-то саблезубый тигр.

– Это не саблезубый тигр, – возразил профессор.

– Но он такой громадный! – Дима явно преувеличивал размер животного, демонстрируя его руками.

– У страха глаза велики, – сказал Кирилл Андреевич, – это наш амурский тигр.

– Серьезно? – студент округлил глаза. – Так они, эти… ну, кто нас сюда всех привез, и тигров наших покрали?

– Выходит, так, – сказал профессор. – А вот за то, что разбили капсулу, вам, Дмитрий, объявляю выговор.

– Извините, Кирилл Андреевич, я… Тоша… В общем, мой косяк, признаю, чего тут оправдываться. Вот не подумал как-то…

– Сами себе создаем проблемы, – сказал недовольно профессор.

– А как вы определили, что это амурский тигр? – спросил Дима.

– Очень просто, – ответил профессор. – Перед тем как уснуть на тысячелетие-другое, я работал вместе с Оксаной Пушкиной в Центре «Амурский тигр».

– Это телеведущая? – удивленно спросил парень.

– Да. Она на тот момент занимала должность заместителя директора Центра. А я был в качестве консультанта на общественных началах. Так что ошибиться с тигром я не мог.

– Круто! А он на нас не может напасть? – Дима спросил и скривился, видимо, представляя какую-то жуткую картину.

– Ну почему не может? – развел руками Кирилл Андреевич. – Это зверь, ему что кабанчика съесть, что человека – разницы нет. Хотя амурский тигр редко нападает на людей, он всегда старается избегать встречи с ними. А ты вот ему организовал такую встречу.

Вечером за ужином Кирилл Андреевич еще раз при всех отчитал Дмитрия и предупредил остальных о недопустимости вольного обращения с капсулами.

– Поймите, в конце концов, – говорил профессор, – в этих капсулах может быть все что угодно, вплоть до слонов и крокодилов. Не хватало нам еще развести здесь крокодиловую ферму. Хорошо, сегодня появился тигр: рыкнул да убежал. А теперь представьте, если в этой пещере проснется индийский или африканский слон да начнет громить склянки направо и налево. Что мы с вами будем делать?

Неожиданно Кирилл Андреевич заметил на стене рисунки оленей. Он подошел к ним и долго-долго рассматривал.

– Откуда взялись здесь эти произведения искусства? – язвительно спросил профессор.

– Это я нарисовал, – виновато произнес Трухин. – Извините, если нарушил правила. Честное слово, я без задней мысли. Это от скуки. Простите…

– Нет-нет, что вы, Николай Борисович, ноу проблем! Просто мне эти рисунки кое-что напомнили. Дмитрий, взгляните, что скажете?

Студент подошел к стене и вдруг радостно объявил:

– Так это же рисунки кроманьонцев! Это даже в школе по истории изучают.

– Вы это рисовали по памяти? – спросил профессор у Трухина.

– Да нет, – пожал плечами Николай Борисович, – просто из головы.

– А чем? – спросил Кирилл Андреевич. – Чем вы это рисовали?

– Недалеко от реки есть кусочки горной породы красного цвета, – принялся объяснять художник, – она такая, знаете, хрупкая. Ну я растер их меж двух твердых камней, потом смешал все это с рыбьим жиром, получилась краска…

– А где вы почерпнули эти знания? – спросил Кирилл Андреевич. – Кто-то подсказал? Научил?

– Чисто интуитивно, – смущенно ответил Трухин.

– Невероятно! – воскликнул профессор. – Это невероятно! – повторил он спустя некоторое время. – Все это впервые сделали кроманьонцы тридцать–сорок тысяч лет до нашей эры. Вы понимаете это?

– Но я… я… честное слово, тут ни при чем! – стал снова оправдываться Николай Борисович.

– Ну что вы, коллега, – рассмеялся профессор. – Вас никто ни в чем не обвиняет. Просто невероятное совпадение. Пещерные люди и современный человек… Это невероятно…

– Да ладно тебе, Андреич, – язвительно произнес Леха. – Какие же мы современные?

Вон Ярополк считает нас древними.

– Ярослав, – поправил Яр. – Мое полное имя – Ярослав.

– Извини, брат! – Леха подошел к Яру и похлопал его по плечу. – У меня что-то с памятью стало, все время забываю. Слушай, а тебе какая разница, как тебя называют, ты же понял, о ком я говорю.

– У нас псевдонимы запрещены, – сказал Яр. – У кого это – у вас? – хмыкнул Леха. – Ты же и сам не знаешь, сколько ты тут на полочке провалялся, как вяленый лещ?

– Впрочем, вы, Алексей, правы, – согласился Яр и добавил: – А с памятью у вас проблемы, видимо, из-за архивирования. При архивировании возникают проблемы с памятью. Хотя эта внеземная цивилизация и достигла больших результатов, но, видимо, у них тоже иногда возникают сбои.

– Точно! Я вот, например, тысяча девятьсот девяносто седьмой год помню отлично. И тысяча девятьсот девяносто первый помню. А вот тысяча девятьсот девяносто четвертый не помню. Как такое может быть?

– Вы не волнуйтесь, Алексей, – успокоил Яр, – придет время, и все восстановится.

– Когда оно придет, тогда я уже загнусь на этом острове, так и не узнав, где мы находимся. Вы же ученые, вашу мать! Когда уже разберетесь, куда нас засунули? Ни фига не знаем. Давайте костры, что ли, жечь, может, кто из пролетающего самолета увидит или там из космоса.

– Твои претензии не обоснованы, Алексей, – отозвался профессор, – как же мы определим наше местонахождение, если еще не было ни одной звездной ночи? Небеса затянуты. Мы как слепые котята. Тучи, увы, мы еще разгонять не научились.

– Извини, Кирилл Андреевич, – опустил глаза Леха, – я все понимаю, просто что-то нашло.

– Не отчаивайся, Леш, – похлопал его по плечу профессор. – Держись. Нам всем тут несладко. Нужно беречь силы, нервы, здоровье. Не срывайся.

– Понял, Андреич! – сказал Леха и повторил: – Прости!

Вечером, перед сном, «сопещерцы» вышли на прогулку. Далеко от жилища отходить было нельзя, сразу наваливалась кромешная тьма, поэтому каждый старался находиться в пределах видимости освещаемого костром входа.

– Кирилл Андреевич, есть разговор, – сказал Дмитрий и предложил отойти в сторону.

– Говори, что случилось? – сказал профессор.

– Я даже не знаю, с чего начать! – вздохнул Котуков.

– Что-то серьезное? – взволнованно спросил профессор.

– Мне кажется, прямо-таки чересчур серьезное.

– Ну тогда говори с ходу, – пошутил Кирилл Андреевич, – так сказать, с деловой части, без всяких преамбул.

– Хорошо. – Дима набрал полные легкие воздуха, резко выдохнул и начал говорить: – Тут такое дело, только вы не смейтесь, примите мои слова на полном серьезе…

– Дим, – уже немного раздраженно произнес профессор, – мы же договорились. Без введения.

– Окей! В общем, сегодня, после тигра и кроманьонских наскальных рисунков, я неожиданно вспомнил… – Дмитрий, соображая, как продолжить свой рассказ, умолк.

– Что? Что вспомнил? – спросил профессор.

– Я еще на первом курсе института начал писать фантастический роман. И недавно его закончил. В смысле недавно – еще в той жизни. Хотел даже в издательство отправить, но не успел вот… Уснул, как все.

– Ну, поздравляю, – улыбнулся профессор, – с почином.

– Она у меня здесь, на флешке – рукопись. Представляете?

– И что? Вот выберемся отсюда, отправишь в издательство. Заодно и о нашей пещерной жизни напишешь. У тебя все? Ты для этого меня в темень эту завел?

– Да нет! Я еще самое главное вам не сказал, – перешел Дмитрий на шепот.

– Так говори же!

– Понимаете, все, что сейчас происходит с нами, было описано в моей книге. Все точь-в-точь, до мелочей.

Возникла продолжительная пауза.

– И что ты там написал? – в конце концов спросил профессор.

– Так и написал… Студент, то есть я, проснулся в пещере, вышел к людям. Там были и все вы, просто я вас тогда не знал. Потом я случайно разбудил Яра; описал, как Матвейка ловил рыбу; как вас избрали председателем; потом тигр проснулся; наконец этот рисунок кроманьонца. Вы, наверное, не поверите, но вот все до минуты! Даже вот этот наш с вами разговор у меня описан в книге…

– Интересный поворот, – хмыкнул профессор. – Ну, допустим, это правда…

– Сто процентов правда, Кирилл Андреевич, клянусь вам! – воскликнул Дима.

– Отлично, ну тогда рассказывай, что дальше? – предложил профессор.

Дмитрий молчал, затем, тяжело вздохнув, понуро сказал:

– А дальше я забыл.

Кирилл Андреевич произнес:

– Иди отдыхай, парень, ты просто устал. Поскольку лекарств у нас никаких нет, главное снадобье – это здоровый и крепкий сон. Пошли. Не расстраивайся. Ты обязательно все вспомнишь.

Профессор и студент направились к костру.

Глава 5

Дмитрий, понял, что Кирилл Андреевич ему не поверил. Он не стал его переубеждать, но ходил понурый еще пару часов. Профессор не стал его тревожить, посчитав, что парень просто переволновался, потому его посетила такая странная фантазия.

Но однажды днем, после обеда, когда все отдыхали и набирались сил – кто перед сбором дров, кто перед рыбалкой, – Дмитрий отчетливо вспомнил продолжение своего романа. Он вскочил и, подбежав к профессору, громко воскликнул:

– Кирилл Андреевич, вспомнил! Я вспомнил продолжение!

– Тише-тише, – стал успокаивать Диму профессор, – зачем же ты так шумишь? Не видишь, люди отдыхают?

– Понимаете, я вспомнил продолжение! Пойдемте на улицу, я вам расскажу.

Голиков, проявляя педагогическую сдержанность, вышел из пещеры и внимательно стал слушать студента.

– Я знаю, что у нас произойдет в ближайшие дни! – заявил Дмитрий.

– Дима, – остановил его профессор, – пожалуйста, я тебя очень прошу, не увлекайся ясновидением и пророчествами. А если вдруг ошибешься? Ты представляешь, какое может потом наступить разочарование? Ты же сам себе перестанешь верить…

– Кирилл Андреевич, дорогой, да не играю я в экстрасенса и предсказателя. Просто я вспомнил продолжение своего романа. Хотите, я расскажу вам все подробно, что произойдет завтра, послезавтра…

– Стоп-стоп-стоп, Дим. Погоди. Я предлагаю тебе альтернативный вариант. Мы сейчас одолжим у Николая Борисовича лист бумаги, возьмем авторучку, и ты мне кратенько изложишь все в письменном виде. Я ничего читать не буду, кладу твой рассказ во внутренний карман своего пиджака, и ждем наступления нового дня. Если все совпадает, объявляем народу, что так, мол, и так, есть написанный фантастический роман, а мы в нем все герои. Идет?

– Идет, – согласился студент. – Но я могу и без бумажки все рассказать, завтра, например…

– Дима, не надо! Мы же договорились. На бумаге надежнее. Пойдем к Николаю Борисовичу.

Они выпросили у Трухина не только лист бумаги, но еще и конверт. Дима потратил на пророческое описание двух последующих дней около часа. Кирилл Андреевич, не читая, вложил лист в конверт, намочил край языком и, запечатав его, предупредил:

– Смотри, Дим, если предвидение не состоится, ты просто скажешь, что не получилось, и я, не открывая конверт, бросаю его в огонь.

– Я уверен, что такого не произойдет, вот на сто процентов.

– Спокойно, спокойно, Дмитрий, – похлопал парня по плечу профессор. – Осталось совсем немного! Через два дня все проверим.

На следующий день произошло событие, которое не смог бы предугадать ни один самый знаменитый экстрасенс в мире. Утром, когда народ стал выходить из пещеры, неожиданно на поляне появился беглый амурский тигр, который оказался… в это трудно поверить, тигрицей.

Рядом с ней резвились два тигренка.

Увидев эту картину, все обомлели. Удивительным было то, что тигрица не проявляла ни страха, ни агрессии. Просто сидела, сложив передние лапы вместе и опоясав их хвостом, как обычно это делают домашние кошки, и наблюдала за своим малышами, правда, изредка поглядывая в сторону своей бывшей «спальни».

– Кс-кс-кс! – поманил тигрицу Леха.

– Иди к нам, кисуля! – крикнула ей Мария. – Не бойся, мы тебя не обидим.

– Зачем вы ее зовете, Мария? – с опаской спросил Николай Борисович. – А вдруг и впрямь придет? Вы посмотрите на нее, какая зверюга! Это же вам не домашняя, как вы выразились, кисуля. Лучше не рискуйте.

– А мне кажется, она нуждается в общении с людьми, – возразила Мария. – Может, она из зоопарка или цирка, например. Мы же не знаем, откуда она. Мы даже год рождения или усыпления у нее не можем спросить.

– Уважаемый товарищ Яр обещал скоро расшифровать надписи на пластинах из-под капсул. Так что скоро узнаем и время, и место.

Тигрица в тот день просидела напротив пещеры полдня, затем ушла сама и увела с собой тигрят. На следующий день сюрприз был совершенно потрясающим.

Дежурил в ту ночь Николай Борисович. Когда стало светать, он решил выбраться на свежий воздух. Выходя из пещеры, он споткнулся обо что-то мягкое и, обернувшись, чуть не упал в обморок – на пороге их жилища лежала окровавленная четырехглазая туша животного, похожего и на косулю, и на антилопу. Он тут же вернулся в пещеру и доложил о происшествии председателю. Кирилл Андреевич, осмотрев тушу, сказал:

– Ее принесла наша тигрица! Вот смотрите, Николай Борисович, – указал он на раны на шее животного, – это следы от ее клыков.

В этот момент мужчины увидели, как в кустах промелькнула желто-полосатая спина. Наверное, тигрица, дав понять, что это подарок от нее, исчезла в чаще.

– Вот так фокус, – покачал головой Кирилл Андреевич и дал указание Николаю Борисовичу будить Матвейку.

Обед был в тот день просто волшебным. Нельзя сказать, что с момента прибытия в это место они не ели мяса совсем – Матвей ставил самодельные силки, ловил каких-то четырехглазых птиц, – но случалось это редко.

Вечером все гадали, почему тигрица, во-первых, так доверилась людям, а во-вторых, отчего это она решила сделать им такой царский подарок. Каждый выдвигал свои версии: от «ей стало скучно» и до «она боится, что без людей погибнет». Во время обсуждения очередной версии глаза Дмитрия и профессора встретились. Кирилл Андреевич взглядом спросил: «Ну что, друг, сбылись твои предвидения?» Студент вдруг встал и громко объявил:

– Уважаемые господа! Все, что с нами произошло за последние два дня, я знал с точностью до деталей, и сейчас это подтвердит наш уважаемый председатель Кирилл Андреевич.

Профессор неодобрительно покачал головой, но тем не менее нехотя полез в карман за конвертом. Достав сочинение парня и пробежав по первым строкам, он раскрыл рот и замер в изумлении. Автор описывал, как пришла тигрица со своими отпрысками, как Леха Москворецкий говорил ей: «Кс-кс-кс», как Мария звала тигрицу в гости, как отчитал девушку за ее беспечность Николай Борисович. И уж совсем профессор пришел в замешательство, когда стал читать подробное описание сегодняшнего утра и великолепного обеда с мясом-гриль от Матвея.

– М-да… – Кирилл Андреевич смахнул со лба пот и на выдохе произнес: – Ничего не понимаю.

– Я же вам говорил, – сказал Дмитрий. – А вы мне не верили.

– Решительно ничего не понимаю, – повторил Кирилл Андреевич.

– Что случилось? – загалдели остальные. – Вы хоть нам объясните…

После того как Кирилл Андреевич рассказал об экстрасенсорном таланте молодого человека, в гроте повисла гробовая тишина. У людей появилась надежда. Если человек знает, что с ними произойдет в будущем, значит, можно наконец-то узнать, чем закончится вся эта странная история. Но Дмитрий заявил, что сразу все вспомнить не может и будет рассказывать все по мере всплывания в памяти деталей. Ну хоть что-то. Все же это лучше, чем беспросветная тайна. Как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Через два–три дня Дмитрий рассказал за вечерней трапезой коллегам о том, что скоро тигрята будут смело заходить к ним в пещеру поиграть. Так и случилось. Не прошло и недели, как тигрята стали захаживать к людям, словно домашние кошки. Дима сказал, что теперь тигрица, которой дали прозвище Аврора, станет чаще подбрасывать людям добычу. Больше всех обрадовался Матвейка.

– Слава богу! – воскликнул он и перекрестился. – Зверь, а понимает, что людям нужно помогать. И правильно. Ведь случись что с тобой, и тебе люди помогут. А у тебя двое деток, им тоже и уход нужен, и прокорм. Хорошая кошка. Только вот большая. Еды нужно много.

– Ты за нее не волнуйся, – усмехнулся Леха, – она и себя прокормит, и еще с нами поделится.

– Так-то оно так, барин, да здоровье-то – оно не вечное, – усомнился Матвей. – Седни справляется, а завтра слегла, и все. Попробуй прокорми такую тушу. Господи, дай ты ей здоровья, пусть и деток кормит, и нас не забывает.

С этого дня вместо утреннего приветствия в пещере с утра звучало:

– Ну что, Дмитрий, вспомнил?

Андрей Кириллович вынужден был вмешаться:

– Друзья мои, давайте договоримся, если Дмитрий вспомнит что-то из своей книги, он сам нам об этом объявит. Я по себе знаю: если что-то хочется срочно вспомнить, да еще если тебя со стороны подгоняют, ничего не выходит. А когда не думаешь об этом, внезапно осеняет. Ну согласитесь, это ведь не дело – так постоянно дергать студента: вспомнил, Дима, что там у нас сегодня на обед, поймает ли Матвей рыбу, принесет ли нам Аврора мясца? Это ж невыносимо! Так что давайте Дмитрию устроим передышку. Не дергайте вы его память. Яр сказал, что она должна обязательно восстановиться.

– А у меня есть предложение, – вдруг поднялся Леха. – А что, если парню не дожидаться, когда он вспомнит остальные главы из своего романа, а написать их по новой?

– Не получится, – развел руками Котуков. – Я уже пробовал.

– Это как раз тот случай, – пояснил Кирилл Андреевич, – когда «что написано пером, не вырубишь топором».

– Или «рукописи не горят», – вставила Мария. – Димочка, ты там случайно не написал в своем романе, что мы обнаружим где-то в закромах нашей пещеры ночной крем и шампунь с кондиционером для волос? Ты посмотри, что стало с моими волосами…

– Не стони, Машка, – перебил Москворецкий. – Мы все тут превратились в обезьян. Смотри, – потрепал он себя за бороду. – Если бы мои пацаны сейчас меня увидели, они не только косули жареной не дали бы мне отведать, они картошку копать на огороде мне не разрешили бы.

В последнее время, несмотря на жесткие условия, народ в пещере стал веселее. Смеялись чаще, шутки выходили острее и ироничнее. Наверное, человек так устроен, что даже в экстремальных условиях ему необходимы и смех, и юмор, и сарказм, и самоирония…

Больше всех страдала, конечно, Мария. Она долго еще верила, что в туре, и наконец поняла: здесь путешествие совершенно другого рода.

Застав ее недалеко от пещеры плачущей под деревом, Алексей сел рядом с ней и стал ее успокаивать.

– Маш, не изводи себя, – сказал он ласково. – Слезами делу не поможешь, а глаза испортишь. Я смотрю, они у тебя все время опухшие.

Ну что толку плакать и плакать?

– Устала я, Лешенька, ты посмотри на мое лицо, видишь, во что оно превратилось?

– Лицо как лицо, а что с ним стало? – присматриваясь, сказал Алексей.

– Ну ты что, совсем не замечаешь? – всплеснула руками Мария. – Сухое совсем. Мне нужны кремы. Без кремов я тут за год превращусь в старуху.

– Да забей ты, Машка, – махнул рукой Алексей. – Нормальная ты девушка. Ну не вечно же мы будем здесь жить. Рано или поздно что-то решится. Вон Димон говорит, вроде конец у его романа был хорошим. Просто забыл парень. Но скоро вспомнит.

– Леш, сколько тебе лет? – ухмыльнулась Мария.

– Тридцать, а что? – удивленно спросил Леха.

– Да то! – неожиданно рассмеялась Мария. – Такой большой, а все в сказки какие-то веришь.

– Какие сказки? Пацан ведь угадал, он заранее на бумаге написал!

– Я не верю в это! – заявила Мария.

– Как не веришь? – опешил Леха. – Как не веришь? Да я лично своими глазами видел, как он конверт вскрывал.

– Ну и что? – продолжала возражать Мария. – Я тоже видела, но, мне кажется, они просто сговорились и водят нас за нос.

– Зачем?

– Ну чтобы, как говорится, поддержать позитивный психологический климат в коллективе, чтобы у нас была надежда и все такое. Мы это в университете на психологии проходили.

– Не может такого быть, – покачал головой Леха, – я поговорю с профессором. Все узнаю.

Вернувшись в грот, Алексей увидел потрясающую картину: народный умелец, крепостной Матвейка, смастерил настоящий лук со стрелами.

– Ты чего тут соорудил, рыцарь Айвенго? – похлопал его по спине Леха.

– Полезная штука, барин! Птицы тут хоть и четырехглазые, да, заметно, никем не пуганые.

– Ну, с таким оружием ты их быстро распугаешь! – рассмеялся Москворецкий.

– Напугаем – дальше пойдем, сначала на этом берегу будем промышлять, затем на тот переберемся. Тут дичи много. А у меня тут кое-что есть. Угощайся, барин! Вот ягод насобирал. Странные они какие-то…

– А это… не отравлюсь? – Алексей понюхал розовый комочек.

– Упаси боже, ваше сиятельство! Что вы такое говорите? Я же, прежде чем тебя угощать, испробовал еще вчерась! Смотри, вот он я – жив здоров!

Леха закинул в рот несколько ягод, тщательно их разжевал и, осторожно проглотив, сказал:

– Вкусные!

– А то! – Матвейка гордо поднял голову. – Там еще подальше фрукта какая-то растет, но она еще зеленовата. Чую, добрая будет, такая, похожа на наше яблоко, но по форме – как гусиное яйцо!

– Ты, главное, аккуратнее пробуй, понемногу, а то траванешься какой-нибудь гадостью, что мы тут без тебя делать будем?

– Меня не надуешь, барин. – Матвейка похлопал себя по лбу. – Гадость птицы клевать не станут.

– Точно, – сказал Алексей. – Какой ты молодчина, Матвей!

– Стараюсь, барин!

– Вот как только тебя отучить от этого «барина»? Что ж ты заладил?

– Привык я, барин! Всю жизнь так… Поздно отвыкать.

– Да ладно тебе, – возразил Леха, – отвыкнешь еще.

– Поживем – увидим! – ответил Матвей и принялся мастерить очередную стрелу.

Узнав о новом приспособлении Матвея, вечером за ужином Кирилл Андреевич посоветовал Николаю Борисовичу пририсовать рядом с оленями лук и стрелы.

– Зачем? – удивленно спросил Трухин.

– Как это зачем? – рассмеялся Кирилл Андреевич. – Может, ученые через тридцать–сорок тысяч лет скажут: здесь жили культурные пещерные люди.

– Ну и шуточки у вас, товарищ профессор, – поежился Трухин. – Вы полагаете, что, кроме нас, теперь на земле никто не живет?

– Я даже не знаю, что и думать, – развел руками Кирилл Андреевич. – Сколько ни наблюдаю, никаких признаков цивилизации. Удивляет то, что в небе нет летательных аппаратов. Ни наших самолетов, ни Яровых эфиролетов, вообще ничего. У меня уже мысли: а не случилось ли ничего с нашей планетой? Может, мы тут не тысячу лет пролежали, а все десять или двадцать тысяч…

– Такой вариант не исключен! – неожиданно заявил Яр. – Возможно, мы начинаем новую цивилизацию. А рисунок кроманьонца, который выполнил наш художник на стене, еще раз подтверждает положения Закона о Всемирной Памяти.

– Коллега, вы уже не первый раз говорите об этом законе, – сказал профессор. – Можете подробнее изложить его, так сказать, его суть, содержание?

– С удовольствием, – кивнул Яр. – Закон о Всемирной Памяти, сокращенно ЗоВ Памяти, открыл в двадцать восьмом веке великий ученый Александр Михайлович Аланмис. Он всю жизнь задавался вопросом: если Вселенная наделила человека способностью что-либо запоминать, причем иногда очень давние события, то неужели сама Вселенная не способна сохранить в своей памяти все, что с ней когда-либо происходило? Так вот, суть закона такова: ничто в мире не исчезает бесследно. Вся информация сохраняется, и даже мысли каждого человека.

– Но об этом утверждалось уже давно, – сказал Кирилл Андреевич. – В наше время на эту тему писал исследователь Валерий Демин.

Вам знакомы его работы?

– Да-да, конечно, – подтвердил Ярослав. – Его труды не забыты. Еще в двадцать первом веке он писал, что в любой точке мироздания содержится информация обо всех событиях и сущностях Вселенной.

– Точно, – задумчиво произнес профессор. – Его книги будоражили умы наших современников. Неужели подтвердились его предположения о голограммах и энергоинформационных полях?

– Да, подтвердились, правда, отчасти. Человечеству понадобилось еще семь столетий, чтобы найти хранилище вселенской информации.

– Это как? – раскрыл рот Дима.

– В космосе имеется своеобразный архив памяти, – продолжил Яр, – то есть колоссальная база, которая доступна всем цивилизациям. В любой момент можно ею воспользоваться. Но для этого необходимо иметь определенный уровень развития и, конечно, технические возможности. Вычислить, потом обнаружить архив – это полдела, как раз это удалось ученому Аланмису, но к самой базе данных полноценный доступ земляне получили только в двадцать девятом веке. И это еще не все. Даже в тридцать первом веке у нас возникли проблемы с мощностью наших «кустов»…

– А это еще что такое? – изогнул брови профессор.

– Извините, – поправился Яр, – то есть коммуниторинговых устройств.

– Коммуниторинговое устройство? – переспросил профессор. – Вроде как бы и знакомый термин, но не совсем понятный.

– Это наподобие древнего компью… Простите, наподобие вашего компьютера из двадцать первого века.

– Понятно. И в чем же проблема? – спросил Кирилл Андреевич.

– В памяти и мощности устройств, – усмехнулся Яр.

– В тридцать первом веке – проблема с памятью и мощностью компьютера? – удивился профессор.

– Да, – подтвердил Яр. – Представьте себе: для работы с Космическим архивом памяти наших мощностей не хватает. Но в этом нет ничего удивительного. Такой объем информации трудно даже представить. Это не терабайты, не петабайты, не эксобайты, не декабайты. Чтобы вам было понятно – это миллиарды, триллионы, квадриллионы терабайт. Вы представляете, что это за объем?

– С ума можно сойти, – задумчиво произнес профессор. – Не представляю.

– А кто всем этим управляет? – спросил Дмитрий. – Откуда этот архив возник в космосе?

Яр рассмеялся и развел руками:

– Это все равно, Ди, что задаваться вопросом: откуда возник бог?

– Вы хотите сказать, что люди и в тридцать первом веке не перестали верить в бога? – удивился студент.

Яр внимательно посмотрел Дмитрию в глаза и, улыбнувшись, после непродолжительной паузы сказал:

– Если бы мы, Ди, перестали верить в бога, наша планета давно исчезла бы, превратившись в космическую пыль. Ты знаешь, атеисты иногда посмеиваются над Библией, но это их проблемы. Никто никого верить в бога не принуждает. Однако на каком-то этапе развития цивилизации люди поняли, что Библия – это ключ ко многим открытиям. Это Путеводитель, Азбуковник для человечества. Не зря Библию когда-то назвали Книгой книг. В ней закодирована вся жизнь нашей цивилизации: и прошлое, и будущее. Но чтобы ее понять до конца, человечество должно созреть.

На какое-то время в пещере воцарилась тишина. Первым, как это уже часто случалось, нарушил тишину профессор.

– Яр, так вы уже извлекли какую-то пользу для человечества благодаря ЗоВу Памяти? – спросил он. – Каково практическое его применение?

– Разумеется, – ответил Яр, – не скажу, что мы достигли колоссальных успехов, но сделано уже немало. Мы продолжаем работать… Продолжали работать, – поправил он сам себя. – С помощью Космического архива памяти мы, например, смогли увидеть, правда, пока фрагментарно, как погибли на нашей планете динозавры, какие люди жили в то время.

– Люди? – воскликнул профессор. – Очень любопытно! И что же с ними случилось?

– И динозавры, и люди просто все замерзли. Земля столкнулась с огромным астероидом, диаметр которого был более двадцати километров. Он влетел из космоса в атмосферу со скоростью сто двадцать тысяч километров в час.

– Значит, все-таки эта версия подтвердилась, – произнес профессор. – Мы ее тоже, кстати, в двадцать первом веке рассматривали.

– Да, я знаю, – подтвердил Яр. – Ничего в этом удивительного нет. Люди испокон веков догадывались о чем-то, но у них просто не было стопроцентных доказательств. Теперь есть! Мы посмотрели видео, правда, нам пока не удалось скачать звук. Вы знаете, это был настоящий ад. Астероид образовал кратер диаметром сто шестьдесят километров. Миллионы тонн пыли взлетели в небо. А от прохождения через атмосферу огненного шара и взрыва в атмосфере на Земле возникли такие ураганы, что разнесли взметнувшуюся в небо пыль и сажу по всей планете. День превратился в ночь. Солнечные лучи не могли пробиться сквозь темную пелену, и температура на Земле упала. Началась массовая гибель растений и животных. Вслед за травоядными стали вымирать хищники.

– И как долго все это длилось? – спросил Дима.

– Несколько тысяч лет, – ответил Ярослав. – Но в конце концов так называемое пылевое облако опустилось на землю.

– Если мне не изменяет память, – сказал Кирилл Андреевич, – астероид столкнулся с Землей в районе полуострова Юкатан?

– Да, – подтвердил Яр. – Посмотрев видео из Космического архива памяти, мы проверили кратер на Земле. Ему действительно около шестидесяти пяти миллионов лет. Да и исследования окаменелости листьев из образцов пород того времени убедили нас, что листья пострадали от сильного мороза. А стадия их развития показала, что они замерзли в летний период.

– А можно подробнее о людях? – спросил Кирилл Андреевич.

– Это были такие великаны, что динозавры казались им… ну как нам – собаки, – сказал Ярослав.

– Ничего себе! Каков же их был рост? – спросил Дмитрий.

– В среднем двадцать – двадцать пять метров, – ответил Яр.

– В это трудно поверить, – покачал головой профессор. – Хотя разговоры шли об этом давно.

– А вы думаете, у некоторых народов легенды об исполинах и великанах родились просто так? – усмехнулся Яр. – Мы тоже до определенного времени даже представить не могли, что такое возможно. Вы же знаете, как традиционная наука реагировала на подобного рода сенсации. Артефакты, которые не вписывались в общую картину мира, просто замалчивались. Но когда ученые увидели все своими глазами, уже глупо было отрицать очевидное. Останков сохранилось очень мало – все-таки миллионы лет – это вам не тысяча и даже не сто–двести тысяч лет.

– В ту пору все было огромным, – задумчиво произнес Кирилл Андреевич.

– Да, – подтвердил Яр. – Во-первых, в эпоху динозавров в атмосфере содержалось кислорода на двадцать один процент больше, чем в наше время. А биосфера по массе превышала современную в двадцать тысяч раз. Вы понимаете? – Яр повторил: – В двадцать тысяч раз! Все было больше – и растения, и животные, и насекомые, и рептилии, и люди. Почему? А потому что земное притяжение раньше было гораздо слабее. То есть вес и у животных, и у людей был другим.

– Как такое могло быть? – удивленно спросил Дмитрий.

– А вот так, – улыбнулся Яр. – Что-то случилось в космосе, и на Землю на протяжении нескольких миллионов лет нападало столько «сувениров», что планета стала намного тяжелее, а следовательно, и сила притяжения увеличилась.

– То есть, – предположил Дмитрий, – если бы мы отправили тех гигантов в наше время, они не выжили бы?

– Верно. Они не смогли бы даже передвигаться. Об этом можно говорить долго, тут в двух словах не объяснишь. Да, кстати, люди существуют миллионы лет параллельно с обезьянами. Это противоречит теории Дарвина, но факты есть факты.

– А я где-то читал, что могилы великанов находили и в наше время, – сказал студент.

– Находили, но была еще одна проблема, – сказал Ярослав. – У многих народов раскапывать могилы предков считается большим грехом.

Наткнулся на могилу – поменьше говори об этом.

– Да, точно! Вспомнил, – воскликнул Котуков, – я читал на каком-то сайте, что народы Камчатки и Аляски рассказывали о великанах, которые охотились на мамонтов.

– Возможно! Ученым пока не удалось посмотреть весь архив, – сказал Яр, – но даже того, что мы увидели, нам хватило для того, чтобы пересмотреть многие вопросы.

– Выходит, эти гиганты – предки современного человека? – спросил Кирилл Андреевич.

– До конца мы это еще не выяснили…

– А что с разумом? – неожиданно спросил Дмитрий. – Вы выяснили, как появилась разумная жизнь на нашей планете?

– Да. Исследование этого вопроса было нашей главной целью. Человечество не могло успокоиться, пока не разгадало загадку своего происхождения. На этом пути необходимо было пройти три важные ступени: узнать тайну рождения Вселенной, решить проблему происхождения жизни и понять природу разума.

– И вы уже прошли все эти ступени? – спросил Кирилл Андреевич.

– В основном да, – ответил Яр. – Хотя работы еще много. С разумом на Земле более-менее ясно, а вот дальше…

– Расскажи, Яр, – умоляюще произнес Дмитрий. – В своей книге я выдвигал какую-то версию, но забыл ее.

– Теория происхождения человека разумного на нашей планете от обезьян, как вы уже поняли, не выдержала испытания временем, – улыбнулся Ярослав. – Разум к нам приходил несколько раз из космоса. Гиганты были кем-то заселены на нашу планету нарочно, хотя цели мы пока не выяснили. Возможно, в мое отсутствие этот вопрос уже решили, но при мне он оставался открытым.

– Ух ты! – зааплодировал Дмитрий. – Я всегда это подозревал. У нас есть преподаватель в универе, так он говорит, что Дарвин ошибался… Все, молчу-молчу, – замахал руками Дмитрий, заметив, что Яр нахмурился: – Извини. Слушаю…

– Была еще одна попытка завезти людей на нашу планету, но снова случилась страшная всепланетная катастрофа, когда почти все живое погибло. Самый последний раз люди появились на нашей планете около пятидесяти тысяч лет назад. На Землю приземлился космический корабль, вернее, летательный аппарат с космического корабля. Сам корабль остался на орбите, но через некоторое время разрушился, из чего мы сделали вывод, что пришельцы, а по сути, наши с вами прапредки, остались на нашей планете.

– И как они выглядели? – спросила Мария.

– Точно так же, как мы с вами, – сказал Яр, – обыкновенные люди. Отчетливо было видно как несколько человек вышло из летательного аппарата, а потом… Знаете, что нас удивило? Они привезли с собой представителей фауны. Мы видели, как из их… выражаясь вашим термином, самолета выходили разные животные, вылетали птицы.

– Прямо не космический корабль, а Ноев ковчег какой-то, – усмехнувшись, произнес Кирилл Андреевич.

– И вы правы, профессор, – согласился с ним Яр, – через некоторое время на корпус корабля сел голубь с оливковой ветвью. Наша группа, просматривающая видео, в оцепенении смотрела этот фрагмент. Многое стало ясно…

– Так вот откуда библейская притча о ковчеге Ноя! – воскликнул профессор.

– Да, – согласился Яр и почему-то от этой фразы вздрогнул. Спустя некоторое время он продолжил: – Но и это не все! Было то, что не оставило никаких сомнений в том, как появился разум на нашей планете. На борту самолета было написано «Нава Дживатва».

– А что это значит? – почти шепотом спросил Дмитрий.

– А подумай, – предложил Яр, – как это перевести, допустим, с санскрита, а это был почти он. Ты знаешь, что русскому человеку санскрит может показаться родным языком, но несколько устаревшим, что ли. Он описывает явления природы, жизнь человека так же, как русский язык. Думай, Дмитрий!

– Ну, – почесал лоб студент, – «нава» – это, наверное, что-то вроде… это… «ново», что-то новое. Верно?

– Верно, – похвалил парня Яр. – Это означает «новая».

– Планета? – предположил Дима.

– Нет, – закрутил головой Яр, – ты пойми одно: слова из санскрита созвучны с русским языком.

– Это «новая жизнь»! Новая жизнь! – закричала Мария. – Нава Дживатва, – повторила она. – Новая жизнь.

– Совершенно верно! – подтвердил Яр, и его снова охватило какое-то непонятное чувство тревоги, но он быстро с ним справился и не подал окружающим вида.

– Вот это да! – воскликнул студент и задумчиво спросил: – Так, может, их бог послал на нашу планету?

– Скорее всего, не послал, а спас, – сказал Яр. – Хотя в данном случае это одно и то же. Тут я с тобой, Дмитрий, пожалуй, соглашусь.

– А что же дальше? – спросил юноша.

– А дальше эти люди стали обживать планету. Мы обнаружили видеозаписи, как жили потомки инопланетян через тысячу лет. Наши ученые словно с видеокамерой побывали внутри вот таких же пещер, в которой мы живем теперь. Они видели, как древние люди рисовали на стенах рисунки, кстати, очень похожие на рисунок Николая.

– Как же так? – недоуменно спросил Дмитрий. – Одичали, что ли? Они же цивилизованные люди! На космических кораблях летали…

– А что они могли сделать? Им пришлось все начинать с нуля. На земле другого разума в то время не было. Они не могли, вернее, не успели оставить своим потомкам плоды цивилизации. Но со временем они все-таки добились многого!

– То есть они выжили? – радостно воскликнул Дмитрий.

– Не только выжили, но создали уникальную цивилизацию… Да и ты ведь откуда-то появился на планете. Это и твои прапредки.

– Расскажи, Яр, очень тебя прошу, – взмолился Дмитрий.

– Давай не все сразу, – предложил Ярослав. – Обязательно расскажу, но не торопи события.

– ОК! – согласился Котуков, но тут же задал следующий вопрос: – А эти, как их… неандертальцы?

– Мы пришли к выводу, что они все – и неандертальцы, и так называемые кроманьонцы – были с одного корабля.

– Они все были разумными?

– Да, – подтвердил Яр. – Сначала вышло несколько человек, затем животные, птицы, но через некоторое время стали появляться еще люди, всего их оказалось около двух тысяч человек. Они почему-то очень удивились именно появлению голубя с оливковой ветвью. Вот прямо явно остолбенели. А потом они бурно обсуждали надпись на борту корабля…

– А что такое санскрит? Он откуда взялся? – спросил студент.

– Дима, – вмешался Кирилл Андреевич, – а в университете вам об этом не рассказывали?

– Нет, – покачал головой парень.

– Ты, наверное, забыл, – улыбнулся профессор. – Это древний литературный язык Индии с очень сложной искусственной грамматикой. Само слово «санскрит» означает «обработанный, совершенный»… Санскрит – это предок русского языка…

– Извините, коллега, – перебил Ярослав, – позвольте с вами не согласиться.

– Что-то не так? – удивился Кирилл Андреевич.

– Дело в том, что до открытия Закона о Всемирной Памяти и доступа к Космическому архиву мы действительно считали, что предком русского языка был ведический санскрит. Но! – Яр сделал паузу, затем продолжил: – Теперь мы установили, что санскрит – это просто наш искаженный временем и обстоятельствами русский язык.

– Вы хотите сказать, что пришельцы…

– Да-да-да! – не дал договорить Ярослав. – Как это ни странно для вас прозвучит, но именно это я и хочу сказать: инопланетяне, спасшиеся пятьдесят тысяч лет назад на нашей планете, говорили на чистейшем русском языке, причем на таком, на котором мы говорим с вами сейчас.

– И что это значит? – спросил Кирилл Андреевич.

– Это значит… – хитро прищурился Яр. – В общем, это подтвердило наши да и ваши, имею в виду ученых двадцать первого века, предположения о том, что праязык у всех народов на Земле был один, впрочем, как и сам пранарод. Возьмите хотя бы ту же латынь. Она ведь тоже произошла из индоевропейского лингвистического источника. То есть сейчас на земле уже ни у кого нет сомнений, что происхождение всех языков мира единое. А началось все с русского языка. Тут и удивляться нечему. О едином языке писал еще монах-черноризец Нестор: «Быша человеци мнози и единогласни». Это означало, что люди говорили на одном языке. Конечно, Нестор имел в виду Библию, где было сказано: «На всей земле был один язык и одно наречие».

– Позвольте небольшую поправку, – добавил Кирилл Андреевич. – Вы привели русский канонический текст в переводе с церковнославянского, а дословный научный перевод этой фразы звучит, как: «И был на земле язык один и слова одни и те же».

– Да, этот перевод более убедителен, – подтвердил Яр. – И что самое интересное, человечество много веков относилось к этой легенде как-то легкомысленно, словно как к какой-то сказке. Ученые почему-то не хотели замечать тот факт, что предания об общем языке звучали везде, на всех континентах, у разных народов, практически не имеющих друг к другу никакого отношения. И, кстати, шумеры тоже писали об этом.

– Извини, Яр, что перебиваю, – сказал Кирилл Андреевич, – но в наше время попытки связать шумерский язык с другими языковыми семьями не увенчались успехом. А главной причиной было то, что прародина шумеров была неизвестна. Ученые просто не понимали, где в первую очередь следовало искать родственников их языка.

– Да, профессор, мы очень долго шли к разгадке древнейшей истории. Благодаря ЗоВу Памяти нам удалось восстановить историческую справедливость.

– Многие историки и филологи данную версию решительно отвергали, – сказал профессор.

– Вот именно, – кивнул Ярослав, – к сожалению, многие утверждали, что все языковые семьи зародились самостоятельно. Даже трудно поверить, что люди верили в случайность происхождения языка. При этом никого даже не удивляло, что в шумерском языке слово «любимая» звучало так же, как и в русском – «люба». Хотя бы над этим можно было задуматься?

– Но, согласитесь, – возразил профессор, – и в наше время были те, кто теорию о единстве языков не считал метафорой и выдвигал концепцию моногенеза языков, то есть их единого происхождения.

– Честь им и хвала! – воскликнул Яр. – Теперь все разногласия позади, сегодня нам известно, что пранарод, праязык и прародина относятся ко всем без исключения этносам, населяющим Землю.

– Как все запутанно! – задумчиво произнес профессор. – Странно все это, очень странно… Языки, надписи, корабли, картинки в пещере…

– Вы имеете в виду мой рисунок? – неожиданно спросил Николай Борисович, словно опомнился.

– В том числе, – кивнул профессор.

Наступила тишина. Видимо, каждый переваривал информацию. Тут и впрямь было о чем задуматься.

– Яр, если мои мысли где-то записываются, теперь каждый может узнать, о чем я думаю? – вдруг сменил тему Дмитрий.

– Нет, не каждый. Во-первых, это невозможно! – улыбаясь, пояснил Яр. – А во-вторых, мысли любого разумного существа переходят в режим открытого доступа лишь через некоторое время после его смерти. У всех разная продолжительность.

– А отчего она зависит?

– Все просто: она равна примерно тому времени, которое человек прожил.

– А какая от этого польза? – саркастически произнес Дмитрий. – Человека давно уже нет, зачем ворошить его мысли?

Яр улыбнулся и продолжил:

– Польза колоссальная. Ты даже не представляешь, как эта возможность приблизила нас к новым открытиям. Ты знаешь, сколько феноменальных идей и предположений человечество теряет каждый год? Однажды мы поняли, что многие идеи человек уносит с собой навсегда. Вот возьми себя, сколько тебе было лет в двадцать первом веке, когда ты уснул?

– Двадцать один! – ответил Дмитрий.

– Все ли свои мысли, идеи ты озвучивал сразу или обдумывал, соображал, прикидывал?

– Не все, конечно, – улыбнулся Котуков и слегка покраснел. – Иногда не хочется выглядеть дураком, потому сначала думаешь: сказать или не сказать?

– Вот так же и с учеными! Начинаешь вникать, а там кладезь идей! Когда-то люди догадались, что «рукописи не горят», а мы пришли к выводу, что мысли не умирают.

– Слушай… – Дмитрий ударил кулаком по своей ладони и в изумлении раскрыл рот: – Вот так совпадение! Я эти слова уже слышал, только не могу вспомнить, от кого! Но точно знаю, что слышал. Мысли не умирают, – повторил он и прикрыл глаза. – Где же я это слышал? Кто их произнес? Это же надо, не могу вспомнить!

– Не ломай голову, – сказал Яр, – возможно, это говорил с тобой внутренний голос, а он напрямую связан с космической памятью. Высший разум видит каждого человека изнутри, он частенько посылает нам добрые и правильные мысли. Нам остается только прислушиваться к нему… Какая замечательная фраза: «Мысли не умирают»!

Разговор у костра длился еще долго. Яра засыпали вопросами, он охотно отвечал на них, рассказывал такие интересные вещи, что все забыли даже о сне.

– Друзья, – объявил Кирилл Андреевич, – понимаю ваш интерес, мне тоже хочется задать Яру много вопросов. Но давайте помнить и об отдыхе…

– Да он сам сказал, что может неделю не спать, верно, Яр? – сказал Леха.

– Да, – подтвердил Ярослав.

– Но мы-то не обладаем такой способностью, – ухмыльнулся профессор. – Нам завтра всем на работу. Так что позвольте, дорогие мои любопытные друзья, объявить отбой. Яр нам пообещал читать лекции из будущего каждый день.

– Правильно, – зевнула Мария, – а то все расскажет сразу, будет потом неинтересно.

Народ согласился с доводами председателя. Матвею завтра рано вставать, проверять силки, ловить рыбу, испытывать новые приспособления для охоты. Алексею и Дмитрию доставлять дрова к пещере, профессору и Яру изучать колбы, расшифровывать символы, нанесенные на пластины, Трухину поручили сбор ягод и трав для чая.

Матвей неожиданно подошел к Марии и, протянув ей что-то непонятное, сказал:

– Вот, барыня, вам подарочек смастерил.

– Что это? – удивленно спросила Мария.

– Черевички! – улыбнулся Матвей. – А то гляжу, как вы мучаетесь со своей обувкой, а эти мягонькие, нежные, внутри меховые. Наденьте, испробуйте.

Мария взяла в руки подарок и принялась рассматривать его.

– Боже мой, какая прелесть! – воскликнула она. – Ты из чего это сделал?

– Забыли уже? Тигра принесла нам косулю. Мясо съели давно, а я шкурку выделал и вот…

Мария надела черевички, как их назвал Матвей, на ноги и обомлела.

– Да я в них и спать буду! – радостно воскликнула она, обняла Матвея и поцеловала его в щеку. Тот от смущения покраснел и опустил глаза. – Спасибо тебе, дорогой, спасибо. Ты такой заботливый…

Все похвалили мастера-кожемяку, пожали ему руку и стали укладываться спать на свои травяные постели.

– Желаю всем спокойной ночи! – объявил Кирилл Андреевич.

А между тем подкрадывалось чрезвычайное происшествие.

Глава 6

Худо пришло на следующий день. Пропал самый главный «пещерный» человек. Не председатель, нет. С Кириллом Андреевичем, слава богу, все было хорошо. Пропал Матвейка – рыбак, охотник, садовод, кожемяка – иными словами, на все руки мастер. Обычно он возвращался с «барщины», как все в шутку называли его промысел рыбака и охотника, к обеду. Готовил еду, заваривал в «шлеме-самоваре» ягоды, какие-то листья – все это напоминало фруктовый чай. Но однажды он не вернулся ни к обеду, ни к ужину. Вечерело. Небо как обычно затянули тучи, крапал дождь, а Матвейка домой все не шел и не шел.

Все переполошились неимоверно. Не из-за того, что остались без обеда и ужина, нет. Просто все уже успели так сродниться, что и не представляли себе жизнь друг без друга. И вдруг такое!

– Друзья, – объявил Кирилл Андреевич вечером, – вы уже поняли, что у нас ЧП, то есть чрезвычайное происшествие. Пропал наш Матвей. У кого какие соображения по этому поводу?

– Может, заблудился? – предположил Николай Борисович.

– Да он тут уже каждый камень знает, – возразила Мария. – Где ему заблудиться?

– Он говорил, что за сопкой, той, что внизу реки, есть лес, – сказал Алексей. – А в лесу может произойти все что угодно.

– Да, точно, – подтвердил Трухин, – лес очень опасен, вроде ходишь с краю, а потом смотришь – уже кругами пошел. Тем более тут нет никаких ориентиров, имею в виду автомагистралей всяких, лесовозов, тракторов и так далее. У нас в тайге прислушаешься и идешь помаленьку на звук техники. А тут и не поймешь, куда идти, в какую сторону.

– Если Матвей к утру не объявится, нужно завтра с самого рассвета идти на поиски, – сказал Кирилл Андреевич. – Старшим поискового отряда назначаю Николая Борисовича. С ним идут Яр и Алексей.

– Может, я тоже пойду? – спросил Дмитрий.

– Нет, Дмитрий, – ответил профессор, – ты мне будешь нужен здесь. Хорошенько сегодня отдыхаем, а завтра в путь. Николай Борисович, прошу вас, вы там поаккуратнее. Никаких рисков. Сами глубоко в лес не заходите. Вон там, в углу, возьмите рогатины, копья – их Матвей смастерил. Обязательно возьмите! Зверья тут полно, к нам-то они не лезут, потому что побаиваются и огня, и дыма, а в лесу все-таки их дом. Там все может быть иначе.

– Кирилл Андреевич, да все будет хорошо, – заверил Трухин. – Не волнуйтесь, опыт имеется.

– Я и надеюсь на ваш опыт, Николай Борисович.

Поиски ничего не дали. Матвей исчез бесследно. В пещере стало тихо – пропали смех и шутки. Никто не ожидал такого поворота, все с надеждой смотрели на Дмитрия. Во второй день рыбной ловлей занялся Алексей. Получилось! Не так успешно, как у Матвея, но на скромный ужин коллегам хватило. Плюс за несколько дней до своей пропажи Матвей показал «барину» так называемое хлебное дерево. Плоды его действительно, хоть и отдаленно, но напоминали сдобные булочки. Рыбу с ними есть, конечно, было не совсем сподручно, но, учитывая, что «голод не тетка», вполне терпимо.

– После того, как Матвей не вернулся домой и ко второй ночи, Кирилл Андреевич в шутку спросил у парня:

– И куда же ты, Дмитрий, Матвея-то нашего дел?

– Если бы вспомнить! – печально воскликнул Дима. – Вот тут все написано, а прочитать возможности нет. – Он поднял над головой флешку.

– Можно взглянуть? – протянул руку Яр. Он долго рассматривал «древнее» приспособление для хранения информации, затем, приложив ее к виску, подумал и сказал: – Что-то тут есть, мой мозг улавливает какие-то сигналы, но прочесть пока не могу.

– «Пока»? – спросил Кирилл Андреевич. – Вы хотите сказать, что есть надежда на то, что вы при каких-то обстоятельствах сможете ее прочесть?

– Ки, ты же сам говоришь, надежда есть всегда, – улыбнулся Яр. – Вот, например, я уловил здесь что-то о небе. О новом небе. Но это всего лишь такой, знаете, микрофрагмент…

– Небо! Да-да-да! Небо! – вскочил Котуков и стал размахивать руками. – Вспомнил, сегодня мы увидим чистое небо.

– То есть сегодня оно не будет затянуто тучами? – спросил Леха.

– Да-да-да! – радостно кричал Дмитрий. – С сегодняшнего дня наступает новое время года, и мы будем любоваться небом. Через какое-то время облака рассеются, и мы увидим Солнце, и ночью небо тоже будет ясным.

– Ох, Дима, если сбудется твое пророчество, то сегодня ночью мы узнаем, где примерно находимся, – воскликнул Кирилл Андреевич.

– Во всяком случае, в каком полушарии, – подтвердил Яр и добавил: – И это может стать первым шагом к нашему спасению.

– А про Матвея твоя память ничего не выдает? – тяжело вздохнув, спросил у Дмитрия Кирилл Андреевич.

– К сожалению, пока ничего не могу вспомнить, – виновато сказал Дмитрий. – И зачем я написал этот роман?

– Да не кори ты себя, – сказал профессор. – Все это случилось бы с нами и без твоего романа. Просто твое сознание каким-то образом опередило события и выдало мысль, но само событие все равно произошло бы, так что твоей вины тут нет.

– Да я вроде и понимаю, но переживаю, что не могу ничего вспомнить. Жалко мне Матвейку.

– Рано его жалеть, – нахмурился Кирилл Андреевич, – мы должны его найти. Он находчивый мужичок, бедовый, расторопный. Не могу поверить, чтобы наш Матвейка просто так пропал…

Время до сумерек тянулось очень долго. Небо действительно прояснилось и оставалось до темноты ясным и ярким, но почему-то светилось голубоватым светом.

– Странно… – задумчиво произнес Яр.

С появлением первых звезд Яр и профессор вовсе приуныли. Остальные наблюдали за ними молча, словно боясь спугнуть удачу. Чем темнее становилось на земле, тем ярче разгоралось небо. Из-за горизонта выплыла луна, которую и луной-то трудно было назвать. Она сияла ярко-зеленым цветом. Рисунок пятен и узоров на ее поверхности был очень далек от того, что человек привык видеть на луне. Спустя некоторое время чуть поодаль от зеленой «луны» всплыла еще одна «луна», размером чуть поменьше и ярко-желтого цвета. Через все небо мелькали падающие звезды, время от времени появлялись мигающие небесные тела. Несколько раз через все небо пронеслись яркие разноцветные всполохи, похожие на северное сияние.

– М-да, – тяжело вздохнул профессор. – Этого я ожидал меньше всего.

– Я подозревал, – сказал Яр, – но не хотелось в это верить. Теперь я понимаю, почему нет совершенно никакой связи, а мой анализатор памяти превратился просто в большую библиотеку.

– Скажите же и нам в конце концов, что произошло? – не выдержала Мария. – Не молчите.

Что случилось?

– Это не наше небо! – ответил кратко Кирилл Андреевич.

– В смысле? – раскрыла рот Мария. – Мы в южном полушарии?

– Нет, Ма, – вмешался Яр, – профессор имеет в виду, что это не земное небо.

– Ничего не понимаю, – с ужасом произнесла Мария.

– Маша, дорогая, туроператор тебя обманул, – грустно пошутил Кирилл Андреевич. – Мы на другой планете!

– И к тому же эта планета находится не в нашей Солнечной системе, – грустно добавил Яр.

– Час от часу не легче, – пробормотал Леха и сел на траву у входа в пещеру, запрокинув голову. – Ну вообще-то смотрится красиво! Хотя я и не астроном, в планетариях не бывал, но даже я вижу, что небо не наше. И, кстати, это еще что за чудо, почему две луны? Ученые, такое может быть?

– Да хоть десять, – ответил Яр. – У Марса, например, два естественных спутника, а у Юпитера и Сатурна их за шестьдесят. Спутников может быть сколько угодно. В этом-то как раз удивительного ничего нет. А вот то, как мы сюда попали… Кто доставил нас сюда?

– Меня больше интересует, зачем, – сказал Москворецкий. – Ох, чую все это неспроста. Прямо мистика какая-то.

– Неужели могут быть такие совпадения? – вдруг воскликнула Мария. – Посмотрите, все, как у нас на Земле. Трава, птицы, деревья, животные…

– Это где же ты, красавица, на Земле встречала четырехглазых рыб и оленей? – язвительно спросил Леха. – Здесь одно нормальное животное – это наша Аврора и ее котята. Остальные – сплошные уроды, у меня уже от них изжога образовалась.

– Ага, – ехидно произнесла Мария, – я вижу, как ты окорочка от уродливых уточек мечешь.

– Молчи, Машка, – махнул рукой Алексей, – без тебя тошно. Ты хоть понимаешь, что мы здесь теперь навсегда? Скажи честно, может, ты путевку на другую планету покупала?

– Алексей, – вмешался Кирилл Андреевич, – вы забыли? Единственной уважительной причиной, по которой человек может сдаться, является его смерть. До тех пор, пока мы живы, мы будем бороться и пытаться изменить наше положение к лучшему.

– Все это теория, профессор, – вздохнул Леха. – Красивые слова. Теперь-то мы все понимаем, что все кончено. Добраться с какого-нибудь необитаемого острова к людям – это хоть и сложно, но реально, из джунглей выбраться тоже можно. Даже упав с корабля в океан, люди спасались. А тут другая система, другая планета, две луны вон, – кивнул на небо Леха, – какие-то цветные, как елочные игрушки. Ну, какое тут положение к лучшему?

– Не раскисай, мужик, – подсел Кирилл Андреевич к Алексею, – какой ты пример подаешь подрастающему поколению?

– «Подрастающее поколение», – передразнил Алексей профессора. – Точно вы сказали! Найдут нас когда-нибудь наши потомки в этой пещере и скажут: вот так начиналась жизнь на нашей планете, мол, наши предки-дикари рисовали животных и лук со стрелами для удачной охоты. Надоело мне все это!

– Ты знаешь, Леш, – похлопал по плечу Москворецкого Кирилл Андреевич, – очень часто человек, желая сдаться обстоятельствам, находится в одном шаге от решения проблемы или даже на миллиметр от успеха.

– Кирилл Андреевич, – откашлявшись в кулак, сказал Леха, – ну что вы меня, как барышню, успокаиваете? Я вас понимаю, вам всех нужно подбадривать, создавать обстановку всеобщей надежды, но сами-то вы понимаете, что у нас сегодня на небе картина Репина «Приплыли».

Кирилл Андреевич рассмеялся и сказал:

– Вот видишь, ты сам же себя и опровергаешь. – Чем это? – удивился Леха. – А тем, что у Репина такой картины отродясь не было.

– Как же не было? – не поверил Леха. – Сколько живу, столько и слышу эту поговорку.

А вы впервые услышали, что ли?

– Нет, не впервые, – помотал головой профессор, – тоже часто слышу… то есть слышал.

Но повторяю: у Репина такой картины нет.

– Тогда откуда такое выражение?

– Если интересно, могу рассказать, – улыбнулся профессор.

– Да-да, конечно, самое время поговорить о живописи, – улыбнулся Леха. – Вот чем мне нравится русский человек, так это тем, что находит подходящие темы для разговоров в самом неожиданном месте и в самое неожиданное время. А чего? Живем в пещере, узнаем, что не просто в пещере, а на какой-то совсем другой планете, скорее всего, за миллионы километров от родной матушки-Земли, а мы спорим о картинах. Но это я так, брюзжу, – махнул рукой Москворецкий. – Давай рассказывай, все-таки интересно.

– Так вот, – начал профессор, – эта фраза, ты и сам сейчас это подтвердил, уже стала частью фольклора. А между тем Илья Ефимович такого полотна не создавал. Хотя картина, породившая поговорку, действительно существует, но ее автор – Лев Григорьевич Соловьев. Называлась она «Монахи. («Не туда заехали»)». Картина выставлялась в Сумском художественном музее рядом с работами Ильи Репина. Вот как раз это соседство и породило путаницу. Сюжет картины простой: женщины устроили купание в реке, кто-то только собирается купаться, а кто-то уже во всей красе в воде. А в центре картины – оцепеневшие монахи в лодке, которую течение прибило к берегу как раз в том месте, где купались женщины. Монахи, растерявшись, застыли с веслами в руках, не зная, что и делать. А старый пастырь улыбается и словно говорит: «Ну вот и приплыли!» И вот эта якобы произнесенная стариком фраза и стала народной поговоркой. Вот она – сила искусства: представляешь, как художник сумел передать удивление, эмоции, растерянность участников встречи?

– В нашем случае, профессор, название картины Соловьева подходит даже больше, – язвительно произнес Москворецкий. – Вот уж точно так точно: «Не туда заехали»…

– В нашем случае, Алексей, тогда уж будем откровенны, заехали не туда и не тогда, – пошутил Кирилл Андреевич. – Наше прошлое далеко, его уже не вернуть.

– Мне кажется, мы оказались здесь неслучайно, – грустно сказал Алексей. – Но, конечно, мы никогда об этом не узнаем. Эх, вернуться бы домой хотя бы на денек-другой, да не просто на то место, где уснул, а в то время, где жил…

– Ты знаешь, Алексей, люди на Земле всегда мечтали и без всего этого, – перебил профессор и вскинул руки к небу, – вернуться в прошлое, чтобы исправить свои ошибки. Память не дает нам покоя.

– Нет-нет, Андреич, я сейчас о другом! Честное слово! Да, я хочу вернуться в прошлое, но не для того, чтобы исправить свои ошибки. Я просто хочу обнять всех тех, кого сейчас со мной нет, и сказать каждому из них всего лишь одно слово:

«Прости…»

Профессор молча посмотрел на Алексея, заметил на глазах его слезы, поднялся с земли и, отойдя в сторону, стал внимательно рассматривать небо.

– Кирилл Андреевич, еще одна новость, – подошел к нему студент. – Матвея нужно искать в другой стороне. Не в лесу, там его нет, нужно идти вверх по течению реки. Видели, там такая высокая гора или сопка, словом, возвышенность?

Он там, завтра с утра нужно идти туда.

– Точно? – спросил профессор. – Ничего не путаешь? Зря не потеряем время?

– Нет-нет, не потеряем, – замотал головой Дмитрий, – я не могу вспомнить подробности, но нужно идти к горе.

– Хорошо, – согласился Кирилл Андреевич и пошутил: – Есть такой земной закон: если гора не идет к Магомеду, Магомед сам идет к горе. Вот завтра мы тоже сами пойдем к горе. Ложись сегодня пораньше спать, высыпайся, возможно, завтра что-то еще вспомнишь!

Котуков прислушался к совету профессора и ушел в пещеру. Кирилл Андреевич спросил у Яра:

– Коллега, какие же нужно иметь средства передвижения по космосу, чтобы прилететь с Земли в другую солнечную систему? Расскажите вкратце, чего добились в этом вопросе земляне? Человек уже побывал в других галактиках?

– Пока летают беспилотники, о которых я вам уже рассказывал. Но Земля в мое время готовила полет и с людьми. Должны были отправиться около пятисот добровольцев.

– Что же за сверхразум такой, как вы говорили, все это организовал? – Кирилл Андреевич кивнул в сторону пещеры. – У меня в голове не укладывается. Неужели кто-то может передвигаться в космосе со скоростью, превышающей скорость света? Но ведь это противоречит всем законам…

– Нет, профессор, – ухмыльнулся Ярослав, – никаких противоречий нет. Земляне очень сильно заблуждались. Ты слышал, что телескоп не увеличивает, а сокращает расстояние между наблюдателем и наблюдаемым объектом? Сначала человечество относилось к этому утверждению с юмором. Но потом нашлась группа ученых, которая на этом высказывании построила теорию и доказала, что для того, чтобы достичь той или иной звезды, можно, вылетев в ее сторону, систематически сжимать, то есть сокращать до нее расстояние. Испытали как раз те самые «беспилотники», управляемые искусственным интеллектом. Результат оказался ошеломляющим. Корабль добирался до звезд, расстояние до которых исчислялось множеством световых лет, за пять–десять земных лет. А теперь возьмите и сами пересчитайте на земные меры! С какой скоростью передвигался корабль?

– Фантастика! В моей голове это не укладывается, – честно признался профессор. – Мне как раз и не дает покоя мысль о том, что разницы никакой нет, как добирается тот или иной объект до звезды. Смотрите: корабль перемещается из пункта Х в пункт Z. Допустим, расстояние между этими пунктами сжимается. Все понятно. Но каков результат? Объект переместился из X в Z за время, которое, если его поделить на расстояние между X и Z, даст величину сверхсветовой скорости.

– Вся суть мироздания, профессор, в том, что границы во всем мире условны. По большому счету их просто нет! Аналогично и в физике. Люди придумали систему измерений, чтобы было удобно: метр, грамм, секунда и тому подобное. Но мы же понимаем, что все это условности. То же самое и со светом, и с радиоизлучением. Длина волны… Но волна ведь не обрывается внезапно. Она плавно и непрерывно переходит из одной фазы в другую, которые физики для удобства назвали ультра-, инфра- и так далее. А для чего поставили границу между светом и радиоизлучением? Все для того же удобства. Но как бы мы ни ухищрялись, что бы мы ни придумывали, границ нет! Вот нет, и все! Понимаете, мирозданию глубоко плевать на наши метры, граммы, секунды и прочую дребедень.

– Но мы не смогли бы развиваться без этих условностей! – воскликнул Кирилл Андреевич. – Что же в таком случае делать?

– Все просто, профессор, – улыбнулся Яр, – мы должны понять: раз уж установлены условности, надо правильно их применять.

– Так и хочется сказать: этого не может быть, потому что не может быть никогда.

– Это главная болезнь человечества, Ки! – усмехнулся Яр. – За прошедшее тысячелетие, я имею в виду от вашего времени до моего, человек тысячи раз произносил эту фразу. Но каждый раз то, что было невозможно, становилось возможным, а через десяток-другой лет – обыденным.

– Да, Яр, ты прав, так было всегда, – согласился профессор. – Ты наверняка знаешь биографию Циолковского.

– Конечно! – закивал Яр. – Это великий человек! Пока существует человечество, оно будет его помнить!

– Так вот, Константина Эдуардовича, учителя, изобретателя, ученого-самоучку и основоположника теоретической космонавтики, многие современники считали ненормальным. Это притом, что он обосновал применение ракет для полетов в космос, пришел к выводу о необходимости использования «ракетных поездов» – прототипов многоступенчатых ракет.

– Да-да! – подтвердил Яр. – Именно Циолковский предлагал заселить космическое пространство с использованием орбитальных станций, выдвинул идею космического лифта. Он верил, что развитие жизни на Земле достигнет такого могущества и совершенства, что это позволит человечеству преодолевать силу тяготения и распространять жизнь по Вселенной. Так и случилось. Фактически человечество уже живет на других планетах. Я знаю случаи, когда люди родились на Марсе, выросли там и умерли. То же самое происходит и на Луне.

– Значит, передвигаться со скоростью большей, чем скорость света, все-таки возможно?

– Разумеется, – подтвердил Яр. – Способов много. Я, правда, не специалист в этой области, но знаю, что при полетах к звездам использовались и какие-то ядерные взрывы, и энергия солнца, и растягивание времени, и сжимание пространства, и еще много-много чего.

– Значит, будем летать далеко и быстро! – пошутил Кирилл Андреевич.

– Почему будем? – ухмыльнулся Яр. – Мы уже летим! Наша Земля летит! Наша Солнечная система летит! Млечный Путь летит! Эта планета летит, ее солнце тоже летит! Метагалактика летит! Миллиарды галактик летят! Все вечно летит!

– Трудно с вами не согласиться, коллега. Но предлагаю сделать перерыв, – сказал профессор и добавил: – Продолжим завтра.

В ту ночь спали неспокойно. У всех было предчувствие чего-то значительного и грандиозного, и все беззаветно верили, что беспокойный Матвейка обязательно найдется.

Глава 7

На поиски Матвея отправились рано утром. Несмотря на мольбы взять ее с собой, председатель распорядился, чтобы у очага осталась Мария.

– Маша, да пойми же ты, ну куда тебе в твоих туфлях или черевичках лазать по горам? Не хватало нам еще получить травмы. Нет-нет, дорогая. Тем более ты не одна, вон какой у тебя охранник – Тошка! Но, если ты боишься, мы заложим вход камнями, лежи, отдыхай. А мы заодно поохотимся, порыбачим. Провиант наш совсем иссяк.

– Хорошо, – в конце концов согласилась Мария, – идите уже.

– Не грусти, остаешься за старшего, – пошутил Кирилл Андреевич.

– Вот спасибо, – хихикнула Мария. – Хоть побуду председательницей. Только вот над кем председательствовать, над Тошей? Одна, как «во поле береза стояла»…

– Неправда, – возразил Кирилл Андреевич, – посмотри вон, сколько у тебя подчиненных. Спят, ну и что? Когда-то мы и их всех разбудим. Будешь рассказывать, как ты их охраняла.

– Когда это будет, Кирилл Андреевич? – усмехнулась Мария. – Я к тому времени уже бабушкой Машей стану.

– Вот и подкинем тебе внуков, будешь воспитывать.

Вскоре мужчины, прихватив с собой буксировочный трос, кожаные ремни, перочинный нож и бутылочку коньяка, покинули пещеру и отправились на поиски Матвея. Путь к горе оказался действительно непростым. Продвигаться быстро вверх по течению реки мешали колотые камни, края у некоторых были опасно остры. Камни были разбросаны повсюду.

– Друзья, – обратился к коллегам Кирилл Андреевич, – большая просьба: смотреть в оба.

– Что его сюда занесло? – недоумевал Алексей. – Тут одни камни, ни трав, ни ягод, ни деревьев.

– Он мне рассказывал, что видел животных наподобие наших баранов, – сказал Трухин.

– Тоже четырехглазые? – поинтересовался Леха.

– Не только четырехглазые, но и разношерстные.

– Яр, – обратился Алексей, – а почему здесь животные с четырьмя глазами и с таким странным окрасом?

– Видимо, так здесь устроен живой мир. У нас ведь явно не хватает глаз на затылке, иначе мы бы видели на 360 градусов.

– Я вот думаю, – размышлял вслух Леха, – а если здесь есть разумные существа или, допустим, когда-то появятся, они тоже будут такими?

– Скорее всего, да, – подтвердил Яр. – У грингов тоже было по четыре глаза…

– Это еще кто такие? – опешил Леха.

– Они напали на нас в двадцать пятом веке, я уже вкратце говорил…

– Да, кстати, давно хотел тебя расспросить, – воскликнул Алексей, – и что им было нужно от нас?

– А для чего агрессоры ведут захватнические войны? – вопросом на вопрос ответил Яр.

– Разные причины, – пожал плечами Леха. – Сразу так и не отвечу, говори ты, я в этих вопросах не соображаю.

– Гринги хотели сделать из нашей планеты колонию, а из людей – самых настоящих рабов.

– В двадцать пятом веке – рабов? – присвистнул Леха. – Оригинально! А почему ты их называешь грингами?

– У них на голове четыре ярко-зеленых глаза, четыре уха, четыре руки, четыре ноги. Отсюда и название – гринги. Они сначала напали на Северную Америку, потом пришли к нам на континент. Война была страшной и долгой – целых двадцать лет. Из-за несогласованности государств, из-за каких-то совершенно не обоснованных амбиций едва не погибла вся планета. Им нужно было земное золото в больших количествах. Они и хотели подчинить процессу его добычи всю жизнь на планете.

– А откуда они взялись? Кто они такие? – продолжал расспрашивать Леха.

– Мы так и не определили их место нахождения в космосе, у нас тогда не было технической возможности.

– Придурки какие-то, – усмехнулся Москворецкий, – за тридевять земель прилетели за золотишком. Своего, что ли, не хватило?

– У них его вообще нет, – сказал Яр. – Мы пленили одного из их руководителей, он рассказал подробности. Оказалось, что их планета постоянно нуждается в золотой пыли, без нее что-то происходит с их атмосферой. Они лет двадцать наблюдали за нами, готовились, а потом напали.

– И как все это происходило?

– У них было оружие в виде рыболовецких сетей, только площадью побольше, пять–десять квадратных километров. В зоне покрытия этой сети жизнь замирала. Человек с трудом двигался, у него резко повышалось давление, переставали работать телефоны. Они спускались с орбиты и отбирали молодых, крепких, сильных ребят. Затем поднимали их к себе на базу и там держали взаперти. То есть собирали рабочую силу, чтобы потом спустить снова на землю, поставить над ними хозяина-робота и заставить землян работать от зари до зари. Им было плевать на нашу экологию, на людей, их интересовало только золото.

– А мы бы все равно остались живы! – радостно заявил Алексей.

– Это еще почему? – удивился Яр.

– Ну как это «почему»? Мы же тут загорали!

– Это еще неизвестно, – возразил Яр.

– Что неизвестно? – изумленно спросил Леха.

– Где вы спали тысячу лет, и на самом ли деле тысячу.

– Яр, я как с тобой поговорю, у меня голова начинает болеть, объясни, что ты имеешь в виду.

– Но ведь это просто, Алексей, – рассмеялся Яр. – Во-первых, мы не знаем, сколько лет спал я. Вы ведь ориентируетесь на меня, верно?

– Ну да, – кивнул Леха.

– А во-вторых, мы же не знаем, где и сколько времени хранились эти капсулы, в том числе и с вами, людьми из двадцать первого века. Понимаешь?

– А-а-а! – Леха выпятил нижнюю губу. – Теперь понял. С этим сном все так перепуталось, начинаешь тормозить. Ладно, бог с ним, и что дальше? Ты мне про войну подробнее расскажи. А вы не могли их на подлете к земле уничтожить?

– Хм. «Уничтожить»! – Яр покачал головой. – Уничтожить гостя – это не гостеприимно! Не находишь?

– Ну, тут ведь непрошеный гость, – возразил Леха и изобразил из себя часового с воображаемым оружием. – Это как в армии: «Стой, стрелять буду!» Не остановился – выстрел вверх, и можно лупить на поражение. Если не слушается, значит, враг.

– Согласен, – ответил Яр. – Только они подкрались к Земле незаметно.

– У вас что, в двадцать пятом веке не было радаров и телескопов? Или спали всей планетой? – Леха сам рассмеялся своей шутке.

– Пойми, Алексей, они же тоже разумные существа и тоже обладают какими-то технологиями. Мы теперь тоже умеем превращать свои корабли в невидимок, но в то время даже не могли предположить, что такое возможно. Их корабль был по размерам чуть меньше Санкт-Петербурга, но при этом его не было видно ни с одного устройства.

– Разве такое бывает? – удивленно спросил Леха.

– Значит, бывает, раз не заметили.

– Ну а потом как увидели?

– За двадцать лет войны кого угодно увидишь! – усмехнулся Яр. – Сначала все государства защищали каждый себя, к тому времени военных союзов на земле уже не было.

– А эти, как их, ястребы из НАТО?

– Нет-нет, НАТО было упразднено еще за век до этой войны. Но, когда земляне поняли, что им скоро настанет конец и они превратятся в рабов грингов, они решили объединиться. Гринги явно на это не рассчитывали, они ведь долго изучали нас и, видимо, хотели взять нас поодиночке. Но, как и все завоеватели за многовековую историю Земли, гринги напоролись на Россию. Во-первых, наши соотечественники очень скоро нашли, как эффективно противостоять чужепланетным сетям, они просто перестали у них действовать. Во-вторых, многие жители России перекочевали в лес. В-третьих, против грингов воевали все – от мала до велика. Подвоха можно было ждать из-под каждого дерева. Что захватчики только ни делали: устанавливали какие-то высокоточные пеленгаторы, устраивали электронные ловушки, опутывали леса какой-то паутиной – все равно каждую ночь гринги несли потери. То взлетит на воздух земной штаб, то сгорит летающий аппарат, то выйдет из строя система связи.

– Узнаю земляков! – Леха радостно похлопал в ладоши. – В общем, россияне показали грингам кузькину мать! Вся страна ушла в партизаны.

– Да, – подтвердил Яр. – Похоже. Словом, агрессор долго пытался сломить сопротивление, но в конце концов силы их иссякли, так они ничего и не добились. Стали отходить, но к тому времени российские космические службы уже видели их насквозь, как на ладони.

– И что?

– Что-что? – улыбнулся Яр. – Как раз в момент отлета в корабль грингов прилетела ракета, от которой им уже не суждено было скрыться.

– И что с ними стало? – раскрыл рот Леха.

– Они превратились в космический мусор, – вздохнул Яр. – А вот землян после этой войны осталось на планете около трех миллиардов.

– Вот сволочи, – процедил Леха, – столько народу положили.

– Да, это была, конечно, страшная катастрофа. После Великой Космической войны на планете осталось пять государств-континентов. Вооруженные силы есть только планетарные, они подчиняются Председателю Высшего совета, который одновременно является и верховным главнокомандующим планеты Земля. Евразия после войны была переименована в Росазию. Возражений от других государств не поступало, поскольку все понимали: Россия в который раз спасла их от полного уничтожения. Бывшие отдельные государства стали автономными национальными областями в составе России, а Китай – союзной республикой.

Вот такая история.

– Круто! – восхищенно воскликнул Леха. – Россия-матушка и в этот раз не подвела.

Тем временем «спасатели» подошли к подножью горы.

– Ну, писатель, командуй, – обратился Кирилл Андреевич к Диме. – С чего начнем поиски?

– Нужно подниматься вверх, – ответил Дмитрий. – Там наверху будет расщелина. В нее и свалился Матвей.

– ОК! – кивнул профессор. – Поднимаемся. Ребята, осторожно, смотрите под ноги. Если Матвей упал в расщелину, то и любой из нас может туда загудеть! Предельная внимательность, друзья!

В первой расщелине никто не отозвался.

Профессор с Яром определили, откуда здесь вообще взялись расщелины. Это все те же последствия землетрясения, из-за которого саморасконсервировалась пещера и вернулись к жизни семь человек и одна собака.

Спасатели поднялись до середины склона, и вдруг перед их глазами предстала потрясающая картина: со склонов книзу шли ровные блестящие металлические пластины. Гора представляла собой огромную шапку, похожую на шапку Мономаха, украшенную блестящими полосками.

– Ну и дела! – ахнул Кирилл Андреевич. – Это еще что за чудо света?

– Это антенна, – сказал Яр. – Мы такие установили на Марсе. Слышали о вулкане Олимп?

– Да, конечно! – подтвердил профессор. – В двадцать первом веке у нас были его фотографии.

– Мы его тоже используем как антенну, – сказал Яр.

– Но, если мне не изменяет память, – вспомнил Кирилл Андреевич, – марсианский Олимп высотой более двадцати километров. По сравнению с ним наша гора – так, горка для санок зимой.

– Видимо, тем, кто все это соорудил, достаточно, – заметил Яр. – В любом случае, такие приборы зря не сооружают. Тут нужно разобраться. Давайте сначала найдем нашего Матвея, потом подумаем, что со всем этим делать.

– Тихо… – Кирилл Андреевич приставил указательный палец к губам и повторил: – Тихо! Слышите?

Все замерли, через мгновение стал слышен слабый звук. Это был голос Матвея. Он, видимо, услышал разговоры людей и стал кричать.

– Жив, курилка! – Кирилл Андреевич радостно потер свои ладони друг о друга и снова обратился ко всем: – Ребята, прошу вас осторожнее, не свалитесь сами в расщелину. Внимательно смотрите под ноги.

– Матвей, – громко крикнул Леха, – держи нос бодрей! Мы здесь!

Откуда-то донеслось:

– Барин, я здесь!

– Вот чудо гороховое, – рассмеялся Алексей, – в яме сидит и все равно барином погоняет.

Спустя несколько минут нашли расщелину с охотником. Тут уже голос Матвея был слышен отчетливо.

– Мотя, – крикнул ему Алексей, – лови веревку!

– Ловлю, барин, кидай! – радостно закричал в ответ Матвей.

Через полчаса Матвей сидел на траве и радостно улыбался. Он глазам своим не верил, что его пришли спасать. Неожиданно он встал на колени и начал всем кланяться. К нему подошел Кирилл Андреевич, взял его за руку и приподнял с земли.

– Это лишнее, Матвей, поклоны давно отменили.

– Вставай, вставай, брат! Пошли домой! Небось, проголодался?

– Есть такое дело, живот к спине прилипает! Спасибо вам, люди добрые. – Матвей едва снова не бухнулся на колени, но его ловко подхватил Алексей.

– И чего ты там забыл? – спросил Леха. – Как ты туда попал?

– Увлекшись, барин, – развел руками Матвей. – За козой бежал, не заметил эту дыру. Так испужался, так испужался!

– Коза поумнее тебя оказалась, – хмыкнул Леха. – Перепрыгнула яму, а ты…

– Я все равно ее поймаю, вот увидите! – пообещал Матвей. – Не будет такого, чтобы коза умнее Матвейки была.

Все дружно рассмеялись. Прежде чем отправиться в обратный путь, профессор осмотрел неудачливого охотника, ощупал ноги, руки, спину. Обнаружив на спине ссадины, он открыл бутылку с коньяком и аккуратно, с помощью носового платка, обработал их.

– Ай! – вскрикнул Матвейка. – Щиплет!

– Потерпи немного, – Кирилл Андреевич подул на спину, – сейчас пройдет.

Спустя несколько минут, Матвей заулыбался.

– Прошло? – спросил Кирилл Андреевич.

– Слава богу, – перекрестился Матвей.

– Нигде больше не болит, не стреляет? – спросил он.

– Да вроде цел, – подал плечами Матвей. – Там узко, когда я вниз падал, хватался за стенки. А внизу красиво.

– В каком смысле красиво? – удивленно спросил Кирилл Андреевич. – Там разве не темно?

– В самом низу есть окошко, круглое такое. Светло там.

– Где там? – опешил профессор.

– За окном! – сказал Матвей. Я стучал-стучал, да нет там никого.

– Постой, – не понял профессор. – Ну-ка еще раз. Что за окно? Что за ним? Расскажи подробно, что ты видел в этом окне?

– Ну… там такие… как бы саваны. Я сначала даже подумал, что на тот свет попал.

– Что за саваны? – раскрыл рот профессор. – Ты точно знаешь, что такое саван?

– Да кто ж его не знает, барин! Белый такой, у нас усопших таким укрывают.

– И много их там, этих саванов? – спросил Кирилл Андреевич.

– Много! – закивал Матвейка. – Все в белом. И гробы.

– Слушай, Матвейка, – слегка ударил Леха мужика в плечо, – а крыша у тебя случайно не съехала, пока ты в яме сидел?

– Не понял, барин, о какой крыше ты говоришь? Нет там никакой крыши, только окно, такое круглое. – Матвей начертил в воздухе круг руками. – Вот такое!

– Или с голодухи несет всякую чушь! – покачал головой Леха.

– Да я привыкший, – махнул рукой Матвей. – Я когда нашему Гривастому ногу сломал, так меня барин пять суток держал без еды в чулане. А потом еще тридцать плетей назначил. И ничего!

– Вот бы твоему барину в бубен настучать! – сжал кулак Леха и потряс его в воздухе.

– В какой бубен? – переспросил Матвей.

– По башке в смысле! – пояснил Алексей.

– Не-не-не! – замахал Матвей. – Я там сам был виноват, Гривастый – это любимый конь барина. А я залез на него, поскакать захотелось. А он, дурень, видать, спужался, да как прыгнет через ограду и не рассчитал, ну и сломал ногу…

– Так ты у нас еще и жокей? – съязвил Леха.

– Я таких мудреных слов не знаю, ваша светлость, но барин у нас хороший…

– Посмотрите на него, люди, – зацокал языком Москворецкий, – его в чулан посадили, голодом морили, кнутом отходили, а он их защищает. Ты чего, Мотя?

– Алексей, погоди, – остановил профессор, – дай я побеседую с Матвеем. Потом подискутируете.

Вместе с Матвеем они подошли к расщелине, тот что-то еще долго рассказывал, жестикулировал. Профессор и Яр внимательно его слушали. Затем приняли решение идти домой, поскольку уже темнело, а завтра – вернуться на гору. Кирилл Андреевич поинтересовался у Дмитрия, не вспомнил ли он продолжение своего романа? Получив отрицательный ответ, профессор сказал, что завтра они устроят тут самые настоящие раскопки.

Глава 8

Домой все шли и веселые, и уставшие одновременно. Так часто бывает, когда предчувствуешь какое-то новое событие. По дороге Кирилл Андреевич поинтересовался у человека из будущего:

– Яр, пока Алексей не занял ваше внимание, хочу спросить у вас: как там в тридцать первом веке наш университет поживает?

– Вы имеете в виду МГУ имени М.В. Ломоносова? – уточнил Ярослав.

– Да, конечно! – подтвердил Кирилл Андреевич.

– Думаю, мой ответ вас порадует, профессор, – улыбнулся Яр. – Московский университет является одним из ведущих университетов планеты. Во всяком случае, являлся в мое время, – поправил он сам себя. – В тридцать первом веке в его собственности были различные сооружения, лаборатории, исследовательские центры не только на Земле, но и на Луне и на Марсе.

– Что вы говорите! Аж дух захватывает, – покачал головой Кирилл Андреевич и спросил: – А из наших зданий что-нибудь осталось? Имею в виду из двадцатого, двадцать первого веков?

– Кое-что сохранилось, – ответил Яр. – Мы оставили как памятники архитектуры главный корпус на Воробьевых горах, Интеллектуальный центр – Фундаментальную библиотеку, Шуваловский, Ломоносовский корпуса и еще ряд зданий. Сейчас это фактически комплекс-музей под открытым небом.

– А где же проходит обучение студентов? – удивленно спросил профессор.

– Теперь выстроены здания по новым технологиям. Что говорится – на века. Но, – сделал Яр непродолжительную паузу, – уже несколько веков студенты имеют возможность и право присутствовать на лекциях виртуально. То есть современная система обучения не обязывает обучающегося присутствовать непосредственно в аудитории, хотя и такая возможность есть всегда.

– А это не влияет на процесс обучения, на качество получаемых знаний? – спросил Кирилл Андреевич.

– Нет, конечно, – рассмеялся Яр, – все знания теперь хранятся вот здесь, – постучал он себя по голове. – Без анализатора памяти человек все равно не способен усвоить столько информации.

– А чему же тогда преподаватели учат студентов? – резонно спросил Кирилл Андреевич. – Если знания… если они уже есть?

– Дело в том, что в четвертом тысячелетии система образования построена больше на общении молодежи со старшим поколением. На данном этапе развития человечества важна уже не информация как таковая, а важен стиль поведения человека. Разумеется, передача информации происходит и в нашем случае, но в процессе общения студента и преподавателя она передается, чтобы впоследствии скорректировать поведение и используемые для общения средства. То есть, говоря упрощенно, задача преподавателя – научить молодого человека правильно пользоваться знаниями и той или иной информацией. Помните, я говорил вам: если вы уж придумали условности, так научитесь их грамотно применять. Вот и здесь то же самое. Понимаете?

– Ну, в общем-то, да, – ухмыльнулся профессор. – Использовать знания на благо общества.

– Конечно, – подтвердил Яр, – по-другому нельзя. Знаниями обладает каждый, но не каждый знает, как их использовать. И даже тот, кто знает, может использовать их не по назначению. Вот в чем основная проблема. Кроме того, мы усиленно работали над тем, чтобы наши студенты умели применять уже имеющуюся информацию для открытия новых законов, для поиска в Космическом архиве памяти необходимой информации. Это очень сложный процесс. Мы знаем, что там, согласно ЗоВу Памяти, есть ответы на все наши вопросы, но их нужно найти. Вы, наверное, помните знаменитую фразу древнего баснописца Ивана Крылова, который написал: «Видит око, да зуб неймет!»

– Да-да, был такой баснописец, – подтвердил профессор. – Приятно, что вы не забыли о нем.

– Ну что вы! Это для нас приоритеты – язык, литература, культура, история.

– Похвально, похвально! У нашего поколения были одно время сомнения…

– Да, нам известно, что в конце двадцать первого века были попытки отбросить все старое и идти в будущее с новым багажом, – сказал Яр. – Но в будущее нельзя идти без багажа прошлого. Если забыть все, что было, значит, в будущем снова повторятся те же ошибки, которые человечество уже сотворило.

– Вот именно, – нахмурился профессор, – мне всегда казалось, что у человечества короткая память, особенно когда в очередной раз оно затевает дискуссии о свободе, вернее, о ее мнимой недостаточности. Мой коллега, профессор МГУ Сергей Вячеславович Перевезенцев, в одной из своих работ писал о свободе, свалившейся на наш народ в смутное время. Помните, как тогда, в начале XVII века, заметались люди? Ведь, по сути, все было дозволено. Хочешь – выбирай на царство Лжедмитрия, хочешь – Лжепетра, можешь стать за бояр Бориса Годунова, потом – за Василия Шуйского. Хочешь – позови шведского или польского принца. И что вышло? То к одному бежали, то к другому, то к третьему. А в результате на Новгородской земле обосновались шведы, на Смоленщине – поляки. В Москве засели польско-шведско-литовские деятели. И что самое печальное – чем дольше мы выбирали, тем становились все хуже и хуже. А почему так произошло? Почему свобода вызвала на Руси столь тяжкие последствия? Наши предки, оказавшиеся тогда, в начале XVII века, один на один с подобными вопросами, нашли ответы. И основной из них был, в общем-то, очевиден: главная беда состояла как раз во вседозволенности, в неограниченности свободы. В результате свобода совести обернулась бессовестностью, свобода нравов – безнравственностью, политическая свобода – горем, неволей и погибелью. И в целом та самая, столь желанная безграничная свобода оказалась свободой… греха! Хорошо, что мы тогда сумели справиться со всем этим. Но вам, Ярослав, наверное, известно, что творилось у нас в первой половине двадцать первого века?

– Не волнуйтесь, профессор, – заверил Яр, – и в двадцать первом все закончилось очень даже хорошо. В конце концов разум, добро, милосердие взяли верх. Конечно, конфликты случались всегда, случаются и в наше время, без них никуда, но мы научились решать их путем переговоров.

– Мне прямо бальзам на душу. – Профессор постучал себя по груди. – Значит, человечество одумалось.

– Нас подвела война с грингами, – тяжело вздохнул Яр. – Отобрала столько сил. Но мы сделали выводы и теперь готовы к встрече с любыми незнакомцами.

– Да, – покачал головой профессор, – удивительные вещи вы рассказываете, Яр. Особенно с виртуальным присутствием в аудитории…

– Ничего удивительного, – возразил Яр. – У вас ведь в двадцать первом веке был интернет, средства коммуникации, основная информация уже находилась в открытом доступе. Верно?

– Конечно, – подтвердил профессор.

– А к чему тогда было тратить время на чтение лекций в аудиториях? Или вы уже допускали виртуальное присутствие студентов?

– Не совсем, – замялся профессор, – дистанционное образование только зарождалось и во многих учебных заведениях использовалось в основном для людей с ограниченными возможностями…

– А для здоровых людей?

– Откровенно говоря, это считалось какой-то экзотикой и даже баловством. Да и оборудования еще не хватало.

– Система всеобщего образования в России была внедрена в двадцать втором веке. Тогдашние руководители государства поняли, что учиться могут все, а образование лишним не бывает. Власти обязали все вузы страны вести онлайн-лекции. Любой человек, зарегистрировавшись на портале, мог слушать лекции в прямом эфире и в любое время мог принять участие в сдаче государственных экзаменов, защите диплома, причем в любом вузе. Главное было – обладать знаниями.

– А каким образом проверялись знания? – спросил Кирилл Андреевич.

– Сначала был обычный экзамен, – пояснил Яр. – Так называемый студент являлся в учебное заведение и отвечал на вопросы комиссии. Была разработана такая система, что уже через пять минут общения становилось ясно, готов студент или нет. Время зря не тратили. Никаких апелляций, никаких бюрократических процедур. Готовься дальше и приходи через год. Все! С момента внедрения анализатора Памяти система и вовсе изменилась. Теперь, если нужно пройти какой-то тест или сдать экзамен, человек просто подключает свой анализатор к системе учебного учреждения и работает с искусственным интеллектом. Его не обманешь, не проведешь, не уговоришь. Самое главное – система видит, что вы – это вы. Вместо вас никто не сможет отвечать. Искусственный интеллект проверяет ваше умение и выдает результат. В некоторых случаях на машину даже возложили обязанности принимать решение, чтобы не отвлекать профессоров на рутинную работу.

– Постойте, коллега, но как можно поручить машине-роботу принимать решение? – недоуменно спросил Кирилл Андреевич. – А если произойдет ошибка?

– Любая ошибка, любой сбой, хотя на моей памяти такого не случалось, тут же попадет в главный компьютер системы Паснет и тут же будет исправлена. Знаете, профессор, в некоторых делах эмоции вредны, потому их необходимо поручать машинам. В четвертом тысячелетии все подчинено целесообразности.

– Целесообразность – хорошая штука, – вздохнул Кирилл Андреевич, – только вот кому она нужна без души…

– Вы сейчас рассуждаете с точки зрения двадцать первого века…

– А с какой же мне точки рассуждать? – рассмеялся профессор и раскинул руки в стороны. – Вы ведь тоже не можете рассуждать с точки зрения пятого тысячелетия, верно?

– Полностью с вами согласен, – кивнул Яр, – но я это произнес не в качестве упрека или замечания, просто хочу сказать: мир роботов, компьютеров, техники изменился до такой степени, что некоторые вопросы нас просто уже не интересуют и не заботят. Ну это примерно как вас в двадцать первом веке мало интересовало, какой кузнец лучше кует подковы.

– Но ведь такие люди остались, наверное, даже в ваше время? Имею в виду спортсменов.

– Да, конечно, – подтвердил Яр. – Мы сохранили все виды спорта.

– И в Олимпийские игры играете? – вмешался в разговор Алексей.

– Да, разумеется, – ответил Яр и добавил: – спорту у нас придавалось очень большое значение. Кстати, профессор, тоже хотел у вас спросить кое-что…

– Пожалуйста, – улыбнулся Кирилл Андреевич, – польщен вашим любопытством. Я уж думал, что вы знаете все и мне нечего вам рассказать.

– Дело в том, что нашу дополнительную память не перегружают всяким сплетнями, байками, сомнительными легендами. А я их коллекционирую, хочу вывести теорию, по которой с помощью баек и легенд можно выходить на тот или иной уровень Всемирной Памяти. Многие наши ученые не придают значения слухам, а между тем это тоже один из путей поиска решения некоторых проблем. Как и сказки!

– Есть такая пословица: «Сказка – ложь, да в ней намек!»

– Да, кстати, – согласился Яр. – Я приведу вам один пример, основанный на Законе о Всемирной Памяти. Вот здесь уже звучали вопросы: мол, как можно заархивировать человека и упрятать его в такую малюсенькую колбу? Но ведь человечество однажды уже проходило этот урок.

– Когда же? – изумленно воскликнул профессор. – И кто был учителем на том уроке?

– Все просто: учителем был народ, а урок назывался «Сказки народов мира». Ну разве джинн из лампы Алладина – это не первый заархивированный человек?

– Точно! – воскликнул идущий рядом Дмитрий. – А я ломаю голову, где же я об этом уже читал? Ой, – закрыл он рот рукой, – извините, не сдержался…

– Я как-то слышал от своего приятеля древние рассказы об МГУ, – продолжил Яр, – ну, о первых столетиях его существования. Ходили какие-то легенды о Главном здании. Что вам известно об этом?

Кирилл Андреевич рассмеялся и сказал:

– Коллега, но вы же понимаете, что это все просто вымысел, если хотите, байка…

– Да-да-да! – закивал Яр. – Понимаю, безусловно. Можете поделиться?

– Нет проблем! Тогда слушайте. Самая распространенная байка нашего времени. Я ее слышал, будучи сам студентом. Ходили слухи о гигантских холодильных установках под фундаментом главного здания…

– Точно-точно! – радостно воскликнул Ярослав. – Именно об этом рассказывал мой приятель. Извините, что перебил…

– Так вот, – продолжал профессор, – суть этой легенды в том, что, дескать, в районе Воробьевых гор очень слабые грунты, не способные выдержать крупное сооружение. А Сталин потребовал построить Главное здание МГУ именно в этом месте. Вот хоть тресни: постройте башню на Воробьевых горах, и все тут. Спорить в те времена с властью было не принято, а потому ученые нашли выход: они предложили выложить огромный фундамент, залить его жидким азотом и поставить холодильные установки. Легенда не выдерживала критики специалистов, но оказалась живучей и самой ходячей.

– Как интересно, – мечтательно произнес Ярослав. – Я заметил, что люди во все времена верили да и продолжают верить в те легенды и слухи, которые по своему содержанию просто бессмысленны.

– Трудно вам возразить, – согласился Кирилл Андреевич.

«Спасатели» подошли к своему жилищу. Первым нырнул в пещеру Николай Борисович, но через мгновение выскочил оттуда перепуганным и бледным.

– Там, там, – заикался он, – эта, как ее…

– Кто? – вскрикнул Леха. – Говори! Чего ты весь трясешься?

Трухин, видимо, так сильно перепугался, что от страха не мог вымолвить больше ни единого слова. Он вытаращил глаза и мычал что-то невнятное. Кирилл Андреевич подошел к входу и, заглянув вовнутрь, тоже отскочил.

– Там Аврора с тигрятами, – шепотом сказал он.

– Ничего себе! – тоже шепотом произнес Леха. – Как же она туда попала? Мы ведь заложили вход камнями?

– Вон, смотри на свои камни, – указал рукой Кирилл Андреевич. – Для нее это один удар лапой.

– Киса в боулинг играла, – пошутил Леха. – Что с Машкой? Неужели…

– Да погоди ты, Алексей, – цыкнул профессор, – зачем сразу думать о плохом?

– Может, крикнуть? – предложил Алексей.

– Дай подумать! – остановил его Кирилл Андреевич и спустя минуту сам тихонько крикнул: – Маша-а!

К удивлению мужчин, Мария отозвалась сразу:

– Ребята, заходите, не бойтесь!

Через мгновение в проеме пещеры показалась голова девушки.

– Заходите, заходите, – махала рукой Маша. – Аврора пришла к нам с миром. Тошка мой играет с ее тигрятами.

– Невероятно! – с облегчением вздохнул Кирилл Андреевич и первым последовал за Марией в пещеру.

Тигрица развалилась на каменном полу и внимательно наблюдала за игрой своих детей с диковинной собакой. Увидев профессора, тигрица поднялась, села и что-то муркнула тигрятам на своем языке. Те прижались к матери и стали следить за каждым движением вошедшего человека. Кирилл Андреевич сделал вид, что нахождение тигрицы в пещере – обычное дело, мол, ну сидит себе кошка и сидит. Он подошел к Марии, спросил, как она себя чувствует, что делает здесь животное.

– Кирилл Андреевич, – сказала Маша, – она безобидная. Я сначала сама так перепугалась, даже уже с жизнью распрощалась, но она ведет себя, словно домашняя кошка.

– Может, это первое животное, которое мы приручили на этой планете? – улыбнулся профессор, и, обращаясь к Авроре, спросил: – А погладить-то тебя можно? Руку не отхапаешь?

Аврора зажмурила глаза и пошевелила усами. Председателю сообщества нужно было быть и отважным, и решительным. Он подошел к тигрице, сел рядом с ней и погладил ее. Один из тигрят тут же облюбовал ботинок профессора и потянул за шнурок. Через несколько минут профессор, поняв, что тигрица не сделает им зла, позвал остальных:

– Друзья, заходите смело!

Переборов страх, люди стали заходить в свой дом. Самым последним вошел Трухин.

– Я бы не доверял зверю! – сказал он и расположился подальше от тигрицы.

– А что же нам делать? – съязвил профессор. – Прикажете воевать с ними? Как думаете, кто в этой схватке победит?

– Нет-нет, что вы, Кирилл Андреевич, как можно? Но я на вашем месте поостерегся бы.

– Ну что ты, котейка? – не обращая внимания на причитания Николая Борисовича, продолжил общаться с тигрицей Кирилл Андреевич. – Одной тяжко? Тянет к людям?

– Скорее всего, она была приручена людьми, – сделал вывод Яр. – Дикое животное в пещеру к людям не вошло бы.

– Да, – согласился с доводами коллеги Кирилл Андреевич. – Слишком смело для дикой тигрицы.

– Возможно, она жила в зоопарке или работала в цирке, – сказала Мария.

– Я тоже так думаю, – произнес Алексей, – в противном случае она бы уже чистила зубы от застрявших в них остатков Тоши.

– Алексей, – шикнула на него Мария, – ну что у тебя за шуточки? У меня от них аж мороз по коже. Разве такое можно говорить?

– Прости, Маша, – улыбнулся Алексей. – Я забыл, что ты у нас такая пугливая.

– Ага, – рассмеялась девушка, – я пугливая. А вы прямо герои России! Кто там стоял десять минут назад под пещерой и дрожал от страха?

– Было дело, – подтвердил Леха, – не буду выпендриваться, испугался. А Колян наш, по-моему, заикой стал. А ну, Коль, скажи что-нибудь!

– Не паясничайте, товарищ Москворецкий, – пробормотал Трухин. – Вполне предсказуемая и естественная реакция. Я же не дрессировщиком работаю. Конечно, испугался. Что тут такого? Теперь будете посмеиваться надо мной?

– Не обижайся, Коля. – Алексей подошел к нему и протянул ему руку: – Мир! Это у меня шуточки такие дурацкие. Я и сам испугался!

Николай Борисович пожал руку Алексея и довольно улыбнулся.

Мария, наконец-то заметив Матвея, подошла к нему и обняла:

– Матвей, а ты куда пропал? Мы тут все испереживались за тебя. Как ты себя чувствуешь, дорогой?

– Жив-здоров, барыня! – радостно ответил Матвей. – Так, спину немного поцарапал. Но Кирилл Андреевич уже подлечил немного.

– Молодчина, – погладила Маша Матвейку по голове, – я так рада тебя видеть…

На вечернем собрании решили, что завтра все мужчины, кроме «повара-охотника», идут снова на гору-антенну и будут работать там до вечера не покладая рук. И профессор, и Яр пришли к выводу, что под землей находится что-то очень важное, и оставлять это важное без внимания просто недопустимо.

Глава 9

Исследователи на следующий день натерпелись страху столько, сколько ни один из них не испытал с первого дня своей жизни на неведомой планете. У подножья горы их встретил громадный медведь. Во всяком случае, таким он смотрелся издалека. Морда вроде медвежья, но четыре глаза и переливающийся окрас. «Медведь», заметив приближающихся к нему людей, свирепо взревел и передними лапами неистово стал скрести камни.

– Стоп! – скомандовал Кирилл Андреевич. – Все замерли. Стоим, не шевелимся.

Чудовище начало медленно приближаться к людям. Николай Борисович Трухин тихо сказал:

– Если он подойдет слишком близко, нужно всем вместе начать громко кричать. Он испугается и убежит. Мы так не раз в сибирской тайге отпугивали медведей.

– А если его наш крик не напугает, а, наоборот, только раззадорит? – предположил Алексей. – Все-таки этот медведь не из Сибири. Это у вас они там такие вежливые и легкоранимые. – Леха даже в такой экстремальной ситуации пытался шутить.

Медведь остановился и стал наблюдать за непрошеными гостями. Со стороны казалось, что он прислушивается.

– Чего это он остановился? – спросил Кирилл Андреевич.

– Думает, – ехидно произнес Леха, – кого первым пустить на завтрак.

– Спокойно, ребята, только спокойно! – сказал Кирилл Андреевич. – Если он проявляет нерешительность, значит, не такой уж он и страшный. Все вместе мы можем показаться ему большим противником. Давайте возьмемся за руки, друзья! Пусть он думает, что мы одно целое существо.

– Если он голоден, ему все равно, на кого бросаться, – сказал Трухин. – Нужно кричать.

– Да погоди ты кричать! – одернул его Леха. – Видишь, он сам в непонятках, то ли нападать, то ли не испытывать судьбу и пройти мимо.

В этот момент инопланетный медведь снова двинулся в сторону людей. Картина была жуткой. И тут вдруг рядом с исследователями раздался страшный рев. От неожиданности все вздрогнули. Николай Борисович чуть не упал в обморок. Медведь остановился в десятке метров от людей, а между ними встала земная тигрица Аврора. Кто-то даже с облегчением вздохнул.

– Слава богу! – прошептал Леха и перекрестился. – Ну, теперь наша кисулька не позволит погибнуть землякам от лап этого дракона. Тем более наша родная, амурская.

Медведь и впрямь не стал испытывать судьбу, видимо, решив, что вступать в бой пока рановато. Он резко развернулся и заковылял в другую сторону. Неожиданно чудище приняло цвет горы и скрылось за ней.

– Что это было? – вдруг спросил Дима.

– Точно не уверен, – предположил Яр, – но, видимо, все животные здесь способны мимикрировать…

– Я, кстати, тоже об этом подумал, – сказал Кирилл Андреевич, – еще в первый раз, когда мы встретили того «оленя».

Они стали радостно махать тигрице, кричать ей слова благодарности, а она отошла в сторону и села в тени выступающей скалы, словно давая понять людям: можете трудиться, я на страже.

Первым спустился в расщелину Кирилл Андреевич. Он пробыл там довольно долго, но, когда выбрался, только пожал плечами.

– Непонятно! – коротко сказал он и кивнул Яру: – Ну что, дорогой соотечественник, твоя очередь?

Все постепенно и как-то незаметно переходили в обращении друг к другу на «ты», кроме Дмитрия, хотя Леха Москворецкий и ему уже сделал замечание, мол, чтобы тот переходил с ним на «ты».

– Да, конечно, – ответил Яр и принялся надевать самодельное альпинистское снаряжение.

Через полчаса «скалолазы» обсуждали увиденное, а остальные сидели рядом и, раскрыв рты, внимательно слушали, кроме Алексея – он ушел обследовать подножие горы.

– Смотри там, аккуратнее, Леш, – крикнул ему вслед профессор. – Держись подальше от косолапого.

– Все будет хорошо, – заверил Леха и кивнул в сторону тигрицы: – Охрана на месте!

Проводив Алексея, ученые мужи продолжили беседу.

– Я думаю, что это какая-то крупная лаборатория, – констатировал Ярослав и добавил: – Слишком мало информации.

– Главное, помещение освещено! – сказал Кирилл Андреевич.

– В этом нет проблем, – сказал Яр и кивнул на склон горы, – вот эти полосы могут играть и роль батареи. Если использовать энергию светила, об освещении можно не беспокоиться веками и даже тысячелетиями. Это так же естественно, как в небе облака.

– И как ты думаешь, кто это может быть? – спросил Кирилл Андреевич.

– Точно пока сказать не могу, но думаю, нас сюда откомандировали с Земли именно хозяева этого подземелья.

– Почему ты так решил? – спросил Кирилл Андреевич.

– Шестое чувство! – улыбнулся Яр. – Давайте рассуждать логически! Во-первых, материал недалеко от лаборатории…

– Это ты сейчас нас обозвал «материалом»? – хмыкнул профессор.

– А кто мы для них? – ответил Яр. – Я пока не могу ответить на вопрос, для чего мы здесь.

А во-вторых, не думаю, что сюда заглядывают разумные существа из разных систем. Впрочем, все может быть.

– Может, это те же гринги? – предположил Кирилл Андреевич.

– Мне эта мысль тоже приходила в голову, однако я ее отверг. Те хоть и разумные существа, но действовали грубо, как говорится, в лоб. А эти архивировали людей в течение многих столетий, бережно хранили. Как-то все это не походит на агрессию.

– Слушай, Яр, – воскликнул профессор, – а может, они – ну те, кто нас сюда доставил, – готовят заселение планеты? Мы же не знаем, какие здесь есть полезные ископаемые. Гринги действовали в лоб, а эти поумнее, потому решили иначе: завезти сюда разумные существа, дать им расплодиться, а потом, пока те не окрепли и не придумали, как отбиться от пришельцев, сделать их своими рабами? Такое может быть?

– Да все что угодно! И такой вариант вполне возможен. Но в любом случае можно сказать с уверенностью: наши «перевозчики» реализуют далеко не благотворительный проект.

– Нам бы выяснить, по каким признакам они нас здесь собирали? Не думаю, что хватали всех подряд. Наверняка у нас у всех есть что-то общее, – предположил профессор.

– Согласен, – ответил Яр, – но без общения с этими существами понять их логику будет очень сложно. У вас, профессор, есть какая-то версия?

– Увы, коллега, пока не могу даже примерно понять, что нас всех объединяет. Кстати, ты какими языками владеешь? – поинтересовался Кирилл Андреевич.

– Всеми, какие были и есть на планете Земля.

– Что ты такое говоришь? – раскрыл рот профессор и вдруг замахал руками: – А-а-а-а, понял-понял, все дело в этом вашем анализаторе памяти. Угадал?

– Да, все дело в нем! – подтвердил Яр. – Я даже внеземной язык буду понимать и говорить на нем после прослушивания десяти–пятнадцати минут чужой речи. Это происходит автоматически. Опять же: чему удивляться, если еще тысячу лет назад у вас в интернете были онлайн-переводчики? Согласен, они были примитивными, но тем не менее с их помощью наши предки… то есть ваши современники могли переводить любые тексты и понимать их. Верно?

– «До чего дошел прогресс!» – эта песня, наверное, будет вечной, – шутливо произнес Кирилл Андреевич.

– Ты не ошибся, – закивал Яр. – Точно-точно, мой коллега частенько напевает эту песенку.

Неожиданно раздался радостный голос Алексея:

– Мужики, все сюда, давайте сюда! – громко кричал он и махал руками.

– Наш коллега, видимо, обнаружил нечто весьма интересное, – сказал Кирилл Андреевич и, приподнявшись с земли, предложил: – Пойдемте, ребята, посмотрим. Думаю, Алексей не стал бы тревожить нас по пустякам.

И действительно, находка Алексея Москворецкого оказалась ничем не хуже открытой Альбертом Эйнштейном теории относительности: он обнаружил вход в лабораторию.

– Видимо, потрясло здесь хорошо, – сказал Яр. – Сколько щелей образовалось. Без них мы бы никогда ничего здесь не обнаружили.

– Копайте глубже, Ярослав, – произнес Кирилл Андреевич, – без «планетотрясения» (назвать это землетрясением даже язык не поворачивается) и нас бы сейчас здесь не было.

– И то верно, – согласился Яр. – Вот такие случайности иногда происходят даже на других планетах.

– То, что произошло, обязательно должно было произойти, – философски заметил профессор.

– Да, это вход, – ощупав массивные раздвижные металлические двери, заключил Яр. – Осталась самая малость: отворить их и попасть вовнутрь.

– Судя по форме этой калитки, – сказал Алексей, – открыть ее будет ой как нелегко.

А главное, тут нет ни замков, ни ручек – никаких зацепок.

– Это говорит только об одном, – сказал Яр, – замок здесь электронный, двери самораздвигающиеся.

– У нас даже нечем их сломать, – развел руками Леха. – Не будешь же в них камнями кидать!

– Спокойно, друзья, спокойно, – успокаивал всех Ярослав, – безвыходных ситуаций не бывает. Будем думать.

– Есть какие-то соображения? – спросил Кирилл Андреевич.

– Вы знаете, профессор, с моим анализатором что-то происходит! – едва ли не шепотом произнес Яр и добавил: – Тихо! Прошу тишины!

Я слышу голос!

Все замерли. Всем хотелось чуда, и оно произошло – кто-то установил связь с Ярославом.

«Кто вы?» – зазвучал голос в голове у Яра. Он жестом призвал всех замолчать, а сам начал общаться с неизвестным посредством анализатора памяти, который заменял ему мобильный телефон. Со стороны это выглядело немного странно – будто он разговаривал сам с собой. Хотя такие странности происходили и в двадцать первом веке, но там хоть на ухе висело приспособление для системы Bluetooth. А здесь вообще ничего не было.

«Мы случайно оказались на этой планете, – ответил Яр. – Мы нуждаемся в помощи…»

«Как долго вы находитесь здесь?» – спросил незнакомец.

«Не могу сказать! – ответил Яр. – Мы были заархивированы».

«Кто вас разархивировал?» – спросил голос.

«Стихия, – ответил Ярослав. – С ее же помощью мы и вас обнаружили».

«Да, – подтвердил голос, – здесь произошло нарушение целостности грунта, но это не влияет на мою работу».

«Вы нам поможете? – спросил Яр. – Мы как разумные существа обращаемся к вам за помощью!»

«Я не уполномочен заниматься посторонними делами!» – ответил голос.

«Но мы ведь можем погибнуть!» – заметил Яр. «Я не могу дальше общаться с вами, лимит в пятнадцать земных минут исчерпан, – произнес голос, – для продолжения неограниченного сеанса связи вы обязаны сообщить семизначный идентификационный код компетентного собеседника. Всего доброго!»

Голос замолчал. Яр прикусил губу и размышлял.

– Ну вот и поговорили! – тяжело вздохнув, наконец произнес Яр.

– Ты с кем-то говорил? – спросил профессор. – На каком языке? – Кирилл Андреевич не верил своим ушам.

– На русском, – усмехнулся Яр, – он наверняка уже слышал нашу речь, а дальше – дело техники.

– Кто – он? – спросили хором все присутствующие, пораженные тем, что здесь еще с кем-то можно говорить, кроме них самих.

– Этим комплексом, – кивнул он головой в сторону двери, – управляет искусственный интеллект. Если удастся подчинить его нам, мы сможем весело провести тут время.

– Устроим дискотеку! – потирая руки, весело произнес Леха Москворецкий. – Надеюсь, музычка тут найдется?

– Все тут найдется, – заверил Яр, – только нужен семизначный идентификационный код.

– Это так сложно? – поинтересовался Алексей.

– Современная теория вероятностей. – Неожиданно Яр заговорил каким-то жутким монотонным голосом. – Подобно другим разделам математики, например, геометрии, состоит из результатов, выводимых логическим путем из некоторых основных утверждений или аксиом и приложений к ситуациям в реальной жизни, относительно которых предполагается, что они согласуются с аксиомами…

– Стой! Стой! Стой! – Алексей замахал руками. – Остановись, Ярослав ты наш Мудрый! Ты чего? Хочешь, чтобы у меня мозг взорвался? Ничего себе, задал вопросик на свою голову…

– Простите, я увлекся, – сказал Яр. – Язык немного опередил мысли. Иногда так бывает от волнения.

– Это плохо! – покачал головой Москворецкий.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил Яр.

– Ну если за базаром не успеваешь следить! Можно ведь и ляпнуть что-нибудь лишнее. Хотя у вас там и так не все гладко, – махнул он рукой. – Мысли людей читаете, динозавров рассматриваете, с какими-то железяками разговариваете. Что-то мне даже перехотелось в будущее.

– Ал, ты знаком с теорией вероятности? – спросил Ярослав.

– Нет, – рассмеялся Леха, – я знаю только две теории! Говорят, есть такая теория: «Против лома нет приема!» А у меня в ответ своя: «Есть прием – побольше лом!» Вот и все!

– Очень интересная мысль, – улыбнулся Яр. – Нужно взять на вооружение.

– А то! – хмыкнул Алексей. – Она не раз меня спасала в девяностые. Только проблема в том, что у нас сейчас и лома-то даже нет.

– Ничего, Алексей, наш лом здесь, – постучал Яр указательным пальцем себя по лбу.

– Ты хакер, что ли? – удивился Алексей.

– Нет-нет! Но мой анализатор сегодня работает в необычном режиме. Сегодня я остаюсь на ночь здесь, – неожиданно объявил Яр.

– Это очень опасно, коллега, – воскликнул Кирилл Андреевич. – Здесь же этот Змей Горыныч шастает четырехглазый.

– А где наша полосатая подруга? – спросил Яр.

– Понимаешь, в чем дело, – взволнованно начал говорить Кирилл Андреевич, – мы должны держаться все вместе. Как бы чудище в наше отсутствие не наведалось в пещеру. Аврора ведь не может охранять и тебя, и пещеру одновременно.

– Твои предложения, профессор! – сказал Яр. – Мне необходимо провести здесь беспрерывно продолжительное время. Это очень важно. Анализатор постоянно фиксирует какую-то входящую информацию. Я чувствую, что она нам просто необходима. Кстати, такая возможность появилась только благодаря сближению с объектом. Стены этого комплекса превратились в своего рода мембрану. Сигналы мизерные, но уловимые.

– А что, если нам всем здесь заночевать? – неожиданно предложил Трухин. – Давайте сходим, заберем Марию с Матвеем и вернемся сюда. Аврора, надеюсь, нас сопроводит домой и обратно. Ну сами посмотрите. – Он раскинул руки. – Места здесь много – та же пещера. Я разведу костер, главное – крыша над головой есть. Ну что нам, дикарям, еще нужно?

– А как же грот? – взволнованно спросил Дима. – Бросим без присмотра?

– Ну почему сразу «бросим»? Грот мы можем задвинуть камнем, который откололся! – предложил Кирилл Андреевич. – Думаю, вшестером-то справимся!

– Вот это по-хозяйски, – воскликнул Леха. – Вещички собрали, матрасы, котелок прихватили, камушек задвинули и – в поход! Ну а если серьезно, Коля сделал дельное предложение. Наша кисуля действительно не может охранять нас сразу в двух местах. Слышь, Яр, сколько тебе времени понадобится, чтобы эту дверцу ломануть?

– Я не могу этого точно сказать, – улыбнулся Яр. – Ну и выраженьица у тебя, Ал.

– Да ладно тебе, – похлопал Леха Яра по плечу, – это я так, любя, просто шучу. В таких ситуациях нельзя постоянно сидеть и охать. Согласись, с ума можно быстро сойти, понимаешь?

– Да, это так! – кивнул Яр и снова заговорил металлическим голосом: – Твой мозг включает психологическую защиту. Это такая рационализация, или, правильнее сказать, неосознанный перевод дистресса в эустресс, то есть в приятный стресс, своего рода подсознательное рациональное поведение…

– Стой, Яр, ну что случилось? – прищурился Алексей. – С тобой же невозможно сегодня говорить. Ты не заболел, случаем?

– Извини, Алексей, – рассмеялся Яр, – я все еще никак не привыкну, что общаюсь с… это…

– Ага, ну-ну, договаривай, – хмыкнул Леха. – Общаешься с дикарями?

– Нет, что ты! – смутился Яр. – Я хотел сказать, с людьми из двадцать первого века.

– Врать нехорошо, Ярик! – Леха шутливо погрозил пальцем. – А то потомки когда-то вскроют твои мысли в архиве памяти и будут краснеть за тебя – окажется, что их прадедушка любил приврать.

Лехины шутки всем нравились, поэтому народ рассмеялся, а после собрался в путь. Вечером того же дня компания перебралась на другое место жительства. Все время людей сопровождала Аврора и двое ее бессменных помощников – маленькие тигрята.

Глава 10

Спалось на новом месте немного беспокойно, но в целом уютно и тепло. Яр расположился прямо под таинственной дверью и всю ночь ворочался, что-то бормоча себе под нос. За костром и входом в новое жилище следил в ту ночь Дмитрий. Под утро парень не справился со сном и, сидя прямо на пороге «дома», уснул. Разбудил и «часового», и всех остальных громкий визг. Когда народ выскочил на улицу, все обомлели. Матвейка поймал на аркан, изготовленный все из того же автомобильного троса, местную «козу».

– Барин, подсоби! – крикнул он выскочившему первым из ущелья Москворецкому. – Я же говорил, все равно поймаю эту скотину. Ты посмотри, у нее же вымя, как наш котелок, у нас намечается утренняя дойка.

Леха, быстро сообразив, что к чему и что в этой ситуации Матвейке действительно необходима помощь, подскочил к козе и, схватив ее за ноги, повалил на землю. Коза блеяла так, что Леха думал, что его барабанные перепонки полопаются. Вряд ли ее визг можно было назвать блеянием. Но, к удивлению всех, животное, видя, что ничего страшного не происходит, быстро успокоилось. Во всяком случае, внешне – не кричала, не дергалась, только поочередно моргала глазами. Алексей, заметив эту странность, пошутил:

– Хитрюга! По очереди моргает, боится даже на мгновение упустить нас из виду! – И, обращаясь к Дмитрию, сказал: – Давай, неси наш котелок.

Дмитрий метнулся в пещеру и через мгновение стоял уже возле козы с посудиной в руках. Матвей и Леха аккуратно поставили животное на ноги, дояр примостился под брюхом и ловкими, заметно умелыми движениями принялся доить козу.

– Вот умница, – приговаривал Матвей, – а то раскричалась, гляди, весь народ на ноги подняла, как тебе не стыдно?

Алексей ласкового поглаживал животное. Коза закрыла все четыре глаза, осознав, что ничего плохого ей не сделают.

– Не бойся, – нашептывал ей Леха, – мы тебя не обидим. Молоко – это хорошо. Слышь, Матвей, – обратился он к дояру, – как думаешь, а молоко у нее нормальное?

– Конечно, – рассмеялся Матвей, – молоко – оно и есть молоко!

– Да, животные тут необычные какие-то! – сказал Алексей.

– Да что тут необычного? – возразил Матвей. – Четыре глаза и шкура разноцветная? Молоко таким же остается. У нас в деревне у бабки Пелагеи теленок родился шестиногим. И ничего, нормальный такой телок получился, вырос ого-го! Без молока, правда – бычок, но мясо было отменным. По мне, пусть растут ноги, уши, глаза. Главное, чтобы молоко давала.

За разговорами Матвей и не заметил, как вскоре набрал целый котелок молока.

– Ты, барин, держи ее! Сейчас я угощу всех, да, может, добавим еще чуток.

– А дальше что? – спросил Алексей. – Отпустим?

– Как ж так, – помотал из стороны в сторону головой Матвей, – это ж кормилица. Что ей там делать? Да и ведмедь этот шастает, ведь задерет… Ты как, голубушка, – обратился он к козе, – поживешь с нами?

– Привяжем ее вон к тому выступу, – Леха указал на камень, – да и пусть тут сидит.

– Все верно, – согласился Матвей, – а пастись будем водить к реке. Там и травка посочнее, и водицы испьет. Угощайтесь, что же вы? – Матвей протянул зевакам котелок с молоком.

Люди переглянулись, пожали плечами. Никто не решался выступить в качестве первого дегустатора.

– Ну, придется мне рисковать, – пошутил Кирилл Андреевич. – Давай, Матвей, посудину сюда.

Все внимательно наблюдали, как председатель впервые пробовал на вкус инопланетное молоко. Напившись и опустив котелок, Кирилл Андреевич весело сказал:

– Рекомендую, друзья! Вкуснотища! Лет тридцать парного молока не пробовал, не считая, конечно, нашего многовекового сна.

После председателя все стали смелее, и через несколько минут котелок почти опустел. Одна Мария отказалась от угощения.

– Да как же так, барыня. – Матвейка сложил руки на груди. – Хоть глоточек сделай!

– Не могу, Матвей, – сказала Маша, – не обижайся. Нельзя мне молоко.

– Как это? – удивился Матвей. – Молоко можно всем! Жиденькая пища…

– Нет, дорогой, не всем! – улыбнулась Маша.

– Ну ладно, – согласился Матвей. – Тут, барыня, тебе решать самой.

Он допил остатки молока и продолжил дойку. В конце сделал еще пару глотков, отнес котелок в жилище и, отпустив козу пастись на травке, стал собираться на рыбалку.

Яр с утра прилип ухом к двери и не отходил от нее до самого обеда. После легкого перекуса он снова прильнул к металлу и, закрыв глаза, продолжил свою работу.

– Дмитрий, – неожиданно закричал Яр, – ну-ка дай свою… эту… флешку. – Он приложил к двери и ее.

– Там, кстати, есть код, в моей рукописи! – прошептал Дима на ухо Яру, но тот вместо ответа молча приложил указательный палец к губам.

Все ждали от Яра результата. Но у того что-то не выходило. Несколько раз Яр досадливо щелкал пальцами, давая понять коллегам, что пока не получается раздобыть этот треклятый код. Первый день оказался безуспешным. За вечерним чаем профессор спросил:

– Ну хоть какие-то результаты есть?

– Мне бы не хотелось называть это результатом, но я обнаружил совершенно новые волны. Пока до конца не разобрался…

– Новые волны? – удивился Кирилл Андреевич. – В каком смысле?

– Я имею в виду по геометрии фронта волны. Впервые такое вижу: ни плоская, ни сферическая, ни цилиндрическая, ни спиральная… Это настолько странное явление, что мне даже сложно описать, но, думаю, все равно разберемся.

– Не торопись, Яр, – предостерег Кирилл Андреевич. – Понимаю, хочется поскорее, но береги нервы, не позволяй себе увлечься. Спокойно!

– Хорошо, председатель, – кивнул Яр, – я учту ваше пожелание.

Ощутимый результат появился только на следующее утро. Несмотря на то, что все еще спали, Ярослав громко произнес:

– Есть!

Первым вскочил Дмитрий:

– Нашел? На флешке?

– Да, – радостно закивал Яр, – теперь нужно правильно передать.

– Это еще как? – удивился студент. – Мне кажется, в романе я просто назвал цифры, и дверь отворилась.

– Не все так просто, – возразил Яр, – сначала необходимо активизировать систему. Куда вводить код? Пока некуда. Но это я сейчас сделаю. Все! Не мешай мне. Тишина.

Если бы окружающие люди не знали, чем занимается их коллега, то подумали бы, что он медитирует. Впрочем, возможно, так оно и было.

«По моим сведениям, вы не местные. Откуда вы?» – снова появился голос в голове Яра.

«Мы с планеты Земля, галактика Млечный Путь, рукав Ориона, звезда Солнце», – ответил Яр.

«Принято», – подтвердил голос.

Через некоторое время Яр встал перед дверью, и все услышали легкий шорох – дверь начала раздвигаться. Народ стоял с открытыми ртами и наблюдал за происходящим. Перед их взором предстал громадный зал, в котором все было ослепительно белого цвета. Первым порог помещения переступил Яр. Он постоял несколько минут, с кем-то, видимо, мысленно беседуя, затем махнул рукой всем и громко сказал:

– Добро пожаловать, земляне, в инопланетную цивилизацию.

Люди ахнули, увидев покрытые белыми покрывалами белоснежные диваны, намертво прикрепленные к полу, и такие же кресла. Алексей тут же высказал предположение:

– Воруют у них здесь, что ли? Чего это они диваны и кресла прикрутили к полу?

Из общего зала по кругу имелось множество дверей. Дима заглянул в некоторые и с восторгом произнес:

– Здесь даже душ есть!

Яр пояснил, что с помощью искусственного интеллекта здесь удалось все адаптировать под землян.

Подойдя к большому зеркалу, мужчины поглаживали свои бороды и качали головами.

– Ну вылитый неандерталец, – усмехнул я Кирилл Андреевич, – небритый, нестриженый…

– Да какие мы неандертальцы? Настоящие бомжи, – поправил Алексей.

– А кто за всем этим ухаживает? – спросил Николай Борисович.

– Да, кто? – ехидно произнес Леха. – Не видел, что ли, домработница мимо нашей пещеры ходила на работу?

– Нет, не видел, – нахмурился Трухин, – вот вечно вы, Алексей, со своими шуточками.

– А ты вечно губы дуешь, как красна девица. Вон даже Машка не обижается, – рассмеялся Леха.

– Я тоже не обижаюсь, – сказал Николай Борисович, – но ведь момент торжественный, как говорится, из грязи в князи.

– Это еще из какой грязи? – выпятил нижнюю губу Леха. – Ты поосторожнее с выраженьицами!

– Ну вот видите, – рассмеялся Трухин, – а сами-то шутки и не понимаете!

– Вау! – вскрикнула Мария. – Кирилл Андреевич, Ярослав, можно я душ приму?

– Погоди, Мария, – ответил Яр. – Давай сначала разберемся с нашим искусственным интеллектом. Минуту, – закрыл он глаза и что-то передал своему невидимому собеседнику. Спустя еще несколько минут Яр перевел общение с «помощником» в режим громкой связи, чтобы все слышали, что здесь происходит.

– Друзья, для удобства общения необходимо искусственному интеллекту присвоить новое имя.

– А старое какое? – спросил Алексей.

– Не буду даже произносить, все равно не запомните, а при попытке повторить кто-то может сломать язык, – пошутил Яр.

– Ну и бог с ним, – махнул рукой Леха. – Давай назовем его «земляк».

– Ну какой же он нам земляк? – усмехнулся Кирилл Андреевич. – Предлагаю назвать его просто «друг». Он же теперь нам будет помогать.

– Ага, – наигранно обидчиво произнес Леха, – таких друзей – за ухо да в музей! Держал нас тут в прихожей на земле два дня. «Друг» называется.

– Есть еще предложения? – спросил Яр.

– Друг – это ведь не имя, – возразил Дмитрий. – Давайте ему дадим наше земное имя.

– В общем-то, Дмитрий прав, – согласился Кирилл Андреевич.

– Ну тогда предлагай, – сказал Леха.

– У меня на земле был хороший друг, вы наверняка его знаете, – обратился Дима к профессору и Марии, – Гоша Куценко, талантливый актер, замечательный человек, веселый, заботливый. Давайте нашего друга тоже назовем Гошей.

– Ой, ребята, я обожаю Гошу, – всплеснула руками Мария. – Очень прикольный актер. Я согласна! – Она подняла руку вверх.

– Да и я не возражаю, – улыбнулся Кирилл Андреевич.

– Ну Гоша так Гоша, – пожал плечами Алексей. – Актера я такого не помню, но у меня, кстати, друг был Гоша. Мне нравится. Я «за»!

– Не возражаю, – тихо сказал Николай Борисович.

– Красиво! – закивал Матвей.

– Ну раз никто не возражает, называем Гошей! Правильно я понимаю?

– Да! Называем! Точно! – раздались голоса. – Ну и отлично! – сказал Яр и, обращаясь к невидимому другу, сказал: – «Один, сорок два, четырнадцать дробь восемь минус пятнадцать, квадрат суммы оси и радиуса», с этого момента ты будешь называться «Гоша». Как понял?

– Понял! Принято: я Гоша, – раздался голос откуда-то из-под потолка. От неожиданности люди даже вздрогнули.

– Вот и прекрасно, – ответил Яр. – Позволь представить тебе моих коллег. – Первым Яр подозвал к себе Кирилла Андреевича: – Профессор, встаньте в этот круг, так сказать, для знакомства. Внимание – знакомство. Гоша, это «профессор». Можно обращаться и «Кирилл Андреевич». Принято?

– Понял! – ответил искусственный интеллект. – Вариант 1: «профессор», вариант 2: «Кирилл Андреевич», – повторил голос.

– Прекрасно, – сказал Яр и пригласил в круг Алексея. – Гоша, внимание – знакомство! Это «Алексей»!

– Да можно просто Леха, – поправил Москворецкий.

– Можно называть «Леха», – добавил Яр.

– Понял! Вариант 1: «Алексей», вариант 2: «Леха».

Имена остальных закрепили: «Николай Борисович» или «Трухин», «Матвей» или Матвейка», «Мария» или «Маша», «Дима» или «Дмитрий».

Ярослава Гоша называл почему-то «спикером». Но это были их особые взаимоотношения, никто не стал выяснять, почему у Яра появилось вдруг такое прозвище.

– Итак, друзья, мы находимся в помещении, приспособленном для специальных опытов и исследований, попросту говоря – в лаборатории.

– Ни фига себе! – присвистнул Леха. – Так это над нами тут опыты собирались ставить?

– Ты не поверишь, Алексей, – тяжело вздохнул Ярослав, – но это так. Я пока вкратце пообщался с искусст… с Гошей, но картина вырисовывается неприглядная. По-видимому, нас сюда действительно привезли в качестве биологического материала. Но не будем забегать вперед. Давайте все по порядку. Значит так, вы можете задавать Гоше любые вопросы. Он все объяснит и покажет. Здесь есть электронно-световые указатели. Разобраться со всем очень легко. Интеллект вас услышит, если вы в начале разговора произнесете слово «Гоша». Сеанс связи с Гошей считается оконченным, если вы не говорите с ним в течение полутора минут. Но как только вы произнесете имя «Гоша», сеанс мгновенно восстанавливается. Все очень просто. Предлагаю каждому заняться собой – здесь более двадцати гигиенических комнат. Вода в них и все необходимое заархивированы, за разархивацией обращайтесь к Гоше. Смелее, мои друзья! Мы вернулись к цивилизованной жизни. Здесь есть все: питание, здоровый сон, уход, очищенный воздух, великолепная вода! Рассчитано на пятьсот–шестьсот человек и лет на триста. Так что запасы у нас большие. Не переживайте.

– Даже не верится! – закатила глаза Мария и томно спросила: – А спать мы будем здесь, на диванах?

– Это холл¸ Мария! – пояснил Яр. – Здесь есть спальные комнаты. Да, и с этого момента приучайтесь все вопросы задавать искусственному интеллекту.

– Барин, а мне как говорить? – тихо спросил у Яра Матвей.

– Что говорить? – сразу не понял Яр.

– Ну этому, который наверху сидит! – Матвей указал пальцем на потолок.

– Дорогой Матвей, – приобнял Яр мужика, – во-первых, он там не сидит, а во-вторых, он для всех нас просто Гоша. Понимаешь? И для тебя тоже. Никаких своих дурацких приставок не употребляй: «ваша светлость», «благородие», «барин». Просто говоришь ему «Гоша». Ты понял?

– Понял, барин! – закивал Матвейка. – Ну, а он того… не обидится? Все-таки важный небось…

Все начали смеяться. Матвей обернулся, внимательно посмотрел на всех и расплакался. Первой к нему бросилась Маша:

– Матвеечка, милый, ну чего ты расплакался? – залепетала она.

– Ты не обращай внимания, барыня, это я от счастья. Вы тут все такие великие люди, а никто слова худого еще ни разу мне не сказал. Чудно все это! А тут еще и этого, – снова взглянул он на потолок, – Гошей приказали называть, я уж совсем и растерялси. Как-то все не так, барыня, понимаешь?

– Наоборот, дорогой, все так! Ты наш друг, ты такой же, как все! Так что привыкай к свободной жизни.

– Так я что, вольный теперь? Могу итить куда глаза глядят?

– Ты что, Матвей, лыжи куда навострил? – спросил Леха.

– Ой, барин, ты все время так мудрено разговариваешь со мной, я не понимаю.

– Говорю, сбежать от нас собрался? – пояснил Леха.

– Господь с тобой, барин, куда ж мне бежать-то? Да и от добра добра не ищуть. Я и так тут, как в раю. Если бы меня моя барыня обняла при всех, я бы, наверное, от страху и умер бы на месте. А тут…

– Так мы же тебя любим! – сказала Маша.

Матвейка, освободившись от Машкиных объятий, неожиданно грохнулся на колени и давай отвешивать поклоны:

– Спасибо вам, люди добрые! Храни вас боже, дай вам бог здоровья на многие лета.

– Мы же договаривались, никаких поклонов, Матвей, – строго произнес Кирилл Андреевич, поднимая Матвейку с колен.

Нелепее картину сложно было придумать. В миллионах километров от Земли, посреди роскошной инопланетной лаборатории, на глазах искусственного интеллекта крепостной крестьянин Матвейка бухнулся окружающим в ноги. Его сознание еще не могло никак настроиться на реалии жизни. Он жил, словно во сне, а человеческое отношение к себе воспринимал как что-то нереальное и фантастическое.

– Гоша, – первым обуздала искусственный интеллект Маша, – где мне помыться?

– Какие цифры вы предпочитаете, Мария?

– Без разницы, – хихикнула девушка.

– Входите в бокс номер 101, – ответил Гоша, и рядом с Марией на полу засветилась ярко–зеленая стрелка.

– Спасибо, дорогой, – ответила Маша и направилась в указанное помещение.

Мужчины не стали задавать Гоше вопросы, а просто каждый отправился в свободную комнату. Примерно через час все распаренные, побритые и благоухающие собрались за большим столом.

– Ну что, дружище, перекусим? – крикнул Леха.

Гоша почему-то молчал.

– Яр! – недоуменно произнес Леха и пожаловался спикеру: – А он меня не слушается?

Припух, что ли?

– Алексей, – рассмеялся очередной шутке Яр. – Нужно правильно обращаться. Вначале произносим слово «Гоша». Он активизируется и начнет с тобой общаться.

– Ты смотри, какой капризный! – покачала головой Леха.

– Ты, во-первых, начал с другого слова, во-вторых, он Гоша, а не дружище. Понял?

– Понял-понял, учту на будущее.

Леха откашлялся, и громко произнес:

– Гоша! Что нам перекусить?

– Алексей, я не могу ответить на ваш некорректный вопрос.

– Эй, – вскочил Леха и, глядя на потолок, пригрозил кулаком. – Ты чего? Совсем того? Мы с утра ничего не ели. Как это «некорректный вопрос»?

– Вы хотите есть? – спросил Гоша.

– Ну да, – кивнул Леха. – И я, и все остальные.

– Что вы и чем хотите «перекусить»? – спросил Гоша.

– Алексей, – вмешался Яр, – не употребляй ты таких слов. Он некоторые вопросы может воспринимать буквально. Ну что это за слово – «перекусить»?

– А-а-а! Понял-понял, – почесал затылок Леха и тут же спросил: – Где тут у вас хранится хавчик?

– Некорректный вопрос, – ответил интеллект.

Яр и профессор, наблюдавшие за этой картиной со стороны, начали хохотать.

– Вы чего смеетесь? – удивился Леха. – Ярик, ты настрой ему мозг. Какой-то он туповатый. Что ни спрошу у него, он мне в ответ: «Некорректный вопрос». – Алексей скорчил такое лицо, что смеяться начали теперь уже все.

– Алексей, – сказал Яр, – откровенно говоря, даже я не сразу понял, что ты спросил. Имею в виду слово «хавчик». Потом догадался, что это значит. Ты задавай вопросы без жаргонизмов, без сленговых вариаций. Понимаешь? Отдавай четкие команды.

– Точно туповат он – этот ваш интеллект! – буркнул Леха и повторил команду: – Гоша, хочу есть.

– Посмотрите на экран справа, – произнес Гоша, – выберите себе блюдо.

Леха чуть не отпрыгнул от стола. Повернув голову направо, он увидел, как прямо в воздухе перед ним появился список блюд.

– А выбирать как? – спросил Леха.

– Прикоснитесь к выбранной строке.

Леха осторожно прикоснулся пальцем к светящейся надписи «Фасолевый суп» – надпись исчезла, затем он выбрал антрекот и апельсиновый сок.

– Заказ окончен? – спросил интеллект.

– Ну, в общем-то, да, – закивал Леха и спросил: – Долго ждать?

– Заказ будет выполнен в течение пяти минут, – заверил Гоша.

– Хорошо, жду.

Через пять минут из дальней двери выехал метровый робот и, подъехав к столу, ловко поставил перед Алексеем прозрачный поднос, на котором дымились суп, тарелка с антрекотом и переливался яркими цветами стакан с апельсиновым соком.

– Вот это сервис, – изумился Леха и взял в руки нож и вилку. – Это тебе, Матвейка, не козу ловить по горам.

Видя, как Алексей с аппетитом поглощает свой супчик, остальные тоже начали заказывать себе блюда. С бедного Матвея сошло семь потов, прежде чем он заказал себе поесть. Но никто над ним не посмеивался, каждый участливо подсказывал, если тот ошибался. В результате Матвей съел целую тарелку ухи, перепела под сливочным соусом, пареную репу со сметаной и все это запил настоящим русским квасом.

– Губа не дура, – похлопал его Леха. – Вкусно?

– Очень, – кивнул Матвей и погладил себя по животу.

После обеда, отвечая на многочисленные вопросы, Яр пояснял коллегам, что здесь буквально все заархивировано – таким образом решена проблема с хранением и размещением. То есть хранить можно вечно, а места нужно по минимуму.

– Величайшее изобретение! – сказал Кирилл Андреевич. – Восхищен! – Он обратился к Яру: – И на Земле теперь такое есть?

– Да, конечно, я ведь рассказывал. Только у нас запрещено людей архивировать. Но я думаю, это тоже вопрос времени. Разберутся с памятью и приступят… Это же удобно при полетах к другим планетам.

– Яр, – обратился профессор, – я вот все думаю, выходит, здесь все заточено под жителей России?

– С чего вы так решили? – удивился Ярослав.

– Но Гоша так лихо выполняет заказы… Взять хотя бы те же репу, квас…

– Вот вы о чем! – рассмеялся Яр. – Нет, это все из базы архива Космической памяти. Там же информация о всех планетах и о том, что на этих планетах творится. Я объяснил Гоше, что мы с Земли.

– Допустим, – кивнул Кирилл Андреевич, – а… продукты, то есть компоненты…

– Это уже есть и на Земле – продукты изготавливаются из специальной витаминизированной и минерализированной почвы и воды.

– Так, выходит, все, что мы сегодня употребляли, это искусственное?

– Это большое заблуждение! – ответил Яр.

– Почему заблуждение, если, например, репа сделана из чего-то, а не выросла в огороде? – заметил профессор.

– Хорошо, – кивнул Яр, – давайте рассуждать логически.

– Ну давайте, – согласился профессор.

– Репа растет в земле и требует полива. Верно? – спросил Яр.

– Ну, конечно, – подтвердил Кирилл Андреевич.

– То есть в процессе созревания и увеличения плода участвуют земля и вода. Так?

– Так! – кивнул профессор.

– А теперь скажите, что изменится, если мы возьмем определенное количество земли, воды и сами изготовим из этого плод репы?

– Разве такое возможно? – ухмыльнулся Кирилл Андреевич.

– Все, что вы сегодня с таким аппетитом кушали, – улыбнулся Ярослав, – сделано именно таким образом.

– А… мясо, хлеб…

– Все! Без исключений. Мы на земле давно отказались от мяса, в смысле от разведения птицы, животных, рыбы. Все изготавливается из земли, воды, воздуха.

– Ну а если человек все-таки пожелает натурального мяса, рыбы…

– Всегда есть выбор, но дело в том, что экспресс-пища гораздо безопаснее и вкуснее, поскольку мы убираем из нее вредные вещества. Вы знаете, какую опасность несет, к примеру, мясо диких животных?

– Тут я соглашусь с тобой, коллега, – сказал профессор, – у меня приятель очень сильно пострадал из-за мяса дикого кабана. Сильно и долго болел…

– Вот видишь!

– Но всякие специализированные фермы…

– Этим тоже можно отравиться, – перебил Яр. – Зачем рисковать здоровьем? Вы думаете, почему нам удалось так повысить среднюю продолжительность жизни на земле? В первую очередь благодаря правильному питанию.

– Аргумент очень весомый, – рассмеялся профессор, – если учесть, что тебе уже под сто лет, не буду спорить. Удивляет, как им удается хранить здесь такое количество почвы, воды и всего остального.

– Здесь все заархивировано, причем в очень больших количествах. Кроме того, в этой лаборатории применяется мультиархивация.

– Это еще что такое? Сжимание в несколько раз? – догадался профессор.

– Да, – подтвердил Яр, – это архивация архивированных предметов. На Земле мы только начинали такие эксперименты. Здесь же это норма.

– Продвинутые, видимо, товарищи! – усмехнулся Кирилл Андреевич.

– Несомненно, – сказал Яр. – Этот разум достиг невероятного развития. Но, – поднял он указательный палец, – и мы, как говорили наши предки, не лыком шиты: ведь смогли переподчинить себе искусственный интеллект, а это большое дело!

– Ну это, коллега, только твоя заслуга, – прикоснулся к плечу Яра Кирилл Андреевич.

– Нет! – заявил Яр. – Справедливости ради скажу: без устройства Дмитрия вряд ли у меня получилось бы!

– Без флешки? – удивился профессор. – Без нее могло ничего не получиться?

– Да! – подтвердил Яр. – Код удалось взять именно оттуда.

– Ты смотри! – покачал головой Кирилл Андреевич. – Жаль, конечно, что Диму подвела память. Ума не приложу, как он написал эту книгу?

– Я думаю, тут как раз и сработал ЗоВ Памяти, – сказал Ярослав. – Сам процесс всего этого пока мне не понятен, но интуиция мне подсказывает, что без Космического архива тут не обошлось.

– Да, – вздохнул профессор, – и впрямь век живи, век учись!

– Весь наш эфир пропитан информацией, каждый человек может внезапно уловить что-то новое и необычайное. И уровень интеллекта, между прочим, здесь ни при чем. В данном случае включаются совершенно другие механизмы. Это что-то вроде творческого вдохновения и озарения. Этой информационной энергией питаются одаренные люди – поэты, писатели, композиторы, художники. Одно из положений Закона о Всемирной Памяти гласит: космос оказывает влияние на каждого человека, как и каждый человек оказывает влияние на космос.

Наступила ночь, и земляне разошлись по отдельным комнатам. Леха перед сном ехидно сказал Марии:

– Машка, а тур твой не такой уж и экстремальный.

– Да ну тебя, – махнула рукой Мария и исчезла за дверью своей спальни.

Лишь Яр и Кирилл Андреевич еще долго не спали, все о чем-то говорили и говорили.

Глава 11

На следующий день за завтраком народ потребовал от Яра «зрелищ», что означало «лекций». Первым начал Алексей:

– Яр, ты бы хоть нас просветил. Все-таки интересно, как там все происходило на Земле.

– Ярослав, – поддержал Алексея Дмитрий, – а известно что-нибудь о дохристианской истории России? У нас ведь как было в школе – потоп, а после него сразу «Повесть временных лет» Нестора.

– Хорошо, – согласился Яр и добавил: – сегодня после ужина устроим вечер истории.

– Ура! – радостно воскликнул студент.

Вечером Ярослав и в самом деле устроил для коллег праздник – они узнали настоящую историю своей прародины.

– К сожалению, – начал Яр, – написанная русская история долгое время знала один изначальный источник – «Повесть временных лет». И в ваше время, и потом, после этого, школьников и студентов учили, что отправная точка изучения истории русской земли находилась здесь: «Се повести времяньных лет, откуда есть пошла Русская Земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская Земля стала есть».

– Точно-точно! – радостно всплеснула руками Мария. – Мы это изучали в университете.

– Не перебивай, – шикнул на нее Алексей.

– Такое преподавание длилось еще несколько веков, – улыбнулся Ярослав. – Однако теперь, как я говорил ранее, у нас есть все основания утверждать, что много-много тысяч лет назад на нашей планете жил один пранарод, разговаривающий на одном праязыке.

– Я правильно понимаю, что единым пранародом были те две тысячи людей, которые высадились на Землю пятьдесят тысяч лет назад? – уточнил Дмитрий.

– Правильно! – подтвердил Яр. – Именно так!

– А как они были одеты? – спросил Дима.

– Да замучил ты своими вопросами! – прикрикнул на него Алексей. – Дай послушать.

– Ничего страшного, – улыбнулся Ярослав, – вы смело можете задавать вопросы. Одеты они были так же, как и мы. То есть фактически ничем не отличались от земного человека двадцатых–тридцатых веков новой эры. Итак, продолжим. Их корабль, точнее, самолет с корабля, приземлился, как вы думаете, где?

– В Африке? – предположил Дмитрий.

– Почему ты так решил? – спросил Яр.

– Мы в универе учили, что примерно две тысячи человек, пережившие последствия мощного вулканического извержения, предположительно, вулкана Тоба в Индонезии, стали предками современных людей в Африке. Преподаватель говорила, что пятьдесят тысяч лет назад эти люди мигрировали в Азию, а оттуда уже – в Европу, Австралию и Америку. Может, это они?

– Это большое заблуждение! – сказал Ярослав. – Инопланетяне высадились на территории Русского Севера у легендарной горы Меру. Полярной прародиной человечества стала знаменитая северная страна Гиперборея, которая является праматерью мировой культуры.

– Аж дух захватывает! – шумно выдохнул студент.

– Так вот, дорогие друзья, – продолжил свою лекцию Ярослав, – нам удалось восстановить подробную хронику событий. После приземления наши прапредки поселились в приполярных областях, кстати, в русском фольклоре называемых Подсолнечным царством, и в течение нескольких тысячелетий основали мощнейшую развитую цивилизацию.

– Бедняги, – вздохнула Мария, – они же там могли замерзнуть!

– Не могли, – возразил Яр, – дело в том, что в те давние времена климат на севере Евразии был совершенно другим – теплым и мягким.

– Подтверждаю, – вмешался Кирилл Андреевич, – еще в наше время российские океанологи и палеонтографы установили, что сорок– пятьдесят тысяч лет назад климат Арктики был мягким, а Северный Ледовитый океан, несмотря на присутствие ледников на континенте, был достаточно теплым.

– Яр, можно вопрос? – не сдержался Дмитрий.

– Да, конечно! – кивнул Ярослав.

– А Атлантиду нашли?

– Нашли, – улыбнулся Яр. – Вы, наверное, удивитесь, но Гиперборея и Атлантида – это одно и то же.

– Ничего себе, – помотал головой Дима, – значит, она находилась не в Атлантическом океане?

– Нет, конечно, – ответил Ярослав. – Само название океана произошло от имени Атлант. А почему у Гипербореи появился псевдоним, легко объясняется. Во-первых, по преданию, на древнем арктическом материке жили люди, отличающиеся крепким телосложением, выносливые и высокие. Отсюда и появилось название – что-то вроде «Страна Атлантов». А во-вторых, название «Гиперборея» – искусственное. Оно появилось гораздо позже. Его придумали античные авторы, используя название северного ветра Борей. Гиперборея – то есть «за северным ветром». На самом деле легендарная северная страна называлась «Туле». Со временем люди все смешали воедино – Атланты, Туле, Атлантида.

– Так что, выходит, название русского города Тулы произошло от Гипербореи? Ну в смысле от Туле? – удивленно спросил Алексей.

– И не только русского города, – воскликнул Ярослав. – Люди часто не замечают очевидные вещи. Но память человеческая весьма цепка и неуничтожима. Топонимы с древним корнем «тул» чрезвычайно распространены по всей планете. Наверняка вы слышали о городах Тульче, расположенном в Румынии, Тульчине – на Украине. Во Франции до сих пор стоят города Тулон и Тулуза. А на территории Мексики известен город Тула – столица древнего государства тольтеков, просуществовавшего до двенадцатого века.

– Получается, что и туда добрались наши предки? – спросил Дмитрий.

– Причем гораздо ранее, чем возникла культура тольтеков, она просуществовала всего три–четыре столетия. Но что удивительно, еще раньше на месте столицы тольтеков существовал знаменитый город индейцев Толлан. Надеюсь, ни у кого не возникает сомнений в том, что созвучие здесь неслучайное?

– Яр, – вмешался профессор, – а что ты скажешь об известном титуле у древних скандинавов? Если мне не изменяет память, он назывался «тул».

– Это известный факт, – ответил Ярослав, – «тул» означал мудрого человека с богатым жизненным опытом. Он являлся хранителем высшего знания. В скандинавском фольклоре известно словосочетание «тул и конунг», в котором первое слово означало «жрец», а второе – «вождь», причем вождь мог стать и жрецом.

– Кстати, – сказал Кирилл Андреевич, – в русской истории был такой вождь-жрец. Ну-ка, Дмитрий, назови его!

– Думаю, это Вещий Олег, – выпалил Дима. – Молодец! – хором произнесли Ярослав и профессор, а Кирилл Андреевич добавил:

– Зачет сдал!

– Но на этом наше топонимическое «путешествие» не окончено. Впоследствии вы поймете чрезвычайную важность этой информации. Запомните ее! В Индии есть древний пришлый дравидский народ, который называется тулу. Он появился на территории Индии более семи тысяч лет назад. Откуда же он пришел? Как вы считаете?

– Все интереснее и интереснее, – потирая руки, произнес студент.

– Да, – согласился Яр, – это история человечества, это история нашего материка, это история России…

Неожиданно взвыла сирена, и замелькали огни, все вздрогнули.

– Внимание! Тревога! – громко известил искусственный интеллект. – Внимание! Тревога! Внимание…

– Стоп-стоп-стоп! – замахал руками Ярослав. – Гоша! Ну ты же видишь, мы все здесь. Зачем так громко кричать? Что случилось? Говори.

– Со мной пытаются связаться посторонние пользователи! – объявил интеллект.

– Ни фига себе! – присвистнул Леха. – Вот они, голубчики, обозначились. Братки приехали.

– Попрошу не перебивать! – поднял руки вверх Ярослав. – Это очень серьезное заявление. Гоша!

– Слушаю, спикер, готов работать!

– Давай по порядку, – ледяным голосом приказал Яр. – Кто они?

– Они – бывшие владельцы корабля, – ответил Гоша.

– Какого еще корабля? – изумленно спросил Ярослав.

– Нашего.

– Подробнее! – приказал Яр.

– Вы находитесь на межгаллактическом корабле, – объявил искусственный интеллект, и все ахнули.

– А почему ты вначале объявил, что это лаборатория? – спросил Яр.

– Это и есть лаборатория, – ответил Гоша и добавил: – Лаборатория на борту корабля.

– Но почему ты не сказал, что она часть большого корабля? Мы просто еще не успели все обследовать.

– Вы не спрашивали, – ответил Гоша.

– А сам ты… – Яр вдруг осекся. Он понял, что претензии здесь предъявлять некому.

– Я могу воспроизвести наш разговор, – предложил Гоша, – никаких предпосылок для озвучивания дополнительной информации не было.

– Ладно, эта тема закрыта, – махнул рукой Яр. – Как они вышли на тебя?

– Я обязан сообщать бывшему пользователю о том, что коды изменены, – пояснил искусственный интеллект.

– То есть ты им сразу сообщил, как только мы с тобой вошли в контакт? – спросил Яр.

– Да, – коротко ответил Гоша.

– Это минус, – вздохнул Ярослав.

– Но есть и плюс, спикер, – сказал интеллект.

– В чем ты его видишь? – спросил Ярослав.

– В том, что я и вам сразу сообщил о попытке со мной связаться.

– А как им это удалось?

– При смене пользователя остается специальный канал связи, который длится, если вы помните, всего пятнадцать земных минут.

– То есть я правильно понял, что сейчас ты с ними не на связи? – спросил Яр.

– Связь окончена, но они попытаются ее восстановить по вашему же методу, – заявил искусственный интеллект. – Для этого им нужно приблизиться к нам на определенное расстояние. Они сейчас летят сюда.

– Когда это произойдет? Сколько им понадобится времени, чтобы добраться до этой планеты? И откуда они летят?

– Они летят с планеты Глизе 667 С, галактика Андромеды, орбита звезды Сириус. Прилетят сюда через тридцать земных суток, – ответил Гоша.

– Понятно, – сказал Яр, – а в какой галактике и на какой планете находимся мы?

– Мы тоже находимся в галактике Андромеды, планета Ялмез, орбита звезды Сириус. Сутки Ялмеза совпадают с земными сутками до секунды. Фактически это близнец Земли по всем параметрам.

– Какие у нас возможности? – спросил Яр. – Мы можем взлететь?

– Да, можем, – ответил Гоша. – Но не сразу, нам понадобится на подготовку тридцать дней.

– А раньше никак? – спросил Ярослав.

– Нет, раньше не выйдет, – ответил интеллект, – я слишком долго находился в спящем режиме и на консервации.

– Гоша!

– Слушаю!

– Приказываю немедленно начать подготовку к взлету!

– Принято. Начал! – ответил Гоша.

Ярослав протер ладонями глаза и откинулся на спинку кресла.

– Помните, Ки, – обратился он неожиданно к профессору, – я рассказывал вам о наших исследованиях звезды Сириус, о пропавших людях?

– Конечно, – сказал Кирилл Андреевич, – выходит…

– Да, – перебил Яр, – судьба сыграла с нами злую шутку. Мы на протяжении веков стремились сюда, к Сириусу, изучали эту звезду, а в итоге не по своей воле оказались здесь, да еще в качестве биологического материала.

– Получается, те, кто наблюдал за землянами, нас сюда и затащил… – догадался профессор.

– Именно так, – согласился Яр.

После недолгой паузы Кирилл Андреевич тихо спросил:

– Яр, а куда летим-то?

– Да куда угодно! – наигранно улыбнулся Ярослав. – Лишь бы не попасть в руки этих проходимцев. Встреча с ними ничего хорошего не сулит. Пусть Гоша готовится, а мы подумаем, что предпринять дальше.

– Ты у него спроси, – предложил профессор, – до Земли он долетит?

– Да, кстати, – усмехнулся Яр, – вы правы.

Одну минуту.

– Гоша!

– Слушаю, спикер!

– Ты на Землю сможешь нас доставить? – спросил Яр.

– Ответ будет готов через тридцать шесть часов, – ответил интеллект, – мне нужно произвести слишком много расчетов. Земля находится в другой галактике – Млечный путь.

– Это не повлияет на день взлета? – спросил Яр.

– Нет, – заверил Гоша. – Я только что получил внутренний ответ на запрос: мы можем взлететь через двадцать девять дней.

– Ага, – Яр потер руками, – значит, мы взлетим на день раньше, чем прилетят наши непрошеные гости?

– Да, – ответил Гоша.

– Прекрасно! Слушай, что мы должны сделать, чтобы нас не взломали?

– Поменять все внутренние коды и усложнить внешний.

– Как это сделать?

– Я могу автоматически их сгенерировать, – ответил интеллект, – но тогда вероятность взлома повышается.

– Понял! Нет, в данном случае не надо нам никакой автоматики, – сказал Яр и спросил: – Где находится рубка управления кораблем?

– Внизу, седьмой этаж, – ответил Гоша. – Код для входа в рубку такой же, как и внешний, но вместо первой цифры – ее квадрат, а вместо последнего символа – знак «плюс».

– Спасибо! – сказал Яр и, пригласив с собой профессора, направился к лифту.

Через несколько минут они оказались в просторной рубке. Здесь все сияло стерильной чистотой, а приборы были выставлены, словно на космической выставке.

– Разве можно со всем этим справиться? – хмыкнул профессор. – Тут нужно быть жонглером-эквилибристом.

– Для этого и существует наш Гоша, – рассмеялся Ярослав. – Справимся, профессор. Не боги горшки обжигали.

– И то верно! – согласился Кирилл Андреевич. – То есть по дороге домой кораблем будет управлять Гоша?

– Погодите, профессор, – пожал плечами Яр, – он еще может и отказаться. Видимо, далеко нас завезли братья по разуму… Так далеко, что ему понадобилось тридцать шесть часов для расчета маршрута.

– Какой-то слабенький у него навигатор! – пошутил Кирилл Андреевич.

– И не говорите! – поддержал шутку Ярослав, и они оба рассмеялись. – Гоша! – Яр вдруг снова обратился к искусственному интеллекту.

– Слушаю, спикер! – ответил тот.

– А кто нас всех сюда доставил? – спросил Ярослав.

– Бывшие пользователи.

– На этом корабле?

– Да.

– Значит, здесь есть специальное место для хранения капсул? – поинтересовался Ярослав.

– Да, есть! – подтвердил интеллект. – Пятый этаж, отсеки с 503 по 599.

– Они полетят с нами, – сказал Ярослав.

– Принято, – ответил интеллект, – готовлюсь к приему.

– Прекрасно! – сказал Яр и, обращаясь к Кириллу Андреевичу, спросил: – Вы как считаете, профессор, мы должны забрать с собой капсулы?

– Думаю, что это верное решение, Ярослав. Каждый из них имеет право на возвращение домой.

– Гоша! – воскликнул Кирилл Андреевич.

– Слушаю, профессор, – ответил искусственный интеллект.

– Значит, ты побывал на нашей планете? – спросил Кирилл Андреевич.

– На орбите Земли, – уточнил Гоша.

– Скажи… – Профессор задумался на какое-то мгновение, но потом продолжил: – А почему твои руководители рекрутировали сюда народ с территории России?

– В этом нет никакого потаенного смысла, профессор, – ответил Гоша. – Просто мы изначально приземлились в Сибири, и все работы по архивации велись на территории одного государства.

– Понятно, – сказал Кирилл Андреевич. – Словом, россиянам пришлось отдуваться за всю планету.

Гоша ничего не ответил на последнюю фразу профессора.

Народ волновался, но виду не подавал. Все ждали, когда Гоша решит свои математические задачи. На следующий день за завтраком Дмитрий, тяжело вздохнув, сказал:

– Как же он долго ведет свои расчеты…

– Это тебе не из пункта А в пункт Б на велике кататься, – перебил его Леха.

– Угу! Я и такие задачи иногда целый день решал! – рассмеялся студент.

– Так что терпи, друг! Может, скоро и домой поедем.

Все оставшееся время до объявления Гоши вынужденные переселенцы только и жили одной надеждой.

Глава 12

Прошло трое суток, и Гоша объявил, что на Землю они смогут попасть только через триста двадцать лет.

– Яр, – спросил Леха, – объясни нам, колхозникам, почему так долго?

– Дело в том, что мы находимся не просто на другой планете, друзья, – объявил Яр, – но и в другой галактике.

– Опа-на, – ухмыльнулся Леха, – вот это поворот! Хотя я уже ничему не удивляюсь… Ладно, по сравнению с тем, сколько мы здесь проспали, может, и не так уж долго…

– Никогда не думала, что помру где-то в космосе, – всхлипнула Мария.

– Маш, прекрати, – обнял ее Алексей. – Какая разница, где умирать? Там ведь у нас теперь никого нет – ни друзей, ни подруг, ни родственников. Кто о нас там помнит?

– Все равно, – возразила Маша, – там родная земля, родное небо, там даже бабочки двухглазые, а это много значит.

– А ты откуда знаешь? – ухмыльнулся Леха. – Мы не были на Земле тыщу лет. Может, там не только по четыре глаза, а по три ноги у людей выросло.

– Ой, – махнула рукой Мария, – тоже мне фантазер нашелся. Вон посмотри на нашего Яри-ка, он через тысячу лет после нас жил, а такой же, как и мы.

– Машка, есть идея, пойдем поговорим, – предложил Алексей.

Они ушли в дальний угол лаборатории, долго там о чем-то говорили, а спустя пару мгновений подошли к Кириллу Андреевичу и объявили:

– Профессор, – робко начал Алексей, – тут такое дело, понимаем, что не вовремя, но… как бы это сказать…

– Ну как? – ухмыльнулся Кирилл Андреевич. – Прямо. Говори прямо.

– В общем. Мы с Машкой… С Марией то есть, решили… это… пожениться! Ты не против?

– Юморист ты, Алексей, – рассмеялся Кирилл Андреевич, – почему я должен быть против, если вы решили?

– Ну кто-то же должен объявить нас мужем и женой? – улыбнулся Леха. – Ты вроде как председатель нашего колхоза, так сказать, глава и все такое.

– Нет, не против, дорогие вы мои! – Кирилл Андреевич подошел к жениху и невесте и обнял их. – Только давайте все сделаем по-человечески, то есть в торжественной обстановке.

– А может, не стоит? – пожал плечами Алексей.

– Почему это не стоит? – вдруг возразила Мария. – Кирилл Андреевич все правильно говорит. Я из покрывала сошью себе белое платье, сделаю фату, и сыграем настоящую свадьбу.

– Молодчина, – поддержал ее профессор. – Тем более у нас есть все возможности. И стол соответствующий накроем, свадебный торт закажем. Готовьтесь, ребята.

– Спасибо, Кирилл Андреевич, – Мария обняла профессора и звонко чмокнула его в щеку.

– Все будет хорошо! – сказал профессор.

Свадьбу назначили через три дня. Мария проявила невероятные способности портнихи. Она сшила, вернее, склеила (иголок и ниток на корабле не оказалось – вот вам и суперцивилизация) свадебное платье, соорудила шикарную фату. И даже Лехе на лацкан потертого пиджака прилепила яркую самодельную тряпичную розочку.

– Согласны ли вы, Алексей, стать мужем Марии? – спросил Кирилл Андреевич, исполняя роль работника загса и вспоминая, что и как там говорят.

– Да, – ответил жених.

– Прекрасно, – сказал председатель и спросил у невесты: – Согласна ли ты, Мария, стать женой Алексея?

– Согласна, – ответила девушка.

– Ну тогда объявляю вас мужем и женой и вручаю вам свидетельство о браке, – объявил Кирилл Андреевич и действительно вручил молодоженам бумагу. – А теперь, молодожены, можете поздравить друг друга!

– Ура! – хором вскрикнули Мария и Алексей и поцеловались.

– Гоша! – произнес Кирилл Андреевич.

– Слушаю, спикер!

– Воспроизведи вальс «Амурские волны»!

– Выполняю! – ответил интеллект.

В зале полилась великолепного качества музыка, молодожены закружились в танце, остальные стали аплодировать.

Вечер удался. Все были в приподнятом настроении, смеялись, шутили, пели, танцевали. Больше всех радовался Тоша, он даже пытался подтанцовывать молодоженам.

На следующий день председатель и Яр объявили, что необходимо перенести все капсулы на корабль. После тщательного подсчета было выяснено, что их в хранилище осталось три тысячи сто сорок штук. Чтобы не рисковать, председатель распорядился за одну ходку каждому члену экипажа (Яр теперь так называл коллег) нести только две капсулы – по одной в руке. В день каждый человек мог сделать до двадцати ходок, то есть перенести сорок капсул. Умножаем семь на сорок – получаем двести восемьдесят посудин в день. Чтобы перенести все капсулы, делим три тысячи сто сорок капсул на двести восемьдесят – на все про все понадобится около одиннадцати дней. Но управились путешественники гораздо раньше – все капсулы оказались на корабле через четыре дня.

Леха не стал таскать по две капсулы. Он обратился к Гоше и попросил того соорудить носилки. Гоша, правда, не сразу сообразил, что от него хотят, но после долгих объяснений Алексей просто нарисовал предмет, и Гоша выдал «легкое и вместительное приспособление для перемещения груза». В эти носилки вмещалось до двадцати колб. То есть производительность Алексея и Матвея увеличилась сразу в пять раз. Их примеру тут же последовали Кирилл Андреевич с Яром и Николай Борисович с Дмитрием. Марию от таких обязательств мужчины освободили.

– Умный ты, барин, – восхищался Матвей. – И носилки получились царские. Удобно рукам, ими и мозоли не натрешь. Эх, мне бы такие в хозяйство.

– Как перенесем все капсулы, – рассмеялся Алексей, – я тебе их подарю.

– Спасибо, барин, – поблагодарил Матвей, – только теперь-то они мне куда? Ни родины, ни хозяйства, ничего не осталось.

– Пригодятся, – подбадривал Леха. – Не выбрасывать же добро!

– Упаси боже! – замахал руками Матвей. – Только не выбрасывать. Даже если не надобны, пущай лежат. Поди, есть не просят!

– Ну вот видишь, – смеялся Алексей. – Главное, наш Гоша умеет по рисунку смастерить все, что пожелаешь.

– Барин, – обратился Матвей, – а может, он удочку мне смастерит хорошую? А то мои все высохли.

– А зачем тебе удочки, – рассмеялся Леха, – если тут еды на триста лет вперед?

– Так я ж не из-за еды на рыбалку бегаю… Это ж, барин, азарт такой. А удочки все сломались.

– А чего ж ты молчал, Матвейка? – воскликнул Алексей.

– Дык откуда же я знал, что он на все руки мастер, – почесал затылок Матвей.

– У него и рук-то нету! – рассмеялся Алексей.

– Вот это чудо дивное, – покачал головой Матвей. – И как же он без рук умудряется все делать-то? Может, они у него где припрятаны там под потолком?

– Кто? – не сразу сообразил Леха.

– Ну руки, – сказал Матвей.

– Это долго объяснять, не ломай голову, Мотя. Если честно, я и сам до конца не понимаю, что почем. Делает, и ладно. Важен результат, а не то, как оно там все закручено.

Люди к отлету подготовились очень скоро. Дело осталось за Гошей. Но тот не мог ускорить процесс расконсервации. Ярослав возобновил исторические вечера.

– Ярослав, и что же дальше? – не успокаивался Дмитрий. – Расскажи.

– Без проблем, – согласился Яр и после ужина продолжил свой исторический рассказ: – На чем мы остановились?

– На древнеиндийском народе тулу, – выпалил студент.

– Верно! – подтвердил Яр. – Итак, откуда же появился в Индии этот народ? И вообще, откуда появились разные народы, разные языки, как это все произошло? Если раньше были только предположения, то сегодня совершенно ясно, что те две тысячи человек были первыми людьми на Земле, от которых и пошло все человечество.

– Но почему они все стали такими разными и вдруг заговорили на разных языках? – не удержался Дима.

– Почему ты думаешь, что это случилось «вдруг»? – ухмыльнулся Ярослав.

– Но ведь люди говорят по-разному.

– Все правильно! – согласился Яр. – Но еще в 1786 году Уильям Джонс, основатель азиатского общества в Калькуте, обратил внимание европейцев на древний язык санскрит и его сходство с древними языками Европы. «Независимо от того, насколько санскрит древний, он обладает поразительной структурой, – писал Уильям Джонс. – Он более совершенный, чем греческий язык, более богатый, чем латинский, и более изысканный, чем каждый из них, и в то же время он имеет такое близкое сходство с этими двумя языками как в корнях глаголов, так и в грамматических формах, что это сходство вряд ли может быть случайностью. Оно так велико, что ни один филолог, который занимается исследованием этих языков, не может поверить тому, что они произошли не из общего источника, которого уже не существует».

– Но вы же нашли потом источник! – воскликнул Дмитрий. – Им оказался русский язык.

– Да, конечно! – улыбнулся Ярослав. – Источник, как я уже и говорил, один: русский язык. Я нарочно говорю о событиях и версиях ваших времен, чтобы вам были понятнее пути дальнейших исследований и самого познания. Так вот, известный индийский ученый, профессор-санскритолог Дурга Прасад Шастри, живший в двадцатом веке, на одной из научных конференций в Индии заметил, что русский язык и санскрит – это два языка, которые более всего похожи друг на друга! «Удивляет то, – отмечал он, – что в двух наших языках схожи структуры слов, стиль и синтаксис. Добавим еще большую схожесть правил грамматики – это вызывает глубокое любопытство у всех, кто знаком с языкознанием».

– Значит, люди все время догадывались? – уточнил Дмитрий.

– Конечно, – кивнул Яр, – но в те времена в науках царила такая обстановка, что иногда было лучше промолчать.

– Почему? – удивился парень. – Разве в наше время все так было сложно?

– Да! – подтвердил Ярослав. – Как ты думаешь, почему археологи не «копали» в двадцать первом веке Кольский полуостров?

– Понятия не имею. Почему? – изумленно спросил юноша.

– А потому что понимали: все сведения перевернутся, и нужно будет идти вопреки науке, то есть ссориться с мировой наукой.

– Но разве раньше люди не хотели знать истину? – мрачно спросил Дмитрий. – Что же это за наука такая?

– К сожалению, в истории человечества истина часто бывала страшнее вранья, – тяжело вздохнул Ярослав. – А потому раскопки на Русском Севере оставили для последующих поколений. Все изменилось после Великой Космической войны. Большинство ученых мира согласилось, что когда-то историю русских предали забвению и создали псевдоисторию. Многое было сделано после войны, но настоящая история человечества появилась только после возможности заглянуть в Космический архив памяти.

– А чему удивляться? – возмущенно заговорил Кирилл Андреевич. – Кто создавал историю при Петре I? Все кому не лень – Байер, Миллер, Шлецер. Ее писали люди, которые до конца жизни так и не научились говорить по-русски. При этом труды по истории Ломоносова и Татищева при их жизни так и не были опубликованы. Опубликовали частично уже после их смерти, да и то в «причесанном» немцами виде. Да вы взгляните, что началось через семьдесят лет после окончания Второй Мировой войны? Классический пример, как искажали, вернее, пытались исказить историю прямо на наших глазах. Некоторые руководители государств даже упрекали нас в том, что мы никак не могли забыть свою победу над фашизмом. А как же мы могли ее забыть, если наша страна понесла самые тяжелые потери в той войне?

– У меня есть приятель… в смысле был приятель из Америки, – снова вступил в разговор Дмитрий, – так он рассказывал, как ему в школе, там, в Америке, учитель говорил, что победу во Второй мировой войне одержали американцы. Помню, мой дед так возмущался, аж кулаки сжимал…

– Ну так вот! – усмехнувшись, перебил Кирилл Андреевич. – А я о чем говорю?

– Остается радоваться, что наконец-то все встало на свои места. Хотя и в тридцать первом веке еще много проблем между континентами, – заявил Ярослав.

– Послушай Яр, – обратился Кирилл Андреевич, – исходя из твоей информации, выходит, история человечества – это, по сути, история русского народа?

– Именно так, коллега, – подтвердил Ярослав. – А вы думаете, почему ваши археологи так дипломатично обходили Кольский полуостров? А потому, что, как и предполагалось, он оказался прародиной одной из самых древних мировых цивилизаций. Это выяснилось сразу же после того, как ученые совершили научную экспедицию к заброшенным пирамидам Русского Севера. По их данным, возраст рукотворных строений составлял не менее двенадцати–тринадцати тысяч лет, а это значит, что пирамиды Кольского полуострова в два, а то и в три раза старше египетских.

– М-да, – покачал головой профессор и улыбнулся: – видимо, пришлось вам поработать.

– Не то слово, коллега, – ответил Яр. – Сопротивление было настолько сильным, что сначала с нами даже перестали сотрудничать различные сообщества зарубежных ученых, нас пытались обвинить в шарлатанстве и подтасовках. Окончательно споры прекратились только в двадцать девятом веке, когда стало совершенно очевидно, что территория Евразии в палеолите была территорией Руси. Противники названия «Росазия» согласились с нами и прекратили все дискуссии.

– Но все же хочется узнать, почему наш пранарод разбрелся по всему миру и заговорил на разных языках, – задумчиво произнес Дмитрий.

– Наши прапредки создали уникальную мощно развитую цивилизацию на территории Русского Севера, – продолжил Ярослав. – Это была высокотехнологичная цивилизация, но она отличалась от нашей. Речь идет все о той же Гиперборее, где все люди говорили на русском языке. Кстати, Гренландия – это осколок затонувшего материка. Найденные на Кольском полуострове и в других регионах России культурные памятники древнейшего происхождения позволили ученым считать Гиперборею праматерью мировой культуры. История человечества получила совершенно новое прочтение и отодвинулась в невероятную глубину тысячелетий. Но вдруг… – Яр умолк, словно что-то вспоминая.

– Что-то случилось? – не выдержал молчания Дмитрий.

– Да, – ответил Яр. – Тринадцать тысяч лет назад наша планета совершила кувырок.

– Ничего себе, – раскрыл рот парень. – Это как?

– Дело в том, – продолжил Ярослав, – что в какой-то момент объем и масса льда на полюсах достигли критической точки, а тут еще подоспела одна «подруга», которая подтолкнула нашу планету к катастрофе.

– Кто это такая? – изумленно спросил Дмитрий.

– Потерпи! О ней чуть позже, – сказал Яр. – Так вот, ученые много веков недоумевали, о чем пишет «отец истории» Геродот, рассказывая, что раньше «солнце дважды восходило там, где теперь заходит, и дважды заходило там, где ныне восходит». Геродот опирался на записи и расчеты египетских жрецов.

– Разве такое может быть? – усомнился Дима. – Конечно, может, – улыбнулся Ярослав и продолжил: – Если учесть, что Земля, образно выражаясь, встала с ног на голову, то есть перевернулась на сто восемьдесят градусов.

– Позвольте добавить, – попросил Кирилл Андреевич.

– Да, пожалуйста, – кивнул Яр.

– Платон в диалоге «Политик» тоже сообщал о стародавних временах, когда восход и закат Солнца были обратными, то есть солнце вставало на западе, а заходило на востоке. Можно только представить, что творилось в этот момент на земле.

– А вы это видели? – спросил Дмитрий.

– Да, – вздохнул Ярослав, – картина страшная. В одной части света все залило водой, а в другой земля горела, в реках закипала вода. Практически все народы сохранили в памяти ужасы этой всемирной катастрофы. После так называемого Великого потопа произошло еще одно явление, которое полностью изменило географическую картину Земли. Человечество вдруг превратилось в рыбаков, унесенных на льдине. Неожиданно верхний слой земли начал перемещаться вокруг ядра вместе с горами, океанами, реками и живой природой. Очевидцев катастрофы на Земле осталось мало. Фактически жизнь на Земле нужно было начинать заново. Все изменилось, в буквальном смысле все. Земля стала не только медленнее «бежать» вокруг солнца, но и гораздо медленнее вертеться вокруг своей оси. И вы знаете, кто поучаствовал в организации катастрофы?

– Кто же? – спросил студент.

– Сначала вопрос: как вы думаете, почему в преданиях многих народов на небе не было ни Утренней, ни Вечерней звезды?

– Ты имеешь в виду Венеру? – удивился Дима.

– Да, именно ее.

– А что с ней случилось?

– Да ничего с ней не случилось, – рассмеялся Ярослав. – Просто ее не было в Солнечной системе.

– Откуда же она появилась? – изумился юноша.

– А появилась она совсем недавно в результате столкновения Марса с пролетавшей кометой. От этого столкновения произошел наимощнейший космический взрыв. Новорожденная планета напакостила нам будь здоров. Прежде чем встать на свою нынешнюю орбиту, эта космическая барышня прошла слишком близко к Земле, что спровоцировало смещение ее оси и последующий кувырок планеты. На видео из Космического архива мы видели приливно-отливные волны мировых океанов, по сравнению с которыми любые цунами – это просто буря в стакане воды. Они носились по материкам и сметали с лица земли все живое. Люди спасались под землей и на вершинах горных систем. Кроме того, на значительную часть суши обрушились огненные смерчи, плавились камни, и горели леса, рыбы варились в реках, озерах и морях.

– Похоже на описание Апокалипсиса в Новом Завете, – сказал Кирилл Андреевич. – Вы можете воспроизвести его по памяти?

– Да, конечно, – ответил Ярослав и зачитал цитату из Библии: – «…И упала с неба большая звезда, горящая, подобно светильнику, и пала на третью часть рек и источники вод. Имя сей звезде Полынь; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки. И поражена была третья часть Солнца и третья часть луны и третья часть звезд, так что затмилась третья часть их, и третья часть дня светла была – так, как и ночи».

– Бедные люди, – вздохнула Мария. – Сколько же пришлось им пережить!

– Символ нашей прародины, священная гора Меру, – продолжил Ярослав, – ушла под воду. На территории Гипербореи установилась лютая стужа. Оставшиеся в живых люди отправились в путь. Одни – на запад, другие – на восток, третьи – на юг. Так началось великое переселение некогда единого народа.

– А до этого никто никуда не переселялся? – спросила Мария. – Все жили в Гиперборее?

– Переселялись и до этого, – ответил Яр, – но редко.

– Наверное, таким образом терялись и культура, и язык предков? – спросил Дима.

– Конечно, – подтвердил Яр. – Представьте, вы тысячу лет общаетесь на всем понятном языке, но при этом язык развивается, изменяется, обогащается, как живой организм. Вы посмотрите, как говорят русские люди в разных регионах. Даже в тридцать первом веке встречаются слова, например, на Камчатке, которые не всегда понимают жители столицы, хотя мы говорим на одном языке…

– Слушай, Яр, – перебил Дмитрий. – А ты говоришь так, словно жил с нами в двадцать первом веке! Ничего не изменилось, что ли?

– Ну что ты, Дмитрий! – улыбнулся Яр. – Я же сразу с помощью анализатора адаптировал свою речь под вас.

– Круто! – покачал головой Дима. – Теперь понял! Извини, что перебил…

– После катастрофы люди ушли в Египет, Индию, другие страны, – продолжил Ярослав. – Так появился искаженный русский язык. От него образовались другие языки. Многие народы, забыв своих предков, но, помня родные сказки, начали создавать мифы на свой манер. Например, те же древние эллины, начисто забыв о своей древней прародине, придумали искусственное название всем тем, кто живет на Севере – «те, кто живет за северным ветром», то есть «гипербореи».

– В мифах Древней Греции можно прочесть имена их героев, – добавил Дмитрий. – Например, Геракл Гиперборейский, Персей Гиперборейский, Аполлон тоже звался Гиперборейским и даже считался родом из Гипербореи.

– Правильно подметил, – сказал Яр и добавил: – Первые жрецы пришли в Элладу тоже из Гипербореи. Не стану вдаваться сейчас в подробности, но в одном из трудов античного историка и писателя Павсания можно прочесть о том, как появилось главное святилище Древней Греции – храм Аполлона в Дельфах. Сначала появились гиперборейцы, а в их числе был жрец со славяно-русским именем Олен. Или, если хотите, Олень. Так вот, имя родоначальника всех древнегреческих племен единого народа Эллина представляет собой общеиндоевропейское слово «олень» и близкое ему по происхождению и смыслу слово «лань». Павсаний прямо указывал, что культовые каноны Аполлона Дельфийского были составлены на основе гиперборейских преданий.

– О жителях Гипербореи, – вступил в разговор Кирилл Андреевич, – сообщали многие античные авторы. Например, один из самых авторитетных ученых Древнего мира Плиний Старший писал о гиперборейцах как о реальном древнем народе, жившем у полярного круга и генетически связанном с эллинами через культ Аполлона.

– Так что же выходит, – воскликнул Дмитрий, – сначала были гиперборейцы, а потом уже эллины? А откуда они напридумывали столько мифов и легенд? Это как-то связано с историей Гипербореи?

– Разумеется, – согласился Яр, – только не все сначала это приняли и поверили.

– Тут, наверное, уместно вспомнить слова Николая Михайловича Карамзина, – произнес Кирилл Андреевич, – который с сарказмом писал: «Цветущее воображение греков, любя приятные мечты, изобрело гипербореев, людей совершенно добродетельных, живущих далее на Север…»

– Точно, – согласился Ярослав. – Только сарказм здесь оказался не совсем уместным. Это оказалось вовсе не воображением греков, а реальностью. Как показали потом многочисленные текстологические анализы, проводимые в течение нескольких веков, начиная с двадцать первого века, в священных индийских и иранских книгах, в китайских и тибетских исторических хрониках, в скандинавских сагах, в германском, монгольском, тюркском эпосе, в легендах и мифах разных народов еще до открытия человечеством Космического архива памяти описывалась северная прародина, где были и полярная ночь, и полярный день, где часто появлялось на небе северное сияние, где светились северные звезды. Древние авторы рассказывали, как из этой некогда благоприятной страны мигрировали наши предки под воздействием сильного похолодания. А случилось это, как я уже говорил, из-за смещения земной оси. Тут и раньше было ясно, что все народы, населяющие Россию и другие страны, – это потомки древней гиперборейской цивилизации. Да, в результате планетарного катаклизма Гиперборея исчезла, древняя цивилизация погибла, но ведь осталась так называемая гиперборейская периферия, а это был весь Росазийский и Американский Север, острова Северного Ледовитого океана. Плюс морское, речное, озерное дно. На территории России оказалось больше всего памятных мест, доказывающих наши предположения. Постепенно мы тщательно изучили и миграционные пути гиперборейцев, убедились в их широком рассеивании по Росазии, Американскому континенту и далее по всему миру. Следы древних гиперборейцев при тщательном и непредвзятом исследовании постепенно обнаружились повсюду…

– Так, друзья, – улыбаясь, вмешался Кирилл Андреевич. – Позвольте, как говорит наш уважаемый Алексей Москворецкий, внести небольшой «обломчик». Объявляю на сегодня перерыв. Уже поздно, неизвестно, что нас ждет завтра, потому предлагаю на сегодня закруглиться.

– Эх, «обломчик» ваш оказался на самом интересном, Кирилл Андреевич, – наигранно захныкал Дмитрий.

– И завтра будет самое интересное, и послезавтра, – покачал головой профессор. – Но пора и честь знать. У нас еще много времени, Яр все расскажет. Нет возражений?

Поскольку возражать председателю никто не стал, все разошлись по своим комнатам, или, как их теперь называл Яр, каютам. А ведь действительно, что там впереди?

Глава 13

Однажды утром корабль весь загудел, затрясся и стал подниматься из шахты. Все замерли, затем прильнули к иллюминаторам. Кто-то произнес:

– Красивая местность, но не наша Земля.

И вдруг проснулся искусственный интеллект.

– Внимание, спикер! Готовность двадцать четыре часа, корабль уже на поверхности! – объявил металлическим голосом Гоша. – Все системы работают нормально. Подлетающий разум желает с вами связаться.

– Что они хотят? – спросил Яр.

– Не могу знать, – ответил искусственный интеллект.

– Как же ты определил, что они хотят связаться с нами? – удивился Ярослав.

– Они подают специальный космический сигнал. Что ответить?

– Ладно, давай связь! – согласился спикер. – Поговорим. Они понимают наш земной язык?

– Да, – ответил Гоша. – Они владеют всеми языками планеты Земля.

– Я готов говорить, – объявил Ярослав.

– Подключаю! – ответил искусственный интеллект.

В эфире сначала появились какие-то непонятные булькающие шумы, затем раздался четкий голос, словно говорил землянин:

– Добрый день, друзья!

– Здравствуйте, – ответил Яр, – с кем имею честь говорить?

– Командир корабля «Сатьям» на связи. Меня зовут Патхика.

– Это санскрит? – удивился Яр. – Я правильно понимаю, что корабль ваш называется «Истина», а ваше имя переводится как «путник»?

– Да, все верно! Это межгалактический язык, а санскрит и язык, на котором мы сейчас общаемся, имеют его корни.

– Прекрасно! – ответил спикер. – Меня зовут Яр. Что вы хотите от нас?

– Предлагаем вам не взлетать, – ответил Путник.

– Это еще почему? – усмехнулся Ярослав.

– Вы не долетите до Земли, ресурс корабля подходит к концу. Вы можете сгинуть в космосе.

– А вы предлагаете нам сгинуть у вас на плантациях? – ехидно заметил Яр.

– Нет, что вы! – воскликнул Путник.

– А для чего же вы завезли нас на эту планету?

– Мы просто хотели заселить ее людьми, – ответил командир подлетающего корабля.

– Зачем? – усмехнулся Яр. – Разве ваши сопланетяне не изъявили желание обжить новую планету? Желающих не нашлось?

– И наши тоже будут здесь жить, – заверил Путник.

– Когда? – спросил Яр. – После того, как мы подготовим им условия? Послушай, дорогой Патхика, давай общаться честно.

– Яр, я с тобой совершенно искренен, – заверил Путник.

– Тогда не сочиняй, – потребовал Ярослав, – говори правду: для чего нас сюда забросили?

– Ваши люди оказались самым привлекательными и сообразительными из всех разумных существ в нашем ближайшем окружении.

– И что? – удивился Яр.

– С вами интереснее было бы работать, – ответил собеседник. – Мы будем всячески помогать вам строить новую цивилизацию.

Яр надолго задумался. Тишину нарушил Алексей:

– Ярик, не верь ему. Это развод. Кинут они нас. Вот увидишь!

– О! – раздался голос Путника. – У спикера есть консультант?

– Сам ты консультант, – возмущенно прикрикнул Леха, – не консультант, а товарищ.

– Товарищ, почему вы так озлоблены на нас? – спросил Путник.

– А что я должен радоваться, по-твоему? – язвительно спросил Леха.

– Мы же не сделали вам ничего плохого, – ответил инопланетный собеседник.

– Ага, не сделали, – наигранно рассмеялся Леха. – А кто меня стырил с Земли? Вы зачем меня сюда приволокли? Кто вас просил? Это значит, ничего плохого не сделали, вы считаете? Вы нас за дураков, что ли, держите?

– Вы испытали боль или неудобства? – Командир начал задавать какие-то странные вопросы.

– Да! Боль! Сердце у меня болит, – ударил себя Леха по груди.

– На корабле есть любые лекарства, прикажите роботу-мыслителю, он все исполнит.

– Послушай, Плутарх, или как тебя там, Пахлава, что ли…

– Меня зовут Патхика, – поправил Алексея инопланетянин.

– Ну Патхика, какая разница. Мою боль лекарствами не вылечишь. Врубаешься?

– Не понимаю, о чем вы, товарищ? – ответил Путник.

– Ну если ты таких элементарных вещей не понимаешь, то о чем с тобой можно говорить? – Алексей, обращаясь к Яру, добавил: – Сворачивай разговор, Ярик. Это же явный пустомеля. Ради того, чтобы мы остались, он тут нам такой лапши на уши навешает, что мы ее до самой Земли снимать будем.

– Мы взлетаем, – сказал Яр. – Оставаться никто не хочет.

– Но вы же погибнете, – воскликнул Путник. – Разве можно проявлять такую беспечность и безответственность по отношению к собственным жизням?

– Лучше умереть в полете, – крикнул Леха, – чем в плену тут у вас, четырехглазых.

– Не понимаю! – повторил Путник. – Я вас не понимаю. Яр, вы из четвертого земного тысячелетия, вы сумели переподчинить себе искусственный интеллект.

– Разве это что-то меняет? – ухмыльнулся Ярослав.

– Объясните своим коллегам, что они потеряют все! Здесь их ждет хорошая жизнь, а в космосе – смерть. Корабль вряд ли доберется до вашей планеты. Вы не представляете, сколько ему лет. Это устаревший комплекс. Зачем вам так рисковать?

– Мы приняли решение, – сказал Яр. – Мы не собираемся его менять. Всего доброго!

– Постойте! – крикнул командир с невидимого корабля.

– Да! – кратко ответил Яр.

– Мы будем вынуждены вас уничтожить! – сказал Путник.

– А зачем? – спросил Яр. – Вы же только что говорили о том, какие вы добрые и хорошие. Зачем же вам нас уничтожать?

– Вы отказываетесь выполнять наши требования!

– Отказываемся. Значит, оставшись здесь в качестве ваших рабов, мы постоянно подвергали бы себя вот таким угрозам?

– Короче, – снова вмешался Леха, – нас запугать невозможно! Зря вы россиян сюда завезли! Нас пугать бесполезно! Наш тебе ответ, Плутоний: свобода или смерть! Давай дуй отсюда, пока.

Яр отключил связь и обратился к Гоше:

– Гоша!

– Я здесь! Слушаю.

– Ты слышал разговор?

– Да, все слышал, могу воспроизвести.

– Не стоит, – махнул рукой Ярослав. – Он правду говорит, что ты можешь не дотянуть до Земли?

– По моим расчетам, я доставлю вас на Землю, но это будет мой последний полет. Дальше не смогу.

– А зачем нам дальше? – воскликнула Мария. – Нам дальше никуда не нужно, слава богу, налетались. Гоша!

– Слушаю, Мария! – отозвался интеллект.

– А тебе обязательно нужно помогать в полете на Землю, или ты сам справишься?

– Сам справлюсь! – заверил Гоша.

– Я к чему спрашиваю-то? – продолжила Мария. – А ты можешь нас… ну, законсервировать?

– Некорректный вопрос, – произнес Гоша.

– Стоп! – воскликнул Яр. – Гоша!

– Слушаю, спикер!

– Мария ошиблась! – пояснил Яр. – Она имела в виду, можешь ли ты нас заархивировать?

– Да-да-да! Точно. Я просто слово забыла, – подтвердила Маша.

– Да, смогу, – ответил Гоша.

– И на подлете к Земле разархивировать сможешь? – с волнением спросил Яр.

– Смогу! – повторил Гоша.

В помещении воцарилась тишина. Несколько мгновений все смотрели друг на друга с открытыми ртами, словно зевающие рыбы на удочке. Потом раздалось громкое «Ура!»

– Лешенька! – радостно закричала Мария. – Мы спасены! Мы спасены! Ура!

– Снова в спячку? – нахмурился Леха. – Еще триста лет спать.

– Да ты что? Недоволен? – удивилась Мария.

– Да шучу я, шучу, – улыбка расплылась по лицу Алексея. – Конечно, это выход!

– Даже не верится, – произнес Кирилл Андреевич, – значит, есть шанс всем нам вернуться на Землю живыми и здоровыми?

– Конечно, есть! – запрыгал от радости Дима.

– Возвращаемся домой? – осторожно спросил Николай Борисович.

– Ага, – хлопнул его по плечу Леха, – наконец-то ты на свой съезд попадешь! Если не на двадцать шестой, то на сто семьдесят пятый точно.

– Не кощунствуйте, Алексей, – строго произнес Трухин. – Это некрасиво!

– Да ладно тебе, Коля, не обижайся. Как прилетим, мы тебе новую партию придумаем и поставим тебя генсеком. Будешь у нас как Иосиф Виссарионович.

Николай Борисович нахмурился и отошел от балагура. Леха обнял Матвея и спросил:

– Ну ты рад, Мотя? Домой едем!

– А этот басурман, – показал Матвей рукой на потолок, – ведь грозит нам. Грит, не дам добраться до дома.

– У нас есть Яр, – махнул рукой Леха, – что-нибудь придумает. Тем более мы на сутки раньше взлетаем. «Нас не догонят!» – слышал такую песню?

– Не, не слышал, – замотал головой Матвейка.

– И правильно! – рассмеялся Леха. – Где же ты ее мог услышать, если ее пели только в двадцатом веке? Ладно, Матвей, давай в дорогу собираться.

– А что нам собираться? – удивился Матвей. – Все при нас. Может, козу заберем?

– Ты что, серьезно? – выпучил глаза Леха.

– Угу, – закивал Матвей. – А зачем добру пропадать? Ты ж молоко пил-то от нее? И как?

Вкусно? И домой вернемся с прибылями.

– Матвей, прекрати, – снова похлопал Леха его по плечу, – ну какие еще козы? Самим бы добраться до родной земелюшки, а он еще и козу с собой тащит. Ну ты даешь!

– Так что, не привязывать больше? Пусть убегает? – спросил Матвей.

– Однозначно, – подтвердил Леха. – Пусть эти местные козлы как прилетят, молочко попивают.

Матвей улыбнулся и взял разрешение у Ярослава выйти на улицу, чтобы отпустить козу на свободу. Леха наблюдал в иллюминатор, как Матвей подошел к четырехглазому животному, погладил ее и отвязал веревку. Та не сразу убежала. Ласково боднула своего дояра и, отпрыгнув от него на два–три шага, медленно направилась к реке. Матвей долго стоял с опущенной головой, изредка махая кормилице, затем повернулся и пошагал на корабль.

Глава 14

Искусственный интеллект предложил выбрать руководителя полета. Единогласно на новую должность был избран Ярослав. Леха пошутил:

– Теперь у нас есть и свой президент, и председатель правительства.

– А ты министр? – рассмеялась Мария.

– Да… – Алексей состроил серьезную мину. – Я буду министром… министром… – Он посмотрел на Марию: – Как думаешь, министром чего?

– Ну давай министром финансов, – предложила супруга.

– Хорошая идея, – согласился Леха.

– Тем более что у тебя есть целая пачка денег! – съязвила Мария.

– Слушай, Яр, – хлопнул себя по лбу Алексей, – все хотел тебя спросить: а что там на Земле с деньгами? Ну там рубли, баксы, фунты и так далее?

– На каждом континенте своя валюта, – ответил Яр. – У нас в Росазии – рубли. Североамериканцы придумали новую валюту – у них теперь амеры.

– Так что, выходит, доллары уже не актуальны? – насупился Леха.

– Лет эдак пятьсот точно! – рассмеялся Ярослав.

– Эх, вот он и наступил – момент истины! – Алексей вынул из внутреннего кармана пиджака пачку долларов и, выйдя на трап корабля, начал разбрасывать купюры.

– Ты что делаешь? – изумленно спросила последовавшая за ним Мария.

– Отойди, Машка! Ты не представляешь, как я об этом мечтал! Летите, зелененькие, летите. Вот тут вам и место, подлые бумажки! Я свободен от вас! Свободен!

– Свободен он, – бурчала жена. – И зачем я тебе о них напомнила?

– Мария, – смеялся Леха, – неужели тебе жалко эти фантики? Давай уже в новую жизнь без этого… без этого хлама вернемся.

– Ну ладно! – наконец согласилась Мария. – Дай и мне бумажечек, я тоже побросаю.

– Тоже хочешь стать свободной? – обнял Леха свою супругу. – На, бросай, пусть летят в тартарары.

После антифинансовой акции молодожены вернулись обратно. И вдруг раздался голос Гоши.

– Внимание, готовность двадцать минут! – объявил искусственный интеллект. – Через десять минут все входы-выходы будут заблокированы на все время полета. Прошу всех занять специальные места рядом с рубкой корабля.

Дмитрий вдруг увидел в иллюминаторе Аврору с тигрятами. Он мигом спустился к выходу и, выбежав из корабля, помчался навстречу тигрице.

– Аврора, – стал он ей махать рукой, – иди сюда, иди, не бойся, мы улетаем!

Тигрица остановилась, рядом с ней замерли малыши.

– Ну что же ты стоишь? – кричал парень, стараясь перекричать гул корабля.

На трапе появились Кирилл Андреевич и Ярослав.

– Дима! – до хрипоты в горле кричал профессор. – Немедленно вернись, сейчас заблокируют вход, и ты останешься здесь один! Вернись сейчас же!

Дмитрий, не оборачиваясь, продолжал умолять Аврору идти за ним:

– Аврорушка, миленькая, иди ко мне! Не бойся! Ну пожалуйста…

Аврора, словно пожалев мальчишку, вдруг двинулась к нему навстречу. Парень стал задом отступать к входу, тигрица продолжала медленно идти. Кирилл Андреевич и Ярослав, чтобы не напугать зверя, зашли на корабль.

– Давай-давай, родная! – подбадривал Дима тигрицу. – Заходи, не бойся. Ты же приходила к нам в пещеру, никто тебя не обижал. Заходи, здесь все свои. Заходи, заходи…

Дмитрий остановился у входа, а тигрица проследовала мимо него, за ней семенили два «котенка». Рядом с мамой они ничего не боялись. Раз мама входит в это гудящее чудовище, значит, и им можно. Когда Аврора и тигрята оказались внутри корабля, за ними последовал и Дима. Через мгновение раздался щелчок, что-то клацнуло, проскрипело, и голос Гоши объявил:

– Внимание! Произошла блокировка всех входов-выходов, готовность десять минут. Всем занять свои места.

– Гоша! – окликнул его Ярослав.

– Слушаю спикер! – ответил тот.

– Непредвиденная ситуация, у нас на борту еще три животных. Что с ними делать?

– Разместите их в бокс 411, – посоветовал Гоша.

– Дмитрий, – обратился к нему Яр. – Размещай. Это твои подопечные.

Дима подошел вплотную к Авроре и властным голосом сказал ей:

– За мной!

Та не стала сопротивляться, и вскоре Дмитрий вернулся к товарищам, заняв свое место возле рубки.

– Ну, сейчас взлетим, я тебе дам, – пригрозил Кирилл Андреевич. – Ты хоть понимаешь, что мог остаться здесь один, на чужой планете?

– Но они ведь с нами сюда прилетели, это же наши тигры, амурские! Разве можно было их здесь бросить?

– Ох, Дима-Дима, – тяжело вздохнул профессор, в душе все-таки одобряя поступок парня. – Ладно, потом поговорим. Пристегнись.

Все пристегнулись специальными ремнями и приготовились к взлету. Раздался голос Гоши:

– Внимание! До взлета осталось десять секунд… семь, шесть, пять, четыре, три, две, старт!

К большому удивлению путешественников, никаких больших перегрузок не случилось, как и ожидаемого страшного шума. Видимо, в корабле все было предусмотрено. Через некоторое время Гоша объявил:

– Можно покинуть свои места. Приятного полета.

Пассажиры бросились к иллюминаторам, за которыми светилось звездное небо. Перед зрителями распростерлась изумительная картина.

– Покидаемую планету можно увидеть в иллюминаторах со стороны «Б», – объявил Гоша, и на стенах появились световые указатели.

Все перешли на другую сторону. Вдали светилась планета Ялмез.

– А материки другие! – воскликнул Дима. – Странные такие, круглые.

– Ты что, хотел, чтобы и наши очертания были? – рассмеялся Кирилл Андреевич. Читать нотацию он, видимо, окончательно передумал.

Они еще долго стояли у иллюминаторов, рассматривая звезды. Вскоре приютившая их планета исчезла в дали, а впереди распростерлось звездное небо.

– Внимание! Спикер! – раздался голос Гоши.

– Слушаю! – отозвался командир.

– Докладываю: полет проходит нормально. Расчетное время прибытия на Землю подтверждаю. Есть отрицательная информация.

– Что еще? – настороженно спросил Яр, все затихли.

– Корабль «Сатьям» лег на наш курс. Следует за нами.

– Это погоня? – спросил Яр.

– Так точно, – подтвердил Гоша.

– Он сможет нас догнать? – спросил Ярослав.

– Через пять тысяч часов. Примерно семь земных месяцев, – ответил искусственный интеллект.

– Каковы могут быть последствия?

– Они могут обстрелять нас кислородными снарядами, – ответил Гоша. – Но у нас имеется отводные приспособления.

– То есть повредить наш корабль они не могут? – уточнил Ярослав.

– Теоретически нет, – ответил Гоша. – Но мы уже длительное время не синхронизировались. Возможно, у них появились какие-то новые способы и оружие.

– А ты можешь произвести синхронизацию самостоятельно? – спросил Яр.

– Нет, это невозможно. Без их разрешения не получится. Нужен специальный код.

– Если мы наладим с ними связь, – продолжил Яр, – возможно ли захватить этот код?

– Это очень сложно! – ответил Гоша. – Все системы защищены многоуровневыми кодами.

– Но такая возможность существует? – переспросил Ярослав.

– Да, но…

– Стоп! – дал команду Яр. – Я не давал тебе разрешения комментировать подробности.

– Команда «стоп» принята, – отрапортовал Гоша.

– Устанавливай связь с «Сатьямом»! – приказал Ярослав.

– Связь установлена, спикер! – доложил через секунду Гоша. – Жду ответ.

Прошло несколько минут, прежде чем раздался уже знакомый булькающий звук. Еще через мгновение раздался Голос Путника:

– Здравствуйте, коллеги!

– Здравствуйте, – ответил Яр. – У меня к вам вопрос: зачем вы преследуете нас?

– Вы предлагаете, чтобы мы отпустили вас на нашем корабле? – усмехнулся Путник.

– Разве это не логично? – ответил Яр. – Вы ведь все равно уже потеряли нас, живыми вы нас не вернете. Верно?

– Вы правы! – подтвердил Путник.

– Но тогда зачем вы преследуете нас? К чему лишние жертвы?

– Это решение принято руководством нашей планеты. Мы не можем оставлять безнаказанными нарушения других разумных существ…

– А дружить с другими разумными существами вы не пробовали?

– Пробовали, но разочаровались. Мы долгое время принимали у себя на планете разные цивилизации, но в конце концов одна из них попыталась нас захватить.

– А мы тут при чем? – ухмыльнулся Ярослав. – Вы решили на нас отыграться?

– Нет, мы, напротив, хотели вам помочь обжить великолепную, полностью подходящую вам планету, но вы не оценили наши старания, потому мы решили вас ликвидировать.

– А вы уверены, что вам это удастся? – язвительно спросил Ярослав.

– Абсолютно! – расхохотался Путник.

– Ваш блеф мне понятен, но в данном случае он неуместен, коллега.

Яр подозвал Диму и жестами показал, чтобы тот нажал желтую кнопку на другом конце пульта управления. После того, как Дмитрий выполнил его команду, Яр громко произнес:

– Друзья, я перешел на внутренний режим переговоров, я буду общаться посредством мыслей, вы не будете слышать наш разговор, но я хочу с вами посоветоваться таким образом, чтобы нас на другом корабле не слышали. Итак, главный вопрос:

– Вы осознаете, что мы можем проиграть противнику?

– Да! – с грустью ответили члены экипажа.

– Никто не считает ошибкой, что мы не подчинились Путнику?

– Нет! – снова хором ответили путешественники.

– Спасибо, друзья, за доверие. Значит, мы на правильном пути. – Яр обратился к Дмитрию и попросил опять нажать на большую желтую кнопку. Снова стал слышен разговор руководителя полета и командира «Сатьяма».

– Мы настигнем вас через полгода, – объявил Путник.

– Мы готовы к сражению! – заявил Ярослав.

– «К сражению»? – рассмеялся чужеземец. – Вы такие наивные, люди! О каком сражении вы говорите? Вы просто не представляете наших возможностей.

– Как и вы! – парировал Ярослав. – Только у вас они материальные, а у нас – интеллектуальные.

– Хорошо, – ответил Путник, – до встречи.

– Ждем, – сказал Яр. – Будет скучно – мы на связи.

На этом переговоры прервались.

– Яр, ты тоже блефуешь, или у тебя есть какие-то соображения? – спросил Кирилл Андреевич.

– Нет, профессор, не блефую. Я нащупал нить. Пока они за нами гонятся, я поработаю. Если мне удастся сделать то, что я задумал, они пожалеют о том, что через полгода догонят нас. Кстати, Дмитрий, что с твоей книгой? Ты так больше ничего и не вспомнил?

– Вспомнил, – грустно ответил Дмитрий, – но вот этого всего, – развел он руками, – ничего у меня уже не было. Мой роман закончился тем, что мы обнаружили корабль и улетели домой. А тут разыгрались такие страсти…

– В книгах всегда проще, – сказал Алексей. – Там все распланировано, пиши себе и пиши, а в жизни случаются и сюрпризы…

На самом дальнем диване сидел грустный Матвей.

– Ты чего такой хмурый, Матвей? – присела к нему Мария.

– А чему радоваться, барыня? – тяжело вздохнул он. – Барину разрешили тигру с собой взять, а мне козу – нет.

– И ты из-за этого грустишь? – рассмеялась Мария.

– Дык обидно же, что тут, места мало, что ли? Ну кому она помешала бы? Коза ведь в хозяйстве всегда пригодится. Этих котов зачем-то забрали с собой, а козу… Эх…

– Матвейчик, – попыталась успокоить Мария, – тигры приехали сюда с нами, для них Земля – родина. А для козы родина – эта планета. Зачем же ее тащить бог знает куда?

– Они ж зверье! – возразил Матвей. – Какая им разница, где жить?

– Не могу согласиться с тобой, – сказал Маша. – Там, на Земле, у Авроры может появиться жених. У козы наверняка есть свой козел. Ну ты разве не понимаешь? Не грусти.

Хорошо? – Мария погладила Матвея по руке, и тот заулыбался:

– Хорошо, барыня, не буду больше.

– Вот и молодец!

Дмитрий услышал, что говорят об Авроре, и пошел ее проведать. Через минуту он вбежал в зал, где находились все члены экипажа и закричал:

– Тигры из бокса 411 пропали!

– Погоди, ты чего так шумишь? – рассмеялся Ярослав.

– И впрямь! – добавил Алексей. – Куда они денутся с нашей подводной лодки?

– Гоша! – произнес Яр.

– Я здесь, спикер! Слушаю.

– Ты куда нашу тигрицу с тигрятами дел?

– Заархивировал и отправил в отсек хранения, – ответил Гоша.

– Все понятно! – ответил Яр, а Дима с облегчением вздохнул.

– Животные не могли пристегнуться, – пояснил интеллект, – а это нарушает положение о полете.

– А как же наш Тоша? – спросил Дима.

– Тоша был зафиксирован Марией, – объяснил Гоша.

– Ну ладно, – махнул рукой Дмитрий. – Полетели дальше. Когда мы уже будем архивироваться?

– Сначала нужно решить вопрос с «Истиной», – ответил Яр.

– С какой еще истиной? – не сразу сообразил парень.

– Так переводится название корабля «Сатьям», – напомнил Ярослав.

– Да-да, я забыл, – ответил Дима. – Что ж, подождем…

Прошло полгода. Все это время Путник и Яр регулярно переговаривались три–четыре раза в месяц. И однажды, уже в самом начале шестого месяца, Ярослав объявил членам экипажа:

– Дорогие друзья! Кажется, мне удалось проникнуть в «Истину»! В смысле на корабль наших преследователей. Еще чуть-чуть, и они поймут, что зря за нами увязались.

И момент истины действительно наступил.

– Ярослав! – прозвучал голос Путника. – Вот мы и рядом.

– Мы очень рады! – ехидно произнес Яр. – Ваши предложения?

– Предлагаем в последний раз: вернитесь на планету Ялмез!

– Мы можем посоветоваться? – улыбаясь, спросил Яр.

– Сколько вам нужно времени на это? – спросил Путник.

– Да минут десять! – ответил Яр.

– Хорошо, ждем! – явно раздраженно проскрипел Путник.

Яр заклацал многочисленными кнопками, затем вывел перед собой виртуальный монитор, что-то быстро там напечатал, затем рядом с ним появились другие мониторы. Через мгновение из ниш пульта управления выдвинулись какие-то дополнительные устройства. Наконец Ярослав произнес то ли для всех, то ли для себя:

– Ну, друзья, начинаем обороняться. С богом!

– С богом, – повторили члены экипажа.

– Мы готовы дать ответ! – объявил Ярослав.

– Слушаем вас, – в предвкушении победы произнес Путник. – Образумились наконец-то? Вы думали, что мы вас не догоним?

– Вы зря старались, коллеги!

– В каком смысле? – удивленно спросил Путник. – Вы решили не подчиняться нам? Ответьте!

– Подчиниться придется вам, коллега! – спокойно ответил Ярослав. – Взгляните на правый блок приборов своего корабля.

Несколько минут в эфире была тишина. Затем раздался траурный голос командира чужеземного корабля:

– Это вы сделали? – спросил он.

– Хотите, я вообще отключу всю вашу систему навигации? – хладнокровно спросил Яр.

– Погодите, – сказал Путник. – Скажите, как вам это удалось? Вы преодолели нашу многоступенчатую защиту?

– Вместо ожидания моего ответа посмотрите теперь на систему отводки на вашем корабле.

Земляне услышали, как Путник ахнул.

– Надеюсь, вы поняли, что мы можем уничтожить вас прямо сейчас? – спросил Ярослав.

– Мы признаем преимущество вашего интеллекта, – сказал Путник. – Просим вернуть все наши системы в прежнее состояние.

– Я верну все, кроме вооружения! – ответил Яр. – Наше главное условие: вы немедленно прекращаете преследование.

– Прекратим, – заверил Путник. – Но мы вас просим: верните в прежний режим систему вооружения. Нам лететь домой между двух воинствующих галактик, последствия непредсказуемы. Если они поймут, что наша обороноспособность находится на нуле, они нас могут пленить.

– Мой ответ: нет! – решительно ответил Яр. – Исключений не будет! Я вас предупреждал, вы сами выбрали свой путь. Всего доброго. Если через сутки мы обнаружим, что вы не выполнили наши требования, мы отключим все ваши основные системы. Прощайте и никогда больше не трогайте землян! Пока.

После того, как связь с чужеземным кораблем прервалась, все стали обниматься, благодарить Ярослава.

– Яр, – пожимая руку, сказал Леха, – ну ты и молодчина. Умыл так умыл четырехглазых.

– Ну что, друзья? – утирая пот со лба, сказал Яр. – Подождем пару суток и будем готовиться к архивации?

– Тут такое дело, – опустив глаза, тихо сказала Мария. – У нас с Лешей будет ребенок.

– Ну молодцы! – зааплодировал Кирилл Андреевич. – Это же прекрасно.

Все стали поздравлять семейную пару.

– Можно ли мне архивироваться в таком положении? – спросила Маша.

– А ты нашу Аврору вспомни, – радостно воскликнул Леха. – Она родила уже здесь!

– Ну вот, – вспыхнула Маша, – ты меня с тигрицей будешь сравнивать?

– Не, Машка, – рассмеялся Леха. – Ты круче! Ты у меня настоящая львица, то есть царица!

– Да ну тебя! – махнула рукой Мария. – Тебе все шуточки.

– Айн момент! – поднял указательный палец вверх Кирилл Андреевич. – Гоша!

– Я здесь, профессор! – ответил верный помощник.

Выслушав пассажиров, Гоша порекомендовал заархивироваться Марии до родов. С искусственным интеллектом спорить не стали. Через несколько дней весь экипаж погрузился в многолетнюю спячку, а искусственный руководитель полетов продолжил свой путь на планету Земля.

Глава 15

Гоша разбудил Ярослава в середине пути, через сто шестьдесят лет.

– Что случилось? – проснувшись, спросил Яр. – Какое расстояние мы преодолели?

– Полпути. Возникли непредвиденные обстоятельства, спикер, – пояснил искусственный интеллект. – На Земле больше нет цивилизации.

– Что опять случилось? – нахмурившись, спросил Ярослав.

– Я выяснил через Космический архив памяти, что в результате климатических войн на Земле произошла всепланетарная катастрофа.

– Но хоть что-то осталось? – с надеждой спросил Яр.

– Произошло чрезвычайное светопреставление, – ответил Гоша, – жизнь сохранена, но разумных существ нет.

– Ты хочешь сказать, что Земля вернулась к первобытнообщинному строю? – спросил Яр.

– Да, – подтвердил интеллект.

– М-да, – тяжело вздохнул Ярослав. – Картинку можешь вывести?

– Картинку катастрофы? – спросил Гоша. – Нет, – замотал головой Ярослав. – Что там сейчас происходит?

– Могу, – ответил Гоша и добавил: – Сейчас все спокойно! Климат устойчивый, атмосфера чистая.

Перед Яром возник виртуальный дисплей, на первых кадрах показалась Земля из космоса. Материки узнаваемы, но очень сильно изменились очертания: Африку разорвало на две части, Австралия значительно уменьшилась в размерах, оба американских континента развернуло градусов на двадцать пять – тридцать.

– Довоевались! – вздохнул Яр. – Кстати, в каком веке это случилось?

– В тридцать восьмом, – ответил интеллект. – Значит, и я уже почти древний человек по сравнению с ними? – усмехнулся Яр. – А кто начал войну?

– Североамериканцы решили растопить Арктику, но не учли количество накопленного льда в Антарктиде. Произошел «кувырок» планеты. Разум не смог выжить в этой ситуации.

– А животные?

– Сохранилось немало, но основная часть погибла.

– А ты зачем меня разбудил? – вдруг спросил Яр.

– Есть альтернатива, – ответил Гоша. – Если мы изменим курс, можем причалить к планете, идентичной вашей, но с развитой цивилизацией.

– Уровень развития? – спросил Яр.

– Примерно земной девятнадцатый век, – сказал Гоша.

– Что за существа? На нас-то хоть похожи?

– Нет. Внешне совершенно другие: в два раза меньше ростом, и у них фиолетовый цвет кожи. Язык наподобие земной азбуки Морзе.

– То есть мы там будем считаться уродами? – рассмеялся Ярослав.

– Они еще не видели земного человека, – уклончиво ответил Гоша.

– Думаешь, они могут нас встретить радушно? – спросил Яр.

– Не могу ответить на этот вопрос, – сказал Гоша, – дело в том, что я пока не могу с ними связаться.

– Они не могут или не хотят общаться с тобой? – Пока у них нет технической возможности, – ответил Гоша. – Я изучал их через архив памяти.

– Нет, дорогой, летим на Землю. Беру ответственность на себя. Мои друзья даже не испугались Путника. Они были готовы умереть, но не сдаться. Давай архивируй меня, и полетели дальше. Кстати, «Истина» не делал никаких попыток снова устроить за нами погоню?

– Нет, они улетели обратно на свою планету. Давно уже на месте. На их планете тоже не все благополучно.

– Что случилось? – спросил Яр.

– Общая беда для всех планет – астероид. Так что им сейчас не до погони.

– Ну ладно, как выйдешь на земную орбиту, буди, – сказал Яр и ушел в помещение для архивирования.

– Принято, спикер! Работаю.

В следующий раз искусственный интеллект разбудил всех путешественников уже на орбите Земли. Выйдя из тесного помещения для архивирования в общий зал, все дружно начали здороваться друг с другом и с Гошей. Спустя минуту радостно затявкал Тоша. Мария погладила его и сказала:

– Тошка, не шуми! – и он тут же успокоился. Убежал в дальний угол и оттуда начал наблюдать за людьми.

– И что? – непонятно у кого спросил Дима. – Прошло триста двадцать лет?

– Спроси у Гоши, – посоветовал Кирилл Андреевич.

– Чудеса, и только, – радостно воскликнула Мария и обратилась к интеллекту: – Гоша!

– Слушаю вас, Мария! – ответил тот.

– Действительно прошло триста двадцать лет? – спросила она.

– Триста девятнадцать лет, десять месяцев и трое суток в пересчете на земное время, – пояснил Гоша.

– Круто! – сказал Алексей и добавил: – Народ, а не позавтракать ли нам гречневой кашкой?

– Почему именно гречневой кашей? – удивилась Мария.

– Да тыщу лет, причем в прямом смысле, не ел гречневую кашу, – рассмеялся Алексей и, обняв Марию, спросил у нее: – Машка, ты соскучилась по мне? Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, Лешенька, – прижалась к нему Мария. – Конечно, соскучилась. Жаль, что в этих колбочках сны не снятся.

– Да, кстати, Яр, – поддержал разговор Кирилл Андреевич, – а архивирование лишает права человека на сон?

– Наверное, до такого сервиса еще не додумались, – улыбнулся Ярослав. – Но, думаю, в будущем все возможно, поскольку в обычном состоянии мы научились управлять снами.

– Интересно как! – воскликнула Мария. – А ты нам об этом не рассказывал.

– А вы, как говорит наш друг Гоша, и не спрашивали, – ответил Яр.

И тут раздался голос искусственного интеллекта:

– Посмотрите в иллюминатор, – замелькали на полу стрелки, – это планета Земля. Мы находимся на ее орбите.

Все бросились к иллюминаторам. За окном сиял неподвижный сине-зеленый шар. Присмотревшись к контурам, все хором грустно произнесли:

– А Земля-то изменилась…

– Ничего не понимаю, – сказал Дима, – если мы на орбите, почему нет невесомости? Мы словно по квартире тут ходим.

– У тебя опять что-то с памятью? – ухмыльнулся Яр. – Я уже говорил тебе, что невесомость на космических кораблях – пройденный этап. Разумные существа обуздали гравитацию и научились создавать условия, максимально приближенные к условиям на их планетах.

– Понял, – кивнул Дмитрий, – действительно, что-то я подзабыл.

Они еще долго рассматривали свою планету. Наконец, Яр всем объявил:

– Друзья, на нашей планете произошла планетарная катастрофа. На ней нет теперь ни разума, ни цивилизации. В середине пути Гоша меня разбудил и предложил альтернативную планету, идентичную нашей. На ней есть разумные существа, но совершенно не похожие на нас и с уровнем развития, какой был у земных людей в девятнадцатом веке. Я, беря во внимание вашу отвагу, принял решение возвращаться на Землю.

– Ой, как страшно! – Мария высказала, видимо, всеобщее мнение, потому что после ее слов никто ничего не добавил.

– Крепись, Мария! – приобнял ее Кирилл Андреевич.

– Как же мы там будем жить? Вы хоть понимаете, что мы скоро окажемся с вами в первобытнообщинном строе? Я еще в школе замирала от страха, когда представляла такую жизнь. И вот теперь сама…

– Маш, не переживай, – принялся успокаивать супругу Алексей, – наколотим капсул, будут у тебя подруги. Гоша ведь сказал, что там половина женщин, половина мужиков. Зверушки всякие есть, проживем. Руки у нас для чего? Построим домик где-нибудь на берегу озера. Благо ни у кого разрешения не нужно спрашивать, председатель свой. Земли бери столько, сколько под силу облагородить. Ты знаешь, с одной стороны даже как-то интересно.

– Эх, – вздохнул Матвей, и все посмотрели на него. – Все хорошо, только вот нужно было козу тоже в эту бутылочку посадить да привезти на родину.

– Вы посмотрите на него, он все за свое! – рассмеялся Алексей. – Не хватало нам еще на земле четырехглазых коз! У нас тут своих полно…

– Как полно? – удивленно спросил Дима. – Гоша ведь сказал, что многие животные погибли на Земле.

– Многие – еще не все. Вон у нас есть там и домашние, и дикие животные, – кивнул Леха в сторону лифта, который вел вверх к лаборатории.

– И четырехглазая не помешала бы, – сокрушался Матвей. – За ее можно было бы много денег выручить. Она ведь необычная…

– Каких денег? – громко рассмеялся Леха. – Ты что, Мотя? Нет никого на Земле. Ты еще не понял?

– Да как же не понял, барин? – развел руками Матвей. – Все понял!

– Ну? А кому козу продавать собрался?

– Можить, кто спрятался? – усомнился Матвей. – Человек – он юркий, шустрый и хитрый. Его ни потопами, ни пожарами не запужаешь! Не думаю, что все мильоны людей пропали, кто-то все равно остался.

– Не думает он, – передразнил Алексей, – у Гоши спроси, если не веришь.

– А что у него спрашивать, – вздохнул Матвей, – Ярослав наш сказал ведь, что у Гоши мозги поддельные…

– Да не поддельные, – усмехнувшись, поправил Алексей, – а самодельные, то есть сделанные разумом.

– Во! – Матвей поднял палец верх. – То бишь шарманка. Как сделали люди, так и играет.

– Да ну тебя, философ, – махнул рукой Алексей и отошел в сторону.

Раздался голос председателя:

– Ну что, друзья, обедаем? – предложил профессор. – Война войной, а обед по расписанию. Заодно и обсудим, что будем делать дальше.

Перед посадкой на Землю Гоша объявил, что это его последний маневр. На Земле он прекратит свою деятельность и превратится в груду металла. Его ресурс полностью иссяк. Приземляться будет только летательный аппарат, очень похожий на земной самолет.

– А капсулы? – спросил Дмитрий. – Капсулы-то мы забираем?

– Они как раз находятся в той части, которая приземлится вместе с вами.

– А ты? – спросил Дмитрий.

– Я с вами до конца, – ответил Гоша.

– Ну на земле ты еще пообщаешься с нами? – спросил Яр.

– Возможно, в течение нескольких суток, а может, и часов.

– Слушай, Гоша, а что с самим кораблем-то будет? – спросил Леха.

– Через некоторое время он просто разрушится и растворится в космосе.

Экипаж снова занял свои места рядом с командиром, все пристегнулись и приготовились к встрече с родной Землей…

После приземления летательного аппарата первыми вышли члены экипажа.

– Гоша, – произнес Яр. – Ты еще с нами?

– Да, спикер!

– Давай выпускай, только для начала всех животных и птиц, – отдал команду Ярослав.

Увидев, как животные, в числе которых была и Аврора с тигрятами, стали покидать летательный аппарат, Кирилл Андреевич произнес фразу, от которой Ярослав вздрогнул:

– Прямо не космический корабль, а Ноев ковчег какой-то.

– Вы правы, профессор, – согласился с ним Яр и добавил: – У меня ощущение дежавю.

И вдруг все ахнули. На крыло самолета сел голубь с оливковой ветвью.

– Ну вот же оно – начало библейской легенды о ковчеге Ноя! – воскликнул профессор.

– Не пойму, что происходит! – Яр смахнул капельки пота со лба и кивнул в сторону борта самолета. Там крупными буквами было написано: «Нава Дживатва».

– Е-мое! – почти шепотом произнес Дмитрий. – Яр, ты же нам об этом сам рассказывал.

– Это «Новая жизнь»! Новая жизнь! – закричала Мария. – Нава Дживатва, – повторила она, – Новая жизнь.

– Совершенно верно! – подтвердил Яр. – Но я не могу понять, что здесь происходит.

К Ярославу подошел Кирилл Андреевич и, обняв, тихо сказал:

– Все в этой жизни закономерно. Судьба дает нам еще один шанс – возродить жизнь и создать новую цивилизацию на Земле.

Вместо эпилога

Вот и подошло время, дорогой мой читатель, прощаться. Наверняка тебе будет интересно узнать, как обустроились наши герои на обновленной Земле, с чего начали новую жизнь, как сохраняли культуру и знания и, конечно, какие неожиданности подстерегали их в этой новой жизни. В учебниках истории об этом периоде обычно пишется сухо и кратко. Но у нас ведь с тобой есть теперь Закон о Всемирной Памяти и Космический архив. До встречи на страницах новых книг!

2017 г.

1

«Остеон-Пресс», Ногинск, 2014.

Content

Михаил Самарский
Зов памяти

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Вместо эпилога

1