Саймон Грин

Восход Синей луны

Моим родителям, которые всегда были рядом, когда я в них нуждался

1. Бегом по радуге

Принц Руперт ехал на своем единороге сквозь дебри Чащобы. Злясь на моросящий дождь, он пытался рукой настигнуть блоху, затаившуюся где-то у него под нагрудником. Несмотря на холод и слякоть, он сильно вспотел под бременем своих доспехов, а на душе у него было тяжело.

– Отправляйся и убей дракона, сын мой, – сказал ему король Иоанн, и все придворные разом повеселели. Что ж, они могли себе это позволить. Не им вступать в роковую схватку, не им скакать через густые леса в полном вооружении, да еще в сезон дождей.

Блоха оказалась проворнее. Руперт вздохнул и поскреб голову под стальным шлемом. Однако это ничего не дало: вода по-прежнему струилась по шее и груди.

Высокие деревья стеной стояли по обе стороны узкой тропы, навевая зеленую тоску, которая была под стать настроению принца. Толстые ползучие растения обвивали каждый ствол, а потом матовыми лентами ниспадали с ветвей. Над Чащобой нависла тяжелая мрачная тишина. Не сновали в густых зарослях животные, не пели птицы. Слышались лишь шелест дождя да приглушенное цоканье копыт единорога. Из-за густой грязи и опавших листьев извилистая, вековой давности тропа стала еще коварнее, и единорог, который нес на себе принца Руперта, медленно пробирался вперед, скользя и оступаясь.

Руперт сердито поглядел на него и глубоко вздохнул. Всю жизнь его приводили в восторг славные подвиги предков, о которых ему сладкими голосами пели менестрели долгими зимними вечерами. Он вспоминал, как ребенком сидел у огня в тронном зале Лесного замка, широко распахнув глаза и раскрыв рот, и, замирая от ужаса, слушал сказки о великанах и гарпиях, волшебных мечах и перстнях, дающих силу. Завороженный легендами, Руперт еще в раннем детстве дал обет, что когда-нибудь станет героем, как его великий дядюшка Себастьян. Это он в свое время променял три года жизни на три желания, которые должны были освободить принцессу Илейн из Башни-без-дверей. Или как его дедушка Эдуард, который в одиночку осмелился сразиться с ужасной Ночной Ведьмой, поддерживавшей свою необычайную красоту омовениями в крови молоденьких девушек.

И вот наконец у принца появилась возможность самому стать героем со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но сейчас Руперт клял всех менестрелей на свете. Вольно им было распевать о героях, одним взмахом меча разивших дюжину врагов только потому, видите ли, что сердца их были непорочны, а помыслы чисты. Хотел бы он посмотреть на этих героев, когда дождь льет за шиворот, живот болит от незрелых фруктов и не знаешь, где лучше вырыть ямку, чтоб ненадолго присесть. Есть множество способов стать героем, о которых менестрели никогда и не упоминали. Руперт совсем было всерьез занялся тем, чтобы привести себя в еще более отвратительное состояние духа, как вдруг единорог под ним пошатнулся.

– Стой прямо! – завопил принц. Но единорог презрительно фыркнул:

– Тебе хорошо сидеть там, наверху, а мне приходится трудиться в поте лица. Латы, что надеты на тебе, весят никак не меньше тонны, и у меня смертельно болит спина.

– А я в седле уже третью неделю, – без тени сочувствия отозвался Руперт. – Но меня беспокоит отнюдь не спина.

Единорог фыркнул, а потом вдруг резко остановился, едва не стряхнув принца на землю. Руперт обеими руками вцепился в длинный, причудливо изогнутый рог, чтобы удержаться в седле.

– Почему мы остановились? Может, на тропе слишком много грязи? Боишься запачкать свои копытца?

– Если тебе пришла охота посмеяться, то лучше слезь с меня и иди пешком, – проворчал единорог. – А раз уж ты ничего не заметил, то имей в виду: тропу преграждает большая паутина.

Руперт тяжело вздохнул:

– Полагаю, ты хочешь, чтобы я ее убрал?

– Да, будь любезен, если это тебя не затруднит. – Единорог шаркнул копытом, и Руперт на короткий миг почувствовал приступ морской болезни. – Ты же знаешь мое отношение к паукам…

Руперт выругался и неловко сполз на землю. Доспехи его при каждом движении громко звенели. Принц на добрых три дюйма погрузился в дорожную грязь и долго раскачивался и махал руками, пока не обрел равновесие. Он с усилием поднял забрало и принялся изучать громадную паутину. Толстые, молочного цвета нити преградили узкую тропу, и каждая нить была усеяна сверкающими, как драгоценные камни, каплями дождя. Руперт нахмурился. «Что же это за паук, который соткал такую огромную сеть?» Он осторожно шагнул вперед, вытащил меч и ткнул им в одну из нитей. Клинок крепко завяз, и принцу пришлось обеими руками его высвобождать.

– Неплохое начало, – ехидно прокомментировал единорог.

Руперт проигнорировал эту реплику и задумчиво уставился на паутину. Чем дольше он смотрел на нее, тем меньше ему казалось, что эту сеть сплел паук. Узор не тот. Нити свивались в пряди, ниспадали струящимися лентами с ветвей, свешивались с нижних сучьев, превращаясь в массивные гроздья, а те, в свою очередь, зарывались в придорожную грязь. И тут Руперт почувствовал, как у него на затылке волосы встали дыбом: до него дошло, что, несмотря на отсутствие ветра, паутина постоянно вздрагивала!

– Руперт, – тихо позвал единорог.

– За нами следят?

– Да.

Руперт нахмурился и сделал мечом короткий взмах. Кто-то следовал за ними по пятам, едва только они въехали под полог леса, кто-то, прячущийся в тени и не осмеливающийся вылезти на свет. Руперт осторожно переступил, пытаясь нащупать ногами тропу. Если дело дойдет до битвы, вязкая грязь создаст массу неудобств. Он снял шлем и положил его: узкие прорези для глаз ограничивали поле зрения. Он быстро огляделся и вдруг застыл, увидев чей-то уродливый силуэт, мелькнувший среди деревьев. Создание было ростом с человека, но двигалось не как человек. И прежде чем оно скрылось в тени, луч света сверкнул на его клыке или когте. Дождь внезапно перешел в ливень, но принц не замечал хлещущей с неба воды: в его душе медленно поднимался холодный ужас.

За Чащобой землю окутывала тьма. С незапамятных времен в той части леса стояла вечная ночь. Солнечные лучи никогда не проникали сюда, и кто бы ни жил здесь, он никогда не видел дневного света. Ученые называли это место Черным лесом и предупреждали: «Там водятся демоны». Черный лес веками отделен был от Лесной земли Чащобой – смертоносной мешаниной из болот и шиповника. Здесь путника на каждом шагу подстерегала смерть, и немногие смогли избежать ее. Молчаливые хищники крались по своим потаенным тропам и затихали в ожидании неосторожной жертвы. А в последние несколько месяцев какие-то странные существа крадучись пробирались по Лесной земле, словно некие неуклюжие тени, боящиеся дневного света.

Бывало кто-нибудь из обитателей одинокой лесной хижины в час, когда солнце скрывалось за вершинами деревьев, слышал настойчивое царапанье в наглухо закрытые окна и ставни. По утрам жители обнаруживали глубокие выемки на дереве, а в сарае – искалеченных животных.

Руперт подавил страх и крепче стиснул рукоятку меча: блестя, острый клинок придал ему уверенности. Принц взглянул на темные облака, скрывающие солнце: один-единственный лучик света мог бы заставить эту тварь убраться в свое логово, однако Руперту, как обычно, не везло.

«Это всего лишь демон, – внушал себе Руперт. – На мне доспехи, и я хорошо владею мечом. У демона нет шансов на победу».

– Единоро-ог! – тихо позвал принц, глядя в ту сторону, где в последний раз видел демона. – Ты бы нашел дерево потолще и спрятался бы за ним. И держись подальше: я не хочу, чтобы ты пострадал.

– А я уже спрятался, – так же тихо отозвался единорог.

Руперт огляделся по сторонам и обнаружил его за толстым деревом на солидном от себя расстоянии.

– Трудно передать, как я тебе благодарен, – сказал Руперт. – А если мне понадобится твоя помощь?

– Тогда тебе придется несладко, – твердо заявил единорог, – ибо я не сдвинусь с места. Ты же знаешь, демоны пожирают единорогов.

– Демоны ничего не едят, – заметил Руперт.

– Ну-ну, – отозвался единорог и скрылся за деревом.

И принц в который раз поклялся найти человека, который продал ему эту скотину единорога, и доставить тому при встрече несколько неприятных минут.

Слева раздался легкий шорох, и Руперт не успел повернуться, как демон сзади напал на него. Из-за тяжелых доспехов принц не удержался на ногах и упал вперед в липкую грязь. Неожиданный удар лишил его дыхания, а меч вылетел из вытянутой руки. Он мельком разглядел что-то темное и бесформенное. Когтистая лапа с силой пригнула принца к земле, и грязь залила ему глаза. Руперт отчаянно пытался подняться на ноги, однако его башмаки беспомощно скользили в густой трясине. Он изо всех сил пытался втянуть воздух в саднящие от боли легкие, но только жидкая грязь заливалась в его широко раскрытый рот.

Руперт дергался, порывался встать, но все было тщетно. Он уже почти испустил свой последний вздох, как вдруг услышал дикий невыносимый рев.

В этот миг принцу удалось высвободить правую руку, упереть ее в землю и перевернуться, всей тяжестью своих доспехов навалившись на извивающуюся тварь.

Минуты две Руперт лежал, прерывисто дыша и протирая глаза, потом громко позвал единорога, но ответа так и не дождался. Демон сначала неистово колотил в грудь принца кулаками, но вдруг его когтистая лапа взметнулась над лицом Руперта. Тот страдальчески застонал, почувствовав, как когти прошлись по его скулам, и попытался дотянуться до меча. Демон воспользовался движением Руперта и выскользнул из-под него. Принц быстро перекатился на бок, схватил меч и вскочил на ноги. Каждое движение давалось ему с трудом, по лицу и шее текла кровь. Пошатываясь, он стоял перед припадающим к земле демоном.

Во многом демон был похож на человека, но на удивление уродливого. Глаза его были лишены зрачков, однако в них явственно читалась злоба. Демоны убивали ради того, чтобы жить, и жили для того, чтобы убивать.

Над лесом сгустилась тьма. Руперт крепко держал меч, заставляя себя думать о демоне как об обычном противнике. Но этот противник был сильным, быстрым и смертельно опасным. Надо выбраться на твердую почву: предательская трясина давала демону слишком много преимуществ. Принц осторожно шагнул вперед, а демон выставил когти и криво усмехнулся, обнажив ряды острых пилообразных зубов. Руперт взмахнул мечом, и демон отступил при виде сверкающей стали. Руперт быстро огляделся в поисках более твердой почвы и тут увидел нечто такое, что вселило в его сердце надежду.

Он зажал меч обеими руками, глубоко вздохнул, а потом со всего размаху обрушил его на припадающего к земле демона. Демон уклонился, правильно рассчитав направление удара. Руперт продолжал размахивать мечом, изо всех сил стараясь удерживаться на ногах и тесня врага к паутине. Демон ухмыльнулся, снова отпрыгнул и угодил прямо в сеть, которая преграждала тропу. Руперт в ужасе замер: толстые молочно-белые нити начали медленно обволакивать демона. Тот пытался разорвать нити, но вскоре принц услышал тихий страдальческий стон. Из паутины сочилась прозрачная вязкая жидкость. В том месте, где она попадала на землю, от нее шел пар. Руперт завороженно следил, как слабо сопротивляющийся демон исчезает в громадном коконе, который окутал его с головы до ног. Последние судорожные движения исчадия мрака – и паутина поглотила свою добычу.

Руперт устало опустил меч и оперся на него, отдыхая. У него ужасно болела спина. «Вот каково быть героем». Он мрачно усмехнулся и оглядел себя. Его великолепные доспехи были покрыты засохшей грязью, по щеке струилась кровь, а голова разрывалась от боли. Принц никогда не любил вида крови и постарался побыстрее стереть ее. Затем он вложил меч в ножны и тяжело опустился на обочину, не обращая внимания на хлюпающую грязь.

«В конце концов, все не так уж плохо», – подумал он. Немногим удавалось столкнуться лицом к лицу с демоном и остаться при этом в живых. Руперт поглядел на неподвижный кокон и поморщился. «Не самая героическая победа, но демон все же мертв, а я, Руперт, жив. Так оно и должно быть».

Он снял рукавицы и ощупал пальцами израненное лицо. Порезы, довольно глубокие, тянулись от уголка глаза до рта. «Надо бы промыть их в чистой воде, – подумал он. – Не хотелось бы, чтобы они воспалились». За время битвы дождь прекратился, но солнце уже клонилось к закату, тени сгущались. В конце лета темнота наступает быстрее. Тяжелые капли падали с длинных ветвей, а в неподвижном воздухе повис запах мускуса. Руперт еще раз взглянул на кокон и вздрогнул, припоминая, как близко он подошел к паутине, пытаясь проложить себе дорогу.

Принц вздохнул. «Устал я или нет, но пора пускаться в путь».

– Единорог! Где ты?

– Здесь, – донесся вежливый голос из густой тени.

– Ты сам выйдешь или мне прийти за тобой? – зарычал принц. Последовала недолгая пауза, и единорог робко вышел на тропу. Руперт глядел на животное, не желавшее встречаться взглядом с хозяином.

– Где же ты был, когда я тут рисковал жизнью, сражаясь с демоном?

– Прятался, – последовал ответ. – Мне показалось это вполне логичным.

– Почему же ты не помог мне?

– Ну, – рассудительно заметил единорог, – если ты не умеешь работать мечом, то я не знаю, какую помощь могу тебе оказать.

Руперт вздохнул. Он очень скоро понял, что с этим единорогом бесполезно спорить.

– Как я выгляжу?

– Ужасно.

– Благодарю.

– Наверное, у тебя на лице останутся шрамы, – участливо произнес единорог.

– Только этого мне не хватало!

– А что? Я думаю, они будут выглядеть очень героически.

– Кто так думает, тому не мешает проверить это на себе. Проклятые менестрели… Помоги мне!

Единорог быстро подошел. Руперт протянул руку, крепко ухватился за стремена, медленно поднялся на ноги и устало прислонился к боку животного в ожидании, пока утихнет боль.

Единорог обеспокоенно взирал на хозяина. Принц Руперт был красивым, высоким молодым человеком, лет двадцати пяти, но в данную минуту он выглядел лет на двадцать старше. Его кожа приобрела сероватый оттенок, глаза лихорадочно блестели. Он был не в состоянии ехать верхом, но единорог знал, что гордость заставит Руперта через силу взобраться в седло.

– Руперт… – сказал единорог.

– Чего?

– Почему бы тебе не пройтись немного пешком? Ты же знаешь, я неустойчив в грязи.

– Да, – отозвался Руперт. – Это неплохая мысль. Так и сделаю.

Он протянул руку и взялся за уздечку. Голова его устало свешивалась на грудь. Медленно и осторожно единорог провел его мимо неподвижного кокона, уводя глубже в дебри Чащобы.

Два дня спустя Руперт уже в седле быстро приближался к границе между Чащобой и Черным лесом. Боль почти прошла благодаря мешочку с травами, который ему насильно всучил перед отъездом придворный астролог. Раны на лице принца, похоже, быстро затягивались. В конце концов Руперт даже повеселел.

Предполагалось, что он должен убить дракона, но, по правде говоря, никто этого дракона никогда в жизни не видел, хотя в легендах об этих страшилищах говорилось довольно много. Руперт разочаровался также и в легендах: ему казалось, что в них уделяется слишком много внимания доблести и славе, но не содержится ни одного совета, как победить того или иного врага и остаться при этом в живых. «Ты победишь, ибо помыслы твои чисты и благородны» – не слишком-то помогают такие заклинания, когда идешь на дракона. «Держу пари, что он огнедышащий», – удрученно подумал Руперт. Принц как раз раздумывал над тем, как бы поскорее вернуться домой с почестями, но с наименьшими потерями, но тут заявил о себе его мочевой пузырь. Руперт вздохнул и направил единорога к обочине. О таких вещах менестрели в своих песнях не упоминали.

Он торопливо принялся колдовать над сложной системой застежек. Принц успел вовремя и, оросив ствол ближайшего дерева, громко присвистнул с чувством глубокого удовлетворения. «Если в моем питании в самом скором времени не появится должного разнообразия, – подумал принц, – я окажусь единственным в своем роде героем с вечно расстегнутой ширинкой».

Покончив с одним делом, Руперт принялся стаскивать с себя доспехи. Он только потому таскал на себе эти проклятые железки, что был уверен: так положено. «Дурацкая традиция», – подумал Руперт. По мере того как он сбрасывал одну за другой детали своей амуниции, настроение его улучшалось. Доспехи падали в придорожную грязь. Подумав немного, он решил оставить подбитые стальными гвоздями башмаки. «А вдруг мне понадобится кого-нибудь лягнуть?» Наконец, облаченный лишь в кожаный камзол, штаны и свой лучший плащ, Руперт почувствовал себя в первый раз за многие недели гораздо комфортнее. Но, надо признаться, и гораздо уязвимее. «Даже если мне и дальше будет сопутствовать удача, все равно придется держать ухо востро».

– Ненавижу траву, – мрачно заявил единорог.

– Тогда почему ты ее ешь? – спросил Руперт, пристегивая меч к поясу.

– Я голоден, – ответил единорог и продолжал с отвращением жевать. – А поскольку мы уже много недель лишены цивилизованной пищи…

– А чем тебя не устраивает трава? – мягко спросил Руперт. – Лошади все время ее едят.

– Но я не лошадь!

– А я этого и не говорил…

– Я чистокровный единорог и заслуживаю соответствующего ухода и внимания. Я люблю овес, ячмень и…

– Где ж их здесь возьмешь?

– Ненавижу траву, – повторил единорог. – Меня от нее раздувает.

– Попробуй чертополох, – предложил Руперт. Единорог сурово поглядел на него.

– Неужели я похож на осла? – угрожающе вопросил он.

Руперт отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и тут обнаружил дюжину гоблинов, которые безмолвно выступили из тени и перекрыли им дорогу. Не более трех футов в высоту, тощие, остроухие, они были вооружены короткими ржавыми мечами и ножами с зазубренными краями, как у мясников. Неуклюже сидевшие на них бронзовые и серебряные латы были, несомненно, с чужого плеча, а противные ухмылки гоблинов явственно свидетельствовали о том, что случилось с прежними владельцами этих доспехов. Руперт вытащил свой меч и бесстрастно посмотрел на гоблинов. Те тоже обнажили оружие. Прошло несколько минут, но никто не пошевелился.

– Эй, вы, не стойте как истуканы! – прорычал низкий голос откуда-то из тьмы. – Взять его!

Гоблины нерешительно переминались с ноги на ногу.

– Ты видел когда-нибудь такой огромный меч? – спросил самый маленький из них.

– Взгляните на шрамы на его лице и засохшую кровь на латах, – с уважением прошептал другой гоблин. – Он, наверное, успел уже прирезать дюжину людей в какой-нибудь передряге.

Руперт непринужденно помахивал мечом, сталь угрожающе сверкнула. Гоблины сбились в кучу.

– По крайней мере, отберите у него лошадь, – предложил голос из тьмы.

– Лошадь?! – Единорог вскинул голову: в его налитых кровью глазах засверкала ярость. – Лошадь? А что, по-твоему, у меня на лбу? Украшение? Я – единорог, слышишь ты, недоумок?!

– Лошадь, единорог – какая разница?

Единорог тронул ногой землю и наклонил голову так, чтобы свет упал на его заостренный рог.

– Пусть будет единорог. А вы, лентяи, прекратите топтаться на месте и поймайте его!

– Хорошо тебе говорить, вожак, – пробормотал самый маленький гоблин.

Тем временем Руперт бросил изумленный взгляд на единорога.

– А я-то думал, что ты – всего лишь рассудительный трус.

– Но меня же оскорбили! – прорычал единорог. – Позже, когда придет время, я испугаюсь. А пока подвинь-ка ко мне поближе эту кучку букашек – я с наслаждением их передавлю. О, они не скоро забудут, кто я на самом деле!

Гоблины начали медленно отступать.

– Перестаньте мельтешить и прикончите наконец этого проклятого путника! – заревел голос из тени.

– Если хочешь, сам его убивай! – выпалил малыш-гоблин, озираясь в поисках тропинки, по которой можно было бы удрать. – Это все ты виноват. Надо было ловить его, пока он был безоружным, как мы обычно это делаем.

– Вам не хватает боевого опыта, дурачье!

– Неправда! Наше дело – неожиданное нападение с численным перевесом.

Из темноты раздался глубокий вздох, а затем вожак гоблинов величественно выступил из своего укрытия. Широкоплечий, с внушительными мускулами, почти пяти футов ростом, он был самым большим гоблином из когда-либо виденных Рупертом. Вожак затушил омерзительного вида сигару о свой покрытый ярью-медянкой нагрудник и уставился на своих подчиненных. Он снова вздохнул и укоризненно покачал головой.

– Вы только поглядите на себя! Как, по-вашему, я могу сделать из вас воинов, если вы не желаете драться? Чего вы испугались? Это всего лишь человек, и к тому же он один!

– А единорог? – заметил маленький гоблин.

– Ладно, один человек и один единорог. Ну и что? Мы же разбойники, вы разве забыли? Наше дело – подстерегать беззащитных путников и отбирать у них все ценное.

– Но как раз этот путник мне не кажется беззащитным, – пробормотал гоблин-малявка. – Посмотри на его огромный меч!

Предводитель гоблинов с уважением взглянул на меч, а Руперт произвел несколько показательных ударов и выпадов. Единорог рысил туда-сюда за его спиной, нацеливая свой рог на гоблинов, что также не придавало им уверенности в себе.

– Слушайте, ребята! – в отчаянии воскликнул вожак. – Как можно бояться кого бы то ни было, едущего на единороге?

– А что мы можем с ним сделать? – спросил маленький гоблин. Вожак что-то шепнул своей стае, и принц отчетливо услышал слово «девственник». Гоблины уставились на Руперта, а кое-кто многозначительно захихикал.

Щеки принца против его воли стали пунцовыми.

– А, вот чего вы захотели. – Он взмахнул мечом и начисто срезал толстенную ветвь, висевшую над его головой. С глухим стуком она упала на землю.

– Класс! – пробормотал гоблин-малявка. – Теперь мы по-настоящему разозлили его.

– Заткнешься ты или нет? – зарычал вожак. – Нас здесь тринадцать, а он – один. Если мы все разом накинемся на него, то в любом случае победа за нами.

– Хочешь пари? – спросил чей-то голос из задних рядов.

– Молчать! Я ручаюсь за свои слова!

Вожак сделал шаг вперед, размахивая мечом, а остальные гоблины нехотя последовали за ним. Руперт шагнул ему навстречу и, точно рассчитав, одним ударом свалил предводителя гоблинов с ног. Остальные приостановились и, едва взглянув на своего поверженного лидера, быстро побросали оружие. Руперт отогнал гоблинов подальше от брошенных на землю мечей и прислонился к ближайшему дереву, решая, что делать дальше: ему вовсе не хотелось убивать этих незадачливых злодеев. Вожак гоблинов сел, помотал головой, чтобы прийти в себя, и уставился на Руперта, пытаясь придать себе воинственный вид. Однако в этом он не слишком преуспел.

– Я же говорил тебе: тринадцать – несчастливое число, – сказал самый маленький гоблин.

– Ну ладно, – произнес наконец Руперт. – Послушайте, что я вам скажу: вы убираетесь отсюда к чертовой бабушке и больше не пристаете ко мне, а взамен я не отдаю вас на растерзание единорогу. Ну как вам такое предложение?

– Это справедливо, – поспешно проговорил самый маленький. – Вполне справедливо.

Остальные гоблины согласно закивали.

– А можно нам забрать свое оружие? – спросил вожак.

– Я что, похож на сумасшедшего? – улыбнулся Руперт.

Вожак пожал плечами:

– Не мешает проверить. Ну да ладно, господин герой: договорились.

– И вы не будете преследовать меня? Вожак гоблинов сурово поглядел на него.

– Я что, похож на сумасшедшего? – ответил он в тон принцу. – У меня уйдет несколько недель на то, чтобы вернуть этим болванам воинственный пыл после того, что ты с ними сделал. Лично от себя добавлю, господин герой, что был бы очень рад никогда вас больше не видеть.

Он поднялся на ноги и повел свою притихшую команду обратно в гущу деревьев.

Руперт усмехнулся и вложил меч в ножны. Наконец-то он побывал в настоящей переделке!

Часом позже стало совсем темно. Руперт выехал из Чащобы и оказался в Черном лесу. Высоко над его головой дряхлые деревья тесно переплетались ветвями, лишенными листьев. Руперт натянул поводья, остановил единорога и подождал, пока глаза привыкнут к сумраку.

На разлагающихся стволах мерцал слабый свет фосфоресцирующих грибов. Руперту показалось, что вдалеке он различил короткую вспышку света, словно кто-то открыл дверь, а потом быстро закрыл ее в страхе, что свет привлечет чье-то нежелательное внимание. Руперт боязливо огляделся, прислушиваясь к малейшим шорохам, но в лесу было тихо, как в могиле, а воздух, казалось, был напоен тошнотворно-сладким запахом смерти и разложения.

Глаза Руперта наконец привыкли к темноте, и он различил узкую тропинку, которая вела в самое сердце Черного леса. Он подал знак единорогу идти дальше. Это была единственная в бесконечной тьме видимая дорожка. Ее проложили так давно, что никто этого уже и не помнил. Черный лес был очень стар и полон тайны. Руперт все время внимательно смотрел по сторонам, держа руку на рукоятке меча. Он неожиданно вздрогнул, вспомнив демона, с которым сражался в Чащобе. Ступить в Черный лес – значило идти на огромный риск, но именно в этом лесу обитала Ночная Ведьма. Одна она знала, как найти дракона.

Если, конечно, предположить, что она еще жива. Ведь прошло столько лет! Прежде чем отправиться в путешествие, Руперт и придворный астролог перерыли все архивы замка, надеясь разыскать хоть какую-нибудь карту, которая указывала бы путь в логово дракона. Сначала они ничего не нашли, что бесконечно обрадовало Руперта, но затем наткнулись на официальный отчет о встрече дедушки Эдуарда с Ночной Ведьмой. Удивительно короткий рассказ (к слову сказать, самая последняя поэма, написанная об этом событии, состояла всего-то из ста тридцати семи строф) содержал мимолетное упоминание о драконе и предположение, что покинувшую замок Ведьму до сих пор можно найти в ее домике в Черном лесу, неподалеку от границы с Чащобой.

– Даже если предположить, что я достаточно безрассуден, чтобы отправиться на поиски женщины, девиз которой «Люди – отдельно, кровь – отдельно», – сказал тогда Руперт, – назови мне хоть одну причину, почему она должна будет согласиться мне помочь.

– Очевидно, потому, – таинственно заметил астролог, – что она была весьма увлечена вашим дедом.

Руперт попытался выжать из него еще какие-нибудь подробности, но тот отказался раскрыть секрет. Руперт доверял астрологу не более чем своему умению плевать против ветра, но у него не было другой разгадки, как найти дракона…

Шишковатые бесформенные деревья зловеще вырисовывались в полумраке. Руперт устремлялся все глубже в бесконечную ночь. Не раз Руперт заставлял единорога останавливаться, озирался по сторонам, напрягал глаза, всматриваясь во тьму. Принц был уверен, что вне поля его зрения скрывается нечто ужасное. Но его по-прежнему окружали тьма и безмолвие. У принца не было фонаря, а когда он отломил сук, чтобы сделать факел, гнилое дерево раскрошилось в руке. Руперт потерял счет времени, но вдруг деревья расступились, и Руперт приказал единорогу остановиться. Перед ним открылась небольшая поляна, границы которой были обозначены сверкающими грибами. Посередине виднелся темный силуэт. Это, по-видимому, и был домик Ведьмы. Руперт взглянул на ночное небо, но не увидел ни звезд, ни луны, которые могли бы осветить ему путь.

– А ты уверен, что хочешь этой встречи? – прошептал единорог.

– Не очень, – ответил Руперт. – Но у меня нет другой возможности отыскать дракона.

– Честно говоря, мне все это не нравится, – пробормотал единорог.

Руперт ухмыльнулся и соскользнул с седла.

– Оставайся здесь, пока я посмотрю, что там, в домике.

– Ты не оставишь меня здесь одного! – решительно заявил единорог.

– А, так ты хочешь повстречаться с Ночной Ведьмой? – спросил Руперт.

Единорог тут же сошел с тропы и спрятался за ближайшим деревом.

– Я вернусь, как только смогу, – пообещал Руперт. – А ты без меня не разгуливай.

– Не стоило напрягаться, чтобы дать мне этот совет, – заметил единорог.

Руперт вытащил меч, глубоко вздохнул и осторожно пошел к домику. Тихие шаги принца казались ему самому оглушительными, а по спине побежали мурашки от предчувствия, что на него нападут. Однако ничего подобного не произошло.

Домик Ведьмы словно припадал к земле, подобно спящему хищнику. Тусклый малиновый свет обрисовывал двери и закрытые окна. Руперт остановился, привалился спиной к грубой деревянной стене и прислушался. Но тьма была безмолвна, а единственным звуком в этой бескрайней ночи было учащенное дыхание принца. Во рту у него пересохло. Он сглотнул, постоял немного и очень вежливо постучался. Дверь рывком распахнулась, и в глаза ему ударил яркий малиновый свет. Огромная костлявая рука с длинными крючковатыми ногтями схватила его за горло. Руперт лягнулся, пытаясь освободиться, но все было тщетно: его затащили внутрь. Согбенная старуха ногой закрыла дверь и бесцеремонно швырнула принца на ветхий ковер. Он сел и принялся массировать сведенное судорогой горло, а старуха между тем издевательски хихикала, потирая шишковатые руки.

– Весьма сожалею, – сказала она с ухмылкой. – Все это соответствует моему имиджу, сам понимаешь. Мне постоянно приходится делать что-нибудь откровенно мерзкое, иначе мои коллеги сочтут, что я старею и теряю квалификацию. Так что тебе здесь понадобилось?

– Я надеялся, ты сможешь мне помочь, – просипел принц.

– Помочь? – переспросила Ночная Ведьма, приподнимая бровь. – А ты уверен, что попал туда, куда нужно? – Черный кот, лежавший у нее на плече, сердито зашипел и потерся плечом о длинные седые волосы Ведьмы. Она протянула руку и рассеянно погладила животное.

– Быстренько придумай что-нибудь убедительное, покуда я не превратила тебя в лягушку, – приказала Ведьма.

Руперт обнажил свой меч, но Ведьма лишь усмехнулась в ответ:

– Убери меч, а не то я завяжу его узлом.

Руперт подумал немного, а затем вложил меч в ножны.

– Я слышал, ты знала моего деда, – осторожно начал он.

– Возможно, – беспечно ответила Ночная Ведьма. В свое время я знавала многих мужчин. Как его звали?

– Эдуард из Лесного королевства.

Ночная Ведьма безучастно поглядела на молодого человека, огоньки в ее глазах потускнели. Она медленно отвернулась, а потом отошла и погрузилась в разбитое старое кресло-качалку, стоявшее возле камина.

– Да, – наконец промолвила она, – я знала Эдуарда.

Она тихо сидела, глядя в пустоту. Руперт воспользовался моментом, встал на ноги и быстро оглядел комнату. Домик был залит тусклым рассеянным светом, хотя ни одной лампы не было видно. Стены поднимались от пола под разными углами, а на высоких стропилах попискивали летучие мыши. По стене бегала кошачья тень, хотя сам кот сидел на месте. А из пустого, дочерна закопченного камина глядел кто-то бесформенный и темный с горящими глазами.

Руперт с любопытством рассматривал Ночную Ведьму. Почему-то она не казалась ему такой уж страшной, особенно когда не угрожала ему. Она тихо покачивалась в кресле и была похожа на чью-то бабушку, дряхлую седовласую старушку с согбенной от прожитых лет спиной. Она была болезненно-худой, страдания избороздили ее лицо глубокими морщинами. Сейчас это была не Ночная Ведьма из легенды, ужасное исчадие тьмы, в прошлом необыкновенная красавица с волосами цвета воронова крыла, покорительница мужских сердец. Перед ним сидела просто усталая старуха, погруженная в воспоминания о прежних лучших днях. Она подняла глаза и поймала на себе взгляд Руперта.

– Что ж, погляди на меня, – тихо промолвила она. – Когда-то я была настолько хороша собой, что мужчины совершали долгий путь, лишь бы сказать мне комплимент. Короли, императоры, герои, я могла бы выбрать любого. Но мне они были не нужны. Мне было достаточно того, что я… прекрасна.

– Сколько же молоденьких девушек погибло, чтобы сохранить твою красоту? – жестко спросил Руперт.

– Я давно сбилась со счета, – ответила Ведьма. – Тогда мне это не казалось существенным. Я была молода, овеяна славой, мужчины любили меня – ничто больше не имело значения. А как тебя зовут, мальчик?

– Руперт.

– Ах, видел бы ты меня тогда, Руперт! Я была такой милашкой, такой прелестницей…

Она улыбнулась и сильнее закачалась в кресле.

– Я была могущественной и подчинила своей воле тьму. За одну ночь могла возвести дворец из льда и бриллиантов, а представители многих королевских домов и старинных родов приезжали оказать мне почтение. И никто не обращал внимания, если из деревни пропадало несколько крестьянских девчонок.

А потом пришел Эдуард, чтобы убить меня. Ему каким-то образом удалось узнать правду, и он явился, чтобы освободить Лесную землю от моих злых чар. – Она тихонько засмеялась. – Многие ночи провел он в моих холодных залах, причем по собственной воле. Он был высок, красив, отважен и ни разу не склонился передо мной. Я показывала ему и чудеса, и ужасы, но ничем не могла сломить его. Мы любили танцевать в моем бальном зале, только мы, вдвоем в огромном гулком зале из сверкающего льда, в котором каждый канделябр был сделан из отдельного сталактита. Постепенно я полюбила его, а он полюбил меня. Я была молодой и глупой и думала, что наша любовь будет длиться вечно.

Но она продолжалась всего один месяц.

Мне нужна была свежая кровь, а Эдуард не мог позволить мне этого. Он любил меня, но он был королем, отцом своего народа. Он не мог убить меня, но и я не могла изменить себя. И вот однажды я дождалась, пока он заснет, покинула свой дворец и Лесное королевство и пришла сюда, чтобы жить в этой тьме, где никто не смог бы увидеть, что я утратила свою красоту.

Я могла бы убить его и сохранить свою тайну. Я могла бы оставаться молодой, прекрасной и могущественной. Но я любила моего Эдуарда. Единственного человека, которого я когда-либо любила. Думаю, теперь он мертв.

– Уже более тридцати лет, – сказал Руперт.

– Как много времени прошло, – прошептала Ведьма. Плечи ее поникли, а скрюченные руки сжались. Она глубоко и прерывисто вздохнула, потом поглядела на Руперта и устало улыбнулась: – Значит, ты внук Эдуарда. Ты немного похож на него, мальчик. А чего ты хочешь от меня?

– Я ищу дракона, – сказал Руперт, и по его тону можно было предположить, что он предпочел бы никогда не встречаться с чудовищем.

– Дракона? – Ведьма с минуту безучастно взирала на него, а потом по ее морщинистому лицу медленно расползлась улыбка. – Дракона! Будь я неладна, ты мне нравишься, парень. Многие годы у всех кишка была тонка сразиться с драконом. Ничего удивительного, что ты не побоялся прийти ко мне! – Она восхищенно рассматривала его, а Руперт тем временем пытался изо всех сил изобразить скромность. – Что ж, дорогуша, тебе повезло. Так уж случилось, что у меня есть карта, которая приведет тебя прямо к нему. Предлагаю сделку: я даю тебе карту за ничтожно малую цену – всего лишь за три пинты крови.

Руперт сурово посмотрел на нее. Ведьма пожала плечами:

– Не одобряешь… Ладно! Поскольку ты – внук Эдуарда, так и быть, я пересмотрю свое предложение. Карта твоя, и бесплатно. Если я, конечно, вспомню, куда засунула этот проклятый клочок бумаги.

Она медленно встала с кресла, стряхнула с коленей кота и принялась копаться в старом дубовом комоде. Руперт нахмурился. Вообще-то он намеревался при малейшей возможности убить Ночную Ведьму, но, несмотря на то что она будничным тоном говорила о смерти множества молоденьких девушек, которым в конце концов потеряла счет, почему-то Руперт не мог заставить себя сделать это. Каким-то странным, непостижимым образом он даже сочувствовал Ведьме: долгое заточение в этом Черном лесу и так уж достаточное наказание для старухи. Ведьма неожиданно возникла прямо перед ним, и принц ошарашенно отпрянул назад, а она швырнула ему в руки ветхий пергаментный свиток.

– Ну вот, мой мальчик, это приведет тебя прямо к дракону. Если ты доберешься, конечно. Начать придется с того, чтобы беспрепятственно пройти через Черный лес, а тех, кто проделал этот путь и остался в живых, чертовски мало.

– Я доберусь, – уверенно сказал Руперт.

– На близком расстоянии от Чащобы в Лесу еще бывает немного света, – сказала Ведьма. – Но дальше – кромешная тьма. Следи за тем, что у тебя за спиной, Руперт. В ночи дует холодный ветер, пахнет кровью и тленом. В глубине Черного леса кроется нечто ужасное. Если бы я не была такой старой, я сама испугалась бы.

– Я буду осторожен, – сказал Руперт, опуская руку на рукоятку меча.

Ведьма устало улыбнулась:

– Ты кровь от крови Эдуарда. Он тоже думал, что меч – во всем подмога. Когда я гляжу на тебя, мне кажется, что снова вижу его, моего Эдуарда. – Внезапно голос ее задрожал, она повернулась к Руперту спиной и тяжело захромала к своему креслу-качалке. – Ну, ступай, мальчик, добрый путь. Иди и разыщи своего дракона.

– Я могу… что-нибудь сделать для тебя?

– Нет, – жестко ответила Ночная Ведьма. – Оставь меня одну. Пожалуйста.

Руперт повернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Сидя в одиночестве перед пустым очагом, Ночная Ведьма тихонько покачивалась в кресле. Немного погодя глаза у нее закрылись, и она заснула. И вновь она была молодой и прекрасной, и к ней пришел Эдуард, и они вместе танцевали всю ночь напролет в бальном зале среди сверкающего льда.

Прошло несколько дней, и у Руперта закончились запасы продовольствия. В Черном лесу не водилась дичь, а тот малый запас воды, что был у него, также иссяк. Жажда обжигала ему гортань, голод отзывался тупой болью в желудке.

С тех пор как Руперт покинул дом Ночной Ведьмы, он погрузился в полную тьму. К тому же его угнетало безмолвие. Он не видел ни дороги, расстилавшейся перед ним, ни единорога под собой, ни даже собственной руки, поднесенной к глазам. И лишь растущая на лице щетина напоминала ему о течении времени. По мере того как единорог нес его все глубже в Черный лес, Руперт становился все слабее и слабее, а когда они останавливались передохнуть, принц не мог уснуть. Спать ему мешала тьма.

«Что-нибудь может заползти на меня, пока я буду спать».

Принц провел дрожащей рукой по сухим растрескавшимся губам, а потом нахмурился, как только до него дошло, что единорог остановился. Он хотел спросить, в чем дело, но язык у него распух так, что заполнил собой весь рот. Он с трудом сполз с седла и прислонился к боку единорога, пока ноги не окрепли настолько, чтобы поддерживать его. Пошатываясь, принц сделал несколько шагов вперед, вытянув перед собой руки, но зарычал от боли, почувствовав, как в кожу впились шипы. Он с большими предосторожностями обследовал местность и обнаружил густые заросли шиповника, который перегородил тропу. Руперт вытащил меч и с ужасом понял, что сильно ослаб и может держать оружие лишь обеими руками. Он собрался с остатками сил и неловкими движениями, от которых болезненно сокращались мышцы, принялся расчищать себе путь. Единорог медленно следовал за ним, его украшенная рогом голова устало свешивалась.

Руперт старался преодолеть мучительную боль в груди, руки и лицо его были разодраны колючками, но от усталости принц не замечал царапин. Меч с каждым ударом становился тяжелее. Но юный герой не сдавался. «Я ведь Руперт, принц Лесного королевства. Я сразился с демоном и отважно прошел через Черный лес, и будь я проклят, если надо мной одержат верх эти проклятые заросли шиповника». Он яростно размахивал мечом, пробивая себе дорогу, и вдруг вскрикнул: луч солнечного света неожиданно пронзил тьму!

Руперт поднял руку и заслонил глаза, а потом, пошатываясь, пошел вперед. Юноша был настолько потрясен, что по щекам его потекли слезы. Наконец он опустил руку и стал изумленно всматриваться в открывающийся перед ним вид. Он вышел из Черного леса и оказался на высоком крутом холме. Внизу расстилались обширные ухоженные поля; пшеница, кукуруза и ячмень зрели под лучами полуденного солнца. Длинные линии высоких, как башни, дубов служили ветроломом. Яркий солнечный свет отражался в реке. Изящные каменные стены отмечали границы полей, а единственная грунтовая дорога пролегала через них и вела к огромной темной горе, возвышающейся на горизонте. Вершина ее терялась в облаках.

Эта гора звалась Драконьей.

Руперт отвел наконец взгляд от зловещей горы и осмотрелся. У него перехватило дыхание. Менее чем в дюжине ярдов от границы с Черным лесом из скрытого от взоров источника бежал быстрый ручей, извиваясь и искрясь на склоне холма. Руперт уронил меч, неровной походкой направился вперед и упал на колени. Погрузив руку в ручей, он поднес пальцы ко рту и осторожно лизнул их. Вода была чистая, прозрачная. Он наклонился и опустил в ручей лицо.

Принц жадно глотал прохладную воду, кашляя и отплевываясь, но потом все же нашел в себе силы оторваться от источника. Слишком много воды может повредить. Он улегся на упругую траву, чувствуя приятное насыщение. Желудок его заурчал, напоминая, что принц несколько дней голодал, однако теперь с едой можно было немного подождать. Единорог также напился из ручья, а потом принялся с удовольствием щипать траву. Увидев это, Руперт впервые за несколько дней улыбнулся. Он приподнялся на локте и посмотрел в ту сторону, откуда пришел. Там мрачной стеной стоял Черный лес, солнечный свет ни на дюйм не проникал в его пределы, от деревьев постоянно тянуло холодным ветром. Руперт усмехнулся с видом героя, но при этом его губы треснули, и он ощутил во рту привкус крови. «Я не сдался, черт побери!»

– Я победил тебя, – тихо сказал он. – Я победил тебя!

– С моей помощью, – заметил единорог. Руперт обернулся и увидел животное, которое стояло рядом и смотрело на хозяина. Он протянул руку и погладил морду единорога.

– Без тебя я не справился бы, – сказал Руперт. – Ты всегда рядом, когда нужно. Спасибо.

– Не стоит благодарности, – отозвался единорог. – Ну а теперь я собираюсь еще немного попастись на этой великолепной лужайке и не хочу, чтобы мне мешали, ясно?

– Конечно, – расхохотался Руперт. – Иди пасись, солнце высоко, а мне ужасно хочется спать. А потом… я покажу тебе, как щекочут форель.

– А почему ты решил, что я захочу развлекать рыбу таким способом? – спросил единорог, но Руперт уже спал глубоким сном.

Прошел месяц. Руперт и единорог неуклонно двигались к Драконьей горе. Пища и свежая вода значительно поправили их здоровье и подняли дух, но все же Черный лес наложил на Руперта свой отпечаток. Каждый вечер, едва только солнце огненным шаром погружалось за горизонт, Руперт разводил большой костер, несмотря на то что ночи стояли теплые, да и дикие звери в округе не водились. Сон его был беспокойным, принца терзали кошмары, которые он утром старался не вспоминать. Руперт вновь, как в детстве, стал бояться темноты. Каждое утро он просыпался пристыженный, проклиная свою слабость, и давал себе слово, что больше ни за что не поддастся страху. И каждый вечер, как только садилось солнце, он снова разводил огонь.

Шли дни. Драконья гора постепенно приближалась и становилась все больше, а Руперт все меньше понимал, что будет делать, когда достигнет ее подножия. В соответствии с картой, что дала ему Ночная Ведьма, пещера дракона находилась где-то недалеко от вершины. Однако чем ближе принц подбирался к горе, тем очевиднее становилось, что человек не может вскарабкаться по высоченной базальтовой стене, заполняющей собой весь горизонт. И все же, несмотря на сомнения и беспричинные страхи, преследовавшие его по ночам, Руперт решил не отступать. Он слишком далеко забрался и через многое прошел, чтобы повернуть назад, когда цель уже видна.

«Иди и убей дракона, сын мой. Докажи, что ты достоин трона».

Когда Руперт достиг предгорья, утренний воздух еще не прогрелся после ночной прохлады. Трава постепенно редела, вскоре отступили и кустарники, и принц очутился на голой скале, испещренной ямами и трещинами от совместных усилий дождя и ветра. Тропинка оборвалась у самого склона горы, а затем начала круто взбираться вверх. Единорог ругался про себя, с опаской ступая по непривычной дороге. Руперт не сводил глаз с дорожки, бежавшей перед ним. По мере того как они поднимались, тропинка становилась все уже и коварнее. Их остановила широкая каменистая осыпь. Единорог взглянул на плавно струящиеся камни.

– Даже не помышляй об этом. Я единорог, а не горный козел.

– Но это единственный путь наверх, потом идти станет легче.

– Меня волнует не то, как мы взберемся наверх, а то, как мы будем спускаться вниз. Скорее всего, на огромной скорости, а ветер будет нежно овевать мое падающее тело.

Руперт вздохнул и слез с седла.

– Ну хорошо. Возвращайся назад и жди меня у предгорья. Если через два дня не вернусь…

– Руперт, – медленно произнес единорог, – не надо этого делать. Мы можем вернуться и сказать при дворе, что не смогли разыскать дракона. Никто ничего не узнает.

– Но я-то буду об этом знать, – ответил Руперт.

Они посмотрели друг другу в глаза, и единорог, склонив голову перед принцем, произнес:

– Удачи вам, ваше высочество!

– Спасибо, – отозвался Руперт.

– Берегите себя, – пробормотал единорог. – Мне не хотелось бы ломать спину под другим всадником. – Он осторожно развернулся на узкой тропе и затрусил вниз по склону.

Руперт постоял немного, прислушиваясь к медленно удалявшемуся топоту копыт. Единорог у предгорья будет в безопасности. Пусть не осыпь, но Руперт нашел бы какую-нибудь другую причину, чтобы отослать единорога назад. «А что будет дальше – за это отвечаю я, и никто другой. Какой смысл нам обоим рисковать жизнью?» Руперт встряхнулся и принялся изучать широкую полосу каменистой осыпи, расстилавшуюся перед ним. Да, вид у нее предательский. Она была примерно сорок футов в длину, хотя в ширину вряд ли достигала и десяти: одно неверное движение, и все эти скользящие камни сбросят его со скалы. Руперт взглянул вниз: «Далековато придется лететь. Если я поскользнусь, то, пожалуй, доберусь до предгорья раньше единорога». Он мрачно усмехнулся и осторожно ступил на осыпь.

Плотно лежавшие камни слегка переместились под весом Руперта, и принц, затаив дыхание, выждал, пока они снова не встанут на место. Медленно, шаг за шагом, фут за футом, он пробирался вперед, не жалея времени на то, чтобы тщательно проверить каждый кусочек почвы, прежде чем перенести на него свой вес. Но, несмотря на все усилия принца, скользящие камни подтаскивали его все ближе и ближе к краю, и Руперт вскоре понял, что ему не справиться. Порывистый ветер неистово трепал его плащ, принц слегка подвинулся, но тут осыпь побежала под его ногами. Руперт бросился на камни и распластался, глубоко зарываясь в них пальцами. Принцу удалось остановиться, но одна его нога повисла над пропастью. Он услышал грохот беспорядочно падавших с горы камней.

Между ним и твердой поверхностью оставалось едва ли более пяти футов, но ему казалось, что там добрых пять миль. Руперт лежал неподвижно и прерывисто дышал. Он не мог идти ни вперед, ни назад: малейшее движение означало бы смерть. Тут ему в голову пришла одна мысль: «Передвижение медленно не выручит меня, но прыжок, если вложить в него всю силу, может спасти, равно как и погубить. – Руперт улыбнулся. – Какая разница, черт побери: не осыпь, так дракон. Кто-нибудь меня да прикончит». Осторожно, тщательно продуманным движением он подтянул под себя ноги и зарылся поглубже в осыпь. Переместившиеся камни еще ближе придвинули его к краю. Руперт глубоко вздохнул и прыгнул… Приземлился он неуклюже, от удара перехватило дыхание. Одной рукой он уцепился за выступ скалы, тщетно пытаясь нащупать ногами почву. Мимо него, подобно каменному душу, летели вниз сыпучие обломки. Потом свободной рукой он нащупал опору, медленно подтянулся и вполз на скалу. Неверными шагами Руперт отошел от края и повалился наземь. От перенесенного напряжения принца трясло, сердце бешено стучало. Твердая каменистая тропа, расстилавшаяся впереди, казалась самой прочной и надежной во всем мире.

Он отдохнул немного, а затем с трудом встал на ноги. Все тело его болело, он разодрал руки об острые камни. Воды у него не было, так как он оставил фляги у единорога. Нечем было даже промыть раны, поэтому Руперт просто решил не обращать на них внимания. Он повернулся спиной к осыпи и устало потащился по незнакомой дороге, которая должна была привести его к дракону.

Вдруг дорожка исчезла и вместо нее возник бесконечный ряд ступеней, вырубленных в скале. Руперт обернулся и посмотрел вниз, на долгий спуск. Черный лес отсюда казался таким далеким и совсем крошечным. Руперт вздохнул, снова повернулся к ступеням и принялся карабкаться вверх.

Ступени были неровные, кривые. После нескольких часов мучительного подъема ноги Руперта с каждым шагом пронизывала боль. Каменная лестница убегала вверх, насколько хватало взгляда. С каждым шагом воздух становился все холоднее, порывистый ветер сначала приносил дождь со снегом, а потом – только снег с вершины горы. Руперт съежился под своим тоненьким плащом, продолжая карабкаться вверх. Злобные порывы ветра тащили его назад, но он упрямо продолжал свой путь. Руки и ноги закоченели, холодный воздух превращал его дыхание в пар, но он шаг за шагом шел вперед, превозмогая холод, ветер и боль.

«Я – принц Руперт из Лесного королевства. Я пришел сразиться с драконом».

Ступени закончились узким выступом, лежавшим у входа в огромную пещеру. Она зияла словно глубокая рана на поверхности скалы. В ней царила беспросветная тьма. Руперт медленно пошел к входу, ноги его дрожали от усталости. Карта Ночной Ведьмы не солгала: наконец-то он отыскал логово дракона. С тех пор как принц покинул замок, он все время спрашивал себя, что будет ощущать, когда предстанет перед драконом… Но время пришло, и, по правде сказать, он почти ничего не ощущал. «Я дал слово – и вот я здесь. Я не верю, что смогу победить дракона, и никогда не верил. Там, внизу, я знал, что иду на верную смерть. – Руперт пожал плечами. – Придворные ожидают, что я погибну. Но, может быть, я выживу, хотя бы им назло». Он вытащил меч, занял лучшую позицию, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, и сосредоточился на том, как лучше сформулировать вызов.

Измученный, уставший, он сейчас меньше всего на свете чувствовал себя героем.

– Мерзкое чудовище! Я, принц Руперт из Лесного королевства, явился, чтобы убить тебя! Выходи же и сразись со мной!

Последовала долгая пауза, затем из глубины пещеры донесся низкий голос:

– Извините, не понял.

Принц почувствовал некоторую нелепость ситуации, но только крепче сжал рукоятку меча и повторил свой вызов. Последовала еще одна длинная пауза, и тут Руперт напрягся: дракон медленно выползал из тьмы, заполняя своей массивной тушей весь проем пещеры. Длинные перепончатые крылья лежали на его спине подобно изумрудно-зеленому плащу. Он был добрых тридцати футов длиной от морды до хвоста.

Дракон возвышался над принцем, изучая его светящимися золотистыми глазами. Руперт стиснул рукоятку меча, а дракон широко улыбнулся, обнажив ряды весьма острых зубов.

– Привет, – произнесло чудовище. – Прекрасный день, не правда ли?

Руперт от негодования захлопал глазами.

– Я предполагал, что ты ничего не будешь говорить, – твердо заявил он дракону. – Ты просто должен страшно реветь, рыть когтями землю, изрыгать огонь.

Дракон задумался. Две тонкие струйки дыма поднялись у него из ноздрей.

– А почему? – наконец спросил он. Руперт опустил меч, с каждой минутой становившийся все тяжелее, и оперся на него.

– Ну, – медленно начал он, – думаю, такова традиция. По крайней мере, всегда так было.

– Но только не со мной, – сказал дракон. – А почему ты хочешь убить меня?

– Это долгая история, – ответил принц. Дракон заворчал:

– Я так и подумал. Но тебе все же лучше ее рассказать.

Он протиснулся назад в пещеру, и, поколебавшись мгновение, Руперт последовал за ним. Принца злило то, что ему не пришлось сражаться: ведь он так долго готовился. Руперт спрашивал себя, а не играет ли с ним эта тварь. «Если бы дракон хотел убить меня, я бы уже был мертвым». Спотыкаясь, он побрел по туннелю, а когда свет у него за спиной исчез, холодный пот выступил у принца на лбу. Беспросветная тьма напомнила ему Черный лес, и он страшно обрадовался, когда мрак уступил место веселым отблескам костра. Он поспешил навстречу свету. И тут увидел дракона, терпеливо поджидавшего его в громадной каменной пещере, которая была не менее пяти сотен футов шириной. Все ее стены занимала гигантская коллекция бабочек. Такого великолепного собрания чешуйчатокрылых Руперт никогда в жизни не видел.

– А я думал, что драконы копят золото и серебро, – сказал Руперт, указывая на сотни прекрасно отполированных демонстрационных витрин.

– Кто-то собирает золото и серебро. Кто-то – драгоценные камни. Я коллекционирую бабочек. Они прелестны, не правда ли?

– Да, конечно, – примирительно отозвался Руперт: в ноздрях дракона вспыхнули жаркие искорки. Принц вложил меч в ножны и, присев напротив дракона, принялся с любопытством его рассматривать.

– Как впечатление? – спросил дракон.

– Ты – не совсем такой дракон, какого я ожидал увидеть, – признался Руперт.

– Легенды редко оправдывают ожидания, – усмехнулся дракон.

– И ты умеешь говорить!

– Ты же умеешь!

– Но ведь я – человек…

– Это я заметил, – сухо отозвался дракон. – Слушай, в большинстве легенд говорится, что мы огромные, сильные, противные, что мы едим людей просто так, за здорово живешь. Но все эти россказни были придуманы самими драконами, чтобы отпугивать людей.

Но…

– Слушай, – произнес дракон, неожиданно наклонившись к принцу, – один на один я могу справиться с человеком, но ни одному дракону не удастся одолеть целую армию. – Огромная тварь тихонько зашипела, а золотистые глаза ее смотрели сквозь Руперта, словно видя в нем то, что под силу было разглядеть только им. – Когда-то в небе было полно драконов, они были хозяевами всего сущего. Солнце согревало наши крылья, когда мы парили над землей и выслеживали то, что нам было интересно. Мы добывали золото и серебро голыми когтями, а земля дрожала, когда мы исторгали рев. Все живое боялось нас. А потом пришли люди с мечами и копьями. Нам бы стоило объединиться, пока не поздно, однако мы этого не сделали: сражались в одиночку, враждовали между собой, бранились и охраняли свои драгоценные клады. Так мы и пропали по одному. Прошло наше время…

Дракон задумчиво помолчал, а потом встрепенулся:

– Так, говоришь, зачем ты пришел?

– При дворе считают: если я убью тебя, это послужит доказательством тому, что я достоин стать королем.

– А ты хочешь убить меня? Руперт смущенно пожал плечами:

– Мне было бы легче, если бы ты оказался монстром, как я и предполагал. Правда, ты не похищал женщин и детей, не сжигал дома, не воровал скот?

– Разумеется, нет! – потрясенно ответил дракон. – За кого ты меня принимаешь?

Руперт поднял бровь, а дракон напустил на себя вид оскорбленной добродетели.

– Ну, может, я и разрушил деревеньку-другую, похитил какую-то девушку, но это было очень давно. Я же был драконом, и от меня этого ждали. А теперь я на отдыхе.

Наступило долгое молчание. Руперт хмурился, глядя в тихо потрескивавший огонь. Он не ожидал такого поворота.

– А ты хочешь убить меня? – спросил он дракона в свою очередь.

– Не особенно. Я уже стар для таких глупостей.

– И не хочешь сожрать меня?

– Нет, – твердо ответил дракон. – От людей у меня изжога.

Опять наступила тишина.

– Слушай, – наконец произнес дракон. – Если ты убьешь меня, то это докажет, что ты достоин трона. Я тебя правильно понял?

– Правильно, – ответил принц.

– Но тогда почему бы тебе не привести с собой живого дракона? Разве это не будет более отважным делом?

Руперт призадумался.

– А что? В этом что-то есть, – осторожно заметил он. – Никто раньше никогда не брал в плен живого дракона…

– Ну тогда это и будет наш ответ!

– А ты не возражаешь, если тебя возьмут в плен?

Дракон рассмеялся:

– Я могу себе позволить поразвлечься, совершить путешествие в незнакомую страну, увидеть новых людей – как раз это мне и нужно. – Дракон всмотрелся в молодого человека, а потом придвинулся к Руперту поближе. – Э… Как тебя?… Принц!

– Что?

– А ты случайно не занимаешься спасением принцесс? У меня тут есть одна, она меня с ума сводит.

– Ты держишь в плену принцессу? – завопил Руперт. Он вскочил на ноги и схватился за рукоятку меча.

– Тише! – зашипел дракон. – Не то она тебя услышит! Я не держу ее в заточении, наоборот, с радостью поглядел бы ей вслед. Старейшины двора прислали ее сюда в качестве жертвоприношения, а у меня не хватило духу убить ее. Она не может вернуться, а я не могу просто так вышвырнуть ее вон. Я подумал, что, может, смогу сбагрить ее тебе…

Руперт медленно потер лоб. «В тот момент, когда кажется, что я на пути к победе, обязательно что-то нарушает игру».

– А она настоящая принцесса?

– Насколько я знаю, да.

– А что у тебя за проблемы с ней? – устало спросил Руперт.

– Дракон! – раздался резкий голос откуда-то сбоку.

Дракон вздрогнул.

Принцесса ворвалась в пещеру из бокового туннеля и, завидев принца, остановилась. Руперт неловко поднялся на ноги. На принцессе было длинное платье, когда-то белое, но сейчас приобретшее не менее дюжины оттенков из-за сажи и засохшей грязи. Она была молоденькой, двадцати лет, не более. Скорее красивая, чем прелестная. Глубоко посаженные голубые глаза и пухлые губы резко контрастировали с решительно выступающим подбородком. Длинные, светлые, тщательно заплетенные косы ниспадали почти до талии. С гордо посаженной головой, изящной фигуркой, она была не более шести футов ростом. И пока Руперт вспоминал любезные слова, чтобы подобающим образом приветствовать принцессу, она завопила от радости и бросилась к нему с распростертыми объятиями. Руперт неуверенно отступил.

– Мой герой, – заворковала она, наклоняясь, чтобы потереться носом об его ухо. – Ты пришел спасти меня!

– Ну да, – пробормотал Руперт, пытаясь освободиться от объятий и не показаться при этом невежливым. – Рад служить. Я – принц Руперт.

Принцесса столь неистово обняла его, что принц едва не задохнулся. «С драконом я чувствовал себя в меньшей опасности», – подумал он. Перед глазами у него поплыли круги. Наконец принцесса отпустила его и отошла назад, чтобы получше рассмотреть своего спасителя.

«Он не намного старше меня, – подумала она, – а эти недавние шрамы у него на щеке придают ему суровый воинственный вид».

Длинные тонкие руки Руперта были изодраны, покрыты засохшей грязью, кожаный камзол и штаны нуждались в штопке и чистке, плащ был скомкан, и вообще этот изможденный парень больше смахивал на бандита, чем на принца. Принцесса сначала нахмурилась, а потом лицо ее прояснилось: «Я тоже измучена и, наверное, тоже не особенно похожа на принцессу».

– А где твои доспехи? – спросила она.

– Я оставил их в Чащобе, – ответил Руперт.

– А твой конь?

– Он у подножия горы.

– Но ты, по крайней мере, при мече?

– Конечно, – воскликнул Руперт, вытаскивая клинок, чтобы она удостоверилась.

Она выхватила меч из рук принца, прикинула на вес и сделала несколько умелых выпадов.

– Сойдет, – решила она, возвращая ему меч. – Мы справимся.

– С чем справимся? – вежливо поинтересовался Руперт.

– С убийством дракона, разумеется, – заявила принцесса. – Ты ведь ради этого сюда пришел, разве нет?

– Ах, – ответствовал Руперт, – мы тут с драконом переговорили и решили, что я заберу его в свой замок живым. Ну и тебя, конечно.

– Это нечестно.

– Нет, честно, – возразил дракон.

– А ты не вмешивайся, – отрезала принцесса.

– С радостью, – ответил дракон.

– На чьей ты стороне? – спросил его Руперт.

– На стороне любого, кто спасет меня от этой девчонки, – с чувством ответил дракон.

Принцесса пнула его ногой. Руперт на мгновение закрыл глаза. Когда он вернется ко двору, то непременно даст указания менестрелям переиначить свои песнопения. Он вежливо кашлянул, и принцесса сердито повернулась к нему.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Джулия. Принцесса Джулия из Королевства под горой.

– Что же, принцесса Джулия, у вас есть выбор: либо вы возвращаетесь в мой дворец со мной и драконом, либо остаетесь здесь одна.

– Ты не можешь оставить меня здесь, – твердо сказала принцесса. – Это бесчеловечно!

– Мы можем сейчас же пуститься в путь? – спросил Руперт.

– А далеко до твоего замка?

Руперт хотел было ответить, но голова его вдруг закружилась, ноги задрожали, и он поспешно сел, чтобы не упасть.

– Что случилось? – спросила Джулия, помогая Руперту опуститься на пол пещеры.

– Мне нужно немного отдохнуть, – пробормотал он, потирая дрожащей рукой гудящие от боли виски. – Здесь очень жарко. Через минуту я приду в себя.

Дракон пристально посмотрел на принца.

– Руперт, а как ты взобрался на гору?

– Я шел по тропе, пока ее не преградила каменистая осыпь. Тогда я отправил единорога назад, переправился через осыпь, а потом вскарабкался по ступеням.

– И ты все время тащился пешком? В такую погоду? – Джулия уважительно посмотрела на него. – Я приехала в середине лета. Со мной были семь охранников и вьючный мул, и все равно нам понадобилось не менее четырех дней, чтобы преодолеть этот путь. – Она взяла израненные руки Руперта в свои и содрогнулась: – Тебе, наверное, было так холодно, что ты не чувствовал своих ран. Удивительно, что ты все еще держишься на ногах. Руперт смущенно пожал плечами:

– Со мной все в порядке. Просто немного устал. Джулия и дракон обменялись взглядами.

– Разумеется, – проговорил дракон. – Послушай, а почему бы тебе не погреться немного у костра, а потом я отвезу вас обоих вниз – по воздуху? Сегодня прекрасный день для полетов.

– Ну конечно, – сонно произнес Руперт. – Отличный день… для полетов.

Подбородок его медленно опустился на грудь, и принц заснул. Принцесса осторожно накрыла его шкурами, а потом промыла и перевязала раны. Руперт ничего этого не почувствовал, но в первый раз после того, как он покинул Черный лес, сон его был спокойным и принца не мучили кошмары.

Несколько часов сна восстановили силы принца Руперта, и очень скоро он обнаружил, что сидит на загривке у дракона, обнимая его за шею. Принцесса Джулия сидела позади и крепко держалась за него, чтобы не сказать больше.

– Терпеть не могу высоты, – доверительно сообщила она ему дрожащим голоском.

– Не ты одна, – заверил ее Руперт. Он поглядел на темные облака, заполнявшие небо, и вздрогнул, почувствовав, как ледяной ветер окатил их с головы до ног. – Если это хороший день для полетов, то хотел бы я увидеть плохой.

– Готовы? – спросил дракон, расправляя крылья.

– Г-мм… – промычал Руперт.

– Тогда держитесь крепче, – сказал дракон, взял разбег и камнем полетел вниз. Руперт крепко зажмурил глаза. Несколько сильных толчков – и падение превратилось в плавный полет. Немного погодя Руперт осторожно приоткрыл глаза и посмотрел поверх шеи дракона на расстилавшуюся перед ним картину. Обработанные поля далеко внизу напоминали лоскутное одеяло. Черный лес казался язвой на теле земли. Во рту у Руперта вдруг пересохло: с неимоверной скоростью они летели к подножию горы. Мощные крылья дракона вытянулись во всю длину, но это не принесло желаемых результатов: они совершили далеко не мягкую посадку, и Руперт почувствовал, что все кости в его теле перемешались в жутком беспорядке. Дракон сложил крылья и посмотрел на юношу.

– Ну, вот мы и прибыли. Разве это было не прекрасно?

– Пожалуй, да, – вежливо ответил Руперт.

– Ничто не может сравниться с ощущением полета, – заметил дракон. – Э… ты теперь можешь сойти вниз.

– О, так мы уже на земле! – облегченно вздохнула Джулия. – Хотя мой желудок по-прежнему считает, что мы все еще где-то в облаках.

Никогда прежде твердая почва под ногами не казалась им такой гостеприимной и доброй. Дракон доставил их к началу горной тропы, и Руперт огляделся по сторонам. Как он и ожидал, единорога нигде не было видно.

– Единорог! Считаю до десяти, и, если ты не появишься, я передам тебя королевскому зоопарку, где ты будешь катать детей!

– Ты не посмеешь! – ответил потрясенный голос из-за близлежащего выступа скалы. Последовала пауза, а затем единорог высунул голову и льстиво улыбнулся: – Добро пожаловать, ваше высочество! А кто ваши друзья?

– Это принцесса Джулия. Я спас ее.

– Ха! – громко прокомментировала принцесса.

– А это дракон. Он последует с нами во дворец. Единорог снова исчез за скалой.

– Единорог! Либо ты выйдешь к нам, либо я пошлю за тобой дракона. Или, что еще хуже, принцессу.

Джулия лягнула его в ногу. Руперт немедленно поклялся поколотить первого попавшегося менестреля, распевающего о прелестях приключений. Единорог нехотя вышел из-за скалы, держась на почтительном расстоянии от дракона.

– О, так ты все же решил присоединиться к нам? – спросил Руперт.

– Только в знак протеста.

– Он все делает в знак протеста, – объяснил Руперт принцессе.

Единорог без энтузиазма уставился на дракона.

– Не думаю, что он – вегетарианец! Дракон улыбнулся. Его острые зубы ярко сверкнули на солнце.

– Нет, не думаю, – повторил единорог.

Перед ними расстилался Черный лес. Руперт вновь оказался на тропинке, которую он проложил через заросли шиповника. По лбу у него заструился холодный пот. Несмотря на то что прошло много недель, принц так и не смог подавить в себе страх перед темнотой. Он внезапно вздрогнул: прохладный ветер донес до него знакомый запах тлена. Рука его сама собой потянулась к рукоятке меча, дыхание стало жестким и прерывистым. «Не надо снова всего этого. Пожалуйста, не надо!»

– Черный лес, – произнесла принцесса Джулия с оттенком благоговения в голосе. – Я думала, что это просто легенда, сказка, которой пугают детишек по ночам. Здесь такая вонь, словно кто-то сдох. А ты уверен, что мы должны проехать через него, чтобы добраться до Лесного королевства?

Руперт кивнул, испугавшись, что если начнет говорить, то голос выдаст его. «Нам придется пройти через Черный лес. Другого выхода нет». Но все же он колебался, замерев возле единорога, не в силах сделать ни малейшего движения в сторону долгой ночи, которая уже отведала его души и нашла ее съедобной для себя.

– Думаю, я смог бы перенести тебя и Джулию через лес по воздуху, – медленно произнес дракон. – Но тогда нам придется бросить единорога.

– Нет, – немедленно отозвался Руперт. – Я не сделаю этого.

– Спасибо, – сказал единорог.

Руперт коротко кивнул, не сводя глаз с бесконечной тьмы.

– Пошли, – наконец сказала принцесса. – Чем раньше мы тронемся в путь, тем скорее выйдем. – Она выжидающе смотрела на Руперта.

– Не могу, – беспомощно произнес он.

– В чем дело? – набросилась на него Джулия. – Боишься темноты?

– Да, – тихо ответил Руперт.

Джулия изумленно таращилась на него, всматриваясь в его бледное лицо и дрожащие руки.

– Ты шутишь?

– Замолчи, – вступился за хозяина единорог. – Ты ничего не понимаешь.

– Мне кажется, я понимаю, – произнес дракон. Его огромные золотые глаза настороженно всматривались во тьму. – Черный лес был старым еще во времена моей юности, Джулия. Легенды утверждают, что он всегда здесь был и всегда будет. Тьма бросила вызов земле. И душе, и телу всякого, кто осмелится войти туда, угрожает опасность. – Дракон некоторое время всматривался в темноту, а затем перевел взгляд на принца: – Что с тобой случилось в Черном лесу, Руперт?

Руперт попытался объяснить, но не находил слов. У него не было ни малейшей тени сомнения, что если он снова ступит в Черный лес, то либо умрет, либо сойдет с ума. С видимым усилием он оторвал взор от темноты. Долгая ночь оставила на нем свои отметины, но не сломила его. «У меня теперь есть спутники. Может, на этот раз я легче перенесу путешествие? Но если я поверну назад, то всегда буду бояться темноты».

– Пойдемте, – хрипло произнес Руперт.

Он потянул за собой единорога, побуждая его идти вперед, но животное замялось и посмотрело на хозяина:

– Руперт, не надо тебе делать этого…

– Иди, черт тебя побери! – прошептал Руперт, и единорог молча побрел за ним в Черный лес. За единорогом шла Джулия. Процессию замыкал дракон. Шиповник немилосердно царапал колючками его чешуйчатую шкуру.

Не успели они переступить границу Черного леса, как сгустилась тьма. Мрачная тишина окружила их. Из темноты за ними следили демоны. Руперт не видел их, но знал, что они там. Он хотел зажечь факел, но не осмелился это сделать. Свет привлечет демонов, а шиповник превратит принца и его спутников в неподвижную мишень. Он торопился вперед, вздрагивая всякий раз, когда острые шипы вонзались в его руки. Даже тропинка казалась принцу уже, чем была, но наконец шиповник отступил, и Руперт приказал своему отряду остановиться. Он нащупал коробочку с трутом и, сделав несколько нервных движений, все же зажег факел. В неверном свете пламени, словно сжатом невидимыми руками, были видны разлагающиеся деревья по обеим сторонам тропы. Зияющие дупла открывали их сгнившую сердцевину. Однако Руперт знал, что деревья эти живые.

– Руперт… – позвала Джулия.

– Позже, – отозвался он. – Пойдем.

Путники медленно побрели по извивающейся тропе, направляясь в самое сердце тьмы.

Они прошли не так уж много, когда их настиг первый демон. Кривляясь и дергаясь, он плясал в свете факела, глядя на тени налитыми кровью глазами. Руперт вытащил меч, и демон тут же исчез.

– Что это было, черт побери? – прошептала Джулия.

– Демон, – лаконично ответил Руперт. Шрамы на его лице напомнили о себе недавней болью. Он вручил Джулии факел и поспешил вперед, пытаясь рассмотреть дорогу. Он едва различил слабые шаркающие звуки и затем обнаружил целую кучу уродливых созданий, которые припадали к земле и суетились вокруг его маленького отряда. Светящиеся глаза немигающе смотрели из-за трухлявых деревьев. Руперт подбросил в руках меч, однако холодная сталь словно утратила свою силу.

– Не может быть, – оцепенело произнес принц. – Демоны всегда охотятся поодиночке. Это всем известно.

– Наверное, эти демоны поступают иначе, – сказал дракон. – А теперь возвращайся, пожалуйста. Ты ушел далеко от нас, а мне это не нравится.

Руперт вернулся к своим. Демоны сбились в тесную кучу.

– Почему они не нападают? – тихо спросила Джулия.

– Не надо им подсказывать, – пробормотал единорог. – Наверное, они просто не могут поверить, что кто-то оказался настолько глуп, чтобы попасться в их ловушку.

– Они боятся дракона, – сказал Руперт.

– Что ж, весьма разумно с их стороны, – заметил дракон.

Руперт попытался улыбнуться, но это ему плохо удалось. Он сдерживался изо всех сил, чтобы не наброситься на демонов. Принца терзал страх, его руки дрожали, но он не собирался сдаваться. Он крепко стиснул рукоятку меча и шагнул вперед. Демоны отпрянули назад и исчезли. Джулия с облегчением вздохнула. Руперт всматривался в беспроглядную темень, словно разочарованный, что демоны отступили без боя. Он вложил меч в ножны и повел свой отряд через бесконечную ночь.

Немного погодя они добрались до небольшой поляны и остановились, чтобы передохнуть. Джулия развела костер, а Руперт тем временем установил факелы по краям поляны. Пламя костра согрело принца, и он устало опустился на землю возле Джулии. Он не помнил, чтобы в Черном лесу было так холодно, когда он пробирался по нему в первый раз. Не помнил он и этой поляны. Он подбросил еще веток в потрескивающее пламя и поплотнее завернулся в плащ. По другую сторону огня развалился задремавший единорог. Дракон куда-то отошел – наверное, попугать демонов. Руперт украдкой взглянул на Джулию. Принцесса сидела, съежившись под единственным одеялом. Она тряслась от холода и протягивала руки к костру.

– На вот, – грубовато предложил Руперт, стаскивая с себя плащ. – Ты замерзла.

– Ты тоже, – ответила Джулия. – Не стоит беспокоиться обо мне.

– Ты уверена?

– Вполне.

Руперт не стал настаивать.

– Сколько нам еще продираться через Черный лес? – спросила Джулия.

– Не знаю, – признался он. – Здесь время течет по-другому. Но, по крайней мере, на этот раз у нас есть еда, питье, огонь.

– Ты пересек Черный лес без света и еды? – Джулия с уважением посмотрела на Руперта и быстро отвернулась. Потом она снова заговорила подчеркнуто ровным голосом: – А какой у тебя замок, Руперт?

– Очень старый, – улыбнувшись, ответил принц. – Тебе понравится.

– Понравится?

– Непременно. Там тебе будут очень рады.

– А почему они должны быть рады? – тихо спросила Джулия, не сводя глаз с огня. – Я ведь принцесса без приданого. Между мной и троном стоят семь старших сестер, и они не позволят мне вернуться.

– Почему?

– Потому… – Джулия сурово поглядела на него. – Ты не будешь смеяться?

– Обещаю.

– Я убежала. Они настаивали, чтобы я вышла замуж за какого-то принца, которого я никогда не видела. По политическим соображениям, ты ж понимаешь.

– Понимаю, – подтвердил Руперт. – Интересы престолонаследия?

– Да. Меня поймали и отправили в пещеру к дракону. – Джулия снова уставилась на огонь. – Мой отец подписал указ. Мой собственный отец.

Руперт успокаивающе положил ладонь ей на руку.

– Не беспокойся, – сказал Руперт. – Я найду способ вернуть тебя домой.

– Не хочу я возвращаться домой, раз уж они считают, что я мертва. Временами мне хочется, чтобы так оно и было! – Джулия отдернула руку, вскочила и бросилась в темноту. Руперт тоже поднялся на ноги.

– Не ходи за ней, – раздался из темноты голос дракона.

– Почему?

– Она не хочет, чтобы ты видел, как она плачет, – ответил дракон.

– М-м, – неуверенно промолвил Руперт и снова сел на землю.

– Она скоро вернется, – сказал дракон, подсаживаясь ближе к принцу.

– У всех у нас свои печали, – сказал Руперт.

– И у тебя тоже?

– Разумеется! Почему же я, по-твоему, путешествую?

– Честь, слава, любовь к приключениям! Руперт только взглянул на него.

– Извини, – произнес дракон.

– Я младший сын, – объяснил Руперт. – Я не могу стать наследником, пока жив мой брат.

– А ты не хочешь смерти собственного брата, – понимающе кивнул дракон.

Руперт хмыкнул:

– Терпеть его не могу. Но если я выступлю против него, разразится гражданская война. Поэтому отец и отправил меня на поиски приключений. Он предполагал, что ты убьешь меня и освободишь его от мучительной заботы.

– Твой собственный отец послал тебя на смерть?

– Да, – тихо ответил Руперт. – Мой собственный отец. Официально меня послали на подвиг, чтобы доказать, что я достоин трона, но все понимали, в чем дело. Включая и меня.

– Но тогда для чего ты пошел на это? Тебе вовсе не надо было являться ко мне.

Я принц Лесного королевства, – сказал Руперт. – Я дал слово. И кроме того…

– Что?

Руперт пожал плечами:

– Другая существенная забота моей семьи – деньги. Мы разорены.

– Разорены? Но вы же правите целой страной! Как вы можете быть разорены?

– У нас уже второй год неурожай, люди голодают, бароны отказываются платить налоги, и вскоре монеты настолько обесценятся, что будут годиться только затыкать бутылки.

– О! – воскликнул дракон.

– Вот именно – о!

– Но тогда то, что ты приведешь меня живым, не слишком-то тебе поможет.

– Не совсем, – не согласился принц. – Одна только драконья шкура стоит кучу денег, сам понимаешь. И также зубы дракона. А что касается драконьих…

– Я и без тебя знаю, чего они стоят, мерси, – раздраженно заметил дракон. – Я сам их весьма ценю.

Руперт вспыхнул и отвернулся.

– Что ж, раз ты все понимаешь…

– Я над этим подумаю, – пообещал дракон.

– Может, вы дадите мне поспать? – сонно пробормотал единорог.

Вернулась принцесса. Глаза у нее немного припухли, но принц с драконом сделали вид, что не заметили этого. Она уселась возле костра.

– О чем вы тут говорили? – спросила она.

– Похоже, финансы Лесного королевства несколько расстроены, – сказал дракон.

– Расстроены? – вмешался единорог. – Да их просто не существует!

– Может, закончив это путешествие, я отправлюсь в другое, – угрюмо произнес Руперт. – Попробую отыскать горшок с золотом в Радужном Пределе.

– Радужный Предел, – протянул дракон. – А знаешь, это вовсе не легенда.

– Ты хочешь сказать, он существует на самом деле? – спросила Джулия.

Дракон заколебался:

– Иногда существует.

– А как его найти? – спросил Руперт.

– Этого не требуется: он сам покажет дорогу к себе. – Дракон нахмурился, пытаясь подобрать верные слова. – Радужный Предел – это не столько конкретное место, это в большей степени состояние ума и души. Если ты доберешься до него, то удовлетворишь свои желания, но можешь и обмануться в них. Дары там очень коварны.

Вдруг в темноте хрустнула ветка, и все застыли, а потом вскочили на ноги. Руперт вытащил меч, а Джулия достала из-за пояса устрашающего вида кинжал. Единорог, держась поближе к дракону, принялся бить копытом о землю. Факелы по краям поляны внезапно потухли, и надвинулась тьма.

– Они снова нашли нас, – сказал Руперт.

Из-за деревьев выступила какая-то фигура. Высокое, тощее, как веретено, мертвенно бледное создание присело на корточки возле огня. Когтистые руки судорожно подергивались по обеим сторонам туловища. Тускло светящиеся глаза немигающим взглядом глядели с широкой, как у жабы, головы. И пока вся компания с затаенным ужасом рассматривала эту тварь, еще несколько демонов выползли из темноты. Одни шли на двух ногах, некоторые – на четырех, другие ползли на брюхе. Красноватые отблески костра отражались на их когтях и клыках. Руперт поднял меч и шагнул вперед. Навстречу ему бросился жабоподобный демон, неуклюже, но поразительно быстро двигавшийся по неровной почве. Руперт принял боевую позицию, но в последний момент отклонился в сторону, и демон пронесся мимо него. Меч принца описал дугу и глубоко вонзился в спину твари. Полилась темная кровь, и демон упал, молча извиваясь на земле, пока единорог не обрушил на него крепкое копыто. Наблюдавшие за этой сценой демоны снова растворились в темноте.

– Что с нами будет? – прошептала Джулия.

– Трудно сказать, – признался Руперт. – Их тут слишком много.

– Но ведь с нами дракон, – возразила Джулия. – Все знают, что дракона никто не может убить, разве что герой с непорочным сердцем.

– Это все сказки, – устало произнес дракон. – Я стар, Джулия. Намного старше, чем ты можешь себе представить. Я плохо вижу, зимой у меня болят кости, я уже много лет не дышал огнем. И даже не знаю, могу ли теперь это делать. Нет, Джулия, драконы умирают так же легко, как и любое другое создание.

– Ты хочешь сказать, что у нас вообще нет никакой надежды? – тихо спросила Джулия.

– Надежда есть всегда, – произнес Руперт.

– Я знаю один способ, – откликнулся дракон. – Тебе придется пробежать по Радуге.

– О чем ты говоришь? – спросил Руперт, по-прежнему не сводя глаз с теней, пляшущих среди гниющих деревьев.

– О Радужном Пределе. Я знаю заклинание, которое может доставить тебя прямо туда. Если у тебя еще есть силы. Любой человек, который может пробежать по Радуге, обретет свою мечту.

– Попробуй произнести заклинание, – попросила Джулия. – Я не хочу, чтобы эти твари взяли меня живьем.

Руперт мрачно кивнул: он тоже слышал много таких историй.

– Берегитесь! – завопила Джулия.

Руперт заревел и обеими руками взмахнул мечом: из Черного леса на них набросились демоны. Клинок принца сверкал короткими вспышками и косил врагов, как перезревшие колосья пшеницы. Лилась кровь, демоны беззвучно издыхали. Дракон, стоя за спиной принца во весь свой рост, сбивал демонов с ног, а потом разрывал их на куски. Дохлые и умирающие твари кучей валялись возле него на залитой кровью земле, но приходили новые. Джулия вонзила кинжал в выпученный глаз демона, а потом ударила ногой извивающееся тело. Единорог быстро подоспел на помощь. По его копытам и рогу тоже стекала кровь. Руперт кружился, приплясывал, в спине и руках нарастала боль, и с каждым ударом меч казался ему все тяжелее. Руперт решил стоять насмерть. Он скалился, как волк, и меч его не знал пощады.

И вдруг все кончилось: демоны растворились в спасительной тьме. Руперт медленно опустил меч. Вся поляна была залита черной кровью. Ярость принца постепенно утихла, он почувствовал усталость, потом ему стало холодно и немного затошнило. Его учили пользоваться мечом, умело защищать себя, но принца мучила появившаяся в нем радость убийства. «Получать удовольствие от кровопролития больше пристало демонам». Кровь, стекавшая с его клинка, вдруг вызвала у него отвращение, и он вложил меч в ножны, не утруждая себя тем, чтобы вытереть его. Он огляделся, желая удостовериться, что его друзья невредимы. Дракон казался совершенно спокойным, белая шкура единорога была вся забрызгана кровью нападавших. Джулия деловито протирала свой кинжал, однако руки ее дрожали. Руперт медленно покачал головой. У него не было сил, усталость валила его с ног, но он вновь различил шорох и возню в темноте и повернулся к дракону.

– Давай произнеси свое чертово заклинание, – раздраженно сказал принц. – Еще одна атака, и они нас одолеют.

Дракон кивнул:

– Будь по-твоему, Руперт. Сначала ты увидишь свет вдалеке, вроде маяка, а потом Дикая магия покажет тебе дорогу. Следуй по этому пути. Это и будет бег по Радуге. А уж что ты найдешь – будет зависеть от тебя.

Руперт вгляделся в темноту.

«Я не могу. Мне было очень трудно снова вернуться в Черный лес, пусть даже вместе с друзьями. Разве я уже недостаточно сделал? Я не хочу! Я боюсь!»

– Руперт! «Я боюсь!»

– Говори заклинание, – приказал Руперт.

– Приготовься, – ответил дракон. – Мне нужно всего лишь мгновение.

Руперт решительно кивнул и подошел к единорогу:

– Посмотри за принцессой, ладно?

– Ручаюсь жизнью, – пообещал единорог. – Когда нет другого выбора, я тоже могу быть героем, ты же знаешь.

– Я никогда в этом не сомневался, – улыбнулся принц.

Единорог неуверенно переступил с ноги на ногу.

– Мне случалось бывать и в худших переделках, сэр.

– Мне даже страшно подумать, что это были за переделки.

– Замолчи-и, – ласково предложил единорог. – Лучше подумай, как вернуться назад. Я уже привык к тому, что ты всегда рядом и вечно ворчишь.

Руперт обнял единорога за шею и, повернувшись, увидел, что Джулия ждет своей очереди. Она протянула ему носовой платок.

– Это – подарок от дамы в знак расположения, – сказала она. – Герои всегда носят с собой такие сувениры.

– Я всегда мечтал об этом, – тихо ответил Руперт. Он засунул кусочек шелка в карман обветшавшего камзола. – Я возвращу его назад невредимым.

– Приведи нам кого-нибудь на помощь, это самое главное. – И Джулия нежно поцеловала его. – И сам возвращайся невредимым, иначе я никогда тебе этого не прощу.

Она поспешно отошла. «Хотя бы насчет этого менестрели не соврали». Тут вперед выступил дракон:

– Ты готов?

– Всегда готов. А ты?

Дракон кивнул.

– Я уже сказал заклинание.

Руперт вытащил меч и вручил дракону:

– Отдай его Джулии. Он только будет мешать мне, когда я побегу.

– Правильно, – согласился дракон.

– Свет! – завопил единорог. В глубине Черного леса засветились малиновые огни.

– Вот оно! – вскричал дракон, но Руперт уже ринулся вперед. Он ворвался в толпу демонов на поляне и пронесся сквозь нее прежде, чем они успели остановить принца. Перед ним простиралась дорожка. Казалось, она светится и искрится под ногами. Из темноты выскользнул демон, попытавшийся задержать принца, но тут же заорал и упал, едва свет, поднимавшийся от дорожки, коснулся его. Руперт метнул быстрый взгляд на неподвижное тело и побежал дальше. Позади он услышал звуки сражения: это демоны вновь напали на его друзей. Руперт побежал быстрее. Деревья Черного леса неслись мимо. Дыхание обжигало ему легкие, больно отдаваясь в груди, холодный пот стекал по спине, ноги напряженно гудели, но он не замечал ни боли, ни страха, влекомый одним лишь отчаянным стремлением спасти друзей. Он не знал, сколько времени бежал, но дорожка по-прежнему светилась перед ним, а огни, похоже, не приближались. Тут он с ужасом заметил, что тропинка медленно исчезает. Еще минуту он через силу бежал, крича от боли, потом пошел и через несколько шагов повалился на землю. Тропинка сузилась и вовсе пропала.

«Прости меня, Джулия, – в отчаянии подумал он. – Я так хотел быть твоим героем!»

Вдруг во тьму с ревом ворвался свет. Руперт, пошатываясь, поднялся. Громкие звуки каскадом обрушились на него. Уши принца наполнились грохотом могучих водопадов. Время, казалось, замедлило свой бег и остановилось. Яркий свет бил Руперту в глаза. Он вскинул голову и воздел руки к Радуге.

И тут Радуга исчезла, а ночь стала еще темнее прежнего.

Какое-то время Руперт просто стоял, потрясенный собственным видением, а потом медленно опустил голову и огляделся. Шишковатые искривленные деревья, которых коснулась Радуга, выпрямились, их ветки покрылись листьями, сквозь них пробивался лунный свет. Перед ним лежал меч. Руперт наклонился и поднял его. Это был обычный тяжелый меч, с острым клинком. Руперт горько улыбнулся, как только вокруг него сгустилась тьма. «Сокровище Радужного Предела – всего лишь очередная легенда». Издалека до него донеслись звуки борьбы, и Руперт повернулся, чтобы отыскать светящуюся тропу, которая словно поджидала его, чтобы повести обратно к друзьям. Принц пустился бежать через Черный лес.

Он ворвался на поляну и в первый момент заметил лишь скачущих демонов, но затем увидел, как дракон мечется из стороны в сторону, отблески догоревшего костра окрашивают в красный цвет его крылья и хвост. Кровь струится по его устрашающего вида зубам. Джулия, пригнувшись, стояла за драконом, в руках у нее был меч. Все ее платье было насквозь пропитано кровью. Единорога не было видно. Пока Руперт ошеломленно обозревал поле битвы, один из демонов ускользнул от дракона и свалил принцессу на землю. Руперт закричал и бросился вперед. Демон метнулся к нему. Принц рассек его пополам. На него налетели другие демоны, пытаясь преградить дорогу. Но меч в руках принца, казалось, потерял вес, и кровь демонов лилась рекой.

Руперт подбежал к принцессе и увидел, как она прикончила тварь, напавшую на нее. Джулия взглянула на принца, потом утерла лицо окровавленной рукой.

– Кажется, ты подоспел вовремя.

Руперт улыбнулся ей, и они встали спиной к спине, держа оружие наготове. Демоны вновь напали на них, Джулия владела мечом на удивление мастерски, лицо ее было мрачным и решительным. Руперт прыгал и кружился, меч его взлетал и опускался, но принц понимал, что все это безнадежно. Стремительно прыгающие твари роились во тьме, и казалось, им несть числа. Руперт был измотан до предела. Единственной надеждой для спутников принца выжить был бег по Радуге, но и он не оправдал себя. Демон вцепился когтями в бок Руперта, и тот едва не задохнулся. Он срезал демона мечом, но тут же почувствовал, как кровь густым потоком побежала по телу. Голова у принца закружилась, но боль удержала его от обморока. Новая толпа демонов выступила вперед, и Руперт понял, что он уже не в силах их остановить. На прощанье он послал единорога ко всем чертям за трусость и крепче стиснул рукоятку меча. Он надеялся на быструю смерть.

И тут… дракон поднялся на дыбы во всем своем сказочном великолепии, и во тьме вспыхнуло пламя. Огненное дыхание охватило всех демонов разом. Часть из них сразу попадала, словно опаленные листья. Другие катались по земле в безмолвной агонии, а потом неподвижно замерли. Еще демоны! Их всегда было много. Пламя вновь вырвалось из глотки чудовища.

Руперт медленно опустил меч и оперся на него. Он не решался присесть в страхе, что не сможет потом встать на ноги. «Сила твоя равна силе десятерых, ибо сердце твое непорочно». Ох уж эти менестрели! Руперт тихо вздохнул. Джулия присела рядом с ним, ибо ноги отказывались держать ее, глаза девушки остекленели от усталости, но каким-то образом она еще находила в себе силы держать в руках меч. Едва Руперт понял, что кровь Джулии принадлежит не только демонам, его с новой силой охватил гнев. Он в ужасе посмотрел на раны девушки и выругался. «Если бы я не брал ее из пещеры дракона, если бы я не повел ее в Черный лес, если… Ты – храбрая девушка, Джулия, – устало подумал Руперт. – Ты заслуживаешь лучшей участи». Руперт повернулся к дракону, тот устало развалился у костра. Одно крыло его безжизненно свисало, наполовину оторванное, золотистая кровь стекала по тяжело вздымавшимся бокам. Дракон медленно поднял свою огромную голову и взглянул на принца:

– Ты достиг Радужного Предела?

– Да, – ответил Руперт. – Там было очень красиво.

– Что ты там нашел?

– Меч. Обыкновенный меч. – Руперт не смог сдержать горечи в голосе и швырнул меч на землю. Дракон осмотрел меч и отвел взгляд.

– Дикая магия часто бывает… капризной. – Он посмотрел в темноту. – Демоны, я вижу, готовы. Еще одна атака, и все закончится.

– Мы не можем просто так сдаться, – возразил Руперт. – Мы дважды побеждали их…

– Я ранен, Руперт, – ответил дракон. – Я слишком стар.

– А что случилось с единорогом?

– Он где-то там, – ответил дракон.

Руперт посмотрел туда, куда указывал взгляд дракона. Менее чем в дюжине футов от костра лежал единорог, неподвижно распростершись на земле, наполовину сокрытый телами мертвых.

– Единорог! – Руперт, пошатываясь, побрел к своему поверженному другу и опустился на колени возле него. Единорог попытался подняться, но не смог.

– Ты можешь говорить потише? У меня болит голова.

Глубокие раны тянулись по бокам единорога, а его грудная клетка была пробита. Рог был сломан у основания, остался лишь зазубренный обломок.

– Мне жаль, друг мой, – произнес Руперт. – Мне очень жаль.

– Ты тут ни при чем, – отозвался единорог. Голос его сорвался, вместе с кашлем на губах выступила кровавая пена.

Руперт заплакал.

– Прекрати, – грубовато сказал единорог. – Найдешь себе другого, помоложе. Ты отыскал Радужный Предел?

Руперт кивнул: он не в силах был произнести ни слова.

– Ну а что дальше? Новые приключения? О нас с тобой всегда будут слагать песни.

– И все переврут, – заметил Руперт.

– Меня это не удивило бы, – подтвердил единорог. – Я думаю, мне не помешает немного отдохнуть. Я устал.

– Единорог!

– Я так устал.

– Единорог!!!

Подошла Джулия и присела на корточки рядом с израненным животным.

– Из-за меня он потерял свой рог, – горько произнес Руперт. – А что я сделал, кроме того, что все время подвергал его опасности?

– Он был твоим другом, – нежно сказала Джулия.

Ее слова больно отозвались в сердце несчастного принца.

– Руперт! – закричал дракон. – Демоны!

– Я принесла тебе оружие, – сказала Джулия и вручила Руперту меч, который он нашел в Радужном Пределе. Руперт почувствовал, как у него внутри медленно закипает ярость. Он увидел тучи демонов, мечущихся по поляне. Они несли с собой смерть. Дракон поднялся на ноги, готовый встретить врагов. Он был весь в крови, искалеченный, но непобежденный. Джулия стояла рядом, ожидая, когда Руперт возьмет у нее меч. Единорог умирал возле его ног.

«Он был твоим другом».

Руперт протянул руку и взял меч. Гнев и горе пронзили его: он понял, что ему не остается ничего другого, кроме как геройски умереть и захватить с собой на тот свет как можно больше врагов. Он поднял оружие над головой и всю свою решимость вложил в стальной меч, бросая вызов тьме. На клинке вспыхнул свет и заполнил собой всю поляну. Демоны съежились и отпрянули назад, а потом повернулись и пустились наутек. С грохотом могучего водопада на Черный лес обрушилась Радуга.

Время, похоже, замедлило свой бег и остановилось. Яркие лучи запылали во тьме, одним своим прикосновением добивая толпы мерзких тварей. Демоны падали на пропитанную кровью землю и больше не вставали. А волшебный мерцающий свет все лился и лился, пока искривленные тела чудовищ не растворялись, погружаясь в искореженную землю, и не исчезали навсегда.

Но вот Радуга пропала, и ночь пришла в Черный лес.

Поляну залил лунный свет, деревья выпрямились там, где их коснулась Радуга. Руперт медленно опустил оружие и принялся внимательно рассматривать его. Это опять был обычный меч. «Что ж, – подумал принц, – похоже, некоторые легенды оказываются правдой…»

– Может мне кто-нибудь объяснить, почему я не умер? – спросил единорог.

– Единорог! – Руперт быстро повернулся и увидел животное, которое, покачиваясь, вставало на ноги. Раны его исцелялись, от них остались лишь почти незаметные рубцы, а кровь больше не бежала у него из ноздрей. Руперт, разинув рот, уставился на единорога, а потом быстро осмотрел собственные раны. У него оказалась весьма любопытная коллекция шрамов, но они больше не болели. Он чувствовал себя великолепно.

– Я тоже прекрасно себя чувствую, – произнес изумленный голос у него за спиной, и, прежде чем Руперт обернулся, Джулия крепко обняла его, чтобы делом доказать правоту своих слов. Пока принц восстанавливал дыхание после нежных девичьих объятий, Джулия побежала к дракону, который в этот момент проверял, как сгибается его исцеленное крыло.

– Кто-нибудь скажет наконец, что происходит? – потребовал единорог.

– Я обратился к Радуге и спас вам жизнь, – заявил Руперт, растянув в улыбке рот до ушей.

– А, – отозвался единорог. – Я всегда знал, что и ты на что-нибудь сгодишься.

Руперт расхохотался и аккуратно вложил новый меч в ножны. Радость переполняла все его существо. Но вдруг его смех замер, и он более внимательно принялся разглядывать единорога.

– В чем дело? – нахмурившись, спросило животное.

– Ты вроде бы изменился, – задумчиво ответил принц.

– Я чувствую себя хорошо, – сказал единорог, вертя головой, чтобы лучше рассмотреть себя.

– О боже! – воскликнул Руперт, поняв наконец, в чем дело.

– Что? Что?

– Уф! – воскликнул Руперт, пытаясь наиболее деликатно подойти к теме. Но Джулия его опередила.

– Эй! – спросила она, подходя к ним вместе с драконом. – А что случилось с твоим рогом?

– С моим… чем? – Единорог скосил глаза: от прежнего украшения остался лишь небольшой нарост посреди лба.

– Демоны отломали рог, когда ты был ранен, – объяснил Руперт. – Очевидно, Радуга исцеляет только раны, но она не может заново восстановить то, что потеряно.

– О боги! – завопил единорог. – Теперь все будут думать, что я лошадь!

– Никто, даже если пройдет миллион лет, – заверил его Руперт.

– Послушайте, – заговорил дракон. – А не уйти ли нам отсюда к чертовой матери? Мы еще далеко от границы Черного леса, и, без сомнения, во тьме еще можно встретить много демонов.

– Правильно, – согласилась Джулия. – Кошмар закончился, но ночь продолжается вечно.

– Нет, – твердо произнес Руперт, опустив руку на рукоятку Радужного меча. – Когда-нибудь каждая ночь кончается.

2. Возвращение домой

Прошло два долгих месяца, прежде чем Руперт и его спутники достигли длинной извилистой дороги, которая вела в замок принца. Руперт ехал верхом на единороге, а Джулия – на плечах у дракона. На принце и принцессе были кожаные камзолы и панталоны, а поверх них – плотные меховые плащи. За последнее время резко похолодало.

– Герой возвращается в отчий дом, – сказала Джулия. – Разве не должны при этом звучать торжественные песнопения или что-нибудь в этом роде?

– Первому менестрелю, которого увижу, я оборву уши, – ответил Руперт.

Дракон кашлянул.

– Мне трудно обсуждать это, Руперт, но ведь тебя послали на поиски в надежде, что ты принесешь клады дракона – золото и драгоценные камни. Или, по крайней мере, кое-какие части его самого, которые, по всей видимости, так же высоко ценятся. А вместо этого ты привел с собой живого дракона, который не многого стоит, и принцессу без приданого. Ты не получил ни единой золотой монеты в твоих замечательных приключениях.

Руперт усмехнулся:

– Зато у меня есть Радужный меч. Джулия обеспокоенно взглянула на принца:

– Но ты ведь не собираешься продавать его, правда?

Принц пожал плечами:

– Лесному королевству деньги нужны больше, чем мне – волшебный меч. У представителей королевских домов есть свои обязанности, не забывай.

– Я помню, – отозвалась Джулия. – Мне будет трудно опять возвращаться ко всем этим глупостям: к нарядам, этикету, фрейлинам, всегда готовым остановить тебя, когда ты хочешь позабавиться.

– Но я буду с тобой, – сказал Руперт. Джулия улыбнулась:

– Это радует. – Она наклонилась, чтобы незаметно пожать ему руку.

Высокие величественные дубы стояли по обеим сторонам дороги, по которой они двигались. Тяжелые ветви горели бронзовыми отсветами осенних листьев. Был ранний вечер, но солнце уже висело низко. Холодный ветер суетился в деревьях, и Руперт нахмурился. «Похоже, в этом году будет ранняя зима. Как будто в Лесном королевстве мало других забот…» Он медленно покачал головой и глубоко вздохнул, наслаждаясь знакомым ароматом деревьев, листьев и земли, витавшим в воздухе. Все говорило ему о близости дома. Дом! Это слово пробуждало в нем множество воспоминаний, но радостных было очень мало. Руперт натянул поводья и остановил единорога, а потом повернулся к дракону:

– Послушай… Я думаю, будет лучше, если ты… ну…

– Укроюсь где-нибудь на время? – Дракон улыбнулся, обнажая ряды острых зубов. – Понимаю, Руперт. Нам не следует сразу пугать всех до смерти, так?

– Почти, – улыбнулся в ответ Руперт. – Отцу и так придется делать вид, что он счастлив снова увидеть меня, притом не сразившегося с драконом.

– Что ж, это справедливо, – сказал дракон. Он присел и подождал, пока Джулия осторожно спускалась с него, затем неторопливо сошел с дороги, вступил под полог леса и… исчез.

У Руперта от удивления глаза полезли на лоб.

– Я не знал, что драконы могут становиться невидимыми.

– Правильно, не можем, – отозвался дракон из-за деревьев. – Но весьма преуспели в маскировке. А как же, по-твоему, мы добываем пищу, когда подкрадываемся к кому-нибудь сзади? Тридцатифунтовый дракон – заметное создание, сам понимаешь.

– Чудесно! – воскликнул Руперт. – Увидимся позже, когда я улажу дела во дворце. Да, дракон… если ты наткнешься на неких маленьких, жирных, глуповатого вида пташек, не ешь их. Они находятся под особой охраной короля.

– Твое предупреждение запоздало, – невнятно пробормотал дракон.

Руперт с негодованием покачал головой.

– Ну ладно, будем считать, что мы провели очередной искусственный отбор в рядах наших дронтов. – Он обернулся к Джулии, нетерпеливо ожидавшей посреди дороги.

– Ты закончил болтать? – с угрозой в голосе произнесла она. – Становится поздно…

– О, разумеется, – откликнулся Руперт. – Дворец там, в конце дороги, мы уже почти прибыли. – Он помялся немного, а затем спрыгнул с седла.

– А теперь что ты делаешь? – спросила Джулия.

– Ну, – смущенно ответил Руперт, – будет не слишком красиво, если я приеду верхом на единороге, а ты придешь пешком. Садись!

– Благодарю покорно, – отказалась Джулия.

– Я действительно думаю, что так будет лучше…

– Нет, – твердо сказала Джулия.

– Почему?

– Потому что я не могу ехать верхом на единороге, понятно?

Руперт уставился в землю и поковырял ее своим башмаком.

– О! – наконец произнес принц.

– Что значит это твое «о»?

– Это значит, что он думает, – пояснил единорог. – А это никогда не приводило ни к чему хорошему.

– Я не обучена ездить на единорогах, – заметила Джулия. – И точка.

– Придумал! – воскликнул Руперт. – Единорог, ты охромел.

– Нет, не охромел, – возразил единорог.

– Нет, охромел! – настаивал Руперт. – Поэтому мы с Джулией оба идем пешком.

– Ты хочешь, чтобы я прихрамывал? – поинтересовался единорог.

– Быстро понял, молодец, – похвалил Руперт. – Но хромай убедительно, иначе я прикажу, чтобы тебя целый месяц кормили одной травой.

– Хулиган, – пробормотал единорог и медленно пошел вперед, припадая на правую ногу. Руперт и Джулия обменялись улыбками и пошли за ним следом.

Они миновали поляну и подошли ко рву, заполненному водой. Руперт остановился у края рва и хмуро поглядел на поднятый мост. Обычно у замка закрывали лишь ворота. Он еще больше помрачнел, заметив пустые зубчатые стены, и принялся молча обозревать окрестности. Вряд ли здесь была война или бунт, в таком случае они увидели бы сожженные дома, тела, брошенные на съедение воронам. «Может, чума?» Руперт содрогнулся, но тут здравый смысл подсказал ему, что в таком случае везде горели бы костры, а на дверях были бы начертаны кресты.

– Что случилось? – спросила Джулия.

– Сам не пойму. Эй, вы, там! Опустите подъемный мост!

Пока он ждал ответа, Джулия окинула взглядом замок.

– Он не очень-то велик! – наконец произнесла она.

Руперт криво усмехнулся. Ему пришлось признать, что королевский замок Лесного королевства не внушал особого почтения. Каменная кладка растрескалась, высокие башни с бойницами имели весьма потрепанный вид. И все же эти знакомые, увитые плющом зубчатые стены всколыхнули чувства принца. Лесной замок выстоял, отражая набеги врагов, спасая своих обитателей от различных эпидемий. Четырнадцать поколений королевского дома выросли в этих стенах, и все четырнадцать поколений служили своему народу. Руперт тихо вздохнул. Несмотря на то что в юности он частенько мечтал удрать из замка куда глаза глядят, здесь его дом.

– Замок гораздо внушительнее выглядит изнутри, – заверил он принцессу.

– Очень может быть, – отозвалась Джулия.

– В нем четыре крыла по тысяче комнат каждое, двенадцать банкетных залов, три бальных зала, помещения для прислуги и охранников, конюшни, двор…

Джулия скептически глядела на скромных размеров замок, стоявший перед ней. В нем было не более трехсот футов в длину и едва ли сотня футов в высоту.

– У вас действительно все это есть?

– Да, – беспечно откликнулся Руперт. – Замок больше изнутри, чем снаружи.

– Как так?

– Новое слово в архитектуре, – усмехнувшись, ответил Руперт.

– По тысяче комнат в каждом крыле, – пробормотала принцесса. – А как же вы отапливаете замок?

– Чаще всего мы этого не делаем, – признался Руперт. – Надеюсь, ты привезла с собой теплое нижнее белье?

– А сколько же всего комнат?

– Мы сами точно не знаем, – сказал Руперт, начиная жалеть, что вообще затронул эту тему. – Некоторые комнаты появляются в определенные дни. И уже тридцать два года никто не может отыскать южное крыло. В среднем осенью в замке пять тысяч двести сорок комнат. Но ты не беспокойся: если держаться главных коридоров, то не потеряешься.

От очередного вопроса Джулии его спас грубый голос, раздавшийся из сторожевой башни над воротами:

– Эй! Отойдите от рва, иначе я и мои ребята потренируемся на вас, как на мишени!

Руперт грозно взглянул в сторону бойниц. Если бы он оказался там, внутри, то сказал бы офицеру охраны несколько теплых слов. Без сомнения, они переполошатся, лишь только узнают его голос.

– Опусти подъемный мост, недоумок! – надменно приказал принц, принимая величественную позу.

– Убирайся! – раздалось ему в ответ. Единорог хихикнул. Руперт взялся за рукоять меча.

– Да ты знаешь, кто я? – стиснув зубы, спросил он.

– Нет, – ответил ему голос – И меня это не волнует.

– Я принц Руперт!

– Только тебя и ждем, – ответил голос.

– А ты уверен, что это твой замок? – вкрадчиво спросила Джулия.

– К сожалению, да, – взял слово единорог. – Теперь ты понимаешь, почему я хотел держаться подальше отсюда?

– Говорю тебе, я принц! – заревел Руперт, прекрасно сознавая, какое впечатление все это должно производить на принцессу.

– Брось, – раздалось в ответ. – Все знают, что молодой Руп отправился убить дракона. Его до сих пор нет, и предполагают, что он мертв. А теперь катитесь отсюда, бродяги, а не то мы натянем луки, и у наших псов сегодня будет хороший ужин.

– Бродяги?! – закричал Руперт. – Да я убью его! Я всех их перебью!

– Полегче, полегче, – успокоила его Джулия. – У стражи есть все основания так говорить. Сам понимаешь: мы одеты совсем не как члены королевской семьи.

Руперт поглядел на их замызганную одежду и еще больше помрачнел.

– Охранник! Даю тебе последний шанс.

– Проваливай, плебей!

Руперт был уже готов лопнуть от злости, но тут из-за деревьев донесся решительный голос:

– Подожди, Руперт, я сейчас сам разберусь с ними.

Наступила короткая пауза, а потом все тридцать футов раздраженного дракона взметнулись из-за деревьев, осыпая Руперта, Джулию и единорога листьями и сломанными ветками. Мощные крылья дракона быстро поднесли его к поднятому мосту. Он вытянул лапы с острыми когтями и вонзил их в мост, разрывая толстые бревна, как бумагу. Охранник из башни едва не испустил дух от страха, а потом с воплями умчался, взывая о помощи. Дракон всей своей тушей навалился на лебедку, державшую мост в поднятом состоянии. Раздался скрежет цепей. Руперт, Джулия и единорог отпрянули назад, и подъемный мост обрушился вниз, проложив дорогу через ров. Дракон подлетел и присоединился к ним, а Руперт и Джулия громко захлопали в ладоши.

– Прекрасно, – воскликнул единорог. – Но теперь они направят сюда целую армию, чтобы сразиться с нами.

Руперт провел свой отряд по подъемному мосту, прогнувшемуся под тяжестью дракона. Что-то зашевелилось в водяном рву, и Джулия с опаской посмотрела на пену, поднявшуюся на поверхность.

– Руперт! Ты что, держишь здесь крокодилов?

– Больше не держу, – рассеянно ответил Руперт. – Раньше держали, но потом там появилось еще что-то и съело всех крокодилов.

– А что же там появилось?

– Мы точно не знаем, – сказал Руперт. – Да и какое это имеет значение? Если оно может есть крокодилов, то уж, конечно, сумеет охранять водяной ров…

Массивные дубовые ворота медленно распахнулись перед ними, и Руперт провел своих друзей во двор замка. Он остановился и принялся хмуро озираться по сторонам. Даже в такое позднее время здесь все равно должны быть торговцы в лавках, спорящие с суматошной толпой крестьян и горожан. Должны быть фокусники и цыгане, точильщики ножей и лудильщики, нищие и священники. У ворот должна стоять охрана, а вооруженные воины – следить за всем происходящим с зубчатой стены. Но огромный двор был пуст и безмолвен. Медные лампы и факелы не освещали брусчатку площади. Руперт медленно пошел вперед, и его шаги неестественно громко отзывались в тишине.

– Куда же все подевались, черт побери?

Его слова эхом отдались от высоких каменных стен.

– Как на кладбище, – пробормотала Джулия.

– Если я увижу хоть что-то, напоминающее крест, нарисованный на дверях, то тут же удалюсь, – заявил единорог, с опаской вращая глазами. – Здесь что-то неладно, я это нутром чую.

– Помолчи, – оборвал его Руперт. – Если бы здесь была чума, нам не открыли бы ворота, будь мы с драконом или без него.

– Насколько я понимаю, обычно здесь не так… безлюдно, – заметил дракон.

– Да, ты прав, – стиснув зубы, ответил Руперт. Он остановился у подножия лестницы, которая вела к главному входу, и настороженно покосился на закрытые двери. – Наверное, случилось нечто непредвиденное. – Он содрогнулся. – Но что за опасность…

– Черный лес, – произнес тихий голос.

Руперт резко поднял голову. На самом верху лестницы стоял высокий широкоплечий человек в сверкающей кольчуге. Факел отбрасывал красноватые блики на громадный двуглавый топор, который он держал в руках. Джулия вытащила меч и встала рядом с Рупертом. В это время не менее дюжины охранников высыпали на порог.

– Это твои друзья? – спросила Джулия.

– Почти, – откликнулся Руперт.

Долгое время никто не двигался с места, а потом высокий человек опустил топор и улыбнулся:

– Добро пожаловать в замок, принц Руперт.

– Благодарю вас, сэр Чэмпион. Так хорошо оказаться снова дома. – Руперт слегка поклонился, однако не вложил меч в ножны. – Вы удивлены моим возвращением?

– Немного. – Чэмпион задумчиво посмотрел поверх головы принца. – Я вижу, вы нашли дракона.

– Верно, – спокойно отозвался Руперт. – Вы отошлете назад охранников? Или мне приказать дракону, чтобы он готовился к ужину?

Чэмпион засмеялся и движением руки отпустил стражу, а сам сошел с лестницы и почтительно приветствовал принца и его друзей. Руперт и Чэмпион не сводили друг с друга глаз, думая каждый о своем. Джулия нахмурилась, заметив, что оба держали оружие наготове. Этот самый сэр Чэмпион почему-то не внушал ей доверия. Ему было не менее сорока лет, старые шрамы избороздили его суровое твердое лицо, но улыбался он лишь губами, а глаза оставались темными и холодными. «Это глаза убийцы», – подумала Джулия и содрогнулась.

– Ну? – спросил Руперт. – Что за изменения тут произошли?

– Никаких, ваше высочество, – ответил Чэмпион. – Я по-прежнему готов убить вас, если придется.

– Во благо королевства?

– Да, ваше высочество, во благо королевства.

Они вновь посмотрели друг другу в глаза, и Руперт первым отвел взгляд. Чэмпион взглянул на Джулию:

– А это кто с вами?

– Принцесса Джулия, – ответил Руперт. Сэр Чэмпион слегка поклонился.

– Если позволите, ваше высочество, я прослежу, чтобы для гостьи приготовили комнату.

И он не спеша начал подниматься по лестнице. Руперт выругался про себя и с силой закинул меч в ножны. Джулия пристально посмотрела вслед уходившему Чэмпиону, а затем тоже вложила меч в ножны.

– Что это он там болтал насчет того, чтобы убить тебя? – тихо спросила она.

– Я же второй сын, ты что, забыла? – угрюмо отозвался Руперт. – Мой брат первым должен унаследовать трон, однако при дворе есть люди, готовые использовать меня в качестве марионетки, чтобы захватить власть. Долг же сэра Чэмпиона – сохранять мир в королевстве: он в любой момент зарежет меня, если сочтет, что этим предотвратит гражданскую войну. Вместо того чтобы погибнуть в странствиях, я вернулся живой и невредимый, да еще в трудное время, и он боится, что я воспользуюсь ситуацией, какой бы она ни была.

– А ты бы это сделал? – спросила Джулия. – Я хочу сказать, ты воспользовался бы ситуацией?

– Не знаю, – сказал Руперт. – Я думаю…

– Тише, – предупредил единорог. – Он возвращается.

Целая толпа придворных выбежала из дверей, а сэр Чэмпион тем временем спускался по ступеням, сопровождаемый четырьмя вооруженными охранниками, одетыми в алые и золотые цвета. Джулия снова опустила руку на рукоятку меча.

– Все в порядке, – быстро сказал Руперт. – Это просто свита.

Джулия подозрительно взглянула на стражу, но потом несколько успокоилась. Вежливое покашливание вернуло внимание принца к сэру Чэмпиону, командиру гвардейцев, застывшему около них.

– Слушаю вас, сэр!

Чэмпион смерил Руперта взглядом с головы до ног.

– Любопытные шрамы у вас на лице, ваше высочество.

– Я порезался, когда брился.

– А что случилось с вашими латами?

– Я оставил их в Чащобе. Думаю, они до сих пор там.

Чэмпион медленно покачал головой.

– Я сообщил во дворец о вашем прибытии. Думаю, вам следует немедленно засвидетельствовать почтение своему отцу.

Руперт вздрогнул.

– А нельзя с этим повременить?

– Боюсь, что нет. – Голос Чэмпиона звучал вежливо, но его холодный немигающий взгляд не оставлял места возражениям. – Как вы могли догадаться, ваше высочество, у нас тут есть некоторые проблемы.

Руперт устало кивнул.

– Вы упоминали Черный лес…

– Да, ваше высочество. Он распространяется вширь.

Руперт недоверчиво уставился на Чэмпиона. За многие века границы Черного леса не передвинулись ни на дюйм.

– И с какой же скоростью он перемещается?

– По полмили в день. Чащоба уже впала во тьму, а демоны разгуливают по округе. Черный лес придет сюда менее чем через месяц. Но пока мы можем найти способ остановить его.

– Остановить? Да вы не сможете даже замедлить его движение! – Руперт подавил в себе желание схватить Чэмпиона и хорошенько встряхнуть, чтобы таким образом сообщить ему немного здравого смысла. Стараясь говорить спокойно, принц произнес: – Мы возвращались сюда через Черный лес, сэр Чэмпион. Он кишит демонами. Нам повезло, что мы выбрались оттуда живыми, хотя с нами был дракон.

– А у нас есть хорошо обученные воины, – ответил Чэмпион.

– В самом деле? – спросил Руперт. – Где? – Он обвел рукой пустые зубчатые стены, однако Чэмпион не смутился:

– Демоны постоянно нападают на отдельные фермы и деревни, ваше высочество. Нам пришлось отправить туда солдат. Большую часть дальних поселений мы эвакуируем, но поскольку никто не осмеливается путешествовать по ночам, этот процесс идет медленно. Слишком медленно. Каждую ночь мы теряем множество людей. Демоны становятся… все более коварными.

– Да, – ответил Руперт, – теперь они охотятся стаями.

– Это невозможно! – воскликнул Чэмпион.

– Слушай, ты, племенной бычок, – вмешалась Джулия, – я это видела собственными глазами!

– Демоны не действуют сообща, – настаивал Чэмпион, не обращая внимания на слова Джулии.

– Теперь действуют, – отчеканил Руперт. – А почему вы подняли мост?

– Когда наступает ночь, – ответил Чэмпион, – демоны появляются на краю леса и наблюдают. Глаза их горят как угли. Они пока не пытались проникнуть в замок, но с каждой ночью их становится все больше и больше. Похоже, что они… ждут чего-то.

Руперт задумчиво прикусил нижнюю губу. «Если Черный лес неподвижно стоял всего лишь месяц назад, то что делают демоны здесь? И где прячутся днем?» Он с отвращением покачал головой.

– Поскольку мы совсем недавно прошли через Черный лес, у меня появился некоторый опыт… Да, мне надо срочно повидаться с отцом.

– Он ждет вас, ваше высочество. Каждый придворный клан заявляет, что имеет собственный план, как справиться с Черным лесом. Но, на мой взгляд, ни один из этих планов ни черта не стоит. Отец же ваш прислушивается ко всем, но не слушает никого. Постарайтесь же убедить его, что у вас такой план есть. Ждать больше нельзя!

Руперт внимательно посмотрел на Чэмпиона. «Он что-то замышляет. К тому же он назвал меня «ваше высочество».

– А где Харальд? – подозрительно спросил принц. – Он всегда был самым практичным в семье.

Чэмпион пожал плечами:

– Не думаю, что ваш брат по-настоящему верит в Черный лес.

Руперт недоверчиво хмыкнул.

– Что ж, ведите меня к королю. Нет, погодите минуту: надо кое-что прояснить. Этот охранник в сторожевой башне…

– Его уже заменили, – сказал Чэмпион. – Ваше высочество, по-моему, мы и так потеряли много времени. Двор ждет.

– Подождет, – вмешался дракон. – Теперь мне надо сказать этому Чэмпиону пару слов.

Массивная голова чудища опустилась, золотистые глаза встали вровень с лицом начальника охраны. Свита в замешательстве ретировалась, однако сэр Чэмпион остался стоять как вкопанный.

– Руперт – мой друг, – начал дракон. – Ты грозился убить его. – Яркие искры внезапно показались в ноздрях дракона, и две тоненькие струйки пламени осветили неподвижный вечерний воздух. Чэмпион не шевельнул ни единым мускулом.

– У меня свои обязанности, – упрямо сказал он.

– К черту твои обязанности, – возразил дракон.

Чэмпион поглядел на Руперта, наблюдавшего эту сцену с нескрываемым удовольствием. До сих пор его жизнь и смерть зависели от прихоти этого человека. Но теперь они поменялись местами. Чэмпион заметил ухмылку Руперта и нехотя повернулся к дракону.

– Если что-нибудь случится с Рупертом, я сровняю этот замок с землей. Ты понял?

– Понял, – пробурчал Чэмпион. – А тебе кто-нибудь говорил, что от твоего дыхания несет серой?

– Дракон! – быстро крикнул Руперт, увидев, что когти чудовища зловеще изогнулись. – Мне весьма по душе то, что ты собираешься сделать, но пока этот человек нам нужен, как ни противно это признавать.

– Благодарю вас, – сухо сказал Чэмпион.

Дракон еще мгновение смотрел на него, а потом нехотя отвел назад голову. Дым все так же сочился из его ноздрей, а сам он принялся угрожающе точить когти на подвернувшемся куске кирпича. Чэмпион взглянул на Руперта:

– Мне кажется, вам не помешало бы поучить вашего любимца хорошим манерам, ваше высочество.

Руперт пожал плечами.

– Если ты тридцати футов длиной и дышишь огнем, то к чему тебе хорошие манеры? И кстати, сэр Чэмпион: не называйте моего друга любимцем. Это может огорчить его.

Дракон улыбнулся во всю пасть. Чэмпион внимательно рассмотрел многочисленные ряды сверкающих пилообразных зубов, а потом нарочито повернулся спиной к дракону.

– Если вы уже готовы, ваше высочество, то ваш отец…

– Я знаю, – отозвался Руперт. – Он не любит ждать. Пойдем, Джулия. Джулия!

– Она там, – сказал единорог.

Руперт оглянулся как раз вовремя: Джулия пнула охранника в пах и ударила по лицу фрейлину.

Вот как это произошло. Сытая по горло тем, что на нее никто не обращает внимания, принцесса принялась бродить сама по себе, чтобы увидеть все своими глазами. Но ей не удалось забраться слишком далеко, поскольку ее перехватила изящная фрейлина лет за тридцать и усталого вида молоденький охранник.

– Принцесса! – воскликнула потрясенная леди Сесилия, разглядывая разодранный камзол и панталоны Джулии. – А откуда, собственно, вы взялись?

– Из Королевства под горой, – ответила Джулия, с завистью глядя на затейливо расшитое, усеянное сотнями полудрагоценных камней пышное платье фрейлины. Оно было настолько тяжелое, что фрейлина могла передвигаться только короткими жеманными шажками. Большие колоколообразные рукава были так широки, что там можно было бы спрятать небольшую собачку, а выдающаяся грудь поддерживалась полосатым корсетом, отвечавшим за стройность талии дамы. Короче, леди Сесилия выглядела настоящей аристократкой. И сама понимала это.

«Я не хуже, черт побери, – подумала Джулия. – Я-то корсета не ношу!»

– Королевство под горой, – задумчиво произнесла леди Сесилия. – Наверное, я ошибаюсь, милочка, но я всегда думала, что это герцогство. А строго говоря, в герцогствах не бывает принцесс. Но, с другой стороны, я понимаю, что титулы не всегда соответствуют реальности, не правда ли? Я хочу сказать, они ничего не значат в светском обществе. – Она одарила Джулию милостивой улыбкой, как бы подчеркивая, что если она является представительницей высшего общества, то эта дикарка никак не может быть таковой.

«Не стану ее бить, – подумала Джулия. – У Руперта и без того забот по горло».

Она наклонилась вперед и принялась внимательно рассматривать платье леди Сесилии. В дополнение к корсету в само платье были встроены специальные костяные подпорки, чтобы придать ему форму песочных часов.

– Как же вы дышите в этой штуке? – спросила Джулия.

– Как всегда, изящно, – холодно отвечала леди Сесилия.

– У вас все так одеваются?

– Все, кто хоть что-то из себя представляет… Даже дворянин-деревенщина может распознать высокую моду, когда видит ее!

«Не ударю», – решительно подумала Джулия.

– Вы приехали с молодым Рупертом, насколько я поняла? – спросила леди Сесилия.

– Да, – подтвердила Джулия. – Вы его знаете?

– О, его все знают, – воскликнула леди Сесилия, неприязненно улыбаясь. Охранник, стоявший рядом с ней, фыркнул.

Джулия нахмурилась.

– Разве я сказала что-то смешное? – зловеще спросила она.

Леди Сесилия захихикала, как девочка.

– Милочка, Руперт – принц только номинально, он никогда не унаследует трон. Это удел его старшего брата, принца Харальда. Ах, дорогой Харальд – вот это настоящий принц! Высокий, красивый, обворожительный, танцует как бог! А когда дело доходит до дам… О, дорогая моя, я могла бы столько вам рассказать о Харальде…

– Меня не интересует Харальд, – прервала ее Джулия. – Расскажите мне лучше о Руперте.

– Принц Руперт, – раздраженно произнесла леди Сесилия, – ни на что не годен. Он не умеет ни танцевать, ни петь, ни писать стихи, и у него нет ни малейшего понятия, как обращаться с дамами.

– Святая правда, – закивал охранник. – Он до сих пор ездит верхом на единороге!

– Он не настоящий мужчина, – промурлыкала леди Сесилия. – Не то что мой Грегори.

Охранник самодовольно улыбнулся и под восторженным взглядом фрейлины поиграл мускулами.

– Руперт, – продолжала леди Сесилия, – тупой, нудный…

– Бесхребетный червяк, – подхватил страж. И оба расхохотались.

Вот тут-то Джулия и пнула охранника в пах, а потом ударила леди Сесилию по губам.

Стоя в противоположном конце двора, Руперт изумленно увидел, как страж повалился на колени, а фрейлина растянулась во весь рост на земле. Один из охранников сэра Чэмпиона вытащил меч и шагнул было вперед. Руперт ударом ноги свалил его и приставил острие меча к горлу стража.

– Хороший прием, – признал Чэмпион. – Я вижу, вы преуспели, ваше высочество.

– Благодарю, – сдержанно ответил Руперт. – Проследите за этим клоуном, пока я позабочусь о Джулии. – Он вложил меч в ножны и поспешил к театру военных действий. Он подоспел вовремя: принцесса как раз занесла башмак, чтобы обрушить его на леди Сесилию.

– Довольно, Джулия! Пожалуйста, пойдем со мной к отцу. Здесь много людей, которые по-настоящему заслуживают пинков, и я с радостью укажу их тебе, так что не трать свой пыл на червяков.

Джулия гневно фыркнула, но позволила Руперту увести себя.

– Они оскорбили тебя? – спросил Руперт.

– Похоже на то, – ответила Джулия.

– Забудь, милая, – успокаивающе произнес Руперт. – Уверен, больше они не посмеют этого сделать.

– Никогда, – пообещал с земли слабый мужской голос.

Руперт усмехнулся. «М-да, нелегко будет Джулии снова стать леди».

Руперт и Джулия подошли к Чэмпиону, и тот поклонился:

– Принцесса, прошу вас следовать за мной.

Джулия величественно наклонила голову, приняла предложенную Чэмпионом руку и позволила суровому стражу помочь ей подняться по ступеням. Четыре гвардейца следовали за ними на почтительном расстоянии. Руперт обернулся к дракону и единорогу.

– Я думал, эта свита для вас, – промолвил дракон.

– Как видишь, нет, – ответил Руперт. – Ну идемте, предстанем перед королем.

– Ты хочешь, чтобы мы оба пошли с тобой? – испуганно спросил единорог.

– Конечно, черт возьми, – с улыбкой ответил Руперт. – Я рассчитываю на вашу поддержку. Надеюсь, за время аудиенции Джулия никого не убьет.

Руперт нетерпеливо расхаживал по узкой приемной, то и дело бросая гневные взгляды на надежно закрытые двойные двери, которые вели непосредственно в тронный зал. Чэмпион вошел первым, чтобы сообщить королю о том, что сын его наконец прибыл. А потом, как было уже не раз, двери захлопнулись перед самым носом у Руперта. Двор в очередной раз был занят тем, что обсуждал его будущее. «Что бы они ни сказали, я отвечу: „Нет!“ – решительно подумал Руперт. – Не для того я выжил в Черном лесу, чтобы меня убили мои же родственнички».

Он остановился и прислушался. Несмолкаемый гул голосов, пробивавшийся сквозь двери, свидетельствовал о том, что большая часть двора была в сборе, несмотря на поздний час. Руперт усмехнулся. Придворные терпеть не могли бодрствовать по ночам, так как это мешало охоте, пьянству и разврату. Руперт потянулся и с тоской подумал о кровати, что стояла у него в комнате. На ней был такой мягкий матрац! Но принц знал, что не уснет, пока не узнает, к каким мерам прибегнет король вместе с царедворцами в отношении него. Он бросился в одно из исключительно неудобных кресел, стоявших в приемной, и принялся наблюдать, как коротают время его друзья.

Джулия достала кинжал и в качестве мишени воспользовалась фамильными портретами династии. Ее меткости можно было позавидовать. Дракон разлегся на полу: голова и шея в приемной, туловище и хвост – в холле. Он тренировался в выдувании дыма из ноздрей и задумчиво жевал старинные гобелены, которые никогда не нравились Руперту. А единорог… Руперта передернуло.

– Единорог, ты не мог сделать это раньше, до того как вошел?

– Прошу прощения, – ответствовал единорог. – В незнакомых домах я нервничаю, ты же знаешь. Мне все время кажется, что на меня обвалится крыша.

Руперт укоризненно покачал головой и снова посмотрел на закрытые двери. Сколько раз он стоял перед этими дверями, ожидая разрешения поговорить с собственным отцом! Он мысленно вернулся в прошлое и ничего приятного там не обнаружил. Руперт родился через семь лет после своего брата. Для всех это было неприятным сюрпризом. Королю нужен был второй сын так, на всякий случай, если вдруг что-то случится с первым. Однако два взрослых здоровых сына означали лишние хлопоты, и ничего более. Руперту с детских лет внушали эту мысль, и каждый старался внести посильную лепту. Учителя били его за то, что Руперт был смышленее старшего брата – всеобщего любимца. Наставник в военном искусстве лупил его за то, что он был слабее брата. Придворные то заискивали перед ним, то оскорбляли его, смотря по обстоятельствам. Бароны спекулировали его именем. А холодные черные глаза сэра Чэмпиона грозили смертью.

В нескольких лампах, подвешенных к низкому потолку, горел огонь, но приемная все равно была погружена в сумрак, словно тьма уже проникла в замок. Руперт откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. Вне стен замка все казалось таким простым и понятным! Руперт горько улыбнулся. «Я не нужен Лесному королевству. И никогда не был нужен. А кому я действительно нужен, так это – Джулии, дракону и единорогу. Моим друзьям». При этой мысли улыбка Руперта стала добрее. Никогда раньше у него не было друзей. Положение принца вынуждало его держаться на расстоянии от других детей, а его семья… Мать умерла, когда Руперту было пять лет. Брат вечно оскорблял и мучил его. А отец отправил на погибель.

Руперт помотал головой, пытаясь внести ясность в свои невеселые думы. Он дважды прошел через Черный лес, сражался с демонами, пробежал по Радуге. «Они хотели избавиться от меня, но ничего не вышло. Я вернулся, и им придется мириться с этим».

– Долго еще ждать? – спросила Джулия, вытаскивая кинжал из глаза очередного предка.

Руперт пожал плечами:

– Им нравится заставлять меня ждать: таким образом они как бы ставят меня на место.

– И ты с этим миришься?

Руперт поглядел на Джулию, а потом на единорога и дракона.

– Я всегда так делал, – задумчиво произнес он. – Но с тех пор кое-что изменилось. Дракон…

Дракон отвлекся от затачивания когтей.

– Да, принц?

– Видишь эти двойные двери?

– Да, принц.

– Давай поглядим, сколько спичек можно из них сделать.

Дракон широко улыбнулся. Он встал и, подняв когтистую лапу, потрогал дверь. Руперт, Джулия и единорог отошли в дальний угол, а дракон тем временем развернулся и осторожно вплыл в холл. Он бросил взгляд через плечо, убедился, что его друзья ретировались на безопасное расстояние, а затем резко и злобно хлестнул хвостом. Двери вынесло в тронный зал, полетели щепки. Придворные сбились в кучу, исторгая вопли ужаса. Руперт удовлетворенно кивнул. «Больше они не станут захлопывать передо мной двери!» Он усмехнулся и, нырнув под хвост дракона, шагнул вперед, чтобы осмотреть разрушения. Одна створка двери косо висела на единственной уцелевшей петле, а другая полностью разлетелась в прах. Руперт набрал побольше воздуху и шагнул в образовавшийся проем. Испуганные возгласы смолкли, уступив место изумленной тишине.

Руперт огляделся. Несколько сот царедворцев и фрейлин таращились на него со смешанным выражением страха, ярости и любопытства. Полсотни ламп освещали огромный зал, а в дальнем его конце на высоком помосте стоял массивный трон, вырезанный из цельного куска дуба. На троне неподвижно восседал отец Руперта, король Иоанн IV. Огромная голова короля казалась чересчур тяжелой для его хрупкого тела, а богато расшитые одежды и золотая корона только подчеркивали торчащие во все стороны седые волосы и нечесаную бороду. Даже в свои лучшие дни отец Руперта всегда выглядел так, словно его задом наперед протащили сквозь живую изгородь. И все же, несмотря на возраст и усталость, которые обволакивали его словно старый плащ, король Иоанн держался с достоинством, а его глубоко посаженные глаза смотрели прямо и спокойно.

Слева от него стоял Томас Грей, придворный астролог. Высокий, широкоплечий, зловеще красивый, одетый во все черное, он являл собой подлинное благородство во всем, кроме одной малости – происхождения. Сын кузнеца, он с детских лет являлся товарищем и неизменным спутником короля. А когда Иоанн взошел на престол, Томас Грей прервал свою многообещающую карьеру в академии колдовства и возвратился ко двору, чтобы быть рядом с другом.

Руперту очень не нравился этот человек: слишком уж приторно он всегда улыбался.

Придворные, скосив глаза, следили, как принц шел через зал. Его шаги гулко отдавались в тишине. Вдруг он резко остановился и повернулся к королевскому церемониймейстеру, который, разинув рот, все еще таращился на разрушенные двери.

– Эй, закрой рот и доложи о нас!

– Думаю, они и так догадались, что мы вошли, Руперт, – тихо сказала Джулия у него за спиной. Руперт усмехнулся, однако решительно мотнул головой:

– Не в этом дело. Он обязан доложить.

– Я не намерен докладывать о вас, – высокомерно заявил церемониймейстер. – Вы не должны были врываться сюда и… – Он умолк, ибо в этот миг над плечом Руперта появились любознательные золотистые глаза. Кровь отхлынула от щек царедворца, а дракон тем временем медленно протискивался в дверной проем, еще более расширяя его в процессе продвижения. Церемониймейстер судорожно сглотнул.

– Я непременно доложу о вас, ваше высочество…

Он поспешно шагнул вперед и объявил, приняв самую почтительную позу, на которую был способен:

– Принц Лесного королевства Руперт, второй наследник престола, защитник слабых и сборщик малых налогов! – Затем он нервно поглядел через плечо и добавил чуть потише: – Со своими друзьями.

Джулия сделала изящный реверанс и тут поняла, что по-прежнему держит в руках кинжал. Она улыбнулась и, высоко задрав штанину, непринужденно засунула свое оружие за голенище сапога. Дракон широко осклабился, при этом свет красиво вспыхнул на его заостренных зубах. Несколько стоящих поблизости придворных проворно смешались с толпой. Единорог нервно нагнул голову и описался.

– Сделаешь это еще раз, – тихо сказал Руперт, – и я просто завяжу его узлом.

– Руперт, дорогой, как хорошо, что ты вернулся целым и невредимым, – пророкотал низкий голос из глубины зала.

Руперт обернулся и увидел, что из бокового нефа плавной походкой вышел его брат. Старший принц решил первым приветствовать Руперта. Высокий, с красивым лицом, мускулистый Харальд всем своим видом напоминал героя из легенды. И прекрасно понимал это. Он хлопнул Руперта по плечу и крепко пожал ему руку. Оба они пытались как можно сильнее стиснуть пальцы друг другу, но Руперт, как всегда, проиграл.

– Интересного дракончика ты нам привел, мой милый, – весело сказал Харальд. – Но, кажется, ты должен был убить его.

– Попробуй ты, – улыбнулся Руперт, пытаясь незаметно восстановить кровообращение в онемевших пальцах. Харальд взглянул на дракона. Тот облизывал губы длинным раздвоенным языком и поедал старшего принца голодными глазами.

– Может быть, позже, – сказал Харальд и, повернувшись, очаровательно улыбнулся Джулии. – Что ж, Руперт, по крайней мере, у тебя появился вкус в отношении женщин. Ты не хочешь познакомить нас?

– У меня такое чувство, что кто-то из вас пожалеет об этом, – заметил Руперт. – Принцесса, разрешите представить вам моего брата, принца Харальд а.

Руперт уже успел привыкнуть к неординарным поступкам своих друзей, но тут и он был поражен. Джулия схватила руку его брата и сжала ее так, что у того глаза полезли на лоб. Принц Харальд отшатнулся, все присутствующие вскрикнули, а Джулия приняла боевую стойку, не скрывая своих намерений атаковать наследника престола.

Руперт крепко сжал ее в объятиях.

– В чем дело? – устало спросил он. – Ты что, ни с кем не можешь разговаривать по-человечески?

– Это он! – вопила принцесса, пытаясь освободиться.

– Я знаю, что это он! – ответил Руперт. – Я вас только что представил друг другу.

Джулия вдруг перестала сопротивляться, и Руперт с опаской отпустил ее.

– Ты не понимаешь, – глухо произнесла она. – Это тот самый принц, за которого я должна была выйти замуж и от которого сбежала.

– А почему ты раньше ничего об этом не говорила?

– Я даже не знала, как его зовут, Руперт! Мне никогда этого не говорили. Меня прочили ему в жены, когда я была еще ребенком. Наши родители обменялись кольцами из белого золота в знак этого уговора. Я ношу свое кольцо с четырехлетнего возраста, и Харальд тоже до сих пор носит свое. Я увидела это кольцо у него на руке. На нем точно такой же рисунок, как на моем.

Руперт уставился на своего брата, который всеми силами пытался вернуть себе хладнокровие.

– Это правда? Ты должен был жениться на ней?

– Ну да, по крайней мере собирался, но…

– Но что?

– Но она убежала, – с раздражением закончил Харальд. – Когда это случилось, отец обручил меня с дочерью одного из баронов. Милая девчушка, прекрасное приданое, хорошие связи. А теперь, благодаря тебе…

– Благодаря тебе, Руперт, – произнес король. Его сухой ровный голос безо всяких усилий перекрыл бас Харальда. – Поскольку договор с Королевством под горой все еще остается в силе, то в конце концов может состояться и первоначально спланированная свадьба. У тебя есть еще какие-нибудь новости, которыми ты хотел бы с нами поделиться?

– Погоди минутку, отец, – сказал Руперт.

Харальд отошел, чтобы пошептаться с королем, а Руперт тем временем старался успокоить кипевшую от ярости Джулию.

– Я не собираюсь выходить за него замуж! – гневно выпалила она. – Лучше уйти в монастырь.

Руперту стало страшно за это богоугодное заведение, едва он представил себе Джулию в его стенах, но принц сумел сохранить спокойствие.

– Тебе не придется выходить за него замуж, – пообещал он. – Я что-нибудь придумаю.

Джулия недоверчиво хмыкнула.

– Он твой брат. Что ты можешь сказать о нем?

– Богатый, миловидный, пользуется успехом у женщин. Вот тебе уже три достоинства. Но при этом он напыщен, мелочен, любит поиздеваться над теми, кто ниже рангом. Когда я был ребенком, он превращал мою жизнь в ад. У меня с тех времен даже шрамы сохранились. В сущности, он тупоголовый, жестокосердный червяк. Иначе говоря, он обладает всеми качествами, чтобы стать великим королем.

– Выбираю вашу заурядность, принц, – торжественно произнесла Джулия, и Руперт улыбнулся ей в ответ.

Тем временем придворные понемногу пришли в себя. Даже если бы принц вернулся один, все равно сплетникам хватило бы пересудов на целый год, но его столь экстравагантное появление оказалось для всех настоящим подарком. Прибытие Джулии и дракона вызвало еще большее возбуждение, и придворные бурно обсуждали, к кому из этой парочки безопаснее подойти в первую очередь. Несколько отчаянных душ начали было осторожно пробираться вперед, но тут неожиданно для всех дракон пустил ветры. Придворные в беспорядке отпрянули назад, прижимая надушенные платочки к носам, и все бросились к открытым окнам. Руперт и Джулия беспомощно посмотрели друг на друга.

– Уберите эту тварь из зала, пока он еще раз не сделал этого!

Руперт сердито посмотрел на дракона.

– Тебе что, приспичило?

– Да! – твердо заявил дракон.

– Ты намерен продолжать?

– Возможно.

– Тогда выходи на улицу и делай это там, весь замок в твоем распоряжении.

Дракон пожал плечами.

– Не хочу утруждать себя. По-моему, мне лучше немного вздремнуть. – Он раскинул свои огромные крылья, из-за чего несколько придворных безопасности ради повалились на пол, а затем свернулся посередине зала, удобно устроив подбородок на хвосте. Огромные золотистые глаза закрылись, и дракон ровно засопел, подобно грозовой туче, страдающей расстройством желудка.

– Твой приятель уже закончил? – ледяным тоном спросил король.

– Надеюсь, – ответил Руперт. – Но давай говорить тише, пусть он спокойно поспит.

Король вздохнул.

– Подойди ближе.

Руперт так и сделал. Вслед за ним подошла Джулия. Астролог стоял слева от короля, Харальд – справа. Оба вежливо поклонились Джулии, но та не обратила на них внимания. Некоторое время король молча разглядывал Руперта.

– Руперт, ты можешь хоть что-нибудь делать по-людски?

– Кое-что могу, – ответил Руперт. – Сожалею, что не смог сделать тебе приятное и не оказался убитым.

– Я имел в виду дракона, – сказал король.

– Я тоже, – холодно заметил Руперт.

– Я хотел сделать, как лучше, – тихо произнес король.

– Ты хочешь сказать, что твой астролог считал это лучшим?

Светло-голубые глаза Грея угрожающе заблестели.

– Я давал королю советы, исходя из моих скромных способностей, – елейным голосом произнес он. – Мы оба считали, что успешные поиски дракона помогут тебе утвердиться при дворе. Для принца, убившего дракона, легче найти достойную невесту.

Руперт насмешливо улыбнулся:

– Так что же теперь вы собираетесь делать с избытком вторых сыновей?

Астролог начал было что-то говорить, но король его оборвал, хмуро разглядывая единорога.

– Руперт, а что случилось с его рогом?

– Он потерял его в битве.

– Это очень опрометчиво с его стороны, – заметил Харальд. Все недоуменно посмотрели в его сторону.

– Харальд, – заговорил король. – Почему бы тебе не заняться нарядами к брачной церемонии? Ты же знаешь, что не слишком силен в дебатах.

– Равно как и в способности думать, – пробормотал Руперт.

– По крайней мере, у него хватило бы ума не тащить сюда живого дракона, – бросил король Иоанн. – Или принцессу, от которой мы бы с радостью избавились. А теперь нам придется устраивать эту проклятую свадьбу, в противном случае Королевство под горой прервет с нами дипломатические отношения.

– Я не выйду замуж за Харальда, – с вызовом заявила Джулия.

– Ты сделаешь то, что тебе скажут, – отрезал король Иоанн. – Либо проведешь время, оставшееся до свадьбы, в самой мрачной темнице, которую я только отыщу.

Джулия посмотрела на короля, но первой опустила глаза. А потом неуверенно повернулась к Руперту:

– И ты позволяешь ему так со мной разговаривать?

– Он – мой отец, – ответил Руперт. Наступило неловкое молчание.

– Не огорчайтесь, ваше высочество, – примирительно сказал Джулии астролог. – Мы не будем торопить события: в конце концов, свадьбу не обязательно устраивать немедленно. Я уверен, как только вы узнаете Харальда ближе, вы поймете, какой это приличный человек. Из него получится прекрасный супруг. И не забывайте: когда-то он станет королем.

– Если еще будет королевство, – вставил Чэмпион.

Присутствующие так и подскочили. Сэр Чэмпион молча подошел к Руперту и встал рядом с ним. Он оставил свой боевой топор, но теперь у него на поясе висел меч.

– Я вижу, вы не потеряли умения подкрадываться незаметно, – сказал Руперт.

– Это лучшее, что я умею делать, – улыбнулся Чэмпион. Он обернулся к королю: – Ваше величество, нам надо обсудить серьезную проблему. Черный лес…

– С этим можно повременить, – брезгливо сказал король. – Я еще не закончил с Рупертом. Так вот, мы считали, что ты принесешь нам шкуру мертвого дракона и, по крайней мере, хоть что-нибудь из его запасов. Ты совсем не принес золота?

– Нет, – ответил Руперт. – Его там и не было.

– А что же там было?

– Бабочки. Он коллекционирует бабочек. Все уставились на спящего дракона.

– Так ты не принес домой ничего ценного? – спросил король.

– Только это, – ответил Руперт, вытаскивая меч. Придворные настороженно уставились на сверкающий клинок.

– У этого меча мощная магическая аура, – нерешительно произнес астролог. – А что он может делать?

– Он вызывает Радугу, – ответил Руперт. Наступила долгая пауза.

– Давайте поговорим о Черном лесе, – приказал король Иоанн. – Предыдущая тема не располагает к красноречию.

– Я тоже так думаю, – ответил Руперт, вкладывая меч в ножны.

– Мы понапрасну теряем время, ваше величество, – решительно сказал сэр Чэмпион. – Мы уже потеряли три деревни, и каждый день все больше наших земель попадает в тень Долгой ночи. Деревья гибнут, а реки темны от крови. Младенцы рождаются мертвыми, урожай гниет, не успевая созреть. Демоны безраздельно царят в Черном лесу. Мои люди умирают там только ради того, чтобы мы могли выиграть немного времени. Со всем почтением прошу вас разрешить мне собрать армию. Мы должны дать отпор тьме, пока в состоянии это сделать.

– Ты продолжаешь докучать мне своими баснями, – раздраженно произнес король. – Но ты не хуже меня знаешь, что бароны не дадут нам людей из-за того, что боятся, что я использую собранную армию против них. Нет, сэр Чэмпион, об армии не может быть и речи.

Чэмпион упрямо затряс головой.

– Мне нужны люди, ваше величество.

– Королевская гвардия…

– Ее не хватит и на неделю!

– Должно хватить, – ответил король. – Другие солдаты рассеяны по королевству, они защищают народ и охраняют дороги. Должен ли я отозвать их, чтобы сформировать армию и таким образом оставить деревни и города без защиты?

– Да, если этого требуют обстоятельства, – твердо сказал сэр Чэмпион. – Нельзя лечить болезнь, устраняя лишь ее симптомы. Демоны – порождение тьмы, и единственный способ остановить распространение Долгой ночи – это повести армию в Черный лес и поразить его в самое сердце.

У Руперта внутри все перевернулось. Если отзовут гвардейцев, это будет означать, что деревни окажутся без защиты и демоны будут беспрепятственно разорять их. Он вспомнил припадавших к земле когтистых тварей на поляне Черного леса, где они стояли вместе с Джулией спиной к спине, сжимая в руках мечи, и холодный пот выступил у него на лбу. Он вспомнил, как ждал смерти и мечтал, чтобы она была мгновенной. Демоны – исчадия тьмы, не ведающие жалости и милосердия. Вооруженные лишь косами и вилами, крестьяне не смогут противостоять этой черной волне.

– Должен же быть какой-то другой выход! – выпалил он, не сводя глаз с бесстрастного лица Чэмпиона.

– Выход есть, – отозвался Томас Грей. – Когда армия бессильна, прибегают к магии.

Чэмпион презрительно усмехнулся.

– Старая песня, господин астролог. Все ваши фокусы не спасут нас от Черного леса.

– Вы говорите так, словно тьма – это какой-то дикий зверь, которого можно сразить мечом или копьем, – огрызнулся астролог. – Тьму можно уничтожить только светом. Белая магия против черной, разум против невежества. Пошлите армию в Черный лес, и вы никогда больше не увидите ее.

Они посмотрели друг на друга, и гордый воин в сверкающих доспехах неожиданно стушевался перед одетым во все черное астрологом. Его голубые, холодные, как лед, глаза были полны тайного знания, аура властности словно пеленой окутывала Томаса Грея. Руперт озадаченно рассматривал его. За те несколько месяцев, что он отсутствовал, Томас Грей, похоже, стал пользоваться еще большим влиянием: немногие решались противоречить сэру Чэмпиону столь открыто. Руперт помрачнел. Астролог был слишком самоуверен, и это не нравилось принцу. Возможно, магия и способна остановить тьму, но только настоящий колдун может питать надежду повернуть Черный лес вспять. А Томас Грей – не колдун.

– Ваше величество! – раздался вдруг звучный голос из толпы придворных. Руперт обернулся и увидел низкорослого толстенького человека в пышных, испачканных соусом одеждах. Он усиленно пробивался вперед. Острые свинячьи глазки блестели из-под редких бровей, а резко очерченные губы были сложены в постоянно недовольную мину. Он остановился против сэра Чэмпиона и небрежно поклонился королю. – Ваше величество, я как военный министр должен заявить протест…

– Очень хорошо, – спокойно ответил Чэмпион. – Будем считать, что вы его заявили. А теперь забудьте о нем: у нас много дел.

Лицо министра вспыхнуло от ярости, однако голос его оставался холодным и твердым:

– Одобряете вы мои слова или нет, сэр Чэмпион, но я королевский военный министр. Посмейте только еще раз обратиться ко мне в такой оскорбительной манере, и я прикажу вас выпороть.

Чэмпион положил руку на рукоять меча. Министр побледнел и отшатнулся.

– Сэр Чэмпион, – сказал король. – Не вздумай задевать моих министров, или я прикажу отрубить тебе голову.

В какой-то момент показалось, что Чэмпион не обратит внимания на слова монарха, но через минуту он убрал руку с меча. Министр вновь обрел способность дышать.

– Он оскорбил меня, – заявил Чэмпион.

– А ты оскорбил моего министра, – ледяным тоном ответил король. – Оскорбляя его, ты оскорбляешь меня. Тебе это ясно?

– Да, ваше величество. – Чэмпион слегка поклонился.

Король перенес внимание на министра:

– Если у вас есть какие-то соображения, лорд Дариус, то прошу вас высказать их.

– Ваше величество очень добры, – сказал лорд Дариус, не сводя глаз с Чэмпиона. – Мне кажется, что и сэр Чэмпион, и министр Грей видят все, кроме очевидного. Поскольку ни армия, ни магия не могут противодействовать Черному лесу, ясно, что мы должны прибегнуть к единственно действенному способу – дипломатии. Наступило молчание.

– Этот человек – безумец, – заявил Чэмпион. – Вести переговоры с демонами? С таким же успехом можно выяснять отношения с ураганом. Демоны убивают для того, чтобы жить, и живут, чтобы убивать.

– На этот раз я соглашусь с сэром Чэмпионом, – вступил в разговор астролог, холодно глядя на лорда Дариуса. – Черный лес – это воплощение тьмы на земле. Все, что там произрастает, есть зло. Демоны же существуют только для того, чтобы служить Черному лесу.

– Они служат не только Черному лесу, – тихо произнес лорд Дариус.

В зале воцарилась тишина. Руперт не сводил глаз с военного министра и вдруг с ужасом осознал, что тот имеет в виду.

– Вы говорите серьезно? – спросил астролог.

– Вполне! – ответил Дариус. – А чем еще вы объясните внезапное разрастание Черного леса? Есть только один ответ: вернулся князь демонов.

– Это все сказки, – обронил Чэмпион. – Сказки, которыми пугают детей.

– Некоторые сказки оборачиваются правдой, – сказал Руперт так тихо, что только Джулия расслышала его. Она взяла принца за руку и незаметно пожала ее.

– Людям и раньше приходилось иметь дело с князем демонов, – настойчиво сказал Дариус. – Почему же еще порождения тьмы каждую ночь являются к замку, который находится так далеко от Черного леса? Они ждут, пока мы пойдем к ним и вступим в переговоры!

– Я не стану вступать с демонами в переговоры, – заявил король Иоанн.

– Но если мы отдадим князю демонов то, чего он хочет… – Под холодным, злым взглядом короля министр умолк.

– Что вы предлагаете, министр? Чтобы я уступил ему деревни в надежде, что он пощадит замок?

– А почему бы нет? – ровным голосом спросил Дариус. – Как уже сказал сэр Чэмпион, жизни нескольких крестьян ничего не значат по сравнению с безопасностью Лесного королевства!

– Но это же безумие! – заревел Чэмпион. – Я сказал, что мы должны сразиться с наступающей тьмой, а не капитулировать! Стоит принести одну жертву князю демонов, как он потребует новых!

– И уничтожит всех нас! – подхватил астролог. – Мы либо устоим перед тьмой, либо погибнем!

– Ваше величество, как военный министр я протестую…

– Замолчите, – завопил Руперт. Придворные затихли и удивленно поглядели на принца, забыв в пылу спора, что он все еще здесь.

– Спасибо, Руперт, – сказал король Иоанн. – А то стало немного шумно. Ты говорил, что проходил через Черный лес.

– И даже дважды, – бросил Руперт.

Тихий смех пронесся по залу. Военный министр откровенно фыркнул, при этом его маленькие глазки искрились злобным весельем.

– О Руперт! – воскликнул лорд Дариус, опуская руку на плечо принца. – Ты, конечно же, ждешь, что мы поверим в твои россказни. Даже если в твоем отряде был дракон, демоны все равно разодрали бы тебя на кусочки.

– Они и пытались, – сдержанно ответил Руперт. – Но нам повезло. А теперь убери свою лапу, пока я не засунул ее тебе в глотку.

Министр с преувеличенными предосторожностями снял свою руку с плеча Руперта и саркастически поклонился:

– А сколько демонов ты встретил в Черном лесу, господин герой? Десять? Двадцать?

– Их было слишком много, чтобы сосчитать, – раздраженно ответил Руперт. – Теперь демоны нападают толпами.

– Чепуха! – выпалил астролог. – Все знают, что у демонов не хватает ума, чтобы действовать сообща. Они даже охотятся друг за другом, когда им не хватает пищи.

– Я был в Черном лесу, – мрачно произнес Руперт, изо всех сил пытаясь оставаться спокойным. – Там сотни этих проклятых тварей, и они охотятся сообща.

– Сотни? – продолжал глумиться Дариус. Во взгляде его читалось откровенное презрение. – Ты заставляешь нас тратить время на обсуждение очевидной лжи. Ты никогда не был в Черном лесу! Не сомневаюсь, что на принцессу Джулию твои рассказы произвели большое впечатление, но не думай, что ты так же легко обманешь и нас. Ты – трус и неудачник, и всем это известно. А теперь ступай пугать своими баснями прачек. Здесь тебе нечего делать.

Руперт привел свой кулак в соприкосновение с челюстью министра, Дариус упал и остался лежать неподвижно. Вперед выступил стражник, чтобы арестовать Руперта, но Джулия отработанным приемом пнула его в пах. Охранник согнулся пополам. Другие стражники бросились на выручку своему поверженному товарищу, а Чэмпион вытащил меч. Руперт и Джулия также вытащили мечи и встали спиной к спине. Прошло несколько мгновений, но никто не пошевелился.

– Ты рассчитываешь справиться, парень? – тихо спросил сэр Чэмпион.

– Может быть, – ответил Руперт. – Ты же сам говорил, что я преуспел в боевом искусстве, а Джулия тоже прекрасно владеет мечом. Кто знает, может, нам повезет.

– О, ты сейчас узнаешь, как вам повезло, – улыбнулся Чэмпион, делая шаг вперед.

– Довольно! – загремел король, вставая. – Сэр Чэмпион, приказываю вложить меч в ножны. Стража, по местам!

Чэмпион взглянул на короля, а потом вложил оружие в ножны, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Гвардейцы неохотно вернулись на свои места, а король снова опустился на трон.

– Руперт, Джулия, опустите мечи, – произнес король Иоанн. – Вы находитесь под моей защитой, и даю слово: вам здесь никто не причинит вреда.

Джулия поглядела на Руперта, принц кивнул. Небольшая кучка придворных столпилась вокруг постанывающего лорда Дариуса.

– Проводите военного министра в его покои, – произнес король, и двое придворных наполовину повели, наполовину понесли Дариуса прочь из зала. Король поднес руку к лицу, чтобы скрыть улыбку, и откинулся на спинку трона. – Ну а теперь, Руперт…

– Нет, нет и нет! – твердо заявил принц. – Я не поведу армию в Черный лес, чтобы сражаться с демонами, и не возглавлю дипломатическую миссию, чтобы вести переговоры с ними. Ведь у меня нет ни чувства долга, ни чувства чести. Думаю, это достаточно веские аргументы.

Джулия согласно кивнула.

– Руперт, умоляю тебя… – начал король Иоанн, но Руперт поспешил перебить отца:

– Можешь мне сулить горы золотые и полцарства в придачу, мой ответ: нет! Я свое дело сделал, пусть теперь кто-нибудь другой докажет свою доблесть.

– Руперт, если бы у нас был кто-нибудь другой…

– А как же Харальд?

Старший из братьев лениво полировал ногти. Он оторвался от своего занятия и с улыбкой покачал головой:

– Должен тебя огорчить, братец, я нужен здесь. Весьма сожалею.

Наступила неловкая пауза, все сделали вид, что ничего не слышали.

– Руперт, – решительно сказал король. – Я согласен, ты заслужил отдых. Но, к сожалению, дело это срочное и жизненно необходимое. Мы не можем ждать. Завтра утром…

– Завтра утром? – вскричал Руперт. – Но я же только что вернулся! Я во дворце менее часа, а ты уже пытаешься снова избавиться от меня.

– Мы можем не успеть, – произнес Томас Грей. – Близится восход Синей луны.

По залу пронесся ропот. Юный принц уставился на астролога.

– Синей луны не было несколько веков, – медленно произнес Руперт. – И, как гласят легенды, в первый ее восход родился Черный лес…

Астролог кивнул.

– Тогда-то, – мрачно ответил он, – и возникла Дикая магия, настолько сильная, что может изменять саму реальность в ночь Синего полнолуния. До этой ночи в нашем распоряжении семь месяцев, в течение которых мы можем бросить вызов тьме. Если мы проиграем, Черный лес распространится по всему свету, наступит вечная ночь, а мир будет принадлежать демонам.

Придворные умолкли, потрясенные мрачным пророчеством астролога.

– Но мы можем что-нибудь предпринять? – проговорил Руперт.

– Можем, – ответил астролог. – Принц Руперт, ты должен отправиться к Мрачной башне и вызвать Верховного мага.

Руперт уставился на астролога.

– Лучше бы я вызвался вести армию против князя демонов, – наконец сказал он. – Это было бы безопаснее.

– Но ты сделаешь это? – спросил король Иоанн.

– Разумеется, – с горечью ответил Руперт. – Вы это решили еще до того, как я пришел сюда.

– Подожди минуту, – вмешалась Джулия. – Руперт, кто этот Верховный маг?

– Колдун, – лаконично объяснил Руперт. – Очень могущественный и смертельно опасный. Много лет назад он был изгнан из замка и теперь не слишком любезно принимает гостей.

– Тебе не надо идти, – произнесла Джулия, но опуская ладонь на руку Руперта. – Ты и так уже достаточно совершил.

– Нет, – устало ответил Руперт. – Отец прав: больше тут не от кого… избавляться.

– Тогда я пойду с тобой.

– О нет! – неожиданно вмешался Харальд. – Боюсь, я не могу этого допустить.

– Заткнись, ты, червяк! – воскликнула Джулия. Харальд остолбенел, а придворными овладел приступ кашля. Принцесса не обратила на это внимания. Она устремила умоляющий взгляд на Руперта, но принц отрицательно покачал головой:

– Я не могу взять тебя с собой, Джулия. Только не в Мрачную башню. Я не желал бы для себя лучшего попутчика, но не могу позволить тебе снова рисковать жизнью ради меня. Здесь ты в безопасности… если будешь держать Харальда на расстоянии вытянутой руки.

Но…

– Нет, Джулия. – Руперт строго посмотрел ей в глаза и отвернулся.

– Это несправедливо, – тихо произнесла она.

– Пусть так, – сказал Руперт и повернулся к королю, который пристально смотрел на них.

– Что ж, Руперт, похоже, ты и Джулия симпатизируете друг другу.

– Да, – согласился Руперт.

– Но она обещана Харальду, – вздохнул король. – Договор был подписан много лет назад.

– Я знаю, – сказал Руперт. – Только по этой причине я и отправляюсь с очередной миссией. Но мне понадобится отряд гвардейцев.

– Завтра с утра он будет готов, – пообещал король.

– Я хочу также, чтобы их вел сэр Чэмпион… – произнес Руперт.

– Благодарю вас, ваше вели… высочество, – сказал Чэмпион.

– …который бы подчинялся моим приказам, – добавил Руперт.

Король подумал минуту, а потом кивнул:

– Ты командуешь экспедицией, Руперт. Но будь благоразумен, прислушивайся к советам сэра Чэмпиона.

– Если это будут советы, – сказал Руперт.

– Конечно, ваше высочество, – кланяясь, проговорил Чэмпион.

«И он опять назвал меня "ваше высочество". Дела, наверное, совсем плохи», – подумал Руперт и вслух произнес:

– Сэр Чэмпион, мы выступаем завтра, на рассвете. Но не обещаю, что мне удастся уговорить Верховного мага прибыть в замок.

– Он – наша единственная надежда, – вставил астролог.

– Тогда начинайте шить белые флаги, – проворчал Руперт.

– Обсуждение закончено, – сказал король. – Все свободны.

Придворные медленно удалились, оживленно переговариваясь.

Руперт повернулся к Джулии, которая стояла спиной к нему.

– Джулия…

– Не надо было нам возвращаться в замок, Руперт.

– Я сделал то, что должен был сделать.

– Я знаю, – устало промолвила Джулия. – Я тебя ни в чем не виню.

Руперт нежно взял ее за руку и повернул к себе:

– Джулия, я не для того спасал тебя от демонов, чтобы уступить своему брату. А теперь пойдем. Я устал, мне завтра рано вставать.

– Простите, – произнес Харальд, преграждая ей путь. – Если кому-нибудь и положено сопровождать принцессу Джулию в ее комнаты, то это должен быть я. Я хочу сказать, что она – моя невеста.

– Харальд, – спокойно произнес Руперт, – я не намерен слушать твои глупости. Я вообще теперь редко бываю в хорошем настроении, прими это к сведению. Короче, прочь с дороги, иначе я переломаю тебе кости. Или, хуже того, предоставлю это сделать Джулии.

Харальд задумчиво поглядел на Джулию. Она сладко улыбнулась ему и взялась за рукоятку меча. Харальд поклонился ей, а потом вежливо улыбнулся Руперту:

– Каким ты стал храбрым, Руперт, под защитой дракона. Я уверен, что твое путешествие в Мрачную башню будет успешным. И поторопись с возвращением: ты будешь самым желанным гостем на моей свадьбе.

Руперт вспыхнул от гнева, а Харальд улыбнулся:

– Увидимся завтра, Джулия, нам так много надо… обсудить.

Он поклонился им обоим и величественно удалился. Руперт и Джулия поглядели ему вслед.

– Какой у тебя милый братец, – заметила Джулия. – Знает, как избежать опасности.

– Да, – сказал Руперт. – Но все же не стоит быть к нему чрезмерно суровым. Ему и так осталось недолго жить.

– Почему?

– Потому, что совсем скоро я прикончу его.

– С удовольствием помогу тебе, – промолвила Джулия, и они, весело рассмеявшись, пошли будить дракона. Руперт звал его, кричал в ухо и даже стучал кулаком по костлявому лбу чудища, однако две тоненькие струйки дыма по-прежнему ровно поднимались из ноздрей дракона. Руперт вздохнул, тихо подошел к дракону сзади, тщательно прицелился и с силой пнул его. Тот медленно открыл глаза, а Руперт запрыгал по комнате, схватив ногу обеими руками. Дракон раздраженно поднялся на лапы и огляделся по сторонам.

– Джулия, а где все остальные?

– Ушли.

– Жаль, я как раз немного проголодался. А почему Руперт прыгает и что-то бормочет себе под нос?

– Он исполняет ритуальный танец, – ответила принцесса.

– О! – с сомнением произнес дракон. – А где единорог?

– Я здесь, – донесся меланхоличный голос из-за гобелена, висевшего на стене. – Каждый раз, когда Руперту приходится говорить со своими родственниками, он приходит в отвратительное расположение духа. А потом все это вымещает на мне.

– Выходи, скотина, – прорычал Руперт, продолжая скакать на одной ноге.

– Понятно, что я имел в виду? – спросил единорог, осторожно выходя из-за укрытия. – Вымещай свое раздражение на родных и близких, а мы лучше удалимся. К тому же, ваше высочество, мы ничего не ели с самого утра.

– Пойдем, пойдем, – сказал Руперт. – Вся трава вокруг замка в твоем распоряжении.

– Ой! – возопил единорог.

Они направились к разрушенному дверному проему, при этом Руперт опирался на руку Джулии.

– Мне в этом отношении повезло меньше, – сказал единорог, указывая головой на принца.

– В каком? – спросил Руперт.

– Я столько усилий потратил на то, чтобы казаться хромым, но никто даже не обратил на меня внимания.

Руперт и Джулия посмотрели друг на друга и расхохотались.

Король Иоанн наблюдал, как хвост дракона исчезает в дверном проеме, а потом устало вздохнул и поудобнее устроился на троне. Томас Грей опустился на ступеньки, при этом колени его громко хрустнули. И король и астролог, оставшись одни, словно постарели на несколько лет.

– Без Руперта и его приятелей зал кажется более просторным, – заметил король.

Грей рассмеялся:

– А главное – стало тише.

– Мне понравилась Джулия, – сказал король. – В ней чувствуется сила духа. А у Руперта, похоже, появились мускулы.

– По крайней мере, он на некоторое время вывел из строя этого идиота Дариуса.

– М-да, – проворчал король. – Вот что получается, когда пост министра передается по наследству.

– Это была не самая лучшая моя идея, – признал Грей. И неожиданно зевнул.

– Прекрати зевать, – сказал король. – Чего доброго, я захочу спать, а мне еще предстоит многое сделать.

– Для начала нам надо заняться приготовлениями к свадьбе Харальда, – сказал Грей.

Король Иоанн закрыл глаза и громко зевнул.

– Они и так уже обошлись нам в копеечку.

– А еще надо подумать, как подипломатичнее сообщить барону Оуксхофу, что Харальд не женится на его дочери.

– Это очень плохо, – сказал король. – Теперь с баронами будет больше хлопот, чем раньше. До сих пор мы ведь получали от них хоть какие-то налоги?

– Ни гроша! – ответил астролог. – Они и не будут платить, так как чувствуют свою безнаказанность. А мы не можем использовать гвардию как средство убеждения, пока на нас нападают демоны.

– А сэр Чэмпион еще ждет, что они дадут ему солдат… – вздохнул король.

– Политика всегда была его слабым местом.

– Зато он предан трону, – сказал король Иоанн. – Но знаешь, Томас, в последнее время он стал меня раздражать. В такой преданности есть нечто… нечеловеческое. Он убил по моему приказу более ста человек, но никогда не задал ни единого вопроса.

– Когда сэр Чэмпион начнет задавать вопросы, придет время выбирать нового чемпиона, – сухо заметил Грей.

Король невесело рассмеялся.

– Раньше жизнь не была такой сложной. Ты помнишь то время, когда я только вступил на трон, Томас?

– Да, Иоанн, прошло почти тридцать пять лет с тех пор, как Верховный маг возложил корону на твою голову. В те дни в казне еще водилось золото, бароны знали свое место, а Черный лес представлял собой лишь чернильное пятнышко на карте.

– Да, много лет прошло, Томас – Король задумчиво подергал свою всклокоченную бороду. – Когда же мы начали делать ошибки? Когда я пришел к власти, Лесное королевство было богатым, процветающим краем. А теперь мы, два старика, сражаемся со своими же баронами, чтобы не допустить распада государства. Ты да я – это все, что осталось от старого порядка, Томас. В тот день, когда меня короновали, сто пятьдесят рыцарей преклонили колени и принесли мне клятву верности. И где они сейчас? Умерли или погибли в междоусобных войнах. Теперь рыцарство не в моде, а понятие чести отошло в прошлое. Времена меняются, а я утратил способность изменяться вместе с ними. Я так давно не отдыхал, Томас. Я не сплю по ночам: вечные заботы мешают моему отдыху. А моя бедная Элеонора давно в могиле…

Грей прислонился к ноге короля, и они долго так сидели вместе. Два старых друга, вспоминающие счастливые времена.

Медленно опускалась ночь, и замок заполнился тенями. Король Иоанн вглядывался в большой пустой тронный зал, стены которого были отделаны деревянными панелями. И пред ним предстали призраки в сияющих доспехах, они держали в руках мечи и вновь приносили безмолвную присягу верности трону; все герои его королевства, искатели приключений и борцы со злом, умершие много лет назад. Король Иоанн сидел и смотрел, и призраки один за другим покидали его.

– Ты знаешь, – наконец произнес король Иоанн, – меня очень беспокоит то, что я провожу много дней, взвешивая все «за» и «против», но все равно принимаю неверные решения!

Астролог тихо засмеялся:

– Поэтому ты и держишь меня при себе, Иоанн. Может, я и не Верховный маг, но мои скромные познания время от времени тоже могут пригодиться.

– В самом деле, Томас – Король дружески взъерошил волосы астролога. – Что бы я делал без тебя?

Они помолчали.

– Пятьдесят пять лет – еще не старость, – вдруг сказал король. – Я уже не молод, но не чувствую себя дряхлым.

– Время в конце концов настигнет всех нас, – промолвил астролог.

– Но ты, похоже, не собираешься сдаваться, – едко заметил король. – Посмотри на себя: спина прямая, а волосы темные, как и сорок лет назад.

– Я их крашу.

– И носишь корсет?

– Иногда.

– Ага, когда волочишься за очередной красоткой. – Король усмехнулся. – Мужчине твоего возраста пора бы остепениться.

– У каждого свои недостатки, – благодушно отозвался астролог.

Король расхохотался, но вскоре на его лицо вернулось привычное мрачное выражение.

– А вообще-то что случилось с баронами? Они никогда раньше не вели себя так дерзко.

– Все это Черный лес, Иоанн. Наше богатство питалось месторождениями золота и серебра, которыми владели бароны. Но с тех пор как Черный лес начал расширять свои границы, все больше разработок подпадают под Долгую ночь. Демоны ползают по шахтам и рассеиваются по забоям. Шахтеры боятся идти на работу.

Король задумчиво нахмурился:

– Не думал, что зашло так далеко.

– Невозможно за всем уследить, Иоанн.

– Может, мне стоит послать баронам на подмогу солдат?

– Иоанн, у нас больше нет солдат. Последних из гвардейцев мы отправляем с Чэмпионом и молодым Рупертом.

– Я знаю, – сказал король. – Если бы мы не позволили Руперту взять гвардейцев, я думаю, он не пошел бы.

– Да, – улыбаясь, сказал астролог. – Наконец-то он кое-что понял…

Они обменялись улыбками, а потом король снова помрачнел и отвел взгляд в сторону.

– Ах, если бы им удалось вернуть Верховного мага, – тихо сказал он. – После всех бед, что мы натворили, он – единственная наша надежда.

3. Поединки

Руперт седлал своего единорога. Хлопья тумана лениво вились в холодном воздухе. Солнце только вставало над горизонтом, и небо было словно залито кровью. «Не самое лучшее предзнаменование перед путешествием», – усмехнулся Руперт и ненадолго прислонился к терпеливо ожидавшему единорогу. Зевота растянула его рот до ушей. Судя по водяным часам, он проспал почти шесть часов, но ему казалось, что он не успел опустить голову на подушку, как слуга уже принялся тормошить его.

Не слишком теплая ванна и холодный завтрак также не способствовали хорошему настроению, а то, что на него совершенно не обратило внимание собственное войско, оказалось последней каплей. Руперт выругался про себя. Из-за холода пальцы его закоченели, и он неуклюже взялся за упряжь. Несмотря на то что принц стоял к гвардейцам спиной, он расслышал, как кто-то из них засмеялся. Кровь прилила к его щекам. Принц затянул подпругу, будучи в полной уверенности, что воины веселились по его поводу. «Еще один смешок, – сердито подумал он, – и я накормлю шутника собственной кольчугой, колечко за колечком!» Он на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь немного успокоиться. «Мне предстоит долгое путешествие. Времени будет предостаточно, чтобы показать им, на что я способен».

Руперт подтянул последние ремешки, а потом повернулся и равнодушно огляделся вокруг. С полсотни гвардейцев прогуливали своих лошадей по двору замка, между ними сновали расторопные конюхи. Безвкусно разодетые сокольничие разогревали над яркими жаровнями глинтвейн. Несколько гвардейцев упражнялись в фехтовании под зорким взглядом сэра Чэмпиона, другие стояли рядом, наблюдая. Некоторые полировали мечи пропитанными маслом тряпками, заранее напуская на себя свирепый вид. Руперт завернулся в плащ и принялся переминаться с ноги на ногу, чтобы согреться. Его дыхание в холодном неподвижном утреннем воздухе превращалось в пар. Руперт нахмурился: вроде не должно быть так холодно, ведь еще ранняя осень. Наверное, Черный лес ближе, чем все думают. Он положил руку на рукоятку меча. «Чем раньше мы вступим, тем лучше».

Он внимательно наблюдал, как фехтовальщики наносят и парируют удары. Их мечи ярко сверкали в предрассветных сумерках. На лицах гвардейцев блестел пот, дыхание их стало тяжелым. Руперт хорошо помнил, как неловко стоял под презрительным взглядом учителя, облаченный в неудобную кольчугу, с мечом в руках, который был слишком тяжел для его неокрепших рук. Его партнером был гибкий мускулистый гвардеец старше юного принца почти на двадцать лет и во много раз опытнее его. «Я заплатил за этот опыт кровью и унижением. Я никогда не стал бы опытнее брата, если бы не обучился всем необходимым приемам во время тяжелых тренировок».

Но у Руперта никогда не возникало соблазна покрасоваться своим мастерством владения мечом. Братья частенько фехтовали под критическим взглядом сэра Чэмпиона, и Руперт нарочно проигрывал. Так было безопаснее, поэтому принц молча страдал от шрамов и насмешек. Но он не забыл о них.

К собственному удивлению, принц обнаружил, что его гвардейцы производят далеко не столь сильное впечатление, как ему казалось поначалу. Да, они сильны, изворотливы, но их тактика ограниченна, а выносливость – ничтожна, и Руперт невольно подумал, что он сражается лучше.

Руперт неожиданно нахмурился, узнав одного из гвардейцев – высокого жилистого человека со смуглым мрачным лицом. Роб Хок был фехтовальщиком-асом, с мечом в руке он был непобедим. Хок был упрям, хитер, но настолько недисциплинирован, что только благодаря своему редкому мастерству владения оружием еще удерживался в королевской гвардии. Интересно, подумал принц, сколько же разгильдяев подсунул ему отец.

Вдруг чей-то резкий голос прервал его размышления, и, обернувшись, он увидел Харальда, который стоял рядом с Чэмпионом. На нем была тяжелая кольчуга, а в руках – отделанный сталью щит. Харальд улыбался.

– Руперт, милый мальчик, я подумал, что тебе не повредит небольшая разминка, прежде чем ты выступишь в поход, – просто чтобы согреться. Что скажешь, братец?

«Это все подстроено, – с отвращением подумал Руперт. – Он хорошо вооружен и успел отдохнуть. А у меня нет даже щита».

Он огляделся. На переполненном людьми дворе тут же воцарилась тишина. Все поединки разом прекратились, а гвардейцы с интересом стали прислушиваться, каков будет ответ. Они явно ждали, что Руперт найдет какую-нибудь отговорку и уклонится от дуэли. Но Харальд хотел, чтобы Руперт кровью заплатил ему за оскорбление перед лицом всего двора, и в то же время мечтал дать понять брату, как мало уважения питают гвардейцы к своему новому военачальнику. Это был хороший план: в любое другое время он бы прекрасно сработал. Но только не сейчас. Впервые в жизни Руперт хотел победить. Он неожиданно рассмеялся, а Харальд показался ему не столь самоуверенным. Стоявший рядом с ним Чэмпион сохранял беспристрастность.

– Спасибо тебе, брат, – громко произнес Руперт. Голос его отчетливым эхом отразился от мощных каменных стен. – Я принимаю твое предложение!

Он повернулся спиной к Харальду, снял плащ и бросил его на спину единорогу.

– Ты уверен, что поступаешь правильно? – пробормотал единорог.

– Нет, – весело отозвался Руперт. – Но я ни за что не отступлю, черт побери!

– Иногда я совсем не понимаю тебя.

– В этом я с тобой солидарен. Единорог громко фыркнул.

– Следи за тылом, Руперт.

Руперт кивнул, а потом уверенно направился туда, где его поджидал Харальд. Руперт выхватил меч из ножен, а гвардейцы тем временем обступили вокруг обоих принцев.

– Похоже, у тебя нет щита, – заметил Харальд.

– Ничего страшного, – отозвался Руперт. – Мне он не нужен.

Харальд поймал жесткий взгляд Руперта и стрельнул глазами на Чэмпиона. Тот отрицательно покачал головой.

– У тебя должен быть щит, – настаивал Харальд. – Я хочу сражаться честно.

– За это не беспокойся, – пообещал Руперт. – Ну, ты хочешь еще поболтать или приступим?

Изумленный шепот пронесся среди гвардейцев, щеки Харальд а залило краской. Он встал в боевую позицию с непринужденностью, выработанной многолетней практикой, и осторожно двинулся вперед, пристально глядя на Руперта из-за своего щита. Руперт пошел ему навстречу, зорким взглядом выискивая слабое место в позиции Харальда. Тот больше привык к устоявшейся технике придворных дуэлей, чем к настоящей кровавой битве. Между тем опыт Руперта в Черном лесу отточил его мастерство. Руперт улыбнулся: вся горечь поражений от Харальда всколыхнулась в нем. На этот раз старшему братцу предстоит бой, который он запомнит на всю оставшуюся жизнь. Улыбка Руперта стала еще шире, он легко двинулся вперед. Его меч рассекал воздух, словно ища прорехи в обороне Харальда.

Некоторое время слышны были только топот и шарканье сапог по булыжнику. Братья осторожно ходили кругами, их дыхание паром клубилось в холодном воздухе. И тут Харальд бросился вперед, и его меч широкой дугой обрушился на незащищенную грудь Руперта. Руперт легко парировал удар и пнул Харальда в колено. Тот пошатнулся, а Руперт тем временем ударил его ногой в живот. Харальд скрючился от боли, будто кланяясь противнику. Руперт отошел назад и дал брату время прийти в себя. Он не видел смысла торопиться. Гвардейцы оживленно перешептывались, заключая пари, и Руперт краешком глаза заметил, как из рук в руки кочуют монеты. Он сдержанно улыбнулся, и тут брат снова пошел ему навстречу. «Харальд уже побит, даже если сам этого еще не понимает». И Руперт приготовился подтвердить это.

Его меч запел в воздухе, он разил им, держа рукоятку обеими руками, наносил удар за ударом, резал и колол, гоняя отступающего Харальда по круглой площадке. От щита Харальда летели щепки, Руперт теснил его, нанеся несколько незначительных ран. Харальд подпрыгивал, уклонялся и остервенело нацеливал удары в незащищенные голову и грудь Руперта, но всякий раз оказывался отброшенным назад. Кровь сочилась по его кольчуге. Руперт демонстрировал свое умение и приемы, которым недавно обучился. Младший брат дрался лучше, теперь и все остальные поняли это. Гвардейцы сопровождали аплодисментами и радостными возгласами каждое его движение, а Руперт громко смеялся, отбрасывая Харальда назад. Неожиданно им овладело нетерпение, и, нанеся удар по щиту брата, он затем выбил меч из его руки, пнул его и свалил с ног, а потом поднес острие меча к горлу Харальда, беспомощно лежавшего на залитых кровью камнях.

– Сдавайся, – хрипло сказал Руперт.

– Сдаюсь, – тихо ответил Харальд.

Руперт долго смотрел на него, а потом отступил назад. Он победил брата, он мечтал об этом много лет, но почему-то не чувствовал удовлетворения, хотя гвардейцы отбили себе все ладоши, аплодируя своему предводителю. Харальд с трудом встал на ноги. Пустые ножны неловко висели у него на боку, кольчуга была прорвана и забрызгана кровью. Он не стал поднимать свой меч и, не обращая внимания на струйки крови, сбегавшие по его лицу, холодно улыбнулся.

– Мне надо было давно убить тебя, Руперт. Если каким-то чудом ты останешься в живых после путешествия в Мрачную башню, лучше не возвращайся. В следующем поединке я не сделаю ошибок.

Он повернулся к Руперту спиной и захромал прочь, отвергая руки помощи, которые протягивали ему гвардейцы. Руперт смотрел ему вслед. «Спустя все эти годы после всех оскорблений и боли я наконец победил брата. Но почему так тревожно у меня на душе?» Пожав плечами, принц улыбнулся гвардейцам, но их лица были напряжены, словно они ожидали чего-то… Внезапное подозрение мелькнуло в голове Руперта, и только он начал оборачиваться, как закованный в броню кулак опустился ему на спину, и он растянулся на земле. Руперт привстал на колено, но тут подбитый сталью сапог погрузился в его живот. Принц извивался на холодной земле, охая от боли.

– Всегда будь начеку, Руперт, – спокойно произнес Чэмпион.

И он снова обрушил на принца сапог, попав Руперту в бедро, и тот покатился к ногам молча наблюдавших за схваткой гвардейцев. Встав на колено, Руперт потянулся за мечом. И снова Чэмпион занес ногу, но на этот раз Руперт был наготове. Вместо того чтобы отклониться назад, он ринулся вперед, схватил сэра Чэмпиона обеими руками за ноги и с силой толкнул, лишив равновесия. Тот грузно рухнул на землю, а когда он поднялся, Руперт уже ждал его с мечом в руке.

– Ну, вот это похоже на дело, – одобрительно сказал Чэмпион. Меч его сверкнул и оставил неглубокий порез на лбу Руперта, но тут пришла очередь Чэмпиона отступить, ибо меч Руперта рассек его кольчугу на бедре. Чэмпион посмотрел на себя и увидел кровь.

– Ты стареешь, Чэмпион, – произнес Руперт. – Было время, когда ты не давал мне прийти в себя.

Чэмпион улыбнулся:

– Я еще хоть куда, парень. Давай посмотрим, что умеешь ты.

Руперт осторожно пошел вперед, держа меч перед собою. Оба соперника покружили немного, а потом схлестнулись в схватке. Их клинки мелькали так быстро, что невозможно было уследить. Они отпрыгивали, уклонялись в стороны, пригибались, а их кованые сапоги высекали искры из булыжников, которыми был вымощен двор. Кровь ручьем текла из широкого пореза на лбу Руперта, Чэмпион был ранен уже дважды. Руперт, отирая кровь с лица, не смог вовремя парировать удар Чэмпиона и получил новое ранение. Но сражение продолжалось. Руперт применял все известные ему трюки, собирал воедино все свое умение и мастерство фехтовальщика. Гвардейцы приветствовали его одобрительными возгласами. Вновь и вновь принц атаковал Чэмпиона, меч его не знал усталости.

Чэмпион отражал каждый его удар, он заставил Руперта выдохнуться, а потом обрушился на него серией мощных ударов. Руперт беспомощно упал на залитый кровью двор замка. Он видел, как над ним нагнулся Чэмпион, сильная рука схватила принца за волосы.

– Сожалею, ваше высочество, – тихо сказал Чэмпион, – но вам не следовало прилюдно побеждать Харальда. В следующий раз подумайте об этом. – Он отпустил волосы Руперта. – Мы отправляемся через полчаса. Надеюсь, к этому времени вы будете готовы. А если нет, то я прикажу привязать вас к единорогу ремнями.

Он неторопливо пошел прочь, а гвардейцы один за другим пошли вслед за ним, оставив скорчившегося от боли Руперта одного. Шум на дворе потихоньку стих. Руперт долго лежал, потом раздался топот бегущих ног, и чьи-то нежные руки взяли его за плечи. Он невнятно вскрикнул и отвернулся, страшась новой боли.

– Руперт, любимый, что они с тобой сделали? – спросила Джулия.

Сознание Руперта медленно прояснилось: он понял, что к нему склонилась Джулия.

– Что случилось, Руперт?

– Я хотел победить, – глухо ответил он и сплюнул кровью на булыжник. – Всего лишь раз победить. Ты поможешь мне подняться?

Тяжело опираясь на руку Джулии, он встал на ноги, и она повела его к ближайшей стене. Голова его неистово кружилась, но он смирно стоял, пока Джулия вытирала кровавые пятна шелковым платком.

– Напрасно ты измазала свой платочек, – сказал он, пытаясь улыбнуться.

– Кто это сделал с тобой? – спросила Джулия дрожащим от ярости голосом.

– Чэмпион, – ответил Руперт. – Не надо было мне поворачиваться к нему спиной.

– Я убью его! – воскликнула Джулия, но Руперт быстро схватил ее за руку.

– Нет! Даже не думай об этом. Ты хорошо владеешь мечом, девочка, но я – лучше, однако он играючи победил меня и даже не вспотел. – Руперт понял, что все еще сжимает запястье Джулии, и отпустил ее руку. – Я не сильно ранен, Джулия. Ранена моя гордость. Я должен был знать, что он не даст мне уйти непобежденным после того, как я побил Харальда.

– А ты побил Харальда?

– Ну да, – ухмыльнулся Руперт. – Я побил его. Я разделал его под орех, разве что не вырезал свои инициалы на его шкуре.

Джулия засмеялась и всплеснула руками:

– О, хотела бы я увидеть это!

– Кровожадная девчонка, – проворчал Руперт и рассмеялся.

– А почему Чэмпион напал на тебя?

– Отчасти из-за того, чтобы я знал свое место. Отчасти, чтобы подорвать мой авторитет среди гвардейцев. И отчасти, чтобы доказать, что он все еще в хорошей форме. А поскольку он стареет, то ему приходится все чаще и чаще доказывать это.

Джулия задумчиво нахмурилась:

– По-моему, надо переговорить об этом с драконом.

– Спасибо, но не стоит. Я хочу сам побить Чэмпиона.

Руперт оторвался от стены. Голова его не переставала кружиться, мышцы болели, но это уже можно было вынести. В Черном лесу ему приходилось и похуже. Он огляделся в поисках меча, но Джулия сама вручила ему оружие. Он с улыбкой поблагодарил ее, сунул клинок в ножны, а потом внимательно посмотрел на Джулию.

На принцессе было длинное платье темно-синего цвета, расшитое золотом и серебром. На руках кольца, браслеты. В ожерелье на шее сверкали бриллианты. Длинные светлые волосы тщательно причесаны по последней моде. Искусно наложенная косметика смягчила жестковатые линии ее лица. Руперт нашел, что Джулия выглядит гораздо привлекательнее. Даже несмотря на то, что в таком наряде ей совершенно не нужно было появляться на грязном дворе на рассвете.

– Мне нравится твое платье, – произнес Руперт.

– Я в нем выгляжу как идиотка, – проворчала Джулия. – Не хватает еще колпака с колокольчиками. Платье слишком тесное, туфли жмут, а от этой проклятой прически у меня болит голова. И больше того, меня заставили надеть тонкое шерстяное нижнее белье, а от него у меня безумно зудит тело. – Она принялась было чесаться и только тогда поняла, что все еще держит в руках окровавленный платок, которым вытирала лицо Руперта. Девушка фыркнула, беззаботно засунула его в свой расклешенный рукав и осуждающе поглядела на принца. – Надеюсь, ты не собираешься улизнуть не попрощавшись?

Руперт неловко пожал плечами:

– Я не люблю прощаний. Они мне всегда кажутся последними.

– Руперт, – спросила Джулия, – а насколько опасен этот Верховный маг?

– Очень опасен. Последний гонец, которого мы отправляли к нему, вернулся превращенным.

– Превращенным? В кого?

– Мы точно не знаем. Ты помнишь крокодилов, что населяли водяной ров?

– Ты думаешь, тот, кто съел их, был…

– Да, я так думаю.

Джулия задумалась, насупившись.

– А этот Верховный маг – единственная наша надежда в борьбе против Черного леса?

– Похоже, да.

– Тогда плохи наши дела. Руперт угрюмо кивнул.

– Ты успела вписаться в высшее общество замка?

– С трудом.

– Не ударила ли часом кого-нибудь?

– Никого особенно важного.

– Что ж, тогда все в порядке, – рассмеялся Руперт.

Они постояли немного, и ни один из них не знал, что сказать. Вдруг Джулия потянулась к принцу и поцеловала его. Руперт обнял ее и крепко прижал к себе. Он слышал, как бьется ее сердце. Немного погодя он нежно отстранил ее:

– Пора, Джулия.

– Да.

– Я взял бы тебя с собой, если бы мог.

– Понимаю.

– Будешь ждать меня?

– Конечно. А мой сувенир у тебя с собой?

Руперт полез во внутренний карман камзола и вытащил замызганный, испачканный кровью носовой платок.

– Вот подарок моей госпожи. Я не расстался бы с ним за все Лесное королевство. – Он поднял голову и увидел, что глаза Джулии полны слез.

– Нет-нет, никаких прощаний не будет, Руперт. Просто… возвращайся живым и невредимым. Иначе я никогда не прощу тебя.

Джулия повернулась и пошла прочь. Руперт хотел было еще что-то сказать, но слов не было. Он спрятал платок, положил руку на сердце и почувствовал под камзолом маленький комочек. «Кажется, менестрели не всегда ошибаются». Он усмехнулся и направился к единорогу.

– С тобой все в порядке, Руперт? У тебя немного возбужденный вид.

– Я прекрасно себя чувствую.

– Джулия ушла?

– Да.

– Она мне нравится, – сказал единорог.

– Мне тоже.

– Я это заметил, – сухо буркнул единорог. Руперт засмеялся и надел плащ.

– Ты готов?

– Как всегда. А почему с нами не идет дракон? Я уже начал привыкать к нему.

– Он отдыхает. Мне кажется, демоны причинили ему больше вреда, чем мы думаем. Радуга исцелила его, но он уже далеко не молод. Прошлой ночью у него хватило сил лишь дойти до конюшен. Мне будет не хватать его, но он еще недостаточно окреп, чтобы сражаться с демонами.

– С демонами? – забеспокоился единорог. – С какими еще демонами?

– Ну, когда мы снова войдем в Черный лес…

– В Черный лес? Мне никто ничего не говорил об этом! Так вот оно что. Сейчас же сними с меня седло. Я никуда не пойду.

– Но мы лишь ненадолго зайдем туда…

– Ага, и нас ненадолго убьют. Забудь об этом!

– Слушай, единорог, либо мы сейчас сами отправимся за Верховным магом, либо Черный лес придет за нами сюда. Все просто.

– Но должна же быть какая-то альтернатива!

– Например?

– Убежать!

Руперт рассмеялся и погладил единорога по шее.

– Неужели все единороги трусливы, как цыплята?

– У кого голова на плечах, да. Единственная причина, почему единороги на земле – редкость, состоит в том, что у большинства из нас не хватает ума сидеть дома, когда идет дождь. Или держаться подальше от людей.

Руперт внимательно и задумчиво поглядел на единорога.

– Ты же мой друг, не правда ли? Единорог переступил копытами.

– Ну да, я так думаю. Я уже привык быть возле тебя.

– Мне снова придется пойти в Черный лес. Это мой долг.

– Я знаю, – покорно вздохнул единорог. – А мне придется пойти с тобой.

Руперт снова погладил шею животного.

– Спасибо. Я ни за что не решился бы на это без тебя. – Вдруг он нахмурился. – Единорог…

– Да?

– До меня только что дошло… за все это время, что мы вместе, я так и не узнал твоего имени.

Единорог медленно повернул голову и недоуменно посмотрел на Руперта:

– Моего имени? Я же раб, принц. А у рабов не бывает имен.

Руперт отвел глаза, не в силах выдержать взгляд единорога.

– Ты не раб…

– Разве нет? Значит, я таскаю на себе это седло и уздечку по собственной воле? Меня забрали из табуна люди с веревками и кнутами. Они били меня, пока не сломили мой дух, а потом продали тебе. Разве это не рабство? – Единорог горько засмеялся. – Ты хорошо относился ко мне, Руперт. И я привязался к тебе. Но я по-прежнему раб, а ты – мой хозяин. Раньше, когда я был свободен, у меня было имя. – Голос единорога перешел в шепот. – Может быть, когда-нибудь я снова обрету его.

– Мне… очень жаль, – запинаясь, произнес Руперт. – Просто… я никогда раньше об этом не думал. – Он посмотрел единорогу в глаза. – Я повел тебя в Черный лес, подвергал смертельной опасности, ты бы мог убежать в любую минуту. Однако ты этого не сделал, потому что ты – мой друг, единорог. Если ты теперь не хочешь идти со мной, не ходи.

Человек и единорог не сводили друг с друга глаз.

– Забирайся в седло, – наконец произнес единорог. – Нам предстоит долгий путь.

Руперт кивнул, поставил ногу в стремя и вскочил в седло. Не прошло и двадцати четырех часов, как он снова был в пути. «Джулия права, – вдруг подумал он. – Не надо было нам приезжать в замок. Мы были счастливы вместе. Мы ничего не знали о брачном контракте Харальда, о том, что Черный лес распространяется. Я был бы счастлив с Джулией. Я любил бы ее».

Он вздохнул и поднял голову, ибо его внимание привлек медленно приближающийся стук копыт. К нему подъехал Чэмпион верхом на боевом коне, одетом в броню. Лошадь его была на добрых десять хэндов[1] выше единорога и легко несла на себе всадника.

«Производит впечатление, – подумал Руперт. – Хоть сейчас на рыцарский турнир. Но только малопригодно для сражения с роем демонов».

– Вы, я вижу, готовы ко всяким неожиданностям, сэр? – спросил Руперт.

– Как всегда, сэр. А вы готовы?

– Конечно. Вы прекрасно поработали надо мной, сэр Чэмпион. Я избит, но не искалечен.

– Я действовал профессионально.

– Когда-нибудь…

– Что, ваше высочество? Насыплете яду мне в бокал или вонзите кинжал в спину? Сомневаюсь. Это не ваши методы. Вы хотите сразить меня мечом, как сделали это с Харальдом? Но вам это никогда не удастся.

– Было время, когда Харальд думал так же, – спокойно сказал Руперт. – На вашем месте я не стал бы вкладывать капиталы в собственную уверенность.

Чэмпион свирепо поглядел на него, но ничего не сказал. Они долго смотрели друг на друга, чувствуя, как что-то изменилось в их взаимоотношениях, и впервые Руперт осознал, что больше не боится Чэмпиона. Руперт сошелся с ним в поединке и дважды ранил его. Может, он и проиграл эту битву, но никто за последние двадцать лет не пускал Чэмпиону кровь. Он прекрасный боец, но и его можно одолеть. «И когда-нибудь я докажу это», – подумал Руперт и насмешливо улыбнулся. Чэмпион задумчиво поглядел на принца, а затем развернул свою лошадь и поехал вперед.

– Одну минуту, сэр Чэмпион!

– У меня дела, ваше высочество.

– Мне плевать, черт побери! Вы повернулись ко мне спиной, и мне придется вас наказать.

Чэмпион повернул лошадь и отпустил поводья, чтобы освободить правую руку. Губы его изогнулись в легкой улыбке.

– По-моему, вы забыли свое место, Руперт.

– Разве? Вчера вечером мой отец приказал вам подчиняться мне во время путешествия к Мрачной башне. Вы собираетесь нарушить слово, данное своему королю?

Чэмпион замер, потом посмотрел на принца сверху вниз, и Руперт понял, что выиграл.

– Я дал слово, ваше высочество, – медленно произнес Чэмпион. – В этом походе командуете вы.

– Хорошо, – ответил Руперт, пытаясь не выдать себя голосом. – И если вы снова попытаетесь подорвать мой авторитет у гвардейцев, я перережу вам глотку, пока вы будете спать.

– В этом нет необходимости, ваше высочество. Я сдержу обещание.

Руперт высокомерно кивнул.

– Вы сказали людям, что нам придется проехать через Черный лес, чтобы добраться до башни мага?

– Да, ваше высочество, – произнес Чэмпион. – Хотя я сам никогда не путешествовал среди Долгой ночи. Что она собой представляет?

Руперт вернулся памятью в прошлое. Он вспомнил страх и боль, которые постоянно испытывал.

– Она темная, – наконец произнес он. – Настолько темная, что может сломить любого, даже самого сильного духом.

Чэмпион подождал немного, но потом понял, что больше принц ничего не скажет.

– Я соберу людей, ваше высочество. Нужно будет сказать им несколько слов перед тем, как выступим.

– А это необходимо сделать? Чэмпион поднял бровь.

– У нас принято коротко сообщать людям о тех опасностях, с которыми они могут столкнуться, сэр.

– Ах, да. Хорошо, постройте их.

– Сию минуту, сэр.

Чэмпион поскакал прочь. Руперт слышал, как он пролаял приказ кружившим по двору гвардейцам, и попытался собраться с мыслями. «Как, черт побери, я должен объяснить людям, что такое Черный лес и какие опасности их там подстерегают? Большинство жителей Лесного королевства никогда не вступало в Долгую ночь, если верить Чэмпиону, – мрачно размышлял Руперт. – Чащоба тоже попала под власть Долгой ночи, а демоны бродят, где им заблагорассудится. Если наш поход будет неудачным, придется мне еще раз вызвать Радугу». Гвардейцы медленно построились, их лошади тихонько ржали от желания тронуться в путь. Пар клубился в прохладном утреннем воздухе, а первые лучи солнца играли на сверкающих доспехах. У гвардейцев был вид опытных воинов, но у Руперта внезапно оборвалось сердце: что бы он сейчас ни сказал, они не поймут по-настоящему, насколько ужасен Черный лес. Свои личные переживания он был не в состоянии передать. «Но надо попытаться это сделать».

– Черный лес, – наконец произнес он, – опасен. И всегда был таким. Даже если вы не видите демонов, будьте уверены: они следят за вами. Там нет света, нет пригодной для питья воды, нет пищи. Я дважды проходил через Черный лес и оба раза был на грани смерти. Возвращались мы вместе с драконом, но даже с ним оказалось не намного легче.

Он помедлил и огляделся вокруг. Эхо его голоса быстро замирало в тишине двора. Гвардейцы бесстрастно смотрели на него, в их глазах читались сомнение и разве только самая малая толика уважения. В первый раз за всю историю Лесного королевства человек дважды прошел через Черный лес и остался в живых.

– Друзья мои, путешествие к Мрачной башне будет трудным, чертовски трудным. Вам придется многое испытать. Кто-то, возможно, не вернется назад. Но мы должны идти. Судьба всех нас зависит от того, приведем ли мы с собой Верховного мага или нет. Если нас постигнет неудача, тьма распространится по всей земле, и нам некуда будет возвращаться. А если мы выполним нашу задачу, о нас будут слагать легенды, хотя это слабое утешение. Кто пожелает, может сейчас же выйти из строя. Черный лес – место не для слабых людей. Но помните: вы нужны королю, вы нужны мне.

Руперт с трепетом ждал ответа. Один за другим гвардейцы вытаскивали мечи и воздевали их кверху, согласно древнему обычаю присягая на верность. Руперт медленно кивнул головой, принимая присягу.

– Сэр Чэмпион!

– Да, ваше высочество!

– В путь!

Руперт направил единорога к внутренним воротам. Чэмпион поскакал рядом с ним, гвардейцы ехали за ними плотным строем. Огромные дубовые ворота медленно отворились, и Руперт вывел людей за пределы замка.

Руперт плотнее завернулся в плащ. Туман наконец рассеялся, но теплее не стало. Тусклое кроваво-красное солнце светило с темного, покрытого облаками неба. Иней окрасил в белый цвет траву по обеим сторонам дороги, по которой они ехали. Деревья стояли голые. Лес словно замер в этот холодный полдень, топот копыт глухо раздавался в неестественной тишине.

Руперт хлопал в ладоши, чтобы заставить кровь двигаться быстрее, но холод сковал его пальцы, несмотря на толстые кожаные перчатки. Он давно уже не чувствовал ног. «Ведь осень еще только началась, – снова подумал он. – Никогда раньше холода не наступали так рано…» Злой ветер хлестал в лицо, леденя кожу, и Руперт понял: этот ветер означает начало бесконечной ночи, его выслал вперед Черный лес, нападая первым, распространяясь словно зараза по земле, которая вскоре будет захвачена тьмой.

Чэмпион внезапно поднял руку, и отряд остановился. Руперт натянул поводья и быстро огляделся.

– Почему мы остановились, сэр Чэмпион?

– За нами следят, сэр. Руперт нахмурился.

– Я никого не вижу.

– Они здесь, – тихо произнес Чэмпион. – Они ждут нас.

Прошло несколько минут. Гвардейцы неподвижно сидели в седлах, всматриваясь в лесные тени. Слышались лишь тихое беспокойное ржание лошадей и шелест ветра в ветвях. И тут Руперт почувствовал, как волосы у него на голове медленно встали дыбом: он разглядел в тени деревьев какое-то движение.

Воины достали мечи. «Демоны, – возник и быстро полетел по рядам взволнованный шепот. – Демоны в лесу». Руперт вытащил меч и вдел руку в лямки щита, всматриваясь в мрачную темень. Двенадцать гвардейцев как по команде окружили с обоих флангов его и Чэмпиона. Руперт поглядел на Чэмпиона и тронул единорога, чтобы тот шел вперед. Отряд последовал за ним.

«Демоны в лесу? Демоны – днем. Наверное, Черный лес ближе, чем мы думали».

Руперт поудобнее приладил щит и крепче сдавил рукоять меча. И тут на тропу выпрыгнула крошечная фигурка и подняла вверх обе руки.

– Мы сдаемся! – плаксиво закричало существо. – Честное слово!

Руперт резко остановил единорога: он все вспомнил. Принц широко улыбнулся, глядя на огромную толпу гоблинов, высыпавшую на лесную тропу. Их вожак только взглянул на Руперта, и его заметно передернуло.

– Опять ты! – простонал он. – О, только не это!

Другие гоблины сначала близоруко рассматривали Руперта, потом задрожали и побросали оружие, а несколько самых маленьких гоблинов разрыдались.

– Это ваши друзья? – спросил Чэмпион.

– Знакомые, – ответил Руперт. Он сделал знак вожаку гоблинов, чтобы тот приблизился, и гоблин нехотя подошел.

– Это несправедливо, – с горечью произнес он, глядя на Руперта. – Я провел много недель, чтобы превратить эту компанию в настоящий большой отряд. Два дня назад мы сразились с толпой демонов. Никогда еще моральный дух не был так высок. А что получается? Приезжаешь ты и одним своим видом деморализуешь этих трусов. Это нечестно!

– Успокойся, – сказал Руперт.

– Успокоиться? Разве мало, что ты стал среди нас легендой – как единственный человек, победивший целую орду гоблинов? Разве недостаточно, что некоторые из этой орды до сих пор видят тебя по ночам в кошмарных снах? Тебе мало, что наши матери пугают малышей страшным принцем, который придет за ними, если те будут озорничать? Но нет, ты пришел охотиться на нас с целым войском. Что ты собираешься сделать на этот раз? Может, поджечь лес?

Руперт ухмыльнулся. Эти гоблины, которых он однажды перепугал, сотворили из него героя.

– А что вы делаете так далеко от дома? – спросил Руперт.

Вожак гоблинов нахмурился:

– Чащоба погибла, – грустно ответил он. – Пришла тьма, и по узким тропам носятся демоны. Они разрушили наши дома, убили родных и близких. Мы убежали и унесли с собой все, что смогли. Гоблины никогда не были героями. Это не в нашей природе. Но после всего, что мы пережили, многие из нас научились ненавидеть.

Мы, господин герой, остатки прежних веков. Тогда все было гораздо проще. Люди нас не трогали, Черный лес не пугал. В те времена, когда в мире была сильна магия, нашему маленькому народцу ничто не угрожало. Потом пришел человек, он противопоставил сталь нашей бронзе и заставил нас покинуть насиженные места. Воспользовавшись остатками нашего волшебства, мы сотворили Чащобу и сделали ее нашим новым домом. Немногие из нас пережили переселение: мы долго живем и медленно взрослеем, но не любим перемен.

Мы не воины, мы даже не умеем плести хорошие корзины для пищи. Мы обрабатываем землю, пасем стада и не хотим, чтобы мир менялся. Все, о чем мы просим, – это чтобы нас оставили в покое. А теперь вот наступает тьма, и дни наши сочтены. Когда-то нас были тысячи, мы все жили в Чащобе. А теперь нас осталось несколько сотен, и у нас нет своего дома. Поэтому мы идем в Лесной замок. Может, мы слабые и несмелые, но мы умеем сражаться. И если в замке дадут приют нашим семьям, мы будем защищать его даже ценой жизни.

Вожак гоблинов с вызовом посмотрел на Руперта, словно ожидая, что тот оскорбит или ударит его. Но Руперт смотрел поверх его головы и заметил, что слушавшие гоблины словно получили заряд силы от своего вожака. Они спокойно стояли в ожидании ответа. Они не были гордыми или отважными, но в них чувствовалось какое-то достоинство.

– Идите во дворец, – произнес Руперт дрогнувшим голосом. – Попросите, чтобы вас пустили от моего имени, от имени принца Лесного королевства Руперта. Там ваши семьи будут в безопасности, а король всегда сможет воспользоваться такими воинами, как вы.

Вожак гоблинов вновь посмотрел на принца, а затем коротко кивнул.

– А куда вы направляетесь, господин герой?

– Мы идем в Мрачную башню, – ответил Руперт. – К Верховному магу.

Губы вожака гоблинов изогнулись в улыбке.

– Не знаю, кого мне больше жалеть – вас или его.

Он повернулся и зашагал к своим. Новая толпа гоблинов вышла из тени – женщины и дети. Они несли те немногие пожитки, что остались у них. Вожак гоблинов построил их в одну линию, а затем повел мимо молчаливо наблюдавших ошеломленных гвардейцев. Медленно и устало гоблины потащились по грязной дороге, которая вела в Лесной замок.

– Насколько я понимаю, вы уже раньше встречались с этими… личностями… – произнес Чэмпион.

– Несколько гоблинов пытались убить меня в Чащобе, – ответил Руперт. – Мне удалось переубедить их. – Он заметил, что до сих пор держит в руках меч, и засунул его в ножны.

– Понятно, – сказал Чэмпион. Но его тон ясно говорил, что он как раз ничего не понимает.

Руперт усмехнулся и посмотрел вниз: кто-то нетерпеливо дергал его стремя. Самый маленький гоблин весело улыбался ему.

– Добрый день, господин герой, вы меня помните? Я просто хотел поблагодарить вас. Наш славный вожак чертовски хорошо сражается, но он не слишком силен в светских обхождениях. Не думайте, я не хочу сказать о нем ничего плохого: ведь благодаря ему мы научились убивать демонов. Вот совсем недавно мы прикончили целую кучу.

– Погоди минутку, – медленно произнес Руперт. – Ваши люди сражались с демонами? Где?

– Это место называется Медный город, – ответил малыш-гоблин. – Мы изрубили демонов на мелкие кусочки. Это было не слишком-то приятно: они такие костлявые! Ну а теперь вы можете не волноваться за замок, господин герой. Мы умеем проделывать много славных фокусов с кипящим маслом.

– Это меня не удивляет, – заметил Руперт. – А что же Медный город?

– Это небольшой городок. Но теперь он пуст.

– А почему?

– Демоны, – ответил гоблин-малявка. – Там не осталось людей, все ушли.

– Спасибо за информацию. Но запомните: если я услышу, что вы напали хоть на одного мирного путника между этим местом и замком, я лично прикажу вас подвесить за пятки над водяным рвом, чтобы вас обглодал обитающий там монстр. Ты понял?

– Да, сэр, – ответил малыш. Он улыбнулся, поклонился и поспешил за своими товарищами. Гвардейцы проводили гоблинов взглядом, а затем с уважением посмотрели на Руперта. Тот, кто даже не повысив голоса, навел страху на целую толпу вооруженных гоблинов, без сомнения, был лидером, с которым нужно считаться.

– Медный город, – медленно произнес Чэмпион. – К вечеру мы доберемся туда.

– Вы знаете этот город? – спросил Руперт.

– Да, там живут шахтеры, ваше высочество. Человек восемьсот, включая гвардейцев. Не верится, что Медный город пал под натиском тьмы…

– Черный лес, должно быть, ближе, чем мы думаем, – сказал Руперт.

Чэмпион мрачно кивнул головой и устремился вперед.

Солнце уже садилось, когда Руперт и Чэмпион въехали в Медный город. В домах не горел свет, а узкие улочки были пусты. Гвардейцы настороженно оглядывались, наполовину вытащив мечи из ножен. Топот копыт гулко отражался от толстых каменных стен. Лошади вскидывали головы и нервно ржали. Руперт вел свой отряд по улицам Медного города. Окна, не закрытые ставнями, смотрели на него множеством невидящих глаз. Не наблюдалось никаких следов насилия или разрушений, но каждый дом был тих, безмолвен, заброшен. Где-то в сгущавшихся сумерках медленно хлопала дверь, раскачиваемая ветром, и некому было закрыть ее. Руперт сделал знак отряду остановиться и натянул поводья единорога.

– Сэр Чэмпион…

– Да, ваше высочество?

– Подержите моего единорога. Я хочу зайти в какой-нибудь дом.

– Я принесу больше пользы, если буду прикрывать вас с тыла, принц.

Руперт коротко кивнул и соскочил с единорога. Гвардейцы вытащили мечи и быстро заблокировали улицу. Руперт отвязал фонарь с седла и попытался с помощью кремня высечь искру.

– Руперт… – позвал единорог.

– А-а, – отозвался Руперт, – ты наконец-то перестал дуться и решил поговорить со мной.

– Я не дулся! Я думал.

– О чем?

– Большей частью о тебе. Ты изменился, Руперт.

– Правда? В чем же это?

– О, во-первых, раньше ты был более рассудителен. Там, в домах, могут прятаться демоны. И их может оказаться много.

– Я знаю, – улыбнувшись, ответил Руперт. – Поэтому я и собираюсь проверить один из домов. – Он зажег фонарь и высоко поднял его, а потом осторожно пошел вперед. Единорог хотел было пойти за ним, но остановился, увидев, что к Руперту присоединился Чэмпион.

– Вы готовы, принц?

– Да, сэр Чэмпион.

Руперт тихо проскользнул в раскрытую дверь, а потом с силой хлопнул ею о стену на случай, если за ней кто-то прятался. Но за дверью никого не оказалось. Стук громким эхом разнесся в неподвижном воздухе, а деревянный потолок по-старчески заскрипел. Руперт огляделся по сторонам. Чэмпион стоял у него за спиной. Грязные соломенные тюфяки покрывали земляной пол, а стены из голого камня были покрыты лишайником. В черном очаге лежала горстка углей и пепла. Четыре расшатанных стула, один из них детский, окружали грубо-тесаный стол. На нем стояли деревянные тарелки. Комната была площадью не более десяти футов, с таким низким потолком, что Руперту постоянно хотелось пригнуть голову. Запах стоял отвратительный.

Руперт сморщил нос.

– Как люди могут здесь жить?

– Это дом шахтера, – ответил Чэмпион. – А это означает – бедняк. Если шахтер не добудет достаточно руды, он не получит жалованья. А если он добудет больше, то норму поднимают так высоко, что рабочие оказываются не в состоянии выполнить ее. Жалованье низкое, цены – высокие, а все лавки – в руках надсмотрщиков. Шахтеры выкапывают достаточно меди, чтобы прокормить семью в течение года, но кража руды карается смертью.

– Я не знал, – прошептал Руперт. – Просто я никогда… не думал об этом…

– А почему вы должны были об этом думать? – спросил Чэмпион. – У вас свои обязанности, у бедняков – свои: так уж устроен мир.

– Никто не должен так жить, – упрямо сказал Руперт.

– Не могут же все жить в замках, ваше высочество. Кому-то надо добывать медь.

Руперт посмотрел на Чэмпиона, и оба вдруг застыли, услышав, как что-то хлопнуло где-то наверху. Чэмпион поспешил к единственной двери в глубине комнаты и пинком растворил ее. Показалась узкая расшатанная лестница. Он заглянул в темноту, а потом начал медленно подниматься по лестнице. Ступеньки скрипели под его тяжестью. Руперт оглядел пустую комнату, а потом последовал за Чэмпионом, держа меч наготове.

Лестница привела их на второй этаж, где располагалась такая же крошечная комната. У стен стояли две простые кровати, между ними висела наполовину задернутая занавеска. Чэмпион откинул занавеску. За ней оказалось окно. Легкая деревянная ставня болталась на ветру. Он покачал головой, отложил меч и закрыл ставню. Руперт угрюмо поглядел на кровати: казалось, их только что разобрали, но не успели лечь. Он подумал было заглянуть под них, но они были слишком низкие, чтобы под ними можно было что-нибудь спрятать, кроме ночного горшка. Руперт поднял фонарь и осмотрелся. Нечто, лежавшее на дальней кровати, привлекло его внимание. Он подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть. Это была детская игрушка: старая, порванная, тряпичная кукла с грубо размалеванным лицом. Руперт сунул меч в ножны и поднял куклу.

– Сэр Чэмпион, взгляните!

Чэмпион внимательно рассмотрел куклу и помрачнел.

– Прошло много времени с тех пор, как ребенок лежал в постели.

– Правильно. Но тогда где же девочка?

Чэмпион пожал плечами:

– Наверное, с родителями. Что бы тут ни произошло, я бы сказал, что они ушли вместе и по собственной воле. В доме не видно следов насилия.

– Гоблин говорил, что в Медный город наведывались демоны, – угрюмо произнес Руперт.

– Все знают, что гоблины частенько врут, – сказал Чэмпион.

Руперт поглядел на куклу, которую держал в руке, потом сунул ее себе под камзол и направился к лестнице.

– Надо осмотреть каждый дом в Медном городе, сэр Чэмпион. Пусть этим займутся гвардейцы, пока еще не совсем стемнело.

– Они ничего не найдут.

– Все равно сделайте это!

– Да, сэр.

Чэмпион сошел вниз вслед за Рупертом. Его молчание ясно указывало на то, что он не одобряет приказа Руперта. Но Руперт решил не отступать. «Ну ладно, может, гоблины и солгали мне. Ведь демоны наверняка оставили бы больше следов своего пребывания. Но должна же быть веская причина, отчего восемьсот человек просто так оставили свои дома и исчезли до наступления ночи. Где-то в Медном городе мы найдем ответ».

Руперт вышел на улицу. Чэмпион бросал отрывистые приказы гвардейцам. И вскоре город как бы ожил от сновавших повсюду фигур. Звук хлопавших дверей отчетливо разносился в неподвижном воздухе, фонари плясали в окнах домов, подобно множеству блуждающих огоньков. Гвардейцы возвращались один за другим. Они ничего и никого не нашли. Медный город стоял безмолвный и покинутый, а над ним висело черное небо.

– Если это шахтерский город, – сказал наконец Руперт, – то где же шахты?

– Они в той стороне, – отозвался Чэмпион.

– Нам надо их осмотреть.

– Да, ваше высочество, это недалеко. Самое большее – полмили.

Руперт задумчиво посмотрел на него:

– Откуда вы так хорошо знаете этот город?

– Я здесь родился, – ответил Чэмпион.

Бледная луна светила в беззвездной ночи. Чэмпион повел Руперта и колонну гвардейцев вниз по крутому склону. У седел всадников висели фонари, но этого света едва хватало на то, чтобы различать тропу, по которой они ехали. Склон внезапно выровнялся, и Чэмпион натянул поводья.

– Это здесь, ваше высочество.

Руперт поднял фонарь, но в густых сумерках тусклый свет больше скрывал все в тени, нежели освещал местность. Рудные выработки были очень старыми. Несколько древних деревянных зданий окружали главный вход, достаточно широкий, чтобы туда смогли войти сразу трое рабочих. Чэмпион соскользнул с седла и встал как вкопанный, устремив холодные черные глаза на проход в шахту. Немного погодя Руперт присоединился к нему.

– Мне исполнилось десять лет, когда отец в первый раз взял меня с собой вниз, – тихо заговорил Чэмпион. – Главная жила истощалась, и бароны урезали отцу жалованье. Моя семья нуждалась, а для детей всегда находилась работа. Туннель, который вел в главный забой, был такой узкий, что отцу приходилось ползти на четвереньках. Единственный свет шел только от свечей на наших касках. Воздух был насыщен пылью. В тот день смена длилась всего шесть часов, но мне казалось, что она тянется бесконечно.

Ночью я убежал. Я понял, что больше не смогу спуститься в шахту. Я не был здесь более тридцати лет, но эта шахта по-прежнему страшит меня. Разве не забавно?

Руперт мельком взглянул на Чэмпиона, но тот молчал. Лицо его терялось в сумерках, но казалось, как всегда, спокойным и бесстрастным. Руперт отвел взгляд. Он не понимал, зачем Чэмпион рассказывает ему все это: ведь они не были друзьями. Руперт осмотрел вход в шахту. Трудно представить себе Чэмпиона ребенком.

– Сэр Чэмпион…

– Сначала проверим здание, – будничным голосом произнес тот и отъехал, чтобы отдать приказания.

Вскоре дюжина факелов, установленных вокруг главного входа в шахту, разорвала ночную тьму. Гвардейцы начали искать следы покинувших город жителей. Здания оказались пустыми, однако в туннеле, который вел от главного входа, были обнаружены странные следы. Руперт вошел в проход и опустился на колени, пытаясь как можно лучше рассмотреть их в тусклом свете фонаря. Было похоже, будто кто-то неописуемо тяжелый лежал на полу туннеля, разрыхляя, а потом утрамбовывая землю. Руперт нахмурился: трудно сказать, кто оставил эти следы, во всяком случае – не демоны. Это очевидно. Чэмпион вернулся из туннеля, и Руперт поднялся ему навстречу.

– Вы что-нибудь обнаружили?

– Еще нет, принц. Но они где-то в шахтах.

– Вы уверены, сэр Чэмпион?

– Уверен, – ровным голосом ответил тот. – Кто-то уговорил горожан покинуть свои дома и спуститься вниз. Мужчины, женщины, дети – их было очень много. Им приходилось ждать очереди, чтобы пройти через главный вход. Они где-то там, в темноте. Они ждут, когда мы отыщем их.

Руперт задумался. Если бы принц не знал Чэмпиона, он бы решил, что этот человек свихнулся на старости лет. Он всегда-то был немного неуравновешенным, но… Где-то в туннеле раздался крик ужаса. Кричал гвардеец. Руперт бросился вперед. Чэмпион за ним. Им навстречу выбежал гвардеец с лицом, белым как мел. Он потерял меч и фонарь, но что-то держал в руках.

– Что случилось? – набросился на него Чэмпион.

Гвардеец остановился. Он шевелил губами, но не мог вымолвить ни слова.

– Что ты обнаружил? – спросил Руперт. Гвардеец безмолвно потряс головой и вручил Руперту красный сапожок. Руперт нахмурился. Маленькая туфелька могла принадлежать только ребенку. Он заглянул в нее, и его едва не вытошнило: в сапожке была детская ножка, аккуратно срезанная у лодыжки. Башмачок покраснел от засохшей крови. Руперт передал туфельку Чэмпиону, и тот принялся спокойно рассматривать ее.

– Ты нашел еще что-нибудь? – через силу спросил Руперт у гвардейца.

Тот наконец обрел дар речи.

– Я не разглядел… многого не смог разобрать – там слишком темно. Но запах… там страшно воняет. – Солдат проглотил сухой ком в горле и, спотыкаясь, пошел на воздух, к выходу.

– Он молод, – произнес Чэмпион. – Это его первый поход. Но это пройдет со временем.

– Да, конечно, – отозвался Руперт. У него все перевернулось внутри, когда он увидел, как Чэмпион отбросил башмачок в сторону. Принц быстро отвел взгляд. – Многие из моих гвардейцев так же молоды, сэр Чэмпион, и всем им, конечно, не хватает опыта.

– Да, ваше высочество.

– Тогда неудивительно, почему король отдал их мне.

– Наконец-то до вас дошло, – заметил Чэмпион.

Руперт устало улыбнулся. Какое-то время они стояли рядом, вглядываясь в темный туннель.

– Что ж, – наконец произнес Руперт. – Больше нам здесь нечего делать. Если здесь демоны, то мы будем в безопасности за каменными стенами домов.

– Не очень-то они помогли горожанам, – ответил Чэмпион. – Вас больше не интересует, что там, внизу?

– Нисколько, – отозвался Руперт.

– Там может остаться кто-нибудь живой.

– Это маловероятно.

– Но возможно.

– Да, – вздохнул Руперт. – Это возможно, сэр Чэмпион. Что же, по-вашему, мы должны делать?

– Мы должны спуститься туда, – спокойно заявил Чэмпион. – И либо спасти горожан, либо отомстить за них.

Руперт почувствовал внезапный прилив теплоты к Чэмпиону. Он тоже по-своему боялся шахты, как Руперт боялся Черного леса. И Руперта, Чэмпиона невозможно было остановить, если он чувствовал, что поступает правильно.

– Хорошо, – сказал Руперт. – Объясните гвардейцам, что случилось, выберите четырех добровольцев, которые пойдут с нами. А другие пусть ждут у входа с факелами. Если здесь еще мародерствуют демоны, они пойдут прямо на свет.

– Четырех добровольцев, принц?

– Мы будем разведчиками, сэр Чэмпион, а не ударной силой. Мы должны разузнать, с чем нам предстоит столкнуться. Имейте в виду: мне нужны храбрецы.

– Разумеется, ваше высочество! – Чэмпион слегка улыбнулся и направился к выходу.

Руперт вновь повернулся к черному проему. Из туннеля на него взирала беспросветная мгла. Руперт вытащил меч и подкинул его на руке. Принцу показалось, что он бежал по Радуге так давно… «Не надо бы мне делать этого, – подумал Руперт. – Глупо рисковать своей жизнью из-за нескольких пропавших горожан. Моя миссия к Верховному магу гораздо важнее». Он удрученно вздохнул, понимая, что другого выбора у него нет. «Да, не надо мне этого делать. Но я сделаю. Покуда есть шанс хоть кого-нибудь спасти, я не могу уйти отсюда. – Он внимательно осмотрел меч. – Если в шахтах таятся демоны, я могу вызвать Радугу».

Вернулся Чэмпион с четырьмя гвардейцами. У каждого в одной руке был меч, а в другой – фонарь. Дополнительный свет лишь подчеркнул, насколько уязвимы были бойцы в туннеле.

Руперт заметил, что Чэмпион не взял с собой фонарь. Он предпочитал обеими руками держать тяжелый боевой топор.

– Вы готовы, принц?

– Готов, сэр Чэмпион. Вы знаете эту шахту, так что ведите нас.

– Разумеется, сэр.

И Чэмпион спокойно пошел по туннелю. Руперт шел за ним, высоко держа в руке фонарь. Четыре гвардейца замыкали шествие. Руперт встревоженно всматривался в спину Чэмпиона: этот человек слишком занят тем, чтобы не дать прежним страхам взять над ним верх. В таком состоянии он может решиться на какой-нибудь отчаянный шаг, из-за чего они все погибнут.

Туннель уходил все ниже и ниже, и Руперту пришлось немного нагнуться, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Стены, покрытые выемками и трещинами, поддерживали толстые деревянные балки, покрытые мхом. Огромные семейства белесых грибов скопились в местах, где стены соединялись с полом. Тошнотворно-сладкий запах носился в воздухе. Руперт нахмурился. Этот запах раздражал его: он казался странно знакомым. Уверенная поступь Чэмпиона вскоре замедлилась, он озирался по сторонам, словно его беспокоили старые воспоминания. Руперт слышал, как гвардейцы за его спиной шепотом переговариваются и сыплют проклятиями, оступаясь или забывая наклонить голову.

Внезапно туннель стал шире и превратился в пещеру высотой в добрую сотню футов. В центре ее глубоко в землю уходила широкая шахта. Над ямой была укреплена тяжелая лебедка, с которой свисали толстые крепкие веревки. Чэмпион сделал знак гвардейцам, чтобы они привели лебедку в движение.

Руперт подошел к краю провала и осторожно заглянул вниз. Тошнотворный запах стал ощутимее.

– Здесь так воняет, словно внизу кто-то сдох, – с отвращением пробормотал один из гвардейцев, засовывая меч в ножны и наваливаясь на ворот лебедки.

Веревка туго натянулась, а потом начала медленно накручиваться на вал. Подъемник с трудом поднимался со дна шахты. Руперт отошел от края. Он понял наконец, почему этот запах кажется ему знакомым: такой же смрад разложения стоял в Черном лесу. Несколько минут он следил, как веревка наматывается на стальной вал, пытаясь прикинуть на глаз, насколько глубоко уходила под землю шахта. Затем он повернулся к Чэмпиону.

– Только таким способом можно спуститься вниз? – тихо спросил он.

– Да, ваше высочество, – ответил Чэмпион. – Один из гвардейцев спустится первым и посмотрит, что там происходит. Как только он дернет за веревку, мы вытащим подъемник и спустимся сами.

Руперт нахмурился:

– Мне не нравится, что на разведку отправится один человек. Я поеду с ним.

– Вы – принц, – сказал Чэмпион. – Вы не имеете права зря рисковать жизнью.

Руперт удивленно поднял бровь, а потом отвел взгляд. Платформа подъемника наконец показалась над краем ямы. Один из гвардейцев тихо выругался, другой перекрестился. Твердая дубовая платформа была вся изъедена, словно ее облили кислотой. Последние несколько ярдов выцветшей веревки были обожжены. Гвардейцы прекратили вращать лебедку, и тут все замерли, заслышав шум, доносившийся из шахты: это был протяжный сосущий звук, завершившийся глухим ворчанием, от которого, казалось, задрожали стены пещеры.

Руперт мрачно уставился на разбитую деревянную платформу.

– Будьте наготове, сэр Чэмпион. Я сам спущусь вниз.

– Нет, ваше высочество, – твердо заявил Чэмпион. – Риск слишком велик.

– Поэтому я и должен спуститься. Кто бы там ни находился, он забрался слишком далеко и пробудил нечто такое, чего не следовало трогать. Против исчадий тьмы недостаточно холодной стали, сэр Чэмпион. Нужен волшебный меч. Такой, как у меня.

Оба не сводили друг с друга глаз.

– Вы поклялись подчиняться моим приказам, – тихо сказал Руперт, и Чэмпион слегка склонил голову.

– Вставайте на платформу, ваше высочество. Сначала мы опустим вас на несколько ярдов. Крикните, если что-то будет не так, и мы в ту же минуту вытащим вас наверх. А если вы опуститесь слишком глубоко, за пределы слышимости, дважды ударьте по веревке мечом плашмя.

Руперт кивнул и вступил на платформу. Веревка заскрипела, однако искореженное дерево под ногами казалось достаточно крепким.

– Опускайте, сэр Чэмпион.

– Да, принц. – Чэмпион присоединился к гвардейцам, стоявшим у ворота, и подъемник рывками стал погружаться в шахту.

Руперт поставил фонарь на край платформы, чтобы освободить руку. Стены шахты медленно проплывали мимо. Руперт понюхал воздух и сморщился. Вонь становилась сильнее. Он вспомнил красный башмачок и крепче сжал Радужный меч. Платформа опускалась все ниже, и вскоре освещенная лампами пещера над головой принца превратилась в маленький кружок света. Руперт переминался с ноги на ногу, стараясь не думать о том, насколько глубоко ему еще придется спускаться, прежде чем он доберется до дна шахты. Вдруг он заметил темный проем, возникший слева от него, и крикнул гвардейцам, чтобы те перестали опускать платформу. Руперт схватился за веревку, чтобы не упасть, и заглянул во впадину, оказавшуюся немного выше него.

– С вами все в порядке, принц? – донесся издалека голос Чэмпиона.

– Да! – завопил в ответ Руперт. – Поднимите немного платформу: я, кажется, что-то нашел.

Наступило молчание, а затем подъемник медленно пополз вверх. Руперт схватил фонарь и нетерпеливо ждал, пока не окажется на одном уровне с выбоиной.

– Стоп! – Платформа дернулась и остановилась, и Руперт наклонился, чтобы получше заглянуть во впадину. В желтом свете фонаря перед ним мерцал искореженный человеческий череп. Была ли это недавняя смерть или череп пролежал здесь несколько веков – этого Руперт знать не мог. Но в любом случае это казалось дурным знаком. Руперт прикоснулся к рукоятке меча, а потом крикнул Чэмпиону, чтобы тот продолжал опускать платформу.

Спуск длился очень долго. Руперту показалось, что прошло несколько часов. Он так крепко сжимал меч, что у него заболела рука, и он заставил себя ослабить хватку. Воздух стал густым и влажным. Вновь и вновь Руперт говорил себе, что вряд ли кто-нибудь из горожан остался в живых. Но в этом необходимо было убедиться. Он снова посмотрел вверх, однако ничего не увидел, кроме тусклого пятнышка света высоко над головой, похожего на одинокую звездочку на безлунном небе. И тут платформа остановилась. Руперт от толчка упал на колени. Подъемник наконец-то достиг дна шахты.

Руперт крикнул Чэмпиону, что добрался невредимым, но ответа не последовало. Руперт пожал плечами и огляделся. Несколько туннелей вели от середины шахты в разные стороны. Каждый не более четырех футов в высоту. Руперт выбрал самый высокий и осторожно пополз на карачках, держа перед собой фонарь. Капли влаги выступали на темных каменных стенах и ярко блестели в свете фонаря. Руперт неуклюже карабкался в темноте и старался не думать об огромной тяжести скалы, нависшей над его головой. Спина его болела с непривычки перемещаться таким образом, а меч в руке становился все тяжелее и с каждым синяком все больше досаждал ему. Пол туннеля внезапно стал влажным. Страшная догадка поразила принца, и он остановился. Но нет, это была не кровь. Пол вокруг словно намылили густой липкой слизью. Руперт опустил фонарь и потер эту массу между пальцев. Слизь оказалась прозрачной и очень скользкой. Он поднес пальцы к носу и осторожно понюхал, а потом резко отстранился. Слизь пахла смертью и разложением.

И вдруг ему показалось, что весь туннель заполнился этим смрадом. Руперт тщательно вытер пальцы о камзол, дыхание его стало прерывистым. Знакомый запах и тьма вокруг принца словно перенесли его в Черный лес. И, как тогда, паника овладела им, грозя затмить разум. Он замолотил руками о стены туннеля. Твердость породы каким-то непостижимым образом успокоила его, он как бы получил силы от ее незыблемости. Постепенно дыхание принца выровнялось, и он даже слегка улыбнулся. «Может, меня до сих пор и пугает тьма, но она не в силах сломить меня. По крайней мере теперь».

Он поднял лежащий перед ним фонарь. Блестящая слизь покрывала пол туннеля на всем расстоянии, которое он мог видеть. Руперт в нерешительности закусил нижнюю губу. Он хотел идти дальше хотя бы только для того, чтобы доказать себе, что может это сделать. Но ведь было решено, что это – разведка, поэтому надо вернуться и поведать Чэмпиону о том, что он здесь видел. Слизь тревожила Руперта. Демоны не оставляли таких следов. Принц начал нехотя разворачиваться назад и вдруг застыл. Далеко во тьме туннеля кто-то пел.

Было трудно разобрать, женский это голос или мужской, но он звал Руперта. Он обещал свет и любовь, дружбу и защиту. И Руперт поверил сладкому и нежному голосу. Голос звал, и Руперт медленно пополз вперед. Руки его скользили, он падал, поднимался и снова полз вперед. Он пытался дышать, но ноздри его заполнял сладкий тошнотворный смрад тлена.

Вдруг Руперт в ужасе застыл, внезапно осознав, что делает. Голос по-прежнему пел – призывный, льстивый, однако душа Руперта взбунтовалась, отказываясь верить этой лжи, даже когда песнь обещала воплотить все его самые сокровенные грезы. И в конце концов он победил, быть может, потому, что прежде ему столько лгали, что теперь он не верил даже в собственные мечты. Руперт лежал, распростершись на полу туннеля. Он наконец понял, почему жители Медного города покинули свои дома и спустились сюда.

Голос поднимался и замирал, он шептал и вопил, словно понимая, что проиграл. Руперт сжимал меч и лежал совершенно неподвижно.

Он понимал, что ему надо отбросить фонарь и скрыться во тьме, но не мог заставить себя сделать это. Голос завизжал и забулькал, а потом захлебнулся в ужасающем сосущем звуке, перешедшем в низкое ворчание, которое Руперт уже раньше слышал. Внезапно все стихло. Руперт навострил уши, чтобы отчетливее различать звуки. Где-то далеко заплакала маленькая девочка.

Руперт тихо выругался. «Наверное, это ловушка. Но детей ведь в городе тоже не было. А вдруг случайно один ребенок остался в живых и бродит в этих туннелях, взывая о помощи?…» Руперт безнадежно покачал головой, терзаясь мучительной нерешительностью. Он припомнил красный башмачок и вздрогнул, а потом вспомнил детскую куклу. Она до сих пор была спрятана у него под камзолом. Он чувствовал, как она прижималась к его груди, когда он полз по полу туннеля. Руперт покорно вздохнул, понимая, что у него и в самом деле нет выбора. Пока есть хоть малейший шанс, что ребенок жив, надо найти его, иначе он никогда себе этого не простит. Принц медленно пополз во тьму, морщась всякий раз, когда холодная слизь сочилась у него между пальцами.

Маленькая девочка все еще плакала. Руперт остановился ненадолго, чтобы выровнять дыхание. Спина его отчаянно болела. Ему казалось, что он ползет уже целую вечность, однако плач не становился ближе. Принц оглянулся назад, чтобы прикинуть, сколько он уже прополз, однако начало туннеля терялось где-то в темноте. Тогда Руперт посмотрел вперед и нахмурился: наверное, он уже приближался к главной выработке. Вдруг ребенок перестал плакать. Принц прислушался. «Должна же она где-то быть, – подумал Руперт. – Мне надо найти ее».

– Эй, – тихо позвал он. – Где ты? Не плачь, малышка, я иду к тебе на помощь…

И тут голос торжествующе вскрикнул, а у Руперта кровь застыла в жилах: он почувствовал, как пол туннеля содрогнулся. Что-то приближалось к нему, нечто огромное и неописуемо тяжелое. Руперт с ужасом понял, что ребенка здесь нет и никогда не было! Он быстро пополз назад, впопыхах ударяясь о стены и потолок туннеля. «Кому бы ни принадлежал призывный голос, это существо не видело свет моего фонаря. А теперь я отозвался на его клич, и оно знает, где я».

Руперт пробивался к выходу, чувствуя, как позади него сотрясается скала. Низкое прерывистое ворчание доносилось из темноты. Оно было уже близко, и тут Руперт выбрался наконец из туннеля и очутился в пещере, где его ждал подъемник. Руперт, освещая себе дорогу фонарем, вскарабкался на платформу и закричал что есть мочи, чтобы его подняли вверх. Сосущие звуки раздавались уже у входа в туннель. Руперт дважды дернул веревку, опустил фонарь и приготовился встретить своего преследователя. Ворчание раздалось где-то совсем близко. Платформа под Рупертом неожиданно дернулась, а затем начала медленно подниматься вверх по стволу шахты.

Руперт закричал гвардейцам, чтобы поднимали быстрее. «Кто бы там ни звал меня во тьме, моим ответом будет свет. Надо вызвать Радугу». Принц крепко взял меч обеими руками и поднял его над головой. Накопившиеся в нем страх, ненависть и безрассудство слились воедино: он громко закричал, бросая вызов тьме. Однако Радуга не появилась. Оружие было холодным и безжизненным, и Руперт вдруг понял, что на этот раз ему надо надеяться только на себя. Руперт медленно опустил меч и оцепенело поглядел на него. Никто ведь не говорил ему, что клинок можно использовать только один раз: он просто сам поверил в это. Внезапно принца охватила дрожь. Он понял, что все это время уповал на волшебные свойства меча, думал, что с Радужным клинком ему не страшны никакие преграды. Руперт неистово затряс головой, пытаясь преодолеть растущую панику. «Ладно, это просто меч, и мне придется вновь рассчитывать только на свои силы, вот и все. Мне уже приходилось так делать, придется и на сей раз». И тут слюнявое ворчание раздалось прямо под его ногами, и что-то снизу ударилось о платформу, сбив Руперта с ног.

– Тяните быстрее! – завопил он. – Тащите меня наверх!

Платформа под ним дернулась, накренилась и наконец начала набирать скорость, оставляя жуткую тварь внизу. Руперт напряженно смотрел вверх на расширяющийся круг света, который становился все ближе. «Наверное, выход уже близко». Он схватил фонарь и приготовился к прыжку, когда платформа достигнет края пещеры. Из шахты по-прежнему раздавалось жадное ворчание.

«Чудовище все еще преследует меня, – изумленно подумал Руперт. – Что же это, черт побери?»

Платформа вырвалась из шахты и влетела в пещеру. Руперт соскочил и откатился в сторону, по-прежнему сжимая в руках меч и фонарь. Он рывком встал на ноги, закричал ошеломленным гвардейцам, чтобы были наготове. И тут нечто врезалось в неподвижную платформу снизу. Твердое дерево разлетелось в щепки, а исчадие тьмы взревело, появляясь в шахте. Серебристо-серое, сверкающее призрачным светом, оно вползло в пещеру и напало на людей. У гвардейцев не было времени даже вскрикнуть. Сначала Руперт подумал, что это какой-то чудовищный червяк, но затем увидел, как слабо мерцающая плоть словно разлилась, едва тварь появилась над краем шахты, и понял, что существо это не имеет определенной формы, но принимает любую, чтобы добиться своей цели. Неожиданно рядом с принцем появился Чэмпион. Он схватил его за плечо и почти швырнул в туннель, который вел на поверхность. Руперт оправился от изумления и стремглав бросился по туннелю, за ним следовал Чэмпион. Руперт на бегу оглянулся: светящаяся жемчужно-серая плоть заполнила пещеру и теперь протискивалась за ними по туннелю. Руперт, тяжело дыша, побежал быстрее. Чэмпион поднял повыше фонарь, чтобы осветить дорогу, и попытался понять, сколько им еще осталось до выхода.

– Нам не удастся убежать, ваше высочество. Надо остановиться и драться.

– Оно убьет нас!

– Если у вас есть лучшее предложение, то я весь к вашим услугам.

Влажный сосущий звук раздавался за ними. Тварь ворчала, как огромный боров у корыта. Руперт бежал, то и дело оглядываясь назад.

– Столбы, поддерживающие туннель! – вдруг крикнул он. – Все равно дерево наполовину сгнило, надо срезать их, и потолок обвалится. Это замедлит продвижение твари!

Он остановился, а потом рассек ближайший столб мечом. Клинок глубоко вонзился в гнилое дерево и застрял. Руперт выругался и высвободил меч. Чэмпион начисто срезал противоположный столб одним ударом боевого топора. Руперт неистово рубил неподдающееся дерево и наконец рассек подпорку посередине. Потолок треснул. В туннеле осела пыль. Чэмпион снес еще один столб. Руперт посмотрел назад и застыл. Тварь быстро приближалась, продвигаясь вперед, как бурный поток. Пенясь и корчась, она освещала туннель призрачным серым светом. Глубоко внутри ее полупрозрачной плоти плавали искалеченные тела гвардейцев. Тут Руперт понял, что случилось с жителями Медного города.

Потолок зловеще заскрипел. Руперту удалось быстро расправиться с очередным столбом. Трухлявое дерево разлетелось на части с первого же удара. Скала дрогнула и сместилась. Руперт и Чэмпион помчались вперед. Потолок туннеля с жутким грохотом обвалился за ними. Густое облако пыли волной окатило их. Они устремились на поверхность.

Оказавшись на свежем воздухе, Руперт пошатнулся и в изнеможении повалился на землю. Чэмпион, ровно дыша, постоял над ним, а потом побрел рассказать ожидавшим гвардейцам о том, что случилось. Руперт уселся, прислонившись спиной к деревянной окантовке главного входа. Он вряд ли мог бы назвать хоть одну часть тела, которая бы не болела, но он был жив, цел и невредим, и этого оказалось достаточно, чтобы улыбаться до ушей. Принц дышал полной грудью, наслаждаясь чистым воздухом. Вдруг он понял, что по-прежнему изо всех сил сжимает меч и фонарь. Руперт опустил фонарь и принялся внимательно рассматривать меч. Волшебство исчезло из клинка, но Руперт был этому даже рад. В прошлый раз, когда он противостоял тьме, явилась Радуга и спасла его. На этот раз ему пришлось справляться самому. А это для него означало многое. Он решил было заменить Радужный меч другим, но, подумав, отбросил эту мысль. «У этого клинка добрый вес, и я к нему привык». Руперт сунул оружие в ножны и с хрустом потянулся. Как хорошо чувствовать себя живым!

Шум глубоко в туннеле не утихал. Чудовищная масса рухнувшей скалы стояла между принцем и той тварью – исчадием тьмы. Вряд ли она смогла бы преодолеть такую преграду… Руперт подхватил фонарь, кряхтя, поднялся на ноги и принялся всматриваться во мрак туннеля. В нем нарастала уверенность, что битва еще не закончена. Перед мысленным взором Руперта снова возникла твердая дубовая платформа, которая разлетелась на мелкие щепки, когда чудовище врезалось в нее, не замедляя своего движения.

Руперт нутром чувствовал, что чудовище издохло, погребенное под тоннами рухнувших обломков. Он понимал это, но ему хотелось увидеть все своими глазами, чтобы убедиться в случившемся. Принц вытащил клинок, высоко поднял фонарь и пошел назад по туннелю, пристально всматриваясь в оседавшую пыль. Неожиданно рядом с ним оказался Чэмпион.

– Куда вы идете, ваше высочество?

– Просто пройдусь немного по туннелю.

– Это опасно, принц.

– Я должен удостовериться, что туннель завалило. Если это не так, ни одному из нас не спастись. Я должен посмотреть.

Чэмпион внимательно посмотрел на него, а потом слегка поклонился:

– Очень хорошо, принц. Подождите немного, я сейчас снаряжу несколько гвардейцев, которые будут сопровождать нас.

– Нет! – вскричал Руперт, которым вдруг овладел приступ ярости. Но когда он заговорил снова, голос его звучал спокойно и ровно. – В первый раз мы взяли с собой четырех гвардейцев, сэр Чэмпион. Теперь они мертвы. Я даже не знаю, как их звали. То, что осталось от потолка, может обвалиться в любую минуту, и я не стану рисковать ни одним из моих людей без особой надобности. Я возвращаюсь туда только потому, что мне надо удостовериться, надежно ли перекрыт туннель.

– Тогда и я пойду с вами, – сказал Чэмпион. – Мне тоже надо удостовериться в этом.

Руперт кивнул и направился к туннелю бок о бок с Чэмпионом. Воздух туннеля по-прежнему был насыщен пылью, а потолок и стены угрожающе потрескивали. Руперт и Чэмпион вскоре добрались до баррикады из обвалившихся камней. Чэмпион с сомнением огляделся вокруг, а Руперт тем временем осторожно осматривал огромный завал. Он тыкал мечом то тут, то там, но стена не поддавалась ни на дюйм. В узком туннеле стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом земли, которая ручейками сочилась из трещин, образовавшихся в низко нависавшем потолке.

– Пойдемте отсюда, принц, – тихо позвал Чэмпион. – Все кончено.

– Нет, – ответил Руперт. – Я так не думаю. Я слышу, как что-то шевелится.

Он быстро отшатнулся, по-прежнему не сводя глаз со стены обломков, и тут один из валунов на ее вершине медленно покачнулся и упал прямо в туннель. И через образовавшееся отверстие проскользнуло длинное щупальце светящейся серебристой плоти. Из-за барьера донесся оглушительный, торжествующий рев. Чэмпион вскинул свой боевой топор и поглядел на Руперта:

– Если обвал не причинил этой твари вреда, то я не знаю, что мы еще можем сделать, ваше высочество. Давайте уберемся отсюда: если мы сумеем добежать до лошадей, то тогда, наверное, спасемся от этой твари.

– Нет! – выпалил Руперт. – Мы должны остановить ее здесь! По крайней мере, в туннеле она сохраняет управляемые размеры, а если выберется на поверхность…

Чэмпион кивнул и внезапно улыбнулся:

– Я никогда не спасался бегством от хорошей драки. Что прикажете, принц?

Барьер разваливался по мере того, как светящаяся серебристо-серая плоть окутывала собой небольшие валуны. Она все больше и больше выдавливалась в туннель. Руперт озирался по сторонам, пытаясь сообразить, что противопоставить этой твари. Перед ними порождение тьмы, а тьма всегда уступает свету. «Меня подвел Радужный меч, тогда, быть может, фонарь…» Руперт наклонился вперед и поставил фонарь на дорожку перед серебристыми отростками. Щупальца не обратили внимания на фонарь и метнулись к Руперту. Он взмахнул мечом и легко рассек мертвенно бледную плоть, не чувствуя никакого сопротивления. С мрачной улыбкой Руперт проследил, как отсеченная часть упала на пол. Он быстро развернулся, поскольку Чэмпион что-то закричал ему, предупреждая об опасности. По барьеру пошли широкие трещины, тварь продиралась в нескольких местах. Руперт и Чэмпион отпрянули назад, чудовище потекло за ними. Серебристое щупальце перекатилось через фонарь, в мгновение ока поглотив его, и сердце Руперта оборвалось. И тут чудовище завизжало, раскидывая серебристые отростки во все стороны. Серебристая плоть вдруг оказалась охваченной огнем. Раскинутые во все стороны щупальца слабо извивались, а огонь поглощал их изнутри. И вскоре от них не осталось ничего, кроме зловонного смрада. Руперт захохотал: решение оказалось верным. Огонь – вот старейший союзник человека в борьбе с тьмой.

– Масляные лампы! – закричал он Чэмпиону. – Принесите мне несколько масляных ламп!

Чэмпион устремился на поверхность.

Барьер, заблокировавший туннель, был в нескольких местах разрушен, а серебристо-серая плоть непрерывным потоком сочилась через узкие расселины. Камень, земля и дерево зловеще потрескивали под ужасным весом чудовища, напиравшего на преграду. Руперт знал, что пройдет всего лишь несколько минут, и эта гигантская туша разнесет стену на куски и с ревом поползет по туннелю. Если к тому времени Чэмпион не вернется, то и бегство не поможет. Он начал осторожно отступать, и тут появился Чэмпион, а с ним – дюжина гвардейцев. И у всех в руках были масляные лампы.

– Хорошо, – сказал Руперт. – Вылейте масло на пол и несите еще лампы. Как можно больше: у нас мало времени!

Гвардейцы обменялись взглядами, но сделали то, что им было велено. И вскоре пол туннеля был залит маслом. Глубоко во тьме чудовище заворчало, и камень с землей, составлявшие барьер, разлетелись в разные стороны. Руперт отправил гвардейцев на поверхность, а сам уставился на небольшое масляное озеро.

– Как вы думаете, этого достаточно, сэр Чэмпион?

– Если нет, то мы очень скоро об этом узнаем, принц.

Руперт рассмеялся и повернулся к Чэмпиону:

– Дайте мне ваш фонарь и выбирайтесь отсюда.

– Поджигать масло – моя работа, – произнес Чэмпион.

– Но не сейчас.

И вновь они посмотрели друг на друга, и вновь Чэмпион слегка склонил голову.

– Я буду ждать у входа, ваше высочество. Постарайтесь не задерживаться.

Руперт кивнул, а Чэмпион повернулся и молча пошел назад. Руперт сунул меч в ножны. Он не знал, для чего отослал Чэмпиона, но чувствовал, что должен был так поступить.

Камни вновь содрогнулись. Руперт открыл фонарь, вытащил фитиль, но поджигать масло не торопился. Если он поднесет запал к луже сейчас, то она может выгореть понапрасну. Но если подождать и поджечь масло, когда покажется чудовище, то, возможно, принц сумеет выбраться. И тут тварь торжествующе взревела, прорвалась сквозь барьер и устремилась к Руперту.

Принц яростно оскалил зубы. Он вытащил из-под камзола тряпичную куклу, обмакнул в масло и приложил фитиль. Кукла вспыхнула золотистым огнем. Руперт поднял глаза. Чудовище почти добралось до него. Оно заполняло туннель от пола до потолка, от стены до стены, громко урча в каком-то адском ритме, который вызывал у Руперта дрожь. Принц бросил горящую куклу в самую середину масляного озерца, а потом повернулся и побежал на поверхность.

Масло занялось, и сильный жар опалил спину Руперта. Пламя охватило весь туннель. И тут тварь пронзительно завизжала, да так громко, что Руперт, споткнувшись, зажал ладонями уши. Он посмотрел назад и увидел, что тварь горит ярче, чем самая яркая лампа. Она извивалась и дергалась, а огонь пробирался по ней, пожирая изнутри. Чудовище пыталось скрыться в туннеле, но огонь преследовал его, пламя становилось все ярче, и вскоре принц уже ничего не мог разобрать из-за его ослепительного блеска. Он повернулся и снова бросился бежать, подгоняемый страшным жаром. И тут его подбросило вверх, а потом швырнуло вниз, и свет померк в его глазах.

Некоторое время он лежал неподвижно на полу туннеля и радовался тому, что вновь остался жив. Голова у него болела, в ушах звенело от взрыва, но в остальном он, казалось, ничуть не пострадал. Принц с трудом поднялся, чуть не задохнувшись от дыма, наполнявшего узкий проход, и медленно побрел вперед. Едва он нетвердыми шагами вышел наружу, как гвардейцы встретили его радостными воплями. Руперт устало поднял руку в ответ. Солдаты снова торжествующе заорали, а потом отправились готовиться к возвращению в Медный город. Руперт уселся на землю. Он чувствовал потребность хотя бы в кратком отдыхе. Подошел Чэмпион и встал рядом.

– Я полагаю, тварь сгорела, ваше высочество?

– Да, – ответил Руперт. – Она сгорела.

– Как вы думаете, она сдохла?

– Нет, сэр Чэмпион, она не сдохла. Мы ранили ее, загнали назад, глубоко в землю, во тьму, откуда она и явилась.

Руперт медленно поднялся на ноги, быстро взглянул на вход в шахту и повернулся к нему спиной. Дул холодный свежий ветер, рассеивая смрад и пыль.

– Не стоило вам оставаться и поджигать масло, – медленно произнес Чэмпион. – Но это смелый, чертовски смелый поступок, ваше высочество.

Руперт смущенно пожал плечами:

– Вы тоже прекрасно действовали, сэр Чэмпион.

– Я лишь выполнял свой долг.

Руперт вспомнил о страхе Чэмпиона перед шахтой, но ничего не сказал.

– Жаль, что мы не смогли спасти жителей Медного города, – сказал Чэмпион.

– Когда мы пришли сюда, было уже слишком поздно, – отозвался Руперт. – Мы ничего уже не могли сделать. Не слишком-то радостным оказалось для вас возвращение домой.

Чэмпион следил, как гвардейцы садятся в седла. Лицо его было бесстрастным, как всегда.

– Мой дом – Лесной замок, ваше высочество, он всегда находился в нем. Каковы будут ваши приказы относительно шахты?

– Пусть гвардейцы заблокируют вход в туннель, сэр Чэмпион. Сомневаюсь, что убил эту тварь, и я не хочу, чтобы она заманивала сюда новые жертвы.

Чэмпион кивнул и отправился отдать приказания солдатам. Руперт поглядел ему вслед и опустил руку на рукоятку Радужного меча. Теперь, когда этот клинок доказал свою бесполезность, миссия к Верховному магу приобретала еще более важное значение, чем когда-либо.

Вдруг Руперту показалось, что ветер стал холоднее. Он посмотрел на молодой месяц: тот был подернут синей дымкой, напоминавшей первые признаки проказы.

4. Союзники

Принцесса Джулия нетерпеливо расхаживала по узкой дворцовой приемной. Прошло уже полтора часа, как король Иоанн послал за ней, но, несмотря на ее возмущенные крики, новые двойные двери оставались закрытыми. Джулия бросилась в кресло и, обидевшись на целый свет, стиснула зубы. Джулия страдала от безделья, не с кем было пообщаться, а поскольку со стен сняли все портреты, она даже не могла потренироваться в меткости. Принцесса вздохнула, сложила руки на коленях и мысленно послала Руперта к черту за то, что он уехал и оставил ее одну.

Его не было уже почти три месяца, и Джулия соскучилась по нему больше, чем сама ожидала. Она изо всех сил старалась приобщиться ко двору, но, как уже не раз бывало, все ее усилия ни к чему не привели. Готовность принцессы выбить пыль из любого, кто не оказывал ей должного почтения, снискало ей определенное уважение, но не дружбу. Дамы одного с Джулией возраста и положения старались изо всех сил, чтобы она чувствовала себя комфортно, но, в сущности, у них было очень мало общего с молодой принцессой. Круг их интересов ограничивался сплетнями, модами, различными способами отлова богатых женихов. Джулию, напротив, совершенно не интересовали дворцовые интриги. Она игнорировала модные туфельки и парики, так как терпеть не могла ни того, ни другого и немедленно приходила в ярость, если кто-нибудь вдруг упоминал о ее предстоящей свадьбе с Харальдом. Куда больше она любила кататься верхом, охотиться и фехтовать. Таким времяпрепровождением она изрядно возмущала пэров королевства. Это так неженственно, говорили они. В ответ Джулия сыпала такими фиоритурами, что все молоденькие леди тут же находили веские причины, по которым им надо находиться где-то в другом месте.

И Джулия оказалась совершенно одна.

Для начала она исследовала замок и быстро обнаружила, что одна и та же дверь не обязательно дважды ведет в одну и ту же комнату, а некоторые коридоры иногда сами собой сворачиваются, когда на них никто не смотрит. Джулии все это показалось чрезвычайно интересным, но, к сожалению, она имела склонность теряться, поэтому, когда ее разыскали в четвертый раз, король Иоанн взял с принцессы обещание, что она не станет больше бродить по коридорам без сопровождающих.

Так же как господин Сенешаль, главный сопровождающий, который управлял передвижением по замку, его подчиненные обладали поразительным чутьем, которое подсказывало им, где они пребывают в настоящий момент. Это означало, что они не только не могли заблудиться, но знали, где находится данная комната в данное время. В замке, где направления зависели от того, в какой день недели вы об этом спрашиваете, такие люди, учитывая, что их было очень мало, были на вес золота. Особенно когда в них нуждались. Джулия нехотя прекратила свои исследования и снова принялась дразнить гвардейцев, чтобы поупражняться в фехтовании.

Тогда король приставил к ней дуэнью. Джулия быстро смекнула, что самый легкий способ отвязаться от этой милой старой дамы – заставить ее бегать до изнеможения. Через три дня утренних пробежек вокруг замка эта достойная дама прямо сказала королю, что молодая принцесса не нуждается в дуэнье, поскольку в замке нет ни одного достаточно крепкого человека, который мог бы угнаться за ней.

Однако нельзя сказать, что никто не старался это сделать. Главным претендентом был, конечно, Харальд, который продолжал думать, что обговоренная раньше свадьба дает ему определенные права на принцессу, если уж не на ее чувства. Несколько молниеносных левых хуков принцессы научили его держаться на расстоянии, но в то же время чудесным образом отточили его рефлексы. Однако Харальд, казалось, счел все это частью игры и не собирался отступать, предполагая, что Джулии это только польстит. Харальд бывал совершенно обворожительным, когда этого хотел, и если не выпячивал мускулатуру, чтобы вызвать у Джулии восхищение, то натужно намекал о своем личном богатстве и о том, что в один прекрасный день все Лесное королевство будет принадлежать ему. В ответ Джулия с чисто девичьим смущением не раз била его под дых и пыталась столкнуть с зубчатой стены. Но, к несчастью, эти намеки до Харальда не доходили. Поэтому Джулия просто избегала его, и они большей частью сохраняли военное перемирие, молчаливо договорившись никогда не употреблять слово «свадьба».

Поэтому-то принцесса и чувствовала себя немного одинокой. Фрейлины больше не заговаривали с ней, придворные отвернулись, а гвардейцы перестали сражаться с ней, потому что кому же понравится быть побежденным женщиной? И когда король призвал ее к себе, она пошла. Хоть какое-то развлечение…

Джулия бросила сердитый взгляд на закрытые двери и опустила руку к бедру, где у нее обычно висел меч. Она еще больше помрачнела, ибо меча на месте не оказалось. По этой причине Джулия чувствовала себя чуть ли не голой, однако король был непреклонен и запретил ей носить оружие в замке. В конце концов Джулии надоело с ним спорить, поэтому клинок, который в Черном лесу дал ей Руперт, сейчас висел в ее спальне. Но все же она носила с собой кинжал, который надежно прятала за голенищем сапожка.

Джулия ссутулилась, сидя в кресле, и мрачно оглядела приемную. Она приготовилась уже встать и уйти, но любопытство не давало ей сделать это. У короля Иоанна, наверное, имеются веские причины для ее неожиданного вызова. Джулию терзало смутное чувство, что, когда она узнает, в чем дело, ей это не понравится. И она ждала, стиснув зубы. Принцесса слегка улыбнулась, как только ее взгляд снова упал на запертые двери. Плотники, конечно, потрудились на славу, но, несмотря на то что крепкие дубовые двери снова висели на своем месте, лишь полная их замена могла бы скрыть глубокие порезы и вмятины, оставленные когтями дракона.

Когда она только пришла, до слуха Джулии донесся приглушенный ропот царедворцев. Сейчас же они орали друг на друга что есть мочи, но слов разобрать было невозможно. Джулия решила, что с нее достаточно. Она вскочила на ноги, оглядела скупо меблированную приемную, и тут же ее озарила великолепная идея. «Так, значит, они заставляют меня ждать?» Она быстро взглянула на висевшие по стенам гобелены, сдернула самый безобразный и засунула его в узкую щель между полом и дверями. А потом вытащила из подставки горящий факел, наклонилась и тщательно подожгла гобелен.

Он весело загорелся, испуская густые струи дыма, а Джулия поставила факел на место, нетерпеливо ожидая реакции. Некоторое время пламя прыгало и потрескивало без толку, и только Джулия начала было размышлять, не мало ли одного гобелена, как за дверьми наступила тишина. Но пауза длилась недолго, раздались пронзительные вопли: «Пожар», и Джулия самодовольно улыбнулась. Двери рывком распахнулись, и появился Харальд. Он кивнул Джулии, а потом вылил кувшин столового вина на огонь.

– Привет, Джулия, – будничным голосом произнес он. – Мы тебя ждем. – Он усмехнулся и шутливо подтолкнул ее к двери, а потом поспешно уклонился, чтобы избежать кинжала, которым она едва не срезала ему ухо.

– Ты меня даже не задела, – пожурил он ее, встав на безопасное расстояние. – Не означает ли это, что ты становишься добрее ко мне?

– Нет, – ответила Джулия. – Это означает, что мне надо больше тренироваться.

Харальд рассмеялся и подвел Джулию к трону. Король Иоанн устало поглядел на нее:

– Принцесса, почему вы не постучали, как все?

– Меня заставили ждать почти целый час! – огрызнулась Джулия.

– Помимо вас у меня есть еще дела, которым я должен уделять внимание.

– Превосходно! Я приду, когда вы закончите.

Она повернулась, чтобы уйти, но увидела, что путь ей преграждают с полдюжины вооруженных охранников.

– Принцесса, – не повышая голоса, произнес король Иоанн, – ваше поведение оставляет желать лучшего.

– Неужели? – Она поглядела на охранников, а потом нехотя повернулась к трону. – Ну ладно, что вам угодно?

– Подождите еще минуту, Харальд составит вам компанию.

Джулия презрительно фыркнула и уселась на ступени, которые вели к трону. Мраморные ступеньки оказались холодными, даже несмотря на покрывавший их толстый ковер. Однако Джулия предпочла бы провалиться ко всем чертям, но только не вставать, пока король не соизволит побеседовать с ней. Подошел Харальд и присел рядом, по-прежнему держась на расстоянии вытянутой руки. Джулия слегка улыбнулась, вытащила кинжал и вырезала между ними на ковре квадрат. Харальд усмехнулся, вытащил свой кинжал и нарисовал в центре квадрата крест. Король Иоанн сделал вид, что ничего не замечает.

Он на секунду закрыл глаза, а потом обратил свое внимание на трех мужчин, которые с разной степенью нетерпения ожидали у трона. Король раньше уже имел дело с сэром Блэйсом, но двух других ландграфов[2] не знал. Они прибыли вместе, и это означало, что бароны наконец-то договорились действовать сообща. Однако, судя по тому, какими взглядами они все время обменивались, было ясно, что этот союз непрочен. Король Иоанн усмехнулся в усы. «Разделяй и властвуй» – вот верный способ. Пусть они там спорят между собой, и мелкие личные интересы в результате их и погубят.

Он внимательно разглядывал трех ландграфов, пытаясь выиграть время. «Не надо, чтобы они думали, будто застали меня врасплох». Сэр Блэйс стоял посередине. Это был низкорослый, приземистый человек с коротко остриженными седыми волосами и глубоко посаженными глазами. Спокойный, рассудительный, он всегда демонстрировал вежливое обхождение, способное одурачить любого, кто его не знал. Но король Иоанн знал его почти двадцать лет.

«А этот великан справа от сэра Блэйса, должно быть, сэр Бедивер».

Об этом джентльмене ходили слухи, что он убил на дуэлях не менее дюжины людей. Шептались даже, что он намеренно провоцирует эти дуэли, просто ради спортивного интереса. Однако никто не говорил об этом ему прямо в лицо. Он был молод, красив и весьма себялюбив. «Когда-нибудь он, возможно, заменит Чэмпиона, если, конечно, проживет так долго».

Тихого, робкого человека, стоявшего слева от Блэйса, звали сэр Гиллем. Из-за его весьма заурядной внешности его практически никто не замечал. Он был скорее высокого, нежели среднего роста, несколько тощ, а в его круглом спокойном лице характера читалось не больше, чем в лице младенца. Редеющие, мышиного цвета волосы сэр Гиллем аккуратно разделял пробором по центру. Он нервно мигал бледно-серыми глазами, неловко переминаясь с ноги на ногу под взглядом короля, и Иоанн улыбнулся, прикрыв рот рукой. «Знаю я таких, как сэр Гиллем, он подчинится любому указу хотя бы потому, что у него недостанет ума сделать что-то иное. Таких эмиссаров легко смутить, а еще легче – манипулировать ими». И тут сэр Бедивер вышел вперед и низко склонился пред королем:

– Ваше величество, могу я просить вас уделить мне минуту времени?…

– Разумеется, сэр Бедивер, – любезно ответил король. – Вы – новый ландграф из Глубоководного ручья?

– Да, ваше величество. Я говорю от имени медных баронов.

– Что же на этот раз хотят от меня бароны?

– Справедливости, ваше величество.

Смешок прокатился по рядам царедворцев. Но смех быстро угас, едва лишь ландграф повел вокруг себя холодным взглядом. Он был добрых шести футов роста, а его широкие плечи и мощная фигура внушили бы уважение даже сэру Чэмпиону.

– Справедливости? – повторил король. – Объяснитесь!

– Нам нужно больше солдат, ваше величество. Демоны снуют по городам, разрушая все на своем пути. Беженцы заполонили дороги, с каждым днем их становится все больше. Мы не можем их даже накормить, дать приют на ночь. В городах паника. Почти все наши гвардейцы погибли, пытаясь сдержать натиск демонов. А немногочисленное ополчение не в силах установить закон и порядок. Медные бароны умоляют вас отправить часть королевской гвардии, чтобы остановить тьму, которая нам угрожает.

Король уставился на ландграфа.

– Я же направил к вам пятьсот отборных гвардейцев. И вы говорите, что они все погибли?

– Да, – заявил сэр Бедивер.

– Они погибли, сражаясь с демонами?

– Да, сэр.

– А сколько своих людей выставили бароны? Сэр Бедивер нахмурился:

– Я не совсем понимаю…

– Сколько?

– Право, я не могу сказать, – пробормотал ландграф.

– Понятно, – сказал король. – Мои люди гибнут, в то время как ваши сидят за толстыми городскими стенами!

– Не совсем так, сир, – возразил сэр Бедивер. – Мои бароны просят у вас еще людей.

– Я не могу выполнить эту просьбу, – ровным тоном произнес король.

– Это ваш окончательный ответ?

– Да. Мои люди нужны здесь. Бароны должны сами защищать себя, как это делаю я сам.

– У них нет замков, в которых они могли бы укрыться, – громко сказал сэр Бедивер.

Воцарилась тишина. Царедворцы были поражены столь открытым оскорблением величества. Замечание ландграфа было равносильно измене. Все ждали, что ответит король Иоанн. Он мельком взглянул на Блэйса и Гиллема и понял, что не найдет в них поддержки. Их молчание было красноречивее всяких слов. Король понимал, что рано или поздно бароны воспользуются ситуацией и выступят открыто, но не думал, что это произойдет так скоро. «Что бы сегодня ни произошло, какое бы решение ни было принято, медных баронов упускать нельзя. Если я пошлю им людей, они примут это за слабость и вернутся с новыми требованиями. А если я откажусь помочь, бароны воспользуются этим, чтобы лишить меня трона и заменить кем-нибудь более угодным. Сэра Бедивера отправили сюда с единственной целью – чтобы он оскорбил и унизил меня, короля Иоанна, перед всем двором, а заодно с целью доказать, что реальная власть в Лесном королевстве теперь находится в руках баронов».

– Легко быть храбрым за высокими каменными стенами, – с неприятной улыбкой продолжал сэр Бедивер. – Мы требуем, чтобы вы дали нам еще людей!

– Идите к черту, – сказал король.

Сэр Бедивер напрягся. В его глазах мелькнули недобрые искорки. Король Иоанн вздрогнул, словно над ним пронесся холодный вихрь.

– Смелый ответ, – произнес сэр Бедивер. – Но, боюсь, бароны не примут его. Попробуйте еще раз.

– Надеюсь, что вы расслышали мои слова, – ответил король Иоанн. – А теперь покиньте замок.

– Ваш замок? – переспросил ландграф. Он оглядел притихших придворных и угрюмых гвардейцев и вдруг расхохотался.

– Измена, – тихо произнес король. – Мне следовало отрубить вам голову, Бедивер.

– Ваш Чэмпион смог бы это сделать, – улыбнулся сэр Бедивер. – Но, к сожалению, его здесь нет.

– Зато я здесь, – отозвался принц Харальд, внезапно вставая на ноги. В руке он держал меч. Придворные одобрительно зашептались, а Харальд вышел вперед и встал между отцом и ландграфом. Джулия потихоньку достала кинжал на случай, если вмешаются другие бароны. Сам Бедивер с минуту разглядывал Харальда, а потом тихо засмеялся. Он протянул руку к мечу.

– Нет! – вскричал король. – Пожалуйста, Харальд, остановись. Я ценю твой порыв, но Бедивер наверняка убьет тебя. Я сам с ним разберусь.

Харальд нехотя убрал меч в ножны и снова сел рядом с Джулией. Она одобрительно кивнула ему. Король выгнулся вперед, сидя на троне, и принялся пристально рассматривать сэра Бедивера.

– Ландграф, вам следует кое-что понять. Неужели вы и в самом деле думаете, что можете безнаказанно угрожать мне в моем собственном замке и спокойно с этим уйти? Вы глупец, сэр Бедивер, а я не терплю идиотов. У вас есть весьма простой выбор: либо вы склоните предо мной голову, либо потеряете ее.

Ландграф засмеялся, и тогда вперед вышел Томас Грей. Астролог поднял изящную руку, и смех сэра Бедивера перешел в вопль, ибо неожиданная боль пронзила все его тело. Он попытался протянуть руку к мечу, но не смог этого сделать.

– На колени, – приказал астролог, и сэр Бедивер упал на четвереньки. По лицу его струились слезы муки и бессильной ярости. Двое других ландграфов в ужасе наблюдали, как этот великан плачет, словно дитя.

– А теперь поклонись королю, – сказал астролог, и сэр Бедивер послушно поклонился.

Король Иоанн поглядел на рыдающего дрожащего ландграфа, однако это зрелище не доставило ему удовольствия. Вместо этого он почувствовал усталость и легкую тошноту, словно выпачкался в грязи.

– Довольно, – сказал он, и астролог опустил руку.

Сэр Бедивер лежал на ковре до тех пор, пока боль потихоньку не отпустила его.

Король Иоанн обвел приближенных медленным взором, но придворные избегали его взгляда. А те немногие, кто не опустил глаз, были потрясены увиденным.

Король Иоанн вздохнул и поглядел на астролога, стоящего подле его трона. Мрачное лицо Томаса Грея было спокойно, и лишь тонкая улыбка играла в уголках его губ. «Томас, друг мой, – неожиданно подумал король, – что с нами происходит? Когда-то мы поклялись, что лучше умрем, чем применим подобное волшебство». Эта мысль разозлила его, и он слегка помотал головой, словно отгоняя назойливое насекомое. Он посмотрел на сэра Бедивера, который пытался встать. Король подал знак двум стоявшим поблизости воинам:

– Помогите ландграфу подняться.

– Нет! – задыхаясь, произнес сэр Бедивер. – Мне не нужна ваша помощь!

Медленно и мучительно он подогнул под себя одну ногу. Потом отдохнул немного и, тяжело дыша, неуклюже поднялся. Ноги его дрожали, но он каким-то образом сумел гордо выпрямиться. Высохшие слезы подчеркивали бледность его лица, а нежелание поддаться собственной слабости придавало ему некое достоинство. И тут глаза его вспыхнули, и он бросился на короля. Астролог вновь поднял руку, и ветвистая молния ударила в ландграфа, отбросив его от трона. Ослепительная вспышка на миг лишила зрения всех присутствовавших, а когда они снова смогли видеть, то заметили, что сэр Бедивер бесформенной грудой лежит в двадцати футах от трона. Там, где его грудь поразила молния, сильный жар расплавил кольчугу и прожег камзол. Тонкие струйки дыма поднимались от опаленной кожи. Сэр Блэйс склонился над поверженным ландграфом и проверил его пульс.

– Он жив, – наконец произнес он. – Его защитили латы.

Король сделал знак двум стражникам:

– Унесите его. Пусть им займется мой хирург.

Стражники подняли сэра Бедивера и вынесли из зала. Король Иоанн устало покачал головой, откинулся на троне и сурово поглядел на двух оставшихся ландграфов.

Сэр Гиллем ошеломленно хлопал глазами и униженно улыбался. Испарина выступила у него на лбу. Он переминался с ноги на ногу, как маленький ребенок, стесняющийся попроситься в туалет. Король Иоанн внимательно поглядел на сэра Гиллема. «Этот человек непрост, иначе бароны не направили бы его сюда. Сэр Бедивер уже пытался убить меня в открытую, а этот может специализироваться на заклинаниях и ядах. Он также может быть и шпионом, посланным сюда для того, чтобы выискивать недовольных среди придворных. А может, за этим робким фасадом скрывается высокоискушенный дипломат…» Король Иоанн сдержанно улыбнулся: «Есть только один выход выяснить это…»

– Сэр Гиллем!

– Да, ваше величество? – живо отозвался ландграф и близоруко уставился на короля.

– Вы новый человек при дворе?

– Да, ваше величество, я – новый ландграф из Березового леса. Я властвую от имени серебряных баронов.

– И чего же они хотят от меня?

Сэр Гиллем украдкой взглянул на суровое лицо астролога и судорожно сглотнул. Затем он нервно улыбнулся королю и провел пальцем по воротнику, словно тот внезапно стал слишком тугим.

– Серебряные бароны… тоже просят… помощи, ваше величество. Они нуждаются… э…

Похоже, его оставила и та малая толика уверенности, что сопровождала вначале. Ландграф поспешно нащупал засунутый за пояс свиток пергамента. Он развернул свиток, увидел, что держит его вверх ногами, глупо хихикнул от смущения, перевернул пергамент и громко зачитал его.

– Мои хозяева поручили мне также передать вам на словах, что им требуются семь эскадронов гвардейцев, четыре эскадрона новобранцев, оружие, лошади, провиант…

– Достаточно, – прервал его король.

– Там еще много пунктов, – возразил сэр Гиллем.

– В самом деле? – спросил король. – Но ответьте мне на один вопрос, мой благородный ландграф.

– Охотно, ваше величество.

– Для чего вы сюда явились?

Сэр Гиллем смущенно мигнул, сделал беспомощный жест и едва не выронил свиток.

– Я представляю серебряных баронов, ваше величество. Я вам передаю их слова.

– Нет, сэр Гиллем, я хотел сказать: почему они именно вас выбрали для этой работы? Вы не производите впечатления человека, имеющего опыт в таких делах.

– О да, ваше величество. Перед моим назначением я был канцлером у барона Экрофта.

«Только бухгалтера мне и не хватало, – подумал король. – Я бы предпочел иметь дело с очередным убийцей».

– Передайте ваш список господину Сенешалю, сэр Гиллем, он снабдит вас тем количеством оружия и продовольствия, которые сможет выделить.

– Тут еще небольшое дополнение – одиннадцать эскадронов… – Голос сэра Гиллема угас, ибо астролог мрачно усмехнулся. Ландграф заметил: – Но мы можем пойти на компромисс и попросить семь…

– Никаких компромиссов, – заявил король. – И никаких эскадронов. Желаете продолжить обсуждение?

– О нет, ваше величество, – ответил сэр Гиллем. – Ни в коем случае. Ни за что. Никогда.

Он свернул свиток, поклонился королю и быстро отступил, чтобы спрятаться за спиной сэра Блэйса. Король вежливо кивнул третьему ландграфу, и сэр Блэйс отвесил низкий поклон. Сдержанность проглядывала во всех его нарочито замедленных движениях. Голос его был спокоен и ровен. Он холодно взглянул на астролога.

– А ваша сила возросла с тех пор, как я в последний раз являлся ко двору, сэр Грей, однако не думайте запугать меня. Я сэр Блэйс из владения Дубы. Я говорю от имени золотых баронов. Король слегка наклонил голову:

– Добро пожаловать, сэр Блэйс. Вы тоже просите у меня эскадронов?

– Я только передаю вам слова моего хозяина, – осторожно произнес сэр Блэйс. – У нас, естественно, должно быть больше эскадронов, если мы хотим противостоять тьме. Наши границы уже подпали под Долгую ночь, а демоны бесчинствуют, словно бешеные волки. Мы не сможем долго продержаться. Вы знаете, что я не лгу, ваше величество.

– Да, – устало отозвался король, – я знаю. Но ответ мой остается прежним, сэр Блэйс: у меня нет людей, которых я мог бы направить к вам.

– Я передам ваш ответ своему хозяину, – с расстановкой произнес сэр Блэйс. – Но могу уже сейчас сказать вам: он его не примет.

– Он примет его, – спокойно сказал астролог. – У него нет выбора.

– Выбор всегда есть, – возразил сэр Блэйс. Его слова зловеще прозвучали в тишине, и долгое время никто не произносил ни слова.

– Очень хорошо, – наконец проговорил король. – Вы пришли с просьбой о помощи, благородные ландграфы, но поскольку я не в силах дать вам то, что требуют ваши хозяева, я, пожалуй, отправлю им послание с надеждой и успокоением. Пока мы здесь болтаем, мой младший сын принц Руперт и сэр Чэмпион отправились к Верховному магу, который, возможно, вернется в Лесное королевство и поможет нам против тьмы.

– Вы надеетесь вернуть его назад? – тихо спросил сэр Блэйс. – После того как изгнали его?

– Отчаянная ситуация требует отчаянных средств, – ответил король. – Я решил также извлечь из арсенала Куртану.[3]

Долгое время все молчали, застыв, словно мраморные изваяния, а потом королевский двор превратился в бедлам. Придворные все разом заорали, принялись ругаться, отчаянно пытаясь перекричать один другого. Те, что стояли ближе к трону, в негодовании пробирались вперед, но им пришлось отступить перед обнажившей клинки стражей.

Джулия недоуменно смотрела на эту огромную перепуганную толпу, которая звалась королевским двором. Джулия повернулась к Харальду, который, казалось, смутился не меньше принцессы.

– Харальд, что здесь происходит? – Стоял такой гвалт, что Джулии пришлось проорать это на ухо принцу. Но он все равно ничего не расслышал. Она вопрошающе взглянула на него, но лицо принца вновь превратилось в бесстрастную маску. И лишь побелевшие костяшки пальцев на рукоятке кинжала выдавали его волнение.

– Довольно! – прогремел голос астролога, и вдруг вокруг него загорелось пламя. Густые клубы дыма поднялись к потолку. Черный, как ночь, плащ Томаса Грея развевался подобно распростертым крыльям, а его глаза в этот момент, казалось, видели нечто чудовищное. Всепроникающая тишина, нарушаемая лишь треском пляшущего возле астролога огня, воцарилась в зале. Астролог оглядел угомонившихся придворных и мрачно улыбнулся. Языки пламени стали бледнеть, а потом и вовсе исчезли, а Томас Грей обрел свой обычный вид.

– Благодарю вас, сэр астролог, – спокойно произнес король Иоанн. – А теперь слушайте внимательно, благородные дамы и господа. Я не потерплю подобного хаоса при своем дворе. Еще раз устроите сумасшедший дом, и мой палач с лихвой отработает свое жалованье. Надеюсь, вы меня поняли.

Один за другим придворные опустились на колени и склонили головы пред своим королем, их примеру последовала стража и даже сам астролог. Только два человека остались стоять: ландграфы серебра и золота. Когда взгляд короля упал на сэра Гиллема, тот затрепетал. Однако, несмотря на то что он не посмел посмотреть королю в глаза, он так и не преклонил колени. А на сэра Блэйса король Иоанн предпочел вовсе не глядеть: слишком уж хорошо они знали друг друга.

Было время, когда сэр Блэйс отдал бы жизнь за своего короля и зарезал любого, кто усомнился бы в этом. Отказ поклониться фактически означал объявление войны. Король переключил внимание на сэра Гиллема и помрачнел. «Напуганный почти до потери рассудка, этот человек все же открыто не повинуется мне. Почему?» Король Иоанн устало вздохнул. Он знал почему. Как ни боится сэр Гиллем, Куртана страшит его еще больше.

«Но мне придется так поступить, – упрямо подумал король Иоанн. – Это необходимо».

Море склоненных голов не произвело на короля ни малейшего впечатления. «Они склонились потому, что боятся магии астролога, а не потому, что преданы мне. – Король угрюмо улыбнулся. – Если нельзя рассчитывать на преданность, придется сделать ставку на страх. Перед лицом тьмы, которая подбирается все ближе и ближе, я не могу позволить себе быть разборчивым в средствах».

– Встаньте! – наконец прорычал он, придворные неловко поднялись. Недовольный ропот пронесся по их рядам, но тут же все стихло под мрачным взором короля. Он перевел глаза на сэра Блэйса. Тот спокойно встретил взгляд монарха.

– Итак, благородный ландграф, вы возражаете против того, чтобы я извлек Куртану?

– Вот уже более четырех веков Меч принуждения находится под запретом, – холодно произнес сэр Блэйс.

– С тех пор ситуация изменилась, – заметил король. – Тьму надо остановить, а поскольку мы не можем надеяться сделать это силой нашей армии…

– Куртана запрещена! – настаивал сэр Блэйс. – Король правит с согласия своего народа, а не потому, что у него есть волшебный меч, который принуждает людей повиноваться. Мы уже видели, как ваш астролог пользуется своей властью. Несмотря на свою вину, сэр Бедивер был воином, он сражался и проливал за вас кровь во многих кампаниях. А ваш колдун обошелся с ним как с бешеным псом! И вы считаете, что бароны смирятся?

– Когда король обладает Куртаной, бароны делают то, что им велят, – тихо произнес астролог.

Долгое время никто не произносил ни слова.

– Ваше величество! – раздался звучный голос из толпы придворных, и король тихо застонал.

– Что вам, лорд Дариус?

– С вашего позволения, сир. Я думаю, у меня есть компромиссное решение, которое может удовлетворить и вас, и благородных ландграфов.

– Очень хорошо, лорд Дариус, приблизьтесь. Но если этот компромисс сродни вашей предыдущей блестящей идее, то вам лучше оставаться на месте.

Военный министр тем не менее пробрался вперед. Он остановился между ландграфами и королем и поклонился им всем. Король Иоанн нетерпеливо ждал.

– Итак, лорд Дариус?

– Мне кажется, ваше величество, что сэр Блэйс и сэр Гиллем главным образом озабочены не тем, что Куртана вновь увидит свет, а тем, как вы ею воспользуетесь. Если бы вы могли хотя бы немного объяснить вашу стратегию…

– Король не обязан ничего объяснять, – вмешался астролог. – Верноподданные повинуются, не задавая вопросов.

– Конечно-конечно, – быстро согласился лорд Дариус. – Просто я хочу прояснить ситуацию, и не более того.

– Это разумная просьба, – мягко произнес король. – Тем более если это поможет успокоить сэра Блэйса… – Он взглянул на ландграфа, и тот нехотя кивнул. – Очень хорошо. Как уже указывал сэр Блэйс, природа Куртаны состоит в том, чтобы вызывать повиновение. Я предполагаю направить ее власть против демонов и силой заставить их вернуться во тьму, из которой они явились. Мне кажется, это достаточно простое решение проблемы.

– Я бы даже сказал – элегантное в своей простоте, – льстиво улыбнулся лорд Дариус. – Вы не согласны, сэр Блэйс?

– Это может сработать, – неохотно признался сэр Блэйс, – если только Куртана может воздействовать на нелюдей. Насколько я знаю, никто раньше не пытался этого сделать. Но даже если это сработает, что будет с мечом после победы над демонами?

– После этого меч вернется в арсенал, – сказал король.

– В самом деле, в самом деле, – залепетал лорд Дариус, улыбаясь, кивая и хлопая короткими толстыми ручками по своему обширному брюху. – Однако боюсь, что благородные ландграфы потребуют более конкретных доказательств намерений вашего величества.

– Как вы смеете? – проревел астролог, делая шаг вперед.

Лорд Дариус побледнел, однако не сдвинулся с места.

– Ваше величество…

– Пусть говорит, – сказал король, и астролог снова занял свою позицию возле трона.

Лорд Дариус благодарно поклонился.

– В конце концов, ваше величество, меч – это всего лишь меч. Но поскольку вы пообещали, что им никогда больше не воспользуются, вот что я осмелюсь предложить. Как только угроза будет устранена, Куртану следует прилюдно расплавить и уничтожить. Раз и навсегда.

Король нахмурился в раздумье.

– Чутье подсказывает мне сказать «нет». Этот меч на протяжении многих поколений принадлежал моему роду, он может пригодиться и в будущем… Однако мне понятна ваша точка зрения. Куртана – слишком опасное оружие, чтобы его можно было доверить кому угодно. Удовлетворит ли такой ответ баронов, сэр Блэйс?

– Возможно, – осторожно ответил сэр Блэйс, – но я говорю только от имени людей золота.

– За золотом всегда следуют серебро и медь. Разве не так, сэр Гиллем? – холодно улыбнулся король Иоанн.

Серебряный ландграф медленно склонил голову.

– Я уверен, мои хозяева сочтут это решение разумным, ваше величество.

– Тогда я обдумаю его, – произнес король Иоанн. – Вы получите мой ответ завтра до вашего отъезда.

Сэр Блэйс кивнул, сохраняя бесстрастное выражение на лице.

– Благодарю вас, сир. С вашего позволения мы с сэром Гиллемом удалимся в свои покои. Сегодня был трудный день.

– Что ж, – ответил король. – Вы свободны, мои доблестные ландграфы.

Сэр Гиллем и сэр Блэйс поклонились и покинули зал. Придворные глядели им вслед, тихо перешептываясь друг с другом.

– Прежде чем я отпущу вас, – обратился король к придворным, – я желал бы выполнить весьма приятную миссию. Принцесса Джулия…

– А, наконец-то вы вспомнили обо мне, – фыркнула Джулия. – А то я начала было думать, что я – невидимка.

– Джулия, дорогая, я всегда помню о вас, – сказал король. – Харальд! Я надеюсь, ты не заставил принцессу скучать?

– О нет, – отозвался Харальд. – Она научилась играть в крестики и нолики. Еще немного тренировки, и Джулия сможет выигрывать у меня не мошенничая.

Джулия ткнула его в ляжку кинжалом и рассмеялась, поскольку принц подпрыгнул от неожиданности.

– Если ты все сказал, – промолвил король, – то у меня есть объявление.

– Валяйте, – поощрила его Джулия. Король тихонько вздохнул, а потом оглядел собравшихся.

– Дамы и господа, сегодня я объявляю о помолвке моего старшего сына Харальда и принцессы Джулии из Королевства под горой. Я желаю им большого счастья и благополучия.

Джулия в ту же секунду вскочила на ноги.

– Я не выйду замуж за Харальда.

– Нет, выйдете: ведь я только что объявил об этом, – возразил король.

– Тогда вы можете и опровергнуть свои слова, черт побери!

– Принцесса, – невозмутимо произнес король, – при вашем желании или без оного, что бы вы ни говорили и что бы ни делали, ваша свадьба состоится через четыре недели, считая с сегодняшнего дня. Харальд – прекрасный молодой человек. Я уверен, что с ним вы будете счастливы.

– Скорее я покончу с собой!

– Нет, этого ты не сделаешь, – заявил астролог. – У тебя, девочка, крепкая закваска.

Джулия сердито посмотрела на него, а потом повернулась ко всем спиной. Слезы застилали ей глаза.

– Посмотрим, – всхлипывая, пробормотала она. – Поглядим…

Король Иоанн не обратил внимания на ее слова.

– Дамы и господа, вы свободны.

Придворные с поклонами удалились. Король подал знак, и гвардейцы со стражей вышли следом. Джулия подняла глаза и увидела стоявшего перед ней Харальда. У нее не было даже сил ударить его.

– Чего тебе надо? – утомленно спросила она.

– Джулия… – замялся Харальд. – Ты и в самом деле любишь Руперта?

Джулия медленно покачала головой:

– Не знаю. Наверное. А что? Харальд пожал плечами.

– Слушай, Джулия: эта свадьба была спланирована давно, хотим мы этого или нет. Я не жду, что ты полюбишь меня, но неужели я и вправду так уж плох. Я ведь не людоед, ты же знаешь. – Он ожидал, что принцесса хотя бы улыбнется, но Джулия не сделала этого. Харальд вздохнул. – Так или иначе, Джулия, ты станешь моей женой. Постарайся свыкнуться с этой мыслью. Позже мы еще поговорим об этом.

Джулия посмотрела ему вслед. В голове у нее проносились планы побега, один отчаяннее другого. «Даже если я сумею покинуть дворец, мне все равно некуда идти. Лесное королевство кишит демонами. Вот если бы у дракона хватило сил пойти со мной… Но его раны все еще болят, и он целыми днями спит. – Джулия тихонько выругалась, понимая, что не может уйти и бросить дракона. И Руперта. Вот что главное. Джулия нахмурилась. – В любом случае во всем виноват Руперт. Если бы он не притащил меня в этот замок и не оставил здесь, чтобы снова пойти геройствовать, а потом дать себя убить…»

Джулия вонзила ногти в ладони. «Не стану плакать перед королем, не стану унижаться. – Она открыла глаза и невидящим взглядом уставилась на опустевший зал. Где бы ты ни был, Руперт, береги себя. И побыстрее возвращайся».

Король Иоанн видел, как принцесса уходит, и тихо восхищался ее спокойствием и осанкой. Он выждал, пока за нею закрылись двери, и устало откинулся на троне.

– Похоже, это самое длинное совещание, которое ты когда-либо проводил, – заметил астролог, осторожно опускаясь на верхнюю ступеньку.

– Верно, – отозвался король. – Этот проклятый трон с каждым днем делается все неудобнее.

– Но ты, по крайней мере, хоть сидишь, – сухо отозвался астролог. – Я же все эти десять часов стоял на ногах. У меня смертельно болит спина.

Король сочувственно хмыкнул:

– Мы становимся старыми, Томас.

– Говори за себя, – возразил астролог, а король расхохотался.

Некоторое время они сидели в гробовой тишине, наблюдая, как сгущаются тени за окнами. Свет пробивался через великолепные витражи, в его лучах лениво кружила золотистая пыль. Король задумчиво подергал свою седую клочковатую бороду и поглядел на астролога.

– Здорово ты разделался с этими ландграфами, Томас.

– Спасибо тебе, Иоанн. Думаю, неплохо получилось.

– А надо ли было заставлять Бедивера ползать?

Томас Грей нахмурился:

– Послушай, Иоанн: этот человек – убийца. Бароны знали об этом, когда посылали его сюда.

– Знаю, – лаконично ответил король. – Но все равно, не надо никого заставлять так унижаться. Я чувствовал себя… отвратительно.

– Слушай, Иоанн. Единственное, чем мы можем сдержать баронов, – это заставить их бояться нас больше, чем тьмы. И как же я, скажи на милость, мог запугать их, если бы не воспользовался своей властью? Я не навредил этому человеку, Иоанн. Я заставил его сделать то, что он обязан сделать.

– А молния?

– По большей части это просто иллюзия. У меня достало сил, чтобы этот негодный лорд свалился без чувств, и все.

– Ты упускаешь главное, Томас. Основная причина, почему я решил извлечь Куртану, заключается в том, чтобы доказать баронам, что мы не беззащитны перед тьмой. А после того что ты сделал с сэром Бедивером, никто не станет, черт побери, волноваться из-за демонов, бароны будут беспокоиться лишь о том, применим ли мы Куртану против них или нет.

– Проклятье! – произнес Грей. – Прости меня, Иоанн, но я не думаю…

– Самое важное, Томас, заключается в другом. Если бароны заподозрят, что мы собираемся взять из арсенала не только Куртану, но также и другие волшебные мечи…

– Тогда возникнет открытый бунт. Но нам придется это сделать. Тьма наступает, и мы не можем позволить себе полагаться лишь на Верховного мага. Мы даже не уверены, что он придет.

– Он придет, – сказал король. – Ты же знаешь, что он придет.

Наступила неловкая пауза. Грей неуверенно прокашлялся.

– Я понимаю, что ты чувствуешь по отношению к нему, Иоанн. Но он нам нужен.

– Знаю.

– Может, он изменился? Ведь прошло много лет.

– Я не хочу об этом говорить!

Томас Грей поглядел в лицо старого друга и отвернулся, будучи не в силах видеть застарелый гнев, горечь и печаль, которые он прочитал в глазах короля.

– Расскажи мне о волшебных клинках, – попросил король Иоанн. – Много лет прошло с тех пор, как я читал о них в старинных книгах.

– Когда-то существовало шесть волшебных мечей, – тихо ответил астролог. – Но у нас осталось только три – «Яркая вспышка», «Волчья погибель» и «Скалолом». Никто не осмеливался вынуть их из ножен в течение многих веков.

– А они действительно настолько могущественны, как о них рассказывают легенды?

Грей пожал плечами:

– Скорее всего, да. Каждая книга, которая мне попадалась, содержит множество тому подтверждений.

– Может быть, – проворчал король. – Но эти мечи вместе с Куртаной по-прежнему лежат в старом арсенале. А старый арсенал находится в южном крыле. А южное крыло мы не можем отыскать с тех пор, как потеряли его тридцать два года назад!

– Сенешаль говорит, что его можно отыскать, – спокойно произнес Грей. – Лучше его никто не знает замка, и я верю его словам.

– Да, возможно, – согласился король. Он почесал бороду и устало вздохнул. – Временами, Томас, я начинаю сомневаться в твоем звании астролога. А нам сейчас не помешало бы заглянуть в будущее.

Грей рассмеялся:

– Сожалею, Иоанн, но мое звание – не более чем наследство от наших суеверных предков. В сущности, я простой астроном. Покажи мне бараньи внутренности, и я смогу предсказать только, что за суп из них получится.

Король улыбнулся и с трудом поднялся:

– Мне пора. Я чертовски устал за эти дни.

– Ты слишком много работал. Пора бы переложить на Харальда часть забот. Он в таком возрасте, что легко справится с повседневными делами.

– Нет, – кратко ответил король. – Он еще не готов.

– Не откладывай, Иоанн. Мы не всегда будем рядом и не всегда сможем направлять его, ведь нас уже поджимает время.

– Ну, по сравнению со мной ты просто мальчишка! – Король засмеялся и начал медленно спускаться со ступеней трона, опираясь на предложенную астрологом руку. – Спасибо, Томас. Обо всем остальном мы поговорим завтра.

– Ты мог бы уже стать королем, Харальд, – сказал лорд Дариус.

– Я буду королем, – ответил Харальд. – Я – старший сын. Когда-нибудь все Лесное королевство станет моим.

– Ты можешь оказаться королем без королевства, если будешь ждать, пока унаследуешь трон.

– Но это же измена!

– Да, – весело подтвердил лорд Дариус. – Так оно и есть.

Они рассмеялись и осушили свои кубки. Харальд кивнул, одобряя качество вина, а леди Сесилия грациозно наклонилась и вновь наполнила его бокал до краев. Принц улыбкой поблагодарил ее, поуютнее устроился в кресле и оглядел апартаменты Дариуса. Зная понаслышке об образе жизни министра, Харальд ожидал увидеть пышные, роскошные покои, мягкие ковры и богатые гобелены. Вместо этого он обнаружил тихую, мрачную, почти строгую комнату, пол и стены которой были отделаны простым полированным деревом. Одна стена была целиком занята громадным книжным шкафом. На полках тесными рядами стояли трактаты о политике, истории и магии. Харальд задумчиво поднял бровь. «Кажется, этот военный министр не так прост, как кажется на первый взгляд». Принц потягивал вино и рассматривал лорда Дариуса поверх бокала. В лице этого коренастого человека присутствовало какое-то изначальное уродство, которого не могли скрыть ни тщательный макияж, ни выщипанные брови, ни прилизанные волосы. А когда он сбросил носимую на людях маску, в его лице появились бескомпромиссность и холодная решимость.

«Этот человек опасен, – подумал Харальд. – Он амбициозен и безжалостен. Неплохое сочетание в любой области, и особенно в политике. Возможно, он мнит себя делателем королей?»

Он обратил внимание на жену лорда Дариуса, леди Сесилию. Ее волосы красиво ниспадали на алебастровые плечи, подчеркивая нежные черты лица. Темные глаза и пухлые губки были необыкновенно чувственны. Она приоделась, сменив свое придворное платье на простое шелковое одеяние, которое дразнящими короткими вспышками открывало ее бедра всякий раз, когда она вставала из-за стола.

«Соблазнительна, – подумал Харальд. – И не особенно смущается, несмотря на присутствие мужа». И уже не в первый раз Харальд спрашивал себя, что нашли друг в друге Дариус и Сесилия. «Они, без сомнения, представляют собой грозный политический альянс. А ее шашни с молоденькими гвардейцами – наверняка не пустой слух. Дариус, конечно, об этом знает, но помалкивает. Ему лишь бы завоевать мир».

– Итак, господин министр, – наконец произнес принц. – Чего именно вы хотите от меня?

Дариус улыбнулся и неторопливо отхлебнул вина.

– Пока немногого, ваше высочество. Но будьте уверены, что мои друзья от всего сердца пекутся о ваших интересах.

– В самом деле? – спросил Харальд. – Удивительно! А у меня создалось впечатление, что ваши друзья пекутся об интересах Лесного королевства.

– Помогая вам, мы помогаем королевству, – ответил Дариус. – Ваш отец больше не может быть королем. Он отвернулся от баронов, оскорбил ландграфов на глазах у всего двора, а теперь угрожает извлечь Куртану! Он должен знать, что бароны не смирятся с этим. В сущности, он сам провоцирует бунт.

– Король нужен баронам, – спокойно заявил Харальд. – У них нет людей, чтобы противостоять Черному лесу, и они это понимают. Единственная их надежда – это армия. Только сильное войско способно отбросить тьму назад. В свою очередь, король дал понять баронам, что не нуждается в их поддержке. Принимая во внимание, конечно, что Куртана сможет воздействовать на нечеловеческий разум. Ничего удивительного, что бароны в смятении. Если меч не подействует, мы все попадем во власть тьмы. Если же Куртана поможет, то король Иоанн станет величайшим тираном, которого когда-либо знала история, и его малейший каприз будет законом. Однако если короля Иоанна свергнут, кто же станет командовать армией? Бароны не доверяют друг другу, поскольку любой из них может воспользоваться армией, чтобы самому стать королем. Итак, баронам нужен король, но не Иоанн Четвертый. И поэтому, лорд Дариус, вы попросили, чтобы я вас сегодня посетил, не так ли?

Дариус внимательно разглядывал принца.

– Вы проявляете острое понимание ситуации, ваше высочество. Я даже не думал, что вы так интересуетесь политикой: в прошлом, кажется, вас интересовали другие… занятия.

Харальд рассмеялся:

– Но мы ведь не всегда являемся тем, чем кажемся, разве не так, дружище? – Его голос вдруг утратил привычную вкрадчивость, лицо стало мрачным и решительным. – Я могу дурачиться, Дариус, но не стоит принимать меня за дурака.

– А для чего вам притворяться? – спросила леди Сесилия, очаровательно улыбаясь.

– Это обезоруживает людей, – ответил Харальд. – Они не видят во мне угрозы, пока не становится слишком поздно. И, кроме того, это меня забавляет.

Он расслабился, лицо его приобрело обычное любезное выражение, однако глаза оставались холодными. Дариус неуверенно улыбнулся, мысли его мешались, он силился найти верный ход.

– Ваш отец, без сомнения, управляет разумно, ваше высочество, но он – старый человек, уже не тот, что раньше. Он слишком прислушивается к своему астрологу и недостаточно – к тем придворным, чьей привилегией и обязанностью всегда было давать королю советы. И теперь, когда тьма уже собирается вокруг наших стен, мы не можем позволить себе иметь короля, играющего нашей жизнью и делающего ставку на волшебный меч, который, возможно, ничего и не решит. Если король не прислушивается к голосу разума, его надо заставить слушать.

– Не забывайте, сударь, вы говорите о моем отце, – тихо произнес Харальд. – И если только мне покажется, что вы угрожаете ему…

– Мы не угрожаем, – поспешно возразил Дариус. – О том, чтобы причинить королю какой-нибудь вред, не может быть и речи.

– Вам напомнить о сэре Бедивере?

– Это случайность, уверяю вас. Мы просто все забыли, каким неуравновешенным бывает этот человек.

Харальд холодно поглядел на него.

– Пожалуйста, поверьте мне, принц, – медленно произнес Дариус, – королю не причинят вреда. Мои товарищи и я питаем глубокое уважение к тому, чего он добился в прошлом. Просто мы чувствуем, что в его преклонном возрасте бремя королевской власти становится непосильным. Лесному королевству нужен более молодой и способный государь. Такой, как вы, принц Харальд. Принц улыбнулся.

– Мы можем рассчитывать на вашу поддержку? – спросил Дариус. Он чувствовал, как на лице у него выступает холодный пот, хотя в комнате было достаточно жарко. Принц, сидевший перед ним, оказался не тем человеком, которого он знал, – по крайней мере думал, что знает. И Дариус начал спрашивать себя, а не совершил ли он со своими друзьями ужасную ошибку. Одно только слово этого человека с холодными глазами – и множество голов покатится с залитой кровью плахи еще до наступления рассвета. Дариус заерзал на стуле, невольно нащупывая рукоятку отравленного кинжала, который носил в рукаве.

Харальд поднял пустой стакан. Леди Сесилия налила еще вина. Ее шелковое одеяние немного разошлось, и Харальд заметил соблазнительную ложбинку между ее грудей. Принц пригубил вино.

– Вы можете рассчитывать на мою поддержку, – наконец сказал он. – Я хочу быть королем и устал ждать.

Дариус с облегчением улыбнулся и убрал руку с кинжала.

– Не думаю, что вам придется долго ждать, ваше высочество.

– Хорошо, – сказал Харальд, потягивая вино. – А почему вы пришли ко мне, Дариус? Ведь Руперт наверняка был бы лучшим королем, чем я.

– За то время, что принц провел в Черном лесу, он изменился, – ответил Дариус. – Он стал сильным, волевым, более… независимым. Он всегда был предан королевству, но никогда не делал тайны из того факта, что этику ставит превыше политики. Это довольно наивно для принца и совершенно неприемлемо для короля. Кроме того, я не думаю, что мы с ним могли бы сработаться.

– К тому же он меня терпеть не может, – вставила леди Сесилия, надув губки.

Харальд отставил бокал и поднялся.

– В принципе я поддерживаю вас, Дариус, но дальше этого пока не пойду. Организуйте для меня встречу с вашими… друзьями, и я переговорю с ними. И если уж мне предстоит участвовать в заговоре, я должен знать, кто мои сообщники. Я должен знать всех.

– Очень хорошо, – произнес Дариус – Я сообщу вам, когда мы будем готовы.

– И поторопитесь, – предупредил Харальд. – Пусть это будет как можно скорее.

– Разумеется, принц, – заверил его Дариус, и Харальд ушел. Дариус налил себе еще вина и с удивлением заметил, что руки у него трясутся.

– Наглый щенок, – прорычал он. – Он должен быть благодарным за ту возможность, которую мы ему предоставляем.

– Королей никогда не отличало чувство благодарности, – заметила леди Сесилия. – Ничего, обкатается. Он молод, жаден и далеко не так умен, каким пытается выставить себя в наших глазах.

– Не стоит недооценивать его, – заметил сэр Блэйс, выходя из-за книжного шкафа, который повернулся, открывая потайной проход. За ним появились сэр Гиллем и сэр Бедивер.

– Нечего волноваться по поводу Харальда, – сказал Дариус. – Он хочет быть королем, а мы – его единственная надежда.

– Утром я, возможно, и согласился бы с вами, – глубокомысленно заявил сэр Блэйс, погружаясь в кресло, стоявшее напротив Дариуса. – А теперь не уверен. Прежнего Харальда мы смогли бы прибрать к рукам. А этого – не знаю. Наверняка он понял, что, как только мы посадим его на престол, он станет для баронов не более чем пешкой.

– Без сомнения, он это понял, – благодушно подтвердил лорд Дариус, складывая толстые руки на животе. – Но что он может сделать? Если он выдаст нас, то потеряет шанс стать королем. А другого у него может и не быть. Но как только мы посадим его на престол, он очень быстро обнаружит, что мы нужны ему больше чем когда-либо. Ведь к тому времени вернется принц Руперт вместе с Чэмпионом и Верховным магом. Нет, господа, Харальд нуждается в нас и понимает это. А если мы все сделаем правильно, он будет всегда в нас нуждаться.

– Меня беспокоит Верховный маг, – сказал Блэйс. – Что, если он и Чэмпион решат свергнуть Харальда в пользу Руперта?

– Насколько я помню Верховного мага, его совершенно не волнует, кто сидит на троне, пока сидящий на нем будет делать то, что ему прикажет маг. Он никогда особенно не интересовался политикой.

– А Руперт и Чэмпион?

– Чэмпион всегда был предан Харальду, – медленно произнес Дариус. – И никогда особенно не любил Руперта. Не думаю, что с Чэмпионом возникнут какие-то трудности. Скажу больше: если его как следует умаслить, он устранит Руперта не моргнув глазом.

Он поднял глаза и увидел, что сэр Гиллем и сэр Бедивер продолжают стоять.

– Садитесь же, господа, а то я чувствую себя неловко.

Гиллем кивнул и присел на краешек ближайшего кресла. Он улыбнулся Дариусу и Сесилии, словно принося извинения за свое присутствие, и при этом постоянно нервозно мигал своими бледно-голубыми глазами. Бедивер стоял по стойке «смирно», как на параде, держа спину прямо, а руку – на рукоятке меча. Он даже не шевельнулся в ответ на предложение сесть. Дариус внимательно рассматривал его. Бедивер заменил свои поврежденные кольчугу и камзол, и, если бы не легкая бледность, на его лице не осталось никаких следов перенесенных от рук астролога страданий. И все же, несмотря на внешнее спокойствие, он был не более расслаблен, чем кошка, стерегущая мышь. В этом человеке была какая-то грозная настороженность, словно он ждал очередного приказа кого-нибудь убить. «Кто знает, – подумал Дариус, – может, так оно и есть».

Блэйс смахнул с рукава прилипшую паутину.

– Вы должны что-то сделать с вашим тайником, Дариус: слышимость плохая, стены грязные.

– И жуткие сквозняки, – с раздражением вставил сэр Гиллем. – Ничего удивительного, что я простудился, пока мы там сидели. Но все же что за странный тайник? Туннель, в котором мы находились, похоже, тянется на многие мили.

– Так оно и есть, – подтвердил Дариус. – Это часть воздуховода. – Он вздохнул, взглянув на озадаченные лица ландграфов, и решил, что ему лучше объясниться, хотя бы ради того, чтобы сохранить хорошие отношения. – Сэр Гиллем, вы, наверное, уже заметили, что мои комнаты, так же как и большинство комнат в замке, не имеют окон. Тем не менее жизненно важно, чтобы воздух циркулировал по замку. Многие туннели и отдушины, устроенные внутри стен, предназначены для того, чтобы втягивать свежий воздух снаружи и вытягивать грязный. В течение долгих лет я исследовал и наносил на карту бесконечные мили воздуховодов внутри замка. И не раз это сослужило мне добрую службу, когда возникала необходимость…

– Я думаю, это гораздо лучше, чем подслушивать у замочных скважин, – угрюмо произнес сэр Блэйс.

Дариус любезно улыбнулся.

– Кроме того, сэр Блэйс, вы должны признать, что воздуховоды в случае чего послужат для нас отличным средством для отступления.

– Возможно, – сказал Блэйс. – Но вы бы лучше занялись дверью книжного шкафа, она слишком медленно открывается. В случае опасности от этой проклятой двери не будет толку.

Дариус пожал плечами:

– Противовесы очень старые, а я не силен делать ремонт.

– А как насчет переселения? – внезапно спросил Блэйс. – Что вы на это скажете?

– Я живу здесь уже пятнадцать лет, – спокойно произнес Дариус. – Никто не знает о тайне книжного шкафа, кроме меня и вас.

– Переселение? – нахмурившись, переспросил Гиллем. – Какое переселение?

– Я вам позже скажу, – отмахнулся Блэйс. – А теперь, Дариус…

– Я хочу знать сейчас! – взорвался Гиллем.

Дариус поглядел на Блэйса, ожидая, что тот поставит Гиллема на место, однако, к удивлению министра, Блэйс, подавив раздражение, коротко кивнул Гиллему в знак согласия.

– Я хочу вам напомнить, – терпеливо сказал Блэйс, – что внутри замок намного больше, чем кажется снаружи, и это создает определенные проблемы для его обитателей. Одна из них – нехватка окон и свежего воздуха. Другая состоит в том, что из-за огромного количества простенков здесь бывают сильные перепады температуры. Толстые каменные стены сохраняют тепло, поэтому внутренние комнаты – всегда самые теплые. Таким образом, летом король и приближенные живут во внешних комнатах, где более прохладно. А когда приходит зима, они перебираются в центр замка, где теплее. Те, кто не принадлежит к высшим слоям общества, живут, так сказать, «обратным способом». Остальные же вовсе не переселяются, как Дариус. Теперь вам все ясно, сэр Гиллем?

– Все это слишком сложно, – заметил Гиллем.

– Так и есть, – подтвердил Дариус. – Вот почему так важно точно установить время нашего выступления. В самый разгар миграции общая суматоха будет нам только на руку.

– Благодарю вас, – вежливо произнес сэр Гиллем. – Я понял.

– А теперь давайте займемся делом, – с усилием произнес Дариус. – Нам очень многое предстоит обсудить.

– Например? – спросил Блэйс. – Нам было приказано публично оскорбить короля и заставить заговорить принца Харальда. Это мы сделали. И теперь чем раньше мы уберемся отсюда, тем лучше.

– Нам также было приказано действовать тайно! – выпалил Гиллем, слегка покраснев. – Но из-за глупости Бедивера король намеревается вытащить Куртану!

– Он сделал бы это в любом случае, – сказал Блэйс.

– Необязательно! Мы могли бы отговорить его от этого! – Гиллем затряс головой. – Если король согласится уничтожить Куртану, мы еще сможем повернуть ситуацию в свою пользу.

– Вы что, и вправду думаете, что король может отказаться от Куртаны? – недоверчиво спросил Блэйс.

– Не знаю. Возможно. Если мы сумеем удержать на привязи этого дурачка Харальда, то, вероятно…

– Прекратите ныть! – вскричал вдруг Бедивер и повернулся к Гиллему. Глаза Бедивера горели безумием. Гиллем почувствовал, что бледнеет, руки его задрожали, во рту внезапно пересохло. Бедивер холодно улыбнулся, а затем снова принялся всматриваться вдаль, словно видя там нечто такое, что мог разглядеть только он один.

С минуту Дариус молча изучал Бедивера, а потом отнял руку от отравленного кинжала. И тихо вздохнул. «Бешеные псы хороши только на поле битвы».

– А встреча, которой желает Харальд? – вдруг спросил Блэйс, нарушая молчание. – Она возможна?

– Полагаю, да, – ответил Дариус. – Но это чертовски большой риск. Мне не нравится, что мы соберемся все вместе, в одной комнате: если кто-нибудь предаст нас…

– Вы можете выставить стражу. Она проследит, чтоб нам никто не помешал.

Дариус спокойно вздохнул.

– Очень хорошо. Но мне все равно это не нравится.

– Нравится не нравится – что за бабьи нюни? – оборвал его Блэйс – Надо делать, что положено!

Все замолчали.

– Желает кто-нибудь вина? – спросила леди Сесилия.

Блэйс и Гиллем отказались. Бедивер не пошевелился.

– Я полагаю, король Иоанн должен умереть? – медленно спросил Блэйс, и все посмотрели на него.

– Вы же знаете, что да, – отозвался Дариус. – Пока король жив, он для нас опасен. Он должен умереть.

– Но если Харальд хотя бы заподозрит…

– Он не заподозрит, – отмахнулся Дариус – Король Иоанн будет убит в первые же минуты, Харальд не успеет опомниться. Удар нанесет Бедивер, причем таким образом, чтобы бросить подозрение на астролога.

Бедивер шевельнулся:

– Грея мне тоже убить?

– Посмотрим, – сказал Дариус, а Блэйс усмехнулся по себя.

– Я много лет знал Иоанна, – сказал Блэйс. – Он был неплохим королем, насколько это вообще можно сказать о королях.

– Как считают наши хозяева, – вмешался Гиллем, – хороший король – тот, кто подчиняется баронам.

– Времена изменились, – мрачно заметил Блэйс – И мы изменились с ними вместе. – Он покачал головой и откинулся на спинку кресла.

– Иоанн должен умереть, – провозгласил Гиллем. – По большому счету мы делаем это для его же пользы.

– Согласен, – сказал Блэйс. – Угрожая извлечь Куртану, Иоанн угрожает моим хозяевам. Я не могу это допустить.

– Никто не может, – согласился с ним Гиллем.

– Хотя мне его жаль, – промолвил Блэйс – Мне всегда нравился Иоанн.

– Он должен умереть, – произнес Дариус. При этом в голосе его было столько горечи, что все три ландграфа поглядели на него.

– А что вы-то, собственно, имеете против Иоанна? – спросил Блэйс. – Ваши друзья-предатели – их я еще могу понять – идут на это ради власти, денег, чтобы свести старые счеты. Но вы-то…

– Мы все здесь патриоты, – холодно произнес Дариус.

Блэйс улыбнулся:

– Ну, нет. Вы ввязались в это по собственным соображениям.

– Если это и так, то это мое дело, а не ваше. Бедивер вытащил меч и приставил острие к горлу Дариуса.

– Вы что-то утаиваете от нас, – неприятно улыбаясь, сказал Блэйс. – Разве мы можем с этим смириться?

– Нам нужны такие патриоты, которые гарантируют, что Харальд будет под пятой, – произнес Гиллем. – Но именно вы нам не очень-то нужны. Сказать по правде, Дариус, вы всего лишь посредник, не более. Я тоже думаю, что вы должны рассказать нам о ваших «других соображениях».

Дариус стойко выдержал его взгляд. Бедивер слегка нажал мечом, и тоненькая струйка крови побежала у министра по шее. Блэйс и Гиллем обменялись взглядами, и Гиллем кивнул на перепуганную леди Сесилию. Блэйс схватил ее за волосы и резко откинул голову несчастной. Однако вопли Сесилии тут же умолкли, как только Гиллем поднес к ее горлу кинжал. Она было захныкала, но когда клинок надрезал ей кожу, прекратила.

– Ну? – спросил Блэйс.

– Я хотел отомстить, – произнес Дариус настолько тихо, что ландграфы не сразу разобрали, что он сказал. Блэйс знаком приказал Гиллему убрать кинжал и отпустил Сесилию. Бедивер отнял меч от горла Дариуса, однако в ножны его не убрал.

– Я никогда не хотел быть военным министром, – начал Дариус. – Я унаследовал этот пост от отца. Никого, черт побери, не волновало, как я думал распорядиться своей жизнью, никого не беспокоило, что у меня не было ни опыта, ни склонности к этой работе. Я хотел стать колдуном, у меня был к этому талант. Академия колдовства предлагала мне место, когда я был еще юношей. Однако король и мой отец не разрешили мне пойти в академию, и я стал военным министром.

Вначале я старался изо всех сил, но моего усердия было явно недостаточно. И тогда король, астролог и Чэмпион стали по очереди оскорблять меня и выставлять на посмешище.

Харальд, возможно, предоставит мне пост, который я пожелаю, но не только из-за этого я затеял заговор. Я жажду мести. Я мечтал о ней все эти годы унижений. Я хочу отомстить за все оскорбления, которые мне приходилось сносить. Я хочу видеть каждого, кто когда-либо смеялся надо мной, сломленным и униженным.

– Увидите, – заверил его Блэйс. – Увидите.

– Я хочу видеть, как умрет король! Бедивер мрачно хмыкнул и сунул меч в ножны.

Дариус слабо кивнул ему в знак благодарности, потом взял Сесилию за руку. Она опустилась на колени возле его кресла. Пятнышко крови окрасило высокий воротник ее платья. Блэйс поднялся.

– Не вижу необходимости в дальнейшей дискуссии. Лорд Дариус, организуйте встречу принца Харальда с нашими друзьями. Чем быстрее он примет нашу сторону, тем лучше. И удостоверьтесь, что присутствуют все. На этот раз мы отделим друзей от врагов. – Блэйс холодно улыбнулся. – Вряд ли мне нужно говорить вам, что делать, если кто-нибудь попытается выдать нас королю.

– Я позабочусь об этом, – сказал Дариус.

– Не сомневаюсь. Спокойной ночи, милорд и миледи. Желаю приятных сновидений.

Он слегка поклонился, потом повернулся и вышел. Гиллем и Бедивер вышли следом. Двери медленно закрылись за ними. Сесилия убедилась, что они ушли, а потом сделала непристойный жест в сторону двери.

– Они считают себя очень умными, – сказала она презрительно. – Когда Харальд займет трон, ты станешь вторым человеком в государстве.

Дариус погладил ее по руке.

– Пусть они пока думают, что делают нечто важное. Вреда от этого нет, зато бароны спокойны.

– А после?

– А после я представляю новому королю веские доказательства, кто на самом деле убил его отца…

Сесилия рассмеялась и захлопала в ладоши.

– А когда ландграфы будут дискредитированы, к кому еще он сможет обратиться за поддержкой, кроме нас? Дариус, дорогой мой, ты гений!

Дариус улыбнулся и отпил вина.

– Ты еще не затащила Харальда в свою постель?

– Еще нет.

Дариус приподнял выщипанную бровь.

– Ты теряешь квалификацию, дорогая!

– При дворе говорят, что он увлекся принцессой Джулией. Я подозреваю, что его раздразнило сопротивление женщины, которая постоянно говорит «нет». И все же он окажется в моей постели, даже если мне придется затащить его туда волоком. – Она задумалась. – Король Харальд! Звучит неплохо. А если направлять его будем мы, он станет великим государем.

– Мы берем на себя огромную ответственность, – тихо произнес Дариус. – А вдруг что-нибудь не получится…

– Дорогой мой Дариус, – пропела Сесилия. – Все будет хорошо. Ты же все так тщательно спланировал.

– Не знаю, – пробормотал министр. – Ни один план не бывает совершенным.

Сесилия вздохнула, поднялась и поцеловала Дариуса в лоб.

– Сегодня был тяжелый день, дорогой. Я устала и хочу спать.

– А как Грегори себя чувствует?

– После удара Джулии его мужское достоинство еще не восстановлено. Но с моей помощью он исцелится.

Дариус захихикал, и Сесилия с любовью улыбнулась ему.

– Дорогой Дариус, иногда я желала бы…

– Сожалею, – ответил Дариус. – Но ты же знаешь, что меня никогда не интересовали подобные вещи.

– Я просто подумала… Мы с тобой составляем неплохую команду, не так ли?

– Конечно, – подтвердил Дариус. – Ум и красота – это непобедимое сочетание. Доброй ночи, дорогая.

– Доброй ночи, – ответила Сесилия и поспешила на свидание.

Дариус тихо сидел в кресле, размышляя о встрече, которую он запланировал для принца Харальда. Предстояло много работы.

«Какого черта я здесь делаю?» – подумала Джулия, спускаясь вслед за Сенешалем в очередной тускло освещенный коридор. Но она знала ответ. Уже много дней она терзалась от безделья и безуспешно пыталась найти себе занятие. Так что экспедиция Сенешаля по поискам пропавшего южного крыла показалась ей небесным даром. Но они шли уже много часов, Джулия устала и уже начала думать, что Сенешаль нарочно водит ее по кругу.

Сенешаля же не обрадовало, когда принцесса навязалась ему в попутчицы. Джулия знала, что Сенешаль вообще редко чему-либо радуется. Он был высок, тощ и лыс, а на лице его постоянно сохранялось озабоченное выражение. Ему исполнилось тридцать пять лет, но он выглядел на двадцать лет старше, и это его мало трогало. Выцветший плащ его знавал лучшие времена, а башмаки имели такой вид, словно их не чистили годами. Он был суетлив, педантичен и постоянно пребывал в дурном настроении. Но Сенешаль являлся лучшим следопытом, и в замке все знали об этом.

Когда Джулия пришла к нему со своей просьбой, он стоял над большой и сложной картой, а двенадцать гвардейцев в полном вооружении, пытаясь выглядеть зловеще, нетерпеливо ждали его команды. Один из них заметил приближавшуюся Джулию и тронул Сенешаля за рукав. Тот поднял глаза и увидел принцессу. Лицо его вытянулось.

– Что вы хотите?

– Я пришла, чтобы присоединиться к вашей экспедиции, – с ангельской улыбкой ответила Джулия.

В ответ Сенешаль закатил глаза и воздел к потолку кулаки, потрясая ими.

– Мало того что карты безнадежно устарели. Мало того что мне дали на поиски только месяц. Мало того что мне дали двенадцать неандертальцев в кольчугах в качестве охраны! Так теперь еще и принцесса Джулия! Забудьте об этом! Я этого не допущу!

– Я знала, что вы обрадуетесь, – произнесла Джулия.

Сенешаль задумался, что предпочесть: апоплексический удар или сердечный приступ. Но в конце концов взял себя в руки:

– Ну почему я, принцесса? Замок большой, в нем сотни других людей, которым вы можете досаждать. Почему бы вам не пойти и не поприставать к кому-нибудь другому?

– Не будьте упрямцем, – ответила Джулия. – Я обещаю, что буду помогать вам и не стану путаться под ногами.

Сенешаль вздохнул:

– От вашей помощи бывают одни разрушения. – Тут он заметил, как чело Джулии окутали грозовые тучи. – Ну ладно. Только одно условие: держитесь ко мне поближе, не отходите самовольно и, пожалуйста, принцесса, не бейте никого, прежде чем не испытаете свой удар на мне.

– Конечно нет, – невинно произнесла Джулия. Сенешаль беспомощно смотрел на нее.

Джулия устало тащилась вслед за Сенешалем по тускло освещенному коридору. Сенешаль повернул направо. Джулия с интересом огляделась. Было очевидно, что по этому коридору в течение многих лет никто не ходил. Деревянные панели на стенах потрескались, густая паутина висела на пустых лампах. Сенешаль приказал остановиться, подождал, пока двое гвардейцев зажгут фонари, а потом снова повел свой отряд дальше по коридору. Джулия взяла в руки кинжал. Тусклый свет и тишина неприятно напомнили ей Черный лес.

Дальше коридор раздваивался. Сенешаль вновь остановился и сверился с картами. Джулия осторожно прошла вперед и принялась рассматривать оба ответвления. Левое, похоже, круто заворачивало и приводило к тому месту, откуда они пришли, в то время как правое ответвление вело в беспросветную тьму. «Черный лес далеко. А эта темнота не причинит мне вреда». Джулия стиснула рукоятку кинжала. Прошло уже много времени после ее пребывания в Черном лесу, но Джулия засыпала лишь при свете зажженной свечи. Долгая ночь оставила и на отважной принцессе свой отпечаток. Вдруг сердце ее подпрыгнуло: она поняла, что кто-то стоит позади нее. Джулия отпрянула назад и узнала Сенешаля.

– Куда идти? – спросила она с облегчением.

– Еще не знаю, – раздраженно ответил Сенешаль. – В соответствии с картами мы должны были пойти по левому ответвлению, но я нутром чувствую, что это неправильно. Нет, к черту карты: нам надо идти направо. Во тьму.

– Я так и знала, – прошептала Джулия.

– Что вы там бормочете? Меня это раздражает. Джулия не обиделась. Сокрушенный вид Сенешаля вызывал у нее жалость.

– А зачем мы ищем южное крыло, сэр Сенешаль?

– Затем, принцесса, что оно пропало тридцать два года назад. Его нет, хотя оно никуда не делось. Может, оно было не так красиво, как другие, но нам всем оно нравилось, и мы хотели бы вернуть его назад. Поэтому мы и отправились на поиски. А что нам еще оставалось делать? Закатить бал в ознаменование тридцатидвухлетнего юбилея потери крыла?

– Нет, сэр Сенешаль, – терпеливо произнесла Джулия. – Я хочу сказать, почему мы именно сейчас ищем его? Вы же обходились без него все эти годы.

– Ах! – воскликнул Сенешаль и настороженно посмотрел на Джулию. – Боюсь, если я вам этого не скажу, вы превратите мою жизнь в пытку.

– Ну, так говорите, – весело подбодрила его Джулия.

Сенешаль вздохнул, украдкой взглянул на гвардейцев и сделал знак Джулии, чтобы она наклонилась поближе к нему.

– Вообще-то это не секрет, но я бы предпочел, чтобы гвардейцы до поры до времени не знали, какую цель мы преследуем. Я уверен, что все они преданы королю, но… зачем испытывать судьбу?

– Ну же! – нетерпеливо сказала заинтригованная Джулия.

– Мы ищем южное крыло потому, что там находится старый арсенал, – тихо произнес Сенешаль.

Джулия недоуменно посмотрела на него:

– Вы полагаете, это мне о чем-нибудь говорит?

– Король собирается извлечь Куртану, – продолжал Сенешаль. – А Куртана находится в старом арсенале.

– Я поняла, – сказала Джулия. – Теперь я полностью на вашей стороне.

– Я очень рад, – ответил Сенешаль. – Вы хотели бы еще что-нибудь узнать?

– Да, – подтвердила Джулия. – Если эта Куртана настолько могущественна, как все говорят, то почему же никто раньше не пытался разыскать старый арсенал и не взять этот меч себе?

– Многие люди пытались сделать это.

– И что же с ними случилось?

– Никто из них не вернулся.

– Ужасно, – промолвила Джулия. – Но вы ничего мне не говорили об этом перед экспедицией.

– Я думал, вы и так знаете, – отозвался Сенешаль.

– Предположим, мы найдем старый арсенал, – сказала Джулия, – хотя мне это кажется маловероятным. А вы сможете узнать Куртану среди другого оружия?

Сенешаль посмотрел во тьму и мрачно улыбнулся.

– Куртана – это короткий меч, не более трех футов длиной, и у него нет острия. Несколько веков назад его называли Мечом милосердия. Во время каждой коронации он символизировал собой справедливость. А потом на престол взошел Яков Седьмой. Он взял Куртану и вставил в ее рукоятку колдовскую черную гемму, которая порабощала разум всякого, кто брался за меч. Легенда гласит, что этот камень дал королю Якову сам князь демонов. О тех днях сохранились весьма скудные записи. Это было время убийств и безумия, тогда-то Куртана и стала Мечом принуждения, символом тирании. Никто не вытаскивал этот меч из ножен со дня смерти короля Якова, но, как говорят, даже будучи в ножнах, этот меч обладает аурой крови, смерти и террора. Я никогда не видел Куртану, принцесса, но уверен, что узнаю ее.

Сенешаль отвернулся и посмотрел на ожидавших гвардейцев, которые настороженно вглядывались во тьму.

– А теперь, если у вас нет больше вопросов, принцесса, нам надо двигаться, прежде чем эти бездельники начнут вырезать свои инициалы на деревянных панелях.

И он решительно направился в темный коридор. «Ну и типчик, – подумала Джулия, торопливо шагая следом. – Много я слышала о храбрости и героизме, но это уж из ряда вон. Сначала он рассказывает мне жуткие истории о предыдущих поисковых партиях, которые не вернулись назад, а потом решительно устремляется во тьму, не считая нужным отправить туда сначала нескольких разведчиков».

Шаги идущих глухо отдавались от покрытых пылью стен, но даже этот негромкий звук казался зловещим в тихом коридоре. Гвардейцы, шедшие плотной группой, высоко держали фонари, однако тьма изо всех сил сопротивлялась этому облачку света. В постоянном мраке трудно было определить расстояние, и Джулия спрашивала себя: есть ли вообще у этого коридора конец или он тянется бесконечно? Пока они шли, все время слышался какой-то слабый, еле уловимый шорох, но как ни прислушивалась Джулия, она не могла определить, откуда он исходил. «Наверное, это крысы! – подумала она. – Через тридцать два года они, верно, думают, что это – их дом».

– Как же можно было потерять целое крыло? – спросила она Сенешаля больше для того, чтобы успокоиться от звука своего голоса, нежели для того, чтобы услышать ответ.

– Кажется, одно из заклинаний астролога оказалось неверным, – рассеянно ответил Сенешаль, изучая карту в свете фонаря. – Никто не знал наверняка, что он собирался сделать, а поскольку он до сих пор молчит, то, боюсь, мы никогда не выясним причины. Просто в один прекрасный миг все двери и коридоры, которые вели в южное крыло, внезапно… исчезли. Люди, которые находились в крыле, сумели выбраться, но туда уже никто не смог войти. Говорят, что там все же осталось несколько человек, но мы их больше не видели.

– Какой ужас, – произнесла Джулия, невольно содрогаясь.

– Не хотите знать ответа, не задавайте вопросов, – раздраженно заявил Сенешаль. – А теперь помолчите, пожалуйста, я пытаюсь сосредоточиться.

По мере того как отряд шел по коридору во тьму, воздух становился все более спертым. Джулии казалось, что слабый шорох постоянно слышится чуть дальше того места, куда достигал свет фонарей. Гвардейцы тоже услышали этот звук и один за другим вытащили мечи.

«Это всего лишь крысы», – уговаривала себя Джулия, однако воображение рисовало людей, наблюдавших за ними из темноты, мужчин и женщин, обезумевших от одиночества. Детей, никогда не знавших другого мира, кроме южного крыла. Джулия покрепче ухватилась за кинжал. «Даже крысы бывают смертельно опасными», – с вызовом подумала она.

И тут Джулия едва не упала, ибо пол сильно содрогнулся и ушел из-под ног. Стены коридора сблизились, а потом вернулись на прежние места. Джулия внезапно потеряла ориентацию и завертелась на месте. Тьма поглотила фонари. Джулия услышала в отдалении испуганные крики. Она знала, что надо двигаться, но каждый шаг давался ей с большим трудом. Все ее тело болело от усилий. Что-то мешало ей идти вперед. Некая сила пыталась вернуть ее назад, но Джулия не поддавалась. Это было не в ее стиле. И тут напор достиг апогея, однако Джулия чувствовала, что рядом с ней в темноте есть люди, которые помогают ей сопротивляться, и они вместе продвигались вперед. И тут вернулся свет, и мир снова стал устойчивым. Джулия опустилась на пол, тяжело дыша. Она чувствовала себя так, словно пробежала много миль. Но когда принцесса огляделась по сторонам, то обнаружила, что по-прежнему находится все в том же мрачном коридоре. Свет исходил от единственного фонаря, который держал склонившийся над нею солдат. Джулия понимала, что выглядит ужасно. Не лучше выглядел и гвардеец. Джулия помрачнела и оглянулась. Сенешаль стоял, прислонившись к стене. Но остальных одиннадцати бойцов охраны не было видно.

– Что случилось, черт побери? – спросила Джулия, пытаясь встать на ноги. – И где остальные?

– Южное крыло полно ловушек в виде пространственных барьеров, – задумчиво произнес Сенешаль. Он тщательно сложил карту и сунул ее в карман. – Предположительно они возникли, когда астролог неправильно произнес заклинание. – Он заглянул в коридор, однако в непроницаемой тьме ничего не смог увидеть. – Наши спутники, наверное, остались по другую сторону барьера. Что ж, это очень характерно: гвардии никогда нет рядом, когда она нужна.

Джулия подавила в себе вспышку схватить Сенешаля за плечи и хорошенько встряхнуть. Вместо этого она улыбнулась.

– Господин Сенешаль, мы ведь не можем оставить их там…

– О, они в полной безопасности: мы подберем их на обратном пути. Они сами виноваты. Мы прорвались сквозь барьер, потому что хотели этого и действовали заодно. Жаль, что нас всего трое, но ничего страшного. Мы пробрались в южное крыло, а это главное. Что ж, пойдемте, нет смысла стоять здесь.

С этими словами Сенешаль выхватил фонарь из рук гвардейца и пошел дальше, даже не оглянувшись и предоставив Джулии и гвардейцу догонять его. Джулия незаметно разглядывала гвардейца. Это был невысокий человек с плотной мускулистой фигурой и с мощными руками, похожий на великана с укороченным туловищем. На вид ему не исполнилось и сорока лет. Его широкое, грубое лицо обрамляли коротко остриженные волосы, настолько светлые, что казались почти белыми. Казалось, что он все время настороже. «Что бы ни случилось, этот не из тех, кого застанут врасплох».

– Меня зовут Бодин, – вдруг сказал гвардеец. – На случай, если вас это интересует.

– Извините, я, кажется, таращилась на вас, – ответила Джулия.

– Нет, принцесса, – заверил он. – Но от меня почти ничто не может скрыться.

– Продолжайте в том же духе, и мы, возможно, выберемся отсюда живыми, – сказала Джулия.

Они тихонько рассмеялись. Сенешаль вновь резко остановился, задумчиво поглядел на боковой поворот и углубился в него. Джулия и Бодин последовали за ним. Сенешаль вел их по коридорам, спускавшимся вниз, а потом по ступенькам вверх, они то входили, то выходили из затянутых паутиной дверей и проходов, пока наконец принцесса не потеряла ощущение времени и пространства. Джулию охватило странное чувство, будто она сама стоит на месте, а все остальное движется вокруг нее.

Бодин шагал рядом с ней, крадучись, как кот, постоянно высматривая, нет ли где-нибудь опасности. В любом другом месте такое поведение в высшей степени раздражало бы Джулию, но едва она вошла в южное крыло, ее не покидало чувство, что за ними кто-то наблюдает и подстерегает во тьме. Куда бы принцесса ни смотрела и как быстро ни поворачивала бы голову, она никого не видела, однако ощущение, что за ними следят, оставалось. Оно немилосердно терзало ее, наконец чувства ее пришли в полнейшее расстройство, и она чуть не издала отчаянный вопль. Она так сильно сжала рукоятку кинжала, что заболели пальцы. Джулия ругала себя на чем свет стоит, что имела глупость добровольно присоединиться к отряду Сенешаля. Она все время всматривалась в его спину и вдруг чуть не врезалась в нее, ибо Сенешаль в очередной раз резко остановился. Он постоял неподвижно, откинув назад голову, как охотничья собака, которая принюхивается к ускользающему запаху, а потом медленно опустил голову и повернулся к Джулии.

– Что-то тут не так, – тихо произнес он.

– Почему вы так решили? – спросила Джулия, пытаясь говорить спокойно.

– Точно не знаю. – Сенешаль огляделся и вздрогнул. – Какое бы заклинание ни произнес тогда астролог, однако оно было, черт побери, гораздо сильнее, чем он сам этого хотел. Оно еще живо, оно здесь, оно пропитало дерево и камень, оно висит в воздухе.

– Вы хотите сказать, нам угрожает опасность? – спросил Бодин, вытаскивая меч.

– Да. Нет. Не знаю! – Сенешаль горестно нахмурился и поглядел на Бодина и Джулию, словно ожидая услышать от них ответ, а потом повернулся к ним спиной. – Мы попусту тратим время. Сокровищница недалеко отсюда. Пойдемте. – И он уверенно направился в боковой коридор.

Больше всего Джулию донимала тишина. Ей казалось, царящее здесь безмолвие вбирает каждый звук, словно отметает любое вмешательство. Бодин методически проверял каждую дверь, каждый коридор, однако не находил признаков того, что за их отрядом наблюдают. И все же каким-то непостижимым образом само отсутствие этих признаков убеждало Джулию, что они здесь не одни. Все ее инстинкты кричали, предупреждая об опасности, о смертельной опасности, и она знала, что зло следит за ними и подстерегает во тьме. Слепой страх волной накатывал на принцессу, но она старалась не поддаваться ему. «Я испугаюсь позже, когда у меня будет на это время».

Вдруг коридор стал уже, стены стали надвигаться на них из темноты. Фонарь Сенешаля отбрасывал тусклый желтый свет на выцветшие гобелены и портреты мужчин и женщин, которых давно уже не было в живых. Внезапно он остановился перед красивой резной дверью и задумчиво нахмурился. Джулия бросила взгляд на Бодина, он сжимал в руке меч, однако не казалось, что он чем-то обеспокоен. Джулия уставилась на закрытую дверь и невольно содрогнулась. По ту сторону находилось нечто ужасное, она чувствовала это всеми фибрами души. Принцесса облизнула пересохшие губы и ухватилась за кинжал.

– Вы чего-то боитесь? – тихо спросил Бодин.

– Да, – лаконично ответила Джулия. – У меня нехорошее предчувствие.

– Это всего лишь тьма.

– Дело не в этом! Вы когда-нибудь прислушиваетесь к внутреннему голосу?

– Постоянно. Но чаще всего я доверяю ушам и глазам. Во всяком случае, я до сих пор не видел и не слышал здесь ничего такого. В этом крыле, кроме нас и нескольких пауков, никого нет.

Джулия упрямо покачала головой:

– Есть, Бодин. И мы все время приближаемся к нему.

– Если вы закончили препираться, – язвительно произнес Сенешаль, – то вам, вероятно, будет небезынтересно узнать, что мы уже почти у цели. Эта дверь ведет в южную башню, а в ней – главный вход в сокровищницу.

– Вы уверены? – нахмурилась Джулия.

– Конечно уверен!

– Тогда почему вы заставляете нас ждать?

– Потому что с дверью что-то не в порядке! – ответил Сенешаль. – Я знаю, что эта дверь ведет в южную башню, но… Меня не покидает чувство, что это не так!

– Вы хотите сказать, что мы заблудились? – спросила Джулия. Сердце у нее оборвалось.

– Нет, мы не заблудились! Просто я не совсем уверен, где мы.

– Ужасно, – заметил Бодин.

Сенешаль посмотрел на дверь и осторожно потянулся к ручке. Джулия напряглась и выставила перед собой кинжал. Сенешаль быстро взглянул на Джулию и Бодина и толкнул дверь. Дерево, по-видимому, ссохлось, замки проржавели, и она не открылась, но в образовавшиеся щели внезапно проник свет. Джулия и Сенешаль отпрянули назад, Бодин быстро встал между ними и дверью, а потом резко пнул ее ногой. Дверь медленно растворилась, и Бодин тихонько присвистнул, ибо в коридор потоком хлынул яркий дневной свет.

– Подойдите и взгляните, – медленно произнес он. – Вы не поверите своим глазам…

Джулия осторожно огляделась по сторонам, так как не могла еще избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. «Это все нервы», – сердито сказала себе Джулия и заглянула в проем. Она была тут же ослеплена ярким светом и зажмурилась, а потом до нее дошло, что она смотрит в бесконечное небо. Над ней проплывали облака, мягкие, влажные и пухлые. Они, казалось, находились так близко, что Джулия могла коснуться их рукой. Она подняла глаза… и едва не задохнулась. Там, за дверью, все было поставлено с ног на голову. Джулия не боялась высоты, но перевернутый вверх дном мир бросал вызов обычному порядку вещей, и это глубоко потрясло ее.

– Интересно, – наконец произнесла она, заставляя себя поглядеть на землю.

– Не правда ли? – отозвался Сенешаль, и Джулия с удивлением отметила, что он не только спокойно смотрит то вверх, то вниз, но даже улыбается. – Это обычный вид из южной башни, принцесса, или, по крайней мере, оттуда, где она раньше находилась. Если вы посмотрите вверх, то увидите водяной ров. Замечательно! Совершенно замечательно. И знаете ли, это не иллюзия: каким-то образом за этой дверью перевернуто все пространство. Полагаю, если кто-нибудь войдет в эту дверь, то он скорее упадет вверх, а не вниз.

– Только после вас, – сказала Джулия, и Сенешаль рассмеялся. Бодин же смотрел вверх, на землю, и хмурился.

– Но если башня исчезла, – медленно проговорила Джулия, – то почему этого никто не заметил? Снаружи это должно быть видно.

– Вообще-то нет, – возразил Сенешаль. – Ведь внешний вид замка иллюзорен.

– По крайней мере, мы знаем, что случилось с остальными, – внезапно сказал Бодин. Джулия и Сенешаль осторожно отошли от двери и недоуменно взглянули на него.

– Но это же очевидно, если хорошенько подумать, – спокойно продолжал гвардеец. – Как и вы, сэр Сенешаль, они, видимо, решили войти в сокровищницу через южную башню. Но, к несчастью, они не знали, что дверь превратилась в смертельную ловушку. И, ослепленные светом, они просто вошли в нее и упали – навстречу смерти.

– Но… ведь кто-нибудь должен был найти их тела, – возразила Джулия.

Бодин пожал плечами:

– Скорее всего, они погибли в водяном рву, а чудовища, обитающие там, вечно голодны.

– Я уверен, что все поисковые партии шли этим путем, – сказал Сенешаль. – Но даже если это так, не верю, что никто не разгадал эту западню.

Бодин хмуро улыбнулся:

– Может, есть и еще ловушки, которые мы пока не обнаружили.

Все трое довольно долго молча смотрели друг на друга.

– Ну ладно, – сказала Джулия. – А куда нам теперь идти? Мы ведь не сможем этой дорогой пробраться в сокровищницу.

– Думаю, сможем, – отозвался Сенешаль. – Мне только что пришла в голову одна идея.

Джулия взглянула на Бодина. Тот снова пожал плечами.

– Возможно, южной башни больше и нет, – заговорил Сенешаль, – но двери, которые ведут в сокровищницу, есть. Я их вижу, они чуть выше по внешней стене. И более того, вот лестница, которая к ним ведет.

– Лестница? – спросила Джулия. – А она цела?

– У нее вполне надежный вид, – отозвался Сенешаль.

– Дайте-ка мне взглянуть, – сказала Джулия. – Вы хотите, чтобы мы вышли через эту дверь, а потом ползли по полуразрушенной лестнице, к тому же без перил? И все это только для того, чтобы добраться до другой двери, которая, возможно, заперта?

– Именно так, – ответил Сенешаль. Джулия поглядела на Бодина.

– Сначала вы ударьте его: вы ближе.

– Нам ничего не угрожает! – поспешно заявил Сенешаль.

– Я не пойду, – отрезала Джулия. – Ни за что.

– Принцесса Джулия, – твердо сказал Сенешаль. – Я иду. И Бодин тоже. Вы можете оставаться здесь и ждать нашего возвращения или, если хотите, попробуйте найти выход без меня – решать вам.

Джулия воззрилась на него, потом повернулась к Бодину.

– Сожалею, принцесса, но главный здесь – Сенешаль.

Джулия скорчила недовольную мину:

– Ну ладно, пошли.

Сенешаль взглянул наружу. Он изо всех сил вытягивал шею и вдруг радостно кивнул:

– Ступеньки начинаются прямо над дверью. Надо только учесть, что сила притяжения изменяется сразу за дверью, и правильно сориентироваться. Ну, не стойте же, Бодин, помогите мне.

Гвардеец быстро шагнул вперед и сложил вместе руки. Сенешаль поставил ногу в «стремя», аккуратно распределил вес, а потом крепко схватился за дверной переплет обеими руками. Он быстро взглянул вниз, а потом кивнул Бодину. Гвардеец поднял руки, и Сенешаль подпрыгнул. Когда тело Сенешаля перелетало через дверной проем, у Джулии перехватило дыхание. Он стремительно поднялся ввысь и исчез из виду, а руки его по-прежнему крепко держались за дверной переплет. Наступила долгая тишина, потом руки Сенешаля исчезли.

– Ну как, сэр? – нерешительно спросил Бодин.

– Разумеется, со мной все в порядке! – сердито закричал в ответ Сенешаль. – Сейчас я покрепче встану на ступеньку, и можете перебрасывать принцессу. Да скажите ей, чтобы соблюдала осторожность: здесь очень скользко.

Джулия поглядела на Бодина.

– Соберитесь с духом, – сказал он. – Нам некуда спешить.

– Меня успокаивает лишь одна мысль: я сама пошла на это, – заметила Джулия.

– Вы готовы? – спросил гвардеец.

Джулия кивнула. Она попыталась как можно крепче ухватиться за переплет, однако пальцы ее скользили по гладкому дереву, ей пришлось остановиться и вытереть насухо ладони о платье, прежде чем снова вцепиться в деревянные рейки.

Она глубоко вздохнула и кивнула Бодину. Он одобрительно улыбнулся, и Джулия подпрыгнула.

Сила притяжения поменялась, пока она находилась в полете. Верх неожиданно стал низом, и голова ее неистово закружилась, когда она внезапно оказалась висящей на одной руке у самого порога двери. Под ее ногами был один только воздух. Джулия не осмеливалась даже поглядеть вниз. Она вытянула свободную руку и нащупала пальцами шершавую поверхность выступа. Принцесса сжала зубы, покрепче уцепилась за косяк и втянула себя на каменную плиту. Она оказалась широкой и вполне надежной. Джулия прижалась к стене замка и огляделась. Каменные ступеньки вились вверх. Примерно на расстоянии пятидесяти футов перед другой дверью, в раздумье сдвинув брови, склонился Сенешаль.

– Сэр Сенешаль, – сладко пропела Джулия. – Я собираюсь присоединиться к вам.

Сенешаль неторопливо обернулся:

– А вот и вы, принцесса. Мне следовало помочь вам, но меня так заинтересовала эта дверь, что я стал витать в облаках за много миль отсюда.

– Хотела бы я быть там же, – пробормотала Джулия. Порывистый ветер ерошил ей волосы. Она с щемящим чувством взирала на раскинувшийся под ее ногами ландшафт. Зеленый лес тянулся до самого горизонта. Трудно было представить, что вся эта красота подпадет под власть тьмы. Джулия напрасно напрягала зрение: она не различала никаких признаков Черного леса. Она спрашивала себя, прошел ли уже Руперт через тьму, которая преграждала ему путь к Верховному магу. Она попыталась припомнить, когда принц уехал, и почувствовала смутный стыд, так как не могла сказать наверняка, сколько времени прошло с тех пор. Джулия помрачнела и сосредоточилась на ступенях, лежавших перед ней. Некоторые из них висели под немыслимым углом по отношению к стене замка, удерживаясь на месте только благодаря остаткам известки и большому количеству голубиного помета.

– Мне уже можно выходить, принцесса? – заунывно прокричал Бодин, и Джулия поняла, что заставила гвардейца долго ждать.

– Путь свободен! – прокричала она и неуклюже перебралась на следующую ступеньку. Едва она успела это сделать, как Бодин, кувыркаясь в воздухе, вылетел через дверной проем. Через несколько мгновений гвардеец не без грации приземлился на верхней ступеньке и с интересом огляделся по сторонам.

– Поторапливайтесь, – раздался голос Сенешаля. – Я открываю дверь сокровищницы.

Джулия посмотрела вверх и увидела, как Сенешаль схватился за ручку двери и потянул ее на себя. Дверь стремительно открылась наружу, едва не свалив Сенешаля со ступеньки. Он быстро восстановил равновесие, нерешительно заглянул в темное отверстие, а потом запрыгнул в него, при этом ударившись головой о собственные пятки.

«У этого человека стальные нервы, – подумала Джулия. – Либо напрочь отсутствует чувство самосохранения».

Она посмотрела на выщербленные ступени, которые отделяли ее от сокровищницы. Сделать-то надо всего несколько шагов, но каждый шаг грозил смертью. «Если бы Сенешаль не прошел здесь раньше меня, я сказала бы, что это сделать невозможно». Джулия вздохнула, подобрала свое длинное платье и подоткнула спереди и сзади за пояс. Холодный ветер тут же цапанул ее за обнаженные ноги, но она должна была видеть, куда ступает. Джулия осторожно переместилась на следующую ступень. Под ее тяжестью камень угрожающе захрустел. Джулия шагнула на следующий выступ. Она медленно спускалась вверх, а может, поднималась вниз, тщательно проверяя каждую каменную плиту, прежде чем ступить на нее. Время от времени она останавливалась, когда старинные каменные ступени начинали под ней стонать и ходить ходуном. Бодин на всякий случай шел рядом с ней. Однако немного спустя Джулия приказала ему держаться немного подальше. Каменные ступени могли не выдержать веса.

Впереди было самое трудное. Следующие несколько ступеней отсутствовали, а вместо них зияла щель. Джулия сделала несколько глубоких вздохов, успокаивая нервы, а затем метнулась через провал, вверяясь скорости и удаче. Ей повезло. Она упала и судорожно схватилась за неровный камень. Джулия вздохнула с огромным облегчением, осторожно встала на ноги и поднялась на следующую ступень, уступая место Бодину, готовившемуся к прыжку. Он легко проделал это и приземлился на четвереньки, как кошка. Они обменялись улыбками и продолжили свой путь ступенька за ступенькой.

Колючий злой ветер продирал их до костей. Джулия не могла сдержать озноб и, стремясь как можно быстрее спастись от холода, поспешно прыгала по ступеням, не заботясь об их надежности. Ей предстояло преодолеть еще один разрыв между ступенями. Джулия убедилась, что платье ее надежно закреплено за поясом, определила на взгляд расстояние и прыгнула. Плита слегка покачнулась, а потом отломилась от стены замка. Джулия бросилась вперед и едва успела ухватиться за край следующей ступени. Она видела, как плита лениво падала вниз, перевернулась несколько раз в воздухе и исчезла в грязных зеленых водах рва. Джулия отчаянно вцепилась в шероховатый камень.

– Повисите пока, Джулия! – крикнул Бодин. – Я сейчас перепрыгну и вытяну вас.

– Нет! Оставайтесь на месте. – У Джулии не было уверенности, что плита выдержит еще и тяжесть гвардейца. Она медленно подтянулась, мышцы ее рук невыносимо болели, но наконец она сумела перебросить одно колено через край и потом рывком, от которого у нее чуть не остановилось сердце, взгромоздилась на ступеньку. Джулия долго лежала, чувствуя, как потрескивает и стонет под нею каменная плита. Сердце ее неистово колотилось в груди, пот струился по лицу, несмотря на холодный ветер. «Я сейчас вправлю Сенешалю мозги первым, что под руку попадется». Она перебралась на следующую ступень и только тогда поднялась на ноги и оглянулась на Бодина, который встревоженно следил за нею.

– Все в порядке, Бодин, прыгайте. Но цельтесь на ступень выше: я не думаю, что другая выдержит ваш вес.

Бодин спокойно кивнул и легко перепрыгнул. Джулия шагнула на следующую ступеньку и развернулась к открытой перед ней двери сокровищницы. Она в последний раз посмотрела на раскинувшийся внизу лес и шагнула в дверной проем.

И вновь сила притяжения поменялась, и Джулия едва успела вовремя подобрать под себя ноги. Она огляделась, нет ли где-нибудь поблизости Сенешаля, но тут ей пришлось отскочить в сторону, ибо в дверь кувырком влетел Бодин. Он неуклюже приземлился. Джулия протянула руку, чтобы удержать его. Гвардеец проворно отодвинулся, и принцесса с удивлением заметила, что он покраснел. Она усмехнулась и тщательно расправила платье, вновь прикрыв ноги. Бодин сделал вид, что целиком поглощен закрыванием двери, ведущей в сокровищницу.

– Мои голые ноги не смущали вас, пока мы прыгали по лестнице, – сказала Джулия.

– Там – другое дело, – твердо заявил гвардеец. – А что бы здесь на это сказал Сенешаль?

– Что-нибудь ехидное, как всегда, – ответила Джулия, озираясь по сторонам. Как только глаза ее привыкли к сумраку, принцесса увидела, что они находятся в просторном зале. Пыли было на удивление мало. Высокие деревянные потолки были сплошь затянуты паутиной. Ее толстые нити свисали отовсюду. Высокие книжные шкафы, выстроившиеся вдоль стен, столы и стулья также окутывала серая пелена паутины.

– Интересно, что находилось здесь раньше? – вслух подумала Джулия.

Бодин пожал плечами:

– Если здесь и была сокровищница, то, возможно, потом разместилось казначейство.

– Вы правы, – произнес Сенешаль, неожиданно возникая из дверного проема слева в стене. – За многие века все богатства Лесного королевства прошли через эту комнату.

– Мне это начинает нравиться, – заметила Джулия.

– Давайте сначала найдем старый арсенал, – сухо сказал Сенешаль. – А потом можно будет поискать и сокровища. Сюда, принцесса!

Джулия вместе с Бодином проследовала за Сенешалем. Темная комнатка, куда они вошли, оказалась маленькой и грязной. В ней царили сырость и запах тлена. Окна отсутствовали, и единственным источником света служил фонарь в руках Сенешаля. На стенах виднелись пятна плесени и гнили, а то, что когда-то было роскошным большим ковром, сухо хрустело под ногами Джулии. Единственный стул валялся перевернутым в углу, весь в паутине, как в коконе. Сенешаль повернулся, словно желая что-то сказать Джулии, и вдруг застыл. Где-то совсем рядом, вполне различимый в тишине, раздался тихий суетливый шум. Для крыс он был слишком громким.

Джулия вытащила кинжал, а Бодин обнажил меч. Сенешаль молча посмотрел на двери, находившиеся в дальней части помещения. Они были немного приоткрыты. Все трое осторожно подошли и встали перед ними. Шорох замолк так же быстро, как и возник. Джулии этот звук показался ужасно знакомым. И не просто потому, что она слышала его раньше – по дороге через южное крыло. В этом звуке содержалось нечто такое, что она должна была узнать, но страшилась сделать это. Джулия нахмурилась, крепче сжала рукоятку кинжала и осторожно заглянула в узкую дверную щель. Там было темно и тихо. Джулия бросила взгляд на Бодина, тот смотрел на Сенешаля в ожидании распоряжений. Потом между ними состоялся небольшой обмен мнениями, состоявший главным образом из взглядов, пожимания плечами и гримас. И тогда Джулия, потеряв терпение, пинком открыла дверь настежь.

Двери, проскрежетав петлями, тяжело ударились о стены. Казалось, что раскаты эха не умолкнут никогда. Джулия молча шагнула в комнату. Сразу же за ней вошли Сенешаль и Бодин. Неподвижный воздух был влажен. Сенешаль поднял вверх лампу, и тут все трое остолбенели: свет фонаря упал на груды золота, серебра и драгоценных камней, в беспорядке разбросанных повсюду. Так маленький ребенок оставляет свои игрушки, когда ему надоедает в них играть. Массивные дубовые сундуки перевернуты, крышки оторваны и расщеплены, словно кто-то рвал их когтями. По крайней мере понятно, что мы не первыми добрались сюда, подумала Джулия. Она быстро огляделась по сторонам, но в этой маленькой комнате решительно негде было спрятаться. Сенешаль пошел проверить первую из двух других дверей, ведущих в комнату, а Бодин, торопливо сунув меч в ножны, склонился над ближайшим сундуком и принялся рассовывать пригоршни драгоценных камней по карманам. Джулия усмехнулась.

– Смотри не переусердствуй, – сухо произнесла она. – Наверняка нам придется с не меньшим трудом выбираться отсюда.

– «Бери, что можешь и когда можешь» – вот мой девиз, – спокойно ответствовал Бодин. – Любой из этих камней стоит дороже, чем мое годовое жалованье. Кроме того, здесь мне никто не помешает.

– Кто-то же сломал эти сундуки, – возразила Джулия. – И совсем недавно, между прочим.

– Откуда вы знаете? – угрюмо спросил Бодин.

– На них нет паутины.

Джулия оставила его в размышлении, а сама отправилась взглянуть на пару мечей, висевших на стене. «Если дело дойдет до сражения, мне необходимо иметь оружие», – подумала Джулия. Она убрала кинжал и вынула один меч из ножен. Даже в тусклом свете клинок ярко засверкал. Она потрогала лезвие большим пальцем и, увидев кровь, удивленно подняла бровь.

Позади нее возле единственного в комнате окна стоял Сенешаль. Он бил по закрытым ставням, пока они медленно с жалобным протестующим скрипом не растворились. В комнату хлынул свет, и оказалось, что по покрытому ковром полу стремительно бегают туда-сюда тысячи пауков. Они словно взбесились от неожиданного света после столь долгих лет тьмы. Бодин пронзительно завопил и вскочил на стул, однако пауки мгновенно исчезли в щелях. Бодин внимательно осмотрелся, убедился, что все пауки убежали, а потом слез со стула, пытаясь вновь придать себе бравый вид. Джулия изумленно посмотрела на него. «Испугался пауков! Вот если бы это оказались крысы, тогда другое дело».

И тут Сенешаль закричал от боли и ужаса, а Джулия и Бодин повернулись к нему с мечами в руках. Сенешаль открыл вторую дверь, ведущую в комнату, и, отшатнувшись, выронил фонарь, кровь брызнула у него из груди. Демоны, вырвавшиеся из-за двери, буквально облепили Сенешаля. Джулия и Бодин с воинственным кличем бросились вперед, и, как ни странно, демоны оставили свою жертву и вернулись во тьму, из которой возникли. Джулия и Бодин помогли Сенешалю подняться. Он был весь в крови, глаза закрыты, но, по крайней мере, он дышал. Джулия быстро огляделась, ища фонарь, но он потух из-за падения Сенешаля. Джулия выругалась и стала помогать Бодину тащить раненого к двери в маленькую комнатенку. Демоны наблюдали за ними из тьмы, однако не делали попыток напасть.

– Нам надо убираться отсюда! – охрипшим голосом сказал Бодин.

– Верно, – спокойно отозвалась Джулия. – Двигаемся к двери. Никаких резких движений, ничего такого, что могло бы их разозлить, и мы запросто выберемся отсюда.

– Но это же демоны! Вы же видели, что они сделали с Сенешалем!

– Ну и что? – огрызнулась Джулия. – Пустите в ход свой меч – и они сдохнут. Я знаю это. Я ведь уже с ними сталкивалась!

– А сколько здесь этих проклятых тварей? – уже тише спросил Бодин.

– Не более дюжины.

– А почему они не преследуют нас?

– Сама не пойму. Может, их ослепил неожиданный свет из окна, а потом, они ведь не знают, сколько нас здесь.

– Как только они это поймут, нам придется туго.

– Правильно. Долго еще до двери? Бодин обернулся и поглядел через плечо:

– Мы почти добрались, принцесса. Как там Сенешаль?

– Ему крепко досталось, а он – единственный, кто знает, как отсюда выбраться.

Они почти добрались до открытой двери, и тут из тьмы вновь вырвались демоны. Глаза их горели кроваво-красным огнем, а их искривленные мертвенно бледные тела напоминали уродливых призраков.

Джулия и Бодин втолкнули Сенешаля в маленькую комнату и запрыгнули туда вслед за ним. Бодин успел захлопнуть дверь перед самыми рожами демонов и всем телом навалился на нее.

– Заприте ее! – завопил он Джулии.

– Ключа нет!

– А засовы?

Их было два, вверху и внизу. Они оба сильно проржавели, и Джулия с трудом расшатала верхний. Между тем дверь содрогалась и раскачивалась под натиском демонов. Было слышно, как они когтями раздирают деревянные панели. Джулия задвинула верхний засов и поспешно наклонилась к нижнему, но он не поддавался. Джулия и Бодин посмотрели друг на друга.

– Дверь долго не выдержит, – тихо произнес Бодин.

– Ну и пусть, – подал вдруг голос Сенешаль. – Нам надо завести их в казначейство.

Джулия и Бодин обернулись и увидели, что Сенешаль поднялся и нетвердо стоит на ногах. Его бледное лицо покрывала кровь, однако глаза смотрели решительно. Бодин быстро подскочил, чтобы поддержать его, и Сенешаль кивком поблагодарил гвардейца.

– Демоны в любую минуту могут ворваться сюда. Бодин, помогите мне пройти в казначейство. Принцесса, постойте в дверях, чтобы демоны вас увидели. Когда они вас заметят, тут же присоединяйтесь к нам. Вы поняли?

– Не совсем, – сказала Джулия. – Вы точно знаете, что нужно делать?

– Разумеется, – раздраженно бросил Сенешаль. – Я всегда знаю, что делаю. А теперь подайте мне фонарь.

Джулия и Бодин обменялись взглядами. Дверь в комнатенку сотрясалась под ударами демонов.

– Уводите Сенешаля, Бодин. Я контролирую дверь, – сказала Джулия.

Бодин кивнул и поволок Сенешаля в казначейство. Джулия едва успела укрыться за распахнутой дверью в большой зал, как засов вырвался из гнезда. Демоны ввалились в комнату, их глаза, лишенные зрачков, горели красным огнем. Джулия замерла, терпеливо ожидая, пока хоть одна тварь приблизится к ней на расстояние вытянутого меча.

Демоны принюхались, а потом опустили свои уродливые головы к полу, как свора охотничьих псов. В другое время это могло бы показаться смешным. Они искали след, найдя его, они подняли головы и немигающим взглядом уставились в сторону Джулии. Она шагнула вперед, подняв меч. Один из демонов рванулся было к ней, но Джулия одним ударом рассекла его надвое. И тогда налетели остальные.

Сенешаль приказал ей привести демонов в казначейство, но Джулия понимала, что, как только отойдет от узкой в большой зал двери, демоны тут же навалятся на нее со всех сторон.

Джулия изо всех сил работала мечом, руки ее болели. Одному из нападавших она вспорола брюхо, но принцессе пришлось отступить в казначейство, ибо лапа со страшными когтями едва не задела ей горло. И тут рядом с ней появился Бодин.

Демоны отпрянули под напором двух сверкающих мечей. Джулия отпрыгнула, и Бодин захлопнул дверь в большой зал. Джулия поискала глазами засовы, но их не было. Бодин привалился спиной к двери.

– Как только я подам сигнал, бегите к двери на лестницу, – спокойно сказал он.

Джулия кивнула и, оглянувшись по сторонам, успела заметить, что Сенешаль закрывает наружную дверь, погружая большой зал в темноту. Джулия прикусила губу и покрепче сжала меч.

– Надеюсь, хоть кто-то понимает, что он делает, – громко сказала она и тут же услышала ехидный смешок Сенешаля.

– Готовьтесь! – произнес Бодин. – Я не смогу долго удерживать их. – Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и тут же когтистая лапа проникла в щель.

– Вперед, Джулия! Вперед!

Бодин отпрянул, Джулия бросилась вперед, и демоны кинулись вслед за ней, не замечая гвардейца. Добежав до наружной двери, принцесса распахнула ее. Яркий солнечный свет потоком хлынул в комнату. Сенешаль, схватив Джулию за руку, дернул ее в сторону. Демоны остановились, ослепленные светом. Джулия наконец поняла, что к чему. Она атаковала демонов сбоку, а Бодин сзади. Вдвоем они быстро прогнали девять оставшихся в живых демонов через дверь на лестницу и отправили их в долгий полет вниз.

Джулия устало опустилась на пол. У нее страшно болела голова, руки были тяжелее свинца, ноги дрожали. Она сидела, прислонившись спиной к стене, чувствуя, что могла бы проспать целую неделю подряд. Мало того что Черный лес наступает, теперь и стены замка больше не служат защитой от демонов. Тяжко думать, что нигде больше нет спасения от исчадий тьмы.

Бодин склонился над ней и, заметив на ее лице и руках кровь, тихонько присвистнул:

– Принцесса, вы ранены?

– Пустяки, Бодин. Помогите мне встать.

Он помог принцессе подняться и подождал, пока она придет в себя.

Через некоторое время Джулия повернулась к Сенешалю, который хлопотал, пытаясь зажечь фонарь.

– Как вы себя чувствуете, господин Сенешаль?

– Намного лучше. – Он наконец зажег фитиль и закрыл фонарь. – Наверное, у меня жуткий вид.

– Вы ужасно плохо выглядели, когда мы выволакивали вас из-под кучи демонов, – вмешался Бодин.

– Не напоминайте мне об этом. Я уж было подумал, что дни мои сочтены.

– Вам надо бы немного отдохнуть, – сказал Бодин.

– Со мной все в порядке, – огрызнулся Сенешаль. – Когда мы вернемся, у нас будет много времени для отдыха, а сейчас меня больше всего беспокоит арсенал. Подумать страшно, какие разрушения учинили там демоны, но каким образом, черт побери, эти твари проникли в замок?

– Кто-то впустил их, – сказала Джулия. – В замке есть предатель.

Некоторое время они молча взирали друг на друга. Бодин нахмурился, а Сенешаль изумленно покачал головой. Джулия мрачно улыбнулась:

– Помните демонов, которые наблюдали за нами ночью с внешних стен замка? Что ж, теперь мы, по крайней мере, знаем, где они прячутся днем.

– Я просто не могу поверить в это, принцесса, – медленно произнес Сенешаль. – Неужели нашелся безумец, который привел демонов в замок?

– А кроме того, – неожиданно вступил Бодин, – для чего было приводить их в южное крыло?

Сенешаль вскинул голову. Глаза его расширились от ужаса.

– Арсенал!

Он повернулся и выбежал в боковую дверь. Джулия и Бодин испуганно поглядели друг на друга и бросились вслед за ним. Они бежали за Сенешалем по тускло освещенным коридорам, фонарь подрагивал впереди, словно блуждающий огонек в безлунную ночь. Джулия вскоре перестала понимать, куда они направляются, и сосредоточилась на беге. У нее появилось ощущение, что, если она оступится и упадет, Сенешаль попросту бросит ее.

Наконец Сенешаль остановился перед массивными дубовыми дверями высотой не менее восьми футов и почти таких же широких, покрытых причудливой резьбой. Он протянул руку и осторожно толкнул левую створку. От прикосновения дверь плавно открылась. Сенешаль постоял минуту, вглядываясь в темноту, и вдруг плечи его поникли, он пошатнулся и наверняка упал бы, если бы его не поддержали подбежавшие Джулия и Бодин.

– Что такое, сэр Сенешаль? – встревоженно спросила Джулия. – Что случилось?

– Вы разве не понимаете? – прошептал Сенешаль. – В арсенале кто-то побывал. Куртана…

Он не договорил и медленно вошел в старый арсенал. Это был огромный зал, настолько большой, что и сотни фонарей не хватило бы осветить его. В темноте блеснули чьи-то доспехи, Джулия вздрогнула, но тут же поняла, что они пусты. Огромные шкафы с витринами были опрокинуты. По всему залу валялись боевые топоры, луки и копья, на любой вкус. Джулия восхищенно озиралась по сторонам, медленно двигаясь по огромному темному помещению, ошеломленная необозримой коллекцией оружия. Предки Руперта создавали этот арсенал на протяжении более чем двадцати поколений. Их собрание достигло такого размера, что человеческой жизни не хватило бы, чтобы составить каталог всех его экспонатов. Невозможно было представить, насколько древним был Лесной замок.

Сенешаль внезапно остановился перед пыльным крюком, скрытым от постороннего взгляда в глубокой нише. Серебряные ножны, висевшие на нем, оказались пусты. Сенешаль устало вздохнул.

– Все пропало, – с трудом выговорил он. – Куртана исчезла.

– Однако Меч принуждения являлся нашей единственной надеждой! – воскликнул Бодин. – Кто же осмелился похитить его?

– Тот, кто рассчитывает победить, когда падут стены замка, – ответил Сенешаль. – А для этого сейчас слишком много оснований.

– Значит, мы проделали весь этот путь зря, – сказала Джулия. – Пойдемте, Сенешаль, давайте выбираться отсюда.

– И побыстрее, принцесса. Надо срочно сообщить об этом королю. – Сенешаль повернулся спиной к пустым ножнам. – Где-то в замке скрывается предатель. И нам надо найти его, Джулия. Нам надо найти Куртану, пока не поздно.

– Наверное, уже поздно, – тихо сказал Бодин.

Джулия глядела на дождь, уныло вздыхая. День был мрачным. Нудная изморось действовала на нервы принцессы. Вода лилась из водосточных труб, превращая двор замка в море грязи. Дождь проникал через многочисленные трещины в крыше конюшни и с шумом падал на устланный соломой пол. Джулия выглянула через открытые двери конюшни и снова вздохнула, но на сей раз из чувства сострадания. Позади нее встрепенулся дракон.

– Вам надо бы как следует отдохнуть, и не здесь, а в своей комнате, – сурово сказал он ей.

Джулия улыбнулась:

– Не беспокойся! Подумаешь, еще несколько шрамов. Сенешалю досталось больше всех. Как он только держался на ногах, пока выводил нас из южного крыла? Хирург едва взглянул на него и тут же приказал лечь в постель, но Сенешаль сказал, что прежде должен переговорить с королем. Бодин и я отговаривали его, но тщетно. Он – крепкий орешек, этот старина Сенешаль. Он рассказал королю все, что видел, потом мы с Бодином отвели его отдыхать. Сейчас он спит. Замечательный старик!

– Вам тоже надо немного отдохнуть, – настаивал дракон. – Я чую в вас боль и усталость.

– Я не смогу заснуть, – отозвалась Джулия. – Мне надо с кем-нибудь поговорить, поделиться…

– Что на этот раз? – нежно спросил дракон. – Кто-то опять грозится преподать вам урок этикета?

– Нет, по этому поводу меня больше не беспокоят. Мои наставники отказались входить в мою комнату без вооруженного эскорта.

– Тогда в чем же дело? Что вас беспокоит?

– Не знаю. – Джулия подошла, села рядом с драконом и прислонилась к его огромному теплому боку. Дождь вдруг перестал раздражать ее, шелестящий шум капель как-то странно успокаивал. В воздухе стоял густой аромат свежескошенного сена. Джулия наслаждалась им после запахов гнили и плесени в южном крыле.

– Дракон, – наконец сказала она. – А что случилось с лошадьми? Куда они подевались?

– О, они были так вкусны, – произнес дракон.

Джулия резко ткнула его в бок локтем, а он в ответ любезно заворчал.

– Но ты же не съел всех этих милых лошадок?

– Нет, Джулия. Едва я вошел, они тут же выскочили и умчались в разные стороны.

Джулия засмеялась и снова прильнула к гладкой шкуре дракона. Иногда ей казалось, что дракон был единственным другом, который остался у нее в целом свете, этакий островок спокойствия в океане бурь. После того как уехал Руперт, дракон бесцельно бродил вокруг замка, устраивался спать там, где ему нравилось, и сжирал все, что не успело сбежать или не особенно активно сопротивлялось. Наконец он поселился в одной из старых конюшен и согласился смирно сидеть там, если кто-нибудь регулярно будет приносить ему еду. Служащие замка схватились за головы. Никогда в жизни им не приходилось так бегать и изворачиваться, разрываясь между аппетитами дракона и капризами Джулии.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Джулия.

– Мне уже лучше. То, что я произнес заклинания и вызвал Радугу, отняло у меня немало сил. А потом еще демоны поработали над моей шкурой когтями и клыками. И наконец, мне пришлось дыхнуть огнем, и это причинило мне внутреннюю боль. Когда Руперт бежал по Радуге, я почти умирал. Дикая магия спасла мне жизнь, но только время может окончательно исцелить меня. Скоро я впаду в зимнюю спячку и буду дрыхнуть, пока не вылечусь. Если я вообще смогу вылечиться. Волшебство покидает этот мир, и чудесным тварям вроде меня придется туго. – Дракон печально улыбнулся. – А может, я просто становлюсь старым. Я не слышал и не видел никого из моих собратьев более трехсот лет. Может, я последний дракон в мире людей.

– Триста лет! – задумчиво произнесла Джулия. – А ты никогда не чувствовал себя одиноким?

– Как правило, драконы не особенно общительны. У каждого из нас есть своя территория и запасы, и мы ревностно их охраняем. Но, не скрою, я был бы рад увидеть кого-нибудь из мне подобных.

– Вот закончим дела в Лесном замке и отправимся на поиски других драконов, – пообещала Джулия.

– Хорошо бы, – отозвался дракон. – Но только когда все это закончится?

Джулия искоса поглядела на него:

– Дракон, а дракон, как ты думаешь, со мной… все в порядке?

– Разумеется. А почему вы спрашиваете?

– Да все из-за этих проклятых фрейлин. Они все такие изящные, обходительные. Рядом с ними я не чувствую себя… женщиной. Скорее – солдатом в юбке. Думаю, я еще не готова к тому, чтобы выйти замуж.

– И не выходите, – посоветовал дракон. Джулия нахмурилась.

– Но, видишь ли, дракон. Все мои подруги и все мои сестры уже замужем и, похоже, вполне счастливы. А разве я не заслуживаю счастья? Но только не с Харальдом! Ему нужна не жена, а прислуга. А уж он найдет, с кем поразвлечься. И если он снова будет ко мне приставать, я знаю, как отбить у него не только охоту, а… Скажи, дракон, я действительно не женственна?

Дракон усмехнулся:

– Джулия, вряд ли меня можно считать знатоком в этом вопросе, но мне кажется, что, если бы вы были кисейной барышней, вы никогда бы не прошли ни Черный лес, ни южное крыло.

– Ты прав, – согласилась Джулия. – Тогда почему же они не оставят меня в покое?

– Вы – принцесса, – сказал дракон. – У вас есть определенные обязанности. Даже я об этом знаю.

Джулия презрительно улыбнулась, подняла с пола соломинку и принялась жевать.

– Подумаешь, принцесса! Поэтому я должна как-то по-особому двигаться, одеваться, разговаривать? Должна любить, кого прикажут?

Дракон медленно повернул к ней голову:

– Наконец-то мы подошли к тому, что по-настоящему вас тревожит, так?

– Так, – тихо ответила Джулия. Она посмотрела на соломинку, которую держала в руке, и отбросила ее в сторону. – Руперт уже давным-давно должен был возвратиться.

– О, это путешествие не из легких. Как я слышал, Верховного мага надо долго упрашивать.

– Не стоило мне позволять ему снова идти в Черный лес. Ты же знаешь, что это за место.

– Да, – тихо ответил дракон. – Я помню. – Он слегка шевельнул крыльями, а Джулия протянула руку и погладила след от шрама на шее дракона.

– Вас все еще преследуют по ночам кошмары? – вдруг спросил дракон.

Джулия кивнула:

– Да. Но теперь мне снятся не демоны, а Руперт, что он один, что он умирает.

– Руперт сумеет постоять за себя, – поспешил сказать дракон.

Джулия фыркнула.

– Не надо меня успокаивать!

– Вы его любите, Джулия?

Джулия поглядела на открытую дверь конюшни.

– Похоже, дождь наконец-то проходит.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Я не знаю, что отвечать…

– О люди! – воскликнул дракон. – Если он вам дорог, почему бы вам не сказать ему об этом?

– Потому что его здесь нет! Он уехал и бросил меня!

– Он не мог взять вас в такую опасную экспедицию.

– Смог, если бы захотел! Я так же хорошо владею мечом, как и он! Все равно это было бы лучше, чем бросить меня здесь. Он не вернется, дракон, я знаю! Демоны убили его, а меня не оказалось рядом… – Джулия прижалась лицом к боку дракона и горько заплакала.

Дракон поднял крыло и нежно обнял Джулию, крепко прижимая к себе, пока она не перестала плакать.

– Вы устали, – мягко произнес он. – Почему бы вам не пойти в свои комнаты и не отдохнуть?

– Не хочу я идти в свою комнату, – пробормотала Джулия. – Я боюсь темноты.

– Тогда оставайтесь со мной. Поспите. Вы здесь будете в полной безопасности, я обещаю.

– Спасибо, – сказала Джулия так тихо, что ее мог расслышать только дракон. Она поудобнее устроилась под его крылом и вскоре заснула.

– Ах уж эти мне влюбленные! – нежно произнес дракон. Он положил свою огромную голову себе на хвост и стал терпеливо ждать наступления нового дня.

5. Мрачная башня

В самом сердце Черного леса, в сокровенном средоточии бесконечной ночи, таилась прогалина. Высоко над ней деревья переплели свои изуродованные шишковатые ветви так плотно, что эта живая беседка надежно защищала прогалину от дневного света. Фосфоресцирующие лишайники облепили стволы, источая тусклый голубоватый свет. Густой мох покрывал землю, словно ковер. Посредине поляны торчал одинокий гниющий пень, грубо вытесанный наподобие трона. На этом-то троне и восседал князь демонов.

Издалека он казался человеком. У него были расплывчатые черты лица, тонкие пальцы кончались когтями, а в горящих малиновым светом глазах не находилось и следа человеческих чувств или мыслей. Но в остальном он выглядел как человек, и это его забавляло. Иногда он принимал облик какого-нибудь другого существа, он вообще умел превращаться в кого угодно, но сейчас ему необходимо было походить на человека.

Даже в сидячем положении он выглядел неестественно высоким и тощим. На теле его болтались лохмотья черного цвета, на голове сидела измятая широкополая шляпа, надвинутая на глаза. Всем своим обликом он напоминал драную ворону, лениво клюющую добычу. Вообще-то князь демонов не нуждался в пище, но убивать любил.

Его окружали демоны, пресмыкающиеся перед своим господином. Одни валялись в грязи, другие, имеющие глаза, раболепно смотрели на него, обладатели ушей ловили каждый звук, издаваемый им, прочие ждали. Они все являлись порождениями тьмы и обладали адским терпением.

Внезапно перед троном появилась светящаяся серебристая сфера. Она слабо отсвечивала и пульсировала, паря в зловонном воздухе. Князь демонов осклабился. Он вяло кивнул, и светящаяся сфера подлетела ближе.

– Слушаю, хозяин, – донесся тихий голос из сферы.

Принц демонов кровожадно ухмыльнулся.

– Да, дорогой мой предатель, я жду твоего сообщения. – Звук его голоса был вкрадчивым и неприятно шепелявым.

– Принц Руперт и его отряд приблизились к границам вашего королевства, хозяин. Они собираются пройти через Долгую ночь к Мрачной башне. Вы должны остановить их, пока они не добрались до Верховного мага…

– Подумаешь, принц Руперт! – отмахнулся князь демонов. – Ни один человек не может устоять против тьмы. Или вы думаете иначе?

Он медленно сжал одну руку в кулак, из сферы донеслись страдальческие крики. Демоны беспокойно задвигались, боясь, как бы и им не досталось от господина. Князь демонов разжал руку, вопли утихли, их сменило прерывистое дыхание.

– Простите, хозяин, я…

– Вы забыли свое место, мой дорогой. Однажды вы попробовали применить ко мне силу, но теперь ваше тело и душа принадлежат мне, и я буду распоряжаться ими, как мне заблагорассудится. А будете лгать – я превращу вас в самого ничтожного из моих демонов. Будете подчиняться – все земные королевства мира станут вашими…

– Да, хозяин. Я ваш самый преданный слуга.

– Ты мой раб. – Князь демонов опустил подбородок на костлявую руку и задумчиво уставился на паривший в воздухе шар. Широкополая шляпа погружала его лицо во мрак, в котором светились лишь глаза. – Ты похитил Куртану?

– Да, хозяин. Она надежно спрятана в замке. Князь тьмы удовлетворенно хихикнул:

– Неплохая работа. Без этого меча у них нет надежды справиться со мной. Теперь я владею волшебной геммой, рогом единорога, да к тому же встает Синяя луна, и вновь приходит мое время.

– А как же Верховный маг, хозяин?

Князь демонов сжал руку, и вновь из шара донеслись вопли.

– Несмотря на всю свою ученость и силу, маг всего лишь человек. Я уже встречался с такими людьми, и они покорялись мне, а потом служили с превеликим удовольствием.

Он медленно разжал кулак, и вопли прекратились. Князь демонов улыбнулся.

– Приступай к работе, раб. Будь моими глазами и ушами при дворе. Будь моей тьмой в сердце их света.

Сфера засветилась и улетела прочь, и вновь на прогалине воцарилась тьма, нарушаемая лишь жутким свечением лишайников. Князь тьмы оглядел затаивших дыхание демонов и негромко рассмеялся.

– Скоро, – пообещал он им. – Теперь уже скоро…

Принц Руперт натянул поводья, остановил единорога и мрачно уставился в Черный лес, расстилающийся перед ним. Тьма висела в воздухе подобно занавесу, отмечая новые границы Долгой ночи. Руперт содрогнулся и плотнее запахнул плащ. Низко нависающие тучи скрывали полуденное солнце, дул холодный ветер, шел дождь со снегом.

Принц Руперт слышал, как гвардейцы беспокойно переговариваются, впервые увидев Черный лес. Он нахмурился и подал знак Чэмпиону, чтобы тот подъехал ближе. «Я собираюсь снова войти в Черный лес, но на этот раз я преподам демонам такой урок, который они не скоро забудут».

Чэмпион подъехал к Руперту.

– Так, значит, вот он, Черный лес, – медленно произнес он. – Ваши рассказы, принц, бледнеют перед таким зрелищем. Это, наверное, дорога в самый ад.

Руперт поднял бровь.

– Вы хотите сказать, что никогда раньше не видели Черного леса?

– Никогда, ваше высочество. Мои обязанности все время вынуждали меня находиться вблизи замка. На протяжении многих веков Черный лес не представлял угрозы Лесному королевству. Конечно, я читал все последние донесения, но…

– Да, – сказал Руперт. – Я понимаю.

Чэмпион внимательно поглядел на принца, словно видя его впервые.

– А вы уже дважды прошли через эту тьму. Ничего удивительного, что вы изменились. – Он отвернулся и достал карту из чересседельной сумы. Руперт наклонился, чтобы указать место, где они теперь находились.

– Вы сами видите, сэр Чэмпион: нам необходимо пройти через Черный лес. Другого пути нет. Если идти на восток, мы упремся в Темнозвездные горы, на западе нам придется перейти Искрящиеся ручьи. Это надолго задержит нас, а время не ждет. Но если сообщения разведки верны, Черный лес здесь проходит неширокой полосой. Мы сможем пробиться через него и выйти с другой стороны за два или три часа. Если нам повезет, конечно.

– А если не повезет?

– Значит, мы вообще не пройдем, – спокойно отозвался Руперт.

– А вам приходило в голову, принц, что эта узкая полоса – попросту ловушка?

– Я подумал об этом, – ответил Руперт. – Вот почему нам важна быстрота, надо войти в лес и выйти оттуда, прежде чем демоны успеют опомниться.

Чэмпион свернул карту.

– Жаль. А я-то надеялся испытать мой клинок против парочки демонов.

Руперт невольно коснулся шрамов на правой щеке.

– Если демоны обнаружат нас, сэр Чэмпион, то считайте, мы все – мертвецы.

– Я уверен, они оказались достаточно сильными, когда вам пришлось столкнуться с ними один на один, но…

– Вы ведь не понимали, что такое Черный лес, пока не увидели его, – прервал его Руперт. – Вы не поймете, что такое демоны, пока не столкнетесь с ними. А теперь подготовьте людей к походу, мы и так потеряли много времени. Я не знаю, как поведут себя лошади в лесу, так что пусть все идут пешком и ведут лошадей. Всем зажечь фонари и масляные лампы и привязать их к седлам.

– Вам не кажется, что вы немного преувеличиваете опасность, принц?

– Ни в коем случае.

– Прекрасно. По какой тропе мы пойдем?

– Там одна-единственная тропа, и она в нескольких милях отсюда. Нет, сэр Чэмпион, мы будем прорубать себе дорогу. Не думаю, что это будет слишком трудно: деревья прогнили насквозь.

– Но если здесь поблизости окажутся демоны, они обязательно услышат нас, принц.

Руперт пожал плечами:

– Я пытался пробираться втихомолку, сэр Чэмпион, но это не помогло. Наша единственная надежда – скорость.

Чэмпион бесстрастно кивнул, положил карту в сумку и отъехал, чтоб отдать приказания. Руперт посмотрел на гвардейцев, которые спешились и разыскивали кремни, чтобы зажечь фонари и лампы. Люди казались спокойными, но лошади нервничали. Они топали копытами, трясли головами, фыркали и храпели. Как только гвардейцы пытались подвести их ближе к границе Леса, они вставали на дыбы и закатывали глаза. Руперт приказал гвардейцам накинуть на головы лошадей плащи или одеяла, чтобы животные не паниковали, когда их поведут через Черный лес.

Гвардейцы быстро выполнили приказ. Черный лес произвел на них сильное впечатление. Однако они знали, что Руперт дважды прошел через него и выжил, и это придавало им уверенности в собственных силах. Руперт спешился и принялся расхаживать между людьми, спокойно разговаривая и отвечая на вопросы. Ответы его были не слишком ободряющими, однако гвардейцы внимательно прислушивались ко всему, что он говорил, смеялись его шуткам и, в общем, дали ему понять, что ценят его правдивость насчет опасностей, которые ожидают их впереди. Некоторые дружески хлопали его по спине, говоря, что у них бывали вожаки и похуже. Руперт подошел к единорогу. Глаза принца наполнились слезами. Никогда он еще не чувствовал себя столь недостойным вести за собой людей.

Наконец все было готово, и Руперт в последний раз бросил взгляд на гвардейцев. Лампы и фонари свешивались с каждого седла. Стоял день, и свет их казался тусклым и бледным. От факелов в воздухе витал дымок. Мечи слабо поблескивали, лошади беспокойно дергались. Руперт закусил губу, прикидывая, не забыл ли чего-нибудь. «Все, что полагалось сделать, уже сделано. Я больше не имею права тянуть время, хотя, честно говоря, боюсь».

Он посмотрел на Чэмпиона, терпеливо ожидавшего у границы Черного леса с огромным боевым топором в руке. Тот вопросительно поглядел на Руперта, повернулся к тьме, поднял топор над головой и обрушил его на ближайшее дерево. Стальной клинок глубоко увяз в полуразвалившемся стволе. Резче запахло гнилью. Чэмпион рывком высвободил топор и снова ударил, начисто срезав ствол. Чэмпион взмахивал гигантским топором без всяких усилий. Потом он вступил в Черный лес, и его поглотила тьма. Какое-то время слышался звук его топора, рассекавшего деревья, но он становился все слабее и слабее. Руперт подал знак шестерке гвардейцев, и они принялись расширять тропу.

Руперт наблюдал, как их мечи вздымаются и падают в непрерывном ритме, сметая разложившуюся древесину. «Не стоило мне снова идти во тьму. Правда, я могу еще передумать и пойти кружным путем. – Руперт сжал руки так, что ногти вонзились в ладони. – Но я уже дважды победил Черный лес и смогу сделать это снова. Вера этих людей поможет мне». Тут до него дошло, что он слишком натянул поводья единорога, и принц медленно расслабил руки.

– Руперт, – тихо позвал единорог. – Ты уверен, что поступаешь правильно?

– Нет, – признался Руперт. – Но если у тебя есть лучшее предложение, я выслушаю его.

Единорог фыркнул и тряхнул головой.

– Я же просто средство передвижения, кто ко мне прислушивается?

– Опять! – устало произнес Руперт. – Ты мой друг, и мне сейчас нужна любая помощь. Если существует другой способ добраться до Мрачной башни, я им воспользуюсь. Ты думаешь, я снова хочу вступить во тьму?

– Нет, – тихо ответил единорог. – Я знаю, что не хочешь. И я тоже не хочу.

– У нас нет другого выбора, – ответил Руперт менее твердо, чем ему хотелось бы. – Если Синяя луна взойдет прежде, чем мы вернемся, нам некуда будет возвращаться. Верховный маг – это наша единственная возможность остановить Долгую ночь.

– А Радужный меч?

– Он действует только однажды. Я пытался вызвать Радугу в шахтах Медного города, когда за мной гналась та жуткая тварь. Но ничего не вышло.

– Неудивительно, – заметил единорог. – Как же могла Радуга добраться до тебя, если ты сидел глубоко под землей?

– Я думал об этом, – устало сказал Руперт. – Я пытался вызвать Радугу еще несколько раз, но ничего не получилось. Волшебная сила, что была в мече, исчезла.

– Великолепно! – произнес единорог. – Просто замечательно! А почему ты об этом молчал, пока мы не добрались до Черного леса?

– Наверное, это вылетело у меня из головы, – невинно ответил Руперт.

Единорог фыркнул и поддел копытом ком дорожной грязи.

– Ни дракона, ни Радужного меча, а мы возвращаемся во тьму. Наверное, мы сошли с ума. Но если ничего другого нам не остается, то мы, может, найдем того негодяя, который украл мой рог. Без него я чувствую себя беспомощным.

Тут Руперт услышал, что его зовет один из гвардейцев. Они закончили расширять начало тропы. Руперт глубоко вздохнул и повел свой отряд в Черный лес.

Едва Руперт пересек его границу, как на него обрушилась ночь. Ветер и мокрый снег оставались позади, однако во тьме было еще холоднее: ледяной воздух пробирал его до костей, и принцу казалось, что он больше никогда не согреется. По мере того как гвардейцы вступали в Черный лес, их лампы и фонари отталкивали тьму, и Руперту стало легче дышать. Впереди Чэмпион и шестеро солдат врезались в чащу.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил единорог.

– Паршиво, – отозвался Руперт. – Меня не покидает чувство, что за нами следят.

– Так оно и есть.

– Спасибо, утешил. Ты что-нибудь видишь?

– Ничего.

Руперт горестно нахмурился.

– Они знают, что мы здесь. Я это чувствую. Но если нам повезет, мы через час выберемся отсюда.

Единорог хмыкнул:

– Когда это нам везло?

Прорубать тропу оказалось нелегкой задачей, и по мере того как отряд углублялся в Черный лес, идти становилось все тяжелее. Гвардейцы сбились в кучу, с тревогой озираясь по сторонам. Жуткая тьма действовала угнетающе. Грубоватые шуточки вскоре смолкли, и на смену им пришло настороженное молчание.

Едва только передовой отряд проявлял признаки усталости, Руперт заменял его свежими людьми. Звук стали, вонзавшейся в гнилое дерево, громко раздавался в тишине, но пока демонов не было видно. Ожидание действовало Руперту на нервы, и единственное, что он мог сделать, – это прекратить подпрыгивать при каждом неожиданном звуке или движении. Он начал волноваться, что свечей в фонарях не хватит до конца путешествия, и пытался вычислить, сколько масла осталось в лампах, но закусил губу, вспомнив, что большую часть горючего извел, когда сжег тварь из шахты Медного города. Руперт тихо выругался и проверил свечу в собственном фонаре. Там оставался огарок менее дюйма длиной: самое большее, его хватит на полчаса. Руперт нахмурился. «Возможно, в этом и состоит план демонов: дождаться, пока отряд лишится света, а затем напасть на нас под покровом темноты». Руперт приказал людям остановиться и передохнуть, а сам подошел к Чэмпиону.

– Я думаю, нам не следует останавливаться, принц, – тихо произнес Чэмпион.

– Мы расходуем слишком много света, – ответил Руперт. – Либо нам надо погасить часть фонарей, либо придется заканчивать путешествие в полной темноте.

Чэмпион задумчиво кивнул.

– Я прикажу погасить лампы. Фонари дают достаточно света. А когда они иссякнут, мы снова зажжем лампы. – Он поглядел на Руперта. – Людям это не понравится.

– Тьма им понравится еще меньше, – ответил Руперт.

– Я отдам распоряжения, ваше высочество. Он повернулся и медленно пошел к гвардейцам.

Одна за другой лампы погасли, тьма теснее обступила отряд. Люди беспокойно задвигались, кое-кто бросил сердитый взгляд на Руперта, но никто не проронил ни слова. Руперт же был настолько встревожен, что не придал этому никакого значения. Через некоторое время к нему подошел Чэмпион.

– Ваше высочество, с тех пор как мы вошли в Черный лес, мы потеряли семь человек.

Руперт взглянул на него, не понимая, о чем идет речь, но потом у него кровь застыла в жилах.

– Семь? Вы уверены? Чэмпион угрюмо кивнул.

– Нет никаких следов ни людей, ни лошадей, ни их снаряжения: ничто не говорит о том, что они вообще были с нами. Они тихо пропали по одному, и никто ничего не видел и не слышал.

Руперт выругался. «Вдруг демоны уже обнаружили нас?»

– С этого момента люди будут работать парами: одна пара прорубает тропу, а другая – защищает их сзади. Вряд ли здесь много демонов, иначе они открыто напали бы на нас. Им потребуется некоторое время, чтобы собраться большой стаей. Если мы поторопимся, то сможем выбраться отсюда живыми.

– Поскольку на небе нет звезд, по которым мы могли бы ориентироваться, у нас нет уверенности, что мы прорубаем в верном направлении, – с расстановкой произнес Чэмпион. – Если мы будем слишком быстро продвигаться вперед, то, вероятно, завершим наш поход хождением по кругу.

Руперт оглянулся на пройденный ими путь. При рассеянном свете фонарей видны были лишь несколько футов прорубленной тропы. Он сердито пожал плечами:

– Сэр Чэмпион, если бы мы двигались по кругу, то заметили бы крутой поворот в тропе, но мы не так долго находимся в Черном лесу, чтобы легкий изгиб имел большое значение.

Отряд продолжал двигаться вперед. Тьма сгущалась вокруг, поглощая все звуки. Один за другим гасли фонари. Их заменяли масляными лампами. Не было заметно никаких признаков, что они хоть немного приблизились к дальней границе Черного леса. Отряд больше не потерял ни одного человека, но Руперт чувствовал, что за ними наблюдают. Внезапно его фонарь погас, и он стал шарить в сумке, пытаясь нащупать масляную лампу. И тут началось.

Земля закипела под ногами отряда. Множество мертвенно бледных рук вырвалось из-под земли и вцепилось в сапоги гвардейцев, пытаясь стянуть их вниз. Длинные клейкие нити кроваво-красной паутины свесились с верхушек гнилых деревьев, обволакивая изумленных гвардейцев. Мерзкая паутина с ужасающей легкостью повлекла их наверх, к ветвям, куда не добирался свет ламп. По стволам деревьев потекла кровь, а крики гвардейцев разорвали неподвижный воздух. Маленькие суетливые создания высыпали из тьмы и облепили пронзительно ржавших лошадей, пожирая их заживо.

Руперт и Чэмпион встали спиной к спине, поражая всякую нечисть, что приближалась на расстояние вытянутого меча. Уголком глаза Руперт видел, как единорог все время вставал на дыбы, стряхивая с себя ночных тварей, и давил их своими крепкими, как молот, копытами. Всего за несколько мгновений двенадцать гвардейцев исчезли. Руперт, сражаясь, выл от ярости, и тропа перед ним вдруг вздыбилась, а залитый кровью гвардеец с трудом вылез из-под земли. За ним появились еще несколько человек, и один свалился с ветвей, кровожадно озираясь в поисках демона.

Темные кривые фигуры выбегали из тьмы, угрожая когтями и клыками. Гвардейцы окружили плотным кольцом оставшихся в живых лошадей и единорога. Мечи и топоры взвивались и обрушивались вниз, ярко сверкая при свете ламп. Руперт что есть силы разил мечом, рыча, словно раненый зверь. Но на месте одной убитой твари тут же возникала другая, и Руперт с дикой улыбкой рубил и рубил. Принц, Чэмпион и гвардейцы сражались с врагом, который вдесятеро превосходил их, но не отступали ни на шаг. И вдруг исчадия тьмы отпрянули и исчезли в спасительной мгле.

Руперт медленно опустил меч и огляделся. Из-под земли больше не тянулись руки, не свисали нити паутины с деревьев, нависшая тьма казалась неподвижной и безмолвной. Стаи крошечных суетливых тварей валялись мертвыми, однако все лошади погибли, включая и боевого коня Чэмпиона. Даже доспехи не защитили его. Чэмпион наклонился к павшему коню и нежно погладил, словно прося прощения. Руперт быстро огляделся в поисках единорога. Тот медленно шел к принцу. На боках животного виднелись глубокие царапины, но в остальном оно казалось целым и невредимым. Руперт устало вздохнул и прижался к боку единорога. Потом повернулся и пересчитал гвардейцев. Из сорока шести человек в живых осталось только тридцать. Руперт с отвращением посмотрел на свой залитый кровью меч. «Еще одна Радуга могла бы спасти моих людей, но Радужный меч – это просто меч, а Черный лес по-прежнему темен».

Подошел Чэмпион и встал рядом с ним, облокотившись на боевой топор.

– Похоже, вы оказались правы, мой принц: демоны нападают стаями.

Руперт устало улыбнулся.

– Мы потеряли еще девять человек, сэр Чэмпион.

– Нам повезло, что мы не потеряли больше, черт побери. А нельзя ли дать людям передохнуть?

– Мы недалеко от границы, но демоны нападут на нас, прежде чем мы продвинемся еще на шаг.

– Мы можем отступить по тропе…

Чэмпион умолк, ибо из тьмы вновь выступили демоны и припали к земле у края освещенного круга. Сотни искривленных тварей окружили отряд, но судя по шелестящим звукам, разносившимся в неподвижном воздухе, их было несметное множество.

– Они поджидали нас, – гневно сказал Руперт. – Они преследовали нас с того момента, как мы вступили в Черный лес. И теперь у нас нет ни малейшего шанса добраться до дальней границы. Весь этот путь мы прошли зря.

– Вы уже сталкивались с демонами и, помнится, победили их, – возразил Чэмпион.

– Тогда у меня был волшебный меч, – ответил Руперт.

– Что ж, тогда придется потрудиться, – усмехнулся Чэмпион и поднял свой боевой топор. – Вперед, гвардейцы, ведь за битвы мы и получаем жалованье.

– Если мы победим, я потребую повышения зарплаты, – сказал один из гвардейцев, вызвав всеобщий смех.

Руперт и рад был посмеяться с ними. Но не мог. «Я обманул их. Я обещал им спасти Лесное королевство, а вместо этого привел на верную погибель». Он поглядел на гвардейцев, которые терпеливо ждали его приказов, и почувствовал прилив гордости за них. «Они приняли на себя весь ужас Черного леса, отбросили его назад, а теперь готовы повторить свой подвиг, несмотря на то что враги превосходят их числом».

Руперт неожиданно улыбнулся. «Тьма попыталась сломить меня и моих людей и проиграла. Это самое главное». Руперт посмотрел на горящие во мраке глаза и громко рассмеялся. Несмотря на свое громадное численное преимущество, демоны все же боялись выходить на свет, они предпочитали выждать, пока свет погаснет, чтобы потом снова напасть. Но вдруг смех его резко оборвался. Принца осенила идея, настолько простая, что он едва не захлопал в ладоши. Как он раньше не подумал об этом?

– Лампы! – радостно завопил он, прыгая перед опешившим Чэмпионом. – Масляные лампы! Это же наше спасение! Гвардейцы, хватайте канистры и разлейте масло вокруг. Сначала используйте резерв, но если его не хватит, то опустошите все лампы до одной. Мы не остановимся здесь, мы пойдем дальше, черт побери!

Гвардейцы бросились выполнять поручение. Демоны беспокойно зашевелились, а Руперт так радостно заулыбался, что у него свело челюсть.

– Вы уловили идею, Чэмпион? Нам надо лишь подождать, пока демоны предпримут новую атаку, а потом мы подожжем масло. Возможно, деревья Черного леса и не будут гореть, но демоны будут. Это остановит их, пока мы будем прорубать тропу, чтобы выбраться отсюда.

– Шанс невелик, – осторожно сказал Чэмпион.

– Согласен, – признался Руперт. – Но попробовать стоит.

И вот демоны рванулись вперед. Руперт подал знак, и факелы погрузились в масло. Огонь взревел, отбрасывая тьму. Первые из нападавших сгорели в мгновение ока, но за ними напирали другие демоны. Они бросались на огонь, как ночные бабочки на свечу, потом принялись гасить его своими телами, а по ним сотни других бросились на принца Руперта и его отряд. «Неплохой был фейерверк, – подумал Руперт, сразив демона, который бросился на него, – но не слишком помог». Он понял, что смерти не миновать. «Я собирался сделать еще так много, а теперь не смогу. Я ведь так и не сказал Джулии, что люблю ее». Он ощущал платочек под камзолом, рядом с сердцем. Руперт поднял меч и шагнул навстречу демонам.

И тут случилось неожиданное. Пламя вдруг взметнулось вверх. Масло добралось до окружавших тропу деревьев, и они запылали как факелы. Руперт рванул вперед от невыносимого жара, и люди его пошли вместе с ним. Демоны задвигались медленнее, а затем неуверенно остановились. Руперт сделал еще шаг вперед, и тут его глаза вдруг залил ослепляющий свет. На миг принц решил, что пламя поглотит его, но вдруг услышал вокруг себя радостные крики гвардейцев. Руперт потер костяшками пальцев слезившиеся глаза и засмеялся: «Мы спасены! Мы добрались до границы Черного леса!»

Руперт с удивлением посмотрел на садившееся солнце. Когда они только вступали в Черный лес, день едва занимался.

«Время в Черном лесу течет иначе».

Руперт проследил, как последний гвардеец вышел из тьмы на свет. Демоны остались позади. Руперт не мог различить, что делается за границей Черного леса, но он знал, что демоны следят за ними. Принц повернулся спиной к лесу и улыбнулся своим людям. И только теперь увидел, каким маленьким стал его отряд. Он медленно пересчитал их. Двадцать пять человек. Руперт отвел глаза в сторону. Ему стало нехорошо.

– Не принимайте это так близко к сердцу, – сказал Чэмпион.

– Как же так? – спросил Руперт. – Половина моих людей погибла. Я оказался никудышным командиром.

– Не таким уж никудышным. Нас была горстка воинов против целой тучи врагов. Удивительно, что мы вообще остались живы. Если бы вы не соображали так быстро, мы все погибли бы намного раньше, чем добрались до границы Черного леса. Ладно, вы потеряли половину людей, но спасли другую. Никто бы не справился с этим лучше. Я доволен вами, Руперт. Теперь вы настоящий принц.

Руперт осторожно взглянул на Чэмпиона:

– Я всего лишь второй сын, вы не забыли?

– Не забыл, – отозвался Чэмпион. Он отвернулся и посмотрел на границу Черного леса. – Вряд ли мы проберемся через тьму, когда пойдем назад, но мы можем теперь пойти в обход. Так или иначе, сейчас нам надо убедить Верховного мага присоединиться к нам.

Руперт устало кивнул.

– Скомандуйте людям, сэр Чэмпион. Еще миля, и мы сможем немного передохнуть.

– Передохнуть? – переспросил Чэмпион. – В Мрачной башне?

– Верно, – встрял единорог, подходя к ним. – Насколько я знаю об этом маге, в Черном лесу мы были бы в большей безопасности. А он на самом деле очень могуществен, этот Верховный маг?

– Надеюсь, достаточно, чтобы остановить демонов и уничтожить тьму, – откликнулся Руперт.

– А мы можем доверять ему?

– Конечно нет!

– Отлично! – воскликнул единорог. – Прекрасно! Почему бы нам просто не покончить с собой, да побыстрее?

– Пойдем, – нежно сказал Руперт единорогу и взял его под уздцы. – Всегда лучше чувствуешь себя в движении.

– Не делай ставку на мага, – проворчал единорог. – У меня плохое предчувствие.

Руперт пожал плечами:

– Теперь легенды не производят на меня такого сильного впечатления, как раньше. Верховный маг покинул двор, когда я был ребенком. Но я до сих пор помню, какой замечательный фейерверк он устроил, когда мне исполнилось пять лет. Он рассказывал мне сказки, обучал меня карточным фокусам. Вы тогда уже служили при дворе, сэр Чэмпион, вы должны знать его. Какой он на самом деле?

Чэмпион вкинул на плечо боевой топор, его холодные глаза смотрели отчужденно.

– Он оказался предателем, ваше высочество. Предателем, трусом и пьяницей.

Руперт, спотыкаясь, упрямо шел вперед по холодной слякоти, нагнув голову, чтобы мокрый снег не попадал в глаза. Ветер ревел, набрасывался со всех сторон, забираясь под капюшон и плащ. Руперт зарычал и вцепился в поводья единорога. Через каждые два шага он оглядывался, чтобы убедиться, что все еще держит их. От холода пальцы его совершенно одеревенели, несмотря на толстые перчатки. Руперт медленно поднял голову и стал вглядываться в бушевавшую бурю. Он не мог разглядеть Мрачную башню.

Принц поскользнулся и едва не упал, а неистовый ветер в очередной раз поменял направление. Единорог придвинулся поближе, чтобы защитить Руперта от порывов разбушевавшейся стихии. Руперт с благодарностью погладил шею единорога и посмотрел на кружащийся вихрем снег. Он беспокоился о животном. По мере того как холод становился все сильнее, единорог двигался все медленнее. Не помогало даже то, что Руперт накрыл его попонами. На гриве и хвосте единорога сверкали ледяные кристаллы, дыхание становилось прерывистым. Руперт понимал, что, если вскоре они не найдут приюта, холод и истощение возьмут свое, а единорог ляжет на снег и умрет.

Буря обрушилась на Руперта и его отряд сразу же после того, как они вышли из Черного леса. Люди видели, как сгущались темные тучи, дождь перешел в ливень, а затем в мокрый снег. Но отряд упорно шел вперед, несмотря на ненастье. Ветер выл и неистовствовал, но Руперт не отступал. «Не для того я так далеко забрался, чтобы поддаться непогоде».

Вскоре повалил такой густой снег, что в двух шагах ничего не стало видно. Холод переходил в мороз. Руперт то и дело бросал взгляд на кроваво-красное солнце и пытался заставить себя идти быстрее. «Как только солнце сядет, демоны появятся повсюду». Он оглянулся. Гвардейцы брели за ним, сбившись в кучку, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Чэмпион шел сам по себе, как всегда. Снегопад и изморось покрыли его латы инеем, но из всего отряда холод, казалось, меньше всех действовал на него. Он держался прямо, ноги без устали несли его через сугробы, становившиеся все выше и глубже. Руперт нахмурился. «Вид Чэмпиона должен был бы вдохновить меня, но почему-то не вдохновляет». Спокойная поступь Чэмпиона казалась почти нечеловеческой. Руперт отвел взгляд в сторону и посмотрел туда, откуда они шли. Внезапно ветер затих, снег стал реже, и сквозь него проступил Черный лес, закрывший горизонт подобно чудовищной тени.

И вдруг буря прекратилась. Руперт, спотыкаясь, прошел еще несколько шагов и остановился. Медленно подняв голову, он недоуменно огляделся по сторонам. Внезапная тишина звоном отдавалась в ушах. Трава под ногами оказалась по-летнему зеленой, воздух – неподвижным, спокойным. Принц стоял на краю большой поляны, со всех сторон ограниченной плотной стеной падающего снега. Руперт видел, как его гвардейцы, один за другим неловко переступая, выходили из снежной пелены и вступали в лето. Руперт устало опустился на мягкую траву и вытянул ноги. Кровообращение медленно восстанавливалось, и тело неистово кололи тысячи иголок.

– Убежище, – с расстановкой произнес он. – Мы нашли убежище!

– Не уверен, – откликнулся единорог. – Посмотри-ка туда.

Руперт посмотрел. В центре поляны на вершине небольшого холма стояла башня. Примерно сорока футов высотой, она была выстроена из темно-серого камня. По стенам ее вился плющ.

– Это Мрачная башня. Мне всегда казалось, что она выше, – раздался голос Чэмпиона над головой у принца.

Руперт мгновенно вскочил на ноги.

– Когда вы прекратите подкрадываться? У меня и так нервы ни к черту.

– Простите, принц, – спокойно отозвался Чэмпион.

– Ну ладно, сэр Чэмпион, соберите людей и проверьте, не потеряли ли мы кого-нибудь во время бури. А я сообщу Верховному магу о нашем прибытии.

Чэмпион слегка поклонился и направился к гвардейцам, которые издали изучали Мрачную башню, не выпуская мечей из рук. Руперт угрюмо улыбнулся: он знал, что чувствуют его солдаты. Принц откинул капюшон и стряхнул с плаща снег. Потом вложил клинок в ножны и тихонько вздохнул. Он всячески оттягивал момент, когда ему надо будет предстать перед лицом Верховного мага. Вечер здесь оказался приятно теплым, однако сумерки быстро сгущались. И хотя волшебство сдерживало бурю, ничто не могло гарантировать, что оно окажется достаточно сильным, чтобы не пустить сюда демонов, когда наступит ночь. «Мне надо устроить людей на ночлег, а для этого есть только один путь». Руперт снова вздохнул, откинул плащ, чтобы он не мешал правой рукой дотянуться до меча, и медленно пошел по пологому склону, который вел к Мрачной башне.

– Будь осторожен, – тихо предупредил его единорог, а затем опустил голову и принялся устало щипать густую траву.

Руперт дважды обошел башню, насчитал не менее семнадцати закрытых ставнями окон, но никаких признаков дверей не обнаружил. Окна отличались друг от друга по ширине, нижнее было прорезано в кирпичной кладке на высоте пяти-шести футов от основания. Руперт остановился перед одним из окон и задумался. «Верховный маг всегда был несколько… эксцентричным. Не говоря уже о пьянстве и дурном характере». За долгие годы его отсутствия в Лесном королевстве выходки Верховного мага стали почти столь же легендарными, как и его магия. Больше всего его интересовали вино и женщины, иногда сначала женщины, а потом вино. Но ни то ни другое пристрастие не снискало ему расположения в высшем обществе.

Когда король Иоанн в конце концов изгнал Верховного мага, все облегченно вздохнули и перестали запирать своих дочерей в винные погреба. Руперт угрюмо закусил губу. Насколько он помнил, никто никогда открыто не говорил, за что же все-таки был изгнан Верховный маг. Он жил в замке со времен правления короля Эдуарда, был наставником Иоанна и наиболее почитаемым его советником. А потом умерла королева Элеонора.

В течение часа Верховный маг собрал свои немногие пожитки и покинул замок. Как слышал Руперт, король Иоанн собрал двор и зачитал эдикт об изгнании мага. По лицу монарха струились одновременно слезы гнева и отчаяния, когда он, как говорилось в документе, отказывал магу в пище и воде, дружбе и жилище в пределах границ Лесного королевства. Прошло немного времени, и путешественники принесли вести о том, что Верховный маг поселился в старой пограничной башне на краю Черного леса. Руперт до сих пор помнил выражение лица своего батюшки, когда Чэмпион подтвердил эти вести. В то время принц был слишком юн, чтобы понимать чувства отца. Но теперь он четко осознавал, что королем владела бессильная ярость. Маг не повиновался эдикту, а король ничего не мог с этим поделать.

Монарх вызывал волшебников из академии колдовства, однако их заклинания оказались бессильными пред могуществом мага. Он посылал целые полки, чтобы разрушить башню мага, но они не вернулись назад. И наконец король занялся другими делами, оставив Верховного мага в покое. Шло время, Мрачная башня стала обрастать не менее мрачными историями о колдовстве, которым занимался Верховный маг. Но россказней было много, а доказательств никаких, шли годы, а маг все так и не покидал своей башни, и о нем постепенно забыли, и он превратился в обыкновенного буку, которым мамаши пугали своих непослушных отпрысков.

«Он был предателем. Предателем, трусом и пьяницей».

За спиной принца раздались тихие шаги, и Руперт быстро опустил руку на рукоятку меча, а затем резко обернулся. Чэмпион смотрел мимо Руперта на Мрачную башню, улыбаясь холодной улыбкой.

– Господин Верховный маг по-прежнему сидит в своей башне. Он никогда особенно не любил дневного света. Вы нашли дверь, принц?

– Похоже, здесь нет дверей, сэр Чэмпион.

Чэмпион поднял бровь, затем наклонился и громко постучал в ставни ближайшего окна. Долгое время все было тихо, а потом ставни рывком растворились, и в окне показался седобородый старик, одетый в черное, как и подобает колдуну. Он неодобрительно поглядел на Руперта и Чэмпиона, завопил: «Убирайтесь!» – и захлопнул ставни у них перед носом. Вновь прибывшие обменялись взглядами.

– Надо проявить настойчивость, – решительно заявил Руперт. – Мы не можем допустить, чтобы нас не пустили сюда перед наступлением ночи. Давайте еще попробуем.

Чэмпион кивнул и снова постучал в ставни.

– Пожалуйста, выйдите на минутку, господин маг, нам надо с вами поговорить.

– Нет! – донеслось в ответ.

– Если не выйдете вы, тогда войдем мы, – спокойно пообещал Чэмпион.

– Вы и армия?

– Мы и армия.

Ставни снова распахнулись, и Верховный маг взглянул поверх голов Чэмпиона и Руперта на двадцать пять гвардейцев, стоявших толпой у подножия холма. Руперт, обернувшись, тоже посмотрел на своих людей, пытаясь взглянуть на них глазами мага. Доспехи гвардейцев покрывала кровь, но в руках они держали мечи. Вид у них был усталый, но в высшей степени угрожающий. Они больше походили на шайку бандитов, чем на отряд гвардейцев. Маг фыркнул и устремил взгляд на Чэмпиона:

– Это и есть ваша армия?

– Да.

– Пусть убираются с моей лужайки, не то я превращу их в лягушек.

Маг снова захлопнул ставни. Руперт повернулся к Чэмпиону:

– Что будем делать?

– Сначала давайте уберем армию с его лужайки.

Руперт посмотрел в спину удалявшегося Чэмпиона. Много раз он задавал себе вопрос, на чьей же все-таки стороне этот человек. Принц вздохнул, нехотя повернулся к окну и вежливо постучал в ставни:

– Господин маг! Вы еще здесь?

Ответа не последовало, ставни не открылись. «О господи, – подумал Руперт. – Вот мы его и расстроили». Принц посмотрел на своих людей. По приказу Чэмпиона они вложили мечи в ножны и отошли от башни. Руперт взглянул на темнеющее небо и совсем приуныл. Наступала ночь, ветер становился холоднее, и Руперту показалось, что снежный вихрь приблизился к Мрачной башне. Руперт начал молотить по ставням кулаком, но с тем же результатом. «Будь я проклят, если оставлю моих людей на улице, когда пристанище здесь, под рукой». Он принялся изучать ставни. На вид они были не такие уж крепкие. Руперт ухмыльнулся и аккуратно вставил меч между створками. Сначала меч продвигался туго, но Руперт навалился на него и пропихнул внутрь по рукоятку. Он прислушался, но все было тихо. Конечно, принцу было страшновато, ведь он хорошо помнил, в какое чудовище, поедающее крокодилов, превратил маг королевского гонца. «Моим людям нужен приют!»

Он крепко схватился за рукоятку меча обеими руками и вновь навалился всем весом. Но как ни старался принц, ставни не поддавались. Руперт посмотрел на ночное небо, в котором таяли последние лучи солнца. Принц снова атаковал ставни. Правая сторона неожиданно открылась и ударила Руперта по лицу. Принц упал на траву. Сердце его неистово колотилось. Прошло довольно много времени, однако башня по-прежнему не подавала признаков жизни. Руперт встал на ноги, опираясь на меч, и с опаской заглянул в открытое окно.

В комнате царил беспорядок. Грубо сколоченные деревянные столы и скамьи стояли вдоль стен, сплошь заставленные различными приборами. Стеклянные реторты и перегонные кубы стояли даже на земляном полу. Половину комнаты занимали клетки. В них обитали птицы и обезьяны, крысы и саламандры и даже несколько поросят. Вонь стояла ужасная. Большие железные жаровни по-хозяйски занимали середину комнаты. Угли в них еще тлели. И повсюду виднелись соединенные между собой стеклянные трубки, которые тянулись по деревянным столам, ползли вдоль стен, распространяя свои корни и щупальца везде, где могли проложить себе дорогу.

Верховного мага в комнате не было. Руперт вложил меч в ножны, подтянулся и перелез через узкий подоконник. Он посмотрел вниз на заваленный стол, а потом осторожно опустил ноги в самый широкий пробел, который смог отыскать. Под его сапогом треснуло стекло и разлетелось на кусочки. Он вздрогнул и поспешно спрыгнул на пол. Изнутри комната казалась намного больше. Она была ярко освещена светящимся шаром, который без всякой поддержки висел под высокими стропилами. Руперт нахмурился. Судя по размерам, комната должна была занимать весь первый этаж башни, однако ни дверей, ни лестницы Руперт не обнаружил. Правда, в потолке имелся люк, но как туда подняться – было непонятно. Руперт пожал плечами и осторожно обошел комнату, с интересом рассматривая всевозможные магические принадлежности. Сидевшие в клетках зверьки удивленно глазели на него, когда он проходил мимо, а одна обезьянка с печальными глазами протянула лапку между прутьями клетки, как бы безмолвно умоляя Руперта помочь. Он виновато улыбнулся обезьянке и пошел дальше. Прозрачная жидкость, циркулировавшая в стеклянных трубках, время от времени наполняла тщательно расставленные мензурки. Руперт нагнулся, чтобы понюхать одну из них, но остановился, ибо его сапог что-то задел на полу. Он наклонился и поднял этот предмет. Им оказался человеческий череп, у которого не хватало нижней челюсти. Руперт положил его на ближайшую скамью и опустил руку на рукоятку меча.

– Не припоминаю, чтобы приглашал тебя, – произнес вдруг мягкий голос.

Руперт поглядел на потолок, и сердце его подпрыгнуло. Из открытого люка свисала крепкая веревочная лестница, и Руперт, разинув рот, следил, как Верховный маг ловко спускается в лабораторию. Вблизи он не производил особо сильного впечатления, так как был небольшого росточка: его голова едва доходила до груди Руперта. А черное колдовское облачение лишь подчеркивало его тощую фигуру. Глубокие морщины избороздили его узкое лицо с бегающими глазками.

– Что ты здесь делаешь? – любезно спросил он Руперта. – И почему твои солдаты портят мне пейзаж?

– Нам нужна ваша помощь, – осторожно произнес Руперт. Похоже, маг совершенно забыл о своем дурном настроении, и Руперт не желал снова огорчать его. – Черный лес…

– Жуткое местечко, – заметил маг. – Там очень темно. – В руке у него неожиданно из пустоты появился стакан белого вина. – Хочешь выпить?

– Не теперь, спасибо, – вежливо поблагодарил Руперт.

– Это хорошее вино, – настаивал маг. – Я сам приготовил его. – Он указал рукой на стеклянные трубы, а потом доверительно нагнулся вперед и хихикнул: – В каждую бочку я кладу дохлую крысу, чтобы вино было покрепче.

Руперт предпочел не задерживаться на этой теме.

– О вине мы поговорим попозже, господин маг. Мне нужна ваша помощь.

Маг криво усмехнулся:

– Ты знаешь, кто я, молодой человек?

– Вы – Верховный маг, – ответил Руперт. – Последняя надежда Лесного королевства.

Маг пронзительно смотрел на Руперта. Глаза его перестали бегать.

– Ах, вот оно что! Последняя надежда! Да я не дам и ломаного гроша за Лесное королевство, оно сгниет в аду – уж об этом я позабочусь! А теперь убирайся отсюда! Убирайся из моего дома и оставь меня в покое, черт бы тебя побрал!

– Так не разговаривают со своим принцем, – произнес твердый голос из-за спины Руперта.

Принц быстро оглянулся и с облегчением увидел мощную фигуру Чэмпиона, занявшего собой весь оконный проем. Маг уставился на Чэмпиона, и тут словно вся сила оставила его. Он поднес стакан с вином к губам, но тот оказался пуст. Маг зашевелил губами и отбросил стакан в сторону.

– Почему вы не оставите меня в покое? – прошептал он. – Уходите. Прошу вас!

– Если бы это зависело от меня, – заметил Чэмпион, – то я оставил бы тебя гнить в этой дыре до конца света. Но, к сожалению, ты нужен королю.

– Я не вернусь, – ровным голосом ответил маг. – И вы не заставите меня изменить решение, черт побери! Я не вернусь ни за что на свете! – Он вдруг умолк и внимательно поглядел на Руперта. – Чэмпион сказал, что ты – принц. Ты правда один из мальчишек Иоанна?

– Я – Руперт. Младший сын.

– Ну разумеется, Руперт. Твое лицо показалось мне знакомым. – Лицо мага смягчилось. – Ты очень похож на свою мать.

– У меня там, снаружи, двадцать пять человек, – сказал Руперт. – Вы приютите их на ночь?

– Ничего с ними не стрясется и на улице, – проворчал маг. – Ни один демон не посмеет войти в мои владения. Ваши люди могут спокойно разбить лагерь на дворе. А ты, конечно же, останешься здесь, Руперт. Прошло много лет с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

– Двадцать один год, – вставил Чэмпион. – И ровно двадцать лет, как ты стал предателем.

– Я не предатель! И никогда им не был! – Яркие пятна вспыхнули на щеках мага. Он сделал шаг вперед и в упор поглядел на Чэмпиона, кулаки. – Я ушел, потому что сам захотел этого! Более сорока пяти лет я был наставником государей Лесного королевства и оберегал их земли. Я уже был советником короля Иоанна, когда ты еще не знал, с какого конца надо браться за меч! И это мое личное дело, почему я в конце концов решил уйти. Сорок пять лет жизни я отдал Лесному королевству: у вас нет права требовать от меня большего.

– Вглядитесь хорошенько, ваше высочество! – спокойно произнес Чэмпион. – Много лет назад этот пьяный старый дурак был героем, самым могущественным магом, которого когда-либо знало Лесное королевство. Его деяния стали легендой, о нем сложены песни, и некоторые из них вы, наверное, знаете. Находились люди, которые говорили, что он обладает высшей колдовской силой. Но позже он забросил свои обязанности, растратил свое волшебство на фейерверки и фокусы, предпочел тратить свое время на пьянку, попутно волочась за трактирными шлюхами. И вот легендарный Верховный маг превратился в труса, предавшего короля, когда король больше всего в нем нуждался.

– Все было не так! – закричал маг. – Все было совсем не так!

Чэмпион рассмеялся в ответ. Маг взвыл от ярости, и вдруг белое пламя взметнулось из его протянутой руки. Оно ударило Чэмпиона в грудь и отбросило на стол, стоявший у окна. Чэмпион ударился о стол и замер, из его носа и рта хлынула кровь. Стеклянные трубки от удара разлетелись на тысячи осколков. Зверьки в клетках пронзительно завизжали. Чэмпион шевельнулся и потянулся за мечом, но маг снова взмахнул рукой, и белый огонь, вырвавшийся из-под его пальцев, снова прижал Чэмпиона к стене. Руперт выхватил меч и шагнул вперед. Маг, обернувшись, пригвоздил его к полу. Руперт попытался подняться, но не смог. Единственное, на что он был способен, – это беспомощно наблюдать, как магический огонь поднял Чэмпиона и прилепил к стене высоко над полом.

– Ты мне никогда не нравился, – заявил маг. – Ты и твое так называемое чувство долга. Ты даже не понимаешь значения этого слова! Что для тебя долг? Разрешение убивать людей? Что ж, здесь нет короля, который мог бы защитить тебя, сэр Чэмпион. Я долго ждал этого момента.

Кольчуга Чэмпиона начала светиться вишнево-красным светом. Кольца ее провисли и побежали вниз крошечными ручейками расплавившейся стали. Руперт наконец заметил свой меч, который лежал на ближайшем столе. Он стиснул зубы и дюйм за дюймом начал ползти, пока не добрался до клинка. Принц сильно ударился головой при падении, и теперь виски его неистово гудели от боли. Но как только он обхватил пальцами рукоятку, так сразу же почувствовал, как силы возвращаются к нему. Руперт схватился за край стола и поднялся на ноги. Верховный маг стоял к нему спиной, сосредоточив внимание на своей жертве. Глаза Чэмпиона были закрыты, казалось, он уже не дышит. Руперт приставил острие меча к спине мага.

– Отпустите его, – приказал Руперт. – Немедленно!

– Пошел к черту! – ответил маг. – Никто не смеет безнаказанно называть меня предателем.

– Именем моего отца я приказываю тебе отпустить Чэмпиона! – сказал Руперт.

Пламя исчезло, Чэмпион медленно опустился, плавно приземлившись на стол. Руперт оттолкнул мага и бросился к Чэмпиону. Его кольчуга расплавилась, кожаный камзол наполовину истлел от сильного жара. Однако тело, к счастью, не пострадало. Дыхание Чэмпиона стало ровным. Руперт повернулся к Верховному магу, тот неловко пожал плечами:

– Ничего особенного! Через полминуты с ним все будет в порядке.

– Вы бы и вправду убили его, если бы я не остановил вас?

– Не знаю, – ответил маг. – Я всегда был чересчур сердобольным себе же во зло. Не говоря уже о моей преданности вашему отцу. А вы, напротив, ведете нечестную игру.

– Оно и понятно, я же принц.

Оба криво усмехнулись. В руке мага появились два стакана белого вина. Он предложил один Руперту, и тот принял стакан. Руперт сделал добрый глоток и поднял бровь:

– Неплохое винцо, господин маг! Тот скромно улыбнулся.

– А теперь к делу, принц Руперт. Что же привело вас в Мрачную башню?

– Черный лес, – сказал Руперт. – Он распространяется. Мы думаем, что вернулся князь демонов.

Маг уставился в свой стакан.

– Проклятье, – тихо произнес он. – И как быстро он распространяется? Черный лес?

– Когда мы уезжали, было полмили в день. К тому же встает Синяя луна…

– Что?! – Верховный маг надолго закрыл глаза, словно от боли. – Ты уверен в том, что сказал?

Руперт недоуменно поглядел на него:

– Вы что, давно не смотрели на луну?

– Я не покидал башню двадцать один год, – ответил маг.

Он взмахнул рукой и вместе с Рупертом начал подниматься в воздух. Через несколько мгновений они оба оказались на уровне открытого окна. Уже настала ночь. Звезды ярко сияли на темном небе, гвардейцы развели костер, но свет в основном исходил от полной на три четверти луны. Она висела в ночном небе толстая, раздувшаяся, и ее лучистое тело все было покрыто синими крапинками и прожилками. Маг не сводил с нее глаз. Он был потрясен. Прошло немало времени, прежде чем он снова посмотрел на Руперта.

– Я не знал, – прошептал маг. – Но должен был знать! Что же еще я пропустил?

Он встревоженно нахмурился и вместе с Рупертом плавно опустился на пол.

– Простите, принц Руперт: похоже, я давно утратил связь с тем, что происходит в мире. Неужели так быстро пролетело время? Ах, да! Полагаю, король Иоанн прислал вас, чтобы вернуть меня ко двору? Очень типично для него. Дождаться, пока все окончательно развалится, а потом переложить все заботы на меня в расчете на чудеса. Но, клянусь, я и пальцем не пошевелил бы, если б речь не шла и о моей судьбе. Я не могу бросить Лесной замок в трудную минуту, и Иоанн это знает. Надеюсь, что в моих прежних покоях не успели сменить обивку? Я так думаю, Иоанн отменил эдикт об изгнании?

– Разумеется, – ответил Руперт, которому удалось наконец вставить слово. – Вы ему нужны, господин маг.

Верховный маг неожиданно улыбнулся:

– Держу пари, моя помощь ему дорого обойдется! Что ж, чем раньше мы тронемся в путь, тем лучше.

– Вы хотите отправиться прямо сейчас? – спросил Руперт. – Пока не кончилась ночь? Но мы не сможем пройти через Черный лес! Мои люди не в состоянии сражаться с демонами, им надо отдохнуть, набраться сил.

– Об этом не беспокойтесь, – возразил маг. – Нам не придется идти через Черный лес: я знаю более короткий путь.

Руперт недоверчиво поглядел на него и вдруг замер: сзади него раздалось свирепое рычание. Принц развернулся с мечом в руке и принял боевую позу. Ему навстречу со стуком и грохотом, давя стекло, со стола соскочил Чэмпион. Лицо его пылало от ярости. Он мрачно улыбнулся и медленно направился к Верховному магу.

– Ты – покойник, колдун, – прошипел Чэмпион. – Надо было убить меня, пока у тебя была такая возможность.

– О черт! – устало произнес маг. – Я совсем забыл о нем. Вы не потрудитесь объяснить ему ситуацию, Руперт, или мне превратить его в нечто менее агрессивное? В ленивца, например?

– Не торопитесь, – быстро проговорил Руперт. Маг пожал плечами и направился к клеткам покормить своих питомцев. Чэмпион пошел было за ним, но Руперт поспешно загородил ему дорогу. – Вложите меч в ножны, сэр Чэмпион. Верховный маг решил помочь нам.

– Уйдите с дороги, принц!

– Он нам нужен!

– Но он пытался убить меня!

– Да, – согласился Руперт. – И если бы я не остановил его, то, думаю, он наверняка убил бы вас. Но даже если бы маг это сделал, я все равно просил бы его согласия вернуться. Он – наша единственная надежда. Так что вложите меч в ножны, сэр Чэмпион. Это приказ.

Чэмпион огрызнулся, убрал меч в ножны и уставился на мага. Тот что-то искал на огромном загроможденном сотней предметов столе в дальнем конце комнаты и бормотал себе под нос нечто нечленораздельное.

– Когда меня приняли на службу, Верховный маг уже был стариком, – сказал Чэмпион. – Сейчас ему лет девяносто или больше. Откуда мы знаем, что он сможет помочь нам в борьбе с Черным лесом?

– А я и не говорю, что помогу, – вставил маг, не оглядываясь. – Но постараюсь. А, вот оно. – Он взял со стола деревянный кубок и осторожно попробовал пенистую жидкость. Лицо его вытянулось. – Надо будет еще поработать над букетом.

Он бросил сердитый взгляд на чашу и, опустошив ее несколькими торопливыми глотками, швырнул на пол. Он вдруг скорчился, схватившись руками за грудь. Руперт подбежал к магу, чтобы помочь, и схватил его за плечи, но тот повалился на стол. Его бил озноб. И тут Руперт почувствовал, как у него волосы встают дыбом. Тело мага потеряло вес. От него остались кожа да кости. Руперт отпустил его и, не веря собственным глазам, увидел, как по костлявому телу мага начали ползти и разбухать новые ленты мышц. Плечи его стали шире, спина медленно распрямлялась, позвоночник трещал, как мокрые бревна в костре. Ручейки черного цвета быстро потекли по густеющим седым волосам. Маг глубоко вздохнул и выпрямился, а затем дернул себя за бороду. Она осталась у него в руках, открыв взору гладкую, как у младенца, кожу, сияющую здоровьем. Густые черные волосы ниспадали на плечи мага, а от бороды остались лишь легкомысленные черные усики. Теперь он выглядел лет на тридцать, не больше. Маг широко улыбнулся Руперту:

– Какой смысл владеть искусством превращения, если не можешь применить его к себе, верно, принц?

Руперт молча кивнул.

– Стало быть, – отрывисто произнес маг, – вы пришли сюда из-за Черного леса?

– Мы уже вам говорили об этом, – сказал Руперт.

– Правда? Ах да, память у меня тоже изменилась. В любом случае наша главная проблема – не Черный лес, а князь демонов.

– Мы и сами догадались, – заметил Руперт. Маг уставился на него.

– Еще раз прервешь меня, и ты – африканский муравьед. Понял?

Руперт молча кивнул. Он не совсем точно представлял себе, кто такой африканский муравьед, но зато у него возникло точное ощущение, что такая метаморфоза вряд ли его обрадует.

– Князь демонов… – задумчиво произнес Верховный маг. – Это порождение зла, которое приняло облик человека. Он одновременно и миф и реальность. Сила его возрастает, когда встает Синяя луна, но если мы доберемся до него, пока луна не станет полной… пока по земле не распространится Дикая магия… – Голос мага стих, он сгорбился и вдруг стал выглядеть очень усталым, несмотря на свою вновь обретенную молодость. – Может быть, мы сумеем противостоять князю демонов. Но, к сожалению, теперь я не настолько могуществен, как раньше. Мое волшебство черпает силу в Великой, иначе говоря, в Древней магии. А Черный лес – порождение Дикой магии, то есть более современной.

– А в чем разница? – спросил Руперт. Верховный маг мрачно улыбнулся:

– Великая магия служит людям, Дикая – лишь себе самой. – Он замолчал, насупившись. – О черт, но ведь в арсенале замка хранились волшебные мечи. Может, они что-нибудь изменят?

Тут Руперт понял, что, когда дело дошло до Черного леса, этот могущественный маг так же испуган и не уверен в себе, как и он сам.

– Покажите мне способ, как бороться с тьмой, и я последую за вами куда угодно, – порывисто сказал принц. – Даже если для этого снова надо будет пройти через Черный лес.

Маг поглядел на него и вдруг усмехнулся:

– У вас ведь уже есть опыт, не так ли? Руперт улыбнулся в ответ:

– У меня были такие хорошие учителя. – И он взглянул на Чэмпиона.

– Хорошо, – решительно произнес маг. – Давайте попробуем. Кто знает, может, нам повезет.

– Мы можем выступить прямо сейчас? – подал голос Чэмпион. – У нас мало времени.

– О, конечно, – дружелюбно ответил маг. Он посмотрел на Руперта: – Поднять вас к окну?

– А почему здесь нет ни одной двери? – полюбопытствовал Руперт.

– Окна легче защищать, – хитро ответил маг. – И, кроме того, мне не нужны были двери до сегодняшнего дня. – Он помолчал и обвел тоскливым взглядом захламленную комнату. – Что за кавардак! Я всегда хотел навести здесь порядок, но у меня никогда не доходили руки. Ладно, перед уходом погружу животных в зимнюю спячку. Это будет лучше, чем… ну, вы сами знаете…

Поколдовав над своими подопечными, маг направился к ближайшему окну.

– Знаете, Руперт, мне не нужно было оставлять Академию колдовства. Я был там счастлив, превращая золото в свинец.

– А разве не наоборот? – спросил Руперт.

– Поэтому-то, мой юный друг, мне и пришлось оставить ее, – печально произнес Верховный маг.

Стена искрящегося снега плотным кольцом окружила Мрачную башню. Жестокий холод сковал ночной воздух. Серебристый иней покрыл траву и старинные кирпичные стены башни. Маг уходил, лето закончилось, и холодная зима наконец утвердилась на клочке земли, который так долго отвергал ее. Руперт обратил внимание на странные темные тени, мелькающие в воющей пурге. Они словно ждали, когда Верховный маг выйдет из укрытия. Руперт помрачнел и положил руку на рукоятку меча. Маг что-то говорил о более коротком пути, но карта ясно говорила: есть только один путь, который мог привести людей в замок до того, как наступит полнолуние. Это путь, которым они пришли, – через Черный лес.

– Я голоден, – сказал единорог.

– Ты всегда голоден, – ответил Руперт. – Как ты можешь думать о еде в такое время?

– Я всегда о ней думаю, – заметил единорог. – Чего мы ждем? Терпеть не могу шататься без дела!

– Ну, об этом не беспокойся. Очень скоро мы опять направимся в Черный лес.

– В таком случае я предпочитаю праздно шататься.

Руперт рассмеялся и потрепал единорога по шее.

– На этот раз с нами будет Верховный маг. – Он поднял глаза и увидел приближавшегося к ним колдуна. Маг потягивал винцо и напевал непристойную песенку. Единорог внимательно посмотрел на него.

– Это и есть Верховный маг? Наша единственная надежда против князя демонов?

– Да.

– В таком случае мы пропали.

– Замолчи, – прорычал Руперт и быстро пошел вперед, чтобы приветствовать мага.

– А, Руперт, – рассеянно произнес маг, осушая бокал. – Ваши люди готовы?

– Да, господин маг. Это храбрые гвардейцы, вы можете положиться на них.

– Не сомневаюсь, – отозвался маг. – Но, к счастью, в этом не будет необходимости. Мы не пойдем через Черный лес. Я собираюсь переправить вас прямо в замок.

У Руперта пересохло во рту.

– Значит, это и есть ваш короткий путь?

– Конечно, мой мальчик.

Руперт попытался сдержать закипавшую в нем ярость.

– Возможно, я ошибаюсь, господин маг, но, насколько я понимаю, при таком способе переброски людей могут возникнуть побочные явления.

– О да, – подтвердил маг. – Поэтому никто больше им не пользуется. Разве только в исключительных случаях.

– Господин маг, – медленно произнес Руперт. – Я не для того вел моих людей через все Лесное королевство, а потом через Долгую ночь, чтобы лишить их жизни по вашей прихоти. Поглядите на себя: вы в таком состоянии, что нам будет безопаснее столкнуться с демонами.

Маг уставился на принца:

– Руперт, если бы существовал другой способ вовремя добраться до замка, я бы им воспользовался. Но его нет. Переброска – наш единственный шанс.

– Но мы все можем погибнуть. Если бы речь шла только обо мне и моих людях, я рискнул бы, но я не могу позволить вам рисковать собственной жизнью. Вы – последняя надежда Лесного королевства, и если вы погибнете, не останется никого, кто смог бы противостоять тьме.

– Не очень-то полагайтесь на меня, – возразил маг. Голос его звучал тихо. – Я прожил достаточно, чтобы питать какие-либо иллюзии, Руперт, и я никогда не был таким могущественным, как об этом гласят легенды. Чэмпион сказал правду: я растратил свои силы на вино и женщин. Я имел на то свои причины. Тем не менее вся магия, которой я располагаю, – в вашем распоряжении, равно как и все мои знания. Запомните, принц: если мы вовремя доберемся до замка, то, думаю, я смогу помочь.

Руперт медленно поднял голову:

– Я не сомневаюсь в ваших возможностях, господин маг, но меня беспокоит другое: возможность непоправимой ошибки, совершенной на нетрезвую голову.

Маг криво усмехнулся:

– В моем сердце, принц, живет слишком много горьких воспоминаний. Я не стал героем, я не стал великим колдуном. Наверное, это произошло потому, что я не слишком смел и умен. Да, я изучал искусство магии всю свою жизнь, но ваша семья всегда слишком многого требовала от меня. Черт побери! Каждый раз, когда появлялась какая-нибудь новая угроза, звали меня. Но никогда не задумывались о том, что я тоже смертен. В конце концов я устал. Мне надоело жить в постоянном страхе. И тогда я начал пить. Поначалу это помогало. Я думал найти спасение в любви, но женщина, которую я полюбил, была ко мне равнодушна. Довольно банальная история, не правда ли?

Слушайте, Руперт: то, что я пытаюсь сейчас для вас сделать, мой последний шанс. Не просите меня, чтобы я перестал пить. Но если вы доверитесь мне, я отдам вам все мои способности. Даю слово.

Руперт не сводил глаз с Верховного мага, который ожидал ответа принца, высоко подняв голову. Руперт улыбнулся и положил руку на плечо Верховного мага.

– Готовьтесь к заклинаниям, господин маг, – произнес он.

– Благодарю вас, ваше высочество! Обещаю: вы не пожалеете.

Шло время, медленно тянулась ночь. Пронизанная синими жилками луна ярко светила на небе. Маг тем временем собрал гвардейцев в маленькую плотную группу. Вначале он не произвел на гвардейцев сильного впечатления: этому способствовали его залитая вином одежда и рассеянный вид. Но после того как они увидели, что маг сделал с кольчугой Чэмпиона в припадке раздражения, гвардейцы снова зауважали его. Чэмпион подошел к Руперту и кивнул в сторону Верховного мага, который сидел, скрестив ноги и глядя в пространство:

– Не надо бы связываться с этой переброской, принц.

– Я уже принял решение, сэр Чэмпион.

– Он предатель и пьянчуга. Он…

– Немедленно замолчите!

Чэмпион остолбенел от неожиданности.

– Я не хочу больше слышать от вас ни слова, – тихо произнес Руперт. – Идите к вашим людям и оставайтесь с ними.

Чэмпион долго и пристально смотрел на принца, потом слегка поклонился и отошел, чтобы занять свое место среди гвардейцев.

– Это и вправду необходимо? – спросил единорог.

– Да, – лаконично ответил Руперт.

– Иногда своими действиями ты мне очень напоминаешь Харальда, – заметил единорог.

Пурга все наступала, пожирая поляну дюйм за дюймом. Демоны ждали, их численность все увеличивалась. На них не действовали неумолимый холод и воющий ветер. Мрачная башня покрылась инеем. Дыхание стыло в морозном воздухе, лица болели от холода. На поляну начал падать легкий снежок. И тогда Верховный маг наконец коротко кивнул Руперту:

– Простите за задержку, я просто проверял координаты.

Гвардейцы переглянулись.

– Начинайте, – поторопил Руперт.

– Тогда вы, принц, и единорог потрудитесь встать рядом со мной… Благодарю вас. Я начинаю.

Маг поднял руки к небу, взгляд его сосредоточился на чем-то, видимом лишь ему одному. Прошло много времени, но ничего не случилось. Морщины взбороздили лоб сосредоточившегося мага. И вдруг буря усилилась, воздух над поляной засветился, зазвучала музыка. Почва всколыхнулась у Руперта под ногами. Пространство перед магом лопнуло, открывая широкий серебристый туннель, который, казалось, уходил в вечность. Маг медленно поднялся в воздух, а затем, один за другим, принц Руперт, единорог, Чэмпион и гвардейцы оторвались от земли и последовали в туннель за магом.

Разлом в пространстве исчез, не оставив после себя никакого следа. Остатки волшебного укрытия, сотворенного магом, над поляной были мгновенно сметены ревущей пургой, которая победным вихрем ринулась на Мрачную башню.

6. Предатели

– Но, дорогая…

– Проваливай – или схлопочешь!

Король Иоанн устало вздохнул: Харальд и Джулия снова принялись за свое. Король откинулся на троне. У него и без этой парочки забот более чем достаточно. Просители терпеливо ожидали, устало облокотившись на свои огромные луки. Их домотканая одежда была изодрана и испачкана грязью. Они прибыли чуть больше часа назад и решительно постучали в запертые ворота замка. Узнав, в чем суть их прошения, король Иоанн удостоил фермеров личной аудиенции. И вот теперь они стояли перед ним, высокие, широкоплечие люди, с крепкими мускулистыми фигурами и грубыми руками от постоянного тяжкого труда. В их обветренных лицах читалась решимость, однако в усталых глазах король увидел страх и отчаяние, от которых ему стало не по себе.

– Джулия, милая моя, если бы вы только позволили мне…

Послышался звук удара, а вслед за ним – приглушенный болезненный стон Харальда. Король Иоанн сердито сжал губы и сделал знак одному из гвардейцев подойти.

– Ваше величество?

– Передайте сыну моему Харальду и принцессе Джулии, что я хочу встретиться с ними после аудиенции. И добавьте, что если до этого я услышу хоть одно слово от кого-нибудь из них, то прикажу сковать их одной цепью и заставлю чистить выгребные ямы замка! Ступайте!

– Да, ваше величество, – ответил гвардеец и быстро направился к дверям.

Король Иоанн вновь повернулся к ожидавшим его фермерам.

– Прошу прощения: это мой старший сын любезничает с невестой.

Фермеры улыбнулись и, похоже, стали чувствовать себя немного свободнее. Король Иоанн с удовлетворением это отметил. Было ясно, что им надо выговориться, но никто не знал, с чего начать. Король Иоанн наклонился вперед, тщательно подбирая слова, но тут вдруг раскрылись двойные двери, и в зал неистово ворвался Сенешаль, преследуемый протестующим охранником. Сенешаль грозным взглядом пригвоздил гвардейца к месту, а потом, все еще хмурясь, подошел к королю.

– Ваше величество, необходимо что-то немедленно предпринять!

Король смежил веки и пожелал себе благополучно перенестись подальше отсюда.

– Что на этот раз, господин Сенешаль?

– Да все эти проклятые гоблины! – Сенешаль резко остановился перед троном, небрежно кивнул озадаченным фермерам и, тяжело оперевшись на трость, посмотрел на короля. – Не надо было пускать этих мерзких тварей в замок, ваше величество: с тех пор от них одни только неприятности. Я не знаю, чем руководствовался принц Руперт, когда направил их сюда. Уличные мальчишки – и те ведут себя приличнее. Три недели мы потратили только на то, чтобы научить их пользоваться туалетами. Еще три недели – чтобы они не путали туалеты с рукомойниками. Со своей стороны они не сделали ровным счетом ничего для защиты замка: сражаться они не умеют и подчиняются приказам только своего вожака. Они неплохие разведчики. Но что стоит убедить их хотя бы одной ногой ступить за пределы замка! Расставив ловушки для демонов, они потом забывают, где их устроили. Вы не поверите, сколько наших егерей пострадало от этих ловушек! Правда, браконьеры попритихли, но не это главное…

– Сэр Сенешаль, – резко оборвал его король. – В чем конкретно состоит ваша просьба? Что на этот раз сделали гоблины?

Сенешаль пару раз сердито фыркнул, а потом принялся изучать свои башмаки.

– Видите ли, ваше величество, желая получить от них как можно больше пользы, я поручил им укомплектовать охрану стен замка. Поначалу мне это казалось неплохой затеей. Но, к сожалению, я не все предусмотрел. Наверное, вам будет интересно узнать, ваше величество, почему из королевской кухни стали пропадать котлы. Так вот, эти проклятые гоблины крадут их, чтобы лить со стен кипящее масло! Слава Создателю, мы успели вовремя и сорвали генеральную репетицию: они как раз собирались обрушить свое варево на головы трем ландграфам, когда те возвращались с охоты!

Король изо всех сил попытался показать, что он потрясен услышанным, но когда он представил себе, как котел с кипящим маслом опрокидывается на головы ничего не подозревающим ландграфам, то чуть не расхохотался.

Наконец король счел себя в состоянии заговорить.

– Не пострадал ли кто-нибудь из благородных ландграфов? – спросил он у Сенешаля.

– Ну, в общем-то, нет, ваше величество, но если бы на них не было плащей и кольчуг…

Фермеры дружно закашлялись. Похоже, ландграфы не пользовались особой любовью за пределами замка. Король понял, что в нужный момент сможет опереться на фермеров в борьбе с баронами.

– Я рад услышать, что никто не пострадал, – произнес король. – А как это восприняли ландграфы?

– Вы сами можете их об этом спросить, ваше величество: они будут здесь с минуты на минуту.

Король Иоанн посмотрел на Сенешаля.

– Благодарю за предупреждение. А вы соберите гоблинов и отправьте их на разведку. Мне надо знать, как быстро продвигается Черный лес. Отряд гвардейцев, который я направил выяснить это, так и не вернулся.

– Отлично, ваше величество, – сказал Сенешаль. – Уж я их отправлю, будьте уверены.

Сенешаль поклонился и вышел. Как только он удалился, вошли три ландграфа. Два королевских гвардейца переглянулись, а потом подошли ближе к трону, словно защищая короля, и выразительно положили руки на рукоятки мечей.

После неудачного покушения сэра Бедивера не допускали в тронный зал с оружием, но ни один гвардеец в замке не доверял ему, равно как и двум другим ландграфам.

Сэр Бедивер, сэр Блэйс и сэр Гиллем молча прошествовали вперед, и фермеры расступились перед ними. Фермеры понимали, что не стоит раздражать людей, которые представляли баронов, владеющих землей.

Король Иоанн посмотрел на ландграфов. В них была какая-то спокойная уверенность, которая встревожила его. Он холодно взглянул на сэра Блэйса:

– Что за вольности, господа? Разве вы не видите, что я занят?

– Крестьяне могут подождать, – ответил сэр Блэйс – У нас к вам дело.

– И что же это за дело?

– Демоны проникли на земли баронов. Что вы собираетесь предпринять?

Король Иоанн побагровел от бесцеремонности ландграфа, но постарался говорить спокойным, ровным голосом:

– Вы отлично знаете, черт побери, что я предпринимаю. Мои гвардейцы без устали сражаются с демонами, обучают ополченцев, заготавливают продовольствие.

– А ваш замок остается в это время фактически незащищенным? – спросил сэр Блэйс с сардонической усмешкой.

Король улыбнулся ему в ответ:

– Здесь всегда на подхвате гоблины, мой дорогой ландграф. Я слышал, они прекрасно обращаются с кипящим маслом.

Сэр Блэйс побелел, а сэр Гиллем положил руку на рукоятку меча. Они переглянулись, сэр Гиллем слегка кивнул головой, и Блэйс взял себя в руки.

«Очень интересно, – подумал король. – Я знал, что Гиллем – не тот, кем кажется на первый взгляд». Он быстро взглянул на сэра Бедивера, который смотрел куда-то вдаль, словно происходящее совершенно не интересовало его. «А может, и в самом деле не интересует, – угрюмо подумал король. – Он просто машина, которая убивает, получая приказ. Но кто отдает эти приказы, Блэйс или Гиллем?» Король поглядел на маленького человечка, стоявшего перед ним, и задумчиво подергал себя за бороду. «Почему бароны направили сэра Гиллема? Он не дипломат, как сэр Блэйс, и, уж конечно, не убийца. Гиллем сказал, что он – бухгалтер».

Король Иоанн нахмурился. «Если ландграфы не пришли жаловаться на гоблинов, то какого черта они вообще здесь делают?»

– Ну, сэр Гиллем, – с усилием произнес он, – может быть, вы возьмете на себя труд объяснить мне, почему вы решили прервать аудиенцию? Похоже, сэр Блэйс не отдает себе в этом отчета.

Гиллем вежливо улыбнулся:

– Есть… вопросы… на которые мы хотели бы получить ответ, ваше величество.

– Например?

– Например, что с Верховным магом? – Сэр Гиллем застенчиво улыбнулся. – Похоже, он несколько запаздывает.

– Он будет здесь.

– Когда?

– Откуда мне знать, черт побери?

– Похоже, вы не слишком довольны его медлительностью, – заметил сэр Блэйс. – Можно подумать, вы не хотите, чтобы он приезжал.

– Сэр Блэйс, – медленно произнес король, – мне безразлично, что вы думаете. Вы прекрасно знаете, что я думаю о Верховном маге: вы ведь были здесь в ту ночь, когда я зачитывал эдикт об изгнании. А теперь, мои благородные ландграфы, мне предстоит еще многое сделать. Говорите, да побыстрее, чего вы хотите от меня?

– Мы хотим действий! – выпалил сэр Блэйс. – Красивые слова и обещания не остановят Черный лес. Я знаю, что бароны не станут ждать, когда Лесное королевство превратится в руины, в то время как вы лукавите и ничего не предпринимаете!

– Я делаю все, что могу!

– Этого недостаточно, – встрял сэр Бедивер. Он сделал шаг вперед, и два гвардейца обнажили мечи. Огромный ландграф не обратил на них внимания, устремив взор на короля. – Если вы не будете делать то, что нужно, найдутся другие!

– Вы мне угрожаете? – спокойно спросил король. – Вероятно, вы забыли, что с вами произошло в прошлый раз?

– Ах да, – заулыбался сэр Гиллем. – Куда запропастился господин астролог? Все еще в поисках… пропавшей… Куртаны?

– Она сама не отыщется! – огрызнулся король. – Астролог работает с утра до ночи, пытаясь выяснить, кто выкрал Куртану из моего арсенала.

– Если ее вообще выкрали. – Сэр Блэйс насмешливо уставился на короля. – Занятная история: Меч принуждения испаряется средь бела дня, как только арсенал вновь обнаружили. Таким образом это ставит обладателя Куртаны вне всякого контроля!

– Вы вступаете на опасную почву, мои благородные ландграфы.

Сэр Блэйс и сэр Гиллем улыбнулись.

– Вы подняли Меч принуждения, ваше величество, – заявил сэр Блэйс, – но утратили наше доверие.

– Мы не можем смириться с такой угрозой, – вступил сэр Гиллем. – И требуем, чтобы вы передали Куртану нам на хранение.

– Вы требуете? – Король Иоанн вскочил с места. Его трясло от ярости. – Вы ничего не смеете требовать! А теперь убирайтесь, иначе я прогоню вас кнутом! Вон!

Сэр Бедивер тихо засмеялся, и король вздрогнул, почуяв безумие, прозвучавшее в этом смехе.

– Не надо бы вам говорить этих слов, – с улыбкой произнес огромный ландграф. – За такое оскорбление я выпущу кровь из вашего сердца.

– Ты осмеливаешься…

– Здесь нет астролога, который защитил бы тебя, король Иоанн. Нас с тобой разделяют всего два гвардейца. А этого, по-моему, недостаточно. Дайте мне ваш меч, Блэйс.

Сэр Блэйс взглянул на сэра Гиллема. Тот мгновение колебался, а потом быстро кивнул.

– Лучше бы вам уйти отсюда, ваше величество, – пробормотал один из гвардейцев. – Мы постараемся удержать его, сколько сможем.

Король Иоанн оцепенело смотрел на сэра Блэйса, который медленно вытаскивал меч.

– И вы это сделаете, Блэйс? Мы же знаем друг друга более тридцати лет…

– Уходите, государь! – сказал гвардеец. – Надо поднимать тревогу!

– В этом нет необходимости, – вдруг раздался тихий голос. – Королю нечего бояться, пока мы здесь.

Король и ландграфы повернулись и молча уставились на фермеров. Те ловко приладили стрелы к своим лукам и держали их наготове.

– Как вы смеете? – прошептал сэр Гиллем. – Как вы смеете? Да я прикажу сжечь все ваши фермы!

Казалось, его слова не произвели на крестьян никакого впечатления.

Сэр Бедивер бесстрастно поглядел на них, а потом протянул руку к сэру Блэйсу:

– Дайте мне меч. Это же просто крестьяне!

Сэр Блэйс посмотрел на фермеров, на их хмурые, непримиримые лица и медленно покачал головой.

– Дайте мне меч!

– Нет! – ответил сэр Блэйс и вложил меч в ножны. – Не стоит горячиться.

Король Иоанн было подумал, что Бедивер безоружным нападет на фермеров, однако Гиллем и Блэйс схватили его за руки и что-то тихо и настойчиво говорили ему до тех пор, пока он не утихомирился. Наконец он отбросил их руки, еще раз взглянул на короля, а затем повернулся и вышел из зала. Сэр Блэйс и сэр Гиллем вышли за ним вслед. В дверях сэр Блэйс оглянулся.

– Ты сам навлек на себя несчастье, король Иоанн, – тихо сказал он и удалился.

Король Иоанн сел. Сердце его бешено стучало. Гвардейцы облегченно вздохнули, фермеры тоже. Они убрали мечи и отложили луки, а потом с нескрываемым уважением посмотрели друг на друга. Король улыбнулся им всем и слегка наклонил голову.

– Благодарю вас за поддержку, друзья мои. Я этого не забуду.

Он выпрямился и медленно потер лоб. Голова у него болела, и он даже не расслышал, что ответили ему фермеры. Король Иоанн погрузился в размышления. «То, что я вышел из себя, сыграло на руку ландграфам. Единственное, ради чего они явились, – это оскорбить меня и унизить перед фермерами, чтобы показать, кто сейчас обладает реальной властью. – Король обеспокоенно нахмурился. – Ландграфы перешли от угроз к открытому неповиновению, они уверены, что я не осмелюсь арестовать их. В этом они, может быть, и правы. Я не могу сражаться против орды демонов без поддержки баронов, и ландграфы это понимают. – Король выругался про себя. – Должен быть какой-то выход, но астролога нет рядом, чтобы он мог дать мне хороший совет».

Он устало покачал головой. «Сейчас только Грей обеспечивает связь с моими войсками. Гвардейцы и ополченцы разбросаны по всему королевству, они из последних сил сражаются, чтобы сдержать натиск тьмы. С помощью магии Грею удается получать сводки из различных полков намного быстрее, чем их передали бы вестовые или голубиная почта. К сожалению, это отнимает у него много времени и сил, а Куртану все еще не нашли…»

А тем временем дела в государстве складывались не лучшим образом. Когда королю пришлось самому ими заняться, он понял, какой груз нес на своих плечах его друг. Надо было устанавливать налоги, собирать дань, вникать в бесконечный поток бумаг.

Король переложил часть работы на Сенешаля, однако сейчас, когда Черный лес наступал, каждый день приносил все новые заботы, не говоря уже о дурных известиях. Тысячи беженцев тянулись по дорогам. Не хватало ни телег, ни лошадей, чтобы перевезти и укрыть скудный урожай. Гвардейцы как могли защищали дороги, но людей попросту не хватало. Бандиты и демоны соперничали друг с другом в бесчинствах.

В городах, по мере того как продуктов становилось все меньше, взлетали цены, и некому было подавлять беспорядки.

Король вздохнул и помассировал гудевшие от боли виски. «В иные дни корона кажется мне особенно тяжелой. Как же случилось, что я стал слишком полагаться на астролога? Когда-то у меня было множество советников. Они как буфер стояли между мной и всеми напастями, включая баронов. Однако с годами все, кому я доверял, либо умерли, либо пали в сражениях, либо оказались предателями. И вот остались только астролог и Чэмпион. И теперь, когда они мне так нужны, ни одного из них нет рядом!»

Эта мысль вдруг отрезвила короля, и он почувствовал стыд. «Астролог с головой погрузился в работу, Чэмпион без колебаний отправился в Черный лес на поиски Верховного мага. Если они так много делают ради спасения королевства, то как могу я, король, делать меньше? – Король Иоанн нахмурился и постучал по подлокотнику кулаком. – Руперта и Чэмпиона нет уже несколько месяцев, и с каждым днем шансы, что они вообще когда-либо вернутся, становятся все меньше и меньше. При дворе ходят слухи, что в этой злосчастной экспедиции все погибли». Король тихо вздохнул. Он наконец признался себе в том, в чем не мог признаться публично: Руперт и Чэмпион не вернутся. От этого ему сделалось необычайно больно. Глубоко в душе он надеялся, что Верховный маг вернется из своего изгнания и остановит тьму. Но похоже, это были пустые мечты.

– Ваше величество, – тихо позвал один из гвардейцев. Король Иоанн отвлекся от своих грез и обнаружил, что депутация фермеров по-прежнему стоит перед ним.

– Простите меня, – быстро проговорил он. – На прошлой неделе в замке началось переселение, и у меня голова идет кругом. Что вы хотите, друзья мои?

Фермеры поглядели друг на друга, и наконец один из них выступил вперед. Он был подавлен великолепием дворца, лицезрением государя и не знал, куда девать руки, большие, неуклюжие и темные. Но когда он наконец заговорил, король забыл про его внешний вид и увидел спокойное достоинство этого человека, обремененного болью, но не сломленного и не согнувшегося под нею.

– Я – Мэдок Торн из владения Березовая вода, – медленно произнес фермер. – Я обрабатываю двадцать акров земли, как делал мой отец, а еще раньше – мой дед. Земля всегда была добра к моей семье, хотя нам приходится много и тяжело работать, чтобы добыть себе пропитание, а также заплатить налоги и десятину. На протяжении семи поколений моя семья растила зерно и собирала урожай за урожаем. Я надеялся со временем передать мое дело старшему сыну, как раньше мне передал его отец. Но у меня больше нет сыновей. Их отняла чума.

Король Иоанн содрогнулся.

– Значит, это правда, что в Березовую воду пришла чума?

– И идет дальше, ваше величество: она распространяется быстрее, чем лесной пожар, раздуваемый ветром. По всему владению Березовая вода не осталось ни города, ни деревни, ни селения, которые бы она пощадила. Уже умерли четыреста человек, а вдесятеро больше ждут смерти. Ничто не помогает: ни молитвы, ни лекарства, ни магия. Мужчины, женщины, дети медленно угасают, а их семьи лишь наблюдают, будучи не в силах помочь. Скот вымирает, зерно гниет на полях, потому что некому собрать его.

Ваше величество, у меня было четыре сына, которые работали рядом со мной. Они были хорошими ребятами. Двоих я похоронил рядом с их матерью. Двое других не встают с постели. Когда я вернусь, мне, скорее всего, придется рыть еще одну могилу. Поэтому мы пришли к вам, ваше величество: мы не можем сидеть дома и спокойно смотреть, как чума забирает наших родных и близких.

Мы с вами уже немолоды, ваше величество. Нам и раньше случалось видеть тяжелые времена. Но если вы нам не поможете на этот раз, я боюсь, что не останется никого, кто увидит лучшие времена.

Наступило долгое молчание. Король Иоанн тщетно подыскивал слова утешения. Фермер прямо и честно рассказал свою историю. Он преодолел робость и сделал все, чтобы король понял: во владения Березовая вода пришла беда. Король понял все. Чума возникла внезапно, около месяца назад. Она зародилась у границ Черного леса и стала распространяться с немыслимой скоростью. Вначале все думали, что болезнь разносят крысы, затем обвинение пало на беженцев, но по мере того как из разных уголков королевства приходило все больше и больше сообщений о смертях, стало ясно, что единственный возможный источник распространения заразы – Черный лес.

И вот теперь чума пришла в Березовую воду, а это владение находилось менее чем в неделе пути от замка.

– Я направлю к вам священников и хирургов, – наконец произнес король. – И если они не смогут предложить лечение, то, по крайней мере, облегчат боль и страдания. Демоны…

– Демоны! Вечно эти демоны! – Мэдок Торн в отчаянии уставился на короля. Слезы ярости лишившегося последней надежды человека появились у него на глазах. – Если не будет лечения, то какой тогда прок от священников и хирургов? Пришлите нам людей, ваше величество: мужчин, которые могут сражаться, которые обучат нас военному ремеслу. Если мы не в состоянии защищать наши дома от чумы, мы сможем, по крайней мере, защитить их от демонов, которые разносят ее. Лук и стрелы – слабая защита. Бароны всегда запрещали нам учиться владеть мечами и топорами, но это – наш единственный шанс остановить чуму!

Король Иоанн старался не смотреть на фермеров. «Как сказать им, что все их долгое путешествие, все их жертвы напрасны?» Он прерывисто вздохнул, поднял свою огромную львиную голову, но, встретившись взглядом с исполненными надежды глазами фермеров, понял, что не сможет солгать им.

– Друзья мои, я не могу вам помочь. У меня нет больше людей, которых я мог бы направить вам для того, чтобы охранять ваши поля или обучать вас военному ремеслу. Бароны больше не повинуются мне, а своих людей они не отпустят. Но в замке много оружия: вы можете взять столько, сколько в состоянии унести.

Фермеры посмотрели на короля, а потом друг на друга.

– Не верю своим ушам! – вдруг сказал молодой фермер, выходя вперед и вставая рядом с Мэдоком Торном. – Мы прошли трудный путь, отбиваясь от бандитов и демонов, оставили свои семьи без защиты. И все это ради того, чтобы услышать, что вы ничего не можете сделать?

– Мне очень жаль, – произнес король Иоанн.

Молодой фермер сделал еще шаг вперед и сжал кулаки, но Торн схватил его за руку и оттащил от трона.

– Довольно! Оставь. Король сказал свое слово. Он мог бы солгать нам, но не сделал этого. Он сказал нам правду.

– А, – махнул рукой молодой фермер. – Это мы и сами знаем. – И он отвернулся, чтобы никто не видел его слез.

Торн смущенно уставился на короля.

– Он не хотел обидеть вас, ваше величество. Он сам не свой с тех пор, как его жену и двух крошек-детей растерзали демоны. Простите, что обеспокоили, государь: у вас и так хватает забот. Прикажите вашим людям выделить нам оружие, и мы отправимся в Березовую воду завтра же утром.

– Разумеется, – сказал король. – Я выделю вам несколько гвардейцев для сопровождения.

– Нет, благодарю вас, – вежливо отказался фермер. – Надеюсь, мы сами справимся.

Он поклонился и направился к выходу. Другие фермеры также поклонились королю и последовали за своим предводителем. Король Иоанн в ответ поклонился каждому из них. Глаза этих людей сказали ему больше, чем любые слова. «Они преодолели тьму, чтобы добраться сюда, они защитили меня от ландграфов, но когда они обратились за помощью, я не смог ничего сделать. Но они простили меня, потому что я – их король. Мало того, в их сердцах нашлось место для жалости к старику».

– Ваше величество, – подал голос один из охранников, но король остановил его.

– Идите за ними, – приказал он. – Устройте их на ночлег, и пусть Сенешаль даст им оружие, которое они выберут. Разыщите командира королевской гвардии и скажите ему, что я хочу его видеть. Пошевеливайтесь!

Гвардейцы поклонились и молча вышли из зала.

Король Иоанн посмотрел в окно. Уже настала ночь. Тьма прижалась к стенам замка. Многочисленные канделябры освещали зал золотистым светом, огонь ревел в громадном камине. Король мрачно смотрел прямо перед собой, пытаясь увидеть окружающее глазами крестьян. И в первый раз за долгие годы он увидел свой дворец в запустении. Деревянный пол не натирали воском уже несколько месяцев, портреты и гобелены почернели и закоптились, и даже мраморный помост, на котором стоял его трон, был весь в трещинах. Но помимо этого на всем лежала печать его, короля Иоанна, возраста. Его время уже прошло. Лесной замок уже имел многовековую историю, когда король Иоанн взошел на престол, но никогда раньше он не казался королю таким ветхим и облезлым, как сейчас.

«Как же я не замечал этого? – подумал король, теребя горностаевый воротник своей мантии. – Я всегда радел о благе своего государства, делал все, что от меня требовалось. Я удачно женился и был счастлив в браке, пока болезнь не отняла у меня Элеонору. Это случилось двадцать один год назад. – Король Иоанн устало вздохнул. – Это был первый удар. Вначале болезнь казалась легкой простудой после купания. Но потом простуда переросла в лихорадку, а лихорадка – в тяжкое заболевание. Я помню, как она исхудала, начала кашлять кровью». Дни и ночи напролет король Иоанн сидел рядом с женой, держал ее за руку, но она не узнавала его. Самые великие хирурги и колдуны явились ко двору, но ничего не смогли сделать.

Король Иоанн поник головой. «Я сражался за королевство, защищал страну от врагов, и все ради чего? Ради того, чтобы, сидя в одиночестве в этом пыльном гулком зале, понять, что все мои старания были напрасны».

В приемной Харальд и Джулия шепотом переругивались, ожидая, когда их вызовет король Иоанн.

– Слушай, Джулия, ты должна выйти за меня замуж! Все уже готово.

– Не дождешься!

– Но договор подписан!

– Только не со мной.

– А твоей подписи и не требуется, – спокойно ответил Харальд. – Равно как и твоего согласия.

Он успел нагнуться, и поэтому кулак Джулии лишь коснулся его волос. Харальд предусмотрительно откинулся назад, а принцесса заняла исходную позицию. Находясь рядом с Джулией, Харальд гораздо лучше отработал свои бойцовские качества, чем за долгие годы обучения у Чэмпиона.

– Джулия, довольно разговоров. Свадьба состоится, хочешь ты того или нет. Почему бы тебе не смириться с этим положением вещей?

Джулия свирепо посмотрела на него.

– Слушай, Харальд, слушай внимательно, потому что больше я не стану повторять. Я тебя не люблю. Ты мне нравишься не больше чем навоз, который каждое утро выгребают из конюшен. Я не выйду за тебя замуж, даже если бы мне грозила проказа. Ты понял?

– Ты полюбишь меня, когда мы поженимся, – увещевал Харальд.

Джулия пнула его в голень, и принц, ругаясь на чем свет стоит, схватился за ногу.

Джулия повернулась к нему спиной. Ее положение при дворе было чрезвычайно шатким, и вряд ли Джулии стоило открыто враждовать с наследником престола, но принцесса была не в силах сдерживать себя. «Все женщины при дворе к его услугам, а он вбил себе в голову, что ему нужна только я. Даже кролики менее любвеобильны, чем Харальд». Он приносил ей подарки и расточал комплименты и никак не мог понять, почему Джулия сопротивляется. Принцесса наконец признала, что Харальд приятен в общении, но его упорство подогревалось исключительно самоуверенностью. Иногда одного только вида приближающегося принца было достаточно, чтобы у Джулии начинали чесаться кулаки.

Она почувствовала себя увереннее, когда снова прицепила к поясу меч Руперта. После похода в южное крыло она вышвырнула все свои придворные платья, так как сражаться в них было невозможно. Ведь если демоны проникли в южное крыло, то и весь замок становился небезопасным. Теперь Джулия все время носила оружие, а ночью клала под подушку кинжал.

«Странно все получается! Когда я жила у дракона в пещере, я мечтала, чтобы меня спас отважный принц и забрал в свой замок. А что получилось? Меня спас самый скромный принц, какого я когда-либо встречала в жизни, и вот теперь, когда я в замке, не могу дождаться, как бы поскорее убраться отсюда».

– Сладость моя… – произнес за ее спиной заунывный голос.

– Только дотронься до меня, и я переломаю тебе пальцы.

– Я и не собирался, – признался Харальд. Джулия скривила губы. – Почему я не нравлюсь тебе, Джулия? Все дамы от меня в восторге.

Джулия повернулась к нему:

– Харальд, я тебя не люблю. Ты что, не понимаешь?

– Люди вроде нас не женятся по любви.

– А я так не могу.

– Тогда какого черта ты хочешь? Джулия отвернулась.

– Не знаю.

Они помолчали, потом Харальд подошел и встал с ней рядом.

– Все дело в Руперте, да?

– Может быть.

– Но он всего лишь второй сын. Он никогда не будет королем!

Джулия чуть не захлебнулась от ярости.

– Ты только об этом и думаешь! Ты и все остальные в этом проклятом замке! Да, Руперт младший и, может быть, недостаточно опытен, чтобы занять трон сейчас, но именно он пробежал по Радуге и стоял рядом со мной, когда мы отбивались от демонов! – Вдруг голос у Джулии сорвался, а из глаз полились слезы. Но она переборола себя. «Я не доставлю Харальду удовольствия видеть, как я плачу». Когда Джулия снова посмотрела на принца, глаза у нее были сухие, а голос звучал твердо. – Руперт – самый замечательный человек, которого я когда-либо знала. Он герой! Ему смертельно не хотелось снова идти в Черный лес, чтобы вернуть Верховного мага! Что-то я не припоминаю, чтобы ты высказал желание пойти туда!

– Это было бы глупо, – ответил Харальд. – Мы же не могли идти оба! Если бы с нами случилось несчастье, Лесное королевство осталось бы без прямого наследника. Это означало бы хаос, хуже того – гражданскую войну! С другой стороны, только принц крови мог бы убедить Верховного мага вернуться. Значит, это должен был сделать либо он, либо я. И Руперту повезло: выбор пал на него.

– Он захотел пойти добровольно. А ты – нет! Харальд пожал плечами:

– Мое место – здесь, я защищаю замок от врагов. Пускай Руперт бегает повсюду и разыгрывает из себя героя, если ему угодно. У меня же более важные задачи.?

– Я не стану отвечать на твои дерзости.

– Руперт должен был вернуться несколько месяцев назад! А тебе это совершенно безразлично!

Харальд уставился на Джулию.

– Если Руперт погибнет, я отомщу за него.

– Уверена, это его здорово утешит. Харальд криво усмехнулся:

– А чего ты ожидала, Джулия? Жизнь при дворе не способствует братской любви. Ты должна бы это знать. Сколько твоих сестер заступились за тебя, когда тебя приговорили к смерти?

– Это другое дело. Я была виновата.

– Не более чем кто-либо из нас, Джулия: просто тебе не повезло. Когда отец умрет, мы с Рупертом, возможно, в кровавой схватке решим вопрос, кто же унаследует престол. Мы еще с детства понимали это.

Но обещаю тебе, Джулия: если Руперт погиб, я не успокоюсь, пока не накажу виновного. И даже если это будет сам Верховный маг, я отомщу за брата.

Джулия пристально посмотрела на Харальд а. Голос его стал холодным и жестоким, совершенно не похожим на его обычный тон, а за маской любезности проступили суровые черты. Джулия посмотрела в глаза Харальду.

– Ты думаешь, его нет в живых? – тихо спросила она.

Харальд медленно кивнул:

– Прошло уже пять месяцев, Джулия. Он не вернется.

И они оба замолчали. В приемную быстро вошел гвардеец и проследовал в тронный зал, плотно прикрыв за собой двери. Харальд и Джулия посмотрели друг на друга. Потом двери снова открылись, и гвардеец поклонился им обоим:

– Принц Харальд, принцесса Джулия! Король зовет вас.

Вымученно улыбаясь, они прошли в зал и склонились перед королем. Король Иоанн молча поглядел на них. Харальд был спокоен, а Джулия нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, не убирая руки с эфеса меча. Король принял решение. Джулия видела это по его лицу.

– Ну? Вы по-прежнему не переносите друг друга? – наконец спросил король Иоанн.

– Прошло еще мало времени, отец, – лучезарно улыбаясь, ответил Харальд.

Джулия фыркнула.

Король посмотрел на нее и громко вздохнул:

– Принцесса, вы нам доставили много хлопот за короткое время.

– А в чем я провинилась на этот раз? – спросила Джулия.

– В соответствии с последними донесениями вы призывали всех придворных дам, а также прачек, кухарок и камеристок организовать отряд обороны, учиться фехтованию, стрельбе из лука и различным приемам рукопашного боя. Вы учили их, куда лучше всего пнуть мужчину, когда он повержен, и как смазывать лезвие меча свежим навозом, чтобы рана начала гноиться.

– Все правильно, – заявила Джулия. – Некоторые дамы прекрасно справляются.

– Не в этом дело! – раздраженно воскликнул король. – Женщинам не пристало драться!

– А почему?

Король Иоанн раздраженно дернул себя за бороду.

– Потому что они к этому не приспособлены, вот почему!

– Разве? – удивилась Джулия. – Не пожелаете взять меч и попробовать? Даю вам два удара форы. Но затем все равно побью тремя ударами из пяти.

– Чего ты скалишься? – зарычал король на Харальда. – Это ты ее поощряешь!

– Нет, отец, – ответил Харальд. – Я ничего не слышал о последних инициативах принцессы, но, честное слово, не вижу в этом никакого вреда. Если демоны решатся напасть на замок, нам понадобятся любые защитники. И мне все равно, мужчина или женщина будет меня прикрывать.

– И ты, оказывается, иногда умеешь думать, – произнесла Джулия. – Правда, должна признать, нечасто. Но это обнадеживает.

Король глубоко вздохнул, задержал дыхание, а потом с шумом выпустил воздух. Но это его не успокоило, как он рассчитывал.

– Мне также сказали, принцесса, что, когда мои гвардейцы попытались вмешаться и прервать последнюю тренировку, вы и ваши дамы выдворили их с помощью мечей. Это правда?

– Совершеннейшая правда, – ответила Джулия. – Нечего было лезть не в свое дело. И, кроме того, большинство ваших охранников оказались никудышными фехтовальщиками. Им следовало бы остаться и понаблюдать. Может, они чему-нибудь и научились бы.

Король нетерпеливо замотал головой.

– Не понимаю, почему я трачу время в бесполезных спорах с вами. У вас нет чувства целесообразности.

– Абсолютно, – весело ответила Джулия. – Это все? Теперь я могу идти?

– Нет, не можете! Вы здесь для того, чтобы обсудить предстоящую свадьбу с Харальдом.

– Я не выйду за него замуж!

– У вас нет выбора, Джулия. Двадцать два года назад ваш отец и я подписали мирный договор и таким образом положили конец войне между двумя нашими государствами. Одной из статей договора была свадьба между моим старшим сыном и его младшей дочерью, когда означенная дочь достигнет соответствующего возраста. Вы его достигли, и свадьба состоится. Я не хочу идти на риск из-за вашего упрямства. Больше откладывать нельзя, Джулия. Я разговаривал с капелланом замка: бракосочетание состоится через две недели, считая с сегодняшнего дня.

– Через две недели? – Джулия метнула свирепый взгляд на Харальда, но он, казалось, был удивлен не меньше, чем она.

– Да, через две недели, – твердо произнес король Иоанн.

– Но, насколько я слышал, ты отложил свадьбу на следующий месяц, – сказал Харальд. – К чему такая спешка?

– Да, – подозрительно сказала Джулия. – Что случилось?

Король через силу улыбнулся принцессе:

– Я получил послание от вашего отца, дорогая. Как я понял, он совершенно не удивился, что вы остались живы в пещере дракона. И теперь, когда он знает, что вы здесь, в замке, он желает, чтобы ваша свадьба с Харальдом состоялась как можно быстрее. Он не только настойчив в своем желании, но угрожает вторжением и войной.

– Это очень похоже на папочку. Если он возьмет что-нибудь в голову, то не отступит ни на дюйм, черт бы его побрал!

– Неужели он решится на военные действия? – спросил Харальд.

– О да, – с горечью ответила Джулия. – Если он сочтет себя оскорбленным, то будет сражаться до последней капли… вашей крови. – Она мрачно поглядела на короля, сжав кулаки. Руки ее дрожали. – Похоже, вы правы, ваше величество: у меня нет выбора.

Король отвел глаза в сторону, будучи не в силах выдержать ее обвиняющий взгляд. Харальд хотел было успокоить ее, но тут же отдернул руку.

– Как я понимаю, мой отец не собирается лично присутствовать на свадьбе? – спросила Джулия.

– Нет, – ответил король. – Очевидно, он занят другими делами.

– Неправда! – воскликнула Джулия.

Король Иоанн и Харальд обменялись взглядами, и долгое время никто не произносил ни слова.

– Пойдемте со мной, – сказал король Иоанн, неожиданно вставая с трона. – Я хочу кое-что показать вам.

Он осторожно сошел со ступеней, отмахнувшись от предложенной Харальдом руки, и повел их через зал. Рядом с дверью, которая вела в личные покои короля, висел огромный выцветший гобелен. Король Иоанн нажал потайную пружинку, и гобелен заскользил в сторону, открывая альков, в котором стоял стеклянный шкаф примерно семи футов высотой и шести шириной. За пыльными, засиженными мухами стеклами стояли два деревянных манекена, на каждом из которых висело по свадебному наряду.

– Хороши, не правда ли? – спросил король Иоанн. – Это ваши подвенечные одеяния, дети мои. Более девяти веков перворожденный сын и его невеста во время брачной церемонии носили эту одежду. В ней я вел под венец мать Харальда. Нечего так смотреть на них, Джулия: они очень удобные.

Джулия скептически разглядывала костюмы. Облачение жениха было выдержано в черно-серых тонах, оживляемых лишь несколькими серебряными пуговицами. Невеста, в свою очередь, должна была предстать перед всеми в легкой пене из кружев и шелка белого цвета. Джулия посмотрела на Харальда и сочувственно покачала головой.

– Я не слишком высокого мнения о твоем наряде, Харальд. А белый – это просто не мой цвет.

– Это ваше платье! – раздраженно воскликнул король.

– Я его не надену, – отрезала Джулия. – Тут негде повесить меч. И вообще, почему всегда белый цвет?

– Он символизирует чистоту и здоровье невесты.

– А-а, – задумчиво протянула Джулия. – Тогда тем более мне белый не подойдет.

Харальд громко захохотал, не в состоянии больше сдерживаться. Король медленно повернулся к нему.

– Тебя что-то забавляет, Харальд? – ледяным тоном спросил король. – Нет? Рад этому. А теперь слушай внимательно. Сейчас ты спустишься к смотрителю темниц и попросишь его показать тебе камеры, которые находятся прямо под водяным рвом. Они сырые, темные, чрезвычайно тесные, и вонь там отвратительная. Они поражены какими-то грибками, которые поедают насекомых и мелких грызунов и, без сомнения, не упустят случая напасть на узника. Когда ты все внимательно рассмотришь, возвращайся и хорошенько подумай. Потому что если еще раз ты или Джулия повысите голос, то, клянусь короной, я велю запереть вас в одной из этих камер и не выпущу вплоть до самой свадьбы! Ни слова больше, Харальд! Ступай!

Принц задумчиво поглядел на отца, быстро уразумев, что на сей раз послушание – высшая доблесть, и вышел из зала.

Король Иоанн подождал, пока за принцем закроются двери, а потом повернулся к Джулии и пристально взглянул на нее.

– Ты, я вижу, не слишком высокого мнения о Харальде? – наконец спросил он.

Джулия пожала плечами:

– Думаю, в нем есть что-то хорошее.

– Он – моя горечь и боль, – твердо заявил король Иоанн. – Не пытайся обелить его в моих глазах, девочка: я знаю его немного больше, чем Черный лес. Под обликом капризного мальчишки, которым он вводит в заблуждение придворных, кроется расчетливый и жестокий субъект. Другими словами, прекрасный материал для человека, который когда-нибудь станет королем. Руперт, в свою очередь, многое унаследовал от матери. Он больше думает сердцем, чем головой. Я всегда старался быть хорошим королем. Но я не гожусь для этой роли. И Руперт тоже. Таким образом, Харальд может стать тем государем, который сделает страну богатой и сильной. Даже если мы победим Долгую ночь. Лесное королевство не станет тем, чем было раньше. К тому слишком много причин. Бароны познали вкус власти и не отдадут ее добровольно. И тот, кто займет престол после меня, должен быть безжалостным, решительным и более изворотливым, чем я. И там, где я лишь призываю к верности трону, Харальду придется сражаться или идти на сделки. И он справится, так как всегда выказывал склонность к притворству и умению вести двойную игру. Но у него никогда не было друзей, а государю всегда нужны люди, которым он может доверять.

Харальд обладает всеми задатками великого короля, но ему нужен кто-то, кто был бы его совестью и научил состраданию. Ты станешь ему хорошей женой, Джулия.

– Я не хочу быть его женой!

– Глупости!

– Я не люблю Харальда!

– Тебе и не надо любить его. В королевских домах долг превыше любви. И не хмурься. Долг – суровое слово, и нам от этого никуда не деться. Потому только, что мы родились в королевской семье, и ты и я приняли на себя наряду с привилегиями бремя ответственности. Мы получаем все самое лучшее, потому что нам приходится делать самую трудную работу. Мы живем в роскоши, потому что не пользуемся свободой. И не в пример другим, когда королевские обязанности становятся непосильными, мы не можем просто взять и уйти, потому что нам трудно или мы не хотим их выполнять.

Ты странная девушка, Джулия, иногда я не совсем понимаю тебя. Однако во многом ты напоминаешь мне Руперта. Ты честная и преданная, ты сражаешься за то, во что веришь. В наши дни это весьма редкое сочетание. Тем больше причин, чтобы твоя свадьба с Харальдом состоялась. Ты нужна Лесному королевству.

Так что, видишь ли, дорогая моя, у меня тоже нет выбора. И запомни: свадьба состоится, даже если придется тащить тебя к алтарю с помощью отряда гвардейцев.

Наступила гнетущая тишина. Джулия грустно смотрела на пенистое белое подвенечное платье.

– Я могу идти, ваше величество?

– Руперт не вернется, – тихо произнес король.

– Да, – сказала Джулия. – Я знаю. Вы послали его на смерть.

– Я выполнял свой долг, – ответил король.

Джулия повернулась к нему спиной и медленно вышла из зала.

В приемной Харальд злобно поглядел на сэра Блэйса:

– Я немного опаздываю на ваше сборище, ландграф: мой отец настаивал на встрече со мной.

– Разумеется, принц, – спокойно отозвался сэр Блэйс. – Я понимаю. К сожалению, встреча, о которой вы просили, началась почти час назад, и если вы, высокий гость, вскоре не появитесь, то, боюсь, она закончится к общему неудовольствию.

– Я скоро приду, – пообещал Харальд.

– Будет лучше, если вы пойдете со мной немедленно, – сказал Блэйс, и от Харальд а не ускользнула холодность в тоне ландграфа.

– Лучше для кого? – спросил Харальд.

– Для всех нас, конечно.

Оба осторожно взглянули друг на друга. Что-то в их отношениях изменилось, но ни один не понимал, что именно.

– Это звучит как угроза, – тихо произнес Харальд.

– Нет, принц, как дружеское предупреждение, – ответил Блэйс.

– Под стать тому, что сэр Бедивер с час назад сделал моему отцу? Если бы там не было фермеров, Бедивер убил бы его!

Блэйс слегка наклонил голову:

– Это прискорбный инцидент. Харальд положил руку на рукоятку меча.

– И это все, что вы можете сказать?

– С Бедивером я разберусь позже.

– Этого недостаточно.

Сэр Блэйс вежливо улыбнулся:

– Мне невыносимо думать, что наш альянс распадется, принц, особенно после того, как мы потратили на него столько времени и усилий. Столько людей ждет встречи с вами, принц. И все они собрались по вашей просьбе, пренебрегая опасностью. Я настоятельно прошу вас следовать за мной. Сюда, принц.

Харальд не сдвинулся с места.

– Похоже, вы забываетесь, сэр Блэйс!

– Нет, – ответил тот. – Я все помню.

– Без меня все эти обсуждения ни к чему не приведут.

– Именно так. Вы зашли уже слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Мы в любую минуту можем покинуть замок и возвратиться к нашим хозяевам. Рано или поздно королевская армия перестанет существовать, и тогда выступят бароны. И им уже не понадобитесь ни вы, ни ваша помощь. Имейте в виду, принц: когда мы возьмем замок, ни вам, ни вашему отцу не будет дано возможности удалиться в изгнание. Надеюсь, я выразился ясно?

– Предельно ясно.

– Хорошо. Сотрудничайте с нами, и мы сделаем вас королем. Разумеется, бароны изберут именно такой путь: они видят немало пользы в конституционной монархии.

– Вы хотите сказать: в короле-марионетке?

– Да, принц. Именно это я и имею в виду. По-моему, мы потратили достаточно времени на ненужную дискуссию. Пора идти. Гости ждут не дождутся, чтобы приветствовать вас.

Харальд, казалось, стал меньше ростом. Он отвел взгляд в сторону, будучи не в силах вынести откровенного презрения, читавшегося в глазах Блэйса.

– Очень хорошо, ландграф. Похоже, у меня нет выбора.

И вдруг оба подпрыгнули, так как за ними внезапно отворились двери и в приемную вошла Джулия. Она хлопнула дверьми, громко выругалась, а потом с негодованием взглянула на принца и ландграфа.

– А, Джулия, – быстро произнес Харальд. – Мне надо переговорить с тобой, если можно.

Джулия сердито повела плечами:

– Как вам угодно. – Она сложила на груди руки и прислонилась к стене.

Харальд обернулся к сэру Блэйсу:

– Я присоединюсь к гостям через пару минут. Даю вам слово.

Блэйс взглянул на Джулию, а потом натянуто улыбнулся Харальду:

– О, разумеется, принц. Примите мои поздравления по поводу предстоящей свадьбы. Мы поговорим с вами попозже. Через несколько минут.

Он поклонился принцу и принцессе и вышел из приемной. Харальд поглядел на Джулию и тревожно нахмурился. Девушка склонила голову. Глаза ее были полны безысходной тоски. Усталый, покорный вид Джулии неожиданно тронул Харальда. За все время, что они были знакомы, он не помнил случая, чтобы Джулия кому-нибудь уступила. Но сейчас, казалось, все силы покинули ее. Он подошел и встал рядом с ней.

– Джулия, в чем дело?

– Ни в чем.

– Что-то не так. Я вижу.

– Не так? А что может быть не так? Через две недели я выхожу замуж за человека, который станет королем!

Харальд замялся. Он инстинктивно понимал, что если сейчас скажет ей правду, то одержит победу, но если солжет, то потеряет навеки.

– Джулия, все будет по-другому, как только мы поженимся. Я понимаю, как много значил для тебя Руперт, но это пройдет. Я уверен, что он погиб как герой. Как только будет покончено с Черным лесом, мы возьмем полк гвардейцев и обойдем все королевство, пока не выясним, что с ним случилось.

– Ладно, – тихо сказала Джулия. – Мне это по нраву.

– Он погиб, Джулия.

– Да. Погиб. – Джулия устало смотрела на Харальд а. – Я уже давно это знала, но не могла заставить себя поверить. Не хотела верить. Долгое время я надеялась, но… Мне надо было пойти с ним, Харальд. Мне надо было пойти с ним!

Харальд взял ее ладони в свои. Она напряглась, а потом расслабилась, опустив голову ему на плечо.

– Если бы ты пошла с ним, – сказал Харальд, – то тоже бы погибла. Руперт понимал это, поэтому и оставил тебя здесь.

– Я знаю, – сказала Джулия. – Но мне не дает покоя мысль, что меня не оказалось с ним рядом. Каждый раз, когда я думаю об этом, мне становится очень больно, Харальд.

– Понимаю, Джулия. Но это пройдет.

Последние слова оказались лишними. Харальд понял это сразу, едва они сорвались у него с губ. Джулия застыла, а когда подняла голову и посмотрела на него, лицо ее вновь стало холодным и непроницаемым. Харальд отпустил ее и отступил на шаг. Он мучительно искал, что бы такое сказать, что могло бы вернуть ту близость, которую они почувствовали друг к другу. Но момент был упущен.

– Что хотел от тебя сэр Блэйс? – безразличным голосом спросила Джулия.

– Он напомнил, что меня ждут на вечеринке. Мне уже и правда надо спешить.

– Вечеринка? А почему я не получила приглашения?

Харальд опешил.

– Я думал, что тебе надо муштровать свою армию.

Джулия слащаво улыбнулась:

– А я думала, что тебе надо посетить темницы. Харальд рассмеялся:

– Эти темницы под водяным рвом нечто вроде семейной шутки. Отец угрожает мне ими с тех пор, как я себя помню. И чем больше он расстроен, тем больше приписывает им отвратительных деталей. Я полагаю, там просто погреба или что-то в этом роде. Однако никто в течение многих лет не пользовался ими. Вместо того чтобы сажать преступников в тюрьму, мы отправляем их отбывать наказание на фермах.

– А если они убегут?

– Не смогут. Придворный маг налагает на них заклятье.

– Ладно, это все глупости, – сказала Джулия, вдруг понимая, как далеко увел ее Харальд от заданного ею вопроса. – Что же касается этой вечеринки…

– Но ты же не хочешь в самом деле пойти туда?! Знаешь, тебе там не понравится.

– Нет, не знаю, – ответила Джулия, уязвленная тем, что ее отстранили. Не то чтобы она в самом деле хотела пойти, но… – А кто там будет, на этой вечеринке?

– О, ландграфы, кое-кто из высшего общества. Я и сам не знаю, идти мне или нет. Поверь, Джулия: тебе там будет скучно. И в любом случае – вход только по приглашениям. А теперь, с твоего позволения, я должен идти.

И с этими словами он вышел из приемной, прежде чем Джулия успела задать еще вопрос. Она с негодованием посмотрела ему вслед. «Я назло всем пойду на эту вечеринку, и горе тому, кто попытается меня удержать! Такое сборище вряд ли можно скрыть, и наверняка найдется слуга, который об этом знает и которого можно заставить проговориться. И тогда…» Джулия усмехнулась и отправилась на поиски слабовольного слуги.

Принц Харальд шел по тускло освещенным коридорам, сжимая рукоятку меча. Время от времени из мрачной тени выступали гвардейцы в полном вооружении, однако, узнав принца, возвращались назад. Принц не обращал на них внимания, однако на него произвела большое впечатление та тщательность, с которой лорд Дариус охранял себя. Он явно не желал, чтобы их встрече помешали. У Харальда сложилось впечатление, что покои лорда Дариуса охраняет целый полк. Гвардейцы, по одному или по двое стоявшие в нишах, являлись охраной, а все вместе – ударной или оборонной силой, в зависимости от обстоятельств. Харальд улыбнулся. «Восстание, похоже, неплохо спланировано».

Перед дверью лорда Дариуса стояли два высоких гвардейца в кожаных доспехах. Лица их были бесстрастны. Харальд приблизился к ним. Узнав принца, они слегка наклонили головы, а тот, кто был повыше ростом, указал мечом на небольшой столик. Харальд подошел к столику, взял черную маску и поглядел на гвардейцев.

– С наилучшими пожеланиями от лорда Дариуса, – сказал высокий. – Этот маскарад в вашу честь, принц.

Харальд рассмеялся:

– Очаровательно придумано. Но мне это ни к чему. – И он швырнул маску обратно на стол.

Гвардеец убрал меч в ножны, поднял маску и подал ее принцу:

– Лорд Дариус очень настаивал, принц. Никто не входит туда без маски.

– Для меня он сделает исключение, – заявил Харальд. – А теперь отойди-ка в сторону.

Гвардеец улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Я получил строжайший приказ, – спокойно произнес он. – Прошу вас надеть маску.

– А если не надену?

– Тогда это сделаю я.

Харальд резко ударил его кулаком прямо в солнечное сплетение. Гвардеец побледнел, согнулся пополам, словно кланяясь Харальду, и свалился на пол. Другой охранник поднял меч и сделал шаг вперед, но тут же замер, ибо меч принца уперся ему в горло. Гвардеец слышал, что принц хорошо владеет мечом, но не ожидал столь быстрой реакции.

– Так кто здесь отдает приказы? – зловещим голосом спросил его Харальд.

– Вы, ваше высочество, – пролепетал гвардеец. – Только вы.

– Рад это слышать, – заявил принц. Он сделал шаг назад и вложил меч в ножны. – Отворяй!

– Да, ваше высочество. – Гвардеец быстро взглянул на своего товарища, по-прежнему лежавшего на полу, потом подошел к двери и дважды постучал. Послышался звук отодвигаемых засовов, а затем дверь плавно открылась. Харальд перешагнул через поверженного охранника и медленно вступил в покои лорда Дариуса.

Едва Харальд вошел в зал, все разговоры прекратились. Гул голосов стих, музыканты перестали играть, а танцоры застыли на месте. Харальд остановился в дверях и огляделся. Огромное число масок бесстрастно смотрело на него.

Этот зал был меньше тронного зала замка, но количество гостей не уступало королевскому приему. Маски тут находились самые разнообразные, богато украшенные, причудливые, нелепые, гротескные, и все они пристально разглядывали Харальда. Это действовало принцу на нервы. От этой коллекции неподвижных черт веяло чем-то демоническим. Слева от принца плачущий Пьеро стоял рука об руку с улыбающимся Арлекином. Справа криво усмехающаяся Смерть дружелюбно облокотилась на плечо Голода. Рыба таращилась своими выпученными глазами, ей подмигивал Кот. И повсюду, сколько хватало глаз, – домино, черти, ангелы, рыцари и почти все с лорнетами в золотой или серебряной оправе. Харальд смотрел на маски, маски смотрели на него.

Внезапно толпа расступилась, вперед вышли две фигуры, чтобы приветствовать принца. Едва Харальд узнал лорда Дариуса и леди Сесилию, он немного расслабился и убрал руку с меча. На Дариусе было длинное тяжелое одеяние пыльно-серого цвета. Маской ему служило простое черное шелковое домино. Сесилия облачилась в бальное платье, голубое с серебром, усыпанное полудрагоценными камнями. Серебряные колокольчики, что свешивались с манжет и подола, прелестно позвякивали при каждом ее движении. В руке она держала лорнет в золотой оправе на великолепной ручке из слоновой кости. Дариус поклонился принцу, а Сесилия сделала реверанс. Вслед за ними все присутствующие склонились перед Харальдом. Принц коротко кивнул в ответ, а Дариус подал знак музыкантам, находившимся в дальнем конце зала. Вновь зазвучала музыка, и собравшиеся мгновенно разбились на группки, чтобы поговорить, потанцевать, отведать вина, полакомиться конфетами и засахаренными фруктами. Двое слуг закрыли за Харальдом двери. Он услышал звук задвигаемых засовов.

– Добро пожаловать, ваше высочество, – произнес лорд Дариус – Мы уже давно ждем вас.

– Сэр Блэйс сообщил мне, – сказал Харальд, вежливо улыбаясь.

– Что-нибудь помешало вам по пути сюда, ваше высочество?

– Ничего, с чем я не мог бы справиться.

– Не желаете, чтобы я принесла вам маску, принц? – лучезарно улыбаясь, спросила Сесилия. – Уверена, что смогу раздобыть такую, что вам подойдет.

– В самом деле, – поддержал супругу Дариус. – Моим охранникам было строго-настрого приказано дать вам маску.

– Я убедил их, что это лишнее. Я не боюсь, что меня узнают на вашем маскараде.

– Разумеется, ваше высочество, разумеется. – Дариус сделал знак проходившему мимо слуге. Тот остановился и предложил Харальду поднос, уставленный напитками. Харальд взял бокал вина, осушил его, поставил назад и взял другой. Дариус махнул слуге, чтобы тот удалился, пока принц не взял третий, а затем пристально взглянул на Харальда. Военный министр чувствовал, что-то было не так.

– Почему вы решили устроить маскарад, Дариус? – спросил Харальд, потягивая вино с таким видом, будто лишь вежливость удерживала его от недовольной мины.

– Честно говоря, ваше высочество, это был единственный способ убедить большинство из них прийти. Маски дают им ощущение анонимности. Позже мы снимем маски, как только у нас появится возможность… лучше узнать друг друга.

Харальд кивнул.

– С вашего позволения, милорд и миледи, я пойду потолкаюсь среди гостей.

– В этом и есть цель нашего приема.

Харальд улыбнулся и смешался с толпой танцующих масок. Дариус и Сесилия поглядели ему вслед.

– Что-то не так, – медленно произнес лорд Дариус, невольно поднося руку к отравленному кинжалу, спрятанному у него в рукаве.

– Не так? Я ничего особенного не заметила, дорогой. – Леди Сесилия отпила глоток вина и быстро оглядела зал. – Все идет великолепно, пришли все, кто нужен.

Дариус упрямо помотал головой:

– Дело в Харальде, в том, как он ведет себя. Уж очень он спокоен. Люди, собравшиеся в этом зале, могут возвести его на престол, если захотят, но, глядя на принца, можно подумать, что его совершенно не беспокоит мнение окружающих.

Сесилия пожала плечиками:

– Харальд никогда не интересовался чужим мнением. Ему это и не нужно: он ведь наследный принц.

– Возможно, ты права, – сказал Дариус. Он хотел отпить вина, но с удивлением обнаружил, что бокал пуст. Он нахмурился и поставил бокал на стоявший поблизости стол. «Сейчас не время пить». Пошли, дорогая, гости ждут нас, и если Харальд не очарует их, придется это сделать нам, черт бы его побрал.

Сесилия рассмеялась:

– Ты хочешь сказать, мне и Грегори? Ты ведь будешь занят делами!

– Конечно, – подтвердил Дариус. – У меня это лучше получается.

Они обменялись улыбками и разошлись в разных направлениях.

Харальд медленно шествовал по залу, приветливо кивая тем, кого узнавал, и холодно – незнакомым. Он отверг все приглашения остановиться и поговорить и ходил взад-вперед, пока не убедился, что узнал многих из присутствующих. Наконец он остановился у пылавшего камина и повернулся к нему спиной. Прочные каменные стены замка не спасали от неестественного холода, охватившего Лесное королевство. Нещадный мороз поразил землю, каждое утро снег толстым слоем ложился на зубчатые стены. Даже водяной ров начал затягиваться коркой льда.

Харальд отпил глоток вина. С противоположного конца зала на него взирал Дариус. Харальд отвел взгляд в сторону. Он забавлялся, разглядывая гостей, которые под звуки музыки выделывали замысловатые кренделя или собирались у столов с изысканными яствами. Харальд чувствовал, что во всей этой кутерьме существовал определенный порядок. У людей из высшего общества были крайне стилизованные маски. Каждая содержала намек, кто скрывает под ней свое лицо. Аристократы рангом пониже носили маски дикие и причудливые, стараясь оригинальностью восполнить пробел в своем социальном положении. Торговцы и военные обходились простыми черными масками-домино, которые им предоставил лорд Дариус.

Прямо против Харальда стояли три человека, у которых масок вообще не было. Харальд слегка наклонил голову. Три ландграфа кивнули, узнав принца, однако не подошли к нему. Харальд нахмурился и поглядел им прямо в глаза. Сэр Блэйс спокойно выдержал его взгляд, сэр Гиллем поклонился и с трудом сдержал нервный смех, а сэр Бедивер… Против воли Харальд внезапно вздрогнул, заглянув в холодные темные глаза сэра Бедивера. Теперь он понял, что, если бы вступил в бой с ландграфом тогда, при дворе, Бедивер с легкостью убил бы его. Харальд не забыл и не простил оскорбления, которое нанес ландграф его отцу. И поклялся себе, что при первом удобном случае заколет Бедивера кинжалом либо подсыплет яду ему в вино.

– Добро пожаловать на прием, – произнес вкрадчивый голос, и Харальд, подняв глаза, увидел перед собой маску Арлекина.

– Я узнаю голос, – сказал Харальд. – Лорд Вивиан, если не ошибаюсь? Вы командуете гвардейцами в отсутствие Чэмпиона.

Лорд Вивиан медленно снял маску, обнажив высокомерное костлявое лицо, в котором, казалось, не было ни кровинки. Голову его венчала густая грива серебристо-седых волос. Во всем его облике проглядывала сила и решительность, глаза смотрели жестко и неумолимо. Он обладал сухощавой фигурой, скорее гибкой, чем мускулистой; во всех его рассчитанных движениях присутствовала какая-то пугающая грация.

– Да, я командую гвардейцами замка, – медленно произнес лорд Вивиан. – И теперь и всегда, мой король.

– Я еще не король, – заметил Харальд.

– Вы им будете, – сказал Вивиан. – Чэмпион не вернется. Его тело гниет где-то в Черном лесу. Я командую не только гвардейцами, ваше высочество, но каждым, кто способен носить оружие в этом замке.

– В самом деле? – спросил Харальд. – А почему вы поддерживаете меня, а не моего отца? Вы ведь приносили присягу на верность ему, клялись жизнью и честью.

– Это произошло до того, как стал наступать Черный лес, – ответил Вивиан. – Мой долг защищать страну – превыше клятв. Я предан престолу, а не тому, кто на нем сидит. Лесное королевство в опасности. А ваш отец больше не способен его защищать.

Харальд поднял бровь.

– Я полагаю, вы собираетесь что-то мне предложить как королю?

Вивиан холодно улыбнулся:

– Вы должны сразиться с врагом, ваше высочество. Объединить всех гвардейцев и воинов в одну большую армию и выдвинуть ее против тьмы. Под моим командованием армия покончит с демонами.

– А потом? – спросил Харальд.

– А потом мои войска создадут огненную стену между нами и Черным лесом. Это будет спасительный огонь, который отбросит отвратительных тварей.

– Если предположить, что эта тактика сработает, – задумчиво произнес Харальд, – сотни ферм погибнут в огне, и с ними тысячи крестьян.

– Это прискорбно, но необходимо, – пожал плечами Вивиан. – Но если Черный лес не остановить, они все равно погибнут. А что значит смерть нескольких сотен крестьян, если это поможет выжить целому королевству? А потом мы сможем построить новые фермы, к тому же простолюдины размножаются как кролики.

– Понятно, – пробормотал Харальд. – И все же боюсь, что бароны не слишком радостно воспримут такой план, грозящий им многочисленными потерями.

– Моя армия будет поддерживать своего короля в борьбе с любым врагом, – спокойно заявил лорд Вивиан. – И не важно, кем будет этот враг.

– Весьма утешительная мысль, – одобрил Харальд. – Я подумаю над вашими словами, лорд Вивиан. Поддержка такого человека, как вы, многого стоит.

– Например, назначения Верховным главнокомандующим, ваше высочество.

– Разумеется, лорд Вивиан. О, разумеется. Вивиан слегка поклонился и снова надел маску.

Холодные голубые глаза сверкнули за черно-белым шелком, а затем лорд Вивиан отвернулся и растворился в кружащейся толпе. Харальд нахмурился. То, что Вивиан присутствовал на приеме, не удивило его. Но Харальд почувствовал чуть ли не разочарование. Он ждал от этого человека большего.

Принц сердито посмотрел на свой пустой бокал, швырнул его через плечо в камин и взял новый у проходившего мимо слуги. Вино было паршивое, однако Харальд не смог бы трезвым вынести весь этот прием. Он огляделся и увидел женщину и мужчину в масках, которые неуверенно приближались к нему. Харальд вздохнул и приветливо поклонился им. «Надо постоянно с кем-нибудь разговаривать, иначе гости занервничают и кое-кто уйдет. А этого нельзя допустить». Мужчина поклонился принцу, а дама сделала глубокий реверанс.

Маскарад был в разгаре, гости один за другим подходили к принцу. Харальд отметил среди них трех лордов, которых ожидал здесь увидеть, еще двух, чье присутствие являлось для него полной неожиданностью, нескольких промышленников и торговцев. «Похоже, Черный лес проник гораздо глубже, чем мы предполагаем». Подавляющее большинство гостей оказались придворными. С одной стороны, равно как и крупные землевладельцы, считали себя консерваторами от природы. Им было что терять, а от политических перемен они почти ничего не выигрывали. С другой – большую часть придворных составляли менее титулованные аристократы, которые хотели бы расширить свои привилегии. А единственный способ достичь этого – захват новых земель для того, чтобы занять более влиятельное положение при дворе. Поэтому все они и явились на встречу с принцем. Маски меняются, но история остается прежней: поддержка в ответ на покровительство. Через некоторое время Харальд перестал их слушать и просто говорил каждому: «Да».

Сесилия и Грегори шествовали по залу, улыбаясь и болтая, а заодно убеждаясь, что бокалы гостей полны вином до краев. Они составляли прекрасную пару. Сесилия вся так и искрилась весельем, ее остроты и колкие замечания вызывали улыбки даже на самых суровых лицах. В то же время Грегори, будучи далеко не дипломатом, умел быть очаровательным, когда хотел. Молодой гвардеец непринужденно расхаживал среди гостей, излучая смелость и уверенность. Своей грубоватой сердечностью и спокойным добродушием Грегори успокаивающе действовал на собравшихся. Кое-кто заметил, как рука Сесилии переплелась с рукой гвардейца: все понимали, что за отношения их связывают, и искоса поглядывали на Дариуса. Но поскольку сам Дариус был совершенно спокоен, эта тема перестала волновать общество.

Расхаживая по залу, Дариус ничего не упускал из виду. «Дурачье! Я-то хорошо понимаю: где нельзя действовать умом, в силу вступает обаяние».

Сам Дариус обаянием не обладал, и ему необходимо было иметь на всякий случай человека, обладающего приятной внешностью, умением непринужденно себя вести и не слишком обремененного умом, чтобы перечить своему хозяину. «Для такой роли Грегори подходит как нельзя лучше. К тому же он нравится Сесилии. Но в таком случае Сесилия сама-то не слишком умна».

Дариус вздохнул и огляделся. По крайней мере, Харальд наконец-то снизошел до того, чтобы побеседовать с гостями, хотя, похоже, его привлекают менее родовитые придворные, которые не обладают ни реальным влиянием, ни особой значимостью. Дариус хмыкнул. «Пришло время, и ты прибежал к нам и запачкал свои благородные ручки». Дариусу удалось заключить выгодную сделку, перетянув на свою сторону двух самых крупных торговцев зерном. Взамен на определенные обещания Дариус теперь владел всеми зернохранилищами в королевстве. Ни одна нагруженная телега не могла теперь выехать из зернохранилища без его разрешения. «Ландграфы думают, что они распоряжаются мною как своей собственностью, однако скоро бароны поймут, к кому надо идти с протянутой рукой за зерном для своих солдат». Он придал лицу непроницаемый вид, заметив, что к нему приближается сэр Блэйс. Гиллема и Бедивера с ним не было.

– Сэр Блэйс, дружище! – воскликнул Дариус. – Надеюсь, вам нравится моя вечеринка?

– Вино у вас препаршивое, а общество – протухшее, – заявил Блэйс – Но когда имеешь дело с предателями, приходится закрывать глаза на вещи, которые в обычном состоянии вызвали бы тошноту. Я полагаю, вы заметили растущую популярность принца? Придворные, которые раньше за версту обходили его, теперь сражаются за возможность прилюдно пожать ему руку.

– Похоже, у милейшего Харальда не слишком хороши дела, – пробормотал Дариус – И, по-моему, он чересчур усердно предлагает свое покровительство. Ладно, пусть себе обещает, что ему в голову взбредет. Позже мы все расставим на свои места.

– Вы хотите сказать, бароны поставят все на место, Дариус?

– Конечно, сэр Блэйс. Разумеется.

– Что-то все же беспокоит ваших гостей, – вдруг сказал Блэйс. – Что-то их напугало, и они не осмеливаются здесь это обсуждать. Вы не знаете, что их так тревожит?

– Куртана, – ответил Дариус. – Они не верят, что ее похитили. Они боятся, что Иоанн и его астролог владеют Мечом принуждения и собираются использовать его против них.

– Может быть, и так, – осторожно заметил Блэйс. – А вы как считаете? Вы думаете, Куртана в руках короля?

Дариус пожал плечами:

– А какое это имеет значение? Если Куртана у него, мы ничего не сможем с этим поделать. А если нет, то он перед нами беззащитен. Кроме того, я сомневаюсь, что за все эти годы могущество меча сильно возросло. Магия с годами ослабевает.

Сэр Блэйс покачал головой:

– Легенды гласят, что Куртана питается мощью самого князя демонов. Если это так, Куртана – самое смертоносное оружие на земле. Но если меч не у короля, нам надо выяснить, у кого он, и как можно быстрее. Иоанн еще подумает, воспользоваться ли ему Куртаной или нет, но есть множество тех, которые задумываться не станут.

– Важно не это, – заметил Дариус. – Чем дольше Куртана будет считаться пропавшей, тем лучше. Это вносит все больший раскол между королем Иоанном и двором. Чем больше людей будут бояться короля, тем больше вероятности, что они окажутся заодно с нами.

Сэр Блэйс цинично усмехнулся:

– Все не так просто, Дариус. Людей недостаточно запугать, их надо подтолкнуть к действию. Вернее, к тем действиям, которые выгодны нам.

– Если главнокомандующим гвардии будет лорд Вивиан…

– Королевская гвардия все еще поддерживает короля Иоанна, – отрезал сэр Блэйс. – Они фанатично преданы королю. Остальные гвардейцы могут подчиниться лорду Вивиану, а могут и не подчиниться: скорее всего, они будут выжидать, в какую сторону подует ветер. Нет, мой дорогой Дариус: нам нужно оружие достаточно сильное, чтобы обеспечить себе полную безопасность. К счастью, мы можем его получить, поскольку старый арсенал вновь обнаружен.

Дариус поглядел на Блэйса:

– Вы говорите о похищении трех других мечей?

– Именно.

– Это очень опасно, Блэйс. Не думаю, что смогу доверять человеку, обладающему хотя бы одним из этих проклятых мечей. Они несут в себе зло.

– Теперь поздно становиться разборчивым, Дариус. Поглядите вокруг: здесь почти три сотни человек, которые отвернулись от короля. Но их должно было оказаться здесь впятеро больше! Вот и посчитайте, сколько людей поддерживают нас, а сколько верны королю. Или, по крайней мере, больше боятся его гнева, чем нашего. Так что нам может пригодиться любое оружие, и не время проявлять мягкотелость, Дариус.

Дариус поднял бокал и, не глядя на Блэйса, осушил его до дна. Когда он снова заговорил, голос его звучал спокойно:

– Очень хорошо, сэр Блэйс. Но лично я не желаю обладать ни одним из этих мечей. Ни ради трона, ни ради всего Лесного королевства.

– Я и не хотел, чтобы вы им владели, – заметил Блэйс.

Дариус некоторое время смотрел на него, а потом сухо поклонился и отошел. К Блэйсу присоединились сэр Гиллем и сэр Бедивер.

– Похоже, благородный лорд Дариус чем-то недоволен, – приятно улыбаясь, сказал сэр Гиллем. – Надеюсь, это не доставит нам лишних забот?

– Не доставит, – отрезал Блэйс. Он даже не потрудился скрыть неприязни, прозвучавшей в его голосе. «Мне вот приходится работать с Гиллемом, в сущности, Гиллем – поганый человечишка. О, если бы он не оказался нужен баронам…» Блэйс с негодованием увидел, как Гиллем следит за наиболее миловидными дамами, откровенно раздевая их глазами.

– Попытайтесь сдерживать свои эмоции, черт бы вас побрал, – зарычал Блэйс. – Нам необходимо убедить этих людей перейти на нашу сторону, а не давать ревнивым мужьям поводов для дуэлей.

Гиллем захихикал и отхлебнул большой глоток вина. Его обычно спокойное лицо вспыхнуло, обезображенное гадкой улыбкой.

– Ну-ну, Блэйс, у всех есть маленькие слабости. За мои услуги бароны пообещали предоставить мне все, что я пожелаю. Здесь, в замке, я заприметил такое обворожительное создание, такую милашку… И она будет моей.

Блэйс брезгливо отвернулся. Того, что он слышал об интимной жизни Гиллема, было достаточно, чтобы вызвать приступ тошноты у любого человека. Похоже, этот ландграф готов на все ради своих утех. Гиллем вожделенно смотрел на высокую стройную леди в маске, которая вместе с мужем грациозно выделывала танцевальные па. Она перехватила его взгляд, содрогнулась и быстро посмотрела на мужа. Тот уставился на Гиллема.

– Будьте вы прокляты! – прошипел Блэйс. – Я же говорил вам…

– Я вам не подчиняюсь! – отмахнулся Гиллем. Он внезапно повернулся к Блэйсу, зажав в руке небольшой кинжал. Губы его подергивались, глаза налились кровью. – Я прекрасно владею кинжалом, не забывайте, Блэйс! Без меня вы не сможете воспользоваться волшебными мечами. Это я вам нужен, Блэйс, а не вы мне. И моя личная жизнь никого из вас не касается, черт побери! Ни вас, ни баронов, ни…

Тут чья-то огромная ручища накрыла его ладонь и сжала ее. Гиллем закричал от боли, лицо его побелело, по щекам побежали слезы. Это Бедивер неумолимой хваткой сдавил его руку.

– Ты не сделаешь ничего такого, что может нарушить наши планы, – тихо произнес сэр Бедивер. – Иначе я так покалечу тебя, карлик, что ты никогда не сможешь больше ходить.

Он отпустил его, а Гиллем принялся баюкать поврежденную руку, тихо скуля.

– После, – добавил сэр Бедивер, – ты сможешь делать все, что тебе заблагорассудится. Но пока Харальд не взойдет на трон, не вздумай самовольничать. Понятно?

Гиллем быстро кивнул, и Бедивер отвернулся и принялся спокойно взирать на кружащуюся толпу.

Уже не в первый раз Блэйс задавал себе вопрос, как его угораздило попасть в одну компанию с ненормальным и извращенцем. «Во всем виноват сам Иоанн. Будь он сильнее и решительнее, не было бы никакого заговора. Не стоило тебе доставать Куртану, Иоанн, но раз уж ты открыл арсенал, я больше ничего не могу для тебя сделать. Харальд справится лучше. Он понимает, в чем состоит власть. Сильный король, сотрудничающий с баронами, – вот что нужно. С ним мы отбросим Черный лес, уничтожим демонов, и все станет на свои места. Будь же ты проклят, Иоанн! Хотя бы за то, что сам сделал из меня предателя!»

Сесилия вертелась в самом центре щебечущей толпы. Она улыбалась направо и налево, пока у нее не заныли челюсти. В зале становилось душно, а постоянный гул так действовал Сесилии на нервы, что она готова была закричать. Наконец она решила, что с нее достаточно, решительно взяла Грегори под руку и повлекла его к чаше с пуншем.

– Сколько нам еще предстоит болтать? – спросила она, жадно глотая пунш.

– Сколько будет нужно, – спокойно ответил Грегори. – Мы должны увериться, что каждый из присутствующих на нашей стороне.

Сесилия опустошила бокал и протянула руку к чаше, чтобы наполнить его снова.

– Знаешь, Грегори, когда-то я могла танцевать, петь и пить весь вечер и всю ночь напролет, поспать часа четыре, а потом проснуться веселой, беззаботной и готовой повторить все снова. А теперь посмотри на меня: я тут всего несколько часов и уже еле держусь на ногах. Я старею, Грегори!

– Глупости, – галантно ответил ее кавалер.

– Нет, не глупости, – произнесла Сесилия. – Мне сорок один год, у меня растет второй подбородок, груди обвисли…

– Вздор! – твердо заявил Грегори. – Ты по-прежнему молода и красива. Мне лучше знать.

Сесилия улыбнулась и прижалась к молодому гвардейцу:

– Дорогой Грегори, ты всегда говоришь только приятные вещи. Поэтому я и держу тебя рядом с собой.

– Не только поэтому, дорогая.

Сесилия плотоядно захихикала и игриво взглянула в глаза любовнику:

– Позже, дорогой, позже. Нам еще многое предстоит сделать. Грегори…

– Да, миледи?

– Почему ты не бросаешь меня? Ты же знаешь, я никогда не разведусь с Дариусом.

– Да, – сказал Грегори. – Я знаю.

– Ты меня любишь?

– Возможно. Какая разница, если нам хорошо вместе? Не будем думать о завтрашнем дне. Главное – ты рядом, и я никогда не был так счастлив. Никогда.

Сесилия подняла руки и, взяв уши Грегори своими маленькими пальчиками, наклонила его голову к себе и нежно поцеловала.

– Спасибо тебе, дорогой, – тихо произнесла она и отпустила его. – А теперь сделай милость, поговори с гостями. Я посижу немного здесь, сделаю вид, что голова разболелась.

Грегори кивнул и мужественно направился к приглашенным. Сесилия допила пунш и вновь взглянула на чашу. «Еще один бокальчик не повредит». К ней подошел Дариус, промокая лоб шелковым платком.

– Ну, как идут дела? – спросил он.

– Неплохо, – ответила Сесилия. Она предложила мужу пунша, но он покачал головой. – Не беспокойся, Дариус. Большая часть с нами, и остальные, я уверена, никуда не денутся.

– Сразу же дай мне знать, если кто-нибудь сделает попытку уйти.

– Конечно. Надеюсь, кинжал у тебя под рукой?

– Разумеется. И гвардейцы получили строжайший приказ. Никто не выйдет без моего позволения. Мы зашли слишком далеко, чтобы подвергать риску свои головы.

Сесилия согласно кивнула. Она протянула руку Дариусу, но он смотрел на своих гостей. Сесилия встала рядом с ним. Танцоры уже не так твердо держались на ногах, однако их энтузиазм не иссякал. Охрипшие голоса звучали громче, а смех становился все более неистовым.

– У нас скоро кончится вино, – сказала Сесилия. – Когда мы начнем снимать маски?

– Скоро, дорогая, скоро. Здесь нельзя торопиться. Когда я сочту, что они готовы, я подам тебе сигнал, и мы оба снимем маски. Остальные последуют нашему примеру.

– А если не последуют? – тихо спросила Сесилия.

– Тогда мы не выйдем отсюда живыми, – так же тихо ответил Дариус.

Джулия быстро шла по ярко освещенному коридору, потирая костяшки пальцев. «Проклятый гвардеец не сказал мне, по какому коридору нужно идти. Но он, без сомнения, пожалеет об этом, когда окончательно очухается». Джулия ухмыльнулась, а потом остановилась и внимательно огляделась по сторонам. Она готова была поклясться, что слышала какой-то шорох… Она оглянулась, но не заметила никакой опасности. Она повернула за угол и отшатнулась, ошеломленно глядя на внезапно появившегося перед ней гвардейца. Рука Джулии метнулась к бедру, но тут она узнала его и облегченно вздохнула:

– Бодин! Что ты здесь делаешь?

– Главным образом умираю от жажды, принцесса. – Гвардеец убрал меч в ножны. – Я на посту уже три часа, а у меня во рту не было ни капли эля, чтобы согреться.

– Суровая жизнь у охранников, – весело заметила Джулия. – А что именно ты охраняешь?

– О, всего лишь какую-то вечеринку, – ответил Бодин. – Частное сборище друзей лорда Дариуса. Я не знал, что вы тоже приглашены, принцесса. Я не думал, что вы такого же склада…

– Я не такого склада и не приглашена, – усмехнулась Джулия. – Я собираюсь явиться туда, чтобы досадить Харальду.

– Принцу Харальду? – спросил Бодин. – Не думаю, что он там. Он не проходил мимо меня.

– О! Джулия нахмурилась. Она была уверена, что шла точно по направлению, указанному слугой… «Наверное, это опять шуточки проклятого замка. Ну да ладно». – А все-таки что вы здесь делаете, Бодин? Имея драгоценности, что вы взяли в казначействе, вы могли бы уйти в отставку и купить таверну.

– Я так и думал поступить, – угрюмо отозвался Бодин. – Но, к сожалению, король заставил меня передать Сенешалю все, что я нашел.

– Наверное, не все?

– Все, принцесса. Все до самой последней монетки. Просто плакать хочется. Все эти драгоценности… Я хочу сказать, если бы не вы и я, король никогда бы их не увидел. Что ж, это мне урок. В наше время нельзя доверять даже своему королю.

– Но… разве тебя не наградили за то, что ты помог отыскать южное крыло?

– Я выполнял свою работу, принцесса. За это мне платят два серебряных дуката в неделю.

– Фу, как некрасиво! – сказала Джулия. – Я переговорю с королем по этому поводу.

Бодин поднял бровь:

– Не знал, что вы имеете при дворе какое-то влияние. В любом случае спасибо, принцесса.

– Пока не за что. А сейчас если я смогу прорваться на вечеринку, то принесу тебе чего-нибудь выпить. Как ты смотришь на это?

– Отличная мысль, принцесса, но поскольку у вас нет приглашения, я не могу вас пропустить.

– А ты меня не видел – и все. Я никому не скажу.

– Мне и без того хватает неприятностей, принцесса. Спасибо за предложение, но…

– Бодин!

– Оставь его, Джулия.

Джулия круто повернулась и увидела короля Иоанна, который стоял за ее спиной и мрачно глядел на Бодина. За королем волновалось целое войско гвардейцев, заполнивших коридор. На их мундирах гордо красовались алые с золотом значки королевской гвардии.

– Отойди в сторону, Джулия, – приказал король. – Не стоит пачкать кровью такое красивое платье.

Харальд добрел до чаши с пуншем и снова наполнил стакан. Только благодаря пуншу и можно перенести эту вечеринку. Он уселся на край стола и принялся смотреть по сторонам, лениво покачивая ногой. Когда Дариус и Сесилия сняли маски, другие последовали их примеру. Это было знаком, что пирующие уже прониклись друг к другу доверием, однако лица их пылали скорее от выпитого вина, нежели от чувств. Харальд угрюмо улыбнулся и выпил. Как долго еще продлится этот прием? Он уже был сыт по горло от придворных и дельцов, от всех этих лордов и леди, от щедрых посулов. И, разумеется, они ожидали от него ответных действий. Харальд неожиданно усмехнулся: «Я для вас заготовил чудесный сюрприз».

– Принц, не смогли бы мы поговорить с вами? Он поднял глаза и, увидев трех ландграфов, стоявших перед ним, коротко кивнул:

– Разумеется, сэр Блэйс. Чем могу служить?

– Мы ждем вашего решения, – сказал Гиллем, неприятно улыбаясь. – Боюсь, мы должны настаивать…

Харальд внезапно вскочил на ноги и протянул руку к мечу.

– Вы опять настаиваете, мои благородные ландграфы? – угрожающе произнес он. – Сейчас я вырежу вам сердце.

Гиллем стал пунцовым, а Блэйс быстро вышел вперед и встал между ним и принцем.

– Я уверен, что Гиллем не хотел вас обидеть, принц. Дело в том, что у нас мало времени. Наконец-то гости сняли маски, и скоро вечеринка завершится. Вы должны понимать, что мы не можем дольше оставаться здесь. Если нас обнаружат всех вместе, нам трудновато будет объяснить, что здесь происходит.

Харальд рассмеялся:

– Вы, я вижу, способны понять все на свете, сэр Блэйс.

– Может быть, – невесело улыбнувшись, ответил ландграф. – Нам нужен ответ, принц, и немедленно. Вы с нами или нет?

– Мне нужно время, чтобы все обдумать, – ответил Харальд.

– Времени уже нет, – заявил сэр Бедивер. – О чем здесь думать? Если вы не с нами, значит – против нас. А если вы против нас…

– Что тогда? – спросил Харальд. – Что тогда, сэр Бедивер?

Красный огонь мелькнул в глазах ландграфа, однако голос его звучал спокойно:

– Если вы не с нами, мы найдем кого-нибудь другого, получше, и сделаем его королем.

– Например? – криво улыбнулся Харальд и обвел рукой зал. – Руперта нет в живых. Кто же еще здесь может претендовать на трон? Плохо это или хорошо, но я – последний в династии.

– Именно так, – вставил Гиллем. – Но что нам мешает провозгласить новую королевскую династию?

Харальд пристально посмотрел на Блэйса:

– Для этого вам придется убить меня.

– Это правильно, – от души расхохотался Гиллем, словно принц отпустил прекрасную шутку.

– Хватит болтать! – сказал Блэйс, в упор глядя на Гиллема. – Бароны хотят видеть королем вас, принц Харальд. И все в этом зале хотят того же. Вам надо только сказать «да».

– Предположим, что я соглашусь, – сказал Харальд. – А какие выгоды вам лично это сулит? Что именно вам пообещали бароны – деньги, власть? Или что-то еще?

Блэйс почувствовал смятение. «Здесь что-то не так. Харальд ведет себя очень странно». Когда Блэйс приглашал принца на эту вечеринку, он готов был поклясться, что сумел его убедить. Но сейчас принц стоял перед ним, сбросив свою обычную легкомысленную маску. Он говорил твердым голосом, он был уверен в себе, и это не понравилось Блэйсу. Принц словно знал нечто такое, что было неведомо ландграфам. Блэйс помрачнел.

– Мы служим баронам, – медленно произнес он. – Это наш долг. Без сомнения, мы получим хорошую награду.

– Ерунда! – сказал Харальд. – Дорогой ландграф, никто нас не слышит. Хотя бы раз в жизни забудьте о дипломатии и скажите мне правду. Вы знаете, на что я рассчитываю в этом деле, и если нам предстоит вместе работать, я хочу знать, кем вы хотите быть при моем дворе.

Наступило неловкое молчание, затем Блэйс холодно поклонился принцу.

– Я говорю, как всегда, от имени золота, принц Харальд. Взамен моего участия в перевороте и за многие другие услуги барон милостиво назвал меня своим преемником. Состоялась свадьба между мной и старшей дочерью барона. Это очаровательная молодая леди. Может, вы помните ее? Она казалась очень расстроенной, когда вы расторгли с нею помолвку ради принцессы Джулии. Ее отец был огорчен еще больше. Но, по крайней мере, у него теперь есть зять, которому он может довериться.

Когда он умрет, я стану бароном Оуксхофом. Но у меня нет желания принимать владение, погрязшее в долгах и заполоненное демонами только потому, что нами правит слабый монарх. А если престол займете вы и бароны будут направлять вас, Лесное королевство вновь станет сильным, а вместе с ним – и наши владения. Вот какие интересы я преследую, принц.

– Сэр Бедивер? – произнес Харальд, повернувшись к ландграфу.

Сначала казалось, что он не ответит, но наконец Бедивер взглянул на Харальда и сказал:

– Я буду служить вам, как сэр Чэмпион служил королю Иоанну, принц. Я всегда этого хотел. Я буду приносить вам головы врагов, чтобы вы их выставляли на городских воротах. Я буду вашей правой рукой, буду сеять смерть и разрушение по вашему приказу. Я буду вашим верным слугой, принц, и все будут бояться вашего правосудия.

Взгляд его был туманным, рассеянным, и Харальд невольно содрогнулся. В этом ландграфе жила неуемная жажда крови, и Харальд поклялся избавить королевство от этого чудовища.

– Сэр Гиллем? – холодно спросил он.

Гиллем торопливо оторвался от бокала с вином и при этом облил подбородок. Он с трудом сглотнул, а потом промокнул губы сложенным шелковым платочком.

– Бароны пообещали мне все, что я захочу, – наконец вымолвил он. – И я уже нашел то, что мне понравилось. Она высокая и очень красивая. Она слишком горда, чтобы иметь со мной дело, но я быстренько ее приручу. – Он захихикал и отхлебнул еще вина.

Харальд с отвращением отвернулся, в душе жалея бедную женщину, о которой говорил ландграф.

– Такая девушка, – тихо прошептал Гиллем. Его глаза ярко вспыхнули. – Джулия, такая симпатичная девчушка.

– Что здесь происходит? – спросила Джулия. Бодин вытащил меч и загородил узкий проход.

Несколько гвардейцев подняли мечи, и Джулия разглядела на клинках свежую кровь.

– Измена, – ответил король. – А этот человек – соучастник. Разве не так, Бодин?

– Боюсь, что не могу позволить вам пройти, ваше величество, – спокойно сказал Бодин. – Я выполняю приказ.

– Прекрати, Бодин, – тихо сказала Джулия. – Эти люди не шутят.

– Я тоже не шучу, – ответил Бодин.

– Я доверял тебе, – сказал король Иоанн. Он говорил спокойно, однако глаза его смотрели сердито. – Ты учил моего сына фехтованию, ты сражался рядом со мной во время последней войны. А теперь ты меня предал. Опусти меч, Бодин, по крайней мере ты таким образом доживешь до суда.

– Не слишком-то богатый выбор, – заметил Бодин.

– Ты все равно не сможешь противостоять отряду гвардейцев, – настойчиво произнесла Джулия. – Бодин, делай, что велено, или тебя убьют.

– Вы правы, – сказал Бодин, и, прежде чем кто-либо успел пошевельнуться, он схватил Джулию за руку и притянул к себе. Король и гвардейцы бросились вперед, но Бодин приставил меч к горлу принцессы: – Еще шаг, и она умрет!

– Оставайтесь на месте! – загремел король, и гвардейцы остановились.

– И не вздумайте приблизиться, – спокойно произнес Бодин. Он сделал движение, и Джулия почувствовала, как кожу ее разрезал острый край клинка. Кровь заструилась по шее и окрасила высокий воротник ее платья. Король застыл на месте. Джулия старалась не дышать.

– Отпусти ее, – сказал король.

– И не подумаю, – спокойно отозвался Бодин. – С ее помощью я выберусь отсюда. Я пойду назад по коридору, а вы прикажите освободить проход. Если вы этого не сделаете, то приглашайте отца принцессы на ее похороны.

Джулия попыталась высвободить руки, но Бодин еще крепче прижал ее к себе. Она дернула головой и закричала от боли, так как кровь снова побежала по ее шее.

– Стойте смирно, принцесса, – сказал Бодин. – Я не хочу причинять вам боль, но придется, если будет надо.

Король Иоанн взглянул на Бодина:

– Твои условия?

– Пусть гвардейцы положат мечи на землю, – невозмутимо приказал Бодин. – А потом мы с Джулией совершим небольшую прогулку. Мне надо предупредить людей. И если я замечу, что кто-то идет за нами вслед, я перережу принцессе горло.

И вдруг Джулия резко ударила затылком по лицу Бодина. Послышался хруст: у гвардейца был сломан нос. Он ослабил хватку и застонал от боли. Джулия с силой ударила его локтем в живот и выскользнула из-под руки. Бодин не глядя взмахнул мечом. Джулия отпрыгнула в сторону, и клинок просвистел мимо ее лица. Джулия встала в боевую позицию и молниеносно выхватила свой меч из ножен. Бодин снова сделал выпад. Послышался звон стали: Джулия отразила удар, ловким приемом выбила меч из рук Бодина и нанесла ему удар в сердце. Бодин не сводил глаз с торчащего у него из груди меча. Он попытался поднять свой меч, но тут изо рта у него хлынула кровь, и он неуклюже повалился на пол. Король двинулся было вперед вместе со своими гвардейцами, однако Джулия движением руки остановила их. Она вытащила меч из груди Бодина и опустилась рядом с ним на колени. Он из последних сил взглянул на принцессу.

– Я забыл, как вы умеете драться, – невнятно пробормотал он.

– Ты и вправду убил бы меня? – спросила Джулия.

– Не знаю, – ответил Бодин. – Возможно.

– Почему ты предал короля? – спросила Джулия.

– Бароны платили больше, – ответил гвардеец и испустил дух.

Король Иоанн нежно положил руку на плечо Джулии, и она подняла на него глаза.

– Пойдем, Джулия. Все кончено. Один из моих гвардейцев проводит тебя в твои покои.

– Еще ничего не кончено, – ответила Джулия. Она поднялась с коленей. – Я хочу видеть человека, который подкупил моего друга.

– Это не твое дело, – сказал король.

Джулия дотронулась до шеи и показала королю Иоанну кровь на пальцах:

– Это не мое дело?

– Что ж, хорошо. Но только учти: нам предстоит испачкаться в грязи.

– Так всегда бывает, когда сталкиваешься с предательством, – заметила Джулия.

Король подал гвардейцам знак и двинулся вперед по коридору, углубляясь в восточное крыло. Королевские гвардейцы вновь и вновь обнаруживали в коридорах охранников, однако никто из них не сопротивлялся. Некоторые убегали, другие закалывались мечом, но большей частью сдавались. Наконец отряд подошел к двум стражникам, стоявшим перед закрытой дверью. После того как их обезоружили, король подал знак командиру гвардейцев. Тот вышел вперед и громко постучал в дверь:

– Именем короля!

В зале воцарился хаос: собравшиеся неистово метались, кричали и визжали, вытаскивая мечи и кинжалы. Некоторые снова надели маски, словно они могли каким-то образом их защитить. Толпа кидалась из стороны в сторону, переворачивая столы; упавшие гости были растоптаны обезумевшими придворными. Лорд Дариус отчаянно пытался подавить панику, однако его голос утонул в шуме и воплях. Сесилия вцепилась ему в руку. Лицо ее было бледным, но Дариус даже не обратил на нее внимания. Грегори пробивал себе дорогу через взбесившуюся толпу, чтобы присоединиться к Сесилии, однако из-за давки ему приходилось продвигаться чуть ли не ползком.

Три ландграфа посмотрели друг на друга.

– Книжный шкаф в комнате Дариуса, – сказал Блэйс. – Мы воспользуемся тайным проходом, а затем…

– Что затем? – захныкал Гиллем. Ему было страшно, по лицу бежал холодный пот. – Нас предали! Король всех нас казнит!

– Сначала ему надо нас схватить, – огрызнулся Блэйс. – Перестаньте хныкать, вы же хорошо владеете клинком, черт побери. Если потребуется, мы должны будем с боем пробивать себе дорогу. Двери здесь прочные и закрыты на засовы. Людям короля потребуется не меньше часа, чтобы проникнуть сюда, а к этому времени мы уже будем далеко. Нам надо добраться до конюшен, а как только мы окажемся под защитой моего хозяина, никто не тронет нас.

– А где Харальд? – вдруг спросил Бедивер.

Три ландграфа быстро огляделись, но Харальд исчез. Огромная дверь внезапно содрогнулась, и снова чей-то голос потребовал открыть именем короля. Придворные сбились в кучу, держа мечи наготове. Вопли страха и ярости умолкли, и тут тишину пронзил звук отодвигаемого засова. Все посмотрели на двери, и как раз вовремя, ибо в этот момент принц Харальд отодвинул второй засов, а потом рывком распахнул двери. Король Иоанн спокойно кивнул сыну и медленно вошел в зал, окруженный гвардейцами. Заметив Джулию, Харальд удивленно поднял бровь.

Джулия кивнула принцу: для объяснений еще будет время. Король медленно шел по залу, один за другим перед ним падали ниц заговорщики, остались стоять лишь Дариус, Сесилия и Грегори. Дариус бессмысленным взглядом поглядел на Харальда, который стоял, прислонившись к дверному косяку, и грустно покачал головой.

– Сожалею, Дариус, – произнес Харальд. – В наши дни никому нельзя доверять, как вы любите говорить.

Конспираторы безмолвно взирали на принца. Дариус шагнул вперед, шевеля побелевшими губами.

– Зачем? – наконец выговорил он. – Зачем? Мы бы сделали тебя королем!

Харальд равнодушно пожал плечами:

– Если вы могли предать одного короля, то, без сомнения, предали бы и другого, если бы это вам понадобилось. Ты думал, что я слепец, Дариус? Ты угрожал моему отцу, ты угрожал мне, а твои планы грозили разрушить все Лесное королевство! Неужели ты думал, что я это допущу? Ты никогда ни о ком не заботился, кроме себя!

– Достаточно, Харальд, – прервал его король. – Ты и так славно поработал. Есть ли другие выходы из зала?

– Только один, отец. Это дверь в дальнем правом углу, она ведет в комнаты Дариуса.

Дариус обернулся к заговорщикам:

– Не стойте как пни, черт бы вас побрал! Мы втрое превосходим число гвардейцев. Убейте короля, и вся страна наша! Убейте короля, или мы все предстанем перед палачом!

Заговорщики поглядели на Дариуса, а потом на короля.

– Опустите мечи, – спокойно сказал король. – Тому, кто покорится, будет дарована жизнь. Его отправят в изгнание.

Заговорщики переглянулись.

– Сражайтесь, черт побери! – заревел Дариус. Лицо его от ярости пошло пятнами. – Мы еще можем победить!

Один за другим придворные побросали мечи и кинжалы на деревянный пол. Дариус отчаянно смотрел на них, не веря собственным глазам. Грегори придвинулся к Сесилии, держа меч наготове.

– Все кончено, Дариус, – произнес лорд Вивиан. Его холодный голос гулко разнесся в тишине. – Лучше почетное изгнание, чем смерть предателя.

Дариус повернулся и бросился к дальней двери. Сесилия и Грегори побежали за ним.

– Догнать! – загремел король, и двадцать королевских гвардейцев пустились в погоню.

Джулия, зажав меч в руке, побежала с ними. Бодин погиб из-за Дариуса, и Джулия пообещала себе отомстить за него. Убегающие и преследователи исчезли в дальней двери, и вновь в зале повисла напряженная тишина. Король Иоанн и принц Харальд медленно подошли к трем ландграфам. Они единственные из оставшихся в зале мужчин держали в руках мечи. Половина королевских гвардейцев двинулась вслед за королем, чтобы защитить его.

– Привет, Иоанн, – сказал Блэйс. – Неплохой выдался денек, не правда ли?

Король Иоанн печально улыбнулся:

– Неужели ты и вправду думал, что мой сын сможет предать меня, Блэйс?

Ландграф пожал плечами:

– Мы надеялись на это.

– Мы знаем друг друга много лет, Блэйс. Когда-то ты был самым преданным моим союзником. А теперь вот предал меня. Почему, Блэйс?

– Куртана, – просто ответил Блэйс. – Этот проклятый меч угрожал моему хозяину. Ты ведь знаешь, я не могу оставаться в стороне.

– И тогда ты похитил Куртану из страха, что я поверну ее против баронов? – Король Иоанн устало покачал головой. – Я вовсе не собирался делать этого, Блэйс. Сейчас больше чем когда-либо мне нужна Куртана, чтобы отбросить назад тьму. Верни мне меч, и я обещаю, что ты будешь отправлен в изгнание, и только.

Блэйс сощурился, а потом улыбнулся, не скрывая презрения:

– Иоанн, ты же знаешь, у нас нет меча. Или ты ищешь оправдания нашей казни?

– Приказываю тебе передать мне Меч принуждения, Блэйс.

– У меня его нет.

– Ты украл его из моего арсенала, предатель!

– Ложь!

Блэйс бросился на короля с обнаженным мечом, но Харальд оказался наготове. Когда к Блэйсу подбежали два гвардейца, ландграф уже испустил дух. Сэр Бедивер взревел и бросился вперед. Его тяжелый меч пронзил кольчугу одного из гвардейцев. Затем Бедивер погрузил оружие в грудь второго. Харальд тихо выругался и шагнул вперед, встав между королем и Бедивером. Бедивер вытащил меч из тела умирающего гвардейца и обрушился на принца. Харальд уклонился от удара и сделал выпад. Его клинок пронзил кольчугу Бедивера и застрял меж ребер ландграфа. Бедивер зарычал и отбросил принца ударом руки. Харальд упал, а Бедивер, выругавшись, выдернул меч. Из рваной раны на боку Бедивера потоками лилась кровь, но ландграф неутомимо рубил одного гвардейца за другим, пробивая себе дорогу туда, где его ожидал с мечом в руке король Иоанн.

Король смотрел на залитого кровью ландграфа со зловещей улыбкой. Он ощущал приятную тяжесть оружия, но понимал, что одним мечом Бедивера не остановить. Командир гвардейцев предложил королю удалиться и не рисковать собой, но Иоанн лишь отмахнулся от него. «Недостаточно, если подданные считают короля храбрым: надо, чтобы они сами убедились в этом! И, кроме того, если я сейчас не сражусь с Бедивером, я не буду знать, можно ли вообще победить этого человека». Бедивер приблизился, и они посмотрели друг на друга. Ландграф потерял много крови, однако он по-прежнему твердо стоял на ногах. Глаза его горели безумным огнем. Король Иоанн видел, что несколько гвардейцев подбираются поближе, чтобы напасть на ландграфа, однако понимал, что они не успеют вовремя. «Сейчас Бедивер убьет меня». Бедивер поднял меч, и король Иоанн приготовился отразить удар, но его не последовало. Это подоспел пришедший в себя Харальд, который обрушил сокрушительный удар на сэра Бедивера сзади. Ландграф завопил от ярости и тяжело повалился на пол. Меч выпал у него из рук. Король Иоанн угрюмо следил, как гвардейцы добивали беспомощно лежавшего на полу ландграфа.

– Прости, отец, – сказал Харальд. – Но он убил бы тебя.

Король Иоанн коротко кивнул и повернулся к Гиллему. Единственный из оставшихся в живых ландграфов в отчаянии озирался по сторонам, сжав меч дрожащими руками. Король устало поглядел на Гиллема и отвернулся.

«Хватит на сегодня убийств». Он кивнул ближайшим гвардейцам:

– Уведите!

Двое гвардейцев выступили вперед.

И тут Гиллем поразил первого гвардейца в сердце и перерезал глотку второму, пока первая жертва еще билась в агонии на полу. Ландграф двигался так быстро, что окружающие ничего не успели понять. Вдруг кто-то закричал, и все сразу пришло в движение. Вперед выступили гвардейцы, и Гиллем снова встретил их с клинком в руке. Он перемещался с необыкновенной скоростью, отражая каждый направленный на него удар. Гвардейцы падали, не успевая понять, отчего умирают.

– О господи! – сказал король. – Этот человек виртуозно владеет оружием. А я-то думал, почему бароны сделали его ландграфом… Лучшего убийцы не сыскать во всем королевстве. Мне следовало догадаться…

– Тебе лучше уйти, отец, – тихо произнес Харальд. – Гвардейцы не смогут долго сдерживать Гиллема: он гораздо опаснее Бедивера.

– Ты прав, – отозвался король. – Но я не собираюсь бежать. Возможно, сэр Гиллем непобедим в фехтовании, но посмотрим, как он справится с парой арбалетов.

Он подал знак двум стоявшим наготове гвардейцам. Те быстро шагнули вперед, держа в руках арбалеты, и тщательно прицелились. Завидев их, Гиллем вскрикнул, повернулся и бросился бежать к дальней двери зала. Он пронзал мечом придворных, которые недостаточно быстро уступали ему дорогу, и безоружные мужчины и женщины окровавленными телами отмечали его путь. И тогда две стрелы зазвенели в воздухе, и Гиллема отбросило к правой стене. Он тихонько заскулил, меч выпал из его ослабевших пальцев. Затем он умолк и неподвижно повис, пригвожденный к стене двумя тяжелыми стрелами.

Джулия ворвалась в личные покои Дариуса как раз вовремя: она увидела, как огромный книжный шкаф медленно поворачивается, открывая потайной ход. Дариус стоял возле шкафа, нетерпеливо ожидая, пока тот откроется достаточно широко. Сесилия исступленно вцепилась ему в руку. Грегори повернулся лицом к Джулии, держа в руке меч. Принцесса намного опередила гвардейцев, которым было тяжело бежать под бременем доспехов, и быстро сообразила, что они не смогут ей помочь. Она мрачно улыбнулась: их было только двое против нее одной. Грегори посмотрел на Дариуса.

– Уведите отсюда Сесилию, – тихо сказал он. – Я их задержу.

Дариус попытался протиснуться в медленно расширявшуюся щель между стеной и книжным шкафом. Сесилия прижималась к нему, рыдая и не отпуская его руку. Дариус оттолкнул ее, но она лишь крепче вцепилась в него, пытаясь также протиснуться в узкий проем. Послышался нарастающий топот бегущих ног, и вскоре гвардейцы ворвались в комнату. Грегори вышел вперед, чтобы преградить им дорогу. В его глазах Джулия увидела холодную решимость дорого продать свою жизнь. Он насмешливо взглянул на гвардейцев, которые уставились на книжный шкаф, и тут увидел, как Дариус вытащил из рукава кинжал и принялся наносить удары Сесилии, пока она не отпустила его руку и не упала на пол. Грегори закричал, отшвырнул меч и упал на колени пред неподвижным телом возлюбленной. Дариус исчез в потайной двери, и книжный шкаф медленно закрывался за ним. Пока гвардейцы сообразили, что к чему, отверстие стало таким узким, что уже никто не смог сквозь него пролезть. Солдаты даже не успели помешать шкафу закрыться.

Джулия осторожно приблизилась к Грегори, держа перед собой меч. Но он сидел на полу, держа в объятиях тело Сесилии. Глаза ее были широко открыты, из-под корсажа сочилась кровь, оставляя пятна на одежде Грегори. Гвардеец взглянул на Джулию, и та увидела, что молодой человек плачет.

– Для чего все это? – прошептал Грегори. – Зачем? Сесилия! Сесилия, любимая!

Джулия вложила меч в ножны.

– Пойдем, – сказала она. – Ты уже ничего не можешь для нее сделать.

– Сесилия!

– Она умерла, Грегори.

Но гвардеец не слышал ее. Он сидел на полу и тихонько напевал, словно укачивал ребенка. С каждым его движением крошечные серебряные колокольчики на платье Сесилии негромко позвякивали. Слезы струились по щекам Грегори, но он их не замечал, как не замечал уже ничего вокруг.

Пылающий в камине огонь излучал тепло и уют, но Джулия так устала, что была не в силах даже протянуть руки к горящим поленьям. Резкая боль сковала ее ноги и спину. Единственное, на что хватало сил, – держать глаза открытыми. Принцессе очень хотелось лечь и заснуть и проспать долго-долго, но она не могла себе этого позволить. День был трудным и долгим, но, похоже, он еще не закончился.

Она зевнула, прикрыла рот рукой. Харальд устало улыбнулся ей, сидя в кресле напротив. Он вытянул свои длинные ноги так, что подошвы сапог стали дымиться. От усталости у принца под глазами набрякли мешки. Задумчивая улыбка говорила о том, что принц доволен собой и не прочь себя поощрить. На маленьком столике возле его кресла стояла чаша с пенистым сидром. Время от времени он рассеянно отпивал из нее, одобрительно кивая. Джулия немного попробовала сидра, но не смогла уразуметь, как можно добровольно пить это пойло.

Между ними на старом, с высокой спинкой стуле сидел король Иоанн. Он задумчиво теребил бороду и хмурился, глядя на огонь. На нем по-прежнему была тяжелая мантия, но он то и дело поводил плечами, словно от порывов холодного ветра. Джулия украдкой глядела на него.

Бунт был подавлен, заговорщики наказаны, но король в отличие от старшего сына не выглядел удовлетворенным. Вместо этого он скорбно поджал губы, в глазах у него стояла озабоченность. Он словно постарел на несколько лет.

Джулия обвела взглядом комнату. Личные покои короля оказались намного меньше, чем она предполагала. Ее отец жил в апартаментах, в которых могло бы разместиться целое войско. На мраморных стенах висели баснословно дорогие гобелены, великолепная мозаика покрывала пол, огромные окна наполняли каждую комнату потоками света. Правда, во дворце всегда было очень холодно. Но ее папаша уже давно пребывал в благородной уверенности, что любая комната площадью менее пятисот квадратных метров – просто загон для скота. Джулия улыбнулась. Она частенько вспоминала Королевство под горой, но и дворец, и его хозяин не числились в списке приятных воспоминаний.

Покои короля Иоанна отличались скорее комфортом, чем роскошью. Джулия с одобрением оглядела гостиную. Здесь находилось великое множество книг, они рядами стояли на полках, лежали на столах и стульях, отвоевывали пространство у тарелок, чашек и государственных документов. Статуэтки и миниатюры заполняли каждый уголок, словно отпихивая друг друга. Мебель в комнате имела такой вид, словно ею давно перестали пользоваться, но не выбросили потому, что хозяин к ней привык. В камине громко затрещало полено, и король Иоанн заерзал на стуле.

– Никак не привыкну к зимним покоям, – проворчал он. – Едва началась осень, а уже выпал снег и водяной ров затянулся льдом. Листья почти облетели с деревьев, и если не затоплен камин, мои старые кости ноют от холода. К тому же слуги неправильно расставили мебель.

Харальд и Джулия улыбнулись. Король продолжал:

– Когда достигаешь определенного возраста, всякие мелочи приобретают большое значение. Ты можешь улыбаться, Джулия, но этот кавардак для меня привычен, и я в нем прекрасно ориентируюсь.

Он умолк, ибо двери неожиданно распахнулись, и в комнату вошел лорд Вивиан. Его сопровождал гвардеец с мечом. Лорд остановился на почтительном расстоянии от короля. Он был безоружен, руки его не были связаны. Король Иоанн кивнул гвардейцу, тот церемонно поклонился и вышел. Лорд Вивиан поглядел на короля:

– Вы доверяете мне, раз отпустили охранника?

– Разумеется, – ответил за отца Харальд. – При вас нет меча.

Вивиан холодно улыбнулся.

– Вы здесь потому, что я желаю говорить с вами, – сказал король, метнув на принца сердитый взгляд. – Ландграфы мертвы, Дариус сбежал, и теперь вы главный среди заговорщиков.

– Да, – ответил лорд Вивиан. – И моя жизнь в ваших руках.

– Вы будете отправлены в изгнание.

– Это просто другой способ меня казнить. Изгнанникам не полагается оружия, пока они находятся в стенах замка. И как только мы выйдем отсюда, то окажемся добычей демонов.

– Вы можете заручиться покровительством баронов, – возразил Харальд.

– Вряд ли, – ответил Вивиан. – У баронов не хватает еды, чтобы накормить собственных людей, и какое им дело до трехсот изгнанников? Так что вряд ли кто-нибудь из нас перенесет путешествие через Лесное королевство.

– Сегодня, еще до наступления вечера, – сказал король, – я давал аудиенцию нескольким фермерам. Они пришли ко мне за помощью, но мне пришлось сказать им, что я ничего не могу для них сделать. А сейчас мне кажется, я могу предложить им помощь.

Вы пойдете с ними, лорд Вивиан, вы и ваши бунтовщики. Проводите их, защищайте от демонов и научите крестьян сражаться. Я обеспечу вас оружием, лошадьми и продовольствием. Все, кто поможет мне в борьбе с чумой и демонами, получат полное прощение. А когда мы окончательно победим тьму, тот, кто выживет, сможет вернуться ко двору с чистой репутацией.

– Вы правы, – сказал Вивиан. – Выбор невелик. Но я принимаю ваше предложение.

Король медленно поднял голову:

– Я сказал вам правду, милорд Вивиан: у вас очень мало шансов остаться в живых.

– Но это все же шанс, ваше величество, и большего я не прошу.

Лорд Вивиан стоял перед королем, высоко держа голову. И впервые с тех пор, как он вошел в покои короля, в его осанке появилось нечто похожее на достоинство. Джулия искоса посмотрела на него. Помимо ее воли Вивиан произвел на нее впечатление. Если этот человек – изменник, это не означает, что он злодей или трус.

Харальд отпил глоток сидра, но ничего не сказал. Король Иоанн не сводил глаз с огня.

– Мой Сенешаль отведет вас к фермерам. Их предводителя зовут Мэдок Торн. Подчиняйтесь его приказам, как моим. Обеспечьте им поддержку, лорд Вивиан. Они остались верны мне даже после моего отказа.

– Мы будем защищать их жизнь, как свою, ваше величество. Даю вам слово.

– Почему ты изменил мне, Вивиан? Тот улыбнулся:

– Амбиции, ваше величество. Я хотел стать Верховным главнокомандующим.

– И не было другой причины?

– Нет, ваше величество, – тихо ответил лорд Вивиан.

Харальд метнул на Вивиана быстрый взгляд, но ничего не сказал.

– Ладно, – медленно произнес король Иоанн. – Кто знает, может, мы еще увидимся, милорд.

– Конечно, ваше величество, – ответил лорд Вивиан. Он поклонился королю и вышел, не удостоив вниманием Харальда и Джулию. Некоторое время все молчали, предавшись собственным мыслям.

– Вы и правда думаете, что он пойдет с фермерами? – спросила Джулия.

– Конечно, – ответил Харальд. – Он дал слово. Джулия молча взглянула на него.

– Странный малый этот Вивиан, – заговорил король. – Я знаю его много лет, но никогда не мог понять, что творится за этими холодными пустыми глазами. Он все делал для своей выгоды, но тем не менее оставался предан королевству. К тому же всем известно, что он никогда не нарушал данного слова. Он хочет искупить вину: что ж, я дал ему шанс. Ему будет невыносимо получать приказы от крестьян, но он зарежет каждого, кто откажется подчиниться. Меня волнует другое: Куртану до сих пор не нашли.

– А я думала, она у ландграфов, – сказала Джулия.

– Очевидно, нет. Я велел обыскать их комнаты, но не думаю, что гвардейцы что-нибудь найдут. Блэйс клялся, что не брал меча, и я ему верю.

– Его могли взять Гиллем или Бедивер.

– Блэйс об этом знал бы.

– Согласен, – сказал Харальд, угрюмо глядя на пустую чашу. – Но это означает, что где-то в замке есть предатель, которого мы еще не разоблачили.

– Правильно, черт побери! – воскликнула Джулия. – И он же привел демонов в южное крыло.

– Я забыл об этом, – сказал Харальд.

– Но я не забыла, – ответила Джулия. – Мои шрамы до сих пор болят.

– Мы подумаем об этом завтра, – украдкой зевнув, сказал король. – В конце концов, день оказался удачным. Вечеринка, придуманная Харальдом, удалась на славу: мы поймали всех крыс. И теперь я знаю, кому могу доверять, а кому – нет. И знаю также, что сын мне предан.

Харальд поднял красивую бровь:

– А у тебя были какие-то сомнения?

– Нет, – ответил король Иоанн. – Но всегда приятно, когда твоя правота подтверждается.

– Интересно, как поведут себя бароны? – спросила Джулия. – Новый заговор?

– Это меня не беспокоит, – сказал Иоанн, угрюмо улыбаясь. – Они хотели выяснить, кто из нас сильнее, и теперь знают это. Они публично осудят бунтовщиков и пообещают мне все, что угодно, если я не оставлю их в борьбе с демонами. Нет, Джулия, бароны нескоро придут в себя.

– Значит, все кончено?

– Не совсем, – отозвался Харальд. – Пока ничего не слышно о лорде Дариусе. Мы в конце концов открыли этот проклятый шкаф, но обнаружили только туннель, который ведет к воздуховодам, а они простираются на целые мили. Я и понятия не имел, что стены замка внутри полые.

– Но это означает, что он может быть где угодно, – сказала Джулия, невольно оглядываясь.

Харальд успокоил ее:

– Не беспокойся, мы его поймаем.

– А как Грегори? – неожиданно спросила Джулия.

Харальд и Иоанн недоуменно поглядели друг на друга.

– Кто? – переспросил Харальд.

– Любовник Сесилии.

– А, этот! Он повесился в тюрьме, бедняга.

– Мне он никогда не нравился, – заметила Джулия. – Но почему-то мне его жаль.

Король пожал плечами:

– Не сомневаюсь, что он убил бы кого-нибудь из нас, если бы бароны ему приказали.

– Я устала, – потянулась Джулия. – Если я вам не нужна, то, с вашего позволения, пойду посплю.

– Я пойду с тобой, – сказал Харальд, вставая.

– Хорошо, – сказала она. – Компания мне не помешает.

Она поднялась со стула, и Харальд поддержал ее, так как Джулию слегка качнуло. Король отпустил их кивком головы:

– Отдохните, дети мои. Этот день для всех нас был тяжелым.

Они стояли почти в дверях, когда король вдруг спросил:

– Джулия… Бодин был твоим другом?

– Нет, – возразила Джулия. – В сущности, я почти не знала его.

7. Долгая ночь

Непроницаемая тьма заполонила Лесную землю от края до края, не пощадив и королевский замок. В удушающей мгле беззвучно сновали демоны. Солнце не светило, и хотя в бесконечных ночных небесах плыла луна, свет ее был странным, нездоровым. Из-за недостатка солнечного света умирали растения, а животные либо голодали, либо становились жертвами вечно ненасытных демонов. Снег и лед сковали землю, и морозный ветер выстуживал все, чего бы ни касался. Мужчины, женщины, дети, старики спасались, кто как мог, от стужи и тьмы и молились, чтобы наступил рассвет. Но он не наступал. Долгая ночь вступила в свои права.

Внезапно тишину Черного леса прорезал низкий звук, напоминавший звон огромного колокола. Этот звук все нарастал, становился все громче, пока не превратился в неистовый рев. Он сотрясал землю и деревья, демоны дрожали, пытались удрать, однако несмолкаемый грохот доносился отовсюду и в то же время ниоткуда, и скрыться от него было невозможно. И вдруг громкий рев поднялся до высшей точки, а затем вдруг оборвался и стих. Пространство словно раскололось, и ослепительный серебристый свет пролился с неба. Принц Руперт и его отряд наконец вернулись домой.

Руперт изумленно озирался, пролетая по сияющему туннелю. Когда его ноги неожиданно коснулись земли, принц был уверен, что провел в туннеле не более нескольких секунд. Однако за короткий миг мир словно сдвинулся с места и все вокруг изменилось. Принц судорожно ухватился за поводья единорога в полной уверенности, что Верховный маг ошибся и снова бросил их в Черный лес. Но вслед за ним на тропу благополучно вывалились гвардейцы, и серебряный туннель вдруг затрещал, сложился и исчез, унося с собой ослепительно алмазное сияние. Оказавшись в непроницаемой тьме, Руперт перевел взгляд к единственному источнику света: тусклому, колеблющемуся зареву, окружавшему Лесной замок.

Руперт даже помотал головой, отказываясь верить увиденному. «Я ведь вовремя добрался до Мрачной башни, и Долгая ночь не могла подступить к замку так близко». Но перед ним стоял замок под толстым покровом снега, льда и инея. Длинные острые сосульки свисали с окон и крыш, а водяной ров превратился в одну большую льдину. Вдоль зубчатых стен на равном расстоянии друг от друга мерцали факелы, однако их грязно-желтый свет почти не рассеивал мрака. Руперт невольно содрогнулся, но совсем не от холода, который уже начинал пробирать его до костей. Черный лес всегда был страшен, но до этой минуты он представлялся Руперту чем-то далеким. Принц не мог поверить, что замок, который на протяжении тринадцати веков служил его роду, готов пасть под натиском тьмы. «Это невозможно, этого не может быть…» Руперт овладел собой. Но мысли его неистово метались в поисках ответа. «Как же мог Черный лес так быстро распространиться?» Наконец Руперт поднял голову.

Прямо над ним, покачиваясь в беззвездной бесконечности ночи, висела полная луна. Цветом она напоминала испорченный сыр или пораженную проказой плоть. Это была Синяя луна.

«Время в Черном лесу течет по-другому».

Руперт медленно обернулся и посмотрел на Верховного мага.

– Что вы сделали? – спросил принц почти шепотом. – Будьте вы прокляты! Что вы наделали?

– Не знаю, – спустя некоторое время вымолвил маг. – Наверное, что-то вмешалось в мое заклинание. Я сам не пойму…

– Мы обсудим это позже, – спокойно произнес Чэмпион. Однако костяшки его пальцев, сжимавших боевой топор, побелели. – Вокруг нас демоны. Наше появление их обескуражило, как и нас самих, но долго ждать они не будут. Надо выбираться отсюда.

Руперт мельком взглянул на гвардейцев, которые уже построились в круг и обнажили мечи.

– Вы правы, сэр Чэмпион. Мы с вами пойдем впереди, а Верховный маг будет прикрывать тылы своим колдовством. Вы ведь это сможете, господин маг?

Верховный маг вздрогнул, а потом натянуто кивнул. Руперт вытащил меч, ощутив его привычную тяжесть, от которой ему всегда делалось спокойнее, а затем повернулся к гвардейцам:

– Держитесь вместе и, как только мы двинемся, не останавливайтесь ни за что. До замка не более пятисот ярдов, а после того что нам пришлось пережить, нас не остановят несколько демонов. Все, что угодно, за глоток эля!

Шутка получилась не слишком удачной, и Руперт сам понимал это, но гвардейцы все-таки рассмеялись. Принц улыбнулся им в ответ. Он крепко взял единорога за поводья и неторопливо пошел вперед. Если демоны подумают, что люди от них убегают, они сразу же нападут. Уверенный вид может сдержать этих тварей, и отряду удастся выиграть несколько ярдов. Даже такая малость сейчас была важна. Рядом с принцем шел Чэмпион. Он так легко держал в руке массивный боевой топор, словно тот ничего не весил. Гвардейцы и Верховный маг тихо ступали за ними, готовые отразить любое нападение. Руперт отчетливо видел в темноте кроваво-красные глаза демонов. Они мерцали, словно раскаленные угли. Иногда принц замечал уродливые тени, мечущиеся вокруг отряда.

Руперт поплотнее завернулся в плащ. Давно уже он не видел ничего иного, кроме снега и слякоти. Зима пришла слишком рано. Руперт стал забывать, что это значит – ощущать тепло. Вдруг краешком глаза он заметил какое-то движение и уставился в темноту. Замок приближался, однако свет от него не проникал далеко. «Если дело дойдет до битвы, то никто из нашего отряда не доберется до спасительных стен. Единственная наша надежда – подойти как можно ближе, а потом побежать. Но это всего лишь надежда».

Руперт так крепко сжимал рукоятку меча, что пальцы у него заболели. Но рука все равно дрожала. Неусыпный гнет Черного леса обрушился на него, навлекая знакомый прежний ужас. Переносить его не стало легче, чем раньше. Каждый раз, когда долг заставлял Руперта идти во тьму, он надеялся, сам тому не веря, что на сей раз будет проще. Но этого не случалось. Страх и отчаяние, от которых стыл разум, проникали в его душу подобно ледяной воде. Руперт не сводил глаз с замка, который с каждым шагом становился ближе. «Мы почти у цели. Почти дома».

Единорог устало тащился рядом с ним, и Руперт успокаивающе погладил животное по шее.

– Осталось немного, – пробормотал принц. – Еще один рывок, а потом мы отдохнем.

– Ты все время твердишь мне об этом, – сурово упрекнул его единорог. – Хороший отдых в теплой сухой конюшне… Я поверю в это, когда увижу ее своими глазами, не раньше. Надеюсь, у них там в замке есть какая-нибудь приличная еда? За многие недели я не ел ничего, кроме травы. Чего бы я только не дал за порцию ячменя!

– Как только мы доберемся до замка, я засыплю тебя ячменем.

– Еще одна неудачная шутка.

Руперт и единорог обменялись взглядами и тихонько рассмеялись.

– Надо сказать, у нас было странное путешествие, – сказал Руперт.

– Не стану с этим спорить, – ответил единорог.

– Возможно, мы не доведем его до конца.

– Эта мысль и мне приходила в голову.

– Просто я хочу сказать тебе… спасибо. За то, что был со мной рядом.

– Не за что. Ты неплохой парень, Руперт. Для человека.

– Я тоже так думаю. Значит, дружба?

– Почему бы и нет?

– Отлично.

– Но я все равно хочу ячменя.

Руперт громко расхохотался, а Чэмпион холодно посмотрел на него. Руперт поднял меч и с удовольствием отметил, что рука его стала немного тверже. В некотором роде он даже желал, чтобы демоны напали на них. «Во время битвы я просто не успеваю бояться». Руперт сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться, и тут же пожалел об этом: зловоние Черного леса тут же проникло в его ноздри. Руперт потряс головой и обернулся. Гвардейцы все так же молча шли за ним, держа оружие наготове. Но тут сердце Руперта дрогнуло: Верховного мага с ними не было! Руперт застыл на месте, но потом заметил со вздохом облегчения, что маг поднялся в воздух и молча парит над землей. Глаза его были закрыты, брови сурово насуплены, а руки слегка светились. До Руперта дошло, что его отряд продвигается в круге света. «По крайней мере хоть какая-то польза».

Замок, освещаемый факелами, излучал бледное сияние, подобно огромному каменному привидению. На зубчатых стенах не было видно охранников, однако разводной мост был поднят. Руперт усмехнулся: «Если демоны решатся напасть на замок, они просто перелезут через стены». Он вспомнил, как в последний раз въехал на двор замка и увидел, насколько он безмолвен и пустынен… Руперт сердито топнул ногой: «Не может быть, чтобы я приехал из такой дали только ради того, чтобы понять, что вернулся слишком поздно. Не может быть!»

Замок был в трехстах ярдах. В двухстах. В сотне. И тут налетели демоны.

Руперт едва успел поднять меч, и началась настоящая свалка. Руперт короткими резкими ударами рассекал демонов надвое. Они нападали со всех сторон: жуткие, уродливые создания, которым было неведомо ничего, кроме вечного ненасытного голода. Вдруг под ногами Руперта задрожала и разверзлась земля. Сотни бледных слизистых щупалец высунулись из трещины и потянулись к гвардейцам. Руперт с ужасом увидел, что трещина полна сотнями ртов с острыми клыками и одним-единственным громадным глазом. Глаз этот не отрываясь смотрел на Руперта. Принц отпрянул. Три щупальца обернулись вокруг одного из гвардейцев и в считанные секунды разорвали его на куски.

Внезапно жуткая крылатая тварь с покрытыми черной шерстью паучьими лапами напала на другого гвардейца, разорвала ему глотку и исчезла во тьме. Руперт так смертельно устал, что почти не чувствовал боли. Прислонившись спиной к дереву, едва успевал отбиваться от чудовищ. Демоны обступили его таким плотным кольцом, что каждый удар принца достигал цели.

Демонов становилось все больше. Какие-то жуткие гибриды растений, животных и насекомых восставали перед принцем. Руперт продолжал сражаться. На смену тем, кто падал под ударами его меча, являлись другие. Краем глаза Руперт увидел, как один из демонов резко подался вперед, и тотчас же сотня его зазубренных клыков вонзилась принцу в плечо. Руперт закричал от боли и выронил меч. Демоны уже тянулись к его горлу, и тут мощный поток света ударил по тварям, оставив от них лишь груду обуглившихся костей. Руперт попытался встать на ноги, но за его спину все еще цеплялся когтями демон. Вновь ударивший поток света спалил нечисть. От демона осталась лишь одна голова, в смертном оскале вцепившаяся в плечо принца. Руперт упал на колени, поднял меч и снова попытался встать, но не смог. Неожиданно рядом с ним появился Чэмпион и кинжалом разжал челюсти мертвого демона. Демоны удирали во тьму под ударами волшебного огня Верховного мага. Щупальца убрались в трещину, и земля сомкнулась над ними. В течение нескольких секунд Черный лес снова погрузился в полнейший мрак и тишину. Чэмпион наконец освободил плечо Руперта от головы демона и отбросил ее в сторону. Он помог принцу подняться, и тут же к нему подошел единорог. Руперт благодарно привалился к боку животного. Силы медленно возвращались к нему. Но боль в плече не утихала, и принц ощущал, как кровь стекает по его левой руке.

«О ране я позабочусь позже, – решительно подумал он. – И о многих других вещах».

– Сэр Чэмпион, – позвал он.

– Да, принц? – Чэмпион стоял рядом. Его изодранная кольчуга была залита кровью демонов.

– Нам во что бы то ни стало надо достигнуть замка. Не остается ничего другого, кроме как добраться туда бегом. Соберите людей и скажите, что мы выступаем. Верховный маг поможет нам. Встаньте во главе отряда, сэр Чэмпион, мы последуем за вами.

– Принц, мы доберемся быстрее, если вы поедете на единороге.

Руперт поглядел на своего верного друга и увидел кровь на тяжело вздымавшихся боках животного. У единорога уже был однажды такой вид, тогда он едва не умер в Черном лесу… Руперт отогнал воспоминание прочь.

– Как ты на это смотришь, единорог? – тихо спросил он. – Ты сможешь немного провезти меня?

– Конечно. Меня лишь немного поцарапали. Забирайся, Руперт.

Чэмпион сложил руки стременем и усадил Руперта на спину единорога. Руперт ухватился за поводья, чтобы не свалиться. В правой руке он по-прежнему сжимал меч. «Это добрый знак, если, конечно, верить в приметы».

Во тьме снова что-то закопошилось.

– Бегом в замок! Скорее! – прохрипел Руперт.

Гвардейцы бросились вперед. Единорог тоже тронулся с места. Перед ним бежал Чэмпион, держа наготове боевой топор. Верховный маг летел впереди, огонь с шипением и треском срывался у него с ладоней. Домой возвращались четырнадцать гвардейцев.

Руперт устало привалился к шее единорога. Лишь ужасная боль, пронзавшая его с каждым толчком на неровной тропе, не давала ему потерять сознание.

Единорог упрямо нес Руперта к замку. То тут, то там во мгле проступали очертания гигантских деревьев, окружавших замок. Сердце Руперта болезненно сжалось, едва он заметил следы гниения на их коре. Невозможно было смириться с мыслью, что старый Лес мертв. Он появился на земле задолго до человека, и в глубине души Руперт верил, что Лес будет стоять и после того, как люди исчезнут и сама память о них сотрется. Это было хуже даже собственной смерти, ибо если Лес падет под натиском тьмы, ни для кого не будет надежды на спасение. Плечи Руперта бессильно опустились.

И тут из тьмы прямо перед ним возник ухмыляющийся демон. Руперт выхватил меч, но длинная тощая тварь сама налетела на острие и свалилась на землю. Руперт не успел даже осмыслить, что произошло, но в нем вдруг вспыхнула ярость, и он словно бы очнулся. «Может, спасти Лес уже невозможно, но я могу отомстить за него». Из тьмы изверглись демоны, Руперт рубил их мечом, а единорог пытался как можно быстрее добежать до замка, пока чудовища не свалили его на землю.

Чэмпион прорубал себе дорогу, ни на миг не замедляя бега. Он не сводил глаз с поднятого разводного моста. Гвардейцы окружили единорога и яростно сражались, чтобы сдержать плотную массу нечисти. Руперт увидел, как еще три воина погибли ужасной смертью под когтями и клыками демонов. Он попытался было прихватить поводья левой рукой, но пальцы не слушались его. До замка оставалось ярдов пятьдесят, но дорога впереди оказалась преграждена демонами. Раздался приглушенный вопль, и Руперт понял, что потерял еще одного гвардейца. Демоны наступали со всех сторон, и единорог немного замедлил бег. Руперт внезапно почувствовал желание развернуть единорога, направить его обратно во тьму и убивать, убивать до тех пор, пока оружие не напьется кровью демонов. «Лучше умереть сражаясь, чем бежать». Но приступ этот прошел так же быстро, как и появился.

Единорог шаг за шагом продвигался вперед. Меч Руперта поднимался и опускался с ритмичностью мясника, разрубающего тушу. Замок постепенно приближался, но демоны все наседали. Сорок ярдов. Тридцать. Двадцать пять. «Все равно мы должны добраться», – подумал Руперт. Жуткие рожи мелькали во тьме, и он автоматически рассекал их мечом. Где-то далеко позади него раздался медленный тягучий звук. Сдавленный, приглушенный, словно билось чье-то громадное сердце. Сначала Руперт подумал, что это гром, но пока сама земля не начала содрогаться, подчиняясь басовитому ритму, он не понял, что слышит поступь чего-то невероятно огромного, что медленно бредет из Черного леса. Руперт оглянулся, и тут волосы у него на голове встали дыбом: в Долгой ночи раздался оглушительный рев, полный злорадной ярости. Руперт сообразил, что из тьмы выходит нечто древнее, несказанно могучее. Он вспомнил огромного белого червя, с которым сражался в Медном городе, и подстегнул единорога.

Вдруг Долгую ночь разорвал ослепительный свет. Это наконец Верховный маг пустил в ход все свое могущество, отбрасывая ночь назад. Падали с глухим стоном деревья, демоны издыхали, захлебываясь воем. Земля вздымалась, словно громадная волна: по ней двигалась волшебная сила мага. А где-то далеко, во мраке, выло от страха и боли что-то огромное и жуткое. Руперт содрогнулся, ощутив, как власть мага, трепеща в зловонном воздухе, пробивается сквозь тьму. Он понимал, что Верховный маг один сдерживает какую-то ужасную силу, не давая ей вырваться наружу, напасть на замок, смести все вокруг. Демоны убрались обратно в лес. Руперт медленно опустил меч, а единорог нетвердой рысью устремился к замку. За ними летел маг.

Увидев проступившие в темноте очертания сторожевой башни замка, Руперт покачнулся в седле. Он из последних сил сжал рукоятку меча. И тут что-то волосатое и многоногое вылетело из тьмы и шлепнулось на единорога. Единорог пошатнулся и чуть не упал. Демон прилип к его шее. Из-за нового седока единорог был вынужден остановиться. Когтистые лапы демона крепче вонзились в шею единорога, и по ней побежали тонкие струйки крови. Единорог встал на дыбы, резко замотал головой и пронзительно заржал, ибо демон потянулся когтями к его глазам.

Руперт, изо всех сил стараясь удержаться в седле, ударил демона мечом. Клинок разрезал надвое мерзкую тварь, и Руперт увидел, как края раны тут же сомкнулись. Руперт поднял меч, чтобы нанести еще удар. Но чудовище, извиваясь и принимая то одну, то другую форму, стало пробираться по шее единорога поближе к принцу. Тварь оставляла кровавые алые ранки на белой шкуре единорога, словно к нему приникли сотни пиявок. Но единорог кое-как удерживался на ногах, хотя жалобно ржал, обезумев от боли и страха. Руперт рубил чудовище вновь и вновь, тщательно направляя удары, но все было бесполезно. Отсеченные руки и ноги вновь вырастали из волосатого тела демона и тянулись к Руперту. Прикосновение костлявых лап твари обжигало кожу, как кислота. Два желтых глаза таращились на принца поверх широкого слюнявого рта, в котором торчали острые зубы. Руперт выругался и треснул демона левой рукой. Его пальцы глубоко проникли в тело демона. Тот попытался высвободиться, но Руперт, не обращая внимания на боль, охватившую руку, старался как можно глубже пробраться в плоть исчадия тьмы. Вдруг пальцы принца нащупали нечто упругое и пульсирующее: это было сердце демона. Руперт рассмеялся и, собрав последние силы, швырнул демона на землю под копыта единорога. Единорог топтал чудовище копытами, пока тот не перестал шевелиться, а потом, не разбирая дороги, помчался к замку. Перед ними простирался затянутый льдом водяной ров, и в следующую секунду копыта единорога громко забарабанили по деревянному настилу подъемного моста. Руперт встряхнул головой, он не заметил, как опустили мост. Чэмпион железной перчаткой уже громко стучал в ворота, и наконец они медленно раскрылись. Руперт въехал и оглянулся назад. К подъемному мосту медленно шли десять гвардейцев. От каждого их движения веяло безмерной усталостью, но их руки по-прежнему сжимали оружие. За ними следом летел Верховный маг. Он прикрывал отступление могучими волнами Великой магии. Вдруг Руперт увидел, что двери за ним и Чэмпионом начали закрываться.

– Нет! – почти нечеловеческим, хриплым от усталости голосом закричал он. – Остановитесь! Мои люди еще не прошли!

– К черту твоих людей! – яростно завопил в ответ вооруженный охранник. – Там снаружи демоны! Закрывай!

Руперт нагнулся и приставил меч к горлу охранника. Они посмотрели друг на друга, и у охранника разом пропала охота возражать. Он таращился на изувеченного, окровавленного воина, что был перед ним, ни на йоту не сомневаясь, что этот человек опаснее, чем любая тварь из Черного леса.

– Ворота будут открытыми, пока не войдут все мои люди, – заявил Руперт. – А теперь командуй, или, клянусь, я убью тебя на месте!

– Не смейте закрывать ворота! – завопил охранник. – И отгоняйте демонов: здесь еще должны пройти люди!

Руперт опустил меч. «Наконец-то мои гвардейцы возвратились домой». Они были усталые, разбитые, окровавленные, как и он сам. Руперт смотрел, как десять оставшихся в живых гвардейцев помогают друг другу перейти подъемный мост и войти во двор, отмахиваясь от помощи охранников, и его переполняла гордость. Даже после всех мучений они хотели войти в замок без чужой подмоги. Их не сломила ни тьма, ни усталость. Вдруг свет Верховного мага блеснул и исчез. Маг опустился посередине подъемного моста, всматриваясь во мрак. На краю светового пятна, отбрасываемого факелами, собрались демоны, однако они не осмеливались приблизиться к магу. Он повернулся к ним спиной и прошествовал во двор. Демоны бросились вперед.

Две огромные створки дворцовых ворот медленно поплыли навстречу друг другу. Руперт успел заметить, как поднимается разводной мост, который уже облепили исчадия ночи. Наконец ворота с грохотом закрылись, и люди бросились к ним, чтобы задвинуть тяжелые стальные засовы. Руперт вложил меч в ножны и в изнеможении склонился к шее единорога. Тысячи демонов тут же обрушились на ворота. А далеко от замка, в самом сердце тьмы, нечто жуткое, огромное, сверхъестественное выло от бессильной ярости.

Руперт, пошатываясь, слез с седла, сделал несколько неверных шагов и опустился на землю, привалившись к внутренней стене замка. Даже сквозь двадцать футов твердого камня он ощущал слабую вибрацию: это по стенам стучали чудовища. Принц пристроил левую руку на колене, голова у него неистово кружилась, плечо болело. «Я не сдамся. Черт побери. Я вернулся в Лесной замок. Плохо ли это, хорошо ли, но я вернулся домой».

Демоны, очевидно, прекратили атаковать замок. На смену шуму пришла тишина, которая казалась еще более зловещей. Руперт услышал рядом с собой тихое ржанье. Перед ним стоял единорог. Его голова устало свешивалась, глаза смотрели в пустоту. Руперт с нежностью улыбнулся животному.

– Ты славно бежал, единорог, – хрипло произнес он.

Единорог фыркнул и взглянул на хозяина:

– Никогда в своей жизни я так быстро не бегал. А как ты себя чувствуешь?

– Препаршиво. Я готов убить кого угодно за глоток воды. Конечно, если у меня хватит на это сил.

– Хватит хныкать. Где ячмень, что ты мне обещал?

Руперт поднял голову и огляделся. Весь двор был заполнен людьми: фермерами, поселянами, горожанами. Наверное, они стекались сюда, чтобы найти защиту от демонов. Беженцы сбились в тесные группы, повсюду были разбросаны их немногочисленные пожитки. Во дворе горели большие костры, но все равно стоял невыносимый холод. Кое-где стояли изодранные палатки и навесы. Они создавали иллюзию жилья, хотя не могли служить убежищем. Животные разгуливали меж костров, подбирая остатки еды, которые им удавалось отыскать. От огромного количества людей и животных воздух был тяжелым, но, похоже, на это никто не обращал внимания.

Люди молчали, уставившись на огонь. Казалось, они лишились последней надежды и ждали, когда придет тьма и заберет их с собой. Даже толстых стен замка и магии, которую они в себе таили, оказалось недостаточно, чтобы сдержать воздействие Черного леса. Страх, неуверенность и отчаяние витали в воздухе подобно густому удушающему туману и отчетливо читались на лице каждого беженца. Тьма проникла в их души и наложила на них страшный отпечаток. Руперт прикрыл глаза. «Я вернулся слишком поздно. Взошла Синяя луна, и Лесное королевство подпало под власть Долгой ночи. По крайней мере я старался изо всех сил. Но мне еще надо доложить обо всем королю и убедиться, что с моими людьми все в порядке». Руперт огляделся, ища глазами Чэмпиона, но его не было поблизости. «Без сомнения, он пошел прямо к королю, чтобы сообщить ему о прибытии Верховного мага». Руперт нахмурился. «Поскольку я командовал отрядом, мне и надо держать отчет, а не Чэмпиону». Но ответ пришел сам собой. «Чэмпион дал клятву подчиняться моим приказам во время похода. А теперь, когда мы вернулись в замок, я снова младший сын, которому не мешает быть осмотрительным». Вдруг по булыжнику загремели башмаки, и Руперт, подняв глаза, заметил охранника, который отворял ему ворота. Он был высок, широкоплеч, а его покрытое шрамами лицо производило сильное впечатление. В руках он держал две пики с заржавленными наконечниками, и за спиной у него стояли еще несколько вооруженных охранников и угрожающе смотрели на принца холодными, злыми глазами. Руперт спокойно посмотрел на них.

– Что вам нужно? – спросил он.

– Меня зовут Чейн, – сказал охранник. – Ты меня помнишь? Надеюсь, что помнишь. Из-за тебя, ублюдок, и из-за твоих проклятых гвардейцев мы все могли погибнуть! Поэтому, перед тем как сдохнуть, ты еще пожалеешь, что тебя не прикончили демоны.

«Великолепно, – подумал Руперт. – Я пробивался сквозь Черный лес для того только, чтобы меня убили мои же охранники».

Он нетвердо поднялся на ноги. Единорог бросился на выручку к хозяину и грозно нагнул голову. Чейн, не обращая внимания, поднял пику. Но тут десять оставшихся в живых грязных, перепачканных кровью гвардейцев, появившись неизвестно откуда, встали между принцем и его обидчиками. В руках у них сверкали мечи. Охранники проворно отошли назад.

– Вы угрожаете нашему предводителю, – тихо произнес один из гвардейцев. Руперт узнал его: это был Роб Хок, виртуозно владевший мечом. – Он провел нас сквозь тьму. Если бы он не остановил тебя, ты бы захлопнул ворота у нас перед носом и обрек на смерть. Брось пику, или я заставлю тебя проглотить ее!

– Кто вы такие, черт побери? – вскричал Чейн, переводя взгляд с одного гвардейца на другого.

– Сколько времени ты служишь охранником в замке? – произнес холодный голос, и Руперт, обернувшись, увидел Чэмпиона с боевым топором в руках.

У Чейна отвалилась челюсть, лицо его побелело.

– Сэр Чэмпион… – пролепетал он. – А нам сказали, что вы погибли! Но… если вы живы, то это должен быть…

Широко раскрытыми глазами он уставился на Руперта, а тот улыбнулся в ответ. И тут, к вящему изумлению Руперта, Чейн опустил пику, упал перед ним на колени и склонил голову. Остальные охранники сделали то же самое.

– Простите меня, ваше высочество, – сказал Чейн срывающимся от волнения голосом. – Простите, я не узнал вас, но ведь это было так давно… мы уже потеряли надежду… все говорили, что вы погибли!

– А я вот взял и не погиб, – бросил Руперт. – А если погиб, тогда я призрак, который умирает от жажды.

Роб Хок немедленно протянул Руперту свою флягу. Руперт благодарно кивнул ему и вложил меч в ножны. Он взял флягу, вынул зубами пробку и жадно приник к горлышку. Никогда еще вода не казалась ему такой вкусной. Наконец он утолил жажду и вернул флягу. Чейн и остальные охранники все так же стояли, преклонив перед принцем колени, и он неловким жестом приказал им подняться.

– Добро пожаловать, принц, – сказал Чейн, поднимаясь на ноги. – Добро пожаловать домой.

Слова эти гулким эхом раздались в неподвижном воздухе, и по толпе беженцев пронесся ропот. Люди поворачивали головы, вставали с земли, чтобы лучше видеть. Ропот становился все громче и наконец перешел в рев. В считанные секунды все, кто находился во дворе, вскочили на ноги и бросились к Руперту, смеясь, издавая восторженные возгласы и выкрикивая его имя. Гвардейцы Руперта инстинктивно выдвинулись вперед, чтобы загородить его, Чейн со своими охранниками быстро примкнул к ним, создавая барьер между Рупертом и нараставшей толпой. Руперт отшатнулся и привалился к стене замка, изумленно глядя, как толпа прорывается к нему, сметая гвардейцев. Куда бы он ни посмотрел, везде видел радостные лица, залитые слезами. Кое-кто из беженцев буквально прыгал от радости. Руперт поглядел на Чэмпиона:

– Что здесь происходит? Чэмпион улыбнулся:

– Очевидно, все считали, что мы давно погибли и наша миссия в Мрачную башню провалилась. Но вы здесь, вы вернулись из Долгой ночи в самый последний момент и привели с собой легендарного Верховного мага, который, разумеется, одним мановением руки приведет все в порядок.

Руперт хмыкнул:

– Кто сообщит им плохие вести, сэр Чэмпион, я или вы?

Беженцы снова начали теснить их, пробиваясь вперед, не обращая внимания на предупреждения гвардейцев и их обнаженные мечи. Постепенно веселье утихло и уступило место злобе и отчаянью. Руперт был не только героем, но и принцем, и люди хотели знать, где он странствовал, что с ним произошло, почему поход занял так много времени и почему он не вернулся вовремя и не спас их от тьмы. Они не замечали, как он устал, не видели его ран, они хотели в нем видеть своего спасителя, который сможет отбросить демонов, победить Долгую ночь и вернуть все на прежние места. Голоса их стали требовательными, они толкались и отпихивали друг друга, теснили гвардейцев и протягивали руки, чтобы дотронуться до самого Руперта, привлечь его внимание. Но Руперт не собирался раздавать обещаний, которые не смог бы выполнить. Разные группки пытались перекричать друг друга: кто-то умолял, чтобы их семьям дали побольше еды или скота, другие просили пропустить внутрь замка. Голоса становились все громче, люди искали надежды и утешения. Руперт пытался заговорить с ними, но он так устал и растерялся, что не смог бы внятно объяснить что-либо самому себе. Радостное возбуждение, владевшее людьми всего несколько минут назад, исчезло без следа. Гвардейцы смотрели на Руперта, ожидая его приказов, а толпа все теснила и теснила их.

– Убирайтесь к чертовой матери! – вдруг заревел принц и вытащил меч.

Гвардейцы немедленно заняли боевую позицию, охранники подняли пики, а Чэмпион выразительно качнул боевым топором. Покрытые кровью лезвия мечей и тяжелые наконечники пик тускло мерцали в свете факелов. И беженцы внезапно замолкли. Неуверенный шепот пронесся по их рядам, а Руперт между тем взирал на стоявшие перед ним угрюмые лица.

– Я устал, – наконец выдохнул он. – Я собираюсь пойти к себе и немного отдохнуть, и любой, кто мне помешает, пожалеет об этом. Ваши заботы подождут, черт побери! А теперь прочь с дороги, иначе я прикажу моим гвардейцам разогнать вас.

Повисла напряженная тишина.

– Ты никогда не был дипломатом, Руперт! – произнес самодовольный голос.

Оглянувшись, Руперт заметил Харальда, который неторопливо спускался по ступеням главного входа. Он спокойно прошел сквозь толпу беженцев, излучая доброжелательность и сострадание. Руперт не мог не восхититься этим представлением. Слова Харальда успокаивали, но ни к чему не обязывали. Однако они сделали свое дело. Люди начали медленно отходить к кострам, что-то бормоча и печально покачивая головами. Никто из них больше не смотрел на Руперта. Герой разочаровал их, оказавшись обыкновенным человеком. Руперт наблюдал за братом. Харальд, казалось, знал всех и каждого, был в курсе всех просьб и чаяний, для всех находил слова утешения. Он умел манипулировать людьми и мог ввести в заблуждение кого угодно, но не Руперта. Принц твердо знал, что старший брат всегда сумеет любую ситуацию повернуть в свою пользу.

Но, несмотря на это, невозможно было отрицать, что Харальд оказался прекрасным организатором. За один день он сумел составить и систематизировать список жалоб беженцев, выбрав из них наиболее насущные. Руперт вздохнул, сунул в ножны меч и прислонился к стене замка. Было время, когда он думал, что Харальд делает все это только ради того, чтобы выглядеть хорошим в глазах других. Но сейчас он понял, что Харальд лишь подтверждает свое призвание быть королем. «Харальд – дипломат, а я – нет. Попробовал бы он использовать такт и разумные доводы в беседе с демонами».

Руперт благодарно кивнул Чейну и его охранникам:

– Спасибо, что помогли мне. Иначе все могло бы кончиться печально.

Охранники поклонились в ответ.

– Сожалею, что так вышло с беженцами, принц, – сказал Чейн. – Но вы не можете обвинять их: они потеряли все, когда пришла тьма. Сомневаюсь, есть ли хоть одна семья, в которой от лап демонов не погиб взрослый или ребенок. Они напуганы, беспомощны. Им нужен человек, который бы их приободрил.

– Хорошо, – устало отозвался Руперт. – В любом случае спасибо.

– Если мы вам понадобимся, принц, вы знаете, где нас отыскать. А теперь мы отправляемся на пост. Я думаю, демоны могут налететь в любую минуту.

Он снова поклонился и повел охранников к воротам. Руперт поглядел им вслед и задумался. «Либо Чейн – самый великодушный человек, которого я когда-либо встречал, либо здесь происходит нечто такое, о чем я не знаю. Или, может…» Руперт улыбнулся. «А может, я просто сошел с ума». Он вздохнул и повернулся к поджидавшим его гвардейцам. «По крайней мере, эти люди верны мне с самого начала. Даже несмотря на то, что у них не было на это особой причины… Ведь Чэмпион повиновался мне только потому, что ему приказал король…» Руперт сердито тряхнул головой. Он хотел получить ответ, хотя и боялся его. «Что бы там ни было, я должен знать». И, не обращая внимания на ожидавшего Чэмпиона, он догнал Роба Хока.

– Почему вы оставались мне верны? – без обиняков спросил Руперт. – Когда мы покидали замок, я командовал целым полком гвардейцев. Назад же я привел только десять. Вы не вините меня в смерти ваших товарищей?

Гвардеец медленно покачал головой.

– Мы ни в чем не виним вас, принц. Мы не ожидали, что выживем в Черном лесу, не говоря уж о Мрачной башне. Сначала мы хотели дезертировать, удалившись от замка. Не обижайтесь, принц, но то немногое, что нам о вас рассказывали, не особенно вдохновляло нас. Дворцовые сплетники говорили, что вы никогда не проходили через Черный лес, не сражались с демонами, и вообще что вы – трус. У нас не было никакого желания идти за таким человеком в бой и тем более – на смерть. А потом мы увидели, как вы одержали верх над вашим братом здесь, на дворе замка. Вы дважды пустили кровь самому Чэмпиону! Никому и никогда этого не удавалось. И мы решили, что сплетня оказалась ложью. То, что вы схватились с Чэмпионом, было не очень разумно, но вы доказали, что умеете драться. Тогда мы решили отговорить вас от похода в Мрачную башню.

Но в Медном городе мы увидели, как вы сражались с чудовищем и победили его. И после этого… Мы стали в вас верить. Но главное – мы начали верить в себя. Никому из нас раньше не приходилось бывать в таких передрягах и остаться в живых. Поэтому мы не только не виним вас, а гордимся, что находились под вашим началом.

Руперт сдержанно кивнул. Ему трудно было говорить.

– Спасибо, – наконец выдавил он. – Я переговорю с отцом, и, если мы переживем тьму, каждый из вас получит награду.

– Мы выполняем работу, за которую нам платят, – заметил Хок. – Но премия за эту небольшую прогулку оказалась бы для нас нелишней. Правда, при условии, если вы окажете нам маленькую любезность.

– Говорите, – сказал Руперт.

– Если сэр Чэмпион доложит королю, что мы планировали дезертировать, мы не получим ни гроша.

– Он не доложит, – пообещал Руперт. – Вы ведь не станете, сэр Чэмпион?

Чэмпион задумчиво поглядел на принца, а потом слегка склонил голову:

– Как прикажете, ваше высочество.

Гвардейцы облегченно вздохнули, и вдруг Роб Хок поднял меч в знак воинской верности. Остальные последовали его примеру: в древнем приветствии ввысь взметнулись десять мечей. Затем гвардейцы поклонились принцу и направились к казармам навстречу долгожданному отдыху. Руперт посмотрел им вслед. «Как бы я хотел пойти с ними! Но не могу. Я принц, а это означает, что мне надо возвращаться к политике и интригам». Тут он заметил, что Чэмпион задумчиво разглядывает его.

– Что случилось, сэр Чэмпион?

– Не знаю, принц. Мне надо подумать…

– Я Руперт, младший сын короля Иоанна.

– Да, – ответил Чэмпион. – Я знаю. – Он быстро повернулся и пошел к замку.

Руперт хотел было пойти за ним, но потом решил, что с докладом можно подождать до завтра. Или до послезавтра. Тут его внимание привлекли торопливые шаги. Он обернулся и увидел высокого осанистого молодого человека в развевающихся одеждах. Юноша направлялся к Руперту. Его светлые до плеч волосы были уложены по последней моде, и во дворе, заполненном голодными, отощавшими людьми, он казался до неприличия упитанным. Он остановился перед Рупертом, принял исполненную достоинства позу, а затем отвесил учтивый поклон. Руперт кивнул в ответ.

– Простите, что отнимаю у вас время, принц, но, услышав о вашем чудесном возвращении, я бросил все и немедленно примчался сюда.

– В самом деле? – спросил Руперт.

– Конечно. Вы ведь пришли из самого сердца тьмы, пришли, чтобы спасти всех нас! Ох, какую песню я сложу об этом!

– Песню? – медленно переспросил Руперт.

– Ну да! Я новый придворный менестрель. Но не беспокойтесь, принц, это будет не просто песня, а сказание о великих героических делах, о чести и славе, о чудесных приклю…

Голос его стих, едва только он увидел выражение лица Руперта. Менестрель начал отступать, а когда Руперт выхватил меч, певец развернулся и бросился бежать, почуяв неминуемую смерть. Через несколько шагов Руперт отстал, однако у менестреля хватило ума не останавливаться до самого замка.

– Почему ты прогнал бедного юношу? – спросил единорог.

– Замолчи, – прорычал Руперт, засовывая меч в ножны, и снова привалился к стене замка. – Из-за этих чертовых менестрелей и их дурацких песен я и попал во все эти передряги.

– У тебя усталый вид, – заметил единорог.

– Неужели?

– Почему бы тебе не пойти и не отдохнуть немного? А не то ты свалишься.

Руперт закрыл глаза и представил себе горячую ванну и мягкую постель. Он мечтательно вздохнул, потом открыл глаза и посмотрел на единорога. Кровавые полосы покрывали все его тело, голова устало свешивалась, ноги дрожали от напряжения.

– Ты и сам-то неважно выглядишь, – сказал Руперт. – Ты совсем плох, единорог. Демоны поободрали тебе бока.

– Нечего хныкать надо мной, – отозвался единорог. – Утром я буду прекрасно себя чувствовать. Мне случалось видеть, как хоронили людей, у которых вид был лучше, чем у тебя сейчас. Хотя бы раз в жизни прислушайся к голосу разума: ступай в постель, черт бы тебя побрал! Я с нетерпением жду, когда смогу наконец хорошенько выспаться.

– Я провожу тебя в конюшню.

– Нет, не проводишь: если ты сядешь в седло, я откину копыта. У меня смертельно болит спина. Иди к себе, Руперт. Со мной все будет в порядке. Если мне повезет и я разыщу конюха, то буду гонять его до тех пор, пока он не даст мне ячменя. Только боюсь, что усну раньше, чем наемся досыта.

– Ладно, иду, – невольно улыбаясь, сказал Руперт.

– Наконец-то! – проворчал единорог, направляясь к конюшням. – И полечи свое плечо!

– Да, конечно, – пробормотал Руперт. И вдруг его пронзил холод. Руки у принца затряслись, зубы застучали. Холод умчался так же быстро, как и налетел, но у Руперта закружилась голова. Он оторвался от стены, но смог сделать всего лишь несколько шагов и остановился.

Руперту казалось, что земля уходит из-под ног, и ему пришлось призвать все силы, чтобы не упасть. Руперт глубоко вздохнул и смахнул со лба пот. «Я прошел через Черный лес, одолел орду демонов и вернулся домой не для того, черт побери, чтобы свалиться в обморок посреди двора. Мне надо на своих двоих добраться до комнаты. А уж там я, так и быть, потеряю сознание».

Он медленно направился к замку через тесную толпу беженцев. Его левая рука совершенно онемела, он видел, как из-под рукава сочилась кровь. Правой рукой он упрятал онемевшую руку под камзол и прижал ее к телу. С каждым шагом боль в плече разгоралась, но он настолько устал, что почти не замечал ее. Многие беженцы шарахались от него в стороны, и Руперт спрашивал себя, на кого же он сейчас похож. «Без сомнения, их герой при ближайшем рассмотрении выглядит ужасно: усталый, злой, покрытый грязью и кровью, в основном его же собственной». Он добрался наконец до ступеней главного входа. Едва он поставил ногу на первую ступеньку, как из толпы беженцев вышел Харальд и преградил ему дорогу.

– Добро пожаловать домой, дорогой братец. Мы уже начали немного беспокоиться о тебе.

Руперт устало посмотрел на брата:

– Не может быть! Харальд пожал плечами:

– Тебя долго не было, и мы уже почти свыклись с мыслью, что ты не вернешься. Я уже начал бояться, как бы мне не пришлось отправляться в поход, чтобы отомстить за тебя.

Руперт пристально посмотрел на него:

– И ты стал бы рисковать своей жизнью, чтобы отомстить за мою смерть?

– Ты – член нашей семьи, – ответил Харальд. – И ты сделал бы для меня то же самое.

– Да, – медленно ответил Руперт. – Думаю, сделал бы.

Харальд улыбнулся в ответ.

– А что здесь происходило, пока меня не было? – спросил Руперт.

– Ничего особенного, – произнес Харальд. – Черный лес уже через неделю после твоего отъезда подступил к замку. А может, и больше чем через неделю: трудно следить за временем, когда на небе нет солнца. Мы пользовались водяными часами, но они не особенно надежны. Но теперь, когда ты привел Верховного мага, я не сомневаюсь, что дела повернутся в лучшую сторону. А ты ведь привел Верховного мага, да?

– О да, – ответил Руперт. – Он здесь.

– Честно говоря, я не слишком хорошо его помню, – сказал Харальд. – Он и вправду такой плохой человек, как о нем говорят?

Руперт на миг задумался.

– И да и нет, – наконец сказал он. – Какое это имеет значение? У него есть сила, а это главное.

– Достаточно, чтобы отбросить Долгую ночь?

– Не знаю. Наверное. – Руперт отвернулся и посмотрел на забитый людьми двор. – Сколько беженцев нашли себе приют здесь, в замке?

– Около двенадцати тысяч. И еще бог знает сколько людей пропали во тьме. Когда спустилась ночь, мы приняли столько людей, сколько смогли, но тут пришли демоны, и у нас не осталось другого выхода, кроме как закрыть ворота на засовы и поднять мост. Все это произошло так внезапно, Руперт. Демоны пока еще не нападают. Они сидят за стенами замка и выжидают. Время от времени они зовут нас человеческими голосами, умоляют, чтобы мы впустили их. Но мы больше никому не открываем ворота.

Руперт поднял бровь и посмотрел на него:

– А почему же вы тогда для нас сделали исключение?

– Мы его не делали, – ответил Харальд. – Разводной мост опустился сам, и ворота открылись сами. Поэтому я и предположил, что Верховный маг с тобой.

– А где дракон? – неожиданно спросил Руперт. – Почему он не вышел и не помог нам сразиться с демонами?

– Очевидно, он еще не совсем оправился после своей последней стычки с ними. Как говорит Джулия, он был ранен намного серьезнее, чем мы думали. Он на несколько месяцев впал в зимнюю спячку, пытаясь исцелиться. Иногда мне кажется, что он больше никогда не проснется.

Руперт пристально посмотрел на Харальд а.

– А как поживает Джулия?

– О, она в добром здравии, и я счастлив сообщить тебе об этом. Ты прибыл как раз вовремя. Джулия и я – мы должны были пожениться несколько недель назад, но у нас просто не было времени. И все же отец уверяет меня, что церемония состоится завтра. Я так рад, что ты вернулся, Руперт! Если бы тебя, моего брата и лучшего друга, не оказалось рядом в столь знаменательный день, я был бы очень огорчен.

Руперт молча взглянул на него, и Харальд отступил на шаг. Усталость и боль исчезли с лица Руперта, а на смену им пришла холодная ярость. Харальд сощурился и опустил руку на рукоятку меча.

– Ты что думаешь, – сдавленно спросил Руперт, – что я пробивался через Долгую ночь и не испугался Верховного мага в Мрачной башне только ради того, чтобы ты увел у меня Джулию?

Харальд подавил в себе желание отступить еще на шаг. Он не мог позволить себе проявить слабость, хотя тут же вспомнил, как дрался с братом перед его отъездом. Правда, сейчас Руперт обессилен ранами и потерей крови, но Харальд все равно колебался.

– За это время многое изменилось, – наконец произнес Харальд. – Тебя долго не было, почти семь месяцев, и у Джулии появилась возможность хорошенько подумать. Джулия и я… Пока ты отсутствовал, мы лучше узнали друг друга. Она выходит замуж по собственной воле, Руперт. Потому что предпочитает меня тебе.

– Ты лжешь!

Харальд холодно улыбнулся:

– Поговори с ней сам, если желаешь, и она скажет тебе то же самое. Ты потерял ее, Руперт. Ты всегда проигрывал мне.

Он повернулся, чтобы уйти. Руперт выхватил из ножен оружие и бросился за ним. Харальд резко развернулся, держа в руке меч, но тут Руперт упал на ступеньки. У него подкосились ноги. Он попытался подняться, но не смог. Он лежал, распростершись на мраморных ступенях, и тяжело дышал. Но в руке его все же был зажат клинок. Он медленно поднял голову. Перед ним с мечом в руке стоял Харальд и улыбался.

– Отдохни немного, милый мальчик, – спокойно сказал он. – Тебе пришлось столько пережить, а я даже думать не хочу, что ты пропустишь мою свадьбу.

Он вложил оружие в ножны, повернулся и ушел, оставив Руперта лежать в собственной крови. Руперт попытался встать, но его покинули силы. Мучительная боль вдруг стала невыносимой. Руперт опустил голову на правую руку и закрыл глаза.

«Я устал, – раздраженно подумал он. – Я сделал все, что мог. Пусть теперь кто-нибудь другой несет на себе кровавое бремя сражений. Я чертовски устал…»

Он слышал, как кто-то спускается по ступеням, но у него не хватило сил даже поднять голову. Шаги стихли, твердая рука взяла его за правое плечо и повернула к себе. Руперт невольно застонал и, подняв глаза, увидел Верховного мага. Тот сердито смотрел на принца.

– Какого черта вы не сказали мне, что ранены?

– Просто несколько царапин, – еле слышно произнес Руперт.

– Вот болван! – бросил маг. Он наклонился к Руперту, сделал какой-то жест своими толстыми короткими пальцами – камзол Руперта сам собой слез с рваной раны на плече принца. Кровь продолжала течь, и маг тихонько присвистнул.

– Вы только взгляните! Его прокусили до кости, а потом еще и сломали ее не менее чем в шести местах. Странно, что вы еще держитесь на ногах. А теперь не двигайтесь.

Пальцы мага проделали серию замысловатых движений. Они были настолько быстрыми, что Руперт не успевал за ними следить. И вдруг боль в плече исчезла. Руперт изумленно смотрел, как раздробленная кость в открытой ране медленно срастается. Рана закрылась, и через несколько секунд от нее не осталось ничего, кроме длинного белого шрама. Руперт, затаив дыхание, осторожно согнул руку. Она действовала! Медленная улыбка растянула губы Руперта. Он чувствовал себя превосходно. Маг тихо рассмеялся, и неизвестно откуда у него в ладони появился стакан вина.

– Выпейте. Это вам поможет.

Руперт подозрительно понюхал пенистое белое вино, а затем залпом выпил его. Вкус напитка оказался еще отвратительнее, чем запах. Руперт поморщился и вернул стакан.

– Отвратительное вино, господин маг. Верховный маг усмехнулся, и стакан исчез.

– Попробовали бы вы этот напиток, когда я еще не придал ему вкус вина. Но он поможет восстановить кровь, что вы потеряли, а также выведет токсины из организма. Но сейчас больше всего вы нуждаетесь в отдыхе. Идите и выспитесь хорошенько. А теперь мне надо переговорить с вашим отцом. Нам предстоит многое обсудить.

Маг помедлил, словно раздумывая, сказать ли еще что-нибудь, а потом повернулся и вошел в главный вестибюль. Руперт снова улегся на ступени, наслаждаясь чудесным состоянием покоя, пришедшим на смену боли. Он несколько раз согнул и разогнул левую руку. Плечо показалось ему немного скованным, а новый шрам неуютно стягивал кожу при каждом движении, но в конце концов Руперт решил, что сейчас он чувствует себя гораздо лучше, чем за долгие предыдущие месяцы. Над ним витала приятная полудрема, и он уже собирался пойти на крайность и уснуть прямо здесь, на ступенях, но понимал, что этого делать нельзя. «Если я засну на холодном мраморе, то, когда проснусь, опять буду ни на что не годен». Он медленно встал на ноги, вложил меч в ножны, потянулся, зевнул и пошел по мраморной лестнице вверх, к главному входу. «Наконец-то я снова буду спать в нормальных условиях. И любой, кто помешает мне, проживет ровно столько, чтобы успеть пожалеть об этом».

По мере того как Руперт углублялся в покои замка, вечный страх перед Черным лесом постепенно ослабевал. Надежные толстые каменные стены отделяли его от Долгой ночи. Принцу предстоял длинный путь в его комнаты, которые находились в северо-западной башне. После долгого отсутствия было так приятно вернуться к знакомой обстановке и привычным звукам. Но Руперт хмурился, видя вокруг большие перемены. Повсюду находились беженцы, они выплескивались из своих комнат в коридоры и проходы, лежали и сидели прямо на полу. Большинство из них провожали Руперта взглядами, не вставая с мест. Их пустые глаза были равнодушны. С болью в сердце Руперт смотрел на детей: они сидели рядом с родителями и смотрели на окружавшие их тени широко раскрытыми от ужаса глазами. Он пытался заговорить с некоторыми ребятишками, но они в страхе отворачивались.

В каминах пылал огонь, наполнявший воздух дымом и копотью. И все равно коридоры замка оставались холодными и мрачными, а завитки изморози жемчужным светом белели на древних каменных стенах. Где бы ни проходил Руперт, во всех комнатах тускло горели свечи. Факелы и масляные лампы заполняли узкие коридоры многочисленными мечущимися тенями.

Руперт встретил придворных, которые увязались за ним, изливая последние новости и сплетни, в частности о подавленном бунте и его последствиях. Руперт слушал и не верил собственным ушам. К тому же он не был расположен вести беседу. Затем они стали рассказывать ему о вещах, о которых принц предпочел бы не знать, и, опустив руку на меч, Руперт разогнал их и продолжил путь в одиночестве. Кое-что из того, что сказали придворные, заинтересовало принца, но он слишком устал, чтобы осмыслить услышанное.

Никогда еще Руперту не казались такими гостеприимными твердые дубовые двери его покоев. Он устало привалился к запертой двери, оттягивая момент отдыха – просто для того, чтобы потом дольше насладиться им.

– Руперт! Проклятье! Где ты шлялся, черт тебя побери?!

Руперт обернулся. Джулия обвила его шею руками и с силой прижала к себе, не дождавшись ответа. Руперт крепко обнял ее и зарылся лицом в ее длинные светлые волосы. В первый раз за долгое время он чувствовал себя счастливым и умиротворенным. Наконец Джулия оттолкнула Руперта и, держа его за руку, жадно посмотрела ему в глаза. Оба так широко улыбались, что у них заболели губы. И тут улыбка Джулии улетучилась: она заметила боль и усталость, которые глубоко въелись в перепачканное кровью лицо Руперта.

– Руперт! Ты ранен? Что случилось?

– Несколько сотен демонов оказались настолько глупыми, что пытались помешать мне вернуться к тебе. А теперь я прекрасно себя чувствую. А как ты, девочка? Выглядишь великолепно.

– Да, так я и выглядела, – сухо произнесла Джулия, – пока какой-то принц не перепачкал кровью мое новое платье.

Руперт отошел на шаг и в первый раз пристально посмотрел на нее. Платье Джулии представляло собой любопытную смесь моды и практичности, и, несмотря на то что лицо было нарумянено, а губы подкрашены, ее длинные волосы свободно ниспадали до талии, перехваченные простой кожаной ленточкой. На бедре у принцессы, как обычно, висел меч.

– Это твой меч, – сказала Джулия. – Помнишь, ты дал мне его в Черном лесу?

– Да, – ответил Руперт. – Я помню.

Голос его прозвучал холодно и бесстрастно, и Джулия с любопытством поглядела на принца:

– В чем дело, Руперт?

– Харальд пригласил меня завтра на вашу свадьбу, – сказал Руперт.

Джулия опустила голову.

– Мы все думали, что ты погиб. Ты не знаешь, что я пережила. К тому же мне не оставили выбора. А Харальд… Харальд очень хорошо относился ко мне, пока тебя не было.

– Держу пари, так оно и было.

Джулия стремительно повернулась на каблуках и бросилась бежать по коридору. Руперт покачал головой. «Какого черта я не заткнулся? А теперь мне придется идти за ней, извиняться и…» Он сгорбился. «А какой в этом смысл? Она же призналась, что выходит замуж за Харальда». Руперт посмотрел в темноту, но коридор оказался пуст.

Руперт вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Прислонившись спиной к дубовым створкам, он испустил долгий вздох и огляделся. Большую часть комнаты занимали кровать, шкаф и ванна. Пол покрывали протертые до дыр ковры, голые каменные стены были пустыми. Руперт не относился к тому сорту людей, которые любят копить вещи. Поэтому его спальня могла бы показаться неуютной, но только не ему. Как принцу крови, ему полагалось несколько комнат и с полдюжины слуг, однако он от этого отказался. «Слуги мешали бы мне, когда я хочу побыть один. К тому же сколько комнат одновременно может занимать один человек?»

Руперт подошел было к кровати, но вернулся и еще раз убедился, надежно ли заперты двери. Впервые с тех пор, как он вернулся домой из Черного леса, принц был доволен, что у него в комнате нет окон. Это означало, что от демонов ему надо будет охранять только двери. «Мне надо отдохнуть. Мне надо поспать». Но принц понимал, что не сможет заснуть, пока не убедится, что он в безопасности. Он подошел к гардеробу, навалился плечом и начал медленно двигать его вперед, к двери. Только после этого он доплелся до кровати и сел на нее.

Масляная лампа горела ровным светом на простенькой деревянной стойке. В металлических подсвечниках, приделанных к спинке кровати, стояли две незажженные свечи. Руперт с помощью лампы зажег свечи, а потом аккуратно, чтобы не погасить, поставил лампу обратно. Его передернуло при мысли, что он проснется в полной темноте. Он медленно отстегнул пояс, на котором висел меч, и положил его рядом с кроватью.

«Синяя луна в полной фазе, тьма завладела Лесным королевством, потому что я вовремя не вернулся. А Джулия… Я люблю тебя, Джулия…»

Руперт улегся, не снимая одежды, и заснул. Сон его был беспокоен.

Лорд Дариус торопливо пробирался по темным бесконечным туннелям, что-то бормоча на ходу. Из-под его ног разбегались крысы, но Дариус не обращал на них внимания. Они были слишком маленькие и пугливые, чтобы причинить ему вред, во всяком случае пока он двигался. Впереди показался слабый свет, похожий на одинокую звезду на безлунном небе. Дариус остановился. Вокруг все было тихо. Он отдышался, вытащил из рукава кинжал и начал осторожно пробираться вперед.

Поток грязно-желтого света лился из воздуховода в потолке туннеля. Ржавая металлическая решетка расщепляла свет на множество сверкающих лучиков, в которых кружилась пыль.

Дариус встал подальше от столбика света и нервно закусил губу. «Это означает, что я в обитаемой части замка, здесь можно раздобыть еду и питье, но и встретиться с врагами. Надо соблюдать осторожность». Даже когда голод и жажда заставляли его покидать туннели, он жил в постоянном страхе, что люди короля обнаружат его. Он не сомневался, что гвардейцы убьют его, как только он попадется им на глаза. Он и сам бы отдал такой приказ. Он крался внутри стен, по потайным ходам, воровал хлеб, мясо и вино, но никак не мог утолить мучительного голода, который особенно давал о себе знать в часы бодрствования.

Дариус уставился на золотистые лучи, поборов желание покинуть туннели и проникнуть в замок, чтобы хоть несколько минут побыть при свете. Постоянная темнота соединяющихся между собой туннелей безжалостно сдавливала его, действовала на нервы. Дариус зарычал и упрямо помотал головой. «Я не могу покидать темноту. Еще не время. Я поклялся находиться в туннелях до тех пор, пока князь демонов не призовет меня к себе и не даст мне взамен силу, чтобы я смог одолеть своих врагов. Настоящую силу. Колдовскую».

Дариус снова пошел вперед, снова остановился и, приподнявшись на цыпочки, заглянул в боковую отдушину. От света у него заболели глаза, а по грязным, заросшим щетиной щекам побежали слезы. Однако он был не в силах отвести взгляд. Через некоторое время у него заболели голени. Он старался не замечать боли, но был вынужден наконец отойти от отдушины и от света, который так успокаивал его. Он немного постоял, раздумывая, а потом полез в рукав и вытащил последний драгоценный огарок свечи. Рукояткой кинжала он ударил по металлической решетке отдушины, высек несколько искр, и фитиль наконец зажегся. И сразу же туннель как бы ожил, словно долго ждал, пока его осветят. Потолок туннеля нависал всего лишь в нескольких дюймах от макушки Дариуса. Стены сжали его, словно огонек свечи в очередной раз показал Дариусу, насколько узким и замкнутым было теперь его жизненное пространство. Дариус топтался на месте, и везде, куда бы он ни смотрел, на него насмешливо глядела древняя кирпичная кладка. По лицу его струился холодный пот, он стонал, вздрагивал и бесцельно размахивал руками. Паника в его душе нарастала. Дариус начал вертеться кругом, будучи не в силах остановиться. Он оказался заживо погребен в каменных кишках замка. Многие мили отделяли его от света, воздуха и свободы. Он неожиданно закричал и начал колотить по стенам кулаками. Потом опрокинулся навзничь и, рыдая, остался валяться в грязи, покрывавшей пол туннеля. Некоторое время он лежал в темноте, не замечая ничего вокруг. Потом рыдания его понемногу стихли, страх улетучился, а на смену ему пришла всепоглощающая усталость. Он сел и тыльной стороной ладони вытер лицо. Почувствовав, что что-то сжато в руке, он раскрыл ладонь и обнаружил сломанный огрызок свечи. Она превратилась в бесформенную массу воска. Дариус засопел и выбросил комочек.

Он неуклюже встал на ноги, поднял кинжал и пошел опять к золотистому свету, падавшему из боковой отдушины. Он отер грязь с одежды. И вдруг ему захотелось посмотреться в зеркало. Дариус теперь часто задавал себе вопрос, как он выглядит. Он точно знал, что похудел, поскольку одежда стала висеть на нем мешком, и чувствовал, что произошли какие-то другие изменения, хотя он не мог дать им определения. Все время ему было холодно, он быстро уставал и уже привык к этому. Дариус пожал плечами: «Это не имеет значения. На самом деле ничего сейчас не имеет значения, кроме этого лица, которое все время стоит передо мной, даже когда я нахожусь в самом глубоком и темном туннеле, – лица Харальда. В наши дни никому нельзя доверять, Дариус!»

Дариус оглянулся. С обеих сторон находилась грязная, закопченная стена, по которой струилась слизь и черная от сажи вода. Под ногами хлюпала жидкая скользкая грязь. Кирпичная кладка была выщерблена, дренажные каналы, предназначенные для удаления конденсата, безнадежно засорены. Замок становился старым. «Почти как я». Дариус нахмурился, вспоминая все, что планировал, что собирался сделать. «У меня было так много планов… и ни один не осуществился. Бунт подавлен, не успев начаться. Но остается еще моя месть. Я отомщу всем этим людям, которые предали меня и ввергли во мрак. Они заплатят кровью за все, что со мной сделали. Так сказал властелин тьмы».

Дариус взглянул на кинжал, любуясь, как красиво играет золотистый свет на узком стальном клинке. Возле рукоятки все еще виднелись коричневатые пятна засохшей крови. Дариус помрачнел. «Жаль Сесилию. Хотя без нее лучше: она вечно путалась под ногами, вечно тормошила меня. Но, по крайней мере, мне было с кем поговорить, хотя она многого не понимала. Жаль Сесилию».

Вдруг Дариус напрягся, неподалеку раздались голоса. По мере приближения они становились громче, но слов еще нельзя было разобрать. Дариус прислонился к стене. Внезапно голоса смолкли, и вновь стало тихо. Дариус облегченно вздохнул. Всякий раз, когда до Дариуса доносились голоса и обрывки разговоров из внутренних покоев замка, у него возникало впечатление, словно он находился в соседней с говорившими комнате. Не раз Дариус испытывал желание бросить свои скитания по туннелям и просить об изгнании, однако гордость не позволяла ему этого сделать. «Мне надо отомстить».

Он отошел от отдушины и двинулся в путь. Тьма снова поглотила его. Единственное, что поддерживало его силы, это картины кровавой расправы над врагами, которыми Дариус тешил свое уязвленное самолюбие.

«Скоро, – бормотал он себе под нос. – Скоро».

Верховный маг устал. Чэмпион совещался с королем, Руперт куда-то исчез, а все остальные казались слишком занятыми или чересчур утомленными. Маг расхаживал туда-сюда по бесконечным коридорам замка, чтобы увидеть все, что можно было увидеть. Но очень скоро ему это надоело. Ему захотелось на свежий воздух. С замком у мага было связано слишком много воспоминаний. Он нашел пустой угол, сел и быстро погрузился в транс. Его астральное тело взлетело, быстро промчалось над склоненными головами беженцев, миновало стены замка и унеслось в Долгую ночь.

Покрытый льдом замок призрачно светился серебристым светом, похожий на огромную одинокую снежинку. Вокруг высился Черный лес. Когда-то он был полон жизни, а теперь ничто не мешало демонам молча бесноваться в бесконечной тьме, хотя деревья гнили и разлагались, они все же были живыми, и астральный дух мага слышал, как они кричат.

Благодаря своему дару маг чувствовал мир гораздо тоньше, чем любой другой человек, и то, что любому могло показаться статичным и молчаливым, для Верховного мага было полно движения и звуков. Вокруг него зашевелились и восстали призраки прошлого: эти застывшие во времени движения напоминали заключенных в янтаре насекомых. Но каждый из них тут же исчезал из виду, подобно лопнувшему мыльному пузырю, едва только настоящее, сегодняшнее окончательно преодолевало блеклые остатки былого. Маг внезапно нахмурился, почувствовав, как что-то двигается глубоко под землей. Древнее, сверхъестественное, оно зашевелилось, а потом вновь вернулось к своей долгой спячке. Маг расслабился. «Лес намного старше, чем это кажется большинству людей, и здесь еще остаются следы таких тварей, которые возникли и пропали задолго до появления человека. И слишком мало тех, кто понимает, насколько тонок сон этих созданий».

Маг пристально посмотрел вперед: из Черного леса, крадучись, вышел демон. Он неуклюже перемещался на двух ногах. Формой чудовище отдаленно напоминало человека. Маслянистые зеленые горящие капли срывались с его губ и с шипеньем падали на снег. Широкая прорезь рта была заполнена огромными, похожими на плиты зубами. Глаза его во тьме горели желтым светом. Маг прищурился, и тут демон остановился. Верховный маг поднял руку, тварь зарычала, повернулась и вприпрыжку помчалась назад, в Черный лес. Маг сдержанно улыбнулся.

Демон растворился в бесконечной ночи, где глубоко во тьме слышался голодный рев. Маг задумчиво нахмурился. Еще до появления демона он почувствовал, как нечто громадное и жуткое пробирается к замку. Маг понимал, что в Черном лесу что-то изменилось. Демоны собирались для очередной атаки, а вместе с ними…

Верховный маг поднялся повыше в воздух и полетел к Лесному замку. «Все идет своим чередом, и нечего беспокоиться». Он медленно пролетал над мостом, задумчиво глядя на прочную ледяную пелену, затянувшую воду. Подо льдом медленно двигалась огромная тень, следуя за полетом мага. Верховный маг завис надо льдом, и тень под ним тоже застыла. Маг удивленно хмыкнул. «Похоже, во рву еще кто-то живет». Но он не мог разобрать, кто именно. «Интересно, ведь это существо видит мой астральный дух. Но что бы там ни было, оно в ловушке изо льда». Астральный дух мага опустился на лед и принялся внимательно всматриваться в темный силуэт. Существо неуверенно дернулось, а маг инстинктивно подпрыгнул в воздух. Внезапно оно вынырнуло из трещины. Это было очень странное существо: одноглазый шар на длинном розовом стебле.

Маг приземлился на почтительном расстоянии.

– Привет, – вежливо сказал он. – Кто ты?

Ему ответил густой мягкий бас, но маг не был уверен, доносился ли этот голос из трещины во льду или звучит непосредственно у него в голове.

– Я здесь живу, – ответил голос. – В воде. Во рву. Дома. Меня зовут… это было так давно, так давно! А ты кто?

– Я Верховный маг.

Шар с глазом принялся раскачиваться на стебле взад-вперед, чтобы получше рассмотреть мага.

– Мне кажется, я тебя помню. Ты из Мрачной башни.

– О да, – подтвердил маг. – Это случилось несколько лет назад, не так ли? Ты мешал мне работать, я превратил тебя в нечто и отправил сюда.

– Это было давно, – произнес густой голос. – Давно. Теперь я здесь. Во рву. Дома.

– Мне искренне жаль, – сказал маг. – Я тебя расколдую…

– Нет! Пожалуйста, не надо. Я счастлив здесь, я охраняю ров. Это все, что мне нужно. Я всегда этого хотел. Летом здесь рыбы, птицы и насекомые, я слышу их голоса, слышу их песни. Ветер, дождь и лес – это теперь частичка меня, а я – частичка их. Я чувствую, как меняются времена года, как переворачивается мир, ощущаю медленный пульс всего живущего. Я не могу вновь стать человеком, чтобы быть только человеком.

– Да, – сказал Верховный маг. – Я понимаю. Но, может, я могу что-нибудь сделать для тебя?

Шар задумчиво кивнул.

– Приходи поговорить со мной, – произнес голос. – Здесь бывает одиноко, когда не с кем перемолвиться словечком.

– Я буду приходить, – сказал маг.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Хорошо. Хорошо. – Шар-глаз повернулся и посмотрел мимо мага во тьму. – Упала Долгая ночь, колдун. В замке ты будешь в безопасности.

– И ты тоже.

Раздался булькающий смех:

– Демоны не беспокоят меня. И правильно делают. Возвращайся в замок, Верховный маг. Иди назад, к свету, к людям. И приходи снова, когда закончится ночь. Пожалуйста.

– Конечно, – сказал маг. – Прощай, друг мой. Астральное тело мага вновь воспарило в воздух.

Шар провожал его взглядом, пока оно не исчезло за стенами замка, потом вновь посмотрел во тьму и исчез подо льдом, издав слабый хлюпающий звук. Трещина во льду сомкнулась, и огромная тень медленно уплыла по замерзающим водам рва.

Руперт проснулся от настойчивого стука в дверь. Он перекатился на спину и несколько мгновений смотрел в потолок, все еще пребывая в ночных грезах. Потом быстро сел и протянул руку к мечу, лежавшему на полу возле кровати. Он взглянул на масляную лампу. Масло выгорело, но комнату освещали свечи. Принц всматривался в тени, собравшиеся по углам комнаты, пытаясь вспомнить, что разбудило его. Снова послышался стук, и в голове Руперта зазвучало: «Демоны, демоны, демоны!» Он упрямо потряс головой, глубоко вздохнул, и беспричинный страх, сковавший его сердце, медленно схлынул. Он осторожно встал, поморщившись от боли, вложил меч в ножны и положил его на кровать. «Кто бы там ни был, у него наверняка нашлась веская причина разбудить меня». Он потер глаза и неохотно подошел к гардеробу, которым загородил дверь. Снаружи снова постучали, на этот раз сильнее.

– Кто там? – спросил Руперт, потягиваясь так, что все его суставы затрещали.

– Чэмпион, ваше высочество.

– Хорошо. Подождите минуту.

Он привалился плечом к гардеробу, и массивный шкаф заскользил на привычное место. Следы на ковриках возле двери указывали на то, где стоял шкаф, пока Руперт спал. Принц наклонился и перевернул коврики. «Если пойдут слухи, что я перед сном забаррикадировал двери, то разговорам потом конца не будет». Руперт неторопливо отодвинул засовы. «Вряд ли я услышу что-нибудь приятное». Наконец он открыл дверь и неприязненно посмотрел на ожидавшего за дверью Чэмпиона.

– Наверное, у вас что-то важное, сэр Чэмпион.

– А вы неплохо выглядите, ваше высочество. Вы спали почти четыре часа.

– Четыре часа? – Руперт огляделся в поисках чего-нибудь тяжелого. Он устало привалился к дверному косяку и посмотрел на Чэмпиона, который, как всегда, выглядел спокойным, отдохнувшим и готовым на все. – Ну ладно, сэр Чэмпион, что случилось, пока я отдыхал?

– Не так уж много, принц. Демоны ждут за стенами замка, а король и Верховный маг все еще выясняют отношения, выкрикивая оскорбления в адрес друг друга.

– Великолепно, – заметил Руперт. – Просто великолепно!

– И я подумал, – сказал Чэмпион, – что было бы неплохо, если бы вы вразумили стариков.

– А почему вы думаете, что они ко мне прислушаются?

– Никто лучше вас не знает Черного леса.

– И что же?

– А то, – подхватил Чэмпион, – что ваш авторитет теперь непререкаем.

– Думаю, стоит попробовать, – проворчал Руперт.

Он вернулся к кровати и прицепил меч. Без его привычной тяжести принц чувствовал себя чуть ли не раздетым. Четыре часа отдыха все же пошли на пользу. Напряженность в левом плече исчезла, рука двигалась свободно, сил поприбавилось. Он пробежал пальцами по всклокоченным волосам, оправил камзол и взглянул на пропитанную кровью одежду. Четыре часа беспокойного метания на постели отнюдь не улучшили ее вид. Руперт сначала подумал, что неплохо бы переодеться, а потом пожал плечами: «Если кому-то мой внешний вид придется не по вкусу, тем хуже для него». Он повернулся к терпеливо ожидавшему Чэмпиону:

– Я готов.

Чэмпион с сомнением поглядел на окровавленную одежду Руперта:

– Что ж, будем надеяться, что хоть это, по крайней мере, привлечет их внимание.

Принц и Чэмпион немного помедлили в приемной, обменявшись понимающими улыбками. Несмотря на то что огромные двойные двери были надежно закрыты, голоса из зала отчетливо доносились до них. Руперт шагнул вперед и рывком распахнул двери. На него обрушилась мощная волна шума. Придворные наконец-то воочию увидели Долгую ночь, и зрелище это довело их чуть ли не до умопомешательства. Одни кружились по залу, вопя пронзительными голосами. Другие перебегали от одной группы к другой, прислушивались к разговору и бежали дальше. Третьи сбились в кучки, не в состоянии внимать ничему, кроме собственных жалобных воплей. У мужчин на бедре висело оружие, даже у тех, кто за всю свою жизнь ни разу не вынимал его из ножен. В зале царила суматоха, граничащая с истерией. Черный лес пришел в Лесной замок.

В дальнем конце зала на троне сидел король Иоанн. По обе стороны от него стояли гвардейцы. «С каких это пор ему понадобилась охрана вооруженных гвардейцев в собственном дворце?» – нахмурившись, спросил себя Руперт. Король наклонился вперед, холодно глядя на Верховного мага, который гордо выпрямился перед ним. Было ясно без слов, что они бранятся. По мере того как Руперт всматривался в их лица, он все больше мрачнел. Король и Верховный маг, не обращая внимания на окружающих, яростно переругивались, обвиняя друг друга во всех смертных грехах.

По правую руку от короля стоял Харальд, облаченный в сверкающую кольчугу. Принц принимал горделивые позы, выпячивал грудь, всем своим видом показывая, что он – второй человек в королевстве. Руперт горько усмехнулся. «Он больше похож на наследника престола, чем я. Особенно сейчас». И тут он увидел Джулию. Она опиралась на руку Харальда и нежно ему улыбалась. Харальд в свою очередь улыбнулся Джулии и, наклонившись, что-то шепнул ей на ухо. Она весело рассмеялась. И вдруг оба посмотрели в сторону Руперта. Джулия вздрогнула под его взглядом, но ничего не сказала. Харальд улыбнулся и вежливо поклонился. Руперт вновь почувствовал себя уставшим. Ему захотелось повернуться и уйти к себе, но долг требовал его присутствия. Руперт тихо вздохнул: «Нет покоя грешникам».

– Поглядите-ка на них, – с отвращением сказал ему сэр Чэмпион, кивая на придворных. – Пришла беда, а вся знать только и может, что браниться и свистеть, они ведут себя, как дети на игровой площадке. Скоро начнут таскать друг друга за волосы.

Руперт улыбнулся:

– Знаете, сэр Чэмпион, было время, когда я верил, что Верховный маг поможет нам решить все проблемы. Но кто мог предвидеть, что дойдет до такого?

Чэмпион холодно поглядел на него:

– Я вас предупреждал, принц. Лично я никогда не доверял Верховному магу.

– Тогда зачем вы рисковали своей жизнью и отправились со мной в поход, главной целью которого было убедить Верховного мага вернуться?

– Мне приказал король, – ответил Чэмпион.

– О, черт! – сказал Руперт. – Думаю, мне надо вмешаться, иначе гвалт выведет мага из равновесия и он превратит это сборище в компанию отвратительных жаб.

– Он не посмеет здесь пустить в ход свое волшебство, – усомнился Чэмпион.

– На это не рассчитывайте, – возразил Руперт. – Его инстинкт самосохранения гораздо сильнее, чем у любого человека.

Руперт шагнул вперед. Толпа вокруг него сомкнулась, и принц понял, что пробраться к трону будет не так-то просто. Завидев в толпе просвет, он направился было к нему, но какой-то придворный оказался проворнее и загородил ему путь. Руперт попытался обойти его, но придворный злорадно посмотрел на принца и продолжал стоять на месте. Тогда Руперт схватил наглеца за плечо и отшвырнул в сторону. Стоявшие поблизости лорды и леди сердито повернулись было к Руперту, но, узнав принца, поспешно отпрянули назад. Руперт прошествовал к трону, и гул постепенно стих, едва придворные поняли, кто этот суровый, перепачканный кровью человек.

Руперт остановился перед троном. Король и маг продолжали препираться, слишком поглощенные дискуссией, чтобы заметить присутствие Руперта и внезапно наступившую тишину. Руперт посмотрел в глаза Харальду. Тот неловко замялся. Время, проведенное в Черном лесу, изменило Руперта, и впервые Харальд ощутил трепет перед младшим братом.

Этот замызганный чужак с холодными глазами, стоявший теперь перед ним, не имел ничего общего с тихим нерешительным Рупертом, над которым он, Харальд, верховодил многие годы. Харальд опустил глаза, не в силах дольше выдерживать взгляд Руперта. Казалось, что в облике Руперта таится нечто от самой Долгой ночи. Харальда бросило в дрожь. Он попытался сосредоточиться на разговоре короля и мага, не обращая внимания на струившийся у него по лбу холодный пот.

– Мы не можем вечно прятаться за этими стенами! – кричал король. – Если мы не сразимся с демонами, они явятся за нами сюда!

– Ты либо безумец, либо слепец, – отвечал Верховный маг. – Ты говоришь так, словно Лесное королевство по-прежнему под осадой Черного леса. Но его больше не существует! Есть одна только Долгая ночь. По ту сторону стен нет ни света, ни жизни, ничего, кроме тьмы и демонов. Их великое множество. Никакой армии не хватит, чтобы противостоять этим темным силам.

– Что же ты предлагаешь сделать? – спросил король, еле сдерживаясь. – Прятаться в норе, пока тьма не станет еще сильнее? Ждать, пока князь демонов сам явится сюда? У меня нет людей, чтобы охранять стены замка, и наша жизнь – это только вопрос времени!

– Мне надо подумать, – заявил маг. – Существуют заклятия, которые отгонят демонов прочь, но они воспользуются передышкой и снова соберутся. Не можешь ли ты продержаться еще немного?

– Как? – заревел король. Лицо его покрылось красными пятнами от ярости. – Люди умирают. У нас кончается еда и питье… Если демоны нападут прямо сейчас, я не уверен, что мы отбросим их назад. Ты должен что-то предпринять, черт побери! Ты же Верховный маг! Сделай что-нибудь, иначе все мы погибнем!

– Всегда я! Все замыкается на мне и моем колдовстве. А ты даже думать не хочешь, что я устал приводить в порядок весь этот кавардак! Почему хотя бы один раз ты не хочешь взять ответственность на себя? Знаешь, ты совсем не изменился, Иоанн. Ты сидишь на троне, бормочешь, дрожишь, пока все у тебя не начинает валиться из рук, а потом зовешь меня в надежде, что я снова все поставлю на свои места. Тебе никогда не приходило в голову, что у меня есть моя собственная жизнь, которой я хочу распоряжаться по своему усмотрению? Ты никогда не задумывался, сколь многим мне приходилось рисковать ради тебя. Но на этот раз все будет по-моему. Я не стану рисковать головой только из-за того, что у тебя не хватает терпения подождать!

– Я твой король! Я приказываю тебе…

– Я выслушаю твой приказ, но…

– Молчать! – заорал вдруг Руперт, и спорщики оторопели.

В зале воцарилась тишина. Придворный, стоявший рядом с Рупертом, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, так как меч Руперта уткнулся ему в живот.

– Если кто-нибудь скажет еще слово, – тихо произнес Руперт, – я выпущу из него кишки.

Он молча огляделся. Никто из присутствующих больше не предпринял попытки заговорить.

– Ну а теперь мы, вероятно, сможем все спокойно обсудить, а не орать и носиться, как цыплята, которым только что отрубили головы.

Он вложил меч в ножны, и по залу пронесся ропот облегчения.

– Вы делаете успехи, принц, – одобрительно заметил Чэмпион.

Руперт обернулся и не без удивления взглянул на стоявшего за ним Чэмпиона. Теперь, когда их миссия завершилась, он не знал, может ли и дальше рассчитывать на него, но в этот миг принцу показалось, что при дворе отца у него есть союзник. Руперт сделал шаг вперед и поклонился отцу. Король долго смотрел на него, но ни в его лице, ни в холодных глазах ничего невозможно было прочесть.

– Я думал, ты погиб, – наконец сказал он. – Я был уверен, что никогда больше не увижу тебя.

– Об этом нетрудно догадаться, – сухо ответил Руперт. – По крайней мере, половина придворных ведет себя так, словно видит привидение. Но разве гоблины не говорили, что я еще жив? Они ведь здесь неплохо устроились, не так ли?

– Да, – сказал король. – Но это случилось несколько месяцев назад. Мы полагали, что ты вернешься намного раньше.

Они замолчали. Каждый ждал, кто заговорит первым.

– Ты мог бы, по крайней мере, сказать, что рад снова видеть меня, – наконец произнес Руперт. – Или ты надеялся, что из этого похода я точно не вернусь?

– А ты совсем не изменился, – заметил король. – Ты все такой же, Руперт.

– Ошибаешься, – ответил Руперт, и в голосе его прозвучала неожиданная твердость. Она озадачила короля и проложила еще одну задумчивую морщину на челе Харальда. Руперт повернулся к Верховному магу: – Ну, господин маг, потрудитесь объяснить, что произошло с вашим заклинанием о переброске. Мы должны были прибыть сюда задолго до того, как Синяя луна вступит в фазу полнолуния. Вы обещали мне, что благодаря вашему заклинанию мы доберемся вовремя. Я доверял вам.

– Это не моя вина, – отвечал маг. – Кто-то в замке помешал моему заклинанию, и поэтому мы прибыли в нужное место, но не вовремя.

– Кто-то в замке? – переспросил Руперт. – Вы уверены?

– Уверен! Но кто бы он ни оказался, он не слишком могуществен, он не мог нарушить заклятие, а лишь исказил его. Вследствие этого отклонения мы должны были прибыть уже после того, как замок падет, однако колдовство оказалось недостаточно сильным.

Руперт медленно покачал головой, пытаясь постичь смысл объяснения.

– Как мог кто-то вмешаться в ваше заклинание? Никто же не знал, что мы возвращаемся назад путем переброски.

– Знал князь демонов, – сказал Верховный маг.

Тихий ропот пронесся по замку, многие оглянулись, словно одно только упоминание князя демонов могло вызвать его сюда. Король нахмурился и сердито подергивал бороду. Руперт пристально поглядел на Верховного мага.

– Вы хотите сказать, что князь демонов мог помешать вашему заклинанию?

– Да, косвенно. Вне Черного леса у него нет силы, но он может действовать через людей. В замке есть предатель, который ему служит.

– Это мы уже знаем, – проворчал король. – А вы можете назвать его имя?

– Это не так просто: он слишком хорошо заметает следы. Но если вы дадите мне время, то, вероятно…

– У нас нет времени, – бросил Руперт. – Мы займемся поимкой этого негодяя, когда сразимся с демонами, которые находятся за нашими стенами. Отец, сколько вооруженных людей мы можем выставить?

– Немного, Руперт. Чума выкосила наши силы.

– Чума?!

Король скорбно улыбнулся:

– Много произошло с тех пор, как ты уехал, Руперт. Долгие месяцы нас терзала чума. Мы перепробовали все средства, но ничего не помогло.

– Сколько людей мы потеряли? – тихо спросил Руперт.

– Сотни, – ответил король. – А возможно, и тысячи. Трудно назвать точное число.

– Проклятье! – Верховный маг зажмурился, словно отведал какой-то кислятины. – Я знал! Я догадывался! Как только Руперт сказал мне, что единорог потерял рог в битве с демонами, я понял, что на это должна быть причина!

– Я не понимаю, о чем вы, – сказал Руперт. – Какое отношение имеет рог единорога к чуме?

– Самое прямое, – сказал маг. – Рог единорога имеет особое свойство – защищать от ядов и лечить тех, кто отравлен. Соедините вместе эти два факта, и источник чумы станет очевиден: рог единорога, утративший свои целительные свойства, распространяет болезнь вместо того, чтобы лечить ее. Демоны разнесли болезнь по всему королевству, а против нее бессильны какие бы то ни было средства.

– Но если нет лечения, – медленно произнес король, – значит, мы не можем остановить болезнь. И все жители Лесного королевства умрут! Я не могу этого допустить! Должно же найтись какое-то средство!

– Оно есть, – ответил Верховный маг. – Надо уничтожить князя демонов, и чума погибнет вместе с ним.

– Все это очень интересно, – сухо произнес Харальд, – но мы, похоже, отклоняемся от сути дела. Князь демонов и чума – это вопрос будущего, если оно у нас есть. А между тем мы находимся в осаде. Насколько я припоминаю, Руперт, ты заявил, что у тебя есть какое-то решение. Из-за этого ты и прервал нашу дискуссию столь… неожиданно.

– Дискуссию? – насмешливо переспросил Руперт. – Насколько я понял из твоего лепета, ваша дискуссия ни к чему не привела. Вся ваша болтовня сводится к одному: может быть, все будет хорошо. Что ж, продолжайте в том же духе, но должен предупредить: развязка не заставит себя долго ждать.

– У тебя есть лучшее предложение? – спросила Джулия.

Руперт взглянул на принцессу, опиравшуюся на руку Харальда.

– Да, – наконец ответил он. – Есть. Отец, где астролог?

– В уединении, – ответил король. – С помощью магии он хочет узнать, кто похитил Куртану и где она теперь.

– Куртана? – переспросил Руперт. – Как можно ее похитить? Она же в южном крыле, которое мы потеряли.

– Мы нашли его, – сказала Джулия. – Но когда мы наконец попали в старый арсенал, Куртана, к сожалению, уже исчезла.

Голова у Руперта пошла кругом. «Многое произошло с тех пор, как ты уехал, Руперт». Принц понял, что если начнет задавать вопросы, то это займет еще полдня, но особой ясности не принесет.

– А ты не теряла зря времени, Джулия, – наконец произнес он. – Ну ладно, мы поговорим об этом позже. А между тем, отец, тебе надо послать за астрологом. Если мой план сработает, то нам потребуется все его волшебство.

– Для чего вам нужен астролог? – проворчал Чэмпион. – Чтобы составить гороскопы демонов и убедить их, что сейчас не лучшее время нападать на замок?

– Он колдун, – ответил Руперт. – А магия – это ключ ко всему, что происходит в королевстве.

– Колдовство – метод князя демонов, – не сдавался Чэмпион, искоса глядя на хранившего молчание Верховного мага. – Настал час холодной стали, принц, время человеческой силы и доблести.

– Мы проходили это в Черном лесу! – ответил Руперт. – Холодной стали более недостаточно! Демонам все равно, сколько своих они потеряют. Этих проклятых тварей – тысячи, и бог знает сколько еще демонов придет на смену тем, что сдохнут. Нет, сэр Чэмпион: Черный лес – это колдовская сила, и нам надо сражаться с ней при помощи колдовства.

Король открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут двери неожиданно распахнулись, и в зал вошел астролог.

– Простите, что опоздал, ваше величество! Насколько я могу судить, Меча принуждения больше не существует. Тот, кто похитил меч из арсенала, наверное, уничтожил его. Не знаю, правда, плохо это или хорошо.

Приглушенный ропот среди придворных подтвердил, что они тоже не уверены, на пользу им это или нет.

Король Иоанн задумался.

– Этот меч спас бы нас от тьмы, Томас. И нет никакой возможности узнать, кто это сделал?

– Без Куртаны? Нет, ваше величество. – Астролог повернулся к Верховному магу и низко поклонился ему: – Как приятно снова видеть вас, господин маг. Все мои скромные способности в вашем распоряжении.

– Благодарю вас, господин астролог, – вежливо ответил Верховный маг. – Я знаю, вы неоценимый союзник.

– К черту ваши любезности! – вскричал Руперт. – Сейчас нам надо решить, что делать с демонами.

– Ах, – произнес Харальд. – Значит, мы наконец услышим о твоем знаменитом плане?

– Харальд! – медленно произнес Руперт. – Ты действуешь мне на нервы. Если еще раз меня перебьешь, я отрежу твои яйца и повешу их тебе на уши.

Наступила неловкая пауза, и все сделали вид, что ничего не слышали.

– В чем состоит твой план, Руперт? – спросил наконец король.

– Он достаточно прост, – сказал Руперт. – В отличие от большинства здесь присутствующих я уже сражался с Черным лесом. Ни мечи, ни магия по отдельности не могут его победить, но если соединить их, то у нас появится возможность выстоять. Итак, сначала мы собираем армию, всех, кто еще может стоять на ногах и держать меч. Верховный маг и астролог поддерживают нас своими заклинаниями. Затем мы нападаем на демонов. Если первая атака будет удачной, мы отодвинем тьму тем дальше, чем больше тварей убьем. Ведь без них Долгая ночь не может продвигаться. Шанс невелик, я знаю, но нельзя сидеть в замке и пассивно ожидать гибели!

Наступило молчание.

– Это не слишком удачный план, – осторожно заметил король.

– Это чертовски плохой план, – ответил Руперт. – Но лучшего у нас нет. Демоны не собираются уходить. Но если мы сразимся с ними, вы поймете, что они так же легко погибают, как любая другая тварь.

Король неохотно согласился:

– До тех пор, пока у кого-нибудь не найдется другого плана – ты слышишь, Харальд? – мы принимаем план Руперта. Через три часа начнется рассвет. За полтора часа до этого я хочу видеть всех здоровых мужчин во дворе замка. Если мы поторопимся, то успеем обучить и беженцев. Ровно через три часа ворота откроются, и мы дадим демонам бой, который они никогда не забудут. Это все. Руперт и Харальд, жду вас в своих покоях.

Король поднялся, кивнул склонившимся придворным и быстро зашагал в свои личные апартаменты, сопровождаемый охранниками. Придворные еще немного пошумели и разошлись. Верховный маг и астролог пошли вместе, обсуждая предстоящую битву. Все знали, что через несколько часов предстоит столкнуться с демонами и, возможно, погибнуть. Руперт всегда презрительно относился к придворным, вечно расфуфыренным, надушенным, напомаженным, умеющим красиво говорить комплименты и шаркать ногами. Но то, как сегодня они восприняли его предложение, произвело на принца благоприятное впечатление. Он не сомневался, что в назначенный час увидит их во дворе замка с оружием в руках. Ну а кто испугается, пусть сидит дома. От таких мало проку на поле битвы.

Руперт посмотрел туда, где стояла Джулия. Она беседовала с Харальдом и не обращала на юного героя никакого внимания. Руперт сначала подумал, что Джулия просто разыгрывает его, чтобы заставить ревновать, но в глубине души он, Руперт, по-прежнему ей дорог. Но теперь принц понял. В первый раз до него дошло, насколько естественно выглядела Джулия в своем придворном платье рядом с блестящим Харальдом.

«Я всего лишь второй сын, – с горечью подумал он. – Им и останусь. У Джулии не заняло много времени, чтобы понять, кто обладает реальной властью в нашей семье». Он в последний раз взглянул на белокурую принцессу и отвернулся. «Это не та женщина, которую я знал, – устало подумал он. – Это не та женщина, что была рядом со мною в Черном лесу. Не та женщина, которую я любил. Та Джулия оказалась просто иллюзией, грезой, порожденной одиночеством. Мне надо было сразу это понять».

И он направился в покои короля.

Джулия посмотрела ему вслед и закусила губу. Она хотела позвать его, но не позволила гордость. «Теперь он должен прийти ко мне. Я не заслужила холодности после всего, что пережила за все эти месяцы, когда считала, что он погиб и не вернется». Когда пришла весть, что Руперт наконец дома, целый и невредимый, Джулия не поверила, она не знала, плакать ей, или смеяться, или прыгать от радости и избытка чувств. Она приставала к Сенешалю, пока не выяснила, где комнаты Руперта, и прибежала туда, чтобы поздравить его с возвращением, но… «Он оскорбил меня. Я могла бы все объяснить, и про Харальда, и про свадьбу, но нет: он был слишком занят своим уязвленным самолюбием. Он не имел права так себя вести! Он не знал, каково сидеть тут, в замке, когда тьма смыкается над головой. Он ушел, дракон спит, а может, умирает, и ничего удивительного, что я обратилась к Харальду за поддержкой. С кем я могла еще поговорить?» Джулия до боли сжала кулаки.

Она поглядела на Харальда, который, в свою очередь, задумчиво смотрел вслед Руперту. «Да, в последние несколько месяцев Харальд занял важное место в моей жизни, однако я до сих пор сомневаюсь в своих чувствах к нему. Он добр, внимателен, и все же иногда от него веет таким холодом, что меня пробирает дрожь».

Безусловно, на Джулию производило сильное впечатление, как умно и спокойно Харальд справляется с делами, ухватывает суть вопроса, быстро находит верное решение. В последнее время король не в силах более один нести тяжкое бремя обрушившихся несчастий, смирив гордыню, обратился к помощи старшего сына и Сенешаля. И чем меньше король Иоанн появлялся на людях, чувствуя свое бессилие перед морем бед, тем больше на первый план выступал Харальд.

«И все же, – думала Джулия, – несмотря на свои заботы, у Харальда находилось время, чтобы поддержать меня в трудную минуту. Он перестал быть бесчувственным ублюдком, который неустанно преследовал меня в начале знакомства. – Джулия усмехнулась. – Кроме того, надеюсь, я оказала облагораживающее воздействие на этого человека». Она почти с нежностью смотрела на Харальда, но тут улыбка ее улетучилась, ибо у принца резко изменилось выражение лица. Харальд все так же смотрел на двери, которые вели в личные покои короля, но обычно спокойное лицо Харальда превратилось в жестокую маску. Джулия зачарованно глядела на него. Она как бы заново открывала для себя человека, и этот новый перечеркивал того, которого, казалось, она хорошо знала. Джулия при этом не была уверена, что новый Харальд ей по душе. За этой кривой ухмылкой Джулия увидела нечто большее: Харальд боялся Руперта. Принц, почувствовав ее взгляд, обернулся к Джулии, и его лицо вновь обрело спокойное и доброжелательное выражение. Можно было подивиться способности принца мгновенно менять личину, и Джулия подумала, что безжалостное выражение на лице Харальда – лишь плод ее фантазии.

Харальд улыбнулся принцессе.

– Ну что ж, Джулия, – произнес он. – Мне надо идти к отцу, но, надеюсь, мы еще успеем поговорить, прежде чем я поведу войско в битву. Почему бы тебе не прийти ко мне через часок, чтобы побыть вместе перед рассветом?

– Да, – сказала Джулия. – Конечно, Харальд, я…

– Дело снова в Руперте, не так ли? – спросил Харальд. – Как только мы поженимся, ты переберешься в мои покои, и тебе даже не придется встречаться с ним. Я думаю, это и к лучшему. Руперт оказывал на тебя плохое влияние, и я, честно говоря, никогда не понимал, что ты в нем нашла. Я не сомневаюсь, что после разговора с отцом он найдет где-нибудь укромный уголок и будет сидеть там, пока не настанет время сражаться с демонами. Кстати, несмотря на все его бахвальство, Руперт, в сущности, не так уж хорошо дерется.

– Однако он победил тебя на последней дуэли, разве нет? – спросила Джулия, сама удивляясь, зачем она это говорит.

Харальд поглядел на нее колючим взглядом:

– Это была случайность. Просто он выучил несколько новых приемов, вот и все. В следующий раз…

– Подожди минутку. – Джулия прищурилась. – Я что-то не так поняла, или ты действительно сказал, что Руперт снова пойдет в бой на рассвете?

– Ну разумеется, он будет там, – сказал Харальд. – Это его долг.

– Ты шутишь? Ты же видел его, он еле держится на ногах!

Харальд пожал плечами:

– У него нет иного выбора. Отец, Руперт и я поведем войска. Трудно ожидать от толпы, что она сама куда-то пойдет, если ее не возглавят представители королевской династии. В конце концов, не имеет значения, будет там Руперт или нет. Ведь я – старший сын, и народ пойдет за мной!

– Он будет там, и ты это знаешь, – заявила Джулия. Холодная ярость медленно овладевала ее существом. – Руперт знает, что такое долг. И он не трус.

Харальд рассмеялся:

– Руперт всегда был трусом. Он до сих пор зажигает свет, когда ложится спать!

Джулия повернулась к нему спиной и направилась к дверям. Харальд поспешил за нею:

– Джулия! Куда ты идешь?

– Мне надо увидеть Руперта. Мне надо с ним поговорить.

Харальд схватил ее за руку, но Джулия отдернула руку:

– Ступай прочь, Харальд.

– Нет, Джулия, – твердо ответил он. – Теперь слишком поздно. Ты сделала свой выбор и не можешь отступить.

– Напрасно ты так уверен, Харальд.

– О, я думаю, что имею на это право, дорогая моя. Или ты думаешь, что Руперт примет тебя, когда узнает, насколько близки мы стали во время его отсутствия?

– Я думала, что он погиб!

– Сомневаюсь, что это имеет для него значение. Он всегда был довольно… старомодным в таких делах. Ты должна стать моей женой, Джулия, и должна научиться покоряться мне.

Джулия сделала резкое движение коленом, и Харальд согнулся пополам, ловя ртом воздух. Джулия побежала к двери, через которую вышел Руперт. Она должна его увидеть и поговорить с ним раньше, чем Руперт пойдет сражаться с демонами. Она должна ему все объяснить!

Джулия торопливо шла по коридору, который вел в личные покои короля. Вскоре она подошла к двери, постояла с минуту, собираясь с духом, а потом тихонько постучала. Никто не ответил. Джулия попробовала повернуть ручку – бесполезно. Она принялась колотить кулаками по толстым деревянным створкам и вдруг неожиданно отступила: в дереве открылся светящийся глаз и уставился на нее. Джулия невольно содрогнулась.

«Дверь запечатана», – прозвучало у нее в мозгу.

– Ты должен меня пропустить, – срывающимся голосом попросила Джулия. – Мне надо видеть короля!

«Принц Харальд, принц Руперт и Верховный маг могут войти, – сказал холодный голос. – Для всех остальных дверь запечатана. Уходи».

– Мне надо видеть короля! Это важно! «Уходи».

– Проклятье, пусти меня!

Джулия протянула было руку к мечу, но вспышка белого огня швырнула ее на пол. Полежав с минуту, Джулия встала на ноги, стараясь держать руку подальше от оружия. Глаз в двери невозмутимо смотрел на нее. Он был яркий, металлический, совершенно нечеловеческий.

«Уходи, – произнес голос. – Сейчас же уходи».

Джулия беспомощно посмотрела на немигающий глаз, а потом повернулась и пошла по коридору. Глаз проследил за ее уходом, закрылся и исчез в деревянной двери. Джулия медленно брела к тронному залу. «То, что король Иоанн и Верховный маг хотят обсудить с обоими принцами, настолько важно, что оправдывает появление такого стража. Придется мне поговорить с Рупертом позже, пока еще есть время».

Глубоко в бесконечном мраке южного крыла медленно открылась потайная дверь, и лорд Дариус вошел в коридор. Он осторожно огляделся вокруг, но все было безмолвно в широкой пустынной галерее. Губы Дариуса растянулись в улыбке. Он закрыл за собой дверь, захлопнувшуюся с легким звуком. Деревянная панель, скрывавшая ее, встала на место. Свет шел только от гнилушки, прилепившейся к стене. Однако глаза Дариуса привыкли к темноте настолько, что даже этого тусклого света ему оказалось достаточно, чтобы ориентироваться в коридоре. Он смотрел перед собой, чувствуя себя неуютно в таком большом пространстве после долгого пребывания в узких и тесных туннелях. Его когда-то нарядная одежда неряшливо висела на похудевшем теле. Нездоровая, бледная кожа густо покрылась прыщами, щеки свисали безобразными складками. Теперь в этом наполовину безумном человеке, похожем на пугало, невозможно было распознать великолепного вельможу.

Его глаза с набрякшими веками ярко горели в темноте. Он все время озирался, готовый бежать при первом же признаке опасности. Рука его постоянно тянулась к спрятанному в рукаве кинжалу. Однако ни единый звук не нарушал безмолвия, если не считать прерывистого дыхания бывшего министра. Но все же в неподвижном воздухе южного крыла ощущалось какое-то напряжение, словно окружающие предметы, да и сами стены понимали, что некое зло бродит по пустынным коридорам.

На лице Дариуса появилось странное выражение, будто он обладал ужасным секретом о делах, что творятся во тьме, потому что не могут выдержать дневного света. Руперт узнал бы это выражение. Черный лес наложил отпечаток и на его душу, но если Руперт пытался отбросить тьму, то Дариус добровольно подчинялся ей.

Дариус поднял левую руку, и вокруг его пальцев заметались языки пламени. «Теперь у меня есть сила, дарованная князем тьмы, и теперь я отплачу за все оскорбления». Пламя исчезло. Дариус затаился, ожидая тех, кого страшился и кого не хотел бы видеть. Ждал в тишине, в холоде и темноте заброшенного южного крыла.

Король Иоанн вздохнул и мрачно поглядел на клубы пара, вырывающиеся изо рта. Он плотнее завернулся в плащ и придвинул кресло ближе к огню. Даже в покоях монарха, в самом сердце замка, не было спасения от холодного дыхания Черного леса. Король задумчиво глядел на Верховного мага, сидевшего напротив по другую сторону от камина. Развалившись в кресле, маг глодал курицу, опираясь своими короткими ножками на табуреточку. Похоже, холод совершенно не досаждал ему.

В комнате были зажжены все лампы и свечи, но мрак затаился в каждом углу, в нишах, в складках портьер. В прошлом король Иоанн умел извлекать силу и решимость из многочисленных слоев старинного камня, что окружали его. Этот дар был частью полученного им наследства. Двадцать поколений Лесные короли защищали свою землю ото всех, кто ей угрожал, и некая часть этой силы и решимости сама поселилась в Лесном замке. По крайней мере, Иоанн всегда в это верил. Но пришла Долгая ночь, и Древней магии Лесного замка было недостаточно, чтобы сдержать ее поступь. Король нахмурился. «Да, настали и вправду тяжелые времена, раз уж человек не может найти умиротворения и безопасности даже в собственном доме. – Он снова посмотрел на Верховного мага и безнадежно покачал головой. – Было время, когда я считал его своей правой рукой. Но это было давно. Очень давно».

Маг отодрал последний кусочек мяса с куриной ножки, привычным жестом сломал косточку пополам и принялся высасывать костный мозг. Потом он швырнул огрызки в огонь и вытер жирные пальцы о подол своего плаща. Король Иоанн отвернулся. Тот Верховный маг, которого он когда-то знал, скорее всего умер, раз этот не умеет прилично себя вести. Тот маг, которого помнил Иоанн, был грациозен, любезен, ну просто денди. Всегда одет по моде, из прически ни разу не выбилась ни единая прядка волос. Осанка его всегда была величественной, и владельцы кабаков говорили, что это самый респектабельный пьяница, которого они когда-либо знали. Иоанн невольно улыбнулся, но улыбка быстро погасла. Он закрыл глаза, и через некоторое время воспоминания отступили, хотя, как всегда, осталась мучительная боль. Верховный маг с отсутствующим видом глядел на огонь. Лицо его оставалось спокойным и бесстрастным, и Иоанн не мог даже предположить, о чем думает этот человек.

– Когда я снова увидел тебя, то подумал, что же я теперь почувствую, – медленно произнес король Иоанн, – боязнь или ненависть. Много лет прошло, не так ли?

– Да, – отозвался Верховный маг. – Немало.

– Ты выглядишь почти таким же, каким я тебя запомнил. Ты совершенно не состарился.

– Это все магия. Внешне я могу обрести любой возраст, какой пожелаю. Но разумеется, чем моложе я захочу стать, тем быстрее сожгу то, что останется в моей жизни. Теперь я старик, Иоанн: старше, чем ты и твой отец, вместе взятые. Знаешь, иногда я скучаю по Эдуарду. Мы понимали друг друга. А между мной и тобой, в сущности, всегда было мало общего.

– Да, – согласился король. – Но ты всегда давал мне хорошие советы.

– К которым ты никогда не прислушивался.

– Возможно.

Они замолчали, и долгое время никто не произносил ни слова. В камине беспокойно метался огонь.

– Что ты думаешь о плане молодого Руперта? – спросил маг.

– Он может сработать. Мы уже все испробовали. Кто знает?

– Мне нравится Руперт. Он толковый и храбрый парень.

– Да, – медленно произнес король. – Думаю, так оно и есть.

Они неловко посмотрели друг на друга. Долгие годы взаимной неприязни пролегли между ними черной полосой, и оба это понимали. Им было нечего сказать друг другу. Все уже давно было сказано. Верховный маг поднялся на ноги.

– Я думаю, мне стоит поговорить с Томасом Греем. За время моего отсутствия его сила возросла. Надеюсь, он поможет мне. Спокойной ночи, Иоанн. Я еще увижусь с тобой, прежде чем мы вступим в бой.

– Спокойной ночи.

Король подождал, пока дверь открылась, а потом закрылась вновь. Даже спустя все эти годы его не покидали воспоминания. В очах души он вновь увидел, как вместе с магом стоит у гроба Элеоноры.

«Она умерла, Иоанн. Мне очень жаль».

«Верни ее».

«Я не могу этого сделать, Иоанн».

«Ты же Верховный маг! Спаси ее, черт побери!»

«Я не могу».

«Ты даже не пытаешься».

«Иоанн…»

«Ты дал ей умереть, потому что она не любила тебя!»

Король закрыл лицо руками. Слезы он давно уже выплакал. Двери открылись, и Иоанн выпрямился в кресле, придав лицу спокойное выражение. Руперт и Харальд подошли к нему и с почтением поклонились. Они стояли рядом, но между ними чувствовалась отчужденность. Король Иоанн устало усмехнулся. «Я готов съесть собственные сапоги, лишь бы пред лицом опасности они не испытывали вражды друг к другу». Руперт и Харальд терпеливо ждали, глядя в какую-то точку поверх головы короля. Иоанн собрался с духом. «Ни тому ни другому не понравится то, что я им намерен сказать, но мне нужна их поддержка».

– Садитесь, – сказал король.

Харальд быстро занял кресло, в котором только что сидел маг, предоставив Руперту отыскивать себе другой стул. Король пытался не обращать внимания на грохот мебели и стук падающих предметов, по которым мог бы безошибочно определить, в какой точке находится Руперт. Наконец Руперт вернулся, волоча за собой стул. Иоанн поборол желание обернуться, чтобы оценить ущерб, нанесенный его комнате.

– Прошу прощения, – сказал Руперт, помещая стул между Харальдом и королем.

– Ничего страшного, – вежливо отозвался Иоанн. – Здесь всегда небольшой беспорядок.

Он терпеливо подождал, пока Руперт устроится на стуле, а потом задумчиво подергал себя за бороду, размышляя, с чего бы лучше начать. Молчание затягивалось.

– Ты хотел нас видеть, отец, – наконец произнес Харальд. – Это насчет свадьбы?

– Нет, – ответил король, не упустив из виду, что рука Руперта легла на рукоятку меча. – Хотя боюсь, что свадьбу опять придется отложить.

– Как жаль! – воскликнул Руперт.

– Да, – подтвердил Харальд. – В самом деле.

– Ну так для чего мы пришли сюда? – спросил Руперт. – Обсудить мой план сражения с демонами?

– Вряд ли это можно назвать планом, – заметил Харальд. – Скорее это массовое самоубийство.

– Если у тебя есть лучшая идея, я с радостью выслушаю ее! – ответил Руперт. – А что бы ты сделал? Прятался бы за этими стенами, пока не придут демоны? По мне, лучше умереть в бою.

– А еще лучше совсем не умирать, – заявил Харальд. – Должен быть другой выход. Возможно, Верховный маг…

– Нет, – ровно ответил король. – Даже в расцвете сил он не обладал достаточным могуществом. Но ты прав, Харальд: должен быть выход. И думаю, что нашел его.

– Не понимаю, – сказал Руперт, мрачнея. – Если есть какой-то другой способ, почему ты не сказал о нем при всех?

Король выдержал взгляд младшего сына.

– Потому что двор не одобрил бы этого.

– Ты имеешь в виду Куртану? – спросил Харальд.

– Не совсем, – ответил король. – Я хотел воспользоваться Куртаной, но меч потерян. Однако существуют другие мечи, не менее могущественные.

Руперт и Харальд переглянулись. Оба были потрясены, едва до них дошло, о чем говорит отец.

– Ты говоришь об этих адских изобретениях? – недоверчиво спросил Руперт. – Ты шутишь, отец!

– А почему бы и нет? – ответил король.

– Они под запретом, – произнес Харальд, однако от короля Иоанна не ускользнуло выражение холодного расчета, появившееся в глазах Харальда.

– Мы не можем ими воспользоваться, – настаивал Руперт. – Я не знаю, что страшнее – демоны или эти проклятые мечи.

– Знакомая песня, – сказал Харальд. – Есть хоть что-нибудь на свете, чего ты не боишься?

Руперт поглядел на него, и Харальд заерзал в кресле.

– Продолжай, Харальд, – спокойно посоветовал Руперт. – Себе уКс На благо.

– Довольно! – рявкнул король. – Сейчас не время ссориться. Это приказ! – Он посмотрел на обоих сыновей, и те неохотно склонили головы. Король продолжал: – У этих мечей достаточно силы, чтобы спасти землю от Долгой ночи. А это сейчас самое главное.

– Но мы даже не знаем, как они действуют, – возразил Руперт. – Ведь прошло много лет с тех пор, как их вынимали из ножен. «Скалолом», «Яркая вспышка», «Волчья погибель»! Эти названия могут означать все, что угодно! Мы можем пробудить гораздо большее зло, чем то, с которым уже столкнулись.

– Даже меч зла можно употребить на благое дело, – заметил Харальд. – Если, конечно, умеючи с ним обращаться.

Руперт упрямо покачал головой:

– Я не доверяю волшебным мечам.

– А разве у нас есть выбор? – тихо произнес Иоанн. – Ты сам говорил, Руперт: сила Черного леса основывается на магии и бороться с ней надо с помощью магии. Как гласят легенды, волшебные мечи – самое могучее оружие, когда-либо созданное человеком.

– И когда их извлекали последний раз, – подхватил Руперт, – они уничтожили чуть ли не полмира, прежде чем удалось снова упрятать их в ножны. Так гласят легенды.

– На этот раз они спасут мир!

– Или погубят его на веки вечные.

– Какая разница? – воскликнул Харальд. – За этими стенами нет ничего, кроме тьмы. Волшебные мечи либо спасут нас, либо погубят. Но мы погибнем и в том случае, если не воспользуемся ими.

Руперт свирепо поглядел на него и упрямо набычился:

– Должен быть другой выход.

– Его нет, – ответил король Иоанн. – Мы исчерпали все шансы, Руперт. Нам осталось только пустить в дело мечи.

– Да спасет Господь наши души! – произнес Руперт.

Иоанн, Харальд и Руперт долго сидели в тишине, глядя на огонь. Вскоре им предстоит отправиться в южное крыло и извлечь древние мечи из ножен. Но не теперь. Еще не время. Руперт вспомнил Медный город и волшебный меч, который его подвел.

«Скалолом», «Яркая вспышка», «Волчья погибель».

Руперта начал бить озноб.

В тихом заброшенном зале замка, преддверии южного крыла, было темно. Несмотря на горевшие факелы, масляные лампы и светильники, мрак наполнял воздух подобно грязному туману. Руперт стоял у северных дверей огромного зала, пристально всматриваясь в закрытые двойные двери на противоположной стороне. Где-то за этими дверями находились арсенал и волшебные мечи, единственная надежда Лесного королевства. Руперт нахмурился и неловко переступил с ноги на ногу. Этот зал не понравился принцу. Он чем-то напоминал Черный лес.

Руперт прибыл раньше остальных, чтобы хорошенько осмотреть южное крыло, прежде чем устремиться в него. Огромное количество слухов и домыслов скопилось о южном крыле за тридцать два года, и это были нехорошие слухи. В разное время разные люди пытались раскрыть тайны потерянного крыла, но возвращались только те, кому не удавалось найти вход в него. А теперь Сенешаль и Джулия нашли вход и благополучно вернулись. Руперт огляделся по сторонам. Из того, что предстало его взору, он сделал вывод, что южному крылу лучше было бы считаться утраченным.

Одна из ламп неожиданно погасла, и тени сгустились. Руперта передернуло, но он решительно пошел вперед и извлек лампу из ниши. Он встряхнул ее и понял, что в лампе кончилось масло. Руперт усмехнулся. Что-то в этой тишине и в полнейшей неподвижности воздуха беспокоило его. Руперт вдруг услышал за спиной тихие шаркающие шаги. Резко обернувшись, он увидел Сенешаля. Руперт вложил меч в ножны.

– Простите, господин Сенешаль.

– О, ничего страшного, – ответил Сенешаль. Тяжело опираясь на толстую трость, он, прихрамывая, вошел в зал. – В конце концов, я ведь просто слуга. Никто не обращает на меня внимания. Я хочу сказать: я всего лишь человек, который в одиночку обнаружил и устранил барьер, не пускавший людей в южное крыло. Но разве ко мне кто-нибудь прислушивается? Я говорил: держитесь подальше от южного крыла. Я говорил: там небезопасно. Но кто меня послушал? Они поступают так, как им нравится!

– Вас кто-то огорчил, господин Сенешаль? – спросил Руперт.

– Ха! – хмыкнул Сенешаль. – Огорчил! Меня просто-напросто вытащили из постели и привели к королю. Когда я туда пришел, какой-то неандерталец с узким лбом сообщил мне, что я, счастливчик эдакий, немедленно поведу королевскую семью в южное крыло. И никаких «пожалуйста» или «вы не возражаете?» – Сенешаль ссутулился. Вид у него был усталый. – Не важно, что у меня не оказалось ни единой свободной минутки с тех пор, как прибыли беженцы. Не важно, что мне пришлось рыскать по всем коридорам, чтобы где-нибудь разместить их, потому что наш монарх постоянно меняет свои решения. И вот теперь он хочет, чтобы я вел его в арсенал, это перед рассветом-то, когда любой нормальный человек спокойно почивает! Король стареет, вот что я вам скажу.

Руперт весело улыбнулся, слушая ворчание Сенешаля.

– Господин Сенешаль! – Руперту наконец удалось вставить слово. – Что случилось с вашей ногой?

– С моей ногой? – Сенешаль недоуменно посмотрел на принца, потом перевел взгляд на толстую дубовую палку. – Ах, это! Мы с Джулией встретили нескольких демонов в южном крыле. Но сейчас не о чем беспокоиться: все твари разбежались. У меня даже не было времени поздороваться со своим дедушкой, – продолжал Сенешаль. – Не то чтобы мы были привязаны друг к другу, но все же…

– С вашим дедушкой… – начал было Руперт.

– С Верховным магом, – сказал Сенешаль. – Наверное, прошло лет двадцать с тех пор, когда я видел его в последний раз.

Руперт услышал шаги и обернулся: в зал входили король и Харальд. Сенешаль сердито фыркнул и демонстративно повернулся ко всем спиной. Руперт и король обменялись понимающими взглядами.

– Вы чем-то расстроены, господин Сенешаль? – вежливо спросил король.

– Хм! – буркнул тот.

– Руперт, – спросил король, – господин Сенешаль на нас дуется?

– Я не дуюсь!

– Тогда чего мы топчемся? – спросил Харальд.

– Мы пойдем вчетвером? – спросил Руперт. – Ни охранников, ни эскорта? Если учесть, что мне рассказывал о южном крыле господин Сенешаль, там крайне опасно.

– Ты можешь остаться, – съязвил Харальд.

– Я беспокоюсь о безопасности короля, – заявил Руперт.

– Мы не взяли гвардейцев потому, Руперт, – ответил король, – что если бы придворные заподозрили, что мы направляемся в арсенал, они, вероятно, попытались бы остановить нас. А мы не располагаем временем на подавление очередного бунта.

– И кроме этого, – вставил Харальд, – как только мечи окажутся у нас в руках, то, что скажет двор, не будет иметь никакого значения.

– У нас будет время все это обсудить, – сказал король. – Рассвет неумолимо приближается, а мы еще не добрались до арсенала. Господин Сенешаль, мы следуем за вами.

– Много чести, – раздраженно произнес Сенешаль. – Но я сам виноват. Просто я слишком добродушен, и в этом моя беда. На мне ездят все, кому не лень.

Продолжая ворчать и что-то бормотать себе под нос, Сенешаль повел маленький отряд в южное крыло. Король и Харальд шли за ним следом, а Руперт составлял арьергард. Он пристально смотрел по сторонам, и, по мере того как небольшой отряд быстро продвигался по тусклым коридорам и переходам, все казалось принцу каким-то уж слишком обыденным. После всех россказней, которые он слышал о южном крыле, он испытывал тревогу. В первый раз Руперт почувствовал беспокойство в большом зале, и, по мере того как они углублялись в недра вновь открытого крыла, ему все больше и больше казалось, что во всех этих пустынных гулких коридорах витает дух какой-то незавершенности, словно что-то должно произойти или уже происходит нечто такое, чему нет названия… Холодный ветерок заставил волоски у него за затылке встать дыбом. Но тут его осенила новая мысль, и он ускорил шаг, чтобы догнать Сенешаля.

– Господин Сенешаль, а почему это крыло пустует, в то время как весь замок забит беженцами? Разве мы не можем расквартировать часть их здесь?

– Здесь никто не станет жить, – тихо ответил Сенешаль. – Тридцать два года назад в этом крыле что-то произошло. И это было настолько ужасно, что отголоски раздаются до сих пор. Ощущение запечатлено в этих стенах, и в полу, и даже в самой атмосфере. Ты тоже это чувствуешь, не правда ли, Руперт? Через какое-то время все начинают это чувствовать. Первые люди, которых мы расселили здесь, уже через несколько часов с воплями прибежали обратно. А другие продержались еще меньше. Наконец мы прекратили эти попытки. Что бы тут ни пряталось, в темноте, оно не нуждается ни в чьем обществе.

В горле у Руперта внезапно пересохло.

– Значит, это крыло полностью пустует?

– Если не считать твоих омерзительных приятелей, – вставил Харальд.

– Ну да, – ответил Сенешаль. – Я и забыл о них. Здесь живут гоблины, принц. Похоже, они-то как раз довольны. Либо они несуеверны, либо совершенно бесчувственны.

Руперт улыбнулся:

– Это на них похоже.

– Добро пожаловать, принц Руперт, – донесся низкий голос из темноты.

Отряд остановился: впереди, в тускло освещенном коридоре показался вожак гоблинов, сопровождаемый пятьюдесятью своими собратьями. На всех было некое подобие лат, и каждый держал нож, короткий меч или топор. Долгое время никто не двигался, а потом гоблины все как один поклонились Руперту. И даже вожак гоблинов нагнул голову, что надо было расценивать как поклон. Довольная улыбка медленно расползлась по лицу Руперта. Из-за регулярного питания и лучших жизненных условий гоблины поправились, с их лиц исчезла привычная угрюмость. И что более важно, многие из них носили оружие со знанием дела, как опытные бойцы. Теперь гоблины выглядели гораздо внушительнее, чем в первый раз, когда Руперт встретил их в дебрях Чащобы.

– Рад вас видеть, друзья мои, – наконец произнес он. – Теперь вы – настоящие воины.

– Да, они стараются, – проворчал вожак гоблинов. – Мы тоже рады, принц. Нам сказали, что вы погибли, но никто этому не поверил. Ни один из нас.

– Спасибо, – сказал Руперт. – Так приятно снова оказаться среди друзей!

Харальд насмешливо захихикал:

– Как отрадно, что Руперт взял на себя дружеские контакты с этим отродьем!

Вожак гоблинов поднял руку, его солдаты крепко схватили Харальда и бесцеремонно перевернули вверх тормашками. Харальд яростно зашипел и потянулся было к мечу, но тут самый маленький гоблин вышел вперед и приставил к горлу Харальда острый кинжал.

– Одно ваше слово, принц Руперт, – весело произнес он, – и мы спустим с него шкуру. Или предложите что-нибудь сами. Может, вы хотите, чтобы мы сделали из него фрикасе?

– Ни на минуту не сомневаюсь в ваших способностях, – сказал Руперт. – Но, к сожалению, он нам нужен живой еще некоторое время. Можете отпустить его. Я уверен, что в будущем принц будет следить за своей речью.

– А можно нам, по крайней мере, шарахнуть его об стенку для первого раза?

– На обратном пути, – сказал Руперт.

Гоблины бросили Харальда на пол и неохотно отошли от него, разочарованно похрюкивая. Харальд сел. Он попытался потянуться к мечу, но остановился, увидев, что полсотни хорошо вооруженных гоблинов не сводят с него глаз. Он кое-как поднялся на ноги и решил не обращать на них внимания. Король Иоанн внимательно смотрел на Руперта, пока тот тихо разговаривал с вожаком гоблинов. Сначала короля позабавило благоговение, которое гоблины питали к его сыну, но потом до него дошло, что под личиной этого комического обожания скрывались подлинное уважение и почитание. За все время, что гоблины находились в замке, они ни разу не поклонились своему королю. А если кто-нибудь предложил бы им это сделать, они, наверное, лопнули бы от смеха. Однако перед Рупертом они склонили головы. Как и гвардейцы, которые вернулись с принцем из похода в Долгую ночь. Если послушать истории, которые они рассказывали в казармах, то можно было подумать, что Руперт – один из величайших героев всех легенд. И даже доклад Чэмпиона изобиловал похвалами доблести и военному мастерству Руперта. «Даже Чэмпион…» Король Иоанн нахмурился и дернул себя за бороду. «Я склоняюсь к мнению, что Руперт начинает проявлять черты настоящего воина и героя, а это… опасно».

– Мне надо идти, – сказал Руперт вожаку гоблинов. – Нас здорово поджимает время. Вы же знаете, что через несколько часов мы выступаем против демонов?

– Конечно, – ответил вожак гоблинов. – Кое-кто из нас будет там, с вами. Мы не забыли, что сделали демоны с нашими домами и семьями. Они пришли ночью, когда на небе не было луны. Сначала они убили наших детей, потом женщин. Мы тогда не умели сражаться, ненавидеть, мстить. За короткое время мы научились многому. Говорят, люди умеют забывать, принц Руперт. Возможно, когда-нибудь вы научите нас и этому. Нам столь многое надо забыть, но мы не знаем, как это сделать. Все, чему мы научились, – это убивать демонов. Думаю, сейчас этого достаточно. Но потом придет время мщения. Поневоле станешь храбрым, когда нет иного выбора.

Руперт протянул руку, и вожак гоблинов пожал ее своими шишковатыми пальцами.

– Вы еще услышите о нас, принц Руперт.

– Не сомневаюсь.

Вожак гоблинов поклонился, отошел в тень и пропал. В течение нескольких секунд остальные гоблины тоже исчезли, шмыгнув во мрак. Руперт ощутил, что глаза у него немного влажные. Он поморгал, пока это ощущение не прошло, и только потом повернулся лицом к отряду. Король посмотрел на него странным взглядом, но ничего не сказал. Харальд изо всех сил старался сделать вид, что ничего не произошло, но в то же время не переставая расправлял складки на одежде. Сенешаль стоял, прислонившись к стене. Он смотрел в потолок и нетерпеливо постукивал ногой по полу.

– Ну, теперь мы можем идти? – грозно спросил он у потолка. – Все это весьма интересно, но ближе к арсеналу мы не становимся.

– Один момент, господин Сенешаль, – остановил его король. – Вы нашли способ, как нам избежать пропавшей башни?

– Я имею дело с любителями! – обреченно произнес Сенешаль. – Конечно, я нашел обходной путь! Это же моя работа, вы что, забыли? Из-за этого меня вытащили из теплой постели! А теперь следуйте за мной и не отходите в сторону: у меня и без того хлопот более чем достаточно, чтобы тратить драгоценное время на поиски заблудившихся.

– Конечно, господин Сенешаль, – примирительно сказал король.

Сенешаль проворчал что-то себе под нос и пошел дальше по коридору. Руперт опять прикрывал тылы. Он размышлял о словах Сенешаля. «Что это за пропавшая башня, черт бы ее подрал? И каким образом демоны проникли в южное крыло? Мне о многом не рассказали, как обычно. Ведь, насколько я знаю, Джулия принимала участие в поисках южного крыла. А она никогда не попадает в обычные истории». Руперт слегка улыбнулся, но заставил себя думать о другом. Ему было по-прежнему слишком больно думать о Джулии.

По мере того как отряд углублялся в южное крыло, света становилось все меньше, а лампы попадались все реже. Коридоры уступали место галереям, а те в свою очередь – холлам, ротондам и бесконечным лестницам, пока они наконец не добрались до арсенала. Сенешаль отпер огромные двойные двери, а затем уступил дорогу королю, чтобы тот вошел первым. Однако долгое время никто не двигался. Руперт не сводил глаз с дверей арсенала, чувствуя одновременно страх и благоговение. Почти на протяжении четырнадцати поколений арсенал служил хранилищем оружия Лесных королей. И где-то за этими дверьми хранились легендарные могущественные мечи, о которых слагались истории и легенды.

Руперт поглядел на короля, который по-прежнему не решался войти в арсенал. Лицо Иоанна было напряженным, капельки пота отчетливо проступили у него на лбу под короной. Руперт мельком посмотрел на Харальда, однако лицо его не выражало ничего иного, кроме терпеливой заинтересованности. Возможно, лишь благодаря собственному воображению Руперт разглядел какой-то странный огонек в глазах Харальда. Руперт снова посмотрел на двери, затем шагнул вперед и толкнул левую створку. Она плавно открылась. Сенешаль подошел к нему с зажженным факелом в руках, и Руперт вступил в арсенал Лесных королей.

Перед ним простирался огромный зал, границы которого терялись во мраке. Слева, справа, прямо перед принцем стояли мечи, о которых он слышал, но которые ему никогда не доводилось видеть. Руперт медленно пошел по центральному нефу. Мечи, топоры и булавы заполняли подставки для оружия и висели на стенах. Их богато украшенные металлические и кожаные ножны прекрасно сохранились, несмотря на время. Под огромным палашом было высечено название: «Дарующий закон», им владели семь Лесных королей, пока наконец палаш не износился настолько, что его выщербленное лезвие стало невозможно наточить. Поблизости от него стоял изящный серебряный меч под названием «Предатель». Им владел пресловутый герцог Старлайт во время своей недолгой узурпации престола. И еще и еще… На Руперта глядела сама история. «Лесное королевство намного старше, чем думает большинство людей».

Многие подставки для оружия опустели и казались заброшенными: клинки перешли в руки тех, кто в настоящее время защищал замок от демонов. Остальные мечи были на своих местах. Их сочли слишком изношенными и разбитыми и доставали лишь во время церемоний. Но кроме мечей здесь хранилось множество всевозможного оружия. Оно терпеливо ждало, когда им воспользуются для защиты Лесной земли. О некоторых клинках Руперт узнавал из табличек, прибитых внизу или сбоку. Не раз и не два Руперт останавливался и взирал на безымянные мечи, спрашивая себя, какую историю они таят. Руперт безошибочно узнал волшебные мечи, едва только подошел к ним.

Они стояли вместе в небольшом алькове: три огромных длинных меча в гравированных серебряных ножнах. Их рукоятки были обернуты темной травленой кожей. Судя по размеру ножен, каждый клинок имел длину не менее семи футов. Руперт понял, почему его бросило в дрожь перед входом в арсенал. Мечи источали запах крови. Но едва он узнал этот запах, как ощущение пропало, и Руперт спросил себя, а не показалось ли ему это. Клинки стояли перед ним – холодные, величественные и, наверное, не более опасные, чем любой другой меч. Но все равно Руперта не покидало идущее откуда-то из глубины души дурное предчувствие, словно где-то рядом некое древнее и ужасное создание беспокойно зашевелилось во сне. Он уже протянул руку к ближайшему мечу, как вдруг Сенешаль схватил его и оттащил назад.

– Я не стал бы этого делать, принц: мечи защищены заклятием. Если вы коснетесь любого из них прежде, чем заклятие будет снято, вы умрете на месте.

– Вы правы, господин Сенешаль, – сказал Руперт. – Об этом я не подумал.

Он почувствовал, как лицо его вспыхнуло. «Даже я должен был знать, что такие могущественные клинки не остаются без охраны».

– Я полагаю, существует противозаклятие?

– Существует, – подтвердил король. – Я получил его от моего отца, а он – от своего. Но не думал, что мне придется когда-нибудь воспользоваться им.

Руперт и Сенешаль отошли в сторону, пропуская короля Иоанна вперед. Харальд немного отступил, внимательно присматриваясь ко всему происходившему. Король немного постоял перед тремя огромными мечами, а потом наконец произнес три начальных слова заклинания на грубом гортанном языке, не похожем ни на один язык, когда-либо слышанный Рупертом. Слова короля гулким эхом раздались под сводами зала. И тогда мечи ответили ему.

Руперта вновь кинуло в дрожь, едва он услышал тихие призрачные голоса, которые доносились отовсюду и в то же время ниоткуда, они то поднимались, то опускались, сливаясь в странной неестественной гармонии. Король изредка произносил что-то в ответ, и голос его звучал грубо по сравнению с нежными, соблазняющими речами мечей. И вдруг клинки неожиданно умолкли. Голос короля зазвучал в странном неприятном ритме, а затем упал до еле уловимого шепота. В зале стало прохладнее. Древние мелодии вдруг разъяли серебряные ножны, и мечи в них начали извиваться, словно живые существа. В воздухе запахло кровью. Что-то задвигалось в сумерках, за пределами неверного света факелов. Король громко произнес три последних слова, и мечи тихо засмеялись. Руперт болезненно вздрогнул, словно услышал голос ненавистного ему человека. Последние отголоски смеха быстро угасли, и все вокруг снова стихло и замерло. Король Иоанн бесстрастно взирал на волшебные мечи.

– Три меча, – тихо произнес он. – Каждый для одного представителя королевской династии, чтобы сразиться с бесконечной ночью. Я выбираю… «Скалолом».

Король Иоанн протянул руку и взял меч. Огромный клинок казался почти невесомым в его руке. Король не стал вытаскивать его из ножен. Он перекинул его через левое плечо и закрепил на спине, при этом меч на дюйм не доходил до пола, а длинная рукоятка возвышалась над головой короля. Он отступил назад и подал знак Харальду.

Харальд осторожно приблизился к двум оставшимся мечам. Глаза его нерешительно перебегали с одного клинка на другой, но наконец он остановил взгляд на мече, который стоял по правую руку от него.

– «Яркая вспышка», – тихо произнес Харальд. – Я выбираю «Яркую вспышку». – Он взял меч со стойки, и Сенешаль помог ему закрепить меч.

Настал черед Руперта. Он посмотрел на оставшийся меч, но не сдвинулся с места. «Иди, – прошептал ему внутренний голос. – Это всего лишь меч». Серебряные ножны загадочно светились в неверном свете факелов. «Волчья погибель». Меч власти!

… Руперт снова стоял в шахте Медного города и держал в руках клинок, взывая о помощи, которая так и не пришла…

– Нет, – наконец произнес он и отвернулся. – Я больше не доверяю волшебным мечам. Пусть его возьмет кто-нибудь другой.

– Возьми этот меч, – приказал король Иоанн. – Ты из королевского рода, и меч этот твой по праву и долгу. Людям нужны символы, чтобы идти за ним в бой.

– Нет, – сказал Руперт. – Есть некоторые вещи, которые я не стану делать даже во имя долга.

– Возьми меч! – набросился на него король. – Это приказ!

– Иди к черту, – ответил Руперт и пошел обратно через зал. Мечи героев укоризненно смотрели ему вслед. Руперт продолжал идти, высоко подняв голову. «Я сделал достаточно, и ни у кого нет права требовать от меня большего. Я встречу демонов с честной сталью в руке. Я не пойду со злом против зла». Волна усталости окатила его, и Руперт спросил себя, есть ли у него время немного поспать перед рассветом. «Я так чертовски устал… – Он покачал головой и криво усмехнулся. – Сколько времени для отдыха у меня будет после битвы? Вся жизнь!» Он вышел из арсенала и вступил в коридор. А там его поджидал лорд Дариус.

Руперт краем глаза заметил короткую вспышку света, блеснувшую на кинжале Дариуса, и быстро прижался к стене. Он упал, и клинок Дариуса разрезал ему кольчугу, но не коснулся ребер. Руперт перекатился по полу и быстро вскочил на ноги. Меч уже был у него в руке, а Дариус вновь подбирался к нему, что-то бормоча себе под нос.

Маленький клинок короткими резкими дугами мелькал перед глазами принца. Дариус наступал, а Руперт отходил назад. Он знал, что кинжал отравлен, и не хотел рисковать.

В дверях арсенала появились Харальд и король Иоанн, и Дариус повернулся к ним. Огонь сбегал с его вытянутой вперед руки. Харальд выхватил «Яркую вспышку» из ножен и быстрым движением занял оборонительную позицию. Огонь втянулся в огромный сверкающий клинок и исчез. Дариус обернулся к королю, но тот уже вытащил «Скалолом». Дариус отошел от Руперта и поднял руки, словно взывая к кому-то. Перед ним на полу появилась длинная, с неровными краями трещина, над которой вился грязный кроваво-красный туман. За ним вынырнула целая толпа когтистых бесов. В воздухе запахло серой. И Харальд и король на миг застыли в первобытном ужасе, но затем с боевым кличем бросились вперед. «Скалолом» и «Яркая вспышка» сверкали красным светом в адском малиновом зареве. Дьяволы визжали и скулили, едва их касались мечи, но всякий раз вставали и нападали вновь. Раны их исцелялись сами собой и исчезали в мгновение ока. Харальд и король сражались, стоя спиной к спине.

Дариус вновь бросился к Руперту, ища слабое место в его обороне. Он хотел убить Руперта кинжалом, почувствовать, как клинок проворачивается в сердце принца. «Это доставило бы мне большое удовольствие». Руперт искусно владел мечом, предупреждая все движения Дариуса. Надо было заканчивать игру, так как, судя по всему, Харальд и король отчаянно нуждались в его помощи.

Нараставшая боль в руках подсказывала принцу, что долго он не продержится. Несмотря на заклинания Верховного мага, ему еще требовалось немало времени, чтобы полностью излечиться от ран. В то же время сила и ярость Дариуса, казалось, не имели предела. Руперт нахмурился. «Надо что-то делать, пока у меня еще есть силы».

Он отразил очередной удар и чиркнул мечом перед самыми глазами Дариуса. Тот инстинктивно отшатнулся, и Руперт бросился вперед, пытаясь перехватить руку врага с кинжалом. Они повалились на землю, и тут же дьяволы и трещина в полу исчезли, от них не осталось и следа.

Руперт и Дариус, пошатываясь, встали на ноги. Дариус еле слышно засмеялся и бросился на Руперта. Харальд преградил ему путь и рассек его одним ударом «Яркой вспышки». Удар отшвырнул Дариуса к стене коридора, и кровь широкой струей полилась из его тела. Огромный меч разрезал его чуть ли не надвое, и все равно каким-то образом Дариус попытался развернуться и убежать. Харальд нанес удар ему в спину. Дариус зарычал, а потом медленно заскользил по стене, оставляя на древних деревянных панелях широкие пятна крови.

Харальд попытался вытащить меч из спины Дариуса, но клинок не поддавался. Красное пламя медленно поползло по стальному лезвию, «Яркая вспышка» сама все глубже вонзалась в проделанную ею рану. Харальд дергал меч обеими руками, и наконец клинок нехотя, рывком высвободился. По всей длине лезвие приобрело мрачный малиновый оттенок.

– Что ж, – тихо произнес Сенешаль, стоя в дверях арсенала. – Это адское изобретение подтверждает свою репутацию. Едва его вынули из ножен, он уже пролил кровь.

– Да, – сказал Харальд. – Эти мечи любят кровь. – Он задумчиво уставился на «Яркую вспышку», а затем вложил меч в ножны. Вдруг Харальд заметил, что руки его забрызганы кровью, и вытер их о свой камзол.

– Важнее всего то, – тихо произнес он, – что мы наконец-то поймали предателя. Наверное, это Дариус впустил демонов в южное крыло по отдушинам и воздуховодам, которые так хорошо знал. И, скорее всего, это он помешал заклинанию Верховного мага о переброске своим только что приобретенным умением колдовать. – Он посмотрел на поверженного Дариуса, валявшегося на земле. – К счастью, это небольшая потеря.

8. Исчадия тьмы

Еще не покинув зал главного вестибюля, Руперт почувствовал страшный холод, царивший во дворе замка. Температура в зале снижалась по мере того, как он приближался к главным дверям. Дыхание его превратилось в пар. Руперт застегнул плащ и кивнул стоявшему в дверях гвардейцу. Тот приоткрыл двери, и Руперт выскользнул на главную лестницу. Двери быстро затворились за ним, чтобы сохранить хоть какое-то тепло. Холодный ветер полоснул принца как кинжал, и он вздрогнул. Угольные жаровни и огромные костры горели посреди забитого людьми и животными двора, но все равно давали очень мало тепла и света. Зубчатые стены и крышу конюшен покрывал толстый слой снега и льда. На равном расстоянии друг от друга вдоль стен мерцали факелы, однако основной свет исходил от полной Синей луны, которая высоко парила в бесконечном черном небе.

Руперт, приплясывая и потирая руки, глядел на толпу, заполонившую двор. Старухи и дети на время переместились в замок, и сейчас здесь находились только мрачноликие мужчины и женщины, готовившиеся к сражению. Разговоров почти не было слышно. Снаружи Черный лес вплотную подступил к замку, он терся о стены словно огромный охотничий пес, почуявший добычу. Руперт содрогнулся: его вновь охватило дурное предчувствие. Он пересилил страх, не желая поддаваться ему и понимая, что если сейчас, в этот самый момент не сделает этого, то не освободится от кошмара на всю оставшуюся жизнь. Он внимательно смотрел на собиравшуюся внизу армию и раздумывал, как поведут себя все эти люди, когда они наконец войдут в Черный лес и обнаружат, что демоны – это всего лишь часть зла, с которым им придется столкнуться.

Он сумрачно наблюдал, как примерно пятьсот мужчин и с полсотни женщин прикрепляют оружие, пробуют клинки на вес. Многие из этих людей никогда не пользовались оружием. Гвардейцы обучали их приемам боя, а купцы, фермеры и горожане старались изо всех сил подражать фехтовальщикам и неловко размахивали мечами перед собой. Священники переходили от группы к группе, поддерживали и укрепляли дух людей, успокаивали их, как могли. Конюхи вывели из конюшен нескольких уцелевших лошадей, говоря им ласковые слова. В последний раз, когда Руперт пробирался через Черный лес с лошадями, гвардейцам пришлось зашорить им глаза и вести под уздцы. «Надеюсь, лошади в замке сделаны из более прочного материала».

Он слегка улыбнулся, заметив небольшую группку гоблинов, которые сидели возле конюшен. Они оживленно переговаривались, шлифуя зазубрины на своих мечах и натирая их свежим конским навозом. А на зубчатых стенах другая часть гоблинов готовила котлы со смолой и кипящим маслом.

Верховный маг сидел у подножия главной лестницы и пил вино прямо из бутылки. Руперт направился было к нему, но остановился, заметив, что маг смотрит куда-то вдаль рассеянным взором.

Винные пятна виднелись на его одежде, он слегка раскачивался из стороны в сторону в такт старинной песне, которую напевал себе под нос. Руперт немного понаблюдал за магом и понял, что надеяться на него бесполезно. «Маг не виноват, что он не человек из легенды, в которого его превратили менестрели». Он вспомнил, как Джулия опиралась на руку Харальда, как они смотрели друг на друга. Руперт махнул рукой и стал спускаться по лестнице. Он прошел мимо мага, но тот даже не заметил принца.

Руперт прокладывал себе путь через плотную толпу, рассеянно кивая и улыбаясь тем, кто обращался к нему. Он понимал, что ему следует вести себя, как подобает принцу: попытаться сплотить армию, подбодрить солдат и ополченцев, но не мог заставить себя делать это. В его устах эти слова прозвучали бы фальшиво. Вот Харальд с легкостью справился бы, он бы похлопывал гвардейцев по спине, говорил им утешительные лживые слова, обещал бы фермерам и торговцам военные почести и награды и вечную славу тем, кто погибнет в бою. Руперт выглядел усталым и задумчивым. Он слишком много сражался с демонами, чтобы питать хотя бы какие-нибудь иллюзии относительно предстоящего сражения.

Руперт подошел к одной из старых конюшен. Огромное строение казалось неестественно тихим и заброшенным, хотя чувствовалось, что обитатели покинули его не так давно. Все окна были заколочены, а единственная дверь заперта. С водосточных желобов гроздьями свисали сосульки, а на подоконниках и пороге лежал снег. Руперт вытащил ключ, который дал ему Сенешаль, и отпер дверь. Она медленно открылась, ответив принцу целым набором протестующих скрипов. Внутри было темно, тихо, неподвижно. Руперт взял факел из прикрепленной к стене скобы и медленно вошел в конюшню.

– Дракон! – тихо позвал он. – Это я, Руперт.

Ему никто не ответил. Руперт поднял факел повыше и увидел, как в глубине конюшни тускло сверкнула темно-зеленая чешуя. Принц медленно приблизился к спящему дракону. Беспокойные тени метались вокруг огня, отбрасываемого факелом. Воздух был сухой, спертый. Дракон, свернувшись, лежал в гнезде из грязной соломы, положив голову на хвост и обернув себя крыльями, словно огромным изумрудно-зеленым одеялом. Тяжелые крылья шевелились в такт медленному дыханию дракона. Руперт вставил зажженный факел в ближайшую скобу в стене и наклонился к голове дракона. Большие золотистые глаза были закрыты, а широкий ухмыляющийся рот немного приоткрыт. Руперт протянул руку, замер на секунду, а потом нежно постучал по костлявому лбу чудовища:

– Дракон! Это Руперт, мне надо поговорить с тобой. Мне нужна твоя помощь.

Дракон продолжал безмятежно спать. Руперт присел посреди грязной соломы и уставился на спящее чудище, чувствуя себя покинутым и одиноким. Отчаяние нахлынуло на него. В глубине души Руперт всегда верил, что дракон будет с ним рядом, когда он придет за ним и попросит еще раз сразиться с Черным лесом. «Мне надо было раньше понять… Сначала Джулия, потом Верховный маг, а теперь дракон». Нет, он не был в обиде ни на одного из них. «Но как оказалось бы хорошо, если хотя бы кто-то из них оказался со мною рядом!» Руперт тихо вздохнул, вспомнив, как гордо возвышался дракон на поляне Черного леса, изрыгая пламя на демонов. А потом он вспомнил, как дракон, распростершись, в изнеможении лежал на той же поляне с наполовину оторванным крылом, а по бокам его сочилась золотистая кровь. Дракон умирал во тьме потому, что доверился Руперту, а принц завел его в Черный лес.

– Спи, мой друг, – тихо произнес Руперт. – Я не имею права тревожить тебя.

Он встал на ноги, взял факел и направился к двери конюшни. Замешкавшись, он оглянулся на спящего дракона, хотел попрощаться с ним, но не стал. Руперт вышел из конюшни и плотно прикрыл за собой дверь. Из темноты до него доносилось сопение спящего дракона.

Верховный маг наклонился, взял со ступенек бутылку и снова приложился к горлышку. Вино было отвратительным на вкус, но маг ленился сменить его. Он чувствовал, как напиток проникает внутрь, но сколько бы он ни пил, голова отказывалась подчиняться воздействию алкоголя. Взгляд мага был туманен, ноги слегка дрожали, а мучительные воспоминания по-прежнему не оставляли его. «Более или ме…» Маг помрачнел и раздраженно потряс головой, пытаясь вспомнить слова песни, которую напевал. Почему-то они все время ускользали от него, а маг терпеть не мог, когда ему не удавалось что-то вспомнить. В памяти у него теперь образовывалось все больше и больше провалов. Случалось, конечно, что он забывал какие-то мелочи, но такого никогда не было. «Старею, – мрачно подумал он. – Или я слишком много пил. А может, и то и другое. Да, скорее всего, так оно и есть. – Он еще отхлебнул из бутылки, облив вином подбородок. – Я очень хочу вспомнить слова той песни. Элеоноре она всегда очень нравилась».

…Они вместе стояли на балконе и наблюдали за фейерверком. В тронном зале праздновали победу. Легкий летний ветерок развевал одежды мага и лениво поигрывал пшеничными волосами Элеоноры. На ней было голубое с золотом платье, однако маг не мог вспомнить цвета ее глаз. Менестрели пели песню, но ее почти не было слышно из-за несмолкаемой болтовни придворных. Маг внимательно следил за фейерверком. Он всегда сердился, когда что-то шло не по плану. «А они с норовом, эти фейерверки». В небе разорвалась ракета, и ее огни, разлетевшись, приняли форму львиной головы. Маг улыбнулся. Элеонора прильнула к нему. «Но я не могу вспомнить ее глаза!»

– О, как прекрасен этот фейерверк!

– Благодарю вас, ваше величество.

– В такую ночь, господин маг, мы можем обойтись без церемоний. Называйте меня Элеонорой.

– Как пожелаете… Элеонора.

– Так-то лучше. А вы не хотите мне назвать свое имя?

– Узнать имя колдуна – означает получить власть над ним.

– Простите. Я этого не знала.

– Вы не могли этого знать.

– О, взгляните! Да это целый водопад! Ваша фантазия поистине беспредельна. Прекрасная, волшебная ночь!

– В самом деле, Элеонора.

– Не думаю, что когда-нибудь я была более счастлива. Иоанн с победой возвращается с войны, собран богатый урожай… а мой лучший друг устроил такой великолепный фейерверк в честь дня моего рождения! А менестрели поют мою любимую песню! Потанцуйте со мной, господин маг. Пожалуйста!

– Я… не уверен, что смею… Двор…

– Тогда потанцуем здесь, на балконе. Только мы одни.

Аромат ее духов ударил ему в голову. Они танцевали вместе, рука в руке, лицом к лицу, медленно двигаясь в такт музыки. Фейерверки сверкали золотыми и серебряными огнями. Когда он поцеловал Элеонору, она затрепетала, но не отстранилась.

«Я не могу вспомнить ее глаза!»

Верховный маг посмотрел на опустевшую наполовину бутылку, которую держал в руке, и обругал себя за то, что оставил Мрачную башню. «Не стоило мне возвращаться в Лесной замок. Там, в башне, я находился в безопасности, мне было чем заняться. Там я успешно защищался от прошлого, от воспоминаний. Не стоило мне возвращаться».

Он огляделся и кивнул Руперту, направлявшемуся к нему. Принц посмотрел на бутылку, которую маг держал в руке, и неодобрительно поджал губы.

– Вижу, принц, – произнес маг. – Вы не одобряете. Но колдун я или нет, мне тоже нужно иногда забыться. – Он сделал большой глоток и вытер губы рукавом. – Повторяю всем, я не всемогущий колдун, за которого меня все принимают. В мире больше не осталось настоящих волшебников. И все из-за нас.

– Из-за нас? – переспросил Руперт.

– Из-за человека, – уточнил маг. – Все из-за человека. Его логический, рациональный ум сводит магию на нет. Магия действует по особым законам, у нее собственная структура и логика. В общем, магия – это особое ремесло, доступное далеко не каждому. Становится все меньше людей, способных постичь волшебство и пополнить наши ряды. Но еще меньше тех, кто способен постичь нашу науку и не употребить ее во зло.

Очень скоро магия совсем исчезнет, Руперт, ее вытеснит человек со своей потребностью в простых и понятных ответах. Наука придет на смену волшебству, и окружающий нас мир утратит часть поэзии, красоты и чудес. Больше не будет драконов, единорогов, гоблинов, фей.

– И демонов, – подхватил Руперт.

– Что-то теряем, но что-то и находим, – подытожил маг. Он снова начал было подносить бутылку ко рту, но остановился, заметив взгляд Руперта. Он пожал плечами и оставил бутылку. – Какая ирония, в самом деле. Единственное, что могло бы возродить магию, – это Синяя луна. Но она возродила бы Дикую магию, а в мире, где царит Дикая магия, нет места Человеку. В Дикой магии нет ничего рационального, нет никакой точности – одна только обнаженная сила. Сила, которая способна переделать саму реальность. Если мы проиграем битву князю демонов, Руперт, то настанет конец всему. Черный лес поглотит все сущее, и тьма станет царствовать безраздельно.

Разумеется, какая-то жизнь сохранится. Так всегда бывает. Например, создание, что живет в водяном рву, подо льдом.

– Водяное чудовище! – воскликнул Руперт.

– Можешь так его называть, – сказал маг. – Раньше оно было человеком, ты же знаешь. Я превратил его в чудовище, но это случилось давно.

– Расколдуй его, – сказал Руперт.

– Прошу прощения? – переспросил маг.

– Расколдуй его, – ровным голосом повторил Руперт. – Он был рожден человеком, и у него есть право умереть человеком, а не какой-то… тварью.

– Он не хочет этого, – твердо сказал маг. – Он вполне счастлив в своем новом облике. Он сам просил, чтобы я не превращал его в человека.

– Ты шутишь, – недоверчиво произнес Руперт.

– Я никогда не шучу, – холодно отвечал маг. – Это всего лишь временное заклятие. Он может в любой момент превратиться в человека, когда истечет срок действия моих чар. А если он этого не делает, значит, новое состояние нравится ему больше.

Руперт смотрел на мага, но лицо колдуна было серьезным.

– Пойду поговорю с единорогом, – наконец произнес принц. – Думаю, это доставит мне большее удовольствие.

Маг тихонько засмеялся, а Руперт смешался со сновавшей по двору толпой. Маг сделал большой глоток из бутылки и тут увидел, что перед ним стоит король Иоанн. На лице короля было написано отвращение. Горящие факелы отбрасывали красноватые блики на кольчугу, которая защищала его с головы до ног. От мага не скрылось, что оправленная в кожу рукоятка старинного меча выступала из-за левого плеча короля.

– Здравствуй, Иоанн, – вежливо сказал он. – Ты выглядишь очень… внушительно. Я бы предложил тебе выпить, но у меня только одна бутылка.

– Ты не можешь остановиться хотя бы на минуту? ~~ спросил король.

Маг пожал плечами:

– Мне надо выпить.

– Тебе всегда надо было выпить, – ответил король.

Маг сердито поглядел на короля:

– Я вижу, у тебя «Скалолом». Чья это была идея?

– Моя, – бесстрастно ответил король. – Волшебные мечи – наша последняя надежда в борьбе с тьмой.

Маг улыбнулся:

– А я-то думал, что последняя надежда – это я.

– Нет, – глядя на бутылку, которую маг держал в руке, сказал король. – Больше нет.

– Не пользуйся этими мечами, Иоанн, – тихо произнес маг. – Им нельзя доверять: они могут разрушить весь мир. Если ты разбудишь эту силу, у тебя не останется ни малейшей надежды удержать ее под контролем, черт побери.

– Мы воспользуемся этими мечами, – ответил король. – Другого выбора у нас больше нет.

Маг тихо вздохнул.

– Ты прав, – наконец сказал он. – Мне не надо так много пить. Это действует на мозги, разрушает заклинания. И медленно убивает меня.

– Тогда остановись, – проворчал король.

– Не могу, – просто ответил маг. – Ты думаешь, я не пытался? Я пью не потому, что хочу, Иоанн, а потому, что не могу обойтись без этого.

– Все та же старая песня, – заметил король, и маг насмешливо посмотрел на него.

– Ты никогда не понимал меня, Иоанн. К тому же тебе никогда не хотелось выпить. Никто из нас не совершенен.

– Ты всего лишь пьяница!

– Я превратился в пьяницу из-за тебя, король Иоанн. Из-за тебя и твоего семейства. Вы без единой царапины выходили из любой передряги. А я не всегда был пьяницей.

– Но напивался ты именно тогда, когда был нужен.

– Я всегда выполнял свою работу, трезвый или пьяный!

– Всегда, но только не в тот раз, – сказал король.

– Не надо, – прошептал маг. – Пожалуйста.

– Моя Элеонора умирала, а тебя нигде нельзя было найти. Мне пришлось послать людей разыскивать тебя по пивнушкам и тавернам и приволочь в замок. А я все это время ждал возле ее постели. Моя жена… моя Элеонора… Ты мог спасти ее!

– Я не успел.

– Ты был пьян!

– Да, – согласился маг. – Я был пьян.

Он посмотрел на бутылку, что держал в руке, и вдруг горько заплакал.

Принц Харальд нетерпеливо стоял перед закрытыми главными воротами, скрывая растущее раздражение за спокойной маской. Слуга суетился вокруг него, закрепляя пряжки на амуниции принца. Кольчуга была тяжелой, она сковывала движения, но Харальд верил в ее надежность. «Не важно, насколько умело ты управляешься с мечом и щитом, раньше или позже придется оказаться лицом к лицу с тем, кто удачливее или ловчее тебя, и тут на помощь придет хорошая кольчуга». Харальд слегка нахмурился, вспомнив свой последний бой с Рупертом здесь, на дворе замка. Тогда латы не спасли его. «Сейчас все будет по-другому. Теперь у меня есть „Яркая вспышка“». Меч у него за спиной, длинная рукоятка выступает над левым плечом. Каждый раз, поворачивая голову, он уголком глаза видел ее. «Яркая вспышка» была сверхъестественно легкой для такого большого клинка, однако каждым движением Харальд ощущал ее присутствие. Неприятное тепло согревало ему спину по всей длине меча, словно оружие горело в своих ножнах. Но Харальд а успокаивала мысль, что этот меч может повергнуть любого врага.

Наконец слуга закончил свои манипуляции, и Харальд, махнув рукой, отпустил его. Он вытащил из ножен свой обычный меч, висевший у него на боку, и начал упражняться. Тяжелый вес клинка действовал успокаивающе, и принц почувствовал, как напряжение покидает его. С тех пор как Руперт победил, принц гораздо серьезнее стал относиться к тренировкам. «Я всегда был хорошим фехтовальщиком, а сейчас стал еще лучше». Ухмыляющееся лицо Руперта стояло перед его глазами, и он прыгал, вращался, делал выпады, парировал воображаемые атаки и снова нападал. «Яркая вспышка» била его по спине при каждом движении, словно напоминая о своем присутствии. Харальд продолжал фехтовать, яркие блики света играли на лезвии его меча. Но Харальд все же понимал, что, как только ему придется столкнуться с Долгой ночью, его собственного меча будет недостаточно, несмотря на все тренировки и мастерство. «Мой единственный шанс в борьбе с демонами – волшебный меч». Правда, теперь он почему-то с меньшей охотой желал воспользоваться этим оружием.

Харальд заметил, что к нему направляется король, но не прекратил своих экзерсисов, выждал, пока король приблизился, и только тогда посмотрел на отца и остановился. Он опустил меч и вложил его в ножны плавным движением, а потом с беззаботным видом прислонился к запертым воротам. Вытерев потное лицо платком, слегка поклонился королю, который кивнул ему в ответ.

– Ты готов к бою, Харальд?

– Конечно, отец.

Король Иоанн стоял некоторое время молча, словно ожидая дальнейших слов от Харальда.

– Ты хочешь о чем-то поговорить со мной, Харальд?

– Да, отец. – Принц вытер последние капли пота со лба и сунул платок в рукав. – Я бы хотел обвенчаться с Джулией перед битвой. У нас еще есть время.

Король Иоанн недоверчиво посмотрел на него:

– Я, кажется, не расслышал?

– Я хочу, чтобы Джулия стала моей женой, и хочу, чтобы церемония состоялась прямо сейчас. Это благотворно подействует на моральный дух наших людей и раз и навсегда устранит вопрос, кто – я или Руперт – пользуется твоей благосклонностью. Я должен быть уверен, что люди пойдут за мной.

– Твоя свадьба отложена, – спокойно произнес король. – Во-первых, сейчас не время и не место для свадьбы; во-вторых, я не хочу расстраивать Руперта. Вскоре он пойдет в бой вместе с нами, и есть много людей, которые последуют за ним, а не за тобой.

– Я старший сын, – сказал Харальд. – Я тот, чьим приказам люди должны подчиняться. Кроме того, у меня есть и другие причины для свадьбы. Вполне возможно, что и ты, и я, и Руперт погибнем в этом сражении, и Лесное королевство останется без правителя. Если Джулия и я поженимся, королевская линия будет продолжаться. А если, не дай бог, случится беда и погибнешь ты, а я и Руперт выживем, то женитьба на Джулии подтвердит мое право на престолонаследие. Другими словами, если мы сейчас же поженимся, то все твои желания в этом вопросе осуществятся. Иначе мы выиграем сражение с тьмой, но потеряем страну в гражданской войне.

– Нет, – отрезал король. – Ты слышал мой ответ, и я не стану повторяться. Твоя свадьба отложена на неопределенный срок.

– Понятно, – сказал Харальд. – Вот, значит, как все поворачивается.

Они оба долго смотрели друг на друга. Отовсюду до них доносились шум и гам готовившейся к битве последней армии Лесной земли, но Харальд и король думали лишь о своей размолвке. Король Иоанн холодно смотрел на старшего сына. Неожиданная страстность со стороны Харальда застала короля врасплох. Харальд всегда держал себя в руках, но теперь… впервые в жизни он обратился к отцу за помощью. Король Иоанн задумался и помрачнел. «Либо он искренне любит принцессу Джулию, либо серьезно обеспокоен растущим влиянием Руперта при дворе. Ничего нельзя предугадать, если речь идет о Харальде…»

Король Иоанн вздохнул и опустил глаза. Ему хотелось повернуться и уйти, но он понимал, что не может сделать этого. «Не хватало еще, чтобы Харальд думал, что король боится столкнуться с ним лицом к лицу. Это может оказаться… опасным».

– Ты мой старший сын, – медленно произнес король, глядя Харальду в глаза. – Когда ворота откроют, ты будешь по правую руку от меня. Для наших войск жизненно важно, чтобы все мы трое представляли единый союз перед лицом тьмы. У нашей армии не будет времени решать, чьим приказам подчиняться, а чьим – нет. С этой минуты между тобой и Рупертом не будет открытых разногласий. Ты понял, Харальд?

– Вполне, – сказал принц.

– Хорошо, – произнес король. – Тогда нам больше нечего обсуждать.

– Я видел, что ты разговаривал с магом, – заговорил Харальд. – Он по-прежнему пьет?

– К сожалению. Но он сделает все, что нужно.

– Скажи, – непринужденно обратился к отцу Харальд. – Я всегда интересовался, насколько правдивы рассказы…

– Рассказы? – переспросил король. – Какие рассказы?

– Рассказы о нем и о нашей матери, разумеется. Говорят, он любил ее. А также говорят…

Король Иоанн занес руку, чтобы ударить принца по лицу, но потом медленно опустил ее. Харальд не дрогнул, однако следил за отцом настороженными внимательными глазами. Король тихо вздохнул:

– Харальд…

– Да, отец?

– Ты будешь хорошим королем. Ты разбираешься в политике, в интригах и законах. Тебя не страшит канцелярская работа, чего мне не дано. Но если ты хочешь, чтобы люди поддерживали тебя, нужно нечто большее. О, ты бываешь довольно обаятельным, когда этого хочешь, но… я не знаю, есть ли у тебя сердце, и не думаю, что кому-либо это известно. Иногда я тревожусь за тебя. Ты мой сын. Моя кровь и плоть. И все же готов поклясться, что так же мало знаю тебя, как в день твоего рождения.

– Я тот, кого ты из меня сделал, – сказал Харальд и удивился, увидев, что отец вздрогнул при этих словах.

Главные конюшни в дальнем конце двора казались заброшенными. Единственная лампа освещала золотистым светом денник, где Руперт седлал единорога. Неподвижный воздух был спертым от запаха грязной соломы и конского навоза. На Руперта тишина подействовала успокоительно. Он радовался, что хотя бы ненадолго ушел от шума и толкотни. И голоса, и лязг оружия, и воинственные кличи казались ему в полутьме конюшни чем-то далеким, нереальным, не имеющим к нему отношения.

Руперт приладил седло и принялся прикреплять многочисленные ремни. Единорог выглядел намного лучше, раны его затянулись, грива и хвост были расчесаны, а в кормушке даже осталось немного ячменя.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил Руперт.

– Ужасно, – ответил единорог. – Не могу поверить, что мы снова идем сражаться с демонами. Кому пришла в голову эта гениальная мысль?

– Вообще-то мне, – сказал Руперт.

– Следовало бы догадаться, – пробормотал единорог.

– Не надо так переживать. Всего одна битва, а потом все кончится.

– Именно этого я и боюсь. А ничего другого мы не можем испробовать?

– Например?

– Удрать без оглядки.

Руперт устало рассмеялся и затянул ремень подпруги.

– А куда нам бежать? Повсюду тьма. Нет, единорог: либо мы сразимся, либо погибнем в стенах замка.

Оба долго молчали. Тени сгущались вокруг золотистого света лампы, воздух становился прохладнее. Руперт закончил седлать единорога и присел на кучу грязной соломы. «Через час или чуть больше мне снова придется столкнуться с Черным лесом. Столкнуться с демонами и тьмой и всем этим ужасом бесконечной ночи». Руперт зевнул и прислонился к стенке. «Я настолько устал, что уже ничего не боюсь». Вдруг единорог фыркнул, словно в ответ на внутренний спор с самим собой, и, повернув голову, уставился на Руперта спокойными глазами:

– Руперт…

– Да?

– Когда-то ты спросил, как меня зовут. Тогда я сказал тебе, что поклялся никогда не называть свое имя, пока снова не обрету свободу, но теперь… ну, кажется, что, если я сейчас тебе его не назову, другого шанса у меня может и не быть.

Руперт неловко заерзал под упорным взглядом единорога.

– Ты можешь не говорить мне, если не хочешь.

– Ты мой друг, – сказал единорог. – Меня зовут Бриз.

Руперт встал на ноги и крепко обнял единорога за шею.

– Бриз, – произнес он, и слезы выступили у него на глазах. – Бриз, если каким-то чудом мы выживем после всей этой заварухи, ты будешь свободным. Клянусь тебе! Я проверю все записи, узнаю, в какой долине ты родился. Может, кто-то из твоих родичей еще остался там. Мы пойдем туда и поищем их вместе.

– Да, – сказал Бриз. – Мне было бы это приятно, Руперт.

– Похоже, ты не веришь, что на этот раз мы выживем?

– Не верю.

– Тогда слушай. Властью, данной мне моим рождением, я освобождаю единорога по имени Бриз от любых обязательств по отношению ко мне и моей семье. Вот так. Теперь ты на сто процентов независимая личность.

– И это все?

– А чего ты ждал: фанфар? Или тебе моего слова недостаточно?

– Твоего слова всегда для меня достаточно, Руперт. Но это законно?

– Конечно. Ведь, в конце концов, я принц.

– Я это заметил, – сухо произнес единорог. – Свободен. Свободен! Я всегда думал, что буду себя по-иному чувствовать.

– А каким ты себя ощущаешь?

– Незнакомым. Голым. Еще не знаю.

– Теперь ты можешь не идти в Черный лес. Я освободил тебя от всех обязательств. Ты не забыл об этом?

– Без меня ты не продержишься и пяти минут.

– Не в этом дело, Бриз.

– В этом, – твердо заявил единорог. – В прошлом я мог бы оставить тебя в любую минуту. У меня нашлось бы много возможностей. Но я оставался с тобой, потому что ты был моим другом и нуждался во мне. Никакой другой причины не было. Так что давай не будем дискутировать насчет того, идти мне с тобой в Черный лес или нет. Мы – одна команда, и не забывай об этом.

– И все же, – сказал Руперт, – сейчас ты свободен. Я дал слово.

– А разве нам не нужен свидетель?

– Он у вас есть, – раздался голос Чэмпиона.

Руперт и единорог быстро обернулись и увидели Чэмпиона, стоявшего в дверях конюшни. Он слегка поклонился Руперту, и принц поклонился ему в ответ. Чэмпион был в полном снаряжении. Полированная сталь сияла холодным блеском при свете лампы, на поверхности панциря виднелись геральдические знаки и старинные магические слова. Под мышкой он держал стальной шлем. Вид у него был внушительный и угрожающий.

– Сэр Чэмпион, – спросил Руперт, – пора выступать?

– Уже скоро, принц. Король сказал мне, что вы отказались взять один из волшебных мечей.

– Это правда.

– Вы поступили опрометчиво.

– Я должен охранять Лесную землю, сэр Чэмпион. А эти проклятые мечи так же угрожают ей, как и Черному лесу.

Чэмпион медленно кивнул головой:

– Может, вы и правы, ваше высочество. Я и сам никогда не придавал особого значения магии.

Руперт пристально посмотрел на Чэмпиона. Он, казалось, хотел что-то сказать Руперту. Нечто очень важное.

– Вы не видели мага? – неожиданно спросил Чэмпион.

– Видел, – ответил Руперт. – Мы немножко поговорили.

– Он опять пьян.

– А он когда-нибудь бывал трезвым?

– Да. Но это случалось очень давно. – Чэмпион прислонился спиной к стене конюшни. Холодные глаза его смотрели поверх Руперта и, казалось, вглядывались в давно прошедшие события. – Тогда он был Верховным колдуном. Он мог бы стать величайшим героем, которого когда-либо знала земля.

Руперт внимательно слушал. В голосе Чэмпиона звучали ненависть и горечь, но за всем этим скрывалось… что-то еще.

– Сэр Чэмпион, почему Верховный маг покинул замок, когда умерла моя мать?

– Он мог спасти ее. Если бы оказался трезв. – Лицо Чэмпиона исказила ярость. Руперт впервые видел столь неприкрытые эмоции на лице человека, который обычно выказывает редкое самообладание. – Из-за мага я пришел в Лесной замок, Руперт. Он был знаменит, и я хотел стать частицей этой славы. Поэтому я пришел на службу к вашему отцу в гвардию.

И вот тогда-то я узнал правду о легендарном Верховном маге. Ваша матушка была очень красива, Руперт. Все любили ее. Когда летом она заболела, все молились о ее выздоровлении. В тот день маг должен был находиться у ее постели. Вместо этого он куда-то ушел и напился. А когда мы разыскали его и приволокли в замок, ваша матушка уже скончалась.

И тогда он убежал. Он убежал! Я почти боготворил этого человека, Руперт. Я верил в него. А он оказался всего лишь трусом и пьяницей. Я мог бы простить ему многое, но не это.

А теперь он вернулся, и снова наша судьба находится в его трясущихся руках. Спустя все эти годы, несмотря на то, чего я достиг на посту начальника гвардии, судьба страны будет решаться не героями и воинами и не холодной сталью, а пьяным трусом и его колдовством!

Чэмпион вдруг повернулся и, пошатываясь, вышел из конюшни, бессильно сжав огромные кулаки. Руперт проследил, как он растворился в ожидавшей на дворе толпе, и вспомнил, как они вдвоем стояли на холме, взирая на расстилавшийся внизу Медный город. А также вспомнил рассказ Чэмпиона, как ребенком он сбежал из шахты. Тогда он уверил принца, что никогда больше ни от кого не убежит.

Джулия работала локтями, пробивая себе путь через толпу, не обращая внимания на сердитые взгляды и ругательства. Она остановилась и огляделась по сторонам, надеясь высмотреть Руперта. Но его нигде не было видно. Джулия вздохнула и продолжила путь на дальний конец двора, где ее поджидал полк женщин-воительниц. Она пообещала в последний раз перед битвой потренировать их, хотя это уже не имело особенного значения. Они хорошо справлялись с оружием, намного лучше, чем она ожидала. «Еще несколько месяцев обучения, и они оказались бы достаточно искусны, чтобы…» Джулия угрюмо улыбнулась. «У нас нет ни нескольких месяцев, ни даже нескольких часов. На рассвете распахнутся ворота, и вскоре эти женщины либо победят, либо погибнут».

Джулия крепко вцепилась в рукоятку меча. «Нам так много предстоит сделать, а времени не хватает. Руперт должен быть здесь, но никто не видел его уже целую вечность. Словно он сквозь землю провалился. Мне надо найти его перед сражением. Но меня ждут женщины». Мысли в голове у Джулии неистово метались в надежде найти ответ. И тут ее осенило: «Я нужна женщинам, я дала им слово. Руперт бы меня понял. Он прекрасно знает, что такое долг».

Внезапно толпа перед ней расступилась, и Джулия, запнувшись, остановилась. Из толпы вышел король и преградил ей дорогу. Рядом с королем стоял Харальд.

Джулия не сводила с них глаз. Оба были подчеркнуто вежливы, и это означало, что они пришли к какому-то выводу. Джулия обратила внимание на то, как они изменились в лице, увидев, что на ней боевое одеяние. Она обезоруживающе улыбнулась, не давая им возможности что-нибудь сказать. Джулия перевернула вверх дном половину прачечных замка, пока не нашла одежду, которую носила в Лесу, пока была с Рупертом. Но дело того стоило. Впервые за несколько месяцев она чувствовала себя по-настоящему уютно.

«Кроме того, я смогу как следует пристегнуть меч, что мне не удается сделать в придворных платьях».

– Принцесса, – с расстановкой произнес король. – Вряд ли ваш наряд уместен для придворной дамы.

– Вы правы, – ответила Джулия. – Но он вполне подходит для битвы. Если вы думаете, что я собираюсь драться с демонами, стоя на высоких каблуках и в длинном пышном одеянии, то ошибаетесь. Вы хотите еще что-нибудь сказать или просто пришли покритиковать фасон моего платья?

– У нас есть кое-что для тебя, – вступил в разговор Харальд.

– Правда? – подозрительно спросила Джулия. – И что же это может быть?

– Меч, – ответил Харальд. – Он называется «Волчья погибель».

Принц протянул ей длинные серебряные ножны, которые держал в руках, и Джулия долго смотрела на меч, прежде чем взяла его в руки. Несмотря на то что длина меча была более семи футов, принцессе он показался практически невесомым. Ножны были покрыты старинными изречениями, они дразнили взор, вызывая желание постичь их значение. «Мне не нравится этот меч, – неожиданно подумала Джулия. – Он создает какое-то… болезненное ощущение». Она хотела было возвратить меч Харальду, но остановилась, увидев, что и у короля и у Харальд а за спиной были такие же мечи. Джулия припомнила название – «Волчья погибель».

– Это один из волшебных мечей, – медленно произнесла она. – Один из самых могущественных и пагубных мечей, которые когда-либо были созданы человеком. И вы ждете, что я им воспользуюсь?

– Это сейчас наша единственная надежда, – сказал король. – Нам нужна сила меча.

– Подождите минуту, – подозрительно сказала Джулия. – А почему мне, а не Руперту вы предлагаете это оружие?

– Он не захотел взять его, – ответил Харальд.

– Почему? Харальд усмехнулся:

– Наверное, испугался его силы.

– Возможно, – согласилась Джулия. – У него на то были причины.

Король смущенно хмыкнул, едва Джулия перевела на него вопрошающий взгляд.

– Мы предлагали ему этот меч, Джулия. Но он отказался взять его. Он сказал… он сказал, что больше не доверяет волшебным мечам. Ты понимаешь, что он хотел этим сказать?

Джулия нахмурилась и прикусила губу.

– Нет, – наконец произнесла она. – Не понимаю. – Она сделала вид, что хочет вытащить меч из ножен. Харальд и король затаили дыхание и отступили на шаг.

– Не торопись, – быстро проговорил король Иоанн. – Ты можешь раньше времени пробудить могучие силы этого клинка.

Джулия внимательно рассматривала меч.

– Три клинка, и каждый с разными свойствами. Я помню истории, которые рассказывал мне отец о трех волшебных мечах, о зле и разрушениях, которые они могут принести, едва только вырвутся на волю. «Скалолом», «Яркая вспышка», «Волчья погибель». Никогда не думала, что буду держать один из них в руках. А каково свойство «Волчьей погибели»? Что он умеет?

– Мы точно не знаем, – ответил король. – Много лет прошло с тех пор, как им пользовались последний раз.

– Великолепно, – сказала Джулия. – Просто великолепно. А что ты, Харальд, знаешь о волшебных мечах?

– Они любят кровь, – тихо ответил Харальд. – Им нравится убивать.

Джулия язвительно поглядела на него.

– Но почему я? – неожиданно спросила она. – Ну ладно, Руперт не взял меч, но почему его должна взять я? Почему не Чэмпион, не астролог или…

– Ты королевского рода, – заметил король. Джулия криво усмехнулась:

– Но такой меч любого человека смог бы сделать королем. Просто нет никого, кому бы вы могли доверить его силу?

– Верно, – подтвердил король. – Никого, кроме тебя.

– Держу пари, что вы не все мне сказали, – проговорила Джулия. – Ладно, я воспользуюсь «Волчьей погибелью», но только в крайнем случае. Я тоже не доверяю волшебным мечам.

Она перебросила меч за спину и закрепила его. Харальд подошел к ней якобы для того, чтобы помочь, но резко остановился под устремленным на него взглядом Джулии.

– Кто-нибудь из вас видел Руперта? – спросила она, стараясь говорить спокойным голосом.

– Я не сомневаюсь, что он где-то здесь, – ответил король. – Но я не видел его с тех пор, как умер Дариус.

– Да, верно, – сказала Джулия. – Я слышала об этом. Приятно сознавать, что Дариус наконец получил по заслугам.

– Я тоже не видел Руперта, – отозвался Харальд. – Но если встречу, то непременно напомню, что по-прежнему жду его на нашей свадьбе в качестве почетного гостя.

– Оставьте его в покое хотя бы сейчас! Или у вас у обоих нет сердца?! Прочь с глаз моих!

– Джулия… – начал было король.

– Убирайтесь и будьте прокляты!

Король Иоанн натянуто поклонился ей, повернулся и зашагал прочь. Харальд открыл было рот, желая что-то сказать. Но Джулия протянула руку к мечу, Харальд вежливо улыбнулся и пошел вслед за отцом. Джулия поглядела ему вслед и с удивлением обнаружила, что дрожит. Она глубоко вздохнула, легкие ее наполнились ледяным воздухом, и постепенно спокойствие возвратилось к ней. «Руперт, дорогой мой… что же делать?» Она медленно покачала головой и вздрогнула, краешком глаза заметив длинную, затянутую в кожу рукоятку меча. Джулия помрачнела. Меч давил ей на спину. Она все еще сомневалась, правильно ли поступила, приняв его. Со знакомым мечом она чувствовала себя лучше. «Вот он, висит у меня на бедре. Меч, который дал мне Руперт. Это было давным-давно, на поляне Черного леса, когда нам казалось, что все кончено…»

Джулия посмотрела на снующую толпу во дворе замка. «Где бы ты ни был, Руперт, береги себя». Она устало вздохнула и направилась туда, где ее дожидался женский полк. И ей чудилось, что с каждым шагом волшебный меч становится все тяжелее.

Стоя в дверях конюшни, Руперт наблюдал, как Джулия тренирует свой женский полк. Мечи, копья и ручные топорики сверкали при свете факелов, женщины топали ногами, делали выпады, но движения их были грациозны, несмотря на тяжесть кольчуг. Джулия расхаживала взад-вперед, ненадолго останавливаясь, чтобы улыбнуться, сказать что-нибудь ободряющее или показать новый прием. Она казалась некоей древней богиней-воительницей, обучающей военному искусству своих жриц.

Она была одета в то же платье, в каком Руперт в первый раз увидел ее. Почему-то это больно задело принца. В своем старом наряде, с длинными волосами, заплетенными в две простые косы, она словно воплощала в себе горькие воспоминания о тех днях, когда они вместе сражались в Черном лесу. «Тогда я был счастлив».

– Иди и поговори с нею, – произнес единорог. – Чего ты тут стоишь мрачный и задумчивый и действуешь мне на нервы.

– Нам не о чем говорить, – тихо ответил Руперт. – Она выходит замуж за Харальда по собственной воле.

– Нашел, о чем думать, – заметил единорог. – Ты слишком суров с ней, Руперт. Если она и выходит замуж за Харальда, то только потому, что у нее не осталось иного выбора.

– Не знаю, – устало ответил Руперт. – Больше я ничего не знаю.

– Встряхнись, черт побери! – сказал единорог. – Скоро сражение. Думай о приятном!

– Да, ты прав.

Джулия вдруг повернулась лицом к конюшне, и Руперт поспешно отступил, прежде чем она его заметила. «Это ведь ее жизнь, и она имеет право сама выбирать, как ей жить. Мы недолго пробыли вместе, а потом мне пришлось оставить ее в замке, когда я отправился в Мрачную башню. И после стольких месяцев разлуки, когда у нее появились все основания считать, что я погиб, Джулия, естественно, обратила свое внимание на другого. А Харальд всегда был очаровательным прохвостом. И их свадьба стала неизбежна. Так оно и будет, – угрюмо размышлял Руперт. – Но я не приду на их торжество!»

Он повернулся спиной к распахнутым дверям конюшни и раздраженно одернул свою новую кольчугу. Она явно предназначалась для кого-то, кто был выше и толще, а в тех немногих местах, где она приходилась принцу более или менее впору, кольчуга немилосердно жала. Рукава были слишком длинные, и в довершение всего кольчужный капюшон постоянно спадал ему на глаза. Руперт шагал взад-вперед, пытаясь приноровиться к амуниции, но вскоре оставил это занятие. «Придется оставить все как есть».

– Это симптоматично, – наконец сказал он.

– Что именно? – спросил единорог.

– Ну, вот он я, одет в новые сияющие латы, собираюсь снова идти сражаться со злом, а думаю только о том, как в них неудобно ходить в сортир!

Единорог фыркнул:

– Это все нервы. Думай о чем-нибудь другом.

– Тебе-то хорошо! Ты можешь отлить в любое время, когда тебе приспичит. А мне сначала придется расстегнуть половину пряжек этого проклятого панциря.

– Не беспокойся, – обнадежил его единорог. – Как только мы выйдем за ворота, один взгляд на орду демонов отобьет у тебя всякое желание помочиться.

– Ты меня здорово утешил.

– Рад стараться.

– А, к черту! – неожиданно сказал Руперт и пред изумленным взглядом единорога принялся расстегивать латы.

– Руперт! Что ты собираешься делать?

– Прежде всего собираюсь избавиться от этого проклятого панциря, а потом освободить мочевой пузырь. Еще вопросы есть?

– Только один. Сколько времени ты можешь продержаться без панциря? Тебя же разорвут на куски!

– Тогда мне уже все будет безразлично!

– Насколько я помню, – сказал единорог, с интересом наблюдая, как один за другим предметы военного снаряжения падают на пол конюшни, – когда на нас напала из засады компания гоблинов, большую их часть ты запугал чуть ли не до смерти. Кто знает: может, тебе снова повезет?

– В любом случае без лат я бьюсь лучше, – проворчал Руперт, бессмысленно глядя в пространство и опустошая мочевой пузырь на ближайшую стену. – Кольчуга – тоже неплохая защита, если она плотно прилегает, но эта висит на мне как мешок и только мешает. Нательная фуфайка пусть останется. Ты что-то сказал, единорог?

– Я не смею.

Руперт хмыкнул и подошел к единорогу, вновь пристегивая пояс с мечом.

– Ну как, тебе лучше? – поинтересовался единорог.

– Намного, – отозвался Руперт.

– Тогда ты, возможно, скажешь мне, что ты думаешь о наших шансах выбраться живыми из этой передряги.

Руперт посмотрел на единорога и устало пожал плечами:

– Не знаю, Бриз. На нашей стороне будет Верховный маг, если к тому времени протрезвится. Волшебные мечи тоже могут помочь, если, конечно, держать их под контролем. А лично наши с тобой шансы… они не особенно хороши, но ведь мы уже бывали во многих переделках, ведь так?

– Другими словами, – тихо произнес единорог, – мы, наверное, погибнем.

– Похоже на то, – подытожил Руперт. – Попробуем положиться на удачу, насколько это возможно, друг мой. На этот раз у нас появилась возможность прихватить с собой побольше демонов.

– Нам просто придется это сделать, – сказал единорог.

– Руперт… – прозвучал вдруг тихий нерешительный голос. – Мне надо поговорить с тобой.

Руперт быстро обернулся. В дверях конюшни стояла Джулия. Она медленно направилась к нему. Руперт не знал, что делать – то ли улыбнуться, то ли поклониться, а может, повернуться и удрать. В этой старой одежде Джулия выглядела такой, какой он хотел видеть ее.

– Я занят, Джулия. Нельзя ли подождать?

– Нет, – ответила Джулия. – Нельзя.

Она молча изучала Руперта, вглядываясь в темные круги у него под глазами. Джулия никогда раньше не видела его таким мрачным, подавленным. На какой-то миг он показался ей незнакомцем. Но наваждение исчезло, и Джулия неожиданно улыбнулась. «Когда сомневаешься, прислушивайся к собственному сердцу».

– Я люблю тебя, Руперт.

Принц вздрогнул, словно его ударили.

– Конечно, ты любишь меня. Поэтому и выходишь замуж за Харальда.

– Нет, Руперт. Они могут угрожать мне, умолять, они могут насильно потащить меня к алтарю, но все равно не заставят выйти за него замуж.

– Конечно. – У Руперта не было сил злиться, он слишком устал, и его хватало лишь на то, чтобы испытывать чувство горечи.

Джулия положила ладонь ему на плечо, но, несмотря на нежность этого прикосновения, рука ее показалась Руперту тяжелой.

– Руперт, я не хочу, чтобы ты шел в бой, не узнав правды. Я не люблю Харальда и никогда не любила. Я не хочу быть принцессой и королевой Лесной земли. Я хочу быть только с тобой.

– Я видел тебя при дворе, – хрипло произнес Руперт. – Я видел тебя с Харальдом…

– Я сердилась, – сказала Джулия. – Мне хотелось заставить тебя ревновать, потому что… О Руперт!..

Она шагнула ближе и прижалась к нему. Он крепко обнял ее и уткнулся носом ей в шею.

– Не бросай меня, – хрипло попросил Руперт. – Кроме тебя, у меня никого не осталось.

– Я никогда не брошу тебя, любовь моя, – тихо пообещала Джулия.

– И я тоже, – вмешался единорог, нежно бодая их головой.

Не оглядываясь, Руперт протянул руку и обхватил единорога за шею.

Через некоторое время Руперт овладел собой и выпрямился. Джулия нехотя оторвалась от него, пригладила его одежду, стараясь не видеть лица принца, пока он приводил свои чувства в порядок.

– Когда откроют ворота? – спросила она, пытаясь говорить твердым, спокойным голосом.

– Уже скоро, – ответил Руперт. Он улыбался Джулии, но вдруг нахмурился, заметив обтянутую кожей рукоятку меча, которая выступала у нее из-за левого плеча. – Джулия, где ты взяла этот меч?

Джулия уловила напряженность в его голосе и отступила на шаг, чтобы видеть глаза принца.

– Так хотел король. Он сказал, что ты отверг этот меч.

– Правильно. И я хочу, чтобы ты сделала то же самое.

– Это же только меч, Руперт.

– Нет, не только! Эта штука, что у тебя на спине, – адское изобретение. Это оружие – величайшее зло, мои предки держали его взаперти в арсенале и больше пяти веков не решались воспользоваться им.

– Как может какой-то меч причинять зло?

Руперт внимательно посмотрел на нее:

– Как гласит легенда, мечи эти – живые. Они разрушают души тех, кто их носит.

Джулия недоверчиво покачала головой:

– Меч есть меч, но все равно я как-то… неуютно себя с ним чувствую. Но пока он будет уничтожать демонов, я воспользуюсь им. У тебя ведь тоже есть волшебный меч. – Джулия поглядела на Руперта. – Радужный меч! Я совсем забыла о нем. А почему бы нам не использовать его против тьмы? Раньше же у нас получалось, помнишь?

– Больше он не помогает.

У Джулии вытянулось лицо. Она вдруг встрепенулась и посмотрела на двери конюшни.

– Руперт, я больше не могу здесь оставаться. Меня ждут мои женщины.

– Да, я видел, как ты их муштровала. Они выглядят… многообещающе. – Руперт неожиданно улыбнулся. – Не знаю, девочка, но мне не нравится, что ты пойдешь во тьму с этим мечом во главе своего отряда. Я хочу сказать, мы должны убивать демонов, а не пугать их.

Джулия расхохоталась:

– Напомнишь мне эти слова после битвы. Обещаешь?

– Обещаю.

Они долго смотрели друг на друга. Руперт протянул руку и взял ладони Джулии в свои.

– Что бы ни случилось, Джулия, помни: я люблю тебя.

– Я люблю тебя, Руперт. И береги себя, пожалуйста.

– Хорошо. А когда мы победим…

– О, когда мы победим, у нас будет куча времени для всего.

Они слились в долгом поцелуе, а потом Джулия повернулась и направилась к поджидавшим ее женщинам. Руперт смотрел ей вслед и впервые за много месяцев почувствовал себя умиротворенным. Он просунул руку под фуфайку и вытащил скомканный носовой платок, испещренный выцветшими пятнами крови.

– Знак внимания моей дамы, – тихо произнес он, коснулся платка губами, а потом вернул его на место, поближе к сердцу.

– Копьеносцы, по коням! Там, на воротах, приготовиться! – раздался громоподобный голос Чэмпиона.

На мгновение все стихло, а потом шум поднялся с новой силой, перекрывая команды и ржанье лошадей. Руперт глубоко вздохнул и, расправив плечи, вывел из конюшни единорога.

Чэмпион восседал на мощном боевом коне. Горящий факел отбрасывал красные блики на его латы. Внушительный, непобедимый, он возвышался над кружащейся толпой подобно герою из легенды. Он подал знак боевым топором, и сотня копьеносцев стала позади него. Копья горделиво глядели в беззвездное ночное небо. Их полированные древки были украшены яркими лентами и напоминали знамена. Гвардейцы и ополченцы двинулись за копьеносцами. Они смеялись, шутили, передавали по кругу фляги с вином. Они потопывали ногами от холода и всматривались в закрытые ворота, радуясь, что их ожиданию пришел конец. А позади них, в арьергарде, шли придворные, фермеры и торговцы. Они чувствовали себя неуютно в плохо подогнанных латах, но на их лицах была спокойная решимость не уступать врагу. Мужчины и женщины стояли бок о бок, держа в руках мечи, пики, ручные топоры. Руперт взобрался на единорога и начал медленно прокладывать себе путь через толпу, чтобы занять свое место во главе армии. Появившаяся горстка гвардейцев сформировала вокруг него почетный эскорт. Руперт поклонился им, и десять гвардейцев, которых он привел из Черного леса, отсалютовали ему мечами.

– Какого черта вы здесь делаете? – строго спросил Руперт. – Вы должны отдыхать в казармах.

– Раз мы можем ходить, значит, можем и сражаться, – ответил за всех Роб Хок. – Такой у нас порядок. И кроме того, почему одному вам должно достаться такое развлечение? Мы как раз начали получать удовольствие от уничтожения демонов, когда вы затащили нас обратно в замок.

– Вы же знаете, какой у них был численный перевес, – начал было Руперт, но ему пришлось замолчать, ибо гвардейцы дерзко расхохотались.

– Мы уже начинаем к этому привыкать, – усмехнулся Хок.

– Обречены! – вдруг выкрикнул другой гвардеец. – Мы все обречены!

Руперт открыл было рот, но тут остальные гвардейцы стали вторить запевале. Оказалось, что это первые слова старинной солдатской песни. Но остальные слова были не столь приличные. И если мужчины подхватывали песню, то дамы сочли своим долгом сделать вид, что они ничего не слышат. Руперт от смеха держался за бока.

Король Иоанн стоял на коленях возле своей лошади и сражался с упрямым ремнем подпруги. Его взъерошенные седые волосы были перехвачены простой кожаной ленточкой, а на старой, видавшей виды кольчуге были заметны шрамы и царапины от сотни былых кампаний. «Скалолом» прильнул к спине короля, но все равно у Иоанна на левом бедре висел старый испытанный меч. Рядом с ним стоял астролог и терпеливо наблюдал за происходящим. Наконец он протянул руку и ловко подтянул ремень на место.

– Спасибо, – промолвил король, вставая на ноги. – Я никогда не умел обращаться с лошадьми.

– Не за что, Иоанн.

– Я рад, что ты здесь, Томас. Похоже, никого больше в замке не волнует, жив я или нет, черт побери.

– С тобой твоя семья.

– Семья, – повторил король Иоанн. – У меня нет семьи с тех пор, как умерла Элеонора. А мои сыновья и я… мы не так близки. У нас нет на это особых причин. Харальд достаточно храбрый боец, еще более он хорош как государственный деятель, но сердце его пусто, как сума нищего.

– А Руперт?

Томас Грей подумал было, что Иоанн посоветует ему не вмешиваться в чужие дела, но вдруг плечи Иоанна поникли, король словно постарел на глазах.

– Руперт? Не раз уже в своей жизни этот мальчик делал то, чего я ждал от него. Он совершил достаточно и не должен бы сейчас здесь находиться. Когда я отправил его на поиски приключений, я не ожидал вновь увидеть его. Конечно, мы не предполагали, что он будет прокладывать себе путь через тьму, сражаться с драконом. Напротив, мы считали, что он будет поступать разумно и просто останется в изгнании. Но все вышло по-другому. Что ж, он по-своему неплохой парень.

– Тогда почему его нет рядом с тобой?

– С самого дня своего рождения он не ведал ничего, кроме одиночества и отчаяния. И виноват в этом я один. Мне не нужен был второй сын. И двор очень быстро воспользовался этим. Они превратили его жизнь в страдание. Я мог бы защитить его, но я этого не сделал, потому что знал, что однажды должен буду приговорить его к смерти, чтобы обеспечить трон Харальду. Страна не пережила бы гражданской войны, тем более сразу после войны с Королевством под горой. А теперь, спустя все эти годы… я не могу отделаться от мысли, что в руках Руперта королевство было бы в большей безопасности, чем если бы королем стал Харальд. По крайней мере, у Руперта есть сердце.

Иоанн повернулся к лошади, быстро дернул подпругу, проверяя, надежно ли она закреплена, и уселся в седло. Лошадь нетерпеливо замотала головой. Король улыбнулся Томасу Грею.

– Скоро мы выступаем. Пожелай мне удачи.

– Удачи тебе, Иоанн. Будь осторожен.

Король Иоанн тронул лошадь с места и стал медленно пробираться к воротам, чтобы присоединиться к своим сыновьям.

Руперт крепко сжал поводья единорога, заметив, как отец медленно приближается к нему. Принц так старался сохранять невозмутимый вид, что у него от напряжения заболели мышцы на спине. «Чего ты сейчас хочешь? – горько подумал он. – Ты уже ничего не можешь для меня сделать, и тебе больше нечего требовать от меня». Окружавшие Руперта гвардейцы замолкли и настороженно следили, как король медленно ставит лошадь между Рупертом и Харальдом. Оба принца поклонились королю.

– Ты появился как раз вовремя, отец, – произнес Харальд. – Мы уже начали беспокоиться.

– Спасибо тебе, Харальд, – ответил король. – А теперь, с твоего позволения, я хотел бы немного поговорить с Рупертом наедине.

Харальд слегка напрягся и метнул быстрый вопросительный взгляд на Руперта, а потом холодно поклонился, отъехал в сторону и стал с преувеличенным вниманием разглядывать громадные дубовые ворота. Лицо его было непроницаемо. Король Иоанн не обратил на это внимания и многозначительно взглянул на почетную гвардию Руперта. Гвардейцы спокойно смотрели на короля, а кое-кто из них выразительным жестом положил руку на рукоятку меча. Король мрачно улыбнулся.

– Отгони своих собак, Руперт, пока я не приказал надеть на них намордники.

Гвардейцы посмотрели на Руперта, и тот неохотно кивнул. Гвардейцы поклонились ему, холодно взглянули на короля и отошли, не особенно углубляясь в толпу.

Руперт задумчиво смотрел на короля.

– Что бы ты ни попросил, отец, я отвечу: «Нет».

– Ты стал предусмотрительным, Руперт.

– У меня на то было достаточно оснований.

Король опустил глаза, не в силах выдержать неумолимый взгляд Руперта. Король бесцельно теребил поводья лошади.

– Руперт…

– Да, отец.

– Через сколько времени мы выступаем?

– Самое большое, через пять минут.

– Ты ненавидишь меня, сын?

Неожиданный вопрос застал Руперта врасплох, и он замешкался с ответом.

– Временами – да. Ты не давал мне повода слишком любить тебя, но… ты монарх, а страна должна стоять на первом месте. Я всегда это понимал.

– Политика, интриги, – вздохнул король. – Все это мне сейчас кажется таким ничтожным по сравнению с Долгой ночью, которая ждет нас за воротами. Я всегда старался для своей страны, делал все, что считал нужным, жертвуя самым дорогим для себя. Однако все, за что я боролся, похоже, больше не имеет значения. Руперт, ты – мой сын, и я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Несмотря ни на что… ты всегда оставался верен своему долгу.

– А почему надо было ждать так долго, чтобы это сказать? – спросил Руперт. – Почему ты не сказал об этом всем при дворе?

– Чтобы превратить тебя в мишень для интриг? – тихо спросил король. – Я держал тебя вдали от трона для того, чтобы бароны, которые поддерживали Харальда, не видели в тебе угрозы. Неужели я ошибался, если хотел видеть тебя живым?

– Ты делал это не ради меня, – бесстрастно ответил Руперт. – Ты поступал так ради Харальда.

Король Иоанн спокойно кивнул.

– И все же для тебя я сделал все, что смог, – наконец произнес он. – А где твоя кольчуга и латы? Почему ты не надел их?

– Они мне мешают. Без панциря я чувствую себя свободнее.

Короля, похоже, это не убедило, но он предпочел не обсуждать этот вопрос, чтобы не нарушить хрупкую связь, возникшую между ними.

– Береги себя, сын. Я хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым.

– Постараюсь сделать вам это одолжение, – провозгласил Руперт, и они рассмеялись.

Наступила пауза. Они попытались подобрать еще какие-то слова, но поняли, что им больше нечего сказать друг другу.

– Не понимаю, почему все так беспокоятся, – наконец сказал принц. – Как мы можем проиграть, если нас ведет Чэмпион? – Он показал рукой на Чэмпиона, который бесстрастно сидел на боевом коне подобно ожившей героической статуе.

Король мельком взглянул на Чэмпиона и помрачнел.

– Чэмпион не является залогом победы, Руперт. Он не проигрывал в битвах с тех пор, как стал моим помощником. А это было свыше двадцати лет назад. И поэтому он опасен. И для нас, и для самого себя.

– Опасен? Как это?

– Он слишком уверен в себе. А к тому времени, когда он поймет, что не является неуязвимым, будет слишком поздно спасать его и тех, кто сражается рядом с ним.

Руперт угрюмо кивнул:

– Я за ним присмотрю.

– Наверное, это будет правильно. – Король Иоанн тронул лошадь. – А теперь мне надо переговорить с твоим братом, пока еще есть время.

– Отец, – неожиданно сказал Руперт. – Если бы ты счел необходимым, ты приказал бы убить меня, да?

Король обернулся и посмотрел на него через плечо.

– Именно так я и сделал бы, черт побери, – спокойно ответил он и направил лошадь туда, где на боевом коне его поджидал Харальд.

Руперт медленно покачал головой и опустил глаза.

– Ну вот, мы снова выступаем, Бриз. Еще раз нам придется столкнуться с тьмой.

– Хорошо, – откликнулся единорог. – Я уже сыт по горло этим ожиданием.

– Я боюсь, Бриз.

– И я, Руперт.

– У меня так свело кишки, что ты даже не поверишь.

– Сейчас откроются ворота, а когда начнется бой, тебе некогда будет бояться.

– Да, конечно. О черт, мне снова надо отлить!

– Не надо.

– Слушай, чей это мочевой пузырь, твой или мой?

– Приготовиться! – крикнул Чэмпион, и вдруг все смолкло.

Несколько воинов стали перед воротами и приготовились вытащить стальные засовы по команде короля. Руперт просунул левую руку за ремни щита и затянул их. Он крепко взялся за поводья и вытащил меч.

Его гвардейцы локтями распихивали толпу, пробиваясь к нему. Они вновь окружили принца. Беспокойно переминаясь с ноги на ногу, они не сводили глаз с огромных дубовых ворот. Руперт вдруг почувствовал странное спокойствие. «Вот наконец настал этот миг. Так или иначе, мне в последний раз придется столкнуться с тьмой». Тут его окликнула Джулия, и Руперт, обернувшись, увидел, как она медленно приближается к нему со своим отрядом. Воительницы, казалось, были готовы к любым неожиданностям. Руперт смущенно подумал, не выглядит ли он испуганным мальчишкой в их глазах. Тем не менее он вежливо поклонился женскому воинству и обменялся улыбкой с Джулией, которая наконец встала рядом с ним.

– Похоже, мы выступаем, – заметила Джулия.

– Да, – подтвердил Руперт.

– Ты готов к драке?

– Готов как всегда. А что маг?

– Изо всех сил старается выглядеть трезвым. Астролог же окружил себя полсотней второстепенных колдунов, но, похоже, среди них нет ни одного стоящего. Маг заставил их работать сообща, чтобы они поддерживали его заклинания, но трудно сказать, будет ли от этого толк.

– Джулия, как ты думаешь, мой план удастся?

– Не знаю, – засмеялась она. – Но ведь надо же что-то делать!

Руперт вздохнул:

– Как было бы хорошо, если хоть кто-нибудь поверил в мой план!

– Ты бы предпочел, чтобы я тебе солгала?

– Честно говоря, да.

– Армия! – заревел Чэмпион, и настала полная тишина, нарушаемая только топотом и фырканьем лошадей.

Руперт удобнее пристроил щит и крепко взялся за меч. Топоры, булавы и копья сияли в мерцающем свете факелов. Страх и напряженность улетели прочь, а на смену им пришла суровая решительность, которая овладела всей армией. И все сердца забились в едином ритме. Люди были готовы заставить демонов дорогой ценой заплатить за то, что они сделали с Лесной землей. Король Иоанн поднял меч:

– Открывайте ворота!

Тяжелые стальные засовы отодвинулись, огромные дубовые ворота распахнулись, и последняя армия Лесного королевства выступила навстречу своей судьбе.

Топот лошадиных копыт громким эхом отражался от стен сторожевой башни, затем армия вышла и направилась по опущенному подъемному мосту. Свет факелов остался позади, и люди устремились в бесконечную ночь. Прокаженная луна парила над головой, синяя и злорадная. Демоны тысячами взметнулись из мрака, искривленные, уродливые, голодные. Ни одна тень не была похожа на другую, однако их желтые светящиеся глаза были одинаково свирепы. Твари двигались безмолвно, тлетворный свет луны тускло отражался на когтях и клыках исчадий тьмы. А они шли, ползли, скользили и летели, выбираясь из разверстой пасти Черного леса. И тогда армия ударила по ним. Началась битва.

Мечи вздымались и падали в клокочущей тьме. Кровь демонов лилась рекой, и первая атака этой неимоверной орды быстро захлебнулась. Копьеносцы теснили тварей, продвигаясь вперед, вслед за ними двигались гвардейцы, но основная масса армии остановилась всего в нескольких сотнях ярдов от покрытого льдом водяного рва. Бойцы смятенно толпились на границе Черного леса, уже разбившись на отдельные отряды, отчаянно сражавшиеся, чтобы удержать свои позиции и противостоять нескончаемому потоку демонов. В воздухе раздавались вопли, визг, боевые крики и скрежещущие звуки стали, пронзающей плоть. Демоны нападали молча, не издавая ни звука, даже когда издыхали. В причудливом свете Синей луны демоны казались чудовищными призраками, обретшим плоть кошмаром. И как бы храбро ни сражалась армия, более половины ее было отброшено и растерзано в первые же несколько минут. Люди не успевали даже крикнуть.

Вдруг тьму пронзил яркий свет, вернее, белое потрескивающее пламя, которое повисло в воздухе высоко над сражающимися. Зазубренные пики молний вонзались в Черный лес, разбрасывая демонов в стороны. Сотни тварей слепо тащились по полю сражения и лишь тихо подвывали, сгорая от молний подобно факелам. Другие хватались за глотки и, задыхаясь, валились на землю. Огонь сиял в ночи серебряным светом: Великая магия царила повсюду. Демоны оборачивались против своих же собратьев и раздирали друг друга на куски, а немногие оставшиеся в живых удирали вне себя от ярости. Демоны постепенно сдавали позиции. Армия начала теснить их, славя Верховного мага и преследуя отступающих тварей. И вдруг огонь угас, в Лес возвратилась тьма, и единственным источником света оставалась Синяя луна.

Руперт, свесившись с седла, рубил скачущих вокруг демонов. Но тут ему пришлось резко отклониться: с длинной ветки на него обрушились колючие щупальца. Он хотел было отрубить щупальце, однако единорог уже унес его дальше. Битва превратилась в свалку. Демоны налетали со всех сторон, и на месте каждой издохшей твари появлялась сотня новых. Люди и демоны метались в кровавом месиве. Земля была усеяна неподвижными телами. Руперт озирался по сторонам, пытаясь найти укрытие. Гвардейцы покинули его, когда армия разделилась на мелкие отряды. Он выругался и с яростью врезался в толпу демонов. Поскольку волшебство Верховного мага иссякло, армия утратила свои преимущества, и небольшие группки людей отступали под натиском лютовавших с удвоенной силой демонов.

Руперт разрубил демона, который повис на его сапоге, и быстро огляделся. Менее половины Лесной армии еще стояло на ногах и сражалось, но кое-кого демоны упорно теснили назад. Ни с одной стороны раненых не было: только убитые.

«Я пообещал людям спасти Лесную землю, а вместо этого повел их на смерть. Но ведь должно же быть что-то, что остановит демонов. Должно быть!»

Он размахивал мечом, пытаясь расчистить пространство вокруг себя, но, куда бы ни поворачивался, везде были демоны. Они обступали единорога со всех сторон, теснили армию назад, и сражение превратилось в отступление. По искореженной, покрытой снегом земле текла кровь, темная, липкая. Некоторые демоны наклонялись и пили ее, погружая морды в жидкую грязь. Армия отступала, и демоны двигались за ней, они выпрыгивали из мрака, вылезали из трещин в земле.

Харальд рассек демона хорошо рассчитанным ударом и крепко схватился за поводья своего коня, который топтал копытами извивавшуюся под ним тварь. Сверкающая кольчуга принца была поцарапана, забрызгана кровью, меч его равномерно поднимался и опускался, но демоны все лезли и лезли к нему. Он встречал их хладнокровно, спокойно, и меч в его руке был неумолим. Каждый раз, когда была возможность, принц оглядывался, проверяя, насколько далеко он находится от края водяного рва. Король еще не отдал приказ отступать, но битва была проиграна, и все это понимали. Харальд не чувствовал ни вины, ни сожаления: никому не под силу справиться с таким несметным полчищем. Лесная армия потерпела поражение еще до того, как перешла подъемный мост. Водяной ров находился уже недалеко, и Харальд пытался развернуть своего коня, однако неимоверная давка мешала ему. Единственное, что он мог сделать, – это попытаться повернуть лошадь спиной к демонам и шаг за шагом отступать в сторону водяного рва вслед за остальной армией. Внезапно он почувствовал себя беспомощным. Но он поборол панику, призвав на помощь все свое самообладание. «Если я сейчас потеряю голову, то проживу ровно столько, чтобы успеть пожалеть об этом». Он посмотрел направо и увидел, как Руперт на единороге медленно отступает. Меч Руперта серебряной лентой сверкал во тьме, срезая демонов, как коса – пшеницу. Харальд отвел взгляд. Он уже знал, что брат его прекрасно владеет мечом. У него до сих пор сохранились шрамы, которые напоминали ему об этом.

«Ты можешь показать себя лучшим фехтовальщиком, – прошептал ему внутренний голос. – Тебе надо извлечь из ножен "Яркую вспышку"».

Харальд вздрогнул и с дикой яростью набросился на первого попавшегося демона. «Я вытащу "Яркую вспышку", когда будет нужно, не раньше».

Король Иоанн старался удержаться в седле, так как его конь обезумел от боли и страха. Король размахивал мечом, не всегда попадая в цель, но все же умудряясь не подпускать демонов к своему гнедому. С каждым ударом клинок становился все тяжелее. Дыхание Иоанна участилось, сердце болезненно билось в груди. Глаза ему заливал пот, но у него не было ни сил, ни времени, чтобы вытереть его. «Я стар, – с горечью думал Иоанн. – Слишком стар, черт бы меня побрал».

«Скалолом» ударял его по спине, словно напоминая о своем присутствии. «Я еще не готов извлечь тебя. Еще не время».

Принцесса Джулия обмотала поводья вокруг запястья и рубилась мечом, держа его обеими руками. Ее женщины-воительницы оказались разбросанными среди всей армии, но Джулия видела, как большинство их уже погибло от когтей демонов. «Если бы у меня было больше времени, – думала Джулия, – какую армию я смогла бы сделать!» Вдруг лошадь под ней оступилась и пронзительно заржала. Джулия выдернула ноги из стремян, и лошадь упала. Демон разорвал ей горло, животное дернулось и осталось недвижимым. Джулия быстро вскочила на ноги и продолжала биться. Она отступала, а демоны пытались окружить ее, отрезать от других. Джулия прислонилась спиной к стволу дерева и в отчаянии озиралась вокруг себя. С каждой минутой войско отходило все дальше и дальше, и у принцессы не было возможности присоединиться к нему. Демоны медленно продвигались вперед, они тянули время, наслаждаясь ее страхом. Джулия размахивала мечом, но всей ее силы и мастерства владения оружием было недостаточно, и она это понимала. Она выругалась, вложила меч в ножны и вытащила «Волчью погибель».

Ей показалось, что меч буквально сам прыгнул ей в руки, свободно вылетев из длинных серебряных ножен. Широкое стальное лезвие тускло мелькнуло перед нею, а потом запульсировало желтым светом. Демоны застыли и словно загипнотизированные уставились на меч. Рукоятка оружия неприятно грела руки Джулии, и у нее появилось какое-то неведомое чувство, что в ночи что-то зашевелилось, нечто такое, что спало несколько веков, а теперь проснулось и знает, что происходит…

Демон прыгнул, целясь в горло Джулии, но она разрезала его пополам легким движением. Огромный меч казался в ее руках почти невесомым, он почти не коснулся демона. Джулия усмехнулась, увидев, как повалился демон. Она заметила, что обе половины развалились на части и тут же сгнили за несколько секунд. Вперед бросились другие, но едва их касался меч, они тут же валились на снег, превращаясь в зловонную массу. Меч сиял в темноте, демоны смятенно отступали, и Джулия, сама не понимая почему, продолжала преследовать их. Демоны падали и издыхали.

«"Волчья погибель", – подумала Джулия. – Погибель, что влечет за собой смерть, разрушение, распад».

Она убивала демонов, что находились в пределах досягаемости. На лице Джулии появилась странная ухмылка. Ей вдруг стало приятно убивать демонов, уничтожать их. Меч ее то вздымался, то опускался, а демоны издыхали ужасной смертью. Джулия громко захохотала.

Несмотря на стоящий вокруг рев, Харальд отчетливо расслышал хруст ломающихся костей. И тут под ним пала лошадь. Принц ловко выпрыгнул из седла и встал на пропитанную кровью землю, а потом, быстро рванувшись вперед, убил ухмылявшегося демона, который сломал ногу его лошади. Лошадь застонала и жалобно закатила глаза. А демоны тем временем тесно обступили Харальда. Он вложил меч в ножны и извлек «Яркую вспышку». Он вонзил волшебный клинок в грудь лошади, мгновенно убив ее. Немного подождал и вытянул меч на себя. Длинный клинок загорелся малиновым огнем. Демоны отпрянули назад. Харальд поклонился своему павшему коню. Он любил это животное и не мог оставить его страдать. Кроме того, ему нужна была кровь, чтоб возродить к жизни «Яркую вспышку». Демоны вновь подались вперед, и Харальд с мечом в руке вышел им навстречу. От прикосновения меча демоны тут же сгорали: их пожирал малиновый огонь, оставлявший после себя один только пепел. Меч пил кровь демонов, и их кровь питала пламя меча. Харальду показалось, будто он давно знал об этом. Но он не мог понять, почему ему вдруг расхотелось пользоваться этим мечом.

Харальд уверенно перемещался среди демонов, сея смерть, но никакой радости в этом не находил. Вероятно, впервые в жизни он почувствовал, как теряет контроль над происходящим. И тут до Харальда дошло, что он больше не уверен, сам ли пользуется мечом или меч управляет им. Пламя «Яркой вспышки» разгоралось все сильнее по мере того, как меч насыщался кровью демонов. И вскоре Харальд почти не мог выносить жара рукоятки меча. Он держал клинок на расстоянии вытянутой руки, и кроваво-красное пламя поднималось все выше и выше. «Яркая вспышка» сверкала в ночи, но это был неестественный свет. Харальд понимал, что меч этот едва пробудился к жизни и пользуется только частью своей силы. Демоны горели вокруг подобно изуродованным свечам. По лицу принца струился пот, но Харальд знал, что этим он обязан в основном пламени меча.

Меч короля Иоанна разлетелся от удара, и он бросил обломки клинка в морду демону. Тот отошел на шаг, и король успел вытащить «Скалолом». Длинный меч в руках короля светился причудливым золотистым заревом. Король Иоанн неистово рубил демонов, которые обступали со всех сторон его лошадь, пытаясь стащить всадника вниз. Клинок безостановочно разил мерзких тварей. Король нахмурился, понимая, что дело тут не только в том, что у меча чрезвычайно острый клинок. Он почувствовал, как древняя сила нетерпеливо бьется в мече, словно ожидая, когда ею воспользуются. Король насупился, а потом, сам не зная почему, соскочил с седла и встал рядом с лошадью. Лошадь вдруг отпрянула назад, вырвала поводья и помчалась к стенам замка. Но она не пробежала и двадцати футов, как демоны повалили ее на землю. Король Иоанн отвернулся, чтобы не видеть предсмертной агонии лошади, и, высоко подняв над головой «Скалолом», размахнулся и вонзил меч в землю.

Земля вокруг разверзлась с оглушительным ревом, в ней открылась огромная, с зазубренными краями расселина, которая стала расползаться по всем направлениям. Земля громко стонала, вздымаясь и падая подобно огромной тяжелой волне. В зияющем проеме исчезали и гибли тысячи демонов.

Глубоко под землей что-то громадное неуклюже зашевелилось, потом жутко закричало, ибо почва вокруг чудовища задвигалась, немилосердно сжимая его. Король мрачно озирался и вдруг заметил, как мужчины и женщины его армии отчаянно пытаются выкарабкаться из огромной ямы, прежде чем она снова сомкнётся. Король Иоанн быстро вытащил «Скалолом» из земли, и разверзнувшаяся твердь замерла.

«В этом мече огромная сила, – подумал король. – Эта сила способна разрушить и саму землю».

Демоны сотнями погибали от ударов трех волшебных мечей, но по-прежнему роились во тьме. Армия отступила к водяному рву и остановилась. Дальше идти было некуда. Подъемный мост замка подняли, его и не должны были опускать до команды короля об отступлении. Из пятисот пятидесяти мужчин и женщин, которые вышли вслед за королем Иоанном из замка, в живых осталось менее сотни. Копьеносцы погибли, их смели и уничтожили демоны в первые же минуты боя. Большая часть фермеров и торговцев, а также половина гвардейцев и солдат была убита. А те, кто выжил, сбились в кучу на краю застывшего рва и в диком отчаянии размахивали мечами. Демоны были повсюду, они заполнили собою Долгую ночь.

Руперт раскачивался в седле, чуть не падая от усталости. Он покрепче схватился за поводья, тело его ужасно болело, но принц по-прежнему продолжал сражаться. Сначала он думал о долге, затем о том, чтобы выжить, но потом стал сражаться просто ради того, что не хотел уступать тьме. Он уже много раз побеждал ее и никогда не сдавался. «И на этот раз не сдамся». Слева от себя он увидел Чэмпиона. Он стоял во главе армии. Казалось, что тяжелый боевой топор в его руках просто игрушка. Боевой конь Чэмпиона куда-то исчез. Кольчуга Чэмпиона была продырявлена, вся в крови, однако толпа демонов разбивалась об него, как волна о скалистый берег. Твари не могли свалить его с ног. Руперт подумал, что это зрелище должно бы его вдохновить, но усталость оказалась сильнее.

Вдруг лед, закрывавший водяной ров, взорвался, и чудовище, которое там обитало, с ревом выползло из стылых вод. Оно было не менее сорока футов в длину. Чудовище схватило ближайшего демона, который угрожал Руперту, и разорвало его на куски. Потом водяной монстр широко разинул пасть и, откинув назад голову, завыл, бросая вызов тьме. Его длинное чешуйчатое тело напряглось толстыми канатами мускулов, и берега рва как бы немного осели под его неимоверной тяжестью. Оно быстро взглянуло на Руперта, словно убеждаясь, что с ним все в порядке, и набросилось на демонов. Его когти длиною в целый фут и острые клыки вонзались в демонов, сея среди армии тьмы кровь и смерть.

«Так вот как выглядит чудовище из рва! – подумал Руперт. – Оно и в самом деле… производит впечатление».

Из тьмы выпрыгнул демон, и Руперт проткнул его еще в воздухе. Падая, тварь схватилась за щит Руперта, и принцу пришлось перерезать ремни щита, чтобы демон не стянул его с седла. Нечто с кроваво-красными глазами вылетело из сумерек и ударило его в грудь, едва не выбив из седла. Многоногая отвратительная тварь вцепилась в фуфайку Руперта и потянулась к его незащищенному горлу. Руперт поднял левую руку, защищая горло, и демон глубоко вонзил в нее зубы, прокусив до кости. Руперт застонал и попытался достать демона мечом, но тот вцепился в принца мертвой хваткой. Другие демоны решили воспользоваться незащищенностью принца и помчались на помощь к собрату. Руперт вновь попытался поднять меч, однако не мог думать ни о чем ином, как об ужасной боли в левой руке.

И тут появился Чэмпион. Он прошелся по демону топором и выпустил из него кишки. Челюсти демона разжались, он издох, и Руперт наконец смог освободить руку. Он обернулся, чтобы поблагодарить Чэмпиона, но тот уже был далеко.

В какой-то момент Руперт очутился на более спокойном участке сражения и, пользуясь временным затишьем, осмотрел руку. Кусочки раздробленной кости отчетливо виднелись в ране, но пальцы все-таки шевелились. Руперт стиснул зубы и сунул левую руку под ремень.

«Не слишком хорошая повязка. Мне не везет с левой рукой. Верховному магу опять придется лечить меня». Эта мысль напомнила принцу о том, что сила волшебства перестала действовать, и он обернулся в седле, чтобы взглянуть на замок. Зубчатые стены ярко освещались зажженными факелами, однако волшебников нигде не было видно. Руперт выругался, потом быстро повернулся к демонам, которые снова начали надвигаться на него.

И все же, несмотря на то что демонов было много, накал битвы понемногу спадал, а сваленные в кучу тела мертвых и смертельно раненных образовали высокую баррикаду между армией и нападавшими исчадиями тьмы. Руперт рассеянно огляделся по сторонам, пытаясь разыскать среди оставшихся в живых знакомые лица, и помрачнел, как только до него дошло, что Джулии нигде не видно. Он выпрямился в седле и застыл, заметив ее. Она стояла одна, прижавшись спиной к дереву, окруженная демонами.

Руперт дернул за поводья, побуждая единорога идти вперед. Но бедному животному удалось сделать лишь несколько шагов, оно споткнулось и едва не упало. Руперт посмотрел на своего друга: по тяжело вздымавшимся бокам единорога широкой струей стекала кровь. Руперт соскочил на землю, чтобы посмотреть, сколько еще ран у единорога. В этот момент на баррикаду из тел вскарабкался демон. Руперт убил его прежде, чем тварь опустилась на землю, и вновь повернулся к единорогу.

– Какого черта ты делаешь? – задыхаясь, бросил ему единорог. – Садись в седло, пока тебя не достали демоны!

– Почему ты не сказал мне, что ранен?

– Тут все ранены, Руперт.

– Ты не в состоянии больше нести меня. Двигайся по краю рва и перебирайся по разводному мосту, как только его опустят. Теперь уже недолго ждать.

– Забудь об этом. Без меня ты не продержишься и пяти минут.

– Бриз…

– Нет! Я не оставлю тебя.

– Я приказываю тебе.

– Плевал я на твои приказы. Ты же освободил меня, помнишь?

– Бриз, хотя бы раз в жизни сделай то, о чем я тебя прошу! Мне надо помочь Джулии. Мы оба присоединимся к тебе, как только отец даст сигнал к отступлению. Обещаю тебе. А теперь шевелись, пока силы еще не оставили тебя.

– Терпеть не могу, когда ты оказываешься прав, – проворчал единорог. Он начал двигаться в сторону замка, вяло свесив голову.

Руперт смотрел ему вслед, чтобы убедиться, что он благополучно добрался, а потом побежал в сторону баррикады.

Джулия все так же стояла спиной к стволу дерева и отбивалась «Волчьей погибелью». Разлагающиеся тела грудами валялись вокруг нее, но демоны все шли и шли, выпрыгивая из мрака. Джулия остервенело отбивалась от скаливших зубы тварей. Она понимала, что как только она опустит меч, демоны набросятся на нее. Она надеялась, что ее постигнет быстрая смерть. Джулия немного замешкалась, демон ускользнул от удара и прыгнул, чтобы ухватить ее за горло. Боковым ударом Джулия разрубила тварь пополам, но при этом оказалась без защиты в центре. И демоны двинулись вперед.

Руперт налетел на них сзади. Он пробивался к Джулии, расшвыривая тварей в стороны. Долгое время они молча сражались, и вдруг демоны отступили, оставив Джулию и Руперта одних у гнилого дерева. Принц и принцесса медленно опустили мечи и осторожно огляделись. Демоны, похоже, скрылись в Черном лесу. Оставшиеся в живых люди наблюдали за ними из-за баррикады, но не желали преследовать их.

– Не похоже, чтобы демоны так легко сдались, – задыхаясь, произнес Руперт. Он тяжело оперся на меч, пытаясь набрать побольше воздуху в легкие. – Они наверняка что-то замышляют.

– Возможно, – отозвалась Джулия. Неожиданно у нее подкосились ноги, и она села. Через мгновение к ней присоединился Руперт. Он нерешительно взглянул на «Волчью погибель».

– Ну, как меч?

– Бывали и похуже.

Руперт мрачно уставился на груду мертвых демонов, валявшихся вокруг. Они разлагались, истекая гноем. Руперт посмотрел на Джулию и поднял бровь:

– Знаешь, с таким мечом можно легко зарабатывать на жизнь.

Они улыбнулись друг другу.

– Ты ранена, – хрипло сказал он.

– Ты тоже, – отозвалась Джулия. – Но сумел спасти мне жизнь.

– Ты бы для меня сделала то же самое.

– Как твоя рука?

– Плохо, девочка. А ты как себя чувствуешь?

– Хотелось бы получше.

Руперт обнял ее здоровой рукой и прижал к себе. Они немного посидели молча. Руперт понимал, что ему надо отправить Джулию к остальной армии, пока демоны затаились, но у него не было сил.

Джулия беспокойно завозилась у него на груди.

– Руперт, эта битва складывается не очень удачно, правда?

– Мы потерпели поражение, девочка. Большинство наших воинов погибли или умирают. Без волшебства Верховного мага мы превратились в мишени. Странно, что кто-то из нас уцелел.

– Руперт… ты ничего не слышишь?

– Что?

– Там что-то есть, Руперт. Что-то огромное. И оно идет сюда.

Руперт посмотрел в ночь, а потом неловко поднялся на ноги, держа в руке меч. Джулия тоже медленно встала и присоединилась к нему, тяжело опираясь на «Волчью погибель». Глубоко в ночи нарастало синее свечение. Таким же светом сияла в небе Синяя луна. Свет медленно надвигался из Черного леса, он поднимался и опускался, постоянно видоизменяясь из одной расплывчатой формы в другую. Во мраке беспокойно завозились демоны, а потом отпрянули во тьму. «Что там такое, черт побери? – подумал Руперт. – Что же это такое, что даже демоны испугались?» Он вспомнил червяка из шахты Медного города и выступил вперед, чтобы заслонить Джулию. Армия, не двигаясь, наблюдала из-за страшной баррикады.

Глубокий низкий рев раздался в ночи, это был долгий оглушительный вопль беспричинной злобной ярости. Звук пронзил Руперта до самого сердца. Потом рев утих и перешел в низкое грозное рычание и наконец смолк совсем. Руперт метнул быстрый взгляд на баррикаду, за которой находилась армия, но передумал бежать туда. Что бы там ни приближалось, его не остановишь такой преградой. Медленный приглушенный грохот раздался вновь. Он напоминал биение гигантского сердца. Руперт почувствовал, как волосы у него встали дыбом. Он уже слышал этот звук. Это было, когда он привел Верховного мага в замок. Земля содрогалась у принца под ногами, и вновь Руперт почувствовал, как душа его стынет от холода. Он узнал этот звук: это были упорные увесистые шаги кого-то огромного, кто подбирался к ним во тьме. Смрад разложения и гнили становился все ощутимее по мере того, как голубоватый свет приближался. Гигантские шаги вонзались в землю, подобно ударам молота. И тут мерцающий синевато-белесый свет вдруг остановился примерно в двадцати ярдах от армии. Столб огня взметнулся ввысь, озарив ярким светом контуры гниющих деревьев, а потом угас, открыв тот ужас, что прятал за собой.

Существо это было мертво, однако оно двигалось и соображало. Его тусклая белая плоть была высохшей. Местами сквозь разъеденные мышцы проступали кости. Тварь достигала чуть ли не пятидесяти футов в высоту, а громадная клиновидная голова наполовину скрывалась в тени. Огромная пасть была усеяна пилообразными зубами, а в пустых глазницах горел огонь. У монстра имелись две лапы и две ноги, он стоял прямо: длинный, весь в шипах хвост мотался позади него, и, продвигаясь по Лесу, чудовище ударами хвоста разбрасывало гнилые деревья в разные стороны. Тварь умерла давным-давно, но в то же время существовала. Бесчисленное количество лет чудовище пролежало в земле, но что-то взывало его наверх и позвало, чтобы убивать. Земля содрогалась под его шагами, а дикие вопли монстра сотрясали воздух.

– Мечи! – закричал король Иоанн. – Волшебные мечи! Надежда только на них!

Он взобрался на баррикаду и перелез через нее, а вслед за ним Харальд. Армия двинулась было за ними, но король махнул людям рукой, чтобы они остановились. Король Иоанн, спотыкаясь, направился навстречу чудовищу, Харальд, Руперт и Джулия двинулись за ним. Голова чудовища повернулась к ним, и из глазных впадин вырвалось пламя. Король вдруг остановился и с силой вонзил «Скалолом» в землю перед собой. Земля вздыбилась и раскололась, заревев, как раненое животное, но тварь стояла неподвижно. Король вытащил из расселины «Скалолом», и тогда вперед шагнул Харальд и поднял над головой «Яркую вспышку». Алое пламя обвило клинок по всей его длине, затем кроваво-красный огонь взметнулся с меча и ударил в грудь монстра. Он взревел от ярости, однако пламя едва задело его мертвую плоть. Джулия забежала слева, держа наготове «Волчью погибель». Чудовище повернуло голову, наблюдая за ней, и тогда Руперт забежал справа. Принц не был уверен, сможет ли он что-то сделать своим мечом, когда другие волшебные клинки лишь разозлили чудовище. Внезапно свет «Яркой вспышки» погас: это Харальд опустил меч. Тварь двинулась вперед. Она потянулась к Джулии своей когтистой лапой, «Волчья погибель» ярко вспыхнула, скользнув по мертвой плоти. Тварь отдернула лапу. Даже при тусклом свете Руперт разглядел, что «Волчья погибель» до кости разрезала лапу чудовища. Крови не было, но рана уже разлагалась. Тварь застонала и снова потянулась к Джулии.

Харальд поднял «Яркую вспышку». Живой темно-красный огонь вынудил чудовище остановиться. Король Иоанн снова воткнул «Скалолом» в землю. Меч стоял вертикально, неистово сверкая во тьме. И вновь в земле открылись трещины, они отбегали от меча и тянулись к твари. Повсюду вокруг монстра образовались зияющие провалы. Но он все равно не падал. Джулия бросилась к нему и ударила мечом по ноге чудовища. Оно заревело, и Джулии пришлось отпрянуть, ибо тварь направила когтистую лапу туда, где только что была голова Джулии. Оно снова попыталось схватить девушку, но тут ему за спину зашел Руперт и рубанул монстра под колено. Торчавшее наружу сухожилие хрустнуло, и нога твари подогнулась. Чудище оглушительно заревело, отпрыгнуло назад, а потом повалилось всей тушей в широкую расселину. Земля опустилась под ногами Руперта, и оказалось, что он скользит в разверстую расселину вслед за монстром. Принц вложил меч в ножны и бросился к краю трещины и успел как раз вовремя. Он повис, держась здоровой рукой за край расселины, а ноги его при этом болтались над пропастью. Земля начала рассыпаться у него под пальцами. И тогда Джулия схватила его за запястье и держала до тех пор, пока он не вскарабкался на твердую почву.

Король Иоанн вытащил «Скалолом» из земли, и она снова замерла. Руперт тут же извлек свой меч, и они с Джулией, опираясь друг на друга, встали на ноги. И тут долгий свирепый рев раздался из-под земли. Высунувшаяся из расселины громадная мертвенно бледная лапа вонзила когти глубоко в землю. Огромная клиновидная башка появилась над краем бездны. В пустых глазницах ярко горел огонь. Чудовище пыталось вылезти из ямы. Харальд прыгнул вперед и глубоко вонзил «Яркую вспышку» в шею твари. Кроваво-красное пламя принялось пожирать плоть чудовища, и оно завыло жутким голосом. Агонизируя, чудовище дернуло головой, вырывая меч из руки Харальда. Вокруг головы монстра ревело малиновое пламя, но оно по-прежнему продолжало хвататься за край пропасти. Тогда Джулия шагнула вперед и погрузила «Волчью погибель» в глотку чудовища по самую рукоятку. Мертвенно бледная плоть начала разлагаться, а пламя «Яркой вспышки» взметнулось еще выше. Чудовище разжало когти и повалилось в яму, увлекая за собой «Яркую вспышку» и «Волчью погибель». Края бездны сомкнулись, и ночь снова стала тихой и неподвижной.

Руперт стоял возле Джулии, спокойно смотревшей туда, где только что была пропасть.

– Ты отпустила меч, – мягко произнес он. – Почему?

– Мне не нравилось то, что он проделывал со мной, – отозвалась Джулия.

Король Иоанн посмотрел на остатки своей армии. Люди сбились в плотную толпу на краю водяного рва позади баррикады из нагроможденных тел. Из тьмы он слышал первые слабые шорохи возвращающейся орды демонов. Он поглядел на беззвездную ночь и на синеватые огоньки, которые вновь появились в глубине леса. Их становилось все больше и больше. Король Иоанн подбросил в руке «Скалолом», и тут его охватило неожиданное искушение: дать волю мечу, чтобы он уничтожил Черный лес со всей его нечистью. Но король лишь устало покачал головой. «Я подожду, пока не останется вообще никакой надежды».

Демоны приближались. Король повернулся к армии.

– Отступать! – хрипло прокричал он. – Мы больше ничего не сможем сделать. Опустите подъемный мост!

Послышалось клацанье цепей, и подъемный мост медленно опустился над водяным рвом. Усталые, разбитые, побежденные, воины Лесной армии устремились по подъемному мосту так быстро, как им позволяли раны и усталость. Знамена армии, изодранные и окровавленные, остались лежать под телами павших. Харальд и король Иоанн стояли возле подъемного моста, успокаивая и подбадривая, как могли, ковылявших мимо них воинов. Они вели армию в бой, они последними и отступят. Чэмпион стоял один в нескольких ярдах от подъемного моста и всматривался в темноту. Лицо его было спокойно, держался он все так же прямо, высоко подняв голову.

Неожиданно раздался рев. Из мрака показалось водяное чудовище, окруженное вцепившимися в него демонами. Монстр сражался, несмотря на многочисленные раны. Но демонов было слишком много даже для него. Он проковылял по земле до рва и бросился в воду. Лед с треском развалился под его тяжестью, а потом снова застыл, едва только чудовище исчезло под водой. Оно прихватило с собой и демонов, и ни один из них не вернулся на поверхность.

Из тьмы явились демоны. Несколько женщин и мужчин, еще находившихся на подъемном мосту, бросились к замку. Харальд и король Иоанн пошли за ними, стараясь не бежать, следом шли Руперт и Джулия. Чэмпион один стоял на краю подъемного моста с боевым топором в руках. Орда демонов потоком изливалась из тьмы. Синеватый свет сиял на их когтях и клыках. Чэмпион, слегка улыбаясь, ждал, пока они приблизятся.

Демоны бросились на него, но Чэмпион с легкостью отшвыривал их, размахивая топором. Демоны пытались окружить его, но лишь валились и беспомощно корчились на льду рва. В замок они могли попасть только по подъемному мосту, но для этого им сначала надо было пройти мимо Чэмпиона. Демоны роились вокруг, но Чэмпион не отступал.

Руперт остановился у внутренних ворот и оглянулся. Берега рва кишмя кишели демонами, а небольшой клубок темных искривленных тел вился вокруг Чэмпиона. Он отважно сражался, но было ясно, что через некоторое время демоны все же одолеют его. Руперт двинулся быстро вперед, но вдруг рядом с ним оказался Харальд.

– Что там происходит?

Руперт молча вышел из сторожевой башни.

– Сэр Чэмпион! – в отчаянии завопил он. – Мы здесь! Идите сюда, черт побери: мост уже поднимают!

Чэмпион не слышал его. Демоны все падали и падали под ударами его топора, но с каждым разом их налетало все больше и больше. Чэмпион встречал их холодной сталью и не менее холодной улыбкой. Он понимал, что умрет, но его это не заботило. «Я был нужен королю, и этого достаточно». Огромный топор в его руках казался невесомым, демоны падали под его ударами. Подъемный мост стал скользким от крови. Чэмпион продолжал сражаться – один против целой армии.

Но, в конце концов, он был всего лишь человек, а один человек не в состоянии долго противостоять армии. Демоны нападали, раздирая броню Чэмпиона. Он не чувствовал боли, не ощущал, как кровь потоком лилась из многочисленных ран. «Я защищаю замок. Я не побегу».

Демоны набросились на него и повалили на землю. И он умер, не в силах сдержать последний натиск, но все еще отбиваясь топором. Демоны перепрыгнули через его тело и помчались по подъемному мосту к воротам.

«Мы не успеем опустить решетку, – подумал Руперт. – И демоны будут здесь прежде, чем мы закроем ворота… если кто-нибудь их не остановит…»

Он выбежал из сторожевой башни навстречу демонам, держа в руке меч. Ему надо было задержать их всего на несколько минут. Принц добрался до основания подъемного моста, и тут на него налетело несколько демонов. Он сразил их мечом. «Почему я? – горько подумал Руперт. – Почему все всегда приходится делать мне?» И тут он оказался лицом к лицу с основной массой демонов. Он преградил им дорогу, и твари неожиданно остановились.

– Закрывайте ворота! – хрипло закричал он. – Закрывайте эти проклятые ворота!

Демоны рвали когтями его одежду и тело, и он громко кричал от боли, но по-прежнему сдерживал демонов. «Еще несколько минут, мне надо удержать их еще несколько минут. Джулия, любовь моя, если бы у нас было время побыть вместе…» И тут демоны повалили его на землю, и он оказался под ними, по-прежнему не выпуская из руки меча.

На дворе замка Харальд и несколько воинов стояли наготове. Им надо было вставить на место тяжелые стальные засовы. Джулия прислонилась к стене и затуманенным взором смотрела по сторонам.

– Руперт! Где ты, Руперт?

Джулия нигде не видела Руперта, и неожиданно страх сковал ей сердце. Джулия оторвалась от стены и бросилась к Харальду. «Он должен знать, где Руперт». И тут она встала как вкопанная: глянув в закрывающиеся ворота, она увидела, как Руперта повалили на землю демоны. Джулия подбежала к Харальду и схватила его за руку:

– Останови ворота! Руперт там, снаружи!

– Он уже мертв, – грубо ответил Харальд. – Он умер, дав нам время закрыть ворота. А теперь либо помоги мне с этими засовами, либо убирайся прочь.

– Ты хотел, чтобы он погиб! – закричала Джулия. Выдернув старый меч из ножен, она проскочила через закрывающиеся ворота. Джулия слышала за собой топот бегущих ног и, оглянувшись, увидела короля Иоанна, почти наступавшего ей на пятки. В руках короля был «Скалолом». Они едва успели обменяться короткой улыбкой, как оказались среди демонов. Первые несколько тварей пали от яростных ударов Джулии, а тех, кого она не заметила, сразил «Скалолом». Джулия взмахнула мечом, держа его в обеих руках, и разрезала демона пополам. Тварь тщетно пыталась засунуть свои кишки обратно в развороченное брюхо. Джулия пинком отшвырнула демона, пробираясь к тому месту, где упал Руперт. Король шел рядом с ней, широкими взмахами «Скалолома» рассекая черную рать. Шаг за шагом они отгоняли демонов по подъемному мосту, и наконец ворвались в копошащуюся около Руперта толпу демонов. Твари разлетались в разные стороны. И наконец залитый кровью принц смог подняться на ноги. Руперт пошатывался, искалеченная рука его висела плетью, но в другой он по-прежнему держал меч. Он отер кровь с лица и улыбнулся Джулии.

– Как ты здесь оказалась? – спросил Руперт, срезая голову демону, который пытался протиснуться между ними.

Джулия засмеялась и пошла ему навстречу, яростно взмахивая перед собой мечом. Демоны налетали на них, но Руперт, король и Джулия уже вошли под сторожевую башню. Джулия даже не посмотрела на ворота замка. Не захлопнут же их перед королем! «Но даже если они это сделают, я буду биться, пока есть надежда. Ничто не может быть хуже смерти, когда сражаешься за тех, кого любишь», – пришла ей в голову неожиданная мысль. Джулия поняла, что улыбается как безумная, хотя по лицу ее текут слезы. «Руперт, мой Руперт, мы слишком многое испытали, чтобы теперь потерять друг друга».

Демоны все налетали, но Руперт, Джулия и король Иоанн встречали их своими мечами.

Неожиданно тьму пронзил магический огонь. Он ворвался в гущу демонов и раскидал их в разные стороны. Молнии метались и трещали по всему пространству сторожевой зоны, сметая нечисть. Руперт оглянулся и увидел озаренную ярким светом фигуру, одиноко стоявшую в узком проеме между неподвижными створками ворот. Свет был настолько ослепляющим, что Руперту пришлось зажмуриться. Руперт чувствовал присутствие Великой магии, которая со всей силой врезалась в ночь. Джулия взяла его за здоровую руку и торопливо повлекла к воротам.

– Чэмпион… – сдавленно произнес Руперт.

– Он погиб, – сказал король. – Демоны не оставили ничего, что можно было бы похоронить.

Джулия и король вместе поволокли Руперта к открытым воротам, в то время как магический огонь отбрасывал назад орды демонов. Черный дым поднимался от растущей груды мертвых тварей. Джулия и король провели Руперта через ворота во двор. Маг присоединился к ним, и огромные ворота наконец закрылись. Харальд и несколько солдат задвинули стальные засовы и принялись возводить баррикаду.

Руперт упал у внутренней восточной стены, и у Джулии не хватило сил удержать его. Он растянулся во весь рост на булыжнике в луже крови. Джулия присела рядом, положила его голову себе на колени и заплакала. Король Иоанн сел у стены, прислонившись к ней спиной, устало свесив голову. «Скалолом» лежал возле, но король его не замечал. Светящаяся фигура медленно двигалась к ним от ворот. Вскоре свечение вокруг нее исчезло, и показался Верховный маг. Лицо его было измучено усталостью, а волосы совершенно побелели.

Демоны снаружи колотили в закрытые ворота до тех пор, пока шум этот не перерос в оглушительный барабанный бой.

9. В темном лесу

Руперт лежал на спине во дворе замка, не понимая, кто это плачет над ним. Голос, звавший его по имени, казался ему знакомым, но он не мог вспомнить, кому он принадлежит. Он хотел утешить этого человека, кем бы он ни был. Руперт, придя немного в себя, понял, что лежит во дворе замка, что булыжники вдавились в его спину, но все остальное было словно в густом тумане. Ему чудилось, что больше у него ничего не болит, и это насторожило принца. Его лицо покрывала кровь, а когда он попытался стереть ее, руки ему не подчинились. Кто-то теребил его за фуфайку, чей-то голос вновь позвал его, но он не ответил. «Я устал. Я очень устал».

Джулия пыталась стянуть с Руперта фуфайку, но та была скользкой от крови, а сама Джулия настолько устала, что даже не могла поднять глаз. Она упрямо сражалась с фуфайкой, проклиная свои неуклюжие пальцы. Руперт не двигался с того момента, как упал. И чем больше Джулия осматривала его, тем больше приходила в ужас. Крови было так много, что она не могла отличить одну рану от другой. Она принялась отирать кровь с его лица куском тряпки и тут вдруг обнаружила, что у него больше нет правого глаза. Пустая глазница невидяще смотрела на нее, и Джулия упала на грудь Руперта и снова заплакала, хотя слез у нее почти не было. Она стала звать на помощь, но слова замерли у нее на устах. Джулия огляделась по сторонам.

Двор замка представлял собой бойню. Кругом лежали мертвые, умирающие и раненые. Кое-кто из выживших воинов в изнеможении лежал там, где упал. Люди слишком устали даже для того, чтобы найти еду, питье или залечить раны. Несколько слуг сновали среди раненых, помогая всем, кому еще можно было помочь, а женщины и дети охраняли зубчатые стены с оружием в руках.

Высоко над замком Синяя луна безжалостно глядела с беззвездного неба, а демоны непрерывно колотили в содрогающиеся дубовые ворота.

Король Иоанн медленно встал на ноги, поднял «Скалолом» и вложил меч в ножны. «Несмотря на всю свою легендарную мощь, волшебные мечи не смогли противостоять Черному лесу. Два меча потеряны, и теперь у меня не осталось ничего, чем я мог бы сразиться с бесконечной ночью. Все кончено. Я испробовал все, что мог придумать». В какой-то миг ему захотелось уйти, уединиться в своих покоях и ждать, пока за ним не придут демоны, но он знал, что не сделает этого. «Я король и должен им оставаться, даже если в этом больше нет смысла». Он резко кивнул Харальду, подошедшему к нему, и они оба повернулись к Джулии и Руперту.

– Как он? – спросил король. И тут ему пришлось призвать на помощь все самообладание, ибо он понял, насколько серьезны раны Руперта.

– Вид у него неважный, – заметил Харальд, и Джулия резко обернулась к нему:

– Это ты оставил его там на погибель, ублюдок!

Харальд спокойно выдержал ее яростный взгляд.

– Если бы демоны пронеслись мимо него, мы бы не успели вовремя закрыть ворота. А сдержав демонов, пусть даже на несколько минут, Руперт помог спасти жизнь всем, кто остался в этом замке. Он понимал, что у него мало шансов выстоять, когда выходил за пределы охранной зоны. А моей задачей было закрыть ворота, чтобы его жертва не оказалась напрасной. Я поступил правильно, Джулия. Я сделал то, что было необходимо.

– Ты всегда так поступаешь, Харальд, – заметил король Иоанн. Он с трудом опустился на колени рядом с Джулией и обнял ее за плечи.

– Мы должны ему помочь, – взмолилась Джулия. – Надо что-то сделать. Он умирает!

– Да, – тихо произнес король Иоанн. – Думаю, он умирает. Он был храбрым воином. Храбрее я не видел.

– Ты не умрешь! – внезапно закричала Джулия и, обняв Руперта за плечи, в отчаянии затрясла его. – Проснись, черт тебя побери, я не дам тебе умереть!

Харальд и король пытались оттащить ее прочь, но она сопротивлялась.

– Ну-ка, пропустите меня, – раздался усталый голос.

Джулия быстро обернулась, узнав голос Верховного мага.

– Помогите ему!

– Если смогу, девочка. – Маг очень медленно прошел вперед, двигаясь осторожно, как старик, у которого болят кости. И тогда Джулия поняла, что маг и в самом деле старик. Волосы, еще недавно черные как смоль, превратились в седые космы, щеки ввалились, а морщинистая кожа висела тяжелыми складками. Руки его были искривлены, пальцы в подагрических шишках. Они дрожали, когда маг вытянул их над окровавленной грудью Руперта. Из-под пальцев мага вспыхнул ослепительный свет, и раны Руперта постепенно затянулись. Кровотечение остановилось, с лица Руперта ушло напряжение, но он не пришел в себя. Верховный маг удовлетворенно кивнул и повернулся к Джулии. Она почувствовала, как вокруг ее тела возникло мягкое свечение, которое быстро испарилось, унеся с собой боль. Но остались усталость и глубочайшая печаль, раздиравшая ее сердце всякий раз, когда она думала о Руперте.

– Ну что? – взволнованно спросила она мага. – Он поправится?

– Не знаю, Джулия. Во мне сейчас волшебной силы почти не осталось, но я сделал для него все, что смог.

– А что стряслось с твоей магией во время битвы? – прорычал король.

– Нас предали, – просто отвечал маг. – Как раз перед тем, как открыли ворота, появился слуга с несколькими кувшинами вина и любезно преподнес его нам от твоего имени. Мы все были тронуты этим поступком, поэтому принялись шутить, смеяться и выпили за тебя парочку бокалов. В этом вине оказалось столько яда, что можно было бы отравить всю армию. Моей магии хватило на то, чтобы нейтрализовать пагубное воздействие яда, но другие не смогли противостоять ему. Сразу же за воротами они начали падать, задыхаться и царапать себе горло. Я держался, сколько мог, но потом яд подействовал и на меня. А когда наконец я вновь пришел в сознание, то битва была закончена. Я старался изо всех сил, Иоанн.

– Томас Грей! – неожиданно произнес король. – Он был с тобой?

– Ему повезло, – ответил маг. – Он почти не пьет и лишь пригубил вино. Выжили только он и я, двое из пятидесяти.

– Кто же это сделал? – вскричал Харальд. – Кто вонзил нам нож в спину?

Маг пожал плечами:

– Слуга, который принес нам вино, мертв. Кто-то использовал его, а затем убил, чтобы мы не смогли узнать предателя.

Маг умолк, ибо Руперт неожиданно задвигался и попытался сесть.

– Джулия?…

– Я здесь, Руперт. – Она обвила рукой его плечи, а он медленно потряс головой.

– Как ты себя чувствуешь, сын? – спросил король.

– Ужасно, – ответил Руперт. – Но я остался жив?

– Конечно, – заметил Харальд. – Как всегда.

– У меня болит глаз, – сказал Руперт и замер, нащупав пальцами смеженные веки там, где должен был оказаться правый глаз. – Мой глаз! Что случилось с моим глазом?

– Успокойся, мальчик, – сказал король, а Джулия быстро схватила Руперта за руку, чтобы он перестал царапать себе лицо.

– Мне жаль, Руперт, – тихо произнес Верховный маг. – Больше я ничего не могу сделать.

Руперт с трудом сглотнул, пытаясь совладать с паникой. Он чувствовал себя израненным, искалеченным. Это было хуже, чем если бы он потерял руку или ногу. Видимый одним глазом мир казался ему странным, совсем другим, каким-то плоским и почему-то нереальным.

– Как же, черт побери, я смогу действовать мечом с единственным глазом?

– Я не стал бы об этом слишком беспокоиться, – растягивая слова, произнес Харальд. – Демонов так много, что тебе остается просто размахивать мечом, и в конце концов ты кого-нибудь да заденешь.

У Джулии возникло желание убить Харальда на месте за его бесчувственность, но вдруг она увидела, что Руперт смеется.

– Скотина ты, Харальд! Но я признаю за тобой право предвидеть события.

– Это один из моих наиболее полезных талантов, – заметил Харальд. – А теперь, с вашего позволения, я хочу удостовериться, что стены надежно защищены.

Он поклонился и пошел к замку. Джулия посмотрела ему вслед и покачала головой.

– Иногда, – медленно произнесла она, – я совершенно не понимаю этого человека.

– Не ты одна, – сухо откликнулся король. Он устало потер лицо.

– У вас измученный вид, ваше величество. Вы не ранены?

– Только царапины и синяки, дорогая. Я вывел своих людей за ворота и кое-кого привел назад. На несколько минут я вновь почувствовал себя королем. – Он поглядел на тела, кучей валявшиеся на залитом кровью булыжнике, и покачал головой. – Но за это пришлось заплатить слишком дорогой ценой.

– Вы вернулись со мной, чтобы спасти своего сына. Это был отважный поступок.

– Одной отваги больше недостаточно, – заметил король. – Оглянись по сторонам, Джулия. Армия моя разбита, замок осажден, а у меня не хватает людей даже для того, чтобы охранять стены. Двенадцать поколений моего рода созидали Лесное королевство, делали его сильным. Но из-за меня все рухнуло…

– Вашей вины в этом нет…

– Разве? Король – это сама земля, а земля – это король. Я оказался слабым королем, и стране пришлось за это расплачиваться.

– Чепуха, – сказала Джулия. – Вы такой же человек, как любой другой, и вы старались, как могли. Не надо винить себя. Черному лесу все равно, насколько вы сильны и отважны. Он – явление природы, как землетрясение или буря. Невозможно даже надеяться победить его с помощью мечей и топоров.

– Но что же мне делать? Сдаться?

– Нет, – резко ответила Джулия. – Мы собираемся продолжить бой, но другим способом. Мы испробовали сталь, испробовали и волшебство. Остался единственный способ. Подумайте, что является сердцем Черного леса? Кто дает ему жизнь? Князь демонов! Уничтожив его, мы уничтожим Черный лес!

– Не верю своим ушам, – вмешался Руперт. – Мы не можем даже уберечь замок от демонов, а ты предлагаешь тащиться в Черный лес на поиски самого князя демонов!

– Но надо попытаться! – сказала Джулия. – Другого выхода нет.

– Подождите минутку, – сказал Руперт. – Если нет другого выхода, то как насчет заклинания о переброске? Верховный маг может доставить нас прямо к князю демонов.

– Нет, – тихо ответил маг. – У меня не осталось больше волшебной силы.

– Дракон! – воскликнул Руперт. – Он может перенести нас через Черный лес.

Верховный маг посмотрел на Руперта:

– У вас есть дракон? Здесь?

– Конечно, – ответила Джулия. – Он спит в конюшне.

Маг медленно покачал головой:

– Мне никто ничего не говорил.

– В прошлый раз я хотел разбудить его, но не смог, как ни пытался, – сказал Руперт. – Может, у вас получится, господин маг.

– Стоит попробовать. Но сначала мне надо отдохнуть.

– Прекрасно, – произнес король Иоанн. – Ступайте все отдыхать. Встретимся через час. Если, конечно, демоны не проникнут сюда раньше.

– Ты всегда отличался тонким юмором, Иоанн, – сказал ему Верховный маг.

Маг в одиночестве сидел на нижних ступеньках главного входа, задумчиво уставившись на пустую бутылку вина, которую держал в руке. «Всего лишь несколько часов назад я смог бы сотворить еще бутылку, только подумав об этом, но теперь…» Он уныло вздохнул и отбросил бутылку подальше от себя. Он вспомнил, как опьянел от вина, что принес ему слуга, и криво усмехнулся. «Вероятно, пришло время бросить пить. Но сейчас я бы не отказался от хорошего коньяка». Он подумал, что неплохо бы совершить набег на королевский погреб, но потом решил, что лучше этого не делать. В любое время демоны могли появиться над стенами, а ему надо быть к этому готовым. Он снова вздохнул и поднял глаза, ибо перед ним предстал король Иоанн.

– Вид у тебя ужасный.

– Большое спасибо, Иоанн.

– Ты совершенно поседел.

– Вот что с человеком делает трезвость. Король Иоанн невольно улыбнулся:

– Ты теряешь свое волшебство, не так ли?

– Похоже, да. Но ничего удивительного: за прошедшие двадцать пять часов я произнес столько заклинаний, сколько обычно не произношу и за год. Да и противоборство с ядом забрало у меня немало сил. И вообще, каждое заклинание прибавляет мне возраст. Я чувствую холод в костях, начинаю кое-что забывать. Не выношу, когда не могу чего-нибудь вспомнить.

– Знаю, – согласился король. – Со мной тоже так иногда бывает. Но в некотором роде это все-таки благо. В конце концов, и у тебя и у меня есть нечто, что мы бы с удовольствием забыли.

Джулия отстегнула длинные серебряные ножны и принялась внимательно рассматривать их. Теперь, когда в ножнах больше не было волшебного меча, у них был совсем другой вид. Джулия взвесила на руке ножны, а потом отбросила их прочь. Они упали в кучу оружия, оставленного возвратившейся армией.

Джулия прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. «Пока маг не скажет, что он готов, мне все равно нечего делать». Она опустила руку на эфес старого меча и слегка улыбнулась. «Давным-давно, во всяком случае мне кажется, что это было давно, Руперт дал мне это оружие. И он сослужил мне хорошую службу. Гораздо большую, чем "Волчья погибель". Мне не понравился тот меч, поэтому я и не воспрепятствовала, когда он исчез в земле вместе с чудовищем, которого поразил. Я позволила ему провалиться сквозь землю и чувствую, что поступила правильно. "Волчья погибель" – это не просто меч, а нечто большее. Он был живой, он все понимал, он хотел завладеть моим разумом и душой. – Джулия поняла, что, если бы она надолго оставила у себя этот клинок, он взял бы и душу ее и разум. – И в конце концов я покорилась бы этому мечу».

Она услышала шаги, открыла глаза и, едва узнав Харальда, снова закрыла их.

– Я вижу, ты избавилась от ножен, – сказал Харальд. – Вероятно, это правильно. Как говорят легенды, волшебные мечи невозможно уничтожить, и даже если их потеряют и выбросят, они все равно вернутся в свои ножны.

– И ты веришь в эту чепуху? – спросила Джулия, не потрудившись открыть глаза.

– В последнее время я перевидал много вещей, в которые ни за что раньше не поверил бы, – спокойно отозвался Харальд. – Поэтому я тоже выбросил ножны.

Джулия открыла глаза и поглядела на него. Ножен за спиной Харальд а больше не было, и Джулии показалось, что без них он стал немного выше. Глаза их встретились. В них было то, что знали только они двое: насколько близко подошли они к тому, чтобы их совратили и подчинили своей власти волшебные мечи. Но они ни за что не стали бы рассказывать об этом кому бы то ни было. Через некоторое время оба опустили глаза. Они хотели все забыть.

– Как ты думаешь, маг сможет разбудить дракона? – спросил Харальд.

– Не знаю. Дракон уже несколько месяцев находится в спячке. Руперт думает, что он умирает.

– Ну, иногда и Руперт ошибается. Джулия пристально посмотрела на Харальд а:

– Ты закрыл бы перед ним ворота?

– Сколько раз ты еще будешь об этом спрашивать, Джулия? Это было необходимо. Кому-то следовало защищать сторожевую зону.

– Тогда почему ты этого не сделал?

– Я никогда не был человеком героического склада, – улыбнулся Харальд.

– Это я заметила, – сказала Джулия и, встав на ноги, отправилась на поиски Руперта.

Руперт прислонился спиной к запертым дверям конюшни и нетерпеливо ждал, пока к нему присоединятся остальные. На дворе было по-прежнему холодно, и он уже начал было жалеть, что не пошел в замок и не взял себе теплый плащ. Он хлопал руками, дул на них, потом скрестил руки и плотно прижал их к груди. «Холодно. Мне все время холодно». Он с надеждой посмотрел на двор, но никого из тех, кто собирался прийти, не было видно. «Не понимаю, почему я один беспокоюсь, – подумал Руперт. – Никого ничего не волнует». Он вытащил меч и проделал несколько упражнений, но из-за холода пальцы его окоченели, и он чувствовал себя неуклюжим. К тому же его ограничивал недостаток зрения. Наконец он прервал свои упражнения и закинул меч в ножны. «Фехтовальщик теперь из меня никудышный, это ясно. Может, вместо меча я возьму в руки топор: уж им-то не промахнешься».

Он осторожно провел пальцами по правой стороне лица и тихо выругался. «Я потерял глаз, но он все равно болит». Руперт согнул левую руку, покрутил плечом, усмехнулся. «Мне надо быть благодарным за то, что у меня хотя бы что-то работает».

Он нахмурился, вспоминая, как выглядел единорог, который лежал на полу в конюшне и спал. Конюх накачал животное снотворным. Он заверил Руперта, что единорог со временем оправится от своих ран, однако это звучало не слишком убедительно. Руперт устало вздохнул. Задолго до того, как единорог очнется от своего наркотического сна, последняя битва закончится – так или иначе.

Он посмотрел на заполненный людьми двор замка и неожиданно улыбнулся, заметив малышку-гоблина. Тот пробегал мимо, таща ведро с кипящей смолой. Ведро было размером с самого гоблина. Руперт позвал его, и гоблин недоуменно обернулся. Завидя Руперта, он широко осклабился и подошел к нему. Поставив ведро на землю, гоблин отпустил страшное ругательство, ибо на миг ему показалось, что смола перельется через край. Он хотел протянуть Руперту руку, но вовремя заметил, в каком она состоянии, и ограничился словесным приветствием.

– Здравствуйте, принц! – произнес самый маленький гоблин. – Как ваши дела?

– В общем-то неплохо, – ответил Руперт. – Я хотел узнать, как поживают твои друзья? Я видел, они участвовали в сражении.

– Они все погибли, – печально произнес гоблин. – Все до единого. Они старались изо всех сил, но ведь гоблины не созданы для того, чтобы сражаться.

– Мне очень жаль, – сказал Руперт.

– Наш вожак тоже погиб, – добавил самый маленький гоблин. – Это он настоял, чтобы наши пошли в бой. Он никогда не отличался особенной удачливостью, но лучшего у нас не было.

– А кто же теперь будет вожаком? – спросил Руперт.

Самый маленький гоблин улыбнулся во весь рот:

– Конечно я, кто же еще? Может, я не слишком разбираюсь в стратегии и тактике, но по части всяких пакостей я – лучший специалист. А теперь, с вашего позволения, мне надо доставить это ведро на стену, пока смола не остынет. Подождем, пока демоны начнут карабкаться вверх – ручаюсь, они не ожидают столь горячего приема.

Он захихикал, подхватил ведро и торопливо смешался с толпой. Руперт посмотрел ему вслед, а в памяти у него всплыл образ вожака гоблинов, сгорбившегося под тяжелыми бронзовыми латами и с устрашающего вида сигарой во рту. Того самого, который когда-то просил Руперта научить гоблинов забывать, потому что они не умели этого делать. «А им так много надо забыть…»

Кто-то окликнул Руперта по имени, и, быстро обернувшись, он увидел Джулию и Верховного мага, которые пробирались к нему сквозь толпу.

– У меня для тебя кое-что есть, – весело сказала Джулия и вручила Руперту черную шелковую ленту. Он нерешительно посмотрел на нее:

– Она очень красива, Джулия. А что это?

– Это повязка на глаз, глупенький. Попробуй-ка надень.

Руперт развернул ее и после нескольких неудачных попыток натянул повязку на голову. Потом самодовольно поглядел на Джулию.

– Ну? Как я выгляжу?

– У тебя очень распутный вид, – заметила Джулия, наклонив голову, чтобы полнее насладиться зрелищем. – Как у пиратов в книгах по истории, которые я читала в детстве.

– Тысяча благодарностей, – проворчал Руперт. Он посмотрел на мага, думая, сказать ли и ему что-нибудь, но маг внимательно разглядывал конюшню. Полуразвалившееся осевшее строение произвело на него угнетающее впечатление.

– А вы уверены, что дракон здесь, в этом… сарае?

– Он сам выбрал место, – сказала Джулия. – А я не стала с ним спорить.

– Понятно, – сказал маг. – А как вы вообще убедили его прийти сюда?

– Я спас его от принцессы, – пояснил Руперт, и Джулия с гордостью кивнула головой. Верховный маг поглядел на них обоих и решил больше ни о чем их не спрашивать.

Руперт отпер дверь и открыл ее. Тьма заполняла старое деревянное строение, хотя сквозь закрытые ставнями окна пробивались серебристые полоски света. Руперт вытащил из настенной скобы факел и зажег его с помощью кремня. Руперт медленно вошел в конюшню, а за ним Джулия и Верховный маг.

Они обнаружили дракона в дальнем конце конюшни. Огромные сложенные крылья дракона поднимались и опускались в медленном ритме. Руперт посмотрел на спящего дракона и вдруг почувствовал стыд. «Там, в Черном лесу, дракон был ранен из-за меня. Он болен, возможно, умирает. А теперь я снова пришел за ним, чтобы просить его рискнуть своей жизнью и еще раз перенести нас в Черный лес. Но, по всей видимости, дракон – единственный шанс, который теперь остался у Лесного королевства».

Верховный маг тихонько присвистнул, оценив размеры дракона, и задумчиво покачал головой.

– Сколько времени он спит?

– Два-три месяца, – сказала Джулия. – В сущности, он так и не оправился после нашего первого похода через Черный лес. И с тех пор он почти все время спит.

Маг помрачнел.

– Странно. Обычно драконам не требуется много времени, чтобы исцелиться.

Он подошел к дракону поближе и медленно провел рукой над его головой. Вокруг дракона возникло бледное искрящееся сияние. Потом оно исчезло. Дракон продолжал невозмутимо спать. Верховный маг отступил назад:

– Так я и думал: он находится под заклятием.

– Под заклятием? Вы хотите сказать, что это неестественный сон? – взорвался Руперт. – Кто-то намеренно держит его в таком состоянии?

– Боюсь, так оно и есть, – подтвердил Верховный маг. – И тот, кто навел эти чары, должен находиться где-то недалеко.

– Не могу поверить! – воскликнула Джулия. – Еще один предатель? Этого не может быть! Единственный, кто был недоволен королем Иоанном, это Дариус и его заговорщики. А они все либо мертвы, либо в изгнании. Кто же еще может оказаться изменником?

– Нечего смотреть на меня, – заметил маг. – Я чужд политических амбиций.

– Кто бы он ни был, он хочет завладеть короной, – с расстановкой произнес Руперт. – Ничто другое не стоит такого риска. Нам надо разоблачить того, кто сам хочет стать королем… или не может дождаться, пока станет королем.

– Нет, – возразила Джулия. – Этого не может быть.

– Почему не может?

– Потому что… не может, вот почему. Он пошел против заговорщиков, которые сделали бы его королем!

– Если бы он пошел с ними, то стал бы игрушкой в руках баронов.

– Я ничего не понимаю! – раздраженно вмешался маг. – О ком вы говорите, черт побери?

– О Харальде, – угрюмо ответил Руперт. – О моем брате, принце Харальде. Вот он-то всегда был… амбициозен.

– Харальд, – задумчиво произнес маг. – Я помню его ребенком. В детстве и юности он очень увлекался охотой. И я учил его. Но не помню, чтобы он когда-либо выказывал склонности к магии.

– Вот именно, – быстро вставила Джулия. – А этот предатель должен быть довольно сильным волшебником.

– Не обязательно, – возразил Руперт. – Ведь Куртану так и не нашли.

– Меч принуждения! – сказала Джулия. – Ну конечно, ведь сначала именно его король Иоанн собирался использовать против демонов.

– Точно, – согласился Руперт. – Но только во время заговора меч исчез. Ландграфы клялись, что не брали его. Кроме того, волшебные мечи охраняет заклятье. Его знают только члены королевской фамилии. И любой другой, кто попытался бы взять мечи, погиб бы на месте. Думаю, что и Куртана охранялась волшебными чарами, которые могли снять только три человека.

– Значит, тот, кто взял меч, должен быть членом королевской семьи, – медленно произнес Верховный маг.

– Да, – подтвердил Руперт. – Мой отец, Харальд или я. Меня не было, когда меч исчез, король меча не брал, так что остается… Харальд.

– Но это тоже бессмыслица! – упрямо заявила Джулия. – Если бы у него была Куртана, он к этому времени уже воспользовался бы ею. Он не пошел бы биться с демонами без нее.

Руперт пожал плечами:

– Возможно, у него есть другие резоны, поэтому он до сих пор и не воспользовался мечом. Это Харальд, больше некому.

– Нет, – настаивала Джулия. – Я не верю.

– Ты хочешь сказать, что не желаешь в это верить, – сказал Руперт.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты прекрасно понимаешь, черт побери, что я хочу сказать!

– Не ори на меня!

– Я не ору!

– Замолчите! – загремел Верховный маг. – Вы хуже детей. Дело надо делать, а не руками размахивать. Сейчас самое главное – разбудить дракона.

– Простите, – пробормотала Джулия. Руперт тоже промямлил что-то примирительное.

Они оба с виноватой улыбкой взглянули на мага, а тот, повернувшись к ним спиной, принялся разглядывать спящего дракона. Он с минуту сердито смотрел на него, а потом простер над ним руки. Слабое мерцающее свечение слетело с его рук, но угасло, едва достигнув чешуи дракона. Верховный маг отпустил какое-то жуткое ругательство себе под нос и воздел руки кверху. И вдруг в воздухе заплясало живое потрескивающее пламя. Оно медленно приблизилось к спящему дракону, но затем заискрилось и зашипело, подпрыгивая в воздухе, словно его отгонял какой-то невидимый барьер. Маг произнес несколько слов на странном певучем языке, лицо его покрылось потом, руки тряслись, но пламя все так же трепетало в воздухе, не приближаясь к спящему дракону. Верховный маг обхватил себя руками и громко произнес главное слово заклинания. Рот его широко раскрылся, словно в мучительной агонии, и на миг сверкающий свет взвился над ним. И вдруг свет исчез, а его малиновые отблески медленно погрузились в блестящую чешую дракона. И тут сама атмосфера словно разрядилась. Дракон беспокойно заерзал, а потом его огромные золотистые глаза раскрылись, и он оторвал от грязной соломы свою массивную голову. Джулия тут же крепко обняла его за шею.

– О дракон… дракон!

– Джулия? Что случилось?

– Ничего. Ничего плохого, раз ты проснулся. Дракон поглядел на Руперта, и глаза его немного расширились.

– Руперт, – медленно произнес он, – ты уже вернулся. Сколько же я проспал?

– Два или три месяца, – улыбаясь, ответил Руперт. – Добро пожаловать, дракон. Так приятно снова видеть тебя.

– Я тоже рад видеть тебя, Руперт. Мы с Джулией уже начинали беспокоиться о тебе. Ты сказал – три месяца?

– Да, – ответила Джулия. – На замок наступил Черный лес, орды демонов рвутся в наши ворота, в любой момент они могут перелезть через стены и всех погубить.

– Значит, ничего не изменилось, – заметил дракон, зевая во всю пасть. Верховный маг уважительно посмотрел на сотни блестящих зубов. – Я вот думаю, а не прихватили ли вы мне чего-нибудь поесть?

– Дракон… – замялась Джулия.

– Я понимаю, – произнес дракон. – Но я несколько месяцев находился в спячке и именно сейчас проголодался. Очень проголодался. Мне бы несколько жареных цыплят для начала. А потом, думаю, одну-две буренки. Или три.

– Дракон, – произнес Руперт, – мы хотим, чтобы ты перенес нас в Черный лес. Нам надо найти князя демонов. Ты сделаешь это?

– Разумеется, – ответил дракон. – Сразу после обеда.

Маг поглядел на Руперта и Джулию:

– Я знал, что есть причина, почему драконы не становятся ручными животными.

На внутренних стенах замка образовались наледи, и булыжник под ногами стал предательски скользким. Множество жаровен горели на дворе замка, однако от них было мало толку, они не могли разогнать жуткий холод, который окутал замок. Всех раненых отнесли внутрь, где можно было их хоть немного согреть. Дракон в одиночестве восседал посреди двора, поглощая огромную кучу разнообразной снеди. Несколько гвардейцев укрепляли баррикаду возле главных ворот. В толстых меховых плащах и перчатках они напоминали неповоротливых неуклюжих медведей. А за стенами замка стояла неподвижная безмолвная бесконечная ночь.

Руперт и Джулия стояли у подножия лестницы главного входа, тоже одетые в меховые плащи, и тихо разговаривали. Из главного входа вышел король Иоанн и стал спускаться по ступенькам. Джулия и Руперт умолкли. Они поклонились королю, а король коротко кивнул им в ответ.

– Славная повязка, – заметил король Иоанн. – У тебя вид настоящего пирата.

– И ты туда же! – оборвал его Руперт. – Если еще хоть один гвардеец попросит меня спеть ему про морские просторы, я убью наглеца на месте!

– Не обращай внимания, дорогой, – успокоила его Джулия. – Когда все кончится, я куплю тебе стеклянный глаз.

– Боюсь, что не доживу до этого счастливого дня, – холодно отозвался Руперт.

Король Иоанн решил, что пришло время сменить тему.

– Через сколько времени дракон будет готов к полету? – спросил он.

– Уже скоро, – ответил Руперт. – Нам только надо подождать, пока он справится с этой кучей мяса.

– Князь демонов… – задумчиво произнесла Джулия. – Как он выглядит?

– Никто не знает, – ответил король. – Никто никогда не видел его, а если кто и видел, то уже не сможет рассказать об этом.

– Вот это да! – воскликнула Джулия. – Просто великолепно. И как же мы должны, по-вашему, найти его, если мы не знаем, как он выглядит?

– Нас отведет к нему Томас Грей, – сказал король. – А теперь, с вашего позволения… – Он слегка поклонился и устремился к стоявшей неподалеку жаровне, где грели руки астролог и Верховный маг, обмениваясь профессиональными секретами. Астролог поднял глаза, услышав шаги короля, а потом что-то пробормотал Верховному магу, который тут же встал, поклонился и неторопливо удалился, чтобы переговорить с драконом. Король коротко кивнул астрологу и встал рядом с ним, чтобы погреть руки над горящими угольями.

– Томас, нам надо поговорить.

– Конечно, Иоанн.

– Дракон почти готов к полету.

– Хорошо. Я-то думал, что холоднее быть уже не может, но с каждым часом мороз становится все невыносимее.

– Томас… – Король не сводил глаз с жаровни, словно пытаясь увидеть нужные слова в потрескивающем пламени. – Никогда не думал, что до этого дойдет. Страна в опасности, замок осажден, погибло множество людей, и все из-за нас!

– Не вини себя, Иоанн. Разве мы могли даже представить себе что-либо подобное?

– Мы должны были предвидеть!

– Мы сделали все, что находилось в нашей власти.

– Отважный сэр Чэмпион погиб. Если бы он не задержался там, на подъемном мосту, сейчас замок наводнили бы демоны. Он спас всех нас. И он погиб там, во тьме, даже не зная, победил он или проиграл. Мне недостает его, Томас. Мне как-то не по себе от того, что его нет рядом. Я помню о его недостатках, но он был смелым, преданным, честным. Во всем королевстве он, наверное, являлся единственным человеком, которому я по-настоящему доверял.

Астролог поднял бровь:

– Единственным, Иоанн?

Король неожиданно засмеялся и хлопнул астролога по плечу:

– И тебе, конечно же, Томас. Я бы доверил тебе свою жизнь.

– Я видел, что ты разговаривал с Рупертом, – сказал астролог. – Ты сказал ему, что мы вместе отправляемся в Черный лес?

– Нет еще, – ответил король. – Его слишком долго придется уговаривать. Поэтому я хочу попросить тебя поговорить с ним. Я думаю, мы должны сказать ему правду. Всю правду.

Астролог напрягся и пристально посмотрел на короля:

– Ты считаешь, это будет правильно, Иоанн?

– Не знаю, Томас. Но я думаю, это необходимо.

Руперт с любопытством следил, как король Иоанн отошел от астролога и направился снова к нему. Он видел, как астролог поднял руку, словно пытаясь остановить короля, но потом передумал и медленно опустил руку. И в этот момент Руперт заметил, что у астролога на бедре меч, тщательно спрятанный под плащом. Руперт ухмыльнулся. «Похоже, астролог не очень уверен в своем колдовстве, раз ему нужен меч». Король приблизился, и Руперт быстро стер с лица улыбку. Принц почувствовал, как Джулия просунула руку ему под локоть, и нежно прижал ее к себе. Король остановился перед ним и замялся, словно не зная, с чего лучше начать.

– Не стоит тебе снова идти в Черный лес, Руперт. Ты уже столько раз проходил через него…

– Поэтому мне и надо снова сделать это. Ни у кого нет такого опыта, как у меня.

– И я пойду с ним, – твердо заявила Джулия. – Надо, чтобы кто-то прикрывал его. Тот, кому он доверяет.

Король нахмурился:

– Сколько людей может перенести дракон?

– Самое большее четырех, – ответил Руперт. – Значит, это мы, Верховный маг…

– Нет, – вмешался Верховный маг, подходя к ним. Руперт отметил, что волосы у мага совершенно белые.

– Что значит нет? – спросила Джулия. – Вы нам нужны!

– Мне очень жаль, Джулия, – тихо ответил маг. – Но чтобы разбудить дракона, я употребил практически всю свою силу. Возьмите вместо меня астролога. А я останусь здесь и буду охранять замок. Со временем сила вернется ко мне. Если демоны не полезут сюда хотя бы еще сутки, тогда я смогу всыпать им по первое число.

– Как астролога? – недоверчиво переспросила Джулия. – Наверное, вы шутите! Нам нужен настоящий колдун. Слушайте, замок все равно не устоит перед демонами, что бы вы ни сделали. Но вы – единственный из нас, кто может противостоять князю демонов!

– Нет, Джулия, – возразил маг. – Больше я ничего не могу для вас сделать.

– Томас Грей – настоящий колдун, – заметил король. – И он знает, как привести нас прямо к князю демонов.

Руперт быстро взглянул на него:

– Нас? Что ты этим хочешь сказать? Король выдержал его взгляд:

– Я хочу сказать, что отправляюсь вместе с вами.

– Ты не сделаешь этого, – твердо произнес Руперт. – Ты нужен здесь.

– Как сказала Джулия, замок в любом случае падет, если не остановить князя тьмы, – спокойно произнес король. – Я должен пойти с тобой, Руперт, потому что без меня нет надежды уничтожить князя демонов, черт бы его побрал.

– Почему? Потому что у тебя «Скалолом»? – спросил Руперт, не сводя глаз с длинной рукоятки, выступавшей из-за плеча короля.

– Отчасти, – ответил король. – Но есть и другая причина.

– Давай я ему скажу, Иоанн, – вмешался астролог, появляясь рядом с монархом. Лицо Томаса Грея было напряжено, пальцы сжаты в кулаки. Наконец он промолвил: – Я и Иоанн должны пойти с тобой. Мы стояли у истоков этого зла. И должны присутствовать при его гибели.

– Не понимаю, – тихо сказал Руперт, переводя взгляд с астролога на короля Иоанна. В лицах обоих он прочитал нечто такое, чему не мог дать определения.

– Все это из-за нас, – тихо произнес король. – Смерть и разрушение. Все по нашей вине.

– Как это? – спросил Верховный маг. – Почему по вашей вине?

– Это мы вызвали князя демонов сюда, в мир людей, – сказал король Иоанн.

Долгое время никто не произносил ни слова. У астролога был вид загнанного в угол зверя. Король же выглядел усталым и дряхлым, однако не дрогнул под потрясенным взглядом Руперта.

– Но зачем? – наконец спросил Руперт.

– Это произошло, когда бароны вышли из повиновения, – сказал астролог. – Они опутали королевство бесконечными интригами, и их надо было приструнить. Нам показалось, что одна большая угроза окажется способной объединить баронов, привести их в чувство, а заодно подчинить центральной власти.

– Таков был наш план, – сказал король. – Мы думали, что, если он не сработает, нам надо будет только отозвать заклятие, и мы отправим принца демонов назад, во тьму, из которой он явился.

– Дураки, – сказал Верховный маг. – Проклятые дураки!

– Да, – согласился король. – Старые испуганные дураки. Но тогда мы были моложе, и нам казалось, что мы знаем, что делаем. Но все покатилось под откос с самого начала. Помню, мы начертили пентаграмму,[4] зажгли свечи по ее углам, а Томас пустил по канавкам святую воду. Мы произнесли слова заклинания, назвали имя князя демонов, и тогда на нас напала тьма. Я перестал что-либо видеть, не мог дышать, но чувствовал, как нечто страшное, жуткое надвигается на нас. И тогда я услышал, как закричал Томас. Я попытался дотянуться до него, но не смог найти его во тьме. Наконец я потерял сознание, а когда пришел в себя, тьма исчезла, а Томас без чувств лежал рядом со мной.

Шли годы, но князь демонов никак не проявлял себя. Мы было подумали, что не смогли вызвать его из тьмы. Но в дебрях Чащобы все же появились демоны, а границы Черного леса начали расширяться.

– Подожди минуту, – прервал его Руперт. – Когда именно вы вызвали князя демонов?

– Тридцать два года назад.

– Но ведь тогда…

– Да, Руперт, – сказал король. – Именно тогда мы и потеряли южное крыло.

В то лето меня при дворе не было, – вставил Верховный маг. – Я всегда удивлялся, отчего вы так уклончиво отвечали, когда речь заходила о южной башне. Почему вы сначала не поговорили со мной? Я предупредил бы вас…

– Ты бы отговорил меня, – сказал король. – А я не хотел, чтобы меня отговаривали.

– Болваны, – сказал маг. – Ну ладно, а откуда вы с астрологом взяли силу, чтобы произнести такое заклинание?

– Мы использовали Куртану, – ответил астролог. – Я перебросил Иоанна и себя в арсенал. Иоанн взял меч, и мы вернулись обратно. Никто даже не знал, что мы были там.

– Я не знал, что вы умеете перебрасывать людей, – заметил Руперт.

Астролог холодно улыбнулся:

– Ты много обо мне не знаешь.

– Значит, вы взяли Куртану, – вступила в разговор Джулия. – Ничего удивительного, что Сенешаль не нашел ее. Вы отправили нас на бесплодные поиски!

– Нет, – возразил король Иоанн. – В этом-то вся проблема. Мы с Томасом вернули меч в арсенал, прежде чем покинуть южное крыло. Это было тридцать два года назад. Он все еще должен быть там.

Руперт и Джулия обменялись быстрыми взглядами.

– Тогда кто же взял меч? – медленно спросил Руперт.

Король пожал плечами.

– Раз я снял защитное заклятье, всякий смог бы взять меч. Все это время в южном крыле находился Дариус. Наверное, он и взял Куртану, а потом, сойдя с ума, забыл, где спрятал ее. А теперь, когда Дариус мертв, я боюсь, мы никогда не найдем Куртану. Она может находиться где угодно.

– Наверное, это не так уж плохо, – сказал Руперт. – Куртана могла принести еще больше горя и забот.

– Похоже, мы отклонились от темы, – сказал астролог. – Дело в том, что Иоанну и мне надо отправиться с тобой. Поскольку мы сами вызывали князя демонов, его нельзя будет убить или уничтожить без нашей помощи.

Руперт посмотрел на Верховного мага:

– Это так, господин маг?

– Боюсь, что да, Руперт. Так гласят легенды.

– Легенды, – с отвращением пробормотал Руперт. – В конечном итоге все возвращается к этим проклятым сказкам.

– Я должен сразиться с князем демонов, – заявил король Иоанн. – Я все еще король Лесного королевства, мне и отвечать за все, что случилось с нашей землей.

– Иоанн, – произнес Верховный маг, – если ты отправишься в Черный лес, то, скорее всего, назад не вернешься.

– Я знаю, – ответил король. – И это лучшее, на что я могу надеяться.

– Пойдемте, – сказал Руперт. – Чем дольше мы тут стоим и разговариваем, тем больше шансов, что демоны начнут карабкаться на стены. Дракон! Ты готов?

– Разумеется, Руперт, – спокойно ответил дракон. – Забирайтесь на меня, мы можем отправляться в дорогу.

Руперт и Джулия направились к дракону, за ними астролог. Король резко остановился: в дверях главного входа появился Харальд. Король подождал, пока старший сын спустится и подойдет к нему. Некоторое время они стояли молча, не зная, что сказать друг другу.

– Если мы не вернемся, – отрывисто произнес король Иоанн, – ты будешь королем, Харальд. Береги землю любыми средствами. Ночь не может продолжаться вечно. Если демоны перелезут через стены или прорвутся сквозь ворота, отходите во внутреннюю часть замка и забаррикадируйте коридоры. Отбивайтесь, сражайтесь с ними за каждую комнату, за каждую галерею. Этот замок может выдержать любую осаду. Здесь достаточно тайных переходов, чтобы заставить демонов долгие годы бегать кругами. Я уверен, ты с этим справишься. Не подведи меня.

– Не подведу, отец, – сказал Харальд. – Удачи тебе.

Руперт и Джулия, сидя на спине дракона, видели, как король и Харальд обнялись. Джулия метнула быстрый взгляд на астролога, который терпеливо ждал, стоя рядом с драконом, а потом обняла Руперта за талию и прижалась губами к его уху.

– Ты не думаешь, что тебе надо что-то сказать? – прошептала она. – Если Харальд предатель…

– А что мы можем сказать? – пробормотал в ответ Руперт. – У нас нет доказательств. Ты же слышала, что сказал король: поскольку заклятие снято, Куртану мог взять кто угодно…

– Однако оставлять замок под его ответственность…

– Сейчас мы ничего не можем сделать, Джулия.

Они замолчали, а король торопливо подошел к дракону и неуклюже вскарабкался ему на спину. Вслед за ним забрался астролог. Дракон расправил крылья и подвигал ими.

– Плохо гнутся, – пробормотал он. – Очень плохо гнутся.

– А ты уверен, что сможешь лететь? – спросил Руперт. – Нас же четверо, лететь придется долго…

– Не учи меня! – рявкнул дракон. – Лучше держитесь покрепче. Надеюсь, кто-нибудь из вас знает, куда лететь. О, Руперт…

– Что?

– В следующий раз постарайся разбудить меня прежде, чем дело примет отчаянный оборот.

Руперт попытался подобрать в меру ядовитый ответ, но дракон вдруг встал на ноги. Громадные перепончатые крылья забились по обеим его сторонам, и Руперт быстро ухватился за шею дракона. И тогда дракон рванул в воздух. Двор замка медленно удалялся, и как раз в этот момент стая демонов обрушилась на его стены. Руперт в ужасе смотрел, как они быстро перебрались через зубчатые стены и рассыпались по двору. Верховный маг стоял один, извергая огонь, а демоны набрасывались на него со всех сторон. Главные ворота распахнулись, толстые дубовые створки разлетелись в щепки, и двор наполнился прыгающими тварями.

Но замок остался позади, затерявшись во тьме. Впереди расстилался лишь Черный лес, освещенный зловещими лучами Синей луны.

– Все кончено, – подавленно произнес Руперт. – Демоны победили.

– Надо вернуться назад! – откликнулась Джулия. – Дракон…

– Нет, – вмешался король. – Летим дальше.

Все замолчали. Невыносимый холод терзал руки и лица, проникал под одежду. Руперт чувствовал, как Джулия тесно прижалась к нему, и пытался загородить ее от ветра своим телом. На ночном небе не было ни одной звезды, лишь Синяя луна наполняла тьму какой-то первобытной силой. Дикая магия грохотала в небесах подобно огромному сердцу, непостижимому, причудливому, нечеловеческому. Казалось, сам мир неуловимо менялся по мере того, как дракон уносил их все дальше и дальше в ночь. И Руперту все больше чудилось, что людям нет места в этом чуждом мире.

Такова была сила Синей луны – она могла искажать саму реальность.

Руперт потряс головой. «Все считают, что с самой землей пока не случилось ничего такого, что невозможно было бы исправить, убив князя демонов. По крайней мере, мне так говорили». Руперт нахмурился. С некоторых пор он не слишком верил в то, что ему когда-то говорили.

– Как ты там, дракон? – спросил Руперт больше для того, чтобы услышать звук собственного голоса.

– Я чувствую себя прекрасно, – отозвался дракон. Крылья его непринужденно двигались в устойчивом ритме. – Я чувствую себя… снова молодым. Кости мои больше не болят, дыхание свободное, я прекрасно все вижу. Я уже забыл, как хорошо чувствовать себя молодым. Все это Дикая магия, Руперт. Я чувствую, как она играет в моей крови. Дикая магия снова вышла в мир, как в мои юные годы. В те дни, когда еще не пришел Человек.

– Тебе тогда было лучше? – с расстановкой спросил Руперт.

– Лучше? – Дракон ненадолго умолк, его огромный лоб взбороздили морщины. – Я просто был… другим.

Черный лес простирался под ними бесконечной массой переплетающихся ветвей. Шишковатые искривленные сучья гниющих деревьев причудливо переплетались, словно обнимая друг друга. Мерцающий голубой свет сверкал на распадающихся ветвях. В воздухе висел тошнотворно-сладкий запах тлена.

– Наверное, это дурацкий вопрос, – произнесла Джулия, – но как мы здесь отыщем князя демонов?

– Я найду его, – угрюмо сказал астролог. – Я приведу вас прямо к нему.

– А что мы будем делать, когда найдем его? – спросила Джулия.

– Мы убьем его, – ответил король. – Земля наша взывает к мести.

– Верно, – сказала Джулия. – Убьем. Но как это сделать?

– Мы сделаем все, что в наших силах, – сказал Руперт. – Сначала попробуем холодную сталь. Если из этого ничего не получится, попытаемся действовать волшебством. А если и это не поможет, дракон дыхнет на него огнем.

– А если и это не поможет?

– Тогда всем нам придется туго.

– Здорово, – заметила Джулия.

Бесконечная завеса из переплетенных ветвей стелилась под ними подобно огромному неподвижному океану. Угнетающий ужас Долгой ночи было несколько легче переносить над самим Черным лесом, но тьма все же давила на них. Она всей тяжестью наваливалась на крылья дракона, и чем дальше он летел, тем она становилась сильнее, словно пытаясь отбросить его назад. Руперт ощущал сильный гнет, давивший на них во время полета. Дракону приходилось больше трудиться, чтобы удержаться на прежней скорости. Он взмахивал крыльями в более напряженном ритме, дыхание его стало тяжелее. Из тьмы доносились какие-то голоса, они что-то бормотали, смеялись, выкрикивали, и не раз и не два Руперт ощущал мягкое неуловимое прикосновение к рукам и лицу. Он не знал, чувствовали ли другие нечто подобное, но не стал спрашивать. Он и не хотел знать. Он хотел отпустить шею дракона и сразиться с тьмой, окружавшей его. «Спокойно, парень. Тебя пытаются напугать, вот и все».

– Здесь, – неожиданно сказал астролог, указывая на место слева от себя. – Здесь есть поляна, закрытая сверху деревьями. На ней мы найдем князя демонов.

– Ты уверен? – спросил король.

– О да, Иоанн, – ответил астролог. – Я уверен.

Дракон обернулся, чтобы посмотреть, куда указывал астролог, и заскользил вниз к Черному лесу. Огромные шипы поднялись им навстречу. Но дракон широко раскрыл пасть, и яркое ревущее пламя выплеснулось на шипы и ветви, проделав в завесе дырку, достаточно большую, чтобы в нее пролетело идущее на посадку чудище. Внезапно лунный свет исчез, и дракон полетел во тьме. Он широко распростер крылья, чтобы замедлить падение, и вскоре ударился оземь, едва не сбросив со спины своих пассажиров. Некоторое время никто не двигался. Вокруг простиралась одна лишь ночь, и ничего, кроме ночи, тихой, неподвижной, мертвящей.

– Кто-нибудь догадался прихватить фонарь? – прошептала Джулия.

Дракон вежливо кашлянул и вновь исторг поток огня. Вскоре прогалина заполнилась прыгающим, мерцающим светом. Руперт осторожно соскочил со спины дракона. Огонь ровно горел, однако не выказывал намерения распространиться дальше. Руперт, вытащив меч, неторопливо отошел от дракона, пока с него спускались остальные.

Прогалина оказалась не очень большой, не более сорока футов в диаметре. От нее вели с полдюжины тропинок. В центре поляны возвышался огромный пень, которому была придана форма трона. Пятна свежей крови виднелись на разложившемся дереве. Руперт взглянул в прореху над головой, однако не заметил ни Синей луны, ни ее света. Повсюду расстилалась бесконечная тьма. Джулия подошла к Руперту и встала с ним рядом, держа меч в руке. Они обменялись мимолетной улыбкой, а потом Джулия направилась в окружавшую их тьму, чтобы отыскать признаки хоть какой-нибудь жизни. Король и астролог стояли рядом возле полусгнившего трона.

– Мне кажется, не стоило разжигать огонь, – тихо сказал король. – Свет наверняка предупредит демонов, что мы здесь.

Астролог улыбнулся:

– Они все равно об этом узнают, Иоанн.

– Какое отвратительное место, – заметила Джулия, осторожно переступая через груды забрызганных кровью костей. При каждом ее шаге из мха, покрывавшего поляну, выступала кровь.

– Ну ладно, господин астролог, – наконец произнес Руперт. – Где же князь демонов?

– Вы хотите его видеть? – сказал астролог. – Сейчас я позову его. Хозяин! Они здесь! Я привел их к тебе!

Руперт и Джулия в ужасе уставились на него, а потом прыгнули вперед, зажав в руках мечи. Однако прежде чем они дотянулись до астролога, какая-то неведомая тяжесть швырнула их на землю и словно пригвоздила к ней. Руперт отчаянно боролся с неведомой силой, удерживавшей его, но единственное, что ему удалось, – это поднять голову с пропитанного кровью мха. Оружия в руке у него уже не было, и принц даже не мог посмотреть, куда упал клинок. Он только сумел разобрать, что король также беспомощно лежит на земле рядом с ним, а неподалеку от него, на краю прогалины, темной грудой валялся дракон, который тоже был не в состоянии подняться. Астролог тихо засмеялся. Руперт все же сумел поднять голову. Томас Грей непринужденно восседал на гнилом троне, держа в руках светящийся меч с тусклым черным драгоценным камнем на рукоятке.

– Что происходит? – простонала Джулия. – Я не могу двигаться.

– Это меч, – с болью выговорил король. – Это Куртана. Наверное, она все время находилась с ним.

– Конечно, – подтвердил астролог. – Я должен был привести вас в соответствующее состояние, чтобы приветствовать моего хозяина.

– Добро пожаловать, – произнес мягкий шипящий голос из сумерек. – Добро пожаловать, дорогие друзья. Я вас ждал.

Руперт заметил высокую тощую фигуру, которая сама собой сформировалась во тьме на краю прогалины. Постепенно она обрела облик, подобный ночному кошмару. Князь демонов имел не менее восьми футов рост и был очень тощим на вид. Его блестящую мертвенно бледную кожу облекали какие-то черные тряпки и лохмотья, два темно-красных глаза немигающе горели из-под широких полей изодранной шляпы. То немногое, что читалось на лице князя демонов, создавало впечатление чего-то расплывчатого, незавершенного. Он медленно улыбнулся своим беспомощно лежавшим на прогалине врагам, показав широкую пасть, полную заостренных зубов, а затем двинулся вперед со стремительной грацией паука. Он выхватил «Скалолом» из-за спины короля. Меч содрогнулся в его длинной, тощей, как у скелета, руке.

– Любопытная игрушка, – произнес князь демонов. – Были времена, когда от нее получился бы прок в борьбе со мной.

Быстрым движением он переломил меч о колено и отшвырнул в сторону обломки. Руперту почудился чей-то мучительный крик, а потом снова все стихло.

Князь демонов повернулся к астрологу и простер руку. Томас Грей немедленно вскочил на ноги и поспешил преподнести своему хозяину Куртану.

Князь демонов взял меч, и сверкающий клинок загорелся. В течение нескольких секунд от Меча принуждения осталась лишь лужица расплавленного металла, в которой плавало несколько драгоценных камней. Руперт попробовал, так ли сильно гнет прижимает его к земле. Давление стало чуть слабее.

– Ты хорошо поработал, раб, – сказал князь демонов склонившемуся перед ним астрологу. – Мои враги передо мной, а мечи, которые могли навредить мне, уничтожены.

Неожиданно он замолк и бросился в сторону. Джулия протягивала руку, пытаясь поднять свой меч. Она уже ухватила пальцами рукоятку, как князь демонов с силой ударил ее каблуком по руке. Звук хрустнувшей кости жутко разнесся в тишине. Князь демонов раздавил каблуком пальцы Джулии, однако она не издала ни звука. Демон тихонько захихикал, наслаждаясь ее страданием, а затем снова повернулся к астрологу. Даже при тусклом свете Руперт мог различить, что рука Джулии превратилась в кровавое месиво. Она все равно попыталась поднять меч, но он выпал из искалеченной руки. Князь демонов даже не оглянулся. Он уселся на трон из гниющего дерева. По правую руку от него стоял астролог. Князь демонов с холодной улыбкой поглядел на поверженных врагов.

– Ну что? – произнес он тихим голосом. – Вам нечего мне сказать? Вы же так долго ждали встречи со мной… Ну а ты, дракон? Мы помним этот мир, когда он был еще молод, и только мы обладали властью на Земле. Но все изменилось с тех пор, как в мир пришел Человек. Ты постарел, ты стал слабым. Магия покидает мир, и ты уйдешь вместе с нею. Но сейчас Синяя луна в полной фазе, Дикая магия вернулась. Забудь людей, служи мне, и ты увидишь, как ваше драконье племя вновь обретет силу.

Дракон медленно поднял свою огромную голову.

– Отвечай! – приказал князь демонов.

– Чтоб ты сгнил, чертово отродье, – удовлетворил его просьбу дракон. – Руперт и Джулия – мои друзья, и я не предам их ради владыки трухлявых пней.

Пламя вырвалось у него из пасти, но стелилось по земле, не достигая князя демонов. Огонь шипел на маслянистом мху и исчезал.

– Глупое животное, – сказал князь демонов. – Иди-ка спать.

Глаза дракона закрылись, голова тяжело опустилась на землю. Князь демонов подошел к нему и ударил по голове. По морде дракона заструилась золотистая кровь.

Руперт медленно подтянул под себя ногу. Он увидел свой меч, который лежал между ним и королем. Но до него все равно было далековато. Одного хорошего прыжка хватило бы, чтобы взять меч, но принц по-прежнему не мог оторваться от земли. Руперт медленно подтянул вторую ногу и замер, выжидая.

– Значит, ты все спланировал заранее, Томас, – произнес король Иоанн. Лицо его казалось маской, подернутой болью. – Это ты отравил колдунов.

Астролог захихикал.

– Почему? – простонал король. – Почему ты повернул против Лесного королевства? Против меня?

– Ответь ему, раб, – сказал князь демонов. – Его отчаяние забавляет меня.

– Из-за тебя, Иоанн, – криво усмехаясь, произнес Томас Грей. – Более тридцати лет я провел рядом с тобой, поддерживая тебя, принимая за тебя решения, но что я за все это получил? Все эти годы я жил в твоей тени, выполнял за тебя грязную работу, а ты имел все – власть, богатство. Я тоже мог кем-нибудь стать, Иоанн! Я сам мог стать Верховным магом! Но я остался с тобой, потому что был тебе нужен. Из меня получился бы гораздо лучший король, так говорили многие. Но нет, я оставался верным тебе. Ты был моим другом. Но многие годы спустя я наконец понял, что у меня больше нет ни власти, ни здоровья по сравнению с тем днем, когда я впервые пришел в замок, чтобы стать твоим астрологом!

Иоанн уставился на него. Слезы катились по его впалым щекам, и король не пытался скрыть их.

– Томас… мы дружили еще с детских лет…

– Дети вырастают, Иоанн.

– Неужели ты и вправду так меня ненавидишь?

– Больше, чем ты можешь себе представить. Я долгие годы ждал, когда наступит этот миг. Долгие-долгие годы.

– Ты… – медленно произнес Иоанн. – Это ты предложил мне вызвать князя демонов!

– Конечно, – спокойно отозвался астролог. – Только с его помощью я сам смог бы стать королем.

Он прервал свою речь, ибо князь демонов положил ему на плечо руку. Из тела астролога брызнула кровь. Когти князя демонов глубоко вонзились в его плоть. Однако астролог не вздрогнул, не закричал.

– Этот смертный думает, что может управлять мною, – пробормотал князь демонов. – Ты стал моим рабом с того момента, когда решил вызвать меня из тьмы. И с того же самого момента ты превратился в…

– Предателя… – прошептал король.

– Мне всегда прекрасно служили предатели, – заметил князь демонов.

Иоанн опустил голову. Всего за один день он потерял королевство, замок, старого друга. Ему казалось невозможным, что человек может такое перенести и не умереть.

Руперт осторожно приподнялся на локтях. Давление почти исчезло, но меч был все так же далеко от него. «Князь демонов может остановить меня, прежде чем я подберусь к мечу. С другой стороны, король почти касается меча…» Руперт мрачно улыбнулся: ответ пришел к нему сам собою. «Возможно, я не смогу дотянуться до меча, но добраться до князя демонов смогу наверняка. Но все равно, нам придется несладко». Он поглядел в глаза отцу и кивнул головой, указывая на меч, валявшийся между ними. «А теперь, если князь демонов подойдет поближе хотя бы на несколько шагов…» Внезапно астролог расхохотался. Король медленно повернул голову и посмотрел на него.

– Ну, Иоанн, – ухмылялся астролог, – тебе больше нечего мне сказать? Не хочешь ли ты в последнюю минуту воззвать к лучшим сторонам моей души или к дружбе, которая когда-то была между нами?

Иоанн молча смотрел на него.

– Я собираюсь стать королем, – без обиняков заявил Томас Грей с ноткой самодовольства в голосе. – И я стану королем. Мой господин пообещал мне твой престол в обмен на предательство. Не беспокойся, Иоанн: я объединю королевство и стану управлять им, как должно. А если со мной будут демоны, ни один барон во всем королевстве не осмелится выступить против меня.

– Безумец! – вскричала Джулия. – Королем чего? Черного леса? Ведь, кроме него, ничего не осталось!

– Не всегда будет так, – спокойно ответил астролог. – Я стану править Лесным королевством. Мне это было обещано.

– Прелестно! – заметил князь демонов. – Я могу предложить тебе все царства мира?

– Мне нужно только Лесное королевство, – сказал Томас Грей. – И теперь я наконец-то получу его.

– Не думаю, – произнес князь демонов.

Астролог неожиданно повернулся и уставился на темную фигуру, лениво привалившуюся к своему трону.

– Какой мне толк от королей? – заговорил князь демонов. – Мне нужны только рабы.

Томас Грей медленно покачал головой:

– Я должен стать королем. Королем Лесного королевства. Ты мне обещал!

Князь демонов улыбнулся, обнажив зубы:

– Я солгал.

Демон выпрямился и обернулся к астрологу. Томас Грей отшатнулся, а потом вскочил и бросился бежать. Но едва он сделал несколько шагов, как ночь обернулась вокруг него, словно живой плащ. Сопротивляясь тьме, Грей повалился на землю. Ночь охватила его, и он жутко закричал, ощущая, как ломаются его кости и видоизменяются внутренности.

Наконец вопли стихли, и король Иоанн в ужасе увидел, как существо, которое когда-то считалось его другом, медленно поднялось на ноги, превратившись в демона. Голова с низким лбом сидела на широких плечах, длинные руки свисали чуть ли не до колен. Густые волосы на теле были видны сквозь прорехи в разорванных одеждах колдуна. Демон мельком взглянул на короля, а потом стремительно подбежал к хозяину и раболепно припал к его ногам.

– Ну что? – спросил князь демонов короля. – Как теперь тебе нравится твой приятель?

И тут Руперт прыгнул вперед и ударил князя демонов. Тварь отпрянула назад и едва не упала, но в последний момент восстановила равновесие. Руперт железной хваткой сжал князя демонов, уперев голову в его костлявую грудь.

– Отец! – отчаянно завопил он. – Бери меч! Бери этот чертов меч!

Тут голова князя демонов высунулась вперед, а шея неимоверно вытянулась. Руперт едва успел заметить блеск жутких зубов, которые тянулись к его горлу. Он разжал объятия и отскочил назад. Челюсти сомкнулись прямо перед его лицом, а потом твердое костлявое колено ударило его в бок. Руперт застонал, почувствовав, как недавно зажившие ребра вновь треснули. Но в этот момент Руперт заметил, как Джулия снова пытается взять меч. Астролог-демон ударил ее кулаком в живот, и она упала, задыхаясь. Демон захихикал. Князь тьмы, посмеиваясь, двинулся вперед. Руперт бросил быстрый взгляд на отца. Король не двигался, меч по-прежнему лежал там, где его обронил Руперт.

– Отец!

Князь демонов остановился перед королем и улыбнулся, глядя на него сверху вниз.

– Не думаю, что он слышит тебя, мальчик. Теперь он сломлен, он – всего лишь очередной мой раб. Не так ли, Иоанн? – Он нагнулся и, схватив короля за горло, легко поднял его с земли. Князь демонов держал монарха на расстоянии вытянутой руки, а потом играючи встряхнул, скалясь во всю пасть. Ему доставляло радость видеть, как король беспомощно дрыгает ногами в воздухе. – Не так ли, Иоанн?

Король дернулся в руке князя демонов.

– Ты будешь самым ничтожным из моих рабов, – тихо произнес князь демонов. Он приблизил голову короля поближе к своей и насмешливо расхохотался. Король Иоанн плюнул ему в лицо. Князь демонов взревел от ярости и крепко сжал руку вокруг монаршьего горла. Другой рукой он разорвал кольчугу Иоанна и глубоко вонзил когти ему в грудь, пытаясь нащупать сердце.

Руперт бросился к отцу, и тут на него налетел демон-астролог. Джулия прыгнула вперед и, подхватив с земли меч Руперта, бросила его принцу. Руперт в воздухе поймал оружие и быстро обернулся лицом к демону. Тот зарычал и медленно отступил. Князь демонов швырнул короля на землю и вразвалку пошел на Руперта, улыбаясь во всю пасть. Руперт остановился, взмахнув мечом. Он видел, как Джулия и отец пытаются подняться на ноги. И даже дракон беспокойно зашевелился во сне. Руперт сглотнул. «Я нужен своим друзьям». Он поднял меч над головой в последней отчаянной попытке, вкладывая в оружие всю свою ярость и надежду. И тут князь демонов отчаянно завопил. С ревом могучего водопада на Черный лес упала Радуга.

Сверкающие краски, величественно грохоча в Долгой ночи, отбросили тьму. Руперт повернулся лицом к свету, каскадом низвергавшемуся с небес, и громко засмеялся, почувствовав, как к нему вновь возвращаются силы. Руперт огляделся в поисках князя демонов. Он едва различил долговязую тощую фигуру, которая слабо дергалась в лучах света подобно насекомому, которое увязает в застывающем янтаре.

А потом тень эта растворилась и превратилась в ничто. Радуга ярко сверкнула в ночи и исчезла.

Руперт медленно опустил меч и поглядел в ночное небо. Сначала он подумал, что ничего не изменилось, но потом на небе одна за другой стали появляться звезды, а полная луна над головой засветилась ярким серебристым светом. Мрачный гнет Черного леса исчез, словно его никогда и не было, а из-за деревьев уже выступали первые слабые проблески зари. Долгая ночь закончилась.

Руперт вложил Радужный меч в ножны и огляделся по сторонам. Мох и грибы, покрывавшие землю, исчезли, а на смену им появился ковер густой травы. Изнутри она так и светилась мягким светом. Князь демонов сгинул, а вместе с ним и тварь, что когда-то была астрологом.

Дракон сидел на задних лапах. Он тряс головой, смахивая последние остатки сонливости. Его изумрудная чешуя ярко светилась там, где ее коснулась Радуга. Джулия стояла возле дракона и радостно сгибала исцеленную руку. Она смотрела по сторонам, не скрывая изумления. Руперт подошел к Джулии и обнял ее. И восходившее солнце было для них благословением.

Король Иоанн сидел возле гнилого трона и, обхватив голову руками, оплакивал потерю друга.

10. Финал и новое начало

В Лесу запели птицы. На деревьях начали появляться листья, воздух наполнился знакомым лесным ароматом. Сквозь медленно расширявшуюся дыру над шатром из ветвей лился солнечный свет. Утреннее небо заливала такая синева, что Руперту было почти больно смотреть на него. Высоко над Лесом дракон без малейших усилий парил в нежном предрассветном ветерке. Чешуя его сверкала в лучах солнца. Руперт чувствовал, как холод уходит из его костей. Теплые лучи согревали ему лицо.

Животные выбирались из своих укромных нор, чтобы обследовать этот новый Лес. И все же если одно дерево покрывали зеленые листья, то другое оставалось темным, мертвым, с выеденным изнутри стволом. Для кого-то Радуга пришла слишком поздно.

– Половина Леса все же мертва, – сказала Джулия. – А я думала, что, как только князь демонов сгинет, абсолютно все возродится вновь.

Руперт медленно покачал головой:

– Даже Радуга не может оживить мертвых, а многие из этих деревьев слишком долго находились во власти тьмы. Возможно, Черный лес исчез, но понадобится несколько веков, чтобы Лесная земля оправилась от ран, которые ей нанесла Долгая ночь. Нет, девочка, мы избавились от князя демонов, но нам еще долго придется разбираться с наследством, что он нам оставил.

Джулия неожиданно споткнулась обо что-то и наклонилась, чтобы поднять этот предмет.

– Что там? – спросил Руперт.

– Точно не знаю, – ответила Джулия. – Похоже на кусок кости, или рог, или что-то в этом роде.

– Рог? Дай-ка мне посмотреть! – Руперт протянул руку, Джулия хотела было передать ему находку, но чуть не выронила ее. Только что выздоровевшие пальцы еще плохо слушались. Руперт подхватил рог и сочувственно улыбнулся Джулии:

– Как твоя рука, девочка? Все еще не гнется?

– Да, – нетвердо ответила Джулия, растирая поврежденное место. – Радуга исцелила рану, как и в прошлый раз, но придется много упражняться, прежде чем кисть станет достаточно гибкой. Я хотела бы, чтобы Радуга вернула тебе глаз.

Руперт пожал плечами:

– Я тоже не прочь, но все равно: я счастлив, что остался жив. – Он рассматривал кусок рога, который держал в руке. Тот был почти двух футов длиной, весь в крутых завитках. Однако кремово-белая кость потрескалась и потеряла цвет. Руперт мрачно произнес: – Так я и думал.

– Что это?

– Это рог единорога. Помнишь, он потерял его во время схватки в Черном лесу? С его помощью князь демонов распространял чуму.

Джулия осторожно поглядела на находку.

– А он все еще опасен? Может, нам лучше уничтожить его?

– Верховный маг разберется, что с ним делать, – ответил Руперт, засовывая рог за голенище сапога. – Когда мы вернемся в замок, верну найденное владельцу. И надеюсь, маг найдет способ прикрепить его.

– Руперт, – сказала Джулия. – А что, если никто из оставшихся в замке не выжил?

– Проклятье! – воскликнул Руперт. – Я не подумал… Но все же я надеюсь, что демоны не смогли убить во дворце всех. У них не хватило бы на это времени.

Джулия обняла Руперта за плечи, и он прижал ее к себе. Они стояли, наслаждались солнечным светом, дышали полной грудью, впитывая в себя свежий ароматный воздух. Они словно утонули в этом прекрасном утре, чтобы забыть ужасы ночи.

– Трудно поверить, что все кончено, – произнес Руперт.

– Еще не кончено, – раздался тихий голос. Руперт и Джулия быстро взглянули на короля Иоанна. Он сидел на краю поляны и смотрел перед собой пустыми, невидящими глазами. – Князь демонов не погиб. Радуга лишь ввергла его назад, во тьму, откуда он явился, вот и все. И поскольку только я и астролог повинны в том, что вызвали его из тьмы, только мы по-настоящему и можем уничтожить его. Когда-нибудь князь демонов вернется. Он вернется, даже если ему на это понадобится сотня лет…

Руперт и Джулия терпеливо ждали, но король больше ничего не сказал. За все время, что он говорил, Иоанн ни разу не повысил голос, не поднял глаз от земли.

– Ладно, – наконец произнес Руперт. – Даже если ты и прав, отец, все равно пройдет не одна сотня лет, прежде чем он вернется. Во всяком случае, нам следует позаботиться о том, чтобы сохранить Радужный меч…

– Ты прав, – согласилась Джулия. – Мы спасли Лес, а это главное. – Вдруг она умолкла и искоса поглядела на Руперта. – Руперт…

– Да?

– Могу я тебя спросить кое о чем?

– Конечно.

– Почему ты мне раньше говорил, что Радужный меч потерял силу?

Руперт стыдливо улыбнулся:

– Как раз перед тем, как я начал бег по Радуге, дракон сказал мне, что если я доберусь до Радужного Предела, то обрету желание моего сердца, но оно может оказаться не тем, о чем я мечтал. Когда я совершил бег по Радуге, я хотел лишь спасти тебя и моих друзей от тьмы. Это я и получил. Когда я снова попытался воспользоваться Радужным мечом в шахте Медного города, я хотел спасти себя. Поэтому у меня ничего не вышло. На этот раз я о себе не тревожился, и меч снова сделал свое дело. В сущности, все просто, если разобраться.

– Если это так просто, почему ты раньше до этого не додумался?

– У меня не хватало времени подумать об этом.

Они обменялись улыбкой и вдруг услышали протяжный громкий рев, который далеко разнесся в утреннем воздухе. Даже птицы перестали петь. Воздух затрепетал, и из бесконечного серебряного туннеля выплыл Верховный маг. Он грациозно опустился на землю, туннель захлопнулся за ним и растворился в пространстве. Руперт и Джулия пошли к магу, улыбаясь во весь рот, и по очереди принялись хлопать его по спине. Потом Руперт отступил на шаг и внимательно посмотрел на мага. Волосы и усы Верховного мага были абсолютно белыми, он выглядел гораздо более старым и хрупким, чем когда Руперт увидел его в первый раз.

– Господин маг, – неуверенно начал Руперт, – вы выглядите… э…

– Да, – сухо ответил маг. – Я знаю. Вот что делает с человеком трезвость и примерное поведение.

Руперт невольно расхохотался.

– А что случилось с замком после того, как мы улетели?

Маг пожал плечами:

– Мы отступили в замок, устроили баррикады и вдруг увидели, что демоны нападают друг на друга. Без князя демонов они превратились в совершенно безмозглых тварей. Большая часть их погибла от лап себе же подобных, а остальных гвардейцы выдворили без особых хлопот. – Вдруг он умолк и с любопытством посмотрел на Руперта: – Скажи мне, как ты убил князя демонов?

– Радужным мечом, – просто ответил Руперт, указывая магу на свой меч. – Он способен вызывать Радугу.

Маг сурово посмотрел на принца:

– Почему ты не сказал мне, что у тебя есть Радужный меч?

– Мы не вполне уверены, что князь демонов мертв, – быстро вступилась за него Джулия. – Король Иоанн говорит, что мы только прогнали его.

Верховный маг задумчиво нахмурился.

– Когда имеешь дело с такой тварью, как князь демонов, трудно быть в чем-либо уверенным. Мне надо поглубже вникнуть в эту проблему.

Они некоторое время стояли молча, с удовольствием глазея по сторонам. Лес сиял многоцветьем красок, отовсюду доносились шорохи зверей, пенье птиц, жужжанье насекомых.

– Я так рад, что ваша сила снова вернулась к вам, господин маг, – наконец произнес Руперт.

– Да, – улыбнувшись, ответил маг. – Прекрасная переброска, не так ли? Теперь, когда Дикая магия исчезла, волшебная сила вновь вернулась ко мне.

– А что делалось в замке, когда вы улетали? – спросила Джулия. – Много там разрушений?

– Не очень, – ответил Верховный маг. – Главным образом пострадали стены. Но когда я улетал, их уже начали приводить в порядок.

– Наверное, на это уйдет немало времени, – сказал Руперт.

– О, откликнулась Джулия, – Харальд всех заставит работать.

Руперт улыбнулся: он знал, как любит его брат все организовывать и всеми командовать. Верховный маг посмотрел на Руперта и Джулию и неожиданно улыбнулся:

– Как я понимаю, свадьба Харальда отменяется?

– Определенно, – заявил Руперт. – Мы с Джулией…

– Так я и понял, – промолвил маг. – Надеюсь, вы будете очень счастливы вместе.

– Подождите минуту, – остановила его Джулия. – Разве я не могу высказать свое мнение по этому поводу?

– Нет, – сказал Руперт и быстро поцеловал ее, прежде чем она успела еще что-то сказать.

Верховный маг подошел к королю Иоанну и встал с ним рядом.

– Иоанн…

– Я знаю. Ты опять уходишь, не так ли?

– Да, – ответил Верховный маг. – Я доставлю вас обратно в замок, а потом уйду. Магия исчезает, а меня одолевает старость.

– Ты жалеешь? – спросил Иоанн. Маг устало улыбнулся:

– Самую малость. В сущности, мне не на что жаловаться: по крайней мере, я могу сказать, что закончил жизнь великим приключением.

– Последним приключением, – повторил король. – Я тоже не вернусь в замок. Ты знаешь, что Томас Грей погиб?

– Да, – сказал маг. – Знаю.

– Он пошел против меня и предал страну, а в конце сказал, что все это из-за меня. И я все больше склоняюсь к мысли, что он был прав. Я слишком доверял Томасу, и это стало одной из моих многочисленных ошибок. Я не вернусь в замок.

Я никогда не хотел быть королем. Я старался, как мог, но этого оказалось недостаточно. А теперь больше, чем когда-либо, Лесной земле нужен сильный король. Предстоит многое сделать: нужно привести в порядок города и деревни, спасти то, что осталось от урожая, укрепить королевскую власть над баронами… в общем, вновь объединить страну. А у меня уже нет сил. Пусть попробует кто-нибудь другой. Руперт или Харальд. Любой из них прекрасно с этим справится.

Единственное, чего я сейчас хочу, – это остаться одному. Может, здесь, в Лесу, я найду прощение и покой, смогу примириться с моими воспоминаниями, обдумать, что я сделал, а чего не успел.

– Иоанн…

– До свидания, маг. Я не стану прощаться с Рупертом и Джулией. Если я это сделаю, то, скорее всего, не смогу уйти. Попрощайся с ними за меня.

Он улыбнулся, встал и направился в Лес. Маг проследил, как король исчез в темно-зеленой тени деревьев. Руперт и Джулия вдруг заметили, что короля нет на поляне, и поспешили к магу.

– Где мой отец? – спросил Руперт. Верховный маг обернулся и церемонно поклонился ему:

– Твой отец умер, Руперт. Король умер. Да здравствует король Лесного королевства Руперт!

Было три часа после полуночи, и весь замок крепко спал. Звезды ярко сияли в ночном небе, полная луна заливала двор ослепительным светом. Несколько усталых гвардейцев охраняли зубчатые стены. Руперт тихо спустился вниз по ступенькам главного входа, а потом осторожно перебежал к западной стене. Он прижался к каменной кладке и подождал, пока восстановится дыхание, а глаза привыкнут к неожиданной смене света. Стража медленно переходила от поста к посту, изредка поглядывая в сторону леса. Ни один из них даже не взглянул в сторону Руперта. Он облегченно вздохнул и, встряхнув плечами, поудобнее устроил на спине тяжелую поклажу. Затем он быстро пошел вдоль внутренней стены, стараясь держаться в тени, пока наконец не добрался до старой конюшни. Он стукнул в дверь, подождал немного, потом еще постучал. Двери раскрылись.

Джулия сняла с лампы колпачок, и конюшню заполнил желтый свет. Две оседланные лошади терпеливо ждали в денниках, а единорог встревоженно выглядывал из бокового прохода. Руперт посмотрел на ставни и, убедившись, что они надежно закрыты, прислонился к закрытой двери конюшни и немного расслабился.

– Как ты долго! – прошептала Джулия. – Где ты был?

– Мне надо было кое-что сделать.

– Например?

– Я оставил Радужный меч в арсенале. На всякий случай, если князь демонов снова вернется.

Лицо Джулии немного смягчилось.

– Правильно. Возможно, меч им пригодится больше, чем нам. А ты взял себе другое оружие?

– Разумеется.

– А ты проверил гвардейцев, что стоят на воротах?

– Да, Джулия. Они все мне верны. Да, кстати, дракон ждет нас в Лесу. Все идет как надо. Ты готова?

– Почти. А ты уже решил, куда мы пойдем?

– Еще нет. Самое важное – поскорее убраться отсюда. Не прошло и суток после смерти короля, а стервятники уже слетелись. Правда, кое-кто хочет видеть королем меня.

– И они смогли бы добиться этого?

– Сомневаюсь, – беззаботно ответил Руперт. – Харальд нашел бы способ отправить меня в изгнание или, лучше того, убить.

– Если мы сейчас же не тронемся в путь, – сказал единорог, – нас обнаружат и Харальд повесит вас обоих за конокрадство.

– Ничего подобного! Он с удовольствием даст нам лошадей, лишь бы мы убрались отсюда.

– А для чего тебе две лошади? – обиженно спросил единорог. – Маг вылечил меня, прежде чем покинуть замок, и я не понимаю, почему бы мне не подвезти вас обоих.

– Вообще-то есть причина, – произнес Руперт.

– Правда? И что же это за причина?

– Я не могу скакать верхом на единороге, – сказал Руперт, слегка покраснев. – Не имею права. Понимаешь, Джулия и я…

– Понимаю, – прервал единорог.

– Но мы хотим, чтобы ты пошел с нами, – торопливо добавил Руперт. – Помнишь, я обещал тебе помочь разыскать твой табун?

– Да, – ответил единорог. – Я помню. Но после того как мы это сделаем, куда ты думаешь направиться?

– Не знаю, – сказал Руперт. – А что? Единорог фыркнул:

– Ты думаешь, я позволю тебе шататься одному? Без меня вы оба пропадете. За детьми всегда нужен присмотр.

Руперт и Джулия рассмеялись и по очереди кинулись обнимать единорога.

– Руперт, – неожиданно спросила Джулия, – а что у тебя в суме?

Руперт усмехнулся:

– Еще одна вещь, из-за которой я опоздал. – Он сбросил суму с плеча, поставил на стоявший поблизости табурет и открыл ее. Джулия едва не задохнулась от восторга. В изношенной кожаной суме оказались сотни переливавшихся всеми красками драгоценных камней. Джулия вытащила пригоршню камней и пропустила их разноцветной струйкой между пальцами.

– Где ты их раздобыл, Руперт? Тут ведь целое состояние!

– Я взял их в сокровищнице, которую ты с Сенешалем отыскала в старом казначействе. Ее даже не потрудились запереть. И когда Харальд заметит недостачу, мы уже будем далеко.

Он снова завязал суму и взвалил на спину.

– В конце концов, полагается же мне часть наследства после того, как отец… ушел.

Джулия нежно положила руку ему на плечо.

– Но мы не знаем точно, умер он или нет, Руперт. Никто до сих пор не нашел его тела, а маг исчез.

– По правде говоря, я не могу поверить, что отец ушел, – сказал Руперт. – Все время, сколько я себя помню, он являлся частью моей жизни, как еда, сон или долг. Мы никогда не были… близки, но ведь раньше он этого и не хотел. А теперь, когда я только начал узнавать его, когда мы начали понимать друг друга… – Руперт отвернулся. – Он мертв, Джулия. Иначе он не бросил бы замок, королевство… Он не смог бы.

– Но ты сможешь, – сказала Джулия. – Теперь тебя ничто здесь не удерживает.

– Да, – согласился Руперт. – Пора в путь. Пойдемте.

– Подожди минутку, – остановила его Джулия. – Предположим, что Харальд не отправит за нами погоню, что мы будем делать, когда выберемся отсюда?

– По правде говоря, не знаю, – ответил Руперт. – Раньше я никогда не думал, как зарабатывать себе на жизнь. Но у нас есть драгоценности.

– Мы могли бы купить таверну, – сказала Джулия.

Руперт покачал головой.

– А как насчет фермы?

– Это тяжелый труд.

– Тогда что же ты предлагаешь? Руперт пожал плечами:

– Не знаю, девочка. Но я бы предпочел что-нибудь такое, где не надо фехтовать. С меня достаточно.

– Верно, – произнесла Джулия. – С этим я согласна. К тому же моя правая рука еще не зажила.

– Двинемся в путь, – предложил Руперт. – Пока мы не окажемся в нескольких милях от замка, я не буду чувствовать себя в безопасности.

– Руперт, – медленно произнесла Джулия. – Нам не надо уходить. Ты можешь стать королем. После всего, что ты сделал для страны, ты без труда найдешь себе поддержку.

– Но я не хочу быть королем, – ответил Руперт. – Я к этому не приспособлен. Нет, Джулия, лучшее, что я могу сделать для Лесного королевства, – это уйти. Тогда наконец я буду свободен.

– И ты со спокойной душой оставишь Харальда на троне?

– Да. Несмотря на все его грехи, а их у него предостаточно, Харальд будет хорошим королем. Во всяком случае, лучшим, чем оказался бы я.

– С этим нельзя не согласиться! – раздался чей-то голос.

Руперт и Джулия резко обернулись и увидели Харальда. Он стоял, прислонившись к двери конюшни.

– Вам следовало бы запереть двери, – спокойно произнес Харальд. – Ты становишься неосмотрительным, Руперт.

– Не пытайся остановить нас, Харальд, – сказал Руперт.

– Я и не думаю об этом, – отмахнулся Харальд. – Как ты сам сказал, Лесному королевству будет без тебя спокойнее. Но принцесса Джулия – совсем другое дело.

– Да ну? – вскинулась Джулия.

– Ты никуда не уйдешь, Джулия, – заявил Харальд. – Ты остаешься здесь, со мной. Ты будешь королевой.

– Черта с два! Брачный договор был составлен и подписан без моего согласия. И теперь в нашей свадьбе нет необходимости. Подумай: Королевство под горой пострадало от Черного леса не меньше, и моему отцу наверняка хватает забот, чтобы думать о войне. К тому же у меня есть еще незамужние сестры.

– Они мне не нужны, – отрезал Харальд. – Мне нужна ты.

– Харальд, – твердо сказала Джулия, – свадьбы не будет. Я не вышла бы за тебя замуж, даже если бы мне пришлось уйти в монастырь!

– Как ты можешь говорить такое после всего, что между нами было? – спокойно спросил Харальд. – Разве ты не рассказала Руперту…

– Она не успела, – вмешался Руперт. – Но как только я вернулся в замок, твои люди сообщили мне, что Джулия делила с тобой постель во время моего отсутствия. Знай, Харальд: мне это безразлично. Она думала, что я мертв, а ты всегда был обворожителен с дамами. Важно то, что в конце концов Джулия предпочла меня, потому что она меня любит, а я люблю ее.

– Верно, – сказала Джулия и подошла к Руперту поближе.

– Мы уходим, – сказал Руперт. – Прочь с дороги, братец.

– Сначала я увижу, как вы будете болтаться на веревке, – ответил Харальд.

Он потянулся за мечом. Руперт ударил его в челюсть. Харальд отшатнулся, и Руперт врезал ему под дых. Харальд согнулся пополам, а Джулия треснула ему по затылку. Харальд свалился на землю и замер. Руперт опустился возле него на колено, проверил пульс и поднялся на ноги.

– К утру очухается, – весело сообщил он. – Я так долго ждал этого момента!

– И я, – подтвердила Джулия.

– Жаль нарушать торжественность момента, – сухо произнес единорог, – но мне сдается, что Харальд пришел сюда не один.

Руперт поглядел на Джулию, а потом прислонился к закрытой двери, прислушиваясь. Джулия тем временем накрыла лампу колпачком. Некоторое время оба молчали и не шевелились. Тишину нарушали лишь беспокойные движения лошадей в денниках. Руперт и Джулия вытащили из ножен мечи.

– Ничего? – шепотом спросила Джулия.

– Ни звука, – пробормотал Руперт.

– Никто не посмеет меня остановить!

– Меня тоже. Ты готова?

– Готова.

Руперт отворил двери конюшни и выскочил на залитый лунным светом двор. Джулия за ним. Во дворе, рядом с конюшней, гоблины деловито грабили двенадцать валявшихся в обмороке гвардейцев. Самый маленький гоблин испуганно поднял глаза, а потом широко улыбнулся Руперту:

– Привет, высочество! Как дела?

– Думаю, теперь неплохо, – откликнулся Руперт, засовывая меч в ножны. – Но не лучше было бы оттащить этих гвардейцев подальше? Здесь они несколько бросаются в глаза.

– Сначала сделаем главное, – ответил самый маленький гоблин, с трудом стягивая с пальца одного из лежащих кольцо с печаткой. – Нас могли заметить лишь гвардейцы на стенах замка, но я поручил их нескольким своим ребятам. На всякий случай.

– А что вы здесь делаете в такое время? – спросила Джулия, все еще опираясь на меч. Она многозначительно посмотрела на гоблина, который слишком близко подобрался к ней. Гоблин поспешно ретировался.

Самый маленький гоблин торжествующе улыбнулся, надел кольцо на свой большой палец, а потом взглядом невинной овечки посмотрел на Руперта:

– Ну, честно говоря, не только вы строили планы побега под покровом ночи. Не надо быть провидцем, чтобы понять, что, как только сражение с Черным лесом закончится, присутствию гоблинов здесь будут рады так же, как несварению желудка. Так что мы решили собрать все наши семьи, захватить барахло и удрать. В замке ты был единственным человеком, который к нам хорошо относился. А когда на престоле окажется твой брат… Случайно мы увидели, что тебе грозит неприятность, и решили прийти на помощь. Во имя прежней дружбы.

– Спасибо, – сказал Руперт. – А куда вы направляетесь?

– Назад в Лес. Мы никогда особенно не любили ни замков, ни городов. Здесь слишком много стен, а это нас нервирует. И кроме того, у меня появилось несколько прекрасных новых планов – как перехватывать беззащитных путешественников. Делай то, что умеешь, – я всегда это говорил.

– Удачи вам, – произнес Руперт, протягивая руку. Самый маленький гоблин встал на цыпочки и крепко пожал ее.

– И тебе удачи, принц. Ты неплохой парень. Для человека.

Он свистнул остальным гоблинам, и те быстро оттащили бесчувственных гвардейцев ближе к стене. Самый маленький гоблин отсалютовал Руперту, послал Джулии воздушный поцелуй и растворился во тьме.

– Давайте выбираться отсюда, – сказала Джулия. – А то скоро тут будет шумно, как в базарный день.

Руперт кивнул головой, и они вернулись в конюшню. Джулия вывела лошадей, а Руперт связал Харальда и засунул ему в рот кляп. Затем перетащил в темный угол, который словно по заказу оказался особенно загажен, а потом вместе с единорогом поспешно вышел из конюшни и присоединился к Джулии. Копыта лошадей были обмотаны мешковиной, но все равно в ярком свете луны Руперт чувствовал себя уязвимым. Он огляделся, взял лошадей под уздцы и медленно направился к сторожевой зоне. Джулия не отставала ни на шаг, а единорог замыкал шествие. Самый легкий звук в тишине казался неестественно громким, и Руперт крепко надеялся, что гвардейцы на стенах по-прежнему под контролем гоблинов. Когда они подошли к сторожевой зоне, Джулия быстро придвинулась к Руперту. Перед закрытыми воротами стояли четверо гвардейцев с поднятыми пиками в руках.

– Это твои гвардейцы, Руперт? – тихо спросила Джулия.

– Да.

– А ты уверен, что мы можем доверять им?

– Уверен. Они прошли со мной через Черный лес.

Гвардейцы поклонились Руперту и опустили пики.

– А мы уже начали было беспокоиться, – сказал Роб Хок.

– Мне надо было уладить одно небольшое дельце, – ответил Руперт.

– Вы взяли все необходимое?

– Да.

– Тогда счастливого пути.

Четверо гвардейцев отодвинули тяжелые стальные засовы и открыли ворота. Руперт пожал руку каждому гвардейцу.

– Удачи вам, принц, – сказал Роб Хок.

– Спасибо, – ответил Руперт. – Мой брат прилег отдохнуть в старой конюшне. Может, через некоторое время у вас возникнет желание наведаться туда.

– Конечно, – сказал Хок. – Но, думаю, особенно торопиться не стоит.

– У вас не будет неприятностей из-за того, что вы позволили нам пройти? – спросила Джулия.

– Сомневаюсь, – усмехнувшись, ответил Роб Хок. – Сейчас в замке такой кавардак!

– Не хотите ли присоединиться к нам? – спросил Руперт.

– Большое спасибо, – вежливо ответил Роб Хок. – Но новому королю понадобятся все гвардейцы, на которых он может рассчитывать, чтобы вновь объединить земли. Кроме того, у нас теперь есть и своя земля, за которой нужен уход. Эту землю нам подарили вы, а старый король подтвердил это указом, как раз накануне последнего сражения. Кто знает, может, когда-нибудь наши потомки станут лордами или баронами.

– Тогда начинайте их учить, как сеять смуту в королевстве, – сказал Руперт, и гвардейцы расхохотались.

Руперт и Джулия вскочили в седла и поехали под сторожевой башней. Единорог следовал за ними. Ворота медленно закрылись, и они выехали на подъемный мост. Почти весь лед во рву растаял, но Руперт не увидел ни малейших признаков водяного монстра. Вскоре они были уже под сенью деревьев, а позади них медленно и беззвучно поднялся разводной мост. «Как хорошо, что я приказал смазать механизмы жиром, – подумал Руперт. – Иначе скрип мог разбудить весь замок». Это был последний отданный им приказ. Честно говоря, Руперт не знал, что чувствует по этому поводу, но не испытывал особого желания копаться в собственной душе. Он устремился в Лес и, отъехав на приличное расстояние, облегченно вздохнул. Проехав еще несколько шагов, Руперт остановил коня. Джулия и единорог тоже остановились.

– Драко-он, – тихо позвал Руперт. – Где ты?

– Здесь, – отозвался дракон, неожиданно появляясь из-за деревьев. Завидев его, лошади выразили намерение удрать. Руперт и Джулия с трудом остановили их и принялись нашептывать им на ухо успокаивающие слова.

– Прошу прощения, – сказал дракон, осторожно приближаясь.

– Делай что хочешь, только не улыбайся, – проворчал Руперт. – Твой оскал не вызывает у лошадей особого восторга. Ты идешь с нами?

– Конечно, Руперт. Кстати, мы не могли бы остановиться у Драконьей горы, чтобы я забрал свою коллекцию бабочек? Здесь, в Лесу, я видел такие очаровательные экземпляры, что с удовольствием добавил бы их к своим.

– Разумеется, – сказала Джулия. – Почему бы нет?

– Отлично, – произнес дракон. – Мне кажется, нам предстоит славное путешествие. Вы самые замечательные из людей, которых я встречал за несколько веков. Не сомневаюсь, что вместе нам некогда будет скучать.

Руперт посмотрел на небо.

– Скоро взойдет солнце, пора трогаться в путь. Где-то там, за Лесом, есть страны, в которых люди никогда не слышали о Лесном королевстве. Давайте пойдем туда, навестим их!

– Верно, – согласилась Джулия.

И они направились в глубь Леса. Руперт, Джулия, единорог и дракон без страха смотрели в будущее. Потому что, вместе или порознь, все они были героями.

Примечания

1

Хэнд равен 4 дюймам или 10,16 см.

2

Ландграф – в средние века титул германских князей, стоявших во главе княжеств – ландграфств, в романе – выборная должность, дворянин, представляющий интересы группы баронов.

3

«Меч милосердия» – меч с тупым лезвием, который несут перед королем Великобритании во время коронации как эмблему милосердия. В данном контексте по замыслу автора – Меч принуждения.

4

Магическая фигура в виде пятиконечной звезды.

Content

Саймон Грин
Восход Синей луны

1. Бегом по радуге

2. Возвращение домой

3. Поединки

4. Союзники

5. Мрачная башня

6. Предатели

7. Долгая ночь

8. Исчадия тьмы

9. В темном лесу

10. Финал и новое начало

Примечания