Анастасия Акулова

НОВОГОДНИЙ ВАЛЬС

Свечи задует ветер.

След свой в душе оставит.

Этот волшебный вечер

Разве другим представить?..

Белого танца трепет…

Радуга серпантина.

Видно в окно, как лепит

Снежную бабу мужчина.

Весело и беспечно.

Сердце во всю ликует.

Снежную бабу слепит,

Слепит и затоскует…

Вышла-то кривовата.

Только ему нет дела.

Много ль влюблённым надо,

Чтобы душа запела?..

Счастье не где-то… Рядом.

Жмёмся к нему несмело.

Снежная баба стынет

В полночь под снегом белым.

Новый польётся танец.

Ты мне протянешь руки.

Снежная баба тает.

Столько мольбы и муки…

Ирина Букреева ВОЛШЕБНЫЙ ВЕЧЕР

* * *

Неизбежное ощущение чуда. Это чувство преследует ещё с конца ноября, при одной лишь мысли, что скоро Новый Год…

Сделав уроки, устало откидываюсь на спинку стула, и, разминая уставшие пальцы, мельком бросаю взгляд в окно. Уже давно стемнело. По заледеневшему стеклу, покрытому замысловатым узором, мерно стучат маленькие снежинки, словно просясь в дом. В комнате было слишком жарко, потому, нехотя встав со стула, открыла форточку. В лицо дыхнуло холодом и свежестью, и стоило бы отойти обратно в тёплые объятия комнаты, но невольно залюбовалась россыпью бриллиантовых звёзд на непроглядно чёрном небосводе. Казалось бы, такая обыденная мелочь, но я всегда подолгу не могу отвести взгляд от ночного неба. Боже мой, как красиво! Какими бы талантами не обладали люди, нам не придумать ничего совершенней этой красоты. Зимой, когда луна отражается в снегу, который как плотное пуховое одеяло укрывает все вокруг, ночь становится ещё прекрасней.

Замерев, как заколдованная, я не замечала того, как ворвавшийся холод дрожью пробегает по телу. Резкий звук на мгновение вырывает меня из транса — ночное небо озаряют разноцветные огни, шумным снопом искр опускающиеся на землю. По губам сама собой расползается улыбка. Кажется, не только мне не терпится встретить Новый год. Каждый человек по-разному относится к этому празднику: кто-то ждёт с нетерпением, кто-то просто ищет повода выпить, кто-то и вовсе его не любит по личным причинам, но я всегда обожала. Всегда, с самого раннего детства.

«— Мама, а когда придёт Дедушка Мороз? — спросила девочка лет пяти, беленькая, с веснушками по всему лицу, со светлыми тоненькими хвостиками и огромными, любознательными синими глазками.

— Когда часы пробьют двенадцать, — с лёгкой улыбкой ответила ей мама, нарезая колбасу для традиционного новогоднего „Оливье“.

— А что он мне подарит? — Поинтересовалась девочка, наконец перестав мельтешить по кухне.

— Я не знаю, — загадочно пожала плечами мама, — Ты загадай.

— Хочуууу, — кое-как запрыгнув на высокий стул, девочка с видом политика, решающего глобальную проблему, принялась мечтать, — Хочу большую красивую куклу, и машинку, как в парке, и тооортик, а ещё…

— Ну-ну, Кать, — посмеиваясь, мать укоризненно покачала головой, — Дедушка мороз должен всем деткам что-нибудь подарить. Не жадничай.

— Эх, — опечалилась девочка, — Ну ладно… тогда волшебную палочку».

Полузабытое воспоминание согрело. Каждый Новый Год был для меня счастьем. Даже когда я узнала, что это не Дедушка мороз мне приносит подарки, этот праздник навсегда остался в моём понимании чудом. Таким реальным и близким, настоящим — но всё же чудом.

Ну всё, наверное, уже пора спать. Завтра школа, последние дни четверти. Хоть я и учусь неплохо, но за оценки всегда переживаю, особенно теперь, когда уже в десятом классе. ЕГЭ на носу.

* * *

После седьмого урока (кто придумал делать семь уроков на последний день в четверти?!) нас собрали на классный час. Коленки дрожали от мысли, что у меня может выйти трояк по геометрии… Я ж не перенесу, если одной тройкой всё испорчу!

…Фу-ух, пронесло. Четвёрки да пятёрки. Сияя, как отполированный бриллиант я улыбалась во все тридцать два и даже сделала вид что слушаю всю остальную муть, что несут классные руководители на подобных мероприятиях. Потом Марина, моя подруга и с недавних ор соседка по парте что-то щебетала без умолку, пока я а-ля зомби добиралась до раздевалки (естессно, семь уроков бессмысленно отсидеть).

— …клёво ребята придумали, да? — Донеслось до моего дремлющего сознания, когда уже натягивала пуховик.

— Что придумали? — Спросила я для виду.

Маришка в ступоре запнулась и посмотрела на меня широко распахнутыми голубыми глазами, полными вселенского удивления.

— Катюх, ты чё? — Заторможено удивилась она, тоже хватая пуховик, — Ты где была вообще? Вроде рядом сидела.

— Ну и что? — Зевнула, — Это я должна удивляться, как это у тебя после семи уроков хватает энергии воспринимать какую-то информацию.

— Кому-то меньше по ночам в интернете сидеть надо, — фыркнула она, тряхнув своими длинными светлыми волосами — всем на зависть, — У тебя был такой сосредоточенный вид, будто уже ЕГЭ сдаёшь. Как у тебя это получается.

— Секрет фирмы, — улыбнулась, хватая сумку. — Так чего вы там намудрили?

Подруга загадочно, с хитрым прищуром взглянула на меня.

— Вообще-то мы там про новогодний бал разговаривали, — сделав вид, будто рассматривает маникюр, с ленцой медленно произнесла она, зная, как и чем меня заинтересовать.

— Ну и как? — Я заметно оживилась.

— Ну… — лениво протянула Марина, — Мы решили устроить бал-маскарад.

Мгновение я переваривала поступившую информацию, а потом моему возмущению не было придела.

— Вы… что? Это вам Хэллоуин, что ли?!

— Да при чём тут Хэллоуин, — нахмурилась подруга, явно огорчившись, что я не оценила идею, — Слушать надо было. Предложила бы своё. А тебе не надоело справлять Новый Год на дискотеке, больше походящей на массовую эпилепсию, да поедая всех и вся на чаепитии, как дети? А маскарад — романтика…

Марина мечтательно вздохнула, устремив глаза в небо.

— О Боже… — едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Когда она начинает нести всякую романтическую чушь — это надолго. — Скажи мне на милость, как Миша тебя терпит?

— Так же, как ты, — хитро улыбнулась подруга, — Мы с ним ближе к Рождеству познакомились. Пятого января уже будет два года, как встречаемся.

В который раз при упоминании об этом подавилась завистью. Нет, я рада за подругу, очень. Мы с ней дружим давно, она мне почти как сестра. Но вот у меня не получается долго встречаться с парнями. Не получается — и всё. Самые долгие отношения — три месяца. Хотя я особо и не парюсь — мне всего шестнадцать, вроде не старая дева. Но вот посмотрю на них с Мишкой — и так же хочется. Мечты, мечты…

— Так вот, насчёт маскарада, — продолжала своё Маринка, — В чём пойдёшь?

— Понятия не имею, — безразлично пожала плечами, — Наверняка все вырядятся в маски из бумаги и оденутся как обычно на Новый Год.

— Мы договорились о дресскоде, — уверенно возразила та, — Все должны выглядеть необычно и красиво, чтобы в тему.

— О да, представляю наших пацанов, которые из толстовок не зимой не летом не вылезают, в образе кавалеров лермонтовского маскарада, — прыснула, нарисовав себе такую картину.

— А вот я представляю, — Марина бросила на меня укоризненный взгляд, — К тому же, там будут не только наши. Народа у нас в старших классах мало, зал огромный. Пусть все знакомых приглашают.

— Тогда я вообще туда не пойду, — ужаснулась, представив себе это скопище народу.

— Пойдёёёшь, — коварно усмехнулась Маришка, — ещё как пойдёшь. Побежишь.

Ничего себе заявочки!

— С чего это ты так уверена? — Теперь во мне проснулось упрямство.

— Волоком потащу, — многообещающе отозвалась она, — И вообще, без тебя будет скучно.

— Исчерпывающий аргумент, — фыркнула я, щурясь от летящих в глаза снежинок.

— А то, — приосанилась подруга, — Не будь занудой. Всё классно.

И как бы я не возражала на сие утверждение, Маринка была непреклонна, как никогда.

* * *

— Нееееет… — раненным волком выла я, в панике разглядывая платье.

— Даааа, — злобно потирая ручки, эхом отозвалась Марина.

Вся проблема в том, что мы с ней примерно одной комплекции. Она — стройная белокжая блондинка, любящая и умеющая ухаживать за собой, преподносить себя так, что не заметить невозможно. И я — с вечными неровным загаром, не сходящим ещё с лета, кофейными глазами, бледная, как вампир, и черноволосая. Увидишь такое ночью — испугаешься. А она на меня хочет одеть… это.

— Ну померяй! — Умоляюще хныкнула она, — Пожалуйста! Я тебя конфетками и печеньками угощу. Все отдам!

Я, уже собравшаяся решительно пресечь всё это безобразие, захлопнула рот, с тоской подумав о печеньках и конфетках, которых у нас дома почти не бывает, а вот у Маринки всегда про запас имеется.

— Шантажистка, — угрюмо пробурчала я, нехотя, взяв в руки предмет спора.

Я с детства не одевала подобные бальные платья. И как оно только затесалось в её шкаф? А, ну да, наверное с начальных классов припасла…

Кое-как затянув корсет, едва не запутавшись в нём, я вдруг осознала, как, наверное, было тяжело дамам в средневековье. Им памятники надо ставить. Вот из-за чего они в обморок часто падали — из-за недостатка кислорода.

— Ну что, скоро? — Скучающе поинтересовалась откуда-то из-за дери Маринка, выдворенная из собственной комнаты.

— Заходи уже, — обречённо вздохнула, рассматривая себя в зеркало в полный рост, встроенное в дверцу шкафа.

А вообще ничего так… Нет, вот этого вот «в зеркале отразилась не я, а прекрасная незнакомка», как в романах, не было. Однако изюминка добавилась. Со всеми своими комплексами, я доходила до такого абсурда, что с трудом поверила просто в то, что мне может идти такой яркий, насыщенный цвет, как вот этот алый. Алый, как закат. Платье обрисовывало фигуру, подчёркивая узкую талию, визуально сделав грудь больше, вполне скромное декольте было самым подходящим. Пышная юбка струилась горизонтально наложенными слоями, рукав не было, плечи обнажены. Сюда бы ещё алую маску, высокую причёску, длинные серёжки с подходящим кулоном, и я, может быть, поверю, что могу выглядеть иногда не хуже других.

— Только попробуй мне сказать, что тебе не нравится, — категорично предупредила подруга, маяча где-то позади, — Не видать тебе вовек печенек. И конфеток тоже.

— Ну что за детский са… — я демонстративно закатила глаза, но, обернувшись, запнулась на полуслове.

Золотое платье модели «русалка», сплошь усыпанное мелкими, красивыми камушками, очень и очень походящими на настоящие самоцветы. Без рукавов, декольте в форме сердечка, как у меня, юбка облегает чуть ниже колен, а дальше — полупрозрачный золотой шлейф. Фигура идеально подчёркнута, волосы наскоро собраны, на лице — очень подходящая золотая маска. И когда только успела?!

— Ну, вообще-то у меня две старших сестры, — кажется, последний вопрос я всё-таки задала вслух, — Обе выпустились. А платья им с выпускного не нужны, вот я и пользуюсь втихаря.

— Я так не хочу, — о, вот и лазейка, — Это их платья.

— Так, не ной. Всё под контролем, — м-дя, агент 007…

— А если серьёзно, зачем тебе, чтобы я участвовала во всём этом детсадовском бедламе? — Уже готова опустить руки и выпустить белый флаг.

— Я хочу тебя немного растормошить, — посерьёзнела подруга, подойдя, — Ты как с Сашей рассталась, так весь боевой запал потеряла. Не так уж сильно он тебе нравился, как мне показалось. Во первых, на мужиках свет клином не сошёлся, а во-вторых… знаешь что? Всему своё время. К тому же, на Новый Год случаются чудеса.

— Бред не неси. Что за детский лепет?! — Меня вдруг стала раздражать её наивность, — Всё, закрыли тему. Ладно уж, схожу я туда. Ты права, надо развеяться. А вообще… — Улыбнулась, стряхнув напряжение и пытаясь разрядить обстановку, — … ради печенек хоть на край света.

* * *

Мама с улыбкой наблюдала за тем, как я, уже ближе к вечеру, с самым несчастным в мире лицом натягиваю туфли. Те самые, которые любит и ненавидит одновременно каждая девушка — на пятнадцатисантиметровом каблуке, красивые, чёрные, лаковые. Я их решила не одевать с того самого памятного раза, когда после праздника чудом добралась до дома, едва передвигая ногами, но желание хоть раз в жизни выглядеть красиво победило привычку к удобству, а красота, как говорится, требует жертв.

— Ну как? — Всё-таки не без волнения поинтересовалась я у мамы, которая всё ещё стояла в дверях в перепачканном майонезом фартуке, с собранными в пучок светлыми волосами, умильно глядя на меня.

— Ты красавица, — ну да, что ещё могла бы сказать мать своей дочери, — Повеселись сегодня. Все радуются наступающему Новому Году, и ты раньше радовалась едва ли не больше остальных. А сейчас постоянно сама не своя. Оденешь свои наушники, и бродишь тенью, не замечая мира.

Едва не подавилась минералкой, взглянув на маму, которая выглядела искренне обеспокоенной.

— Ты всерьёз так считаешь? — Как-то немного задело, — Мам, я не вижу себя со стороны. И не могу всегда быть весёлой.

— Но раньше ты была куда более жизнерадостной, — возразила она, — Может, тебя всё-таки расстраивает то, что вы расстались с Сашей?

— Ма-ам! — не люблю, когда она начинает вещать мне про парней и отношения, — Мне пофиг, понимаешь? И на Сашку, и на остальных парней.

Мама, поджав губы, взглянула на меня с такой болью и беспокойством, что стало совестно. Знаю ведь, что вру. Отчасти.

В прошлом году я приехала в свой любимый летний лагерь «Берёзка». Хоть и находился он далеко за городом, я ездила туда с самого детства, да и большая часть ребят моего возраста, там давно знакомые и «свои». Где-то лет с тринадцати я туда ехала уже не только за дружеской болтовнёй и интересной программой, но и для того, чтобы понравиться мальчикам. Но к этим «встречалкам» и совместным танцам на дискотеках, никогда и никто не относился серьёзно — так, минутные эмоции на месяц. Отлично помогает снять усталость от учебного года и забыть о некоторых проблемах. В прошлом году я впервые приехала туда не летом, а на новогодние каникулы. На две недели, немножко развеяться после ОГЭ и отпраздновать аттестат без троек. Старшие отряды в этот период были другие, нежели летом, и я познакомилась со множеством ребят, в том числе и с ним. Макс старше меня на год. Если честно, поначалу я его даже не заметила — обычный, худощавый и улыбчивый парень с вечно растрёпанным ёжиком тёмно-русых волос и карими, почти чёрными глазами. Среди множества новых знакомств я даже его имя запомнила не сразу. Виделись только мельком, а потом… Как-то сказали, что надо сделать к вечеру номер — парный танец. А я ведь брякнула в первый день ненароком, что занималась раньше бальными танцами. Вообще-то это правда, но к тому моменту я не занималась уже полтора года, и не знала, получится ли и стоит ли вообще за это браться. Но под громкие оры отказаться невозможно, и я сдалась. В пару мне подобрали именно Макса, потому что он, как оказалось, вместе со своим классом уже в том году потихоньку готовились к выпускному, скинувшись и наняв тренера-танцора для красивого вальса.

Особого энтузиазма не было ни у него, ни у меня. Тот вечер мы хотели сделать как повторение Нового Года, хотя тот уже прошёл. Ну, хотелось не ударить в грязь лицом на последние-то дни, и мы репетировали довольно долго. Чтобы станцевать парный танец слажено и красиво, нужно чувствовать партнёра, и, желательно, знать его хоть немного. За те несколько часов, что мы репетировали, мы узнали друг-друга лучше, чем в иной ситуации могли бы узнать за несколько лет. Как — я до сих пор не могу себе объяснить, а тогда и вовсе не задавалась вопросами, живя моментом. Отдыхая, мы смеялись и дурачились вперемежку с рассказами о себе, и та эта невероятная лёгкость, открытость в общении с фактически незнакомым человеком мне самой могла бы показаться странной, если бы не было так… легко.

Но вот, настал час X. Как обычно, собралось много народу, перед нами было ещё несколько номеров — время, чтобы успеть переодеться. В запыленной лагерной костюмерной каким-то образом нашёлся костюм снежинки — красивое, короткое, белое блестящее платье с рукавами а-ля майка, с достаточно большим декольте (что немного смущало) и юбку с вертикальными складками, длинной выше колена. И блестящая накидка со снежинками, но её я не взяла — она стесняла бы движения и делала бы образ вычурным. Любимые школьные белые туфли на пятисантиметровом каблучке вместе с искусственной жемчужной нитью на шее и такими же серёжками завершали наряд. Волосы я собрала в большую высокую шишку, тщательно уложив лаком, сделала лёгкий макияж, и вот, я готова.

Ступая на тёмную сцену, не чувствовала ничего, кроме бешеного биения собственного сердца, словно норовящего выпрыгнуть из груди. Уверено шагала вперёд, увидев в центре сцены тёмную фигуру партнёра, а музыка только-только начиналась. В нужный момент зажёгся светлый луч, озаряющий лишь центр, то есть нас, и мне всё больше казалось, что вокруг нет больше никого. Пару мгновений двигалась неуверенно, подстраиваясь, но потом… тело будто жило своей жизнью, и я легко делала па, кружилась вместе с витиеватой музыкой, уверено ведомая партнёром. Как былинка, уносимая ветром, а в нашем случае декабрьской вьюгой. И в какой-то момент стало абсолютно всё равно, как это выглядит со стороны, потому что меня захватили полузабытые ощущения. Танец — это новая жизнь, отдельная и короткая, но волнующая. В вальсе же движения довольно просты и незамысловаты, но столь эстетичны и вдохновенны, что хочется танцевать вечно. Меня и раньше, давным-давно, охватывало это ощущение, но настолько остро — ещё никогда. И, глядя в тёплые карие глаза, лучащиеся в тот миг золотым светом, я понимала краем сознания, что раньше такого не было и уже больше никогда не будет. Почему? И кто бы знал ответ на этот вопрос.

…Очнулась я только под гром аплодисментов, и даже не сразу поняла, где вообще нахожусь. Казалось бы, вот-вот мы были одни — и откуда все эти люди?

Разумом понимая, что в голову приходит всякий бред, попыталась быстренько запихнуть куда подальше дарящее крылья ощущение того самого новогоднего чуда, которого так жаждала, о котором так мечтала в детстве.

Остаток дня прошёл как в полусне. Засыпая, я улыбалась, как влюблённая дурочка, прокручивая в воспоминаниях танец. А на следующий день мы с Максом уже смотрели друг на друга по-другому. Сбегали с мероприятий, болтая с утра до ночи, отодвигая на задний план остальных. Он, как обаятельный парень и душа компаний, был всегда окружён толпой влюблённых девчонок. Я, хоть и не пользовалась такой популярностью, всё же не была обделена вниманием. Но… как-то незаметно мне, девушке, так часто потакающей предрассудкам массы, было абсолютно всё равно на всех и вся. Я чувствовала себя пятиклашкой, влюбившейся в выпускника. И всё же, это не было похоже на все те детские «хождения под ручку», что раньше. За каких-то четыре дня он отодвинул далеко на задний план всех, с кем я встречалась раньше. Просыпаясь, я видела, что у меня сияют глаза — они уже не казались такими пустыми, скорее, наоборот.

Я старалась не думать о последнем дне. Впервые это приносила боль. Он живёт в другом городе, а интернет… это не общение. Однако всему когда-то приходит конец. Только вот этот наступил слишком быстро, как по мне. Не то, чтобы я теперь убиваюсь каждый день, нет конечно. Но все вокруг говорят, что я изменилась, когда вернулась. И как один танец может изменить человека?! Как можно найти настолько близкого человека за четыре дня?!

…Вынырнув из воспоминаний, я поправила аккуратную причёску, хмуро взглянув на себя в зеркало. Нет, не сейчас думать о грустном. В конце концов, это же Новый Год — самый волшебный праздник на свете!

Надев идеально подходящую к наряду маску, коротко попрощалась с мамой, и ушла в школу, чувствуя себя героиней романа. Не дай Бог об этом узнала бы Маринка — она бы с радостным воплем вещала всему миру, что, оказывается, я не безнадёжна.

* * *

Я не спеша шла к школе, подбирая подолы длинного алого платья и плотнее укутываясь в пуховик, мало защищающий от шквалов холодного ветра, заметающего снег прямо за ворот. Но я почти не чувствовала холода, потому что в груди всё больше разгоралась несмелая радость, подозрительно напоминающая предвкушение праздника.

Сегодня на улице рано темнело, и к пяти часам вечера солнце уже клонилось к закату. Красноватые всполохи уходящего дня окрашивали необъятное небо и вездесущие сугробы. Тут и там — на окнах, на столбах, на стенах и заборах красовались новогодние картинки, надписи-поздравления и гирлянды, весело мерцающие тысячью цветов. Мимо то и дело проносились, едва не сбивая с ног, юркие, весёлые, розовощёкие, пухленькие смеющиеся дети, укутанные, как капута в поговорке, в сто одёжек, и весело щебечущие о Новом Годе, праздничной ёлочке, и, конечно же, о подарках, которые им на этот раз преподнесёт Дедушка Мороз, ради которого они весь год старались вести себя хорошо. Они удивлённо смотрели вслед странной девушке, зачем-то скрывшей своё лицо маской. Всюду веяло чудом…

— Хей, привет, — возле меня остановилась машина подруги, а через секунду показалась и она сама. — Залезай.

Она пошла в школу в восемь лет, поэтому к одиннадцатому классу ей уже было восемнадцать лет, а так же имелись права и машина. Зажиточные родители подарили ей автомобиль на её восемнадцатилетие. Белое подержанное чудо хоть и не являлось пределом её мечтаний, но она всё равно страшно ею гордилась, берегла и хвасталась при любом удобном случае.

— Привет, — мысленно поблагодарила судьбу я, приветливо улыбнувшись и залезая в машину, обретя надежду наконец согреться, — Поехали.

На машине доехали быстро. Чем больше приближались к центру района, тем ярче становились улицы. На огромной центральной площади нашего города в преддверии Нового Года как всегда построили шикарный ледовый городок с поистине огромной горкой во главе, по которой так и хотелось покататься. Школа наша совсем близко, и была украшена так, что сверкала ещё издалека.

Громкая торжественная музыка ударила в голову, едва мы с Маринкой вошли в зал. Актовый зал тоже очень красиво украсили — ещё немного, и мне будет казаться, что я на балу в королевском дворце, как Золушка. Даже ёлка была не хиленькой и лысой, как обычно, а высокой, пышной, красиво украшенной и наполняющей огромную комнату приятным запахом хвойного леса. Какие отвратительно-ванильные вещи лезут в голову…

…Надо сказать, официальная часть прошла весело. Викторины, стандартные конкурсы, вроде «угадываем мысли с помощью песни», или «кто быстрее затолкает в напарника яблоко», «кто дольше протанцует, удержав шарик без рук, головами», и так далее. Насмеялись вволю — вроде, такие детские развлечения, но до чего забавно… и так близко, понятно, радостно. Всё так, как должно быть, на своих местах, совершенно ничего не тревожит, проблемы забываются, беззаботность и веселье кружат голову. Вот за что я люблю этот праздник.

Потом, после официальной части, начался сам бал. Нашему 10 А, которому по чьей-то роковой ошибке доверили подготовку праздника, ухитрились распланировать вечер как некий гибрид старомодного бал-маскарада и современной дискотеки. Попеременно включали то клубняк, то классический вальс. К моему удивлению, среди наших нашлось немало человек, которые вполне пристойно справлялись с этим танцем. Когда меня приглашали, я могла только радоваться, что никто не отдавливает ноги, но чего-то недоставало. Я исподволь вспоминала тот танец с Максом, и хорошее настроение всё больше сходило на нет. Плюнув на всё, села на лавочку в углу, подумывая уйти. Скука пожирала замечательные впечатления о вечере, и я уже встала, чтобы пойти одеваться домой, когда…

— Позволь пригласить? — Приятный, смутно знакомый голос раздался чуть позади меня в наступившей паузе между танцами.

Если учишься с кем-то десять лет, то никакая маска не заставит тебя обознаться. Это не был кто-то из моих одноклассников, но я определённо его знаю.

Не знаю, какой чёрт меня дёрнул, но я кивнула, не сводя с него внимательного взгляда. В темноте я могла разглядеть лишь силуэт спортивной фигуры, чёрную маску и тёмно-карие, даже чёрные глаза с пляшущими огоньками в глубине. Что-то хорошо знакомое было в нём, что-то, что заставляло сердце биться чаще. Внимательно вглядываясь в скрытое маской лицо, я даже не сразу поняла, какую поставили музыку на этот раз, когда послышались первые аккорды.

Сердце, казалось, застряло где-то в горле. Тот самый вальс. Мой любимый новогодний вальс из фильма «Гарри Поттер», под который мы тогда танцевали с Максом. Внутри полыхал пожар, по телу, казалось, пробегают искорки, голова слегка закружилась, но приятно. Зал уже не казался таким давяще-огромным, он кружился и опадал вокруг меня, в такт падающим снежинкам и пурге, что мелодично свистит за окном… Я знала каждое движение. Вальс, конечно, часто по единому шаблону, но тот номер с Максом мы готовили немного по-другому… И всё было совсем как тогда. Абсолютно. Словно я перенеслась в прошлое и переживаю это вновь…

— Макс?.. — Полувопрос сорвался с губ на последнем затухающем аккорде, прозвучав как немая мольба. Я не думала, что увижу его когда-либо ещё раз, но чувствовала, что не ошибаюсь. И от этого возникло такое чувство, которому я не могла бы дать более чёткого определения, нежели простое, банальное, но ёмкое «поёт душа». Впрочем, на тот момент и вовсе не находилось слов, все мысли из головы вылетели. Наверное, я в тайне ещё больший романтик, чем Маринка.

Он улыбнулся, и я потерялась где-то в глубинах этого волшебного зала, чувствуя себя маленькой пылинкой, незаметной, но счастливой.

— Так и думал, что узнаешь.

— Как… ты здесь? — Три слова дались с трудом.

— Переехали по семейным обстоятельствам. К тому же, после ЕГЭ я буду учиться в одном из здешних университетов, — пояснил он, отводя меня чуть в сторону, когда вновь поставили клубняк, — Я помню, что ты тоже живёшь в этом городе. Рад, что встретились.

— Случайно? — я даже немного удивилась. Такие случайности бывают на свете?

— Не совсем, — хитро усмехнулся он, — Но можешь считать, что так. Вы, девушки, верите, как дети, что на Новый Год случаются чудеса.

— А разве нет? — Это кто сейчас сказал? Я?!

— Не знаю, — пожал плечами он, — Во всяком случае, весёлый вечер вполне обеспечен. Если, конечно, ты уже не хочешь уйти.

Произнеся это, протянул руку, и я не задумываясь вложила в его ладонь свою. Чего-чего, а уходить точно не хотелось. Наоборот, пусть этот вечер не имеет конца. Именно теперь я поняла, что не так уж это и наивно — верить в чудеса в Новогоднюю ночь…

Наступает время верить в чудо,

В добрые приметы и мечты.

Новый год придёт к нам ниоткуда,

Из волшебной снежной красоты.

Где под бой курантов — звон бокалов,

И начнут сбываться чудеса,

Где в салютах огненных вокалов

Вздрогнут от восторгов небеса.

Разольётся пеною шипящей,

Полночь от шампанского в лучах.

И наряды ёлки настоящей

Заиграют в бусах при свечах.

Запах мандариновый струится,

С ним всегда приходит Новый год,

Дед Мороз под ёлкой веселится,

Со Снегуркой водит хоровод.

Сказкою красивой время льётся

В фейерверках брызжут небеса.

Новый год ликует и смеётся

В полночь дарит людям чудеса!

Пусть зима закружится метелью,

Пусть резвится вьюга и поёт.

В полночь продолжается веселье,

Вся страна встречает Новый год![1]

Примечания

1

Автор Светлана Ромашина.

Content

Анастасия Акулова
НОВОГОДНИЙ ВАЛЬС

Примечания