Анастасия Акулова

ЗАМУЖ ПОДШОФЕ

Часть 1

Мне больно — значит, я жива,

И, значит, всё ещё дышу.

Пускай в душе моей зима —

Я никому не расскажу.

Мне больно — значит, сердце есть,

И, значит, есть чему болеть.

Всем тем, кто мучил, одна месть:

Я всё смогу преодолеть.

Крутанувшись вокруг себя и игриво взмахнув пышными юбками, эрра Вайолет Хайдсток (или просто Вайли, как звали её домашние) капризно надула розовые губки и тут же удовлетворённо улыбнулась себе любимой. Отражение в зеркале в полный рост показывало красивую, словно фарфоровая статуэтка, нежную блондинку с томным взглядом ярко-голубых глаз… и где-то на заднем фоне, совсем не вписываясь, маячила я. С тем самым невольным ироничным выражением на не столь совершенных чертах, которое мама называла “природной шалопаистостью”. Подобный сценарий повторялся каждые полчаса, поэтому я точно знала, какой вопрос сейчас прозвучит.

— Как я выгляжу? — Невесомыми касаниями поправляя высокую причёску, спросила эрра, пока я безуспешно пыталась подавить зевок.

Черт возьми, меня уже раздражает предсказуемость. Казалось бы, посреди всех треволнений, обрушившихся на мою семью, подобное вообще никак не должно волновать, но… нервы, что тут скажешь. Я в последнее время то сверхчувствительна, как беременная с токсикозом, то не в самый подходящий момент впадаю в прострацию.

— Превосходно! — Заученно отозвалась, выдав преувеличенно широкую улыбку. — Эррт Рохан снова упадёт к вашим ногам.

“Так же, как к ногам всех девушек чуть симпатичнее обезьяны” — добавила про себя.

Однако внутреннее чувство справедливости вдруг зашевелилось в спячке и нашептало, что я лгу самой себе: старший сын графа Рохана был предметом многих девичьих грёз, известным повесой, но благородные эрры и простые алли сами летели к нему, как мотыльки на огонь.

И я…

Мотнув головой, отогнала лишние мысли и воспоминания, позволяя искреннему и взаимному отвращению сожрать глас разума и честности. Сожрало, к слову, даже не подавившись.

— А платье? Мне кажется, тут катастрофически не хватает кружев. — Вайли прикладывала к платью различные кружева, которые были явно лишними, потому что наряд сам по себе был слегка аляповатым и приторным — она в нём походила на пироженку с туго перетянутой талией и крыльями-опахалами ресниц. Эрра вообще обожала перебарщивать в одежде с пышностью юбок, с оборками, кружевами, бантиками и прочей ерундой, которая хороша не всегда и в меру. Этот “детский” стиль портил её красоту, а ведь она при желании и хотя бы толике фаннтазии могла бы перевоплотиться в роковую красавицу, каковой себя считала, или в нежную, но обладающую вкусом фиалку, но в итоге так и оставалась пироженкой, несмотря на поразтельно стройную фигурку. Однако это не моё дело, моё дело — улыбаться и кивать, что являлось единственным способом спокойно сосуществовать с Вайли столько времени.

К счастью, в этот раз мне не пришлось переступать через свои эстетические чувства, так как эрре Пироженке мой ответ был явно не нужен. Про себя я иногда её так называла, с изрядной долей сарказма, но всё же надеясь, что никогда не назову её так вслух, иначе это наикапризнейшее кондитерское изделие совсем неэлегантно скушает мой мозг. Или уволит, ведь я, Алиенора Гренвилл, дочь богатого буржуа, теперь являюсь её гувернанткой, и моя семья, к сожалению, ныне полностью зависима от получаемого мною жалования.

Спросите, как я, воспитанная и образованная лучше многих высокопоставленных эрр эсса, к тому же обладающая каким-никаким магическим даром и имеющая красные дипломы магического лицея и Иператорской Академии магии, докатилась до жизни такой? Отвечу излюбленной отмазкой всех поштрафившихся: жизнь — сложная штука. Или просто таинственно промолчу. Хотя бы потому, что несмотря на все нюансы, связанные с моей “рабской” кровью, то есть с моими предками со стороны матери, если бы кто-нибудь полгода назад сказал мне, что мы с семьёй окажемся в таком положении, я бы только рассмеялась ему в лицо…

— Нора? — Видимо, уже не в первый раз возмутилась моей задумчивости княжна. — В каких облаках ты витаешь? Пришей эти кружева вот сюда и сюда, справься у дворецкого, не приходил ли мой жених и принеси в сад кофе со сливками. — раздав указания, гордо удалилась, шурша юбками и оставив тяжёлый шлейф сладкого цветочного аромата духов.

Я кисло поморщилась. Вот хоть убейте, не понимаю, что могло охламона Рохарда-младшего привлечь в девушке, для которой не существовало ничего, кроме тряпок и собственного сиятельного “я”. Принято считать, что ловеласы вроде него как раз и ведутся на подобную мишуру, но меня всё же подтачивал червячок сомнения. Он мерзкая сволочь, для которого всё в этом мире продаётся и покупается, но не дурак. Конечно, их магическая помолвка заключена волей их отцов, но ведь он сказал, что любит её… и всегда так бережен с ней… прохладно-вежлив, но бережен, словно она была хрупким стеклянным цветком, и словно каждый её взгляд имел какой-то особый смысл… Или мне только казалось?

Ведь мои чувства для него всегда были пустым звуком…

Чёрт, да какое мне теперь дело?!

Отвесив себе мысленную оплеуху, злясь на себя, я достала нитки, подобрала нужные, и, сделав один аккуратный стежок, с помощью магии отправила кружева пришиваться самостоятельно. У меня всегда неплохо получались такие трюки, что немудренно, ибо я маг-бытовик. Да, отнюдь не самый внушительный дар, почти не котирующийся на рынке невест, но всё же лучше, чем ничего, и я его развила до совершенства. Теперь он спасал меня, так как слуг в нашем немаленьком поместье пришлось распустить.

Забежав на кухню, дождалась, пока сделают кофе и направилась к дворецкому. Вообще-то еду должны приносить служанки, но когда никого больше под рукой не оказывалось, эрра давала подобные поручения мне. Я не жаловалась, потому что и зарплата моябыла больше, чем у обычных гувернанток.

Снова застряв в облаках, я и не заметила, как на повороте врезалась в кого-то, идущего навстречу. От неожиданности выронила блюдце с чашечкой, под звон разбивающегося фарфора наблюдая, как по рубашке и дорогому бархатному камзолу незадачливого встречного расползается кофейное пятно.

Однако добрая половина охватившего было меня чувства вины испарилась, когда я подняла голову и узнала эррта Рохана.

— И почему я не удивлён? — фыркнул он, метнув в меня умеренно злобный взгляд.

— Может, потому что у снобов вроде вас эмоциональный диапазон меньше, чем у зубочистки? — предположила я.

— Неужели ты знаешь названия средств гигиены? Вот тут действительно удивила.

Ах ты бледная поганка! Ну, знаешь ли!..

Опасно сузила глаза, но он лишь усмехнулся.

— Может, таки уберёшь это пятно? Ты, кажется, маг-бытовик.

А спинку вашу барскую не потереть, нет?

— А вы, кажется, были лучшим адептом на курсе? Вот и проявите самостоятельность. Открою вам велииикую тайну: убрать свежее пятно может любой маг при наличии хотя бы толики ума и фантазии… хм, хотя да, о чём это я. Эрра ждёт вас в саду.

Он смотрел насмешливо, как бы говоря: “ха-ха! Вот такой у тебя, значит, дурной вкус”.

“Подобные недостатки, к счастью, имеют свойство проходить с возрастом” — так же молча отвечала я ему взглядом.

И, взмахом руки собрав осколки, ушла, сверкая злобной, но довольной улыбкой, которая всегда исподволь появлялась на моём лице после подобных встреч.

Их, к слову, в последние полгода было немало, потому что этикет обязывал эррта видеться с невестой по нескольку раз на неделе. Я была уверена, что годы, прошедшие после окончания Академии избавят меня от подростковых чувств и вспыльчивости, но нееет. Я очень быстро обнаружила, что меня по прежнему раздражает само присутствие одной надменной сволочи, а за словом в карман лезть не приходилось… Иногда мне казалось, что время повернулось вспять, и я снова переживаю тот страшный месяц перед окончанием учебного года, когда внутри всё горело от боли, стоило мне увидеть его… особенно рядом с ней. С княжной, которой я теперь вынуждена служить.

Конечно, теперь всё не так. Мне больше не снятся сладкие сны, где он признаётся, что те его слова были всего лишь жестокой шуткой, где мы снова вместе. Я больше не просыпаюсь в слезах, и он давно уже не кажется мне единственным мужчиной во вселенной. Но каждый раз, когда вижу его, так и крутится в голове…

— Да ладно, Нора, ну что такого? — На губах его тогда играла ироничная улыбка. — Скажи ещё, что ты надеялась на что-то большее. Ты — фаон, помнишь? Потомок рабов. И маг никудышный. Я ещё не тронулся умом, чтобы всерьёз ухаживать за кем-то вроде тебя. Но было весело.

…и мне хочется убивать.

Часть 2

Солнечный день тысячью бликов преломлялся на цветных фресках, коими были украшены стены уютной гостиной. Они изображали, кажется, сцену из красивого древнего мифа о рождении Магии. Чуть далее гордо висел портрет основателя рода Рохан в позолоченной, инкрустированной мелкими бриллиантами раме и во всю стену длиной. Маленькие пухлые софы рассыпались по углам, а красивый белый камин и дорогой айрескханский ковёр, в мягком ворсе которого буквально утопали стопы, поражали взор. Гостиная, несмотря на свою величину и роскошь, была очень уютной. Как, впрочем, и вся обжитая часть этого огромного древнего родового замка, комфорт и защита которого подпитывалась магией хозяина. Таковым с недавних пор был эрртКайрат, граф Рохан.

Он сидел на одном из мягких угловых диванчиков, стараясь подавить усталость и перебирая почту. Высокий брюнет лет двадцати шести-двадцати семи на вид, одетый в чёрный бархатный камзол, широкоплечий и остроносый, он не обладал классически красивыми чертами и ненавидел современную придворную моду (ему претили длинные волосы и кричаще яркие расцветки в одежде у аристократов-мужчин), но дамы как-то не обращали на это внимание. Сложно сказать, что было тому виной — харизма, остроумие, головокружительная карьера, сила или же деньги и титул — но успехом у противоположного пола он пользовался всегда, и был этим весьма доволен. Порой даже слишком. Отчасти, может быть, этим объясняется то почти нездоровое желание отца поскорее его женить.

Магическую помолвку Кая с эрройХайдсток их отцы заключили, когда ему было двадцать, но узнал он это, к счастьюили к сожалению, только несколько лет спустя, перед самым окончанием Академии. Но граф скончался, сломав шею во время верховой прогулки, и теперь у Кая было право распоряжаться своей судьбой самостоятельно.

Несмотря на отчуждение и уйму разногласий, существовавших между ними, молодой маг, конечно, был опечален внезапной смертью отца. И хотя граф всегда был совершенно равнодушен к сыну, относился к нему как к дорогому коллекционному предмету интерьера, всё же он был последним живым родственником у Кая. Остальные так или иначе оставили этот мир, когда он был ещё ребёнком или задолго до его рождения.

Как бы то ни было, прошлого не изменишь, и теперь Кайрат остался последним из рода Рохан. Впрочем, это обстоятельство позволяло ему быть почти уверенным в том, что никто не возьмётся со скандалами оспаривать завещание, как это бывает в любой мало-мальски богатой семье после смерти главы. Но это не уменьшало количество свалившихся на его голову проблем в виде старых отцовских долгов и трудностей управления колоссальным хозяйством. И всё это в довесок к придворной службе и должности советника. По окончанию Академии у Кая и так было мало свободного времени, а теперь его не осталось совсем.

Благодаря всему вышеперечисленному возможность, наконец, покончить с этой чёртовой помолвкой появилась много позже. По правде говоря, он и не торопился, потому что эта помолвка оставалась единственным ограничением, кое-как сдерживающим матримониальные планы на него у всех родовитых семей королевства, где имелись незамужние дочери. Возможно, если бы этикет не предписывал обязательных дежурных встреч с невестой, если бы король не намекал, что титул герцога достанется Каю только когда он наконец женится, как это принято, и если бы Вайли была чуть менее раздражающей особой, он бы с радостью отложил решение этой проблемы на неопределённый срок. Но на роль фиктивной жены, которая ему нужна, Вайли подходила меньше всего.

Кажется, вся его жизнь проходит в вечном беге. Мать умерла при родах, дав ему жизнь, отец сбагрил на попечение нянькам и учителям, и на том успокоился. От людей, среди которых Кай рос, не приходилось ждать ни любви, ни даже снисхождения — только каменное равнодушие, даже более пустое, чем у гранитного памятника. И он убегал — от этих людей, от какого-то долга, о котором они постоянно говорили, от обиды и непонимания. Всё это казалось сценой из дешёвой трагедии, но, видя мельком счастливые семи крестьян, живущих на территории их графства, Кай отчаянно завидовал, медленно выдавливая эту зависть и одиночество, словно гной из раны. Но, стоит заметить, жажда получить-таки отцовское внимание была в своё время прекрасным стимулом: с малолетства Кай целыми днями проводил за учёбой, физическими упражнениями, верховой ездой, фехтованием и всем прочем, что положено знать и уметь каждому отпрыску благородного дома. Но даже когда в нём открылся огромный магический потенциал, отец только снисходительно улыбнулся и отправил его учиться в Академию. Там Кай стал лучшим студентом курса, но старался учиться лучше уже чисто из-за жажды знаний, честолюбия и спортивного интереса.”Королём” среди однокурсников он не был и никогда не стремился, потому что такие “золотые” парни в большинстве своём были набитыми дураками, ослеплёнными чувством собственной значимости, и нередко Кай улавливал в себе приступы мизантропии. Что, в общем-то, не удивительно, учитывая то, как он привык к одиночеству. Предпочитал книги шумным компаниям, друзей у него было не так уж много, но в те редкие случай, когда отправлялся веселиться — куролесил знатно. Среди девушек слыл бабником, что, как ни странно, не отпугивало их, а скорее привлекало.

Теперь в его образе жизни мало что изменилось. Конечно, он стал серьёзнее — всё-таки политик и учёный, но порой бывалнесдержан в словах и оценках и склонен к сомнительным закулисным авантюрам, что порой выливалось в неприятности. Но, по крайней мере, он старался быть ответственным и прогрессивным, тогда как “коллеги” порой более чем халатно относились к своим обязанностям, банально используя своё положение для личных выгод, и оставались тошнотворно консервативными. По-прежнему смотрели на крестьян и простых горожан как на говорящий скот, а в вопросах брака придерживались мнения, что женитьба на простолюдинке, даже если она из обеспеченной благополучной семьи и не обделена магическими способностями — смерти подобно.

Кайрат никогда не вступал в подобные споры, если это не касалось политически важных решений, и только пожимал плечами, когда слышал подобные речи. Этот вопрос интересовал его только с научной точки зрения, и он был в команде тех учёных, которые исследовали магические способности, их наследование и влияние на потомство. Их работа, опровергающая теорию о том, что потомственные маги-аристократы сильнее магов-простолюдин (вне зависимости от того, родовой ли их дар или приобретённый), мягко говоря, не имела успеха в Энагане и многих других королевствах. Только в некоторых странах предубеждения не помешали обществу рассмотреть её всерьёз.

С тех пор Кайрату пришлось завязать с исследованиями такого рода, но сам он лишился предрассудков на этот счёт, которые в детстве ему старательно прививали. К счастью или к сожалению, привычка многое ставить под сомнение так и осталась с ним, иногда принося пользу, иногда — лишние проблемы.

В любом случае, Вайли и мажорки вроде неё давно уже не прельщали Кая. Может, сказывался придворный “стаж” и количество любовниц из этого круга, но даже светский лоск, приятная манерность, отличавшие этих барышень, начали его раздражать, казались напускными. К тому же, они в большинстве своём были невыносимо капризны, да и фиктивный брак им ни к чему — уцепятся и не отпустят. Однако же и простолюдинкой его фиктивная жена не должна быть, иначе общество не поймёт, и не видать Каю герцогского титула, как ушей своих. Задачка.

Вырисовывались две проблемы: как всё-таки договориться с эрромХайдсток о расторжении помолвки, и где найти непривередливую дворянку из обедневшего рода, которая согласится на условия и с которой будет не стыдно появляться в свете.

Наконец найдя нужное письмо в кипе новой почты, Кай сломал восковую печать с гербом рода Хайдсток, и ухмыльнулся, пробежавшись глазами по строкам.

— Ашерон! — кликнул дворецкого, который тут же появился, словно возникнув из ниоткуда. — Подготовь коня.

— Как прикажете. — степенно поклонился тот.

Кай терпеть не мог кареты. В них всегда было душно и неудобно, поэтому он пренебрегал ими по мере возможности, иногда даже вопреки этикету. Лошадей же, напротив, с детства любил, а во время прохождения военной службы так и вовсе, кажется, прирос к седлу. Теперь же некоторые считали это проявлением неуважения, но эррХайдсток успел неплохо изучить предполагаемого зятя, и на подобные нюансы научился закрывать глаза.

Разговор их вышел на удивление недолгим, потому что оба собеседника успели хорошо обдумать своё решение. Эрр долго не хотел отпускать такой перспективный вариант, но он видел и понимал, что молодой граф не отступится, и может использовать немалые ресурсы, чтобы добиться у суда и жрецов разрыва магической помолвки в одностороннем порядке. Такой скандал мог стать страшным пятном на репутации рода Хайдсток, поэтому князь выбрал меньшую из зол, сожалея, что не настоял на скорейшей свадьбе, когда ещё был жив отец нынешнего графа Рохана. Этого он даже немного побаивался — не зря ведь этот молодой человек слыл могущественным, скрытным и едва ли не тёмным магом, враги и конкуренты которого так или иначе “волшебным” образом оставались далеко за бортом?.. Как бы то ни было, проверять правдивость этих слухов на себе трусоватому эрруХайдстоку не хотелось категорически.

После того, как они провели несложный ритуал расторжения договорённостей, оставалась последняя формальность: граф должен был сам рассказать бывшей невесте о случившемся.

Кай равнодушно отнёсся к этому — надо так надо. Ему было всё равно, как отнесётся к этому известию Вайолет, которая смотрела на него как на какой-то приз и не вызывала совершенно никаких положительных эмоций. Поэтому он спокойно шёл в строну женской половины поместья, размышляя уже о соотношении сил в парламенте, когда на повороте случайно столкнулся с кем-то.

Маленьким ураганом, врезавшимсяв него, оказалась хрупкая миловидная девушка в недорогом, но опрятном зелёном платье почти того же цвета, что её широко распахнутые, будто вечно немного удивлённые глаза, обрамлённые веером тёмно-коричневых ресниц. Маленький прямой нос, похожие на мандаринные дольки розовые губы, аккуратно уложенные соломенно-русые волосы, милый румянец и тонкие светлые брови вразлёт. Нора почти не изменилась. Вот только в глазах её, когда она его узнала, не было прежнего тепла и доверчивости — только ледяное раздражение. Вдобавок ко всему она выронила блюдце с кофе и — как удачно! — прямо на его камзол, что не улучшило и без того не слишком-то радужное настроение.

— И почему я не удивлён? — фыркнул он, удивляясь какому-то отвратительному чувству, которое всегда ворочалось внутри, когда она так на него смотрела. С каких пор его волнуют чьи-то там взгляды, чья-то неприязнь?

“Хм. С тех самых” — ехидно подсказало подсознание.

— Может, потому что у снобов вроде вас эмоциональный диапазон меньше, чем у зубочистки? — дерзко ответила та.

Кажется, даже её нарочито презрительная ухмылка бросала вызов.

— Неужели ты знаешь названия средств гигиены? Вот тут действительно удивила. — Кай сам не понимал, почему так легко поддаётся её провокациям — другим это сделать не так уж просто.

Девушка угрожающе сузила глаза, что в её исполнении всегда его забавляло.

— Может, таки уберёшь это пятно? Ты, кажется, маг-бытовик.

Искреннее возмущение, отразившееся на её живом и подвижном лице, прямо таки радовало душу — она не умела скрывать эмоции от слова “совсем”.

— А вы, кажется, были лучшим адептом на курсе? Вот и проявите самостоятельность. Открою вам велииикую тайну: убрать свежее пятно может любой маг при наличии хотя бы толики ума и фантазии… хм, хотя да, о чём это я. Эрра ждёт вас в саду. — выдав эту замечательную отповедь, девушка гордо удалилась, будто палку проглотив.

Тем не менее, взгляд намертво прилип к её идеально прямой спине, а на губах заиграла весёлая, чуть насмешливая улыбка. Как всегда после таких вот их пикировок, которые в последнее время стали довольно частыми.

Где-то на задворках сознания тенью мелькнуло знакомое сожаление. Пожалуй, она была единственной девушкой, сумевшей вызвать в нём эту эмоцию. Не то чтобы он умирал от чувства вины, но она была одной из немногих пассий, которая интересовала его не только как постельная игрушка, но и немного как человек. Приятная, искренняя, неунывающая и временами остроумная, она отличалась от других, и хотя она не убила его уверенность в том, что весь этот “бред с любовью”, как он называл отношения, является блажью легкомысленных идиотов, с ней было не жалко проводить время, с ней было интересно, с ней было хорошо… во всех смыслах. Оказавшаяся неожиданно необычной, она тогда увлекала его, как интересный эксперимент, или, может, даже чуточку больше. И он действительно поступил с ней некрасиво, по крайней мере, с её точки зрения.

Лениво размышляя об этом, Кай вдруг замедлил шаг, кое-что вспомнив и вновь как-то странно посмотрев вслед Норе, давно уже исчезнувшей из поля зрения.

Часть 3

Нора.

Путь до нашего родного поместья занял двадцать минут, потому что в данных обстоятельствах я не могла позволить себе даже оплатить проезд. Впрочем, подобные мелочи уже перестали волновать, я даже находила удовольствие в такой вот вынужденной прогулке с утра и вечером. Иногда приходилось оставаться на ночь в шикарном поместье Хайдстоков, в общих комнатах для слуг, но я старалась делать это как можно реже, потому что не привыкла к такому количеству людей в своей спальне, и потому что моё присутствие успокаивало маму.

С тех пор, как мой сводный брат Джонатан начал этот треклятый судебный процесс, дабы отобрать у нас последние крохи, мы с мамой окончательно потеряли покой. Впрочем, мы его потеряли ещё раньше, когда папа год назад погиб на охоте. Он был заядлым охотником, но в тот раз обычно сопутствующая в этом деле удача изменила ему. Наша спокойная счастливая жизнь испарилась, как дым, в тот самый день, когда его окровавленное тело принесли домой. Я об этом узнала в Академии, и не поверила своим глазам, когда прочитала письмо. Мне казалось, у меня галлюцинации на почве трудоголизма… Помню, я чуть не упала с подоконника, накотором сидела, вся кровь схлынула куда-то в пятки, и вдруг стало нечем дышать…

Мы ведь были счастливы. Я, мама и папа. Когда я была маленькая, меня баловали, как принцессу — зацеловывали, заобнимали, дарили лучшие игрушки и платья. Мы были не то чтобы богатыми, но вполне обеспеченной семьёй. Папа часто мне рассказывал про своих предков, показывал внушительное родовое древо, и я не понимала, почему к представителю древнего рода, пускай и всего лишь барону, общество относится с плохо скрываемым презрением. Выдвигала на этот счёт разные фантастичные теории, пока мама с горькой улыбкой не рассказала мне правду.

Отец был женат на купеческой дочери, когда познакомился с моей мамой. Тот брак был навязан ему родителями, когда ему было всего семнадцать, но, благо, не был закреплён магически, потому что оба его родителя магами не были, и родители невесты тоже. Принцип “стерпится-слюбится”, на который любят ссылаться все мало-мальски относящиеся к знати семьи, здесь не сработал, между супругами не было даже элементарного уважения. К слову, я вполне могу понять, почему так получилось, так как знакома с папиной бывшей женой. Это вздорная, крикливая и желчная особа, которая, кажется, холит и лелеет обиду за что-то на весь мир. Конечно, это моё личное мнение, но, как бы то ни было, единственной ниточкой, связывающей отца с первой женой, был Джонатан. Он ранний ребёнок — отцу было восемнадцать, а его жене шестнадцать, когда он появился на свет, поэтому к тому моменту, когда папа решился на развод, брат уже был старшеклассником магической школы. Более того, подавал большие надежды, обладая большим потенциалом, и ему оставалось всего два года до шестнадцатилетия — именно с этого возраста маг считается совершеннолетним.

И всё же отец долго раздумывал, прежде чем решиться на этот шаг, потому что это означало бы страшный скандал и разрыв всех связей. Во-первых, развод в кругах знати впринципе явление крайне редкое, ибо браки в основном магические, ну и порицаемое. Особенно такое событие ударяло по репутации жены — её презрительно называли “брошенкой” и не звали замуж даже с большим приданым. Отцу пришлось заплатить огромное откупное и лишиться большей части своего благосостояния, но главной проблемой было всё же не это, а мамино происхождение. Она — фаон, потомок рабов. Как и я отчасти.

Когда-то наша страна была колониальной державой, которая со временем распалась на куски, но рабство на территории бывшей империи оказалось живуче. Его отменили совсем недавно по меркам истории — сорок три года назад, за двадцать лет до моего рождения. Естественно, общество не могло так быстро устранить все пережитки многовекового ярма, и слово “фаон” остаётся практически синонимом к слову “грязь”. Фаон могут быть только слугами, но теперь хотя бы получают деньги за свой труд. И тут — такое… Решающим фактором стала беременность мамы, и отец-таки решился на этот шаг. Всю местную знать его решение потрясло до основания. Конечно, он ведь променял “приличную женщину” и сына на грязную фаон!.. Не стесняясь, люди кидались в сторону отца ядовитыми плевками, а маму чуть ли не в открытую называли ведьмой. Бывшая жена картинно рыдала и воздевала руки к небу, а Джонатан возненавидел отца, порвав с ним все контакты сразу по окончанию школы. Но я родилась уже в законном браке, поэтому бастардом, не имеющим право на наследство и титул, меня уже никто назвать не мог. Юридически мы с Джонатаном имеем равные права и на то, и на другое. А вот на практике…

Вообще-то я долго обо всём этом не задумывалась. Что уж говорить, я про само существование брата узнала только когда школу заканчивала. Мне тогда, несмотря ни на что, очень хотелось с ним познакомиться, но все попытки пропадали втуне (он стал дипломатом и почти всегда пребывал за границей), и я бросила это гиблое дело. А так, в целом, до определённого момента наша жизнь была совершенно безоблачной. Я не переживала даже из-за своего мизерного дара, из-за которого надо мной любили издеваться в школе, и лезла из кожи вон только из-за врождённого комплекса отличницы. Аттестат с отличием и поступление в академию мне нужны были не как билеты в лучшее будущее, а для галочки, ведь у меня и так было всё для уверенности в завтрашнем дне. Хотя, конечно, с моим-то даром пришлось ооочень потрудиться, чтобы поступить, но я не особо переживала из-за этого.

А потом всё планомерно покатилось под откос.

После войны, которая наших краёв вроде бы не коснулась, в стране начался неурожай, голод и эпидемии. Цены резко подскочили, и многие предприятия в те годы обанкротились. В том числе и мануфактура, которая обеспечивала доходы моей семье. В отчаянии отец вложил последние средства во что-то явно неблагонадёжное, и прогорел. Постепенно наше поместье оставили все слуги, кроме старенькой Нэн, моей нянюшки, мы распродали всё ценное, даже землю по закладным, и остались нищими, как церковные крысы. В последний год обучения мне пришлось, наступив на горло дворянской гордости, устроиться на работу подавальщицей и посудомойкой, чтобы помогать себе и родителям, хотя это удвоило насмешки в мой адрес со стороны однокурсников. График с учётом учёбы тяжёлый, работа совсем непривычная и порой грязная, что для меня, доморощенной белоручки, поначалу казалось чем-то труднопереносимым, но ничего, привыкла. В какой-то момент даже снова начала надеяться со свойственным мне оптимизмом, что всё будет хорошо, что всё будет как раньше, а потом… потом папа погиб. Его клыками разодрал раненый кабан…

Последующие полгода были худшими в моей жизни. Скорбела и скучала по папе, которого очень любила, пережила предательство Кая… тьфу, то есть эрраРохана, утроившиеся после этого подначки однокурсников, завалы в учёбе и на работе, подготовку к экзаменам, угрозу быть отчисленной… Тогда осталось только два пути: удачно выйти замуж, пользуясь тем, что я всё-таки дворянка с каким-никаким даром, или стать компаньонкой для какой-нибудь госпожи.

С тех пор как одна надменная сволочь основательно проехалась по моим чувствам, я стала смотреть на любовь с долей здоровой… осторожности. Нет, я, увы, не перестала в неё верить, ибо, как и всякая барышня-дворянка, воспитана на любовных романах, которые вгрызаются в сознание похлеще грамотной политической пропаганды, к тому же имела перед глазами пример отца и матери, чьи чувства не угасали с годами. Но меня уже не перетряхивало так от мысли о браке по расчёту, напротив, это начало казаться неплохим выходом из положения, но тут нарисовалась другая проблема. В человеческом обличье.

Я как раз готовилась защищать дипломную работу, когда мама вдруг написала о возвращении Джонатана и его горластой мамочки. Письмо было пронизано беспокойством, между строк прямо сквозила паника, и не напрасно — вскоре нам пришло уведомление из суда.

Тогдая впервые и увидела братца, с которым некогда так мечтала познакомиться. Ему было уже тридцать шесть, так как он старше меня на четырнадцать лет, но он оставался симпатичным, пожалуй даже красивым мужчиной с военной выправкой и лукавым, жёстким взглядом серо-голубых глаз. В его поведении и речи чувствовалась манерность и пафосность, свойственная людям, крутящимся в самых высоких кругах, и на нас он смотрел не просто свысока и с презрением — с ненавистью. Когда я, переполненная страхом и какой-то непонятной ядовитой горечью, впервые поймала его взгляд в зале ожидания, меня пробрало таким холодом, что, казалось, душа замёрзла до самого дна.

— Не надейтесь, аллис, что вам и вашей дочери достанется хоть что-то. Вылетите из поместья без гроша в кармане. Вы заплатите за тот позор, что пришлось пережить моей матери. — тихо, но внушительно, без какой-ибо эмоции на мраморно-равнодушном лице проронил он, намеренно “забыв”, что даже после смерти мужа мама считается женой мелкого дворянина, и к ней следовало бы обращаться “эсстрис”, а не как к замужней прислуге.

Мама не проронила ни слова, поджав губы, только побледнела, явно испугавшись. Скорее даже её реакция, чем слова эрра, вывели меня из оцепенения.

— Впредь попрошу вас либо обращаться к моей маме в соответствии с её статусом, либо промолчать. — гнев придал мне немного неожиданной смелости. — Второе предпочтительнее, умнее кажетесь. Что до остального… У нас с вами равные права наследства, и я не потерплю никаких угроз. Да и звучат они, уж простите, как глупое бахвальство.

Вообще-то я никогда не лезла на рожон, жизнь научила меня, что удобнее (и безопаснее!) быть в тени, и смелостью я не отличаюсь от слова совсем. “Братец” был очень богато одет и явно добился немалого влияния — в присутствии таких людей, прямо излучающих властность, я обычно начинала нервно заикаться, но не когда это касалось моих близких. Вот и в тот раз, гордо выпрямившись, умудрилась даже с вызовом смотреть на оппонента, тогда как сердце нервно пробивало грудную клетку, недвусмысленно вереща что-то вроде “ты что творишь, ненормальная? Только взгляни на его брюлики и ордена. А аура?.. чувствуешь, как давит? Он же тебя, сошку мелкую, одним щелчком…”

Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.

Серо-голубые глаза полыхнули недобрым фосфорическим огнём, а тяжёлая магическая аура буквально приплющила меня к земле. Он явно собирался что-то ответить, но тут нас, слава Богу, вызвали в зал суда. Фууух…

Дело обещало быть непростым. По завещанию отца наследницей являюсь я, но издревле повелось так, что женщинам всё отдавалось только в том случае, если больше не было никаких вариантов. Юридически это правило закреплено не было, но ещё никем в нашей стране не нарушалось, а Джонатан к тому же был старшим, сыном “приличной женщины”, в отличие от меня, а ещё офицером и дипломатом, по слухам, входившим в ближайшее окружение кронпринца и претендующим на должность Первого советника в ближайшем будущем. Так что шансов у нас с мамой, несмотря на документы, было мало, но мы обе настроились бороться до конца, ведь у нас ничего не осталось, кроме обветшавшего поместья, титула и приносящих крошечную ренту розданных в аренду земель. Взяв в долг, мама наняла лучшего адвоката, плюс “братцу” приходилось постоянно и надолго отлучаться в столицу, поэтому это всё так затянулось. Почти на полгода.

Мама лучше разбиралась в вопросах юрисдикции, лучше умела держать лицо. Я же со своей несдержанностью могла только всё испортить, поэтому мама обычно моталась по судам без меня, а я работала. Конечно, мне претила мысль работать на невесту некогда безумно любимого мужчины, но поместье Хайдстоков было самым близким к нашему, и, к тому же, как раз тогда княжне требовалась компаньонка и личная гувернантка. Такую возможность я пропустить не могла, а в остальном… ничего, не хрустальная.

…Вдыхая свежий воздух, запах трав и придорожную пыль, я задумчиво и нежно провела рукой по высоким зелёным волосам земли, расфокусировано наблюдая за радужными бликами закатного солнца, просачивающимися сквозь густую крону деревьев, неспешно подходя к дому, до которого осталось всего несколько метров, и вспоминая…

— Всё-таки я не совсем понимаю… — вечером после памятного первого слушания пробормотала я, обнимая холодными ладонями чашку ароматного чая и сидя с мамой на диване у камина. — Почему он нас так ненавидит? Да, конечно, он считает, что ты разрушила брак его матери, лишила отца и всё в этом роде, но ведь он сам отказался от любых контактов с папой? Даже на похороны не явился. И ведь теперь он какая-то важная шишка. Зачем ему наши жалкие клочки? Из принципа?

— Ммм, не думаю. — вздохнула мама, механически отпив чаю. — Такие, как он, ничего не делают без веской причины, но ради цели пойдут по головам. Во первых, его мать так и не смогла повторно выйти замуж, над ней все за спиной смеялись, и он не мог этого не знать. Она как змея, копит в себе яд и щедро делится им с другими, даже с собственным сыном. Думаю, она и воспитала в нём ненависть к нам, но это всё личное. Он карьерист с огромным даром, который помог ему пробиться, но ведь через несколько месяцев предстоят выборы Первого советника, и он — один из трёх кандидатов. Оба его соперника — люди с весьма громкими титулами, а он всего лишь баронет. Думаю, ему недвусмысленно намекнули, что только став бароном он сможет побороться за место Первого советника и титул герцога. Высшее общество крайне непреклонно в таких вопросах, поэтому дело наше плохо, Нора…

— Мы ещё поборемся, мам. — ответила я с уверенностью, которой вовсе не ощущала.

М-да. И тогда-то уверенности не было, а теперь её с каждым днём становится всё меньше. Я вижу, как переживает мама, буквально съедая себя изнутри, и силы покидают, опускаются руки.

Да! Да, чёрт возьми, я… слабая. Не знаю жизни и не готова к тому, что ждёт нас, если мы проиграем. Хотя нет, не так. Когда.

Преодолев, наконец, бесконечные ступени, отперев дверь, переобувшись и на ходу сняв соломенную широкополую шляпку, немного защищающую от жары, вздохнула с облегчением. Хотя в этом поместье не осталось и намёка на былую ухоженность и красоту, всё же это мой дом, где, как известно, и стены помогают.

Едва я зашла в холл, намереваясь добраться до кухни и наконец-то поесть, как увидела идущую мне навстречу Нэн. Невысокая полненькая пожилая женщина, чьё добродушное лицо давно стало для меня родным, неловко семенила, будто путаясь в подолах длинного простенького платья, и выглядела всерьёз обеспокоенной, даже испуганной.

— ЭссаАлиенора! Наконец-то вы вернулись. Матушка вас давно ждёт у себя в комнате, хочет что-то сказать. Выглядит совсем измотанной и плачет… — пролепетала она, теребя ткань платья. А потом вдруг серьёзно, прямо-таки пугающе посмотрела мне в глаза и выдохнула: — Нора, что-то случилось. Что-то очень плохое.

Сглотнув тяжёлый ком, мгновенно образовавшийся в горле, я только молча кивнула, и, непроизвольно прижав руку к груди, будто та могла вдруг разорваться, помчалась наверх так быстро, как только могла.

Без стука открыла дверь, съедаемая ужасным предчувствием, и застыла перед увиденной картиной: мама сидела… на полу у кровати, а рядом стоял старый сундук со всевозможными семейными документами, часть из которых оказалась хаотично разбросана. Растрёпанные волосы, измученный, отчаянный стеклянный взгляд, бледное заплаканное лицо, прокушенная губа… Она походила на сломанную куклу. Я видела её, свою рассудительную красавицу-маму (красота её не увядала и поражала многих), в таком состоянии всего один раз — на похоронах. Теперь она выглядела тоже абсолютно… потерянной?.. Нет.

Раздавленной.

Не надо быть семь пядей во лбу, чтобы понять, что случилось. Ноги подкосились, и всё вокруг будто слегка смазалось, заставляя опереться ладонью об косяк. Я почти не ощущала собственного тела, когда, сделав глубокий вдох, косолапой походкой подошла к маме и совсем неизящно упала рядом.

Молчание повисло, как топор палача над головой.

— Всё? Мы доигрались, да?

Я не узнавала собственный голос. Низкий, горьковатый, чужой… но от его звука мама отмерла и хотя бы моргнула, перестав так пугающе смотреть куда-то в пространство.

— Да, доченька. Доигрались. Мы… мы всё потеряли. Абсолютно. Всё.

Я вздрогнула, покрывшись мурашками, проникаясь осознанием. Абсолютно всё — это значит и титул, и все деньги, кроме заработанных лично мной, и поместье.

Господи! У нас теперь нет даже… даже крыши над головой…

— У нас осталась неделя. — Сухо, как-то обречённо добавила мама. — Неделя, чтобы убраться отсюда. Навсегда.

Всего неделя…

— И что же стало решающим аргументом? — Это определённо не то, что должно бы меня отныне заботить, но…

— Если не считать огромных взяток — указ кронпринца. — подёрнула плечами мама, будто от сквозняка. — Маленькая такая бумажка с подписью и печатью… Его высочество, очевидно, не стал особо разбираться, когда другу понадобилась помощь. Вот и всё хвалёное “благородство”. Даже удивительно, что всё так затянулось. Боже, что теперь делать, доченька?.. Я ведь всё перепробовала. Отмахиваются, как от мухи, а с документами предлагают сходить в нужник. Куда теперь?.. ведь никого не осталось… — не выдержав, она расплакалась, спрятав лицо в ладонях, и моя душа порвалась на мелкие лоскутки…

Часть 4

Мятежный дух горит во мне,

Нещадно жалит, обжигает,

И видеть скрытое во мгле,

Увы, он ясно позволяет.

Неугасим пожар души…

Прозрев, слепым сказаться трудно.

Я как потопленное судно —

Одна в забвенье и тиши.

Сквозь толщу вод луч солнца вижу —

Ведь солнце тоже одиноко.

Скользит игриво… и жестоко…

Люблю его!.. и ненавижу!

Нора.

Ночь — время размышлений.

Время мучительных мыслей и воспоминаний, выползающих из тени подсознания… Всё самое тревожащее, самое яркое и болезненное, что было или может быть в жизни, ночью предстаёт перед глазами, манит и будоражит…

Тем удивительнее было то, что после всего свалившегося на нас я думаю не о насущных проблемах, а вспоминаю ушедшее, анализирую, критикую с самобичеванием, словно отчаянно надеясь найти выход из создавшегося положения где-то в скромных закромах своего небогатого прошлого.

На губах исподволь выползла горьковатая улыбка при воспоминании о том дне. Кажется, это было осенью, в начале моего последнего учебного года… В столовой. О, у нас в академии была прекрасная столовая, не чета школьной! Правда, в отличие от последней, за неё приходилось платить. Тьфу, о чём это я…

Никто не заставлял нас там рассаживаться по факультетам, поэтому мы смешивались, садясь как придётся. И в тот раз меня угораздило сесть рядом со стихийниками и менталистами.

Я старалась вести себя непринуждённо, но получалось не очень, ибо чувство “не в своей тарелке” никак не желало меня покидать.

“Ну, подумаешь, выгляжу как бедная родственница… Пора бы уже не обращать внимания на подобные мелочи” — попыталась одёрнуть себя, с сожалением глядя на свои тонкие исцарапанные пальцы, которые ещё недавно были ухоженными и украшенными двумя колечками с бриллиантами. Увы, моя работа (а работала я подавальщицей и уборщицей в таверне) не позволяла рукам оставаться столь же ухоженными, как раньше. Кожа несколько огрубела, ногти истончились и обломались… девушки поймут весь трагизм ситуации…

В какой-то степени форма всех уравнивала, но на других адептах красовались броши, серьги, браслеты, кольца, золотые запонки… А я теперь работаю в таверне, чтобы хоть как-то помочь своей семье, и с той же целью продала все свои немногие драгоценности. Впрочем, проблема не столько в различиях во внешнем виде, сколько в самой атмосфере, которая острее, чем когда бы то ни было, отторгала меня, как чужеродный элемент.

Не знаю, откуда у меня взялось это ощущение ещё с первых лет обучения здесь, но оно не желало покидать, только крепло, хотя явных причин для его возникновения не было, ибо мои манеры, воспитание, древность и слава моего рода ничуть не меньшие, чем у большинства присутствовавших в этой столовой эрр. Но такие, как они, обычно считали иначе. На всех великосветских приёмах, на которых мне “посчастливилось” побывать, “благородные” едва ли перекидывались со мной и моими родителями парой слов, и разве что снисходительно улыбались, пробормотав какую-нибудь официально-вежливую бессмыслицу и смерив взглядом, преисполненным осознания полного превосходства.

Это подавляло.

Папа с мамой к этому явно вполне привыкли и философски пожимали плечами, но я тогда такие вещи воспринимала остро, почти как унижение, а теперь… наверное, это переросло в ядовитую зависть, обиду или комплекс неполноценности, в общем, что-то крайне неправильное и неприятное, от чего нужно срочно избавляться.

Получалось, опять же, не очень.

Выходит, в какой-то степени я сама виновата в том, что сверстники неприязненно относятся ко мне, ведь я изначально была к ним предвзята. Конечно, у меня есть тут парочка приятелей, двое бывших парней и один постоянный предмет воздыхания, но в сущности я здесь по-прежнему одна и сама в этом виновата. Разве нормально, например, что меня опять тянет язвительно расхохотаться в лицо заносчивомумажорику, эрртуЛанраду, хотя разговор меня никоим образом не касается?..

— Не понимаю, зачем магам нужна эта безднова алхимия? Толку в ней — ноль, поскольку секрет утерянного философского камня не могут раскрыть уже тысячу лет, а значит, не раскроют уже никогда! — распалялся он, почти женственно тряхнув своими шикарными волосами до плеч длиной. Огромные голубые глаза сверкали праведным гневом, а сидящие рядом девушки восторженно замерли. Я же едва заметно скривилась.

Может, это опять со мной что-то не так? Ну хоть убейте, не вижу я в этой “звезде” местного разлива ничего по-мужски привлекательного, ни-че-го. Заносчивый, жестокий, он любил любую, даже малейшую власть над людьми, особенно теми, что были лёгкой мишенью — наивными и добродушными, ничего и никого не имеющими за спиной. Высокий, плечистый, атлетичный по телосложению и обладающий довольно правильными чертами холёного лица, он мог бы действительно быть красавцем, если бы не был таким искусственным, жеманным фатом со скользкой сладкой улыбочкой и вечной высокомерной маской.

Сын генерала-маркиза, обладатель средних магических способностей и любитель постоянных кутежей, он вовсю пользовался тем, что ввиду заслуг и известности его знаменитого отца большинство преподавателей закрыв глаза ставили “зачёты”, и в то же время не терпел, чтобы кто-то намекал на это. Он олицетворял собой всё, что я ненавижу в дворянах.

— А наш алхимик окончательно съехал с катушек, — тем временем продолжал он, театральным жестом доверительно подавшись к слушателям. — Говорят, он недавно прямо в королевском дворце нёс такую ересь, за которую ещё лет сто назад сжигали на костре!

Знаем-знаем, почему вы так красноречивы стали, эррт! Ведь старик-алхимик на редкость независим в суждениях, и явно не питает никакого уважения к титулам, так что на его уроках наша “звезда” всегда в пролёте. Впрочем, мой мизерный дар тоже не вызывает у старика восторга, и даже моя старательность и любовь к предмету не облегчают дела, но это уже другой разговор.

Мне стало любопытно.

— И что же он говорил? — прежде, чем я озвучила тот же вопрос, прощебетала эрраХайдсток, влюблённо глядя на “оратора”.

Да, моя горячо любимая будущая хозяюшка была какое-то время страстно влюблена в Эрика Ланрада, но последнего она интересовала не больше, чем остальные его поклонницы. Впрочем, не буду кривить душой, у Вайли и её наследства тоже была уйма неравнодушных, она даже считалась “королевой” нашего курса.

— Что наш мир имеет форму шара, а не плоский, что звёзды и солнце — это какие-то раскалённые тела… Представляете! Пф!

Я едва удержалась от вздоха сожаления.

Наш мир создали два бога — светлый и тёмный. Конечно, у нас есть священная книга — основа нашей религии. Но проблема в том, что каждый склонен трактовать её по-разному, и вот одна из трактовок, очень древняя, на которую все ссылаются, указывает на то, что мир наш якобы создан плоским, и ничего, кроме нашего мира и загробного, в помине нет.

Лично я искренне верующая, а так же не раз читала священную книгу, но так и не поняла, на чём вообще основывалась такая трактовка. Но это я так считаю, а в недалёком прошлом людей, отстаивающих свой взгляд или научные идеи, называли еретиками, осмеливающимися спорить с писанием, и публично сжигали на кострах. Именно поэтому астрономия и теория множественности миров остаются, мягко говоря, забытыми.

Любознательность и любовь к чтению сталкивали меня с самой разной информацией, и в своё время я с большим интересом прочитала парочку книг по основам астрономии. Как бы мне хотелось когда-нибудь через телескоп посмотреть на звёзды или луну, как втайне делали это учёные прошлого! Как хотелось бы узнать чуть больше о бесконечной Вселенной, о других мирах, которые — о, я уверена! — существуют.

Схоластика, замшелый софизм — это удел узкомыслящих. И вообще, кто придумал эту глупость, что наука и религия не могут сосуществовать или даже дополнять друг друга?.. На мой взгляд, это всего лишь очень древний предрассудок, а они, к сожалению, слишком плотно въедаются в сознание людей и передаются чуть ли не с молоком матери.

А ведь тот же Ланрад вряд ли когда-либо пытался разобраться в вопросе, о котором так авторитетно высказывается. И все повторят за ним.

Наверное, мне всё же следовало промолчать, ибо я твёрдо знала, что мои слова ничего не изменят, но не выдержала.

— Казнить за несколько фраз?.. Поразительная человечность. Однако же вы только что повторили его слова. — как бы между прочим заметила я. — Выходит, вас тоже следовало бы сжечь на костре?

ЭрртЛанрпд благополучно подавился чаем. В глазах обозначились красные прожилки, и, словно задохнувшись на вдохе, он молча бросил на меня совершенно дикий взгляд. Остальные смотрели с недоумением, с привычным презрением, кое-где послышались насмешливые, негодующие шепотки… и только эрртРохан, сидящий чуть поодаль и читающий какую-то книгу, усмехнулся уголками губ и, поймав мой взгляд, заговорщицки мне подмигнул.

Сердце как по сигналу совершило какой-то невероятный кульбит, вроде сальто-мортале, и бешено застучало одновременно в груди и в висках. Ресницы встрепенулись, как крылья вспугнутой бабочки, а щёки отчаянно порозовели. И это в определённой степени раздражало.

Тьма! Ну почему я всегда реагирую, как влюблённая школьница на первом свидании, стоит ему только взглянуть на меня?! Мне скоро двадцать два, в конце концов! И потом, официально мы с ним едва знакомы, а я уже больше года сохну по нему, как последняя дура. Это уже даже не смешно.

К счастью, возмущённый глас эрртаЛанрада вырвал меня из розовых облаков.

— Да кем ты себя возомнила, чтобы вмешиваться в нашу беседу и так со мной разговаривать? — черты его лица заострились, и теперь он походил на нахохленного петуха, приготовившегося клюнуть. — Ты, дочь мелкого баронишки, опозорившего свой и без того жалкий род женитьбой на фаон!

Решительно, к подобному невозможно полностью привыкнуть, но всё же я слышала эти речи достаточно часто, чтобы не вспылить. Ядовитая стрела пролетела мимо, едва царапнув цель.

Именно эрртЛанрад узнал и рассказал всем, что я фаон пару лет назад, и я об этом не забывала.

— Видимо, мой “жалкий” род всё же достаточно значим, раз ваша светлость изволила запомнить такие подробности. — иронично выгнула бровь, с пренебрежительным спокойствием съев последний кусочек омлета.

Чего “благородные” не переносят совсем, так это пренебрежения.

— У меня просто память хорошая! — запальчиво огрызнулся он.

О, моя тоже неплоха! И, к твоему сожалению, явно получше будет.

Если улыбкой можно оскорбить, то у меня это получилось в совершенстве.

— Правда? — усомнилась я. — Давайте расскажем эту замечательную новость учителям? То-то они удивятся!

На самом деле, многие адепты знали даже базовый учебный материал из рук вон плохо, полагая, что их судьба — блистать при дворе, а не покорять мир знаниями и умениями, и Ланрад — не исключение. Да и в целом образовательная политика нашего государства в последнее время будто направлена на отупение населения, и это касается даже высших слоёв, то есть дворянства. Необразованными людьми с узким кругозором легче управлять, они предсказуемые и легковнушаемые. Поэтому в учебниках вся действительно важная информация выдаётся по крупицам, остальное — “вода”. Поэтому популярные ранее в обыденномвремяпрепроваждении книги и газеты мода заменила журналами, состоящими из глянцевых картинок и статьями со сплетнями. Поэтому библиотеки становятся платными, а книги и индивидуальное ученичество у мастера — баснословно дорогими. Поэтому попасть в магическую Академию или в обычный колледж становится всё сложнее, и даже школа — не только магическая! — как говорят, тоже вскоре станет отчасти платной… Это приводит меня в такой ужас, что при одной мысли об этом в горле большим горьким комом застревают, царапаясь и просясь наружу, все те нехорошие слова, которые неположено произносить воспитанной эссе, но которые являются единственно возможным ответом на такое.

Не то чтобы я сама была особо гениальной или сверхобразованной — нет, к сожалению! — но жуткие последствия таких перемен были для меня очевидны, и я не могла без сожаления наблюдать за тем, как вырождаются великие роды, воплощаясь в прожигателей жизни, вроде Ланрада, или как гаснут молодые звёзды (пусть даже из бедных, не родовитых семей, ну и что?), разбившись о непробиваемую стену старых предрассудков, вечной людской глупости и “прогрессивных” новых веяний.

С другой стороны, солнце всегда лучше видно в тёмные времена, поэтому Кай… то есть эрртРохан выделялся среди других, как орёл среди ворон. Так я подумала тогда, исподволь глядя на него.

Но тут же мысленно одёрнула себя. Ишь, как загнула, блин! Прямо поэт! Как я могу подобным образом судить о человеке, основываясь лишь на поверхностных наблюдениях, слухах и домыслах? Ведь он, наверное, даже не помнит моего имени…

На тот момент он выглядел немного отрешённым, погруженным в чтение, но я знала наверняка: хотя он и читает внимательно, ничто из происходящего не ускользает от него. Такая вот странная способность. Хотя он всё-таки менталист, а в случае с ними никогда нельзя быть уверенным, что они чего-то не заметят или не узнают. К тому же, ментальная магия — лишь один из его даров. Он учится сразу на трёх факультетах — боевом, ментальном и стихийном. Поэтому он на год старше меня, хотя тоже выпускник — те, кто учится на нескольких факультетах сразу, заканчивают на год позже. А на стихийном факультете вообще всегда мало учеников, ибо это редкий дар, а Каю подвластны сразу две стихии — огонь и воздух… И при этом он прекрасно учился, и успевал заниматься общественной и научной деятельностью с друзьями и не звездился особо. Как?!

Он казался мне непостижимым феноменом, завораживал. Я восхищалась им, как последняя дурочка.

Тем временем неловкая пауза, как бы выражающая всеобщее возмущение моей наглостью, затянулась, ибо ненаходчивый Ланрад никак не мог придумать ответ.

“Смешной ты, парень, — не без сарказма подумала я тогда, — Как же ты собираешьсья блистать при дворе, если ловкость и остроумие — там самые ценные качества?”

Но едва успела промелькнуть эта мысль, как реакция заставила меня инстинктивно дёрнуть ногу в сторону. Стакан с соком со звоном разбился, запачкав балетки и подол платья.

— Ой, я такая неловкая, — надула губки эрраХайдсток. — Хотя чего уж там, ты у нас служанка и по происхождению, и по магии, и по профессии, лишнее пятно на себе и не заметишь даже среди других.

Теперь на меня взирали с любопытством, и не только сидящие за нашим столиком, явно предвкушая зрелище. Обычно в ответ на подобные подколки адепты нашего курятника бросались в бой. В прямом смысле. И всё бы ничего с моим-то мизерным даром, но над столовой с некоторых пор висит частичный антимагический купол… и многие знают, что в немагическом бою я неплоха… Вот только явно не учитывают, что в петушатнике я лишняя и их привычки мне не свойственны.

— Даже если было бы так — невелика беда. — изящным жестом, будто на уроке у эссыМорин, уившей меня этикету и танцам, повела плечами, и лёгким взмахом руки убрала пятно. — Платье можно постирать, и оно вновь станет чистым, а вот глупость не отмывается. Спешу вас огорчить, эрра: неуклюжесть — не самый неприятный из ваших недостатков. Я бы, воможно, поведала бы вам о некоторых более явных, если бы вы попросили, но, боюсь, эта информация долго не задержится в вашей голове, как и всякая другая, не касающаяся эрртаЛанрада, чьей-либо личной жизни, одежды и модных журналов.

Королева всея курса нелепо приоткрыла рот, как выброшенная на берег рыба, прямо олицетворяя собой возмущение.

— Не слушайте эту грязную фаон, эрра, — сузив глаза до щёлочек, покровительственно произнёс Ланрад, хотя раньше он табуреткой интересовался больше, чем насмешками над Вайли. — У неё есть плебейская привычка разбрасываться словами, за которые она вряд ли готова отвечать.

Это было произнесено таким тоном, с таким прозрачным намёком, что многие другие на моём месте стушевались бы.

Я ничего не сказала. Только грустно — и немного провокационно — улыбнулась, собрав свою посуду. Уходя, краем глаза отметила, что княжна не удосужилась хотя бы с помощью магии убрать осколки разбитого ею стакана. Конечно, не царское ведь дело!

Что до Ланрада… он обожает подобный стиль разговора, но даже если бы у меня тогда возникло подозрение, что этот его “угрожающий” тон — не пустая бравада, я бы не особо волновалась, потому что в этой Академии всё на виду, а заклинание вызова куратора — максимально простое.

Нет, обычно я всё же стараюсь быть осторожной и до последнего держать своё мнение при себе, но есть моменты, которые задевают меня за живое, и я начинаю возмущённо высказываться прежде, чем успеваю всё обдумать. Это удурчающий недостаток, но конкретно в данном случае он пришёлся кстати.

А я ведь могла бы быть с ними… Точнее, девочкой на побегушках при какой-нибудь очень знатной особе, вроде Ланрада или Вайли, как это бывало со всеми адептами из мелкого дворянства. Никто из них этого не чурался, многие даже поступали именно с целью таким образом пригреть себе местечко при ком-нибудь. Но я не хотела себе такой судьбы, и не умела молчать, когда толпа “давила” тех немногих аллис и аллисеров (то есть простых горожан и крестьян), которые смогли поступить в Императорскую Академию Магии, отважились в ней учиться и сумели остаться. Их и так было мало, а “благородные” хотели убрать их всех, считая ниже своего достоинства учиться с ними. Бездновы сословные бредни! Их возводят в абсолют, они определяют жизнь человека, каким бы он ни был… как товарная этикетка на судьбе…

Когда я видела или слышала такие нападки, во мне ворочался и ворчал, а временами и совсем просыпался злобный дракон, щелро плюющийся огнём. К слову, “жертвы” высокородных дворян хотя и были со мной вежливы и отстранённо-дружелюбны, но держались отчуждённо, что и неудивительно, ведь я всё же дворянка. Для магов низкого происхождения ещё магическая школа становилась школой выживания, с тех пор как король обязал детей дворян обучаться вместе со всеми, а не только с частными учителями по найму и мастерами, чтобы у всех было официальное образование. Изначально неплохая вроде бы идея обернулась трагедией для магов-недворян. Их избивают, унижают, были даже случаи, когда пропадали без вести… И хоть бы что. На плаву удерживались единицы, большинство переводились в немагические школы, где дворян было значительно меньше или не было совсем, или же, закончив магическую школу, на этом завершали образование. Конечно, крестьянину всегда работа найдётся, даже и без магии.

Зато те из них, кто всё же заканчивает магическую академию, хотя бы самую захудаленькую, — имеют мааленький шанс поступить на государственную службу. Вот такое вот сито.

Это был ещё один раздражитель моего не в меру объёмного чувства справедливости, напрямую связанный с этой проклятой академией. Да, глупо, да, себе во вред, и да, бессмысленно, ибо один в поле не воин, но кто-то должен.

Справедливости ради, я была не совсем одна. ЭрртРохан тоже не допускал травли, всегда вмешивался и останавливал, когда что-то такое завязывалось при нём. Но ему хватало пары слов, чтобы зачинщики разбегались, как вспугнутые воробьи (попробуй не послушаться будущего герцога с феноменальным магическим даром!), ну или максимум парочки лёгких для него заклинаний, а мне же в таких ситуациях приходилось, фигурально выражаясь, лезть грудью на файербол. А изредка случалось, что и не совсем фигурально. К счастью, иногда волны снобизма спадали, и наступал хрупкий мир.

Уже выйдя из столовой, мельком взглянула на старые куранты, которые теперь громко звонили, оповещая всех зазевавшихся адептов об окончании обеда, и горько вздохнула, не желая отправляться на урок практики магического боя — мой самый нелюбимый предмет, ставший таковым потому, что я и все остальные с нашей маленькой группы бытовиков в десять человек именно там острее всего ощущали своё бессилие. Ведь хоть убейся мы об стену, мизерный дар не позволит нам освоить и применить ни одного атакующего или защитного заклинания. По понятным причинам, я просила ректора освободить меня от этих занятий, но тот только отмахивался, как от назойливой мухи. Мол, программу придумали не они, а министерство образования… шаг влево, шаг вправо — расстрел. А быть отчисленной за пропуски мне тоже не хотелось.

В итоге нашей группе таки приходится тратить время зря, просиживая на специальной лавочке в дальнем уголке и сдавая на экзаменах только теорию.

Обычно наши уроки практики магического боя были совмешёнными с другим факультетом. В тот раз было так же. Зевая, я сидела на лавочке, наблюдая за спаррингами менталистов, и про себя подмечая ошибки. Роль судьи в данном случае у меня получалась неплохо, потому что менталисты, в отличие от всех остальных, в бою смешивали свою магию с элементами немагического боя, а им я занималась с раннего детства, стараясь хоть в какой-то степени компенсировать этими занятиями свою беспомощность в бою магическом. И у меня вполне неплохо получалось, ведь я училась у мастера, и не отказалась бы от занятий с ним, если бы у нашей семьи всё ещё были деньги.

Раньше я видела эрртаРохана сражающимся только в качестве мага-боевика, а вот в качестве менталиста — впервые. И замирала, поглощённая фантастическим… и фантастически пугающим зрелищем.

Многие наши выпускники-менталисты вплотную занимались не только на уроках, но и на факультативах, и с мастерами, многие побеждали на различных крупных соревнованиях… Их бой выглядит жутко и зрелищно, потому что ментальная магия видится посторонним, как разноцветные, тонкие, но яркие лучи, и влияет на все уровни сознания. Одним заклинанием менталист может внушить страшную душевную боль или боль физическую, как при пытках, хотя человек остаётся абсолютно здоровым, заставить почувствовать опустошение и смертельную усталость, отправить в нокаут без физического воздействия, внушить кое-какие элементарные эмоции, прочитать мысли и намерения, и так далее…В общем, ментальная магия — самая мощная в мире, но, слава Богу, есть немало способов от неё защититься. С другой стороны, непревзойдённые мастера в защите от ментальной магии — только сами менталисты. Но мне с этим повезло — у меня врождённый иммунитет к ментальной магии. Такой можно пробить действительно мощным заклинанием, но даже его я почувствую слабее, чем кто-либо не имеющий такого иммунитета на моём месте. Этот иммунитет вещь крайне редкая, всеми желанная, а у меня — наследственная и проявлявшаяся у каждого предка по маминой линии, даже не обладающего магией вообще. Вот вам и рабы, и их потомки!

Кай победил соперника быстро, с шальной улыбкой на лице пробив ему щиты и отправив в короткий обморок. Такое у нас считалось безобидным. Вышло довольно эффектно.

Заглядевшись, я в какой-то момент прямо кожей ощутила опасность, и на голых инстинктах, не согласованных с сознанием, резко откатилась в сторону и прыжком встала в боевую стойку.

Хвала мастеру, обучавшему меня немагическому бою!.. Прямо в то место, где я секунду назад сидела, с громким треском врезался тонкий луч заклинания, едва не “отломив” кусок скамейки.

Я узнала это заклинание… очень неприятное, вызывающее ощущение сломанной кости. Мой иммунитет его “проглотил” бы, не давясь, но об этом никто, кроме меня и моей семьи, не знает… а между тем неопытный маг мог и пострадать от неожиданного болевого шока и последствий (часть тела, в которую такое заклинание попадало, ещё какое-то время адски болела или отказывала на пару часов).

Поняв, откуда пришёл такой подарочек, я с некоторой обидой отметила, что в пылу учебного боя никто и не заметил произошедшего, кроме меня самой, Ланрада, который сладенько улыбался, будто не при чём, спокойно продолжая бой, и как ни странно, эрртаРохана. Он ведь раньше в упор меня не замечал! А в тот раз смотрел так странно, будто впервые видел. Изучающе. С интересом… и азартом, который всегда вспыхивал в его глазах во время боя, дебатов, скачек…

Но я решила, что мне показалось. Впрочем, знай я тогда истинные причины этого внезапного интереса, я бы скорее радовалась его отсутствию.

Да тьма всё поглоти, почему я думаю об этом в такой момент?! Почему эти воспоминания приносят такую боль? На сволочах свет клином не сошёлся! Впрочем, я ошибаюсь — ещё как сошёлся, судя по итогу дела с Джонатаном…

Вздохнула, одёрнув воротник и безучастно растерев слезу, осмелившуюся переползти на щёку. Душно. Прямо невыносимо. Перед глазами встаёт та панорама, что ждёт нас с мамой в будущем. Два уголочка в комнатах для слуг у Хайдстоков — вот лучшее, что может нас ждать. А как же её здоровье?.. Мама ведь хворает в последнее время, да и нервная ситуация не лучшим образом сказалась. И от господских капризов она за годы счастливой жизни отвыкла… Как же голова от всего этого раскалывается!

Раскалывается душа…

Душно. Невыносимо. Бежать, бежать… куда?

От проблем.

Так далеко, как ещё никогда не убегала.

Подумав так, я, словно марионетка в руках кукловода, бездумно оделась и вышла на свежий воздух, впрочем с определённым намерением — добраться до таверны. Откуда вдруг это желание? Я ведь никогда…

А, впрочем, всё когда-то бывает впервые.

Небезопасно делать это в такой час, да и напиваться в принципе не выход, тем более, что опытавсём предприятии не имеется. Невменяемое состояние по прежнему не прельщает, пожалуй, и денег на это не хватит, но немного… именно сегодня хотелось. Нет, не просто хотелось — я нуждалась в забвении, в передышке от мыслей… хотя бы до утра.

В конце концов, я давно уже не та манерная эсса, чувствующая себя равной среди “благородных” эрр… И будь что будет!

…

Таверна с непритязательным названием “Корона” издавна была самым популярным местом отдыха для адептов Императорской Академии магии, по трём простым причинам: она находилась ближе всех, в неё легко было ускользнуть ночью и спиртное тут лилось рекой. Кроме того, здесь были весьма популярны карточные игры, и многие уходили из этого заведения буквально без штанов. Это притягивало всех азартных игроков, кутёжников и просто уставших людей, желающих интересно расслабиться. К последним КайратРохан и относился.

Неделя выдалась тяжёлой — он мотался по городу и окрестностям в поисках необходимой для их исследований информации, с “проповедованием”, как он в шутку называл свои выступления, рассказывающие о плотном воздушном щите (их с группой единомышленников недавнем открытии). Плюс соревнование по фехтованию и скачки. Да и про учёбу не следовало забывать.

Когда в пятницу он вернулся обратно в Академию, был встречен истеричным скандалом из разряда “дорогой, где ты был?”, устроенным его последней пассией, красоткойАннабель. Как ни пытался, не мог взять в толк, откуда у этой куклы к нему столько претензий, если он не давал ей вообще никаких обещаний и изначально давал понять, что они будут просто… приятно проводить время?

К ногам капризной титулованной красавицы, жгучей брюнетки, которую прочили вофрейлины самой королевы, парни укладывались штабелями, рассыпаясь в витиеватых признаниях, а он, Кайрат, вероятно, должен был стать занятной частью её коллекции. Правда, сам он об этом не подозревал, и отнёсся к ней примерно так же, потому она и взъярилась, как раненная львица.

Пожав плечами и решив провести вечер под лозунгом “в бездну всех истеричных баб”, он быстро влился в толпу расшумевшихся адептов, распивающих алкоголь и играющих в карты.

Кай любил азарт, неизбежно приходящий в игре, но с картами ему никогда не везло. Очень скоро он, уже немного захмелевший, промотал все взятые им с собой карманные деньги, и собутыльники предложили сыграть на желание.

Удача явно в ту ночь отвернулась от него, ибо он опять проиграл. Последним соперником был эрртЛанрад, весьма поднаторевший в играх, поэтому он и загадывал желание. Некоторые с любопытством ждали, некоторые подкидывали идеи, но в итоге мажорик выдал какой-то бред:

— Говорят, ты у нас над репутацией трясёшься, при дворе выступаешь? А слабо тогда месяц встречаться с фаон, так, чтобы всё высшее общество знало?

Удивлённо выгнув бровь, Кай пригляделся к говорившему. Да нет, пока ещё не в стельку. Тогда какого?..

— А в чём смысл-то?

— Ты с какого дуба упал, Рохан? — хихикнул крысоподобныйприхебательЛанрада. — А то не знаешь, как при дворе к этому отнесутся. Могут и карьеру перекрыть за подобные грешки. Но карточные долги у нас, дворян, священные!

Кай скептически ухмыльнулся, но отказываться не стал. Это обещало быть интересным. К шепоткам за спиной он привык, врождённая страсть противоречить тоже имелась, да и вино в крови играло.

— По рукам.

— Я бы на твоём месте не был так уверен. — Добавил ещё кто-то. — Эта Гренвилл тот ещё синий чулок. Я как-то пытался ради прикола за ней приударить… дерётся, как мужик!

Кай только презрительно фыркнул, издевательски взглянув на говорившего и пытаясь припомнить, кто такая эта Гренвилл.

Наверное, память так и не ответила бы на его потуги, если бы он краем глаза не заметил одну из подавальщиц, незаметно шныряющих по залу. Симпатичное, смутно знакомое лицо с огромными, широко распахнутыми усталыми глазами…

Ага! Кажется, её зовут Нора? Да, вроде бы так. Он ведь сам познакомился с этой девушкой, когда разглядел в её ауре иммунитет к ментальной магии. Тогда его это заинтересовало, как неплохая тема для исследований, но на какое-то время он совсем об этом забыл. Однако, помнится, пару раз перехватывал её влюблённый взгляд. Значит, лёгкая добыча — таких вокруг Кая было немало, и редко когда одна из этих девиц его хоть сколько-нибудь интерсовала. Лёгких побед он никогда не любил.

В девушках его цепляла обычно или внешность, или какая-нибудь изюминка, а на происхождение и всё прочее он не обращал внимания. Тем более, что жениться ещё точно не собирался. А так, она вроде не страшненькая, вполне себе даже симпатичная и с неплохой фигуркой. Для маленькой интрижки — чем не вариант?

Кай тихонько прыснул, представив себе лицо отца, если ему кто-нибудь преподнесёт про сынка такие новости. Ведь старый герцог консервативен до мозга костей, впрочем, как и многие родовитые дворяне. Хотя бы поэтому дело обещало быть весёленьким.

Предположив так, Кай не прогадал, ибо уже на следующий день маленькая фаон преподнесла занятный сюрприз на обеде. ЭрртРохан целую минуту пребывал в культурном шоке, впервые увидев молодую девушку, защищающую научные взгляды. Да и Ланрада на место она поставила, на вкус Кая, довольно грамотно, с юморком. А в выразительных глазах горели занятные ведьмовские огоньки, какие бывают у темпераментных девушек…

В общем, на продолжение авантюры Кай теперь смотрел оптимистично.

Бездна! С тех пор прошло всего полтора года, а кажется, что это было давно. Столько всего изменилось с тех пор! Но Кай не слишком тосковал по студенческим годам, ибо впереди его ждали ещё более интересные. Он был совершенно убеждён в этом.

Сейчас его мысли были заняты совсем другим. В свете того, что он узнал, ему предстояло одним выстрелом убить двух зайцев.

Поглядывая на настенные часы, он медленно пил виски, ожидая посетительницу, ментальный иммунитет которой ему с таким трудом удалось обойти.

Часть 5

Лучший способ поиздеваться над врагом — пожелать ему счастья.

Ты проклятье моё, одиночество,

Так удавкою душу сдавившее,

Ты единственный друг мой с отрочества,

Ты, ни разу ни в чем не винившее.

Ты отрава моя — одиночество…

Пыльно-серый туман неживой…

Что же дальше твое высочество

Сделать захочет со мной?..

Одиночество, спутник извечный

Для такой несуразной и странной…

Ты бреши в душе моей лечишь,

Но прежде наносишь мне раны…

Лишь с тобою гуляю под руку,

Лишь тебе могу мысли доверить.

Такую свободу… и муку

Ничем никогда не измерить.

На улице уже было прохладно. Фонари, одиноко стоящие вдоль тротуара, любопытно склонились над землёй, мерцая и тускло освещая путь. Где-то вдалеке слышался топот копыт, ржание лошадей, чьи-то голоса — значит, не я одна не сплю в эту издевательски красивую ночь.

Брела неспешно, почти неосознанно иногда приподнимая подолы старенького платья, чтобы не запачкать его в пыли. Опрятность — единственное утешение, которое остаётся столь небогатой девушке. Но думала я совсем не об этом. Можно сказать, что мыслей в голове почти не осталось, я полностью ушла в себя, походя на сомнамбулу, в тоже время необычайно остро ощущая каждую ранее незаметную мелочь из окружающего мира.

Это одна из тяжелейших стадий моей меланхолии, которая нападает на меня очень редко, в ситуациях, когда не могу найти решение важной проблемы. В такие моменты я ненадолго абстрагируюсь, ищу краткого забытья, сосредотачиваясь на чём-то другом — прекрасном, завораживающем. На том, чего в обыденной жизни могу не замечать. Например, конкретно в тот момент я восторженно любовалась красивым звездным небом, с наслаждением вдыхая ароматный прохладный воздух, вслушиваясь в шепот крон деревьев, и шла, будто ведомая чем-то. Всё-таки странное, непривычное состояние…

Первый попавшийся более-менее безлюдный паб назывался “Корона”, совсем как та треклятая таверна неподалеку от Академии. Но неприятное дежавю, мельком пробежавшее на краю сознания, ни капельки меня не смутило.

Внутри оказалось тепло и на удивление уютно. Маленький паб был обставлен со вкусом, презентабельно.

“Наверное, и алкоголь здесь дороже… — про себя вздохнула я, — Может, найти другое заведение?..”

Но, поколебавшись, всё же осталась, неуверенно направившись к барной стойке.

— Что будете заказывать? — оценивающе меня осмотрев, спросил бармен.

— Бутылку вина. Самого дешёвого. — протянув несколько монет, безучастно ответила я.

— Хм… — двусмысленно усмехнулся тот, но оставил свои замечания при себе. — Держи.

Получив заветную бутылку уже открытой, я не глядя села за первый же свободный столик. Конечно, чисто ради того, чтобы напиться, логично было бы заказать что покрепче, оно и дешевле бы вышло, хоть и ненамного. Но мой вкус и организм такого эксперимента могли и не пережить, так что я ограничилась вином.

К сожалению, с выводами я всё же поторопилась: первый же глоток доказал, что это вино приемлемыми вкусовыми качествами не отличается. Но терпимо, поэтому, повинуясь настроению, почти залпом выпила бокал. Какое жуткое одиночество: была “правильной девочкой” — одна, вдруг собралась напиться — одна…

Вздохнув и пожалев себя любимую, я наполнила уже третий или четвертый бокал, когда мое уединение вдруг нарушили, причем самым наглым образом.

— Ну и какого тёмного демона милая девушка, бывшая отличница, напивается в гордом одиночестве, да еще и таким пойлом? — Голос, который я узнаю из тысячи, вдруг прозвучал прямо над ухом, и слава богам, что в этот момент у меня ничего во рту не было. — Убери это. — у меня прямо из-под носа выхватили бутылку и бокал из рук, и отдали это богатство подавальщику. — Принеси что-нибудь поприличней. И скажи хозяину, чтобы он больше не продавал такую отраву не умеющим пить наивным девицам.

Я была в таком шоке, что не могла даже моргнуть. Кай здесь? В этом пабе? Забрал моё вино?

Стоп. Вино моё забрал?!

Не то чтобы я была в восторге от покупки, но… я за него заплатила, в конце концов.

— Какого демона, Рохан? — в этот момент я была не способна соблюдать этикет, провожая возмущенным взглядом послушно унесшего вино подавальщика.

— О, мы снова “на ты”? — развеселился Кай, спокойно садясь напротив. — Поэтому люблю выводить тебя из себя, только так “правильная девочка” вдруг забывает про условности. Забавно, продолжай в том же духе.

Я вскипела, как чайник.

— Ну да, прошу прощения. — процедила до зубовного скрежета ядовито и приторно. — Сию секунду исправлюсь. Какого, спрашиваю, демона вы, сиятельный эррт, изволите наглеть? Чтобы доказать, что есть в мире что-то неизменное?

— Какая экспрессия! — театрально похлопал граф. — Такую бы энергию да в правильное русло… А я, между прочим, из лучших побуждений.

— Вы? — недоверчиво изогнула брови, выражая тем самым своё отношение к его “лучшим побуждениям”.

— Неважно. — отмахнулся он, и тут же посерьёзнел. — Я хочу кое-что предложить тебе, Нора, и вряд ли ты откажешься.

Божественная самоуверенность.

Лёгкий хмель уже будоражил кровь, и я неожиданно развеселилась.

— Ха-ха! И что же, господин граф? — не вполне осмысляя сказанное, глумилась я. — Руку, отсутствующее сердце, себя на золотом блюдечке? Или, может, снова с кем-то поспорили на тему “соблазни фаон, и повстречайся с ней всем назло”? Спасибо, не хочу больше такого… счастья.

— Насчёт блюдечка, конечно, преувеличение, но лучше не иронизируй. — поморщился он. — Как говорится, в каждой шутке есть доля правды. В данном случае она прямо неприлично большая.

“О чём он?” — недоумевала я, но вслух только фыркнула.

— Вроде бы я вполне ясно высказалась насчёт любых ваших предложений. Соблаговолите, пожалуйста, вернуть законно принадлежащее мне вино и право на уединение.

Очень, вот прямо очень хотелось в этот момент поверить в благосклонность судьбы, пославшей мне в столь сложный период помощь, но Кай совсем не тянул на ангела спасения.

— Даже не хочешь узнать суть дела? — коварно сверкнул глазами он, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Я предлагаю тебе избавиться от проблем с судом, титулом и прочим. Кроме того, ты получишь ещё сверх того неплохие деньги, которые позволят закрыть ваши долги и вернуть землю себе в собственность, а после безбедно прожить ближайшие несколько лет, ни в чем себе не отказывая.

Приоткрыв рот, как выброшенная на берег рыба, кажется, совсем перестала дышать.

Я ослышалась?

— Что вы сказали?..

Надежда таки затеплилась в сердце, и собеседник явно не упустил это из виду.

— Именно то, что сказал. — кивнул он, подавшись ко мне и оперевшись локтями о стол. — Ты уже не так категорична, правда? По лицу вижу, на что угодно согласишься. Вот видишь, Нора, и тебя можно купить.

Надежда улетела в Бездну.

— Вот как, значит, вам удобнее это повернуть? — едва сдержавшись, чтобы не вскочить, вспылила я, но, вспомнив о своем затруднительном положении, взяла себя в руки. — Пусть так. Все же вы не имеете ни малейшего представления о том, что не покупается ни за какие деньги, так что и разговаривать с вами об этом бессмысленно. Ближе к делу, раз уж вы настроены испортить мне вечер.

— Браво, вот что значит прочувствованная отповедь! Вероятно, тут я должен был ощутить себя отшлепанным мальчишкой. Признайся, ты поглупела за полгода, или просто стала еще наивней, раз представляешь меня эдаким картонным злодеем? Быстро же прошла “любовь”. Ну и слава богам. — продолжал изгаляться он, разлив по бокалам новое вино, которое даже пахло умопомрачительно. — Впрочем, неважно. Всегда было любопытно понаблюдать за тем, как ты себя поведешь, немного захмелев. Похоже, в этом состоянии у тебя просыпается деловая хватка, ведь словосочетание “ближе к делу” ты раньше, вероятно, никогда не произносила. Ну ладно, к делу так к делу. Если кратко, твой сводный братец не только тебе ставит палки в колёса. Для меня он куда меньшая проблема, но если писк комара раздражает — прихлопнуть не грех, иначе укусит.

— Ага, комар, — недолго посомневавшись, я все же решила попробовать вино. Какой букет… Ммм, а это вкусно! О чём разговор? Ах, да. — Какие опасные нынче комары пошли! Вот, даже должность уже норовят забрать. Конечно, вам невыгодно, чтобы Джонатан выиграл этот процесс, раз титул барона даст ему право участвовать в выборах на приглянувшееся вам место, но чем лично я могу помочь вам теперь? Ведь вопрос уже закрыт. Приговор вынесен…

— Пересмотр дела устроить несложно. — отмахнулся Кай… то есть эррт Рохан, — но мне нужны официальные основания для вмешательства, чтобы никто не придрался, то есть я должен быть твоим близким родственником или мужем, чтобы свободно провернуть это дело. Кроме того, король и мне поставил условие: я должен быть женатым человеком, чтобы занимать должность Первого Советника, так принято. Таким образом я убиваю двух зайцев одним выстрелом. Точнее трёх: в наш договор входит также изучение твоего иммунитета к ментальной магии. Поэтому официально прошу вашей руки, эсса Гренвилл.

В меня будто шаровая молния попала: я замерла, потом моментально вспыхнула, как факел.

Ну и сволочь! Знает же, знает, что меня до сих пор не отпустило, вон как глаза хитро сверкают… А теперь вот так?..

Все мысли в голове перемешались. Стало совсем… противно.

— А как же то, что я фаон? Как же ваше распрекрасное высшее общество отнесётся к такому мезальянсу? — ехидно поинтересовалась я.

— В любом предприятии есть издержки. Это уже мои проблемы, к тому же недолгие, буквально на пару месяцев. Потом я подберу себе действительно высокородную невесту, благо, на моё положение в обществе многие польстятся несмотря на скандалы, и всё вернётся в круги своя. Но обещаю, наш развод будет не менее грандиозным, чем свадьба.

Во мне словно лопнула канистра с кислотой.

— Идите в бездну, эррт. — елейным голоском пожелала я. — Вы, ваши предложения, ваша меркантильность и все несчастные, подобные вам.

— Хорошо подумала? — обаятельно улыбнулся этот… “благородный”. — Даю время до завтра. Встретимся здесь же.

Не добавив более ни слова, он встал и направился к выходу, словно ничего не произошло, в то время как моё сердце лихорадочно билось где-то в горле, а мозг честно пытался избавиться от тумана и увидеть верное решение. Злость и комок других отвратительных чувств всё ещё заполняли душу, но… перед глазами снова встало то будущее, что может ждать нас с мамой и наш дом. НАШ дом. Мы ведь можем остаться вовсе без него, и дело не в конкретном месте, здании, крыше над головой… дело именно в духовном значении слова “дом”. И мамино здоровье… А тут каких-то пару месяцев. Пару месяцев, и все наши проблемы позади! Мы забудем обо всём произошедшем, как о страшном сне. К тому же, пожив с этой лицемерной сволочью под одной крышей, я наверняка и думать о нём в каком-то приятном ключе забуду. Займусь ремонтом нашего особняка, потом встречу какого-нибудь действительно хорошего парня, снова и на этот раз взаимно полюблю, и выйду замуж уже по-настоящему…

Всего пару месяцев…

Больше не раздумывая ни секунды, я вскочила, и как подхваченная ветром догнала графа. Впрочем, он явно не торопился.

— Я согласна. — выпалила, пока не передумала. — Но с тремя условиями.

Он улыбнулся так довольно, что захотелось отвесить оплеуху. Когда это я стала такой агрессивной?..

— Весь внимание.

— Во-первых, моя мама должна быть уверена, что я выхожу замуж по огромной взаимной любви. Вам не привыкать играть роль, так что это вряд ли будет проблемой, а она будет спокойна. Во-вторых, у нас должен быть брачный договор, с которым вы предоставите мне возможность ознакомиться. И в-третьих, наш брак должен быть исключительно фиктивным. На людях я буду лучшей из жён, но в остальном держитесь от меня как можно дальше.

— Боишься соблазна? — его невозможная улыбка стала ещё довольнее.

Меня раздражала его самоуверенность, хотя бы потому что я боялась, что она может быть оправданной. Даже себе больше не доверяю.

— Боюсь зачахнуть от отвращения. — как можно правдоподобнее поморщилась я.

Улыбка как-то незаметно превратилась в волчий оскал, а в глазах появился лед.

— Это лишнее, дорогая невеста. — пошловато ухмыльнулся он. — Наш предыдущий опыт был достаточно плачевным, чтобы у меня не возникало желания к вам… хм, прикоснуться.

Ну это уж слишком.

Не вполне осознавая своих действий, я всё-таки влепила ему пощечину. Гад! Какой же гад. Как я могла в него влюбиться когда-то? Почему не видела, почему верила, отдавала себя без остатка?

А самое главное, почему, ну почему он как чертова заноза в сердце?.. Почему те светлые воспоминания не кажутся сплошным обманом, что бы он потом ни говорил, что бы ни делал? Бред…

Лед в темных глазах стал многокилометровым, непрошибаемым.

— На этот раз спишу ваш поступок на действие алкоголя, — тихо, но отчётливо произнес он, — но только на этот раз.

— А вы не переступайте границы, и следующего раза не будет.

— Я сама его тоже провоцировала, но это как-то забылось. — Впрочем, кому я пытаюсь это объяснить? Человеку который даже собственную свадьбу умудрился превратить в фарс! — едва не дыша пламенем, но внешне спокойно усмехнулась я. — Надеюсь, новая должность и все остальные пустышки, за которыми вы гонитесь, принесут вам хоть немного счастья. Доброй ночи, дорогой жених.

Не желая больше ничего говорить, да и не имея на это никаких сил, я ушла, так и не увидев, каким дьявольским яростным огнем вспыхнули его глаза…

Брела по тёмным улицам с тем же хмельным ветром в голове, но на глазах всё равно стояли слёзы. Я не замечала ни непроглядно мрака, ни оглушительной тишины, и вздрогнула, когда внезапно возле меня остановилась коляска, но не из тех, что развозят за плату. На этой красовался герб рода Роханов, правда, самого владельца внутри не оказалось.

— Садитесь, эсса, граф велел довезти вас до вашего особняка. Негоже ведь молодой девушке гулять здесь так поздно. — покачал головой возничий.

Только теперь я заметила, что и правда уже очень поздно — куда темнее и безлюднее, чем было, когда я шла в поисках паба, но…

Сказать, что я удивилась — значит ничего не сказать.

Однако в коляску всё же села, ибо в такое время суток действительно небезопасно.

“С чего бы вдруг такая забота? — недоумевала по пути. — Хотя, я ему явно сейчас нужна, живая и здоровая”.

Благо только, что уснула, едва голова коснулась подушки. И только утром, уже выспавшаяся и абсолютно трезвая, я, анализируя произошедшее в обнимку с подушкой, поняла, наконец, что встреча случайной точно не была. А скорее всего, “любимый жених” пробил мой иммунитет, заставив прийти. Отсюда то странное состояние.

Рыкнув в подушку, раздосадованно бросила ее куда-то в стену, прежде чем начать собираться на работу.

Интересно, на что я всё-таки подписалась?.. Решено: больше никогда не буду пить… Тем более с бывшим парнем, за которого мечтала выйти замуж. Мечты сбываются!..

Часть 7

Закатный вечер врезался в окна, мягко затекая в комнату и расползаясь по полу всеми оттенками алого. Где-то по углам уже шептались ночные тени, а в покоях царствовала сумеречная тишина. Впрочем, покоями мою комнату уже сложно назвать, но думалось совсем не об этом. В голове сам собой беспрестанно прокручивался тот разговор в таверне, как назло. Хотя я искренне пыталась отвлечься, вон, даже шитьё в руки взяла, чего со мной в свободное время давно не случалось. А мысли витали назойливые, мягкие, как пух… И при мысли о прошлом, связывавшим меня с Каем, почему-то вспоминался не тот треклятый день, когда на выпускном балу эррт Ланрад с ехидным смешком поведал мне о споре, в котором я была своеобразным приложением, а те дни, когда мы вдвоем с любимым гуляли по паркам, прогуливали уроки, исследовали город, смеялись, испуская невидимые искры… Всё тогда казалось лучше, ярче, живее. Все парки были нашими, весь город, весь мир. Да что там весь мир! — Кай был моим. А я — его. Какая жестокая иллюзия… которая почему-то по-прежнему заставляет улыбаться.

— Ай! — воскликнула я, выронив иголку, случайно проколовшую палец.

Кап, кап — падают алые кляксы на белое полотно.

“В бездну всё” — устало подумала я, отложив работу. Часть меня отчаянно сожалела о том, что Кай не исчез из моей жизни, а другая нашептывала, что в таком случае я бы точно сама себя съела этими проклятыми мыслями. Безднова наркоманка! Больная любовь хуже слабоумия.

Так! Все, хватит об этом.

Едва я соскребла по сусекам силы подумать о проблемах насущных, как послышался стук. Причем не такой, какой бывает, когда стучат в дверь, а как будто кто-то стучался в окно.

Вздрогнув от неожиданности, встала и выпрямилась, как ещё в школе учили, и едва не закричала, отыскав взглядом источник звука. Потому что увиденное выходило за любые рамки моей логики.

За окном отчётливо виднелось… ухмыляющееся лицо Кая. С букетом в зубах.

Меня охватил одновременно и шок, и ужас, но какая-то неведомая сила всё же заставила сдвинуться с места и рваными движениями открыть окно.

— Что, даже не поздороваешься, дорогая невеста? Как неприветливо. — легко закинув ногу на подоконник, он умудрялся при этом любоваться моим крайне озадаченным лицом. — Спасибо хоть, что живёшь на втором этаже, а не на девятом, а то трюк бы не вышел.

— Кай?.. Да какого… — все ещё пребывая в прострации, пыталась я выразить то, что вертелось в голове насчёт происходящего. Варьировалось от “Совсем обнаглел! Ещё и свалиться мог!” до банального “Зачем?!”

Но высказаться мне не позволило появление третьего действующего лица: скрипнув дверью, в комнату заглянула мама.

— Доченька, ты не видела, где я оставила… О боги!

Да уж, иначе не скажешь, картина получилась знатная: я, стеклянными глазами поедающая визитёра, Кай, успевший залезть только наполовину, и, как герой рыцарских романов, с цветами в руках…

Смутившись, как школьница, закрыла лицо ладонями.

Да как так-то?!

— Ой… неловко получилось. — Кай улыбнулся так виновато и обаятельно, что одно только это выглядело подозрительно. — Эсстрисс Гренвилл… Право слово, надеялся познакомиться с вами в более подходящей ситуации.

Тут я, наконец, немного отмерла:

— Мам… Не знаю, как сказать… В общем, это мой жених. — и на выдохе скороговоркой: — Помнишь, я ещё в академии тебе писала, что влюбилась в одного парня… В общем, это он. Мы ещё после выпускного решили пожениться, но… но решили немного подождать. Вот.

Пару мгновений мама смотрела то на меня, то на него, и взгляд менялся от растерянного и откровенно шокированного до задумчивого и оценивающего.

— Интересно получается! — обиженно сложила руки на груди. — Моя дочь помолвлена, а я узнаю об этом, случайно зайдя к ней в комнату!

— Мы не хотели пока говорить…

— Да, потому что не были уверены, что сможем пожениться. — решила я таки добавить сразу ложку дёгтя. — Просто он из очень знатной семьи, и… ты знаешь, как в тех кругах к нам относятся.

— Сам я уже давно не сомневался, что женюсь на Норе, просто хотелось сначала сгладить все углы. — заговорщики усмехнулся краем губ.

В черном бархатном костюме с серебряными пуговицами и бриллиантовыми запонками, выбритый, причёсанный, да ещё и с букетом роз, он выглядел донельзя привлекательно. Не знай бы я его сущщщщности, точно приняла бы за рыцаря, пришедшего к своей даме сердца.

К слову, мама рыцарские романы любила ещё больше, чем я.

— Как зовут-то хоть, жених? — горько вздохнула она, одарив меня многообещающим взором.

— Кайрат, граф Рохан, к вашим услугам, эсстрис.

— Рохан?! — ещё больше изумилась мама. — Я уж было подумала что “очень знатный” было преувеличением. Чем вы думаете, дети? Осознаёте последствия?

Я только едва заметно вопросительно вскинула бровь, передавая эстафету герою-любовнику.

— За это время мы успели хорошо подумать, эстрисс. — с уверенностью, коей у меня и в помине не было, кивнул Кай. — Мы с Норой не склонны доверять предрассудкам и достаточно уверены друг в друге и в своём намерении.

Поймав на себе мамин вопросительный взгляд, я кивнула максимально уверенно, приняла букет, одарив жениха нежнейшей из улыбок. Надеюсь, это было не слишком похоже на волчий оскал.

И вновь воцарилась ничем не нарушаемая тишина.

Едва унимая зубодробительную дрожь, я мысленно молилась всем богам, чтобы дурацкая затея, в которую меня втянули, таки завершилась успехом. Иначе уже никак.

В маминых глазах вдруг сверкнул весёлый огонёк, голос прозвучал неожиданно бодро:

— М-да, новости. И?.. Когда свадьба?

…

— Кай!!! Ты… Вонючий волосатый тролль! Безднов демон!!! — моя вынужденно тихая, но полная экспрессии речь сопровождалась беспомощными попытками пробить каменную грудь.

— Раньше ты была оригинальней. — отстраненно заметил, будто его и не касалось.

— Ты ведь всё это подстроил, да? Чтобы она зашла в такой эпичный момент? Внушил ей? — набросилась с вопросами, на которые знала ответ.

— Да, и всё получилось очень даже неплохо.

В общем-то, он, конечно, прав. Мама любила эффектные выходы, пафосные речи и харизматичных людей. Ну и рыцарские романы. А что Кай умеет лучше всего? Правильно — пудрить мозги. Так что мама после длительных испытательных бесед с будущим зятем осталась полностью очарованной оным и пребывала в уверенности, что мы без ума друг от друга.

Безднов менталист. Чтоб ему… на фаон женилось.

Я едва пар из носа не пускала от раздражения.

— А нельзя было ХОТЯ БЫ ПРЕДУПРЕДИТЬ?! — прошипела, как настоящая змея, стукнув уже обеими кулаками. — Что обо мне мама теперь подумает?! Хоть понимаешь, как неприлично это выглядело?..

Что-то изменилось в спокойных темных глазах, и в следующую секунду я оказалась прижатой к одной из перекладин беседки, с заведенными за спину руками.

— Помнится, у тебя было три условия. Мы не обговаривали, как именно я должен их выполнять. — тихо, но отчётливо ответил он. Так близко, что горячее дыхание обожгло щёку.

Все возражения моментально вылетели из головы, а сердце забилось в невероятном ритме. Словно заколдованная, посмотрела на его губы, усилием воли отгоняя довольно-таки грешные мысли.

Вот он — мой демон тьмы. Во плоти.

Он ломанно ухмылялся, но глаза горели… и улыбались мне…

Ага. Какая же я дурочка.

— Когда-нибудь тебя за наглость и лживость сожгут на костре. — оттолкнув, с чувством припечатала я.

— Но пока что я здесь, с тобой. Продолжаем.

…

Проводив неожиданного гостя, я с неутихающим волнением вернулась домой, застав маму по-прежнему пьющей чай.

— Прости… я не хотела, чтобы так получилось. — в который раз извинилась, осторожно присев рядом.

— Ничего, я постараюсь как-нибудь пережить это. Только, пожалуйста, в следующий раз предупреждайте, а то так и до апоплексического удара недалеко. — ответила она. — Главное, я вижу, что вы действительно друг друга любите и уверены друг в друге. Просто все очень неожиданно, да и… боюсь я за тебя.

— Ничего… лишнего я ему не позволяла. — покраснела, как школьница.

И снова ложь.

— Знаю. Но я не об этом. Он… такой знатный и сильный маг, наверняка привыкший ко всеобщему признанию и занимающий не последнее место при дворе. Лишившись всего этого на самом деле, он может озлобиться, и виноватой сделают тебя. — беспокоилась мама.

— Не волнуйся, мам, всё будет хорошо. Я ему верю. — легко улыбнулась в ответ, тут же переводя тему: — как он тебе показался?

Задумчиво пожевав губами, мама лукаво усмехнулась.

— В твоём возрасте такой тип мужчин я называла “совершенно очаровательная сволочь”. Старалась обходить стороной… и вышла за одного из них замуж.

Я печально вздохнула, задумавшись о наследственности.

Часть 8

Малиновый свет новорожденного рассвета едва только оросил собою поля, как я уже была на ногах.

Видели и когда-нибудь всклоченное нечто, с сумасшедшими глазами бегающее по замку? Говорят, оно иногда появляется в утренних сумерках. И нет, это всё-таки не привидение, как ходили слухи, а вполне себе живая собирающаяся на работу я.

Если быть точной, я, у которой сегодня — о боги! — свадьба, и я, которая — трижды о боги!!! — сегодня увольняется с осточертевшей работы.

Единственными, кто мог бы меня утихомирить, были мама и Нэн, но они мельтешили ещё больше, чем я.

— Боже, какое платье! — восторженно вздыхала старая нянюшка, любовно поглаживая морщинистыми ладонями белоснежное чудо портняжного искусства, которое мне предстояло сегодня одеть.

— И зачем тебе нужно их навещать в такой день?! — возмущалась мама. — Могла бы их просто потом перед фактом поставить.

— Мам, с работы нужно увольняться по всем правилам. Я договор ведь заключала, пусть и немагический. — напомнила, привычно затягивая волосы в тугую косу. — И так эта свадьба вызовет страшный резонанс в обществе, а уж если кто-то предъявит подобный действующий договор, то пиши пропало.

Аргумент оказался весомым: мы с мамой уже осознали, что одна-единственная бумажка может испортить абсолютно всё.

— Только недолго! — напутствовали мне. — Нам столько ещё нужно сделать!..

…Крутанувшись вокруг себя и игриво взмахнув пышными юбками, эрра Вайолет капризно надула розовые губки и тут же удовлетворённо улыбнулась себе любимой. Отражение в зеркале в полный рост показывало белокурого ангела во плоти… и где-то на заднем фоне, совсем не вписываясь, маячила я.

Да, всё повторялось. Кроме одного — в этот раз я настолько сглупила, что осмелилась проигнорировать ритуальный вопрос эрры Пироженки, что, к сожалению, не осталось незамеченным.

— Ты что, оглохла, я тебя спрашиваю!

— А?.. — наконец очнулась, осоловело глядя на возмутительницу спокойствия. — Простите, я задумалась. Что вы там спрашивали? Хотя неважно, я увольняюсь.

Секунду Вайли глупо хлопала глазами.

— Что, прости?..

— Я увольняюсь, госпожа. — повторила с особым удовольствием. — Собственно, к вам зашла только чтобы уведомить. Теперь мне пора к вашему батюшке. Всего доброго.

Повернулась было к двери с твердым намерением уйти, когда задержал ехидный голосок:

— И куда же ты теперь пойдёшь? Я слышала о том приговоре. Бедняжка. Будешь просить милостыню? А ведь мы могли приютить тебя и твою мать. Выделили бы какой-нибудь чуланчик.

Вроде бы добрый порыв, как для Вайли, но тон…

Спина непроизвольно напряглась, а костяшки пальцев, оставшихся на дверной ручке, побелели.

— Спасибо за щедрость, госпожа. Мне ничего этого не нужно, я не бездомная и таковою не стану.

— Да брось, Нора. Дело ты переиграть не сможешь, найти богатого покровителя при твоей заурядной внешности, тоже. Магия у тебя, уж прости, хуже некуда…

— В любом случае, вас, госпожа, это не касается ни коим образом. — не желая больше слушать этот вдохновенный поток, отрезала я, и просто ушла, стараясь выкинуть услышанное из головы.

Да, я не такая красавица, как Вайли, не столь высокородная, не столь одарённая магией… тем не менее, Кай не женился на ней, несмотря на удачные перспективы такого союза.

Да уж, самоутешение — не мой конек.

К счастью, сам эррт Хайдсток не интересовался такими мелочами, как увольнение и найм прислуги в поместье, отдавая эту заботу управляющему, с чьей лёгкой руки договор со мной был расторгнут быстро и без каких-либо проблем. Так что домой вернулась уже повеселевшая, со всем энтузиазмом, присущим невестам, собирающимся на тайное венчание.

Разумеется, наша свадьба должна была быть тайной, иначе ей просто помешали, но отсутствие светского размаха мероприятия и его фальшивость не мешали мне готовиться к нему, как принцесса готовилась бы к первому балу.

— Поверить не могу, что уже отдаю тебя замуж… — плакала мама, любовно расчёсывая мои тщательно вымытые и умащенные волосы.

— Тут неплохо бы добавить “наконец-то”, да? — неловко пошутила я, пытаясь разрядить атмосферу.

— Даже не говори такое матери.

Я замолчала и полностью отдала себя в жертву косметическим процедурам. К завершению сего мероприятия я благоухала, как дивный цветок, каждой порой тела, но посмотреться в зеркало мне не давали, пока не одели платье (тоже, как оказалось, то ещё мучение).

Я боялась даже дышать на него и в нём, поскольку это было свадебное платье бабушки — в ту пору папина семья была очень богата. Мода, конечно, немного изменилась, но не в отношении свадебных платьев, а по фигуре оно село практически идеально — ушивали совсем чуть-чуть.

— Ах, эсса… Какая же вы красавица! — вздохнула Нэн, тепло и искренне улыбаясь мне.

— Ну, теперь можно посмотреть на себя?..

Меня таки выпустили, и, добравшись до зеркала в полный рост, я со смесью удивления и радости вглядывалась в отражение.

Белоснежное платье, расшитое жемчугом, с помощью корсета делало талию тоньше, грудь — выше и визуально больше, подчёркивало мою довольно неплохую фигуру и удивительно хорошо сочеталось с цветом кожи — я будто стала источником мягкого белого света, казалась хрупкой и нежной, но вместе с тем как никогда привлекательной. Светлые волосы уложены в высокую причёску, насурьмленные глаза сверкают, как бриллианты…

Я чуть ли не впервые в жизни осталась полностью удовлетворённой своим обликом.

До храма Пресветлого доехала на карете, любезно присланной женихом. Встретили нарядные лакеи и маленькая процессия из служителей. Храм, красивый сам по себе, был скромно украшен ромашками — любимыми цветами Пресветлого, и розами — цветами богини любви. Последними украшали храм Пресветлого только на свадьбах.

Сердце сотни раз остановилось, пока я шла по дорожке из цветов навстречу замершему у алтаря жениху. В традиционном бело-золотом костюме он смотрелся непривычно, но как всегда привлекательно, а в тёмных глазах, жадно изучающих меня, замерло что-то нечитаемое.

Рука в руке. Дрожат маленькие молнии на кончиках пальцев… Но внешне я спокойна, даже равнодушна. Только душа, стоя на коленях, молится о том, чтобы прекратилась пытка. Чтобы он не смотрел на меня так. Так, как будто эти слова, призванные соединить навеки, что-то значат для нас двоих.

Пожалуйста, не смотри так, Кай. Мне слишком сильно хочется верить. Слишком сильно хочется… обмануться.

Ритуал. Принесли в жертву хлеб, мёд, масло, обменялись брачными браслетами. Холодный метал коснулся кожи, щёлкнул замочек.

Я так мечтала об этом, когда мы были вместе. Для этого мне было достаточно всего однажды оброненного “люблю”, звучавшего в ушах ещё тысячу дней и ночей, которые были нашими.

В тот день мы в шутку спорили и подрались подушками. Смеялись, как дети.

“- Ты невозможна. Абсолютно. — констатировал он.

— Зачем тогда терпишь, эррт “Я сама серьёзность”? — шутливо поинтересовалась я.

— Потому что такой и люблю”.

Мне тогда показалось, что он сам испугался того, что сказал, поскольку тут же поражённо замолчал, да и очень уж странное выражение лица было. И перевёл тему. Но поздно — крылья уже взметнулись за спиной…

Нет. Это слишком.

Опустила ресницы, скрывая набежавшую на глаза влагу. Сглотнула горечь. Уйди, проклятая, никому ненужная боль…

Лёгким прикосновением жених коснулся моего выбившегося локона, затем подбородка, вынуждая поднять голову и взгляд. Нет, не сейчас, прошу, секунду… а, впрочем, ты и так всё знаешь.

Увидь со мной снова то, о чём я вспоминаю. Читай по глазам, Кай…

В ушах всё ещё звучал смех из того давнего дня, как хмель, ударивший в голову, и словно в продолжение сна губ коснулись дразнящим поцелуем. Легко, будто пробуя на вкус, но оставляя ожог.

Люди женятся перед Богом, Кай. Неужели мы способны обмануть не только себя и друг друга, но и богов?.. Ответь. Не молчи. Слышишь, как в этом молчаньи медленно утекает время? Умирают секунды, и с каждой — что-то в моей безумной душе.

— Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой.

Слышишь, как умирают секунды?.. так же, как умирает почти всё, когда-либо пришедшее в этот мир. Но есть слова, которые навечно зависают в воздухе, впитываются в стены, в человеческие души. Такие, как эти, произнесённые жрецом.

Плечи опустились под невидимой неподъёмной тяжестью. Кажется, я взяла больше, чем могу унести.

Часть 9

Тряска в карете, в полном молчании и одиночестве, под завывания ветра не добавляли хорошего настроения и без того хмурой мне.

Сложно радоваться, если любимый человек женился на тебе по расчёту, и сразу после свадьбы ускакал по делам, не удосужившись даже самолично довезти жену до поместья.

От досады стукнула кулачком ни в чём неповиннное сиденье и со вздохом невидяще уставилась в окно.

Ненавижу.

Мама хотела поехать со мной, но я отказалась. Почему-то хотелось сначала свыкнуться с новым, пусть и временным, домом. Интересно взглянуть, где веками жил прославленный графский род. Как человек, всерьёз занимавшийся историей, я побывала во многих древних и очень древних замках. Поместье Роханов, насколько я знаю, построенного относительно недавно, четыреста лет назад, но любопытно было ещё и с этой точки зрения.

Поэтому, когда мы подъезжали, я разве что из окна не высовывались, разглядывая поместье, которое, скорее, можно было назвать полноценным замком. Копыта лошадей зацокали по брусчатке, у ворот и на стенах стояли часовые в полном вооружении, возвышалась каменная громада, шпили башен подпирали небо…

Замок и его цветущие окрестности поразили моё воображение. Да, я романтик — горбатого могила исправит. Боже, а какой сад! Правда, я видела его пока только издалека, ухватила взглядом маленькую часть, но обязательно туда загляну.

Вдохновлённая, я даже не обратила внимание на поданную мне лакеем у кареты руку, внимательно разглядывая всё, что попадалось на глаза.

— Добро пожаловать, эррис. Меня зовут Эвелин Гретхен, я экономка. Это ваши личные служанки, Шарлис и Астарта. — строгая женщина в темно-зелёном, наглухо застёгнутом платье и с нечитаемым лицом присела передо мною в изящном книксене и указала поочерёдно на двух юных девушек, стоящих чуть позади нее и тоже склонившихся в поклоне. — Желаете сразу проследовать в свои покои, или хотите сначала немного осмотреть поместье?

Я, хоть и уставшая с дороги, выбрала второе. И не пожалела, поскольку экскурсия вышла весьма увлекательной. Бесконечные, богато и со вкусом обставленные комнаты, статуи, картины, доспехи, оружие, гобелены с родовым гербом, кухня, вереница с любопытством или с затаённым ужасом разглядывающих меня слуг… Всё это я уже не раз видела, разве что окружающие были куда как более равнодушны, но никогда ещё при этом не возникало такое ощущение общности с местом. Этот замок не ощущался чужим, неизвестным, будто полжизни провела в нём, и я сама пока толком не понимала, почему.

Когда наконец оказалась в отведённых мне покоях, там уже было всё готово. Уютная, натопленная просторная комната и удобная даже на вид кровать, застеленная шёлком и усыпанная вышитыми золотой нитью подушками разных размеров, сразу пришлись мне по душе. В воздухе витал приятный ненавязчивый запах благовоний, какими по традиции окуривают спальню новобрачных. Так и хотелось вдохнуть побольше. Ах, какой аромат!.. Жаль только, что такие нельзя использовать каждый день — иначе есть риск не вылезти из супружеской постели. Так, о чём это я…

Сняв тонкий дорожный плащ, присела на край кровати. Так и подмывало погрустить, обняв подушку. Хороша брачная ночь!

Бездумно провела рукой по постели. И правда шёлковая. Как густые чёрные волосы цвета воронова крыла, мягкость которых помнили мои руки. Терпкий запах кожи, тягучее пламя в глазах, горячий шепот… Замершая вечность.

К сожалению, я всё это помню.

Нет. Не буду думать об этом. Не сейчас.

Хотела было позвать кого-нибудь, чтобы принесли ночную сорочку (по традиции подвенечное платье с невесты снимает муж, но мой явно обойдётся), когда вдруг в дверь постучали и, дождавшись позволения, вошли слуги, неся множество подносов. Вряд ли всё это великолепие предназначалось мне одной — не составило труда понять, что ужин рассчитан на двоих.

Неужто обо мне вспомнили? Интересно, с чего бы это.

Что тут у нас? Вино. Ну конечно. Дорогое… и явно очень крепкое. Немного фруктов, ароматные куриные крылышки. И конфеты. Кажется, мои любимые… да, они. Ням-ням.

Рука уже потянулась за вторым или третьим лакомством (да, я сладкоежка), но замерла над конфетницей. Неужели Кай помнит, какие конфеты я люблю? Или мама посоветовала? Да нет, вряд ли он её об этом спрашивал. Или?.. Да какая разница, собственно.

Моё сладкоежное нутро полностью согласилось с этим выводом. Настолько согласилось, что я ни одним ухом не услышала приближающихся шагов.

— Так и знал, что к конфетам я не успею. — тихо, но искромётно рассмеялся Кай так близко, что я едва не подавилась конфеткой.

Виновато покосилась на горку фантиков, ощущая страшную неловкость, как нашкодивший ребёнок. И правда, как я могла столько съесть? С горя, наверное. С другой стороны, должна же быть хоть какая-то радость в брачную ночь.

Между тем Кай уже сидел напротив, а я, не зная, куда пристроить взгляд, заметила в собственном отражении на кубке, что губы перепачканы шоколадом. Покраснев ещё больше, хотя это и казалось невозможным, провела языком и замерла на вдохе, заметив, как внимательно Кай наблюдал за этой невинной попыткой скрыть следы преступления. Так удав на кролика смотрит. Уф… зачем нашу комнату так жарко натопили?

— Неужели ваша светлость изволила меня навестить? Уже можно вас так называть, господин герцог? — попробовала поддеть я, дабы разрядить наэлектрезованное молчание.

Взгляд Кая, наконец, оторвался от внимательного изучения моих губ, отчего стало одновременно и легче, и грустнее.

— О свадьбе общественность узнает только завтра, а выборы состоятся лишь после празднования дня рождения принца. — ответил он, пригубив вина. — Там я тебя и представлю всем.

Я непроизвольно поморщилась. С детства не переношу такие напыщенные сборища.

— Жаль, что без этого никак. — накуксилась и попробовала запить горечь вином. Ммм, вкусное. Ну вот… Зареклась, называется, пить в присутствии бывшего.

— Я, конечно, помню, что ты не любишь все эти званые вечера, но королевский бал? Да ещё в день рождения кронпринца? — недоверчиво выгнул бровь, но, оценив красноречивое выражение моего лица, добавил: — М-да. Ты удивительная девушка.

— Не подмазывайся, дорогой. — Боже, что я говорю? Почему так быстро пьянею? Самое время завязать язык морским узлом. — Уровень моего доверия к тебе и твоим комплиментам упал достаточно низко, чтобы они казались подозрительнее оскорблений.

Кай усмехнулся, но тут же посерьёзнел.

— Знаю. Хотел поговорить об этом.

— О комплиментах? — иронично хмыкнула я.

— О недоверии. — Кай всё же оставался невозмутимо серьёзным. — Я понимаю, что в прошлом обошёлся с тобой… некрасиво.

— Да ну? — неприкрыто издевалась я, чувствуя, однако, медленно нарастающее волнение.

— Оправдываться я не буду, потому как не умею. — ответил он. — Да ты и не поймёшь.

— А ты попробуй. — ехидно посоветовала благоверному. — Вдруг хотя бы пропадёт желание подсыпать тебе яду за ужином?.. Кстати, зря ты так уверенно пьёшь вино. Бокальчик предназначался не мне и стоял бесхозный, пока тебя не было…

На этот раз шалость удалась: муженёк таки поперхнулся, но, к сожалению, почти незаметно.

— Перед нашим выпускным вечером отец встретился со мной. — будто не заметив моей реплики, продолжал он. — До него дошли слухи, что я встречаюсь с фаон, а ведь он был одним из самых закоренелых аристократов. В жёсткой форме поставил условие: либо я женюсь на Вайолет вскоре после окончания академии и забываю про твоё существование, либо лишаюсь титула, наследства, и уезжаю из страны. Кроме того, отец тонко намекнул, что напомнит общественности о некоторых провокационных научных проектах, которые я разрабатывал и пересуды о которых он сам же когда-то замял. Учитывая то, что к тому времени в этом плане я успел наворотить дел весьма впечатляющих масштабов, и зная способности моего отца, мне в таком случае не то что карьеры — покоя нигде бы не было. Обычных людей за такие “неподобающие” мысли, да даже за намного меньшее, сжигают на костре, или, согласно новым “милосердным” веяниям, отрубили голову.

Кровь отхлынула от лица.

— Да ну. Не может быть. — недоверчиво нахмурилась. — У вас, насколько я помню, были не самые лучшие отношения, но… до такого не могло дойти.

— Могло, поверь. Ты просто не знала его. — залпом допил вино. — Отец был… хм. Очень принципиальным человеком. Честью рода дорожил в сотни раз больше, чем единственным наследником. При всём том, что к отцу я был всё же привязан, я недолюбливаю таких людей.

— Что-то я не вижу, чтобы ты женился на Вайолет. — заметила я.

— Отец погиб за день до того, как внёс поправки в завещание. — задумчиво произнёс Кай. — Даже мне это показалось странным, не говоря уже о полиции, которой нотариус сообщил, что у отца было такое намерение. По приказу короля лучшие маги королевства участвовали в расследовании. Конюшему, который плохо затянул подпругу, менталисты едва не расплавили мозг, пока ковырялись в нём, но в итоге установили, что сделал он это случайно, по невнимательности. Хотя от тюрьмы его это не спасло. Я и сам пытался докопаться до правды, но не узнал ничего нового. Не верится мне, что при таком количестве врагов, отец, в юности много времени проводивший в седле, погиб вот так.

Да… Действительно странно.

— Возвращаясь к разговору, хочу сказать вот что. Я не отрицаю того спора, о котором тебе рассказали, и того, что намеренно хотел задеть тебя побольнее, чтобы и думать обо мне забыла. Был сам себе противен, но тогда не поступил бы иначе, потому что от юношеской влюблённости отказаться проще, чем от жизни и всего достигнутого. Не скажу, что не скучал по тебе, ты… Я таких больше не встречал. Но не планировал возобновлять отношения.

Кажется, в сердце вонзились сразу тысяча иголок. К горлу подкатил такой острый ком, что я поспешно встала и отвернулась. Не хочу, чтобы он видел.

— Ясно. Спокойной ночи.

— Подожди. — он догнал бесшумно и быстро, развернув к себе за плечи. — Так было лучше для тебя же.

— Смотрю, ты слишком много в этом понимаешь. — зло огрызнулась, скинув его руки и снова направившись к кровати. — Если всё сказал, можешь идти.

— Хочешь сказать, для тебя было бы лучше, если бы ты стала женой последователя Тёмного культа? — донеслось мне вслед, и я застыла.

Сначала подумала, что мне послышалось, но слова повисли в воздухе с пугающей чёткостью. И земля ушла из под ног.

Последователи Тёмного культа… Величайшие маги в истории, способные рушить и создавать империи. Маги, которые продали душу тёмному богу.

Я читала о них. Многие из них были знаменитыми и весьма справедливыми правителями, все — долгожители, невероятно сильные магически, постигающие самые сокровенные тайны вселенной, но цена за это слишком высока. Они все оставили след в истории — и прожили несчастливые жизни. Говорят, они вовсе не были способны на чувства — оставался лишь разум.

Лишиться души — хуже, чем умереть.

Весь воздух вышибло из груди. Я силилась вздохнуть — и не могла. Мир пошатнулся перед глазами, закружмлся, и все внутренности разом покрылись ледяной коркой.

— Нет!!! — не узнавала свой голос. Хриплый всхлип, эхом отразившийся от стен. Кажется, я упала…

Что-то тёплое коснулось висков. Энергия.

— Лучше?.. — в тёмных глазах отчётливо виднелось беспокойство. Но ведь последователи тёмного культа лишены этого чувства. — Прости, я напугал тебя. Надо было сразу сказать, что я отказался от этого эксперимента. Не прошёл этот ритуал. Слышишь?..

Не прошёл…

— Не прошёл?.. — прошептала, прерывисто дыша. Сердце почти разорвалось.

— Не прошёл. — подтвердил он, аккуратно стирая с моего лица влажные дорожки слёз и почему-то улыбаясь. — Решил, что и без этого обойдусь.

За эти секунды я успела возблагодарить всех богов. Какое облегчение! Словно разжали страшные тиски. И… меня прорвало.

— Да какой же ты идиот, Кай!!! Как ты мог даже подумать о таком?! Ради чего?! Ради чего, объясни мне?!

Слёзы безостановочно катились из глаз. Я даже не заметила, как вцепилась в его рубашку в попытке встряхнуть. Если бы могла.

— Тшш, тише. — он вдруг взял мои руки в свои, отчего сразу стало немного спокойнее. — На самом деле, все те слухи о продаже души — байки, придуманные людьми, которых тёмный бог не принял к себе на службу. Он выбирает единиц, лучших, и дарует им небывалое могущество. Взамен служители культа должны каждый год приносить в жертву литр своей крови и лишаются только очень сильных светлых чувств: любви, счастья. На милосердие, восхищение, увлечённость и даже некоторую радость они вполне способны. В детстве мне хотелось, чтобы отец заметил и оценил меня, поэтому я рано начал изучать этот вопрос. Потом способствовали амбиции. Я давно рассчитал идеальный для себя срок прохождения испытания, оно должно было состояться месяц назад, и вполне возможно, что я прошёл бы его, но в последний момент передумал. Пожалуй, слишком привык к сложностям, чтобы разом избавиться от них. Знаешь, как в том стихотворении: “возможно, вечная борьба прекрасней разовой победы”.

Все во мне рыдало от облегчения. Я будто успела за минуту умереть и воскреснуть. Но вместе с возвращением относительного спокойствия пришло и желание кое-кого убить. С особой жестокостью. Воображение уже подсказывало несколько извращённых вариантов.

— Можешь думать обо мне что хочешь, но… — непроизвольно обхватила теплую ладонь холодными пальцами. — Поклянись, пожалуйста. Магией. Что никогда не примкнёшь к этому культу. Прошу.

С секунду как-то странно смотрел мне в глаза. Наверное, я выгляжу, как безумная. Ну и пусть, лишь бы поклялся.

— Клянусь, что не стану последователем тёмного культа.

Меж сцепленных рук мелькнула едва заметная желтоватая вспышка. Значит, боги приняли клятву.

Судорожно выдохнула. Спасибо, боги…

Кажется, прошло не меньше минуты, прежде чем я осознала, что сижу зажмурившись и крепко прижав к груди его руку — будто только так сумасшедшее сердце могло перестать надрывно, бешено колотиться.

Распахнув глаза, отбросила от себя, будто держала ядовитую змею, и почти честно призналась:

— Ненавижу тебя.

— Знаю.

…Знаешь, что люблю.

Мгновение слушая тишину, собиралась с мыслями.

— Не знаю, чего ты хотел добиться этим разговором, безднов манипулятор, и знать не хочу. Я тебе не верю, не в полной мере точно, мне непонятны твои цели и не хочу иметь с тобой ничего общего после того, как закончится срок договора. Но будем считать, что мы заключили перемирие.

Он ничего не ответил. Да и, пожалуй, не было смысла.

Часть 10

Утром жизнь в поместье уже кипела: слуги, как и сам граф, оказались ранними пташками. Ну а я мирно нежилась в постельке, пока в голову не стукнула страшная мысль о том, что я опоздала на работу. Тоненько пискнув от ужаса, успела натянуть на себя первое, что попалось под руку, прежде чем наконец вспомнила, что произошло и где я нахожусь.

Мысленно помянула всех демонов тьмы и причислила к ним себя, пока спросонья снимала сорочку, одетую шиворот навыворот. В одной сорочке или подвенечном платье шествовать по замку вряд ли уместно, поэтому вскоре появился закономерный вопрос: как позвать служанок, если у меня напрочь вылетели из головы их имена?

Задумавшись об этом, случайно заметила колокольчик, и проблема решилась сама собой. Спустя пару мгновений передо мной уже стояли две аккуратно одетые милые юные девушки, присев в изящном книксене.

— Доброе утро, эррис.

Какое непривычное обращение. Впрочем, и привыкать не стоит, это ведь ненадолго…

— Доброе. — жизнерадостно кивнула я и виновато улыбнулась: — У меня неважная память… Не напомните, как вас зовут?

Шарлис и Астарта оказались просто волшебницами. В прямом смысле: обе обладают стихийной магией (Шарлис — землёй, Астарта — водой), хоть и на базовом, школьном уровне. Поэтому мне быстро организовали тёплую ванну, чудные притирания с ароматами редких цветов, и красивые живые цветы для причёски. После всего этого я почувствовала себя заново рождённой, и, выбрав более-менее приличное из своих старых платьев, решила прогуляться в саду. Дорогу вроде запомнила, поэтому отказалась от сопровождения. Быстро спустилась на первый этаж, но свернула к кухне — хотелось пить. Кажется, перепутала двери, едва не заглянув в тот отдел, где мыли посуду, но замерла неподалеку, непроизвольно прислушавшись к голосам.

— …но мы-то хоть за день узнали, а представляете, как сегодня на новость “наверху” отреагируют?.. — звенят тарелками, рассуждала какая-то женщина в затёртом желтоватом чепцпе.

— Даа, чудак наш граф. — согласилась другая. — Мог ведь на богатой да родовитой жениться, ан нет. Король-то, может, простит, он благосклонен к своим любимчикам, да и в целом не столь сурово обычаи соблюдает, от служанок двоих бастардов признал, титул дворянский дал. Но ведь то — король, ему всё можно, да и к фаон господа порой относятся хуже, чем к служанкам из крестьянок или горожанок. Да ещё ведь повышения, авось, графу не видать теперь. Подставился. Интересно, рассчитывал на что-то, али любовь, а?..

— Да какая любовь! — фыркнула третья, красавица-шатенка с кошачьими янтарными глазами, раздражённо закинув полотенце на плечо. — Вы её видели? Одним словом — обычная. Споткнёшься об такую — и то не заметишь. Тьфу.

А вот это обидно.

— Коли бы даже так, не всё решает красота, Мила. — мечтательно заявила молоденькая и рыженькая, с веснушками. — И по-моему, она очень даже миленькая. Стройная, фигурка неплохая, и на лицо недурна. А волосы так вообще загляденье, ухоженные такие. Можа и не первая девка на деревне, — многозначительный взгляд, — но вполне себе ничего.

— Не старайся попусту. Вишь же, она ревнует. Давно в нашего графёнка безответно влюблена. — усмехнулась какая-то старушка, споро и сильно мнущая тесто.

— А чем я хуже фаон? — накуксилась шатенка. — Подумаешь, батька — дворянин! Мой, говорят, тоже, хоть и не признал. А мать её служанка, дочь раба! И Кайрат не может… Не любит он её! Любимую не покидают в ночь после свадьбы! Всего полчаса с ней пробыл.

— Ты штоль свечку над ними держала, ась? — развеселились рыженькая, со смеху едва не уронив очередную тарелку, и, хихикнув в кулачок, заговорщицки прошептала: — Да и, полчаса — всё-таки время… откуда нам знать, сколько оно там у графа?..

Я покраснела, шатенка разозлилась, а остальные нестройно захихикали.

— Бесстыдницы! — припечатала их старушка, а я сочла за лучшее убраться, пока меня не застали за таким недостойным занятием. Или пока не приступила к ещё более недостойному — например, выцарапыванию чьих-нибудь глаз.

Терзаемая глупыми мыслями и не менее глупой ревностью, я почти не замечала красоты сада и вкуса сорванного яблока. Вдоволь наглотавшись прохладного воздуха, вернулась, чтобы обследовать библиотеку — книги всегда умели возвращать мне душевное равновесие. И не прогадала: родовая библиотека Роханов оказалась под стать той, что в Академии, или даже больше. Та, что была в нашем поместье, до того, как всё более-менее ценное распродали, в лучшие свои времена была раз в десять меньше этой. За всё то время, что прошло после выпускного, мне больше не удавалось нормально почитать — разве что полистать скучный женский журнальчик в поместье Хайдстоков. Поэтому, дорвавшись до счастья, я бродила меж стеллажей, рассматривая, поглаживая, нюхая и отбирая понравившиеся книги с видом маленькой девочки, попавшей в страну чудес. И хотя большая часть из уже рассмотренных мною книг были для меня бесполезны, так как предназначались для магов со средним и высоким уровнем дара и специальных знаний, нашлись и те, что вполне подходили и для бездаря: книги по математике, философии, истории, мифологии, географии, и — о чудо! — даже по астрономии и основам лекарского дела.

Набрав внушительную стопочку и уютно расположившись в большом кресле, я оказалась надолго потерянной для мира.

Мелькали и постепенно тускнели лучи солнца, любопытно заглядывающие в эту комнату, полную тайн, полусонной неги, мудрости и магии, спящей под книжной пылью. Сам собой загорелся с наступлением сумерек светильник, и летели, летели незаметные часы, проглатываемые вместе со строчками, абзацами, страницами. Разум и душа едва не урчали от сытости и удовольствия.

Пожалуй, я провела бы здесь без малого вечность, если бы меня не нашла Астарта.

В тот момент я читала небольшую статью одного сожжённого несколько веков назад астронома. Он вычислил какую-то планету, на которой, по его словам, есть жизнь. “Коллеги” в будущем опровергли его слова, заявив, что это неизмеримо далёкое небесное тело лишено даже намёка на магический купол, а ведь без магии (как до сих пор в один голос уверяют учёные) не может быть жизни. Но почему тогда тот астроном был так уверен в своих словах? И название какое красивое дал — Голубая Звезда. Писал, что не случайно, но разве мог он её видеть, если она вне “досягаемости” любых известных телескопов?

И всё же хочется верить… Интересно, какие существа населяют Голубую Звезду? Чем и как живут? Каков он — мир без магии?..

— Госпожа… Мы всё поместье обошли, пока вас искали! — тон ровный, но взгляд выдавал много нехороших дополнений по этому поводу. — Кто бы подумал, что вы можете тут быть…

— А что, не могу? — слегка обиделась я. Выходит, меня ещё и неучем считают?

— Что вы, я не это имела в виду. — тут же открестилась служанка. — Просто, понимаете… Посторонние могут войти сюда только тогда, когда сам глава рода илм наследник находится здесь. Так издревле повелось, тут какая-то сложная рунная магия… Вроде всего несколько случаев известно, когда прошлые хозяева кому-то доступ давали полный, и отнюдь не жёнам. Для них есть другая библиотека, женская.

Приплыли.

Даже книга едва не соскользнула с коленей.

— Эррис, мы с ног сбились. — жалобно нахмурилась девушка. — портнихи ведь вас уже, почитай, несколько часов ждут.

Решив подумать над “библиотечным” вопросом позже, я зевнула, потёрла уставшие глаза, потянулась, чтобы размять затёкшие мышцы, аккуратно вложила закладку и оставила книжку куковать на столе, неохотно отправившись вслед за девушкой.

Между тем был уже вечер.

Портнихи, а точнее подмастерья известных столичных кутюрье, скурпулёзно снимали с меня мерки (я и не знала, что это можно делать так долго) и показывали интересные эскизы. Шикарные наряды, сапожки и туфельки какие мне и не снились… Тут я бы разошлась ненашутку, но (к сожалению) вовремя вспомнила, что всё это будет покупаться не за мой счёт, и… да здравствует минимализм. Эх.

Но боги решили, что мало мне этого испытания, потому как следом за портными пришли ювелиры. С целыми ларчиками украшений потрясающей красоты… и дороговизны.

Пока я с деланно равнодушным видом степенно перебирала всю эту прелесть, женская сущность во мне изнывала от горя, умоляя забыть обо всём и хотя бы на время ограбить муженька к бездновым демонам. А что, заслужил.

Ох, боги, дайте мне сил… И вон то колечко, пожалуйста.

Ювелиры изрядно со мной помучались, пока я выбирала “минимум”, чтобы выглядеть достойно среди аристократов, а потом — уговаривая меня выбрать что-то ещё. Но совесть всё же выдержала проверку на прочность.

Едва только я подумала, что на сегодня хватит эксцессов, и решила порадовать надрывающийся желудок поздним завтраком, как Шарлис доложила том, что благоверный ждёт меня в кабинете.

Любопытство и желание взглянуть на “святая святых” (интересно, здесь его кабинет похож на тот, что он устроил себе в академии?) оказалось сильнее голода, посему, распорядившись о том, чтобы к моему приходу принесли “завтрак”, последовала за служанкой.

Я думала, что мы пойдём наверх, так как первые этажи я успела примерно изучить, но девушка повела меня вниз. Когда оказались на первом этаже, открыла неприметную дверь, и повела… в подвал? Чем ниже мы спускались, тем холоднее и мрачнее становились коридоры. Наконец, мы дошли до какой-то лестницы, за которой простиралось узкое, пахнущее сыростью и плесенью пространство. Было темно и дуло ветром, отчего создавалось впечатление, что это какой-то подземный ход.

Шарлис уверено взяла со стены светильник, и, подобрав другой рукой подолы платья, кивком позвала за собой. Неуверенно ступая по грязным ступеням, спустилась и пошла вслед за тёмной фигуркой служанки, виднеющейся сквозь нечёткий, танцующий свет. Не знаю, как долго мы шли по пустому и довольно угнетающему коридору, когда она вдруг остановилась перед какой-то дверью, и, коротко постучав, открыла её, услышав короткое «войдите».

Как только распахнулась дверь, в лицо дыхнуло сразу тысячью запахов трав, знакомых мне и не очень, которые как-то не вписывались в это подземелье. Но внутренний интерьер заинтересовал ещё больше. Большую часть маленькой комнаты занимал огромный стол, заставленный различными стеклянными колбами, из которых почему-то струйками валил пар (я мало имею представления об этих приспособлениях — алхимия запрещена ещё строже, чем астрономия. Кай как-то пытался мне рассказать об этой науке, но на всём, что шло дальше основ, мой разум сворачивался в трубочку). Тут и там лежали аккуратно сложенные слитки металлов разных цветов, множество предметов мне и вовсе были незнакомы даже теоритически. Остальную часть комнатки занимали высоченные стеллажи, донельзя набитые различными книгами. Всего этого оказалось настолько много, что впору было удивляться, каким чудесным образом здесь нашлось место человеку, что вальяжно расположился в кресле около того огромного стола, быстро перелистывающему страницы одной из книг. Но именно Кай смотрелся в этой обстановке органично, совсем как… тогда. Разве что в том кабинете не пахло сыростью и было тепло.

Шарлис почти незаметно исчезла, а Кай, отложив книгу, жестом предложил присесть.

— Как тебе поместье? — начал с ожидаемого вопроса. — Нравится?

— Очень. Особенно библиотека. — закинула удочку я.

— Ещё бы. — он не удивился. — Её собирали много веков. Боюсь, если бы я оставил тебе только библиотеку, где женские романы, сказки и всякие пособия для хозяюшек, ты бы рано или поздно растерзала бы меня.

— Ты прав. — согласилась. — Но, боюсь, поводов для растерзания ты дашь мне ещё немало.

— С удовольствием, дорогая.

— Кто бы сомневался, — фыркнула я, подмечая, что выглядит он уставшим. — Зачем пригласил?

— Неужели нельзя побеседовать с женой в приятной обстановке?

— Тебе — нельзя. — со всей возможной уверенностью ответила я.

— Всегда любил нарушать запреты. — мелькнула шальная улыбка.

— Не то чтобы ты раньше был романтиком, но подземелье?.. — иронично выгнулась бровь.

— Ничего, ещё есть время исправиться.

— Ага. Скорее мир перевернётся с ног на голову. — не поверила я.

Шальная улыбка расплылась ещё шире, так, что я даже успела испугаться. И не зря, потому как в следующую секунду меня сильно прижало к креслу, и вместе с ним — к потолку. Вверх тормашками.

Я давно так не верещала.

— Отпустиии! Страшно же… Ааа!!! Отпусти! — пищала, вцепившись в подлокотники и с ужасом глядя вниз. Почему в подземелье такие высокие потолки?!

— Как скажешь, дорогая. — коварно улыбнулся этот… не буду говорить, кто.

Меня “отлепило” от кресла и, зажмурившись, с ужасным визгом полетела вниз. И вот, кресло с тихим стуком приземлилось на место, а я, инстинктивно обхватившая всеми конечностями единственную опору — в крепких объятиях, прижавшись к колючей щеке и вдыхая любимый запах в попытке восстановить сбившееся дыхание.

— Поймал. — шепнул на ушко, щекотнув дыханием. Тихо рассмеялся: — И незачем было так кричать.

Подействовало как ушат холодной воды. Я наконец осознала всю неприличность позы, вывернулась, радуясь ощущению пола под ногами, и опасно прищурилась, вспоминая все подходящие заклинания из скудного арсенала бытовиков.

Убью.

Миг — и облачко пыли, собранное с книжного стеллажа, летит прямиком в муженька. Ииии… в яблочко!

Ой. Смотрит как-то… нехорошо. Боги… Где там дверь?..

Я уже почти успела убежать, когда водяной шарик меня настиг. Волосы повисли сосульками и упали вплетённые в них цветы.

Храбро развернулась, принимая бой. Причёска — это святое.

…Интересно, мог бы кто-нибудь подумать, что королевский советник, едва вернувшись из дворца, словно ребёнок осыпает жену водяными бомбочками и ржёт при этом как конь, потихоньку громя собственный кабинет, в то время как жена изощряется, довольно успешно пробуя на нём нестандартный подход к использованию хозяйственных заклинаний?.. Если бы мне раньше пришла в голову такая мысль, я бы подумала, что схожу с ума. Но правда, как говорится, налицо.

Спустя минут десять мы всё таки заметили, что ведём себя немножко не как взрослые люди, а кабинет может этого и не пережить.

— Надеюсь, ты никому об этом не расскажешь. Удачный вышел бы компромат перед выборами. — шутил он, лёгкими пассами возвращая всё в прежний вид, в том числе нас самих.

— А это мысль! Спасибо за идею.

— Боги, я уже начал забывать, какими опасными бывают твои бытовые заклинания. — всё ещё смеялся он.

— Но позвал ты меня не для того, чтобы я освежила тебе память? — усмехнулась. — За этим всегда обращайся. Ты хотел начать исследовать мой ментальный иммунитет?

— Предсказуемо? Старею. — не стал отрицать. — Но ты уставшей выглядишь. Всё время забываю, что у тебя маленький резерв.

— Спасибо, что напомнил! — фыркнула я. Уйти бы, но… Так не хотелось! Безднов манипулятор. — Давай сейчас. Мне даже интересно.

Пару минут он искал какой-то расслабляющий настой. Вкусное зелье пахло ромашкой и шалфеем, а ещё довольно быстро ввело в странное полумедитативное состояние. Разум был чётким, но всё тело — абсолютно расслабленным, будто замороженным. Если бы не это, я бы поёжилась под таким пронзительным взглядом.

Когда коснулся висков, возникло лёгкое, но неприятное ощущение, будто по черепу изнутри, от лба до затылка, пробежалась стадо мелких букашек. Мало в этом понимаю, но, кажется, он так “прощупывает” мой ментальный щит. Медленно, осторожно, скурпулёзно. Тёмные глаза всё чернели и чернели, затягивали в омут с головой, и я тонула… тонула…

— Демоны… Ты что, не ела сегодня? Надо было спросить перед сеансом… Теперь голова будет кружиться немного. — сказал он, звеня в колокольчик и одновременно быстро записывая что-то.

— Отлично. Если на сегодня всё, то я и пойду спать, поздно уже.

— Не отпущу, пока не поужинаешь.

Есть хотелось ещё больше, чем спать, поэтому я не возражала, тем более что еду принесли быстро.

Пока я расправлялась с ужином, Кай успевал делать какие-то пометки, привычным жестом проводя пером за ухом, и отпускать шуточки. Мы болтали обо всём и ни о чём одновременно, пока я незаметно для себя же не уснула прямо в кресле. Сквозь сон почудился поцелуй и снова — ощущение полёта, на этот раз приятное, будто куда-то несут, как маленькую. Приснилось, наверное…

Часть 11

Раньше я не верила, что день может показаться месяцем, а месяц — одним днём. Ну как так? — думалось мне. — Ведь у каждого человека в той или иной мере развито ощущение времени.

Но счастье, как оказалось, не только эгоистично — оно ещё и полностью невосприимчиво к «лишним» элементам мира, обозримого через эти радужные очки. Таким «лишним» для меня элементом и стало время.

Я с энтузиазмом первооткрывателя исследовала каждый уголок замка и его окрестностей. Огромные комнаты, холодный камень, цветное стекло, золото, серебро, медь, красивые ковры и гобелены, картины, статуи, изящные светильники, шёлк, атлас, бархат, книги, камины, жаровни, котлы. Леса, вспаханные поля, ароматные медовые луга, пестреющие сотнями разнообразных цветов, живописные деревеньки с маленькими центральными площадями, где находится огромный каменный колодец, ларьки с разными товарами и бродячие театры. Всё это завораживало мою романтичную натуру. Я даже сделала несколько набросков, хотя рисую так себе.

Прогуливаясь верхом или пешком в сопровождении кого-нибудь, параллельно знакомилась (насколько это возможно в моём новом статусе) с жителями графства, читала, следила за хозяйством и прислугой, а за завтраком беседовала с Каем. Изредка мы гуляли с ним по саду или по близлежащему лесу, попутно обсуждая различные новости мира, страны, или касающиеся нас лично. По вечерам или даже ночью мы снова спускались в то подземелье, и снова я погружалась (всё глубже) в то странное медитативное состояние, чувствуя себя подвешенной на ниточке между небом и землёй. Иногда после сеансов кружилась голова, а Кай бледнел, как полотно, но ненадолго. Один раз у него даже пошла кровь из носа от непрерывной работы с энергией и материями, требующими филигранной точности, но он не придал этому большого значения. Спросил о моём самочувствии и, убедившись, что со мной-то всё в порядке, хотел было продолжить, но я остановила. Вздохнув, убрал следы крови, и ещё пару часов что-то писал, хмурясь и порой что-то подчёркивая или перечёркивая, выписывая на полях. Я же, выпив чётко отмеренную порцию укрепляющего зелья, каждый раз намеревалась посидеть лишь пару минуточек, а потом засыпала в мягком кресле, после чего волшебным образом просыпалась уже в своей кровати.

Казалось бы, однообразие рано или поздно навевает скуку, но, несмотря на то, что дни шли по схожему общему сценарию, они были полны ярких для меня событий и впечатлений. Так, например, букеты, обнаруживаемые мною каждое утро на соседней подушке, всегда были либо ромашки, либо розы (мои любимые), но улыбка, которую они вызывали, наполнялась новыми гранями.

Не могло не радовать так же то, что вопрос с братцем решился быстро и неожиданно: однажды за завтраком Кай просто отдал шокированной мне новое постановление суда, со всеми печатями и подписями.

— Как?! Но… — наверное, в тот момент я выглядела глупо. — Я думала, это… хотя бы потребует моего присутствия.

— Я тоже так думал, но всё оказалось довольно просто. — пожал плечами муженёк. — Всего лишь поближе пообщаться с судьёй и прокурором, погромче продиктовать свой титул, вспомнить некоторые старые связи и покопаться в бумажках.

— Да ну?.. И Джонатан даже не вмешался? Оставил всё как есть? Не может быть. — недоверчиво вскинула брови.

— Пытался, но опоздал немного, а козырей не осталось. Да и не ожидал он такого поворота. — ответил Кай. — Думаю, с этим делом покончено.

Причин не верить не было, и я, разумеется, вздохнула с облегчением. А вскоре прилетело довольно эмоциональное письмо от мамы, где она делилась радостью по поводу произошедшего, и сообщала, что обязательно ко мне приедет, когда закончится ремонт. Вроде как рента с земель, вернувшихся нам в собственность, уже принесла небольшой доход, позволяющий заняться косметическим ремонтом, которого поместью давно недоставало. И в этом мне тоже явственно чувствовалась рука Кая, но говорить об этом пока что было немного неудобно.

И снова понеслись дни. Я словно бабочка порхала, заражая всех вокруг улыбкой, и, казалось, ничто на свете не способно испортить это настроение. Стала куда тщательнее чем прежде заниматься своей внешностью, восторженно следя за различными косметологическими новинками и балуясь ими, как дитя. Выглядела всегда как королева, а главное, стала нравиться самой себе. Но хуже всего то, что я привыкала к этому состоянию, к этим людям, этому месту… к Каю. Им дышало здесь всё. И хотя у него было не так уж много свободного времени (а порой и не было вообще), он всегда проводил его со мной, будто норовя заново приручить. У нас всегда находились темы. Он даже позволял себе шутить — порой весьма едко — насчёт придворных, кронпринца или даже самого короля, что как бы говорило о доверии (ведь никто не был застрахован от того, чтобы за такое оказаться в королевских казематах). Невзначай касался — лёгким, ничего не значащим жестом или ощутимым взглядом.

И — все демоны тьмы мне в свидетели! — я таяла, как лёд на солнце. То есть понимая, что ничем хорошим это не кончится, но не в силах это остановить.

— Безднов манипулятор. — только и оставалось сладко зевать в подушку, прежде чем провалиться в сон, в котором тоже будет слишком много его.

…

Когда я в ужасе разглядывала оторванный лист календаря, недоумевая, как со дня свадьбы могло пройти уже два месяца, оставался всего один день до дня Х и всего отсюда вытекающего, то есть до дня рождения его высочества кронпринца. Нет, я, конечно, недолюбливаю подобные сборища, но всё-таки это королевский бал, в конце которого меня представят аристократам… и мой первый маскарад.

В общем, половина поместья выглядела так, будто приближается не поездка в столицу и празднование, а конец света. Шикарное платье цвета изумруда дошивали в темпе вальса, косметика, я сама и всякие ленточки, шпильки приводились в боевую готовность в рекордные сроки. Служанки, успевшие ко мне привыкнуть, колдовали надо мной, как феи над сказочной принцессой, не забывая шутить, вздыхать и строить предположения. Не обошлось и без тёплых пожеланий.

Вскоре я вновь сидела в той карете, в которой приехала сюда впервые, только уже без багажа. Благоверный вновь не составил мне компанию в путешествии, что в этот раз нисколько не огорчило: расположившись поудобнее, я благополучно проспала пару часов пути.

Зелёное платье моего любимого оттенка, с открытыми плечами и шуршащей юбкой в вертикальную крупную складку идеально сидело по фигуре. Расшитое по подолу красивой мерцающей вышивкой, с длинным шлейфом, оно смотрелось богато и со вкусом. К тому же, изумрудно-зелёный красиво сочетался с моими серыми глазами, в которых часто мелькали фосфорические зелёные искорки. Волосы собраны в высокую причёску так, чтобы были открыты уши с поблёскивающими в них длинными серебряными серёжками с крупными изумрудами, но волосы при этом шёлковым светло-русым каскадом спускались до талии, красиво завитые в крупные локоны на концах. Маска в тон платью тоже была красивой, большой и загадочной. В довершение всего нехитрая косметика. Щёки вновь горели нежным румянцем, губы алели и ослепительно улыбались, а глаза сверкали ярче изумрудов в предвкушении… чего-то.

Пытаясь хоть немного справиться со внутренним трепетом, осторожно вошла в зал. Длинные подолы стелились позади, словно королевская мантия, королевская же осанка подчёркивала дворянскую стать, зелёные глаза по-кошачьи сверкали сквозь прорези маски, а губы изогнулись в очаровательной жемчужной улыбке. Наверное, я сама себя бы не узнала, если бы смотрела со стороны.

Начищенная бальная зала сияла, как один большой бриллиант. Огромное помещение просто завораживало богатством и красотой. Каждая деталь, вплоть до крохотной свечки здесь казалась истинным произведением искусства, радовала глаз. Всё было украшено и подготовлено к празднику дорого и со вкусом.

Шелестели юбки, сверкали драгоценности, всюду слышался смех и разговоры, а в воздухе так и потрескивала магия, смешались запахи изысканных духов. Всего здесь было в изобилии, глаза разбегались, всё ослепляло и оглушало переизбытком, душило. Присутствующие были в самых разнообразных масках, обаяние тайны окружало каждого. Но бал ещё не начался — все ждали короля. Ему одному, помимо охраны и лакеев, было позволено явиться на этот бал без маски. И в этом душном гомоне, разбавляемом лишь приятной музыкой, я вскоре начала отчаянно скучать, несмотря на попытки некоторых кавалеров это исправить.

Наконец, золочёные створки высоких дверей вновь распахнулись, смолк смех и разговоры, и в тишине меж склонившейся в глубоком реверансе публикой прошествовал к трону король. Тем временем я с любопытством разглядывала этого немолодого, уже седого крупного мужчину с тяжёлым подбородком, орлиным носом, широкими кустистыми бровями и отчётливой складкой меж них. Лицо с грубоватыми чертами покрывали морщины, а специальные сапоги и длинная мантия не скрывали хромоты. Позади шли советники, среди которых я без особого труда узнала Кая, и охрана, вставшая затем по обе стороны трона. Синие выцветшие глаза короля выглядели пустыми, стеклянными, но голос прозвучал неожиданно сильно:

— Я рад приветствовать вас всех сегодня здесь, на балу в честь дня рождения моего сына. — хриплый надломленный голос эхом разнёсся по залу, разрывая звенящую тишину, — По известным причинам я не жалую маскарады, но виновник торжества настоял. Однако предупреждаю: все меры безопасности соблюдены, и любое нарушение будет дорого стоить нарушителю. Что ж, не буду томить вас ожиданием… Объявляю бал открытым!

При этих словах, как по щелчку, на гостей с потолка посыпались золотые блёстки, похожие на волшебную пыль, и праздничные конфетти. Это было очень красиво, завораживающе.

Я задумчиво обвела глазами зал. Действительно, охрана усилена, а от защитной магии едва стены не лопаются. Неудивительно, ведь на маскарадах легче всего совершить что-нибудь эдакое, поскольку такие вечера разрешают использование не только масок, но и лёгких маскировочных чар.

Раздались шумные вздохи и аплодисменты. Когда они утихли, церемониймейстер с безукоризненной осанкой и выправкой громко стукнул специальным жезлом об пол, чтобы привлечь внимание:

— Первый танец — кадриль!

Станцевав этот весёлый танец, отошла к диванчикам, готовая продать душу за глоток свежего воздуха.

— Не желаете чего-нибудь? — предложил мне лакей поднос с пирожными.

— Нет, спасибо. — поморщилась, глядя на сладости, изнывающая от духоты я. — Хотя нет, постойте! Принесите чего-нибудь прохладительного, пожалуйста.

Почтительно поклонившись, худенький лакей испарился, а я тщетно искала глазами благоверного. Вряд ли он меня не узнал. Мог бы хотя бы подойти… пригласить на танец…

И едва не откусила себе язык, увидев его в компании нескольких дам. Молодых, разряженных, весело шебечущих, аки пташки. Одной из них он улыбнулся, любезно предложил руку и повёл танцевать.

Вот же…!

Ненавижу его.

Схватила большой бокал с подноса и выпила, почти не различая вкуса. А зря: «прохладительным напитком» оказалось на редкость крепкое вино, которое тотчас слегка ударило в голову. Действительно, прохладное…

Снова взглянув на вальсирующую пару я незаметно для себя взяла ещё бокальчик, и резко развернулась, одновременно подавшись вперёд. Вышло неудачно, поскольку при этом я вместе с бокалом врезалась во что-то, оказавшееся кем-то.

— Ой! Прошу прошения. — виновато прикусила губу я, наблюдая, как по изумрудно-зелёному бархатному костюму расползается мокрое пятно от вина.

— Ничего страшного. — обаятельно улыбнулся высокий незнакомец, взмахом руки убрав пятно. — Наши дамы становятся всё воинственнее. Пожалуй, при попытке пригласить на танец вина на меня ещё не выливали.

— А в других случаях? — очаровательно улыбнулась я, терзаемая желанием как-нибудь отомстить муженьку.

— Ну-у, бурная молодость, возможно, знавала и не такое. — усмехнулся он. — Но пусть это будет нашей тайной, прекрасная незнакомка.

Особо не раздумывая, приняла приглашение и отправилась вальсировать. Вальс вообще мой любимый танец, а когда имеется внимательный остроумный кавалер с хитрыми, но красивыми янтарными глазами, так это и вовсе одно удовольствие. Как ни странно, увлечённой танцем и тихим разговором мне вполне удалось позабыть о муженьке и даже не поглядывать в его сторону. Я не обратила внимание даже на странное чувство заторможенности, какое бывает у меня при магическом воздействии — оно было совсем лёгким, незаметным… в крови кипело летучее веселье, не нарушенное и тем, что кавалер после двух танцев предложил спуститься в сад.

Королевский сад, конечно, был непередаваемо красив. Лучшие садоводы и скульпторы мира корпели над этим чудом природы и рук человеческих.

Словно утонув в туманном коконе, я вскоре перестала ощущать что-либо, кроме этого веселья и, как ни странно, приязни к незнакомцу, чем-то сильно напоминавшему мне Кая, и в то же время совершенно не похожему на него. Никто из нас не мог сказать точно, сколько времени мы разговаривали, смеялись, постепенно всё больше наслаждаясь обществом друг друга (что вообще-то мне несвойственно, поскольку обычно я недоверчива к малознакомым людям), пока не похолодало, и я, которую почему-то страшно тянуло танцевать, не предложила вернуться в зал.

— Увы, мне придётся вас ненадолго покинуть. — в его красивом голосе и впрямь слышалось сожаление. — Могу я попросить у вас следующий танец?

Благосклонно кивнув, я машинально протянула руку, но вместо того, чтобы помочь встать и проводить, незнакомец (имена, увы, на маскарадах спрашивать никак нельзя) поцеловал тыльную сторону ладони.

И тут случилось что-то совсем странное: участок кожи, которого коснулись его губы, натурально обожгло огнём, а меня всю будто пронзила молния, сдёрнув и странную заторможенность, и пелену с глаз, возвращая ясность мышления. А между тем боль всё нарастала: я вскрикнула, упав обратно на скамейку и прижав к груди руку. Незнакомец выглядел немногим лучше, но на помощь не спешил.

Испугавшись, я разглядывала ладонь, заметив, что брачный браслет заметно ослаб, а под ним обнаружился символ, похожий на…

— Что?!… — в ужасе приблизив запястье к глазам, прошептала я, не веря тому, что вижу.

Да, точно он. Как в учебнике. Я часто разглядывала этот символ в книге, когда ещё в школе училась. Впрочем, не я одна: этот символ до мельчайшей чёрточки знает каждая девушка в мире, грезящая о сказках, дворцах и принцах.

— Неожиданно… — прокомментировал незнакомец, разглядывая меня так, будто впервые увидел. — Я и не знал, что магия может выбрать одну из фавориток отбора до, собственно, самого отбора. Но как на вас тогда оказался брачный браслет?

Неверные задаёте вопросы, ваше высочество. Лучше бы спросили, какого демона я столько времени провела в саду с незнакомцем, тогда как меня наверняка уже ищет муж, и какого, бездна его возьми, демона у меня появилась эта печать, если я замужняя женщина?

Ответ напрашивался сам собой. Магия в таких случаях действовала одинаково: притягивала людей друг к другу магнитом, напрочь отшибая все остальные чувства и разум заодно, пока не проявится печать. Условия просты: принц и девушка должны обладать редкой магической совместимостью (которая позволит чете в дальнейшем иметь магически очень сильных детей), и девушка не должна состоять в браке.

Но ведь я-то замужем!!! Уже два месяца как…

Внезапно вспомнив точную формулировку, резко вскочила, будто ужаленная, и неловко покачнувшись, помчалась назад стрелой. Принц пытался остановить, что-то кричал вслед, но я уже «взлетала» по лестницам.

Брак должен не просто быть, то есть существовать на бумаге. Он должен быть ещё и подтверждённым магически, то есть, да простят меня боги, на брачном ложе после свадьбы. А фиктивный брак для магии точно не преграда.

Чем ближе я подбегала к бальному залу, тем отчётливее осознавала, что… извините, не вляпывалась так ещё никогда.

Часть 12

Зал танцевал и смеялся, как ни в чём не бывало. Вот только найти Кая в этой толпе было довольно сложной задачей, тем более когда меня так потряхивало. Я сбила с ног нескольких людей, гоняясь из угла в угол, но мужа так и не нашла.

Его вообще не было в зале.

«Он наверняка пошёл меня искать, тем более когда увидел, что браслет ослаб. Но ведь он мог применить поисковое заклинание? Или от него тоже сегодня экранировали дворец?» — размышляла я.

Где же ты, когда так нужен?

Во внезапно наступившей тишине открылись двери, пропуская явно встревоженного, злого и сосредоточенного Кая в сопровождении охраны, и в то же время прозвучал сильный голос короля:

— Дамы и господа! Пришло время сбросить маски. Но перед этим мы хотим сообщить одну новость. Как все вы знаете, через два дня начнётся королевский отбор невест, по итогу которого будет выбрана невеста моего сына и будущая королева. Сама магия подарила нам чудо и уже сегодня выбрала фаворитку отбора. Одна из высокородных эрр, присутствующих в этом зале, уже отмечена Печатью. Прошу эту таинственную незнакомку подойти к трону.

Ужас парализовал. Сбежать бы… но как?

Тем более что в руках короля тут же вспыхнул ослепительный белый шар поискового заклинания (даже если на это заклинание были поставлены ограничения на время маскарада, на магию короля они точно не распространялись), а Печать снова жгла, как калёное железо, так, что я едва не закричала от боли. Шар заклинания, описав красивый полукруг над залом, устремился ко мне и рассыпался красными искрами прямо над моей головой, и боль наконец утихла.

Разве может день показаться месяцем, а месяц — одним днём?

Разве может секунда показаться вечностью, а вечность — секундой?

Да, может. Теперь, глядя, как осыпаются над моей головой последние затухающие алые искры заклинания, поймав нечитаемый взгляд мужа и делая неуверенный шаг вперёд, я знаю это наверняка.

Издающая самые разные выразительные звуки толпа вокруг меня моментально расступилась, будто видела не фаворитку отбора, а прокажённую. Впрочем, это меня волновало мало.

На негнущихся ватных ногах подошла к трону, склонившись в реверансе и неизвестным образом не упав при этом.

— Все жаждут узнать ваше имя. Снимите маску и представьтесь.

— Ваше величество, боюсь, это недоразумение. — широким шагом преодолевая расстояние от двери до трона, начал Кай, но я уже протянула руку к завязкам на затылке. Маска послушно упала на пол.

— Я эррис Алиенора, графиня Рохан, ваше величество.

По залу пронёсся общий удивлённый вздох, а после и публика, и король хранили то ли поражённое, то ли недоверчивое молчание.

— Ваше величество, я не знаю, как так вышло, что магия отметила её этой Печатью, но эта эррис — моя жена. — по мере возможности скрыв меня от жадных глаз толпы, Кай склонился перед троном. — Я только сегодня хотел представить её вам. Не знаю, как могло так случиться… мне нужно время, чтобы изучить этот вопрос. Прошу хотя бы на это время исключить мою жену из отбора.

— Боюсь, это невозможно, граф. — немного подумав, ответил король, маска равнодушия которого всё же дала трещину. — Фавориток отбора выбирает сама магия, и эта Печать — магический контракт. Уж не знаю, как такое случилось, никогда такого не было и быть не могло, но… как видите, эта девушка больше не является вашей женой, раз брачный браслет неплотно обхватывает запястье, что, как известно, указывает или на смерть одного из супругов, или на расторжение брака.

Судя по звукам, весь зал готовился к обмороку. Моё состояние было примерно таким же.

— Разве так делается, ваше величество? — Кай был зол, как демон, и не особо это скрывал. — Я не буду говорить об этической стороне вопроса, но разве это законно? Это противоречит все правовым…

— Магия выше права, граф. — раздражённо перебил его король. — Не нам спорить с богами. Ваша бывшая жена будет полноправной участницей отбора и жить вместе с остальными претендентками в летней резиденции.

Не взгляд лёг на плечи — горы и небо. Но кое-кому хоть бы хны.

— Я не могу этого так оставить, ваше величество. — выпрямившись, заявил Кай. В глазах его сверкали молнии, подойди поближе — пронзит током. — Король — первый дворянин и первый рыцарь, разве можете вы нарушать кодекс чести? Ведь ясно, что дело не только в невольном магическом контракте — в таких всегда можно найти лазейки. Вы так категоричны из-за редкой магической совместимости. Я, как и все, желаю нашему королевству сильных наследников, но в данном случае задета честь моего рода. И в этом случае… я готов поспорить даже с богами.

Я мысленно схватилась за голову. Безумец! Так разговаривать с королём! Так говорить о богах! Его же прихлопнут, как муху, позабыв про титул!

Стало страшно, как никогда. И отнюдь не за себя. Видя неприкрытую угрозу в глазах монарха, я готова была броситься на колени и умолять забыть всё сказанное Каем, лишь бы ему ничего не сделали.

— Это богохульство! — король покраснел от гнева. — Стража!

Моё сердце остановилось, когда стража, стоящая у трона, двинулась в сторону графа.

— Отнюдь нет, ваше величество. — Кай даже бровью не повёл. — Есть способ решения споров, издревле благословлённый богами. Именно они и решат этот вопрос. Я требую поединка.

Кажется, кто-то там позади всё же упал в обморок.

А меня охватило отчаяние.

— Нет! Не надо, пожалуйста! — взмолилась, лихорадочно соображая, что же делать. На ум ничего не приходило.

Король моих слов даже не заметил, а Кай только бросил быстрый, твёрдый взгляд — мол, так надо.

А я ничего и не могла. Понятно, что если бы Кай бросался такими высокими словами на аудиенции без посторонних, рассвета он бы уже не увидел, по крайней мере, на свободе — король, как известно, скор на руку. Но перед подданными он просто не мог ударить в грязь лицом в вопросах дворянской чести, этого ему бы не простили. Конечно, вне этого зала Кай теперь не застрахован ни от каких «случайностей», но в случае чего убедить в этой случайности аристократов будет сложно. Никто не вправе отказываться от поединка, если затронута честь, даже члены королевской семьи. Только один нюанс в этом случае…

— Кронпринц не может принимать подобный вызов. — такого страшного оскала я ещё никогда не видела.

— Да, но он может назначить кого-нибудь вместо себя.

На это никто не мог ничего возразить, потому что этот закон писан ещё в незапамятные времена и закреплён богами. Другое дело — то, что случаев его действия истории известно не очень много. И чаще всего те, кто вызывали на поединок особ королевских кровей, плохо кончали. Не всегда, но почти.

Несколько минут король молчал, обдумывая всё сказанное. А я всё же не сдержала слёз — они катились по щекам, как бы я их не сдерживала. Каждый нерв во мне готов был лопнуть с минуты на минуту.

— Хорошо, будь по вашему. Законы чести действительно нельзя попирать. — теперь король улыбался как будто даже благосклонно, отчего внутри всё похолодело. — Но будет два условия. Во-первых, в случае вашего поражения вы, граф, выполните то, что обещали короне, но впоследствии отказались.

Я понятия не имела, о чём шла речь, но мне стало ещё страшнее, хотя это и казалось невозможным. Кай же вроде никак не отреагировал — только желваки заходили по лицу.

— А во-вторых?

— А во-вторых, бой будет немагическим. Допустим… на мечах.

Мир ускользнул из-под моих ног.

В магии Каю не было равных в нашем королевстве. Он развивал свой огромный дар с младенчества всеми доступными способами, и это наложило отпечаток на его воинские умения. Как и всякий дворянский отпрыск, он прекрасно управлялся с мечом и не бросал этих занятий, но любой действительно закалённый воин, не обладающий развитым магическим даром, победит его в немагическом бое.

В этот раз он отвечать не спешил.

— Я принимаю условия, ваше величество. — поклонился Кай. — В свою очередь, попрошу от вас только того, чтобы вы подтвердили: в случае моей победы моя жена, эрра Алиенора, будет исключена из отбора, и случившееся не повлечёт для нас никаких неблагоприятных последствий.

— Вы требуете магическую клятву у короля? — возмущённо пискнул кто-то из-толпы. — Как вы смеете!

— Что вы, разумеется, нет. — граф обвёл глазами зал, как бы призывая публику в свидетели, и вновь повернулся к королю: — Мне будет достаточно вашего королевского слова.

Кай!.. безумец…

Я точно когда-нибудь его убью. Но, боюсь, теперь мне придётся за этим встать в очередь.

Король побагровел ещё сильнее, но только скрипнул зубами:

— Мы даём вам наше слово. Время поединка назначим позже. Вопрос закрыт. — манерным жестом велев Каю удалиться от трона, король обратился к замершей толпе: — Время сбросить маски, дамы и господа!

После того, как обнажились в той или иной степени удивлённые лица, в зале вновь заиграла танцевальная музыка, засуетились и не сразу, но закружились пары, а меня, как преступницу, подхватил под руки конвой. При этом с Каем мы обменялись столь красноречивыми взглядами, что и слов никаких не нужно.

Боюсь даже представить, что будет дальше… Кай…

Нет. Если я буду думать об этом сейчас, я просто упаду в обморок — явно близка к этому. Нужно отвлечься. Хоть ненадолго.

Что скажут мама и Нэн, когда узнают, что из жены графа я вдруг стала одной из невест кронпринца, да ещё и фавориткой отбора?..

«Такая себе карьерная лестница…» — иронизировала я, пытаясь привести себя в чувство. Получалось не очень.

Самое смешное, что в детстве и юности я захлёбывалась грёзами о том, что я, дочь мелкого барона, фаон, стану одной из невест возлюбленного принца, потом фавориткой отбора, потом королевой…

Мечты сбываются, блин. Кажется, я это уже говорила?..

Ещё бы сердце не разрывалось так при этом — было бы просто замечательно.

Часть 13

И снова я тряслась в карете, направляясь неизвестно куда, с отчётливым ощущением увесистого камня на душе. Как это называется? Дежавю…

Мимо размытым пятном проносились улицы, дома, потом луга, а я невидяще смотрела на всё это, раздумывая над тем, какая же я всё-таки дура.

К принцу меня потянула магия, напрочь заглушая разум — с этим понятно. Но почему я вообще ничего не заподозрила? Почему даже на миг не мелькнула мысль, что флиртовать с незнакомцем и уходить с ним на прогулку из-за ревности к собственному мужу это по меньшей мере глупо? Я повела себя как сопливая школьница, и нельзя в этом винить только проклятую магию печати. Вот теперь расхлёбывать. Не столько даже мне, сколько Каю.

Нервно прикусила губу, почти до крови. Поединок… Тоже ведь хорош! Чем он думал?! Если победит — спокойной жизни ему не будет. Это же позор для королевской семьи! А если потерпит поражение…

Отчаянно зажмурилась в попытке отогнать страшную мысль. Известно, чем такие поединки заканчиваются для проигравших: страшными ранами или…

Нет!!! С ним всё будет хорошо. Сколько его знаю, Кай никогда не проигрывал. Всё же никогда он не пренебрегал тренировками с мечами, насколько это вообще возможно при столь интенсивных занятиях магией… Но… Не знаю, что он там задолжал короне, чего король не может просто потребовать, однако его величество явно заинтересован в поражении Кая. Кроме того, покойный граф — родственник короля по младшей ветви, и, по слухам, был близок королю в своё время — Кай практически рос в королевском дворце, он сам говорил. И намекал, что неспроста. А значит, дело тут отнюдь не только в случившемся и этой треклятой печати. Наверняка выберут лучшего мечника в королевстве…

Бездна!.. кровь стынет в жилах, мне так страшно… Если с Каем что-то случится, и отчасти в этом будет виновата моя глупость, я просто не переживу. Ещё немного — и выскочу из несущейся во весь опор кареты, побегу обратно.

К счастью, приехали мы раньше, чем я успела осуществить столь блестящую затею. Летняя резиденция выглядела несколько более скромно, чем дворец, но соответствующе. Впрочем, об этом я подумала мельком — не до любований.

Встретил меня распорядитель, изо всех сил пытающийся быть чинно равнодушным, но явно не ожидавший от судьбы такой подлянки, как прибытие одной из невест за день до положенного времени. Высокий худощавый мужчина лет пятидесяти то и дело сбивался с мысли, пытаясь мне что-то объяснить, а я никак не могла сосредоточиться на его словах. Уловила только что-то о том, что каждый день проведения отбора строго регламентирован. Ну, это я и без него знала. Ещё в юности эти правила на зубок выучила — столько раз перечитывала, томно вздыхая. Правда, сейчас подзабылись немного.

Каждая новоприбывшая невеста, едва переступив порог, должна вытянуть номерок, по которому ей присваивалась на время отбора комната и личная служанка (слуги из королевского штата, строго отобранные и обученные — своих приводить не разрешалось). Этот же номер становился порядковым номером девушки для выступлений, и он же вместо имени значился в огромной рейтинговой таблице, уже повешенной в главном зале.

К этой процедуре отнеслась равнодушно — лишь бы поскорее найти источник информации, способный разложить по полочкам хотя ы часть каши в моей голове. Тем временем мне представили мою временную камеристку: Кэтрин, юную девушку в тёмно-серой форме, с каменным выражением лица и широкой дежурной улыбкой.

— Хотите осмотреть особняк? — деловито предложила она, присев в идеальном книксене.

— Нет, благодарю — вымученно улыбнулась я. — Скажите, а невестам дают допуск в библиотеку?

— Частичный. — задумавшись на миг, кивнула девушка. — Желаете туда? Или сначала в свои покои? Всё-таки уже поздно.

— Нет, в библиотеку.

— Как пожелаете. — кивнула она.

Как и ожидалось, гостьям оказалась доступна лишь небольшая часть библиотеки — дальше я натыкалась на невидимую стену. Впрочем, даже доступная часть впечатляла размерами, а ведь это не основная королевская библиотека!

Я могла бы долго восторгаться открывшимся видом и провести тут пару вечностей, если бы не моё взбудораженное состояние и желание выяснить вполне конкретную информацию.

— Где можно почитать что-нибудь по магическим печатям? — поинтересовалась я у камеристки.

— Какого рода? — уточнила она.

— По тем, что связаны с отбором невест.

— Если не ошибаюсь, нам туда. — ответила девушка и вновь повела меня за собой, пока не остановились перед небольшим стеллажом. — Да, вот здесь можно найти любую информацию, касающуюся отбора. Но если у вас возникли вопросы — вы можете задать их мне.

— Вряд ли вы хорошо разбираетесь в этих печатях, верно? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Ну, о трёх из них я знаю практически всё. — виновато потупила взгляд. — Ваша достаточно редкая, поэтому о ней только слышала.

— Невелика проблема. — жестом указав на стеллаж, улыбнулась я. — Пробуду здесь около часа.

— Извините, но мне придётся остаться с вами. — покачала головой. — Королевская библиотека относится к тем местам, во время нахождения в которых невесты должны быть под присмотром своих компаньонок.

— Почему? — удивилась я. — Нам же доступна только часть.

— И всё же здесь достаточно знаний, применять которые на практике стоит в каком-нибудь другом месте. — пояснила она, будто маленькой девочке. — Многие из невест получили исключительно домашнее образование и могут натворить глупостей. Бывали случаи, хоть и давно. Кроме того, мне нужно будет проводить вас до ваших покоев.

Так и подмывало сказать, что можно подождать и за дверью (что поделать, люблю читать в одиночестве), но только выразительно вздохнула, рассматривая книги.

К слову, там оказались не только книги, но и различные газетные подшивки, и своды правил разных времён. Последние менялись медленно и незначительно, но ощутимая разница в том, для кого именно проводят отбор. Самый популярный — для кронпринца, конечно. Но были и для вдовствующего короля, и для младших принцев, и для родственников короля, и для всяких высокопоставленных дворян. Ведь когда нет необходимости жениться на иностранках по политическим соображениям — свои всегда ближе к телу. К каждому титулу — отдельный свод правил. Пресветлый, как всё закручено.

Для начала выбрала большую книгу с тривиальным названием «История королевского отбора». К сожалению, там не нашла практически ничего нужного: касаемо печатей была лишь краткая информация об их носительницах, ставших королевами. М-да, негусто. А вот с другой книгой — «Брачные ритуалы» — тоненькой, больше похожей на брошюру, найденной мною разве что чудом — повезло значительно больше. Там магии печатей уделили целую главу.

Итак, на любом отборе невест таких магических печатей четыре (это я знала и раньше), и все четыре обладательницы печатей считаются номинально равными фаворитками отбора. Первая печать так и называется — «превосходство», и выглядит как соответствующая руна. Суть её вот в чём: каждая из кандидаток, подходящая по происхождению и состоянию здоровья (всех очень тщательно осматривают), заключает вместе с отцом или опекуном магический контракт, приложив слепок своей ауры. К концу этапа набора (он завершается за день-два до основного этапа) магия отмечает печатью «превосходство» самую сильную по уровню дара и владению им из кандидаток. У этой фаворитки высоки шансы на победу: такая печать отнюдь не редкая, как у меня, а проявляется на каждом отборе, и считается, что у такой девушки чуть больше шансов родить магически сильного наследника, чем у остальных (помимо обладательниц такой же печати, как у меня). Кроме того, фаворитки с печатью «превосходство» наиболее образованы и лучше всех владеют своим даром, что немаловажно для будущей королевы.

Вторая печать — «достижение». Она даётся одной из невест перед самым последним испытанием, называемым «беседа с богами», и не абы какой, а той, что набрала больше всех баллов по итогам испытаний. У этой фаворитки шансы тоже довольно высоки, т. к. для получения этой печати ей нужно лучше всех продемонстрировать таланты, дипломатические умения и красноречие, тактику ведения боя, магическую силу, смекалку, выносливость, хитрость и выдержку.

Третья печать — «выбор». Самая малозначимая печать, поскольку даётся она той невесте, которая больше всего понравилась принцу.

Ну и четвёртая печать — та, что у меня. «Совместимость». Упомянута последней, но не по значимости, к сожалению, а потому что проявляется достаточно редко. Суть её известна: каков бы ни был уровень дара у самого принца и у невесты, если у неё есть такая печать — все дети будут с высоким уровнем дара. Какие законы при этом действуют — а кто бы знал, но результат постоянный. Активируется эта печать при помощи открытого физического контакта во время этапа набора, промежутка после него или (что ещё реже) во время основного этапа. Что меня окончательно деморализует, в истории нашего королевства зафиксировано мало случаев обнаружения этой печати, но если обнаруживали, то побеждали именно эти девушки. Почти всегда, за очень-очень редким исключением.

Но было ещё кое-что, что случалось ещё реже: присвоение определённой невесте двух или тем более трёх печатей. Такая стопроцентно становилась королевой. Увы, редкость на то и редкость, что не дождёшься…

Повздыхав, я открыла другую немаловажную главу, описывающую ритуал заключения контракта и условия его расторжения.

Условия заключения, как уже говорилось, просты: девушка должна быть дворянкой как минимум седьмого колена, здорова, способна иметь детей и обладать магическим даром. Если сирота, то заключить контракт может самостоятельно. А вот с расторжением уже сложности. Тут два варианта: во-первых, если девушку исключают за нарушение правил. Нарушение должно быть официально подтверждённым и доказанным, а исключение из отбора — заверенным лично королём.

Этот вариант, к сожалению, пришлось отмести почти сразу: учитывая то, что последние сто лет наши короли были магами среднего или даже низкого уровня дара, такую прелестную редкость, как я, будут удерживать до последнего, как ни старайся.

И во-вторых, можно отказаться от отбора по собственному желанию. Прелестно звучит, не так ли? Если бы не два нюанса: девушка должна пребывать в самом конце рейтинговой таблицы, и «её желание» должно быть обязательно подкреплено согласием старшего мужчины в роду. В этом случае, если девушка сирота, то выйти из отбора просто не сможет.

А лично для меня тут вырисовывалась весьма неприятная картина. Поскольку наш брак с Каем считается расторгнутым, я официально возвращаюсь в свой род. Вот и получается, что старший мужчина в моём роду — это… Джонатан.

Когда эта простая истина дошла до меня, я могла только молча схватиться за голову.

Теоретически у меня есть что предложить братцу взамен на помощь — отказ от всех прав наследства. На меньшее он не согласится. Но что тогда нам делать с мамой? Опять останемся без крыши над головой. Скорее всего, Кай поможет, но это такая себе перспектива. Счастливого будущего после такого позора у нас с ним точно не будет. И останусь я разведёнкой без титула и средств существования.

Но что-то ведь надо с этим делать!

С другой стороны, если я не решу этот вопрос в ближайшее время — поединок состоится, и с Каем может случиться всё что угодно. А этого я допустить не могу. Ни за что.

«Раньше надо было думать» — издевался глас разума.

Голова трещала по швам.

«Ладно. Думаю, за одну ночь резких изменений не случится» — зевнула, поставив книгу на место.

— Желаете пройти в свои покои? — не скрывала радости Кэтрин.

— Да, пойдём. И принеси ужин, пожалуйста. — понуро кивнула я.

…

Подняли меня, как и ожидалось, довольно рано. Утро началось с профессионального оскала компаньонки, явно намекая, что хорошим оно не будет:

— Доброе утро, госпожа! Утренняя ванна готова. Привезли несколько ваших платьев и всё необходимое.

— Зачем вставать так рано? — капризничала я, умирая от желания утопиться в этих мягких подушках.

— Большинство невест уже прибыли, и через два часа будет завтрак, на котором вы познакомитесь. Вас и ещё одну фаворитку представят отдельно.

— Есть уже вторая фаворитка? — тут же оживилась я и села на постели. — Кто?

— Там и узнаете. — загадочно улыбнулась Кэтрин.

Дальше следовали два часа пыток: меня будто бы готовили не к знакомству с соперницами, а сразу к первой брачной ночи. Впрочем, кто-то может счесть, что в случае с соперницами надо выглядеть лучше, вот только невест принца я бы сейчас назвала скорее союзницами.

Из платьев выбрала красивое, но неброское, бархатного тёмно-синего цвета, и аккуратные серёжки в тон. Волосы собрала в незатейливую высокую причёску. В целом отражение мне понравилось: в грязь лицом не ударишь, но и затеряться средь пёстрого вороха ярких одежд вполне можно.

В этом плане невесты оправдали ожидания: практически все нарядные, накрашенные, в ярких цветах и массивных украшениях. От обилия всего этого, а так же от страшной какофонии запахов из-за смешения духов меня воротило уже на подходе.

Церемониймейстер громко объявлял имя каждой входящей невесты, так что представляться не было необходимости. Поймав на себе пару-тройку цепких оценивающих взглядов, я скромно села на первое подвернувшееся свободное место за длинным, богато сервированным столом, уже не наделённая ничьим пристальным вниманием.

— Доброе утро, эрры. — приветливо кивнула соседкам.

— Доброе. — улыбнулись так, как будто лимоны проглотили, и как бы невзначай окинули взором мои руки. Благо, моё платье с длинными рукавами пока прикрывало магические художества. Хотя какая разница, всё равно скоро узнают. И быть мне сожранной этими ядовитыми взглядами.

Впрочем, сейчас это последняя из моих проблем.

— Слышали про то, что случилось на вчерашнем балу? — попыталась завязать со мной разговор та из соседок, которая казалась моложе и немного дружелюбней. — Говорят, одна из девушек отмечена четвёртой печатью!

— Не слушайте сплетников, эрра, — неожиданно ответила та, что заняла место прямо в центре. — Этой печатью магия не наделяла невест около полутора веков.

— Думаю, мы скоро узнаем правду. — уклончиво добавила ещё одна девушка в пастельно-розовом платье. — В любом случае, фаворитка с печатью «превосходство» уже есть точно.

— Ещё бы знать кто! — нарочито громко, но в то же время с шипящими нотками воскликнула красавица, что сидела по центру, цепко обводя глазами зал.

— Уж явно не ты, Гризельда. — в таком же тоне мелодично усмехнулся кто-то, чей голос исходил от входа, заставив всех повернуть головы. — Мать Магия поперхнулась бы от одной такой перспективы.

Говорившая вошла в зал, не дожидаясь объявления, ибо старенький церемониймейстер практически спал стоя. Ну, как вошла… прошествовала. Такой царственной, и в то же время женственной походки я в жизни своей не видела. Кошачья грация сквозила в каждом её движении. Правильные черты лица, матовая светлая кожа, аккуратный макияж, причёска, красивые украшения, великолепное насыщенно-фиолетовое платье, очень шедшее фиалковым глазам, таинственный, даже какой-то потусторонний, но в то же время завораживающий блеск которых острыми стилетами вонзался каждой из присутствующих куда-то в сонную артерию, — всё в ней было идеально настолько, что мне даже стало слегка неуютно. Скорее всего, другие тоже, тем более что на её руке, украшенной браслетом, отчётливо виднелась первая печать. Нет, я не завистливая, но тут точно испытала бы укол подобного чувства, если бы меня не затопило безграничное удивление.

В этой великосветской даме, способной, кажется, одним смешком перекусить горло, я с трудом, но всё-таки узнала Вайолет Хайдсток. Бывшую невесту моего мужа и мою госпожу. Тоже бывшую.

Часть 14

Когда двери покоев наконец захлопнулись за моей спиной, я облегчённо вздохнула и едва удержалась от жеста, отгоняющего злых духов. Слава Пресветлому, это закончилось!

За завтраком Вайолет (называть её Вайли или тем более эррой Пироженкой в этом образе у меня не то что язык — мысль не поворачивалась) села тоже по центру, в другой конец стола, напротив эрры, с которой перекидывалась ядовитыми пикировками. Вскоре к этому подключились практически все, позабыв про завтрак и ковыряясь в тарелках только ради приличия, полностью поглощённые попытками хоть как-то подколоть друг друга. Надо сказать, если бы я тоже хотела победить, то тоже вытворяла бы нечто подобное, но со стороны это смотрелось весьма глупо. Как будто мартышки подрались за вкусный банан, пока что мирно растущий на недосягаемой вышине.

Слегка поперхнулась от такой ассоциации, но никто не заметил: на меня решили дружно не обращать внимания, вот и славненько. Только эрра Вайолет и скользила по мне периодически то удивлёнными, то задумчивыми взглядами, однако быстро переключалась на какую-нибудь более подходящую жертву.

После завтрака нас повели на экскурсию по резиденции, во время которой эрры отчаянно скучали. Мне же в принципе было интересно: необычная архитектура здания, скульптуры, сад… красиво.

«Вот только сад в замке Кая гораздо красивее. — почему-то подумалось мне. — И намного живее.»

Губы дрогнули в грустной улыбке. Вспомнилось, как мы гуляли с Каем по саду вечерами, неторопливо прохаживаясь по мощёным дорожкам, как он рассказывал то, что знал с рассказов отца и слуг о своей матери, спроектировавшей и практически собственноручно вырастившей этот небольшой сад. Вспомнился тёплый камзол на моих плечах, который он отдал, когда похолодало, пахнущий родным и медленно сводящим с ума ароматом, беседка и вечер… И чувство, будто я вернулась в далёкое прошлое, снова стала влюблённой школьницей. А ещё цветы. Розы и ромашки по утрам…

Когда я наконец очнулась от этого воспоминания, мы уже подходили к главному залу, где красовалась огромная рейтинговая таблица, на которой пока не значилось ни одного номера. Распорядитель, кратко упомянув простейшие правила, типа «не применять атакующую магию вне испытаний», «не драться», «не строить друг другу козни», начал рассказывать о сущности испытаний. Об этом я знала в общих чертах, но не помешало бы освежить в памяти, поэтому прислушалась.

— Итак, всего испытаний восемь. Соответственно, столько же дней длится отбор. За каждое задание можно получить от нуля до десяти баллов. Изредка, если участница демонстрирует что-то совершенно невероятное, судьи могут начислить премиальные баллы. Каждое задание вы будете проходить под иллюзией, так, чтобы никто вас не узнал. Судьи будут знать только ваш номер. На время проведения отбора вам запрещается покидать особняк без специального королевского указа и связываться с кем-либо, кроме кровных родственников. Все ваши письма будут тщательно проверяться, чтобы они не были адресованы кому-либо постороннему и не содержали информацию, нарушающую правила отбора. Отказаться от какого-либо испытания вы не можете из-за магии контракта, иначе рискуете получить сильный магический откат.

На первом испытании вы продемонстрируете свои таланты. При этом запрещено использовать магию в любом виде. Особо это касается ментальной магии: залы проведения испытаний от неё экранированы, и за любую попытку использовать этот вид магии во время отбора на ком-либо, за исключением противников на пятом испытании, участница, решившаяся на такое, будет немедленно удалена. В остальном для этого испытания вы можете использовать любые средства. Список всего необходимого отдайте своим компаньонкам. Время подготовки — с этого момента до самого выступления.

Второе испытание проверяет вашу выдержку и способности полководца. В нашей истории королевам нередко приходилось вести армию в бой вместо мужа, если тот погибал. Наша королева должна быть сильной духом, не бояться крови и смертей, уметь мыслить государственными масштабами. Поэтому лучшие маги королевства, предварительно задав те или иные условия, погрузят вас в полную полуматериальную иллюзию боя, где вам придётся увидеть его в мельчайших подробностях или даже принять непосредственное участие. Заодно проверяются ваши знания истории, так как иногда участницам попадается реконструкция реального исторического события.

Третье испытание проверяет ваши дипломатические навыки, знания и красноречие. Вас заранее распределяют по парам, где одна из невест — сторона защиты, а другая — сторона обвинения. Судьи распределяют задания, и каждой девушке даётся два часа на подготовку речи в зале ожидания, под присмотром, чтобы все речи были исключительно вашего авторства. Во время подготовки разрешается пользоваться некоторыми строго определёнными источниками, которые вам выдадут прямо на месте.

Четвёртое испытание самое простое и приятное: свидание с его высочеством. Для каждой из участниц выделяется два часа, условия определяет сам кронпринц. По итогам этого испытания одна из девушек будет удостоена печати «выбор».

Пятое испытание может показаться жестоким, но, уверяю вас, это вынужденная мера. Как известно, несмотря на все достижения целительской магии, детская смертность всё ещё высока, поэтому королева обязана родить как минимум пятерых детей. Королевы-иностранки очень часто умирают в родах, тогда как девушки, прошедшие отбор — практически никогда, и всё благодаря этому испытанию. На этом испытании каждой из вас… как бы выразиться поделикатнее… придётся родить. Не по-настоящему, конечно, но иллюзия будет очень и очень приближена к реальности. Вам придётся испытать все сопутствующие родам ощущения, и при этом маги-аналитики вместе с магами-целителями, фиксируя всё происходящее, смогут составить для вас весьма точный индивидуальный прогноз того, как в действительности будут проходить у вас роды, с какими рисками это будет сопряжено и так далее.

Шестое испытание — бой на мечах. Наша королева должна в той или иной мере владеть этим оружием.

Седьмое испытание — магический бой. Он будет проходить весь день по правилам турнира, пока единственная победительница не поразит всех своих соперниц. После этого испытания будут подведены итоги по баллам, и одна из девушек будет удостоена печати «достижение».

Восьмое испытание уже не даёт баллов, но тоже по-своему важно. Называется оно «беседа с богами», и с его особенностями вы познакомитесь позже. Проходят его только четыре фаворитки, и по его итогам будет выбрана победительница.

Все девушки слушали, затаив дыхание, а я всё больше и больше мрачнела. Мало того, что я попала в такую ситуацию, так ещё и придётся волей-неволей пройти через все эти… испытания.

Больше всего меня ужасали те, в которых разрешалось причинять физическую боль. Бой на мечах, магический бой… а «роды» — тут у меня вообще цензурных слов не находилось. Хотя в юности меня это почему-то не смущало. Мол, чего не сделаешь ради красавца-принца и короны… Н-да.

Тут церемониймейстер по знаку распорядителя постучал увесистой тростью о плиты, призывая бурно обсуждающих услышанное эрр к молчанию.

— Помимо всего вышесказанного, я должен особо выделить и представить остальным невест, которые уже стали фаворитками. Таких девушек на данный момент две. — эрры затаили дыхание и замерли. — Первая — невеста номер один, эрра Вайолет Хайдсток, обладательница печати «превосходство».

Гордо вскинув голову, названная вышла в центр зала, встав рядом с распорядителем и оглядывая каждую из нас пронизывающим взглядом, так и вырезая в воздухе: «КТО?! Кто вторая?!»

— А вторая — невеста номер тринадцать, эрра Алиенора Гренвилл. — ну вот. Снова здравствуй, девичья фамилия. Значит, умереть мне сейчас предстоит уже стопроцентной разведёнкой. — Обладательница редкой печати «совместимость».

Как ни старалась выглядеть невозмутимо, вонзившиеся мне в спину взгляды ощутила кожей. А Вайолет… зря я на неё посмотрела. По спине пробежал холодок, когда мне на секунду показалось, что её глаза вспыхнули страшным синим пламенем, скрывшим и белок, и радужку… всего на миг.

Да ну, что за бред. Показалось.

— Прошу заметить, что вам, эрры, всё же не стоит расслабляться. — обратился к нам с Вайолет. — Если вы приложите усилия, то у каждой из вас тоже есть небольшой шанс заполучить одну из двух оставшихся печатей, а то и обе, что, в свою очередь, может очень сильно повысить ваши шансы на победу.

Мы с Вайолет невольно переглянулись… и тут я вздрогнула, прочитав в ледяных глазах для себя что-то не то что нехорошее — жуткое.

И впервые задумалась о том, как, собственно, Вайолет могла получить печать «превосходство», если во время учёбы практически всегда была «на хвосте»?.. Ведь в любом случае тут собраны самые сильные магички из знати. И выходит, что…

Ой, что-то мне нехорошо. Душно. Уйти бы сейчас куда-нибудь… подальше.

— Теперь я оставляю вас, эрры. — откланялся распорядитель. — Можете прогуляться по резиденции или отправиться в свои покои, готовиться к завтрашнему выступлению.

Эта его прощальная реплика в накаляющейся обстановке (где я, слабачка, находилась среди разъярённых сильных магичек!) прозвучала для меня почти как «на старт, внимание, марш!», и прежде чем он успел скрыться за дверью, прежде, чем кто-то из невест успел проронить хоть звук в мою сторону, я отыскала свою компаньонку и сбежала так быстро, как могла, не пытаясь выглядеть при этом аристократично. Пусть думают что хотят, я их правда боюсь. Может, в академии я и защищала всех угнетённых, рискуя получить файербол куда не надо, но сейчас защищать было некого, кроме себя, а шкурка от этих пламенных взоров уже подгорала.

Кэтрин ничего не сказала по этому поводу, но глаза её смеялись. Пф, ну и ладно.

Лишь отведав в своих покоях вкуснейших конфет, я успокоилась и решилась высунуть нос, чтобы снова побывать в библиотеке. Там, в том мягком кресле, думалось несколько лучше.

Первое испытание… таланты, значит. Ну, тут и думать нечего, продемонстрирую им свой единственный: отсутствие любых талантов. О, мне не будет равных, сразу десять баллов заработаю. Точнее, минус десять.

Мысли перескакивали с одного на другое. Развод, печать, контракт, Джонатан, Кай… поединок. Единственный подходящий вариант выхода из создавшегося положения назойливо бился в мозгу, несмотря на кучу нехороших «но».

Да, бездна всё пожри, я рискую остаться без крыши над головой. По крайней мере, о маме и Нэн Кай позаботится в качестве уплаты долга за нашу сделку. Пусть она и провалилась, но не непосредственно по моей вине. А в остальном…

На что можно пойти ради любви?

На что можно пойти ради мужчины, который однажды предал, а значит, может сделать это снова?

Нельзя ему верить, нельзя верить в этом случае даже себе, но, как уже говорилось, я — дура, потому что мой ответ — на всё.

Слишком явно у меня стоит перед глазами картина, как его смертельно ранят мечом. Слишком сильно я погрязла в своём безумии, чтобы прислушаться к доводам разума.

Ты — моё безумие, Кай.

И я иду ва-банк.

— Кэтрин, принеси мне, пожалуйста, письменные принадлежности. — попросила, пока хватает решимости.

Девушка удивлённо взглянула на меня.

— Хотите написать кому-то? Помните правила?

— Разумеется. — сдержанно кивнула. — Я собираюсь писать своему родственнику…

И тихо, едва слышно добавила:

— …единокровному брату.

…

Волосы струились как патока под расчёской. Они стали гораздо ухоженнее, да и вся я внешне немного изменилась после замужества, но теперь даже сидя перед зеркалом не замечала собственного отражения. Душа витала где-то далеко…

Известно где.

Точнее с кем.

Надо быть честной хотя бы перед самой собой. Меня пугают не последствия скоропалительного, необдуманного поступка, а то, насколько он оправдан. Получится ли?.. Удастся ли остановить?..

— Интересно получается. — от внезапно раздавшегося прямо за спиной знакомого вкрадчивого голоса я коротко вскрикнула, едва не подскочив на табуретке. Фигура, отражение которой виднелось позади моей собственной в зеркале трельяжа возникла, казалось, из ниоткуда. — Моя служанка, благополучно вышедшая замуж за моего жениха, теперь стремится отобрать другого. Но запомни одно. — я судорожно сглотнула, снова заметив в отражении этот странный отблеск синего огня… — С Роханом всё получилось так, как я того хотела. А вот теперь ты очень, очень сильно рискуешь своей хрупкой шейкой. — сладко пропела она, и я с ужасом ощутила, как на шее сжимается невидимое ледяное кольцо. — Что мешало вам счастливо не высовываться, голубки? Переспать, наконец, как нормальные муж и жена?

— Думаю, ты догадываешься, что ни я, ни Кай не хотели того, что произошло. — максимально ровно ответила я, боясь даже шелохнуться. — Более того, я готова на многое, чтобы выбыть с этого отбора и чтобы нас оставили в покое. А наша личная жизнь тебя ни коим образом не касается. Убери заклинание, иначе закричу. Правилами запрещены атакующие.

— С чего ты взяла, что это атакующее заклинание? — мелодично рассмеялась она. — Если бы всё было так просто, его бы тут же зафиксировали, а меня — исключили. Но так и быть, поверю тебе. — ледяное кольцо разжалось, и сразу стало легче дышать. — Готова ли поклясться на магии, что хочешь выбыть с отбора?

— С чего вдруг я должна давать тебе какие-то клятвы? — вскинулась я, размышляя, как бы сбежать. — Как ты вообще сюда попала? Двери покоев зачарованы.

— Поверь, это последнее, что должно тебя сейчас волновать. — изящно повела плечами. — Поклянись магией, что не хочешь участвовать в этом отборе, сделаешь всё, чтобы выбыть и избавиться от печати, если будет возможность.

— Ага, а ещё чего желаете? Может, вам ещё ножки поцеловать, госпожа? — последнее слово выделила особо ядовито. Тлеющий где-то внутри гнев помогал выглядеть чуть смелее, чем я чувствовала себя на самом деле.

В следующий миг сердце рухнуло куда-то в пятки, поскольку Вайолет вдруг резко, сильно и намертво вцепилась мне в горло стальной рукой, на этот раз физически.

— Слушай внимательно, мелкая надоедливая сошка. — прошипела она так, что, казалось, вот-вот мелькнёт раздвоенный язык. — Если ты сейчас же не сделаешь то, что я велела, и если в дальнейшем хоть раз — хоть раз, слышишь! — сделаешь что-то не так, я познакомлю тебя поближе со своим маникюром. Тебе это совсем не понравится.

Я бы даже не стала выслушивать эту пламенную речь до конца, уже успела бы что-нибудь сделать (например, вспомнить, чему меня учил мастер, и выкрутить обидчице все суставы), но каждый нерв в моём теле замер и превратился в камень, когда я увидела, что глаза, находящиеся совсем рядом, теперь отчётливо и ярко вспыхнули жутким синим пламенем, заполнившим и белок, и радужку… а рука, вцепившаяся мне в горло, за считанные секунды превратилась в когтистую волчью лапу.

Сразу и не вспомнишь, когда я в последний раз так визжала.

— Можешь не стараться, я поставила заглушающее. — усмехнулось непонятное чудовище, возвращаясь в прежний вид. — Думаю, ты меня поняла.

— Хорошо. Да, я… — испуганно облизнула губы. Что делать, Пресветлый?!

— Клянись.

— Клянусь… — в горле немного першило. Демоны, да что мне стоит? Ведь это прямо соответствует моим планам. Но… бездна, да кто знает, чем это чревато?! Хотя куда мне деваться. Мало ли, на что она способна?! Если на её заклинания не реагирует сигнальная система — я даже пикнуть не успею. Одной выигранной секунды — всё, чего я могу добиться, неожиданно ударив — явно недостаточно.

Набрав в грудь побольше воздуха, выпалила:

— Клянусь магией, что не хотела участвовать в отборе невест кронпринца и не желаю в нём победы. А так же в том… что если у меня будет возможность избавиться от печати «совместимость», полученной вчера, я ею воспользуюсь и избавлюсь от этой печати.

Внимательно выслушав сказанное и отметив неяркую вспышку, непонятное чудовище довольно улыбнулось.

— Молодец. Что ж, насчёт остального я тебя предупредила — не высовывайся. Если будешь вести себя примерно, я даже помогу тебе и твоему ненаглядному впоследствии жить спокойно.

После чего развернулась и ушла, как ни в чём не бывало.

Странно… мне приходилось видеть немало чудовищ на практике и даже сражаться с ними, были и полуразумные. Так почему сейчас меня накрывает такой страх, что я вот-вот в обморок упаду?!

— Вайолет! — неожиданно для себя же у самой двери окликнула её я. — Что ты такое?!..

Медь огненным всполохом мелькнула в её золотистых светлых волосах, когда повернула голову. Фиалковые глаза откровенно потешались, а среди белоснежных зубов, открытых в весёлой улыбке, мелькнули… клыки?!

— А ты догадайся. — выразительно хмыкнула. — Но не надейся использовать это против меня. Если бы это было возможно, я бы не стала открывать тебе свою сущность. В то время как я очень даже могу раздуть пламя из искорки под названием «твоё происхождение». Это так, на всякий случаи. Кстати, если надумаешь поделиться вариантами насчёт того, «что я такое» — приходи, поболтаем. Мне даже любопытно, хватит ли твоих мозгов догадаться, если ты столько времени была рядом и ничего не заподозрила. Ну всё, сладких снов.

Насвистывая какую-то незнакомую мелодию, закрыла за собой дверь, оставляя меня проникаться осознанием, что я влипла ещё глубже, хотя это и казалось невозможным.

Часть 15

Когда двери покоев наконец захлопнулись за моей спиной, я облегчённо вздохнула и едва удержалась от жеста, отгоняющего злых духов. Слава Пресветлому, это закончилось!

За завтраком Вайолет (называть её Вайли или тем более эррой Пироженкой в этом образе у меня не то что язык — мысль не поворачивалась) села тоже по центру, в другой конец стола, напротив эрры, с которой перекидывалась ядовитыми пикировками. Вскоре к этому подключились практически все, позабыв про завтрак и ковыряясь в тарелках только ради приличия, полностью поглощённые попытками хоть как-то подколоть друг друга. Надо сказать, если бы я тоже хотела победить, то тоже вытворяла бы нечто подобное, но со стороны это смотрелось весьма глупо. Как будто мартышки подрались за вкусный банан, пока что мирно растущий на недосягаемой вышине.

Слегка поперхнулась от такой ассоциации, но никто не заметил: на меня решили дружно не обращать внимания, вот и славненько. Только эрра Вайолет и скользила по мне периодически то удивлёнными, то задумчивыми взглядами, однако быстро переключалась на какую-нибудь более подходящую жертву.

После завтрака нас повели на экскурсию по резиденции, во время которой эрры отчаянно скучали. Мне же в принципе было интересно: необычная архитектура здания, скульптуры, сад… красиво.

«Вот только сад в замке Кая гораздо красивее. — почему-то подумалось мне. — И намного живее.»

Губы дрогнули в грустной улыбке. Вспомнилось, как мы гуляли с Каем по саду вечерами, неторопливо прохаживаясь по мощёным дорожкам, как он рассказывал то, что знал с рассказов отца и слуг о своей матери, спроектировавшей и практически собственноручно вырастившей этот небольшой сад. Вспомнился тёплый камзол на моих плечах, который он отдал, когда похолодало, пахнущий родным и медленно сводящим с ума ароматом, беседка и вечер… И чувство, будто я вернулась в далёкое прошлое, снова стала влюблённой школьницей. А ещё цветы. Розы и ромашки по утрам…

Когда я наконец очнулась от этого воспоминания, мы уже подходили к главному залу, где красовалась огромная рейтинговая таблица, на которой пока не значилось ни одного номера. Распорядитель, кратко упомянув простейшие правила, типа «не применять атакующую магию вне испытаний», «не драться», «не строить друг другу козни», начал рассказывать о сущности испытаний. Об этом я знала в общих чертах, но не помешало бы освежить в памяти, поэтому прислушалась.

— Итак, всего испытаний восемь. Соответственно, столько же дней длится отбор. За каждое задание можно получить от нуля до десяти баллов. Изредка, если участница демонстрирует что-то совершенно невероятное, судьи могут начислить премиальные баллы. Каждое задание вы будете проходить под иллюзией, так, чтобы никто вас не узнал. Судьи будут знать только ваш номер. На время проведения отбора вам запрещается покидать особняк без специального королевского указа и связываться с кем-либо, кроме кровных родственников. Все ваши письма будут тщательно проверяться, чтобы они не были адресованы кому-либо постороннему и не содержали информацию, нарушающую правила отбора. Отказаться от какого-либо испытания вы не можете из-за магии контракта, иначе рискуете получить сильный магический откат.

На первом испытании вы продемонстрируете свои таланты. При этом запрещено использовать магию в любом виде. Особо это касается ментальной магии: залы проведения испытаний от неё экранированы, и за любую попытку использовать этот вид магии во время отбора на ком-либо, за исключением противников на пятом испытании, участница, решившаяся на такое, будет немедленно удалена. В остальном для этого испытания вы можете использовать любые средства. Список всего необходимого отдайте своим компаньонкам. Время подготовки — с этого момента до самого выступления.

Второе испытание проверяет вашу выдержку и способности полководца. В нашей истории королевам нередко приходилось вести армию в бой вместо мужа, если тот погибал. Наша королева должна быть сильной духом, не бояться крови и смертей, уметь мыслить государственными масштабами. Поэтому лучшие маги королевства, предварительно задав те или иные условия, погрузят вас в полную полуматериальную иллюзию боя, где вам придётся увидеть его в мельчайших подробностях или даже принять непосредственное участие. Заодно проверяются ваши знания истории, так как иногда участницам попадается реконструкция реального исторического события.

Третье испытание проверяет ваши дипломатические навыки, знания и красноречие. Вас заранее распределяют по парам, где одна из невест — сторона защиты, а другая — сторона обвинения. Судьи распределяют задания, и каждой девушке даётся два часа на подготовку речи в зале ожидания, под присмотром, чтобы все речи были исключительно вашего авторства. Во время подготовки разрешается пользоваться некоторыми строго определёнными источниками, которые вам выдадут прямо на месте.

Четвёртое испытание самое простое и приятное: свидание с его высочеством. Для каждой из участниц выделяется два часа, условия определяет сам кронпринц. По итогам этого испытания одна из девушек будет удостоена печати «выбор».

Пятое испытание может показаться жестоким, но, уверяю вас, это вынужденная мера. Как известно, несмотря на все достижения целительской магии, детская смертность всё ещё высока, поэтому королева обязана родить как минимум пятерых детей. Королевы-иностранки очень часто умирают в родах, тогда как девушки, прошедшие отбор — практически никогда, и всё благодаря этому испытанию. На этом испытании каждой из вас… как бы выразиться поделикатнее… придётся родить. Не по-настоящему, конечно, но иллюзия будет очень и очень приближена к реальности. Вам придётся испытать все сопутствующие родам ощущения, и при этом маги-аналитики вместе с магами-целителями, фиксируя всё происходящее, смогут составить для вас весьма точный индивидуальный прогноз того, как в действительности будут проходить у вас роды, с какими рисками это будет сопряжено и так далее.

Шестое испытание — бой на мечах. Наша королева должна в той или иной мере владеть этим оружием.

Седьмое испытание — магический бой. Он будет проходить весь день по правилам турнира, пока единственная победительница не поразит всех своих соперниц. После этого испытания будут подведены итоги по баллам, и одна из девушек будет удостоена печати «достижение».

Восьмое испытание уже не даёт баллов, но тоже по-своему важно. Называется оно «беседа с богами», и с его особенностями вы познакомитесь позже. Проходят его только четыре фаворитки, и по его итогам будет выбрана победительница.

Все девушки слушали, затаив дыхание, а я всё больше и больше мрачнела. Мало того, что я попала в такую ситуацию, так ещё и придётся волей-неволей пройти через все эти… испытания.

Больше всего меня ужасали те, в которых разрешалось причинять физическую боль. Бой на мечах, магический бой… а «роды» — тут у меня вообще цензурных слов не находилось. Хотя в юности меня это почему-то не смущало. Мол, чего не сделаешь ради красавца-принца и короны… Н-да.

Тут церемониймейстер по знаку распорядителя постучал увесистой тростью о плиты, призывая бурно обсуждающих услышанное эрр к молчанию.

— Помимо всего вышесказанного, я должен особо выделить и представить остальным невест, которые уже стали фаворитками. Таких девушек на данный момент две. — эрры затаили дыхание и замерли. — Первая — невеста номер один, эрра Вайолет Хайдсток, обладательница печати «превосходство».

Гордо вскинув голову, названная вышла в центр зала, встав рядом с распорядителем и оглядывая каждую из нас пронизывающим взглядом, так и вырезая в воздухе: «КТО?! Кто вторая?!»

— А вторая — невеста номер тринадцать, эрра Алиенора Гренвилл. — ну вот. Снова здравствуй, девичья фамилия. Значит, умереть мне сейчас предстоит уже стопроцентной разведёнкой. — Обладательница редкой печати «совместимость».

Как ни старалась выглядеть невозмутимо, вонзившиеся мне в спину взгляды ощутила кожей. А Вайолет… зря я на неё посмотрела. По спине пробежал холодок, когда мне на секунду показалось, что её глаза вспыхнули страшным синим пламенем, скрывшим и белок, и радужку… всего на миг.

Да ну, что за бред. Показалось.

— Прошу заметить, что вам, эрры, всё же не стоит расслабляться. — обратился к нам с Вайолет. — Если вы приложите усилия, то у каждой из вас тоже есть небольшой шанс заполучить одну из двух оставшихся печатей, а то и обе, что, в свою очередь, может очень сильно повысить ваши шансы на победу.

Мы с Вайолет невольно переглянулись… и тут я вздрогнула, прочитав в ледяных глазах для себя что-то не то что нехорошее — жуткое.

И впервые задумалась о том, как, собственно, Вайолет могла получить печать «превосходство», если во время учёбы практически всегда была «на хвосте»?.. Ведь в любом случае тут собраны самые сильные магички из знати. И выходит, что…

Ой, что-то мне нехорошо. Душно. Уйти бы сейчас куда-нибудь… подальше.

— Теперь я оставляю вас, эрры. — откланялся распорядитель. — Можете прогуляться по резиденции или отправиться в свои покои, готовиться к завтрашнему выступлению.

Эта его прощальная реплика в накаляющейся обстановке (где я, слабачка, находилась среди разъярённых сильных магичек!) прозвучала для меня почти как «на старт, внимание, марш!», и прежде чем он успел скрыться за дверью, прежде, чем кто-то из невест успел проронить хоть звук в мою сторону, я отыскала свою компаньонку и сбежала так быстро, как могла, не пытаясь выглядеть при этом аристократично. Пусть думают что хотят, я их правда боюсь. Может, в академии я и защищала всех угнетённых, рискуя получить файербол куда не надо, но сейчас защищать было некого, кроме себя, а шкурка от этих пламенных взоров уже подгорала.

Кэтрин ничего не сказала по этому поводу, но глаза её смеялись. Пф, ну и ладно.

Лишь отведав в своих покоях вкуснейших конфет, я успокоилась и решилась высунуть нос, чтобы снова побывать в библиотеке. Там, в том мягком кресле, думалось несколько лучше.

Первое испытание… таланты, значит. Ну, тут и думать нечего, продемонстрирую им свой единственный: отсутствие любых талантов. О, мне не будет равных, сразу десять баллов заработаю. Точнее, минус десять.

Мысли перескакивали с одного на другое. Развод, печать, контракт, Джонатан, Кай… поединок. Единственный подходящий вариант выхода из создавшегося положения назойливо бился в мозгу, несмотря на кучу нехороших «но».

Да, бездна всё пожри, я рискую остаться без крыши над головой. По крайней мере, о маме и Нэн Кай позаботится в качестве уплаты долга за нашу сделку. Пусть она и провалилась, но не непосредственно по моей вине. А в остальном…

На что можно пойти ради любви?

На что можно пойти ради мужчины, который однажды предал, а значит, может сделать это снова?

Нельзя ему верить, нельзя верить в этом случае даже себе, но, как уже говорилось, я — дура, потому что мой ответ — на всё.

Слишком явно у меня стоит перед глазами картина, как его смертельно ранят мечом. Слишком сильно я погрязла в своём безумии, чтобы прислушаться к доводам разума.

Ты — моё безумие, Кай.

И я иду ва-банк.

— Кэтрин, принеси мне, пожалуйста, письменные принадлежности. — попросила, пока хватает решимости.

Девушка удивлённо взглянула на меня.

— Хотите написать кому-то? Помните правила?

— Разумеется. — сдержанно кивнула. — Я собираюсь писать своему родственнику…

И тихо, едва слышно добавила:

— …единокровному брату.

* * *

Волосы струились как патока под расчёской. Они стали гораздо ухоженнее, да и вся я внешне немного изменилась после замужества, но теперь даже сидя перед зеркалом не замечала собственного отражения. Душа витала где-то далеко…

Известно где.

Точнее с кем.

Надо быть честной хотя бы перед самой собой. Меня пугают не последствия скоропалительного, необдуманного поступка, а то, насколько он оправдан. Получится ли?.. Удастся ли остановить?..

— Интересно получается. — от внезапно раздавшегося прямо за спиной знакомого вкрадчивого голоса я коротко вскрикнула, едва не подскочив на табуретке. Фигура, отражение которой виднелось позади моей собственной в зеркале трельяжа возникла, казалось, из ниоткуда. — Моя служанка, благополучно вышедшая замуж за моего жениха, теперь стремится отобрать другого. Но запомни одно. — я судорожно сглотнула, снова заметив в отражении этот странный отблеск синего огня… — С Роханом всё получилось так, как я того хотела. А вот теперь ты очень, очень сильно рискуешь своей хрупкой шейкой. — сладко пропела она, и я с ужасом ощутила, как на шее сжимается невидимое ледяное кольцо. — Что мешало вам счастливо не высовываться, голубки? Переспать, наконец, как нормальные муж и жена?

— Думаю, ты догадываешься, что ни я, ни Кай не хотели того, что произошло. — максимально ровно ответила я, боясь даже шелохнуться. — Более того, я готова на многое, чтобы выбыть с этого отбора и чтобы нас оставили в покое. А наша личная жизнь тебя ни коим образом не касается. Убери заклинание, иначе закричу. Правилами запрещены атакующие.

— С чего ты взяла, что это атакующее заклинание? — мелодично рассмеялась она. — Если бы всё было так просто, его бы тут же зафиксировали, а меня — исключили. Но так и быть, поверю тебе. — ледяное кольцо разжалось, и сразу стало легче дышать. — Готова ли поклясться на магии, что хочешь выбыть с отбора?

— С чего вдруг я должна давать тебе какие-то клятвы? — вскинулась я, размышляя, как бы сбежать. — Как ты вообще сюда попала? Двери покоев зачарованы.

— Поверь, это последнее, что должно тебя сейчас волновать. — изящно повела плечами. — Поклянись магией, что не хочешь участвовать в этом отборе, сделаешь всё, чтобы выбыть и избавиться от печати, если будет возможность.

— Ага, а ещё чего желаете? Может, вам ещё ножки поцеловать, госпожа? — последнее слово выделила особо ядовито. Тлеющий где-то внутри гнев помогал выглядеть чуть смелее, чем я чувствовала себя на самом деле.

В следующий миг сердце рухнуло куда-то в пятки, поскольку Вайолет вдруг резко, сильно и намертво вцепилась мне в горло стальной рукой, на этот раз физически.

— Слушай внимательно, мелкая надоедливая сошка. — прошипела она так, что, казалось, вот-вот мелькнёт раздвоенный язык. — Если ты сейчас же не сделаешь то, что я велела, и если в дальнейшем хоть раз — хоть раз, слышишь! — сделаешь что-то не так, я познакомлю тебя поближе со своим маникюром. Тебе это совсем не понравится.

Я бы даже не стала выслушивать эту пламенную речь до конца, уже успела бы что-нибудь сделать (например, вспомнить, чему меня учил мастер, и выкрутить обидчице все суставы), но каждый нерв в моём теле замер и превратился в камень, когда я увидела, что глаза, находящиеся совсем рядом, теперь отчётливо и ярко вспыхнули жутким синим пламенем, заполнившим и белок, и радужку… а рука, вцепившаяся мне в горло, за считанные секунды превратилась в когтистую волчью лапу.

Сразу и не вспомнишь, когда я в последний раз так визжала.

— Можешь не стараться, я поставила заглушающее. — усмехнулось непонятное чудовище, возвращаясь в прежний вид. — Думаю, ты меня поняла.

— Хорошо. Да, я… — испуганно облизнула губы. Что делать, Пресветлый?!

— Клянись.

— Клянусь… — в горле немного першило. Демоны, да что мне стоит? Ведь это прямо соответствует моим планам. Но… бездна, да кто знает, чем это чревато?! Хотя куда мне деваться. Мало ли, на что она способна?! Если на её заклинания не реагирует сигнальная система — я даже пикнуть не успею. Одной выигранной секунды — всё, чего я могу добиться, неожиданно ударив — явно недостаточно.

Набрав в грудь побольше воздуха, выпалила:

— Клянусь магией, что не хотела участвовать в отборе невест кронпринца и не желаю в нём победы. А так же в том… что если у меня будет возможность избавиться от печати «совместимость», полученной вчера, я ею воспользуюсь и избавлюсь от этой печати.

Внимательно выслушав сказанное и отметив неяркую вспышку, непонятное чудовище довольно улыбнулось.

— Молодец. Что ж, насчёт остального я тебя предупредила — не высовывайся. Если будешь вести себя примерно, я даже помогу тебе и твоему ненаглядному впоследствии жить спокойно.

После чего развернулась и ушла, как ни в чём не бывало.

Странно… мне приходилось видеть немало чудовищ на практике и даже сражаться с ними, были и полуразумные. Так почему сейчас меня накрывает такой страх, что я вот-вот в обморок упаду?!

— Вайолет! — неожиданно для себя же у самой двери окликнула её я. — Что ты такое?!..

Медь огненным всполохом мелькнула в её золотистых светлых волосах, когда повернула голову. Фиалковые глаза откровенно потешались, а среди белоснежных зубов, открытых в весёлой улыбке, мелькнули… клыки?!

— А ты догадайся. — выразительно хмыкнула. — Но не надейся использовать это против меня. Если бы это было возможно, я бы не стала открывать тебе свою сущность. В то время как я очень даже могу раздуть пламя из искорки под названием «твоё происхождение». Это так, на всякий случаи. Кстати, если надумаешь поделиться вариантами насчёт того, «что я такое» — приходи, поболтаем. Мне даже любопытно, хватит ли твоих мозгов догадаться, если ты столько времени была рядом и ничего не заподозрила. Ну всё, сладких снов.

Насвистывая какую-то незнакомую мелодию, закрыла за собой дверь, оставляя меня проникаться осознанием, что я влипла ещё глубже, хотя это и казалось невозможным.

Часть 17

…Рядом тихо, размеренно тикают большие часы, потрескивает огонь в камине, и всё это будто ничуть не нарушает приятную тишину, воцарившуюся в просторной, уютной спальне. Свет вечернего солнца едва-едва проникает через задёрнутые шторы, и в комнате царит темнота — различимы лишь смутные очертания, словно видишь всё сквозь дымчатое стекло. Здесь есть всё для удобства: шкаф со встроенным зеркалом в полный рост на дверце, большая, красиво застеленная кровать с аккуратно подхваченными специальными золотыми нитями шёлковыми навесами, мягкими складками ниспадающими до самого пола, тумбочка рядом, на которой приютился лишь огарок свечи, письменный стол с какими-то разложенными в строгом порядке бумагами, чернильницами, перьями, панели на стенах с изысканным позолоченным узором, мягкий ковёр на полу. Всё в красиво сочетающихся холодных тонах.

Эту комнату я не могла не узнать. Бывала в ней всего ничего, но ни с какой другой не перепутала бы. Это гостиничный номер рядом с тем городком, где мы проходили практику. Наш с Каем номер, хранящий много интересных воспоминаний.

Странно, почему он мне снится?.. точнее, почему именно теперь?

— Любопытный выбор декораций. — оценил словно из ниоткуда взявшийся в кресле Кай. — Но мне нравится. Не думал, что ты так хорошо помнишь эту комнату.

— А ты нет? — надула губки я, неизвестным образом оказавшись у него на коленях, в крепких и тёплых объятиях. Когда успела? Какая разница. Это же сон. Тут можно.

— Помню, конечно, но не так подробно. — ответил он, скользя по мне горячим и тягучим, как шоколадная патока, взглядом. — В отличие от этого кружевного безобразия.

Тут я наконец заметила, что из одежды на мне только кружевной пеньюар и короткий шёлковый халатик. Кажется, даже во сне я слегка покраснела.

Это «кружевное безобразие» я покупала, когда вознамерилась перейти на новый этап отношений, и стоило оно мне двух стипендий. Я долго сомневалась, стоит ли его покупать: во-первых, цена, во-вторых, приличные леди в этот магазин не захаживали (точнее, делали это так, чтобы никто не узнал).

Просуществовало оно сравнительно долго, но в этой самой комнате его постигла-таки безвременная кончина. Утром я даже пыталась для приличия поплакать над останками дорогого пеньюара, но при воспоминании о прошедшей ночи сделать это так и не удалось. Вот как теперь, в этом странном полуосознанном сне: надо бы смутиться, а у меня уже мысли ползут не в том направлении…

Злясь на себя, халат я всё-таки запахнула, но как-то неохотно. Даже предприняла попытку вывернуться из тёплых объятий и встать, которую мягко, но уверенно пресекли. Глаза разгорающимися угольками горели из-под угольно-чёрных ресниц, оставляя ощутимые следы на коже, тёплая ладонь на моей талии обожгла раскалённым железом. И его запах… я словно наяву ощутила его: захотелось уткнуться носом в плечо и по-звериному принюхаться, впитать в себя этот запах…

И вот уже руки ползут вслед за мыслями — по сильным плечам, шее, мягким густым волосам, а взгляд, как попавшая в мышеловку мышь, хочет убежать от его губ, но не может. Слишком уж манит «сыр».

— Почему даже в моём сне ты такой? — фыркнула, пытаясь отвлечься. — Хотя бы тут был бы поромантичнее…

— Например? — хрипло поинтересовался он с самым честным на свете лицом, будто это не его нахальная рука сейчас поглаживает меня по спине, иногда оказываясь ниже, чем нужно.

— Не знаю. — задумалась. — Признался бы в вечной любви, попросил бы прощения за выпускной, встал бы на одно колено, одел мне помолвочный браслет на руку… а потом у нас была бы нормальная свадьба, медовый месяц где-нибудь на юге… да, в Вахане, у Жемчужного моря. Там пальмы, золотоносный горячий песок… А потом трое детей: мальчик и две девочки. Нет, не трое — пятеро! — тут я слегка стушевалась под его ласковым, чуть насмешливым сияющим взглядом. — Что?.. ну вот. На этом моменте ты должен был уже предлагать имена детям, желательно между нежными поцелуями, а не смотреть так, как будто я тебе в реальности все эти глупые мечты поведала.

— У нас всё это будет, обещаю. — неожиданно серьёзно заявил он. — Только вот насчёт реальности…

— Нееет, ничего не говори. — коснулась пальцами губ, призывая к молчанию. — В моём сне не должно быть никаких «но».

Осмелев, наконец добралась до «сыра». Неуверенно, как школьница, чувствуя, что сердце вот-вот из груди выскочит — то ли от страха, то ли… ещё по какой причине. Так всё реально!.. Но просыпаться не хочется.

Да что я, в конце концов! Это же сон. А во сне можно делать всё, что хочется.

Осмелев окончательно, дразняще провела языком по мягким губам, игриво прикусив нижнюю. Этого мне уже не простили: Кай с тихим рыком перехватил инициативу, прижав меня к себе так, что мой бедный разум повис на последней ниточке, и…

И я проснулась.

Проснулась именно на шикарном моменте, чтоб все демоны там в бездне поперхнулись!

Подобной вселенской обиды на мироздание я не ощущала, пожалуй, уже давно.

Между тем было уже утро. Светло так, что глаза режет, значит, Кэтрин вот-вот заглянет. А так хотелось досмотреть сон!

Сладко вздохнув, лениво перевернулась на другой бок, мысленно умоляя богов о продолжении банкета. Увы, удалось только ненадолго задремать, уже без сновидений.

— Доброе утро, госпожа! Пора собираться на завтрак. — скоро возненавижу этот до отвращения бодрый голос.

Что-то невнятно прошамкав, раза с десятого заставила своё сонное тело подняться, являя миру утреннюю версию поднятия умертвия. Ну что поделать, ненавижу вставать рано. Особенно по такой причине, как безднов отбор.

Думала, что хотя бы в ванной я забуду о странном сне, но нет, он преследовал, как наваждение, повсюду. И ведь действительно немного странно: мне крайне редко снились осознанные сны, и никогда они не были настолько реальными, ощутимыми до мелочей…

На минутку мелькнула страшная мысль о том, что это как-то связано с магией, всё же Кай менталист. Я даже дышать перестала. Но тут же успокоилась: не приходилось ещё слышать, чтобы подобная ментальная связь происходила через сон.

На завтраке эрры бурно обсуждали предстоящее испытание. Кто-то заранее хвастался, приписывая себе невероятные таланты, кто-то загадочно отмалчивался, кто-то гадал, кому в этот раз повезёт быть нашими судьями, а я пыталась отправить в желудок хоть малейший кусочек пищи, что оказалось довольно проблематично под парой десятков изучающих взглядов девушек, разве что в рот мне не смотрящих. А вот Вайолет вообще не обращала на меня внимания, будто и не она угрожала мне ночью. На неё было направлено не меньше раздражающих, жалящих взглядов, но она их словно и не замечала: с величественной осанкой, непринуждённым аристократизмом и равнодушным взглядом завтракала так, будто находилась не среди завидующих ей соперниц, а на приятном торжественном приёме. Мне бы так уметь…

Жажда поскорее понять, что же она за создание, распирала меня так, что я едва отсидела положенное время. Испытание проходит ближе к вечеру, поэтому у девушек оставалось время на подготовку, а я убежала в библиотеку.

— Магические сущности? — округлила очи Кэтрин. Её явно распирало спросить «а зачем вам?», но не зря же их муштровали. — Пойдёмте.

По магическим сущностям было несколько высоких стеллажей. И хотя у меня были какие-то смутные догадки насчёт того, что я ищу, но потребовалось пять часов, чтобы прошерстить все книги мельком, хотя я прерывалась только на обед. То, что нужно, так и не нашлось.

— Бесполезно. — раздражённо заметила я, излишне экспрессивно захлопнув пыльный фолиант.

— Может быть, я вам помогу? — предложила Кэтрин. — Моя бабушка — маг-бестиаролог. О разумных и полуразумных магических сущностях много знает, если не сказать всё, и мне многое рассказывала.

— Ммм… как объяснить… — задумалась я. — Когда-то об эти существах я точно слышала. Но в школе и в академии мы их не проходили… по-моему, в сказках читала. Там что-то говорилось про месть, избранников, сильную магию и… превращения?

— Я догадываюсь, о чём вы. — нахмурилась девушка. — Но госпожа, об этих существах уже несколько столетий никто не слышал. Они считаются вымершими. Хотя информация о них до сих пор большей частью засекречена, но… всё же большинство и считают их частью сказки, не более.

— Что за существа? — едва не заёрзала от нетерпения. — Присаживайся. Расскажи, пожалуйста. Считай это научным интересом.

— Хм. — недоверчиво хмыкнула компаньонка, не без подозрительности покосившись на меня, но послушно села. — Судя по описанию, вы говорите об ашшерхасу. Дословно это переводится как «второй шанс». Насчёт их происхождения много теорий, но самая популярная такова: люди, которые не должны были умереть, умирают, и получают этот самый второй шанс. У каждого из нас есть Судьба, но боги прописывают её только в общих чертах, будто план-набросок, оставляя место случайностям и выбору. Из-за этого иногда получается так, что тот, кто, согласно Книге Судеб должен был прожить долгую жизнь, может при случайном стечении обстоятельств неожиданно погибнуть, и баланс мироздания слегка нарушается. Само собой, случается такое крайне редко, но если случаются, то боги, посовещавшись, могут дать несчастному второй шанс. И он перерождается в ашшерхасу, сохранив свои воспоминания, но получив новую силу — своего рода отступные, откуп богов за то, что не уследили. Конечно, если смерть была насильственной, ашшерхасу мстят своим убийцам, отсюда все эти страшные сказки. Считается, что ашшерхасу обладают особой магией, способной незаметно обойти любую другую, и обращаться в того, кем должны были стать в следующей жизни. Это может быть облик другого человека или вообще зверь. Чаще всего в ашшерхасу превращались дети и подростки — в этом возрасте Судьба прописана не до конца даже в общих чертах. Были времена, когда ашшерхасу истреблялись, люди боялись их за мстительность и силу, считали нечистью. До сих пор говорят о них только шепотом, и все достоверные источники закрыты для обычных смертных. Говорят, они научились скрываться так, что даже если они всё ещё существуют — ни один маг их не найдёт, если сам ашшерхасу не захочет раскрыться. Не знаю, насколько всё это правда. Вот всё, что мне об этом известно.

Меня будто обухом по голове ударили.

Вот же… демоны!!!

— Госпожа, до выступления остался час, а вы даже не готовились. — взгляд становился всё более и более подозрительным. — Да ещё и спрашиваете о таких вещах… Вы настолько в себе уверены?

— Более чем. — отмахнулась. — Не сомневайся, я буду бесподобна.

На самом деле, я понятия не имела, что мне с этим делать, и ничуть по этому поводу не волновалась. Нужно заработать меньше всех баллов, но при этом не отказываться от испытания — что может быть проще? Вышла, сказала какую-нибудь глупость, выдавая это за величайшую актёрскую игру — вот и все таланты.

На первое испытание судьи выбираются с помощью магической лотереи: любой желающий легко подзаработать бросает бумажку со своим именем в корзину на главной площади, и в назначенный час магия выбирает шестерых счастливчиков без дурных намерений. Ни лица, ни имени выступающих судьи не видят и не знают, какую-либо информацию о случившемся в зале рассказать никому не могут, если девушка не нарушила правила, и никто, кроме судий и одной из испытуемых, во время испытания не может находиться в зале, в том числе распорядитель, слуги и остальные невесты. Так что есть где разгуляться в случае чего.

Мои предшественницы выходили из зала бледными, едва дышащими. Пытают их там, что ли?

Наконец, дошла очередь и до меня. Несмотря ни на что, было всё-таки немного волнительно заходить в тёмный зал, чтобы предстать перед людьми, лиц которых при всём желании не увидишь.

— Ну и? — нарушил установившуюся тишину чей-то голос. — Какой талант вы нам продемонстрируете.

Я глупо улыбнулась.

— Хотите я вам стишок прочитаю?

Кто-то поперхнулся. Возможно, все сразу.

— Эрра… это явно не относится к талантам. — прозрачно намекнул кто-то.

— Зря вы так! Между прочим, мало кто умеет красиво читать стихи. Я так готовилась! — «обиделась» я, едва подавив желание демонстративно топнуть ножкой. — К тому же, стишок собственного сочинения.

— Так бы сразу и сказали! — миролюбиво воскликнул кто-то.

— Так я и говорю, а вы перебиваете. — надула губки. — Выберите какую-нибудь тему, и я прямо на ходу что-нибудь сочиню.

— Ммм… сочините оду нашему принцу. — предложил кто-то.

Я, готовая сморозить что-нибудь эдакое, на секунду задумалась. Просто среди моих творческих опытов времён обучения в академии был один замечательный стих, за который меня могли бы оштрафовать, если бы нашли. Просто до меня доходило несколько презабавных истории о любви нашего принца к отборному славословию… Но ведь всё, произнесённое здесь, в пределах этих стен и останется, если не нарушит правила отбора, а в правилах точно не было пункта, запрещающего слегка подтрунивать над маленькими слабостями кого бы то ни было. Даже особы королевских кровей.

В данный момент «жених» раздражал меня достаточно сильно, чтобы я на это решилась. Потому, прокашлявшись, торжественно продекламировала:

Жил кронпринц да поживал

И от всех придворных

Требовал себе похвал

Только непритворных.

Если фальшь он замечал,

То, подобно зверю,

Вскидывался и рычал:

«Нет, не то! Не верю!»

В гневе он кричал шуту:

«Все вы лицемеры,

Я привью вам простоту,

Вкус и чувство меры!

Если любишь — не ори,

Не маши руками,

Тихо, скромно говори:

«Восхищаюсь вами!»

Не кривляйся, не юли,

Тут тебе не сцена,

Ты хвали меня, хвали —

Только откровенно!»[1]

На мгновение воцарилась тишина, а после послышались многочисленные, но тщательно подавливаемые смешки.

— Как вы смеете?

— Не боитесь, что мы расскажем?

— Как таких глупых на отбор берут?

— Хахаха, а мне нравится! У нас есть похожие частуш… эм. Ну, в точку ведь! Высший балл.

— Это явно не ода. Вы нарушили условие, поставленное судьями, поэтому не получаете ни одного балла. — кто-то остановил препирательства. — Можете идти.

— Но… но как же… — театрально всхлипнула я. — Тоже мне, справедливые судьи! Великие таланты всегда недооценивают… Пф!

И гордо удалилась, цокая каблучками. Где-то шевельнулся страх, что эта выходка мне даром не пройдёт, но… что сделано, то сделано. Девиз моей жизни: «раньше надо было думать».

Интересно, какие номера были у других невест?

…

И снова этот сон…

Мне тепло и комфортно в мягком кресле, в кольце сильных рук. Все попытки отринуть это сладкое ощущение умирают в подсознании на уровне полумысли, убитые одной бесконечной жаждой того, чтобы это чувство никогда не кончалось. Тем не менее, всё было реально до мелочей, но ни это, ни что-либо другое в такой момент не волновало. Я чувствовала себя невероятно цельной… рядом с ним. Будто весь мир сосредоточился на одном моменте, на одном человеке, и всё, что происходит за стенами этой комнаты, вне кольца этих рук — пустая, бессмысленная суета.

Устроившись у него на коленях, я чувствовала себя некогда бездомным котёнком, ныне обретшим долгожданный покой на крепкой груди, счастливым просто знать, что теперь в этом мире есть кто-то, с кем ты уже не одинок, кто-то, чьего присутствия хватает для того, чтобы сгинули все печали. Он задумчиво перебирает мои волосы, свободно рассыпанные по спине, а я, улыбнувшись, слегка приподнимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза. Тёмные, как омут, при таком освещении, а точнее почти полном его отсутствии, они кажутся мерцающими звёздами в ночном небе, к которому хочется лететь, без меры, без опаски, без остановки, пока хватит сил. Собственное сердце при этом бьётся так быстро и громко, что кажется, будто его биение разрушает эту уютную вечернюю тишину.

— Я уж думала, сегодня не приснишься, как вчера… — невнятно мурлыкнула я, положив голову ему на плечо.

— Вообще-то я приходил вчера, чтобы поговорить. Но знаешь, ещё никто так грамотно не заставлял меня замолчать. — усмехнулся он. — Я и контроль, и саму нить связи потерял. Она у нас пока тонкая, поэтому действует только во сне, когда мозг расслаблен.

Я не сразу поняла, что он сказал. А когда поняла…

— Неееет. — отпрянув, как ужаленная, смотрела одновременно недоверчиво и умоляюще. — Нет-нет-нет… пожалуйста, скажи, что ты не имеешь в виду…

— Да, именно это. — подтвердил мои худшие догадки. — Во время сеансов я установил между нами ментальную связь на всякий случай. Она пока совсем слабая, ускользающая, но есть. Я хотел предупредить тебя… пожалуйста, не делай глупостей.

— Например.

— Например, письмо. — насладившись выражением моего лица, добавил: — Не смотри на меня так, я предполагал, что ты это сделаешь, и перехватил его. Не нужно.

— Не нужно?! — я разозлилась. — Не нужно было бросать вызов кронпринцу! Да, я тоже виновата, но зачем, Кай?! Ты понимаешь, что тебя ждёт? В покое не оставят при любом исходе! Такое пятно на королевской семье — да тебе жить не дадут. И всё из-за демоновой дворянской гордости?!

Он молчал всего мгновение, как-то странно глядя мне в глаза. Так, что злость начала куда-то испаряться.

— Ты действительно думаешь, что причина в этом?

Это прозвучало так, что я вопреки всем законам логики почувствовала себя виноватой за такое предположение.

— А в чём? — уже чуть менее уверенно ответила я, в очередной раз бесплодно попытавшись встать.

— В тебе.

Сердце дрогнуло и умчалось в неведомые дали.

— Во мне? Я опять понадобилась тебе для какой-то махинации? — старалась говорить ровно, но голос предательски дрогнул.

— Нет. — шепнул. — Я понимаю, почему ты так думаешь, и у тебя есть все основания, но… Знаешь, как говорят: истинную ценность мы осознаём, когда теряем. Я не хочу тебя терять, Нора, не хочу видеть никакую другую рядом с собой. Ты моя. Моя жена.

Дар речи куда-то пропал. Я будто стала облачком и взлетела высоко над землёй…

— А каково моё мнение по этому поводу, не хочешь спросить? — голос не мой, чужой.

— Если бы оно не совпадало с моим — ты бы ни за что не написала то письмо. — улыбнулся уголками губ.

Аргумент.

Я хотела ещё что-то сказать по этому поводу… может, снова возразить… но не могла выдавить и звука.

— Мне пора. — поцеловал в макушку, как ребёнка. — Эту связь нежелательно держать долго.

— Подожди! — неожиданно для себя же вцепилась в его рубашку. — Это письмо я тебе ещё припомню. Но спорить с тобой бесполезно, знаю. Когда…?

— Скоро.

— Как я узнаю?!

— Скорее всего, ты будешь там. — огорошил. — На отборе ничего дурного не приключилось? Многие ведь завидуют печати.

Ага, не приключилось, как же.

Прикусив губу, отвела взгляд. Не надо ему пока знать про клятву, а то кому-нибудь непоздоровится.

— Нора?..

— Ты знал, что Вайолет участвует в отборе? — выпалила, чтобы отвести тему.

— Вайолет Хайдсток? — изогнул бровь. — Что ж, ничего удивительного. Она молодая, родовитая, с магическими способностями. Что-то не так?

Всё не так. Всё очень… не так.

Или наоборот?

— Она тоже фаворитка отбора, с печатью «превосходство». И… знаю, это прозвучит невероятно, но она ашшерхасу.

Очи Кая сначала недоверчиво сощурились, потом удивлённо округлились, и…

Я проснулась.

Вот же… демоны!

Это я, конечно, про ситуацию в целом.

Часть 18

Кто в детстве не мечтал полетать? Расправить крылья, ощутить невесомость, услышать звон ветра в ушах… вот и я мечтала. Только на драконе. Огромном, прекрасном, чешуйчатом, как «питомцы» древних воинов, могучем, послушном и смертоносном.

Мне стоит заплетать такие мечты морским узлом и выкидывать из своей головушки, как только сознания касается хотя бы их тень. Однозначно. Потому что они сбываются. Максимально несвоевременно, не так, как планировалось, и вообще шиворот-навыворот.

Едва удерживаясь от того, чтобы заорать благим матом, я вцепилась в усы (которые вместо узды) золотого дракона, как утопающий в последнюю соломинку, и силилась приостановить, сдержать неуправляемое животное, пышущее жаром и жаждущее непременно влезть в то людское месиво, которое образовалось внизу.

Вот оно, моё второе испытание. Проверка познаний в области военной стратегии. Обещалось, что некоторым невестам будут объяснять исходную ситуацию, прежде чем погрузить в эту умопомрачительно подробную и реалистичную полную иллюзию, но меня, как самую «удачливую», это обошло стороной: просто запихнули в зал, и вот я уже сижу на огромной ящерице, на ещё более огромной высоте.

Когда с управлением драконом я немного разобралась, предположила, что тут голосовое управление, и просто сказала «спускаемся ниже».

Добавить уточнение «медленно и осторожно», к сожалению не успела: дракон с рёвом помчался вниз, практически падая камнем. Забыв про честь аристократки, верещала я на всю округу.

— Стоп! Остановись! — дракон, повинуясь, остановился, как ни странно, на идеальном расстоянии: не слишком близко, но разглядеть всё можно в подробностях.

Тут я и поняла, почему никаких дополнительных сведений мне не давали: судя по форме противников, гербам и штандартам, передо мной почти реконструкция реальной битвы — сражения у реки Хелен, состоявшегося три века назад, в котором наши славные предки с треском проиграли, попавшись в простую ловушку.

Оглядев себя и дракона, поняла по вышитому гербу, что, разумеется, «играю за своих», но предполагается, что со своим послезнанием должна как-то повернуть ситуацию к победе. Пока не начнутся «новые повороты», запрограммированная система будет вести происходящее по канонному сценарию.

Пока что армии противников находились на некотором расстоянии друг от друга в ожидании знака. О боги, как живые! Замершие, с пустыми глазами, но «слепленные» так реально, так подробно, что сердце невольно сжалось.

«Игра. Это просто обычные шахматные фигурки» — как мантру твердила про себя.

— В атаку, воины мои! — патетично воскликнула, и, напрягая мозги в попытке вспомнить, добавила: — На правый фаланг. Центр и левый — вперёд. — после чего тут же велела дракону подняться ввысь.

Я, конечно, понимаю, что это всего лишь очень качественная иллюзия, но наблюдать за происходящим во всех подробностях, мягко скажем, не хотелось. Даже когда это уже виделось смазанными пятнами — тошнота то и дело подкатывала к горлу. Даже представить боюсь, что бы со мной было, если бы подлетела ближе.

В определённый момент это сделать пришлось: сначала в тот момент, когда нужно было задействовать кавалерию, потом — когда враги начали «отступать» (велела завязать бой в центре и на левом фланге, и сама удивилась, что помню об этом), и, наконец, когда вражеское войско начло убегать, завлекая в ловушку из свежих сил и цепи пушек.

Зажмурившись, чтобы не видеть в этот момент игровые фигурки, так похожие на людей, как можно более яростно воскликнула:

— Добьём их! Догоним!

Армия помчалась вслед за «побеждёнными», и вскоре мышеловка захлопнулась.

— Битва проиграна. — сухо возвестил чей-то голос. Миг — и я снова в тёмном зале. — Ноль баллов.

— Недоучка, трусиха и бездарность. — припечатал ещё кто-то.

— Историю бы хоть выучили, прежде чем в королевы метить! — фыркнул третий.

— Ну, вообще-то вышло почти так, как на самом деле и было. — задумчиво, явно с подозрением протянул ещё кто-то. — Вот только задача была не реконструировать, а переиначить события…

Сделала честные глаза, пустила слезу, даже подумывала зареветь в голос, но решила не переигрывать, и удалилась нетвёрдой походкой несправедливо осуждённого.

Тот день был единственный во время отбора, который прошёл для меня без эксцессов, если не принимать в расчёт само испытание, после коего ночью снились кровавые кошмары. Зато следующий день с лихвой «компенсировал» минутку покоя.

Общий завтрак в это утро отменили, принеся еду прямо в покои, что меня весьма порадовало бы, если бы не причина: у невест сегодня нет времени на подколки и похвальбу, ведь нужно успеть подготовиться (о боги, падаю без чувств!) к встрече с принцем.

— Аудиенции начнутся ближе к полудню. Время беседы с той или иной девушкой его высочество отмеряет сам. — отрапортовала Кэтрин, как и положено каждой компаньонке. — Предварительно невесты проходят косметические процедуры и курс массажа. Понравившимся девушкам его высочество дарит украшение, а той, что пришлась по сердцу больше остальных — печать «Выбор».

— Я знаю. — промычала куда-то подушку, после чего жалобно вздохнула: — а можно без всех этих мучений обойтись? Я и так хороша. Приду без излишнего лоска, чтобы душу получше разглядел…

— Нет, госпожа, нельзя. — бодро убила мои надежды та. — Таким образом вы проявите неуважение, да и потеряете последние шансы победить.

— В смысле последние? — обиделась я. — Очень даже неплохие у меня шансы…

К сожалению.

— Уж извините за откровенность, но вы не самая красивая, не самая родовитая и не самая сильная магически из невест. — усомнилась компаньонка. — Ваше единственное и серьёзное преимущество — редкая печать «Совместимость». Но даже это — не бесконечная величина. Учитывая то, что вы попали сюда со скандалом и пребываете в конце списка, ваши шансы…

— Когда мне понадобится твоё авторитетное мнение по этому вопросу, я поинтересуюсь напрямую. — сладко улыбнулась, изображая злость, но чувствуя полное удовлетворение. Пока всё идёт как надо. — Свободна.

Кэтрин удалилась без комментариев, но вскоре пожаловала целая команда садис… эм, профессионалов. Меня терроризировали самыми разными банными процедурами каждый безднов час, и в итоге я сверкала, как новенькая монетка. На всякие там масла, благовония, притирания организаторы, как ни странно, не поскупились, и после всего этого каждая пора моего «отшлифованного» тела источала тонкий жасминовый аромат, как у наложницы какого-нибудь иноземного правителя в древности.

Я отнеслась ко всей этой кутерьме философски. Ну хотят они сделать из меня куклу — пусть делают. Упринца ухоженных красавиц вагон и… да нет, не тележка — как минимум целый боевой корабль. Если зажаться в уголке и не высовываться, «жених» пробежит мимо в чужие ласковые загребущие ручки. Тем более что я, хоть и эффектная, и хорошая, — действительно просто симпатичная, в отличие от остальных невест, большинство из которых писаные красавицы. К тому же фаон, успевшая замужем побывать.

Проворная команда дам, ответственных за наведение красоты, проделывала какие-то хитрые приятные манипуляции с моим лицом, вроде точечного массажа, потом — массаж спины и ног, а после — причёска, лёгкий макияж, одевание, на что было потрачено ещё больше времени. Весь этот приятный для всех женщин процесс они умудрились превратить в настоящую пытку, которую я умудрилась выдержать стойко, как солдат — без единого вскрика, чем можно гордиться.

Отражение в зеркале мне понравилось. Лицо, умело “разрисованное” лёгким естественным макияжем, стало выразительнее, глаза — ярче, а серебристо-белое шифоновое платье с закрытыми плечами и рукавами, но с соблазнительным, хоть и не слишком низким, вырезом, очень мне шло. Высокая причёска являла собой мини дворец, однако эта мечта парикмахера всё-таки была красива и делала меня похожей на принцессу в замысловатой диадеме. В целом же я походила на изящную царевну-лебедь из старой сказки. Дамы угадали со стилем: опасный и броский или же ванильно-воздушный образ мне не пошёл бы.

На секунду прикрыв глаза, я представила, что предстану так не перед принцем, а перед Каем, и стало чуть-чуть спокойнее.

Когда пришло время мне выходить, я не ощущала уже ничего, кроме желания побыстрее с этим покончить. А состоялась встреча, разумеется, в саду.

Мощёные мелкими камнями дорожки извивались причудливыми рисунками, своеобразно выстриженные кусты складывались в разные силуэты — людей, дельфинов, различных сказочных существ. Пышно, яркими пятнами усеивая землю, цвели пахучие цветы, и такого разнообразия цвета я в жизни своей не видела. Тысячи оттенков смешивались здесь, образуя невероятный спектр, а скульптуры, фонтаны, фруктовые деревья, беседки, даже крошечный искусственный прудик с лилиями — всё это было выполнено с таким мастерством и фантазией, что дух захватывало.

Очевидно, сад занимает довольно большую площадь, и я бы хотела ещё минут двадцать побродить по нему в одиночестве, но меня отвели в приятное местечко, скрытое пышной листвою ив. Там был маленький, звонко журчащий белый перламутровый фонтан и два больших куста роз — алых, как кровь, и чёрных, как ночь. Небо в тот момент было безоблачным, глубинно-синим к низу, а выше светло-голубым, что делало его похожим на море. А в беседке, увитой лианами, скучал его высочество.

Теперь я видела его без маски. Ну что ж, не врала молва, хорош: атлетично сложенный блондин с пронзительными серыми глазами. Факт — и только.

Он, в свою очередь, разглядывал меня почему-то с куда большим любопытством, как диковинного зверька, и, церемонно поцеловав руку, задумчиво провёл большим пальцем по печати, заставив проявить настойчивость в возвращении конечности законной владелице.

— Добрый день, ваше высочество. — слегка отстранившись, присела в книксене.

— Добрый, эрра. — выпрямившись, непринуждённо сцепил за спиной руки в излюбленном жесте всех царственных особ, не спуская с меня при этом изучающего взгляда. — Думал, ради этикета вы всё же попытаетесь улыбнуться. Видимо, просчитался.

— Вам приятна неискренность? — следуя молчаливому приглашению, присела на скамейку.

— Скорее привычна. — пожал плечами он. — Кроме того, вполне логично предположить, что вы не захотите упускать шанс стать королевой. Я наивно полагал, что об этом мечтают все эрры королевства.

— Вы ошибаетесь, эрры бывают разные. — усмехнулась. — К тому же, я к ним не отношусь, вам наверняка уже прекрасно известно всё о моём происхождении. Я дорожу своим мужем, но даже если бы не он, становиться королевой мне бы не хотелось.

Тут почти не соврала: я мечтала об этом отборе в детстве и юности, но потом всё-таки дошло, что королева — это не только красавец принц, множество денег, слуг и корона на голове, но ещё и масса очень неприятных вещей, которые перекрывают собою все возможные плюсы.

— Вот как? И почему же? — удивлённо вскинул брови.

— Ответственности слишком много. — уклончиво ответила я. — Поверьте, среди невест кандидатуры хуже вы не найдёте. Я ленивая, слабохарактерная, совершенно не приземлённая и непрактичная, обладающая смехотворной магией, замужем побывавшая, злопамятная и люблю другого.

Вместо того, чтобы проникнуться, принц вдруг расхохотался. И что смешного?

— Впечатляющее резюме. — белозубо улыбнулся. — Увы, тут мало что от меня зависит. Ваша печать важнее всего вышеперечисленного. Но вот вопрос: каким образом такая милая и отважная девушка могла влюбиться в… хм. Графа Рохана.

В его паузе мне почудилось так много нехорошего, что я не могла не поинтересоваться:

— Вы знакомы? Ну, то есть…

— Были когда-то друзьями. Давно. — отмахнулся принц. — Повод считать его… нехорошим человеком у меня есть, и достаточно веский. Но не спрашивайте какой — это государственная тайна. Репутация у него всё же говорит сама за себя.

Я рассердилась.

— Каждый смотрит на человека со своей позиции, и видит со своего ракурса. Не в моих силах изменить ваше мнение, но я могу попросить вас не высказывать его при мне.

— Зачем, если вы сами не считаете нужным ограничивать себя в этом? — улыбка стала донельзя ироничной. — Я запомнил ваше стихотворение. Правда сами сочинили? Видимо, всё же много думали обо мне.

Я покраснела до корней волос, в то же время ощущая лёгкую щекотку страха.

— Но как же… неразглашение… — растерялась, пока не настигло озарение: — Вы были тогда среди судий?

Вот стыдно-то…

— Да. И обычно за такие намёки в адрес особ королевской крови полагается штраф. — ответил он. — Я на правду не обижаюсь, все не без греха. Больше удивило ваше упорное стремление оказаться в конце списка, так как я до последнего думал, что вы вышли замуж исключительно по расчёту. То, что вы на том балу отдали мне несколько танцев и наслаждались прогулкой, это только подтверждало.

— Магия печати, ваше высочество. — лаконично напомнила я, хмурясь.

— Ах, не разбивайте мне сердце! — гримасничал принц, но тут же посерьёзнел: — Я уверен в исходе этой драмы, однако должен добавить интригу, чтобы… будущей королеве жизнь мёдом не казалась, а ваш благоверный хоть немного понервничал, ему это жизненно необходимо. Поэтому заранее прошу прощения за то, что я привередливый зритель, охочий до накала страстей, и надеюсь, что вы не будете бранить меня хотя бы вслух.

— Что? — как обычно в самый ответственный момент я не успела разобраться и вовремя среагировать.

Спустя секунду у меня на пальце заблестело золотое кольцо с массивным камнем, принца и след простыл, а ладонь обожгло знакомой болью.

Печать?! Ещё одна?!

Что за…?!

…В одном его высочество точно оказался прав: только воспитание удержало меня от того, чтобы разразиться площадной бранью.

…

— Госпожа, поздравляю!!! Вы всех их… госпожа? — влетевшая ураганом в комнату Кэтрин будто наткнулась на каменную стену, увидев моё кислое лицо. — Что с вами?

— Да так. Ничего. — поморщилась, отбрасывая от себя картинку тысячного по счёту варианта убийства кронпринца. — Что там творится?

— О! Надо было видеть, что было с эррами, когда напротив вашего номера на таблице появилась вторая печать! — вдохновлённо улыбнулась компаньонка. — Кстати, почему вы даже не зашли в главный зал? Это было бы такое эффектное появление.

— Если хочешь моей смерти, предложи, пожалуйста, более милосердный способ. — попросила я.

— Что вы! Здесь всё опутано охранной сетью и стража в каждом крыле. — уверенно заявила девушка. Скажи это Вайолет, ага. — Чего вам бояться?

Прежде чем я успела что-либо ответить, в дверь настойчиво постучали.

Вот этого, например…

— Если это кто-то из невест, скажи, что я сплю, болею, умерла, — в общем, что не принимаю.

Кэтрин честно пыталась выпроводить посетительницу, но та легко отодвинула её и бросила:

— Выйди вон.

— Я не ваша компаньонка, эрра Хайдсток, и вашим приказам не подчиняюсь. — приосанилась девушка.

Мне, конечно, было страшно, но в то же время любопытно. Как ни странно, любопытство победило:

— Выйди, пожалуйста. Только оставайся за дверью. Если что, я тебя позову.

Присев в книксене, девушка ушла, а я решила заговорить первой:

— Предупреждая претензии, скажу: я в случившемся не виновата, это целиком и полностью странный каприз его высочества. Он сказал, что хочет пощекотать нервы будущей королеве. Кого имел в виду — непонятно.

— Я знаю. — на удивление благодушно улыбнулась Вайолет, присев напротив. — Но если бы не твоя клятва, то, может, усомнилась бы в предположениях, и это кое-кому дорого обошлось бы. Однако разговор пойдёт не о том.

— О чём же? — ух ты, интересно.

— Скажу, как только ты отошлёшь куда-нибудь свою компаньонку, внимательно подслушивающую под дверью.

Колебалась я недолго.

— Кэтрин! Погуляй пока где-нибудь. — велела.

— Вы уверены, госпожа? — заглянув в комнату, окинула подозрительным взглядом явно пребывающую в хорошем настроении Вайолет.

— Да. — нет, я ни в чём не уверена, но выбора особого не имею.

— Ушла. — странно поведя носом, констатировала гостья. — Я хотела поговорить с тобой о завтрашнем дне.

— Об испытании, имитирующем роды? — удивлялась я всё больше.

— Вот ещё. — ожидаемо фыркнула та. — Завтра будет не только это. Как тебе, должно быть, известно, следующим после «родов» испытанием будет бой на мечах, и перед ним нам хотят наглядно продемонстрировать такой поединок.

— Нет… — вся кровь схлынула куда-то в пятки. — Только не говорите, что… этот поединок будет уже завтра?!

— Да. — словно не замечая моего предынфарктного состояния, спокойно кивнула Вайолет. — Утром, ещё до испытания. Так что для тебя завтра отбор и закончится, а я тебе в этом помогу. Вам обоим, голубки. Разумеется, не бесплатно.

— Сколько?

— На кой мне деньги, я и так богата. — усмехнулась она. — Кое-что другое.

Цена, конечно, меня волновала, но не так, как…

— И каким образом?

— Начну издалека. — задумчиво прикусила губу. — Ты разгадала детскую «головоломку»?

— Да. — кивнула я. — Вы у нас специалист по второму шансу?

— Можно и так сказать.

Я знала, что задаю крайне бестактный вопрос, но всё же полюбопытствовала:

— Я понимаю, зачем вы создавали себе этот образ капризной глуповатой девушки, но когда именно это началось? То есть… когда вы… ну..?

— Умерла? — подсказала, криво ухмыляясь. — О, прекрасная тема для дамской болтовни вечерком. Выговориться хочется, а ты связана клятвой, поэтому скажу. История проста, как мир: меня убили ради ритуала. По закону жанра, для ритуала очень древнего и жутко важного, позволяющего искусственно увеличить магический резерв кронпринца. Сама понимаешь, доступ к таким знаниям есть только у короля и его ближайшего окружения.

— Не может быть. — недоверчиво нахмурилась я, с трудом переваривая всё вышесказанное. Не поверила бы, если бы не этот взгляд… — Но вы ведь из знатного рода! Ваш отец…

— Запомни: всё продаётся и покупается. Мой отец — в том числе. Он продал дочь за большую сумму, новые земли и одну мерзкую рыжую тварь, в которую был якобы влюблён тогда. — оскал был такой страшный, что я невольно поёжилась. Или дело не в этом?..

— Но почему именно вы? — никак не могла понять я.

Ведь куда «дешевле» было бы взять какого-нибудь одарённого без роду и племени…

— Ритуалистика — сложная магия, требующая точных расчётов. — ответила Вайолет, воздушно-капельным путём заражая горечью. — Там было много параметров… и все указали именно на меня. Я даже понять ничего не успела: маги короля были так милосердны, что напоили меня чем-то. Но я всё видела, всё чувствовала, хотя и как-то… притупленно. Мне было восемь лет, принцу — двенадцать. Его вообще усыпили — для него ритуал позволял эту милость — и, подозреваю, даже ничего не сказали обо всём этом. Потому что именно он меня спас.

— Но ведь вы же… ммм… — замялась.

— Умерла, да. С ножом в сердце долго не живут. Но ритуал лишил меня магии, передав её принцу, и если бы он, в последний момент очнувшись, не успел отменить ритуал, возвратив магию моей душе, которая уже уходила за грань, то я бы и не возродилась. Магия даёт шанс только своим детям, тем, кто носит в себе её частичку.

— Но ведь если так получилось, то почему они не попробовали снова?

— Надо было читать внимательнее. — Вайолет насмешливо покосилась на меня. — Ашшерхасу — существа, благословлённые магией. У них невозможно эту магию забрать. Да и принц каким-то образом отговорил короля от дальнейших попыток сделать из наследника сильного мага.

— А месть? Ведь ходит столько легенд…

— Легенды — на то и легенды. По сути сказки. — пожала плечами. — Мои силы далеко не так велики, а король с тех пор следит за мной очень пристально. Ему я отомстить не смогу, как бы ни хотелось, по крайней мере пока, а вот отец… Убить его у меня рука не поднялась, я не хочу становиться таким же чудовищем, как он, а когда стану королевой — лишу его всех земель и богатства, пусть по миру пойдёт. Думаю, это для него страшнее смерти.

— И только для этого вы решили участвовать в отборе?

— Нет, конечно. — царственно хмыкнула гостья. — Во-первых, я прирождённая королева. Сама посуди, ну не отдавать же трон этим курицам? Во-вторых… я немало грязи повидала в жизни, и в великую любовь не верю, но мой будущий муж мне нравится. Даже очень. Как мужчина, как человек. После того ритуала мы с ним много общались втайне от короля и со временем сблизились, насколько это возможно при наших… ммм… неуживчивых характерах. Мы даже помолвлены, хотя об этом, опять же, никто не знает. На балу он с тобой танцевал, потому что мы сильно поссорились, а потом оно вышло боком… всем. Кроме короля, которому, по моему скромному мнению, пора поторопиться в загробный мир.

— И не боится его высочество жениться на ашшерхасу, которая, теоретически, может захотеть мести?

— Говорила же, читай внимательнее. А ещё отличница! — картинно возвела очи к небу. — Во время церемонии невеста даёт клятву, которая в этом отношении связывает её по рукам и ногам. Ашшерхасу — не исключение.

— А мы с Каем… почему вы предлагаете помощь?

— Как уже говорилось, не бесплатную. — напомнила. — А так… Если тебя устроит такое объяснение, вы милые. Было интересно наблюдать за тем, как нечто малопонятное между вами формируется в чувства. Как вы бегали друг от друга — любо-дорого смотреть! Сам Кайрат очень и очень перспективный, но всё же мелковатая фигура. Пока во всяком случае. Вот если проиграет и сделает то, что обещал короне, тогда… а, впрочем, скорее наоборот: тогда станет послушным оружием, ибо будет связан клятвами.

— Вам известно, что он обещал? — с замиранием сердца спросила я.

— Конечно. — улыбнулась уголками губ. — Он должен был стать последователем тёмного культа, предварительно поклявшись по всем правилам, что его сила будет служить династии и стране. Там у одних только клятв были такие формулировки, что шагу не сделаешь. Король растил Кайрата с этой мыслью, а он вдруг возьми и откажись. Загвоздка в том, что тут всё должно быть добровольно. И никакими методами переубедить не смогли. Теперь вот новый нашли. Но мы не дадим этому случиться.

— И как мы это сделаем?

— На самом деле, напрямую вмешиваться с помощью магии крайне нежелательно. — задумчиво прикусила губу. — Она у меня, может, и особенная, но заметить всё равно могут, а это нарушение всех правил и поражение. В крайнем случае я вмешаюсь, и максимально аккуратно. Но я уверена, что твой муж и сам нашёл какой-то действенный способ — очень уж был в себе уверен. Да и хитрец он ещё тот.

— В чём тогда будет заключаться ваша помощь? Только подстраховка? — скептически выгнула бровь.

— Не только.

* * *

Завернулась в тёплые объятия сна, как в кокон — не выбраться. И не хочется уходить. Кажется, я легко согласилась бы прожить так всю жизнь, под мерное тиканье настенных часов, треск поленьев в камине и размеренное дыхание Кая.

— Ты пришёл… — мурлыкнула я, уткнувшись куда-то в его ключицу.

— Да. — лёгкий поцелуй в висок — как выстрел. — Нора, что бы ни случилось завтра, не делай, пожалуйста, глупостей.

Запоздало, любимый. Я уже дел наворотила.

— Не могу обещать.

— Нора! — коснулся подбородка, вынуждая поднять голову. — Убить меня там точно не убьют, а если получу рану — там будут целители. Не нарушай правил, не беги никуда.

— Я думала, ты скажешь что-нибудь по поводу… этого. — подняла руку, которую он так пристально рассматривал. Ту, на которой печати.

— Вряд ли ты захочешь послушать что-нибудь об экспериментальных зельях пыток, которые я уже придумал для его высочества. — улыбнулся так плотоядно, что я поверила. — Я их ему ещё с бала задолжал. Или в подходящее время вручную поправлю его личико, как в старые добрые. Кстати, о зельях: одно такое поможет мне завтра.

— Пыточное?.. — недоумевала я.

— Нет. Дезориентирующее, мгновенное. Оно как удар по затылку: если попадёт в открытую рану, человек на секунду теряет сознание. Этого хватит, чтобы выбить меч.

— Но твой меч наверняка будут проверять на… что-то подобное. Король не дурак и отлично осведомлён о твоих увлечениях.

— Будут. — не стал отрицать. — Но в нём ни капли магии, и никакими другими путями его не обнаружить на лезвии. Новый состав, я сам его разрабатывал, ещё когда хотел служить в Тайной канцелярии. Не думай об этом…

Потом я просто провалилась в сон без сновидений, и тут явно не обошлось без магии Кая, ибо иначе я вряд ли смогла бы уснуть в ту ночь.

…

Народу было много. Ещё бы! — весть об этом поединке разлетелась по всем концам света. Люди планировали сполна насладиться зрелищем и подзаработать на тотализаторах. Ставки делались, по слухам, впечатляющие.

Для невест с отбора выделили отдельную закрытую ложу на последнем ряду, прямо напротив королевской. Обзор так себе, зато меньше внимания толпы.

Около десяти минут глашатай, стоя на постаменте, зачитывал правила. Противники сражаются до того момента, как один из них лишится меча. А вот обстоятельства, при которых это происходит, могут быть любыми: от неловкости до смерти.

Когда назвали имена сражающихся, похолодела: пусть я и не знаток во всём этом, но имя Вернера Аварда мне знакомо. Опытный вояка-немаг немеряной силы, для которого меч — продолжение руки. Оба меча. Вроде говорили, что он дерётся без щита.

Когда с противоположных концов арены появились две фигуры в полном вооружении, толпа ревела так, что закладывало уши. Или это сердце так захолонуло?

Когда послышался лязг металла, вой и улюлюканье обезумевшей толпы, кажется, перекрыл надрывный вздох, в котором нашлись все оттенки отчаяния и мольбы. Мой?..

Может ли секунда показаться вечностью, а вечность — секундой?.. Может ли?!

Может. Я видела это своими глазами, я это чувствовала. Чувствовала, как страшные пятнадцать минут боя тянутся, тянутся, тянутся… и нет им конца.

Уже на седьмой-восьмой минуте Кай начал заметно сдавать: всё-таки противник был намного опытнее его. Дальше — хуже: падал, успевал уворачиваться в последний момент, и меч держал крепко.

Мне казалось, вот-вот умру.

Лучше бы это, чем то, что я увидела в следующую секунду: изловчившись, Авард ударил, оставив на бедре Кая страшную косую рану…

Я не помню, как вскочила, как закричала, и только чьи-то мягкие, но сильные руки удержали меня на месте. А между тем за долю секунды произошло следующее: падая, Кай резанул наотмашь, попав только по руке, но Авард отчего-то пошатнулся (от неожиданности), и Кай одним ударом выбил меч из его ослабевших рук.

Голоса людей слились в невнятное пчелиное жужжание. Я не знала, падаю или стою, всё плыло. И слышно только — бум, бум! — грохот собственного сердца.

Увидев, что Кая уносят на носилках, я с неожиданной силой скинула удерживающие меня руки, выскочила из ложи и как вихрь помчалась вниз, пару раз даже толкнув кого-то.

Путь преградила стража.

— По правилам невестам запрещено покидать ложу.

— Граф победил! Его величество помнит условия. Я больше не участница отбора. — в подтверждение своих слов показала ладонь, на которой раньше красовались печати. И только потом поняла, что в наступившей тишине этот краткий диалог слышали все, включая короля.

Надо было бы поднять голову, оценить его реакцию, но в том состоянии я явно была на это не способна. Поэтому, не встретив больше преград, помчалась к шатру.

Кай был бледен и без сознания, но никого, кроме меня это не волновало: как и ожидалось, победивший живым он королю не нужен, поэтому целителей будто и нет в округе. Но страшная рана, из-за которой он потерял много крови, затянулась прямо на глазах — это Вайолет выполняла свою часть сделки. Только ашшерхасу способны проделывать нечто подобное на расстоянии.

Кроме этого, она обещала сделать всё возможное, чтобы случившееся не имело для нас с Каем никаких ощутимых последствий. В том, что она станет королевой, я уже не сомневалась.

От меня требовалось только одно: в течение трёх месяцев раз в неделю отдавать ей требуемое количество своей крови, чтобы по истечении этого срока Вайолет переняла мою магическую совместимость с принцем. Ашшерхасу способны таким образом полностью менять состав своей крови, а всё дело оказалось именно в ней.

Прислушавшись к дыханию любимого, и убедившись, что оно выровнялось, я прочитала молитву пресветлому и обессиленно опустилась рядом, прямо на траву.

Голова кружилась так, что я явно была на грани обморока, пока тёплая рука и знакомая магия не коснулась висков.

— Кай! — как ребёнок, заметивший возок с мороженным, кинулась к нему, и прижалась так, будто хотела врасти в него, стать его частью.

— Поменьше высоких звуков, пожалуйста. — поморщился, как от головной боли. — Даже Альт так не визжит.

— Альт?

— Наш кронпринц. — улыбнулся всё ещё немного бледный Кай.

— Полежи немного, не дай пресветлый в обморок упадёшь, второй раз я этого не переживу. — уложила его обратно и всё же поинтересовалась с долей скептицизма: — Наш кронпринц визжит, как напуганная девушка?

— Когда я обратил его в свинью во время бала? Очень даже. — улыбнулся воспоминаниям Кай, любуясь моей удивлённой мордашкой.

— А после этого мне ещё говорят, что я ищу себе приключения.

— Пока что с нас хватит. — уверенно притянул меня к себе. — С обоих.

— Однозначно. — покорно прижалась щекой к его груди, вслушиваясь в размеренное биение сердца.

Ни о чём не хотелось думать. Ни о прошлом, ни о будущем. Знаю, что надо бы, но… это мгновение наше. Целиком и полностью.

Примечания

1

Автор стихотворения Бородицкая Марина.

Content

Анастасия Акулова
ЗАМУЖ ПОДШОФЕ

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 7

Часть 8

Часть 9

Часть 10

Часть 11

Часть 12

Часть 13

Часть 14

Часть 15

Часть 17

Часть 18

Примечания