Берег небесных рос

Вячеслав Корнич

Дизайнер обложки Вячеслав Корнич

© Вячеслав Корнич, 2017

© Вячеслав Корнич, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4474-6267-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Не от мира сего

I

В основном однокурсницы Дианы по университету мечтали о том, о чём, наверное, мечтает большинство девушек в девятнадцатилетнем возрасте, и это вполне объяснимо. Конечно, перечень таких чаяний не исчерпывался только удачным замужеством, детьми, обеспеченной жизнью со всеми вытекающими возможностями, карьерным успехом, здесь всё зависело от личностных особенностей каждой. Но, с другой стороны, глупо было бы утверждать, что всё вышеперечисленное не являлось наиболее значимым, теми самыми кирпичиками, из которых складывался в девичьем воображении жизненный фундамент своего будущего. Правда, встречались и исключения из общих правил, но не так часто. Диана и сама умом понимала, что это необходимо, что без общепринятых норм не обойтись в реальном мире, в нём можно попросту затеряться или стать посмешищем, однако сердце девушки почему-то противилось и мешало строить радужные планы по поводу такого будущего. Ведь ещё с детства в самых тайных уголках её естества жило ощущение или память о совершенно ином предназначении в жизни. А около трёх лет назад Диана стала понимать, что с ней происходят необъяснимые вещи, вначале появилась боль в сердце — такая волнующе-томительная, будто что-то перемалывалось внутри неё, пробивалось сквозь толщу душных преград, чтобы родиться заново. Время от времени это ощущение то усиливалось, то ослабевало и так продолжалось чуть больше года, пока однажды девушка не услышала внутри себя мелодию, прекрасную завораживающую мелодию… Поначалу Диана просто наслаждалась её удивительными звуками, но потом почувствовала, как сливается с ними и уже не в силах сопротивляться — отдалась им полностью без остатка. И в тот момент, когда это произошло, окружавший её мир стал меняться: стены квартиры, потолок, все домашние предметы вдруг засветились, ожили, пришли в движение, а затем и вовсе исчезли, словно растворились. Диана оказалась в незнакомом мире, о котором трудно было поведать обычными словами, он как бы являлся незримой сутью видимого существования, возможно, его чувствами и мыслями либо самой душой. В первый раз девушку настолько увлекло созерцание этой необыкновенной действительности с её незабываемыми ощущениями, красками, звуками, что она трудом уговорила себя вернуться обратно. Именно тогда мировосприятие Дианы подверглось серьёзному переосмыслению, хотя мысли насчёт своего психического заболевания тоже ютились в её голове. В дальнейшем видения стали повторяться, но, несмотря на свою образную яркость, они не баловали постоянством, да и длительностью тоже, а ей хотелось всё большего и большего. Девушка уже понимала, что это только фрагменты лишь маленькие островки в безграничном океане потустороннего бытия, о котором она в последнее время кое-что смогла разузнать из доступных источников. Переступив за грань, казалось бы, невозможного, она уже не смогла оставаться, как все, и вынуждена была скрывать свои мысли и чувства даже от близких ей людей. Но создавать видимость своей обычности оказалось делом непростым, а порой просто невыносимым. Естественно, что у однокурсников закрадывались определённые подозрения насчёт странностей Дианы, её считали не от мира сего, а некоторые за её спиной даже покручивали пальчиками у виска. Но, слава Богу, в университете и без неё чудаков хватало. Во все времена молодёжь пыталась самовыражаться экстравагантными способами: одни брились под бильярдные шарики, другие превращали свои головы в гнёзда аистов, а кто-то умудряется маскироваться под павлинов, кому как удобнее и по нраву. Ну а наше-то продвинутое молодое поколение тем паче. Диану не особенно задевали смешливые намёки и шепотки в свой адрес, она старалась не обращать внимания на колкости однокурсников, считая их детскими шалостями. Вне занятий и творческих мероприятий Диана откровенно скучала в обществе сверстниц, своими тайнами она секретничать не хотела, да и не с кем было, а выслушивать девичьи сплетни и прочую невинную болтовню считала делом пустым. Дружба с представителями противоположного пола тоже как-то не складывалась, несмотря на то, что девушкой она была довольно привлекательной. Необыкновенно притягательные глаза, подёрнутые дымкой задумчивости, длинные русые волосы, стройная фигура, невольно обращали на себя взгляды парней, но при более близком знакомстве эта непонятная особенность Дианы лишь отталкивала их. Пожалуй, единственным человеком, с которым она могла поделиться своими самыми сокровенными мыслями, был её старший брат — Стас, но сейчас он колесил где-то по Ближнему Востоку в поисках животрепещущих репортажей. Тяготило ли её одиночество? Нет, скорее — наоборот, она ощущала в нём некую безмолвную поддержку, позволявшую всё чаще прислушиваться к внутреннему голосу, не доверяя одним лишь поверхностным чувствам. А совсем недавно она стала понимать, что с ней разговаривают, причём не так как в обычной жизни, а по-другому, через те самые образы, появлявшиеся внутри неё и всевозможные знаки, которые раньше она попросту не замечала. Сначала это общение было еле уловимым, прерывистым, но постепенно по мере утончения её внимательности становилось уже более ощутимым и явным. За всё это время она ни разу и не увидела стоявшего по ту сторону зримого мира, но чувствовала его, и понимала, что это друг. Его покровительство не раз выручало Диану от неприятностей, а однажды даже спасло от смерти, когда она переходила улицу в неположенном месте, не заметив нёсшегося на большой скорости автомобиля. Постоянно находясь в каком-то подвешенном состоянии, она пыталась понять: почему всё это происходит именно с ней, что ей хотят рассказать, к чему готовят? Но ответить на мучившие её вопросы, так и не могла. Нет ничего хуже ожидания, когда не терпится понять, что же творится внутри тебя. Однако незримый друг не спешил раскрывать свои тайны, возможно, не считал нужным пока и ждал подходящего момента. Как бы там ни было, жизнь Дианы продолжалась, хотя и напоминала какой-то калейдоскоп, в котором её видения переплетались с обычной жизнью, но теперь она с полной уверенностью не взялась бы утверждать, что же всё-таки является истинной реальностью в её глазах. Диана исправно посещала занятия, по мере сил участвовала в общественной жизни, а иногда даже выбиралась на дискотеки и студенческие вечеринки, чем, безусловно, шокировала своих однокурсников. Она пыталась соответствовать им, но с каждым разом это становилось всё труднее.

Так что же такое необычность: проклятие или дар? Н-да, вопрос совсем непростой, над ним ломало голову не одно поколение людей ещё с очень давних времён.

«Конечно же, проклятие, — подумает некто, — у нас никогда не жаловали белых ворон, на их фоне видней изъяны всех остальных. Этим они многих раздражают и нередко наживают себе врагов. Ну кому же захочется считать себя посредственностью?! И вообще, они бесят своей особенностью, просто бесят и всё!»

А кто-то скажет:

— Дар свыше. Нет, не с точки зрения какого-либо превосходства в жизни, а как возможность увидеть окружающий мир совершенно иными глазами: шире, глубже, ярче, а потом и вовсе вырваться из его тесной скорлупы, раздвинув его пределы, чтобы однажды обрести «крылья» и научиться летать.

— Всё это ерунда, глупости и блажь больного воображения, — ухмыльнётся скептик и ещё с умным видом добавит:

— Такого не может быть — априори! Не нужно нам пудрить мозги своей утопической демагогией!

Да, нелёгок крест первопроходцев, его бремя не всякому по силам, многие ломались, сгорали и действительно становились клиентами психиатрических больниц, но тот, кто выдерживал до конца, получал сторицей, правда, не всегда в этой жизни. Быть проклинаемым, незаслуженно униженным людьми, и всё равно идти вперёд, не сворачивая, не падая духом — это ли не подвиг?

Нельзя сказать, что последний семестр для Дианы пролетел незаметно, он тянулся в постоянном ожидании чего-то особенного, невероятного, но так и не оправдал надежд девушки. Её тайный друг не давал о себе знать уже второй месяц, да и видения почему-то не появлялись последние недели. Диану это очень беспокоило. А между тем в университете наступала пора консультаций и зачётов в преддверии семестровых экзаменов. Перед выходными одногрупники Дианы решили развеяться на лоне природы, так сказать — расслабиться в канун умственного напряга, но девушка не присутствовала на вчерашнем собрании и лишь краем уха слышала об идее ребят. Диана уже собиралась покинуть аудиторию, когда за её за спиной раздался бойкий голос Светы Овчаренко, неформального лидера их группы и бессменного организатора всевозможных мероприятий:

— Заренская, ты с нами или как всегда? Если едешь, то в общий котёл сдаём по триста на горячительное и хавчик, ну, и полтинник на бензин.

— А куда едем? — поинтересовалась Диана.

— На наше место к озеру, сбор в пять вечера у центрального корпуса. Думай скорее!

— Я поеду, — неожиданно быстро согласилась Диана, — только я своим ходом на велосипеде.

— Ну ты и удумала, Дианка, ты как всегда в оригинале! — рассмеялась Света.

— Диан, и охота тебе педали крутить, давай лучше с нами, — поддакнул, проходивший мимо Артём Свиридов.

— Нет, я лучше сама… я успею, недалеко же.

— Ну-у… дело твоё, конечно, было бы предложено, — заключила Светлана и тут же стала развивать тему отдыха:

— Едем с ночёвкой, с палатками я договорилась, если есть спальник — возьми, ну и вещи там тёплые, не лето же ещё. Об остальном не заморачивайся, я всё предусмотрела. Да, Неля тоже едет, это так, для информации.

(Куратор группы, Нелли Владимировна была постарше ребят лет на семь и преподавала историю).

— А ваши женские штучки тоже предусмотрела, ага? — хохотнул Артём.

— Дурак, иди отсюда, не твоего ума дело! — толкнула парня в плечо Светлана.

— Лучше себе памперсы не забудь.

— Это ещё зачем? — озадачено проговорил Свиридов.

— А чтобы пиво в штаны не ускользнуло! Попрут тебя из палатки, вот увидишь. Или на травке предпочитаешь спать? Не советую, наследство отморозишь… хи-хи…

— Ну, ты и…

— Кто, кто?

— А-а… — махнул рукой Артём и отправился по своим делам, прекрасно понимая, что переострить Светлану ему всё равно не удастся.

— Иди, иди и рот свой не открывай, где не нужно! — понеслось ему в след.

По приезду домой Диана отпросилась по телефону у матери, заверив, что будет хорошей девочкой и не позволит себе лишнего, затем перекусила и стала обдумывать, что взять с собой. С антресоли она извлекла туристический рюкзак, доставшиеся от брата, немного взгрустнула, вспомнив очень дорогого ей человека, и стала укладывать вещи. Горный «хардтейл» находился в отцовском гараже в пяти минутах ходьбы от дома, а до озера было километров двадцать, чуть больше часа езды, поэтому она особо не торопилась и только в полпятого вывела своего двухколёсного «мустанга». Выехав из города на шоссе, Диана отмахнула ещё километров шесть и решила немного срезать, свернув на лесную дорожку. В прошлом году она частенько бывала в этих местах, уезжая подальше от людских глаз, где предавалась в лесной тиши своим видениям.

Девушка с ветерком неслась по накатанной автомобильной колее, наслаждаясь дурманящими запахами соснового бора и милыми сердцу звуками ожившей природы. С доброй улыбкой она почему-то вспомнила недавние шутки Светланы:

«Смешная она… правда, немного грубоватая, но хорошая девчонка, настоящая».

От свежего воздуха она почувствовала лёгкое головокружение и истому усталости, но не придала этому особого значения, так бывало и раньше.

По расчётам Дианы развилка дорог была уже рядом, а там до озера — рукой подать, но прошло пять, затем ещё десять минут, а поворота всё не было.

«Не может быть… Неужели просмотрела? Странно, я же всегда здесь езжу, и ни разу не проскакивала, — ёкнуло её сердце. — Нужно вернуться, а то уеду в ночь».

Диана развернула велосипед и уже медленно покатилась обратно, внимательно всматриваясь в лесную чащу, но так и не смогла отыскать тот самый поворот. Стало уже смеркаться. Диана прекрасно знала, что в лесу темнеет быстрее, но не в шесть же часов в мае месяце. Она взглянула на экран мобильника и обомлела, на циферблате было ровно девять вечера.

«Стоп, Диана… знаю, что-то не так, уже поняла, только без паники, без паники, успокойся, — она попыталась навести порядок в своих мыслях, — давай-ка лучше подумаем, что же происходит… Я ехала по лесу минут сорок-пятьдесят по знакомой дорожке и никуда не сворачивала… Ну не четыре же часа я по ней колесила, за это время весь лес можно изъездить туда и обратно! Я же в своём уме… или… Что же всё-таки творится здесь? Ведь что-то же творится…»

Темнота неумолимо сгущалась и вскоре Диана уже с трудом различала, что происходит в десяти метрах от неё. Она попыталась дозвониться сначала до ребят потом до родителей, но почему-то связи не было. Девушка не знала, куда ехать дальше, ей казалось, что она потеряла пространственную ориентацию. Тем временем лес стал оживать ночными звуками, да ещё ветер внёс свою лепту, растревожив кроны деревьев, и вслед за протяжным шелестом листвы жалобно заскрипели стволы сосен. Диана никогда не считала себя трусихой, но сейчас за каждым деревом ей чудились пугающие тени. Ещё совсем недавно лес был светлым и приветливым, а сейчас он явно не проявлял дружелюбия. По спине девушки пробежал холодок, перешедший в мелкую дрожь всего тела. Диана глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки, с трудом пересиливая внутреннюю слабость, разбежавшуюся по телу колючими мурашками. Чтобы хоть как-то подбодрить свой дух она ни на секунду не прекращала разговора с собой:

«Не поддавайся ему, а то не отпустит! У страха и впрямь глаза велики… Фу, самой противно, ноги еле слушаются и тошнота эта… А ещё и фонарик забыла, ой дурочка!.. А ребята ведь ждут, беспокоятся, наверно, или решили, что передумала… Сейчас уже точно никто не станет меня искать. И что теперь делать, ждать утра, прямо здесь?»

Но потом она вдруг вспомнила, что брат всегда в походы брал с собой спички и не раз говорил, что без них в дорогу нельзя, огонь — это тепло и горячая пища.

Диана прислонила к дереву велосипед, скинула с плеч рюкзак и стала на ощупь осматривать все его кармашки.

— Есть! — вырвался из неё крик радости.

«Уф, слава Богу, нашла, теперь веселее будет. Спасибо, братик, выручил», — отлегло от её души.

Она решила не отходить далеко от дороги, чтобы не потерять и её. Прямо возле обочины она расчистила место для костровища, насобирала сухих веток и попыталась разжечь костёр. Получилось не сразу, только с третьей попытки язычок пламени всё же пробился сквозь ветки и через минуту охватил сложенный девушкой шалашик. Подбросив ещё валежника, Диана разложила возле костра спальник и расположилась на нём. Несмотря на отчаянное положение, девушку уже не так пугала темнота и неизвестность, а наоборот, всё, что случилось за последние часы — приводило её в какое-то эмоциональное возбуждение. Предчувствие чего-то необычного, долгожданного? Возможно, и так… Недавно Диана заметила, что иногда появлявшиеся внутри неё образы принимали стихотворные формы, которые словно выливались наружу чистыми журчащими ручейками. Вот и теперь глядя на костёр и звёздное небо в глубинах её души рождались новые строки:

Я загляну в твои глаза —

В них звёздную увижу даль…

Восторгом сменится слеза,

Оставив навсегда печаль.

Ты свет, сияющий в ночи,

Непостижимая молва,

И шепот таинства: молчи…

Когда немыслимы слова…

«Ведь это о Вечности. Да, о ней… Какие они на самом деле её глаза, что в них можно увидеть, что отражают они? Мне бы хотелось заглянуть в них хоть разок, очень хотелось бы…»

Что грезится твоим мечтам,

Пронизывающим пустоту?

Как хочется понять: что там?

Ведь я иначе не могу…

«Но встречу ли я там радушный приём? Кто ж его знает…»

Размышления Дианы неожиданно прервал странный звук, доносившийся из глубины леса. Девушка прислушалась. Звук повторился, он тянулся и вибрировал будто мантрам, но знакомых ассоциаций у неё не вызывал. Это обстоятельство ещё большее распалило любопытство Дианы. Несмотря на вновь появившиеся симптомы головокружения, она, не задумываясь, выдернула из костра тлеющую головешку, чтобы осветить себе дорогу и направилась к источнику звука. Пройдя несколько сотен метров, девушка остановилась, не поверив своим ушам, совсем рядом впереди раздавался шум прибоя или что-то похожее на то. Нет, она не могла ошибиться, это был шум набегавших на берег волн.

«Неужели озеро? Озеро… а я была совсем рядом и ни сном, ни духом… Как же так, почему я не слышу голосов?.. Ведь ребята должны быть где-то здесь… непонятно», — рассуждала про себя Диана.

Подойдя ближе, она уже смогла различить тёмную гладь озера, на которой отражались играющие блики луны. В душе Дианы рождались смешанные чувства, несмотря на близость воды, и, возможно, своих товарищей по университету, что-то настораживало её. Но что? Она не могла этого понять. И только когда она вступила на широкий песочный пляж, простиравшийся по обе стороны от неё, в сердце девушки что-то кольнуло и непонимание вновь охватило её чувства. Волны по-прежнему накатывали на берег, но на озере отродясь не бывало таких больших волн, да и сам пляж Диана не узнавала, здесь было столько песка, а ещё эти возвышавшиеся в темноте горы… Она безумно любила море, всегда мечтала о нём ещё с детства и теперь безошибочно узнавала его неповторимый запах. Девушка упала на колени, уронив голову на грудь, и беззвучно заплакала. Она и сама не знала, отчего поддалась этим невольным слезам, от счастья или от бессилия перед неизбежностью судьбы, которая неумолимо вела её последние годы. Вот только куда?

II

Она бродила босиком по пляжу, ощущая на лице солёные брызги, прислушиваясь к таинственным звукам природы, и находила в них столько тишины и покоя, а когда горизонт осветили первые блики восходящего солнца, её сердце забилось в восторженном трепете от наливающейся румянцем утренней зари.

«Господи, я сплю, неужели это сон? Остров, море… нет, это океан… такая красота вокруг и я… совсем одна… В своих мечтах я часто видела всё это, видела не раз, но только в мечтах… А теперь вот она — моя мечта прямо передо мной и вокруг меня, она везде во всей своей красе!» — кружили в голове Дианы радостные мысли. — И всё-таки что же это? Не сон… и на видения не похоже… Где же я? Может, меня уже нет совсем, я умерла, а этот райский уголок новое прибежище моей души? Да какая разница теперь, ведь я по-прежнему чувству, мыслю, а значит, существую! Я жива, жива!»

Диана ощущала себя необыкновенно лёгкой, почти невесомой, ей даже казалось, что ещё чуть-чуть, и она вспорхнёт, полетит в чистоту небесной лазури. В состоянии переполняющей эйфории она решила взобраться на гору, чтобы получше разглядеть округу. С возвышенности островок казался небольшим и очень компактным, со всех сторон его омывали бирюзовые воды океана, а сам он буквально утопал в многообразной зелени южных широт. Потом взгляд девушки охватил береговую линию, где длинная полоска белого песка встречалась с набегавшими волнами океана, и ей нестерпимо захотелось искупаться…

Вода оказалась тёплой и шелковистой, океан принял её в свои объятия и повлёк дальше, в те минуты Диане казалось, что она с ним — одно целое, нераздельное живое существо. Она резвилась, словно ребёнок, барахталась, качалась на волнах, ныряла ко дну, пытаясь достать красивые разноцветные камушки, а затем легла на спину и закрыла глаза, отдавшись воле волн, ощущая на лице прохладу солёных брызг вперемешку с теплыми озорными лучиками солнца. И вдруг Диана почувствовала лёгкий толчок в бок, на секунду она испугалась, но когда увидела перед собой любознательную смеющуюся мордочку дельфина, успокоилась, ведь она всегда боготворила этих удивительных животных.

— Ты хочешь со мной играть, да? — вслух произнесла Диана.

Дельфин кивнул ей головой и подплыл совсем близко. Она осторожно коснулась его рукой, затем уже смелее погладила по спине и удивлённо произнесла:

— Какая у тебя гладкая кожа, так и лоснится…

В ответ дельфин перевернулся на спину, демонстрируя своё белое брюшко.

Девушка со смехом стала щекотать его двумя руками, а в ответ довольный дельфин хлопнул плавником по воде, окатив её брызгами.

— Ах, так… вот, значит, твоя благодарность, — рассмеялась Диана. — Тогда получай!

Несколько минут они усердно поливали друг друга водой, общаясь на непонятно каком языке, при этом совершенно не испытывая никаких затруднений в понимании, пока Диана окончательно не выбилась из сил.

— Всё, уморил, не могу больше, — запросила она пощады. — Лучше покатай меня. Сможешь?

Дельфин утвердительно кивнул и подплыл ближе. Девушка без раздумий ухватилась за спинной плавник, и они устремились в открытый океан.

Они провели вдвоём весь день до самого заката, Диане никогда так не было хорошо, так беззаботно и в то же время спокойно. Но вдруг без всякого предупреждения дельфин развернулся и быстро понёс её обратно к берегу, разрезая своим сильным телом волны. В тот момент, когда Диана коснулась ногами дна, её новый друг уткнулся в грудь девушки острой мордочкой и замер в неподвижности.

— Что случилось, милый? Что? — с беспокойством спросила она, заглядывая в его умные глаза.

Диане показалось, что она уже где-то видела этот взгляд, хотя не могла вспомнить, где именно, но готова была поклясться, что это так…

«Неужели?» — мелькнула догадка в её сердце.

И в это мгновение в глубине сознания девушки прозвучал его голос:

— Будь сильной, ты не одна. Скоро, уже скоро…

III

Диана очнулась на прежнем месте в лесу возле ещё тлевших углей костра. Она попыталась подняться, но сильное головокружение потянуло её обратно к земле. И всё-таки, пересилив слабость, она приняла сидячее положение. Ей стало немного легче. Диана смутно помнила, что с ней произошло, ощущая на сердце нотки печали по чему-то несбывшемуся или утерянному, но очень близкому и родному. Стряхнув остатки дурмана, она прислушалась и стала вглядываться в ночную темь. Диане показалось, что она услышала чей-то разговор, доносившийся еле уловимыми обрывками фраз… А может, это была просто игра ветра? Но буквально через минуту порывы ветра донесли до слуха девушки отрывистые голоса, и даже смех. Сомнений уже не оставалось, где-то рядом расположилась компания молодых людей, скорей всего — её товарищей. Диана присыпала угли землёй, быстренько собрала вещи и покатила велосипед на звуки раздававшихся голосов. Поначалу она с трудом ориентировалась в темноте то и дело натыкаясь на поваленные деревья и пеньки, пару раз оступалась в ямы, но постепенно её глаза попривыкли и стали различать таившиеся на пути препятствия. Внезапно ветер поменял направление, ослабляя свою силу, и в лесу воцарилась относительная тишина, только хруст валежника под её ногами выдавал присутствие ночного гостя.

Увидев мелькнувший между деревьями огонёк костра, Диана ускорила шаг, чтобы не потерять появившийся ориентир. Но в сотне метров от костра она остановилась у двух сросшихся сосен, решив оглядеться.

«А вдруг это не наши?» — закралось в ней сомнение.

Возле костра и палаток вообще никого не было видно и это показалось ей очень странным. Диана подошла ближе. Если бы в те секунды она поглядела на себя в зеркало, то нашла бы своё лицо несколько сконфуженным. И вдруг на неё со всех сторон обрушился смех и громкие возгласы, её тот час же окружила весёлая компания студентов!

— Сумасшедшие, я чуть сердца не лишилась! Скоморохи несчастные! — пыталась перекричать ребят девушка.

— Дианка, а мы услышали, что кто-то ломится через лес, и решили подшутить! — на ходу пояснил Генка Лукин. — Ура, нашего полку прибыло, налейте ей штрафную!

— Ничего себе шуточки, — уже более миролюбиво ответила она, пристраивая к дереву велосипед.

— Диан, что за дела, где ты шлялась?! Мы уже твой мобильник оборвали! — кричала ей в самое ухо Светлана. — Знаешь, как беспокоились?!

— Заблудилась я. А вы и родителям звонили?

— Не боись, мозги ещё не совсем пропили, не заложили тебя родокам! — рассмеялся Артём и потянул её к импровизированному столу из расстеленных на земле покрывал.

— Но желание такое было, а потом решили до утра обождать, — с ухмылочкой «пропела» Анжела Борвина. — Мало ли что, может, ты с другом сердешным уединилась где-нибудь. Аль не так?

— Хорошо, что не позвонили, — обрадовалась Диана. — А насчёт «сердешного друга»… ну, позавидуйте, позавидуйте…

— Неужели, Дианочка, сподобилась? Тихоня ты наша. И кто же этот таинственный незнакомец? — не унималась Анжела.

— Анжелка, отстань, не видишь — шутит она! — осадила её Светлана.

— Ой ли?

— А где Нелли Владимировна? — перевела разговор на другую тему Диана.

— А-а, Неля кинула нас, дела какие-то семейные. Да без неё лучше, хоть расслабились по полной, — с довольным лицом пояснил Юра Герасимов. — Устраивайся, потеря, поить и кормить тебя будем, мы-то уже в тонусе, а ты…

— Вижу уже, что в тонусе, — улыбнулась Диана.

— Догоняй, подруга и попробуй только отнекаться! — хихикнула Лена Самойлова. — А потом подумаем, как развлечься!

— Не спаивай её, Ленка, пускай перекусит вначале, — разумно заметила Света.

— Спасибо, вам ребята… Вы бы знали, как я вам рада, всем вам! — расчувствовалась Диана. — Я уже и не думала вас найти…

— Да ладно тебе, всё нормально, ты же с нами, — просто сказала Света.

В руках Дианы тут же оказался одноразовый стаканчик с вином, а её тарелка моментально наполнилась аппетитными вкусностями. Видимо, предвидя размах весёлой вечеринки, кто-то из девчонок заранее припрятал часть съестных запасов, чтобы раньше времени не иссякли в бесконтрольном пиршестве.

— Ешь, Диана, голодная, наверно, не смотри на нас, — с улыбкой произнесла Аня Ракитская, приобняв её.

— Это правильно, налегай, мы уже изрядно подзаправились, давно сидим. Но как сидим! Как народ, поддерживаете?! — уже слегка заплетающимся голосом проговорил Генка.

Естественно, его подержали дружными криками одобрения.

Вообще-то, Диана не любила спиртного и употребляла его очень редко, можно сказать — исключительно по праздникам. Но сейчас после своих мытарств отказываться не стала и выпила почти всё содержимое стаканчика. По её жилам сразу же побежала горячая кровь, голова слегка затуманилась, а на сердце стало необыкновенно тепло. Диане действительно было хорошо сейчас, очень уютно и романтично возле ночного костра и отблесков задумчивого озера, среди ребят. Сама она в основном молчала, больше слушала их шутливую болтовню, иногда вставляя короткие реплики. А потом Вадик Балич взял гитару и стал петь. У него был красивый голос с лёгкой хрипотцой и богатый репертуар, но, как обычно, в разношёрстных компаниях слова знали немногие, а кто и знал — по два куплета не больше, но по мере сил старались подпевать все. Они просидели у костра до самого утра и только с первыми просветами на небе стали расходиться, кто парочками, кто поодиночке, разбирая оставшиеся палатки. В конце концов, у костра осталась только Диана с изрядно подвыпившим Генкой.

— Ди-анка… ты… ты… такая-я… классная девчонка… я лю-блю тебя… ну-у, как брат… По-нимаешь?.. Народ, я всех вас… люблю-ю… — бессвязно залепетал добродушный парень и в порыве чувств, было, полез к ней целоваться, но на полуслове повис на шее у Дианы и захрапел.

Она бережно уложила его на спальник, и заботливо прикрыв одеялом, негромко произнесла:

— Добрых снов, Геночка, люби всех и дальше.

Чтобы Генка не схватил насморк, она подбросила в огонь веток и только после этого направилась к озеру. В ожидании восхода солнца округа погрузилась в таинственную тишину, притих даже несговорчивый ветер, а озёрная гладь в молочной дымке тумана — казалась уснувшей и неподвижной. Утренняя свежесть постепенно забиралась под одежду, но Диане почему-то не хотелось покидать сейчас берег, она поёжилась и наглухо застегнула молнию куртки. Потом присев на корточки, стала наслаждаться предрассветным покоем. Так она просидела несколько минут, пока не почувствовала спиной чей-то взгляд. Девушка обернулась, но на пляже никого не было.

«Странно… наверно, почудилось», — решила она, продолжив своё созерцание.

Однако ощущение чужого присутствия не оставляло её. Диана поднялась на ноги и осмотрелась, ей привиделось, что в метрах пяти от неё висит какое-то полупрозрачное облачко. Поначалу она погрешила на бессонную ночь и усталость, но непонятное видение не исчезало. Напротив, бесформенное облачко неожиданно стало облекаться в разнообразные светящиеся формы, которые появлялись одна за другой: образ воздушного шарика сменился фигурками животных, затем появились разноцветные звёздочки, и даже человеческий силуэт… И, наконец, волшебные превращения остановились на фигурке маленького дельфина. Диана не находила объяснения этому невероятному феномену и только хлопала изумлённо глазами радуясь в душе возвращающимся видениям. Образ дельфинёнка кувыркнулся в воздухе и поплыл в сторону леса, то и дело, оборачиваясь назад, словно приглашая за собой девушку. Не раздумывая, она пошла за ним. Диана даже не заметила, как они миновали палаточный лагерь, углубились в лес и оказались на большой поляне, сплошь усыпанной подснежниками.

— Красота какая! — невольно вырвался из неё восторженный возглас.

Но спустя минуту уже недоумение вместе с вопросами вмешались в чувственный фон девушки:

«Как же так? Такого не может быть… подснежники не расцветают в мае…»

Но восторг всё же перевесил её сомнения:

— Это просто чудо! А свежесть-то, какая… и запахи весны, ранней весны».

А тем временем полупрозрачный дельфинёнок беззаботно кружил по поляне в волшебном озере из тончайших разноцветных флюидов, буквально исходивших от нежных цветов. Как заворожённая Диана глядела на удивительную картину происходящего вокруг неё, совершенно потеряв связь с реальным миром, даже мысли в голове девушки куда-то исчезли, улетучились, освободив её внутреннее пространство от всего лишнего и наносного. Остались только переполнявшие душу чувства. Но прекрасное видение продолжалось не долго, вскоре всё изменилось…

IV

Всё моментально стало другим, в один миг исчезли яркие краски, цветы на поляне, дельфинёнок, а округа облеклась в какую-то однотонную серую мантию. Сердце Дианы защемила ноющая тоска, в её голове не укладывалось происходящее здесь, в этом лесу. И тут она услышала уже знакомый голос:

— Ты должна пройти сквозь стражей порога и заглянуть в глаза своему прошлому… если у тебя получится, ты прикоснёшься к тайне и, возможно, скоро обретёшь ключ к ней.

После чего наступила тишина, мёртвая леденящая тишина.

— Погоди, погоди! Какие стражи, какая тайна?! Я не понимаю тебя, не понимаю! — сбросив с себя оцепенение, закричала девушка. — А если нет, если я не смогу… что тогда?

Но даже эхо не ответило ей. Девушка попыталась сосредоточиться, и после нескольких неудачных попыток у неё всё же получилось, мысль остановилась на оставшихся у озера ребятах. Без раздумий Диана бросилась обратно к палаточному лагерю. Там было очень тихо.

«Наверно, ещё спят, — подумала она. — А Генка где, неужели в палатку перебрался?»

В костре валялись одни прогоревшие головешки и даже не дымились.

«Сколько же меня здесь не было?» — мелькнула неприятная мысль в её голове.

Диана по очереди обошла все палатки, но они оказались совершенно пустыми, ни одной живой души.

— Ребята, где вы, ну, где же вы! — раздался её беспомощный крик. — Хватит уже шуток на сегодня, хватит…

Но потом до неё дошло, что это совсем не шутка её товарищей, а начало какой-то непонятной игры без правил, непосредственно связанной с теми словами на поляне. И в этой игре ей отводилась главная роль.

«Куда же вы подевались?.. Неужели из-за меня? Где же вас искать, куда идти?»

Внутри Дианы творился настоящий хаос, ей казалось, что весь мир отвернулся от неё, отдав её душу в полон этому серому беспросветному туману. Девушка не узнавала этот лес, небо и землю, они будто были выжаты до последней капли, и вместе с красками природы потеряли саму жизнь, уподобившись сухому безжизненному остову.

Она опустилась на колени и горько заплакала. Но ей не позволили отдаться минутной слабости, какая-то сила подняла её и заставила идти. Диана и сама толком не знала, куда её несут ноги, она просто покорно шла и шла, доверившись наитию. Но потом в её душе, что-то поменялось, вместо серого безразличия на поверхность вдруг всплыли нотки незнакомой агрессии и тут же перемешались с жалостью к себе самой. Чувства Дианы взбунтовались и всеми правдами и не правдами пытались найти виновников своего бедственного положения:

«Почему это произошло со мной? Чем я заслужила такое?!.. Да, я мечтала жить в красоте, хотела видеть её повсюду и в каждом человеке… Что в этом плохого? Почему я сейчас должна страдать за всех?! Они же не маленькие дети, сами должны отвечать за себя! Кто я им, нянька, что ли или пастырь?! Сами пусть выкручиваются, это их жизнь, они выбрали её!»

После вырвавшегося наружу гнева сердце девушки заныло и отдалось острой болью.

— Нет, нет, нет! — закричала она.

«Что же я говорю, что делаю… так ведь нельзя, это подло. Они, наверно, в беде и нуждаются в помощи, а я… Дура, эгоистичная дура! — качнулись к другому полюсу её чувства. — Нет, даже думать прекрати об этом, я должна их найти, я должна это сделать!»

Чтобы непозволительные мысли не захватили её вновь, Диана побежала и бежала до тех пор, пока не выбилась из сил. Девушка тяжело дышала, пытаясь перевести дух, и не сразу заметила чуть поодаль от полянки палаточный лагерь.

— Господи, это же наши палатки, — прозвучали её первые слова, а ум стал перебирать возможные варианты происходящего:

«Там, наверно, ребята… Но как они здесь оказались? Может, перенесли лагерь, но зачем? Или я ходила по кругу и зашла с другой стороны… Не пойму… А если это другая компания? Вполне возможно…»

Она подошла ближе и прислушалась. Из ближней палатки доносились звуки возни и ещё… Диана откинула полог и заглянула вовнутрь, надеясь всё увидеть собственными глазами, но то, что открылось её взору, заставило девушку отпрянуть назад. Хотя внутри стоял полумрак, она сразу же узнала в этих обнаженных, извивавшихся в любовных утехах телах — своих товарищей: Анжелу, Лену, Юру и Артёма. От запаха потных тел, томных вздохов и стонов у Дианы закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. И её возмущённая реакция не заставила себя ждать:

— Да как вы… Что вы делаете?! Это же пошло, это мерзко, прекратите немедленно!

Увлечённые непристойным, но приятным занятием, молодые люди только сейчас заметили присутствие Дианы. Первой нашлась Анжела, в её голосе слышалась ирония и циничный вызов:

— О-о, Дианочка, это ты? Присоединяйся-ка к нам, святоша! Немного женского счастья тебе не помешает. А то до сих пор поди в девственницах ходишь, а?

— Раздевайся, подруга, не пожалеешь, мы здесь такое вытворяем! — развязно вторила ей Ленка.

Эти слова болью резанули по сердцу Дианы. Под обидный хохот всех четверых она пулей выскочила из палатки, отбежав подальше от неё. Из глаз девушки брызнули слёзы. Не оборачиваясь, она побрела вперёд, пока не уткнулась в сосну. Обняв ствол дерева, Диана почувствовала тяжесть на сердце, которая моментально отдалась слабостью в ногах. Но спустя минуту она уже могла рассуждать более здраво:

«А что собственно произошло? Каждому своё… яд страстей и воздух вольный… Для них в этом счастье, для меня в другом. Могу ли я их осуждать за это? Не знаю… ох, не знаю я… А ведь я тоже думала об этом… ну, не часто, конечно, и не так, как они… но думала же… Далеко ли я от них ушла? Вот-вот и я о том же… У меня теперь своя дорога и останавливаться нельзя, надо идти».

Обернувшись назад, она не увидела палаток, словно их и не было вовсе.

«А может, это и есть стражи порога? — вдруг проблеснула в её сознании догадка. — И сколько же вас ещё там, впереди?»

В сером тумане Диана нащупала ногой тропинку и направилась по ней дальше вглубь леса, морально готовясь к внезапным встречам с ужасными чудищами и расставленными на пути ловушками. Но то, что подстерегало её совсем рядом, стало для девушки полной неожиданностью. Её окликнули:

— Дианочка, доченька, иди к нам, мы уже заждались тебя.

В этом голосе Диана не могла сомневаться, он принадлежал её матери.

Девушка прошла ещё несколько шагов вперёд и разглядела стоявших рядом — маму и Стаса. Она видела их так отчётливо, так ярко, словно серая беспросветная пелена вдруг прорвалась, разошлась именно в этом месте, вернув миру утерянные краски.

— Привет, сестрёнка! — помахал ей рукой брат.

— Мама?.. Стас, ты разве уже вернулся? — удивлённо произнесла Диана, подходя вплотную к ним.

— Вернулся, сестрёнка, вернулся, мы пришли за тобой, пойдём, нас отец ждёт.

Диана бросилась на шею к брату, и он закружил её, как в детстве, а потом горячо расцеловал.

— Ну вот и хорошо, вся семья в сборе, идёмте домой, дети, — со счастливой улыбкой проговорила мама.

— Да, конечно, домой… Как я соскучилась по нему и по вам… Я ужасно устала идти, мне так одиноко в этом лесу, так одиноко и грустно, — почти прошептала Диана, беря за руки своих самых близких людей.

Они втроём отправились в обратную сторону, откуда только что пришла Диана. Несмотря на близость мамы и брата её душу не оставляли противоречивые чувства, девушке казалось, что она упустила что-то очень важное, и это ощущение не давало ей покоя. И вдруг её голова на секунду прояснилась:

— Погодите, я не могу сейчас идти домой, я обещала кое-что сделать… вы идите, а я приду позже… Хорошо?

— Дианочка, солнышко моё, мы не можем тебя оставить здесь, это же лес, дикие звери, здесь же страшно! — тут же запротестовала мама.

— Дианка, ты что, какие обещания?! Я же скоро уезжаю и надолго, я же специально приехал, чтобы повидать вас, брось эти глупости, сестрёнка! — подключился к уговорам Стас.

— Нет, нет! Вы не понимаете… я должна, я не могу его обмануть, я обещала… Пожалуйста, не держите меня, отпустите меня, пожалуйста…

Так нелегко было принимать решение, невыносимый магнит буквально тянул девушку к ним, выворачивая наизнанку её душу. И в этот момент она услышала внутри себя всё тот же голос:

— Ступай и не оборачивайся.

Диана собралась с духом и сделала, что он просил.

В след девушке посыпались упрёки и увещевания, её взывали к родственным чувствам, напоминали о долге, совести, но она старалась не слушать, отгородившись плотной стеной от настигавших её эмоциональных потоков.

Когда за спиной девушки смолкли голоса, она остановилась и дала волю своим чувствам:

«Уже в который раз меня обманывают, как маленькую девочку, а я ведусь на эти миражи, доверяя своим глазам… Неужели я такая доверчивая и наивная, неужели? Дурочка, какая же я дурочка! Всё, хватит, больше этого не повторится, буду умнее!»

Она всё так же брела по лесной тропинке, оглядываясь по сторонам, в надежде обнаружить хоть какие-то признаки порога, о котором говорил её тайный друг. Девушка уже понимала, что порог и его стражи являлись как бы олицетворением реально существовавших заблуждений, комплексов и недостатков в ней самой, только в разы усиленных яркими достоверными образами. Они были символами препятствий, не пускавших девушку в глубины своего собственного я, за незримую грань, отделявшую иллюзию обыденной жизни от иной реальности. Поэтому она пыталась искать эти препятствия не только глазами, а ещё с помощью своей интуиции. Вскоре Диана стала замечать, что после каждого преодоления себя, окружающий мир становился немного другим, конечно, серая пелена пока что оставалась основным фоном, но уже заметно светлели её тона. Это открытие навело девушку на мысль, что она движется в правильном направлении, принимая верные решения и, возможно, скоро окажется если не в конечной точке пути, то в непосредственной близости от разгадки каких-то тайн. Тропинка вывела Диану на опушку леса, где перед ней распростёрлось величественное озеро. В тот момент она с удивлением и в тоже время с радостью обнаружила, что остатки серой вуали растворились почти без остатка, а природная картинка окрасилась уже в более контрастные чёрно-белые цвета.

«Ты погляди-ка, прямо как в старых фильмах… и уже веселее, а то тоска в этой серости», — удовлетворённо отметила про себя девушка.

От самого берега в озеро врезался длинный деревянный пирс, оканчивавшийся красивой резной беседкой.

«Как романтично! Я всегда мечтала посидеть в такой беседке, полюбоваться закатом солнца… Это непередаваемо, кругом вода, а на ней лучистая солнечная дорожка! Она словно убегает вдаль к самому горизонту… Ммм… красота и такая тишь», — растрогалась Диана и решила прогуляться по пирсу.

Вместе с настроением Дианы менялся и окружавший её мир, он вновь облачался в одеяние природных красок и наполнялся дыханием жизни. Девушке казалось, что цель уже была где-то рядом, она чувствовала это сердцем и очень хотела приблизить тот долгожданный момент, но не знала пока, что предпринять. Увлечённая приятными раздумьями, она не заметила, как подошла к беседке, и только тогда разглядела в ней женский силуэт. Незнакомка в светлом платье сидела к ней спиной, что-то декламируя вслух. Стараясь не шуметь, девушка прислушалась.

Удивлению Дианы не было предела, когда она поняла, что та читает её же стихотворение, не успевшее ещё даже лечь на бумагу:

Ты свет, сияющий в ночи,

Непостижимая молва,

И шепот таинства: молчи…

Когда немыслимы слова…

— Простите… откуда вам знакомо это стихотворение? О нём ещё никто не знает, — осторожно поинтересовалась у неё Диана.

— Ты не права, Диана, о тебе я знаю всё, — произнесла незнакомка и обернулась.

Диана не поверила своим глазам, ей показалось, что кто-то опять играет с её воображением, на девушку глядела она сама, точная копия её же лица.

— Не может быть… Кто вы? Почему вы так похожи…

— На тебя? — не дала ей договорить незнакомка.

— Да, — прошептала Диана.

— Всё очень просто, я это ты… или, вернее, я твоя лунная сестра, женская суть твоей чистой души, её таинственная глубь, — с улыбкой пояснила сестра-двойник, — моё имя Адина. И давай уже перейдём на — «ты», сестрёнка. Согласна?

Диане пришлось признать правоту слов Адины, та действительно олицетворяла идеал женственности, а кроме того, в ней было столько обаяния и загадочности.

— Да, согласна, Адина, — без колебаний ответила девушка.

— Поздравляю, твоё стихотворение впечатляет… если честно, то я получила огромное наслаждение от этих строк, очень знакомое и волнительное ощущение, — доверительным голосом произнесла лунная сестра.

— Правда? — обрадовалась Диана.

— Конечно, милая, я не умею лгать. А ты и вправду хотела заглянуть в глаза Вечности?

— Очень хотела, — подтвердила Диана.

— Твоё желание похвально и вызывает уважение, но одного желания мало.

— А что же ещё?

— Моя милая наивная сестрёнка, чтобы заглянуть в глаза Вечности нужно быть натурой цельной, а иначе они могут испепелить неподготовленную душу. Вечность дама своенравная, с ней непросто договориться. Зачем тебе роль самоубийцы? Она тебе не идёт, поверь уж мне. Да, ты особая, ты избранная, ты не такая как все, в этом твоя сила и слабость… Чем больше ты отдаляешься от обычной жизни, тем сильнее ощущаешь своё одиночество, толпа не понимает таких как ты, ты исключение из правил, у тебя особая дорога, она не имеет ничего общего с человеческой суетой и обыденностью. Помни всегда об этом.

— Адина, ты знаешь, как мне подготовиться к встрече с ней? Я смогла бы стать прилежной ученицей.

— Знаю, я с ней не понаслышке знакома. Ты должна набраться терпения и слушаться во всём меня. Какое-то время тебе придётся пробыть здесь, это необходимо, — очень убедительно проговорила Адина и, не дожидаясь окончательного согласия девушки, привлекла её к себе.

— Я готова, я буду стараться, — прошептала Диана, чувствуя, как теряется в объятиях Адины.

Пролетело несколько дней. Всё это время они провели в сокровенных беседах, прогуливаясь по берегу бирюзового озера или сидя в той самой беседке, а по вечерам предавались созерцанию необыкновенных по красоте закатов. Диане было очень хорошо со своей лунной сестрой, девушка нашла в ней близкое по духу существо и многому научилась у неё, вернее, пробудила благодаря Адине те качества женского естества, которые раньше дремали в ней.

— Диана, ты ощутила в себе желание любить, любовью, о которой можно грезить лишь в самых нежных и тайных уголках души? — спросила Адина.

— Да… я ощущаю, как во мне расцветает это чувство и с каждым днём оно становится всё ярче и сильнее… Мне уже становится грустно от одной только мысли, если я вдруг обманусь в своих чувствах и не утолю эту страсть.

— Милая моя, любовь ненасытна, её невозможно утолить… это счастье и боль в одном лице, переполняющее сладчайшее безумие души, рвущееся из клети на волю… А сладострастный миг её свободы — это же вершина наслаждения! Разве можно это чудо с чем-то сравнить?! Нет, нет и нет! Есть лишь одно желание — раствориться в ней, стать ею самой, её дыханием, её музой, её прекраснейшей мукой! Ты рождена для любви, Диана… Любовь к мужчине, радость материнства: что может быть прекраснее этого? Не отворачивайся от своей судьбы, она не простит тебе предательства, не простит.

— Ты так думаешь, Адина? Но раньше я видела всё иначе, мне казалось…

Но Адина не дала договорить:

— Не обманывай себя, не сопротивляйся, отдайся чувствам и плыви по течению и ты найдёшь свой обетованный берег!

Диана хотела что-то спросить, но её опередил голос незримого друга:

— Твои слова, страж, верны лишь отчасти… да, в прошлом её душа созревала и росла в любви человеческой, но теперь её путь выше. Не корми её полуправдой, отступи, ты не сможешь помешать ей!

— Это уж ей решать, — возразила Адина.

— Вот и пусть решает. Я сказал, а ты услышал меня, страж.

— Я что-то не пойму… Вы что, мне судьбу сватаете, не спросив даже моего мнения? — вдруг встрепенулась Диана. — Мне надоела эта ложь, этот постоянный обман, я хочу ясности! Неужели нельзя обойтись без всего этого маскарада?!

Не дождавшись ответа, девушка с укором поглядела на Адину:

— Значит, и ты такая же, а я поверила тебе…

— Не всё так просто, милая, — усмехнулась Адина, — не каждому дано пройти через нас, а кто проходит, тот того заслуживает. Не обижайся, Диана, это наша работа, мы не что иное, как «пробный камень» на пути у стремящихся к совершенству. Пойми правильно свои испытания, благодаря им ты становишься чище и, конечно же, сильнее. А теперь — прощай, мне пора.

— Погоди, Адина или как тебя лучше…

— Не важно, говори, что хотела.

— А где он… тот, что говорил с тобой? — спросила Диана, заглядывая в глаза своей псевдо сестры.

— Он уже всё сказал, что хотел. Разве ты не поняла? — рассмеялась Адина.

— Но кто он, скажи мне?! — потребовала девушка.

— О-о, сколько же в тебе экспрессии, смотри не перегори! Увы, помочь тебе ничем не могу, это не в моей компетенции. Но ты не переживай, сама скоро узнаешь. И не забудь о залоге…

— О чём ты, какой залог?! — успела крикнуть Диана, но уже было поздно.

Вместе с исчезновением Адины растворился и созданный ею мир. Диана снова осталась одна, на этот раз посреди бескрайнего поля колосящейся пшеницы или ржи, будучи городской жительницей, она не особенно разбиралась в таких тонкостях.

«Что за залог?.. И что я должна преодолеть на этот раз? Скосить собственными руками это поле, собрать урожай, обмолотить его, а потом напечь тысячу хлебов, и накормить ими голодающих папуасов Новой Гвинеи или пополнить запасы скатерти-самобранки? Самой смешно… иди туда — не знаю куда, ищи то — не знаю, что, — пыталась сыронизировать над ситуацией девушка. — Смех смехом, но идти всё равно нужно и искать тоже».

Диана шла уже довольно-таки долго, но золотистые колосья с человеческий рост всё не кончались, и куда бы она не поворачивала, везде вырисовывалась одна и та же картина. С одной стороны ей было хорошо, вид и запахи не скошенного поля умиротворяли, успокаивали, но опять же она понимала, что и красота может играть роль западни, поэтому не спешила тешить себя иллюзиями. Поначалу окружавшие Диану колоски показались ей на одно лицо прямо как близнецы братья, а может — сёстры, но присмотревшись внимательнее, она стала находить в них видимые различия. Неожиданное открытие окрылило девушку, и она стала развивать свою мысль дальше:

«Они похожи, как капли воды, а если разглядеть получше, то каждый из них в своём роде такой один, он неповторим… Их корни питает земля, а души — солнце, природа даёт им силы, наливает красотой. Они прямо как люди… но лучше нас, им нечего делить и некому завидовать, они призваны отдавать себя, просто так».

Тем временем солнце уже склонилось за горизонт, стало смеркаться, а небо окрасилось в синие тона.

«Что ж… делать нечего, придётся заночевать здесь», — решила Диана.

Как только она об этом подумала, колосья тот час же стали клониться к земле и укладываться уже снопами в строго определённом направлении, образуя посреди поля правильный круг.

— Чудеса, да и только! — вслух произнесла девушка, не переставая удивляться, а уже про себя добавила:

«Кто бы ты ни был — спасибо».

Диана прилегла на свёрнутые в ложе колосья и незаметно уснула. Проснулась она от сильного жара и запаха гари. Бежать уже было поздно, огонь безудержно наступал, сжимая вокруг девушки свои горячие объятия. Первые секунды замешательства сменились страхом, затем чувства замерли в каком-то ступоре безразличия. Она стояла в самом центре круга, очерченного склонившимися колосьями, окружённая пламенем бушевавшей стихии и мысленно готовилась принять неизбежное.

«Как всё просто… Сейчас я умру… прямо, как Жанна д'Арк. Что же она чувствовала в эти минуты: страх, непонимание, обречённость или торопила мгновения, чтобы освободиться от этих ужасных мук?.. А может, всё вместе? Несколько минут и всё… Неужели это конец?»

Диане казалось, что это уже происходило с ней когда-то очень давно, совершенно в другой жизни. Палящие языки костра, обнимающие её невинную плоть, крики и смех безумной толпы, ужас и боль… она ощущала это так отчётливо, так явно всем своим существом, будто заново переживала ту давнюю трагедию. Неужели её? Она не могла в это поверить.

Огонь подбирался всё ближе и ближе, с каждой секундой пожирая ещё не тронутое пламенем поле. И вот, наконец, он подошёл к самой границе мистического круга. Диана не понимала, что с ней происходит, противоречивые чувства, боровшиеся внутри неё, вдруг рассеялись, а освобождённое пространство заполнилось необъяснимым покоем. Как только она это поняла, наступавший огонь моментально взмыл вверх, образуя вокруг девушки что-то вроде «огненной трубы». Так продолжалось не более минуты, а потом прямо на глазах Дианы пламень стал менять цвет на рубиново-изумрудный, который плавно перешёл в лазурь, затем в индиго и остановился на аметистовом. На некоторое время огненный столб — будто замер, остановился в своём движении, и в этот момент Диана поняла, что пламя больше не жжёт её, а оберегает своим живым светом. Затаив дыхание, девушка наблюдала за этими удивительными превращениями, ожидая, что же произойдёт дальше. Совсем скоро стенки огненной трубы сжались в единый луч, объявший тело Дианы, и она увидела, что находится в самом центре прекрасного огненного цветка, а потом пространство вокруг неё завибрировало, замелькало с невероятной частотой, поглощая её в себе. Что случилось после, она толком не могла бы объяснить, всё произошло так неожиданно, невероятно и она оказалась… Диана и сама не поняла, где именно, ведь этот мир заметно отличался от всего того, что она видела раньше. Время здесь будто замерло, разлившись бескрайним океаном света: он играл разноцветными живыми искорками, лаская её душу невесомой радостью, умиротворяя покоем. Но затем всё окружающее пространство зазвучало и задышало в унисон с мыслями Дианы, словно по взмаху волшебной палочки превращаясь в близкие ей образы. Она ощущала себя неделимой частью, каждой клеточкой, естеством своих же творений, сливаясь с ними в немыслимом душевном откровении, забывая обо всём, что умаляло эту непостижимую близость.

— Вот ты и дома, — раздался рядом голос её незримого друга.

Он появился в облике высокого мужчины с длинными светлыми волосами, но Диана сразу поняла, что это одно из многих его обличий. Видимо её тайный друг не желал сейчас смущать девушку.

— Кто же ты всё-таки, теперь ты можешь открыться? — вопросительно заглянула в его голубые глаза Диана.

— Теперь могу… я твой хранитель.

— Хранитель?.. Да, конечно, я много слышала о вас. А тебя я всегда чувствовала и ждала, всегда ждала… Спасибо, что не бросил меня… Нет, нет, какая же я… я не о том… Спасибо тебе за всё!

— И тебе спасибо, Диана, за то, что не подвела, — улыбнулся он.

— А как я могу к тебе обращаться, как мне тебя называть? — поспешила с вопросом девушка.

— Так и называй — Хранитель. Но ты ведь хотела ещё о чём-то спросить?

— Да, хотела… Тогда у озера ты вмешался и сказал, что мой путь выше. Что ты имел в виду?

— Я лучше тебе покажу, не пугайся.

Диана ещё не успела сообразить, что её ожидает, как пространство снова завибрировало, задвоилось и стало преломляться, а потом перед девушкой замелькали какие-то образы, фрагменты картинок и лица… Чуть позже до Дианы наконец-то дошло, что это её же прошлые жизни, в которых ей поневоле приходилось играть всевозможные роли в самых разных обликах. Она раз за разом видела себя заботливой и любящей матерью, чьей-то дочерью, страстной возлюбленной, отвергнутой, растоптанной изменой, сюжеты прошлого мелькали, сменяясь один за другим, оставляя в её душе горько-сладкий осадок воспоминаний.

— Как впечатления? Такое может выдержать лишь сильная натура, каковой ты и являешься. Теперь тебе ясен смысл моих слов, девочка? — проговорил Хранитель, когда Диана немного пришла в себя.

— Да, кажется, понимаю, — вздохнула она, — я всё это уже проходила и не раз.

— Вот именно. Дозволительно ли свободному сознанию влачить судьбу заложника порочного круга? Зачем уподобляться неразумному ослику? Тебе это ни к чему, ты разорвала узы кармической зависимости, теперь ты свободна в выборе.

— Да?.. Но как же Тайна, о которой ты говорил? Я же здесь ради неё… или нет? — растерянно промолвила Диана.

— Она в разгадке прошлого, — с еле заметной смешинкой во взгляде произнёс её наставник, — наберись терпения, этот момент уже близок.

— А в будущем, что меня ждёт?

— Прошлое, настоящее, будущее — лишь иллюзия, игра твоего воображения, пространство и время — это всё та же энергия, которой можно управлять, сворачивать и разворачивать словно древний папирус. Шаг за шагом пред тобой раскроются удивительнейшие тайны, о существовании которых ты даже не догадываешься сейчас.

От его слов у Дианы захватило дух:

— Неужели это возможно, неужели?

— А как же иначе, девочка?

— Я останусь здесь или должна сделать что-то ещё? — спросила Диана.

— Тебе нельзя здесь долго находиться, пока нельзя… но в трудную минуту ты можешь найти здесь приют, ключ у тебя есть.

— Ты говоришь о луче, который перенёс меня сюда?

— Ключ не только в нём, он внутри тебя, вспомни ощущения перехода, его вибрации, они и откроют тебе врата сего мира.

— А, теперь поняла, — кивнула Диана и тут же спохватилась:

— Ой, я же совсем забыла! Ты не знаешь, о каком залоге говорил страж?

— Он имел в виду души твоих товарищей, ведь они до сих пор блуждают по безжизненному лесу.

— Я должна им помочь, я хочу вернуться обратно! — решительно заявила Диана.

— Иного я и не ожидал от тебя, — удовлетворённо отметил Хранитель, — в этом и будет заключаться твоя работа.

— Я не совсем поняла, в чём?

— Видишь ли, души человеческие нередко попадают в зависимость… в жизни много соблазнов, они как незримые силки разбросаны на тропах путников, да и сознательных ловцов тоже хватает. Я предлагаю тебе стать проводником этих заблудших душ.

— Смогу ли я? — выразила сомнение Диана. — Я сама мало что знаю…

— Не переживай, ты быстро учишься, некоторыми секретами я с тобой поделюсь, а в остальном положишься на свою интуицию, она редко подводит.

Первое задание показалось Диане не таким уж сложным, ей предстояло собрать и вывести из сна души однокурсников, которые стали не заложниками своих слабостей, а скорей, обстоятельств, связанных с её испытанием. Она нашла их на лесной дорожке, не хватало только «любвеобильного квартета»: Юры, Артёма, Лены и Анжелы. Но где их искать она знала.

Появление Дианы ребята восприняли без особого удивления, как само собой разумеющееся, как обычно бывает во сне.

— Диан, ты с нами? — спросила Света, не проявляя обычных своих эмоций.

— А куда вы направляетесь?

— Да так, просто ходим…

— И не надоело ещё?

— А делать-то что? — пожал плечами Генка. — Вот дорога по ней и топаем, куда выведет, туда и выведет.

— И лес вам не показался странным? — полюбопытствовала Диана.

— Лес, как лес, — нехотя бросил Димка Дронов, — хотя… темноват, конечно, но сумерки ведь…

— Да, ты прав, вечные сумерки, — согласилась Диана.

— Ребята… мы же что-то искали… в голове, что-то вертится знакомое, — попыталась напрячь память Аня, — а что именно не помню…

— А может палаточный лагерь? — подсказала Диана.

— Точно! — оживились глаза Вадима. — А там ещё озеро вроде было… Диан, а ты знаешь дорогу?

— Знаю, идите за мной.

Чуть погодя они увидели одиноко стоящую на опушке палатку. Вся группа молчком и безучастно уставилась на неё, один только Генка умудрился ляпнуть первое, что на ум пришло:

— Палатка, палатка, кого ты там прячешь? А ну-ка, покажи.

— Гена, будь другом, поторопи их, — попросила Диана.

— А кто там?

— Ты их знаешь, иди.

Не задавая больше вопросов, парень выполнил её просьбу, а через пару минут на свет Божий один за другим появились растрёпанные головы четверых отщепенцев. По недовольному ворчанию ребят было понятно, что их застали врасплох и оторвали от чего-то очень важного. Но как только вся честная компания воссоединилась, окружающая картинка моментально сменилась, и они очутились на поляне белевшей подснежниками. Это и было то самое место, до которого Диане предстояло довести души своих университетских товарищей.

Она стояла за деревом недалеко от озера и с интересом наблюдала, как студенты выбираются из палаток. Спустя несколько минут полусонные ребята в полном составе собрались у потухшего костра, с ностальгией и шутками вспоминая ночную вечеринку. Потом, перекусив на скорую руку, они стали собираться домой. К приезду автобуса все вещи были собраны, и только почему-то сейчас Света вдруг вспомнила про Диану:

— Ребят, а Заренская где, кто её видел?

— А-а, кстати, когда мы уходили спать, она ещё с Генкой оставалась, — блеснули лукавые огоньки в припухших глазах Анжелы. — Признавайся, распутник, куда девчонку умыкнул?

— Да я ничего толком не помню, уснул, как убитый, а проснулся у потухших головёшек… Задубел, как цуцик! Но её не было, народ… точно не было.

— Колись, проказник, по глазам вижу, что совратил Дианку, — не унималась Анжела.

— Отстань, язва сибирская! — вспыхнул Генка.

— Ха-ха, пустили козла в огород…

— Ладно вам, остряки, уже не до шуток! — прикрикнул на них Вадим, оглядываясь по сторонам:

— Велосипеда не вижу…

— И вещей нет, странно, — задумчиво произнесла Аня.

— Может, отчалила с утра пораньше? Она может, — предположил Артём.

— А если нет?! Не поедем без неё! — громко заявила Светлана, набирая номер телефона. — Чёрт, мобильник опять не отвечает… Всё, разошлись, ищем!

— Отбой, народ, я записку нашёл в кармане! — воскликнул Генка, показывая всем смятый листок бумаги.

— Ну что там?! — не выдержала Света.

Парень громко стал зачитывать содержимое записки:

— Не теряйте, я уехала домой. Диана.

— Во даёт! В своём репертуаре, эксклюзив от Дианы, — не удержался от комментария Юра.

Диана покинула своё укрытие, после того, как автобус с ребятами скрылся из видимости. Достав из кармана куртки зеркальце, она взглянула на своё отражение и была немного удивлена, обнаружив в пряди волос еле заметную седину:

«М-да, издержки испытания… хорошо, что волосы светлые, не так видно, но всё равно придётся подкрашивать».

И уже на пути к припрятанному в кустах велосипеду она вдруг улыбнулась:

«Всё это ерунда, не важно, главное, я знаю, ради чего живу».

А через минуту она уже катилась по знакомой дорожке по направлению к городу.

Узлы времени

I

Свой законный отпуск Заренские намеревались провести в Крыму у моря, с заездом на обратном пути к родственникам в Днепропетровск. Поначалу и Диана собиралась вместе с родителями, но незадолго до намеченной даты вдруг отказалась от поездки. Родители откровенно недоумевали по поводу такого решения дочери, зная о давней её любви к морю. Но, несмотря на настойчивые уговоры, девушка так и не изменила своего намерения, мотивируя его желанием навестить бабушку, маму её отца, которая жила в небольшой деревеньке в трёхстах километрах от города. В детстве во время каникул Диана не раз гостила у бабы Ани и очень скучала по ней. Но сейчас не только эта причина руководила её помыслами. В конце концов, родители сдались и накануне своего отъезда усадили Диану на поезд, нагрузив её сумку подарками, естественно, не забыв о напутственных пожеланиях.

Правда, мама всё же не удержалась, и уже на перроне, заглядывая в полуоткрытое окошко вагона, вновь посетовала на странный поступок дочери:

— Доча, зря ты так решила, отдохнула бы на море перед учёбой, ты же хотела поехать, я знаю… не поздно же ещё. А о билете не думай, не обеднеем.

— Мам, опять ты за старое, давай больше не будем, договорились же, — строго поглядела на неё Диана.

— И, правда, Таня, сколько можно?! — поддержал дочь отец. — Она же не маленькая уже, решила, значит, так надо ей, да и маму навестит, давно ведь зовёт в гости.

— Ну ладно вам, ладно… набросились уже, я же как лучше хотела, — отмахнулась от них Татьяна Николаевна.

После протяжного гудка состав тронулся и стал набирать скорость. Диана до последнего момента смотрела из окошка на загрустивших родителей, пока перрон не скрылся из видимости. В раздумьях под размеренный ропот вагонных колёс время пролетело незаметно. Она сошла на железнодорожной станции небольшого районного городка, где пересела в маршрутный автобус, довёзший её почти до самой деревеньки со смешным названием Пыхтелино. Деревня была небольшой, находилась на отшибе, поэтому автобусы в неё не заходили, а высаживали пассажиров прямо на просёлочной дороге. Полтора километра по натоптанной тропинке, вившейся по полю меж колок — Диана «отмерила» без труда, почти не запыхавшись. Но когда взбежала на пригорок и увидела деревенские избы, вдруг остановилась. Ей показалось, что она стояла здесь и раньше, нет, даже не в детстве, а в какой-то другой жизни, сейчас она испытывала похожее ощущение, как тогда на горящем поле. Диана чувствовала, что далеко не все тайные уголки прошлого ещё открылись ей, видимо, они время от времени и томили её сердце, заставляя вспоминать что-то очень важное. Вот и теперь всё складывалось именно так, дорога лишь направляла её. Девушка опустила сумку на землю и присела на корточки…

После того лесного приключения многое изменилось в её жизни. Возможно, для стороннего наблюдателя не особенно знавшего девушку эти перемены были не столь уловимы, но от близких, особенно от мамы и Стаса, они не смогли укрыться. Диана уже с трудом удерживала нарождающуюся в ней силу, которая пробуждала от сна каждую клеточку её тела и неудержимо прорывалась наружу, меняя даже черты её лица. Она не раз замечала, как мама тайком разглядывала её, видимо, пытаясь, что-то понять и даже порывалась завести разговор, но так и не решилась. А Стас, когда вернулся из командировки, сразу высказал свои впечатления. Выпустив из своих крепких объятий сестру, он сделал шаг назад, как бы оценивая Диану со стороны, и то ли в шутку, то ли всерьёз произнёс:

— Сестрёнка, что-то не узнаю тебя… вроде бы всё твоё: лицо, глаза, улыбка, а что-то не так… ощущения какие-то необычные, ты прямо-таки светишься. Влюбилась, что ли?

— Неужели так заметно? — подогрела интригу Диана.

— Что угадал?! — обрадовался Стас. — А ну-ка, ну-ка, делись!

В этот момент девушка почувствовала, как напряглось лицо мамы.

— Да пошутила я. Это от счастья, братик, я люблю тебя вот и радуюсь!

— И я люблю тебя, сестрёнка, ужасно соскучился по тебе!

Через две недели Стас уехал в очередную командировку, так до конца ничего и не поняв.

Нельзя было сказать, что все белые пятна в её жизни обрели смысловую окраску, но, во всяком случае, ясности в этом вопросе заметно прибавилось. Диана чувствовала, что внутри неё возгорается что-то вроде сознательного маячка понимания и приятия всего того, с чем бы она ни сталкивалась. Теперь дни и ночи Дианы стали не просто насыщенными деятельностью, а обрели значимость, о которой она подсознательно мечтала всегда. Поначалу её работа имела место только во время так называемого сна; в моменты просоночного состояния Диана специально настраивалась на помощь зависимым душам и каким-то необъяснимым магнитом притягивалась к сновидениям таких людей. Она не совсем понимала, по какому принципу отбирались очередные кандидаты, но при этом безошибочно угадывала их проблемы.

Повседневная суета, не изжитые комплексы, ошибки прошлого — накладывали определённые отпечатки на образы сновидений её подопечных, заставляя их переживать далеко не радостные моменты своих воспоминаний. А некоторые души, израненные болью прошлого, влачили уже совсем жалкую участь в околоземных чувственных сферах, находясь в плену не отпускавшей вины или отчаяния. Большинство из них даже не осознавало своей зависимости, в повседневной жизни многое оттеняло её суть, а вот ночью каждая червоточинка обнажала себя до предела, превращаясь в навязчивые и очень убедительные образы, тем самым ещё сильнее привязывая к себе своих пленников.

Но свой первый практический опыт Диана чуть было не провалила. Дело касалось одного неплохого человека, который однажды смалодушничал и испугался ответственности. Его ожидало блистательное будущее дипломата и, казалось, что ничто не сможет этому помещать, но на последнем курсе ВУЗа он нежданно влюбился в девушку не своего круга. Влечение оказалось взаимным и по обоюдному согласию они решили на какое-то время сохранить эти отношения в тайне, предполагая реакцию его влиятельных родителей. Так продолжалось несколько месяцев. Каждый день влюблённые встречались на съёмной квартире в отдалённой части города, не часто появляясь на людях. Но тогда им и так было хорошо вместе. Молодой человек постоянно убеждал девушку, что им нужно немного подождать, пока он встанет на ноги и тогда они смогут открыться для всех. А она верила ему, потому что безумно любила. Узнав о своём интересном положении, она несколько дней не могла ему в этом признаться, всё откладывала на завтра, видимо, предчувствуя что-то недоброе. И, наконец, решилась. В первый момент известие ввело парня в ступор, потом появилось раздражение, перешедшее в негодование и обвинение, ведь он просил её, умолял немного потерпеть… Когда правда добралась до родителей, им пришлось расстаться. А позже он узнал, что его девушка от отчаяния покончила с собой. Впоследствии он стал прекрасным дипломатом, сделал головокружительную карьеру, обзавёлся семьёй, но так и не смог обрести счастья. Все эти годы его не покидала боль раскаяния, она будто глумилась над ним, унижала без пощады, заставляя день за днём переживать свою отвратительную трусость. По ночам его мучил один и тот же сон, повторявшийся с упрямой настойчивостью. Он появлялся в старом двухэтажном доме, где когда-то со своей любимой снимал комнату и словно тень бродил по пустым квартирам, пытаясь отыскать их уютное гнёздышко. Но всякий раз — тщетно. В одном из таких снов Диана оказалась рядом с ним. Он, конечно же, не видел её и с безрассудным упорством продолжал свои поиски. Стоя за его спиной, девушка не смогла удержаться от укора:

«А что же ты хотел? Чем же ещё ты сможешь это искупить?».

Видимо, нечаянная мысль лишь усилила его боль, он схватился за голову и побежал прочь.

— Ты здесь не для того, чтобы осуждать, а чтобы помочь! — раздался внутри неё строгий голос Хранителя. — Он уже и так себя наказал. Зачем усугублять?

— Прости, Хранитель, я поняла, я всё исправлю.

Диана толком не смогла бы объяснить, как у неё получилось принять облик той девушки, но именно в её образе она предстала пред душой несчастного человека.

— Здравствуй, Женечка, — нежно произнесла она, глядя в его глаза.

— Оля?.. Оленька, это ты… Я так долго искал тебя… Так долго, Оленька! Я… я уже не надеялся… Я так любил тебя, а сейчас ещё больше… Прости меня за всё, прости, если сможешь… — сбивчиво заговорил он, падая перед ней на колени.

Он не прекращал целовать ей руки, плача и умоляя о прощении, пока Диана, наконец, не произнесла:

— Я уже давно простила тебя, Женечка, простила… Встань.

— Ты, правда, простила… да? — всё ещё не верил он.

— Конечно, правда… пойдём, нам больше незачем здесь оставаться, теперь я буду всегда с тобой, и ты забудешь про свою боль.

Диана почувствовала, как отступает холод, державший в своих колючих объятиях это место и увидела, как со злобными взглядами разлетаются незримые соглядатаи сего представления, ещё недавно питавшиеся муками несчастного.

Вот так впервые, не считая, конечно, своих однокурсников, Диана вывела из лабиринта прошлого заплутавшую душу, освободив её от долгих и мучительных страданий. Являлось ли это обманом с её стороны или самообманом для тех, кому она помогала? Девушка часто задавала себе этот вопрос, и всякий раз находила убедительные доводы для оправдания своих действий. Ведь каждый оступившийся человек, ставший заложником своих прошлых ошибок, имел право на прощение себя самого. А она как раз и давала им возможность поверить в это. Потом были другие задания, отличавшиеся друг от друга содержанием и обстоятельствами, но их результат обычно сводился к одному и тому же.

Побыв в кругу своих воспоминаний, она спустилась вниз и окольной дорожкой направилась в дому бабушки, который находился недалеко от окраины деревни. Навстречу девушке попалась лишь пожилая женщина, загонявшая во двор корову. Диана не помнила, как её зовут, но поздоровалась первой. Женщина в ответ улыбнулась и с теплотой произнесла:

— С приездом, доченька.

— Спасибо, — кивнула Диана и уже за спиной услышала:

— Радость-то какая Анне.

Забыв про свою не доеную кормилицу, она всё глядела в след уходящей девушке.

Диана остановилась перед знакомым, потемневшим от времени домиком с покосившимся забором, и её сердце щемило от жалости. Когда-то Пыхтелино процветало, здесь было всё для нормальной жизни: медпункт, клуб, магазины и даже начальная школа, но потом в начале девяностых прошлого столетия молодежь потянулась в города за лучшей долей, и с тех пор деревенька только увядала, став прибежищем для одних стариков. Во дворе она не услышала лая Рекса, да и собачья будка была пуста.

«Наверно, умер… жалко, хороший был пёс», — подумала с грустью она.

В доме никого не оказалось. Бабу Аню она нашла на огороде за домом.

— Бабулечка, милая, — почти прошептала девушка.

Женщина замерла, словно не веря своим ушам, а потом медленно обернулась.

— Господи, Дианочка… приехала, наконец… сколь же я тебя не видела, кровинушка моя, родинка моя… дай хоть погляжу-то на тебя… какая же ты красавица у меня… — сбивчиво заговорила Анна Фёдоровна.

Диана расцеловала постаревшее родное лицо бабушки, прижала её к себе, чувствуя, как содрогнулось от слёз высохшее тело женщины. Они ещё о чём-то говорили, поддавшись нахлынувшим чувствам, пока Анна Фёдоровна не спохватилась:

— Ох, не дело это, не дело, письмецо бы хоть черкнули, я бы впору-то подсуетилась, блинчиков бы завела, пирожков постряпала. Ничего, я скоренько, я сейчас, только по воду схожу и всё сделаю! А ты ступай в дом, внучка, отдохни с дорожки.

— Бабуль, не переживай, вместе сделаем, я не устала, я схожу за водой. А где вёдра?

— В сенях возьми, Дианочка, а колодец там же. Поди не забыла?

— Помню, бабушка, — улыбнулась Диана, поднимая с земли сумку.

Пока Анна Фёдоровна хлопотала с тестом, Диана успела переодеться и осмотрелась. Три комнатки, одна побольше, а две совсем крохотные, все без дверей (их обычно заменяли занавески), те же выцветшие половички, выбеленная печка, небольшая иконка Богородицы… здесь всё напоминала Диане о счастливых днях её детства. В доме было как всегда аккуратно и очень чистенько, бабушка на дух не переносила беспорядка. Вот только хозяина дома уже не было, шесть лет назад дедушка оставил этот мир.

Когда всё было готово к ужину, они расположились за самоваром и пили чай, макая горячие блины в топлёное масло, между делом делясь последними новостями. В основном рассказывала Диана, а бабушка больше слушала не перебивая, порой кивала или качала головой, вздыхала и лишь в паузах задавала интересующие её вопросы.

— Ой, совсем забыла! — вдруг всполошилась Диана, ища глазами сумку. — Родители же тебе подарки собрали… чай, какой ты любишь с цветочками, и шаль на зиму, она очень тёплая не замёрзнешь. Примерь-ка, бабулечка! И ещё кое-что есть… сейчас…

— Стара я уж для обновок-то, но всё равно спасибо, родные, не забываете… забота она шибко душу греет, — проговорила Анна Фёдоровна, не пряча улыбки.

— Бабушка, какая же ты старая? — укоризненно поглядела на женщину Диана. — В тебе ещё столько сил, с хозяйством вон как ловко управляешься!

— Приходится, внучка, жить-то как-то надо… А от хозяйства две козочки тока остались, да огород ещё… а коровку в том годе пришлось на мясо продать, силы уж не те…

— А где вы продукты покупаете, магазин у вас есть?

— Какой там магазин, лавка одна, раз в неделю заезжает и всё, — махнула рукой старушка.

— А телефон какой-нибудь в деревне есть, мало ли что… и письма как вы получаете? — поинтересовалась Диана.

— Телефон-то есть, в бывшем сельсовете, тока робит через раз, а почту с лавкой возят.

— Как же вы здесь живёте?

— Так мы уж привыкли, Дианочка, живём себе помаленечку, радуемся всякому дню, покамесь Бог не заберёт.

До позднего вечера Диана помогала бабушке в поливке огорода, пока солнце совсем не закатилось за горизонт, передавая права вечерним сумеркам.

Уставшая, но довольная своим трудом она сполоснулась у рукомойника и решила прогуляться к реке.

— Бабуль, я к реке схожу, искупаюсь! — на ходу крикнула девушка, отправляясь за купальником в дом.

— Дианочка, может, лучше баньку стопим? — предложила Анна Фёдоровна.

— Нет, давай завтра, сегодня поздно уже.

— Как знаешь.

Выйдя из дома, Диана увидела, как бабушка снимает с верёвки высохшее бельё, и подошла к ней.

— Тебе помочь?

— Спасибо, родинка моя, я сама, ты поди скупнись, только не долго, ночь близко.

— Хорошо, бабушка. А помнишь, ты мне рассказывала о ските, ну, о том, что на острове был когда-то?

— А зачем спросила?

— Да так, вспомнила почему-то… Ладно, я пойду.

— Не запаздывай, внучка, волноваться буду, — вдогонку девушке прозвучали слова Анны Фёдоровны.

Диана помнила этот сельский пляж несколько другим, сейчас он местами зарос травой, не было и того старого дерева, с которого ребятишки прыгали в воду. Но с тех пор прошло несколько лет, а жизнь, как ни крути — склонна к переменам, подобно неудержимому течению реки. Войдя по пояс в прохладную воду, Диана испытала лёгкую дрожь, но потом в движении ей стало уже теплее. Пока она плавала, водная гладь успела потемнеть, а на небе появились первые ещё бледные звёзды. Чтобы не тревожить бабушку Диана решила поторопиться, но выйдя из воды — невольно вздрогнула, увидев рядом со своей одеждой немолодого бородатого мужчину.

— Кто вы?! — воскликнула Диана. — Как вы здесь…

— Ты же внучка Федоровны, так? — перебил её незнакомец.

— Ну да… А вы откуда знаете? — удивилась девушка.

— В деревне, девонька, всё на виду, сельский люд-то он приметливый, — с усмешкой ответил ей бородатый дядька, — а ты, гляжу, не из робких, вона одна в темь.. Неуж не боязно?

— А чего мне бояться? Не первый раз здесь, люди не обидят… не призраков же.

— Не скажи, не скажи, двуногие пострашней иной нечисти бывают, да и бесплотные здеся пошаливают…

— Как-то странно вы говорите, дяденька… Вы что пугаете меня?

— Бог с тобой, девонька, вразумляю я тебя.

— Если так… то спасибо, учту. А вы здешний, как вас зовут?

— Жданом меня кличут, девонька.

— Необычное имя, раньше и не слышала о таком.

Но мужчина будто пропустил слова Дианы мимо ушей:

— Однако пора мне, прощевай, а Фёдоровне кланяйся от меня.

После ухода Ждана девушка почувствовала, как её трясет в нешуточном ознобе, даже несмотря на то, что она успела завернуться в банное полотенце. Это тоже ей показалось странным, но терять времени на догадки она не стала и, не одеваясь — в одном полотенце поспешила к дому.

Анна Фёдоровна уже вышла к ней навстречу.

— Внученька, ты ж обещала, вон темнотища какая!

— Прости, бабулечка, задержалась немного. Я на речке с человеком одним разговаривала, он из деревни, тебе привет передавал.

— А звать-то его как? — поинтересовалась бабушка.

— Ждан.

— Дианочка, ты что-то путаешь, у нас нет такого, — развела руками Анна Фёдоровна.

— Разве? Он же тебя знает, он даже по отчеству тебя называл и знает, что я твоя внучка. Бабушка, ну вспомни… он немолодой с такой чёрной бородищей.

— Я не знаю его, внучка.

II

Лёжа в кровати Диана размышляла о появлении на берегу реки того странного человека, ей почему-то казалось, что их встреча была неслучайной, и возможно, она связана с какой-то тайной, уходящей своими корнями в далёкое прошлое. Девушка уже мысленно готовила себя к новому испытанию непохожему на все предыдущие.

«Интересно, что же произошло в этих местах? Ведь меня будто магнитом сюда притянуло. Что здесь такого необычного?.. Да, да… я же ещё вечером о ските вспоминала, не зря всё это, от него и нужно плясать. А что я о нём знаю? Так, бабушкины рассказы, она и сама-то мало что помнит. Этой басенкой о призраках, живших в разрушенном ските, мы ещё в детстве друг друга пугали… Но ведь в каждой легенде есть доля правды. Мне ли этого не знать? Говорили, там очень давно жили отшельники, а потом с ними случилась какая-то беда. Уф-ф… ладно, попробуем заглянуть в прошлое, если получится, а там по обстоятельствам уже погляжу», — рассудила девушка, настраиваясь на имевшуюся у неё информацию.

К удивлению, Диана сразу оказалась в нужном ей месте, но вот со временем проявления она не сумела определиться. Бревенчатый скит был ещё цел и при том обитаем. Она видела только двоих общинников, но по стуку топора угадывался ещё кто-то. Один из них был кряжистым бородатым мужчиной в годах, а вот другой русоволосый с аккуратной бородкой и правильными чертами лица выглядел моложе. Он заметно отличался от своего товарища, не только возрастом, а скорей — врождённым благородством, что ли. Общинники занимались делами по хозяйству, молчаливо и размерено выполняя свою работу.

Оставив пожилого мужчину напоследок, девушка приблизилась к русоволосому, занимавшемуся в этот момент переборкой рыболовных снастей и стала за ним наблюдать. Диана не смогла бы толком объяснить сейчас, чем её заинтересовал этот человек, возможно, понравилось его красивое мужественное лицо, а особенно глаза, в которых отражалась небесная синь и умиротворение. Но было в нём что-то ещё, укрывшееся пока от взгляда девушки. Время от времени мужчина ненадолго прерывал работу и крестился, обращая свой взор к небу.

«Смотри-ка, крестится двумя перстами… Неужели старообрядцы? — удивилась Диана. — Сколько же прошло с тех пор, столетие, полтора или ещё больше?»

Внезапно она почувствовала за своей спиной чей-то взгляд, он был настолько тяжёлым и холодным, что буквально пригвоздил девушку к земле. Диана пыталась обернуться назад, чтобы рассмотреть глядевшего, но не смогла. Оказавшись не готовой к такой ситуации, она была вынуждена прекратить эксперимент и поспешно вернулась в тело.

Сидя на кровати, она пыталась оценить произошедшее. Диана уже догадалась, что столкнулась с чем-то необъяснимым, ей противостоял некто очень сильный, вероятно — тёмный дух или кто-то ещё в этом роде. В таком положении она оказалась впервые и решила обратиться за помощью:

— Хранитель, подскажи, что мне делать.

Ответ поступил незамедлительно:

— О причинах не спрашивай, не отвечу, это дело касается лично тебя. А посему ты должна разобраться сама. Осмотрись на месте, доверься интуиции, подсказки сами найдут тебя.

— Хорошо, я так и сделаю.

Диана проснулась рано, ей не терпелось отправиться на остров и начать своё расследование. Но она всё же дождалась, когда встанет баба Аня и позавтракала с ней. Уже во дворе девушка предложила бабушке помощь по хозяйству, но та не хотела нагружать её домашними заботами. Диана не стала настаивать и быстренько засобиралась.

— Бабуль, я пройдусь до речки, а потом сделаю всё, что скажешь. Хорошо?

— Не тревожься, родинка моя, я сама управлюсь. А ты отдыхай, сил набирайся, вон у нас раздолье-то какое, ни то, что в вашем городе, одна душегубка.

— Да воздух здесь просто бесподобный, даже голова кружится! И погода такая изумительная стоит!

— Беги, Дианочка, дыши, грейся на солнышке, — улыбнулась ей Анна Федоровна.

— Уже бегу! Только кое-что захвачу с собой, — проговорила на ходу девушка, направляясь к дому. Но у крыльца остановилась и обернулась назад:

— Бабушка, всё хотела спросить у тебя: а дядя Вася так и живёт в деревне?

— Да куда ж ему деться-то? Живет, не тужит.

— И всё так же рыбачит? — уточнила девушка.

— Если не в запое, то рыбалит. А ты зачем спрашиваешь, на рыбалку, что ль собралась?

— Не знаю пока, но раньше интересно было.

Дядю Васю она нашла абсолютно трезвым, к тому же в хорошем расположении духа, он сидел на крыльце своего дома, дымя цигаркой, и мечтательно поглядывал в сторону голубого неба.

Диана без лишних предисловий приступила к делу:

— Здравствуйте, дядя Вася! Вы помните меня? Я внучка, Анны Фёдоровны, у меня к вам дело есть.

— Как же, помню… выросла ты, дочка, вон как расцвела.

— Спасибо, — без тени застенчивости произнесла девушка.

— Тебя же, кажется, Дианкой звать-то?

— Верно, не забыли ещё.

— На память не жалуюсь… Ну так что за дело у тебя ко мне? Говори, чем смогу, подсоблю.

— Знаете, дядя Вася… я в университете учусь на историческом факультете и сейчас собираю материал для дипломной работы, а здесь на острове, помнится, скит был, говорят, очень старый… мне бы побывать там, может, что интересного узнаю.

— У кого там пытать-то, дочка, сколь лет-то прошло, окромя развалин с бурьяном и нету ничего… разве что — мегалит только… ну, так его учёные люди с города прозвали.

— Вот-вот — мегалит, да и развалины многое могут рассказать! Меня больше интересует сам дух того места, хотелось бы его почувствовать, я и блокнот для записей прихватила.

— Э-э, дочка, с духами-то шутки шутить всё одно, что беду зазывать, они ж и обозлиться могут.

— А я с ними по-хорошему тихонечко пошепчусь, — с милой улыбкой заверила Диана.

— Ну, если тока пошепчешься, — с хитринкой в глазах покосился на Диану мужчина и тут же осведомился:

— А ты лодку, что ль попросить хотела?

— Да, дядя Вася, хотела, вы не подумайте, я умею грести… А лодку я верну, обязательно верну!

— Так не лодку жаль мне, а тебя, Дианка… стремнина там у рукавов, боюсь, унесёт тебя… а если и справишься, то в обратную на стремнину… не-е, не вытянуть тебе на вёслах, тут тока на моторе, — со знанием дела изрёк мужчина, туша ногой цигарку.

— И что же делать? А может, вы отвезёте? У вас же есть с мотором, я знаю… ну, пожалуйста, дядечка Вася, поймите, мне это очень важно, — подключила для убедительности артистические нотки Диана.

— Хм… не знаю даж, не знаю, — почесал затылок Василий, но чуток подумав, всё же согласился:

— Лады, порешим так, я тебя подброшу до острова, а после подберу. Во сколь забрать-то тебя?

— Ну, часиков… давайте в три или чуть позже.

— В три, говоришь? В три можно, лучше с зазором.

— Дядя Вася до заката у нас уйма времени будет, успеем.

— Не, пораньше надо, — в словах мужчины Диана уловила озабоченные нотки.

Возле деревни речное русло разливалось широко, но воды не отличались быстротой, а дальше у рукавов, омывавших с двух сторон остров, течение ускорялось, словно желая быстрее соединить реку. Дядя Вася высадил Диану на сушу, а сам отправился за уловом в какое-то необычайно рыбное место известное только ему, пообещав забрать девушку в назначенный час.

Нельзя сказать, что остров был большим, скорее — компактным по речным меркам и немного вытянутым, напоминая по форме грушу. Его приподнятый рельеф с каменистыми вкраплениями на две третьих утопал в лесных зарослях, в глубине которых, следуя по тропинке, Диана обнаружила полуразрушенный остов скита. Конечно, по сравнению с ночным видением здесь всё изменилось до неузнаваемости, время неумолимо, но всё-таки по отдельным фрагментам развалин она смогла воссоздать в своём воображении картину прошлого. Деревянные строения, в которых жили отшельники, почти не сохранились, от срубов остались лишь потемневшие основания, высотой меньше человеческого роста, не избежали похожей участи и подземные ходы, ответвлявшиеся от скита в разные стороны. Диана догадалась, что стены тоннелей были когда-то укреплены тёсанным природным камнем, его остатки и сейчас выглядывали из-под осыпавшегося грунта. Не покорилось времени и стихиям только особняком стоявшее сооружение, местами поросшее зелёным мхом. Оно чем-то походило на дольмены, которые Диана видела в Краснодарском крае. Но в отличие от тех, здешний мегалит был выше и шире, по меньшей мере, раза в два, а сферическое отверстие в центральной плите позволяло без труда проникнуть внутрь даже взрослому человеку. Чем и воспользовалась Диана. Как оказалось, внутри сооружения умещались ещё две плиты, скрещенные в виде треугольника.

Девушка провела ладонью по довольно гладкой поверхности одной из них и задумалась:

«Интересно… как же всё это попало сюда? Каждая плита, наверно, не одну тонну весит… А он явно старше скита, отшельники строились уже возле него. Треугольник внутри квадрата… Что бы это значило? Если не ошибаюсь, квадрат символизирует основу земной жизни, а треугольник остриём вверх — огонь или душу… хм, выглядит символично, душа — вырывающаяся из плена материи. Странно, такой артефакт древности и отсутствие туристов… дядя Вася говорил, что заезжают иногда, но не часто. Но почему, что же мешает? Сами местные с неохотой говорят об острове, больше отмалчиваются, видимо, есть что скрывать… да и бабушка в детстве запрещала плавать сюда».

Почти не пригибая головы, Диана сделала ещё два шага в сумерках мегалита и присела на корточки. Осмотревшись, она неторопливо и внимательно исследовала каждый сантиметр плит, время от времени поглаживая ладонями по их поверхности. Девушку вновь не покидало странное ощущение, что она бывала здесь раньше, но очень-очень давно, и это ощущение отдавалось ностальгическими нотками в её сердце. В какой-то момент ей нестерпимо захотелось заплакать. И чтобы сдержать этот непроизвольный порыв она поспешила выбраться на воздух.

«Что же со мной происходит, что? Прямо комок к горлу подкатил… как по живому рвут что-то из меня», — путались в голове её мысли.

Немного оправившись от потрясения, она решила прогуляться по острову и сама не заметила, как вышла к тому месту, где в её видении работал русоволосый мужчина. С тех пор прошло много времени, но ошибиться Диана не могла. Воссоздавая в уме мельчайшие фрагменты своего видения, она шаг за шагом всё расставила по своим местам. Но от пребывания в этом месте ей стало как-то не по себе, что-то тревожило девушку, не давало покоя. И вдруг её будто осенило! Чтобы проверить свои догадки, она намеревалась войти в тело русоволосого отшельника и изнутри увидеть картину прошлого его глазами. Как только она представила его образ, в её голове что-то взорвалось, а затем рассыпалось фейерверком разноцветных вспышек, собирающихся в своеобразный калейдоскоп, из которого стали появляться пока неясные и обрывочные картинки давно ушедшего времени. Диана попыталась ухватиться за ниточку появляющихся образов, и у неё получилось…

Она находилась в мужчине, ощущая его мысли, чувства, даже движения его сильных мышц, и в то же время оставалась собой. Девушке захотелось подольше задержаться в этом теле, в нём обитал свет и покой, несомненно, что его обладатель был человеком праведным.

Неожиданно за спиной отшельника раздался низкий грубоватый голос:

— Ратмир, перемолвить бы…

Русоголовый даже не вздрогнул, смахнув с лица пот, он с улыбкой обернулся назад:

— Можно. С чем пожаловал, Ждан?

Мужчина на секунду замялся, а потом неуверенно начал:

— Э-э… дак я всё об одном печалуюсь… ты давеча обмолвился, что не готовый я…

— Так и есть, спешка худой поводырь, всему свой час, не торопи его, Ждан.

— Дак, сколь уж можно-то? Вона уж сёмый год как с тобою бок о бок… Неуж не заслужил своёго?! — почти срывался на крик голос чернобородого.

— Лета, лета… быстрая водица, — задумчиво произнёс Ратмир и уже серьёзно взглянул на собеседника:

— Не тот огонь горит в тебе, Ждан, не готовый ты ещё для такого откровения, себе только навредишь, да и миру этому тоже.

— А ежли я не доживу до энтого часа, помру, чтой тогда?!

— На всё воля Божья, знать так суждено. Не пытай меня, Ждан, не откроюсь пока тебе, и не проси.

Проговорив последние слова, Ратмир вновь принялся за работу.

Диана почувствовала, как внутри Ждана буквально закипает «паровой котёл», его губы затряслись, а глаза стали наливаться кровью:

— Ты… ты… со мной так не можно, не можно так!

В руках Ждана оказался увесистый камень и со всей дури обрушился на Ратмира. Удар пришёлся по спине. Диана почувствовала страшную боль, каждый её нерв будто обнажился, пропуская через себя мощные электрические разряды, ведь она до сих пор находилась в теле мужчины. Ратмир упал навзничь, однако сознание не потерял, силясь подняться, он ещё попытался, что-то сказать:

— Горе… он в те…

Но Ждан уже был вне себя от бешенства и перебил его:

— Откройся мне, гордец, откройся, не пущай душу в грех, не пущай в грех!

— Глуп ты… ты уже…

Второй удар по голове не позволил Ратмиру договорить.

Диана как бы со стороны глядела на безумного Ждана и уже знала, что последует за этим…

«Он нашёл через кого подобраться, нашёл… сам бы не смог, не посмел бы», — с грустью произнесла про себя девушка, направляясь обратно к мегалиту.

III

Уже в который раз Диана вдоль и поперёк исследовала мегалит, но ответа на свой вопрос так и не нашла. А он-то как раз и касался той самой тайны, о которой Ратмир не желал рассказывать Ждану, считая его ещё не доросшим до неё. Единственное, о чём девушка знала наверняка, что секрет её раскрытия находится где-то в самом сооружении, это она поняла ещё раньше, находясь в теле Ратмира.

Диана глянула на экран мобильника. Время уже подбиралась к четырём, но дяди Васи всё не было.

«Куда же он подевался? Ведь обещал приехать вовремя… Не дай Бог запил, тогда можно и не ждать. Или на берегу заснул? Да нет, крикнул бы, наверно, предупредил», — подумала она и всё же решила проверить.

В условленном месте встречи дяди Васи не оказалось, теперь о его местонахождении можно было только догадываться. С этой стороны острова рукав реки казался значительно шире, да и течение здесь отличалось особой бурностью. Диане не очень-то хотелось мочить одежду, но, на худой конец, она уже готовилась перебраться на тот берег вплавь.

«Ладно, подожду ещё немного, может, появится», — решила она, возвращаясь обратно к скиту.

«Что значит не тот огонь, что он понимал под этим? Наверно, энергию Ждана, его чувственный фон?» — застряла в её голове мысль.

Забравшись в мегалит, девушка закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на внутреннем состоянии Ратмира, она ещё хорошо помнила те недавние ощущения. Углубляясь в знакомое состояние, она почувствовала, как освобождается её сознание и по-новому пульсирует сердце, а вместе с этим что-то происходило внутри самого сооружения. Поверхность плит вначале задрожала, завибрировала, а затем всё, что окружало девушку, прямо на её глазах стало полупрозрачным и светящимся. И вдруг прямо перед ней на тыльной стороне мегалита вспыхнул какой-то знак очень похожий на спираль, умещённую в круг. Диана даже не успела опомниться, как на неё хлынул направленный поток света в виде синего луча, спроецировавшегося чуть выше её надбровий. А потом всё стало другим. Диана будто глядела из окна погружённой в синеву комнаты и видела окружающий мир на многие сотни километров, во всяком случае, ей так показалось в первый момент. Но когда прошло чуть больше времени, она уже не сомневалась в этом. Затаив дыхание, как заворожённая она не в силах была оторвать взгляда от открывавшейся ей тайны. Немного позже она уже могла по своему желанию рассматривать выбранные картины на местности вне зависимости от расстояния. Девушка с увлечением предалась захватывающей игре, то приближая, то удаляя отдельные участки вместе с находящимися на них объектами, пока не остановилась на тропинке, уходящей от берега реки к дому бабушки.

В те секунды ей почему-то нестерпимо захотелось попасть именно туда. Как только девушка подумала об этом, неведомая сила моментально втянула её в смотровое окно и она оказалась там, где хотела.

«Да-а… Вот, значит, в чём секрет! Не зря Ждан так настаивал, не зря. А через это окошечко можно попасть в любую точку Земли, а может, и куда подальше. Получается, что Ратмир был хранителем силы мегалита, причём единственным, а ключик находился в нём самом, в его душевном состоянии… Тогда почему я ощутила то же самое? Неужели?! Не может быть… С этим нужно разобраться, но чуть позже. Как же теперь вернуться обратно? Этот портал не может работать только в одну сторону, не может… значит, должна быть обратная связь», — размышляла она, стоя на берегу.

В течение часа Диана бродила по пляжу, всматриваясь в сторону острова, иногда присаживалась в задумчивости на корточки, она пыталась ухватиться хоть за какую-нибудь маломальскую подсказку. Но всякий раз — безуспешно. Тогда исчерпав все свои возможности, она обратилась за помощью к Хранителю.

— Хорошо, я помогу, но всё остальное сделаешь сама, — раздался его голос. — Мысленно спроецируй мегалит на себя, почувствуй себя внутри него и не забудь сориентировать его по сторонам горизонта. А дальше сама знаешь. И ещё, однажды в своих наставлениях я поделился с тобой важной информацией, она может помочь тебе в нужную минуту. Главное, вспомни.

— Спасибо, Хранитель.

— Удачи тебе, Диана.

Однако с первого раза у неё ничего не получилось. Диана нервно взлохматила на голове волосы, но потом, сделав глубокий вдох, успокоилась и начала искать причину неудачи:

«Так, солнце уже за спиной, давай-ка вспомним расположение мегалита на месте… ну да, отверстие в плите смотрит не на юг как обычно у дольменов, а на восток, точно… лишь бы на него попасть… Теперь ещё и компас с собой таскать придётся, пока с закрытыми глазами не научусь ориентироваться. Давай-ка попробуем снова».

Вторая попытка оказалась удачной, она снова очутилась на острове внутри мегалита.

— Вот и всё, теперь я знаю его секрет, — с довольной улыбкой проговорила она, выбираясь наружу.

— Дак поделись со мной им! — раздался за её спиной грубый мужской голос.

Диана ощутила дуновение холода.

Обернувшись, она встретилась с насмешливым взглядом Ждана.

— Не дело, девонька, секреты таить от доброго люда, не дело.

— Это ты, что ли, добрый? Не смеши, я всё про тебя знаю, — сразу же нашлась Диана.

— Всё да не всё, — глаза Ждана сузились и стали злобно-колючими, — часики тикают, а жизня всё утекает по капельке, да по капельке…

— Ты мне угрожаешь?! — возмущённо воскликнула девушка.

— Дак кабы тебе… и окромя тебя, девонька, есть кому ответствовать.

Диана всё поняла.

— Ты не посмеешь тронуть её! Только попробуй, я не знаю, что с тобой сделаю тогда! — не сдержалась девушка, понимая, что он не шутит.

— Ну и не знай, ты б лучше поспешила, а то не ровён час… Вертайся к полуночи, а не решишься отдать заклинание, испустит дух старая, обещаю.

— Какое ещё заклинание? — взяв себя в руки, переспросила Диана.

— Магическое, девонька, не глупи, сама ведаешь, о чём прошу.

— Хорошо, я всё проверю, и если ты не обманул, то вернусь.

— Не с руки мне лукавить-то, долго я ждал энтого дня, — с ухмылкой проговорил Ждан.

Переместившись на тот берег, Диана побежала по тропинке к дому.

Анну Фёдоровну она нашла лежащей в кровати с мокрой тряпкой на голове.

— Бабушка, родненькая, что случилось?! — воскликнула девушка, беря за руку Анну Фёдоровну.

— Ох… и сама не знаю, внучка, — с трудом проговорила женщина, — я в подпол лазала за вареньицем тебе… а потом вдруг сердце сдавило, голова так закружилась… не помню ничего… если б не Марфа… дай ей Бог…

— А сейчас как, лучше?

— Полегчало немного… тело тока горит и слабость…

— А тётя Марфа травами вроде лечит. Она дома? Я сейчас сбегаю за ней!

— Она за настоем ушла… обещалась прийти…

— Ну и хорошо. А пока, бабулечка, закрой глаза и поспи, легче будет, а я посижу рядышком, — в голосе девушки чувствовалось искреннее сострадание.

— Постараюсь…

Диана поменяла на горячем лбу Анны Фёдоровны тряпку, смоченную в холодной воде, и нежно погладила бабушку по волосам. Затем она полностью освободилась от нахлынувших на неё чувств, добилась внутреннего покоя, и стала погружать в него бабушку. Вскоре дыхание Анны Фёдоровны выровнялось, и она заснула.

«Если я останусь, то он выполнит своё обещание, а я не знаю его возможностей… И что же делать? Он думает, что ключ скрыт в магии, ну и пусть думает дальше… тёмный дух не может читать мои мысли и это уже неплохо… Спасибо Хранителю, научил. Выходит, он захватил тело Ждана ещё при жизни и поработил его душу, а когда тот умирал, сумел как-то удержать тонкую оболочку его тела, и научился её уплотнять. Что же там от Ждана то осталось? Разве что его просторечие… Да и то, мне кажется, что это блажь нынешнего хозяина, ему нравится так куражиться. Как же мне их разделить? Его нужно выманить из чужого „домика“ всеми правдами и неправдами, и тогда…» — размышления Дианы прервал скрип входной двери, а потом раздался голос тёти Марфы:

— Дианочка, ты уже вернулась? Вот и, слава Богу. А я уж переполошилась, Фёдоровна еле жива, тебя нет… ко времени я зашла к ней, как кто подсказал. Гляжу, подпол открыт, а оттуда стон, тихий такой, жалобный… Так я сразу побегла за Прохором, сосед ваш, ты знаешь ведь его, насилу вдвоём вытащили её, а то бы… уж лучше и не гадать об том. Ну ладненько, теперь всё позади, сейчас травками её отпоим, и отойдёт хворь помаленьку. Видно, от духоты удар случился. Парило днём-то ужасть как! Фёдоровна, поди рассказала?

— Так, в общем. Спасибо вам, тётя, Марфа, большое спасибо за бабушку, если бы не вы…

— Да о чём ты, дочка, мы ж с Фёдоровной как родные, сколь уж годиков рядом, — перебила Диану женщина, — а ты не переживай, всё наладится, полегчает ей. Видишь, уже заснула, и дыхание доброе, травки ей помогут.

Они поговорили ещё несколько минут в другой комнате, и Марфа засобиралась домой.

— Ладненько, Дианочка, пойду я, делай, как сказала и поправится Фёдоровна, а ежли что… — женщина плюнула три раза через левое плечо и перекрестилась:

— Ты не стесняйся, зови. А коль обойдётся, то я завтра сама зайду прямо с утречка.

— Хорошо, тётя Марфа, спасибо вам.

Когда женщина ушла Диана призадумалась:

«Придётся оставить бабушку одну… как же не хочется… А что я скажу тёте Марфе? Мол, посидите пару часиков тётенька, а я пока на острове с тёмным духом потолкую… М-да и причины-то веской не найти. И куда же здесь приличной девушке идти на ночь глядя по важным делам, когда бабушка больна? Положеньице! Одно я знаю, ошибаться мне нельзя, не прощу я себе».

Стрелки на настенных часах неумолимо торопили время, около одиннадцати Диана стала собираться в дорогу. Но как только она подошла к входной двери, послышался слабый голос бабушки:

— Ты куда, внучка?

— Бабуль, я на минутку воздухом подышать.

— А-а… подыши.

Девушке пришлось вернуться назад.

— Сейчас травку попьём с тобой, и спать будешь до самого утра, — произнесла Диана, помогая бабушке немного приподняться на подушке.

— Марфа приходила? — спросила Анна Фёдоровна.

— Да, вот настой принесла, утром снова придёт.

Напоив Анну Фёдоровну, Диана ещё более углубила состояние покоя и сфокусировала его на бабушке. Проверенный способ подействовал, как и в прошлый раз. Убедившись, что бабушка заснула, она вышла из дома. На улице стояла тишина и темь, приезжему человеку легко было заблудиться в здешних местах, но Диана частенько в детстве бегала по этим тропинкам и без особого труда добралась до берега реки. До полуночи оставалось минут пятнадцать, и девушка решила ещё раз обдумать план своих действий, чтобы избежать досадных промахов.

Диане очень не хотелось ошибаться именно сейчас, когда дело касалось жизни близкого ей человека, но предусмотреть всего она не могла, слишком непредсказуемой складывалась ситуация.

«Ладно, если что-то пойдёт не так, буду действовать по обстоятельствам… прислушаюсь к голосу сердца, как учил Хранитель, главное, увидеть ту ниточку и ухватиться за неё… Всё, пора, с Богом», — оставив последние сомнения, Диана спроецировала не себя образ мегалита и переместилась на остров.

IV

Псевдо Ждан уже поджидал её на месте.

— Ну как, девонька, надумала? — блеснули огоньки в его насмешливых глазах.

— А у меня есть выбор? — усмехнулась в ответ Диана.

— И то верно, нету выбора у тебя. Ты, девонька, не тяни, облегчи душу, авось полегчает тебе и старой.

— Нет уж, мне нужны гарантии, что с бабушкой ничего не случится, — решила потянуть время Диана. — Ты можешь дать такие гарантии?

— Хе-хе, опасливая какая… Дак моёго слова, чтой мало?

— Твоё слово? Не верю я тебе, обманешь. Сними заклятие прямо сейчас, а я выполню своё обещание.

— А ежли ты слукавишь, как тогда? — с вызовом взглянул на неё псевдо Ждан. — Не-е, не пойдёт так…

— Но кому-то же нужно сделать первый шаг, а иначе мы вообще не договоримся, — развела руками Диана.

— Вот ты и поторопи время! — резко бросил мужчина. — Не собираюсь я с тобою лясы точить, девонька, почитай два века с лишком маялся в ожидании и ещё стерплю, а вот ты не простишь себе своёго упрямства, знамо дело. И не помышляй даже, чтой обойдусь одной старушенцией!

— Ну хорошо, почти убедил, умеешь ты убеждать, — девушка сделала вид, что отступила.

— Ещё бы, поживи с моё, — ухмыльнулся псевдо Ждан.

— Только хочу тебя огорчить… — девушка сделала паузу и поглядела прямо в глаза своему противнику.

— Чтой ещё задумала?! Не смей шутковать со мной!

— Нет, ты неправильно понял, я хотела сказать, что секрет не в магических заклинаниях, а в преемственности… ты должен стать новым хранителем и мне необходимо посвятить тебя в эту тайну лично и передать её ну-у… как бы из уст в уста наедине в самом мегалите. Считай это ритуалом, но не магией.

— Вона, значит, как, — было насторожился он, но потом нашёлся:

— Ну дак в чём помеха?

— Ты же не один…

— А-а, ты об том… дак, он противиться не станет, не сомневайся. Сам Рабус тебе обещает.

— Значит, ты Рабус… но я не то имела в виду, видишь ли, там совсем не должно быть посторонних ушей, только ты и я.

Голос Рабус вдруг обрёл совсем иное звучание, освобождаясь от «маски» Ждана:

— Складно излагаешь, складно, а не верю я что-то твоей брехне, переубеди меня, докажи обратное.

— Не веришь и не надо, уговаривать я тебя не собираюсь, если хочешь, то принимай мои условия, а иначе не получится, даже если бы я сильно хотела, — спокойно и очень твёрдо ответила Диана, не отворачивая взгляда.

— А ты не забыла, милая, что находишься в моей власти? Я ведь в случае чего могу с тобой всё, что угодно сделать! — зло глянул на девушку он.

— Я помню… но всё-таки это единственный вариант.

— Что я должен сделать сейчас? — грубо спросил он.

— Оставь это тело и войди со мной в мегалит.

Когда темноту осветила вспышка, Диана поняла, что смогла добиться первой победы, но это было только начало. Теперь перед ней стоял Ждан с потухшими безразличными глазами, а чуть поодаль виднелась тёмно-лиловая тень довольно большого размера. У Дианы оставалось очень мало времени, не раздумывая, она выплеснула на Ждана всю силу своей любви и быстро заговорила, не обращая внимания на волнение его бывшего хозяина:

— Я прощаю тебя, Ждан, иди с миром, ты свободен!

Взгляд мужчины тотчас же поменялся до неузнаваемости, в нём вспыхнули огоньки жизни. Ждан глубоко вздохнул и прослезился:

— Простил… Боже, простил…

В ту же секунду оболочка Ждана растворилась в ночи, освободив наконец-то душу несчастного пленника. Реакция Рабуса не заставила себя ждать, внезапно какая-то страшная сила отшвырнула Диану на несколько метров назад.

— Зачем?! Ты нарушила нашу договорённость, ты приговорила себя и свой род! — взревел Рабус, дохнув на неё леденящим холодом.

Диана лежала на спине не в силах подняться от боли и зловещего взгляда, который буквально втаптывал её в землю.

— Всё остаётся по-прежнему… а ты подыщешь себе новое тело, — с трудом проговорила она, — Ждану давно пора в мир иной… я не могла иначе.

— Ты его пожалела, так?! Не могу поверить, ты просто глупа, он же никчёмное жалкое существо, пустое место! — продолжал неистовствовать Рабус.

— Тебе не понять.

— Куда уж мне! А ты не забыла о его предательстве, о его лицемерной натуре?! На что, по-твоему, я подцепил его, думаешь, он ради святости с тобой лишения терпел? Нет, ему, как и мне — власть нужна была, только она сладчайшая!

— Он искупил свой грех… и хватит об этом уже, я выполню, что обещала.

— Искупил, говоришь? Ну-ну… Чёрт с тобой, поднимайся, но учти, я слежу за каждым твоим шагом, больше меня не проведёшь, а если надумаешь… не забывай, что ниточка жизни твоей бабки очень тонка, и она в моих руках, в любой момент я могу её оборвать, а после доберусь и до остальных.

— Я учту, — коротко ответила девушка, направляясь к мегалиту.

Тень Рабуса беззвучно скользнула за ней.

По дороге к сооружению Диана постоянно чувствовала спиной его присутствие, пробиравшее холодом до самых костей. Приходилось терпеть и не подавать вида. Внутри мегалита напряжение ещё усилилось, Рабус больше не желал упускать инициативу, стараясь максимально затуманить сознание девушки, вот только в её мысли проникнуть не мог.

— Ну, я жду, пора уже делиться секретами, — раздался у самого уха девушки его зловещий шёпот.

— Потерпи, ещё немного и ты получишь своё… и не торопи меня, мне нужно сосредоточиться, — попросила она.

Диана не кривила душой, ей действительно нужно было собраться с силами, она очень неуютно чувствовала себя рядом с этой жуткой сущностью.

— Так и быть, дольше ждал, — снисходительно разрешил он.

С трудом обретя нужное состояние, девушка вновь почувствовала, как задрожали стены мегалита, затем они стали таять, растворяться в свете и, наконец, вспыхнула спираль…

— Что это, опять ты за своё?! — не выдержал он. — Я тебе…

— Всё в порядке, — поспешила успокоить его Диана, — смотри…

Перед ними открылся высоченный горный массив, изрезанный глубокими впадинами и уходящий далеко за горизонт. На величественных пиках горных хребтов, возвышавшихся до самого неба, виднелись белоснежные шапки.

— Ну и что ты хочешь этим сказать? — глухо проговорил Рабус. — Я не понимаю хода твоих мыслей… Ты что решила мне устроить географический экскурс?

— Что-то в этом роде… прежде чем передам управление мегалитом, я хочу показать тебе его возможности.

— Допустим. А теперь расскажи, что ты знаешь о нём.

— Если честно, то немного, — почти не слукавила Диана, — соединившись с ним можно увидеть и приблизить любую точку планеты, а самое главное — можно переместиться туда физически… насчёт других его секретов я пока не разобралась.

— В теле, говоришь, можно? Это уже кое-что, — удовлетворённо сказал он, но тут же насторожился:

— А почему ты выбрала это место, почему именно его?

— Здесь так красиво.

— Ты ненормальная, у тебя в руках ключ от власти, а ты говоришь о какой-то красоте! Не смеши меня!

— В этом всё наше различие, — спокойно заметила Диана и на ходу перефразировала пришедшую на ум реплику из Шекспира:

— Убога власть, когда с ней совесть в соре.

— Совесть? Ты говоришь о непонятных мне вещах… А-а, я же забыл, что ты у нас праведница! Хотя на своём веку я немало повидал перевёртышей, людская натура так слаба и изменчива, искушения ломали и не таких, как ты.

Пока Рабус наслаждался воспоминаниями своих побед, Диана интуитивно искала то, что никогда не видела, но о чём слышала от Хранителя. Ещё с давних времён в южных Андах существовала линия гигантского разлома между горными хребтами, на дне которого в глубинных слоях земной мантии находилась темница для таких духов, как Рабус. По словам Хранителя, они не могли подняться со дна многокилометровой вертикальной расщелины, так как сверху их прижимали потоки космической энергии очень высокой вибрации, создававшие в верхних и средних слоях расщелины что-то вроде «огненной» пробки. Поэтому все попытки пленников вырваться на свободу терпели неудачу, вызывая у них невыносимые мучения от соприкосновения с «тонкими» энергиями. Именно туда Диана и намеревалась затащить своего спутника, вот только не могла предсказать, что станется с ней самой.

— Так что, ты предлагаешь нам прогуляться по склонам этих гор? — вмешался в её интуитивные поиски голос Рабуса. — Можно и так. Вот только хочу тебя предупредить… я запустил маховик смерти твоей бабки, и если не вернусь, остановить его уже не сможет никто. Близок локоть, да не укусишь — это может быть про тебя.

— Мы так не договаривались, я знала, я чувствовала, что ты обманешь! — вспыхнула вначале Диана, но тут же взяла себя в руки, понимая, что нельзя поддаваться его козням.

— А это уже моя гарантия, — ухмыльнулся он. — Ну как, созрела?

— Ещё минуту, — попросила Диана, напряжённо вглядываясь в горную даль.

«Вот тебе и выбор… нет, отступать уже поздно», — подумала она и в это момент увидела желтоватое свечение, исходившее из межгорной впадины.

«Это здесь!» — озарилось её сознание.

Она вспомнила, как Хранитель упоминал о признаках, по которым можно было найти разлом, одним из них как раз и являлось свечение выходившего на поверхность гелия, когда на него воздействовали потоки энергии.

— Всё, теперь и я готова. Поехали? — спокойно произнесла Диана.

Наступила затяжная пауза. Диана почувствовала, как что-то кольнуло её сердце, потом ещё и ещё…

— А ты не хочешь мне рассказать, как будем возвращаться обратно? Случайно забыла, так? — раздался насмешливый голос Рабуса.

— Нет, не забыла, я на месте всё покажу, на пальцах это как-то трудно объяснить.

— Ладно, почти верю. Действуй, но только с оглядкой на меня и не забывай о последствиях.

Диана промолчала. Сконцентрировав своё внимание на предполагаемом дне расщелины, она устремила сознание туда, прихватив с собой Рабуса. Какая-то сила разорвала пространство и моментально перенесла их на другой конец Земли, прямо к пасти подземного мира. Над самым разломом буквально на мгновение они пушинками зависли в воздухе, а затем были втянуты в стремительную воронку, понёсшую их вниз к самым глубинам разлома, откуда доносилось множество чьих-то голосов, казавшихся Диане хором проклятий и стонов. При падении в бездну она вначале ощутила пронизывающий холод, вскоре сменившийся всё нарастающей жарой. Девушка уже не чувствовала собственного тела, в её голове образовалась какая-то невообразимая каша, не позволявшая ей воспользоваться своими знаниями, оставалось только смириться с неизбежностью и ждать. Внезапно скорость падения замедлилась, будто раскрылся купол парашюта. Голова девушки несколько прояснилась, и она смогла оценить ситуацию. К её удивлению, Рабуса рядом не оказалось, он куда-то исчез. Время словно замерло, сжалось в незримую пружину, готовясь в любую секунду освободиться от непомерного напряжения. Предчувствуя близкую развязку, Диана ожидала любых неожиданностей. Наконец, падение прекратилось, но ничего не произошло. Она стояла на твёрдой площадке, затаив дыхание, и пыталась максимально обострить свои чувства, чтобы быстрее освоиться в кромешной темноте. Поначалу этот каменный мешок у Дианы ассоциировался с закрытой чернильницей доверху наполненной невесомыми чернилами, но потом она поняла, что это не совсем так. Как-то само собой её зрение перестроилось на восприятие другого диапазона излучений, и перед глазами девушки явственно проявился красно-оранжевый туман. Кроме пещеры, где очутилась Диана, он разветвлялся ещё в четырёх направлениях. Она сразу смекнула, что это были рукава туннелей, расходившиеся на разные уровни земных недр. Девушке предстоял непростой выбор.

«Бабушка, родненькая, как же ты там? Если Рабус выполнил своё обещание, то… ох, даже думать об этом не хочется… А если убраться отсюда прямо сейчас? В деревне попрошу помощи у Хранителя, он не откажет… Нет, всё-таки, что-то здесь не так, есть какой-то подвох, я чувствую это, что-то я не учла, пропустила… И где этот Рабус, куда он подевался? Наша встреча не случайна, это точно и я ещё не всё выяснила у него, не всё… что-то главное ускользает от меня и это меня мучает, ужасно мучает».

В конце концов, голос подсознания всё же перевесил здравый смысл, и она решила исследовать один из рукавов.

Шаг за шагом она углублялась в туннель, ни на секунду не забывая о предостережениях Хранителя насчёт этого жуткого места. Диана шла наугад, совершенно не зная, что предпримет при встрече с обитателями этого мира. А в их недобрых намерениях девушка даже не сомневалась. Когда она представляла эту изголодавшуюся до безумия в неволе стаю тёмных духов, у неё разбегались мурашки по телу.

Пройдя ещё с сотню шагов, она оказалась в большой почти квадратной пещере. Здесь красноватый туман уже заметно сгущался, что не могло не сказаться на повышении температуры. Ей стало душно и как-то не по себе.

«Стоп, дальше нельзя, назад!» — через минуту уже кричало её сердце.

Диана так и сделала, но было поздно.

Они были повсюду, их злобные светящиеся глаза буквально буравили её, предвкушая наслаждение от зрелища расправы. Диана видела эти шевелящиеся контуры теней почти как через прибор ночного видения, который однажды ей показывал брат. С каждой секундой удушающее напряжение нарастало и сжималось вокруг неё. Диана сопротивлялась, но чувствовала, что скоро из неё выжмут оставшиеся «соки». Из последних сил девушка спроецировала на себя дольмен, пытаясь вырваться из вязкого плена, но у неё не получилось. Мысли путались в каком-то навязчивом тумане и не хотели ей подчиняться. Она поняла, что упустила свой шанс.

«Хранитель, помоги, вытащи меня отсюда, помоги, прошу тебя», — молила она в последней надежде.

Но Хранитель молчал. Диана уже была на грани обморока, лучинка её разума затухала, а ослабшее тело совершенно не слушалось.

— Подождите, с этим вы всегда успеете, не стоит разбрасываться такими подарками судьбы, — раздался где-то на задворках её беспомощного сознания знакомый голос.

— Рабус, — с трудом прошептала она, чувствуя, как чья-то сила удерживает её от падения в бездну.

В этот момент из глубин пещеры выделился высокий силуэт и обратился к нежданному заступнику Дианы:

— Я знаю, Рабус, что ты пользуешься авторитетом в знакомых мне кругах, но это там, наверху, а здесь у нас свои законы и ты пока для нас — чужак. Надеюсь, твои слова не пустой звук? Обоснуй.

Его слова нашли поддержку у остальных обитателей подземелья, судя по их одобрительным возгласам.

— Конечно, Шатар, я обосную. Но сначала, братья мои, позвольте задать вам один вопрос.

— Имеешь право, — разрешил Шатар.

— Хотите ли вы вырваться из этой темницы?

Протяжный гул повторился, но ответил за всех хозяин подземного мира:

— Было бы глупо отрицать это желание. Мы ждём твоих пояснений, Рабус.

— Так вот… она единственная, кто может нам в этом помочь. У неё есть ключик от верхнего замочка, но её нужно хорошо попросить.

— У этой девчонки?! Рабус, ты ничего не попутал? — громыхнул низкий голос Шатара.

— Шатар, я никогда не бросаю слов на ветер, если говорю, то так оно и есть.

— Допустим. Так в чём же дело? Она в наших руках, давай её просто заставим это сделать. Поверь, у нас большой арсенал убеждений.

— Охотно верю, но не всё так просто. Своими методами вы только подавите её волю, но её воля и есть тот самый инструмент для нашего спасения… здесь нужен другой подход.

— Мы во внимании, — проговорил Шатар.

— С этой девчонкой у меня уже налажен контакт, между нами даже возникло некоторое доверие, она раскрыла мне часть своей тайны…

— Однако это не помешало ей затащить тебя под землю, — с усмешкой перебил его Шатар.

— Да, ты прав, она очень строптива и непредсказуема, но я убеждён в её раскаянии и, думаю, она готова исправить свою ошибку. Дайте нам немного времени пошептаться наедине, и я всё улажу. А если нет, то она ваша… ну а я в свою очередь поделюсь всем, что знаю.

— Вариант подходящий, — после некоторой паузы произнёс Шатар, — но времени у тебя в обрез, если не договоритесь сразу, не тяни, не надо испытывать наше терпение, уж больно всех раздражают её душевные огоньки, не терпится их притушить.

Всё это время Диана прислушивалась к разговору, имевшему непосредственное отношение к её жизни, и не совсем понимала, какую игру затеял Рабус. И ещё девушку удивил его новый облик, в котором она обнаружила много человеческих черт. Чтобы окончательно не запутаться в своих мыслях, Диана решила выбрать выжидательную позицию и по возможности восстановить утерянные силы.

Для переговоров их препроводили в тупиковое ответвление от центрального туннеля, оставив на входе усиленную охрану. Всю дорогу Рабус молча поддерживал её за локоть, но когда они упёрлись в каменную стену, он прошептал:

— Заблокируй свои мысли и говори тише.

Диана согласно кивнула.

— Зачем ты это сделала? — спросил Рабус.

— А ты не знаешь?

— Ну да… не любишь меня, презираешь.

— А за что тебя любить?

— Чёрт с ним, сейчас не время выяснять отношения, нам нужно выбираться отсюда. Поодиночке нам этого не сделать, а вместе — да. Вот и думай.

— Я не для того тебя заманила сюда, чтобы возвращать обратно, — твёрдо сказала она.

— Глупая. Разве ты же видела, с кем имеешь дело? Они высушат твою душу до капли, в тряпку её превратят, а потом станут вытирать об неё ноги. Печальный конец, не правда ли? Зачем тебе это? Ты ведь так мало ещё пожила в этой жизни… и самое-то главное, до сих пор не знаешь себя настоящую.

— Ты это про что? — встрепенулась Диана. — Ты что-то знаешь обо мне, о моём прошлом?

— Кое-что знаю, — вполне серьёзно ответил Рабус, — только расскажу я тебе об этом наверху, а иначе экскурс в прошлое не состоится.

— Как я могу верить тебе, как?! Ведь ты насквозь лживый! — вспыхнула девушка.

— Тихо, тихо, — предостерёг её он.

— Ты… ты наслал болезнь на мою бабушку, измывался над Жданом, его руками убил того святого человека… Как тебе верить после этого?

— У всего есть свои причины, — совсем другим голосом произнёс Рабус. — Ждан получил то, что заслуживал, а бабушке твоей ничего не угрожает, я блефовал. Ну, а насчёт отшельника… в нём ведь жила твоя душа, ты же почти уверилась в этом, вспомни. Диана, нас что-то связывает и ниточка эта тянется издалека, теперь я знаю это наверняка. Решай, узлы времени лучше распутывать сообща.

Его слова взволновали девушку, она и сама стала подумывать об этой странной связи и очень хотела разобраться в своих предчувствиях.

Диана глубоко вздохнула и решилась:

— Хорошо, я поверю тебе… только дай слово, что расскажешь обо мне всё, что знаешь и о себе тоже.

— Я даю тебе слово, — глядя ей в глаза, произнёс Рабус.

В этот момент со стороны входа в туннель послышалось какое-то оживление.

— Всё, наше время истекло, я их задержу на минут пять, но не больше. Успеешь? — быстро проговорил Рабус.

— Постараюсь.

— Только про меня не забудь, — с наигранной усмешкой сказал он и направился к выходу.

— А ты не опаздывай, — в том же тоне ответила девушка.

Собрав все свои силы, Диана повторила недавнюю попытку. Сейчас было всё по-другому, прилив вдохновения помог ей без особого труда сконцентрироваться на образе мегалита. Когда вибрация внутри мегалита стала нарастать, она закричала:

— Рабус, пора, быстрее!

Боковым зрением она увидела, как он с трудом оторвался от погони и буквально в последний момент заскочил в закрывающийся портал.

Они вновь оказались на острове уже купающемся в предрассветных сумерках.

— Ну вот мы и дома, а ты боялась, — с видимым облегчением проговорил Рабус.

— И что дальше? Ты выполнишь своё обещание? — вопросительно поглядела на него Диана.

— Я же дал слово. Но сейчас ты отправишься в деревню, людям незачем знать, где ты была, да и насчёт бабушки сама убедишься. А вечером встретимся здесь же.

— Хорошо, я так и сделаю, но к пяти вечера я буду здесь. И не вздумай хитрить.

— Не буду, мы же теперь в одной упряжке, — в первый раз по-доброму улыбнулся Рабус и с хитринкой во взгляде добавил:

— Ты не ругай деда лодочника, он не в состоянии был тебя забрать тогда, да и сейчас, наверно…

— И это твоих рук дело?! — не выдержав, рассмеялась Диана.

— Угу. А чьих же ещё?

V

Бабушка ещё спала. По её ровному дыханию Диана поняла, что Рабус не солгал. Постояв минуту другую, Диана немного успокоилась и ушла в свою комнатку. Спать совсем не хотелось, и она просто прилегла на кровать, чтобы обдумать свои ночные злоключения. Для верности она поинтересовалась мнением Хранителя.

— Ты правильно поступила, — ответил тот, — узлы прошлого действительно завязаны на тайнах и если развяжете их, то получите ключик от знаковых врат. А там и до истоков недалеко.

— Хранитель, почему ты сам не расскажешь мне об этом? Ты ведь можешь.

— Сейчас не могу.

— Но почему?! — не сдержалась от возгласа Диана.

— Всему своё время.

— Ты действительно считаешь, что в этом деле он для меня подходящая пара?

— Ещё неизвестно, кому из вас это важнее, — лишь подогрел интригу Хранитель. — Попробуй, попытка — не пытка.

Этим утром Анна Фёдоровна проспала дольше обычного. Диана специально не будила бабушку, зная, что сон лучшее лекарство и даже когда забегала тётя Марфа справиться о здоровье Фёдоровны — не разрешила её беспокоить. В девять часов баба Аня поднялась сама, как ни в чём не бывало.

— Бабушка, родненькая, как ты себя чувствуешь? — подбежала к ней Диана.

— Хорошо, Дианочка… лёгкость даже какую-то чую. Спасибо тебе, родинка моя и Марфе тоже. Не знаю, что вчерась со мной приключилось, — с улыбкой ответила женщина и махнула рукой:

— А, утомилась, может… духотища всё эта окаянная, вона какая стоит. Не бери в голову, внучка.

Диана бережно обняла старушку и с облегчением зашептала:

— Вот и хорошо, бабулечка милая, вот и хорошо.

Анна Фёдоровна не могла долго сидеть без дела и тут же принялась копошиться по хозяйству. Диана не отставала от неё, желая загрузить себя работой, чтобы как-то занять время до назначенной встречи. Девушка постоянно думала о предстоящем разговоре, и нетерпение в ней только нарастало. Ещё до полудня к ним во двор пожаловал дядя Вася. Видок у него был не самый бодрый, помятое лицо и взлохмаченные волосы — говорили об усердном возлиянии горячительного. Он поздоровался с бабой Аней и неуверенной походкой направился к Диане.

— Слышь, Дианка, дочка… ты уж прости старого дурня, чёрт попутал, ну не смог я подобрать тебя, ну прости уж, — виновато задребезжал Василий.

— Да ладно вам, дядя Вася, я не обижаюсь на вас, добралась же, — с улыбкой ответила девушка.

— И как же ты, Дианка, добралась по стремнине-то? — полюбопытствовал он.

— Вплавь и добралась, связала плотик для одежды и поплыла.

Всё это время Анна Фёдоровна прислушивалась к разговору, пытаясь понять цель визита Василия, а когда, наконец, вникла в суть вопроса, обрушилась на него с нешуточными упрёками:

— Дак ты, значит, старый козёл, возил её на остров и там бросил?! Чёрт его попутал! Он завсегда с тобой путается через бутылку, вона в глазищах твоих беспутных таращится! Девочку мою одну кинул, алкогольщик замшелый!

— Э-э… Фёдоровна, ты осади, осади малость… я же и сам в непонимании, — пытался оправдаться мужчина.

— Иди, иди с глаз моих, чтоб не видели, а не то лопатой по загривку приглажу!

— Бабушка, не надо, жива ведь я, здорова, он и так всё понял, — вступилась за Василия Диана.

— Не обеляй его, внучка! А если бы ты утопла?! — строго одёрнула её бабушка и прослезилась:

— Как бы я тогда… Слава Богу, что жива осталась, слава Богу.

Чтобы не нарываться на очередную порцию гнева от Фёдоровны, дядя Вася поспешно ретировался, что-то бормоча себе под нос.

После четырёх часов вечера Диана стала перебирать в голове оправдательные причины для скорой отлучки и остановилась на одной.

— Уф… сил уже нет… Ну и жарища, — как бы невзначай проговорила она, когда бабушка вышла в огород.

— Что притомилась, Дианочка? Так поди в дом, отдохни, — пожалела девушку Анна Фёдоровна.

— Да, что-то с непривычки устала… Бабуль, я лучше на речку схожу, искупаюсь, а потом прогуляюсь немного.

— Опять эта речка, будь она неладна, тянет и тянет тебя туда, будто мёдом помазано. Я уж боюсь тебя отпускать, внучка.

— Бабушка, родненькая, ты не переживай, обещаю, что далеко плавать не буду, рядышком у берега только… и вернусь пораньше.

— Ну скупнись, если обещаешь, — нехотя согласилась баба Аня.

В назначенное время на месте встречи Рабуса не оказалось. Диана несколько раз окликнула его, но без результата. Прождав полчаса, она уже стала нервничать, но тут за её спиной раздался насмешливый голос:

— Заждалась уже?

Диана обернулась и не узнала Рабуса. С последней их встречи он заметно изменился, вернее, стал совершенно другим. Перед ней стоял высокий довольно привлекательный мужчина с длинными воронёными волосами. В голове девушки даже зашевелились сомнения — он ли это.

— Что не веришь своим глазам? — усмехнулся он. — Правильно, не верь. Лучше прислушайся к тому, что не ошибается.

— У меня это сердце, а у тебя не знаю, — машинально ответила девушка.

— И у меня оно имеется.

— Рабус, где ты был?.. И что это за маскарад? — вопросительно глядела на него Диана.

— Привыкай к моему новому облику, вернее, новому для тебя… ну, а я на него уже лицезрел когда-то, пока палаш русского драгуна не отправил меня болтаться между мирами.

— Я всё равно ничего не понимаю… Какой палаш, причём здесь драгун? Ты можешь объяснить по-человечески?

— Для того и собрались. С чего начнём, может, с твоего прошлого? — перешёл к делу Рабус.

— Нет, если уж начал, рассказывай про себя, — вспыхнуло любопытство Дианы.

— Заинтриговал, так? Ладно, будь по-твоему. Сразу хочу тебе напомнить, что в наших жизненных линиях я уловил странную связь, хотя знаю точно, раньше мы с тобой не пересекались до той первой встречи на острове.

— Рабус, а почему ты так решил? Ведь должно быть какое-то основание для этого.

— Основание?.. Я уже, почитай, три века блуждаю по лабиринтам незримого, ищу неведомо что, с одной лишь целью — вспомнить себя. Ты не представляешь, какой это невыносимо страшный голод! И вот уже во второй раз судьба почему-то сводит меня с тобой… даже вот это моё прежнее обличие я вернул после встречи с тобой. А раньше не мог… меня, будто вычеркнули из памяти жизни, поэтому и приходилось пользоваться чужими телами вроде Ждана.

— Но ты же вспомнил своё прошлое, я правильно тебя поняла?

— Не совсем так, Диана. Да, я вспомнил все свои прошлые жизни на Земле, но что было до них — хоть убей, не помню. Будто обрезало и всё тут!

— Рабус, расскажи всё, что ты знаешь, с самого начала, — нетерпеливо попросила Диана.

— Ну слушай… Моя история началась ещё с первого века новой эры, что от Рождества Христова, тогда я впервые родился в Риме. На первой войне с даками я был ещё совсем юношей, но мне удалось выжить, а потом было ещё много войн. Сколько помню себя — я всегда сражался, у меня был необычайный талант к воинской науке, особый талант. Н-да, во имя чего я только не сражался… Но благодаря своей авантюрной природе я никогда не доживал до старости, в основном погибал на поле битвы и очень редко от ран в постели, а после смерти почти сразу рождался вновь и заметь — всегда мальчиком…

Переваривая внутри себя его рассказ, Диана вспоминала свои прошлые жизни, мелькнувшие перед ней по воле Хранителя, и усиленно искала параллель с мытарствами Рабуса. Ей казалось, что она сама шла за ним по пятам во всех его походах и сражениях. Между тем Рабус продолжал говорить:

— У меня никогда не было своей семьи и детей, во всяком случае, законных точно. С женщинами у меня были особые отношения, их было много у меня, но не одну из них я не любил… я брал от них только то, что нужно было мне, а потом бросал за ненадобностью…

После этих его слов, Диана ощутила на сердце щемящую боль и не смогла скрыть на лице свои эмоции.

— Не гляди так на меня, это всё в прошлом, — с печалью в глазах произнёс Рабус, видя, как изменилось её настроение.

— Прости… я просто примерила это на себя и прочувствовала их боль… Не думай, я не осуждаю тебя, нет…

Рабус понимающе кивнул и продолжил свою исповедь:

— Однажды я понял, что перестал ценить жизнь, я стал относиться к ней, как к старой наскучившей одежде, которую можно в любой момент без сожаления выбросить. Смерть уже не вызывала у меня ни страха, ни раскаяния, я напрочь потерял жалость к людям, моё сердце остыло… я стал циником, бесстрашным и холодным циником. Слово родина для меня превратилось в пустой звук, мне было всё равно, на чьей стороне воевать и против кого. В конце концов, я выбрал путь наёмника, солдата удачи. О последней моей битве под Нарвой я уже обмолвился. С тех пор я больше не рождался в человеческом обличье, я стал призраком без рода и племени. Почитай, столетие моя душа металась между мирами среди таких же неприкаянных душ, но даже там она не прекращала сражаться. Даже в тёмных кругах потустороннего меня стали уважать за силу, хотя некоторые до сих пор меня не признают, считая полукровкой и выскочкой. После долгих скитаний моя душа прибилась к этому острову, тогда и состоялась наша первая встреча. Я подолгу наблюдал за тобой, и связал твои внезапные исчезновения с острова с мегалитом… и понял, что ты являешься хранителем его тайны. Я догадывался, что в этом мегалите заключена огромная сила, и, возможно, ответы на многие мои вопросы, но я никак не мог выведать у тебя его тайну. Вначале я хотел по-хорошему, я пытался достучаться до тебя, просил, даже умолял довериться мне, но ты была непреклонна. Как я был зол на тебя, как я ненавидел тебя тогда! И я решил прибегнуть к услугам Ждана. А что было дальше, ты сама знаешь.

— М-да… какая-то зловещая история получилась, — вздохнула Диана.

— Угу, я и не отрицаю, — усмехнулся Рабус, — что есть, то есть.

— Что же прекратило твои воплощения, в чём причина, ты задавался эти вопросом?

— Не раз. Дело в том, что формы воплощения у обычных людей чередуются, скорей всего, для всестороннего развития, а у меня получалось как-то уж всё однобоко.

— Да, я заметила… но то же самое касается и меня.

— Кроме двух случаев, — уточнил Рабус. — Ты появилась примерно в то же время, что и я, и воплощалась только в девочек, так же без перерывов после естественной кончины. За всё это время в тебе накопилась необыкновенная женственность… ну, естественно, вместе с привязанностью к объектам твоих чувств, будь то дети или любимые мужчины. Но в начале шестнадцатого века с тобой произошло одно неординарное событие. Не вспомнила?

— Возможно… у меня было одно видение, очень яркое и ужасно страшное, как меня прилюдно сжигали на костре… брр, до сих пор помню боль от ожогов.

— А за что тебя сожгли, не знаешь?

— Ммм… нет, затрудняюсь. Может, за ересь? — пожала плечами Диана. — Удобная формулировка для того времени.

— В общем, угадала. Однажды ты имела неосторожность заявить, что твой ребёнок тебе дороже всей церковной бутафории и даже самого Бога. Смело, однако, для тех смутных времён. Разумеется, у святых отцов везде были свои глаза и уши. К обвинению они ещё присовокупили твои таланты к нетрадиционному врачеванию. Вот так-то.

— И я могла такое сказать? — не поверила Диана.

— Не стоит недооценивать своих скрытых талантов, — хитро улыбнулся Рабус, — но если серьёзно, то так всё и было, а как результат — новое рождение души в мальчике и довольно ранняя смерть. Заметь, что в твою бытность отшельником снова произошла трагедия. И что интересно между этими двумя воплощениями уже есть определённый временной промежуток.

— Рабус, мне кажется, что такими однобокими воплощениями мы переполнили жизненные чаши и тем нарушили природное равновесие… это, скорей всего, наказание. Тебе не кажется?

— Да согласен я, согласен, — кивнул он. — Вот только одного я не понимаю: почему такой механизм воплощений был именно у нас? Ведь это же исключение из правил… Кто нас заставил идти по этому пути, кто?!

— Не знаю, но очень хочу узнать.

— Кстати, ты не помнишь, кто тебе поведал тайну портала, ведь ты смогла кое-что увидеть в том прошлом, — неожиданно спросил Рабус.

Диана задумалась:

— Кое-что да… странно, но я совсем не помню его лица… размытые черты и ничего определённого. А ты?

— Я тоже этого не вижу, да и появился я позже, его уже не было.

— М-да, задачка… Рабус, а как ты узнал о моём прошлом? Ты ведь не мог проникнуть в мои мысли, я знаю.

— В твои нынешние мысли не мог, это верно, а вот основные сюжеты прошлого мне доступны. Сам не понимаю, как у меня получилось впервые, просто настроился на человека и всё увидел, — ответил он и вопросительно взглянул на девушку:

— Диана, если не секрет, а кто научил тебя так скрывать свои мысли?

— Он просил называть себя Хранителем… а кто он и откуда, я, к сожалению, не знаю. Он на многое открыл мне глаза и многому научил… я всегда чувствую его, чувствую, что он где-то рядом, совсем близко, хотя умом-то понимаю, что это не совсем так.

— Хм… ещё одна загадка, — проронил Рабус.

Вглядывалась в Рабуса, Диана всё меньше его узнавала, от того монстра, с которым она встретилась впервые — уже ничего не осталось. Теперь девушка совершенно не ощущала с его стороны, какой либо угрозы и больше того, ей хотелось общаться с ним. Она решила его спросить об этом, но не успела.

В этот момент Рабус насторожился и, коснувшись руки Дианы, произнёс:

— У нас гости, я не успел тебе рассказать…

— Не стоит, мы ей сами всё откроем, — не дал ему договорить глухой неприятный голос.

— Кто это? Откуда? — девушка непонимающе глядела на Рабуса.

— Молчи, я сам разберусь! — резко бросил тот.

Три полупрозрачных силуэта выросли буквально в нескольких шагах от них и моментально приняли человеческие обличья, но в их глазах было мало человеческого. Диана поняла, что они пришли по её душу.

«Это ловушка… Неужели он с ними?» — мелькнула в её голове предательская мысль.

— Так это и есть тот самый волшебный ключик, о котором говорил Шатар? — с усмешкой поинтересовался тот же пришелец. — Рабус, если ты нам её отдашь, мы забудем о твоём предательстве. Ты слышишь?

— О каком предательстве ты говоришь, Хаг? Не было его, — невозмутимо парировал Рабус.

— Ну как же, вспомни о своём обещании братьям из нижнего мира, ты ведь не выполнил его, — голос говорившего не предвещал ничего хорошего, — больше того, ты поколебал у них веру в справедливость и при том уверился в собственной безнаказанности. Глупо с твоей стороны… Но мы готовы простить тебя, если не будешь чинить препятствия, иначе пожалеешь.

— Ты что-то путаешь, Хаг, у меня нет никаких братьев ни там, ни здесь, я сам по себе.

После его слов у девушки отлегло от сердца.

— Значит, не хочешь по-хорошему? — зло проговорил Хаг, подавая недвусмысленный знак своему сопровождению.

— Хочу, но у нас разные представления об этом, — ответил Рабус, заслоняя собой Диану.

Сначала девушка почувствовала в своей голове неприятный металлический скрежет, а затем резкую боль. Ей казалось, что тысячи острых игл одновременно пронзили всё её тело. Она закричала, давая выход боли, и это помогло. В ту же секунду глаза Рабуса вспыхнули красными огнями, и агрессивных гостей охватил пылевой вихрь. Не теряя времени, он схватил Диану за руку и потянул к порталу, но на полпути перед ними неожиданно возникли ещё двое. Рабус среагировал мгновенно и атаковал первым. Разбросанные по сторонам противники не сразу пришли в себя, и они успели добежать до цели. Буквально втолкнув Диану в проём мегалита, он крикнул ей вслед:

— Быстрей колдуй!

— А ты?! — раздался в ответ возглас девушки.

— Быстрей, Диана!

Пока она «колдовала» внутри, снаружи события разворачивались полным ходом. Преследователи успели окружить мегалит и взяли его в плотный энергокапкан. Рабус напряг всю свою неистовую энергию, чтобы ослабить это чудовищное давление, и на какой-то момент у него получилось, но силы были явно не равны.

— Не трать попусту силёнки, Рабус, из этой «мышеловки» вам не выбраться, даже и не пытайся, — в усмешке оскалился Хаг.

— А я попробую, — проговорил Рабус, собирая внутри себя остатки «огня».

— Ну что ж, придётся уважить последнее желание почти усопшего, покряхти напоследок, только не долго. А ты, птичка, вылезай-ка к нам, не бойся, мы тебе больно не сделаем, только крылышки подрежем, чтобы не упорхнула, как в прошлый раз.

Диана даже не слышала его слов в очередной попытке подобрать вибрационный ключ, но какая-то могучая сила мешала ей в этом.

— Дон Хаг, мы не одни, здесь есть кто-то ещё! — неожиданно для всех раздался гортанный голос одного из демонов.

— Кто здесь?! Покажись! — грозно прогремел Хаг.

На несколько секунд хватка живого кольца ослабла, и Рабус проскочил в мегалит.

— Ты готова?! — прокричал он.

— Да, да, сейчас! — быстро проговорила девушка, уже чувствуя нарастание вибраций.

— Держать периметр! — понял свою ошибку Хаг. — Не дать им уйти!

От столкновения противоборствующих энергий плиты задрожали, грозя в любую секунду обрушиться на головы беглецов. В последний момент Диана поняла, что всё пошло не так, как она задумывала, вместо того, чтобы исчезнуть с острова, они вдруг потеряли точку опоры и стали проваливаться вниз.

— Что происходит?! Куда мы… — успел крикнуть Рабус, но его последние слова утонули в грохоте взорвавшегося мегалита.

VI

— Все целы?! — прокричал Хаг, отряхиваясь от пыли.

— Если не считать обожженных оболочек, то целы, — ответил кто-то из его свиты.

— Ничего, новые отрастут, — усмехнулся Хаг и приказал:

— Обыщите здесь всё! Не могли же они сквозь землю провалиться.

— А может, как раз под землю и провалились? — предположил другой его подручный.

— В этом есть резон. Давайте пошевелим эти плиты.

Впятером они окружили разваленный взрывом мегалит и стали читать на непонятном языке какое-то заклинание. И вдруг плиты стали медленно подниматься в воздух, а потом как по команде разошлись в стороны и рухнули на землю уже на некотором расстоянии от площадки основания.

— Здесь нет подземного хода, — заключил Хаг. — Обыщите весь остров, а я пока подумаю.

Его «люди» без слов разошлись по острову. Хаг обвёл взглядом почерневшие от взрыва плиты, обугленные деревья и задумался:

«Если они мертвы, то тела должны где-то быть… А если живы? То они не просты, ещё как не просты… кто-то за ними стоит и очень сильный. Но нам нужны они и даргатам тоже. Придётся нам поломать голову над этим».

По лицам своих «людей», Хаг догадался, что они вернулись ни с чем. Даже не выслушав их, он коротко бросил:

— Возвращаемся!

Грунгр обладал звериным чутьём и как только узнал о таинственном исчезновении двоих со дна подземной темницы, из которой доселе не мог выбраться никто, сразу понял, что получил реальный шанс вытащить из преисподней своих соплеменников. Поэтому это дело он поручил именно Хагу, своему ближайшему приближённому, выполнявшему для него самую «деликатную» работу, в том числе связанную с информационной разведкой. В последние десятилетия всё шло не так, как раньше, щупальца его всемогущего клана, которыми ещё тысячелетия назад были опутаны все сферы земной жизни, хотя и не дряхлели, но становились менее цепкими. Особенно теперь под потоками высокочастотных энергий, повсеместно сжигавших «ткань иллюзии», наброшенную когда-то с их участием на психосферу планеты. Его клану приходилось уже с утроенной энергией штопать эти разрывы и вшивать заплатки с новой дезинформацией. С некоторых пор они вынуждены были даже пойти на замену откровенной лжи — полуправдой, чтобы любой ценой удерживать пульс человечества в ритме прилизанных и присыпанных «сахарком» догматов прошлого. Все эти тысячелетия клан Грунгра, или как они его сами ещё называли — «Ложа незримых», тайно властвовал на планете вместе с инопланетными пришельцами — даргатами. Когда-то давно союзники выполняли очень важную для развития землян роль, они являлись противодействующей силой, столь необходимой для баланса планеты и поддержания разнополюсной среды для воспитания душ человеческих. Но вкусив сладость безраздельной власти, они напрочь забыли о своём эволюционном предназначении, и уже сознательно стали насыщать психосферу знаковым злом. Земля превратилась для них в «дойную корову», им нужна была энергия, много энергии, всё низменное, агрессивное и серенькое было для них «хлебом» и «кровью». Это касалось всех областей земной жизни, потому и насаждалась конкуренция везде и во всём, порождавшая в психосфере планеты контролируемый незримыми хозяевами хаос. «Разделяй и властвуй» — вот что было их девизом ещё с давних времён. И они разделяли, сталкивая лбами государства, национальности, религиозные веры, одним словом — всё то, что поддавалось противопоставлению интересов и приводило к взаимной неприязни. Продажные лидеры многих стран плясали под их дудку, по сути, они и ставили у власти таких марионеток, чтобы через них манипулировать сознаниями большинства. Но у них уже с трудом получалось скрывать свои замыслы, потоки света, сталкиваясь с нагромождениями «низких» энергий, вскрывали назревшие нарывы прошлого и обнажали истинные лики зла. Люди начали прозревать, а тёмных союзников страшила даже сама мысль о свободе человеческой души и её всеведении.

Выслушав доклад Хага, Грунгр договорился о встрече с даргатами, чтобы обсудить появившуюся информацию, те и другие были кровно заинтересованы в освобождении пленников Анд. На планете у даргатов было несколько баз, в том числе и в труднодоступных районах приполярного Урала. Даргаты встретили Грунгра на своём космическом корабле, который как раз и находился возле уральской базы. Хозяева корабля внешне были похожи на людей, только их кожа отличалась землистым отливом, а чересчур вытянутые лица совсем не выражали каких-либо эмоций. Но Грунгр не раз видел истинные обличья своих союзников и не обманывался бутафорскими масками.

— Что привело тебя к нам, уважаемый Грунгр, — бесстрастным металлическим голосом спросил один из них.

— Это жизненно важный вопрос, Сараха-ун.

— Для тебя?

— Не только и для вас тоже.

— Тогда говори.

Грунгр окинул пристальным взглядом троих высокопоставленных даргатов и приступил к делу:

— Я не буду останавливаться на положении, в котором находится планета и околоземная сфера, вы не хуже меня знаете, что нам уготовано, сейчас я о другом. У нас появилась хорошая возможность подкорректировать планы коалиционных сил и отсрочить наш уход с планеты. Грунгр обстоятельно рассказал даргатам о том, что знал сам и поделился своими соображениями.

VII

Рабус с Дианой очнулись на каменном полу просторной подземной галереи. По убегавшим вдаль настенным огонькам подсветки нетрудно было догадаться, что тоннель рабочий и кем-то используется.

— Чёрт, я ничего не понимаю, под нами же река была! Где мы тогда?! — недоумевал Рабус.

— Спросил бы что полегче, — задумчиво ответила Диана. — Во всяком случае, не утопленники, это точно.

— Угу, и это радует. И от этих вурдалаков оторвались. Тебе не кажется, что нам помогли?

— Ты прав и я даже догадываюсь — кто.

— И Хаг почувствовал чьё-то присутствие, — вспомнил Рабус. — Это был он?

— Да, скорей всего, — подтвердила Диана и потеплевшим голосом произнесла:

— Спасибо, Рабус… ты уж прости меня…

— За что?

— За то, что усомнилась в тебе и растерялась… ведь я не воин, как ты.

— Брось, Диана, я не в обиде, — улыбнулся он, — ты очень смелая девушка, это благодаря тебе я смог выстоять.

— Ты шутишь?.. Ну и чем же я тебе помогла, чем?

— Нет, я на полном серьёзе… одно твоё присутствие придавало мне силы. И давай не будем больше о наших ошибках. Идёт?

— Хорошо, не будем, — согласилась польщённая Диана.

— Давай-ка осмотримся здесь, что-то меня напрягает это рукотворное творение, не люблю я, когда решают за меня, — уже с озабоченным видом проговорил Рабус.

— А я люблю загадки. Но ты прав, надо бы осмотреться.

Они осторожно двинулись в путь по гранитной галерее, невольно подчиняясь загадочным обстоятельствам, приведших их в это место.

Через некоторое время Рабус заметил вслух:

— Такое впечатление, что мы бродим по кругу или…

— Да, да, я тоже хотела об этом сказать, — не дала ему договорить Диана. — Может, это лабиринт?

— Я это и имел в виду. Смотри, тоннель всё сильнее сужается.

— Наверно, мы подходим к сердцевине, — предположила Диана.

— Похоже.

Действительно, последний виток оказался не шире обычного квартирного коридора, он вывел их к самому сердцу этой подземной спирали. Проделанный ими путь не отличался разнообразием, но то, что они увидели сейчас в этом небольшом каменном зале… Прямо под их ногами переливался аметистовым сиянием цветок многолистник. Он казался настолько живым, необыкновенным, прекрасным, что не просто удивлял, а завораживал!

— Я уже видела его раньше, — после минутного замешательства сказала Диана.

— Где? Когда? — удивился её спутник.

— Долго объяснять… и не совсем его, но форма, цвет, те же самые, я точно помню.

— Это связано с Хранителем, так? — догадался Рабус.

— Да, именно тогда я впервые его увидела и…

— Ты что-то поняла, Диана? — опередил её мужчина.

— И, да и нет. Это подсказка, конечно, подсказка, и, кажется, я знаю, что делать дальше… я чувствую, что там мы найдём ответы на свои вопросы, только…

Увидев муки сомнений на её лице, Рабус подбодрил девушку:

— Диана, ты не бойся, говори, что знаешь, что чувствуешь… мы здесь для того, чтобы разобраться во всём. Давай попробуем вместе? Ты поделись своими мыслями, и мы уже вместе подумаем, что делать дальше.

— Понимаешь, когда я оказалась в том мире и увидела Хранителя, он сказал, что это мой дом. Что он хотел этим сказать? Тогда я не задумалась над этим, мне действительно было хорошо там. Я не могу даже выразить словами, как хорошо! А ещё он сказал, что я не могу подолгу находиться там, лишь в исключительных случаях… Я очень, очень хотела это сделать и не раз, но что-то всегда останавливало меня. И вот теперь такой случай настал… у нас нет выбора, но я чувствую, что не все ответы обрадуют нас.

— Чего ты боишься? Ты же сама говорила, что любишь загадки. Мы должны узнать всю правду о себе, какой бы она страшной не была… я уверен, исправить можно всё, только бы знать эту самую правду.

— Да, ты прав, мы так и поступим… но сначала ответь мне на один вопрос, — сказала Диана, пытливо поглядев ему в глаза.

— Да хоть на десять, спрашивай! — не отводя взгляда, ответил он.

— Что произошло с тобой, Рабус, почему ты так быстро изменился? Ведь времени прошло совсем немного, и ещё вчера ты был совершенно другим… Я всё пытаюсь это понять, пытаюсь, но не могу…

— Рабус усмехнулся:

— Значит, это тебя так напрягает?

— И это тоже. Ты обещал ответить.

— Я и не отказываюсь. Я сам не понимаю — почему! Да, ещё вчера во мне боролись два чувства — ненависть и необъяснимое влечение к тебе… Меня будто магнитом тянет к тебе, Диана, и я не могу найти этому объяснения, не могу и всё! Ещё с первой нашей встречи на реке я почувствовал это и попытался заглушить, убить это чувство, но не мог, оно оказалось сильнее меня. Я до последнего скрывал его, но когда ты затащила меня под землю, а сама попала в беду, во мне что-то перевернулось, что-то прояснилось в моей башке… я вдруг понял, что ты та самая ниточка к моему спасению, и я решил любой ценой вытащить тебя оттуда. Эти изменения… ну, как тебе сказать… они происходит помимо моей воли, как-то само собой, а вернее всего, из-за того, что ты рядом…

Диана глядела на Рабуса, ощущая, как тёплые волны его искренних слов омывают её сердце.

— Всё это странно, очень странно, — немного рассеянно произнесла она, осмысливая только что услышанное. Теперь у неё не осталось сомнений.

— Я верю тебе, Рабус. Нам нужно встать в центр этого цветка и я попробую подобрать ключ.

Вспоминая свои менявшиеся ощущения посреди горящего поля, Диана почувствовала нарастающую вибрацию и как только она достигла наивысшего предела, из центра цветка вырвался луч аметистового цвета и охватил их своим пламенным сиянием. Перемещение прошло без затруднений, как и в тот раз, только сейчас она была не одна. На какое-то мгновение чувства девушки замерли и в предвкушении долгожданного волшебства стали раскрываться, обнажаясь до самой наготы, а потом затрепетали в восторге и заструились поющими ручейками, сливаясь в созвучии с душой этого удивительного мира. Здесь всё было до невозможности близко и знакомо ей, здесь она чувствовала себя своей. Всё глубже и глубже погружаясь в эту немыслимую сказку, она почти растворилась в ней, забывая обо всём. Но вдруг какая-то сила толчком вернула Диану из прекрасной неги, и она увидела Рабуса. Он стоял на коленях и держался рукой за сердце.

— Что с тобой, Рабус, что?! — воскликнула девушка, склоняясь к нему.

— Больно… — с трудом проговорил он.

Его муки сразу же отозвались в сердце Дианы и чтобы как-то ему помочь, она прижала свои руки к его вискам.

— Обними меня и ни о чём не думай, расслабься, — почти прошептала она.

Чуть позже Диана высвободилась из объятий Рабуса и заглянула ему в глаза:

— Вижу, тебе полегчало.

— Да, немного отпустило… спасительница ты моя, — благодарно улыбнулся он.

— Уже и твоя? — игриво заискрились глаза девушки.

— Э-э… это так к слову, — почему-то смутился Рабус и тут же сменил тему разговора:

— Он же чуть не убил меня, ещё немного и всё, прощай Рабус…

— Ему нельзя противиться, он намного сильнее тебя! — убеждённо сказала Диана. — Лучше пойми этот мир, отдайся ему сердцем и он примет тебя. Рабус, ты прости, что не предупредила, я даже как-то и не подумала об этом.

— Ничего, будем подстраиваться, что-то мне не хочется повторять свой подвиг. Всё, с этим понятно. А дальше что?

Но ответить она не успела, внезапно окружающее пространство завибрировало и стало волнообразно преломляться. Это было похоже на сон, когда картинки сюжетов меняются без всякого предупреждения и повода. Диана с Рабусом оказались внутри огромной светящейся сферы в окружении каких-то высоких странных существ. Они были чем-то похожи на земных людей и даже по-своему красивы, их укрывал мягкий золотистый свет, который Диана почему-то приняла за верхнюю одежду. Девушка попыталась двинуться с места и что-то сказать, но не могла, её, будто парализовало изнутри. Рабус пребывал в таком же состоянии. Во взглядах незнакомцев девушка не уловила даже намёка на враждебность, напротив, в них выражался неподдельный интерес, и что-то похожее на сочувствие. Трудно сказать, сколько продолжалось это безмолвное знакомство — минуту или час, для Дианы время перестало существовать…

Род Файсера

I

Они не смогли бы объяснить, как вернулись обратно.

— Фу-у… Что это было, кто они? Я даже пальцем не мог шевельнуть, а язык, будто к нёбу прилип, — не сразу опомнился Рабус.

— И у меня, — рассеянно сказала Диана, — странные ощущения… такое чувство, что они знали, кто мы такие…

— Ну да, как же не знать своих подопытных кроликов, — усмехнулся Рабус, — для этого и затащили нас к себе.

— Но они же ничего с нами не делали.

— А ты уверена? После такого гипноза родную мать забудешь, — не унимался он.

— Интересно, какую из них ты имел в виду, — сыронизировала девушка.

— Вот-вот, и в тебе уже проснулась язвительность, а там глядишь, и ещё что-нибудь полезет, — огрызнулся Рабус, держась рукой за сердце.

— Рабус, всё, остановись, хватит! — криком предостерегла она и уже более спокойно добавила:

— Ты же недавно страдал от боли. Забыл?

— Это синдром внутренних противоречий, со временем он пройдёт, — совсем рядом раздался мужской голос.

— Кто ты?! — ощетинился Рабус в готовности применить свои боевые навыки.

Диана взяла его за руку и попыталась успокоить:

— Не надо, Рабус, это друг.

— Тот самый? — спросил он.

— Да, это Хранитель.

Хранитель предстал перед ними в том же облике, в котором его в первый раз увидела Диана.

— Наконец-то ты пришёл, у нас столько вопросов к тебе! — не смогла сдержать радость девушка.

— Моё имя — Соларус, теперь вы можете так меня называть, — улыбнулся он. — Так какие же вопросы тебя тревожат, Диана?

— У меня их много… Но сначала ответь, кто эти существа и почему они так глядели на нас?

— Они ваша звёздная семья.

— Что?.. Звёздная семья? — растерянно переспросила Диана. — Как это возможно? Не может быть, я не могу в это поверить…

— Всё именно так. А их взгляды выражали уважение к вашим заслугам, ведь на такой эксперимент не многие бы решились.

— Какой к чёрту эксперимент, о чём это ты говоришь?! Что-то я совсем перестал понимать! — напомнил о себе Рабус.

— Если вы готовы выслушать, я всё объясню, — спокойно проговорил Хранитель.

Рабус хотел ещё что-то сказать, но красноречивый взгляд Дианы остановил его.

— Да, конечно, мы слушаем, — сказала она.

— Возможно, мои слова покажутся вам непонятными и даже вызовут недоверие, но то, что я скажу — это чистая правда. Верить или не верить — решать уже вам, но я бы посоветовал вам вспомнить недавние разговоры, и сопоставить с моими словами… и тогда прислушайтесь к своим сердцам, они не обманут.

— Хорошо, Соларус, расскажи нам всё, а то я уже совсем измучилась в неведении, да и Рабус, наверное, тоже, — произнесла Диана и поглядела на своего спутника.

— Ещё бы, — подтвердил тот.

— Тогда слушайте. Когда-то вы были одной цельной сущностью, и занимали в духовной иерархии нашего мироздания достойное место. Мы с вами из рода Файсера, очень древней звёздной семьи Туманности Ориона. По плану эксперимента духовное ядро монады, или яснее сказать — сущностной основы того, кто был когда-то вами, было разделено на две части, и этим двум половинкам было суждено пройти совершенно разные жизненные пути. Сам эксперимент был задуман для генетической селекции новой расы на одной из планет нашей звёздной системы. Не скрою, тот шаг был рискованным, но очень важным для эволюции молодого мироздания и решение было принято вами сознательно. Как вы уже сами поняли, один из вас развивал в основном женские, а другой только мужские качества, в этом и заключалась задумка. По договорённости с властелинами земной кармы ваши воплощения специально не чередовались и вы, двигаясь параллельными курсами развития, ни разу не пересеклись до определённой поры. Рано или поздно вас должен был соединить «духовный голод» по утраченной части себя… Нет ничего сильнее этого магнита. Так и произошло. Но до этого случился некоторый сбой.

— Значит, наши жизни разыгрывались по сценарию, — задумчиво проговорила Диана, — м-да… я подозревала нечто подобное.

— В том числе и, по-вашему, мы вместе разрабатывали этот план, но, к сожалению, на его окончательную реализацию уже нет времени, мы вынуждены свернуть незавершённые эксперименты.

— А зачем нужна была эта замысловатая игра с моим воображением, с какими-то стражами и моя работа по спасению душ?

— Для того, чтобы подготовить к пробуждению твою.

— Да уж… трудно поверить во всю эту белиберду, — с недоверием хмыкнул Рабус. — Ну хорошо, допустим, что всё это правда, допустим… Только вот я непутёвый одного не пойму — зачем так нужно было всё усложнять, неужели не нашлось какого-нибудь научного способа для вашей селекции?

— У нас много разных подходов к этому вопросу, но живой эксперимент трудно заменить искусственным вмешательством, он раскрывает все грани, всю полноту личностных характеристик. Даже на сей момент мы уже получили от вас бесценную информацию. Нет, Рабус, смысл в этом был и есть, внутри каждого из вас зреет совершенно новый генотип, можно сказать — гибрид двух совершенно разных цивилизаций. При вашем магнетическом сближении доминирующие начала начнут энергообмен, вы, наверное, успели заметить, что это уже началось… а в итоге они трансформируются в единое целое в каждом из вас. И когда внутри вас проснётся глубинная световая память, кристаллы ваших монад засияют более совершенными огнями, вы будете адаптированы к любым условиям существования.

— Так что же нам теперь с Дианой на привязи ходить, куда я, туда и она? Как ещё нам сблизиться ближе, любовниками, что ли стать, так? — насмешливо заявил Рабус.

Диана с трудом спрятала улыбку, а Соларус воспринял его вопросы вполне серьёзно:

— Все изменения в тебе напрямую связаны с Дианой, сам же об этом говорил, так что думай, как лучше для вас обоих. А под сближением я подразумевал вашу духовную связь, хотя интимные отношения, как вариант нами так же предусматривались изначально, но сейчас сроки сокращаются и это второстепенно.

— А что произошло, почему прекращается эксперимент? — поинтересовалась Диана.

— В настоящее время в нашей галактике начались грандиозные процессы трансформации, о которых в двух словах не расскажешь, а в нынешнем вашем состоянии очень непросто будет понять все моменты этого действа.

— Нет уж, Соларус, если начал — говори! Я понимаю, что это не для средних умов, но ты уж по-простому нам разъясни, можешь даже на пальцах, а мы как-нибудь с Дианой переварим. Мы же теперь одна «шайка-лейка» и должны знать всё обо всём, — в своём репертуаре выступил Рабус.

— Рабус, перестань паясничать! — попыталась урезонить его девушка.

— А что я не прав?

Соларус терпеливо выслушал и улыбнулся:

— Как я понимаю, это такой земной юмор… Рабус, мне трудно с тобой тягаться в этом вопросе, но ты меня убедил, вы имеете право знать. Я вкратце обрисую вам саму схему процесса. В настоящий момент галактика Млечный путь уже вошла в фазу энергоинформационного обмена, который начинает новый цикл её развития. Вы, наверно, знаете, что любая космическая система — это высокоразумное живое существо, имеющее своё сердце. Для объективной галактики таким сердцем является — «Центральное солнце», то же самое можно сказать и обо всей Вселенной, аналогия везде одна на всех уровнях космических систем. А за «Центральным Солнцем» по ту сторону проявленной материи находится информационное клише галактики, так называемая матричная галактика, где нет форм, а только информационные прообразы будущих проявлений. «Чёрная дыра», которая находится в центре галактики, выполняет функцию своеобразного впускного клапана, через неё в матричную галактику втягивается информация об эволюционном опыте мирозданий за определённый временной цикл. А через систему полюсов «Центрального солнца» с той же цикличностью излучаются информационные потоки, которые мы называем — «Огненным ветром», именно эти высокочастотные излучения, скорректированные миром прообразов, сдвигают мироздания на следующие восходящие витки эволюционной спирали, тем самым, расставляя их в цепочку взаимосвязей более высокого уровня. Аналогичные процессы охватывают всю Вселенную, и весь информационный обмен отражается в сознании Первотворца. Земля не исключение, её так же ожидает следующая ступень в новую реальность. Только в отличие от других мирозданий земная цивилизация запаздывает в своём развитии и не совсем готова к изменениям. Высший совет Галактических мирозданий попросил нас оказать помощь землянам на первых этапах переходного периода. Вот поэтому мы прекращаем все эксперименты и приступаем к другой работе.

— Ну а что, всё предельно понятно, вы скачали информацию с нас, а мы от тебя получили встречную и теперь все в ожидании сдвига. Аналогия проста, — поспешил блеснуть остроумием Рабус.

— Великолепно, если средним умам понятно, значит, объяснил доходчиво, — не остался в долгу Соларус. — А если говорить серьёзно, то у вас не так уж много времени. Когда Земля наберёт частотный потенциал следующей октавы и повысит свой вибрационный класс, то она перейдёт на тонкоматериальный уровень вместе с созвучным человечеством. Вам нужно уравновесить себя и сгармонизироваться с ритмом духовного ядра ещё до наступления фазы перехода, иначе вы можете потеряться в разных мирах.

— И если мы не успеем, то не сможем вернуться домой, да? — с тревогой в голосе произнесла Диана.

— В вашем нынешнем качестве вы не сможете этого сделать, энергии нашего мира очень высоки, они погубят вас.

— И какие же у нас перспективы? — уже серьёзно спросил Рабус.

— В лучшем варианте, если вы успеете, Рабус с Дианой снова станут — Аривеной, вашей родительницей, но уже с более совершенным потенциалом знаний. А если нет, то вам придётся ещё какое-то время быть теми, кто вы есть сейчас… если не окажетесь в разных мирах. Поэтому я и говорю вам — будьте всегда рядом, будьте вместе, это ускорит объединение начал! Тебя, Рабус, это больше касается, Диана ближе к равновесию.

— Вот так всегда, самое лучшее мне, — усмехнулся Рабус.

Диана же, стараясь успокоить своё волнение, спросила:

— Неужели вы нас бросите на произвол судьбы?

Глаза Соларуса осветились сочувствием и любовью:

— Об этом речь не идёт, вас не оставим. Друзья мои, давайте не будем отчаиваться раньше времени, мы сделаем всё, чтобы помочь вам… а вы, в свою очередь, помогите себе сами. Сейчас мы уже приступили к работе, она связана с адаптацией кристаллической структуры Земли и её психосферы к условиям повышенных вибраций… к сожалению, к этой работе мы не можем вас привлечь по известным причинам, но есть и другие не менее важные дела. Совместная деятельность и альтруизм способствует сплочению, если вы готовы, то скажите.

— Да, конечно! — с готовностью ответила Дианой.

Рабус же согласно кивнул.

— Вот и хорошо. Скоро вы получите задание. А сейчас вы вернётесь на остров и расстанетесь до завтра. Диана, ты придумаешь причину своего отъезда, и вместе с Рабусом отправишься в свой город. Я сам найду вас и скажу, куда вы направитесь дальше. Учти, Диана, верней всего, обратно ты уже не вернёшься.

— А как же моя семья?.. Как же я смогу их бросить просто так, даже без объяснений?

— Видимо, ты меня не услышала. Причём здесь твоя семья? Ты не о том сейчас думаешь, Диана.

— Соларус, я люблю их, ты понимаешь — люблю!

— Диана, пойми, у вас очень мало времени, его уже почти нет!

— Для меня это очень важно, — с заблестевшими глазами, промолвила девушка.

— Хорошо, мы подумаем, как менее болезненно решить эту проблему, — подвёл черту Соларус.

— Я поняла, — сказала девушка. — А как мы будем перемещаться, ведь мегалит разрушен?

— Его образ уже закреплён в твоём эфирном клише, так что всё остаётся по-прежнему.

— Хорошо, — обрадовалась она.

— Соларус, а если у нас всё-таки получится, неважно когда, мы можем вернуться домой самостоятельными существами? — задал уже напрашивающийся вопрос Рабус.

— Это возможно. Но тогда вам придётся пожертвовать какой-то частью вашей силы, хотя… на все сто процентов результат нельзя предсказать, всё может быть несколько иначе.

Пока Рабус с Дианой осмысливали только что услышанное, Соларус продолжал:

— Но не зацикливайтесь на этом, время всё покажет. И ещё, для работы вам понадобятся деньги… Рабус, думаю, с ними проблем не будет, верно?

— Ну, да… пошарим по закромам.

— Я так и думал. Всё, друзья мои, мне пора, до встречи!

Они даже не успели ответить. После его исчезновения, Диана с Рабусом почувствовали проснувшееся дыхание этого таинственного мира, он охватил их в свои радушные объятия, и какое-то время ласкал музыкой покоя…

Очутившись возле разрушенного мегалита, они с минуту провели в молчании. Им было о чём подумать.

— Как Мамай прошёлся, — первой проронила Диана.

— В точку, — кивнул он.

— Ладно, Рабус, я в деревню. Ты останешься здесь?

— Отлучусь за твоим приданым, и буду ждать тебя.

— Спасибо, папочка, — тем же ответила девушка. — Рабус, а ты не боишься тех недавних гостей? Они ведь могут нагрянуть.

— Вряд ли, они поняли, с кем имеют дело… да в любом случае я их никогда не боялся и не собираюсь.

— А ты можешь до сих пор быть невидимым?

— Могу, но не долго, затратное это дело.

— Всё равно, будь осторожен.

— Буду, не переживай.

Они договорились встретиться завтра к полудню и попрощались.

Узнав, что какая-то «эсэмэска» из мобильника разлучает её с любимой внучкой, Анна Фёдоровна, естественно, очень расстроилась.

— Родинка моя, ну как же так… ты ж и не погостила, тока приехала и на тебе, — сокрушалась старушка.

— Бабулечка, мне так жалко, но видишь ведь, вызывают меня в университет, дела какие-то там возникли, — оправдывалась девушка.

— Всё одно невдомек, внучка… Ну какие такие дела? Ты ж в отпуску.

— Ох, бабушка… — вздохнула Диана, — сама не знаю, но говорят, что-то срочное.

После долгих уговоров, Анна Фёдоровна вроде бы согласилась с аргументами Дианы, хотя в душе у обеих неприятный осадок всё же остался. До поздней ночи они просидели за чаем и душевным разговором. Диана не спешила ложиться, понимая, что видится с бабушкой в последний раз, это всё что она могла сделать сейчас для близкого ей человека.

Когда наступила минуту прощания, Диана расцеловала мокрые от слёз щёки Анны Фёдоровны и нежно прижала к себе её сухенькое тело.

— Бабулечка, родненькая, я очень, очень люблю тебя… прости меня, — почти прошептала девушка, и чтобы не расплакаться самой — закинула на плечо сумку и, не оглядываясь, быстрым шагом направилась к дороге. Анна Фёдоровна всхлипнула и перекрестила её вслед со словами:

— С Богом, родинка моя, будь счастлива…

Она ещё долго стояла у ворот своего домика и всё глядела в сторону возвышавшегося холма.

II

Спустившись с холма, Диана сразу же воспользовалась порталом и перенеслась на остров. Рабус был уже там. Почувствовав настроение девушки, он попытался её утешить:

— Диана, не переживай ты так, по-доброму же расстались.

— Да, по-доброму… но не могу я унять сердце, плачет оно…

— Всё пройдёт, Диана, всё пройдёт, дай только время, — проговорил он и неуклюже погладил её волосы.

— Спасибо, Рабус, спасибо тебе… — прошептала Диана, уткнувшись в его грудь, — теперь ты мой самый близкий друг.

— Вот и правильно. А теперь давай подумаем, что делать дальше.

Диана первый раз улыбнулась сквозь слёзы:

— Для начала нужно обновить твой гардероб… а то он уже вышел из моды. Наверно, у дяди Васи позаимствовал?

— У кого же ещё-то, у него христового! — рассмеялся Рабус.

Диана по-хозяйски обошла вокруг Рабуса, оценивая его параметры и, удовлетворённо сказала:

— Так, мужчина ты у нас статный… размер где-то — 52, а обувь, скорей — 43. Угадала?

— В этом я тебе не советчик.

— И подстричься бы тебе не мешало… Ладно, приедем ко мне, сама подстригу, — вслух продолжала размышлять Диана.

— Это ещё зачем?! — встрепенулся Рабус.

— А чтобы не выделялся, чай не в средневековье живём.

— А чем тебе средневековье не угодило? Эх, весёлое было время!

— Было, да сплыло, привыкай к новым реалиям. И тебе же нужен какой-то документ, ну, чтобы квартиру снять хотя бы… А, можно пока воспользоваться паспортом моего брата, он сейчас в заграничной командировке… между вами даже есть некоторое сходство, определённо есть.

— Если привести меня в божеский вид, так? — ехидно заметил Рабус.

— Ты уж не обижайся, но придётся над тобой немного поработать, слишком уж ты отстал от жизни… одно радует со словарным запасом у тебя всё в порядке.

— Ещё бы, где Рабус только не жил! А последние три века только и делаю, что за людьми наблюдаю, много языков и диалектов разных выучил и даже с вашей современной болтологией знаком. В любой стране со мной не пропадёшь, — похвастался он.

— Ты молодец, — похвалила его девушка, — а я вот только с английским справилась, да и то…

— Ничего, если появится желание, могу помочь.

— Хорошо, обращусь, — улыбнулась Диана и лишь сейчас обратила внимание на стоявший на валуне мешочек.

— А это что?

— Я же тебе говорил, что отправляюсь за приданым, — с хитринкой в глазах напомнил он.

— Рабус, не томи, — попросила девушка.

— Нам же нужны деньги, вот я и откопал эти царские червонцы… столько лет уж в земле лежат, пора бы и честь знать.

— А что мы с ними будем делать? Это же не деньги…

— Диана, золото всегда — деньги! Да любой антиквар или нумизмат их с руками и ногами у нас оторвёт! Это не просто золото, это — историческая ценность, семнадцатый век, петровская чеканка.

— Ты хочешь сказать, что они ещё со времён Петра первого?

— Ну да.

— А где ты их взял?

— Где взял, где взял… Ну какая тебе разница?

— Есть разница. А вдруг ты их украл?

— Ну, конечно, теперь Рабус ещё и вор! — вспылил он. — Да если хочешь знать, я их добыл в честном бою, могу поклясться.

— Не нужны мне твои клятвы, я знаю, как на войне добываются трофеи, брат рассказывал.

— Что ты знаешь о войне, женщина, что?! — с кривой усмешкой прокричал он. — Когда от целого полка остаётся израненная сотня, победитель имеет право на награду! Это закон!

— Всё, не шуми, мужчина, успокойся.

— Что мне сейчас в музей их сдать или, может, бедным раздать?! — не унимался он. — Ты скажи, Рабус может.

— Давай поступим так, пускай они будут у тебя, а если возникнет необходимость, воспользуемся ими. Согласен? — пошла на уступки Диана.

— Можно и так, — быстро сменил гнев на милость Рабус.

С помощью портала они перенеслись на окраину городка, до которого ещё совсем недавно Диана добиралась поездом. Пока Рабус прохлаждался в заброшенном парке, девушка купила ему одежду и немного еды.

В слегка помятых джинсах и такой же рубашке Рабус вполне мог сойти за хиппи семидесятых годов прошлого столетия. С кроссовками Диана тоже угадала. От ланча он почему-то отказался, хотя сегодня точно не ел. Чтобы не привлекать внимания соседей свето-шумовыми эффектами, они материализовались в безлюдной подворотне недалеко от дома Дианы и быстренько проскочили в её подъезд. В своей квартире она сразу же усадила Рабуса на стул перед зеркалом и стала ловко орудовать ножницами. Через несколько минут зеркальная гладь уже отражала до неузнаваемости изменившееся и помолодевшее лицо мужчина. Пока он принимал душ и брился, девушка успела погладить его одежду и поставила чайник. Когда Рабус приоделся и предстал перед Дианой, она даже залюбовалась своей работой:

— Совсем другое дело, ты даже очень…

— Кавалер, что надо, так? Теперь меня и соседям можно показать? — не без ехидства произнёс он.

— Да ладно тебе… я хотела сказать, что ты даже внешне стал другим, очень приятным молодым человеком.

— Эх, как мне нравится моя новая жизнь! — повеселевшим голосом заявил Рабус. — Столько лет я мечтал вернуться в тело и вот он сладкий миг! Сейчас бы мне бутылочку бургундского, а потом бы трубочку набить табачком голландским… Ты не представляешь, какое это наслаждение!

— А потом на девочку лёгкого поведения потянет, да? Нет уж, попьём чаю и ограничимся, нам ещё многое нужно обсудить. Сегодня переночуешь у меня, а завтра снимем тебе квартиру.

— Вот так всегда, опять обломала… Так вы теперь говорите?

— Ты быстро учишься, а ещё быстрее вспоминаешь старые привычки, — строго поглядела на него Диана. — Рабус, давай с тобой договоримся, что ты не будешь без меня контактировать с людьми и тем более влезать в разные авантюры… Рабус, пойми, это же город, здесь свои законы, ты можешь вляпаться во что-нибудь и тебя заберут в полицию. А нас ждёт очень важное дело.

— Пускай попробуют взять Рабуса! — развязно рассмеялся он.

— Ты меня не слышишь?

Их взгляды встретились, и в сознании Рабуса словно что-то переключилось:

— Всё, всё, Диана… ты уж прости, находит на меня что-то.

— Ты сейчас нестабилен, ты должен бороться с привычками прошлого, они тянут тебя вниз, а тебе нужно равновесие. Ты понимаешь это?

— Увы, не всегда, — вздохнул Рабус.

— Я помогу тебе, только и ты борись, не поддавайся этим импульсам.

— Понял, включу самоконтроль. Диана, а ты веришь Соларусу и тем нашим родственничкам?

— Верю. А ты?

— Хм, что-то не совсем… И если честно, мне не хочется забираться обратно в Аривену. А тебе?

— А меня наоборот тянет к ним. Насчёт нашего слияния, я не знаю пока, мне трудно даже такое представить. Но ведь этому есть объяснение, мы ещё не готовы… давай наберёмся терпения, давай подождём, время покажет, тогда и будем решать. Ты согласен?

— Поглядим, — как-то отстранённо произнёс он.

На следующий день они сняли в соседнем доме квартиру, заплатив за месяц вперёд. Когда хозяйка ушла, оставив их вдвоём, Рабус ещё раз взглянул на фотографию в паспорте и высказал своё резюме:

— И точно ведь чем-то похожи… и эта добрая женщина даже вопросов не задавала насчёт моего фейса. Значит, теперь я Станислав Александрович Заренский, гражданин Российской Федерации. Хе-хе… русским мне ещё не доводилось быть, хотя живу здесь не одно столетие.

— Привыкай, вживайся в образ, нам фальшь не нужна, — расщедрилась на шутку Диана. — Рабус, ты осмотрись здесь, можешь телевизор посмотреть, а я домой сбегаю и через часик вернусь. Хорошо?

— Угу, поглядим в этот говорящий ящик. Только не задерживайся.

Возле квартиры Диану перехватила её соседка тётя Валя.

— Дианочка, ты уже приехала, так рано? А родители тоже приехали? — сразу полюбопытствовала она.

— Здравствуйте, тётя Валя. Нет, они ещё отдыхают.

— Ох, а я вчера уснуть не могла, всё прислушивалась и прислушивалась, кажется и всё, что какие-то голоса у вас… Думаю, не дай Бог — воры залезли, в милицию же нужно звонить. А потом слышу, вроде твой голос-то, ну и решила до завтра подождать, думаю, завтра всё и узнаю. Оказывается, это ты была. Ну и хорошо, что ты. А с кем ты разговаривала, Дианочка? Вроде голос мужской был…

— Это телевизор, наверно, тётя Валя. Вы извините, я спешу, — быстро проговорила девушка, скрываясь за дверью от любопытных глаз соседки.

Неделя пролетела незаметно. Они много общались, гуляли по городу, и расставались лишь поздним вечером. Диана рассказывала ему о своей учёбе, о нравах современной жизни и даже заинтересовала компьютером. Рабус был толковым учеником и всё схватывал на лету. Их первый воскресный вечер в городе оказался по-летнему тёплым и незабываемым, они возвращались из старого парка, где несколько часов бродили среди таких же легко одетых и праздных людей. Почти у самого дома Дианы в переулке им неожиданно преградили дорогу трое здоровых парней.

— Мужик, с тобой хотят поговорить серьёзные люди, — сказал один из них, кивнув в сторону стоявшей у обочины машины.

— Какой я тебе мужик? — начал сердиться Рабус.

— А кто ты — баба, что ли?! — загоготал парень.

Остальные присоединились к его веселью.

— Нет, чернь, я воин, я Рабус! — сверкнули искрами глаза мужчины.

Лица парней исказились неподдельным страхом, их так и подмывало убежать, Диана видела это, но они не могли двинуться с места. Не обращая внимания на оцепеневшую троицу, Рабус быстрым шагом подошёл к автомобилю и что-то сказал в открывшееся окно. Только он отвернулся, машина резко тронулась с места, и моментально исчезла из видимости.

Вернувшись назад, он громко скомандовал:

— Пошли вон!

Повторять ему не пришлось.

— Рабус, что это было? — непонимающе произнесла Диана.

— Так нет же уже ничего, — куда-то в сторону пробурчал он.

— Рабус, не увиливай, я же не слепая.

— А, это… да червонцы им мои приглянулись. Я же говорил, что оторвут с руками и ногами.

— Когда… когда ты успел их продать?

— Да ты не переживай я всего три монетки продал, у меня ещё хватает.

— Я не о том тебя спрашиваю! — не выдержала девушка.

— Ну, вчера я их продал, вчера одному антиквару… пока ты к родственнице ходила. Представляешь, тот пузан, когда их увидел, чуть штаны не потерял! Оказывается, у меня редчайшая коллекция, таких монет отчеканили всего одну партию и всё, а я даже не знал. Завтра наведаюсь к этому шептуну, поговорю с ним насчёт чести купеческой.

— Рабус, мы же с тобой договорились, ты же обещал мне! — сорвался голос Дианы.

— Ну не пойду, чёрт с ним, пущай живёт.

В глазах девушки блеснули слёзы:

— Я не хочу читать тебе мораль, мне надоело… я не могу больше терпеть твои выходки. Может, нам лучше расстаться?.. Иди своим путём, а я пойду своим.

— Да ты что, Диана, как расстаться? — не мог поверить её словам, Рабус. — Ты же сама говорила, что мы друзья…

— Говорила… но друзья так не поступают.

Рабус приблизился к девушке и положил руки ей на плечи:

— Диана, не отталкивай меня, пожалуйста… я пропаду без тебя.

— Раньше же не пропадал, — послышались нотки иронии в её голосе.

— То было раньше, тогда я не знал тебя… Диана, всё, давай забудем, я обещаю советоваться с тобой во всём.

Девушка глубоко вздохнула, делая вид, что обдумывает его предложение.

— Я могу и на колени встать, Рабус не гордый.

— Хорошо, поверю ещё раз, — с трудом сдерживая улыбку, согласилась она.

— Я не разочарую тебя, вот увидишь! — повеселел Рабус, беря девушку под руку. — Домой, барышня?

— Ох и подлиза.

Незадолго до приезда родителей Диане позвонили из деканата университета и попросили подойти. Пока девушка решала свои вопросы, Рабус в нетерпении прогуливался по улице. Увидев выходившую из корпуса Диану, он поспешил ей навстречу.

— Ну как, зачем вызывали? — спросил он.

— Ты представляешь, мне предложили продолжить учёбу в Штатах, плюс стажировка и диплом по окончанию и даже практику обещают! Странно, я ведь даже заявки не подавала, а такие подарки не за красивые глазки даются.

— Штаты — это что? — не понял Рабус.

— Ах, да, ты же не знаешь — это Северная Америка.

— А-а… И что тут странного? Тебе же Соларус обещал помочь.

— Я тоже об этом подумала. Неужели у них есть такие возможности?

— Диана, ты серьёзно думаешь, что их эксперименты ограничиваются только нами? Я уверен, что во всех структурах власти есть такие же «засланцы».

— Наверно, ты прав, — не стала возражать она. — Знаешь, Рабус, я недавно читала фантастику и в ней вот так же девушку-инопланетянку выводили из земной жизни. Интересная аналогия, правда?

— Может и так… А если в той книжечке не всё вымысел и такое уже было не раз? Это же проторенная дорожка получается.

Они не успели договорить, после его слов Диана насторожилась, настраиваясь на телепатическое сообщение. Рабус всё понял и не стал её отвлекать.

— Ну что новенького? — поинтересовался он, когда девушка освободилась.

— Соларус предлагает встретиться завтра утром, место я знаю.

— Это радует, значит, кибитка тронулась.

— У нас говорят — процесс пошёл, — рассмеялась Диана.

— А, один чёрт! — махнул рукой он.

На следующее утро в четыре часа они встретились на озере, где девушка часто находила уединение. После взаимных приветствий Соларус сразу же приступил к делу:

— Как видишь, Диана, своё обещание я выполнил, скоро документы будут готовы, и ты сымитируешь свой отъезд. Не переживай, за тебя будет учиться другой человек. Мы даже можем смоделировать твой голос и подстраховать тебя на случай, если родители захотят позвонить, и сами можем им звонить твоим голосом… а потом со временем ты сама решишь, как поступить.

— Спасибо, Соларус. А почему именно Соединённые штаты?

— Там легче затеряться, — произнёс он, окинув их проницательным взглядом:

А теперь о главном, в чём будет заключаться ваша задача. В районе приполярного Урала находится наша научно-исследовательская станция база, она была создана несколько сотен тысяч лет назад для сбора информации о земных недрах и психосфере планеты. Но сейчас она находится в пассивном состоянии, на ней уже давно не ведутся исследовательские работы, хотя информация в накопитель всё же поступает. Для дальнейшей работы нам очень нужны эти данные, но, к сожалению, дистанционно мы не смогли активировать накопительный кристалл. Этим вы и должны заняться.

— Э-э, погоди, погоди, Соларус… Как же мы его активируем, если даже вам не удалось? — непонимающе развёл руками Рабус.

— Я не знаю в чём причина сбоя, с этим нужно разбираться на месте, — честно признался Соларус.

— Детский лепет! Мы что умнее вас? В нашем положении это вряд ли. Нет, ты что-то недоговариваешь, — не сдавался Рабус.

— Я тоже этого не понимаю, — поддержала друга Диана.

Соларус согласно кивнул:

— Вы правы, есть ещё кое-что… во время той экспедиции исследовательскими работами на базе руководила Аривена, кристалл хорошо знаком с тоном её луча, ведь в основном она контактировала с ним. Как вы понимаете, её спросить мы уже не можем, вся надежда на вас. Ваши совместные характеристики наиболее созвучны с кристаллом, поэтому вам и поручено это задание.

— А как же остальные члены той экспедиции, они разве не могут подсказать? — возник закономерный вопрос у Дианы.

— К сожалению, они очень далеко в другой галактике и в земных условиях у нас нет с ними связи.

Диана с Рабусом переглянулись, понимая друг друга без слов.

— Хорошо, Соларус, мы берёмся за это дело, — произнесла Диана. — Только уточни задание.

— Обязательно. Главный для вас ориентир это гора Манарага, но не она ваша цель. С тех времён рельеф местности изменился до неузнаваемости, и чтобы отыскать местоположение базы вы воспользуетесь вот этим кристаллом-индикатором.

На ладони Соларуса появился очень красивый прозрачный многогранник, который он передал Диане.

— По мере приближения к станции кристалл будет менять окраску и укажет, где вход, вы сами это поймёте по его пульсации. Сразу хочу предостеречь, что подножие Манараги и местность вокруг неё насыщены необычными энергиями, наши предшественники не зря выбирали именно это место, поэтому будьте осторожны и осмотрительны, возможны всякие сюрпризы. И погода там капризна, в это время на округу могут спускаться густые туманы и там уже прохладно, не прогадайте с одеждой. Маршрут выберете сами, интернет вам всё расскажет. И ещё… нашу базу тоже ищут не совсем дружественные нам цивилизации, но в отличие от нас у них на неё далеко не благие планы. Мы могли бы вам оказать силовую поддержку, но не хотим пугать людей своим присутствием… вы постарайтесь сами, а мы вмешаемся только в крайнем случае.

— Соларус, кто они и что хотят там найти? Мы должны знать всё, с кем, и с чем имеем дело, — в словах Рабуса слышались нотки настойчивости.

— Скажем так, это тайные правители планеты. Они не заинтересованы в предстоящих изменениях, для них это крах во всех смыслах, они всё прекрасно понимают, но ни за что не перестанут цепляться за свою власть. Со временем с помощью новых энергий мы выбьем подпорки из-под их системы, но они могут значительно осложнить нашу работу. Вот для этого им и нужен доступ к нашей станции, если они расшифруют хранящуюся там информацию, то смогут не только выпустить на волю ваших старых знакомых, которых тысячелетиями изолировали от земного общества, но получат ещё много выигрышных козырей в своей игре.

— Нет, этого нельзя допустить! — твёрдо заявила Диана.

— Согласен, от той своры лучше подальше держаться, — усмехнулся Рабус.

— Значит, вы меня поняли, — заключил Соларус.

Обговорив все детали задания, Диана с Рабусом возвратились в город. В квартире Заренских они засели за компьютер и вытащили из интернета всю имеющуюся информацию о Манараге и возможных к ней подходах.

— Рабус, погляди… Саранпауль, это то, что нам нужно, считай — последний маломальский посёлок в предгории, туда летом только рекой и малой авиацией можно добраться, а зимой по льду через переправы. Давай туда сначала переместимся, осмотримся, а потом уже на Манарагу, а?

— Можно и так. А кто там обитает?

— Коренные жители — зыряне, это такая народность севера, и русских там тоже хватает.

— Значит, выделяться особо не будем?

— Надеюсь, что нет.

— Слушай, Диана, а об этих галактических изменениях в сети ничего не слышно?

— Сейчас, поглядим, — кивнула Диана, набирая вопрос в поисковике.

Через минуту другую она уже владела информацией:

— По этой теме полно всего, вот сам посмотри — вознесение, квантовый переход, квантовый скачок, новая эра, галактический сдвиг…

— Хм, все про всё знают, а в народе тишь да благодать, пока гром не грянет с ясного неба, — резюмировал Рабус.

— А ты думаешь, многие захотят изменить свою жизнь? В тёплом болотце ведь так привычно, так сытно… и, кажется, что так будет всегда.

— По себе знаешь, так?

— Да, я по себе знаю, и знаю, как это засасывает, — не стала юлить Диана и повела свою мысль дальше:

— Ведь получается, что каждую свою жизнь я попросту заблуждалась относительно себя, играла навязанные мне роли, не понимая этого… намечала какие-то планы, что-то любила, что-то отвергала, одним словом — строила свой иллюзорный мирок и всё глубже вживалась в самообман… И выходит, что я сама запрограммировала себя на это. А если все люди часть эксперимента и все они обманываются тем же?

— А что, вполне, — кивнул Рабус. — И я жил с этими шорами на глазах, пока что-то там в голове не перещелкнулось. Была одна картинка, а стала другой.

— Да, всё верно. Но с другой стороны не все же мои чувства были лживыми… А любовь? Она же не обманывает, сердце ведь нельзя обмануть, оно знает. Как ты считаешь, Рабус?

— Тебе видней, я не силён в этом. Диана, нам бы в дорогу одежонку и снаряжение кой-какое прикупить. Ты не против потратить мои червонцы?

— Уже не против, только вместе пойдём, — ответила девушка, всё ещё находясь под впечатлением своих размышлений.

— Это по-нашему. Не знаю, как тебя, а меня что-то напрягают эти не совсем дружественные цивилизации. Как бы нам приманкой не стать в их игре.

— Ты же любишь разные авантюры, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказала Диана.

— Не тот случай, теперь я не один и расклад здесь другой.

— О-о, никак чувство заботы от Рабуса проснулось! Очень, очень лестно.

— Диана, я уже не шучу, я догадываюсь, с кем мы будем иметь дело, это очень опасно.

— Думаешь, я этого не понимаю? Но это же ещё один шаг к себе и я не собираюсь от него отказываться. Так что давай лучше готовиться.

— Как скажешь.

Родители Дианы вернулись с опозданием на сутки, задержала дорога. Известие об учёбе за границей они восприняли по-разному: Александр Викторович с одобрением, а Татьяна Николаевна, естественно, с материнской тревогой. Но, в конце концов, все противоречия и сомнения были улажены, ведь такая перспектива выпадает не часто и не всем. Как и предчувствовала девушка, её соседка тётя Вера, слывшая ревностным блюстителем нравственных устоев, по секрету сообщила Татьяне Николаевне о посещениях их квартиры взрослым мужчиной. Диане пришлось постараться, чтобы убедить маму не раздувать из мухи слона и довериться её честному слову. Рабуса же она заочно представила, как университетского товарища, который немного старше её.

В начале сентября Диане уже оформили все документы, и она взяла билеты на поезд. После трогательного прощания с родителями девушка была посажена в вагон и по расписанию отбыла в стольный град — Москву, якобы к месту сбора всей группы удачливых участников проекта. Рабус же заранее на попутке отправился к условленному месту встречи, где уже с нетерпением поджидал Диану. На следующей станции она сошла, уговорив удивлённую проводницу вернуть ей билет. Рабус встретил Диану возле пешеходного виадука, и они приступили к выполнению намеченного плана. Начало было положено, но напарники прекрасно понимали, что самое трудное их ждёт впереди.

III

На окраине Саранпауля они оказались рано утром, с первыми проблесками рассвета. Посёлок ещё спал. Пока Рабус с Дианой ориентировались на местности, стали появляться первые поселяне. Пожилая женщина с криком погоняла на пастбище корову, а двое мужчин, скорей всего рыбаков, спускались к реке, где швартовались моторные лодки. Увидев незнакомцев, мужики притормозили, устремив взгляды в их сторону, о чём-то переговорили между собой и, потеряв к приезжим туристам интерес, отправились дальше. Они действительно походили на обыкновенных туристов: за спиной у Рабуса висел увесистый рюкзак, у Дианы чуть поменьше, и одежда, разумеется, была соответствующей. Ненужные вещи, которые девушка для отвода глаз взяла с собой в поезд, им пришлось спрятать в лесу недалеко от станции.

Чтобы не привлекать внимание местных, они миновали посёлок и вдоль реки направились в сторону видневшихся гор.

— Рабус, давай сориентируемся по карте, — сказала Диана, когда Саранпауль скрылся из видимости.

— Давай.

Они развернули карту и стали внимательно её изучать.

— Так, здесь находимся мы, это восточный склон… а вот и сама Манарага… не так уж и далеко, — вслух рассуждала Диана.

— Нам в долине реки лучше обосноваться, только с той стороны поближе к подножию, вот примерно здесь, — предложил Рабус, ткнув пальцем в карту.

— Хорошо, попробуем, — согласилась девушка.

Они так и сделали с помощью портала. Манарага одиноко и величественно возвышалась над живописной округой в лучах восходящего солнца.

— Шикарно стоит, гордо, как королева, — уважительно заметил Рабус, разглядывая гору.

— А она и есть королева, — промолвила девушка и не удержалась от восторга:

— Красотища-то какая! Рабус, разве это не чудо?! Посмотри, посмотри вокруг, это же сказка, настоящая волшебная сказка!

— Не спорю, красиво, но давай подумаем о деле.

— Ты как всегда всё испортишь, — понарошку обиделась Диана.

— Не забывай, милая, о чём предупреждал нас Соларус, они могут быть здесь. Давай-ка лучше осмотримся, и достань тот камушек, вдруг разговорится.

— Ладно, — не стала спорить Диана, вынимая из внутреннего кармана куртки мешочек, в котором хранился кристалл.

— Он изменил цвет, Рабус, погляди! — тут же воскликнула она.

— Ну вот, значит, мы близко, — удовлетворённо отметил он, глядя на камень, подмигивавший ему фиолетовым светом. — А теперь поводи им по сторонам, туда-сюда.

Диана послушалась, и они увидели, как засветился многогранник.

— Импульс идёт оттуда, — указала рукой девушка.

— Да, похоже. Тогда в путь.

Но в этот момент они услышали какой-то странный гул, он будто вырывался из земных глубин, что даже почва под ногами отзывалась мелкой дрожью. Солнце как-то быстро исчезло за тучами, и на округу стал опускаться молочный туман.

— Стой, Диана, мы никуда не идём! — решительно заявил Рабус, взяв девушку за руку. — Будь рядом, не отходи от меня.

— Что это, Рабус? — с тревогой в голосе спросила девушка.

— Пока не знаю. Тихо.

Плотность тумана удивляла, совсем скоро в десяти шагах уже невозможно было что-либо разглядеть.

— Что-то не нравится мне всё это, а на ум ничего не приходит, — озабоченно проговорил Рабус.

— Мне тоже. Если он скоро не рассеется, нам придётся ждать утра.

— Да, подождём немного, и если ничего не изменится, разобьём лагерь, ночь отсидимся в палатке, а утро вечера, как говорится…

Гул продолжался в течение получаса, но потом прекратился, однако туман по-прежнему висел.

— Это надолго. Всё, ставим палатку, — решил Рабус и сразу принялся за работу.

— А мне что делать? — спросила Диана.

— Расчисти полянку вон там между кустарников, они густые, самое то от ветра, да и маскировка нам не помешает. А я пока с палаткой разберусь.

— Хорошо.

Когда палатка заняла своё место, Рабус наказал Диане никуда не отлучаться, а сам отправился на рекогносцировку местности. Сейчас девушка во всём полагалась на своего друга, ведь за его спиной было множество военных походов, он нюхом чуял опасность и близость врагов. Диана вылезла из палатки и прошлась вдоль живой изгороди. Она тоже чувствовала близкую опасность, но тревожность перекликалась в её сердце с чем-то ещё… Это волнительное ощущение было едва знакомо ей, хотя постоянно напоминало о себе.

Примерно через час Рабус вернулся с охапкой дров. Можно было только догадываться, как он отыскал палатку.

— Пока всё тихо. На той стороне реки ниже по течению я вычислил группу туристов, но я так понял, они завтра снимаются. Ночью нужно быть начеку, я подежурю.

— Вместе будем, — ответила девушка.

— Да ладно тебе, поспи лучше, я всё равно бодрствовать буду.

— Как же ты совсем без сна? Нет, лучше разделим ночь пополам.

— Диана, мне хватает пару часов, я не сплю больше.

— Вот два часа и поспишь, — упрямо заявила Диана. — И не спорь со мной, я женщина и мне нужно уступать.

— Всё, сдаюсь, женщина, я на лопатках, — свёл к шутке спор Рабус и уже серьёзно добавил:

— Когда стемнеет, я первым покемарю часик — другой, но если что услышишь, сразу буди.

— Непременно, мой командир.

Недалеко от палатки Рабус вырыл ножом яму под костровище и обложил её по периметру камнями, после чего занялся разведением костра. Вскоре язычки пламени уже облизывали ветки, с потрескиванием выбрасывая вверх снопы ярких искр. Когда огонь занялся уже серьёзно, они расположились возле костра.

— Вот тебе и романтика туризма, наслаждайся, — с усмешкой сказал Рабус.

— А я нисколько не жалею… нет, я понимаю, мы не в том положении и с нами может случиться всё что угодно, но всё равно, мне сейчас хорошо… и я рада, что ты рядом, с тобой так надёжно.

— Похоже на признание в чувствах, — хитровато улыбнулся он.

— Не дождёшься, — в том же тоне ответила Диана.

— Прямо как отрезала. А пококетничать с мужчиной, обнадёжить его?.. Но если без шуток, мне тоже очень хорошо с тобой… ты знаешь, я раньше презирал всякие там нежные чувства, оттого и не привязывался к людям… а теперь мне хочется заботиться о тебе… Может быть, это странно звучит в моих устах, но это так.

Диана с удивлением слушала его откровения, и по её сердцу опять разливалось приятное тепло.

— Нет, Рабус, в этом нет ничего странного… просто ты оживаешь для полной жизни, в тебе восполняется то, чего ты был лишён.

— Может и так.

С сумерками видимость стала почти нулевой, даже фонарик не помогал, и уже сильно ощущалось дыхание прохлады. Отдав последние наставления Диане, Рабус отправился в палатку, как он сам выразился — перекимарить, а девушка осталась у костра. Казалось, что округа замерла, погрузилась в оглушительную тишину, и внутри её леденящих объятий не было слышно ни голосов птиц, ни шелеста деревьев. В эти минуты Диана переживала смешанные чувства, её немного пугала неизвестность, но одновременно влекло что-то новое и неизведанное. А ещё она с волнением вспоминала запавшие в сердце слова Рабуса, такие искренние и неожиданные для неё.

«Да, Диана, как же быстро всё меняется в твоей жизни… а сколько ещё будет всего, даже не верится, что всё это происходит со мной… всё так переплелось, закрутилось, аж голова кругом идёт. И Рабус стал таким близким, таким родным… иногда мне так хочется его обнять, прижаться к нему, а ведь ещё недавно мы были врагами…» — теснились в её голове мысли.

Часа через полтора из палатки показалась голова Рабуса. Он огляделся по сторонам, глубоко зевнул, и стал выбраться наружу.

— Так, дежурная, доложи обстановку, — с напускной важностью сказал он, подходя к костру.

— Всё спокойно, мой командир, неприятель замечен не был, — бодрым голосом отрапортовала она.

— Не замёрзла? — уже другим тоном спросил Рабус.

— Есть немного, но терпимо. Выспался?

— Угу, мне хватило. Иди ложись, только в мой спальник, свой не доставай.

— Почему?

— Быстрей соберёмся, в случае чего.

— А-а. Тогда я пошла, не скучай.

— Приятных снов, — бросил ей вслед Рабус.

— Спасибо.

Диана проснулась из-за того, что кто-то тряс её за плечо. Она так забылась в тепле спальника, что с трудом открыла глаза.

— Просыпайся, Диана, быстро вставай, — в полтона торопил её Рабус.

— Что случилось? — непонимающе хлопала глазами девушка.

— Они уже здесь, нужно сматываться.

Пока Диана соображала, Рабус успел свернуть спальник и сунуть его в рюкзак.

— А палатка? — спросила она.

— К чёрту её! Бери рюкзак и на выход, быстро!

Только снаружи Диана увидела, как несколько мощных прожекторов просвечивают местность.

— Это они?

— Да, бежим к горе! — подтолкнул её Рабус.

Лучи прожекторов настигли их, когда они уже карабкались по склону горы.

Притаившись за камнями, они надеялись, что преследователи их не заметили, пропустили. А те продолжали упорно обследовать каждый метр горного склона. К несчастью беглецов с утренними сумерками туман стал заметно редеть.

— Чёрт, скоро рассветет, и они нас вычислят, — проговорил Рабус, усиленно ища выход из западни.

— Нам бы укрыться где-нибудь, — сказала Диана, рассматривая местность.

— Ага, мы здесь, как на ладони. Ты обожди здесь, а я сползаю на разведку.

— Хорошо.

Вскоре он вернулся и потянул за собой девушку:

— Пригнись и иди за мной, только тихо.

Пока прожекторы высвечивали среднюю часть Манараги, они успели протиснуться в узкую расщелину. Чуть дальше проход расширялся и вполне мог вместить даже трёх человек.

— Ну вот здесь и переждём, лишь бы эти убрались, — с некоторым облегчением сказал Рабус, когда они обосновались внутри расщелины.

— Рабус, мы же не прятали свои мысли, они могут по ним нас найти, — вдруг опомнилась Диана.

— Так заблокируй, может, и не успели засечь.

Прошло несколько минут, но ничего не менялось.

— Диана, ты посиди, а я погляжу, что там, уж больно тихо, — произнёс Рабус и стал пробираться поближе к выходу.

— Только не высовывайся, заметить могут.

— Сами с усами.

Вернулся он несколько озабоченным.

— И что там? — спросила девушка.

— Похоже, уходить они не собираются. Прямо над нами два аппарата висят и шарят лучами по округе. Думаю, это надолго.

— В крайнем случае, можем порталом воспользоваться, — напомнила она.

— Да знаю я. Жалко уходить, станция где-то близко.

— Не переживай, вернёмся. А ты понял, кто они?

— Да, это даргаты и наши старые знакомые с ними.

— А кто эти даргаты?

— Они с какой-то звёздной системы, не помню точно. Я никогда не видел их настоящих обликов, они маскируются под людей, но почти не имеют эмоций. К этим в руки лучше не попадаться, всю правду из нутра выжмут.

— А если всё-таки…

Диана оборвала свою мысль, увидев, как насторожился её друг. Рабус сделал ей знак, чтобы она затаилась, а сам бесшумно двинулся к началу расщелины. Когда снаружи на склоне горы осыпались камни, у Дианы не осталось сомнений, что их обнаружили. Через несколько секунд расщелину озарила вспышка, и раздался сильный грохот, слившийся с истошными криками.

После этого появился возбуждённый Рабус и, выругавшись, сказал:

— Получили своё! Пускай только сунутся!

— Надо уходить, — остудила его пыл девушка.

— А ты ещё не колдуешь?

— Уже.

Но в этот момент рядом с выходом раздался низкий мужской голос:

— Эй, Рабус, ты никак уподобился земляному червяку, в норах прячешься? Выходи, потолкуем, ставки очень высоки, не прогадаешь.

— А, это ты, Хаг. Всё под теми же хозяевами гнёшься, надеешься с этими упырями мимо ада проскочить, так? Ты глупец, Хаг.

— А ты всё дерзишь, ничему тебя жизнь не учит! Как был изгоем, так и помрёшь им… ежли, конечно, не поумнеешь.

— Действуй, Диана, они что-то замышляют! — крикнул Рабус.

Но она не успела, мощная ударная волна со свистом впечатала их в каменную стену. Диана чувствовала, как из носа и ушей потекла кровь, но она не могла пошевелиться, не могла даже вздохнуть от боли, разрывавшей её грудь.

Рабуса тоже потрепало, но он быстрее пришёл в себя и попытался своими навыками облегчить страдания Дианы.

Наконец, она через силу произнесла:

— Больно… как больно…

— Сейчас, сейчас тебе будет легче, потерпи, милая, — продолжал чародействовать над ней Рабус.

Со склона горы вновь послышался насмешливый голос Хага:

— Рабус, ты ещё не передумал? Знаю, ты у нас стойкий оловянный солдатик, будешь зубами цепляться, а вот твоя подружка вряд ли выдержит повторной трёпки, сам ведь понимаешь. Ты бы поделился с нами информацией, и можете дальше вить своё семейное гнёздышко.

Рабус изменился в лице, но промолчал.

— Ты иди… ты же можешь исчезнуть, я знаю… я не выдержу, он прав… а ты иди, — с трудом проговорила Диана.

— Да о чём ты говоришь, ты сума сошла, как иди?! — возмутился он. — Я без тебя не пойду никуда, даже не думай, вместе будем до конца.

— Зря…

— Рабус, тебе на обдумывание минута, а потом мы начнём вас выкуривать! — уже жёстко предупредил Хаг.

Диана сквозь слёзы улыбнулась:

— Видишь… у нас есть ещё одна минута.

— Да, целая минута жизни, — кивнул Рабус, поглаживая её волосы.

— Рабус, обними меня… прижми покрепче и не отпускай, — попросила Диана.

Он выполнил её просьбу, и они затихли в ожидании своей участи.

IV

Два треугольных аппарата бесшумно висели над горой, высвечивая прожекторами место, где укрывались беглецы. Преследователи не решились форсировать события, прекрасно понимая, что могут лишиться «золотого ключика», поэтому использовали направленное психическое излучение, которое способно было превратить тысячи людей в послушное стадо. Выждав некоторое время, Хаг подозвал трёх своих воинов и приказал им спуститься в расщелину. Те повиновались, но спускались с некоторой опаской, зная о крутом нраве Рабуса. В чреве горы ничего не происходило, это затишье стало тревожить Хага. Вскоре появились и сами посланцы.

— Ну что там?! — не выдержал Хаг.

— Они мертвы, дон Хаг, оба, — ответил один из них.

— Как мертвы?! — не поверил Хаг. — Где их тела?!

— Тела там, и вещи тоже.

— Так тащите их сюда быстрее!

На помощь этой троице подошло ещё несколько воинов и общими усилиями они подняли с расщелины тела Рабуса и Дианы.

— Быстро проверить у неё пульс, если нет — начать реанимацию! — прокричал Хаг.

— Всё, дон Хаг, её не спасти, мы опоздали, — произнёс чуть позже один из реаниматоров.

— Да я поверить не могу, мы не могли их убить, не могли!

В этот момент в его голове мелькали противоречивые мысли:

«А может, они сами себя? Мы же их заперли в мышеловку, у них не было шансов. А если это мы их? Нет, что-то здесь не вяжется…»

— Быстро смыть с них кровь, привести в нормальный вид! И обыщите их! — распорядился Хаг, осмысливая, как выйти из положения.

Пока его подчинённые выполняли распоряжение, в небе показался ещё один корабль. Когда он приземлился и из него вышли трое даргатов и Грунгр.

«Тьфу ты! И этим ещё объяснять, что не дурак», — со злостью подумал Хаг.

Даргаты подошли ближе и сумели оценить ситуацию.

— Снова ошибка, Грунгр, — в непроницаемом лице Сараха-уна эти слова прозвучали, как констатация факта. — В прошлый раз они исчезли, а сейчас мертвы.

— Что произошло, Хаг?! Почему это случилось?! — взревел Грунгр.

— Они сами убили себя, Хозяин. Мы им давали шанс, но они решили по-своему, — попытался оправдаться Хаг.

— И что мне прикажешь делать, положить тебя вместе с ними?!

После этих слов Сараха-ун поднял руку вверх, обращаясь к Грунгру:

— А ты уверен, что они мертвы?

— Что я слепой?! Не веришь, сам погляди!

— Мне не нужна твоя экспрессия, Грунгр, мне нужен твой холодный ум, — не повышая тона, ответил пришелец.

— Допустим. Что ты хотел этим сказать? — уже спокойно произнёс глава клана.

— В этих местах всегда существовала аномальная зона, зона повышенного магнетизма… здесь уже давно творится много странностей. Когда-то здесь была база орионцев, но потом она бесследно исчезла. Мы долго её искали и до сих пор ищем, но пока тщетно.

— Ты хочешь связать этих двух с орионцами? — уточнил Грунгр.

— У меня есть такое подозрение. И если я прав, то наши глаза могут сыграть с нами злую шутку. Нам нужна их база, там много полезной информации для нас.

— А ты не боишься столкнуться с орионцами, ведь это их территория?

— Я бы не хотел открытого столкновения, в новых условиях это нецелесообразно, мы должны действовать хитростью. Я знаю одно, эти двое пришли сюда не на прогулку… и даже если они мертвы, их целью была станция. Между ними, орионцами и станцией есть взаимосвязь, несомненно.

— А вы обыскивали их? — спросил второй даргат.

Грунгр вопросительно поглядел на Хага.

— Конечно, Хозяин, но у них кроме одежды и туристического снаряжения ничего не было.

— А что ты прячешь в руке? — будто рентгеном прожёг его третий даргат.

— Это моя вещь, мой терафим, — нашёлся хитроумный Хаг.

— Дай! — требовательно сказал Сараха-ун.

Под суровым взглядом Грунгра Хагу пришлось подчиниться.

На ладони Сараха-уна лежал мерцавший фиолетовым светом кристалл Дианы.

— Это индикатор, он покажет направление к базе, она недалеко, — произнёс даргат.

— Хаг, ты теряешь моё доверие, ещё один промах и ты из донов превратишься в паршивую овцу. Понял?! — рассвирепел Грунгр.

— Да, Хозяин, — ответил тот, чувствуя, как над его головой сгущаются грозовые тучи.

— Грунгр, лучше скажи своим людям, чтобы начали поиски, — сказал Сараха-ун.

Грунгр кивнул и дал распоряжение Хагу:

— Ты знаешь, что делать. Когда сигнал достигнет максимума, скажешь.

— Сделаем, Хозяин.

До этого даргаты успели поставить защитный экран от сторонних наблюдателей и не беспокоились, что их обнаружат. Теперь им оставалось только ждать.

Когда утренние сумерки окончательно рассеялись, Грунгр наконец-то получил телепатический сигнал от Хага.

— Мы нашли, что искали, — доложил он даргатам.

Союзники погрузились на серебристый корабль, и он бесшумно заскользил к месту нахождения поисковой группы. Оказалось, что сигнал привёл их к скоплению холмов, среди которых повсеместно были разбросаны остатки скальных пород. Возможно, когда-то очень давно здесь были высокие горы.

Внушительный летательный аппарат завис над возвышенностями, и Грунгр с даргатами плавно опустились на землю, игнорируя закон гравитации.

— Дай мне его, — без церемоний сказал Сараха-ун Хагу, указав на кристалл.

Благородный камень в руках старшего даргата уже не мерцал, а беспрестанно пульсировал, но уже несколько другими цветовыми оттенками.

— Я помню этот световой тон и знаю, кому он принадлежит, — произнёс Сараха-ун, поглядев на своих сородичей.

Те согласно кивнули.

— Ну и меня тогда просветите, — криво усмехнулся Грунгр.

— Более двухсот тысяч лет назад хранителем этого луча была Аривена из рода Файсэра, что в Туманности Ориона. Тогда и состоялась наша первая встреча. Но сейчас её нет на Земле, я знаю точно и это мне не понятно.

— Что тебе непонятно, как эти двое могли бы проникнуть на базу? Но если у них был камень, значит, и ключ они могли знать. Кто-то же их направил сюда! — эмоционально отреагировал Грунгр.

— Не совсем так. Каждый луч индивидуален, это особая вибрационная частота, её тайный шифр знает лишь дух хозяина, без его воли луч невозможно скопировать.

— Но вход на станцию мог быть опечатан не только её лучом, — заметил третий даргат.

— Я не исключаю этого, — согласился Сараха-ун. — Здесь много загадок и мы их должны разгадать.

— Нужно установить наблюдение за этим местом, уверен, гости не заставят себя ждать, — предложил второй даргат.

— Так и поступим, — заключил Сараха-ун. — Грунгр, выбери самых надёжных воинов, а мы их поддержим своими силами.

— Договорились, — коротко ответил Грунгр.

V

Время для них куда-то исчезло, растворилось и всё вокруг замерло в какой-то необъяснимой неподвижности. Они даже не сразу заметили, как преломилось пространство, поглощая в себе гору вместе с округой.

Первой очнулась Диана:

— Рабус, погляди, что-то произошло, я не пойму, где мы…

— Точно! Вот это да, Манарагу будто стёрли, и выродков этих нигде нет, — изумился он. — Диана, мы спаслись, спаслись!

— Мы живы, Рабус, я так рада, я немыслимо рада! — уже со слезами радости кинулась ему на шею Диана.

Он нежно прижал девушку к себе, чувствуя, как учащённо бьётся её сердце. Ему так не хотелось выпускать её из своих объятий, но Диана смущённо высвободилась и спросила:

— Как ты думаешь, где мы? Я не узнаю здесь ничего…

Рабус озадаченно огляделся по сторонам и обратился взглядом к голубому небу:

— Хм… вроде все, как и у нас, и нет… краски здесь явно насыщеннее и фокус зрения какой-то другой объёмный, что ли…

— Да, да, ты прав! — воскликнула Диана. — Здесь всё не так, всё по-другому и дышится так легко, а какие вокруг ароматы, свежесть! Всё так невесомо, так волшебно… и совсем нет страха. Рабус, ты видишь это, чувствуешь?!

— Угу, чувствую, — сдержанно ответил он. — А если мы в прошлом? Эти вершины раза в два выше Манараги, а во времена той же Гипербореи они вполне могли быть такими.

— С чего ты взял, что это Гиперборея?

— Мы же вместе с тобой читали об этой гипотезе учёных… ну, о том, что Гиперборея могла граничить с приполярным Уралом, это же древнейшие на Земле горы. А вдруг мы попали в зону повышенной частотной активности, и в ней открылся временной портал?

— Не знаю, Рабус, не знаю… Давай не будем гадать, лучше пойдём и будем всё замечать. Должен же кто-то здесь обитать.

— Ты это насчёт мамонтов или динозавров?

— Пошли, шутник! — звонко рассмеялась Диана.

Они направились вдоль берега бирюзовой реки, протекавшей по сказочно красивой долине, охраняемой величественными горными грядами. Идти было удивительно легко, им казалось, что ноги сами несут их вперёд и чуть ли не отрываются от земли. Здешняя природа была погружена в золотистую дымку, в этакую тончайшую живую вуаль, которая одновременно пронизывала собой всё находящееся внутри неё. Конечно же, это не укрылось от глаз путников.

— Рабус, погляди, эти искорки живые, они дышат и ласкают меня, они чувствует нас!

— Ты права, пространство разумно. Интересно, а кто же здесь главный?

— Разве обязательно чтобы был главный? Может, этот мир самодостаточен сам в себе? — не согласилась девушка.

— Может и так… но кто-то же должен всем этим верховодить.

Спорить Диана не стала, предложив идти дальше. Но они не прошли и сотни шагов, как всё изменилось. На их глазах река словно провалилась под землю, а горные вершины вдруг расступились, открывая необозримую цветочную даль. Они никогда не видели такой гармоничной и насыщенной палитры красок, такого утончённого букета ароматов, необозримый цветочный ковёр так и манил их к себе своим волшебным многозвучием. Утопая в поющих флюидах цветочного рая, Диана не уставала восторгаться окружающей красотой, и даже суровое лицо Рабуса не покидала блаженная улыбка. Этот необыкновенный мир почти поглотил их в своих чарующих объятиях, но они не чувствовали себя в нём пленниками, а наоборот, желали ещё глубже слиться с его загадочной природой. Они так увлеклись, что не сразу заметили на своём пути людей. Их было двое — парень и девушка.

Рабус от неожиданности напрягся но, взглянув в ясные глаза молодых людей — сразу успокоился. А Диана приветливо улыбнулась им.

— Здравия вам, солнечные, — почти одновременно произнесли молодые люди.

Диана с Рабусом ответили на приветствие.

— Меня зовут Малук, — представился парень.

— А я Ялина, — просто сказала девушка.

— А меня… — хотела назваться Диана, но Малук опередил её:

— Мы знаем, ты Диана, а он Рабус. Пойдемте, она ждёт вас.

— Куда? И кто она? — не поняла Диана.

— Не бойтесь, пойдёмте, вы всё узнаете, — пролился чистым ручейком голос Ялины, и она взяла Диану за руку.

— Диана, ты уверена, что не пожалеем? — засомневался немного отставший Рабус.

— Да, уверена, нам нужно всё выяснить.

Следуя за ними, Рабус не выдержал минутного молчания и спросил:

— Ребятки, а откуда вы так хорошо знаете наш язык? Если не секрет, конечно…

— Мы можем моделировать любые языки, достаточно однажды услышать, — пояснил Малук. — Вы потерпите немного, уже скоро.

— Потерпите, потерпите… всю жизнь только и делаем, — проворчал Рабус.

Внушительная серебряная полусфера выросла перед ними будто из-под земли, внезапно и таинственно.

— Мы пришли. Ступайте, она ждёт вас, — с лучистой улыбкой произнесла Ялина.

— Куда ступать? Там же нет дверей, — развёл руками Рабус.

— Идите, — легонько подтолкнул их Малук.

Интерес перевесил их опасения, и они направились к этому странному сооружению, только раз оглянувшись назад на своих новых знакомых. А те с ободряющими улыбками, видимо, благословляли их на что-то важное. Подойдя вплотную к полусфере, они оба ощутили неодолимое влечение к тому, что ожидало их внутри, и словно отвечая на эти чувства, средняя часть полусферы вдруг ожила, запульсировала и стала утончаться, образуя контуры входного проёма. Диана с Рабусом переглянулись и молча прошли сквозь мерцающие врата. Внутри ничего не было, лишь знакомый золотистый туман наполнял пространство полусферы. Всё так же безмолвно они прошли почти к самому центру, уже не ощущая ничего кроме всепоглощающего покоя и не было даже желаний о чём-то думать в этой необыкновенной тишине. Но сюрпризы только начинались, неожиданно прямо перед ними пространство озарилось нежнейшим свечением и Рабус с Дианой увидели прекрасный цветок. Он висел в воздухе, и в его тончайших фиолетово-розовых тонах было столько гармонии, столько загадки. Пока они изумлённо осмысливали происходящее, свечение равномерно разлилось по всему объёму полусферы, а из самого центра цветка выделился очень правильный кристалл-многогранник, чем-то похожий на камень Дианы, только этот был значительно больше. Какое-то время кристалл переливался, играя всевозможными цветовыми оттенками, а потом вдруг замер и в следующую секунду уже рассыпался в живую голограмму. Перед ними стояла женщина, высокая и очень красивая, но видимость была лишь блеклым фоном её истинной красоты, лучившейся светом из самых глубин её естества. Диана с Рабусом были так ошеломлены этим видением, что просто онемели. Взгляд Дианы окунулся в глубину глаз этой женщины, и её сердце обожгло таким немыслимо-желанным пламенем любви, что она беззвучно заплакала. Рабус тоже переживал нечто подобное, но пытался сдерживать свои чувства.

— Вот мы и встретились, родные мои, — прозвучал её завораживающий бархатный голос. — Я очень долго и с надеждой ждала этого часа.

— Неужели? Не может быть… — промолвила Диана, судорожно сжав руку Рабуса. — Ты… ты Аривена? Правда?

— Да, Дианочка, это я. Как бы это странно не звучало, но это так.

— Но, как же… тебя ведь нет, уже давно нет, — непонимающе проговорил Рабус.

— Как же нет меня, мой дорогой? Я в вас, значит, жива.

— Диана врежь мне посильней, а то я уже в ступоре.

— Не нужно, я всё сейчас поясню, — улыбнулась Аривена. — Когда ещё только задумывался эксперимент по разделению моей монады, я заранее перенесла на этот кристалл копию моего сознания, разумную часть себя. Можно сказать, что я поселилась в нём и стала его хозяйкой.

— Так я не пойму, ты есть или тебя нет? — озадаченно спросил Рабус.

— Да, выглядит это фантастично. Дело в том, что потенциально я существую в вас и в кристалле, но реально меня нет. Послушайте меня, и вы всё поймёте.

Интерес у Дианы и Рабуса просыпался всё сильнее и сильнее. Они набрались терпения и приготовились слушать её рассказ.

— Во время первой моей экспедиции на Землю мы проводили один очень значимый эксперимент по созданию новой расы людей, им был привит геном нашей цивилизации и развивались они по иному эволюционному пути в отличие от остальных землян. Они стали младшей ветвью нашего рода, и мы назвали их набхарасами, небесной росой.

— А-а, вот кого, значит, мы недавно видели, детишек селекции, — всё же не удержался Рабус.

— Рабус! — прикрикнула на него Диана.

— Нет, всё правильно он говорит, так и есть. Однако, мой бесстрашный Рабус, ты забыл, что и сам таковым являешься. Когда ты познакомишься с этими детишками поближе, ты изменишь своё мнение о них.

— Да ладно вам и пошутить нельзя.

— Так вот, слушайте дальше. Несколько десятков тысяч лет эта раса развивалась в плотноматериальной форме, как и другие этнические группы людей, они занимали территории, которые теперь называют приполярным Уралом… не удивляйтесь, в те времена там был очень мягкий климат. Они жили в естественной гармонии с природой и развивали в основном свои духовно-психические силы. У них не было государственности, не было законов, а главным мерилом общинных норм являлись — сознательность, честь и уважение к себе подобным. Но их свобода всегда раздражала даргатов, серую цивилизацию манипуляторов, в то время они усиленно насаждали свои порядки на планете. Поначалу даргаты натравливали на набхарасов их воинственных соседей, но наши питомцы могли за себя постоять, они были очень искусными воинами. Но когда угроза стала уже реальной, мы помогли им перебраться в этот пятимерный мир, чтобы сохранить расу от уничтожения. Этот мир похож на земной, но только внешне, вы, наверно, и сами в этом убедились.

— Да, конечно, в нём столько жизни, здесь такая чуткая и добрая атмосфера, — с теплотой произнесла Диана.

— Вы пока не видели всех его возможностей, это мир — тончайших энергий, её немыслимых узоров и превращений, мир удивительнейших мыслеобразов, которые воплощаются в жизнь нашими младшими. Они постоянно улучшают и утончают свои творения.

— Как здорово, вот бы нам так же, — с белой завистью произнесла Диана.

— Дианочка, милая моя, всё и было задумано ради этого, ради привнесения нового и прекрасного в жизнь разумную. Вы рождены для этого.

— Аривена, а почему Соларус умолчал об этом, он разве не знал? А если знал, то зачем нужен был весь этот цирк? — выразил непонимание Рабус.

— Соларус мой давний друг, он тоже был со мной в той первой экспедиции. Он всё знал, но умолчал по моей просьбе, я сама хотела вам всё рассказать. А все ваши недавние испытания лишь для того, чтобы вы сблизились, почувствовали друг друга и объединили ваши сердца. Именно смертельная опасность способствовала этому, та последняя минута между жизнью и смертью сожгла последние преграды между вами. Тогда вы и нашли ключ к миру Небесных рос, и смогли связать своё духовное начало с моим сознанием. До этого я была чем-то вроде сверхразумного компьютера, а теперь я уже нечто большее, хотя ещё и не совсем Аривена.

Рабус задумчиво поглядел на неё:

— Я до сих пор в нокдауне… всё так странно, мы все вместе — здесь, в голове не умещается. Аривена, Соларус сказал, что у нас есть два варианта дальнейшей жизни, в тебе и по раздельности. Это так?

— Не совсем. Есть ещё один вариант.

— Что?! — воскликнула Диана.

Аривена обласкала их материнской улыбкой:

— Родные мои, мы можем жить, как самостоятельные сущности, вы и я… этот вариант самый лучший для меня. А для вас?

— Ещё бы! — не думая, выпалил Рабус.

— Да, да, именно так и я хочу! — вторила ему Диана. — А что нужно для этого, Аривена?

— О том я скажу чуть позже, нам многое ещё нужно обсудить. А сейчас я бы хотела, чтобы вы поближе познакомились с набхарасами. Ялина и Малук будут вашими гидами и ответят на интересующие вас вопросы. Мы прощаемся ненадолго.

Они уже собирались уйти, но в последний момент Рабус что-то вспомнил и со смешинкой в глазах поглядел на женщин:

— Слышала, Диана, наша мама сказала, что между нами уже нет преград… Вот одного только не пойму, как тебя называть сейчас — сестрой или женой?

— Рабус, ты неисправим! — не смогла сдержать улыбку Диана. — У тебя это, видимо, нервное от радости, да?

— Ну… где-то так.

— Вы такие разные, и такие родные мне, — с любовью произнесла Аривена. — Я так скучала по вам, я очень долго ждала.

— Спасибо, Аривена, за то, что ты есть, спасибо, — с тем же чувством ответила Диана.

— Вам спасибо, за то, что смогли вынести все испытания и вернуться. Идите, мы скоро встретимся.

Тот час же голограмма исчезла, и полусфера вновь погрузилась в тишину. На выходе их уже поджидали новые знакомые.

— Ну что, родственники, показывайте, где живёте и как живёте, — тут же распорядился Рабус. — Что-то я ваших городов не вижу нигде. Где они?

— У нас нет городов, нам они без надобности, — озадачил его Малук.

— Как, совсем?

— Мы не живём в городах. Нет, конечно, если вы пожелаете, мы можем вам их показать. Какой вы хотите посетить?

— А что есть выбор?

— Всё, что захотите, — уже сказала Ялина.

— Ну-ка, ну-ка… покажите-ка нам средневековый Париж, чтоб самим нутром его прочувствовать, — решил удовлетворить своё любопытство Рабус.

— Рабус, зачем тебе это, разве у нас нет других дел? — попыталась отговорить его Диана.

— Нет, пусть покажут, я хочу.

В следующую секунду пространство стремительно завибрировало и на глазах стало преломляться, размывая очертания окружающего мира, а потом на границе преломления образовалась ослепительная световая воронка, в которой они и исчезли…

Они оказались на пересечении узких городских улочек, загромождённых по обе стороны невзрачными двухэтажными домами, через которые с трудом проникал солнечный свет, вдалеке виднелись остроконечные башни со шпилем какого-то собора или дворца. Кругом была грязь, а в воздухе стоял мерзкий запах от нечистот и отходов, сваленных прямо на улицах. Толпы горожан сновали по своим делам, то там, то здесь раздавались крики торговцев, одним словом — жизнь кипела.

— Фу, какая тухленькая действительность! — сморщился Рабус. — Давненько я здесь не бывал, забыл уже. А что они нас не видят?

— Нет, не видят. Сейчас мы просто наблюдатели, но все ощущения реальны, — пояснила Ялина.

— Уже всё, Рабус, прочувствовал, насмотрелся, ностальгия больше не мучает? — поддела его Диана. — Можно обратно?

— Угу. Пускай сами в своём дерьме ковыряются, — пробурчал он. — Давайте, ребята, колдуйте до дома.

По возвращению впечатления оказались настолько разительными, что Рабус даже прослезился и какое-то время молчал.

— А всё-таки, где вы живёте и где остальные? — поинтересовалась у новых знакомых Диана.

— Диана, если ты имеешь в виду наши поселения, то их здесь нет, в них нет нужды… Наш дом весь этот мир, он хранит столько образов, что каждый из нас выбирает для себя наиболее близкий в настоящий момент и этим может быть всё, что угодно: лес, горы, цветочные луга или совершенно иные миры… Нам не нужны дома, искусственное освещение, тепло, нам всё даёт огонь пространства, мы научились им управлять своей духовной силой и он служит нам верой и правдой. И даже эта простая одежда, что на нас, всего лишь дань прошлому, по сути, она не нужна нам, — обстоятельно объяснил Малук.

— А как же сон, еда? Они ведь необходимы.

— Для нас отдых — это смена ритма, а пищу нам заменяет та же энергия, в ней есть всё необходимое для наших утончённых тел, — взялась ответить Ялина.

— А я тоже ко сну и к еде почти равнодушен, — между прочим, заметил Рабус.

Малук обнял Диану с Рабусом за плечи и с загадочным видом произнёс:

— А теперь мы познакомим вас с нашим родом, с нашими братьями и сёстрами. Кстати, и с вашими тоже.

В мгновение ока они оказали внутри необозримой сферы, сплошь заполненной объёмными ячейками, чем-то напоминавшими пчелиные соты. Внутри каждой такой ячейки происходило какое-то действо, и они могли одновременно видеть общую картину жизни набхарасов. Но после первого знакомства эти живые картинки стали поочерёдно раскрываться и Рабус с Дианой всякий раз становились непосредственными свидетелями всего того, что происходило внутри них. Как оказалось, набхарасы в основном были молодыми людьми, во всяком случае, по внешнему виду, встречались и постарше возрастом, но не так много. Их интересы отличались удивительным разнообразием: кто-то наслаждался созерцательными прогулками наедине или в компании с друзьями, другие же объединившись в группы, кружились в искромётных танцах или пели чудесные песни под звуковой аккомпанемент самой природы. Здесь было много игр, песен, веселья, но так же проводились познавательные занятия с ребятишками и серьёзнейшие научные эксперименты, в которых здешние обитатели уже становились творцами новых жизненных форм. Вглядываясь в их одухотворённые лица, Диана всё больше понимала, чем они отличаются от земных людей. Свобода и внутренняя красота набхарасов были настолько естественными, а чувства настолько открытыми, что в них невозможно было заподозрить и малюсенькую капельку неискренности. Их души не имели даже мизерной толики страха и тревожности, не говоря уже об остальных суррогатах низких чувств. Душевная чистота этих людей поражала и восхищала Диану, и она прекрасно понимала, что не магия была тому причиной, а беспрестанный духовный труд многих поколений. Чтобы усмирить в себе мысленный хаос и осветить каждый уголочек своей души, пробудить, оживить божественным огнём каждую клеточку своего тела — нужны были неимоверные усилия и всепоглощающая вера. Диана уже знала это по себе. А набхарасы, безусловно, владели многими тайными знаниями о своей внутренней природе. И ещё Диана заметила, что между набхарасами совершенно не было соперничества, всё, что делал каждый из них — обогащало всех без исключения, они постоянно учились и трудились ради улучшения своего мира, ради единого целого в его прекрасном многообразии.

— Да, вижу, жизнь у вас здесь ворошится. А сколько же вас всего? — прервал затянувшееся молчание голос Рабуса.

— Наш род немногочисленный по земным меркам и пятисот тысяч не наберётся, — произнёс Малук. — Но здесь не все, есть ещё локальные сферы, где тоже ведётся работа.

— А что это за работа? Мне кажется, что ваш мир выполняет ещё какую-то важную роль, — решила проверить свою догадку Диана.

— Ты права, Диана, мы создаём гибридные виды тонковибрационых энергий и с определенной периодичностью напитываем ими психосферу Земли, тем самым — поддерживаем её полюсной баланс. Этим занимаемся не только мы, есть и другие цивилизации, — пояснила Ялина.

— А вот этот танец, который мы видели… ну, в воздухе, я бы ещё раз поглядел, — вдруг загорелся тягой к искусству Рабус.

— Если желаете, мы вам покажем, — сказала Ялина.

Не прошло и двух секунд, как они уже стояли на зелёной душистой поляне в окружении двух десятков девушек и парней. Диане показалось, что они попали в цветущий весенний сад, настолько гармоничными и светлыми были чувства этих людей. Контакт наладился моментально, даже Рабус с радостной улыбкой на лице принялся их обнимать и пожимать им руки. Когда знакомство состоялось, Малук обратился к стройной рыжеволосой девушке:

— Мериса, наши гости хотят увидеть ваше искусство. Покажете?

— С удовольствием. Мы можем предложить вам танец распускающегося лотоса и огненный вихрь, мы сейчас, как раз утончаем ритмы этих танцев.

— А что за огненный вихрь? — поинтересовался Рабус.

— Это боевой танец.

— Вы ещё и воины?!

— О-о, ещё и какие! — задорно рассмеялась Мериса.

Диана с Рабусом оказались в центре живого круга, и таинство рождения началось. Сначала группа танцевала на земле, изображая темницу прекрасного творения, потом молодые люди поднялись вверх, и началось такое… Диана никогда не видела ничего подобного, в своих замысловатых плавных и страстных движениях, групповых вращениях они передали муки неволи в тишине вод, немыслимую жажду света и радость рождения. Ауры набхарасов лучились всевозможной гаммой красок, создавая непередаваемое таинство волшебства. И, наконец, когда лотос раскрылся, расцвёл полнотой жизни, Рабус с Дианой не смогли сдержать возгласов восхищения от вида замершей в воздухе красоты. Но пауза оказалась короткой, цветок моментально распался и молодые люди, разделившись на пары, образовали пятиконечную звезду. Это был не просто танец, а настоящий неистовый бой со смертоносными лучами и такой же огненной защитой. Искромётный огненный вихрь, как нельзя лучше отражал название этого необыкновенного завораживающего зрелища, не хаотичного, а удивительно стройного и гармоничного в плане самого высокого искусства.

— Н-да, это настоящее мастерство воинов, мне бы так, — сделал своё заключение Рабус, пока танцоры опускались на землю.

— А кто нас научил этому? Ты разве не догадываешься? — услышала его совсем не уставшая Мериса.

— Ты хочешь сказать, что это она?

— Всё, что мы знаем и умеем, нам дала Аривена и другие старшие. Но больше всё-таки она.

— Да, Аривена многому нас научила, — подтвердил Малук. — Но она не только наш учитель, она нам, как мама. Мы всегда обращаемся к ней за советом и помощью.

— Даже сейчас? — не поверила Диана.

— И сейчас тоже. Она всё видит и каждому из нас может подсказать только лучшее, — с неподдельной теплотой в глазах сказала Ялина. — Мы все её очень любим.

Рабус оказался прав, здесь был «главный». Только не совсем один, руководство общиной осуществлял — «Совет рос», как они его называли сами, который по праву возглавлял самый уважаемый и мудрый из набхарасов. Им оказался молодой мужчина по имени Ильмен, на вид лет тридцать, или чуть больше. Он являлся одним из самых старых поселенцев, представителем ещё первой волны общинников, заселивших и осваивавших этот мир. Многие из тех, кто пришёл с ним уже давно находились со старшими в Туманности Ориона, но он предпочёл остаться и до сих пор передавал свой неоценимый опыт новому поколению набхарасов. Вначале они беседовали со всеми членами совета, а потом остались наедине с Ильменом. Он рассказал Диане и Рабусу о многих вещах, совершенно не укладывавшихся в их умах. С удивлением они узнали от него, что набхарасы совсем не стареют, и могут без труда по желанию регулировать возраст своих тел, о том, как они одухотворяют здешнюю природу, как перенастраивают и утончают ритм её звучания. Набхарасы умели видеть и слышать одновременно в разных пространственно-временных диапазонах частот и при этом находиться в одном месте. Они научились перемещать свои тонкие тела в пространстве и времени, обмениваться между собой мыслями на расстоянии и ещё много-много, о чём поведал им Ильмен про своих соплеменников. Конечно, Диана с Рабусом понимали, что им всё это тоже дано изначально, но удивление не оставляло их даже на минуту. Когда в рассказе возникла пауза, Диана задала очень волновавший её вопрос:

— Ильмен, я видела здесь детей… А как они рождаются?

— Не так, как на Земле, — широко улыбнулся он. — Детей у нас не очень много, сами видели. Наш мир пятимерен, поэтому не всякую душу мы можем в него призвать. Такие решения должны быть очень взвешенными. Думаю, вы уже поняли, что наши тела отличаются от белково-нуклеиновых и механизмы рождения у нас совершенно иные. Учёные Земли, скорей всего, назвали бы такой способ рождения — «энергетическим почкованием». Даже сама близость полов происходит исключительно на тонком плане, у нас это издавна называют — сущностным единением. Те, кто решился на рождение ребёнка, сливаются аурами и обмениваются лучами самых нежных чувств, в этом божественном слиянии они призывают из сфер отдохновения созвучную с ними душу и запечатлевают на ней образ своего будущего дитя, его внешние черты, характер и даже возраст. Образ ребёнка в виде сгустка энергии остаётся в районе сердечного центра матери и несколько дней зреет в её любви и заботе. Затем сформировавшийся эфирный флюид покидает её тело, и какое-то время адаптируется в пространстве… простым языком — плавает, привыкает к новым ощущениям. И, наконец, с помощью родителей происходит оформление внешних оболочек новорождённого, одним словом — он «одевается» и становится самостоятельным существом. Вот такой процесс.

— Это безболезненно для матери? — спросил Рабус.

— Абсолютно.

— Так красиво… так таинственно, — мечтательно промолвила Диана.

Выбор

I

Впечатлений в этот день у Дианы с Рабусом накопилось с избытком, хотя разделений на дни и ночи здесь попросту не могло быть ввиду отсутствия ночей как таковых. В мире Небесных рос царствовал один лишь нескончаемый праздник света. Набхарасы уже сами по желанию устраивали себе прогулки под звёздным небом и, конечно, изучали законы небесных взаимосвязей. После познавательного знакомства с жизнью набхарасов, они в сопровождении своих гидов отправились к Аривене.

Встреча произошла там же, Аривена уже ожидала их.

— Вам понравился мир Небесных рос, родные мои? — с улыбкой спросила она.

— Аривена у меня просто нет слов, я покорена этим миром и этими прекрасными людьми! — не смогла сдержать восторга Диана.

— Лучше Дианы и не скажешь, я присоединяюсь, — поддержал подругу Рабус.

— Я знала, что здесь вам понравится, ведь в этом мире есть и ваша частичка. Ещё какое-то время вы пробудете здесь, кое-что вспомните, чему-то научитесь…

Аривена вдруг замолчала, словно хотела сказать что-то важное.

— А потом? — спросил Рабус, чувствуя её состояние.

— Мне нелегко говорить об этом… я знаю, что вы не совсем готовы.

— Говори, Аривена, мы слушаем, — попросила Диана.

Аривена глубоко вздохнула и, наконец, решилась:

— Вы бы смогли пожертвовать собой?

— Как пожертвовать? — не совсем поняла Диана.

— Отдать свои жизни, Дианочка.

— В своём земном прошлом я этим только и занимался, — усмехнулся Рабус. — Но теперь я уже буду думать, всё зависит от цели. А к чему вообще этот вопрос?

— Цель очень благородная, это касается будущего землян. Соларус вам ведь уже объяснил, что происходит в данный момент. Земля перерождается вместе с человечеством, и мы должны им в этом помочь. Ради этого всё и было затеяно, мир Небесных рос уже готов принять светлые человеческие души, им пора цвести в лучших условиях.

— Аривена, неужели этот мир создавался намеренно для эволюции землян? — удивился Рабус.

— Да, мой милый Рабус, мы задолго готовились к этому важному часу. И мир Небесных рос не единственный, есть ещё, но за ними присматривают другие цивилизации. Мы же отвечаем именно за этот.

— И много таких душ?

— Их уже достаточно для «первой волны», но и не так много, как бы нам того хотелось. Даргатам и «незримым» не удалось поработить их иллюзией, они прозрели и живы. Они будущие творцы новых миров, а часть из них вернётся на Землю, чтобы помочь остальным.

Взгляд Дианы стал очень серьёзным и сосредоточенным, казалось, что в эту минуту её аккуратный носик заострился от внутреннего напряжения. Преодолев оставшиеся сомнения, она сказала:

— Я знаю, что это очень опасно, я поняла… но я готова, я чувствую, что это важно, очень важно для всех… Аривена, что мы должны сделать?

— Задание остаётся прежним, Дианочка. Только Соларус не всё вам рассказал… на станции есть нечто более важное, чем информация о земных недрах, хотя она тоже важна. Вашу задачу должна была выполнить я после своего возрождения, но сроки по воле Первотворца существенно ускорились, и у такого решения были веские причины… вот почему мы не успели закончить начатое.

Диана с Рабусом внимательно вслушивались в её слова, не смея перебивать.

Аривена продолжала:

— На станции была оставлена гало-капсула с информационным кристаллом, в котором скрыты важнейшие тайны космических процессов. Там, в свёрнутых знаках космического языка таятся секреты о многомерности мирозданий, о свойствах первичной материи, о первопричине зла, об энергиях, способных управлять временем и пространством, о принципах божественной любви и ещё много-много другого. Эту информацию нельзя было активировать раньше назначенного часа, земной мир просто не выдержал бы этих знаний, его затопил бы хаос противоречий… всё даётся ко времени. И вот теперь тот час настал. Вскрыть капсулу и активировать кристалл могу только я, даже Соларус не смог, хотя и получил характеристики моего луча. Но у него нет того, что есть в вас, в нём нет аромата моей души, поэтому у него и не получилось. Всё что смог он сделал, он снял свою «печать» с врат в пространственный карман, куда мы спрятали станцию, теперь там осталась только моя «печать»…

— А что произойдёт после активации кристалла? — спросил Рабус.

— Его луч активируют другие кристаллы, которые расположены по всей Земле, они замкнуться в единую сеть, и насытят все ячейки земной психосферы свёрнутой знаковой информацией, а по мере облучения психосферы усиленными потоками «Огненного ветра», знаки начнут раскрываться и сжигать дезинформацию зла. Со временем психосфера полностью перепрограммирует себя и выставит защиту от пространственного хаоса. Вот тогда де-факто наступит новая эпоха и проявится иная более совершенная реальность. Конечно, этот вариант не единственный, у других светлых цивилизаций есть своё видение событий, но наш вариант был выбран Галактическим советом, как самый приемлемый в нынешних условиях. Вот о деле вкратце всё. Опасность же заключатся в том, что вас уже поджидают у входа в тот кармашек.

— Аривена, они нашли в моей одежде кристалл, да? — спросила Диана.

— Да, они нашли его, а потом вычислили координаты того места.

— Это я во всём виновата, нужно было запрятать его куда-нибудь подальше, — сокрушённо проговорила девушка.

— Нет, Диана, ты не виновата, всё произошло очень быстро. Сейчас важнее закончить начатое. Если блок данных каким-то образом попадёт в руки даргатов, то они найдут, как им распорядиться и тогда сроки преображения планеты могут сдвинуться. Это в лучшем случае. А в худшем — они могут создать более стойкую дезинформацию, и последствия уже станут непредсказуемыми.

— Но если Соларусу не удалось, им и в помине не удастся, — резонно заметил Рабус.

— Верно. Но если у вас получится попасть туда, они могут проникнуть следом, портал закрывается не сразу, в этом и кроется главная опасность.

— Аривена, а если у нас не получится, и мы погибнем… то и ты тоже? — в глазах Дианы мелькнуло беспокойство.

— Дианочка, мне не хочется даже думать об этом… но я не зря спросила вас о жертвенности, бывают такие моменты, когда долг перевешивает значимость личной жизни. Я не буду взывать к вашей совести, вы и так всё понимаете и решать вам.

— Аривена, давай я пойду один, пускай Диана остаётся, я сам управлюсь. Зачем нам вместе рисковать? — неожиданно для всех заявил Рабус.

— Ещё что надумал?! Нет уж, вместе так вместе! — возмутилась девушка. — Сам ведь говорил…

— Спасибо, милый Рабус, спасибо за твой благородный порыв, — с блеском в глазах произнесла Аривена, — но Диана права, вам нужно быть вместе, одному тебе не справиться… и не потому, что в тебе мало мужества, нет, только вдвоём вы сможете подобрать ключ к моему секретному замку.

Рабус недовольно покачал головой и спросил:

— Когда нам выступать?

— Я скажу. Нам всем нужно подготовиться.

II

Солнечные лучи игриво ласкали корону Манараги, возвышавшейся над округой уже запестревшей в дыхании осени. Многие тысячелетия эта колдовская гора в окружении бесстрастных вершин хранила тайну о далёких предках людей. Есть ли вообще кроме памяти какая-то мера для оценки минувших столетий? И если есть, то какой след оставили убелённые сединой века в этих суровых и удивительно прекрасных местах? А может, он жив в бессмертных душах шаманов, круживших над горой вместе с её духами или в бездомных пронзительных ветрах, слагавших песни о тайных думах Манараги? Может быть…

Уже третий час Рабус и Диана под защитным экраном пристально наблюдали за округой, стараясь не упустить даже малейшей детали в рельефе местности, замечая все изменения. Хорошо хоть погода позволяла это делать.

— Этих туристов за версту видно, даже не прячутся. И даргаты совсем близко, я их нюхом чую. Тфу-ты, обложили портал, и мышь не проскочит! — нервно заметил Рабус.

— И что ты начинаешь раньше времени, нам же обещали помочь, отвлекут их, — сказала Диана.

— Посмотрим. Я вот одного не пойму, ну какие с даргатами могут быть переговоры? И дураку понятно, что они время только тянут и сами не уберутся с Земли. Выдавливать их нужно и поскорее пока глубже не окопались! Отменить бы все эти перемирия и шарахнуть бы по их базам!

— Рабус, не нам это решать, успокойся. Если не получается, посчитай до ста, только не усни.

— Да спокоен я, спокоен.

— Вот и хорошо, подождём сигнала.

Некоторое время они провели в молчании, но потом Диана напомнила о себе:

— Рабус, получается, что между нами всегда была духовная связь, только мы её не осознавали, мы её заглушили жизненной суетой… но она всё равно пробилась, проявила себя…

— Правда, не совсем корректно поначалу, — заметил он.

— Это уже не важно, главное, что это случилось. Меня поражает сама сила духовного магнита, его неодолимость. И если мы все духовные дети Первотворца, то такая же незримая связь существует между всеми людьми на Земле и не только на ней. Как ты думаешь?

— Почему бы и нет. Все мы винтики и гаечки в живой машине времени…

— Ты всё шутишь.

— Конечно, шучу. Аривена и набхарасы мне на многое раскрыли глаза, родство с тобой и с ними я уже чувствую, и это окрыляет.

— Рабус, а сейчас в данный момент ты боишься смерти?

— Не знаю… нет, наверное, но я очень не хочу потерять то, что приобрёл… тебя, Аривену, набхарасов и их удивительный мир.

— Я тоже, — вздохнула Диана.

После разговора с Аривеной они несколько дней усердно готовились к своему заданию, в том числе изучали особенности и несомненные преимущества новых тел. Ситуации могли возникнуть разные, непредсказуемые, поэтому они заранее вместе с Аривеной старались предусмотреть все возможные варианты событий. Но всё-таки самая главная их забота была связана с ключом, который они должны были воссоздать по образу и подобию изначального луча Аривены. По этому поводу Рабус даже отпустил шутку: мол, если не получится с ключом, подберём отмычку. Тем временем параллельно Аривена и Ильмен запрашивали флагманский корабль орионцев насчёт необходимой помощи. Как выяснилось позже, силовая поддержка исключалась ввиду того, что коалиционные галактические силы вели переговоры с даргатами по поводу их добровольного ухода с планеты. Обострять сейчас отношения никто не хотел, а время уже поторапливало. Ситуация складывалась двусмысленная, и её разрешение целиком ложилось на плечи небольшой горсточки добровольцев, взявших на себя всю ответственность.

Как только поступил сигнал от Соларуса, Диана с Рабусом приготовились к перемещению в район портала. Почти сразу же палаточный городок охранения накрыла огромная тень, ввергая в панику всех, кто там находился. Подчинённые Хага не понимали, что происходит, незримая сила своей мощью будто вывернула наизнанку каждого из них. Пока охрана металась по лагерю, на помощь им поднялись несколько аппаратов даргатов, они выстроились в какую-то замысловатую фигуру и прикрыли лагерь энергоэкраном. А чуть раньше, используя покров сумерек и временную панику, Диана с Рабусом переместились к входу в пространственный карман и попытались открыть его врата. Две попытки оказались неудачными. Между тем воины Хага стали приходить в себя, а местность вокруг портала уже окружали десантировавшиеся с кораблей даргаты. Луч Аривены сверкнул только с третьей попытки, и в ту же секунду на его месте забурлила плазма, открывая врата в мир иной. Перед тем, как переступить разделительный чертог они увидели группу набхарасов, которые сходу приняли неравный бой, сомкнув свои ряды вокруг портала. Что происходило дальше, Диана с Рабусом уже не знали. Вихревая воронка моментально всосала их в себя и понесла по огнедышащему коридору, чтобы вскоре выбросить в оглушительную тишину пространственного кармана. По словам Аривены, чуть дальше карман разветвлялся на несколько «дочерних артерий», и они знали, какую из них выбрать. Мерцавший искорками тоннель привёл их к самому сердцу станции, а иначе и нельзя было назвать висевшую в воздухе светящуюся сферу, внутри которой чувствовалось дыхание чего-то живого. Но за счёт чего там теплилась жизнь? Непонятным было и происхождение энергий, удерживавших её столько веков в таком положении.

— Вроде оторвались, — проговорил Рабус.

— Да, похоже. Приступим? — ответила Диана уже готовая к действию.

— Угу, давай снимем этот колпак.

В этот момент за их спинами послышался какие-то звуки. Они оглянулись, увидев, как из последних сил к ним приближается Мериса.

— Они прорвались… их было много, очень много… — с трудом проговорила она.

Рабус удержал девушку от падения, уже видя, как угасает жизнь в её глазах.

— Прости, Мериса, — сказал Рабус, осторожно опустив вниз её обмякшее тело. — Диана, ты оставайся и пробуй, а я их задержу.

— Хорошо, я постараюсь. А если не получится?

— Должно получиться. Действуй, действуй, Диана!

Рабус бросился обратно к развилке тоннелей, но не добежал, столкнувшись на полпути с Малуком.

— Где они?! — крикнул Рабус.

— Уже в тоннеле, близко.

— Сколько их?

— Немного. Мы с Мерисой их порядком обескровили.

— Приготовились, атакуем вместе, как скажу! — взял на себя руководство Рабус.

Не прошло и минуты, как в глубине тоннеля мелькнуло несколько силуэтов. Они дали преследователям немного приблизиться и разом по команде Рабуса обрушили на них разящие огненные лучи. Лучи нашли свою цель, это было слышно по истошным крикам и видно по ярким вспышкам, озарившим пространство тоннеля.

— Уходим! — прокричал Рабус Малуку.

Они успели вовремя, то место, где они только что находились, буквально превратилось в вулкан из кипящей лавы.

— Даргаты потратили много энергии, а в этом мире её не сразу восполнишь, им нужна передышка, — заметил Малук.

— И нам не мешает перезарядиться.

Словно подтверждая слова Малука, где-то из-за поворота тоннеля послышался голос переговорщика:

— Эй, Рабус, я знаю, что ты здесь, давай поговорим.

— А, это ты Хаг, давно не виделись. Говори, что хотел.

— Может, поговорим с глазу на глаз, вдвоём? — предложил Хаг.

— Нет уж, дружище, мне так сподручней, я же хорошо тебя слышу, — прозвучал насмешливый ответ Рабуса.

— Ну, как знаешь. Моё недавнее предложение остаётся в силе, сдаёшь нам всю информацию и можешь жить дальше. Срок на обдумывание тот же.

— Я подумаю, только прибавь ещё минуту другую, мне нужно посоветоваться кое с кем, — решил схитрить Рабус.

— Это уже разговор… я услышал и готов быть щедрым, я подожду.

— Договорились.

Как только возникла пауза, Рабус получил телепатический сигнал от Дианы. Оказалось, что она вскрыла капсулу, но запустить кристалл никак не могла.

— Чёрт, у неё не получается без меня, — сокрушённо проговорил Рабус.

— Рабус, возвращайся, время дорого, беги, а я их задержу, — сказал Малук, подталкивая его рукой.

— Ты прав, брат, прощай, — произнёс Рабус и, не оглядываясь, устремился к Диане.

Время на обдумывание ещё не вышло, а из-за поворота уже раздался металлический голос одного из даргатов:

— Они тянут время. Вперёд!

Но то, что происходило за его спиной, Рабус уже не слышал.

Когда он подбежал к Диане, она, наверное, в десятый раз пыталась активировать кристалл, висевший в воздухе, как и сферическая капсула. Этот кристалл был очень похож на тот, в который спрятала своё сознание Аривена.

— Наконец-то, — через силу улыбнулась девушка.

— Ну давай, Дианочка, ещё раз вместе попробуем, воссоздадим этот луч, как она нас учила! — подбодрил её Рабус.

Объединив свои усилия, они воссоздали характеристики луча, придав ему начальный ритм, и приступили к его тонкой частотной настройке известными только их душам вибрациями. Когда кристалл наконец-то проснулся от долгого сна и улыбнулся нежнейшим сиянием, в тоннеле показались четверо даргатов и Хаг. Они были изрядно потрёпаны Малуком, но решимости не утратили, это было хорошо видно по озлобленным глазам Хага. Диана с Рабусом уже находились в потоке луча и не могли ничего сделать, они лишь наблюдали за происходящим. Противники быстро оценили обстановку и сходу атаковали их. Но в последний момент их смертоносные лучи вонзились в неизвестно откуда взявшийся огненный щит и погасили свой импульс внутри него, разойдясь по щиту лишь лёгкими круговыми волнами. Глядя на это зрелище, Диана не удержалась от восклицания:

— Рабус, это она, она спасла нас!

И в тот момент мощный столб света поглотил кристалл и устремился вверх, прорвав разграничительную «плаценту» между мирами. На какое-то время всё вокруг исчезло в ослепительно белом сиянии. Рабусу с Дианой казалось, что они оглохли и ослепли, всё, что происходило сейчас с ними, уже не подчинялось их воле. Очнулись они недалеко от той же Манараги. Но то, что они увидели кроме горы, заставило их вначале содрогнуться. Несколько кораблей даргатов стояли совсем близко, по сути, Рабус с Дианой находились в прицеле своих злейших врагов.

— Оп па! А мы вас и не ждали… И куда же бежать? — первым пришёл в себя Рабус.

— Рабус, погляди вверх, — тронула его за плечо девушка.

В воздухе прямо над даргатами висело несколько огромных объектов, каких-то сферических плазмоидов, своей мощной энергией буквально придавивших к земле летательные аппараты противника, не давая им возможности улететь. Через минуту из замершего в неподвижности флагманского корабля вышли трое главных даргатов и покорно склонили свои головы, признавая себя побеждёнными.

— Э-э, кажется, я ошибся и перемирие, видимо, тоже закончилось, — с хитроватой улыбкой поправился Рабус.

— Рабус, родной, мы это сделали, сделали! — с радостью бросилась на шею мужчине Диана.

В объятиях своего друга девушка наконец-то почувствовала, как спадает неимоверное напряжение последних часов, и вся накопившаяся тревога отпускает её сердце. Рабус чувствовал нечто похожее, и ещё незнакомый ему трепет оттого, что нежные руки этой хрупкой девочки ласкали именно его. Диана заглянула ему в глаза и тихо проронила:

— В твоих глазах я вижу Аривену…

— А я в твоих… только тебя.

Они даже не заметили, как появился Соларус.

— Не помешал? — деликатно спросил он.

— Соларус! — радостно воскликнула Диана. — Спасибо вам за помощь, не знаю, как бы мы справились без вас. Неужели всё закончилось и мы победили?

— Это только начало, Диана, окончательную победу ещё рано праздновать.

— Значит, даргаты и эти «незримые» ещё сильны? И они будут так же отчаянно сопротивляться?

— К сожалению, да… их ещё хватает, но это уже наша забота. Одно могу сказать, свою роль они уже выполнили и в ближайшие годы уйдут со сцены земной жизни, вернее, из-за её кулис. Природные катаклизмы и всплески человеческой агрессии — это уже агония их власти. Кармические узлы человечества настолько затянуты, что их всё чаще приходится чуть ли не разрубать, а наши противники только обостряют противоречия, оттого и видимые волнения. Но нарывы прошлого должны прорваться, чтобы вся скопившаяся муть вышла из них, это необходимо для очищения Земли.

— Ты хочешь сказать, что они провоцируют даже природные волнения? — не совсем поняла Диана. — Но зачем им это?

— А у них нет другого выхода, в хаосе они ещё смогут продержаться какое-то время, а когда планета обретёт равновесие на более высоком уровне, у них уже не будет шансов. Они по своей природе вампиры, только питаются не кровью, а энергией людей, причём предпочитают её негативные проявления. Даже из некоторых спортивных соревнований, в основном жёсткого, агрессивного характера — они умудряются высасывать нужную себе «вибрационную пищу», ведь границ между «вашими» и «нашими» никто не отменял, победителей и побеждённых всегда переполняют диаметрально противоположные эмоции, так же, как и их болельщиков…

— Да я и сам чуть было не подсел на футбол и на бои без правил, благодаря этому ящику говорящему… Затягивает, скажу я вам, — с виноватой улыбкой вспомнил Рабус. — А бои без правил мне чем-то напомнили бои гладиаторов в римском Колизее. Вот там люди неистовствовали, так неистовствовали! До сих пор тот дикий рёв в ушах стоит.

— Вот видишь, столетия летят, а суть привычек не меняется. И двусмысленное слово — «болельщик» было придумано совсем не случайно, уже в самом этом слове заложены симптомы неуравновешенности и дисбаланса. Откуда же взяться здоровью, если человек не контролирует свои эмоции? И не важно, какие это эмоции, положительные или отрицательные, если они зашкаливают… своей необузданностью они лишь способствуют хаосу. После таких массовых эмоциональных всплесков обычно происходят провалы, так называемые энергетические ямы, которые нам приходится выравнивать своими силами. А это очень энергозатратно, очень! Вот вам ещё один источник катаклизмов и народных волнений. Всё это лишь крупинки, из которых складывалась и складывается зависимость человечества от разного рода манипуляторов и собственных заблуждений.

— Хе-хе… люди всегда жили — хлебом и зрелищами. Чем же ещё потешить свою грешную душу? — с усмешкой заметил Рабус.

— А зачем душу чем-то тешить? Это самое лёгкое, самое примитивное, что может быть для неё… Душа должна трудиться, творить, расти дальше, выше к звёздам, а не уподобляться тряпочной кукле или злобному троллю. Разве не так?

— Вроде всё так… — было согласился Рабус, но тут же высказал сомнение:

— Но как же совсем без эмоций-то жить?

— Эмоции — это всё равно, что пузыри на воде, надулись и лопнули, а вот духовная радость — это уже глубинные пласты чувств, а в глубинах гармония равновесия. К духовной радости и нужно стремиться, только к ней. Всё, друзья мои, нас уже ждут, а с даргатами будут беседовать другие.

Они моментально перенеслись в мир Небесных рос, где их уже с нетерпением ожидали тысячи набхарасов. Очутившись среди целого моря людей, среди которых было много знакомых лиц, Диана с удивлением спросила у подошедшего к ним Ильмена:

— Что случилось, Ильмен? К чему такая встреча?

— Разные события произошли у нас, есть радостные, и есть печальные…

— Ну не томи, Ильмен, — попросил Рабус.

— Мы сделали великое дело, сделали его сообща, но потеряли своих братьев и сестёр… и сейчас перед тем как порадоваться нашим успехам, мы хотим почтить их память.

На какое-то время округа погрузилась в оглушительную тишину, а потом совсем неожиданно для Рабуса и Дианы грянул настоящий гром восторженных голосов, отдававшим дань уважения победителям.

После того как стихли поздравления, набхарасам ответил Рабус:

— Спасибо вам, набхарасы, спасибо за мужество ваших воинов и за поддержку! Я видел, как погибала Мериса, и знаю, как сражался Малук, и все остальные ваши герои, мы никогда их не забудем! Спасибо вам, друзья!

Ещё долго продолжалось стихийное торжество, все хотели дотронуться до Рабуса с Дианой, пожать им руки, обнять, а потом по традиции набхарасы пели удивительные песни, посвящённые мужеству своих братьев и сестёр, продолжавших путь уже в иных мирах.

— Соларус, почему у всех радостные лица, неужели их скорбь была лишь данью правилам, формальностью? — спросила Диана, не совсем понимая традиций набхарасов.

— Нет, Диана, всё не так. Мы все пропустили скорбь через свои сердца, но не оставим её в них… каждый из нас знает, что их души вернутся, пускай не сейчас, но вернутся обязательно, потому, что они бессмертны и созвучны с миром Небесных рос.

Когда все разошлись и они остались вчетвером, Диана обратилась к Ильмену:

— Я хочу видеть Аривену. Она ведь ждёт нас, да?

— Нет, Диана, её уже нет… она ушла навсегда.

— Как? Я не понимаю тебя… Как ушла?

— Она сама так решила, она хотела, чтобы вы жили, — уже сказал Соларус.

Ильмен поглядел с печальной улыбкой на Рабуса и Диану:

— Она просила вам передать, что очень любит вас и всегда будет с вами, где бы вы ни были.

Увидев, как на глазах девушки навернулись слёзы, Рабус нежно обнял её:

— Она никуда не ушла, Диана, она в нас, в тебе и во мне… Ты слышишь?

— Слышу. Значит, будем жить за себя и за неё.

— Да, именно так, — согласился он.

— Вы знаете, друзья мои, а набхарасы решили назвать наш мир её именем, все решили единодушно, — с гордостью сообщил Ильмен.

— Как здорово, Аривена заслужила это! — обрадовалась Диана.

— Мир Аривены… звучит красиво. Я тоже — «за», — присоединился ко всем Рабус.

— Вы правы. И свет её навсегда останется здесь, он будет помогать не только набхарасам, а и многим другим, — обнадёжил друзей Соларус.

— Как помогал всем и всегда, — добавил Ильмен.

Незадолго до ухода Соларуса, Рабус поинтересовался у него насчёт их дальнейшей судьбы:

— Друг мой, наша работа выполнена. Что дальше? Диане в университет, а мне опять на «большую дорогу», так?

— Я уже стал привыкать к твоим шуткам, — рассмеялся Соларус. — Нет, ваши судьбы уже переплелись, так что вместе, только вместе, не забывайте о световой памяти, она ещё не раскрылась в вас полностью. Отдохните денёк и за работу. Диана уже была проводником душ, знает, что это такое… подключайся и ты, Рабус, скоро с вашей помощью мы наладим двухсторонний мост между Землёй и миром Аривены. Скучать не придётся, уверяю вас, всё только начинается, уже не за горами то время, когда земная жизнь начнёт меняться к лучшему.

— Соларус, я всё хотела тебя спросить, но забывала… А почему мы оказались именно в России? Ведь это не случайно? — спросила Диана.

— Разумеется, не случайно. Россия особая страна, избранная… её душа мечтательна и поэтична, а её дух в стократ твёрже любого алмаза, она всегда была оплотом земного мира и станет для него маяком к светлому будущему. С неё всё начнётся, именно с неё!

— Значит, с ней и наша судьба…

Словарь

Априори — знание, полученное до опыта и независимо от него (знание, как бы ранее известное);

Даки — группа фракийских племён. Центральная область их расселения располагалась севернее нижнего течения Дуная (на территории современной Румынии и Молдавии);

Дольмен — древние погребальные и культовые сооружения, относящиеся к категории мегалитов (т. е. к сооружениям, сложенным из больших камней);

Драгуны — название рода войск, конницы (кавалерии), способной также действовать и в пешем строю. Драгуны в России были конной и пешей службы;

Карма — одно из центральных понятий в индийских религиях и философии, вселенский причинно-следственный закон, согласно которому праведные или греховные действия человека определяют его судьбу;

Квантовый переход (скачок) — это скачкообразный переход материи планеты и ее населения на качественно новую и минимальную ступень в сторону Астрального мира. Материя примет утонченное состояние, а пространство будет четырехмерным.);

Ланч — приём пищи в полдень;

Мантрам (мантра) — средство осуществления психического акта (стих, заклинание, пение) — священный текст в индуизме, буддизме и джайнизме требующий точного воспроизведения звуков;

Монада — неуничтожимое сверхсознательное духовное начало человека, состоящее из трёх высших принципов его тонкоматериальной природы: зерна духа Атмы, духовной души (сознания) — Буддхи и высшего Манаса, интеллекта, самосознания;

Мегалит — сооружения из огромных каменных глыб, характерные в основном для финального неолита и энеолита (IV — III тыс. до н. э. в Европе, либо позднее в Азии и Африке);

Палаш — рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным (до 100 см) клинком, который может иметь двустороннюю (ранние образцы), чаще всего — одностороннюю или полуторную заточку, со сложным эфесом;

Рекогносцировка ¬— осмотр позиций противника в районе предстоящих боевых действий лично командиром (командующим) и офицерами штабов для получения преимущества и принятия решения; в мирное время — при подготовке учений и других действиях.

Стремнина — место в реке, потоке, где течение особенно бурно и стремительно;

Терафим — предмет, накапливающий психическую энергию его обладателя или сторонников какой-либо веры, культов, своего рода эзотерический талисман, помогающий своей мистической силой;

Хиппи — философия и субкультура, изначально возникшая в 1960 годах в США. Расцвет движения пришёлся на конец 1960-х — начало 1970-х годов;

Центральное Солнце — средоточие, или фокус Космической жизни (сознания, энергии), вокруг которого вращается проявленная галактика, Вселенная;

Чёрная дыра — область в пространстве-времени, гравитационное притяжение которой настолько велико, что покинуть её не могут даже объекты, движущиеся со скоростью света, в том числе кванты самого света;

Экспрессия — выразительность; яркое, значительное проявление чувств, настроений, мыслей.

Content

Берег небесных рос
Вячеслав Корнич

Не от мира сего

I

II

III

IV

Узлы времени

I

II

III

IV

V

VI

VII

Род Файсера

I

II

III

IV

V

Выбор

I

II

Словарь