Дженнифер Рейн

Сердце странника: Жизнь продолжается

Глава 1

Господи, ну и жарища! Элис О’Хара вытерла пот со лба и, отступив на шаг, критично осмотрела табличку с выведенными от руки словами: «Сдается комната», которую только что воткнула в растрескавшуюся землю. Своим творением она осталась довольна: табличку было хорошо видно с дороги.

Только бы жилец нашелся! — полетела в небо беззвучная мольба.

Загородив рукой глаза от пронзительного июльского солнца, Элис перевела взгляд на шоссе. Над раскаленным асфальтом колыхалось знойное марево. Ни единой машины. И вдруг она заметила человека. Высокий, темноволосый, в линялых джинсах и черной футболке, он с мрачным видом медленно брел по обочине. Рядом трусила, высунув язык, мохнатая неряшливая собака.

Элис стало не по себе. Ее дом стоял в нескольких милях от города, и люди, изредка заворачивавшие сюда, обычно проезжали на машинах.

Незнакомец заметил ее. Его лицо просветлело, и он ускорил шаг.

Элис запаниковала. Она подняла камень, которым только что вогнала в землю табличку. Слава Богу, Ханна ушла купаться с Бартонами. Элис держала камень так, чтобы мужчина мог его видеть.

— Стойте!

— Не волнуйтесь, леди, я вам ничего не сделаю.

Он поднял руки и остановился.

— Меня зовут Клинт Стронг. Моя машина сдохла в паре миль отсюда. Вы разрешите мне воспользоваться вашим телефоном?

Высокий и мускулистый, такой справится с ней в одну секунду. Но, похоже, он слишком пережарился и устал. У его пса совсем жалкий вид: шерсть клоками, тощий, измученный.

Оба какие-то совершенно бесприютные. Ей вдруг сделалось их ужасно жаль. Пару лет назад она, наверное, даже пригласила бы его в дом. Но теперь она старше. Разумнее. Кроме того, она должна думать о Ханне.

— Идемте! — Она махнула рукой, приглашая его пойти следом.

Оба молчали. Возле старых деревянных ступенек она остановилась.

— Подождите здесь! Я вынесу вам телефон.

— И, если можно, телефонную книгу.

Через несколько минут она вернулась с лимонадом, телефонной книгой и аппаратом.

Он по-прежнему стоял возле лестницы, а его пес растянулся под вязом.

— Вот. Вы наверняка хотите пить.

— Это точно. Спасибо.

Благодарная улыбка неожиданно сделала его намного моложе. А ее страх вдруг исчез.

Этот человек здесь вовсе не за тем, чтобы ее ограбить или обидеть. Она улыбнулась в ответ.

Его темные глаза смотрели добродушно.

— Простите, я не расслышал вашего имени.

— Элис О’Хара. — И вдруг у нее внутри что-то затрепетало, словно забили хрупкими крылышками бабочки. Он же невероятно красив, несмотря на пот и грязь…

— Как мне повезло, что я вас встретил, Элис. — Он опустился на нижнюю ступеньку.

Пес подошел, покачивая хвостом, и потянулся носом к его стакану.

Элис хмыкнула.

— Погоди, я тебе тоже дам попить. Она налила воды в старую пластиковую миску и присела на ступени возле Клинта.

— Ваша машина выбрала для аварии не самый удачный день. Сегодня очень жарко.

— Это точно. — Клинт с интересом посмотрел на нее и залпом опорожнил свой стакан. — Лучший лимонад в моей жизни.

— Я сама приготовила. Из свежих лимонов.

Элис не могла не смотреть на ужасные шрамы на его пальцах и тыльной стороне ладони. Наверное, боль была невыносимая. Она невольно вздрогнула и почувствовала, как напрягся Клинт.

— Не очень красиво, правда?

— Что? — Она виновато покраснела и быстро отвела глаза.

Он поставил стакан на землю и растопырил пальцы.

— Моя рука.

Она закусила губу.

— Больно, наверное?

— Теперь уже нет, — но губы его сжались, словно больно ему было по-прежнему.

— Еще стаканчик? — Ей хотелось его ободрить, и она заставила себя произнести это веселым голосом.

— Нет. Спасибо.

Он потянулся к телефонной книге и слегка задел ее руку. И от этого неумышленного прикосновения бабочки у нее в животе запорхали вовсю.

— Мне нужна автомастерская.

— Здесь в городе только одна мастерская Чака.

Она наблюдала за ним, пока он искал в книге номер, набирал его. Прислушался и почти сразу же положил трубку. Между его черными бровями залегла глубокая морщина.

— Уехали на рыбалку! Мастерская закрыта до вторника. Ну и везет же мне! — Он повернулся к Элис. — Неужели нет другой?

— Я бы знала.

Он провел пятерней по волосам.

— Черт возьми! А что у вас делают, если машина сломалась, а у единственной мастерской на дверях замок?

Она пожала плечами:

— Ходят пешком… Или едут с кем-нибудь.

— Я не могу идти пешком до Талахасси! Мне нужен мой грузовик!

— Тогда вам все равно придется ждать, пока вернется Чак.

— Но сегодня только пятница, — простонал он. — Еще целых четыре дня!

Ему нужно где-то жить. Разве это не промысел Божий! Она искоса наблюдала за Клинтом. Вроде парень приличный. Конечно, лучше бы у нее поселилась милая пожилая дама, впрочем, во Флэтвиле, крошечном городке в штате Индиана, постояльцев не выбирают.

Кроме того, в ресторане Милли, где работала Элис, сейчас ремонт. В этом забытом Богом месте трудно найти работу. Ей необходим жилец, чтобы свести концы с концами. И этот человек с собакой — ее шанс.

Она выпрямилась и одарила его своей лучшей улыбкой.

— Вам нужно где-то жить, если вы решите дожидаться Чака. У меня есть свободная комната. — Заметив, что он еще больше нахмурился, она быстро добавила: — Ваша собака тоже может остаться.

— Это не моя собака. Он просто увязался за мной. — Клинт беспокойно заерзал. — Видите ли, я не могу на четыре дня бросить машину посреди дороги. В вашем Флэтвиле есть какая-нибудь служба техпомощи, чтобы хоть на стоянку ее отогнать, или они тоже ловят рыбу?

Элис проигнорировала его сарказм.

— Вам повезло. Единственная буксировочная служба в городе принадлежит моей подруге Милли, и она не поклонница рыбной ловли. — Она назвала номер.

С Милли он договорился очень быстро.

— Хоть что-то уладили. Нужно еще позвонить в Талахасси. Они ждут меня утром в понедельник. Я вам заплачу наличными. У меня нет с собой кредитки.

Его кошелек был таким же тощим, как его пес. Надежды Элис на приличный доход покачнулись. Он протянул ей два доллара за телефонный разговор, она сунула их в карман.

— Вы ведь не из Флориды? У вас не южный говор.

— Нет, но там на стройке есть работа. Если, конечно, я туда попаду вовремя.

Элис не хотела показаться невежливой и скрылась в доме. Но не услышать его проклятья было невозможно. Она вышла на веранду.

— Что случилось?

— Во Флориде уже шестой час. Там никто не берет трубку!

Вдалеке загрохотал тягач. Клинт встал и пошел к дороге. Он не сказал, что остается.

Элис поспешила за ним. Не важно, тощий у него кошелек или нет, все равно, лучше он, чем вообще никого.

— Если вы остаетесь, ваша собака может спокойно побыть со мной.

— А разве у меня есть выбор? — хмуро отозвался он.

Она едва не завопила от радости.

Но что я буду делать, когда он уедет?

Через четыре недели истекает срок закладной. Даже десять кредитоспособных постояльцев ее не спасут.

Элис заставила себя сосредоточиться на хорошем. На ближайшие несколько дней у нее есть жилец. Ей определенно повезло.

Милли Ален, особа за пятьдесят, подцепила тросом «форд» Клинта. По дороге в гараж Чака она болтала о себе и о жителях Флэтвиля.

Детей нет, овдовела рано, но в дополнение к ресторану умудрилась сохранить буксировочную службу мужа. Все это Клинта не интересовало, однако, сидя в ее машине, он был вынужден слушать.

— У нас преступности, считай, нету. На улицах безопасно, одно удовольствие здесь жить. Жаль только, молодежь иногда уезжает, а уж назад никто не возвращается. — Она с надеждой покосилась на него. — Нам бы не помешало новое пополнение.

Он сделал вид, что не услышал. От таких крошечных городишек, где каждый знает обо всех все, он старался держаться подальше.

— Вот я вам сколько о себе рассказала. А вы чем занимаетесь?

О своей прежней профессии, когда он, сотрудник страховой компании, разоблачал ловкачей, пытавшихся смошенничать со страховкой, он промолчал.

— Я работаю на стройке.

— На стройке? — Она глянула на него с изумлением.

Наверняка она недоумевает, как с его рукой такое вообще возможно.

— Все не так страшно, как выглядит. — Он пошевелил пальцами. — Я прекрасно управляюсь и молотком, и пилой.

Она улыбнулась, кивнула:

— Ну, в этом я кое-что понимаю. Мой ресторан сейчас как раз на ремонте. В середине августа откроемся. Жаль, что к тому времени вас здесь уже не будет. Вы сами-то откуда?

— Да, собственно, ниоткуда. Езжу по стране и остаюсь там, где для меня есть работа.

— И вам нравится кочевать?

С тех пор, как он таким манером может держать своих демонов в узде. Клинт передернул плечами.

— В Талахасси меня ждет хорошая работа. Надо быть там в понедельник.

Милли нахмурилась.

— На своей развалине вы далеко не уедете. Я могла бы, наверное, подбросить вас до ближайшей автобусной остановки.

Клинт покачал головой:

— Я не могу оставлять здесь мой «форд».

За исключением инструментов, это была его единственная собственность, заработанная тяжелым, честным трудом.

— Наверное, он для вас много значит.

На полученную страховку он мог бы купить себе новенький, самый современный грузовик. Деньги мертвых. Так он их называл. От этой мысли похолодела спина.

Даже спустя почти четыре года боль ничуть не притупилась. Он никогда не прикоснется к этим деньгам. Никогда!

— А что, кроме Чака, мотор посмотреть некому? — спросил он.

— Уж я бы знала. Расслабьтесь. У Элис вам понравится. Она очень милая. — По морщинкам Милли скользнула улыбка. — Кроме того, она готовит потрясающе.

Клинт подумал о девушке, которая принесла ему свежий лимонад и одолжила телефон. Чересчур худощава, на его вкус. А волосы у нее чудесные — густые и такого замечательного цвета, отливают медью или, пожалуй, даже красным золотом. Она стягивает их в хвост, но хвост-то до середины спины. И еще он подумал, как, наверное, поднимается ее грудь, когда она собирает свои тяжелые волосы в этот самый хвост на затылке.

Хоть и маловата ростом, но очень и очень женственная…

Он беспокойно завертелся на сиденье. Целую вечность, а точнее сказать — с пожара он не думал о сексе, а сегодня его тело вдруг вновь вернулось к жизни.

— Сколько вам лет?

— Тридцать три.

— Элис — двадцать семь, — ответила Милли, словно он ее об этом спросил. — Вон там мой ресторан. — Она показала на одноэтажное зданьице. — Элис будет рада, когда сможет вернуться на работу.

— Она работает у вас? Кем? Поварихой?

— Нет, — хохотнула Милли. — Она официантка. На чаевых можно прилично заработать. — Она посмотрела на Клинта. — Вообще-то, я не должна вам рассказывать. Элис досталось, когда мне пришлось прикрыть ресторан. Она борется за выживание, хоть и виду не показывает. Даже продала кое-что из дивной старинной мебели. Но только не говорите ей, что я вам проболталась — она расстроится.

— Ладно.

Клинт подумал, что лучше бы Милли помалкивала. Чужие проблемы нужны ему меньше всего.

— Для нее просто подарок небес, что вы здесь застряли. Она вам точно понравится.

Милли притормозила, пропуская элегантный черный «Мерседес». Дорогая машина как-то не вписывалась в окружающий пейзаж.

— Это чей?

— Винсента Кэхила. — Имя прозвучало презрительно. — Управляет здешним банком.

До сих пор она говорила о жителях Флэтвиля только хорошее.

— Не любите его?

— Не за что его сильно любить. Папаша его, царство ему небесное, душевный был человек. А Винсент — сама жадность.

Милли свернула на парковку перед гаражом Чака. Там было пусто, если не считать пары допотопных автомобилей.

— Вы уверены, что с моим грузовиком здесь ничего не случится?

— Абсолютно уверена. Я ж вам говорила, у нас нет преступности. Помогите-ка мне снять трос. А потом я отвезу вас к Элис.

В голове Клинта взвыл сигнал тревоги. Оставить грузовик здесь и спать под одной крышей с Элис — ни то, ни другое мудрым не назовешь. Но выбора у него сейчас не было.

Глава 2

Элис торопливо стелила постель. В любую секунду Милли может вернуться с ним, человеком, который снял у нее комнату.

Клинт Стронг. Темные грустные глаза, лицо серьезное — словно груз всего мира лежит на плечах. А плечи широкие, сам он загорелый и мускулистый. Сексуальный. Она вздохнула. Взбивая подушку, мельком увидела в зеркале свое мечтательное лицо.

О чем, ради всего святого, она думает? Интересный мужчина проездом несет одни неприятности. Это горькое открытие она сделала с отцом Ханны. Элис расправила покрывало и включила вентилятор. С улицы долетел лай собаки и шорох шин по гравию.

Он здесь. Она увидела, как он выходит из серебристой спортивной машинки Милли.

Для такого маленького автомобиля он великоват. Он потянулся и пригладил пятерней растрепанные ветром волосы. Загорелый лоб, высокие скулы, прямой нос — до чего же все-таки интересный мужчина!

Клинт вытаскивал из багажника маленький, повидавший виды чемоданчик и рюкзак; его мускулы напряглись под футболкой. Элис глаз не могла отвести от этих узких бедер и длинных ног под джинсами в обтяжку. Ее сердце бешено забилось.

Много лет так на нее не действовал ни один мужчина.

Он поднял голову. Их взгляды встретились, и он удивленно улыбнулся. Наверное, сообразил, что Элис наблюдала за ним.

У нее вдруг пересохли губы. Она провела по ним языком. Глупо, чего она разнервничалась? Он, в конце концов, лишь постоялец. Она глубоко вздохнула, нацепила приветливую улыбку и открыла дверь.

— Привет, мистер Стронг.

— Клинт, — поправил он.

Глаза у него золотисто — карие, цвета зрелого виски. Почему она решила, что они темные?

— Клинт, — повторила она, впервые пробуя на вкус его имя.

Его лицо смягчилось и потеплело. Но почему ей радостно от этого? Неужели она так истосковалась по мужскому вниманию? Немного растерявшись, она пригласила его войти.

— На какой срок вы предполагаете остаться?

Он снова посерьезнел.

— До утра вторника, как починят машину. Сколько будет стоить комната?

Элис сказала.

— Я хотел бы заплатить вперед. Вот, за четыре дня, за меня и за пса.

— Спасибо. — Элис положила деньги в карман. — Если починка затянется, вы можете жить и дольше.

— Надеюсь, не придется. — Опять мрачное лицо.

Элис сжала губы. Ясно, его вовсе не радует такая перспектива. Но он — ее первый жилец, и она должна быть с ним приветлива. Она заставила себя улыбнуться.

— Вы, наверное, хотите распаковать вещи и умыться. Идемте, я покажу вам вашу комнату.

Он пошел вслед за ней по старой деревянной лестнице. Она чувствовала его взгляд. Одному Богу известно, о чем он думает. Конечно, разве ему охота торчать здесь. Не важно, она сделает все, чтобы ему здесь было хорошо.

Через полчаса Клинт принял душ, побрился и почувствовал себя лучше. Теперь нужно только выспаться. Сегодня ночью кошмаров не будет: он слишком устал.

Он спускался по лестнице. Гремели сковородки и кастрюли, пахло горячим земляничным пирогом. Даже слюнки потекли. Судя по ароматам, Элис готовит отлично. Интересно, а есть у нее мужчина? Ну, не то чтобы так уж интересно…

Он вспомнил, как шел вслед за ней по лестнице. Округлые бедра и славная маленькая попка — невероятно притягательные. И ноги… Он тряхнул головой. На его вкус она слишком тощая. Он любил более пышных женщин. Но что-то такое в ней есть…

— Накрываю я на стол, на стол, на столик, — запел радостный голосок, оборвав его мысли

Он замер на месте. В столовой хозяйничала маленькая девочка. Откуда она взялась?

Веснушки и косички — того же оттенка красного золота, как у Элис. Годика четыре. Столько же сейчас было бы Айрин.

Но Айрин мертва.

Боль накатила мгновенно. Руки вцепились в перила. Ему стоило усилий не удрать отсюда без оглядки.

Малышка заметила его и заулыбалась.

— Ты — тот дяденька, который теперь живет у нас. Я Ханна. Мне скоро пять. Я накрываю на стол для тебя, для меня и для мамы.

Элис ничего не сказала о ребенке. Тогда он ни за что бы не остался здесь. Он кашлянул, но промолчал.

По счастью, в этот момент из кухни появилась Элис. В одной руке — миска с салатом, в другой — поднос с дымящимися кукурузными початками. Она улыбалась.

— Я даже не заметила, как вы вошли, Клинт. — Ее глаза скользнули от него к Ханне. — Вижу, вы уже познакомились с моей дочкой.

— Да.

При других обстоятельствах теплая улыбка Элис тронула бы его. Сейчас же муки Клинта только усилились. Он взял у нее поднос и поставил на стол.

Ханна обиженно поджала губки.

— Я ему не нравлюсь, мама.

— Уверена, ты ошибаешься, мое солнышко, — голос Элис звучал приветливо, но улыбку словно стерли с ее лица. — Ты всем нравишься, и мистеру Стронгу тоже. — Ее взгляд предостерегал: извольте полюбезней обращаться с моей дочерью!

Он знал, что его реакция нелепа. Ханна не виновата, что будит в нем болезненные воспоминания. Он медленно повернулся к девочке.

— Ты мне очень нравишься, Ханна. Извини, что я повел себя смешно. — Он виновато протянул ей руку.

Ханна помялась, потом взяла его руку.

— Ну и шрамы у тебя! — Она с ужасом разглядывала его пальцы. — У меня тоже есть. Хочешь посмотреть?

Она задрала свою футболку. Длинный шрам тянулся от середины груди до пупка. Клинта полоснуло по сердцу.

— Что с тобой случилось?

— В моем сердце была дырка. Но теперь оно снова целое. Правда, мама?

Элис кивнула. По ее лицу было видно, как она взволнована.

— Да, мое солнышко. Доктора вылечили тебя.

Ханна кивнула и серьезно посмотрела на Клинта.

— Тебя тоже оперировали?

— Нет. Я руку обжег.

Он почувствовал взгляд Элис. Слава Богу, она не задавала вопросов.

Не то, что Ханна.

— Как это?

— Огнем. — Он сжал губы.

— Но огонь горячий. Его нельзя трогать, а то обожжешься.

Как же она права.

— Идем, мое солнышко, поможешь мне с мясом. — Элис откомандировала дочурку в кухню. — Присаживайтесь, Клинт. Мы сейчас.

Лучше бы подняться наверх, собрать свои манатки и покинуть этот дом. Но Элис нужны его деньги. Что ему делать? Он не может оставаться в одном доме с маленькой девочкой. Ее милое личико и невинная болтовня причиняют жуткую боль.

Он сжал кулаки. Если б только можно было повернуть время вспять и вернуться в ту ночь четыре года назад… Только бы не застонать вслух.

— Еще десерта или кофе, Клинт?

— Нет, спасибо. — Он положил салфетку на стол. — Было очень вкусно.

Комплимент был бы приятен, если б не его резкий голос. В продолжение всего обеда он сидел за столом неподвижно, погрузившись в свои мысли. Без Ханниной болтовни это был бы очень тихий обед.

— Ты со мной поиграешь, Клинт? — Ханна с надеждой смотрела на него.

— Не получится. Мне нужно еще кое-что сделать.

— Я тебе помогу, а потом мы сможем поиграть. А ты знаешь, что мне через двенадцать дней будет пять? У меня будет день рождения! Мы будем праздновать! Будут пироги, и мороженое, и воздушные шарики, и много-много всего!

Элис видела по его лицу, что он страдает. Она мягко дотронулась до плеча дочки.

— Мистеру Стронгу хочется побыть одному, мое солнышко. Разве ты не поможешь мне мыть посуду?

Ханна с энтузиазмом побежала в кухню.

— Почему вы мне не сказали, что у вас есть дочь?

— Я не знала, что это может иметь для вас значение.

— Для меня — да.

— Вам не нравится Ханна или вы вообще не любите детей?

— Ваша дочь ни при чем, дело во мне. В его голосе Элис слышала боль.

Ее раздражение исчезло.

— Может быть, я должен… — С улицы донесся шум и заглушил его слова.

— У нас гости! — Ханна помчалась к двери на призыв звонка, но запнулась о свой длинный подол, шлепнулась навзничь и неожиданно громко заплакала.

Все краски схлынули с лица Клинта. Казалось, он хотел кинуться к ней. Но остался стоять, как вкопанный.

— Она очень ушиблась?

Он выглядел перепуганным до смерти.

— Думаю, все не так страшно, — успокоила Элис и его, и дочь.

Она обследовала коленку Ханны.

— Всего лишь царапинка. Даже крови нет. Смотри, я сейчас поцелую это место, и все сразу пройдет, — утешила она ее.

Клинт выдохнул с облегчением.

— Слава Богу.

На короткий миг их взгляды встретились. В его глазах было облегчение, но Элис прочла в них боль — глубоко-глубоко.

Опять раздался звонок. За дверью стояла Дженни Росс, антиквар.

Глава 3

— Дженни! Вот так сюрприз. Заходи.

Клинт с интересом рассматривал крупную блондинку. Лет на десять старше Элис, но очень ухоженная. Успех написан на лбу. Во дворе вдруг залаяла собака.

— Когда ты успела завести собаку?

— Это пес моего жильца. Знакомьтесь, Клинт Стронг, Дженни Росс.

— Очень приятно. Я торгую антиквариатом.

Клинт вспомнил, как Милли рассказывала, что Элис продала часть своей старинной дорогой мебели, потому что ей нужны были деньги.

Элис смотрела на гостью, чуть наморщив лоб.

— Что-то срочное? Иначе бы ты не явилась вечером в пятницу.

— И очень важное. Мне надо с тобой поговорить.

— Будешь кофе? У нас остался с обеда. А могу сварить свежий.

— Не суетись. Выпью, какой есть.

— А вы, Клинт? — спросила Элис.

— Нет, спасибо. — Он не собирается с ними сидеть и слушать то, что его не касается. Сейчас пойдет и уложит вещи. А когда Дженни уедет, он объяснит Элис, что не может остаться.

Элис пошла за кофе, а Дженни обратилась к Клинту.

— Не уходите. Может быть, мне потребуется ваша помощь.

— Моя? В чем?

— Убедить Элис продать остаток гарнитура. Она уже продала большой диван, а сейчас хочет продать кресла. Но я сомневаюсь, что она расстанется с маленьким двухместным диванчиком.

— Но это ей самой решать. Меня это не касается. Вы торгуете антиквариатом. Вы и должны ее убедить.

— Убедить в чем? — спросила Элис, выходя из кухни.

— Пожалуй, я расскажу Клинту о Рози Мерфи, — заявила Дженни, увильнув от ответа. — Это прабабушка Элис. Этот дом она построила со своим мужем Майклом примерно лет сто назад. Пойдемте, я вам покажу ее портрет.

Клинту вовсе не хотелось ничего смотреть. У него было только одно желание: как можно скорее убраться из этого дома. Но он почувствовал взгляд Элис. Она смотрела на него с такой гордостью и с такой глубокой грустью. Похоже, для нее крайне важно, чтобы он увидел портрет ее прабабки. Он нехотя поплелся в гостиную.

— Вот она! Красавица, правда? — Дженни показала на портрет над камином.

Несомненное фамильное сходство. Такие же зеленые глаза, как у Элис, и волосы — то же самое сияющее красное золото.

— Действительно, очень красивая.

Его взгляд задержался на тяжелом золотом колье вокруг ее шеи. Большой овальный бриллиант в окружении изумрудов под цвет ее глаз завораживал настолько, что он даже присвистнул от восхищения.

— Ничего себе!

Дженни кивнула:

— Сегодня это было бы целое состояние. Жаль только, никто не знает, что с ним стало. Но лучше это вам расскажет Элис.

— Вряд ли Клинту это интересно.

Он не хотел показаться невежливым, так что просто пожал плечами.

— Когда Роза и Майкл приехали сюда из Ирландии, они привезли с собой две вещи. Вон тот маленький двухместный диванчик в гостиной и старинное колье, которое на портрете. — Лицо Элис смягчилось. Похоже, ее очень трогала эта история. — Никто не знает, откуда взялось это колье. Но в нашей семье оно уже много поколений. Рассказывали, что Рози получила его от своей матери и хотела передать своей старшей дочери. Если б эта традиция продолжилась, сегодня колье принадлежало бы мне. К сожалению, через несколько лет после того, как был написан портрет, Майкл умер, а чуть позже колье пропало.

— Что с ним случилось? — спросил Клинт.

— Может быть, она его продала, чтобы сохранить дом и землю, — предположила Дженни и многозначительно посмотрела на Элис, что от Клинта не укрылось.

У нее финансовые проблемы. Для нее это ужасно, но его, опять же, не касается.

— Ну, не буду мешать вам заниматься делами, — произнес он и повернулся к лестнице.

Но не успел еще ни шагу сделать, как Дженни сказала:

— Наконец-то я нашла покупателя на кресла. Он готов дать хорошие деньги. Всего лишь одна маленькая загвоздка. Он возьмет кресла, только если ты продашь ему их вместе с двухместным диванчиком. Я знаю, как ты к нему привязана. Но может, у тебя никогда больше не будет такой возможности.

— Дай мне пару дней подумать. Я тебе позвоню.

После ухода Дженни Элис выглядела озабоченной и усталой. Она глубоко вздохнула, и Клинту вдруг захотелось обнять ее. Но он не имел на это права. Он подавил свой порыв и произнес:

— Знает, как вести дела.

— Так может показаться на первый взгляд. Но на самом деле она лишь хочет мне помочь. — Между бровями Элис опять легла озабоченная складочка.

Ее проблемы его не касаются. Но он должен знать, как она себя чувствует.

— Я могу оставить вас одну?

— Это ведь всего лишь мебель. — Она устало улыбнулась. — Все будет хорошо.

Но на ее лице было написано отчаяние, а поникшие плечи говорили сами за себя.

Клинт забыл свое решение не вмешиваться, и мягко положил руку ей на плечо. Она слишком хрупкая для своей ноши.

— Пойдемте. Вы сядете на диван и расслабитесь, а я помою посуду.

Только сейчас он заметил в кухне Ханну. Девчушка стояла на стуле перед раковиной. Волосы, передник, одежда — все было мокрым насквозь.

— Смотри, мама! Я сама все сделала и только совсем чуть-чуть водяная.

— Чуть-чуть водяная? — Уголки рта Элис дрогнули, и она расхохоталась. Ханна тоже захихикала, и даже Клинт не смог сдержать улыбки.

Кукушка скрипнула и прокуковала десять раз. Уходить слишком поздно. Завтра он поищет себе другую комнату.

Клинт знал, что это сон.

Он стоит перед своим домом и смотрит вверх, на окно спальни. Там Линн; она укачивает их маленькую дочку. Его сердце переполнено любовью и нежностью к ним обеим.

— Айрин соскучилась по своему папочке. Поднимайся! — весело кричит ему Линн.

Клинт спешит к ним. Он смеется и нажимает дверную ручку. Но дверь заперта. И вдруг он чувствует запах дыма.

— Помоги нам! — в панике кричит Линн.

— Где вы? Я ничего не вижу.

Изо всех сил он колотит по дверному стеклу, пока не начинают болеть руки. Но стекло не бьется.

— Скорее! Скорее! Торопись! — смертельный страх в ее голосе рвет ему сердце.

— Держитесь! Еще чуть-чуть! Я спасу вас!

Наконец дверь поддалась. Он мчится вверх по лестнице; сплошной дым и пламя. Он перепрыгивает через две ступени, но не продвигается ни на шаг. Чем быстрее он движется, тем дальше от него дочь и жена. Беспомощные крики Линн звучат в его ушах, потом они делаются все тише, тише и наконец замирают.

— Нет! — Клинт подскочил на кровати.

Сердце бешено колотилось. Он включил свет, и ему потребовалось время, чтобы сообразить, где он. Это не Сиэтл. Это комната в доме Элис…

Четыре года назад у него тоже был дом, полный любви. Его жена, его маленькая дочка и он — счастливая семья.

Если бы он тогда не забыл вовремя купить подгузники, то не ушел бы из дома, сумел бы потушить огонь и спасти их. Почему они умерли, а он остался жить?

Нужно встать, иначе он спятит. Он влез в джинсы и пошел на ощупь вниз по темной лестнице. За распахнутым окном Луна окутывала двор серебряным светом.

— Что вы здесь делаете? — Элис неслышно приблизилась босиком.

Он вздрогнул и обернулся.

— Я вас разбудил?

— Нет. Иногда мне не спится.

Он собрался уйти, но она продолжила:

— Как правило, со сном у меня нет проблем. Но сегодня я слишком перенервничала. Я как раз собиралась выпить горячего молока. Я приготовлю и для вас чашечку.

Он не хотел ни горячего молока, ни ее общества. Но и вернуться в свою комнату тоже не мог.

— Почему бы нет? Когда я был маленьким, мама тоже иногда делала мне на ночь теплое молоко.

Элис помешивала молоко длинной деревянной ложкой.

Он смотрел на нее и понемногу успокаивался. Жуткие воспоминания ненадолго отпустили его. Может, они дольше не вернутся, если поболтать с Элис?

— Вы всегда жили в этом доме?

— Нет, мы с мамой жили в Индианаполисе, пока мне не исполнилось двенадцать. Тогда я даже не подозревала, что здесь есть родственники.

Клинт почти не следил за ее рассказом. Просто слушал ее голос.

— Потом мама погибла в автокатастрофе. У нас практически не было друзей, потому что мы все время переезжали. Это было ужасное время. Я чувствовала себя до отчаяния одинокой.

Клинт молча кивнул. Он знал, что такое одиночество. И боль. Днем он мог прогнать свои воспоминания. Но ночью они порой брали верх. Он подавил озноб и попытался сосредоточиться на словах Элис.

— …а потом я узнала о тете Фионе. Она жила в этом доме, и я переехала к ней.

— Сочувствую вам по поводу вашей матери, — хрипло произнес он.

— Спасибо. Но это было очень давно, в другой жизни. Когда я оглядываюсь назад, понимаю, что переезд к тетушке был лучшим, что могло со мной произойти. — Мягкая улыбка легла на лицо Элис. — Она никогда не была замужем. Для пятидесятипятилетней женщины определенно непростая задача поладить с девочкой-подростком. Но она никогда этого не показывала. Она всегда относилась ко мне, как к дочери. Мы прожили вместе десять чудесных лет. — Она вздохнула. — Мне очень ее недостает.

Клинт оцепенел, увидев, как влажно заблестели ее глаза. Не хватало еще, чтобы она расплакалась — что ему тогда делать? Он попытался продолжить разговор:

— От чего она умерла?

— Рак. Она умерла незадолго до рождения Ханны. Все ее сбережения ушли на врачей. Она завещала мне этот дом. Тогда он не был заложен. Но для операции Ханны мне пришлось брать ссуду. Под залог дома, естественно.

— Операция ведь прошла успешно?

— Да. Остались только шрам, вы его видели, и невыплаченная закладная.

Она шумно выдохнула. Стало быть, вот откуда долги.

— А где в это время был отец Ханны?

Ее взгляд сделался жестким.

— Не знаю и знать не хочу. Узнав, что я беременна, он в тот же день уехал из города. С тех пор никто ничего о нем не слыхал.

Бросить в беде женщину, которая носит твоего ребенка!

— Подлец!

— Да, это он. Но все равно, я рада, что встретила его, иначе бы у меня не было Ханны.

Она разлила молоко по кружкам и присела к столу.

Клинт остался стоять. Он не хотел, чтоб она на него смотрела. По его глазам легко понять, что он за тип — нисколько не лучше папаши Ханны. Человек, который бросил в беде свою семью, когда она нуждалась в нем больше всего. Но Элис с улыбкой предложила ему сесть, и он не смог отказаться.

— Я вас совершенно заболтала. — Элис вытянула губы трубочкой и подула на молоко, попробовала и потом с удовольствием облизнулась.

Душевные силы Клинта были на исходе, однако его плоть отреагировала немедленно. Какая же она соблазнительная!

— Теперь ваш черед, Клинт. Откуда вы?

— Из Сиэтла. Там у меня был дом. — Боль обрушилась водопадом. Какого лешего надо было упоминать про дом? Он залпом проглотил горячее молоко.

— Был?

Она безумно соблазнительная, только слишком любопытная.

— Хотите поиграть в вопрос-ответ?

По ее лицу он видел, что грубый тон ее шокировал. Ну хоть сейчас поймет и прекратит лезть в чужие дела. Стул царапнул по линолеуму, так резко он поднялся.

— Спать пойду. Спасибо за молоко.

Едва открыв глаза, Элис подумала о Клинте. До чего же притягательно он выглядел прошлой ночью в своих узких джинсах. Но это серьезное, почти ожесточенное выражение на лице… Хотя она его едва знала, все равно испытывала к нему жалость. Она не собиралась расспрашивать его. Но он с таким интересом слушал ее, вот она и решила дать ему возможность выговориться.

Ее вопросы его смутили. Он просто сбежал из кухни. А ведь ей хотелось, чтобы ему у нее было хорошо, чтобы он остался.

Боже мой, Элис, не будь дурой! Клинта ей еще не хватало. Он такой же, как отец Ханны — нигде долго не задерживается. Уедет, как только починят его машину. Он всего лишь жилец, и ей нужны только его деньги, а проблем ей и своих достаточно. Через четыре недели истекает срок выплаты по закладной. И если бы только сейчас у нее была работа, был бы шанс — пусть даже крошечный — этот срок продлить.

Она могла лишь молиться и надеяться, что Милли вовремя откроет ресторан. Последнее средство — продать маленький диванчик и два вольтеровских кресла. Она откинула простыню и встала.

Потом приняла решение. Денег за мебель не хватит, чтобы погасить долг. Но это — запас на черный день. Она глубоко вздохнула. Как же больно, когда нужда заставляет продавать собственное наследство.

Она оделась. Нежная голубизна футболки подчеркнула цвет ее волос. Не то чтобы она намеревалась произвести на Клинта впечатление. Но после того, как ночью он видел ее в жутком розовом халате, ей невольно хотелось выглядеть красивой. Она сунула ноги в шлепанцы и осторожно спустилась вниз, стараясь никого не потревожить. Еще не видя его, она услышала его голос:

— Хороший, хороший мальчик.

Босой, небритый, в джинсах и черной футболке, он сидел на корточках возле двери и гладил пса.

Элис невольно улыбнулась.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе утро. — Загнанное выражение прошлой ночи исчезло с его лица. Клинт рассматривал ее с интересом. Она покраснела.

— Рано вы встали. Я-то думала, будете сегодня долго спать.

— Надо было позвонить в Талахасси по поводу работы. Но сегодня суббота, и там нет никого. А вы почему так рано?

— Я люблю вставать, пока Ханна еще спит. Тогда у меня есть время подумать. Я как раз решила продать маленький диванчик.

Его лицо вновь посерьезнело.

— Вы действительно этого хотите?

— У меня нет выбора.

— Уверен, прабабушка Рози с вами бы согласилась.

— Надеюсь, вы правы. Пойду позвоню Дженни и скажу, что после обеда она может забирать вещи.

Она заметила его пристальный взгляд.

— Что-то не так?

— Мне нравится ваш смех. — Лоб наморщен, словно он сам себе противен оттого, что делает ей комплимент.

— Спасибо, — неожиданная фраза все равно ее порадовала.

Между ними повисло странное напряжение. К счастью, затявкал пес.

— Пойду готовить завтрак. Как вы пьете кофе?

— Черный и такой крепкий, что ложка стоит. Вам помочь?

— Нет. Отдыхайте, чувствуйте себя как дома.

Чуть позже, когда она вышла на террасу с миской еды для собаки и кружкой кофе, Клинт сидел на нижней ступеньке.

— Спасибо. — Он взял кружку и с наслаждением отхлебнул. Потом показал на дверь. — Петли совсем заржавели. После завтрака принесу из машины ящик с инструментом и налажу вам дверь.

Его предложение удивило и обрадовало ее. Но, в конце концов, он квартиросъемщик, а не плотник.

Она покачала головой:

— Вы здесь гость, Клинт. Никто не ждет, чтобы вы работали.

— Да не могу я, черт побери, целый день ковырять в носу. Радуйтесь, что она еще не слетела с петель

и не рухнула на Ханну.

— Ну хорошо. Сколько это будет стоить?

— Нисколько. Я не хочу от вас денег. Она подбоченилась.

— Что же вы тогда хотите? Он уставился на нее.

— Я…

Скрип двери не дал ему договорить. С еще розовыми от сна щечками Ханна протопала по ступеням и уселась возле Клинта.

— Почему твою собаку никак не зовут?

— Потому что он бродячий пес. Он ничей.

Уголки губ Ханны поползли вниз.

— Так не бывает. Все всегда чейные.

— Не каждый, Ханна. Иногда лучше быть одному.

Снизу вверх, расширив глаза, ребенок смотрел на него.

— Ты один, Клинт?

Он коротко глянул на Элис и уткнулся в свою кружку.

— Ты как твоя мама — слишком много спрашиваешь.

— Ты бы не был один, если бы у тебя был пес. Почему ты его не хочешь, Клинт?

Он помрачнел.

— Это было бы нечестно по отношению к нему.

— Ему нужно имя. Можно, я его назову?

— Если ты дашь ему имя, тебе придется оставить его у себя. — Он посмотрел на Элис. — Сначала лучше спроси маму.

Пес, будто все понял, поднялся и, виляя хвостом, потрусил к Ханне. Она просияла и погладила его по голове.

— Смотри, мама. Я ему нравлюсь. Можно я его, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, оставлю?

Глаза Ханны молили так, что отказать Элис не могла. Она посмотрела на пса. Ему нужен шампунь от блох, прививки и, Бог знает, сколько еще всего. Она подумала о счетах от ветеринара и расходах на корм. Но она не может снова выгнать бедолагу на улицу.

— Ну, пожалуй, да.

— Йо-хо! — от восторга Ханна захлопала в ладоши. Пес взлаял и лизнул ее в лицо. — Я уже имя придумала! Я назову его Гафчик, потому что он много гавкает.

— Замечательно. Ему подходит, — сказала Элис. — Пойдем в дом. Завтрак готов.

— Клинт, идем. — Маленькая ладошка Ханны легла в его руку.

Он вздрогнул так, будто хотел от нее сбежать.

Впрочем, Элис уже знала, что он не имеет ничего против Ханны. Но ему определенно неуютно рядом с ней. Он выглядит так, словно ее боится. Почему?

Если б она только знала. Может быть, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к Ханне. Но, может, есть и другая, более глубокая причина. Что толку ломать над этим голову? Клинт здесь и платит за комнату. На сегодня этого достаточно.

Глава 4

Клинт положил два шарнира на стойку в хозяйственном магазине.

— Вы здесь новенький, точно? — Толстощекий старикан за прилавком дружелюбно смотрел через очки в тонкой золотистой оправе. — Сдается мне, вы собрались чинить дверь.

— Вы правы.

Элис неохотно согласилась, когда он предложил ей привести в порядок дверь, и то лишь при условии, что за материал заплатит сама, а он возьмет ее машину. Сразу после завтрака он отправился во Флэтвиль на ее старом, громыхающем универсале, очень довольный, что может хоть ненадолго сбежать от нее и Ханны.

Ей необходима новая машина. И еще много чего. Он подумал о стертых ступенях лестницы, о разваливающемся от сырости шкафчике в ванной, о выцветшем линолеуме в кухне. Деньги за комнату ей сейчас весьма кстати. Просто надо держаться от нее подальше, и тогда он переживет оставшиеся три дня.

Старик за прилавком разглядывал его.

— Вы, должно быть, тот самый парень, который снял комнату у Элис О’Хара. Клинт Стронг. Правильно?

Как в любом маленьком городе, новости распространяются здесь по воздуху. Клинт кивнул.

— Да. Вообще-то у вас классный магазин.

— Спасибо, — просиял старик. — Мы с женой построили его с нуля, тогда, в шестидесятых. Я — Том Ферлей. Вы все нашли, что нужно? — Он облокотился на стойку. — Элис очень привлекательная юная дама, не так ли?

Она тут же возникла перед внутренним взором Клинта, как сегодня утром, в крошечных шортах, открывавших ее стройные ноги. А рот… Будто создан для поцелуев. Он торопливо отогнал никчемные мысли.

— Сколько с меня?

— Успокойтесь. Ни о чем таком я не думаю. На той неделе она была здесь, покупала фанерку и краску, чтобы сделать объявление. Ханна тоже была с ней. До чего же славная девчушка. Жаль, у меня никогда не было ни дочери, ни внучек.

Клинт подумал о маленькой ладошке, побывавшей в его руке. Если бы он мог не отпускать ее никогда!

— Могу одолжить инструмент, если у вас нет подходящего.

Приятельское предложение старика едва знакомому человеку ошеломило Клинта.

— Большое спасибо. Но у меня все есть.

Он вышел на улицу с ощущением, что обрел друга. Неповторимое чувство, которое он, однако, тут же прогнал, передернув плечами. Он не хотел заводить никаких отношений. Ни с кем, включая Элис. В первую очередь с ней.

Элис.

Он наморщил лоб. Он не имеет права думать о ней. Ему нужна женщина только для собственного удовольствия. Не более. И это автоматически исключает Элис. Если повезет, его грузовик будет готов через три дня. А до тех пор он должен гнать любую мысль о ней.

Проходя мимо ресторана Милли, он остановился и через распахнутую дверь заглянул внутрь. Полный развал. Если Милли собирается открыться через пару недель, строителям следует поторопиться.

В дверном проеме вдруг появилась Милли.

— Привет, Клинт! Что это вы здесь делаете?

— Иду к машине.

— Если есть время и желание, могу вам все тут показать.

Он видел, как Милли хочется продемонстрировать свою фирму. А у него времени вагон.

— Да у вас тут еще конь не валялся. Милли озабоченно посмотрела на

него.

— Как по-вашему, они управятся? Обещали прийти сегодня, но что-то никого нет.

— Управиться-то можно. Если работать день и ночь.

— Вот и я боюсь. Буду срочно звонить подрядчику.

Они вышли на улицу.

— Я слышала, Элис сегодня продает маленький диванчик. — Милли покачала головой. — Ей будет тяжело расставаться с ним. Я заскочу к ней ненадолго, надо помочь готовиться к дню рождения Ханны, ну и вообще, морально поддержать. Так что пока.

Собственно, Клинту вовсе не хотелось присутствовать при расставании Элис с диванчиком. Она уверяла, что все будет в порядке. Но сейчас он в этом засомневался. Клинт включил радио и свернул на дорогу к дому Элис. Кто-то ведь должен быть рядом с ней. Так почему не он?

Запахло корицей — Элис поставила поднос с кексами на стол в гостиной и обвела комнату глазами. Через несколько часов, кроме кушетки, купленной взамен старинного дивана, здесь останутся лишь стол, лампы и вазы. И портрет Рози.

— Прости меня, Рози.

Она пристально вглядывалась в портрет прабабки. Рози будто отвечала взглядом. Да, Рози бы ее поняла, как утверждал Клинт. Она чуть-чуть успокоилась.

С улицы долетел собачий лай. В окно Элис увидела озабоченное лицо Милли, вылезавшей из своей машины.

— Знаю, я несколько рановато, Элис. Но я в полном отчаянии.

Обычно хладнокровная, Милли выглядела совершенно выбитой из колеи. Ее лицо пылало. Как бы ее удар не хватил.

— Присядь, Милли, и глубоко подыши. Сейчас принесу холодного чая.

— Спасибо, любовь моя. Я надеялась увидеть Клинта. Где он?

Сразу после обеда он починил дверь, и с тех пор Элис его не видела. Она вздохнула:

— Не знаю.

— Вот он я.

Он вошел так тихо, что Элис не заметила. У нее перехватило дыхание. Протягивая ему стакан с холодным чаем, она чувствовала, что краснеет.

На лице Милли мелькнула улыбка.

— Я так рада, что вы здесь. Я как раз хотела поделиться с Элис своими проблемами. А вы, может быть, сумеете что-нибудь посоветовать.

Клинт глянул на дверь. Элис затаила дыхание. Сбежит или останется? Она вздохнула с облегчением, когда он спросил:

— Так в чем же дело?

— Я позвонила Расти, подрядчику. Он очень отстает с работами. Но похоже, ему совершенно плевать. А ведь он подписывал договор.

Элис стиснула стакан. Видно, ремонт затянется, а без работы ей точно кредит не продлят.

Она чувствовала на себе взгляд Клинта — он будто пытался прочесть ее мысли. Он не должен заметить, как ей страшно. И, чтобы подбодрить еще и Милли, она сказала:

— Ничего, успеют.

— Если они будут продолжать в том же темпе, я не представляю, как. Клинт, что мне делать?

— Предложите им премию за сдачу работы точно в установленный срок. И пригрозите неустойкой при несоблюдении условий договора.

— Неплохая идея. Но это еще можно сделать сейчас?

— Почему нет?

Милли благодарно посмотрела на Клинта.

— Похоже, вы разбираетесь в таких вещах. Поможете мне составить такую бумагу, а? Я вам заплачу…

— Нет. — Он крепко сжал губы. —

Я не хочу иметь к этому отношения. Вы знаете, меня ждет работа во Флориде.

— Понятно. — Милли выглядела так, будто вот-вот разрыдается.

— Позвоните подрядчику еще раз и не принимайте никаких отговорок. Не сдавайтесь ни в коем случае!

Элис чувствовала, как к глазам подступают слезы. Ресторан просто обязан открыться вовремя. Как иначе ей спасти свой дом?

— Милли, у тебя всегда замечательные идеи. Ханна так ждет свой день рождения. И все благодаря тебе.

— Ну, я ее люблю. — Милли сочувственно смотрела на свою подругу. — Как бы мне хотелось принести тебе известия получше. Честное слово, я собиралась открыться вовремя.

— Я знаю.

Элис не сумела улыбнуться. Только бы не зареветь. Только бы Клинт был здесь. И почему ей спокойнее, когда он рядом, — ведь у него вечно меняется настроение. Вот и сейчас он так равнодушно отказал, когда Милли попросила его о помощи. Затем лишь коротко осведомился, когда приедут за мебелью, чтобы помочь таскать, и тут же ушел.

Какая же она все-таки дура. Слезы брызнули у нее из глаз. Это все из-за долга, Клинт здесь ни при чем, это вовсе не из-за него она превратилась в плаксу! По крайней мере, так она убеждала себя.

Она найдет нового постояльца, и ресторан Милли снова откроется. А вдруг нет?

— Думай только о хорошем, — побормотала она и попыталась отодвинуть мрачные мысли. В этот момент во двор заехала Дженни.

— Привет, Дженни. Клинт предложил нам помочь таскать мебель. Но его еще нет. Думаю, мы и сами справимся.

— Никогда не отказывайся, когда мужчина предлагает помочь. Я с утра на ногах и с удовольствием передохну.

— Тогда садись и угощайся. Дженни уселась на кушетку и

взяла кекс.

— М-м-м… Вкусно, как всегда. В один прекрасный день явится какой-нибудь счастливчик вроде Клинта Стронга и заберет тебя с собой. Жалко, что у меня уже есть дружок.

— Не болтай чепухи! И потом, Клинт скоро уедет. А дальше что?

Дженни покачала головой:

— Сегодня только суббота. До вторника в мастерской никого. У тебя есть время.

— Для чего?

Глаза Дженни лукаво блеснули.

— Заловить его в сети кулинарным искусством и шармом.

— Очень смешно! Ты же прекрасно знаешь, что все это мне не нужно! — Краска бросилась Элис в лицо. Но почему-то идея антикварши ей понравилась.

Лес начинался прямо за владениями Элис. Клинт не знал, долго ли пробродил здесь. Между двумя огромными дубами он остановился и глубоко вздохнул. Запах земли и тишина действовали умиротворяюще, но слова Милли не шли у него из головы. Невольно вспомнилось отчаяние на лице Элис, когда она узнала, что не сможет вовремя вернуться на работу.

Неужели ей никак нельзя помочь?

Ах да, скоро же явится антикварша за мебелью, а он обещал помочь грузить.

Он пошел к дому. Из раскрытого окна до него донеслись голоса.

— Я не знала, что все так паршиво. — Он узнал голос Дженни; в нем звучало сочувствие.

— Пожалуйста, никому не говори. — Страх в голосе Элис.

Клинт подкрался поближе.

— Можешь на меня положиться. Это действительно жестоко. Я все-таки очень надеюсь, что тебе удастся сохранить дом.

— Я тоже надеюсь.

Из-за кустов он мог смотреть в окно, оставаясь незамеченным. Женщины сидели на старой, продавленной кушетке. Элис так сильно сжимала руки, что костяшки пальцев побелели.

— Как тебе такая идея? — Дженни ласково погладила руку Элис. — Продай часть земли. Этих денег тебе хватит, чтобы расплатиться по закладной.

— Ты прекрасно знаешь, что это не выход. Земля и дом поколениями принадлежат нашей семье. Они нераздельны. Когда-нибудь все должно перейти Ханне. — Элис покусала губы. — Но я готова продать всю мебель, только не портрет Рози.

— Хорошо. Я займусь этим. На мебель из столовой и спальни мы наверняка быстро найдем покупателя и огребем кучу денег.

— Да, но этого все равно не хватит, — перевела она взгляд на портрет Рози. — Иногда я мечтаю, вот бы мне это колье! Продала бы его — и никаких проблем.

— Но у тебя его нет. Может, одолжить тебе денег? Сколько тебе нужно?

— Ты настоящая подруга. — Клинт увидел слезы в ее глазах. — Но у тебя все равно нет сорока тысяч долларов.

— Сорок тысяч! Да уж, таких денег у меня нет.

Клинт схватился за голову. Как Элис собирается добыть столько денег? Будто прочитав его мысли, она сказала:

— На прошлой неделе я говорила с Кэхилом.

Клинт вспомнил: Кэхил — местный банкир.

— Если я смогу подтвердить, что у меня есть работа, то он продлит кредит. Если нет… — От одной мысли о подобном будущем Элис затрясло. Но она расправила плечи. — У меня есть еще месяц.,

Клинт не мог представить, как ремонт ресторана может закончиться в срок. Но от этого зависело будущее Элис. А у кого, кроме банка, есть такая огромная сумма?

У него. На счете в Сиэтле — страховка, выплаченная ему после пожара. За потерю его дома, его жены и его дочери.

Деньги мертвых.

Клинт вздрогнул: никогда он не прикоснется к этим деньгам! Проблемы Элис — не его проблемы. Кончено! Баста!

— Где же Клинт застрял? Пора грузить мебель.

Услышав голос Дженни, он осторожно выбрался из-за кустов и поспешил в дом.

Глава 5

В воскресенье Клинт поднялся ни свет ни заря. Выйдя во двор, он тут же увидел Элис — в резиновых шлепанцах и розовом халатике. Ее распущенные волосы в лучах утреннего солнца отливали медью.

— Доброе утро. Опять на ногах чуть свет?

Встряхнув головой, она откинула волосы с лица, и этот естественный жест на миг сделал ее похожей на беззаботную девчонку. Но ткань халатика, облегая округлые бедра и грудь, выдавала, что она давно не ребенок, а морщинки и темные круги под глазами отметали мысль о беззаботности.

— Хотел взять пилу и топор, поискать в лесу сухое дерево. Зимой дрова пригодятся.

Она удивилась:

— И не будете завтракать?

— Я уже съел пакет кукурузных хлопьев. Такие, с медом. Я их больше всего люблю.

— У Ханны они тоже самые любимые. Ну давайте я хоть вам с собой соберу, раз не хотите позавтракать нормально.

Сидеть за столом напротив Элис, болтать с ней, вместе пить кофе… Необычайно заманчиво, но неблагоразумно.

— Лучше я займусь делом, пока не очень жарко.

Он поспешно зашагал в сторону леса.

Устало возвращаясь через несколько часов, Клинт уже издалека услышал веселую болтовню и смех Ханны.

Он невольно ускорил шаги, а потом остановился. Элис сидела на корточках возле старой лохани и энергично намыливала вертящегося пса.

Ханна стояла в сторонке и внимательно наблюдала за матерью. Увидев Клинта, она поскакала ему навстречу.

— Тебя не было за завтракам! Я по тебе скучала! Гляди, Гафчик моется!

— Вижу. — Он повернулся к Элис. — Ну, как успехи?

— Гафчик явно не в восторге. Но ему надо обязательно вывести блох.

Сквозь намокшую, почти прозрачную ткань ее белой футболки были отчетливо видны затвердевшие от холодной воды розовые соски.

Он почувствовал желание. Джинсы вдруг стали тесными. Проклятье! Он смущенно кашлянул.

— Вы насквозь промокли.

— Знаю. — Элис улыбнулась.

Но улыбка исчезла слишком быстро. Неужели она заметила желание в его взгляде? Ее глаза потемнели, и Клинт обнаружил в них ответную беспокойную страсть. Гафчик положил конец повисшему между ними напряженному молчанию, выпрыгнув из лохани и обдав Элис фонтаном воды.

— Куда ты! Надо же смыть блошиный шампунь! Давай, Ханна, мы должны его поймать!

Девчушка восторженно помчалась вместе с матерью за покрытым пеной псом.

— Ты тоже, Клинт! Помогай нам!

Клинт замялся. Но Элис весело глянула на него, и он, пожав плечами, побежал наперерез собаке. Когда объединенными усилиями мятежник был отловлен, все выглядели так, будто вывалялись в болоте.

— По-моему, нам всем нужно помыться, — сказала Элис.

— Мама иногда брызгает меня из шланга. Хочешь, я тебя побрызгаю, Клинт? — Ханна с надеждой смотрела на него.

Холодный душ ему бы не помешал. Но не от этой крошки.

— Нет, спасибо. Я сейчас быстро приведу себя в порядок, а потом съезжу в город. — Он видел вопросительный взгляд Элис и добавил: — Мну нужно чем-то наточить топор.

Она улыбнулась:

— Вы ведь так и не завтракали. Хотя бы пообедайте с нами.

Он уже собирался отказаться, но услышал собственный голос:

— С удовольствием, — и больше не понимал сам себя.

— Прекрасно. — Ее сияющая улыбка окончательно смутила его. — И еще большое спасибо!

— За что?

— За починенную дверь, за поваленное дерево, за поддержку в погоне за Гафчиком. — Она приподнялась на цыпочки и, опершись одной рукой о его грудь, поцеловала в щеку.

Как давно никто к нему не притрагивался. Сквозь мокрую рубашку он почувствовал мягкий нажим ее теплой ладони, ее губы были ласковыми и нежными. Его опять обдало горячей волной желания.

— Мне ведь надо как-то убивать время. — Его голос прозвучал резко.

— Неважно. В любом случае я вам очень благодарна. — Она нежно провела рукой по его плечу. — Я так рада, что вы здесь, Клинт.

Ее тело лучилось чувственностью. Ее запах, цветочный и такой женский, выбивал его из колеи. Он положил руки ей на плечи, и ее глаза совсем потемнели. Она определенно почувствовала возникшее между ними искрящееся напряжение. Она вздохнула и прижалась к нему.

Еще секунда — и он ее поцелует.

— Элис! — Он со вздохом опустил руки и отстранился. — Мне нужно привести себя в порядок.

Он мог бы поклясться, что прочел в ее взгляде разочарование.

— Конечно, — сказала она.

Он резко повернулся и пошел в дом.

В понедельник вечером, убираясь на кухне, Элис чувствовала усталость и отчаяние. А ведь она всегда считала себя оптимисткой. Но открытие ресторана явно затягивалось, да и дни Клинта у нее сочтены… Ради Ханны она старалась улыбаться, но сейчас, когда ее маленькое солнышко заснуло, притворяться не перед кем.

Где же раздобыть сорок тысяч долларов? Она погасила свет. Вышла на террасу и опустилась на ступени. Светила луна, в теплом вечернем воздухе роились светлячки…

Но Элис ничего не замечала. Мысленно она вернулась в те ужасные времена, когда они с матерью едва сводили концы с концами. Нет ничего хуже неизвестности. И Клинт скоро уедет. Какая тоска! Она обхватила колени руками. Он сразу сказал ей, что надолго не задержится. И тем не менее она так к нему привыкла. Даже к его резкости. Она улыбнулась: ясно же, что внутри таится золотое сердце.

Стоило ей вспомнить о его дыхании на своих губах и о широкой груди, к которой она прижалась, как сердце громко заколотилось. Невозможно представить, что Клинта уже не будет здесь.

И Ханна с первого взгляда впустила его в свое сердечко. Элис никогда не предполагала, что в жизни Ханны не хватает мужчины. Она была совершенно убеждена, что ее ребенку ничего не нужно, кроме любви родной матери.

Дверь тихонько открылась.

— Привет. Вы здесь?

Она услышала шаги Клинта по веранде. Потом он сел рядом с ней.

— Чудесная ночь. Только посмотрите, сколько звезд.

Элис подняла лицо к небу.

— Когда я была маленькая, думала, что это бриллианты. Потом, когда я переехала сюда, верила, что колье Рози тоже звезда. И если я найду, какая именно, то оно будет принадлежать мне. — Она грустно усмехнулась. — Вот какая я была наивная.

Она почувствовала на себе его взгляд.

— Когда-то мы все были невинными. Как Ханна. Бедная девочка еще верит, что мир полон чудес. Однажды она тоже узнает правду.

Его слова прозвучали цинично.

— По большому счету, мир прекрасен, Клинт, даже если порой и попадается пара жутких пятен.

— Напротив. Мы окружены страданием и злом. — В тусклом свете она могла разглядеть гневный блеск его глаз. — Если когда и встретится нечто прекрасное, это всего лишь счастливая случайность.

Элис вздрогнула, как от удара.

— Почему вы все видите так мрачно?

— Удивляюсь, что у вас другое мнение, Элис. Возьмите хоть вашу собственную ситуацию. С тех пор, как мы вымыли собаку, вы ни разу не смеялись.

Она попыталась изобразить улыбку. Но улыбка быстро угасла.

— Видите ли, я смотрю на мои проблемы, как на барьер, который нужно взять.

— Значит, вы верите, что у вас получится?

— Ну да… Честно говоря, я уже волнуюсь. Ведь если за три с половиной недели я не найду денег, банк заберет дом. Мне крайне нужен кредит, а я могу получить его только в том случае, если буду работать.

Вот оно и вырвалось. Она пристыженно уставилась на шлепанцы.

Он нежно провел по ее щеке своими изуродованными пальцами.

— Эй, тут нечего стыдиться, — мягко произнес он.

В его глазах Элис прочла сочувствие и — желание. От радости Элис забыла обо всем и замерла в ожидании поцелуя.

Словно прочитав ее мысли, он вдруг убрал руку и отвернулся. Потом кашлянул.

— Так что же вы предпримете?

— Что-нибудь придумаю. Я продала мебель из гостиной, продам и остальную. А потом еще арендная плата. Вы мой первый постоялец.

Клинт напрягся.

— Я скоро уеду. Вам нужно придумать что-то другое, если вы хотите спасти дом. — Его голос звучал равнодушно. Должно быть, перед этим она ошибалась.

— Снова сдать комнату несложно. А я могу спать с Ханной и сдавать еще мою спальню. — По ее голосу было понятно, что она обиделась.

— А если вы не найдете жильцов?

— Тогда я буду искать другое решение.

— Этот дом для вас так много значит?

— Все, — тихо ответила она. — Когда я была маленькой, мы все время переезжали. Нигде не задерживались дольше двух месяцев. Я хочу, чтобы Ханна знала, что у нее есть родной дом.

Клинт помолчал. Потом положил руки на ее плечи и повернул лицом к себе.

— Элис, я не хочу никаких привязанностей. Я иду, когда и куда я хочу. — Он не мигая смотрел ей в глаза. — Ясно?

Она это знала с самого начала. И все равно его слова причиняли боль.

— Да. — Она высвободилась из-под его рук. — Я пойду.

— Подождите! — Клинт схватил ее за руку. — Я не хотел вас обидеть!

— Ничего. — Она ласково погладила его по лицу.

Клинт простонал:

— Проклятье! — а потом горячими губами коснулся нежной кожи на ее запястье.

— О, — шепотом выдохнула она. Внутри запорхали бабочки.

Его губы медленно двигались по ее руке. Его поцелуи делались требовательнее, энергичнее. Жар его тела передался ей. У нее подкашивались ноги.

Словно почувствовав это, Клинт с силой притянул ее к себе.

— Я хочу тебя с самого первого взгляда. Больше нет сил терпеть! — Он склонился над ней и целовал, целовал горячими и настойчивыми губами.

Языком он ласкал ее губы. Потом проник в ее рот, и она с готовностью ответила ему. Он целовал и целовал ее, и гладил ее по спине, и она прижималась к нему все теснее. Никогда прежде ни один мужчина не будил в ней таких ощущений. И когда он наконец обхватил ее ягодицы, и она почувствовала его возбуждение, Элис тоже застонала от желания:

— Клинт, пожалуйста…

Он вдруг замер, оторвался от ее губ и, тяжело дыша, разомкнул объятия.

Она непонимающее открыла глаза.

— Что произошло? — Она потрогала свои горящие от поцелуев губы.

Он не отрывал пылающего взгляда от ее рта, но потом сжал кулаки и отступил на шаг.

— Поздно. Тебе давно пора спать. Мне нужно уложить вещи.

— Да, — ее лицо пылало.

Она напугала его своей страстью. Впрочем, эта страсть напугала и ее саму.

Она смущенно разгладила свои шорты. Господи, что только на нее нашло? Ей нельзя в него влюбляться. Он разобьет ей сердце.

Чем скорее Клинт уедет, тем лучше. Она посмотрела ему в лицо.

— Когда будет готов твой грузовик, я отвезу тебя в мастерскую.

— Спасибо, — с трудом выдавил он из себя и повернулся, чтобы уйти.

— Приятных снов, — прошептала она. Клинт подавил стон.

— Не сегодня ночью, — пробормотал он сухо, но в его пронизывающем взгляде пылала не нашедшая выхода страсть.

Элис судорожно вцепилась в перила террасы, чтобы удержаться на ослабевших ногах. Он вошел в дом.

Глава 6

— Почему ты не хочешь у нас остаться, Клинт? — Ханна сидела в машине прямо за ним.

Элис искоса взглянула на него. Ее лицо было бесстрастно, но в глазах Клинт читал тот же вопрос.

Из-за этих огромных теплых глаз вчера вечером он потерял над собой контроль. До чего же легко заставить ее снова улыбаться. Нужно лишь притянуть ее к себе. Ее губы гостеприимно раскроются ему навстречу.

Он подумал о ее теле, страстно прижимавшемся к нему, о ее жадных поцелуях. Его пульс участился.

Если б она только знала, что ты натворил тогда, она никогда не стала бы с тобой целоваться.

Через пару часов все будет позади. Слава Богу!

— Почему ты не хочешь? — не унималась Ханна.

Клинт обернулся к ней.

— Потому что мой грузовик готов. И потому что меня ждет работа. Завтра я должен быть во Флориде. — Его голос звучал непреклонно.

— Ну вот. — Ханна посерьезнела, надула нижнюю губку и большими грустными глазами смотрела на Клинта.

Он нахмурился. Кажется, я скоро свихнусь — сначала целуюсь с Элис, теперь чувствую вину перед ребенком. Ему вдруг стало тесно в машине. Нужно выйти. Он доберется пешком.

— Высади меня здесь!

Брови Элис взлетели.

— До мастерской еще далеко.

— Не трать свое время и бензин.

— Нет! — Она энергично вскинула подбородок. — После всего, что ты для нас сделал, я настаиваю! Я довезу тебя до ворот мастерской.

Задержится он еще на несколько минут в ее машине или нет — что изменится? Пара дней работы во Флориде, и Элис с Ханной будут лишь далеким воспоминанием.

— Как хочешь.

Они молча доехали до мастерской.

Он вытащил из багажника свои вещи, положил их на землю и повернулся к ней. Молчание делалось невыносимым. К черту. Кроме нескольких коротких разговоров да пары горячих поцелуев и не было ничего. Они едва знакомы.

— Успехов тебе с закладной, — наконец произнес он. — Если я встречу кого-нибудь, кто интересуется антикварной мебелью, пришлю его к тебе.

Улыбка скользнула по ее лицу.

— Не хлопочи зря. Я что-нибудь придумаю.

— Не сомневаюсь. — Он от всего сердца надеялся, что у нее это получится.

Она заглянула ему в глаза.

— В нашем доме всегда найдется место для тебя, если ты снова будешь во Флэтвиле.

— Ни за что не забуду, — ответил он, прекрасно зная, что никогда не вернется.

— Тогда давай прощаться. — Она осторожно погладила его по щеке. — Желаю тебе отыскать то, что ты ищешь.

От нежных прикосновений ее руки на короткий миг его охватило ощущение покоя — чувство настолько упоительное, что он закрыл глаза.

Мир в душе — вот что он ищет.

— Клинт! — Голосок Ханны вернул

его в реальность.

— Что, Ханна?

— Ты меня поцелуешь?

Он хотел помотать головой. Но увидев маленькое озабоченное личико, одернул себя.

— Почему бы нет?

Ханна протянула к нему руки и очень крепко обняла. Она пахла маслом для ванны и свежим воздухом, как, собственно, и должны пахнуть маленькие невинные девочки. Его сердце подпрыгнуло, когда она звонко чмокнула его в щеку.

Он мягко погладил ее косички.

— Пока, моя умница. Оставайся славной девочкой и всегда слушайся маму.

Она послушно кивнула.

— Я тебе обещаю. Клинт?

— Да, Ханна.

— Ты должен поцеловать маму тоже.

Невинная просьба застала врасплох. Поцеловать Элис! В голове заверещал сигнал тревоги. Пульс зашкаливал.

Он наклонился к ней. Совсем короткий, быстрый прощальный поцелуй.

Но она обвила его руками за пояс и прижала к себе так крепко, что он забыл все свои благие намерения. Целый миг Клинт желал остаться с ней, жить с ней, любить ее и покончить со всеми ее и своими горестями.

Но он не имел права. Не мог. Она заслуживает лучшего. Еле преодолевая себя, он разжал объятия.

Раскрасневшиеся щеки и темные глаза — она была еще красивее, чем всегда.

— До свидания, Клинт, — прошептала она и пошла к машине. Возле дверцы она помедлила. — Береги себя!

— Ты тоже. — Глядя ей вслед, он ощущал внутри странную пустоту.

— Мой грузовик еще не готов? — взревел Клинт.

— Цепь управления барахлит. Понятия не имею, почему. Придется еще раз перебирать все.

Глаза Клинта яростно вспыхнули.

— Я с вас не требую доплаты, — торопливо сообщил механик.

— Не в этом дело, — перебил его Клинт. — Вы уже дважды перебирали машину, а толку нет. Неужели ничего нельзя сделать?

— Я мог бы поставить новую цепь. Но ее нужно специально заказывать в Индианаполисе.

— Просто супер! И на сколько это затянется?

— На пару дней, не больше. Если повезет, доставят уже завтра. Совершенно не о чем волноваться.

От злости и бессилия хотелось орать и топать ногами. Но ведь это не поможет.

— Дело в том, что завтра утром я должен быть на стройке во Флориде. Я собирался ехать всю ночь.

— Все равно ваш грузовик пока не тянет.

Клинт крепко выругался. О работе можно забыть. Проклятье! И кроме того, ему нужно убраться из Флэтвиля.

— Если вы ищете работу, то идите к Милли. Насколько я знаю, подрядчик хотел взять еще человека со строительной специальностью. И вообще, у нас во Флэтвиле жить хорошо. К тому же Элис…

— Ну?

— Ей нужно сдать комнату, а вам опять понадобится крыша над головой. Будете работать на стройке у Милли, а вечера проводить у Элис. Лучше не придумаешь.

Клинт сузил глаза.

— Да уж, классно. А если я скажу «нет»?

— Ваше дело. Вас никто не держит.

Клинт сжал в карманах кулаки.

— Я подумаю об этом на досуге. А вы тем временем закажите-ка запчасти.

Клинт бесцельно брел по улицам. Он прикинул, на сколько ему хватит наличных. На неделю. Может быть, на две. Но тогда ему нечем будет заплатить за ремонт машины.

Невольно мысли его вернулись к Элис. Почему бы опять не поселиться у нее, если ему так и так приходится торчать во Флэтвиле? В конце концов, ей нужны деньги. Перспектива вновь увидеть Элис и Ханну обрадовала его больше, чем он хотел бы.

Он оказался неподалеку от ресторана Милли. Перед входом он помедлил.

— Я могу вам помочь? — крикнул ему какой-то мужчина. Похоже, это Расти, подрядчик.

Клинт расправил плечи.

— Я слышал, вам нужен рабочий.

— Да, вы слышали правильно.

Он протянул Расти руку.

— Тогда я ваш.

Позвонила Дженни.

— Привет, Элис, есть новости. Во-первых, о Клинте. Говорят, он устроился на стройку к Милли, потому что Чак не может починить его грузовик. Нужна какая-то там запчасть!

Вот это радость! Деньги за комнату ей не помешают, а раз он работает у Милли, ремонт определенно завершится быстрее.

Но это не все. Даже если он вел себя резко и отчужденно, все равно — он вернулся…

— Пока привезут и поставят, пройдет больше недели, — сказала Элис.

— Целая неделя под одной крышей с Клинтом! Ох, Боже мой! — Голос Дженни звучал лукаво.

Неужели подруга заметила, что Клинт значит для нее больше, чем следовало бы?

— Да брось ты, Дженни. Человеку нужно где-то жить, пока починят ему машину. Я его совершенно не интересую.

— А вот тут, подруга, я не уверена. Я видела, как он на тебя смотрит. По-моему, он без ума от тебя.

Элис вспомнила, как последние два дня Клинт старался ее избегать, как нервничал и напрягался, если им случалось быть в одной комнате.

— Ну и что? Клинт из тех, кто нигде долго не задерживается. Он уедет. Это я уже однажды пережила с отцом Ханны. Не горю желанием повторить опыт.

— А есть шанс, что ресторан откроют вовремя? — спросила Дженни, меняя тему.

— Да, но совсем крошечный. Милли выправила новый договор, и теперь они работают в полную силу, чтобы наверстать отставание. Если успеют, тогда не исключено, что я смогу получить кредит. Я как раз собиралась звонить в банк и договориться о дне приема.

— Это же хорошие новости! И у меня есть клиенты на твою столовую. Ты даже не представляешь, сколько они предложили. Четыре тысячи за вычетом моих комиссионных!

Элис онемела. На такую сумму она не рассчитывала.

— Ну, подруга, принимаешь предложение?

— Естественно. — Элис подумала о буфете красного дерева. В нем не разбирались годами. — Но мне нужно немного времени.

— Две недели хватит?

— Конечно, — улыбнулась Элис. Давно уже она не чувствовала себя так хорошо.

Глава 7

Уже стемнело. Клинт неторопливо шел через лес. Рядом с ним бежал пес.

С тех пор, как Клинт снова поселился у Элис, он с тревогой замечал, как с каждым днем она становилась все печальнее. Это была лишь тень той женщины, с которой он познакомился неделю назад. Страх пожирал ее в буквальном смысле слова.

В который раз Клинт подумал о страховке, которая бесполезно лежала на его счете в Сиэтле. Сам он не имеет права прикасаться к ней. Но что запрещает отдать эти деньги Элис?

Клинт посвистел собаке.

— Пойдем, старина. Пора домой.

Гафчик рванул вперед, будто не мог дождаться встречи с Ханной. Наверняка она уже в, постели, так что Клинту не грозят ее болтовня и бесконечные вопросы. Он невольно улыбнулся. Малышка действительно чудесная. Но он все время должен быть начеку, чтобы не подпустить к себе слишком близко ее. И ее мать.

Он их обеих не заслуживает.

В последние три дня он специально уходил на работу на рассвете, прежде чем они вставали, и возвращался затемно. Каждый вечер Элис готовила ему пакет с едой, который он утром забирал из холодильника. Они встречались только за ужином. И оба, похоже, радовались встрече.

Усталый и вымотанный, он вошел во двор. В доме работал телевизор. Наверное, Элис что-то смотрит. Шторы неплотно задвинуты, но света за ними нет.

Как-то на нее не похоже — сидеть одной в потемках.

У Клинта защемило сердце, когда он увидел ее, съежившуюся на диване. Точно нахохлившийся воробышек.

— Эй, что показывают? — мягко произнес он.

— Ничего особенного. Но сейчас будет старый фильм со Стивом Мартином. Комедия. — Голос был преувеличенно бодрым.

— Пожалуй, я составлю тебе компанию. — Он включил лампу. — А мама никогда не говорила тебе, что для глаз вредно смотреть телевизор в темноте?

Ему так хотелось прогнать тревогу с ее лица.

— Знаешь, а для правильного кино со Стивом Мартином нужен попкорн. Может, сготовим?

— Почему бы нет?

— Я люблю, чтобы поп-корн плавал в масле.

— Я тоже. — Она лукаво улыбнулась. — И к нему холодное пиво.

Клинт выразительно облизнулся.

— Ты прямо мысли читаешь. Давай пойдем. — Он взял ее за руку и потащил из комнаты. — У меня уже слюнки текут.

В ярком свете на кухне она увидела следы комариных укусов на его шее и руках.

— Посмотри на себя. Ужас! Сейчас найду какую-нибудь мазь, чтоб не чесалось.

«Не выдумывай», — хотел сказать он, но она уже исчезла и тут же вернулась с тюбиком. Клинт протянул к нему руку.

— Спасибо.

— Нет, давай я. Садись, Клинт.

Ее пальцы нежно массировали его затылок. Мазь холодила, и зуд прошел почти моментально.

Целая вечность минула с тех пор, когда о нем так заботились.

Она стояла так близко, что он чувствовал тепло ее тела. От нее пахло корицей и солнцем. И женщиной. Ее теплое дыхание гладило его затылок.

Он чувствовал себя как в раю. С каким удовольствием он обнял бы ее. Но куда это заведет? Он сжал кулаки.

— А теперь руки.

У нее волшебные руки. Их прикосновения током отдавались в его теле.

Он беспокойно заерзал. Только бы она не заметила его возбуждения.

— Это было что-то!

— Спасибо. — Ее голос звучал глухо.

— Я получил огромное удовольствие. Клинт знал, что произойдет, если

сейчас он поддастся порыву. Мгновение счастья, а потом — опять пропасть отчаяния. И все по его вине.

Он кашлянул.

— Как бы нам не прозевать кино. Так что там насчет поп-корна?

Вскоре они вернулись в гостиную с огромной миской поп-корна и двумя ледяными баночками пива.

Сколько лет он не сидел перед телевизором рядом с женщиной. Но это ничего не значит, уговаривал он себя. Просто сегодня вечером Элис нужна компания.

Как нечто само собой разумеющееся, он обнял ее, а она легко склонила голову на его плечо. Клинт расслабился и наслаждался, испытывая непривычный душевный покой. Вообще-то после десятичасового рабочего дня ему следовало бы пораньше лечь спать. Но он не мог подняться. Глаза закрылись сами собой.

Бодрый рекламный призыв вырвал его из дремы. Он взглянул на часы. Половина третьего.

Голова Элис лежала на его груди; лицо полуприкрыто волосами. Его окатила волна нежности. Ее губы были слегка приоткрыты, и озабоченное выражение исчезло. Осторожно, чтобы не разбудить ее, он потянулся к пульту и выключил телевизор.

Ее веки затрепетали; она посмотрела на него.

— Клинт? — Ее мягкая улыбка и сонный голос будили желание. — Что такое?

— Мы заснули, — пробормотал он, не отрывая взгляда от ее губ. Нужно лишь чуть-чуть нагнуться, чтобы поцеловать.

— О… — Она потянулась.

— Элис?

Не отвечая, она вновь закрыла глаза. Медленно провела языком по своим чуть приоткрытым губам. Проклятье! Кровь Клинта закипала.

— Поцелуй меня, Клинт! — шепнула она.

Он больше не мог сопротивляться. У ее губ был вкус поп-корна и пива, и такая сладость. Он хотел ее целовать, целовать, целовать… С каждым поцелуем его возбуждение росло. Он резко вздохнул и оторвался от нее.

— Что мы делаем?

— То, чего оба хотим. — Она притянула его к себе.

Со стоном он снова нашел ее губы. Она открыла рот, и их языки встретились. Пламя страсти охватило его.

— Дорогая, — прошептал он.

Он гладил ее спину и бедра, начал ласкать ее грудь. Ее тело напряглось, она замерла. Клинт тут же отпрянул.

— Извини.

— Пожалуйста, Клинт, не останавливайся.

Элис смотрела на него с мольбой и вернула его руки обратно. Его ладони целиком накрыли маленькие нежные холмики. Сквозь тонкую ткань ее футболки он чувствовал затвердевшие соски.

Он хотел видеть ее обнаженной. Словно угадав его мысли, она стащила футболку через голову.

Ее темные глаза блестели, когда она расстегивала бюстгальтер. Ее груди оказались белыми и кругленькими, соски — розовыми и торчали гордо.

Мгновение Клинт восторженно смотрел на нее.

— Ты просто совершенство, — невольно вырвалось у него.

— У меня после беременности растяжки, — нахмурившись, она разглядывала едва заметные линии.

— Они очень красивые. — Он нагнулся и поцеловал нежную кожу.

— Ты знаешь, как вскружить голову.

Ее голос был глубоким и чуть гортанным.

— Я умею гораздо больше. — Он обхватил один из розовых сосочков губами. Элис с нескрываемой страстью гладила его по спине, доводя почти до безумия.

Кушетка оказалась слишком коротка. Клинт осторожно опустил Элис на пол, слегка развел ее ноги и целовал ее бедра изнутри. Под тканью ее шорт его пальцы нащупали горячее, влажное отверстие. Элис застонала и выгнулась навстречу, когда его руки принялись ласкать ее, и уже через несколько секунд оказалась на вершине блаженства.

Успокоившись, она улыбнулась ему.

— Безумие! — произнесла она удивленно.

Он со смехом поцеловал кончик ее носа.

— Значит, тебе понравилось?

— Ммр-р-рмм… — Она замурчала, как кошка, и положила руку туда, где его джинсы натянулись, выдавая его возбуждение. — Теперь я хочу побаловать тебя.

Он стиснул зубы и отстранил ее.

— Нет, Элис! Нет!

— Почему? — Непонимающий взгляд.

Он сел на пол.

— Потому что это неправильно!

— Но не для меня. — Она села и вдруг, смутившись, прикрыла руками грудь, ту самую, которую Клинт пылко целовал несколько мгновений назад.

Вновь вспыхнуло непреодолимое желание, но он овладел собой и поспешно протянул ей футболку.

Она натянула ее через голову. Но без бюстгальтера ее соски все равно просвечивали сквозь тонкую ткань.

Клинт заставил себя отвернуться. Как же объяснить ей?

— Ты заслуживаешь лучшего мужчину, чем я.

С распахнутыми глазами и медными растрепанными локонами она была похожа на упрямого ангела.

— Уж позволь это решать мне.

Он покачал головой.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Так расскажи.

Он уже был готов рассказать ей о Линн и Айрин и о том, как он бросил их в беде. Но тогда Элис его возненавидит или, что еще хуже, станет жалеть. Ни того, ни другого ему не вынести.

Он опять покачал головой.

— Поздно. Через несколько часов мне нужно опять быть на работе. Нам обоим не мешает немного поспать. — Он протянул ей руку.

— Вероятно, ты прав, — вздохнув, она поднялась. Ее глаза смотрели грустно и Смущенно.

Клинт хотел отнять руку, но Элис крепко держала ее. Она, не мигая, смотрела на уродливые красные рубцы от ожогов.

— Что ты там разглядываешь? — буркнул он. Вырвал руку и сунул в карман.

— Что бы ты ни сделал, Клинт, я уверена, что у тебя были на то причины. — Она с любовью смотрела на него. — Ты хороший человек.

Ее доверие терзало сердце.

— Спокойной ночи, Элис.

Рабочий день близился к концу. Клинт потянулся. Ныли спина и руки — он девять часов вкалывал без передышки, надеясь обрести ясную голову. Но сегодня ничего не получалось.

Мысли все время возвращались к Элис. Главное, он никак не мог забыть то, что она сказала.

Ты хороший человек, Клинт.

Он горько усмехнулся. Если б она знала!

Еще чуть-чуть, и ты влюбишься в нее. Уже давно ни одна мысль так не пугала его. Ситуация становится опасной.

Он огляделся. Раз стены заделаны и вставлены окна, он может съехать от Элис и ночевать здесь. А как только починят грузовик, он навеки покинет Флэтвиль.

— Эй, Клинт! Тебя к телефону. Элис, — один из рабочих поманил его рукой.

Он хмуро поплелся к аппарату. Со вчерашней ночи он ее не видел.

— Да?

— Слава Богу, что ты там. — Она говорила, задыхаясь.

Откуда-то слышался крик Ханны. Его сердце сжалось от страха.

— Что случилось?

— Ханна играла на поленнице и упала. По-моему, ногу сломала. Мы в больнице и ждем врача.

— Я сейчас приеду.

Он повесил трубку. Рабочие вопросительно смотрели на него.

— С Ханной несчастный случай. Кто может отвезти меня в больницу? Я отработаю потом.

Через десять минут Клинт входил в больницу. Внутри у него все сжалось от леденящего ужаса.

Больницы он ненавидел. Запах, пластиковые стулья, нервные люди — все так жутко и знакомо. Последний раз он был в больнице, когда умерли два человека, которых он любил больше всего на свете. Он сглотнул комок. Нет, сейчас он не имеет права думать о прошлом. Он должен отыскать Ханну и Элис.

Он обнаружил их в маленьком приемном покое. Ханна уже не плакала, но ее личико было бледным и страдальческим.

— Привет, Ханна. Как дела?

— Клинт… — Она засопела и потянулась к нему.

Элис стояла по другую сторону кровати, бледная как мел, и держала Ханну за руку.

— Слава Богу, что ты здесь.

Он успокаивающе положил руку ей на плечо. Она не должна заметить, что у него поджилки трясутся. Он нагнулся к Ханне и ласково погладил ее по волосам.

— Что стряслось, моя умница?

Две крупные слезинки покатились по ее щечкам.

— Я сделала больно моей ножке…

— Давай посмотрим. — Нога покраснела и отекла. Он попытался улыбнуться. — Сейчас придет доктор и полечит твою ножку.

— Мне больно, Клинт.

Сердце разрывалось. Такая маленькая — и уже должна страдать.

Тут вошли молодой врач и медсестра.

— Твоя мама может здесь побыть, пока я осмотрю тебя.

— И папа тоже, — добавила медсестра. Ханна наморщила лобик.

— У меня нет папы, а Клинт пусть останется.

Через несколько часов Клинт нес смертельно усталую Ханну по лестнице. Элис поднималась следом. Ханна сломала берцовую кость, и теперь ей не меньше месяца предстоит проходить в гипсе.

Она прижималась к Клинту, как к надежному защитнику.

Клинт чуть не рассмеялся. Как она ошибается! Стоило ему появиться в больнице, и девочка прямо вцепилась в него. И почему только?

Ему вдруг стало страшно. После той трагедии четыре года назад, когда комната его дочери выгорела дотла, он не переступал порог детской. Он замешкался перед дверью. Но потом глубоко вздохнул, расправил плечи и занес Ханну внутрь.

К его удивлению, тяжелые воспоминания отступили. В этой с любовью обустроенной комнатке просто не было места для старого горя.

Клинт осторожно посадил малышку на кровать.

— Готово дело.

— Ты ее подержишь, пока я ее переодену? — спросила Элис.

— Конечно.

— Вот, мое солнышко. А теперь ложись. — Элис взбила подушки и мягко опустила дочку на постель. Потом осторожно присела на краешек кровати.

Клинт почувствовал себя лишним. Ханна и Элис — семья. Они принадлежат друг другу. Даже пес принадлежит им. Но не он. У него больше никогда не будет семьи.

— Клинт? — услышал он сонный голосок.

Он поймал маленькую ручку.

— Что, моя умница?

— Ты меня поцелуешь со спокойной ночью?

— Обязательно. — Он нежно поцеловал ее в щечку. — Спокойной ночи! — и осторожно расправил одеяло.

— Я тебя люблю, мое солнышко, — промурлыкала Элис, выключая свет.

— Я тоже тебя люблю, мамочка. И тебя, Клинт.

Я тебя люблю! Эти слова угодили ему в самое сердце. Он выскочил в коридор, чтобы никто не заметил его увлажнившихся глаз.

Все! Он сейчас же уложит свои вещи и завтра заберет их с собой на работу. А потом…

Элис глубоко вздохнула.

— Сегодня был самый длинный день в моей жизни. Спасибо, Клинт. Даже не знаю, что бы я без тебя делала.

Он отвернулся. Если бы она только знала, насколько для него был тяжел этот день.

— Не стоит благодарности.

— Напротив. Только подумаю, как все могло бы быть иначе…

Она все еще дрожала. Он обнял ее, чтобы успокоить

— Теперь все хорошо.

Она положила голову ему на грудь.

— Знаю. Но я так перепугалась.

Ее близость заставляла его забыть о своих горестях

— Знаешь, что нам обоим не помешает? Пропустить по хорошему глотку.

— У меня есть только древний бренди. Еще от тетушки Фионы.

Чуть позже они сидели за кухонным столом и пробовали дорогой напиток.

— Мне кажется, я постарела на десять лет. — Отчаяние и чувство вины были написаны на лице Элис.

— Ты ни в чем не виновата.

— Я разрешила играть ей на поленнице.

— А кто складывал дрова? Может, это как раз моя вина.

— Это же смешно.

— Вот видишь! Никто из нас даже не мог представить себе, что она покалечится.

— Ты прав. Если бы я только могла забрать себе ее боль!

Клинт понимающе кивнул. С каким удовольствием он отдал бы свою жизнь Линн и Айрин. Но это невозможно. Они обе умерли в жутких мучениях, а он отделался лишь парой дурацких шрамов. И огромной незаживающей раной там, где раньше билось его сердце.

Элис озабоченно смотрела на него.

— С тобой все в порядке?

— Вроде бы. — Он раскрыл руку и рассматривал жуткую красную кожу.

— Выглядит ужасно. Ты говорил, что обжег руку. До сих пор болит?

— Иногда. Это давно было.

— На работе?

В ее глазах он видел множество вопросов, ответить на которые был не готов.

— Нет, — он отодвинул стул и поднялся, — поздно уже. Мне надо еще собрать пожитки.

— Собрать пожитки? — Она непонимающе смотрела на него.

— С завтрашнего дня я ночую на стройке.

— Почему?

Потому что эта ситуация ему больше не по плечу.

— Чтобы вовремя закончить ремонт, придется дольше работать.

Элис скрестила руки на груди.

— Ах вот оно что.

— Не волнуйся. Я заплачу за комнату за две недели.

— Побереги деньги! — произнесла она, почти не разжимая губ. — Я подарков не беру.

Он должен был это предвидеть.

— Черт возьми, Элис. Если тебе от этого счастье, я буду и дальше ночевать здесь. Но не жди, что я составлю тебе компанию за ужином.

— Прекрасно!

Он ее разозлил. Может, теперь она оставит его в покое.

Глава 8

Элис ворочалась без сна с боку на бок. Он, видите ли, решил ночевать на стройке, чтобы дольше работать! Да ведь это лишь отговорка!

Элис прикусила губу. Ничего, она справится. В конце концов, она взрослый человек. Но Ханна-то — маленькая девочка, которая его боготворит. Как же она вцепилась в Клинта в больнице. И потом, когда уже лежала в постели, сказала, что любит его.

Элис заметила, как Клинт вздрогнул от этих слов. Тем не менее он был ласков с Ханной в больнице, и за это Элис ему благодарна. Но когда они вернулись домой, он замкнулся в себе, как всегда.

Ханна была под действием обезболивающего и ничего не заметила. За свою коротенькую жизнь она пережила уже больше, чем большинство детей. А теперь еще сломанная нога. Разве этого мало? Ну разве трудно иногда улыбнуться ребенку и быть с ней приветливым? Всего лишь несколько дней до отъезда!

Она выскажет ему все прямо сейчас. Она быстро накинула халат и решительно вышла из спальни. Но у двери Клинта мужество ее покинуло. Ему нужно отдыхать, ведь он столько работает.

— Айрин! Линн! — услышала она его крики. — Нет!

Она забыла, зачем пришла, и ворвалась в комнату.

— Клинт?

Он подскочил на кровати. Тяжело дыша, щелкнул выключателем. Безысходность в его глазах обожгла ей сердце.

— Кошмар приснился? — тихо спросила она.

— Полная жуть. — Он встряхнулся и потер подбородок рукой. Его постель была совершенно разворочена.

— Теперь лучше?

— Это провокационный вопрос, мадам. — Вокруг его рта легла горькая складка.

Как же Элис хотелось стереть горе с его лица! Но шестое чувство не позволяло ей приблизиться к нему, и она нерешительно топталась возле двери.

— Когда я много лет назад переехала сюда, мне без конца снился один и тот же кошмар.

Он посмотрел на нее.

— Какой?

Много лет она не говорила об этом. Но Клинт спросил с искренним интересом.

— Я потерялась и не могу найти свой дом. Я спрашиваю всех, как пройти к нему, но меня никто не понимает. Местность зловещая и пустынная, а я совсем одна. И каждый раз я просыпалась с криком. Мне помогла тетушка Фиона.

— Как?

— Она велела мне рассказать ей сон. Потом мы поговорили о том, что он означает. И после этого кошмар больше не возвращался. Вот видишь, если поговорить… — Она не закончила фразу.

— Ты была ребенком, Элис. А я мужчина, и я должен справиться сам.

Ей так хотелось узнать, кто такие Линн и Айрин. С ними, видимо, произошло что-то ужасное. Но для него, похоже, тема была закрыта, и она решила больше не настаивать.

— Извини, что я тебя разбудил.

— Ты меня не разбудил. Я… я пришла, чтобы поговорить о Ханне.

— О Ханне? — Его лицо помрачнело. — Ну, выкладывай.

— Она еще маленькая, Клинт. За что ты ее ненавидишь?

Он опустил голову.

— У меня нет к ней ненависти. Ханна — очень милый ребенок. Все дело во мне, только во мне.

Элис ему верила. Есть же люди, которым неуютно в обществе детей.

— Будь с ней немного поласковей, — Элис подошла и положила руку на его плечо.

Она почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Я постараюсь.

Теперь она могла бы вернуться к себе, но что-то ее останавливало. Большим пальцем она начала поглаживать его плечо.

— Тебе лучше уйти, Элис, — прошептал он.

Но его взгляд говорил совсем иное. Она облизнула пересохшие губы.

— А если я останусь?

— Не искушай меня, — хрипловато предостерег он.

От этих слов и тона, каким он их произнес, у нее бешено забилось сердце.

— Я хочу соблазнить тебя, Клинт. Пожалуйста, поцелуй меня!

Он застонал и приподнял ее подбородок.

— Ты такая сладкая, — пробормотал он и языком раскрыл ее губы.

Элис распахнула халат и прижалась к его груди.

Клинт обхватил ее бедра и крепко прижал Элис к своему горячему телу.

— О, — прошептала она. — Это мне нравится!

— Мне тоже! — Он нежно поцеловал ее шею, а потом — чувствительное местечко за ушком.

Элис откинула голову и забыла обо всем. Она даже не заметила, как он стянул с нее ночную рубашку.

Его руки скользили по ее голой коже, и по ее телу пробегала дрожь. Он губами ласкал ее грудь.

Неожиданно он со вздохом отвернулся.

Элис открыла глаза.

— Клинт?

— Это опасно, Элис. — Его взгляд был бесконечно грустен. — Если мы не остановимся, обратного пути не будет.

— Я не хочу останавливаться.

— Не дразни меня! Это не игрушки!

— Знаю. — Она больше не пыталась скрывать свое желание. — Давай, Клинт, переспи со мной.

— Ты даже не представляешь, как я тебя хочу. Но я не хочу причинять тебе боль. Ты же знаешь, я ничего не могу тебе обещать.

— Ты не обязан мне ничего обещать. Я знаю, что ты уйдешь. Но давай сейчас не будем об этом.

— Правда?

— Да, правда, — прошептала она и потерлась головой о его широкое плечо.

До чего же она прекрасна. Огненные волосы блестящими волнами разметались по ее плечам. Для него она — самая желанная и самая красивая женщина на свете… Лишь взгляда на нее достаточно, чтобы его желание выросло до небес.

— Иди сюда! — Он еще крепче прижал ее к себе.

Он жадно покрывал ее рот жаркими поцелуями; она страстно на них отвечала. Прикосновение ее сосков к его груди приводило его на грань безумия.

— Ты такая чувственная, — прошептал он, вжимаясь в ее бедра.

— Знаю, а ты… — Она вдруг лукаво засмеялась. — Стоит мне взглянуть на тебя — и ноги подгибаются. Чтобы не упасть, я всегда стараюсь присесть на что-нибудь.

— С этим надо что-то делать, дорогая. Он осторожно отнес ее на кровать.

Она была немыслимо прекрасна, словно богиня. И она принадлежала ему. На мгновение. Он кашлянул.

— На чем мы остановились?

— На этом.

Одним движением она стянула с него трусы и широко раскрыла глаза.

— Ты такой большой! — прошептала она.

— Потому что я очень хочу тебя.

Довольная улыбка заиграла на ее губах.

— Я так и думала.

Она погладила его руками; он со стоном опустился перед ней на колени.

— Не спеши, Элис. — Он осторожно отвел ее руку.

Она приподняла бедра, чтобы он мог стянуть ее трусики.

Клинт склонился над ней, поцеловал ее плоский живот, и его губы отправились ниже.

Она вздохнула, когда он раздвинул ей ноги. А когда попробовал ее на вкус, она замерла.

— Что ты делаешь?

— Обольщаю тебя.

— О… — Она тихонько застонала и взъерошила его волосы. Потом отодвинула его. — Пожалуйста, Клинт, прекрати! Я хочу пережить этот момент с тобой.

Его сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Никогда прежде он так не желал женщину. И это пугало его до смерти.

Но желание было сильнее страха. Его плоть пульсировала от возбуждения. Он вошел в Элис, она страстно приняла его. Он больше не мог сдерживаться.

— Элис, я хотел любить тебя очень медленно, — выдохнул он. — Но я не могу.

— Давай! — Она притянула его к себе, и он вошел в нее до конца.

Клинт закрыл глаза и попытался сохранить рассудок. Элис со стоном обхватила ногами его талию. Она коротко, гортанно вскрикивала. Его движения делались резче, быстрее, глубже, пока они вместе не обрели тот древний, как мир, ритм, который обещал им исполнение их страсти.

Вдруг она глотнула воздух и впилась пальцами в его спину.

— О, Клинт, Клинт! — шептала она, а ее мышцы ритмично вбирали его в себя.

— Элис… — простонал он.

Его пульс постепенно успокоился. Клинт наслаждался забытым душевным покоем. Он нежно поцеловал ее душистые волосы.

— Спасибо. Это было сказочно хорошо.

— После отца Ханны я больше не любила ни одного мужчину. Давно… Мне никогда еще не было так хорошо, как с тобой.

Его желание проснулось снова. Он хотел еще раз пережить это с ней. Но разве он имеет право на большее? «Уходи! — приказывал ему внутренний голос. — Уходи, пока не поздно!» Но стоило лишь Элис облизнуть языком нижнюю губу, и он сдался.

Правильно или нет — он хотел ее, и она хотела его. Только на эту единственную ночь.

Элис всегда чутко спала, поэтому сразу открыла глаза, когда Клинт встал с кровати и осторожно потянулся за джинсами.

Он уходит! Сейчас, после того, как она подарила ему свое сердце. Не желая того, она безумно влюбилась в него за эту ночь. Просто так получилось.

Ясно, он не испытывал того, что она. Он хотел уйти украдкой, словно сожалея о случившемся. Ее сердце сжалось. Она не могла не думать о том, как они потерялись друг в друге, о поцелуях и нежности. Это было так невероятно, так сказочно прекрасно. Нет, он не уйдет. Наверно, ему просто нужно в ванную. Она с улыбкой потянулась.

Он замер.

— Ты проснулась?

— Куда ты?

— Светает. Мне пора на стройку. — В его голосе больше не было нежности.

Значит, она права. Клинт больше ее не хочет. Но ведь он никогда ничего ей не обещал. Так на что же она рассчитывала?

Может быть, не на заверения в любви и не на нежные слова. Но и не на такое пренебрежение. Она вспомнила о тех именах, что он выкрикивал в ночном кошмаре. Айрин и Линн. Подружки? Или, может быть, он был женат?

Она резко села.

— Хочешь улизнуть, ни слова не сказав.

Он помялся, прежде чем с виноватым видом ответить.

— Элис, прошлая ночь была чудесной. Но то, что мы сделали, было неправильно.

— По-моему, пару часов назад тебе это представлялось иначе.

— Да, наверное. Если бы я думал головой, этого бы не произошло.

— Ты женат?

— Нет.

Почему-то она почувствовала облегчение.

— Ты жалеешь, что мы переспали? Похоже, это действительно мучает его.

— Извини, что я бросилась тебе на шею, — прошептала она.

— Черт возьми, Элис! Так я и знал. Я тебе говорил, что не могу ничего обещать. Чего ты ждала? Предложения руки и сердца?

— Конечно, нет. — Она скрестила руки на груди, не отводя от него взгляда.

— Значит, все в порядке.

— Черт возьми, Клинт. Я не дура. Мы любили друг друга, потому что так хотели оба. Только поэтому!

Его лицо еще больше помрачнело.

— И мне тоже понравилось. Даже очень. — Она сглотнула комок в горле. — Но я не из тех женщин, с которыми развлекаются ночью, а на следующее утро молча уходят.

Он немного помедлил и кивнул.

— Ты права. Нехорошо уходить, не сказав ни слова. — Он пятерней пригладил волосы. — Тем не менее мне нужно идти. Через пару часов проснется Ханна, у тебя тоже начнется напряженный день. Постарайся еще немного поспать. И сегодня вечером меня не жди. Я буду очень поздно. — Он глянул на дверь.

Он явно хочет поскорее уйти.

Она с трудом удерживала слезы. Клинт не должен заметить, что с ней творится.

— Хорошо, я постараюсь.

Кажется, он испытал облегчение.

— Скажи Ханне, что я желаю ей поскорее поправиться!

Он ушел, и она дала волю слезам.

Глава 9

— Смотри-ка, Ханна, еще немного покрутим эту штуку, и у нас будет самое лучшее в мире персиковое мороженое!

Ее дочка с высоко поднятой ногой сидела в тени большого вяза. Еще несколько дней назад мороженое вызвало бы лавину восторгов. Но сейчас Ханна лишь пожала плечами. С костылями, которые им дали в больнице, она едва могла передвигаться, и вскоре прекратила все попытки ходить. Она чувствовала себя несчастной и тосковала.

— Знаешь что? Ты могла бы мне помочь.

Ханна покачала головой:

— Я не хочу помогать. Очень жарко. Я хочу купаться.

Элис покосилась на гипс.

— Ты же знаешь, что нельзя.

— Но мне жарко, очень, очень жарко!

— Мне тоже, Ханна, — она почувствовала, что ее терпение на исходе. — Почему ты не рисуешь, не играешь? — Она показала на корзину, полную всякой всячины, которую она поставила возле Ханны.

— Но мне жарко!

— Прекрати! — оборвала ее Элис.

Но ей тут же стало стыдно. У ребенка нога в гипсе, а солнце печет, как нанятое. Ханна не виновата, что куксится и капризничает.

— Извини, что я накричала на тебя. Хочешь, вечером пойдем в пиццерию? Там прохладно.

Ради Ханны она решила позволить себе такую недопустимую роскошь — поход в ресторан.

Дочка изумленно раскрыла глаза и кивнула. Но ее грустная мордашка не просветлела.

Элис вздохнула. Деньги — не единственная проблема. Клинт! Прошло уже три ночи с тех пор, как она лежала в его объятиях, забыв обо всем на свете. Если бы она тогда сохранила хладнокровие!

Теперь он возвращался очень поздно. Элис лежала без сна и прислушивалась к его шагам на кухне. Потом скрипела лестница, она знала, что он поднимается наверх. Она замирала, надеясь, что он придет к ней. Пока напрасно. Сколько же он еще выдержит такое — работать по шестнадцать часов в день?

С другой стороны, она была ему даже благодарна. В конце концов, ее будущее зависело от того, откроется ли ресторан вовремя. Но Клинт — человек, а не машина. Ему тоже нужен отдых. Неужели нельзя уходить на работу чуть позже и возвращаться чуть раньше?

Если он намерен ее избегать, то — да.

Если бы она только не бросилась так бездумно ему на шею! Что такое на нее нашло? Она злилась на себя и стискивала зубы.

Клинт не должен узнать о ее чувствах. Это нетрудно, поскольку они почти не видятся. Но боль от этого не стихала.

Языком она провела по пересохшим губам. Она просто не способна прогнать воспоминания той ночи. Он заставил ее почувствовать себя обольстительной и желанной… Она наморщила лоб. Почему она не может отделаться от этих мыслей? Надо надеяться, что время излечит все.

Мороженое было почти готово, когда Клинт вылез из машины своего коллеги. Он выглядел так, будто вывалялся в помойке, в его темных волосах застряли опилки.

Его лицо было застывшей маской, словно он с трудом сдерживал ярость. Ну и ладно. Она тоже в ярости. Он не подошел к ним, а направился к крану, снял на ходу рубаху, нагнулся и открыл воду.

Элис не могла отвести взгляд.

— Привет, — сказал он.

Ханна встрепенулась.

— Клинт! — Она вся просияла и протянула к нему руки. — Как хорошо, что ты пришел.

Элис могла бы поклясться, что он вздрогнул. Но когда он присел на корточки возле ее дочери и улыбнулся ей, она почувствовала облегчение.

— Ну, как дела, моя умница?

— Хорошо. — Она показала на свою ногу. — Смотри, Клинт! Мама, и Милли, и Дженни написали мне автографы. Ты тоже напишешь тут свое имя? Сегодня вечером мы идем в пиццерию. А сейчас делаем мороженое на мой день рождения.

Элис ничего не понимала — Ханну словно подменили. Значит, дело не в ноге? Неужели она капризничала из-за того, что соскучилась по Клинту?

Она подавила вздох. Ханна определенно похожа на нее. Обе изводятся от тоски по мужчине, для которого не значат ничего. Нахмурившись, она посмотрела на него.

— Мы тебя не ждали. Почему ты так рано?

— Сегодня был ужасный день. Надо поговорить. С глазу на глаз.

Злость Элис испарилась, стоило ей заметить его озабоченное лицо.

— Мороженое почти готово, Ханна.

Мы с Клинтом пойдем в дом и принесем фломастер для автографа и ложку, чтобы попробовать мороженое.

— Когда вы придете, Клинт должен сидеть рядом со мной. И в пиццерии тоже.

— Не думаю, что Клинт пойдет с нами, мое солнышко. Ему нужно работать.

— Ну-у… — протянула Ханна.

— Ханна, знаешь что? Я очень голоден и очень люблю пиццу. Мы пойдем все вместе.

— Йо-хо! — от радости Ханна захлопала в ладоши.

Они вошли в кухню. Элис повернулась к Клинту.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Лучше сядь.

Элис не хотелось садиться. В его взгляде было что-то пугающее.

— В ресторане прорвало трубы, и вода загубила стену, основание пола, распиловочный станок и дрель.

— Какой ужас! Бедная Милли!

— Она здорово перепсиховала. Но у нее все застраховано. Гораздо хуже, что мы не сможем работать, пока все не просохнет. Даже если вкалывать круглые сутки, все равно в срок не уложимся. Мне очень жаль, Элис.

Элис словно оглушили. Слишком многое зависело от того, когда откроется ресторан. Но еще одно мучило ее — чувство стыда. Она только и знала, что жалела себя, считая, что Клинт ее избегает. Ну да, может быть, так оно и было. Но ведь он работал день и ночь не ради Милли. Нет, прежде всего, ради нее.

— Элис? — Он смотрел вопросительно и легко коснулся ее плеча.

Ее вдруг затрясло. Чтобы пробудить ее страсть, хватило одного прикосновения. Если бы можно было забраться с ним в постель и забыть эту ужасную новость.

— Ты не должна отчаиваться. Других банков полно. С этим не получится, пробуй с другим.

— Я уже об этом думала. Только боюсь, я не слишком кредитоспособна.

— Мама, Клинт? Куда вы пропали? — нетерпеливо закричала Ханна со двора.

— Мы уже идем, солнышко! — Элис перевела дух. — Пожалуйста, ничего ей не говори.

— Хорошо. Если позволишь оставить тебя одну, я пойду приму душ. Как ты?

— Как я? — Мотнув головой, она пристально смотрела на него. — Я должна держать себя в руках. Хотя бы ради Ханны.

Она сумеет спасти дом, только если банк продлит ей кредит. Если нет…

Стоя под душем, Клинт думал об Элис. Она выглядела такой несчастной и, похоже, винила себя, что не сумеет оправдать ожиданий Ханны.

Ему было несказанно тяжело удержаться и не обнять Элис. Но вряд ли он сумел бы ограничиться утешающими объятиями. Сначала он попробовал бы на вкус ее губы. Потом бы гладил и ласкал ее маленькие упругие грудки до тех пор, пока она не застонала бы от страсти, а потом…

Проклятье. Он со стоном включил воду и встал под ледяную струю, чтобы охладить пылающую плоть.

Если бы только можно было таким образом потушить страсть к Элис. Он мучительно хотел ее. Но больше всего он хотел бы переложить на себя ее заботы, помочь ей.

Можно подумать, ты кому-то способен помочь, звучал у него в голове язвительный голос. Особенно ты.

Клинт вздрогнул. В конце концов, у Элис полно друзей.

А у кого из них есть целых сорок тысяч долларов? Только у одного человека… Черт побери, банк обязан продлить Элис кредит. Если нет, ее дом потерян.

Да ты-то что можешь сделать? Возьмись же, наконец, за ум!

— Заткнись! — рявкнул он в ответ. — У меня достаточно денег на счете!

Впервые он произнес это вслух. Деньги мертвых!

Как же он ненавидит эти деньги. И без конца вспоминает о них — из-за Элис. Он должен уйти от нее и ее проблем.

Но не сегодня. Сегодня они вместе пойдут в пиццерию. Элис нужно с кем-то поговорить и, может быть, даже посмеяться. Хотя бы сегодня вечером.

Клинт завел мотор.

— Готово, мои прекрасные дамы. Можно ехать.

— Дамы? — пропела Ханна с заднего сиденья. — Я дама?

— Естественно, — подмигнул он Элис. — Как и твоя мамочка.

У Элис от удивления брови поползли вверх. Когда Клинт предложил ей на этот вечер оставить дома все проблемы, она не поняла, что он имел в виду. Видно, он решил позаботиться о том, чтобы им с Ханной было хорошо. Она была тронута.

— Я жутко люблю пиццу! — заявила Ханна. — Мы почти никогда не ходим в пиццерию, потому что очень дорого. Зато сегодня я съем целую пиццу с сыром и пепперони. И, может, мне на гипсе напишут много автографов.

Элис не смогла сдержать улыбки. Клинт сумел вернуть дочкину жизнерадостность. Жаль, что он не может помочь спасти дом.

— Эй! — Клинт протянул руку и легонько погладил Элис по щеке. — Сегодня вечером никаких траурных физиономий. Идет?

Сердце Элис застучало. Она так сильно его любила. Мир вокруг исчез. Были только она и Клинт. Желание погрузиться в его объятия, любить его было почти невыносимым.

— Скорее! Я голодная! — раздался сзади голосок Ханны, и с мечтами было покончено.

Они оставили машину неподалеку от ресторана. Элис вытащила из машины костыли, и тут Клинт сказал Ханне:

— Я не верю, что ты можешь на них ходить. Ты слишком маленькая. Давай я тебя понесу?

— Я не маленькая. Поставь меня! Я тебе покажу. Вот, видишь? — угловатыми шажками она продвигалась вперед.

Элис благодарно взглянула на Клинта. Как легко он воодушевил Ханну. Словно они одна семья. Если бы это так и было!

Но Клинт не хочет ни семьи, ни настоящей любви. Он держится приветливо, просто потому, что переживает из-за ресторана Милли. Она расправила плечи. Сегодня она забудет свои проблемы. Хотя бы на короткое время.

Глава 10

Элис сдержала обещание, и весь вечер ее лицо светилось радостью. Она посмеивалась даже над его не особо удачными шутками. Когда они вышли из пиццерии, улицы были пустынны, хотя вечер только еще начинался.

— Куда подевались все люди? — удивился Клинт.

— Дома, наверное. Поливают цветы или сидят на веранде и рассматривают звезды. Такие чудесные летние вечера располагают к безделью.

Клинт посмотрел в небо. Ярко светила луна. Правда, волшебный вечер. Он невольно обнял рукой плечи Элис, и она прижалась к нему.

— Ханна уже несколько дней не была такой счастливой. И для меня сегодняшний вечер просто чудо. — Ее сияющие глаза смотрели на него. — Спасибо.

— Мне это было в радость, — и он ничуть не преувеличивал.

Она тихо вздохнула и еще теснее прижалась к нему. Как приятно! И вполне естественно было поцеловать ее волосы.

Ханна вдруг остановилась.

— Вон там мистер Кэхил.

Элис окаменела.

— О нет! — пробормотала она. — Меньше всего мне хочется его видеть.

Клинт внутренне чертыхнулся.

— Привет, мистер Кэхил! — во весь голос закричала Ханна. — Смотрите! Я сломала ногу!

— Слышал, слышал, Ханна. Но, как я вижу, ты отлично справляешься, — ответил он, перейдя через улицу.

Проклятье! Клинт крепче обнял плечи Элис.

— С тобой все в порядке?

— Нет. Но это не важно. Я должна поздороваться.

Клинт с любопытством рассматривал мужчину. Стало быть, это тот парень, который управляет банком. Он ему сразу не понравился

Элис попыталась изобразить улыбку.

— Знакомьтесь. Клинт Стронг, Винсент Кэхил.

Клинт подавил отвращение и протянул руку:

— Очень приятно.

— Вы недавно в городе?

— Клинт работает у Милли на стройке, — пояснила Элис.

— Ах, да. В ресторане ремонт, не так ли? Дело дрянь, то, что произошло прошлой ночью. Но мне нужно поторапливаться, меня ждут на собрании совета общины. Очень приятно было с вами познакомиться, мистер Стронг. — Он изобразил поклон и повернулся к Элис. — Мы, кажется, встречаемся через пару дней.

— Да.

Она держалась очень прямо, высоко подняв голову, как будто предстоящая встреча была рутинной. Только легкое подрагивание уголков рта выдавало ее истинные чувства.

Когда Кэхил удалился на приличное расстояние, Элис выдохнула. Она глядела ему вслед, застыв на месте, словно приросла к земле.

— Пойдем, Элис, — у Клинта было паршиво на душе. В машине он посадил Ханну на заднее сиденье, пристегнул.

Элис стояла возле машины понурившись, и, казалось, ее мысли витали очень далеко.

— Эй, ты хорошо себя чувствуешь? — Он нежно приподнял ее подбородок.

Она помотала головой и прошептала:

— Нет. Я боюсь, Клинт.

На душе у него сделалось еще хуже. Он обнял ее плечи и заглянул в глаза.

— Ты ведь обещала на сегодня забыть все проблемы. Вечер еще не кончился. — Он притянул ее к себе и слегка боднул ее в лоб. — Ну-ка, покажи мне твою колдовскую улыбку!

— Я постараюсь. — Робкая улыбка тронула ее губы.

— Мне этого достаточно. — Он поцеловал кончик ее носа. Сегодня вечером он сделает все, чтобы она забыла свои заботы.

Средняя ступенька лестницы скрипнула, сообщая Клинту, что Элис спускается вниз, уложив Ханну. Сидя за кухонным столом, он видел, как она идет через столовую. Несмотря ни на что, она держалась прямо, а ее движения были гибкими и грациозными.

Он восхищался ею. На обратном пути они купили красного вина. Сейчас он открыл бутылку и наполнил два бокала.

Элис вошла на кухню, уселась за стол и пригубила из своего бокала.

— Слава Богу, уснула! Она так устала, что наверняка проспит часов десять.

— Счастливое дитя! — сказал Клинт и сделал большой глоток. Он не мог вспомнить, когда высыпался в последний раз. Наверное, с тех пор прошла целая вечность.

Элис вздохнула.

— Раньше я сразу засыпала, стоило головой коснуться подушки. Но сегодня…

— Эй! — Клинт поднял свой бокал. — Я думал, мы договорились, что сегодня все проблемы оставим за дверью.

Она слабо улыбнулась.

— Я же стараюсь, Клинт. Но я не могу сделать вид, будто их нет совсем. Ты не знаешь, что это такое — терять свой дом. Когда я была маленькой, нам с мамой иногда приходилось выбирать между горячим обедом и ночлегом. На то и другое не хватало денег. Ты не можешь себе представить… — В ее глазах застыли страх и отчаяние.

Клинт был потрясен, он и предположить не мог, что у нее было такое тяжелое детство.

— Наверное, это ужасно, — ему захотелось повернуть время вспять и стереть все невзгоды из ее жизни.

— Да, и от этого страшного опыта я любой ценой хотела бы уберечь Ханну. Но не знаю, как.

Он смотрел на нее, и у него щемило сердце, ведь он слишком хорошо знал, каково ей.

— Я понимаю тебя.

Элис переплела руки на груди.

— Ты хочешь сказать, тебе грустно видеть, что происходит со мной и Ханной. Я ценю это. Но ты — сам себе хозяин, едешь, куда захочешь. Если бы у тебя была семья и собственный дом, а потом ты этот дом потерял бы, — вот тогда ты бы смог меня понять.

— По-твоему, я не знаю, что это такое — потерять навсегда самое главное и любимое в жизни. Когда есть семья и дом, а потом вдруг раз — и нет ничего. Ничего! — Его прерывавшийся голос звенел отчаянием и болью. — И вернуть невозможно. — Он провел пятерней по волосам. — Не думай, что мне не понять!

Элис смотрела вопросительно.

— Ты потерял любимого человека? Я не знала.

Ей хотелось знать больше. Клинт боялся ее вопросов и в то же время его так и тянуло рассказать ей все, до конца.

— Я должен тебе объяснить. — Он кашлянул. — У меня тоже была маленькая дочка. — Грудь вдруг стеснило так, что стало трудно дышать.

Повисла мертвая тишина.

— Была? Где она теперь? С твоей бывшей женой?

Клинт больше не пытался скрыть свою боль.

— Я не разведен.

— Что же тогда?

Его зазнобило от ее пристального взгляда. Как же она станет ненавидеть и презирать его, когда узнает всю правду.

— Мои жена и дочь погибли. Я их убил.

У Элис перехватило дыхание. Клинт сидел с каменным лицом и смотрел на нее так, словно ожидал удара. Неужели он действительно убил свою жену и ребенка?

Такого она никак не могла представить. Да, Клинт бывал порой мрачным и раздражительным, но никогда он не причинил бы боль людям, которых любит.

Сердце Элис заныло. Потерять жену и ребенка — это больше, чем может вынести человек. Она сочувственно смотрела на него.

— Да, я их погубил. — Он уставился в свой пустой бокал.

Ей хотелось спросить, что же произошло на самом деле, но что-то останавливало ее.

— Был пожар, — сказал он и растопырил пальцы обезображенной руки.

— Ты обгорел, когда пытался спасти свою семью, — подбодрила она.

Его безнадежный взгляд подтвердил ее предположение.

— Мне ужасно жаль, — тихо произнесла она, едва сдерживая слезы.

— Прибереги свою жалость для того, кто ее заслуживает! — взорвался он.

Она обиженно прикусила губу.

Внезапно он встал и, тяжело дыша, отошел к окну.

— Ладно уж. Расскажу тебе всю эту проклятую историю. — И вдруг слова хлынули из него, будто он больше не мог сдерживаться. — Раньше… Раньше я работал в страховой компании, занимался теми, кто обманным путем рассчитывал получить страховку. Был некий Джеймс Херридон, весьма уважаемая персона, генеральный директор одной фирмы. Дела его фирмы пошли неважно, и он спалил ее здание, рассчитывая поправить положение за счет страховки. Он клялся, что невиновен. Но я хорошо знал свое дело и доказал факт поджога. И он оказался за решеткой.

Клинт глубоко вздохнул.

— Через пару лет его выпустили досрочно за хорошее поведение. Он быстро выяснил, где я живу. — Его пальцы впились в подоконник.

— Не нужно рассказывать дальше.

— Нужно. Ты должна знать, с кем имеешь дело. Айрин был тогда месяц от роду. Подгузников ей приходилось покупать кучу. — Уголки его губ дрогнули. — Ты сама знаешь. Я побежал в дежурную аптеку… — Он закрыл глаза. — И именно в тот самый момент эта сволочь подожгла мой дом. Когда я вернулся, все полыхало.

Его глаза были широко открыты. Элис понимала, что сейчас он заново переживает ту ночь.

— Я опоздал. Уже не мог их спасти. Линн и Айрин… — Голос не слушался его. — Они погибли в огне. — Он закрыл лицо руками, стараясь овладеть собой.

Элис всхлипнула.

— Пожар был рассчитан на меня. Умереть должен был я, не они. — Он сгорбился и уткнулся взглядом в пол. — Вот и выходит, что я их убил.

— Нет, — прошептала Элис. Как же ничтожны ее проблемы по сравнению с его судьбой.

Клинт передернул плечами.

— Не понимаю, как мне могло прийти в голову, что я сумею помочь тебе, когда я бессилен управиться с собственной жизнью. Я не обижусь, если ты возненавидишь меня. Черт возьми, я сам себя ненавижу! — Не глядя на нее, он направился к двери. — Я соберусь и уйду.

— Подожди! — Элис вскочила. — Посмотри на меня! — она обхватила ладонями его лицо и заставила встретиться с ней взглядом. — Ты что, не видишь, что я… я люблю тебя.

— Тогда ты спятила. Я того не стою.

— Нет, стоишь. — Она погладила его по щеке. — С того мгновения, как ты вошел в нашу жизнь, я поняла, что ты хороший человек, Клинт Стронг.

— Такой хороший, что угробил собственную семью. Умереть должен был я. — Его глаза совсем сузились.

— Это не твоя вина. Ты пытался их спасти! — прошептала она и обняла его. — А тот человек, который устроил пожар, он в тюрьме?

— О, еще бы! Он в тюрьме, я — в аду.

Он попытался освободиться из ее объятий, но Элис не отпускала его, пока он сам не обнял ее. Так они долго стояли, тесно прижавшись друг к другу. Она слышала биение его сердца, этого большого чуткого сердца, которое он пытался спрятать под внешней грубостью. Теперь она знала почему. Как же ей хотелось унять его муки. Она коснулась губами того места, где было его сердце. Ей показалось, что оно замерло. Она осторожно расстегнула его рубаху и еще раз поцеловала это место. Волоски на его груди щекотали ее щеку. Сердце Клинта тут же забилось быстрее.

— Эй! — Его голос был хрипловат. — Лучше нам этого не делать.

— Почему? Я хочу тебя.

— Элис. — Он приподнял ее подбородок и приник губами к ее рту, будто хотел потопить в страсти свою память.

Элис хотела помочь ему. Сила ее любви пугала ее саму. Они вместе опустились на пол. Едва дыша, она стянула с плеч его рубаху. Она гладила его горячую, загорелую кожу. От ее прикосновений он вздрагивал. Она целовала его соски; он затаил дыхание.

Он подхватил ее и поднял на кухонный стол. Быстро, словно сгорая от нетерпения, он раздвинул ногой ее бедра, склонился над ней и обхватил один из ее сосков губами.

Жаркая волна прошла по телу Элис. От желания закружилась голова. Со стоном она запустила руки в его волосы, прижимаясь к нему еще ближе. Дрожащими пальцами он потянул ленту, которой был завязан ее хвост и, закрыв глаза, зарылся лицом в ее длинных, волнистых волосах.

Элис тоже закрыла глаза. Его руки, ласково гладившие ее волосы и возбужденные груди, рассылали волны желания по ее телу.

— Ты прекрасна, — пробормотал Клинт. — Как ангел.

Уж ангелы — то никогда не сгорают от плотского желания.

— Но я чувствую себя совсем не по-ангельски.

— Ты ангел. Мой ангел. Нет, нет! — Он вдруг закрыл лицо руками.

— Клинт? — Она гладила его грудь. Любой ценой она хотела прогнать его демонов. — С тобой все хорошо?

— Черт побери! Нет! — Он стиснул ее запястья. — После той ночи я себе поклялся, что этого больше никогда не будет. Но ты сводишь меня с ума. Если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи сейчас.

Она поцеловала его руки.

— Пожалуйста, не останавливайся!

— Элис, зачем? Ты же знаешь, кто я.

— Потому что мы очень хотим друг друга. Потому что мы нужны друг другу. Потому что сегодня ночью никто из нас не должен оставаться один.

— Я всегда один. И сейчас тоже.

Его слова — словно удар в лицо. Но она его любит, поэтому не покажет вида.

— Клинт, я тебя не отпущу. Позволь мне любить тебя. Я хочу, чтобы тебе стало лучше.

Он покачал головой.

— Ты заслуживаешь лучшего человека, чем я!

— Ш-ш-ш! — Она прижала палец к его губам.

Его глаза вспыхнули, и он поцеловал ее палец.

— Но не здесь. Тебе нужна большая мягкая кровать. — Он подхватил Элис на руки.

— О, Клинт! — прошептала она. — Я не могу больше ждать. Давай останемся в кухне.

— А Ханна?

— Она очень крепко спит. Она нас не услышит.

Он со стоном прижал ее к себе.

— Ты, правда, этого хочешь?

— Да, правда.

Клинт выключил люстру, теперь в кухню просачивался лишь слабый свет из коридора. Он поспешно убрал со стола бокалы и бутылку, быстро избавил Элис и самого себя от остатков одежды.

Он обнял ее и опустил на стол, жесткий и холодный. Но она этого почти не замечала, сгорая от желания. Она обвила ногами его талию, заставляя его проникнуть глубже.

Он повиновался со стоном. Потом медленно отпрянул, чтобы снова глубоко войти. Сильно и быстро. И снова помедлил, и снова, и снова…

— Да, Клинт. Да! — выдыхала она.

— Элис! — вскрикнул он, глубоко погрузившись в нее последний раз, и оба одновременно вознеслись к мощному оргазму.

Они еще долго держали друг друга в объятьях. Глаза Элис наполнились слезами. Она плакала, но чувствовала бесконечную радость.

Что будет, когда он уедет? Даже представить невозможно. Но сейчас не стоит об этом думать.

— Элис. Ты плачешь? — Он вытер пальцами ее слезы. — Я тебе сделал больно, мое солнышко?

Мое солнышко. Она улыбнулась сквозь слезы.

— Нет, ты сделал меня счастливой.

— Если так, то почему мы не идем наверх? В красивой удобной кровати я сделаю тебя еще счастливее.

Очнувшись на следующее утро, Клинт почувствовал себя совершенно разбитым. Он опять почти не сомкнул глаз. Элис спала, уютно пристроившись на сгибе его локтя.

Свежий цветочный запах ее медно — золотых волос смешивался с мускусным ароматом чувственной любви.

Жар волной прокатился по его плоти.

Что же с ним происходит? Он ведь ни с кем не хотел заводить близких отношений.

Элис пошевелилась во сне и еще теснее прижалась к нему мягкой круглой грудью, теплым животом, Он сдержал стон. Он не сможет насытиться ею никогда.

Этого не случилось бы, если бы он держал рот на замке. Но ведь нет же, приспичило поболтать с ней о своем прошлом. Никогда ни единой душе он не говорил об этом.

Он вспомнил, как тепло и сердечно она смотрела на него, как нежно касалась его. Я люблю тебя, сказала она.

Но он-то знает… Она его просто пожалела. Они оба хотели ненадолго позабыть свои проблемы. Это был секс, голый, чистый секс. Тебе лучше не забывать об этом!

Он высвободил руку и сел.

Веки Элис затрепетали.

— Доброе утро, — сонно промурчала она.

— Нам нужно поговорить.

Она нахмурилась.

— Если речь о прошлой ночи, то тебе не стоит упрекать себя. Ты мне ничего не обещал.

Ее слова должны были бы охладить его пыл, но напротив: его тело тут же отреагировало. Проклятье! Нужно скорее убираться подальше от нее. Он спустил ноги на пол и встал.

— Мне пора на работу.

— Но еще слишком рано. И потом, ты хотел со мной поговорить.

— Теперь расхотел.

Она потянулась к нему.

— Мне больно видеть, как ты страдаешь.

Так и есть — она его жалеет. Он способен вынести все, но не жалость.

— Я уже ушел.

— Не надо сбегать от меня, Клинт Стронг!

— Сбегать? — Он задохнулся от злости. — Ты сама не знаешь, что несешь!

— Я не знаю? — Ее щеки пошли красными пятнами. — Я доверяю тебе, Клинт. И этой ночью ты тоже доверился мне. Я хочу знать, что изменилось!

— Черт побери, Элис. Это не доверие. Это жалость. Я не нуждаюсь в ней.

— Прекрасно. Но это вовсе не повод, чтоб сбегать.

Он мрачно посмотрел на нее.

— Что это должно значить?

— Ты всегда спасаешься бегством, когда возникают проблемы. Это не выход, Клинт. Невозможно убежать от самого себя.

Ее слова били по живому.

— Это все? Я не знал, что ты еще и психолог.

— Преступник устроил пожар, Клинт. Не ты. Прекрати казнить себя.

Ее спокойствие только подогревало его ярость.

— Я засадил этого ублюдка в тюрьму! А когда он вышел на поруки, я палец о палец не ударил, чтобы защитить мою семью! Я был в аптеке. Хочешь знать, почему? Потому что утром я забыл купить подгузники!

— Прекрати, Клинт! Ты не Бог. Ты человек. Послушай меня внимательно. То, что произошло, не твоя вина. Ни в коей мере. Это правда.

— Ну прямо пастырь. — Он пренебрежительно дернул уголком губ. — Благодарю, что вы отпустили мои грехи, святой отец. Если позволите, я отправлюсь под душ, а потом — на работу. — Он с издевкой поклонился.

— Не позволю, пока не поешь. В конце концов, ты оплачиваешь комнату с завтраком.

Клинт сдался.

— Как хочешь… — И вышел из комнаты.

Глава 11

Минуло два дня. Клинт, усталый и голодный, возвращался с работы.

В доме вкусно пахло шоколадом. Элис мыла посуду на кухне. В розовом фартуке поверх желтой футболки и коротких шортах она выглядела обольстительно. Едва утихомирившиеся гормоны Клинта тут же разбушевались вновь.

Еда подождет. В первую очередь ему необходим ледяной душ.

Но тут Элис обернулась и увидела его.

— Клинт. Я даже не слышала, как ты вошел.

— Что ты возишься допоздна? — проворчал он.

Она удивилась.

— Ты забыл, что завтра у Ханны день рождения?

— Похоже, готовится настоящий прием. — Он разглядывал расставленные на столе блюда.

— Ты, должно быть, умираешь от голода, Клинт. Сейчас я тебя накормлю. — Она доставала тарелки из холодильника, а он не мог оторвать взгляда от ее круглой попки. Проклятье.

— Сначала мне нужно помыться.

После душа он вновь полностью овладел собой. Сел за стол и все съел.

— Очень вкусно.

— Спасибо. — Элис явно обрадовалась. — Ханна так возбуждена из-за своего дня рождения, что я еле загнала ее в постель. Завтра утром придет Милли и поможет мне все приготовить.

Элис снова вернулась к посуде. После ссоры два дня назад между ними установилось неписаное соглашение: не вспоминать ни о той ночи, ни о страшном прошлом Клинта.

Его это устраивало. Он вообще с удовольствием поскорее забыл бы ту ночь.

Но он не мог забыть выражение ее лица и ее слова наутро. То, что произошло, не твоя вина.

Она смотрела на него без малейшего презрения. Нет, она ни разу его не упрекнула.

На мгновение он увидел свою жизнь ее глазами. И все вокруг будто просветлело. Если бы только она была права! С каким удовольствием он скинул бы этот груз.

Но уже ничего не изменить. Это он виноват, что Линн и Айрин больше нет в живых.

— Что-то не так? — спросила Элис.

— Нет. — Он чувствовал на себе ее вопросительный взгляд. — Был длинный день.

Ему хотелось одного — упасть в постель и заснуть, наконец.

— Будто я не знаю. И он еще не кончился. — Элис выглядела смертельно усталой, под глазами обозначились темные круги.

— Помочь тебе?

— Спасибо. Было бы здорово. Ты мог бы помочь мне украшать пирожные.

— Почему бы нет.

Элис макнула палец в глазурь и с наслаждением его облизала.

— М-м-м…

Клинт представил себе, как она точно так же самозабвенно прижимается губами к нему. Но сразу прогнал крамольную мысль. После размолвки два дня назад она больше не приглашала его в свою постель.

Плевать. В конце концов, того раза вполне достаточно.

Врешь.

— Хочешь попробовать? — спросила она без всякой задней мысли.

Он кашлянул.

— Нет, спасибо.

— Тогда можешь приступать.

Под ее внимательным взглядом он чувствовал себя очень неуклюжим. Но она, кажется, была довольна.

— Я сегодня виделась с Милли. Она говорит, что ресторан постепенно приобретает очертания.

Клинт кивнул.

— Так оно и есть. Расти и его люди поднажали. Все работают сверхурочно.

— Милли говорит, это ты всех завел. Она так рада, что ты оказался здесь.

— Правда? — почему-то он этому обрадовался.

— Милли приготовила Ханне на день рождения шикарную конюшню с лошадью для ее Барби. Ханна с ума сойдет от восторга.

Клинт живо представил восторженные вопли малышки. Он невольно улыбнулся.

— Зрелище для богов.

— Если ты придешь на наш праздник, ты тоже это увидишь. Мы начнем в три. Так что не очень опаздывай.

Проклятье!

— Вряд ли. Работы еще очень много.

— Но Ханна до смерти расстроится, если ты не придешь. Тебе не обязательно оставаться надолго. И подарка от тебя никто не ждет. Но, пожалуйста, приди хоть на полчасика, сделай это для Ханны. Пожалуйста.

Клинт наморщил лоб. Если он не придет, Элис опять бросит ему в лицо, что он убегает от проблем. Этот упрек грыз его до сих пор.

Она умоляюще смотрела на него. Как устоять перед этими глазами? И потом, Ханна — чудесный ребенок, а ей так много досталось за последнее время.

Он пожал плечами и сдался.

— Я поговорю с Расти. Но ничего не обещаю.

— Спасибо, Клинт. Ты не пожалеешь.

А вот в этом он сильно сомневался. И что подарить Ханне?

Элис ободряюще улыбнулась ему. И тут он понял: он выдержит этот день рождения ради Ханны и Элис.

Праздник был в самом разгаре. Детский смех и возбужденные вопли неслись Клинту навстречу.

Зачем только он пообещал, что придет? Он чувствовал себя неуютно и, никем не замеченный, остановился на краю участка. Элис и Милли украсили двор розовыми и белыми гирляндами. На веранде покачивались огромные розовые воздушные шары.

Его взгляд остановился на Элис. С таким счастливым лицом и горящими глазами она — самая красивая женщина на свете.

Мордашка Ханны раскраснелась. В золотой короне из картона она выглядела маленькой королевой, которая на старом садовом стуле правит своим двором. Гафчик и девять галдящих детишек сидели вокруг на полу и наблюдали, как она один за другим открывает их подарки. Она радовалась так заразительно, что Клинт не мог сдержать улыбки.

— Вот, мое солнышко. Это от Андреа, — говорила Элис, передавая дочке очередной сверток.

— От меня, — гордо уточнила крошечная блондинка.

Мать и дочь сияли улыбками. В горле у Клинта застрял комок. Он здесь

лишний. Он вдруг ощутил свое полное одиночество. Лучше всего будет повернуться и уйти.

В этот момент Элис подняла голову и заметила его. Она широко улыбнулась, и от ее улыбки куда-то исчезло щемящее чувство опустошенности. Ему больше не хотелось убегать, напротив, захотелось остаться и веселиться вместе со всеми.

Элис дотронулась до плеча Ханны.

— Посмотри-ка, кто там пришел?

— Клинт! — Ее личико засветилось от счастья. — Я так рада! Слушайте все! Это Клинт. Он живет у нас. Он подарил мне Гафчика и принес меня из больницы домой, когда моя нога сломалась!

Клинт все-таки чувствовал себя не очень уверенно, направляясь к Ханне и ее гостям.

— Привет, моя умница. От всего сердца поздравляю тебя с днем рождения! — Он протянул ей подарок.

Она развернула сверток и завопила с восторгом:

— Йо-хо! Смотрите, смотрите! Губная гармошка и книжка с песенками! — и подняла высоко и то, и другое.

Другие дети дружно ахали и охали так, будто Ханна получила в подарок глыбу золота.

— Как ты догадался? Я всегда мечтала о ней! Спасибо, Клинт.

Ее бурная радость смутила его.

В конце концов, это всего лишь губная гармошка.

— Ты ведь любишь петь, вот я и подумал: тебе может понравиться что-нибудь такое.

Кажется, в восторг от его догадливости пришли все. Элис смотрела на него так, будто он совершил нечто особенное. И на мгновение он сам гордился собой.

Клинт надеялся уклониться от участия в играх. Но не тут-то было. И следующие несколько часов он без передышки играл с детворой во все, о чем не вспоминал с самого детства.

Когда колбаски, пироги, пирожные и мороженое были съедены и праздник подошел к концу, Элис повела детей к дороге, где их одного за другим забирали родители. Клинт остался наводить порядок.

Элис была права. Праздник доставил ему удовольствие, как и ей. Ее глаза сияли, а ее радостный смех до сих пор стоит в его ушах. Давно он не видел ее такой жизнерадостной и свободной. Да и он сам давно так не развлекался.

Со стороны фасада донеслось нестройное попискивание губной гармошки. И вслед за тем — чистый смех Ханны. Этот маленький, сладкий, невинный голосок, наполненный таким счастьем и жизнью.

Клинт попытался проглотить комок в горле. Если он не заслуживает счастья, то Элис и Ханна заслуживают. Для них это значит — жить в своем доме и на своей земле. Завтра Элис встречается с Кэхилом. Тот продлит срок закладной, если у нее будет работа. А работы не будет, пока не откроется ресторан. Поэтому…

В слабом свете лампы на веранде Элис и Клинт убирали посуду. Стрекотали цикады. Был чудный, теплый вечер. Но Элис слишком устала. День рождения отнял ее последние силы.

Она украдкой наблюдала за Клинтом. Его приход был для Ханны вершиной праздника. И он выглядел веселым, помолодевшим и потрясающе притягательным. Никогда раньше он не улыбался так часто. Значит, до пожара он вовсе не был таким мрачным?

— Ханна так обрадовалась губной гармошке.

— Если она станет заниматься всерьез, то очень скоро здорово заиграет. — От его улыбки сердце Элис забилось сильнее.

Она огляделась. Она знала здесь каждый сантиметр — от кротовых холмиков за садом и узловатых наростов на старом вязе до заброшенного поля и леса за ним.

Она любила этот клочок земли. Она не хотела его терять. Глаза наполнились слезами. Пожалуйста.

Клинт вопросительно посмотрел на нее.

— Пожалуйста?

Она невольно произнесла это слово вслух. Не ответив, Элис снова взялась за посуду.

Клинт забрал у нее тарелки, затем мягко усадил ее на скамейку.

— Я управлюсь, а ты пока посиди.

Его голос звучал хрипловато. В слабом свете Элис не могла понять выражения его лица. Она устало повиновалась.

Убрав все, он присел рядом и внимательно посмотрел на нее.

— Боишься завтрашнего дня?

Она подумала о встрече с Кэхилом. Завтра решится, получит ли она кредит. Страх перехватил горло. Элис лишь кивнула.

— Хочешь поговорить об этом?

Она хотела быть храброй и справляться со своими проблемами самостоятельно. Но искушение поделиться ими с Клинтом было сильнее.

— Ровно через одиннадцать дней истекает срок закладной.

— А если ты не сможешь расплатиться?

— Тогда банк устраивает принудительное исполнение решения. — При этой мысли озноб побежал по спине. Она выпрямилась. — Я продала гарнитур из столовой. Через пару дней его заберут. Это будет четыре тысячи долларов.

— И, по-твоему, какие условия поставит Кэхил?

— Все будет зависеть от того, есть ли у меня работа. — Она судорожно сглотнула. — Но у меня ее не будет, потому что ресторан не откроется.

— Не откроется… — Он провел ладонью по лицу. — Мне очень жаль, Элис…

— Ты не виноват, что Расти не выдерживал сроки, а потом еще и трубу прорвало. — Она спрятала лицо в ладонях, только сейчас осознав весь ужас своего положения. Что делать?

— У тебя есть план действий?

— План?

— Как ты собираешься подвести Кэхила к тому, чтобы он дал тебе кредит?

— Милли обещала позвонить ему завтра утром и сказать, что я тут же начну работать, как только откроется ресторан.

— Идея неплохая. Но, может быть, ей следовало бы сделать это письменно и на бланке ресторана. — Он задумчиво поскреб подбородок. — Может быть, еще имело бы смысл приложить план-график строительных работ. Тогда Кэхил увидит, что ничем не рискует, давая тебе кредит.

Клинт говорил так убедительно, что перед Элис вновь забрезжила надежда. Она робко улыбнулась.

— Стоит попробовать.

Но Кэхил не тот человек, который удовлетворится бумажками. Она словно видела его перед собой. Вот он сидит за огромным столом красного дерева и задает ей вопрос за вопросом. Что, если она не найдет правильных ответов?

— Выговорись, Элис!

— Я нервничаю из-за Кэхила. — Она провела языком по пересохшим губам. — Но не волнуйся. Я справлюсь.

— Во сколько вы встречаетесь?

— Сразу после обеда. Милли обещала присмотреть за Ханной. Мне не хочется брать ее с собой.

— Я тоже пойду… — произнес он это и сам испугался.

— Не стоит, Клинт. Это моя проблема. И вряд ли тебя опять отпустят.

— Я отработаю. Я знаю, что ты справишься, но мне хотелось бы быть с тобой. Подожду на улице.

Впервые за последние недели Элис почувствовала себя увереннее.

— Ты сделаешь это для меня? Почему?

— Потому что вы с Ханной должны сохранить свой дом. — Его голос звучал совсем мягко.

Стало быть, они ему не безразличны. Они что-то значат для него. Ее сердце ликовало.

— Спасибо, — прошептала она и легко коснулась его плеча.

— Брось, ничего особенного.

— Нет, Клинт. Это как раз очень особенное.

Он наморщил лоб и почесал затылок.

— Пойдем в дом. Мошки начинают кусаться. — Он протянул руку и поднялся вместе с ней.

Мысленно она погладила его по щеке.

— Пожалуйста, Клинт, обними меня.

Он обнял ее, тепло и успокаивающе. Элис благодарно прильнула к его широкой груди.

— Все будет хорошо, — сказал он, и равномерное биение его сердца словно хотело подтвердить его слова.

Теплые губы Клинта чуть тронули ее лоб. Сегодняшний день что-то изменил в нем, сделал его мягче.

— Элис, — выдохнул он и поцеловал ее губы.

Она почувствовала его возбуждение и задрожала от желания. Все страхи мгновенно исчезли. Больше всего на свете она хотела его, немедленно. Но это невозможно после их ссоры. И — самое главное — потому что, она любит его, несмотря ни на что, а он не отвечает на ее любовь. Она отстранила его.

— Нет. Лучше не надо.

Он тяжело вздохнул:

— Ты права. Завтра у тебя трудный день. Постарайся уснуть.

— Ты тоже. Спокойной ночи, Клинт.

Глава 12

Клинт и Элис молча шагали к банку. Перед входом в здание она помедлила.

— Как я выгляжу?

На ней было ситцевое платье без рукавов, чуть выше колен, открывавшее ее замечательные ноги. Пояс подчеркивал талию.

— Фантастически!

— Спасибо. — Ее глаза вспыхнули, по лицу скользнула мимолетная улыбка, но тут же погасла.

Он погладил ее по щеке.

— Ты справишься, Элис.

— Я готова.

С поднятой головой Элис вошла в банк. Улыбаясь, обратилась к секретарше:

— Я к мистеру Кэхилу. Мне назначено.

— Я скажу ему, что вы здесь. Присядьте, пожалуйста.

— Я слишком волнуюсь, чтобы сидеть, — шепнула она Клинту.

— Ты же не хочешь, чтобы Кэхил это заметил. Так что сядь!

Дверь кабинета Кэхила открылась, и Элис заставила себя не вставать, пока тот с ней не поздоровается.

При виде Клинта банкир не смог скрыть удивления.

— Рад снова видеть вас. Вы здесь по делу?

— Нет. Просто сопровождаю Элис.

— Ах, вот оно что. Это не займет много времени. — Фраза прозвучала так, словно он уже давно принял решение.

Клинта охватило нехорошее предчувствие.

Когда минут через тридцать, не больше, дверь кабинета снова открылась и Клинт увидел серое лицо Элис, он сразу понял, что это за решение. Кэхил отказал.

Ринуться в кабинет и показать этому мерзавцу, что он думает о нем и о его решении? Но одного взгляда на осунувшееся лицо Элис хватило, чтобы рассудок возобладал. Какая ей польза оттого, что он сцепится с этим типом? Он обнял ее за талию.

— Пошли, пошли отсюда! — Он чувствовал, как она дрожит, и повел на улицу, под горячее солнце.

И там Элис отключилась.

Все еще без сознания Элис лежала на диване в магазине Тома Ферлея, возле которого она упала в обморок.

Клинт сидел возле нее на корточках. Несколько минут, прошедших с того момента, когда она лишилась чувств, казались ему вечностью. Он с тревогой смотрел на нее. Бледное лицо, глубокие тени под глазами говорили о бессонных ночах. Его мучило чувство вины.

На лбу Элис выступили капельки пота.

— У вас не найдется чего-нибудь холодного, положить ей на голову? — У него в руках вдруг оказалось мокрое полотенце, он заботливо положил его ей на лоб. — Очнись, мое солнышко!

Она пошевелилась, но не открыла глаз. Может быть, лучше вызвать врача?

Неожиданно Элис тихо застонала и перекатила голову с боку на бок. Ее веки затрепетали и, прищурясь, она попыталась сесть.

— Что случилось? Где я?

Клинт нежно вернул ее на подушку.

— Лежи. Ты упала в обморок перед магазином Тома. Мы занесли тебя внутрь.

Ее лицо медленно розовело.

— Когда ты ела последний раз?

— Вечером. Вчера. Сегодня мне было не до еды. — Потом она добавила: — Что же я скажу Ханне?

— Расскажи ей все честно. — Он ласково отвел с ее лба пряди волос. — Ты для нее — самое главное в жизни. Когда ты справишься с ситуацией, это будет и ее победа.

— Но я с ней не справлюсь. Я чувствую себя ужасно. — Она прикрыла глаза. — Боже мой!

Клинт увидел, как слезы побежали по ее щекам. Его охватила паника. Он не знал, что полагается делать с плачущими женщинами и лишь беспомощно похлопал ее по спине. Видеть ее страдания больше ему не под силу. Мысль, что Элис и Ханну выгонят из дома, причиняла ему физические муки. И Клинт принял решение. Нужно отдать Элис деньги, которые он тогда получил. Уже несколько недель ему не давала покоя эта мысль.

— К черту банк! — хрипло сказал он. — Я могу дать тебе нужную сумму.

Вот он и выложил карты на стол. Обратной дороги нет.

Элис села на диване. Влажными от слез глазами она смотрела на него.

— Но ведь у тебя нет таких денег.

— Есть. — Он плюхнулся рядом с ней. — Они пылятся на банковском счете в Сиэтле.

— Но почему?… — Она недоверчиво смотрела на него.

— После пожара я получил страховку.

— Клинт… — До нее дошло, что он ей предлагает, и слезы снова хлынули ручьем. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но я не могу взять твои деньги ни под каким предлогом.

— Я никогда не смогу потратить их. Никогда. — Клинт уставился на свою изувеченную руку.

Снова подступили мучительные воспоминания, однако чувство, что он принял верное решение, было сильнее. Он посмотрел ей в глаза.

— Я хочу, чтобы ты взяла их. Иначе не предлагал бы.

Элис покачала головой.

— Ты и так очень много для нас сделал. Ну не можем мы взять твои деньги. Это было бы неправильно.

Клинт понял, что она говорит серьезно.

— Хорошо, тогда я дам их в долг, если тебе так приятнее.

Он заметил, что такое предложение больше понравилось Элис, поэтому продолжил:

— Мы подпишем договор. Но только если ты настаиваешь. В отличие от Кэхила, я знаю, что ты вернешь долг. — Видя, что Элис все еще колеблется, он добавил: — Возьми их ради Ханны. Ребенку нужен дом и сад, где можно играть. И собаке тоже нужно место.

— О, Клинт. Я даже не знаю, что сказать.

Он заботливо вытер ей слезы.

— Но ведь все хорошо. Не плачь.

— О’кей. — Она шмыгнула носом и попыталась улыбнуться. — Ты самый удивительный человек на свете.

Он вспыхнул. Такой похвалы он вовсе не заслуживает.

— Это всего лишь деньги. — И, встретясь с ней взглядом, спросил, замирая: — Ну, так что? Возьмешь?

— Можно мне немного подумать?

Вдруг он осознал, как для него важно, чтобы она приняла его предложение.

— Конечно. До срока еще десять дней, так что времени у тебя достаточно. Слушай, может, перекусим?

— Отличная идея. Я умираю с голоду.

Они купили несколько бутербродов и бутылку газировки и устроились на лужайке за школой. Она не могла оторвать глаз от Клинта. Он подарил ей шанс спасти дом. Она понимала, как нелегко ему далось это решение. Может, он ее и не любит, но все же они с Ханной что-то для него значат. Ей хотелось обнять и расцеловать его.

Он почувствовал ее взгляд, улыбнулся.

— Что ты там рассматриваешь?

Она зарделась.

— Я думала над твоим предложением. — Губы вдруг пересохли, она провела по ним языком. — Ты правда хочешь мне их дать?

— Ты о деньгах? Да, правда.

— Тогда я принимаю твое предложение.

На секунду ей показалось, что в его глазах вспыхнула радость.

— Завтра я закажу деньги из Сиэтла.

— Я возьму у тебя деньги только в том случае, если мы заключим договор.

— Пожалуйста, раз ты настаиваешь. Нет проблем.

Она почувствовала облегчение.

Клинт. Как я только смогу тебя отблагодарить?

— Мне достаточно знать, что ты сохранила дом.

Она чувствовала, как к ее глазам опять подступали слезы, и закусила губу.

— Клинт…

— Нет. Еще кое-что. Ты можешь поблагодарить меня улыбкой. Больше никаких слез. Идет?

— Я постараюсь, — улыбнулась она и вытерла глаза. — Часть суммы я смогу вернуть тебе уже через несколько недель. Послезавтра Дженни заберет столовый гарнитур. Как только у меня в руках будет чек, я тут же передам его тебе.

— Ты бы лучше приберегла деньги на черный день. — Клинт хотел встать, но она придержала его руку.

— Еще один вопрос. Когда я начну выплачивать долг, как я узнаю, куда мне отправлять деньги?

— Поговорим об этом потом.

— Но когда? Ты скоро уедешь.

Клинт уставился на свои ноги.

— Я решил остаться, пока в ресторане не закончится ремонт.

Сердце Элис ликовало.

— Всего на пару недель, — поспешно добавил он, словно боялся, что у нее могут возникнуть пустые надежды.

Элис кивнула.

— Ты мне больше не плати за комнату. Мы можем вычесть из тех денег, которые ты мне одолжишь.

— Нет, я так не хочу. Тебе нужны деньги.

— Но…

— Никаких «но». И потом мне уже пора на работу. Ты меня не подбросишь?

Глава 13

— Поможешь мне разгрузить буфет? — предложила дочке Элис. — Завтра утром за ним приедет Дженни.

Ханна сыграла что-то на губной гармошке, и у нее получилось вполне мелодично.

Элис с удивлением посмотрела на нее.

— Да ты уже научилась играть, Ханна.

Малышка просияла.

— Клинт мне показал. Он мой учитель. Настоящий и очень хороший.

Да, совершенно особенный человек. Если бы только она не была вынуждена брать у него в долг. Но она не смогла отказаться от его великодушного предложения. Она никогда не забудет радостного выражения на его лице, когда она согласилась взять деньги.

Элис нагнулась и выдвинула два верхних ящика, где тетушка Фиона хранила скатерти и салфетки — она любила «хорошее» столовое белье. Счастливые были времена.

Она осторожно вытащила тяжелый ящик.

— Ты только посмотри на эти скатерти, Ханна. — Она ласково погладила нежную ткань. — Их вышила твоя прапрабабушка Рози.

— Я расскажу ей, что мы тут нашли.

Элис удивилась.

— Ты хочешь поговорить с портретом бабушки Рози? Она тебя не услышит, мое солнышко. Она давным-давно на небесах.

— Я знаю. Но все равно хочу с ней поговорить.

Господи, кому это повредит?

— Передай ей привет от меня.

Улыбаясь, Элис засунула верхний ящик на место и принялась вытаскивать средний. Тяжелая махина поддавалась с трудом, и Элис пришлось залезть глубоко внутрь, чтобы извлечь содержимое.

Ханна приковыляла назад.

— Я сказала бабушке Рози, что мы нашли ее скатерти и салфетки, и она мне улыбнулась.

— Правда? — Элис рассматривала нижний ящик. Присев на корточки, она потянула его, но, несмотря на все ее усилия, он не поддавался. Тяжело дыша, она опустилась на пол.

— Мне его не открыть.

Ханна с любопытством заглянула внутрь через щелку.

— Там еще больше скатерок.

— Конечно, мое солнышко. Но мы все равно должны их оттуда достать. Скоро придет Клинт. Он-то уж справится.

Насвистывая, руки в карманах, Клинт неторопливо шагал по дорожке к дому. Его мысли были заняты самой красивой женщиной на свете, которая ждала его. Элис тоже по нему скучала, если он правильно понимал ее взгляды и улыбки. И от этого ему становилось все тяжелее коротать ночи в одиночестве.

Он сумел им помочь. Эта мысль наполняла его удовлетворением и гордостью — давно он не испытывал ничего подобного. Неожиданно он сообразил, что в последние дни больше не думал о прошлом с такой горечью. Он себя плохо понимал. Он никогда не перестанет любить Линн и Айрин и помнить о них. Но, может быть, пришло время вновь вернуться к жизни?

Несмотря на усталость, Клинт почему-то чувствовал прилив энергии. В обед он сходил в банк и заказал деньги со счета в Сиэтле. Через три дня, когда они придут, настанет и конец проблемам Элис.

Если она будет настаивать на возврате долга, он откроет счет на Ханну. Может быть, они ей пригодятся потом, когда она станет самостоятельной.

Все еще улыбаясь, он поднимался по ступенькам. Много лет он не чувствовал себя так легко. Не успел он войти в дом, как Ханна кинулась к нему.

— Клинт, угадай, что!

Он остановился на пороге.

— Что?

— Мы с мамой хотели вытащить все из буфета. А ящик застрял. А теперь у нас проблема. Завтра все забирают.

— Моя умница, помедленнее. Что за проблема?

— Пойдем. Я тебе покажу.

Клинт пошел за ней в столовую, где уже был накрыт стол.

— Похоже, что сейчас будет ужин. Где мама?

— На кухне. Ты посмотри сюда, Клинт. Мы никак не можем достать нижний ящик! А ты сможешь, потому что ты можешь все!

Восторженный взгляд, каким его одарила малышка, привел Клинта в смущение.

— Ну, далеко не все. Хотя с ящиком, вероятно, я сумею вам помочь.

— Ханна, что ты там делаешь? — спросила Элис, войдя в комнату.

— Привет. — Голос Клинта охрип, стоило ему взглянуть на ее шикарные ножки. — Ты такая нарядная.

— В этом старье?

Она показала на свою голубенькую футболку. И покраснела, отчего сделалась еще милее.

На миг ее глаза вспыхнули. Он знал, что в его глазах горит та же страсть. Оба быстро отвели взгляды.

— Ханна, я же тебе говорила, что нельзя сразу нападать на Клинта? Дай ему хотя бы умыться.

— Да, мамочка.

Клинт подмигнул Элис.

— Ханна, никаких проблем. Я очень быстро приму душ. А после ужина мы займемся ящиком. Идет?

Элис принесла фонарик.

— Дальше не выдвигается. Надо посветить, а так ты ничего не разглядишь.

— Может быть, перекосило. Сейчас что-нибудь придумаем.

Равномерно покачивая ящик, он сумел выдвинуть его на несколько сантиметров.

— Думаю, хватит, чтобы достать вещи.

Элис принесла еще один фонарик, чтоб было посветлее, а Ханна потеряла к содержимому ящика всякий интерес.

— Да ну, мамочка! Лучше я сыграю вам мою новую песню! Хочешь послушать, Клинт?

— Конечно, моя умница. Если твоя мама не против.

Он прекрасно представлял себе, сколько раз за день Элис пришлось выслушать эту мелодию.

— Только за. Сыграй нам.

Элис освобождала ящик, а он сидел возле Ханны, которая демонстрировала ему свои музыкальные успехи.

Боже мой. Он готов влюбиться в Элис. И в Ханну. Можно, пожалуй, даже привыкнуть к жизни вместе с ними.

— Смотри-ка, там под скатертями что-то вроде маленького ящичка.

Голос Элис вырвал его из раздумий.

— Может, это потайное отделение, где прячут ценности, — предположил Клинт.

— Может быть. Там что-то есть.

— Мама, что там? — оживилась Ханна.

— Не знаю. — Элис держала в руке пожелтевший, перевязанный тесемкой сверток. — Тяжелый.

— Что бы там ни было, лежит давненько.

С минуту все молча разглядывали сверток.

— Как ты думаешь, что там? — наконец спросила Элис.

— Так открывай! Тогда и узнаем.

Пальцы Элис дрожали, пока она справлялась с узелком. Она медленно развернула тряпочку.

Навстречу вспыхнуло что-то золотое и зелено — блестящее. Потрясающе красивое колье с подвеской — бриллиантом в оправе из изумрудов.

У Элис перехватило дыхание.

— Колье Рози! Мы всегда думали, что оно потеряно. — Она бережно погладила изящные звенья в виде цветков. — Оно еще прекрасней, чем я предполагала. — И потом тихо добавила: — Сбылась мечта.

Осторожно, почти со страхом Ханна прикоснулась к каждому из четырех изумрудов и большому овальному бриллианту в центре.

— Что мы с ним сделаем, мама?

Элис взяла колье в руки и приложила к груди.

— Подержим его у себя пару дней, пофотографируемся в нем. Потом оценим и продадим, чтобы заплатить наши долги. А еще немного денег отложим на твое образование.

Клинт схватил ее за руку.

— Не нужно это продавать! Колье принадлежит тебе и Ханне. Я дам тебе денег, как мы договорились.

В ее глазах стояли слезы.

— Если я продам колье, мне больше будет не нужно занимать деньги. Ни у тебя, ни у кого-то еще. Я больше не хочу долгов, Клинт. Понимаешь?

Он должен был бы испытать облегчение — она больше не зависела от его денег и, значит, не привязывала его к этому месту. Но его словно оглушило.

Элис быстро присела к нему на колени, поцеловала его и тут же опять вспрыгнула. Она не могла усидеть на месте.

— Немедленно позвоню Дженни и скажу, что я больше столовую не продаю!

Она выбежала из комнаты. Клинт проводил ее взглядом. Он вдруг почувствовал себя, как отправленный в нокаут боксер. Самый большой подарок, какой он только мог сделать ей, оказался теперь ненужным.

На следующий вечер Клинт сидел на ступеньках веранды. Стемнело. Луна пряталась за дождевыми тучами, и его настроение было таким же мрачным, как небо над ним.

В городе только и говорили о счастливой находке Элис. Даже газета успела написать о ней. Уже появились предложения от ювелиров из Индианаполиса и Чикаго.

Его деньги ей больше не нужны. Ему тоже.

Дверь веранды открылась.

— Так поздно, Клинт. Где ты был?

— Я должен давать тебе отчет? — огрызнулся он.

— Я волновалась. Я звонила Милли, но она сказала, что ты уже несколько часов, как ушел.

— Ну и что? Я пошел пешком. Это запрещено?

— Нет. Хочешь есть? Я поставлю разогревать ужин.

— Да. Но сначала я приму душ.

— Звонили из мастерской. В пятницу к вечеру твой грузовик будет готов.

К его изумлению, эта новость не улучшила настроения.

— Ну, еще не скоро, — буркнул он.

За ужином Элис сидела напротив и удивленно его рассматривала.

— Что-то не так, Клинт?

— Ничего. — Он резко отодвинул стул и поднялся.

— После всего, что мы вместе пережили, ты мог бы и поделиться со мной, — сказала она ему вслед.

Он обернулся.

— У тебя денег более чем достаточно. А Расти нанял нового человека, так что я теперь свободен и могу идти, куда хочу.

Растерянное выражение ее лица говорило ему, что она на такое не рассчитывала.

— Я думала, ты останешься, пока не откроется ресторан.

Он тоже так предполагал. Но тогда он еще был нужен Элис.

— Изменились обстоятельства. Я и так слишком надолго задержался.

— Ах, вот оно что.

Ее большие глаза, полные муки и любви к нему, не отпускали. Он не завидовал ее удаче. Вовсе нет. Но почему же тогда он ведет себя как идиот? Потому что знает грустную правду: Элис больше в нем не нуждается. И от этой мысли ему невероятно больно.

— Куда ты решил направиться?

— Есть большая стройка в Техасе. Там нужны люди вроде меня. А что потом, пока не знаю.

— Когда? — чуть слышно спросила она.

— Как только будет готов грузовик.

— Так ведь уже через два дня.

— Правильно.

— А что делать с твоими деньгами, Клинт? Они придут в пятницу.

— Они твои. Делай с ними, что хочешь. — Он повернулся и бросил через плечо: — В пятницу меня здесь уже не будет.

Глава 14

Пятница. Сегодня последнее утро Клинта во Флэтвиле. Отправляясь за покупками, Элис расправила плечи… Никто не должен видеть, что ее сердце готово разбиться.

На обратном пути она заглянула в магазин Тома.

— Привет, Элис. Вот уж не ждал тебя сегодня.

— Мне нужна фанерка. Можешь мне вырезать, как в прошлый раз?

— Опять понадобилось объявление?

— Пока не откроется ресторан, мне будут нужны деньги, а я никак не могу найти старую.

— Да что ты? Я-то думал, что ты разбогатела на этом колье.

— Разбогатела — громко сказано.

По крайней мере, от главной проблемы избавилась. Больше не хочется попадать в ту же ловушку

— Разумно. Жалко, что Клинт уезжает. Мне он нравится. Я был бы очень рад, если бы он остался. Знаешь, в глубине души я надеялся, что в один прекрасный день он принял бы мой магазин. Он ведь трудяга.

— Клинт? Ты ему об этом говорил?

— Конечно. Вчера. Я даже закрыл лавочку, чтобы поговорить с ним спокойно. Сначала он вроде бы заинтересовался, но потом сказал «нет». Дескать, не может остаться.

Элис была разочарована, но не удивлена. Том сочувственно коснулся ее руки.

— Он тебе сильно нравится, верно?

К чему ей скрывать свои чувства, если они написаны на ее лице?

— Я люблю его, Том.

— Ты ему говорила?

Она покачала головой.

— Не могу. Я для него ничего не значу.

— Ты шутишь? Я собственными глазами видел, как он смотрел на тебя, когда ты упала в обморок. Он голову от тебя потерял.

Элис подумала о прошедших днях, вспомнила мрачное, отрешенное выражение на лице Клинта. Как он старался поменьше попадаться ей на глаза! Она грустно покачала головой.

— Ты ошибаешься.

— Вот уж не поверю. Внутренний голос мне шепчет, что Клинту хочется остаться. Только он сам еще этого не знает.

— Ты, правда, так считаешь?

Элис смотрела с сомнением, и Том быстро добавил:

— Конечно, я старик. Но после сорока с лишним лет семейной жизни я кое-что смыслю в любви. Поговори с ним! Покажи ему, что в твоем сердце!

Она снова покачала головой.

— Бесполезно. Он такой упрямый. Да и времени у меня уже не осталось.

Старик нетерпеливо махнул рукой, отметая прочь ее доводы.

— Тогда, девочка, стоит поторопиться. Удачи тебе!

Клинт задумчиво выезжал из мастерской на своем грузовике. Столько народу пришло прощаться с ним. Похоже, они действительно жалеют, что он покидает Флэтвиль, Но почему? Обычно такие, как он, никого не интересуют, наверное, он просто слишком долго задержался на одном месте.

В последний раз он свернул на центральную улицу. Проезжая мимо магазинчика Тома Ферлея, он невольно вспомнил о его удивительном предложении.

Он почувствовал себя польщенным и на мгновение даже всерьез задумался. Но в его планы не входит оседлая, размеренная жизнь. Клинт объяснил старику, почему отказывается, но тот, похоже, все равно сильно обиделся.

Клинт представил себе, как бы это было: запирать по вечерам магазин и идти домой, где ждала бы его Элис и вкусный ужин. И Ханна сбегала бы по ступенькам веранды ему навстречу и встречала бы его радостной болтовней. Он встряхнулся. К чему такие фантазии?

У Элис теперь есть все, что нужно — дом, семья и средства. Даже если она грустит из-за его отъезда, она скоро справится и с этим. Нет, переживать за нее ему нечего. Теперь он свободен и ничем не связан. Осталось лишь забрать свои манатки да распрощаться с Элис и Ханной.

Но почему же он чувствует такой странный упадок духа, когда впереди у него новая работа и простор дороги?

Когда он подъехал к дому, начинался дождь. У стены стояла табличка: «Сдается комната». Он презрительно хмыкнул. Похоже, она торопится. Зачем ей вообще новый жилец?

Может, ей нужен кто-то, кто станет коротать с ней одинокие ночи? Клинт поймал себя на том, что ревнует. Он не спеша поднялся по ступеням.

Все было именно так, как он себе представлял. Пес громко залаял, приветствуя его, и Ханна радостно встрепенулась.

— Привет, Клинт! Ты совсем мокрый. Мама на кухне готовит. А у меня для тебя подарок. Вот. — Она протянула ему большой коричневый конверт, на котором корявыми буквами было выведено его имя.

Его словно кольнуло в сердце. Ему будет недоставать малышки.

— Спасибо, моя умница. Но это было совсем ни к чему.

— Ты не хочешь открыть? — По ее личику было видно, как ей хочется доставить ему радость.

Он вдруг почувствовал ком в горле.

— Я открою после, когда буду уже на шоссе. А сейчас мне надо собрать вещи и попрощаться с тобой и с мамой.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, Клинт. — Она грустно смотрела на него. — Мама приготовила нам сегодня такую вкуснятину!

— Мне некогда. Я где-нибудь по дороге перекушу. — Клинт физически страдал, чувствуя себя виноватым при взгляде на ее разочарованное личико.

Он присел перед ней на корточки.

— Послушай-ка, Ханна. Ты же знала, что я не могу остаться. В Техасе меня ждет работа.

— Ну и что. Я не хочу, чтобы ты уходил, и мама тоже не хочет.

Ее глаза были полны слез.

Какой же он идиот. Он вытер ей слезы и откашлялся.

— Не плакать, моя умница. Мы же не хотим волновать твою маму.

Ханна замотала головой.

— Вот так-то лучше. Теперь я пойду к маме. — Малышка засобиралась с ним, но он добавил: — Лучше я поговорю с ней один.

Элис хлопотала над кастрюлями и сковородками. Ее волосы были кое-как подвязаны сзади. Он хотел обнять ее за талию, прижать к себе и поцеловать самое чувствительное местечко на изгибе ее шеи. Но вместо этого сунул руки в карманы.

— Привет!

Она вздрогнула.

— Клинт! Я и не слышала, как ты вошел. Ужин почти готов. Я подумала, что тебе нужно получше подкрепиться на дорожку, — ее приветливый голос никак не сочетался с грустным глазами.

— Да уж, не мешало бы. Но я не могу задерживаться. Хочу еще сегодня пересечь границу Индианы. Лучше я поеду сразу.

— Тогда я соберу тебе в дорогу.

Он был голоден и не хотел ее обижать. Так что просто пожал плечами.

— А знаешь, чего я хочу на самом деле? — Элис покусала губу. — Я хочу, чтобы ты остался!

Ему хотелось того же самого. Он провел пятерней по волосам.

— Кажется, я уже сказал, что мне еще далеко ехать. Времени в обрез.

— По-моему, не только, чтобы поесть. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Том Ферлей рассказал мне о своем предложении. Ты должен остаться еще на пару дней и все спокойно взвесить. — Она попыталась изобразить улыбку. — Чтобы принять правильное решение.

Целую секунду Клинт пытался понять, о чем она говорила. Потом вспомнил табличку, прислоненную к стене дома.

— А что означает табличка во дворе? Тебе, черт побери, деньги не нужны. По крайней мере, моих ты брать не хочешь.

Краска бросилась ей в лицо.

— Ах, вот в чем дело! Что я не привязана к твоим деньгам! Но мне нужен ты. И Ханне тоже. А тебе нужны мы. Но ты слишком упертый, чтобы это видеть.

Клинт был вне себя от ярости. Ее слова — лучшее подтверждение, что они не пара.

— Я не упертый. Просто я прав. Я одиночка, Элис. И таким останусь. Мне никто не нужен. — Его слова должны были прозвучать убедительно, но ему вдруг стало стыдно. — Извини, Элис. Я пришел попрощаться, а вовсе не ссориться с тобой.

Она посмотрела на него, и в ее взгляде больше не было никакой надежды. Боже, что за мука смотреть, как она страдает! Чтобы не видеть отчаяния на ее лице, он уставился в пол.

— Вот, — едва слышно сказала она и протянула ему пакет с едой.

Коснувшись ее пальцев, он испуганно отпрянул.

— Спасибо. Не нужно провожать меня. — И почти против воли нежно погладил ее по щеке. — Береги себя, Элис. Я тебя никогда не забуду.

Ее глаза влажно заблестели, и бесконечное мгновение он боялся, что она расплачется. Но она научилась контролировать себя.

— Я тоже никогда не забуду тебя, — прошептала она.

Он должен был почувствовать ее последний раз. Он наклонил голову и поцеловал ее щеку. И, конечно, тут же проснулось желание. До следующего удара сердца он жаждал остаться. Он погнал эту мысль в такой панике, что, пожалуй, слишком грубо оттолкнул Элис.

В кухню влетела Ханна.

— Клинт! Пожалуйста, пожалуйста, не уходи! — рыдала она. — Я тебя люблю!

Он с ужасом почувствовал, что на глаза навернулись слезы. Неуверенно погладил ее по голове.

— Ты милый ребенок, Ханна. Всегда слушайся маму.

Потом повернулся, взлетел наверх, побросал в чемодан свои вещи, прогремел башмаками вниз по лестнице и уехал, не оборачиваясь.

Отъехав подальше от города, Клинт сбросил скорость и остановился на обочине примерно там же, где три недели назад сломалась его машина. В голове была такая каша, что ехать дальше он не мог. Он взял в руки толстый коричневый конверт.

Ханна нарисовала ему целый альбом. Некоторые страницы перевязаны розовыми бантиками.

Мужчина с длинными черными волосами стоит в доме. В его руке — молоток и дрель. На лице — много озабоченных морщин. Клинт поскреб подбородок. Неужели так его видит Ханна?

Он улыбнулся и перевернул следующую страницу. Здесь была изображена женщина с вишнево-красными волосами и в розовом фартуке. Элис, конечно. Уголки ее губ были опущены вниз, а по щекам текли слезы. У него заныло сердце

Третья страница показывала маленькую девочку с косичками и толстой белой гипсовой ногой. Она тоже была печальной. Со вздохом он перевернул последнюю страницу. Эта картинка рассказывала совсем другую историю. Мужчина и женщина стоят рука об руку перед тем же самым домом. У их ног маленькая девочка играет на серебряной губной гармошке. С голубого неба на них светит яркое желтое солнце. При взгляде на эти сияющие счастьем фигуры у Клинта в горле встал ком. Потом он прочитал подпись. Моя семья.

— Семья, — пробормотал он.

Неожиданно появилась мысль, что Линн и Айрин, где бы они ни были, его поймут. Они всегда будут в его сердце. Но время траура кончилось. Жизнь продолжается.

Ему вдруг стало ясно, что он лишь воображал, что сумеет расстаться с Ханной и Элис и вновь вести одинокую жизнь. Но безыскусные рисунки Ханны открыли ему глаза.

Он любит Элис и Ханну. И всем сердцем мечтает стать частью их семьи. Стоило лишь признаться себе в этом, как на сердце сразу стало совсем легко. Он развернул грузовик и нажал на газ.

Элис тихонько скользнула вниз по лестнице, чтобы не разбудить Ханну, которая после ужина сразу отправилась в постель.

Клинт уехал всего лишь полчаса назад, но ей казалось, что прошла целая вечность. Она позвала собаку.

— Пойдем погуляем и поставим табличку.

Она как раз собралась воткнуть табличку поближе к дороге, как услышала шорох колес за спиной. Машина остановилась. Хлопнула дверца.

Она обернулась. Знакомая машина и знакомый мужчина. Чтобы успокоить заколотившееся сердце, она прижала руки к груди, уронив табличку.

— Привет. Ставишь или убираешь?

Она увидела его полное ожидания лицо и вдруг почувствовала, как в животе затрепетали бабочки.

— Пойдем. Ты, наверное, ищешь комнату?

Он так счастливо смотрел на нее, что на сердце сделалось совсем легко.

— Нет, я не хочу снимать комнату. — Он кашлянул. — Я передумал. Я остаюсь.

— Что? — Сердце колотилось где-то в горле, тем не менее ее голос прозвучал на удивление спокойно. — Ты больше не хочешь переезжать с места на место?

— Нет. Я хочу, чтобы у меня был свой дом здесь.

Как долго Элис мечтала услышать от него эти слова. Как ей теперь хотелось поверить ему.

На ее лице отразились сомнения, поэтому Клинт продолжил:

— Я уже почти уехал, и только тогда в моей глупой голове все прояснилось. Я хочу жить с вами. Если вы еще меня хотите.

— Что? Что?

Слова давались ему с трудом.

— Ты права. Я не могу больше убегать от прошлого. Но я могу оставить его позади. Я больше не хочу быть один. — Он приподнял ее подбородок; его взгляд был полон тепла. — Я люблю тебя, Элис. И Ханну тоже люблю. Дай мне шанс это доказать.

Она прильнула к нему.

— Ты правда сказал это или я сплю?

Клинт кивнул и взял в ладони ее лицо. Все сомнения рассеялись, стоило ей увидеть, сколько любви было в его глазах.

— Мне бы хотелось, чтобы ты стала моей женой. Хочешь выйти за меня?

Ее сердце от счастья чуть не выпрыгнуло. Она улыбнулась.

— Да, хочу.

Эпилог

Прошел месяц.

Ханна сидела рядом с Клинтом, вцепившись в корзиночку с цветами.

— Правда, мама очень красивая? — выдохнула она.

Клинт посмотрел на Элис. Она обсуждала последние мелочи с подружками невесты. И выглядела чарующе в длинном платье из дорогих старинных кружев. Белый венок в ее полыхающих волосах казался нимбом.

— Да, твоя мама самая красивая женщина на свете.

— А ты — самый лучший и самый красивый папа на свете.

Папа. Она назвала его папой! Клинт просиял и погладил ее по головке.

— Спасибо, Ханна.

Постепенно собирались гости. Одним из первых был Том, свидетель Клинта.

— Где ж невеста?

— Вон там. — Клинт снова посмотрел на ту, которую он любил больше всего на свете.

Наверное, она почувствовала его взгляд и вскинула голову. Ее лицо светилось улыбкой.

Клинт и Том заняли свои места. К ним медленно двинулись подружки невесты, а за ними — Ханна, гордо осыпая цветами из корзиночки дорожку, по которой к нему грациозно шла Элис.

Как же страстно Клинт ждал этого мгновения. Правда, в его горле стоял комок, но он счастливо улыбался. Наконец-то он пришел домой.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Дженнифер Рейн
Сердце странника: Жизнь продолжается

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14