Курганов Оскар Иеремеевич

«Солнце мертвых» и коварство живых

Оскар Курганов

«Солнце мертвых» и коварство живых

Сто первый раз о «деле Хинта»

«ИЗВЕСТИЯ», 22 июля 1997 года

Вновь и вновь я возвращаюсь к открытиям трагически погибшего эстонского ученого Иоханеса Хинта. «Если хотите добиться успеха в каком-нибудь деле, то при нашей системе надо напоминать о нем сто раз», — писал мне Хинт из лагеря строгого режима Румму — «учреждения ЮМ 422», как называли его в народе и где на 70-м году закончил свою жизнь герой моего очерка.

За тридцать пять лет нелегкой борьбы за «камень Хинта», за его дезинтеграторную технологию мои обращения к ним уже перевалили за сто, и все же на пути их по-прежнему встают то равнодушие, то коварство, то нежелание думать о других, тем более — о мертвых. Моя статья «”Дело” и Дело Иоханеса Хинта», опубликованная в «Известиях» два с половиной года назад, была полна надежд и уверенности, что разум восторжествует и великие изобретения Хинта, испытанные временем и опытом, вновь будут служить людям. Но оказалось, что эти изобретения погребены вместе с автором на Лесном кладбище Метсакальмисту, вблизи Таллина. И хотя принадлежат они всему миру, но так и не преодолели самый страшный барьер — не пограничный, не таможенный — барьер забвения.

Удары, нанесенные Хинту в советской империи, были жестокими. Не выдержал, рухнул великий человек. Но покидал он жестокий мир с твердой верой, что останутся людям его открытия. «Если не в этом, то в XXI веке дезинтеграторная технология, новый компонент промышленной технологии — активация всех имеющихся в природе веществ будет широко применяться, и тогда, может быть, помянут и меня», — это строки из того же письма, пересланного мне какими-то тайными путями. Что ж, у гения более зоркие глаза, и он видит дальше других. Вот почему я счел своим долгом в «сто первый раз» напомнить о делах, связанных с Хинтом. В сущности, не так уж много остается свидетелей минувших событий. Тем более тех из них, которые могут привлечь внимание новых поколений.

Как оживают мертвые

Вскоре после войны, в начале пятидесятых годов, молодой инженер кирпичного завода в Таллине поставил перед собою цель — добиться, чтобы силикатный кирпич стал более прочным, а стало быть, и долговечным. Три года опытов привели его к мысли, что тайна сия лежит в ежедневных сводках, которые он подписывает: почти все материалы, которые поступали на завод для формовки кирпича, назывались инертными, а проще говоря, мертвыми. За миллион лет песок утратил свою «активность» и в заводской лаборатории молодой инженер пытался его «оживить», используя самые различные машины и приборы — от шаровой мельницы до машины, напоминающей беличье колесо. Именно на нем — дезинтеграторе — он остановил свое внимание и вскоре убедился: чем быстрее вращаются колеса, тем мельче становятся песчинки, и при этом улавливаются «признаки жизни».

Это была победа: при активации и измельчении песок приобретает новые свойства и придает кирпичу ту прочность, которой добивался Хинт, сын капитана дальнего плавания с острова Сааремаа, брат популярного эстонского писателя Ааду Хинта, с которым они ютились в маленькой комнате.

За первой революцией последовала вторая — не очень мощный дезинтегратор, который Хинт и его верный помощник Лейтер Ванаселья называли «Белкой» был превращен в «Тигра». Новая конструкция, новая мощь. Впоследствии старый и новый дезинтеграторы (Хинт наделил его невиданной силой) сравнили с бипланом начала века и с современным истребителем, летающем быстрее звука. Именно в этом мощнейшем «дезинтеграторе Хинта» начали обрабатывать, мельчить, активировать и «возвращать к жизни» все существующие в природе инертные материалы. И формовали из них уже не кирпичи, а крупные панели, из которых собирали сперва маленькую сторожевую будку на кирпичном заводе, потом — одноэтажный дом и наконец полезли вверх… Новый материал Хинт назвал «силикацитом».

Силикальцит начал свое победное шествие по всему миру — изобретение Хинта сперва купили японцы. Потом Хинт и его помощники отправились в Италию и Австрию. И наконец, внутри СССР появились первые силикацитные заводы — в Эстонии и Узбекистане, в Казахстане и на Урале, в Подмосковье и на Украине. Хинт стал лауреатом Ленинской премии, слава о нем пересекала все новые и новые границы.

Советская казна получила от Хинта первые два с половиной миллиона долларов. Следует еще напомнить, что дома из силикальцита сооружались без цемента, что не только удешевляло весь процесс строительства, но и позволяло сократить дорогостоящую цементную программу. Именно силикальцит своим победным шествием порождал не только доброжелателей, но и лютых врагов в лице «королей цемента» и их покровителей: они-то и отправили первооткрывателя в тюрьму и на гибель.

После моей статьи в «Известиях» журнал «Изобретатель и рационализатор» (№ 3 за 1995 год) рассказал о «посмертной встрече» с Хинтом, предпослав ей следующие строки:

«Существует многомиллионный город, не обозначенный ни на одной карте, имя которому можно было бы дать Хинт. Он разбросан по разным странам и континентам — этот город составляют дома, построенные из материала и по технологии XXI века, они построены без единого грамма цемента, из силикальцита — смеси песка и извести, пропущенной через дезинтеграторы лауреата Ленинской премии, великого эстонского ученого, Иоханеса Хинта».

Но силикальцит — это только первый его шаг, смелый, революционный, но все же только первый.

Тайна бушующих ударов

За ним последовали другие, не менее дерзкие. В двенадцати отраслях индустрии проводились опыты по применению дезинтегратора Хинта в тех областях, которые связаны с измельчением материалов. Оказалось, что любые материалы, пропущенные через дезинтегратор, активируются, приобретают новые технологические свойства. Но для этого их надо не размалывать в традиционных мельницах, даже самых мощных, а разбивать. При этом каждая частица получает сильнейшие удары. В некоторых случаях количество ударов в минуту достигает шести тысяч. Бушующие процессы в сравнительно маленькой машине — она помещается в кузове «полуторки» — творит чудеса с любыми прошедшими через нее природными материалами.

В конце семидесятых годов поистине сенсационным стало сообщение о влиянии этих бушующих ударов на тампонажную смесь, применяемую в геологических, газовых и нефтяных скважинах. Дезинтегратор Хинта ускорил весь процесс приготовления этой смеси, а главное, придавал ей новые свойства, позволившие сокращать количество смеси и при этом добиваться наилучших результатов при проходке новых газовых и нефтяных скважин. Было подсчитано, что только в газовых и нефтяных месторождениях Тюменской области можно экономить миллиард рублей в год. Если же перевести тогдашний миллиард на современные цены, то счет пойдет уже не триллионы.

У меня сохранились письма трех министров — геологии, газовой и нефтяной промышленности, относящиеся к началу 1981 года. Министры просят Хинта учесть в своих планах на ближайшие три года их потребность в дезинтеграторах — триста пятьдесят машин. Ученый считал необходимым построить заводы дезинтеграторов в Казахстане, Сибири и под Москвой.

В февральские дни восьмидесятого года в гулких и просторных коридорах Дома Советов министров СССР в Охотном ряду, том самом, где теперь работает российская Дума, была организована выставка изобретений и открытий Хинта. Побывали на ней академики, министры, директора заводов и — что бывало в то время не так часто — высшие партийные и государственные деятели. Надо отметить, что инициатором и как бы шефом выставки был доктор технических наук Николай Константинович Байбаков, занимавший пост вице-премьера (точнее, его должность называлась — Заместитель Председателя Совета Министров СССР, председатель Госплана СССР). Тогда утверждалось, что применение силикальцита при сооружении жилых и даже промышленных зданий, а также использование новой дезинтеграционной технологии в процессе изготовления тампонажной смеси при бурении нефтяных и газовых скважин экономит три миллиарда рублей в год.

Я храню до сих пор ксерокопии из «Книги отзывов» с той выставки. Почти каждая запись знающих людей заканчивается восклицанием: «Ура — дезинтегратору Хинта!», «Дорогу новой технологии Хинта!»

Чудо природы — АУ

В семидесятых годах Хинт тяжело болел — он поднимался и ходил только с помощью своей жены Хельи и младшей дочери Пилли. Эстонские врачи ничем не могли ему помочь. Он уже перестал их приглашать. «Что ж, может быть, я уже сделал все, что мог, и пора взглянуть правде в глаза — дело идет к концу», — так сказал он мне, когда я приехал в Таллин. Однако неожиданно сама природа послала ему спасение. К нему явился незнакомый человек и сообщил, что на дальнем хуторе его ждет известный в Эстонии сыровар Альтмери Урмас (Карлович)[1], который тридцать лет создавал «напиток ста трав», названный им «АУ». Травы эти Альтмери собирает в разных районах мира, даже на Тибете. Настои творят чудеса.

С помощью родных и друзей Хинт отправляется на хутор к Альтмери. Там он застает длинную очередь больных — они живут в палатках, ждут появления Альтмери с напитком, который должен настаиваться и проходить различные «стадии обогащения».

Альтмери оставляет Хинта у себя, обещает родным, что через две недели он без их помощи вернется домой в Меривалья, где живет изобретатель.

Альтмери сдержал слово — Хинт совершал прогулки и даже бегал по хутору. Но за эти две недели он узнал и о бедах Альмери. Его преследуют таллинские врачи и посылают к нему милицию, которая конфискует все запасы напитка, выливает его в овраг, а самого Альтмери штрафует за «лечение без диплома». Мало того, Альтмери собираются отправить в тюрьму.

Вот тогда-то Хинт начинает борьбу за Альтмери и его напиток «АУ». Увозит его в Таллин, а сам отправляется в Москву, где добивается разрешения министра здравоохранения на выпуск напитка тонизирующего, а не лечебного. Кроме этого, получает разрешение министра внешней торговли на покупку в Германии современного оборудования, позволяющего автоматизировать весь процесс приготовления «напитка из ста трав».

Так в конструкторском бюро «Дезинтегратор» возникает специальный цех — «АУ», выпускающий чудо-напиток. Мало того, напиток этот тоже проходит обработку в дезинтеграторе Хинта, и после этого Альтмери убеждается, что «АУ» приобретает еще более чудесные свойства.

Одновременно производятся новые опыты, в Таллин доставляются травы из разных районов мира. Консультативный ученый совет, в который входят медики, биологи, химики, контролирует весь процесс производства и его конечный продукт — напиток «АУ».

Естественно, что все страждущие ехали уже не на хутор Альтмери, а в Таллин, где автоматы заполняют бутылки с напитком «АУ».

Так возникло феноменальное для того времени положение — специальное конструкторско-технологическое бюро «Дезинтегратор» (СКТБ) не только создавало и совершенствовало «технологию века», как ее называли, но и занималось торговлей. А это занятие в условиях «развитого социализма» или даже чуть ли даже не на пороге коммунизма требовало знания самых различных законов, инструкций, порядков, даже перестраховок, потому что в любую минуту можно было допустить какой-то просчет или ошибку. И даже если не было ни просчетов, ни ошибок, то их можно было легко найти. Именно это и сделали эстонские и московские следователи и прокуроры, перед которыми была поставлена единственная задача — изолировать и уничтожить Иоханеса Хинта.

Вот почему все его изобретения и открытия были принесены в жертву именно этой цели. И дело было не в его независимом характере, нежелании считаться с самыми высокими властителями советской империи, а главное, в найденном во время обыска в его письменном столе трактата «Трагедия честных людей ХХ века».

Стезя провидца

В 1975 году «Трагедия…» была найдена у другого эстонского ученого, который знал, что его автором является Хинт, но не выдал его, за что провел пять лет в тюрьме строгого режима. Хинт же при обыске сразу признал свое авторство.

В тот же день самолетом трактат Хинта доставили в Москву, где и был, в сущности, вынесен приговор — за два года до суда над Хинтом.

Об этом трактате Хинта мало писалось, даже на закрытом судебном процессе о нем нельзя было даже упомянуть. Суд был назван уголовным и касался главным образом каких-то нарушений, связанных с выпуском и продажей напитка «АУ». Вот почему я коротко напомню, что трактат Хинта был посвящен резкой критике коммунистических идей, всего периода большевистского режима с момента взятия власти в 1917 году — от Ленина до Брежнева. Период этот Хинт и называл «трагедией честных людей ХХ века». Он утверждал, что будет проведен второй Нюрнбергский процесс — в Москве, а на скамье подсудимых будут сидеть последователи и наследники Ленина и Сталина. Не только в СССР, но и во всех европейских странах.

Все это, повторяю, он написал еще в 1975 году, задолго до многих критиков, ставших теперь национальными героями.

И только эти сорок две страницы машинописного текста и привели его в таллинскую тюрьму и к трагической гибели в лагере строгого режима в Румму. И только этим объясняется тот удивительный факт, что не только сам изобретатель и ученый, но и его открытия были осуждены, преданы забвению.

И хотя с тех пор — за полтора десятилетия — в России произошли «кое-какие» изменения, хотя сам президент Ельцин мог бы согласиться с тем, о чем написал Хинт в своем трактате о коммунистической империи, хотя сам Хинт уже давно оправдан, — над всем, что создано этим великим человеком, витает дух запрета и забвения.

У дезинтегратора нет партбилета

Конечно, Хинт понимал, что рано или поздно даже его неопубликованный философский трактат, как он его называл, послужит поводом для расправы не только с ним, но и с его изобретениями. И при этом не скрывал своих убеждений. В этом лишний раз проявились его натура, сила и величие души. И все же он не ожидал, что удар будет нанесен в момент триумфального продвижения его открытий. Полугодовой судебный процесс и последовавший за ним залп газетных статей в «Правде» и в газетах Эстонии сделали свое дело. До сих пор ко всему, что связано с именем Иоганеса Хинта — в Эстонии, а может быть, и не только в Эстонии, но и в России, — подходят с опасливой оглядкой.

Почему же? Чем это можно объяснить? За последние годы я не раз обращался к этой мысли. Если бы это происходило в семидесятые или даже восьмидесятые, когда все новое только в том случае становилось новым, ели оно поддерживалось или одобрялось власть имущими? Но именно тогда Хинт был поддержан и его технология широко распространялась — во всяком случае до ареста и расправы над ним. Почему же теперь, когда все республики, входящие в СССР, стали свободными и независимыми государствами и всюду господствуют пусть самые начальные и еще далеко не совершенные рыночные отношения, когда все в экономике решает не голос именитого чиновника, а великий и разумный принцип — покупать то, что выгодно, применять в производстве только то, что приносит прибыль? И при этом принципе как будто временем и опытом проверенная технология Хинта, его весьма выгодный бесцементный камень — силикальцит, из которого, как было уже сказано, воздвигнуто столько домов во всем мире, что они могли бы, наверное, составить многомиллионный город, почему же изобретения и открытия Хинта не находят повсеместного применения?

Думаю, все дело в том, что к власти в рыночной экономике пришли новые люди, ничего не знающие или знающие о Хинте, его технологии, его дезинтеграторе, его силикальците и о громадных прибылях, которые они могут принести.

Стало быть, нужен бы новый Хинт с его энергией, силой убеждения, умением просто и популярно рассказать о сложных технологических процессах. Но его нет — и потому еще три года назад был создан Международный фонд Иоханеса Хинта, который, казалось бы, должен действовать с хинтовской настойчивостью и неутомимостью. Но, к сожалению, за это время ничего существенного фонд не сделал.

Правда, после моей статьи в «Известиях» не смолкал телефон, я получил довольно много писем. Люди старшего поколения просили помочь организовать производство силикальцита. «Подумать только, — говорили они, — можно строить дома без единого грамма цемента». Молодые же люди — их больше всего — вообще ничего не знали о дезинтеграторной технологии, о трагической судьбе Хинта и просили вновь вернуться к этой теме.

Почему же фонд Хинта не проявляет должной инициативы? Как я выяснил, все дело в отсутствии самого маленького начального капитала, без которого нет даже возможности вести переписку, подготовить необходимую справочную литературу, не говоря уже о создании серьезного центра дезинтеграторной технологии. В газетах сообщалось, что Эстония тратит пятьдесят миллионов долларов на покупку истребителей. Вот бы сотую долю этой суммы, подумал я, затратить на фонд великого эстонского ученого!

Известную роль в возрождении. Возвращении к жизни всего созданного Хинтом могли бы сыграть его книги, но они не переиздаются. Наконец, подписан договор между министерством культуры Эстонии и кинокомитетом России о создании художественного фильма, посвященного жизни и трудам Хинта. Однако и этот замысел дальше речей и тостов не сдвинулся.

Все, что может помочь возрождению и развитию технологии Хинта, оказалось в тупике. Сам Хинт называл созданное им детище одним из компонентов мировой промышленной технологии ХХІ века. При этом он напоминал бальзаковскую фразу: «Слава — солнце мертвых». Что же, может быть, он был прав. И все же посмертная судьба изобретений Хинта повторяет трагический путь самого изобретателя. Так неужели мы будем равнодушно наблюдать за вступающим на их пути коварством живых?..

Примечания

1

Известно, например, такое его изобретение: У. К. Альтмери, М. М. Уудисару и Э. И. Нугис. Способ приготовления сыра. Заявлено 21 октября 1957 г, за № 586852 в Комитет по делам изобретений и открытий при Совете Министров СССР.

Content

Курганов Оскар Иеремеевич «Солнце мертвых» и коварство живых

Оскар Курганов «Солнце мертвых» и коварство живых

Как оживают мертвые

Тайна бушующих ударов

Чудо природы — АУ

Стезя провидца

Примечания