Джеральд Даррелл

Критика и анализ литературного наследия

Константин Трунин

© Константин Трунин, 2018

ISBN 978-5-4493-2854-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Любить природу нужно так, как о том рассказывал Джеральд Даррелл. Нельзя исходить из ложного гуманизма, проявляя надуманную заботу. Требуется иное понимание. И человеку в этом отведена наиглавнейшая роль. Не лев — царь природы. И никакой иной зверь не сможет осуществить контроль за происходящими на планете процессами. Такое под силу лишь людям, в ходе эволюции получившим ответственную роль, значащую излишне много, чтобы от неё отмахиваться. С самых первых дней существования человека было ясно — природа готовит его для особой миссии. Теперь можно смело говорить, что судьба Земли зависит от умения людей найти общий язык, дабы вовремя заметить, насколько от их благоразумия зависит абсолютно всё.

Первые шаги Джеральда не подразумевали глобального осмысление им задуманного. Он хотел заботиться о животных, уберегая от человеческой агрессии. Слишком большое количество ошибок наделали люди, безжалостно истребляя животный и растительный мир. Но с каждым годом он сильнее понимал, насколько важно обратить внимание общества на происходящее. Человек всегда уничтожал доступное ему пространство, он делал то не задумываясь о последствиях, заботясь сугубо о собственном благополучии. Двадцатый век стал иметь особое значение, поскольку никогда прежде люди не несли разрушения в столь огромном масштабе. Потому не приходится удивляться рождению Даррелла именно в столь критический момент. И он понёс своё слово, сперва создав Джерсийский зоопарк, после Фонд охраны дикой природы, а затем активно пропагандируя необходимость умерить потребительское отношение, пока не случилось наступления точки невозврата.

Одним из источников дохода стало написание книг. Если первыми трудами Джеральда были рассказы об экспедициях, то далее он всё чаще обращался к совсем юному читателю, отказавшись от идеи взывать к совести взрослых, влиять на мнение которых оказалось слишком поздно. Именно юный читатель должен полюбить пока ещё доступный ему окружающий мир. Он может протянуть руку и стать причастным ко всему тому, о чём Даррелл писал. Ещё не утрачена природа, свидетелем которой являлся Джеральд. И кажется — не быть ей никогда утраченной. Думается, Земля перетерпит и ничего плохого с нею не случится. Однако, прогноз довольно неблагоприятен — на планете останется человек и те животные с растениями, которые ему требуются для жизнедеятельности, тогда как всё остальное навсегда исчезнет.

Можно сказать и так: согласно закономерностям эволюции должны выжить наиболее приспособленные. Так ли это? Даррелл наглядно показывал, как бездумное потребительское отношение ведёт к гибели, вследствие чего необходимо применять истребительные методы, тем самым действуя на благо. Как так? Достаточно представить остров, на котором обитают кролики и козы. Что случится в ближайшее время? Кролики и козы вскоре окажутся лишёнными кормовой базы и умрут от голода, не имеющие возможности перебраться в другие места. Так и человек, когда он исчерпает ресурсы планеты, будет вынужден прекратить существование, поскольку нет в доступном ему пространстве иной среды, где он сможет продолжать жить.

Но Джеральд не смотрел настолько уж пессимистично. Он считал достаточным, ежели люди озаботятся сохранением имеющегося. С этого момента не должно случиться такого, чтобы какой-либо вид прекратил существование. Коли подобное случится, значит нужно приложить все силы для спасения. Пусть на помощь придут зоопарки, деятельность которых напрямую связана с созданием идеальных условий для существования животных в неволе. Зачем доводить ситуацию до того, что и человек вынужден будет существовать в условиях ограниченных возможностей, закрытый различными ухищрениями от разрушенной им природы, уподобившими уже его зверю в клетке.

Такова вершина айсберга. Раскрытию скрытому от глаз и посвящено данное издание.

Перегруженный ковчег (1953)

Должны ли люди знать больше о том мире, в котором они живут? Ответ кажется очевидным. Но никто не берёт в расчёт, что удовлетворение любопытства одних вносит разлад в существование других. В случае Джеральда Даррелла дело касается сбора коллекции из экзотических обитателей Камеруна для зоологических садов Британии. Имея за плечами твёрдый интерес и хорошую финансовую поддержку, Даррелл в декабре 1947 года отправился в шестимесячную поездку с целью привезти обратно требуемых животных. Стоит оставить в стороне любовь к природе и посмотреть на деятельность Джеральда со стороны необходимости изучения окружающей среды, к каким бы методам он для этого не прибегал. К чести Даррелла будет сказать, что он любит свою работу и ратует за сохранение здоровья всем своим питомцам, искренне переживая за каждого из них. Если и случались смерти, то не по его вине, а в силу невежества местных жителей и особенностей адаптации каждого вида.

Даррелл сразу оговаривает о чём именно будет рассказывать. Читателю предстоит ознакомиться не со всеми этапами его работы, а преимущественно с тем незначительным процентом занятости, который сводился к поиску и ловле нужных животных, тогда как львиная работа сводилась к поддержанию пойманных представителей фауны в должном состоянии, чтобы их сохранить в здоровом виде до того, как они будут переданы заказчикам. Хоть Даррелл и оговаривается предварительно, он всё-таки не может обойти вниманием важные моменты, о которых читатель должен узнать. Понаблюдать за деятельностью Даррелла следует обязательно — это позволит сформировать собственное мнение о его работе.

Джеральду хотелось погрузиться в настоящую африканскую действительность, для чего он максимально удалился от цивилизованных городов. Люди встретили его с радостью, особенно узнав какие выгоды им сулит сотрудничество с британским исследователем. За пойманных животных Даррелл исправно платил, изредка отказываясь. Иных он добывал своими руками, поскольку не желал упускать ценный экземпляр. В целом его пребывание на африканском континенте свелось именно к знакомству с местными обычаями, довольно необычными и отчасти забавными — читатель об этом, разумеется, будет уведомлён.

Не так огорчала Даррелла смертность, как поведение местных жителей. То, что для него является предметом восхищения, для них всего лишь мясо. Стоит ли говорить о гуманности, когда не выкупи Джеральд животных, как их банально бы съели, особо не задумываясь над их важностью для науки. Конечно, никто бы тогда и не стал специально охотиться, рискуя жизнью, чтобы добыть редкие виды, порой ядовитые, только это уже тема для отдельного разговора. Даррелл сокрушается, описывая гибель храбрецов и постепенное угасание добытых ими животных, доставленных ему посредством калечащих приспособлений.

Джеральду постоянно приходилось бороться с рядом особенностей африканского континента. Один раз он решается рассказать про мигрирующих муравьёв, пожирающих всё, что встречается на их пути. Надо полагать, ему часто с ними приходилось сталкиваться. Может показаться мелочью, ведь всё всегда заканчивалось благополучно. Однако, из подобных мелочей у Даррелла получился отличный рассказ о его поездке в Камерун.

Ковчег действительно оказался перегруженным. Джеральд собрал нужные образцы для британских зоологических садов. И нужно было задействовать множество дополнительных сил, чтобы доставить коллекцию по назначению. Конечно, читать о передвижении до корабля читателю будет уже не так интересно. Однако, почувствовать себя юным исследователем у него получится точно — осталось найти изображения главных героев приключений Даррелла, так как иные их представители до сих пор считаются экзотикой.

Гончие Бафута (1954)

Джеральд Даррелл невольно обозначил собственное одиночество. Вокруг него люди, животные и природа. Но сам Даррелл находится в пустоте, являясь всего лишь участником ещё одной экспедиции. Он знакомится с нравами туземцев, ловит зверей, попадает в передряги и безрассудно рискует жизнью, оставаясь при этом наедине со своими мыслями. Ему помогает способность подмечать детали, а также талант находить смешное в критических моментах, благодаря чему он сохраняет положительный настрой.

«Гончие Бафута» написаны Дарреллом спустя пять лет после экспедиции в Британский Камерун. Он уже был в этих местах, поэтому знал, как избежать недоразумений и с помощью чего добиться поставленных целей. У него с собой имелись пожелания от зоологических садов, поэтому он понимал в каком направлении следует работать. Ему хотелось раздобыть волосатую лягушку, золотую кошку, галаго и летягу. Проблема усугублялась тем, что о существовании некоторых нужных видов не знали даже опытные охотники, подвергая доводы Даррелла сомнению. Вполне возможно, что в перечне у Джеральда были и другие удивительные животные, которых в ходе экспедиции найти так и не удалось.

Примечательно в рассказах Даррелла следующее: он нагнетает интерес, делает из мухи слона и устраивает читателю эмоциональные ловушки. Всё ему даётся в результате приложения огромных усилий, постоянно происходят приятные неожиданности, в том числе и неприятные ожиданности, от чего мир мог бы и не узнать о таком человеке, каковым являлся Джеральд Даррелл. Может и не было никакой змеи, а может и была: читателю доступны для ознакомления яркие впечатления автора, подвергшегося укусу ядовитой змеи, когда на ближайшие километры ни у кого нет сыворотки, а то она и вовсе в Камеруне отсутствует. Читатель вне желания оказывается захваченным чувством сочувствия к попавшему в безвыходное положение человеку.

Без печали не было бы и радости. Умирать на страницах воспоминаний Даррелла могут все, кроме него самого. Беды поджидают охотников и, конечно, объектов их желания. За животными требовался особый уход, только мало кто из них мог адаптироваться к новым условиям. Вновь Даррелл перегружает ковчег, наполняя клетки разнообразными представителями фауны. Он уже не борется с муравьями, и без того рискуя потерять ценные экземпляры. Над повадками некоторых видов ему приходилось ломать голову, так как животные умирали, иногда при полном удовлетворении их нужд, а порой и в силу разных причин, вроде тех случаев, когда Даррелл не мог установить, чем питомцы питаются на воле.

Не обходит Даррелл вниманием обычаи туземцев. Он находится с ними в тесном общении. Для этого он пытается мирно жить со всеми, в том числе и с вождём, чьи помыслы иной раз ставили его в тупик. То он обязывал Джеральда пить непомерно крепкий алкоголь, то предлагал жениться на его дочери. Лишь изобретательность помогала Дарреллу избежать роста напряжения. Залихватский европейский танец можно не вспоминать, он привнёс в повествование порцию приятных авторских впечатлений и позволял разряжать обстановку, если того требовали обстоятельства.

«Гончие Бафута» лишены единой повествовательной линии. Это прежде всего набор занимательных случаев, о которых Даррелл решил вспомнить. В какой-то момент на читателя обязательно навалится ощущение скуки, ведь об особом разнообразии в приключениях Джеральда говорить не приходится. Да и чувство одиночества не позволяет понять радужность авторских похождений. Всё кажется прекрасным, но чего-то постоянно не хватает. Думается, Даррел испытывал нехватку в единомышленниках. Видно, что Джеральд любит природу. Для остальных участников повествования природа — естественная среда обитания, в которой животные добываются сугубо ради пропитания.

Три билета до Эдвенчер (1954)

Ранее дважды побывав в Африке, Даррелл в 1950 году отправился в Южную Америку. Выбор пал на Британскую Гвиану по нескольким причинам. Во-первых, на тот момент Гайана ещё не обрела независимость. Во-вторых, местное население без затруднений говорит на английском языке. В-третьих, более на континенте подобных территорий не имелось. Кроме того, Даррелл не мог отказать себе в посещении деревни Эдвенчер, что на английском языке означает Приключение.

О чём же Даррелл мог написать на этот раз? Особо читателя он не обрадовал. Слог повествования сух, события не отличаются разнообразием. Даррелл описывает будни, толком пока не представляя, как фиксировать впечатления и рассказывать о них на бумаге. Он хватается за всё и повествует о занятных случаях, причём делает это от лица знающего дело ловца зверей человека. Его продолжали преследовать однотипные проблемы, поэтому-то и не получалось у Джеральда написать о чём-то ещё, иначе ему пришлось бы повторяться.

Особенности пребывания в Южной Америке наложили отпечаток на поведение Даррелла. Он всегда надеялся на помощь со стороны. Джеральд излишне стал полагаться на магазины, где можно приобрести всё ему требуемое. По сути, Даррелл уподобился туристу, путешествующему с целью раздобыть очередных представителей животного мира, надеясь не прилагать усилий сверх желаемого. В реальности ситуация оказалась не настолько радужной, вследствие чего Джеральду приходилось проявлять смекалку и изобретать новые подходы к ремеслу.

Снова Даррелл отправляется на ловлю сам, а также просит местных жителей добывать для него требуемых ему животных. Разумеется, не обходится без недоразумений, порой со смертельным исходом для пойманных экземпляров. Этот аспект часто встречается в ранних произведениях Даррелла. Надо понимать, гуманное отношение к братьям меньшим в Южной Америке тогда тоже никем всерьёз не рассматривалось. Думается, местные жители, как и в Африке, привыкли отправляться на охоту с целью добыть пропитание, а не для получения за сей труд денег.

Особых подробностей о пребывании в Британской Гвиане Даррелл не сообщает. Читателю известна цель его поездки и соответственно получает тот материал, который Джеральдом подразумевается. На страницах путевых заметок оживают сопровождавшие его товарищи, а встречаемые ими животные показывают себя во всей красе. Есть о чём задуматься, особенно при рассмотрении со стороны человека, изучающего окружающий мир. Думать не думаешь про животных таким образом, каким это получается у Даррелла, как касательно физиологии, так и всего остального, имеющего значение для конкретных видов, чья эволюция на данный момент привела их к определённому состоянию.

В меру спокойно, без переживания критических моментов (отсутствие клеток таковым считать не будем) и угрожающих жизни ситуаций (как оказалось, кайманы, угри и анаконды практически миролюбивые создания) Даррелл встречает до того не виденных им животных, наблюдает за уникальным процессом деторождения у жаб, смеётся над самым потешным существом — древесным дикобразом, озадачивается наведённым дикими свиньями шорохом, наблюдает за стрельбой из лука по рыбам, кормит муравьеда, вспоминает об укусах ленивца и о кровожадном нраве опоссумов.

Ради интереса к живой природе, чтобы оценить её многообразие и лучше понять происходящие в ней процессы, книги Джеральда Даррелла подходят идеально. Конечно, специфика его деятельности вызывает нарекания, но, кто станет отрицать, ныне всё чаще задумываются над сохранением вымирающих видов. Безусловно, деятельность человека сказывается на существовании животных, особенно чья жизнь подстроена под определённые условия. Когда-нибудь потомки ныне живущих обязательно подвергнутся изменениям, посему, как не проявляй старание, сохранить не получится.

Новый Ной (1955)

Написав первые свои книги, Даррелл стал обрастать обрезками историй, в меру интересными и наравне с прочими рассказами достойными внимания, но оказавшимися в стороне. Так и быть им забытыми, не напиши Джеральд ещё одну книгу малого формата, поместив туда новые подробности путешествий в Африку и Южную Америку, дополнительно слово в слово пересказывая ряд приключений, и без того хорошо читателю известных. Задача Дарреллом к моменту издания «Нового Ноя» приняла окончательный вид — ему хотелось иметь собственный зоопарк, лично заботиться о добытых для него друзьях, покончив с практикой пополнения зоологических садов по заявкам. Джеральда постоянно беспокоила дальнейшая судьба привезённых в Англию животных. До открытия зоопарка оставалось ещё четыре года, поэтому о практической реализации говорить пока не приходится.

Для чтения «Нового Ноя» нужно выработать специальный подход, иначе содержание сего произведения принимает знакомство со скучными историями. Нет в предлагаемых Дарреллом сюжетах его самого. Присутствуют размышления о животных, обрисовывается общее положение, но живого человека в тексте читателю обнаружить не получится. Как же внимать похождениям Джеральда, коли рассказчик лишился оболочки, а главное действующее лицо не имеет харизмы? Нет в сюжете и связующих моментов, кроме слов автора. Он скачет по континентам, попадает в различные ситуации, толком не преследуя важных для повествования целей.

Среди перечисленных Дарреллом животных наиболее примечательными являются вараны, анаконды, змеи в колодцах, муравьеды, поросята, лемуры, обезьяны, лягушки, жабы, броненосцы, страусы: все они встретились Джеральду в Камеруне, Гайане, Аргентине и Парагвае. Даррелл снова раскрывает людям глаза на заблуждения, одновременно с этим ввязываясь в авантюры, едва не стоившие ему жизни. Если же в повествовании пресность происходящего преображается в удивительные похождения, значит об этом Джеральд ранее уже писал или заново изложит это же в последующих книгах.

Получается так, что «Новый Ной» пригодится для знакомства с творчеством Даррелла, но разочарует уже знакомого с оным читателя. Дополнительных, стоящих внимания, подробностей Джеральд в данном произведении не сообщает, скорее он подводит черту под четырьмя экспедициями, совершёнными им с 1947 года. Начатая в 1953 году литературная активность стала приносить требуемые ему средства для снаряжения очередных путешествий. Сам Даррелл говорит, что ему хочется побывать во многих местах, особенно где-нибудь на Востоке. Если издание «Нового Ноя» способствовало осуществлению планов Джеральда, значит написана книга была не зря.

Строгости к автору читатель не испытывает. Даррелл в прежней мере радеет за животный мир, стремится его сохранить, обеспечить питомцам лучшие из возможных условий и всегда переживает, когда у него не получается наладить контакт с сохраняющими своенравие представителями фауны. Это так трудно, озаботиться сиюминутной потребностью оставить имеющееся в неизменном виде, хоть и нельзя в полной мере реализовать такое желание, поскольку изменение условий существования — это фактор, способствующий выработке новых механизмов внутри животного мира, вынужденного подстраиваться к новым реалиям, согласно закономерностям естественного отбора. Поэтому Даррелл в действительности мог называть себя Ноем, ибо прежнее разрушается, а на столь резкие перемены животные отреагировать не в состоянии.

Под пологом пьяного леса (1956)

Ассоциативный ряд служит средством познавания мира. Если человек воспринимает окружающее, придавая вид знакомых ему вещей, значит у него есть для того весомые аргументы. Когда в склонившихся пальмах, пузатых деревья и колючих кактусах человек видит бар и его посетителей, то это минимум звонок о необходимости ограничить потребление алкогольных напитков. Даррелл ещё не осознаёт влияние зелёного змия, ничего о нём толком не рассказывая, лишь ранее проговорившись несколько раз. Во время посещения Парагвая и Аргентины Джеральду хватало проблем и без этого, ведь компанию ему составила жена, разбавив былое одиночество и обозначив необходимость более взвешенного отношения к жизни, в том числе и согласно основному увлечению Даррелла, выражающегося, как известно, в добывании животных для дальнейшей их переправки в зоологические сады.

Ныне Даррелл не уделяет внимание предпосылкам, сразу погружая читателя в трудовые будни зверолова. В Южной Америке извелись туземцы, поэтому ему приходится всем заниматься самостоятельно, ежели не получалось найти толковых специалистов, способных правильно выполнять поручаемые им задания. Бракоделы попадались Дарреллу и прежде, о чём он писал со скорбной весёлостью, принимая вынужденные страдания за кратковременную меру, понимая особенности работы в далёких от цивилизации местах планеты. И теперь не приходится удивляться, внимая причудам людей, пропитанных разнообразными домыслами, позволяющими им воспринимать железные и деревянные изделия за живые существа.

Кроме основного занятия Даррелл налаживает отношения с людьми и приобщается к их культурным особенностям. Например, Джеральд заново открывает для себя чаепитие, под которым в Южной Америке понимают употребление обжигающего мате, напитка из высушенных листьев и побегов одного из местных деревьев. И всё-таки читатель должен обратить взор на взаимоотношения Даррелла с женой. Джеральд в довольно едкой манере отражает случающиеся с ними неурядицы, выставляя жену в курьёзном виде, благо показывая её лишь с положительной стороны, едва ли не под видом идеальной спутницы, терпеливо принимающей чудачества мужа и выполняя его указания, пускай и предварительно высказав без утайки соответствующие моменту логически выверенные суждения.

Пьяный лес дал Дарреллу возможность показать зависимость животных от человека. Не все читатели поверят в слова Джеральда, но, не имея конкретных доказательств, приходится принять точку зрения автора, наглядно продемонстрировавшего, как дикие звери склонны принимать цивилизацию и подвергаться её воздействию. Ощутив лёгкую жизнь в четырёх стенах, подкармливаемые вкусностями, они уже не стремятся покинуть человека, прикипая к нему и вступая в единоборства с другими животными, дабы быть ближе к миске с едой. Реальность слишком жестока, чтобы угодить желающим, Даррелл будет вынужден многих бросить на произвол, когда возникнет необходимость уходить от очередной латиноамериканской революции, так и не выполнив поставленные задачи.

Даррелл даёт читателю понимание скорой смены профессии зверолова на иную деятельность. Кого ему не удалось добыть лично, тех зверей он купил в зоомагазинах Аргентины. А поскольку не имелось нужды проявлять наработанные навыки, Даррелл начал осваивать искусство записи на киноплёнку, видя в этом новомодном поветрии открытие громадных горизонтов для творческого преображения, не такого затратного и без привязки к определённым обязанностям по поддержанию жизни в питомцах.

Джеральду всегда было о чём рассказать. Стоит полагать, он найдёт о чём ему писать в будущем. Касательно пьяного леса, читатель должен запомнить занимательные случаи, вроде явления жабы-рогатки, водяной курочки, тигровой выпи, броненосцев, вискачи, жарараки, гремучей змеи и даже анаконды, чья слава грозного душителя скорее выдумка, нежели правда.

Моя семья и другие животные (1956)

Не будем во всём верить Дарреллу, рассказать он мог много о чём, много о чём он мог и умолчать. Книгу «Моя семья и другие животные» он писал, и стоит понимать писал сугубо ради единственной цели, для заработка денег, которые пойдут на организацию экспедиций и создание своего зоопарка. Поэтому и рассказывает Даррелл о собственном детстве, поскольку иного выбора у него уже не осталось. Перед читателем предстал десятилетний Джеральд в окружении семьи, во время их совместного пребывания на греческом острове Корфу.

Что делать на острове ребёнку? Весело проводить детство, изучать фауну и попадать в различные неприятности. Именно этим Даррелл и занимается. Нормального общения со сверстниками у него не получалось, хотя греческий язык он достаточно хорошо научился понимать. Образование Джеральд получал на дому, что также сказалось на отсутствии в кругу его общения равных ему по возрасту. Даррелл об этом не говорит, для него не существует на острове никого, кроме матери, братьев, сестры, таксиста, учителей и приходящих в гости людей. Все встречаемые им на острове оказывались весьма странными, можно смело сказать — помешанными, если сам Даррелл их себе не воображал, если они в действительности существовали. В любом случае, след сих личностей постоянно загадочным образом терялся и лишь Джеральд один может говорить про их реальность.

Это ли сказалось на пристрастии Даррелла к животному миру? По утверждению сторонних источников, первым словом Джеральда было «Zoo». Всё-таки причина пристрастия к животным кроется именно в отсутствии у Даррелла адекватного общения с людьми, вследствие чего он предпочитал приносить домой разнообразных существ, создавать для них приемлемые условия и наблюдать за ними. Сам Джеральд говорит, что во время обучения ему нравилось делать акценты на развлекательной составляющей учебного процесса, вроде запоминания имён слонов из армии Ганнибала и придания значения фактам из серии — какое первое животное увидел Колумб в Новом Свете. А раз так, значит интерес у него проявился с юных лет. Поэтому на всю оставшуюся жизнь он прикипел к единственному делу, ради которого дышал и благодаря которому он стал тем — кем известен потомкам.

Как проходило детство Даррелла? Так как книга «Моя семья и другие животные» автобиографическая, то для ответа на данный вопрос достаточно ознакомиться с её содержанием. Вследствие разных потребностей семья постоянно переезжала. Росли дети, у них возникали новые потребности. Кому-то не хватало места для размещения приглашённых гостей, а одному юному натуралисту и того требовалось более ему необходимого, ведь нужно было создавать условия для питомцев, им и отдельную ванную подавай и комнату бы не помешало выделить. Повезло Дарреллу с матерью, она находила возможности удовлетворять растущие потребности взрослеющих детей. Джеральду осталось беззаботно проводить детство. После семье придётся вернуться в Англию, как говорит Даррелл, наступил момент для продолжения обучения.

Как относиться к творчеству Даррелла? Пожалуй, Джеральд действительно любил природу. Он не испытывал к живым существам отвращения и не делал различий между ними, то есть не считал часть из них важными и полезными, другую часть — бесполезными и вредными. Всему должно быть место на планете — все должны уважать друг друга. Как следует сохранить одни виды, так не допускать уничтожения прочих. Безусловно, в обществе периодически вспыхивают вспышки ненависти, будто мотивированные, но мотивированные сиюминутными интересами. Всё приходит и всё уходит — нужно быть добрее и не обострять. Не только Даррелл этому учит.

По всему свету (1958)

Даррелл становится успешным. Вот он уже не просто писатель, но ещё и ведущий на радио, познающий особенности профессии. Главное, чтобы растягивание отведённой для эфира речи не стало нормой и в литературной деятельности, иначе произведения Джеральда утратят градус познавательности, став всего лишь способом заработка денег. Впрочем, публикация Дарреллом сводных произведений, к которым относится и «По всему свету» — не есть лучшее отражение его писательских способностей. Почему? Джеральд решил рассказать читателю о животных вообще, пройдясь по всевозможным сферам их жизни. В итоге получилось подобие энциклопедии.

Но прежде, чем сказать о животных, Джеральд говорит о человеческой способности не замечать происходящее вокруг. Например, прожив долгие годы в пампе, человек может быть уверен в её абсолютной пустынности, не считая обосновавшихся в её пределах людей, когда под его ногами большое количество обитателей живут вполне себе вольготно, не забывая размножаться. Если задуматься, то и жители городов ничего не ведают про присутствие кого-то с собой рядом, помимо домашних животных, птиц и бесчисленного множества насекомых. Чтобы человеку лучше знать о происходящем вокруг, этим надо непосредственно интересоваться.

Так и касательно знакомства с животным миром. Кажется, животные живут, всего лишь живут, более ничего не делая. Как-то существуют, добывают пропитание, плодят потомство. Без конкретики и лишних подробностей — человеку это практически неинтересно. Другое дело — Даррелл. Ему по роду деятельности полагается знать о животных более других, особенно при необходимости понять причины поведения определённых особей, разработать правила кормления в неволе и создать благоприятные условия для существования вне родной среды обитания. Таковые знания — вершина требуемой для работы с животными сведений.

Нельзя забывать, что каждое животное — уникальное создание со всеми присущими ему особенностями поведения. Животные могут сражаться за территорию и самок, могут проявлять изобретательность, могут привередничать, либо что-то ещё. Всего учесть невозможно. Можно говорить в общих словах, если не требуется конкретики. Ежели речь заходит об определённых животных, то тут надо принять их сущность в имеющемся виде. Не каждое животное обладает интеллектом, некоторые из них, по логике вещей, должны давным-давно исчезнуть, настолько они недальновидны в поступках, чаще всего не подозревая о необходимости проявлять заботу, уберегая себя и потомство от опасности.

Потому «По всему свету» энциклопедия, что Даррелл в общих чертах разделяет животных, приписывая определённым видам их характерные особенности. Рассказывать ему приходится обо всём подряд, буквально говоря, о пришедшем в голову при написании книги. Вот краткий перечень сюжетов: случка тигров, сражение бегемотов под Луной, закусывание супругами у пауков, особенности устройства голубиных гнёзд, зловонные жуки, воинственность муравьёв, встроенный в летучую мышь радар, электрические животные, осы-хирурги, дронты Маврикия и многое другое.

Другой особенностью произведения является наметившаяся склонность Джеральда к детским воспоминаниям. Всё чаще на страницах появляются слова о Греции, первом знакомстве с животным миром и описание трагических последствий этого. Страдал не сам Даррелл, хотя и на его долю выпадали испытания. Об этом он подробнее расскажет в других книгах. Ещё одной особенностью, скорее данностью, является обязательное упоминание о любопытных представителях человеческого рода. На этот раз им стал занимательный житель пампас, чей облик не выдаёт в нём возраст, а поведение никогда не наведёт на мысли о требуемом к нему почтительном отношении.

Зоопарк в моём багаже (1960)

Лучше работать на себя, решил Джеральд Даррелл и отправился по хорошо известному ему адресу, где он уже много раз бывал, в поселение Бафут, что располагалось в Британском Камеруне. Нравы местного населения Дарреллу известны, у него хорошие отношения с местным царём и перед ним стоит единственная цель — набрать животных для личного зоопарка. Мечта мечтой, но Джеральд так и не научился всё планировать заранее. Он имеет общее впечатление о задуманном, чем и ограничивается. Кого именно удастся на этот раз поймать, куда потом улов везти и где животные будут располагаться — неизвестно. Может статься, что Даррелл привирает для красочности рассказа…

Новой информации читатель почти не узнает. Ему, как и писателю, известны нравы обитателей Бафута, поэтому Джеральду приходится находить другие сюжеты, дабы удерживать интерес к своим приключениям. На первое место им поставлены забавные случаи, над которыми, думается, следует смеяться, только вот юмор у Даррелла опустился до примитивного, так называемого туалетного. Ныне читатель внимает не банальной экзотике, а экзотике с душком мочи и едва ли не с интимными укусами тела автора.

Также важное значение имеет использование Дарреллом кинокамеры. Читателю наглядно показывается, как снимаются фильмы о животных в их естественной среде обитания. А так как съёмки в естественных условиях крайне затруднительны, Джеральд снимает постановочный фильм. Впрочем, и это занятие не из простых. Даррелл снова рассказывает занимательные истории, чем подтверждает неумение держать ситуацию под контролем. Неурядицы слишком часто с ним встречаются, будто он специально их провоцирует. Конечно, многого в здравом уме не придумаешь, но всегда можно упустить ряд обстоятельств, как проблемы не заставят себя ждать.

Животных для зоопарка Даррелл обязательно соберёт и благополучно доставит их к себе домой. То есть Джеральд их вёз из Африки с конкретной целью, правда не представляя, как добиться её осуществления. Приехав, придётся помыкаться по гаражам и прочим закрытым помещениям, чтобы осознать приближение зимы и впасть в панику — теплолюбивые создания не смогут пережить изменение климата. Даррелл опять Даррелл: обезьяны сбегают и устраивают погромы, наверное и змеи держали в страхе округу. Зато есть о чём рассказать читателю, иначе пришлось бы повторять про трудности кормления и прочую информацию по содержанию животных вне привычных им условий.

Главное, Даррелл пошёл по пути самостоятельной работы. Он созрел для понимания необходимости оберегать природу и теперь старается сохранить представителей исчезающих видов. Пусть в его действиях прослеживаются благие намерения, а своей работой он вносит разлад в дарвиновскую теорию эволюции — поступает Даррелл в угоду краткого мгновения настоящего, сохраняя имеющееся и не давая ему подстраиваться под изменяющийся мир. Человек всегда желает сохранить воспоминания. Вот и в случае Даррела читатель видит стремление основать зоопарк, нацеленный именно на сохранение находящихся на грани вымирания животных.

Джеральд не унывает. Он всегда позитивно смотрит на жизнь и сосредоточен на проблематике осуществляемой им деятельности. В 1957 году добывать животных в Африке было проще, нежели к моменту публикации книги «Зоопарк в моём багаже», когда Камерун стал независимым от Британии государством. Надо полагать, Даррелл далее не будет простым ловцом, а станет заметной фигурой и будет проявлять заботу о животных на более глобальном уровне. Снимать фильмы он научился, другие увлечения со временем также появятся. Свой зоопарк у него есть, а значит нужно добывать деньги на его содержание. А написание книг, как известно, являлось для Джеральда одним из источников дохода, который он тратил на организацию экспедиций, теперь же будет тратить их и на зоопарк.

Хочется верить, что чтение книг Даррелла поможет сохранению животных, а не станет даровым источником дохода для издателей.

Земля шорохов (1961)

Даррелл взрослеет, а вместе с ним подрастает и читатель. Уже нет былой скромности в выражениях: текст изобилует ругательствами, пошлостью и, вполне себе наконец-то проявившимся, английским чувством юмора. Джеральд более не озабочен поисками животных, ему теперь нравится их снимать на камеру, а требуемые для зоопарка экземпляры всегда и везде готовы продать, главное сторговаться до адекватной цены.

Земля шорохов — это аргентинская пампа, край нехоженый, почти необитаемый. Отправляясь туда, нужно найти толкового знатока местности, а ещё хорошо бы знать испанский язык, ежели тебя не будет сопровождать переводчик. Также хорошо взять в дорогу мемуары Чарльза Дарвина, чьи наблюдения станут отправной точкой для нового познания пампы. Едва ли не основной целью для Даррелла было запечатление на плёнку морских слонов и морских же котиков. Но до того, как сии обитатели попадут в кадр, предстоит пережить ряд неприятностей.

Даррелл едко обсуждает принцип работы аргентинской бюрократии, подобной иной любой бюрократии каждой страны, при условии, если страна демократическая. Почему? Нигде к Дарреллу не относились подозрительнее, чем в демократических странах, обязательно воспринимающих Джеральда контрабандистом и обязательно же выписывая ему непомерно высокую пошлину. Поэтому читатель быстро перестаёт удивляться ругательствам Даррелла, воспринимающего на эмоциях изъятие клеток и оборудования и невозможности получить требуемую подпись, ибо ответственного человека всегда нет на месте.

Проблемы решаемы. Дарреллу всегда кто-нибудь поможет. Главное платить, тогда тебе составят компанию и разберутся с возникающими затруднениями. Не обязательно деньгами, можно лестными словами в своих же произведениях. Оттого ли так хорошо Джеральд отзывается о компаньонах? Не оговаривая, каким образом он с ними связался и чем обязан был такому пристальному вниманию. Впрочем, Даррелл любит людей, какие бы неудобства они ему не доставляли. Пусть хоть ополовинят часть его кресла в транспорте необъятными телесами — зато будет о чём вспомнить и заполнить страницы. Важно искать позитивные моменты. Вернее, вспоминать о негативе тогда, когда это требуется. Допустим, на таможне, где у всех сотрудников фамилия Гарсиа и по-человечески они не понимают.

В «Земле шорохов» Даррелл уделил пристальное внимание описанию повадок пингвинов, морских львов, котиков и гуанако. Причём подробностей много, как и предположений, касательно различных увиденных и не совсем понятных действий животных. Особенно приятно Дарреллу описывать интимную сторону отношений между объектами наблюдения, от чего, видимо, жена, сопровождавшая его в путешествии, спешно уехала домой (Джеральд связывает её отъезд с постоянной головной болью). Оставшись в одиночестве, Даррелл приступил к процессу покупки животных, но перед этим озаботился поиском наконечников для копий некогда живших в пампе индейцев.

Осталось два важных момента. Первый, Джеральд решил добыть вампира самостоятельно, для чего мёрз ночью и ждал пока его укусят. Второй, нужно вывести приобретённых животных, для чего вновь предстоит столкнуться с представителями таможенного клана Гарсиа. Конечно, ему помогут. Только читатель знает, в отношении Южной Америки нельзя быть до конца уверенным в успешности начатого на её просторах мероприятия, жертвой чего Дарреллу уже однажды быть приходилось. Но всё действительно обойдётся. Время не зря потрачено: материал отснят, животные доставлены в зоопарк.

Вот такой вышла поездка в Аргентину. Джеральд встретил новых друзей, оказавшихся людьми с особенными талантами, про которые он не забыл упомянуть. А если он и приукрасил где, то ничего страшного в том нет. «Земля шорохов» получилась наполненной юмором, остальное простительно.

Зоопарки (1961)

Что есть современный зоопарк? Джеральд Даррелл взялся об этом рассказать. Небольшой формы произведение — практически брошюра, чьё назначение скорее информировать людей, прежде предоставления им права зайти на территорию зверей. Уже не те времена, чтобы говорить о содержании животных в клетках и использовать их для кровавых забав — данные увлечения человечества должны были остаться в прошлом, так считает Джеральд. Теперь для зверей создают условия, максимально приближенные к естественной среде обитания.

Как же трудно стало содержать животных. Необходимо заботиться о них, грамотно подбирать корма, потакать всем требованиям, чрезмерно заботиться, не забывая решить за зверей проблему создания условий для рождения потомства. Посетитель зоопарка не должен думать, будто он посещает место, где требуется давать еду братьям меньшим. Животных накормят и без него. Сам посетитель скорее своей заботой убьёт зверя, так и не поняв, что натворил. Наоборот, посетитель будет возмущён, ежели ему не позволяют проявить внимание к животным. Даррелл о том прямо не говорит, но читатель понимает, доброхоты пусть кормят тех, кого действительно кормить некому — любых бездомных созданий.

Как же трудно создавать условия для обитания. Нельзя животных содержать в клетках. Гораздо лучше вольер или площадку, отделённую от посетителей рвом. Разве не приятно наблюдать за львами, которые располагаются совсем рядом, занимают с вами одно пространство и ничем вам не угрожают? Возможно, львы сами не ощущают узких рамок отведённого им для жизни мира. И покормить таких животных труднее — водная преграда спасает не сколько посетителей от хищников, сколько хищников от перегруженных опасной для львиного здоровья добротой людей.

Чем прекрасна отдельная площадка? Можно увидеть то, чего не увидишь вне зоопарка. За животными можно бесконечно долго наблюдать, находя новые нюансы в их повадках. Джеральд к тому и призывает, чтобы не в быстром темпе обойти территорию, глянуть мельком на каждого питомца и довольным покинуть благоустроенное пристанище зверей, а остановиться на час, либо больше, дабы действительно рассмотреть красоту животного, его ценность для мира живых существ. То есть создать у себя определённое представление. Ведь чаще посетитель зоопарка с восторгом опишет поход в край диких зверей, не ощутив ничего, кроме факта посещения. Мало кто скажет, как он наблюдал за животным и сделал ряд удивительных открытий, никем ранее не описанных.

Интереснее всего наблюдать за семьями. Отмечать каким образом родители воспитывают детёнышей. Тут не просто анализирование и осмысление роли организмов, а целая вселенная возможностей разного подхода к обучению. Животные в той же мере стремятся хвалить и наказывать детей. Стоит остановиться у клетки на продолжительное время, как понимание действительности станет несколько иным.

Зоопарк создан и для того, чтобы человек не забывал, как он близок природе. И для пущей весомости, Даррелл говорит, что не следует делать при посещении зоопарка: дразнить, будить, кормить животных, носиться по территории. Ныне список ограничений можно увеличить. От «выключать вспышку при фотографировании» до «держать селфи-палку вне вольера с животными». Лучше принести с собой блокнот, куда заносить наблюдения. Впрочем, не всем дано быть Джеральдом Дарреллом, — не всякому под силу писать текст сходного уровня интересности.

Дополнительно в брошюре приводятся занимательные наблюдения самого Джеральда. Где-то он повторяется, рассказывая ранее опубликованный тексты, в чём-то остаётся интересным лишь для себя. Так или иначе, «Зоопарки» — полезная к ознакомлению информация, позволяющая понять, зачем и для чего необходимо посещать искусственно созданные места обитания животных.

Island Zoo (1961)

Начинающий функционировать зоопарк на острове Джерси имел интересных для посещения питомцев, но не имел должной информации про них. Знакомый с трудами Даррелла сумеет вспомнить, где и когда он мог узнать представленных ему животных, но гораздо лучше понять это, ознакомившись с короткой заметкой непосредственно от Джеральда. Так увидела свет брошюра «Island Zoo», содержащая фотографии и комментарии создателя зоопарка, которым место рядом с вольерами на соответствующих им табличках с информацией. На состояние 1961 года Даррелл посчитал нужным облегчить посетителям получение ответов на возникающие у них вопросы. И поныне каждый может ознакомиться с представителями животного мира, ставшими первыми жителями будущего Парка дикой природы.

Основными питомцами стали обезьяны. Джеральд открывает перечень животных с гориллы Н’понго, добытой им в Камеруне. Как не упомянуть, что к моменту прибытия сего экземпляра на Джерси не была готова клетка, поэтому пришлось Дарреллу уступить место в собственном доме. Читатель может подумать, будто от человеческого жилища ничего не осталось. Далеко не так! Гориллы — миролюбивые создания, если не возникает угрозы для них или их семьи. Н’понго больше любил листать книги и разглядывать картинки, нежели обращать внимание на что-то ещё.

Следом за гориллой упоминаются хорошо знакомые читателю шимпанзе Чамли и Лулу. Чем не повод ещё раз напомнить, чем они именно знакомы. Джеральд делает это с удовольствием, заново пересказывая ранее им написанное в книгах воспоминаний об экспедициях. Про мандрила Фриски читателя ожидает свежая история, как была опрокинута банка с краской и самки безжалостны выщипали осрамившегося перед ними самца. Ещё история и про дрила Софи, в малом возрасте привезённую из Африки. А вот белоносую мартышку Топси добывать не пришлось, она всего лишь куплена в одном из зоомагазинов Южной Америки. Есть и совсем экзотические виды: дурукуль (мирикина), мармозетка и прочие.

Помимо обезьян Джерсийскому зоопарку есть кого показать. Например, льва Лео. Скучно? Тогда мангусты, носухи и еноты смогут приковать внимание посетителей. Опять скучно? Обыденно и неинтересно? У Даррелла есть кем похвалиться. Тот самый тапир Клавдий — ураган в движении, доставивший неисчислимое количество мук, связанных с его необузданным нравом причинять дискомфорт всем находящимся рядом. Вот наконец-то появился интерес! Джеральд сразу то понял, дополнив брошюру фотографией пекари Хуаниты, обязательно сопровождая текст пояснением.

Брошюру «Island Zoo» можно воспринимать отчётом, полностью уверяясь в правдивости прежде рассказанных Дарреллом историй. Вот те самые муравьеды и броненосцы, о трудностях содержания которых хорошо известно. И будет ещё лучше, для чего старый материал закрепляется повторением. Далее животные сменяются на страницах, дополняя представление о богатстве собранных Джеральдом питомцев. В его вольерах поселились короткохвостый кенгуру (квокка), хохлатый дикобраз, белки-летяги, совы, попугаи, игуаны и ящерицы.

Дабы устранить ещё одно затруднение, связанное с правильным произношением названий животных, Даррелл приводит в кажущейся правильной ему манере написание. Не секрет, что используемые англичанами слова могут иметь отдалённое сходство с их написанными вариантами, следовательно нельзя точно сказать, как надо произносить правильно, ежели о том нет точных представлений. Видимо, фонетическая транскрипция ещё не завоевала популярных в последующие десятилетия позиций, либо она ничем не помогала, становясь ещё одним лишним камнем преткновения, когда существуют определённые правила для чтения, не допускающие исключений. Этими правилами и воспользовался Джеральд.

Теперь, вооружившись брошюрами «Зоопарки» и «Island Zoo», никто не потеряется в Джерсийском зоопарке периода его становления.

Поместье-зверинец (1964)

26 марта 1959 года Даррелл открыл Джерсийский зоопарк. Он долго шёл к этому моменту, собирал животных всюду, и вот, когда друг предложил ему арендовать часть земли на одном из Нормандских островов, Джеральд согласился, положив начало тому, что ныне называется Парком дикой природы имени Даррелла. Какие трудности пришлось преодолеть, сколько стоило нервов и почему сперва потребовалось сделать зоопарк коммерчески успешным, Джеральд рассказал в книге «Поместье-зверинец».

Зоопарк пробуждается. В свой определённый час просыпаются животные, они поют или иначе приветствуют начало нового дня. Не красиво ли? Дарреллу нравится. Он в окружении собственной мечты. Против воли быть разбуженным криком птицы, встать с кровати и выйти из дома, чтобы пройтись по территории поместья-зверинца и лично посмотреть за очередным вхождением в жизнь недавно уснувшего царства зверей. Приходят на работу сотрудники, они кормят животных, выполняют требуемую работу для подготовки зоопарка к приёму посетителей. Было бы приятно пройтись вместе с Дарреллом по одной из дорожек, послушать его радостные возгласы. Но! Даррелла рядом нет, есть его книги, обыденная жизнь за окном. В лучшем случае пробуждению способствует крик соседского петуха на балконе, в худшем — возня мышей в межстенном пространстве.

Соседского петуха кормить не надо, мыши тоже обойдутся — они итак вот-вот прогрызут дыру в комнату. А вот зверей в Джерсийском зоопарке кормить требуется обязательно. Тяжелое это занятие. Всякий норовит снабдить продуктами на пределе срока годности или неликвидом, стремясь по бросовой цене соблазнить нуждающийся в огромном количестве кормов зоопарк. Приходится проявлять изобретательность. У Даррелла удивительно светлая голова, поскольку он не жалуется на боли. Ум его работает на пределе возможностей, он достаточно натерпелся от недобросовестных торговцев, теперь знает, чего ему именно требовать. Спасибо местным жителям, те мгновенно поняли, как поправить финансовое положение, угождая прожорливому предприятию. И ведь Джеральд ни с кем явно не конфликтует — он умело находит общий язык со всеми, за что поместье-зверинец дарит больше радости, нежели разочарований.

Некогда Даррелл лично раздобывал животных для зоологических садов. Он вдоволь потрудился в Африке, значительно обленился в Южной Америке. Поэтому не нужно удивляться его стремлению покупать животных, а не отправляться самостоятельно их ловить. Приобрёл он львов, пингвинов и обезьян. Всё-таки необходимо сделать зоопарк привлекательным для посетителей, каким-то образом добывать деньги. И тут Джеральду помогло умение писать книги. Не удовольствия ради теперь он рассказывает о буднях острова Джерси, ему нужно кормить животных свежей пищей. Даррелл выступал по радио, давал телеинтервью: становился известной в Англии личностью.

Не обходится без рассказа о питомцах. Истории из старых заезженных сюжетов. Вспоминает Джеральд жабу Пипу. Без неё он не может: эта история, почти идентичными словами, вновь и вновь возникает на страницах книг Даррелла. Есть и неизвестные доселе моменты, касающиеся появления зверей в зоопарке. К ним относятся заболевания, порой неведомые и обычно с печальным исходом. Не дано знать тонкости содержания в неволе животных, пока не будет обретён опыт. То и дело в зоопарке гибли питомцы. Смертью омрачалось последствие заражения коварной тропической хворью, в любом случае приводящей к летальному исходу. Животные могли гибнуть от хорошего питания, как гибли ящерицы от ожирения сердца, ибо имея хороший аппетит, не имели такой же тяги к активности.

Даррелл желал создать резерв для спасения исчезающих видов. Первые шаги к тому он начал делать.

Путь кенгурёнка (1966)

Более Даррелл не отлавливает животных. Он переключился на создание фильмов о дикой природе. На очереди путешествие по Новой Зеландии, Австралии и Малайзии с целью ознакомления положения тамошних обитателей. Галопом по землям Океании получилась сия прогулка. От Даррелла ничего не зависело — ему нарисовали маршрут движения, вручили график посещения определённых мест и пустили осматривать окрестности в сопровождении чиновников. Вместо увлекательного чтения, наполненного юмором, из-под пера Джеральда вышли впечатления туриста, осерчавшего от человеческой мании истреблять окружающий мир во имя развития промышленности.

В случае Новой Зеландии и Австралии разговор особый. Как там не истреблять животных, если некоторые виды угрожают существованию непосредственно человека? И это при том, что сам человек завёз тех животных в среду, где у них нет естественных врагов. А коли нет врагов, значит им придётся стать самому человеку. Даррелл не осуждает австралийцев — ему приходится думать о неосмотрительности переселенцев, привёзших с собой животных, которые одичали и, вследствие этого, стали проблемой. Но не для одного человека это обернулось затруднением — на грани вымирания оказались представители местной фауны.

Получается так, что человек опосредованно виновен в вымирании животных. Он невольно создал условия для нового витка борьбы видов за существование. И теперь человеку приходится заботиться об охранении находящихся под угрозой исчезновения видов. Пока Даррелл имеет возможность сохранить для потомков хотя бы видео, запечатлев на плёнке оставшихся представителей. Он не располагает ресурсами для создания охранной зоны. Впрочем, Джеральд замечает, как легко уничтожить заповедник, появись известие о располагающихся на его территории залежах минералов. Ничего не убережёт последнюю надежду вымирающих видов, если в этот процесс вмешается человеческая алчность.

Вот и приходится Дарреллу разыскивать вымирающие виды, отправляясь на поиски оных. Пусть местные жители говорят, что этими животными обильно усеяна местность, на деле же никогда обнаружить не удаётся. Человек просто не подозревает, насколько положение ухудшилось. В меру увлекательных поисковых операций, Джеральд находит нужных ему представителей животного мира, только без прежнего азарта. Может Даррелл устал от такого рода деятельности, привыкнув к более спокойному общению с братьями меньшими? Такахе, какапо, кеа: попробуй отыскать! А скоро и вовсе не найдёшь — вымрут окончательно.

Когда Даррелл сильно уставал, он предлагал читателю ознакомиться с обыденными историями. Вроде той, как он, словно Гилберт Честертон, пытался понять, что происходит за стеной, кто там так активно принимал ванну. Мог поведать о сложностях съёмки диких животных, заставляя их вручную выполнять то, чего они в конкретный момент делать не хотели. Либо концентрировался на совсем уж узкоспециализированном моменте, пытаясь раздобыть запись съёмок родов кенгуру.

Джеральд серьёзно озадачился идеей сохранения имеющихся видов. Кажется, он готов до скончания веков укорять людей, безрассудно забывающих, что они не единственные существа на планете. Центральной темой его путешествия по Новой Зеландии, Австралии и Малайзии как раз и стала мысль заботиться о сохранении вымирающих представителей. Если не будет помощи со стороны человека, тогда количество видов животных оскудеет. Необходимо организовывать заповедники и не допускать излишнего вторжения человека в дикую среду: так считает Джеральд.

Читатель Даррелла понимает, человек — такой же вид, который борется за существование. Он в своём праве. И не человеку быть среди вымирающих видов, если он не хочет власти над собой другого вида. Главное не забывать, как человек стал обладать разумом, так этим же природным оружием может обзавестись другой вид. Но пока этого не произошло, человек может проявлять заботу о других.

Ослокрады (1968)

«Если у коммуниста появляются деньги, он перестаёт быть коммунистом» (с)

Если у Даррелла заканчивается материал, он становится беллетристом. «Ослокрады» стали его первой полностью художественной работой. Джеральд предпочёл ограничиться размером повести. Кратко, зато без лишних рассуждений. Была задана проблема для жителей греческого острова, последовала операция по спасению ситуации и в итоге все счастливые и довольные. В угол повествования оказался поставленным английский юмор — единственный пострадавший от писательского напора Даррелла. Читателям понравилось, значит появилась новая возможность для заработка средств на корм обитателям Джерсийского зоопарка.

Знает ли читатель, что в Греции существуют острова, которых не существует на карте? Может их действительно нигде нет, кроме воображения человека. Пусть будет так. Зачем искать обидчивых людей, могущих придти к тебе и устроить показательную акцию. Дарреллом выбрана нейтральная часть морской суши, где редко показываются туристы. Там живёт семья англичан и, разумеется, греки. Пока представителям Туманного Альбиона нечем заняться, они наблюдают за общей ситуацией на острове: крестьяне бедствуют, ремесленники халтурят, полицейская служба не видела ни одного преступления за последние n-лет, а мэр душит людей, сперва одалживая деньги, чтобы в худший период потребовать всю сумму обратно, угрожая забрать имущество.

Вот мэр-то и стал источником проблем, на свою беду связавшись с другом англичан. Маленькие британцы всегда найдут выход из ситуации, когда требуется защитить справедливость. В привычной манере соотечественников, они примутся за решение проблемы чужими руками, если кого и обвиняя, то единственного опасного врага на тот момент — коммунизм. Читателю уже смешно увидеть столь серьёзные обвинения в книге, рассчитанной на детскую аудиторию. Но это и является самым смешным. Даже в краже ослов на малом греческом острове виновная сторона обозначена более явного, чему верят все без исключения. Надо ли говорить, что британцы добьются им нужного, так и не доказав причастность коммунизма к преступлению.

Оставим понимание этого момента жителям бывших коммунистических стран, продолжающих ощущать на себе схожий гнёт в виде обвинений, когда предприимчивые британцы или иные государства, исповедующие схожую схему ведения политики, добиваются нужного результата, пугая уже не коммунизмом, а, допустим, мифическим ростом угрозы со стороны якобы враждебных к ним стран.

Читатель скажет: «Разве можно под таким углом подходить к понимаю сюжета детской книги?» И окажется в числе заблуждающихся. Не просто можно, а обязательно нужно видеть подобное. Опять же, понимание зависит от желания оное увидеть в тексте. Представитель Западного общества таковой намёк не поймёт, сочтя его ложью, и обязательно обидевшись. А что же тогда греки? Они себя не чувствуют обманутыми? Или на них сказывается эффект Даррелла, ведь определённым людям британцы в «Ослокрадах» всё-таки помогли, наказав на крупную сумму других, но точно таких же греков.

Первая беллетристика Джеральда оказалась продуманной. Она найдёт спрос для читателя любого уровня. Эта история понравится детям, от неё будут в восторге образованные люди. Не много ли похвалы Дарреллу? Почему бы и не похвалить, если кому-то удалось рассказать правду о своих же согражданах, придав ей не вид коварства, а самого настоящего благородства? Иногда британцы действительно спешат помочь друзьям, пока они не вырастут и не станут смотреть на мир с некоторой степенью надменности. Нужно ловить тот момент и любоваться им. Акт дружеского протягивая руки бесценен — хотелось бы видеть его и тогда, когда он совершается от чистого сердца.

Рози — моя родня (1968)

Любая хорошая история должна быть изложена на бумаге. И любая плохая история должна быть изложена тоже. Потребуется опытный писатель, для которого слово «нарратив» не является пустым звуком. Тогда повествование заиграет яркими красками, поскольку ложка правды дополняется бочкой вымысла. Изменению подвергнется суть всей истории, ведь читателю требуется прежде развлечение, а уже после пища для размышлений. Поэтому стоит начать с чего-нибудь привлекающего внимание: например, со слонихи — любительницы пропустить кружечку пива. А после дополнить путешествием куда-нибудь, чтобы было увлекательно. И только потом открыть читателю реальную сторону действительности, согласно которой окажется, что животное-уничтожитель не может быть отрицательным персонажем.

Даррелл утверждает, похожий случай имел место быть на самом деле. У него есть знакомый, получивший слона. Как связано дальнейшее с тем знакомым — неизвестно. Джеральд позволил себе задействовать фантазию, в результате чего действующие лица зажили собственной жизнью. Не лучшей из возможных, но такой, какую им определил Даррелл. События стали неизбежными, и шли к тому, от чего держатель слона на страницах произведения стремится быть в стороне. Коли дядюшка завещал ему слона, а слон оказался с подвохом, то идти читателю следом за этой парой, наблюдая эпизоды случайного употребления алкоголя с последующим дебошем, вплоть до счастья перед последней точкой.

Джеральд проявил излишнюю усидчивость. Сцены растянуты до невозможности, когда всё понятно и желается видеть продолжение, Даррелл вёл неспешные диалоги. Ему требовался объём? Или он таким образом стремился оправдать очередное действующее лицо, лишённое адекватности? Кроме того, тщательно рассказанное — будет рассказано ещё раз. Нельзя пьяного слона обвинить в разрушениях, а его хозяина — в неумении справляться с порученным ему животным. Нужно сделать так, дабы путешествие главного героя имело оправдание. И Даррелл постарался доказать читателю, что всякая проказа допустима, если её совершают симпатичные создания.

Происходящее переполнено абсурдными ситуациями. Такого не может происходить. Требуется отойти от разумного объяснения, дабы допустить возможность этого. Понятно, для главного героя жизнь превратилась в череду несчастий, стоило ему стать хозяином слона. Но слон! Этот слон — мечта ребёнка. Забавный, добрый, непосредственный: такую характеристику допустимо дать каждому персонажу произведения, в том числе и слону. Будет несколько отрицательных действующих лиц, являющихся представителями настоящего мира людей, и они окажутся основными пострадавшими, так как не желают принимать прописанную Дарреллом обыденность.

Если подходить к пониманию творчества Даррелла с позиции взрослого человека, то видишь обвинения Джеральда в адрес британской судебной системы, не имеющей представления о том, о чём она берётся судить. Достаточно представить определённый момент, как всё сразу становится на свои места. Некогда буйный слон перестаёт быть буйным, значит он никогда не был буйным. Да и каково значение самого понятия «слон»? Оказывается, основной предмет прений не всегда ясен берущимся о нём судить.

Давайте смотреть на произведение Даррела как на художественную работу. Джеральд представил нашему вниманию комедию смешных положений: одна беда удачно разрешается, чтобы случилась ещё одна беда, пока не случится чего-то очень хорошего, вроде свадьбы. Читатель понимает, счастливого завершения истории так и не случится, поскольку с таким слоном, как Рози, спокойно жить не получится. Про её жизнь можно бесконечно писать, ежели автор задастся такой целью. Очень трудно расставаться со столь харизматичными персонажами, но не может Даррелл стоять на одном месте — ему требуется покорять новые горизонты. Чем же он займётся в следующий раз?

Птицы, звери и родственники (1969)

Сказки закончились. Они перестали вдохновлять Даррелла. Закончились и деньги, ежели Джеральд снова взялся вспоминать о прошлом. Вместе с тем, приходится признать, закончилось и воображение. Даже читатель у Даррелла закончился, ибо вырос и потребовал юмора уровнем выше детского. Ясно направленный взгляд Джеральда стремительно повзрослел. Более не требовалось находить общий язык с людьми, особенно с родственниками. Даррелл пошёл на разрыв отношений, вступая в очередной виток конфронтации с близкими ему людьми. Ему прямо говорили — не пиши, не позорь нас, напоминая о том, что лучше забыть. Но Джеральд не слушался — он писал, тем обеспечивая себя гонораром. А если задуматься, то каково значение его второй книги из цикла о Корфу?

Лучше понять детство Даррелла не получится. Он теперь не рассказывает о себе. Объектом внимания становятся мать, братья, сестра, а также другие животные. При этом так и остаётся невыясненным, в виде каких животных Джеральд представил на страницах трилогии своих родственников. Это интересует не одного читателя. Родственники задавали ему такой же вопрос, на который у него не было ответа, ведь людей за животных Даррелл не принимал.

Сюжета нет. Джеральд предложил набор историй. Хронологической последовательности тоже нет. Всё размещено без привязки к чему-либо. Например, первой историей является повествование об увлечении сестры спиритизмом, когда семья переехала в Лондон, остановившись в отеле «Балаклава». В дальнейших историях речь коснулась подробного описания греческой свадьбы и даже маминого ухажёра. В остальном — набор любопытной информации о братьях меньших: как навозные жуки катают столь ровные шарики и для чего они им, как кормить и не перекормить ежат, отчего шумит всегда тихая сова, почему дрессированные медведи у цыган безобиднейшие из созданий.

Оправдание написанной книге всё же есть — заполнение белых пятен биографии Даррелла, а также сбор денег на планируемые путешествия. Джеральд собирался посетить австралийский Большой Барьерный риф. Удивительно в этом обстоятельстве то, что о рифе Даррелл не станет писать заметок, оставив читателя с осознанием наличия всё тех же белых пятен.

Опять оставим в стороне понимание правдивости излагаемого на страницах. Сомнительно, чтобы Даррелл так хорошо помнил о событиях тридцатилетней давности. Тут более фантазия, нежели отражение действительно происходившего. Нетрудно догадаться, почему на Джеральда могли обижаться родственники. Уж если сам не помнишь о столь давних событиях, то тем обиднее, что тебя высмеивает собственный младший брат, да ещё и выставляя это на всеобщее обозрение.

И всё-таки Даррелл не обо всём рассказал. В начале он описал беседу членов семьи, касающуюся как раз написания продолжения, поведанного им в книге «Моя семья и другие животные». Были перечислены требующие отражения темы. Фактически половина из объявленного обошла читателя вниманием. Тут стоит винить, возможно, переводчиков, так как есть мнение, что на русский язык именно данное произведение Даррелла никогда полностью не переводилось. Это первый печальный момент.

Второй печальный момент. Дальнейшее литературное творчество Джеральда. Проблема именно в переводах, где-то откровенно слабых, а где-то и вовсе без них. То есть читателю нужно знать язык оригинала, чтобы быть в курсе работ Джеральда. Когда-нибудь, безусловно, творчество Даррелла получит заслуженную оценку потомков, он удостоится всяческих похвал и переводов едва ли на все языки необъятной Вселенной, но пока приходится считаться с тем, что не всякому известно, кем он был и чем занимался.

Правда интересно читать человека, видевшего ежей? А ведь потомки могут забыть о них, если не постараются противопоставить природе заслон в виде сохранения имеющегося.

Филе из палтуса (1971)

Ярких красок не осталось. Весь цвет был прежде потрачен на раскрашивание жизни в прежние годы. Оставшиеся моменты требовали своего воплощения на бумаге. Но более не имелось должных слов для воспоминаний. И всё же Дарреллу хотелось ещё раз приступить к писательскому мастерству. Вдохновить его смог сборник писем брата, вольное изменение названия которого породило словесный каламбур, результатом чего стало словосочетание «Филе из палтуса», лишённое всякого смысла. Под обложкой оказался набор разных историй — от детских воспоминаний о Корфу до борьбы с носовым кровотечением из-за высокого артериального давления.

Джеральд всё-таки услышал гневные восклицания поклонников его творчества. Хватит рассказывать о других, давно ты ничего не рассказывал о себе. Необходимы истории о сумасбродстве помешанного на животных человека? Тогда готовьтесь внимать новой порции воспоминаний. Только помните, что краски обесцветились и знакомиться придётся с безвкусными творческими изысканиями.

Давайте сперва узнаем про население Корфу подробнее. Читатель до сих пор не в курсе реальных подробностей нравов местных жителей. Казалось бы, остров греческий и населён греками, соблюдает греческие традиции и должен быть во всём прочем таким же греческим. Однако, поведение обитателей Корфу сравнимо с турецким. И населён он оказывается турками, хоть и являющимися в действительности греками. Каламбур!

А попробуйте показать фокус этакому турку, достав из его бороды денежную купюру. Чем это закончится? Восхищением публики и радостными аплодисментами? Отнюдь. Не получится купюру оставить у себя, поскольку это посчитается воровством чужого имущества. Казалось бы, это абсурд. Но попробуй доказать, что деньги твои, а ты просто продемонстрировал ловкость рук.

Два вышеозначенных факта легко усваиваются и не оспариваются. Для их доведения до понимания достаточно короткого о них упоминания. Даррелла краткость не устраивала. Необходимо было расширить содержание историй, дабы после ряда пространных событий подвести читателя к понимаю важного, вместо изначального объяснения сути рассказываемого.

Следующие эпизоды повествуют о дальнейшей жизни Даррелла. Перед читателем открывается личность хозяина зоологического магазина, в котором Джеральд некогда работал. Данная личность прежде почти никак не отражалась на страницах произведений Даррелла. Появилась возможность заполнить и этот пробел. Тем более, что хозяин магазина был личностью незаурядной, проявлял заботу о покупателях и не гнался за выгодой. Он мог и вовсе не продавать животных, если видел в том ему лишь ясную необходимость.

Вспоминает Джеральд и об Африке. Делает это так, что сумбурное наполнение «Филе из палтуса» достигает апогея именно в четвёртой истории сборника. Разобраться в происходящем сможет самый усидчивый поклонник его творчества.

В конце Даррелл подготовил историю из его настоящего. Возраст брал своё, обозначались проблемы со здоровьем — так почему и об этом не уведомить читателя? Как-то у Джеральда пошла носом кровь. Никакими средствами не удавалось её остановить. Не помогло прижигание — кровь хлынула вновь. Осталось последнее средство — тугая тампонада, исполненная доктором с Цейлона. Поскольку история свежая, то повествование оказалось излишне переполненным красками. Большое значение сыграла богатая фантазия Даррелла, чрезмерно близко к сердцу принявшего происходящее, отчего оно не желало успокоиться, провоцируя нагрузку на сосуды.

О чём дальше писать Джеральду Дарреллу? Неужели остались моменты, продолжающие заслуживать внимание? Оказывается, не всё рассказано о родственниках и не освещена экспедиция в Мексику. Нужно думать о воспитании подрастающих поколений, для чего написать и опубликовать подобие энциклопедии. Мыслей много — требуется найти время для их реализации.

Поймайте мне колобуса (1972)

Написание книг превратилось для Даррелла в рутину. Он честно говорит — его литературная деятельность направлена на привлечение средств к созданным им зоопарку и тресту по охране дикой природы. Поэтому не следует искать логичности в повествовании. Джеральд писал обо всём, лишь бы заполнить страницы текстом. От читателя требовалось только купить книгу, дабы уже тем поддержать начинания Даррелла.

Джеральд вынужден беседовать с людьми, видящими в нём поборника за животных. О самых примечательных случаях он и решил сперва рассказать. Но не о истинно полезных помыслах доброхотов он ведёт речь, а о глупостях, которых следует избегать. Например, его измучил один шотландский лорд, пытавший переправить в Джерсийский зоопарк птицу, по его мнению оказавшуюся в затруднительном положении, тогда как то обстоятельство являлось для неё естественной средой обитания и охранять птицу не было необходимости. Единственное нужное, что важно сделать, так это выпустить её на волю, тем позволив природе самой решать, чему существовать, а чему поддаться воздействию естественно отбора и исчезнуть с лица планеты.

Вслед за вялыми историями о тапирах и бабуинах Даррелл вспоминает об основном назначении книги, продолжая повествование о помощниках по сбору пожертвований для треста. Он искал людей с горящими глазами, способными принести ощутимую пользу для его дела. В качестве такого человека он однажды встретил девушку, ей так и хотелось пожертвовать, неважно сколько, главное — больше, нежели она просит. Как не упросить её помогать тресту? И Джеральд озадачился этим, вынужденный взяться за её поиски, поскольку при встрече с ней ещё не задумывался, как она ему может понадобиться, вследствие чего не имел представлений о её местонахождении.

Снова Даррелл рассказывает про важность соблюдения посетителями зоопарков установленных правил. Основным является запрет на кормление питомцев. Нужно помнить, клетки и преграды возводятся не для того, чтобы уберечь людей от животных, а с точностью наоборот, так как в семидесяти процентах случаях как раз посетители и причиняют вред, поэтому и приходится возводить на их пути препятствия. К сожалению, в плане кормления чаще ничего сделать не получается, так как всегда находится возможность, несмотря на предостерегающие от сего действия таблички. Кормили бы чем полезным зверей, но порою специально подбрасывают вредный продукт, а то и опасный для жизни.

Не всегда человек напрямую повинен в смерти животных. Джеральд знает пример, согласно которому он стал свидетелем загадочной гибели птиц, умиравших по неизвестной причине. Позже всё будет объяснено. Связано это с человеческой деятельностью, только без преднамеренного умысла. Некогда на территории зоопарка некий гражданин во время войны закопал солидное количество коробок с патронами, содержащийся в них свинец отравлял птиц, вследствие чего они и умирали. У Даррелла есть ещё схожие истории, ими он и делится с читателем.

В заключительной части повествования Даррелл рассказывает о давно забытом — путешествиях по миру с целью добычи животных. Он посетил Мексику и Сьерра-Леоне, откуда старался привезти новых питомцев для зоопарка. За прошедшие годы встречаемые им проблемы нисколько не изменились, всему находилось повторение. Это бюрократизм и недопонимание местным населением, чего желает прибывший к ним собиратель животных. Раздобудет Джеральд в сих путешествиях леопардов и тех самых колобусов — четырёхпалых обезьян, проводящих жизнь на деревьях, потому обходящиеся без участия большого пальца. Неожиданно препоны возникнут в Англии, где ливерпульский таможенник откажет в праве на въезд.

Поведав обо всём вышесказанном, Даррелл ещё раз напомнил о необходимости сохранять животных. Дело тут не не в способности природы поддерживать естественный отбор, а в том, что человек наносит излишний вред окружающей среде своими действиями, отчего представители животного мира вымирают. Вот поэтому и надо их сохранять.

Звери в моей жизни (1973)

Что раньше представлял из себя зоопарк? Вернее, то место, где содержали животных? Это не было специально оборудованной площадкой, а звери не демонстрации ради показывались посетителям. В традиционном понимании зоопарки придумал Карл Гагенбек, разработав концепцию, которой ныне все стараются придерживаться. О таком же зоопарке, но собственном, с юных лет мечтал и Джеральд Даррелл, специально находивший разнообразных животных, дабы получить опыт работы с ними.

И кого Джеральд держал у себя? Читатель уже успел осведомиться о том из его ранних произведений, теперь дело коснулось совсем уж необычных питомцев, вроде оленя и льва. Держал ли их Даррелл в действительности? Пусть то останется под сомнением. Не для того он повествует, чтобы сообщить полезную читателю информацию. Он всего лишь делится сведениями, должными удивить. И не более того.

Знает ли читатель о чревовещательной способности льва? Вроде бы зверь молчит, а всё-таки рычит. Джеральд, конечно, не Плиний: не станет говорить о кем-то выдуманных фактах из жизни животных, ведь кто только над словами Плиния не смеялся, являясь более осведомлённым о львах, хотя также не имевший возможности лично увидеть сего зверя в условиях естественной среды обитания.

Повествует Даррелл о разном, ни в чём себя не ограничивая. Он в очередной раз пересказывает историю китайского оленя, известного под именем сохранившего его для потомков Давида. На страницах появляются истории о тиграх, медведях, волках, жирафах, верблюдах, тапирах. Первоначальный рассказ перерос в общее повествование, представляя читателю уже не юного Даррелла, а знатока сведений о животном мире.

Высказать неудовольствие содержанием книги не получится, читателю понятен смысл её написания. О нём не следует говорить в очередной раз, если бы не сам Даррелл вспоминал о необходимости кормить животных в его зоопарке, для чего требуется зарабатывать деньги. Потому он и пишет книгу за книгой, перестав радовать разнообразием содержания. Видимо, читатель не предъявлял претензий, покупая новый труд Джеральда, уверенный в совершаемом им благе. Саму книгу можно и не читать, лучшему пониманию делаемого Дарреллом она не поспособствует, просто напомнив, как важно беречь природу, пока ещё доступную для внимания людей не только в зоопарках, но и оставаясь неизменной в отведённой ей природой границах.

Но Джеральд не мог рассказывать о чём-то другом, полностью посвятивший жизнь идее необходимости сохранения имеющихся видов. И пусть Даррелл не совсем соответствовал своим представлениям, поскольку загорался желанием сберегать виды, продолжавшие существовать вне угрозы их исчезновения. Это легко объясняется. Человеку более по духу знать о хорошо им знаемом, нежели уделять внимание прежде ему плохо понятному, остающимся таковым и после знакомства с оным. А так как вымирающие виды могут представлять собой редкость, о которой мало кому известно, то и человек почти не заинтересован в их сбережении. И тем более ему будет неинтересно внимать диковине, когда есть лучше адаптированные к изменениям представители животного мира, как раз и представляющие основной интерес.

Не стоит говорить, что человек — такое же животное, созданное природой и существующее согласно данного ему естественного отбора. Как бы он не действовал, разрушая окружающий мир, то совершается согласно первоначального замысла. В конечном итоге на планете останется один вид… и не обязательно им окажется человек. Думается, Даррелл это понимал, но всё-таки не желал с подобным суждением соглашаться. Достаточно хотя бы озадачиться пониманием существования пищевой цепочки, на чём и держится окружающая человека природа.

Говорящий свёрток (1974)

Даррелл попробовал силы в написании сказки для самых маленьких читателей. Ему не требовалось поднимать важные проблемы, достаточно приковать внимание детей к происходящему на страницах. Пусть действующие лица выполняют поставленную перед ними задачу, встречают новых друзей, вместе справляются с неприятности, а после пожинают результат совместного достижения. Так о чём же книга Даррелла? Она о том, как ребята нашли говорящий свёрток и помогли спасти прекрасное место от злобных созданий.

Говорящий свёрток содержит в себе попугаев, умеющих мыслить и вести понятные беседы. Удивляться такому обстоятельству читатель вскоре перестаёт, стоит появиться на страницах говорящему паровозу французского производства. Читатель радуется, узнавая детали повествования, но не придаёт значения, когда тот же паровоз довезёт ребят с попугаями до места, более не принимая участия в их дальнейших приключениях. Тем Даррелл давал запоминающееся представление, поражающее сказочностью, не останавливаясь на нём долее нужного.

За паровозом следуют новые действующие лица, чей образ расходится с представлениями о них. Горностаи оказываются трусливыми созданиями, чья храбрость пробуждается под воздействием некой травы. Столкнувшись с подобной оказией, ребята начнут думать, каким образом раздобыть требуемое им растение. Сам Даррелл изобретает очередное похождение, снова наполняя красками происходящее.

Перелистывая страницы, читатель может не возвращаться к прежнему содержанию. Сцены сцеплены друг с другом, но без одного действия не возникнет следующее. Поэтому без паровоза ребята не доберутся до нужного места, а без говорящего свёртка им не нужен и сам паровоз. И о василисках они не узнают, спокойно закончив отдых, вернувшись домой без обретения минувших их приключений.

Читать сие произведение Даррелла лучше с иллюстрациями. Воображение взрослого читателя откажется воспринимать действие без помощи, маленький же читатель (или слушатель) с интересом предпочтёт визуальное восприятие. Как таковое произведение Даррелла ничего не содержит, кроме забавных эпизодов, объясняющих происходящее на страницах необычными обстоятельствами.

У знакомящегося с сюжетом «Говорящего свёртка» должна обязательно возникнуть идея, будто Джеральд представленную историю обязан был кому-то рассказывать. Может так он привлекал внимание людей к Джерсийскому зоопарку, где живёт такой сказочник, чей дом обязательно следует посетить? И уж там-то обязательно будут продемонстрированы говорящие попугаи, поверженные василиски, единороги, дракон и паровоз. Обзорная экскурсия дополнительно превратится в повторение приключений, перешедших со страниц в настоящую жизнь. Если это не так, то тому следовало бы обязательно быть.

Даррелл понимал — сперва нужно заинтересовать. Лучше это делать с раннего возраста, когда человек наиболее впечатлителен. Хорошо известно, как детские воспоминания проносятся через всю жизнь, не забываясь даже в глубокой старости. Если сразу объяснить необходимость сбережения природы, тогда необходимость в этом всегда будет присутствовать на подсознательном уровне. А так как ребёнку не скажешь, чему ты его хочешь научить, приходится использовать сказки, подобные «Говорящему свёртку».

Кто же тот волшебник без очков, создавший место происходящих в произведении событий? Читатель понимает — имя ему Джеральд. Он исходил из лучших побуждений, воссоздавая из ничего прекраснейший уголок на планете, вместив в малое пространство огромный по значению смысл. Пусть такое рассуждение является домыслом, но ведь нельзя не додумывать не доведённое до прямого объяснения. Всё именно так, как тут сказано. Кто считает иначе, тот не станет читать сказок и не пожелает понимать, о чём на самом деле желали иносказательно сообщить.

В таланте Даррелла появилась новая грань, теперь он начнёт писать истории для маленьких детей.

Ковчег на острове (1976)

Даррелл желал бороться с ложным гуманизмом. Что под ним следует понимать? Это представление людей о содержании диких зверей в неволе. Посетителю зоопарка может казаться, будто нужно поместить животных в более крупные клетки, либо вовсе сформировать для них зону свободного перемещения. Так уж сложилось, что человек в действительности не может точно знать, каким образом лучше содержать питомцев. Для того и создаются зоопарки, дабы изучать повадки животных, обеспечивать их времяпровождение и стараться обеспечить возможность получения потомства. Прочее, в том числе и выставление зверей для лицезрения людьми — вынужденная мера, обеспечивающая нужду в притоке финансов на содержание учреждения. Будь всё идеально, то доступ в зоопарк был бы запрещён, чтобы не вызывать дискомфорт у питомцев, должных хоть где-то сохраниться, поскольку согласно естественному отбору они обречены на вымирание.

Человек — всегда человек. Обитателям зоопарка под его руководством в редких случаях будет обеспечено всё необходимое для существования. Джеральд видит подобные огрехи, намереваясь изменить представление человечества о содержании животных в неволе. Зоопарк — это минимир, где на малой площади получается воссоздать природу во всевозможном разнообразии. Опять же, зверей там содержат в вольерах, либо прибегают к иным конструкциям, неизменно заставляя питомцев обитать на строго определённом для них пространстве. И посетителю неважно, что для жизни семейной паре белок хватит нескольких деревьев, а обезьянам требуется галерея из клеток, как и слон не испытывает необходимости в непомерного размера территории. Разве человек не живёт в сходных условиях, проводя всю жизнь на ограниченном пространстве, большую часть времени в четырёх стенах, где он находит всё ему требуемое? В таковой же мере свободными себя чувствуют животные: свой век им предстоит провести в специально созданных для них условиях.

А как же сафари-парки или прочие территории, называемые заповедниками? Давайте говорить серьёзно! Кто в созданных там условиях занимается изучением зверей или старается их уберечь от угроз внешнего мира? Животным можно дать территорию, но не учтя многих факторов, зато обеспечив место, которое скорее приведёт к вымиранию видов. Получается красивая картинка, удовлетворяющая ложный гуманизм человека, являющийся на самом деле худшей из проявляемых о природе забот. Беда с делом зоопарков как раз из-за людей, готовых доказывать осведомлённость, но ничего не знающих ни о нуждах животных, ни о чём-либо ещё, кроме кажущейся им необходимости уподобить существование всякого вроде созданного в их воображении представления.

Сооружал ли в действительности Ной ковчег? Если ответ положительный, то он должен был позаботиться о сохранности взятых на борт животных. Даррелл не раз занимался схожим действием, перевозя зверей через океаны. Только Ной отпустил питомцев, стоило водам потопа схлынуть, чего Джеральд оказался лишён. Требовалось создать ковчег, где животные смогут найти спасение от человеческого потопа, уничтожающего Богом построенный для существования людей мир.

Истинно готовый к сражению за существование вид сумеет выжить. Да как бы человек не уступил это право другим обитателям планеты. Его склонность сохранять объясняется желанием видеть своё подобие не в числе вымирающих, так как богатое содержание Земли нельзя полностью освоить. Даррелл не стремился наполнять зоопарк теми же насекомыми, ибо такие обитатели планеты не интересуют людей. Джеральд отчасти сам оказался подвержен заблуждениям, сберегая то, чему всё равно предстоит измениться. Ничего не существует вечно, как бы того не хотелось человеку. Созданный Дарреллом ковчег прекрасен, но и он подвергнется разрушению.

Золотые крыланы и розовые голуби (1977)

Даррелл почти ничего не знал о Маврикии, пока не задумал его посетить. К тому обязывал символ созданного им зоопарка — дронт додо, вымерший вследствие деятельности человека. С чего начать? Джеральд решил обратиться в посольство острова, имея целью получить исчерпывающую информацию. Как всегда Дарреллу попадаются не совсем те люди, с которыми он мог вести приятную беседу. Он сразу понял, найти общий язык с населением Маврикия не получится, настолько оно лишено каких-либо обязательств, что не считает нужным отвечать на любезность любезностью. Казалось бы, бывшая британская колония, но добраться до неё проще с помощью французской авиакомпании. Так Джеральд попал на Маскаренские острова, занялся отловом животных и снова вернул себе умение с улыбкой встречать неприятности.

Даррелл с ужасом замечает шаткое положение животного мира Маврикия. Любой катаклизм приведёт к катастрофическим последствиям. Некоторые виды насчитывают не более тридцати особей. Если сейчас же не взяться за их сохранение, они вымрут подобно дронтам. Самым важным стало добыть розовых голубей, а после отправиться на остров Родригес, откуда вывезти золотых крыланов. Прежде, чем приняться за это, Джеральд уведомляет читателя о разрушительной деятельности человека. Даррелл постоянно об этом говорит, поэтому следует остановиться и сейчас.

К человеческим поступкам можно относиться с разных сторон. Взять тот же зоопарк, посетители которого словно решились выполнить миссию предков, невольно стремясь истребить животных внутри созданной для их охраны территории. Так и на Маврикии человек не задумывался, когда вносил разлад в природу острова, в неограниченных количествах вывозя животных, в основном для употребления в пищу. Ситуацию усугубляли сопровождавшие его обезьяны, крысы и прочие существа, чьё вмешательство ещё скорее подвергло уничтожению не готовых к тому зверей и птиц. Теперь требуется сохранить оставшееся.

Не все разделяют точку зрения Даррелла на зоопарки. Для людей они являются увеселительным местом, где можно посмотреть животных. И одновременно им жалко видеть зверей в вольерах, воспринимая такое явление негуманным отношением. А ведь им стоило задуматься, что не окажись те в «клетках», то не жить им и на воле, будучи давно уничтоженными. Имея такое представление, Джеральд взялся исправить подобное отношение к зоопаркам, да так и не сумев добиться понимания занимаемой им позиции у посещающих зоопарки людей, что своим поведением как раз и создают угрозу для жизни животных, ибо страдают от ложного гуманизма.

Маврикий — идеальный пример идеальной среды для животных, где всё изменилось мгновенно, стоило ступить на берег европейцу. До того не знавшие хищников, обитали острова невольно оказались перед угрозой уничтожения. К визиту Даррелла имелись виды, требующие пристального к ним внимания. Именно их он в первую очередь постарается вывезти в свой зоопарк. Всё прочее не будет иметь столь же важного значения.

Впервые Джеральд сознаётся, как далеки от его понимания многие виды животных. Логично предположить, что ему симпатичны представители фауны, логика поведения которых не сильно отличается от человеческой. Потому и рептилии не привлекают Дарелла, не интересны ему и насекомые. Говоря же определённее, посетители зоопарков в той же мере не желают наблюдать за подобными созданиями. Некоторым исключением являются птицы, но и тут не всякий заинтересуется ими. Можно удивиться, но и Джеральд спокойно относится к птицам. Ему показывают розового голубя, а для него он практически ничем от обычного голубя не отличается. Дают ознакомиться с иной птицей, и она идентична знакомому ему виду, повсеместно распространённому.

Разное испытал Даррелл за время путешествия. Он столкнулся с собирателями травки, вдыхал аромат вонючего фрукта, садился на размытый дождями аэродром и пошутил над помощником, будто его съест. А потом он покинул Маскаренские острова, не думая, вернётся ли когда-нибудь на родину додо.

Сад богов (1978)

Вёл ли Даррелл дневник, будучи юным? Он написал о пребывании на острове Корфу три книги, продолжая вспоминать ранее не упомянутое. Допустимо предположить смутные воспоминания, но Джеральд всё рассказывает в красках, словно это случилось накануне, а ведь минуло порядка сорока лет. Он помнит должное быть забытым. Невольно возникает желание пожурить Даррелла за вольности допускаемой в тексте фантазии. Но, по традиции, написанному будем верить, так как опровергнуть слова Джеральда некому.

Лучший спутник тот, кто умеет молчать и готов терпеливо ждать. Таковым стал осёл, сопровождавший Даррелла в его прогулках по острову. Он никогда не подводил, даже когда Джеральд долго отсутствовал. За такое умение он первым удостоился похвалы. И только после Даррелл рассказал о наблюдении за охотой ласки на европейскую соню. Поймать ему хотелось то и другое животное. Планам оказалось не суждено сбыться, испытав ряд разочарований, Джеральд удовольствовался соней.

Другое дело, когда речь о собаках. Зачем подрастающему натуралисту нужен в питомцы обыкновенный домашний зверь? Даррелл ещё не стал задумываться о необходимости сохранять виды, пока он познавал окружающий мир. Осознавать смерть одиннадцати щенят он не хотел. Хозяйке те были без надобности, поэтому требовалось уговорить маму принять домой хотя бы одного щенка. Стоит ли говорить, что для Джеральда спасут их всех? Причём не в торжественной обстановке это произойдёт, у него на глазах они будут извлечены из земли. Хозяйка поспешила похоронить народившихся щенят сразу, стоило тем появиться на свет.

Жестоко? Даррелл никогда не говорил об этом. В природе нет несправедливости. Всему быть таким, каким то предрешено. Сам Джеральд станет противиться подобной закономерности, сделав выбор в пользу одних, отказавшись от других. Как не думай, а животных следует кормить. Не стоит недоумевать, видя в одном случае Джеральда за охотой на воробьёв, а в другом — страстно стремящимся тех же воробьёв сохранить. Деваться некуда! Если питомец питается мясом, значит кому-то для того предстоит лишиться жизни.

Может потому Даррелл не любит в детских воспоминаниях затрагивать вопрос питания? В редкие моменты он говорит, как добывал корм. Ему гораздо приятнее описать упрашивание мамы снабдить его заготовленным мясом, из которого предстоит приготовить блюдо, дабы им накормить вечером семью. Маме приходилось отдавать мясо, придумывая нечто иное на ужин. Немудрено видеть реакцию братьев и сестры Джеральда, снова и снова негодующих, явно противящихся оказаться лишёнными вкусной еды, когда оной предпочитают накормить зверей «сходящего с ума» братца.

Не устаёт Даррелл обличать родственников. Он высмеивает дела всех, не считая нужным щадить их чувства. Пускай о сестре думают разное, он же обязательно расскажет о сватавшемся к ней турке, ухаживания которого прекратились после объяснения необходимости принять в качестве приданного одиннадцать щенят. От прочих женихов избавлялись иначе, о чём Джеральд с удовольствием и рассказывает.

Складывается впечатление, все Дарреллы любили язвить друг другу. Им бы только поиздеваться, со смехом рассказывая знакомым о проделке. Джеральд выделился из всех, сообщив не кому-то определённому, а всему миру. По сравнению с происходившими в семье неурядицами, восемьдесят паучат не кажутся чем-то необычным. Те, прямо в буквальном смысле, съедают собственную мать. Так отчего Дарреллам не перемывать кости? Физического вреда им это не причиняет.

Осталось рассказать о визите английского короля на Корфу и устроенном мамой Джеральда концерте лучших исполнителей острова. Под фейерверк и весть о новых талантах можно закрывать знакомство с детством Даррелла.

Пикник и прочие безобразия (1979)

Когда-нибудь наступает точка невозврата. Прежде Дарреллу читатель верил, но чем далее, тем меньше желания принимать рассказываемое за правду. Можно считать иначе, Джеральд шутит английским юмором, выставляя каждую описываемую ситуацию доведённой до состояния полной абсурдности. Может Дарреллу самому хотелось видеть именно то, что он сообщал на страницах произведений? Какую бы ситуацию Джеральд не представлял вниманию, всё в ней идёт так, лишь бы неприятности сыпались на действующих лиц. А если учесть, что перед читателем непосредственно автор в окружении повзрослевших членов семьи, то ни в какие рамки это уже не помещается.

Сборник «Пикник и прочие безобразия» разбит на ряд историй. В первой из них действительно показывается мероприятие под названием пикник, кое решила провести мама Джеральда, узнав из прогнозов об ожидающем британцев солнечном дне. Разумеется, верить в подобное на Туманном Альбионе никто не станет. Какая может быть солнечная погода, если такого отродясь не бывало? Но раз мама уверена в необходимости провести пикник, то так тому и быть, только всё пойдёт не по плану. Будет неаппетитная атмосфера, проливной дождь, сельская грязь и испорченное настроение. Весело лишь Дарреллу, всё это сочинившему. Но может таковой случай имел место быть, чего окончательному сомнению подвергать не станем.

Вторая история — поездка в Грецию. Маме захотелось посетить места памяти. Она вызвала сыновей и дочь, объявив о решении. Опять же, лёгкой прогулки не будет. Джеральд изрядно поиздевался над греками, унизив нацию до крайности. Понятно, рассказываемое им — обязательная черта английского юмора. Для путешествия по Греции действующим лицам достанется судно с дырой в борту, замки в туалетах окажутся неисправными, вместо льда будет подаваться кипяток, заказать требуемое блюдо не представится возможным. Тут стоит остановиться и вспомнить о знании Джеральдом греческого языка, о чём все собравшиеся прекрасно знали. Потому остаётся признать, Даррелл придумывал на ходу, никого не думая щадить.

Аналогичным образом Джеральд расскажет про посещение Венеции, а после опишет пребывание в отеле, где он активно штудировал девятитомник Эллиса Хэвлока, зачинателя науки сексологии. Сразу очевидно, сборник «Пикник и прочие безобразия» не предназначался для детской аудитории. Была ли рассказанная Дарреллом история в действительности? В стенах отеля он оказался в окружении озабоченного персонала, какими только расстройствами не страдавшего. Гомосексуализм и садомазохизм стали основой для углубления в иные людские пороки. Главный вывод, сообщаемый Джеральдом: человек не виноват, если родился с психическими отклонениями, поэтому нужно стараться найти общий язык с обществом, не желающим тебя принять. Не нужно углубляться в столь сложную для дискуссий тему, достаточно остановиться на словосочетании «психические отклонения».

В заключении читателю предоставляется дневник человека, страдавшего от хронического алкоголизма с частыми приступами белой горячки. Данная тема должна была беспокоить Даррелла, имевшего сложную историю взаимоотношений с алкогольными напитками. Повествование является опасным для восприятия, так как в тексте имеются бредовые галлюцинации, приводящие к печальным последствиям. Описать такое мог человек, сам испытывавший подобные ощущения. Если, конечно, он действительно не зачитал чужие записи, проявив сочувствие к их написавшему.

Остаётся думать, Джеральда Даррелла настиг кризис. В его самосознании происходила ломка, превратившая дружелюбного человека в весьма циничного обозревателя обыденности. Нужно хорошо подумать, каким образом после он вернётся к исходному состоянию, сочиняя художественные истории для детей. Лучше бы не было проявления жестокости в словах Джеральда, но уже никуда не денешься — труд опубликован и стал достоянием общественности.

Птица-пересмешник (1981)

Посещение Маскаренских островов могло побудить Даррелла к написанию истории о птицах с острова Зенкали. Придуманный Джеральдом участок суши наполнился самобытными племенами, исчезающими животными и растениями, поставленными перед угрозой разрушительного воздействия белого человека на природу. Планируется построить аэродром, для чего сперва будут возведены плотина и электростанция. Это означает затопление обширных территорий. Всё бы ничего, не учти Даррелл ещё один важный момент, показывающий взаимную связь процессов на планете. Стоит внести изменения, как местные жители столкнутся с катастрофой, способной сделать их жизнь невыносимой.

На остров едет европеец. Его глазами Джеральд предлагает осмотреть быт населения. Сразу становится очевидной богатая жизнь приближенных к королю людей. Процветание доказывается убедительными примерами роскошных интерьеров. Всё это проистекает от лояльности британцев, считающих остров своей территорией. Теперь они пожелали усилить присутствие в регионе, опасаясь русского влияния. Но такая боязнь всем кажется преувеличенной. Остров настолько далёк от чьей-либо сторонней заинтересованности, что должен приниматься за подобие безжизненной скалы в океане. На нём потому и желают построить аэродром, где будут останавливаться на долгом пути самолёты.

Современный человек у Даррелла не стремится истреблять животный мир. Уже нет тех варварских порывов, в результате которых животные не вымирали, а пожирались в огромных количествах. Теперь стоит иная проблема, связанная с человеческой деятельностью, направленной на трансформацию облика Земли. Если построить плотину, будут поставлены на грань уничтожения редкие виды животных и растений. Их можно перенести в другие места, но такая деятельность обречена на провал, так как предлагаемые читательскому вниманию представители флоры и фауны находятся в зависимости друг от друга, должные погибнуть, стоит прекратить существование одному из важных для их существования факторов.

Излишне пессимистично Джеральд смотрит на ситуацию. Он специально взял изолированный остров, природа которого формировалась на протяжении сотен тысяч лет без постороннего влияния. Не придаёт значения он и деятельности местных жителей, ещё в момент переселения должных извести значительную часть животного мира, поскольку остров населяют птицы, чем-то схожие с вымершими дронтами Маврикия и Родригеса. Даррелл вовремя одумался, возродив птицу из легенд, дабы на её основе доказать обязательность её пребывания, ибо для флоры важно, чтобы семена растений проходили через её пищеварительный тракт, иначе не смогут прорасти.

Остаётся убедить отказаться от строительства аэродрома. Как теперь не показать стремление человека заботиться о собственном благе, набивающего карман деньгами? К чему бы не привело истребление мешающих птиц, без этого не обойтись, когда есть риск лишиться гарантированного заработка. Общественности в той же мере безразлично, когда каждый получит свою долю прибыли. Остаётся надеяться на благоразумие, будто оно поможет восстановить утраченный разум у потерявших голову людей, забывших обо всём в ожидании наживы.

Вновь человек ставит себя выше природы. С одной стороны стоят те, кто ни с чем не считается, делая нужное ему. С другой стороны стоят подобные им. Только первые заботятся о личном благе, вторые — о всеобщем. При этом все думают, будто они правы. Остаётся указать на то, что все одинаково ошибаются. Пусть Даррелл проявляет заботу о планете, стараясь сохранить её текущее положение, да ведь сама планета не останавливается в развитии, уничтожая прежние виды, давая жизнь другим. В этом суждении никогда не будет единого мнения, поскольку будущему безразлично прошлое. Былое воспринимается важным лишь для настоящего, тогда как более не на что опереться.

The Amateur Naturalist (1982)

Рано или поздно Даррелл должен был написать подобие энциклопедии. В том ему помогали многие, в их числе и жена Ли. Издание оказалось наполненным множеством фотографий и карандашных рисунков, где центральное место отводилось самому Джеральду, на чьём примере можно убедиться, как развить интерес к природе с юных лет, проведя детство с пользой. Следует изучать природу уже сейчас, так как завтра это может не получиться, к такому выводу Даррелл подведёт читателя. Мало изучать, её следует сохранять всеми возможными способами. Поэтому предлагается изучить поверхность планеты от океанских глубин до горных вершин, увидеть и прикоснуться к богатству животного и растительного мира, чтобы позже развиваться в наиболее заинтересовавшем направлении.

Джеральд вырос на Корфу. Об этом он неоднократно рассказывал, написал про это и в энциклопедии. Он оказался окружён богатствами природы, потому не испытывал затруднений для претворения интереса в жизнь. Но прежде следует рассказать об изучении природы человечеством. Попытки делались ещё в античное время, после застыв примерно до XVII — XIX века, пока не появилось подобие микроскопа, Карл Линней придумал классификацию, а Дарвин доказал теорию эволюции. Важное дело предстоит юному читателю, собирающемуся встать в один ряд радетелей за благосостояние природы.

С чего начать изучение окружающего мира? С собственного дома. Какие животные и растения можно найти? Даррелл на Корфу не был обделён вниманием, у него по стенам ползали гекконы. Не нужно отчаиваться, если живёшь не в столь благоприятном климате. Кошки, собаки, пауки, мухи, тараканы, пчёлы и даже растения в горшках имеют такое же важное значение. Ведь лучше начинать с малого, нежели хвататься за всё подряд. Постепенно следует расширять познаваемый мир. Изучив пространство дома, нужно выйти, обозрев прилегающие к нему окрестности. Если есть рядом сад, тогда отправиться туда. А если нет, то ещё лучше! Придётся создать собственный. Допустим, французский. Каждый уважающий себя натуралист обязан иметь личный сад, желательно пригодный для показа другим.

Когда всё изучено, настала пора прикоснуться к природе всей планеты. Понятно, такой возможности у многих нет. Поэтому следует листать энциклопедию Даррелла и внимать каждому изображению, усваивая информацию о флоре и фауне лугов, лесов, пустынь, тундры, водоёмов и многого другого. Мест на планете достаточно, куда следует направить взор.

Ознакомившись с разнообразием природы, юный натуралист должен создать рабочий кабинет — полноценную лабораторию. Необходим различный инструментарий, в том числе и скальпели разных видов, не обойтись без блокнотов для ведения наблюдений, потребуется организовать уголок для фотостудии, найти место для хранения собранных коллекций. Даррелл излишне многого коснулся, чему трудно оказаться в одном месте, поскольку ничем другим натуралист не сможет интересоваться, поскольку ему не хватит времени.

В последующем страницы энциклопедии наполнились полезными советами. Читатель узнает, как вырастить растение, разводить насекомых, препарировать червей и мышей, набивать чучело, готовить клетки, пруды, аквариумы и вольеры для животных. Сообщаемой информации вполне хватит, чтобы научиться самому основному, о чём должен знать каждый натуралист.

Природу следует беречь, снова напоминает Джеральд. Количество видов стремительно сокращается. Пусть не каждый читатель энциклопедии посвятит жизнь природе, это от него и не требуется. Ему нужно понять, насколько важно сохранять имеющееся. Если получится остановить уничтожение природы, тогда Даррелл не зря старался, сделав всё от него возможное. Данный труд не будет лишним, скорее станет критически важным для будущих поколений натуралистов.

Ark on the Move (1982)

Снова Даррелл на Маскаренских островах, им посещены Маврикий, Родригес и Круглый. Пришло время сравнить, насколько изменилось положение находящихся на грани вымирания видов. К радости Джеральда — динамика положительная. После его визита правительство Маврикия заинтересовалось работой по сохранению флоры и фауны, теперь всеми силами помогая Дарреллу пополнить коллекцию Джерсийского зоопарка. На этот раз поездка оказалась более насыщенной, так как дополнительно посещён Мадагаскар, интересовавший уникальностью природы и, самое главное, лемурами.

Особенность этой книги — большое количество фотографий при малом объёме текста. Читатель визуально воспринимает посещённые Джеральдом места, тогда как текст сухо излагает ход рабочей поездки. Даррелла интересовали розовые голуби и золотые крыланы, уже известные читателю обитатели Маскаренских островов. Этих животных трудно обнаружить в естественной среде из-за сложности добраться к месту их обитания. Становится понятна причина, почему они частично сохранились. Но положение всё равно катастрофическое — шестьдесят особей не дают гарантии сохранения вида в дальнейшем.

Остаётся отметить, с каким удовольствием Джеральд рассказывает об увиденном. Его деятельность наглядно показывает важность проделываемой им работы. Он сумел заинтересовать людей, всерьёз занимающихся тем же, чему сам Даррелл решил посвятить всю жизнь. Колония розовых голубей и золотых крыланов увеличивается, значит вымирание им не должно грозить. Если получится в этом же убедить каждого человека, то имя Джеральда навсегда станет синонимом борьбы за сохранение многообразия видов. Всех убедить не получится, но нужно двигаться именно в данном направлении деятельности по сохранению имеющегося.

Порой трудно убедить людей в необходимости сохранять животных. Допустим, очень тяжело избежать предрассудков относительно рептилий. Обычно эти создания воспринимаются противными, склизкими и ядовитыми. Даррелл заверяет: многие на ощупь подобны любимым модницами кожаным сумкам… приятные, мягкие и нисколько не способны отравить. К тому же, что особенно важно, рептилии поедают грызунов, тем помогая человеку сохранять сельское хозяйство от довольно негативного фактора, мешающего выращиванию продукции. Об этом Джеральд вспомнил, снова оказавшись на острове Круглый, чьё второе название — Вымирающий.

На Круглом тяжело находиться человеку. Днём на его поверхности можно разбивать яйца и жарить. Тут нет хищников, поэтому рептилии ничего не боятся. Как же сложно оказалось принимать пищу, уворачиваясь от жадных ртов ящериц, забиравшихся на колени и протягивающих мордочки к еде. И спать там ночью затруднительно, ведь если в палатку ворвутся бабочки, то не найти от них спасения. Даррелл предположил: можно убить пятьсот разом, как сразу их место займёт аналогичное количество новых особей.

Понравилось Джеральду и на острове Родригес. Этот лишённый деревьев кусочек суши насчитывает тридцать пять тысяч постоянных жителей, занимающихся рыбной ловлей. Некогда тут возвышались густые леса и обитало множество животных. Теперь былого великолепия будто никогда не было. Особенно обрадовало Даррелла стремление подрастающего поколения озеленить остров, для чего ученики одной из местных школ прикладывают значительные усилия.

Осталось посетить Мадагаскар, край множества редких видов. Древнейший осколок Гондваны шёл по собственному пути эволюции, обзаведясь отличающейся флорой и фауной от соседней Африки. Достаточно сказать про девять видов баобабов, тогда как рядом располагающийся континент имеет лишь один вид. Про лемуров можно вообще не сообщать, они — гордость Мадагаскара, рядом народностей издревле обожествляемые. Оказалось, государство заботится о природе, все силы прилагая для её охранения. Джеральду осталось посетить интересующие его места, раздобыв лемуров для собственного зоопарка, где уже имелись некоторые подобные им обитатели. Но не всё хорошо на Мадагаскаре — человек успел частично разрушить природу. Может в будущем всё утраченное вернётся.

Натуралист на мушке (1984)

Работа над фильмами о природе послужила поводом к написанию книги «Натуралист на мушке». Ради коротких лент Дарреллу предстояло побывать во многих местах, становясь очевидцем происходящих на планете удивительных событий. Но самое главное из них — нежелание природы сотрудничать. Куда бы не шёл Джеральд, обязательно обстоятельства складывались против него. Читатель может отметить, как подобная манера описания будней изрядно надоела. Сколь скептически не относись к случающимся несуразностям, акцентировать на них столько внимания не требовалось. Если место съёмок Британия — жди серого неба и дождя, если требуется выманить барсука из норы — не пытайся даже надеяться на подобное.

Заполнять объём книги Даррелл решил фактами из жизни братьев меньших. Узнать предстоит обо всём, как важном, так и просто любопытном. Оказывается, некоторые морские обитатели на протяжении своего существования неоднократно меняют пол. Происходящее вокруг так способно поразить воображение, что не требуется придумывать фантастических вариантов. Если читатель не верит в вечную жизнь, то природа найдёт представителя, способного существовать едва ли не вечно.

Другой важный момент повествования — отношение человека к миру. Как всегда, речь о негативном влиянии людских побуждений. Желая блага, человечество вносит разлад в до того без проблем существовавшее. Чего стоят нутрии, завезённые в Европу меха ради, после оказавшиеся невостребованными, но изгнать с континента их уже не получилось, смиряясь с постоянными убытками от хищнических порывов сих разбойников. Разумно предположить, что проблему присутствия нутрий человек способен решать только радикальным способом. Как раз таковой подход и возмущает Даррелла, сетующего на вредность не столько светлых мыслей, как ему не нравится продолжение благих помыслов, принимающих ужасающие формы. Как пример, стоило кому-то обвинить барсуков в носительстве туберкулёза, сразу началась травля, лишённая малейшего проявления гуманности. Это не может быть правильным! Требуется искать безболезненное решение возникающих затруднений. Человек же всегда действует прямо, становясь причиной следующих, порождаемых им, бед.

Со дна морей до вершин гор предстояло пройти путь съёмочной группе Даррелла, испытать жар пустынь и холод промозглых вечеров, изучать тяжесть произрастания кактуса из семечка и дожидаться еженедельного опорожнения мочевого пузыря ленивца, внимать сложности возвращения жаб к месту их рождения с целью размножения и наблюдать за калифорнийской кукушкой, не выпускающей изо рта труп жертвы, дожидаясь освобождения желудка от прежде поглощённого. Однажды пришлось опасливо выполнять требования оператора в кадре с носорогом, буквально со смертельным риском.

Не скрывает Джеральд случавшихся неудач, связанных с непониманием членами съёмочной группы, как следует обращаться со сторонними людьми. Не так велика проблема доставить определённый вид в те места, где теперь он отсутствует. Иногда нужно преодолеть сопротивление местных жителей, не желающих видеть обратное вторжение тех, с кем они долго и упорно боролись. Никому не нужен сельскохозяйственный вредитель, и никто не согласится испытывать его присутствие в дальнейшим, ежели на ленте он появится на пару минут. Некоторые называют такие съёмки подставными, а работающих над такими лентами людей — шарлатанами. Даррелл не отрицает подобного, каждый раз ссылаясь на великие трудности натуралистических съёмок, особенно учитывая хроническое отсутствие везения.

Побывает Даррелл и на Корфу, вспомнив прежде с ним происходившее. Он отметил изменения, произошедшие на острове. Ему было приятно показать Ли всё то, о чём он писал в цикле воспоминаний о детских годах, проведённых на этом греческом острове. Об этом рассказывать не требуется, читатель итак знает, ранее ознакомившись с буднями юного натуралиста.

Даррелл в России (1986)

Десять месяцев пути в сто пятьдесят тысяч миль остались позади. Даррелл побывал в России, чему оказался невероятно рад. Перед ним не было традиционных русских, на любое предложение отвечающих отказом. Наоборот, найти общий язык со всеми народами планеты — вот задача населяющих Россию людей. Всюду Даррелл встречал гостеприимство, улыбки и желание сберегать богатства природы. Две беды заставили придти к разочарованию — излишнее количество министерств, отвечающих за содержание зоопарков, и отсутствие связи между заповедниками, лишёнными возможности сообща заниматься общим делом. Всё остальное на должном уровне. Но как же велика Россия… под нею Даррелл понимал весь Советский Союз.

Стоит кратко оговорить основные места, удостоенные внимания Джеральда. Началось и закончилось путешествие в Москве. Первым человеком, сделавшим для Даррелла ближе понимание русской души, стал Николай Дроздов, пригласивший принять участие в телепередаче «В мире животных». Приходилось удивляться, как Николай постоянно делал подарки, когда их от него не ждали. Из своего саквояжа он мог извлечь ручную змею. Поистине занимательным оказался первый встреченный русский. Когда Даррелл будет прощаться с Москвой, он пожелает посетить птичий рынок, закрепив мнение о России. Несмотря на улыбчивые лица рядовых граждан, власть сохраняла суровое отношение к иностранцу, не позволяя снимать на плёнку объекты, если они чем-то могли повлиять на представление о стране. Может потому везде Джеральду были рады? Его встречали, словно приехал высокий начальник, к которому надо соответственно положению отнестись.

Россия — страна медведей? Даррелл ни одного дикого медведя не встретил, хотя страстно желал. Он готов был встать рано утром, проваливаться в снег по грудь, оказаться покалеченным, только бы увидеть величественного хозяина русской природы. Именно поэтому он сразу отправился в Дарвинский заповедник, где в лесах вдоль Рыбинского водохранилища всё для того подготовили. Вместо медведя он увидел следы, вынужденный удовольствоваться воинственным глухарём и вездесущей енотовидной собакой.

Надо ли говорить, как протекали съёмки? Требуемые животные не показывались, небо оказывалось излишне пасмурным. Природа словно пожелала соответствовать серости русских городов, восторга не вызывавших. Милее Джеральду оказались сельские дома с расписными ставнями. Мало удалось увидеть и в Окском заповеднике под Рязанью. Даррелл желал посмотреть на спасение животных во время паводка. Он знал, если человек не перевезёт зверей через разлившиеся реки, они обречены на гибель. С трудом удалось принять участие в таком мероприятии, опять же из-за причуд погоды.

Третий заповедник — Березинский, расположенный в ста двадцати километрах от Минска. Бобры и чёрные аисты оказались не так интересны, как местная школа с экологическим уклоном. Обучающиеся тут дети занимались фермерским хозяйством и держали зоопарк. Довелось Джеральду услышать историю про убитого медведя, уничтожавшего пчелиные ульи. Оказалось, животное постарело и лишилось зубов, находя пропитание только таким способом. Поступок учеников оказался гуманным, медведь не смог бы нагулять жир к зиме, а значит умер бы от голода.

Аскания-Нова — единственная на планете дикая степь, располагается на юге Украины. Тут разводят всевозможных животных, должных жить в сходными со степными условиях. Рядом соседствуют зебры, лошади Пржевальского, ламы, куланы, антилопы, различные гибриды. Обитают в заповеднике три вида страусов, североамериканские бизоны, множество птиц. Уделил Даррелл внимание и флоре, к чему редко обращается. Причина того в его жене Ли, считавшей обязательным видеть природу шире.

Побывал Джеральд и на Кавказе. Передвигался на вертолёте, джипе-вездеходе и пешком. Тут он интересовался восстановлением популяции зубров. Даррелл посетил проездом Сочи и Грузию, дольше положенного остановился в доме лесника, приняв обязательную порцию водки и необычно щедрую закуску. Но восхищался он всё же величием гор и открывающихся взору панорам.

Шестым направлением в поездке по России стало посещение Астраханского заповедника (первого в советском государстве, созданного по инициативе Ленина) и Калмыкии. Ещё раз Даррелл напомнил читателю, как узко мыслит человек. Он привёл в пример людей, считавших бакланов вредными для популяции рыб. Истребление птиц показало иное — рыб оказалось менее должного. Получилось так, что чем более бакланов, тем богаче окажется улов у рыбаков. Когда Джеральд двинулся в Калмыкию, пришёл в ужас от мысли погибнуть и быть забытым лет на сто, пока его побелевшие кости не будут случайно обнаружены. Сей пессимизм связан с семичасовой дорогой, на всём протяжении безлюдной, кроме двух встреченных деревень. Насладившись представшими ему сайгаками, некогда на грани уничтожения, теперь насчитывающие миллионы особей, он отправился к следующим целям на восток и на север.

Величественная Бухара открылась перед Джеральдом во всей красе голубых мечетей. Тут некогда жили аисты, и то место считалось особенно важным, где имелось больше гнёзд. Куда они делись? Стоило человеку заняться осушением окрестных болот, птицы лишись источника добычи пропитания и улетели. Осталось взирать на джейранов, исчезнувших в дикой среде и ставших домашними. Следом за Бухарой посещён древний Самарканд, по улицам которого ходили Александр Македонский, Чингисхан и Марко Поло. Множество лиц и разнообразие товаров: Даррелл словно забыл, для какой цели приехал. Через Ташкент он двинулся в сторону Тянь-Шанских гор.

Джеральд устал рассказывать о впечатлениях, став кратким в изложении. Красная пустыня Турменистана сменится замёрзшим Байкалом, а тот тундрой Таймыра. И вот поездка по просторам России подойдёт к концу. Всё, о чём Даррелл рассказал, должно вызвать ответную радость. Правы те, кто считает, что счастлив человек, живущий в большой стране, но его счастливее тот, чья страна к тому же едина.

The Fantastic Flying Journey (1987)

Дома летают: попытался убедить читателя Джеральд. Достаточно хитрого механизма, наполненных воздушной смесью шаров, чтобы совершить кругосветное путешествие. Умудрённый жизнью дедушка Ланселот, гениальный изобретатель, научился с минимальными потерями переносить человеческое жилище на любые угодные ему расстояния. Дабы было веселее, он прихватил за компанию детей родственницы, чему те невероятно обрадовались. Ещё бы! На летающем доме отправится понаблюдать за происходящими на планете процессами. Как тут не крикнуть: Аой! Смельчаки отправляются в полёт, пока не зная, куда их занесёт ветер.

Лучший читатель — верящий твоим словам читатель. Чем он меньше возрастом, тем легче с ним беседовать. Такой поверит во всё, согласившись не только с возможностью передвигаться по воздуху дому о двух этажах, но и не станет придавать значения, наблюдая за общением людей с животными, одинаково хорошо владеющих английским языком, поскольку на оном писал данную историю Даррелл, не задумываясь, почему на разных континентах все звери понятно отвечают на вопросы и делятся собственными переживаниями.

Рассказываемое Джеральдом понятно и без слов, благодаря стараниям иллюстратора Грэма Перси, чьи рисунки дают достаточное представление о происходящем на страницах. Объясняется то просто: есть цель, она должна быть достигнута, начинается преследование, пока не получится к ней приблизиться. На деле окажется, что начиная путешествие, достигнуть цели получится там, откуда дом первоначально взлетел. Получается, погоня оказалась лишённой смысла. Но это не так, ведь читатель узнал многое об окружающем его мире, усвоив на наглядном примере обильное количество всего имеющегося на планете, к чему можно и нужно стремиться прикоснуться взором самостоятельно.

Наивность: скажет взрослый. Юный же читатель, наоборот, придёт в восторг. Нет ничего лучше, нежели встретить свалившегося с неба тебе на голову дедушку, оказавшегося родственником, ещё и предложившего забыть на некоторое время о школе и отправиться путешествовать по миру. Так и начнут странствовать Эмма, Конрад и Иван. Поразившись пустыням Северной Африки, удивятся другому классическому представлению о сём континенте, оказавшись на берегах Замбези, где пасутся слоны и жирафы, а крокодилы позволяют чистить зубы птичкам.

Ожившая энциклопедия — так можно назвать работы Джеральда о летающем доме, положившим начало ряду историй, позволивших Дарреллу рассказывать коротко, зато текст всегда сопровождался обилием рисунков. «The Fantastic Flying Journey» не поразит размером — оставь Джеральд на страницах лишь повествование. Усвоив это, в течение нескольких следующих лет он не станет задумываться о серьёзных литературных изысканиях, сконцентрировавшись на необходимости создавать действительно нужное, позволяя детям приобщаться к понимаю проблем животного мира едва ли не с пелёнок.

Побывает Ланселот с детьми в Австралии, Северной и Южной Америке, окажется в холодных широтах. Всюду с путешественниками охотно станут беседовать местные обитатели, неизменно на английском языке. Понимать человеческую речь окажется способным даже кит, он же согласится катать на спине. Почему бы и нет: задумается читатель. Лучше мир принимать наполненным дружбой видов, а не задумываться о злых намерениях природы, в вековечной борьбе сводящей живые организмы в сражении за право на существование. Даррелл считал вредным потворство естественному процессу, предпочитая распространять представление о необходимости сохранять дружелюбное отношение, лучше которого быть не может.

Без особых переживаний, познавая мир, Ланселот и дети успешно вернутся назад, оставшись довольными от с пользой проведённого времени. Вскоре предстоит совершиться ещё одному приключению. Появится нужда лететь в глубокое прошлое… когда великий земной материк был един.

The Fantastic Dinosaur Adventure (1989)

Дедушка Ланселот вернулся! Где он был всё это время? Ему довелось проследить за передвижениями войск Наполеона, стать очевидцем всех битв. Оказалось, Ланселот имеет машину времени, позволяющую ему отправляться с помощью летающего дома куда угодно, стоит того захотеть. Не он один на такое был способен, поэтому теперь требуется разыскать беглецов, скрывшихся в доисторических временах. Снова Эмма, Конрад и Иван отправляются вместе с Ланселотом, их ждут встречи с динозаврами. Для начала они отправятся в триасовый период, для чего изучат карты. Дети придут в удивление, они узнают, что некогда все материки составляли единый континент, прозываемый нами Пангеей.

Даррелл добавил конкретики в повествование. Более не будет беззаботных полётов и ни к чему не обязывающих разговоров с животными. Перед путешественниками поставлена определённая цель, которую они и будут выполнять, причём с риском для жизни. Не обо всём Джеральд расскажет. Не тот формат повествования, чтобы растягивать сюжет, отлично показанный с помощью рисунков Грэма Перси. Требовалась умеренная лаконичность, которой Даррелл и старался придерживаться.

Важнее показать читателю древний мир, каким он был и как развивался, прежде чем стал подобным известному нам. Например, триасовый период примечателен появлением первых млекопитающих, в это время продолжалась активная вулканическая деятельность. Не найдя требуемого, путешественники отправятся в юрский период, наиболее известный каждому временной отрезок, поражающий воображение огромными пространствами и такими же огромными живыми существами, вроде длинношеих и длиннохвостых диплодоков, жадных до крови и острозубых тираннозавров, носорогоподобных цератопсов. Одно упущение опять осталось за Джеральдом: он снова забыл про насекомых.

Мир динозавров полон дружбы и вражды. Травоядные помогают другу другу, тогда как плотоядные нигде не находят покоя. Понятно, почему действующие лица повествования будут находить понимание именно среди травоядных, помогающих им в трудных ситуациях, ровно как и они сами будут им помогать, оберегая от порывов жадных до яиц хищников.

Не трогать прошлое — это выражение не про Даррелла. Думается, ему неизвестно, как опасно вносить изменения в уже произошедшее. Дети будут делать всё им угодное, поскольку Ланселот не подумал их предупредить, если то вообще понимал сам. Это твёрдое убеждение и самого Джеральда, считающего необходимым вмешательство человека в сохранение имеющегося, а стало быть и навсегда утраченного. Неспроста читатель в конце узнает, как погружение в прошлое оказалось заснятым на плёнку и продемонстрировано зрителям. Дабы все убедились в реальности показанного, им будут продемонстрированы настоящие динозавры, изъятые из прошлого и оказавшиеся в настоящем времени.

Понятно, сюжет фантастический, о чём известно из названия. Человеку пока ещё не дано влиять на пространство, совершая путешествия во времени. Следует видеть в произведении Даррелла другое, выраженное через стремление проявлять заботу обо всём, каким бы нужным или бесполезным оно не являлось. Но получается так, что и он был сторонником идей, близких по духу последователям философских измышлений Николая Фёдорова, желавших воскресить всех умерших людей, населив ими космос. Поэтому приходится предполагать, будто примерно таких же воззрений придерживался Джеральд, только своей мыслью он касался многообразия живущих и уже вымерших видов, должных продолжать существовать, будучи ограждёнными от вымирания.

Ответов меньше, нежели вопросов. И на все вопросы просто не требуется отвечать, так как в том нет необходимости. Даррелл лишь показал путешествие в прошлое, познакомив юного читателя с динозаврами, не претендуя на нечто иное. Потому остановимся, дабы не развивать случайно пришедшую на ум мысль.

Keeper (1990)

Согласно повествования ещё одной иллюстрированной повести, у Даррелла имелся пёс породы боксёр по кличке Кипер. Он стоял на страже Джерсийского зоопарка и каждое утро обязательно обходил территорию. Читателю предлагается проследить за тем, как собака справляется с порученными ей обязанностями. Помощь в оформлении произведения оказал художник Кит Уэст, настолько живо отразив краткую историю Джеральда в красках, что не знаешь, чему больше следует уделить внимания. Гораздо лучше будет представить созданное Дарреллом произведение в качестве экскурсии по зоопарку для тех, кто в силу каких-то причин не может посетить его лично.

Повествование начинается с обмена любезностями между Джеральдом и Кипером. Они рады друг друга увидеть после наступления нового дня. Сперва требуется подкрепить силы обильным завтраком, пообщаться и приступить к ответственному делу — обходу территории. У пса это получится гораздо быстрее, нежели у постаревшего Джеральда. К тому же, Киперу не требуется проявлять о чём-то заботу заранее, так как он должен приходить на помощь по первому зову, не задумываясь о возможности несчастных случаев.

Зоопарк полон птиц. С каждой нужно поздороваться. Поприветствовать придётся и не связанных с зоопарком животных, вроде фермерского пса Джека. Действительная необходимость в Кипере возникнет на страницах только однажды, когда в воду упадёт детёныш тамарина, едва не став жертвой устремившейся к нему чайки. Беде не бывать, ведь Кипер бросится спасать, отогнав хищника грозным видом и обещаниями неминуемой расплаты за содеянное зло.

Снова Даррелл представляет вниманию читателя старых знакомых, вроде питона Пифагора и тапира Клавдия. Об этих животных и без того сказано достаточно, чтобы упоминать о них ещё раз. Но никуда не денешься, ежели таковые до сих пор обитают в зоопарке. Тем более читателю будет приятно вновь визуально увидеть тех проказников, чьи деяния до сих пор живы в памяти. Оказывается, Пифагор сменил кожу, чем удивил Кипера, не заметившего перемен, не скажи он ему об этом, а у Клавдия очередное прибавление в семье. Остаётся порадоваться за них, продолжая путь дальше.

Встретит Кипер пингвинов, мечтающих о холодной погоде, льде под ногами и ощущении полёта по бескрайним подводным пространствам. Увидит строящих гнездо фламинго, не забудет побеседовать с гориллами. На том краткая экскурсия закончится, став приятной прогулкой для всякого, решившего запечатлеть образ приключений самого Даррелла. Кажется замечательным окунуться в атмосферу далёкого от тебя мира, до сей поры остающегося неведомым. Небольшая история от Джеральда послужит стимулом задуматься и когда-нибудь всё-таки получится отправиться на остров Джерси, своими глазами увидев им описанное. Пусть не тех, кого Даррелл поймал лично или купил, но людей, его знавших, и животных, являющихся потомками тех, кто был представлен в описании одного дня Кипера.

Особого внимания заслуживает последний рисунок, показывающий взаимное понимание между Джеральдом и животными. О какой категоричности не говори, понимание происходящего никогда его не оставляло. Он не делал бесполезных дел, совершая всегда полезные для общества деяния. Выпуск книг, рассчитанных на детскую аудиторию, даже важнее, нежели рассказанные с юмором истории о случавшихся с ним происшествиях. Дав представление о зоопарке, Джеральд побуждает детей проявлять больше интереса к миру животных. Может быть в будущем это определит выбор их жизненного пути, либо отвратит от направленной против зверей деятельности. Именно поэтому Даррелл стал сочинять подобные истории, а может он постарел и устал делиться опытом со взрослыми, закрывшими глаза и уши, поскольку с детства они были лишены осознания важности заботы о природе.

Юбилей ковчега (1990)

С момента создания Джерсийского зоопарка минуло тридцать лет. И недолог тот момент, когда сам Даррелл навсегда закроет глаза. Он о многом успел рассказать, но желает ещё раз поведать о том же, дополнив повествование описанием проблем и событий, ранее с такой подробностью не описанных. Вновь повествование начинается с детских лет, когда Джеральд задумал изменить понимание предназначения зоопарков. Он помогал наполнять зоологические сады, пока сам не создал собственный, стараясь сделать его образцовым. И всем известно, насколько хорошо у него это получилось.

Старые знакомые снова на страницах: тот самый Пифагор и тот самый Клавдий. Перед глазами читателя возникли картины из прошлых книг. Некогда ковчег был перегружен, после он был в постоянном пути и вот теперь у него юбилей. Значит следовало вспоминать, не задумываясь, как то будет воспринято. Даррелл был уверен, что не так важно наполнение его книг, как полученные от их продажи средства, шедшие на содержание Джерсийского зоопарка, а также в Трест (он же Фонд охраны дикой природы). Данную мысль понимал и читатель, считавший представления Джеральда правильными, вне зависимости от того, каким образом деньги будут использованы.

Наконец-то Даррелл рассказал о встрече с Ли. Он посещал с лекциями США. Однажды он увидел её. Она рассказала, что занимается исследованиями, выясняя, как животные между собой общаются. Почему-то Джеральд этому удивился, чем поразил и читателя. Стало непонятно, чем всё-таки Даррелл занимался всю сознательную жизнь, если решил подобным образом пошутить. Но не это интересно: уверен Джеральд. Потомки будут вспоминать совершенно другое. Например, как семейство Рокфеллеров помогало в трюме наводить порядок, добровольно помещая на место разлетевшийся по кораблю груз.

Самые важные темы оставлены на вторую половину «Юбилея ковчега»: бюрократизм, браконьерство и контрабанда, адаптация животных в дикой среде.

Про тяжбы с властными структурами Даррелл говорил не раз. Допустим, он не мог ввезти в Англию карликовую свинью из-за предубеждений британцев, касательно их боязни потерять собственных чистопородных свиней. Мексиканские бюрократы мешали спасению видов, игнорируя письменные запросы. Но особый гнев вызвало поведение чиновников штата Флорида, из-за чьей халатности вымер вид, спасти который было ещё возможно. Джеральд не желал слушать возражений, будто перекрёстные скрещивания не приведут к восстановлению утраченного, а подобие не будет являться тем же самым видом, как бы того ему не хотелось.

Проблема браконьеров и контрабандистов казалась и кажется не решаемой. Нельзя перебороть человеческую страсть к наживе, какие методы не прилагай. Захотят вывезти панду: перекрасят и представят в качестве обыкновенного медведя. Могут продавать редкое животное, причём в таком количестве, которое может составлять порою половину всей сохранившейся популяции. Если же это всё увязать с бюрократическими проволочками — ситуация окажется без разрешения.

Ясно, ежели животные всё-таки будут изъяты, тогда их переправят в зоопарки. Хорошо, коли те будут готовы. А если нет? Тогда их можно отправить обратно, если будет куда. Всегда может оказаться, что природные условия более не предназначены для обитания. Такой ход рассуждений побуждает вспомнить о животных, выросших в зоопарках. Как их выпускать на волю?

Даррелл приводит наглядный пример. Сможет ли выжить человек, если его поместить в дикую среду или даже на помойку? Ответ очевиден. Он применим и к животным, никогда не бывавшим вне стен зоопарков. Требуется кропотливый труд, направленный на адаптацию. И тут возникает ещё одна проблема — предназначенное для обитания животного место может быть переселено представителями его вида. Тогда нужно думать, куда его лучше поместить. Порою существуют такие места, только живут там другие виды, ранее завезённые человеком.

Хочешь сделать лучше, а в итоге всё получается хуже некуда. Дабы сделать счастливыми одних, приходится устранять других. Пусть кажется кощунственным, как Даррелл прилагал усилия к истреблению коз и кроликов, обосновывая острой необходимостью, прежде чем они не лишат себя кормовой базы и не умрут от голода. Чему-то всё-таки стоит чинить препятствия, коли природа сделала их такими приспособляемыми.

Мама на выданье (1991)

Не всё светло, что таковым кажется. И не всё темно, если того желается видеть. Отнюдь, окружающая действительность серая до безобразия. И с этим приходится считаться, принимая без возражений. Остаётся единственное — поделиться мыслями обо всём увиденном, чему стал свидетелем. Хотя Даррелл и прежде не скрывал от читателя дум, он решил поделиться сокровенными историями, способными задеть чужие чувства. Но зачем скрывать правду, какой бы нелицеприятной она не была. Да, люди убивают друг друга из-за крамольных интересов, порою делают это по прозаическим причинам, бывает они же женятся, а то и совмещают веру в божественный промысел, допуская вероятность поклонения богам азарта. Придётся рассказать и о таком, с чем читателю нужно смириться.

Но для начала о светлом. Отец Джеральда рано ушёл из жизни, оставив жену и четверых детей. Дальнейшая судьба хорошо известна по написанным Дарреллом мемуарам, в том числе и трилогии о юных годах на Корфу. Но ранее не было упоминаний, будто его мать грустила от одиночества и искала мужского внимания. Теперь же оказалось, что иногда она о том задумывалась. Вернее не она, а дети, будто бы страдавшие от невозможности испытать на себе Эдипов комплекс. Якобы они не могут стремиться к лучшему, пока не станут ревновать мать к человеку, заменившему им отца. Не угадаешь, где в тексте юмор. Случалась ли подобная ситуация вообще? Во всяком случае вскоре становится ясно, насколько детям желалось иметь отчима, а матери пылать чувствами к мужчинам.

Продолжить Джеральд предлагает менее светлой историей. Как-то во Франции он пировал, и к нему прибилась свинья в ошейнике. Сразу он понял необходимость вернуть сего зверя хозяину. Он это обязательно сделает, узнает много интересного, найдёт ароматный трюфель и растворится в безвестности, пока не настанет час вернуться назад. Вот тут-то и исчезает налёт сказочности, всегда недоговариваемый читателю: кто-то умрёт, кто-то предаст, а кого-то отправят в тюрьму. Кто бы об этом подумал, слушая историю о ласковой свинье и добряке Джеральде.

И совсем уж мрачной становится история про английского пьяницу, допившегося до галлюцинаций. Не зная об особенностях склада ума, Даррелл не станет жалеть алкоголь, делясь припасами. Получается нечто вроде детектива, только истину ему откроют посторонние люди, а более подробно пропойца расскажет о себе сам. Вот тут-то и ожидает читателя история хладнокровного убийцы, вешавшего людей повсеместно, где ему приходилось бывать. Немудрено после жить в горькой печали и испытывать угрызения совести. Причём не за то, что убивал людей, ибо они заслуживали смерти, а за необходимость примириться с волей сограждан, считавших его поступки противными обществу. И это при том, что он брался за столь грязную работу по их же настойчивой просьбе. Читатель наверное уже догадался — речь о палаче. Но Джеральд знает, о чём он ещё не поведал. Дело в припасённых напоследок верёвке и зрительных местах. Вот тогда-то и можно будет поставить точку во всех воспоминаниях, позабыв о необходимости прибегать к созданию художественных образов.

Прочее в сборнике автобиографических рассказов «Мама на выданье» имеет ещё меньше оттенков, уподобляясь серости обыденной жизни. Может подуматься, будто Даррелл приготовился стать крепким беллетристом, раз взялся повествовать в столь интригующих тонах. Уже не истории о приключениях, заботы о состоянии дикой природы и рассказы для детей, а полноценные повести, достойные пристального внимания.

Toby the Tortoise (1991)

Дарреллу понравилось выпускать небольшие иллюстрированные книги для детей. Учитывая небольшой их объём, весь смысл содержания приходилось отражать художнику. Вновь Кит Уэст взялся помочь Дарреллу. Теперь уже не прогулка по Джерсийскому зоопарку, читателю предстоит увидеть совсем юного Джеральда, отправившего с псом Роджером бродить по Корфу, дабы спасти тонущую сухопутную черепаху Тоби. Обретя нового друга, Даррелл пригласит его на день рождения и подберёт для него пару. Как должен понимать читатель, прелесть произведения заключается в самих иллюстрациях. Приятно разглядывать изображения некогда важных для Джеральда мест, неоднократно им упомянутых в автобиографических произведениях.

Как раз всё таким и представляется. Большой дом, в меру дружная семья, собственное помещение юного натуралиста с портретом додо на стене. На крепкий сон надеяться не приходилось, Роджер будил Джеральда на рассвете. Пока остров спал, Даррелл отправлялся бродить по окрестностям, наблюдая за продолжающими бодрствовать и начинающими просыпаться животными. В этот раз случилось неожиданное. Он услышал крики о помощи от черепахи, которая тонула в волнах среди скал. Как такое вообще возможно? Скоро станет ясно — сухопутные черепахи не умеют плавать.

Пришлось проявить отвагу! Зная по текстам Джеральда о его наполненном приключениями детстве, легко веришь, чтобы Даррелл бросился помогать погибающему животному, рискуя собственной жизнью. Ещё бы, помочь нужно обязательно. Не мог Джеральд рассказывать историю, как он однажды наблюдал за попавшей в беду черепахой, не справившейся со стихией и печально погибшей. Поэтому он поведал о спасённом им лично создании, должном теперь быть ему за то обязанным.

Удивительно, но животные умеют говорить. Более того, Даррелл умеет с ними общаться, используя для этого слова. Безусловно, произведение ориентировано на детей, вполне способных поверить в возможность всего на свете, вероятность чего достаточно просто допустить. Удивителен и тот момент, что в поступках животных нет агрессии. Конечно, Джеральд лукавит, показывая отзывчивость черепахи, а затем и радость от лица различных зверей, способных проявлять участие и даже танцевать на дне рождения. Но то не так важно, поскольку у Тоби возникла серьёзная проблема — он одинок.

Собачья конура становится тесной для черепахи, если туда привести другую черепаху. Нужно расширяться. Пока ещё рано о том задумываться. Только читатель уверен, ежели чего-то Тоби захотел, быть тому осуществившимся. Читатель должен заплакать от умиления. И читатель обязательно заплачет, настолько Даррелл правдиво изложит страдания одинокого существа, спасённого и обретшего друга, чтобы вскоре обрести полное счастье, обзаведясь семьёй.

Совершенно очевидно, не ради себя Джеральд писал подобную историю. Он обязан был её рассказать подрастающему поколению, стремясь пробудить стремление сочувствовать к происходящим в природе жестокостям. Учитывая же выбранную читательскую аудиторию, понимаешь, как важно суметь наладить диалог с юным человеком, чья душа готова выйти из-под контроля и, в порыве его познания, начнёт крушить всё, что попадётся под руку. Гораздо лучше обратить разрушительное начало в созидательное русло, привив любовь к братьям нашим меньшим.

Рассказ про черепаху Тоби — один из немногих, должных появиться благодаря Дарреллу. К сожалению, неумолимое время остановит это стремление, не дав дальнейшего развития. Джеральду осталось написать совсем мало. И неудивительно, что основное внимание он уделит детям. Именно им предстоит принять участие в заботе о природе, приняв эстафету у взрослых. По сути так и происходит. Ведь Джеральда давно нет с нами, а его дело пробуждает в юных сердцах горячий энтузиазм защищать разнообразие жизни на планете.

Ай-ай и я (1992)

Даррелл прежде уже бывал на Мадагаскаре и Маскаренских островах. Об этом писал, когда описывал золотых крыланов и розовых голубей, а также повествовал о пребывающем в движении ковчеге. Читатель о том отлично помнит. Теперь предстоит повторить. Новым становится поиск таинственного существа — мадагаскарской руконожки, имеющей прозвание ай-ай. Это удивительное животное вызывает трепет у местного населения, побуждающего их его убивать. Всё бы ничего, но теперь ай-ай грозит полное уничтожение. Вполне понятно, почему Даррелл проявил к нему особый интерес. Он готов бороться до последнего, лишь бы на Земле никто не повторил судьбу додо, а вместе с ним и прочих вымерших созданий природы.

Ай-ай — кошмар малагасийцев. Увидеть его — плохая примета. Поэтому этих животных уничтожают. Такое должно быть знакомо читателю, тянущемуся убивать насекомых, беспокоящих своим присутствием. В случае ай-ай ситуация похожая. Только за тем исключением, что ай-ай беспокойства не причиняет. Он может разорять фермерские хозяйства, но это происходит в силу вырубки лесов, ведь им негде жить и нечем питаться. Во всём остальном ай-ай безобиден. Дабы суметь сохранить от вымирания, Даррелл отправился найти и поселить несколько мадагаскарских руконожек в Джерсийском зоопарке.

Кажется странным, во время прошлых путешествий Джеральд описывал заботу малагасийцев о природе. Тогда местные жители стремились сохранять имеющееся, активно боролись за сохранение уникальных представителей животного и растительного мира. Теперь же всё словно в один момент поменялось. Малагасийцы стали уничтожать всех, о ком прежде заботились. Они поедают каждое живое существо, ежели его мясо является съедобным. Никакие предупредительные меры на них не воздействуют, поскольку уровень оповещения оставляет желать лучшего.

К счастью Даррелла окажется, что ай-ай не так-то трудно найти. И это при том, что местные жители в лучшем случае припоминают встречу с сим существом последний раз лет пятьдесят назад, а может просто съедали, не разбирая, кто послужил для них в качестве пищи. Все испытания окажутся напрасными, поскольку с Джеральдом и его съёмочной группой всегда будет человек, позже сознавшийся о имеющихся у него экземплярах. Таким образом мытарства Даррелла закончатся радостью, продолжающей омрачаться пещерными предрассудками малагасийцев.

По доброй традиции, уже в третий раз Джеральд отправился на Маскаренские острова. Рассказывать про особенности островов Маврикий, Родригес и Круглый уже кажется бессмысленным. Остаётся отметить положительное воздействие предыдущих экспедиций. Некогда находившиеся под угрозой вымирания виды, теперь получили шанс на выживание. Даррелл уверен: нужно заботиться о природе, проявлять заботу о живых существах и создавать для них лучшие условия. И не надо быть излишне гуманным, если предстоит кого-то истребить, вроде коз и кроликов, ведущих самоубийственное существование в замкнутых экосистемах. Джеральд говорит без сожаления. О ком-то природа позаботилась без человека, но о многих человек должен проявить заботу вопреки всему, хоть даже здравому смыслу.

Вновь и вновь Джеральд напоминает: надо проявить внимание к исчезающим видам, нельзя оставаться безучастным. Все страны должны присоединиться к конвенции по запрету на торговлю редкими животными. Более того, надо рассказывать людям о богатстве животного мира, в популярной форме знакомя с практически никогда не встречающимися видами. Пусть человек не станет проявлять заботу, может он побудит к тому других.

Мы всё чаще оказываемся в ситуации, когда представление о природе не имеет для нас никакого значения. Человек настолько уничтожил окружающий его мир, что вокруг него остались животные, способные жить лишь рядом с ним. Других существ словно не существует.

Puppy’s Wild Time (1993)

Последними художественными произведениями Даррелла стали четыре короткие истории про щенка Паппи, рассчитанные на самых маленьких читателей. Объём каждого из них не превышает тридцати двух страниц. Художником выступил Клифф Райт, выполнивший оформление в непритязательной манере, чем-то напоминающей акварельные рисунки. Потому книги про Паппи покажутся читателю полностью соответствующими ожиданиям детей. Нечто подобное они могут сочинить и сами, сопроводив подобными же иллюстрациями.

Первое сказание о щенке Паппи рассказывает про приключения в зоопарке. Не требовалось нагружать текст лишней информацией. Всё просто и наглядно. Вот перед Паппи попугай, он кричит: я — попугай. Вот фламинго и павлин, они аналогично представляются. Паппи им неизменно отвечает, как следует называть его. Увидит он и других красивых птиц, подивится громадности слона и почти испугается хищных кошек. Лев ему погрозит, якобы ест щенков на завтрак. Тигр погрозит сильнее, так как не только на завтрак поедает щенков, но и обедает ими же.

Сознание Паппи не отличается от понимания мира маленькими читателями. Не требуется знать изрядное количество фактов об окружающей среде. Энциклопедичность тут вовсе не требуется. Самого факта присутствия определённого животного достаточно, чтобы ребёнок проявил к нему интерес. Тому способствуют и иллюстрации, не совсем точно, но весьма понятно дополняющие текст. Приходится сожалеть, памятуя о богатстве красок Кита Уэста, создавшего иллюстрации для предыдущих детских книг Даррелла.

Сам текст подойдёт для первого чтения. Буквы специально напечатаны крупным шрифтом, тем сводя содержание до наименьшей краткости. Не скажешь, чтобы слог Джеральда при этом оставался детским. Всё-таки им используются слова, знакомые не всякому, кто возьмётся за их чтение, особенно когда то происходит в первый раз. Если познания в английском языке слабы, то возникнут затруднения с пониманием.

Первое приключение Паппи завершится тем же образом, каким это будет происходить в последующем. То есть берётся некая ситуация, будто бы представляющая угрозу чьему-то существованию, которую поможет предотвратить главный герой повествования. Касательно первой книги — это станет спасение черепахи от надвигающегося на неё поезда. То произойдёт случайно. Паппи и сам не думал, увидев камень, принять за неподвижную фигуру живое существо. Однако, черепаха примет более естественный для понимания вид, а надвигающийся поезд остановится, поскольку понадобится подобрать самого Паппи.

Совершив героический поступок, щенок окажется дома и спокойно уснёт, дабы проснуться и отправиться куда-нибудь ещё, о чём читателю предстоит узнать из следующих трёх историй, дополняющих содержание первого похождения. Безусловно, все их можно было выпустить под одной обложкой, не преследуй Даррелл всё тех же целей, заставлявших его зарабатывать денежные средства на обеспечение существования Джерсийского зоопарка и Фонда охраны дикой природы. Только из-за этого следовало знакомиться с произведениями Джеральда. Хотя, читатель понимает, лучше посылать помощь напрямую, нежели оплачивать услуги посредников, под которыми нужно понимать издателей и книгопродавцев.

Почему именно щенок Паппи удостоился права стать последним героем Даррелла? Если о том рассуждать, к верному ответу всё равно не придёшь. Это нужно принять и не придавать серьёзного значения. Может накопилась усталость, либо закончились идеи и сюжеты: не нам о том судить. Основное Джеральдом сделано прежде, осталось усвоить последнее доступное вниманию. И по причине желания самого Даррелла, придётся разбираться с каждым похождением Паппи отдельно, раз уж Джеральд предпочёл всем им дать самостоятельную жизнь.

Изучив зоопарк, Паппи отправится на пляж, где его ждут новые впечатления.

Puppy’s Beach Adventure (1993)

Для полноты детских впечатлений, совмещая смысловое восприятие с визуальным, Даррелл добавил в приключения о похождениях щенка Паппи музыкальный момент, дополнив содержание воодушевляющими на приключение песенками, сопровождаемые записью нот. Теперь маленькие читатели смогут не только повторить на бумаге иллюстрации Клиффа Райта, но и прочитать текст, в том числе и проиграть его на музыкальном инструменте, ежели к своему юному возрасту таким навыком обладают. И ведь действительно, кто из детей не поёт песен, отправляясь на увеселительное мероприятие? Как не порадоваться, когда родители везут тебя на море?

Почему-то снова Паппи оказывается представленным самому себе. Лишённый попечительского контроля со стороны взрослых, он исследует береговую линию, находя новых друзей и нередко рискуя жизнью. Всё из-за стремления Паппи исследовать окружающий мир. Не может он сидеть на одном месте и охранять порученные ему вещи. Да и толка от него нет, если не может препятствовать наглости обитателей дикой природы. Для примера Даррелл привёл чайку — это создание снизойдёт с небес и разворует содержимое сумок хозяев, нисколько не взирая на робкие возражения Паппи.

Так как охранять больше нечего, щенок отправится восполнять дефицит общения. Вернее, он поймёт данное обстоятельство после, когда окажется в воде, неловко упавший, не сумев догнать улетающую от него чайку. Он даже мог взгрустнуть, что щенкам не дано летать подобно птицам. Не он один окажется тем опечален. Таких же мыслей будет придерживаться встреченный им краб.

Остаётся рассказать о геройском поступке Паппи. На этот раз ему предстоит спасти терьера, которого видимо смыло в море. Опять же, согласно авторской воле, Паппи удастся помочь утопающему. Сверх этого Даррелл читателю ничего не сообщит. Не будет дополнительных знакомств и приключений. Придётся ограничиться таковым незначительным объёмом представленного вниманию текста.

Чем-то приключения Паппи напоминают жизнь самого Джеральда, если её воспринимать максимально упрощённо. Сперва главный герой проникся причудами животного мира, с малых лет проявляя к ним интерес и протягивая руку помощи нуждающимся. Потом отправился искать животных, практически самостоятельно, удовлетворяя возникшие у него потребности. Но не чайка изымала, а он сам брал у природы, и за ним никто не гнался, тем более не падал в воду. Наоборот, Даррелл и стремился помочь всякому нуждающемуся, как бы это не воспринималось со стороны. Хорошо бы ему быть понятым всеми людьми, давно окутанными волнами неблагоразумия. Важно находить общий язык между созданиями, обитающими на планете. И хорошо будет проявлять геройство. Главное — спасти и сохранить. Пока же главным считается — попользоваться и выбросить.

Подобного рода размышления не обязательны для осознания маленькими читателями. Стоит им подрасти, как они усвоят всё им полагающееся из других книг Джеральда. Для них уже готово подробное пособие, призванное помочь юношам и девушкам почувствовать себя настоящими натуралистами. Всё остальное в той же мере их коснётся, стоит ознакомиться с прочим литературным наследием Даррелла. Если возникнут вопросы, то искать ответы на них придётся самостоятельно. Либо довериться точке зрения Джеральда, не скрывавшего личного мнения, желавшего видеть с ним согласных.

Вслед за вторым приключением Паппи начнётся третье. Все они выпущены в один год. Стоит предположить, что многое зависело от Клиффа Райта, чьё оформление имело решающее значение. Без его иллюстраций текст мог вообще остаться без пристального к нему интереса. Может в будущем появятся другие художники, а то и выйдет мультипликационная адаптация, чего маленькие читатели должны ожидать с большим нетерпением.

Puppy’s Pet Pals (1993)

Третье приключение Паппи — знакомство с животными, сопровождающими человека. Пускай не по своей воле они идут за ним, скорее вынужденные следовать, поскольку их согласия никто не спрашивает. Надо бы высказаться негативно, так как нет ничего в том радужного, если представителей животного мира к чему-то принуждают. Тем более должно быть неприятно само созерцание созданий, находящихся в заключении, пусть и с будто бы благой целью. На самом деле Паппи ещё мал, чтобы понять истину от Джеральда Даррелла, пронесённую им через всю его сознательную жизнь. Может потому и случится пожар в окончании очередного похождения Паппи. Уж лучше уничтожить, стерев с лица планеты подобный позор. Да только нужно оставаться гуманным до конца! Поэтому читатель увидит спасение существующего, каким бы неприятным оно ему не казалось.

Паппи — озорник. Щенку приятнее познавать окружающее с помощью игры. Сперва не совсем понятно, зачем приводится история игры с поливочным шлангом. Неумелый щенок испортит настроение дедушке, облив водой. Такое непритязательное начинание имеет глубоко спрятанный смысл. Ведь нет ничего бесполезного! Всякое действие ведёт к лучшему из возможных результатов. Каким бы то кощунственным не казалось, но даже боль и страдания нужны, иначе не суметь понять, чему следует радоваться. Пока умные взрослые смеют рассуждать и осуждать кажущееся им неугодным, щенок Паппи извлекает полезный урок, ничуть не огорчаясь от происходящих с ним недоразумений. Должно показаться важным и то, что юность всегда склонна ошибаться. И как раз из ошибок вырастает то самое требуемое людям, находящее себе место в положенный для того срок.

Вокруг много животных. Многообразие собак поражает, как и прочих представителей животного мира. Сколько видов одних лягушек! Подрастающий читатель с ума сойдёт, ежели всё-таки осилит предлагаемую для него дорогу юного натуралиста. Ему ещё рано осознавать, к чему это его приведёт. Как и понимать, какие ошибки ежедневно совершает человечество. Имело бы то существенную необходимость. Отнюдь, пример Паппи должен быть заразительным. Придавать серьёзность придётся позже, а пока требуется познавать окружающую действительность, уже потом делая выводы и стремясь убедить в том других.

Важнее усвоить и такой урок от Даррелла, понимаемый следующим образом: важно делать, не задумываясь о последствиях, в соответствии с возникающей на то потребностью. Вот почему Паппи причинил неприятности, играя со шлангом. Дабы потом этот опыт помог ему спасти многих от пожара. Вроде бы он слишком мал, не должен уметь помогать, действуя целенаправленно. На деле же получилось иначе. Интуитивно щенок разобрался, какой поступок следует совершить. Однажды ошибившись, он в следующий раз то обратил на благо, хотя совершил схожее действие, от которого вне опасности вновь бы появились недовольные шалостями.

Надуманного тут ничего нет. Жизнь — не игра, как может казаться. И жизнь — не серьёзное мероприятие, требующее ответственности. Жизнь — это жизнь. Здесь шалость приравнена к ответственному поступку. Разница лишь в том, что нужно иметь представление, когда допустимо шалить, когда совершать ответственно важное дело. Может показаться, словно нет разницы — есть игра словами, ничего не означающая. Так ли? Откуда тогда появляются ответственные люди? Разумеется, всякой шалости необходима направляющая рука, умеющая объяснить, разъяснив, обозначив разницу между глупостью и существенной необходимостью. Думается, Даррелл наглядно то продемонстрировал, пускай и в форме занимательной истории для детей младшего возраста. И они не поймут содержания, им нужно обязательно рассказать, зачем Паппи шалил, отчего опыт шалости после помог спасти людей, их имущество и животных.

Puppy’s Field Day (1993)

Всему приходит конец. В перспективе то имеет определяющее значение. Конец действительно неизбежен, как не стремись сохранять имеющееся. Не дано человеку жить консервативными взглядами, пока он не обретёт бессмертия. Именно тогда, породив десяток поколений, он осознает рождение детей, чьи представления о должном быть схожи с его собственными. К сожалению, столь длительная жизнь грозит человеку усталостью, само по себе возникнет желание переосмысления. К чему это сказано? Даррелл боролся за сохранение имеющегося многообразия видов. Пока ещё его взгляды находят сторонников, но уже родилось достаточное количество людей, предпочитающих потребительское отношение. Приходится признать, действуют они согласно христианским представлениям — мир создан Богом для нужд человека, в том числе созданы животные и растения.

В последнем литературном произведении Джеральд предложил отправиться с щенком Паппи на пикник. Пришла пора забыть о грусти и не печалиться о свершившемся, нужно отпраздновать имеющееся, навсегда определившись не допускать исчезновения ныне существующего. На самом деле, как не ссылайся на библейские тексты, мир сможет просуществовать и без человека. Но раз люди для чего-то имеются на планете, значит того потребовала эволюция, согласно закономерностям которой появление человека нельзя было избежать. И почему бы не принять за должное тот факт, что люди потребовались Земле для возможности остановить мгновение? Ведь не могут животные проявлять заботу о других животных! Такое под силу лишь человеку. И хорошо, что Даррелл посвятил жизнь просвещению человечества, определив важность имеющегося, указав на необходимость сохранения, пока то не оказалось утраченным.

Правда, коли мир создан для человека, значит человек должен жить в созданном для него мире. Если допустить, будто человек уничтожит наполнение мира, тогда нужно понять — мир ему вовсе не требовался. Беда в другом — человек мыслит подобно насекомым. Он создаёт колонии, использует окружающие ресурсы, полностью истребляя всё находящееся рядом и в близком отдалении. Парадоксально, некоторые виды насекомых используют других насекомых целенаправленно для извлечения требуемых ресурсов, вроде определённой силы или для создания продуктов питания. В этом человек крайне близок, имеющий точно такую же линию поведения, только из-за своего размера — способный осуществлять деятельность в масштабе всей планеты. Не придётся удивляться, окажись, будто бы муравьи содержат зоопарки. А если это не так, значит ещё не родился среди них Даррелл, после чего таковые обязательно появятся.

Задача человека ещё и в том, чтобы помогать обитателям планеты, проявляя заботу об их существовании. Ежели некоторые животные издавна им приручены, то про остальных не следует забывать, облегчая их существование. Вот и Даррелл обратился к щенку Паппи, на личном опыте познавшего, как важна корова, дающая молоко. Важен даже дятел, уберегающий деревья от вредителей, дабы уже человек тем деревьям нашёл применение, позволяя пока селиться птицам на кронах и в дуплах. Хорошо будет уберегать страдающих представителей животного мира от агрессии хищников — тут Джеральд опять иносказательно показал, как требуется действовать человеку, уберегая от хищнических порывов другого человека.

Мир кажется сложным. Сейчас он действительно таков. Но надолго ли? Миру вскоре грозит стать простым, лишённым растительности и животных. Либо допустимо сказать громче — Земля примет вид бесплодного камня в космическом пространстве. Вполне вероятно, что жизнь зародится на планете снова, и обязательно появится создание, ведущее себя подобно человеку. Тот момент далёк, хотя избежать его не получится, но если проявлять заботу об окружающем, то, вполне вероятно, человечество просуществует максимально долго.

Теперь прочь сомнения. Труды Даррелла ждут вашего личного прочтения!

Content

Джеральд Даррелл
Критика и анализ литературного наследия
Константин Трунин

Предисловие

Перегруженный ковчег (1953)

Гончие Бафута (1954)

Три билета до Эдвенчер (1954)

Новый Ной (1955)

Под пологом пьяного леса (1956)

Моя семья и другие животные (1956)

По всему свету (1958)

Зоопарк в моём багаже (1960)

Земля шорохов (1961)

Зоопарки (1961)

Island Zoo (1961)

Поместье-зверинец (1964)

Путь кенгурёнка (1966)

Ослокрады (1968)

Рози — моя родня (1968)

Птицы, звери и родственники (1969)

Филе из палтуса (1971)

Поймайте мне колобуса (1972)

Звери в моей жизни (1973)

Говорящий свёрток (1974)

Ковчег на острове (1976)

Золотые крыланы и розовые голуби (1977)

Сад богов (1978)

Пикник и прочие безобразия (1979)

Птица-пересмешник (1981)

The Amateur Naturalist (1982)

Ark on the Move (1982)

Натуралист на мушке (1984)

Даррелл в России (1986)

The Fantastic Flying Journey (1987)

The Fantastic Dinosaur Adventure (1989)

Keeper (1990)

Юбилей ковчега (1990)

Мама на выданье (1991)

Toby the Tortoise (1991)

Ай-ай и я (1992)

Puppy’s Wild Time (1993)

Puppy’s Beach Adventure (1993)

Puppy’s Pet Pals (1993)

Puppy’s Field Day (1993)