Джессика Гилмор

Счастливые дни в Шотландии

Роман

Jessica Gilmore

In the Boss’s Castle

In the Boss’s Castle Copyright © 2016 by Jessica Gilmore

«Счастливые дни в Шотландии» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Одри, Роббу, Микаэле и Лили с вечной любовью

Пролог

«Привет, Хоуп!

Откровенно говоря, я была удивлена предложению поработать на твоем месте эти шесть месяцев. Я считала, что нахожусь внизу пищевой цепочки, а недавние изменения в жизни опустили меня еще на несколько ступенек. Я никогда не уезжала из Соединенных Штатов, но вот мои вещи собраны, паспорт при мне, и я готова лететь в Лондон, пока они не передумали!

Полагаю, тебе будет интересно узнать немного о той незнакомой женщине, которая скоро займет твое место. Меня зовут Мэдисон, и я более трех лет работала на „Ди-эл медиа“ в отделе рекламы, прежде чем Бренда (скоро она станет твоей начальницей), взяла меня на место секретаря в редакции. В некотором смысле это был шаг вниз – опять готовить кофе, заказывать такси и не иметь возможности распоряжаться своим временем, но она убедила меня, что все пойдет мне на пользу.

И она права, потому что в те моменты, когда я не подавала ей кофе и не заказывала такси, мне удавалось многому у нее научиться.

Она полностью посвятила себя работе, в жизни ее не интересует ничего, кроме карьеры, которую она намерена сделать вопреки видимым и невидимым преградам, она помешана на увеличении потенциала и бла-бла-бла. Совсем не значит, что я не желаю всего этого, мои амбиции вполне соответствуют общему настроению. Я же хочу прежде всего встретить хорошего парня и создать семью, хочу иметь дом с большим забором, собаку, малышей и все остальное. Только ни в коем случае не говори об этом Бренде!

Мне казалось, я встретила такого парня. Его зовут Барт, точнее, Бартоломью Джей Ван де Гриерсон III. Но выяснилось, что он не Тот единственный, или я не Та единственная для него. По крайней мере, в данный момент он пожелал сделать перерыв в отношениях, сказал, что мы должны „рассмотреть и другие варианты“. К счастью, это случилось в подходящее для меня время. Я получила возможность рассмотреть „другие варианты“ за океаном и заняться своей карьерой. Вероятно, работа с Брендой дала мне больше, чем я могла предполагать!

Хотя я все же надеюсь, что Барт будет – пусть немного – по мне скучать…

Итак, Нью-Йорк! Уверяю, это самый потрясающий город на свете. Я дам тебе лучший совет – не бери с собой много вещей. Хорошая новость – ты будешь жить в Верхнем Ист-Сайде, а это удивительное место. Ждешь плохую новость? Квартиры здесь крошечные, но разве это столь важно, когда можно сидеть утром у камина с чашечкой кофе и любоваться, как солнце восходит над Манхэттеном?

Добро пожаловать в Нью-Йорк – город, где воплощаются в жизнь мечты и жизнь начинается заново…

Мэдисон».

«Привет, Мэдисон…

Добро пожаловать в Лондон. В самый лучший район Лондона. Я подготовила для тебя ознакомительную папку, в которой ты найдешь все необходимое в алфавитном порядке. Начиная с того, где расположен бойлер – и номер телефона хорошего водопроводчика, и заканчивая названием и адресом ближайшего места, где можно купить хороший кофе. Там есть информация о маршрутах автобусов и проездных билетах на транспорт (здесь, в Стоуке, нет метро), их ты найдешь под буквой „Т“ – Транспорт. А под буквой „Р“ – Работа – все, что может помочь тебе в первое время.

Надеюсь, ты будешь чувствовать себя здесь как дома. Стоук Ньюингтон стал в настоящее время весьма популярным районом, но, когда мои родители сюда переехали, это было довольно грязное место – не лучшая часть Ист-Энда. Даже сейчас, когда вокруг много уютных баров и модных студий йоги, я порой скучаю по району, в котором выросла. И все же это мой дом, и я не могу представить, что могла бы переехать в другое место. Вот если только в Нью-Йорк…

Этой поездки на целых шесть месяцев я жду с воодушевлением. Меня всегда привлекали путешествия, но возможности исполнить мечту не представилось. Фейт, моя младшая сестра, взяла академический отпуск на год, чтобы поездить по миру, я же смогу жить и работать в новом для меня городе – разве это не чудесно?

Я, как и ты, в „Ди-эл медиа“ около трех лет. Прежде работала в юридической конторе, где была занята неполный день из-за того, что сестра ходила в школу. Когда она поступила в университет, я смогла больше времени уделять работе и перешла в „Ди-эл“. Сначала это была должность секретаря, потом я получила возможность работать с Китом Бьюкененом в качестве помощника редактора.

Судя по твоим словам, Бренда – то, что мне нужно. Она может стать настоящим наставником. Кит, твой будущий босс, он… Он чудесный. Все сотрудники со мной согласятся. Проблема лишь в том, что я не совсем уверена, что он меня замечает. Порой мне кажется, что я для него лишь один из предметов мебели. Впрочем, кажется, меня вообще мало кто воспринимает всерьез. Откровенно говоря, от этого мне немного одиноко, да и Фейт уже выросла и ясно дала мне понять, что не нуждается в опеке. Возможно, это правильно, настало время подумать о себе.

В Нью-Йорке и начну!

Удачи в Лондоне!

С любовью,

Хоуп».

Глава 1

Мэдисон Картер открыла дверь кабинета и протянула редактору листок бумаги.

– Сообщения, – известила она.

Кит Бьюкенен, сидя в кресле, откатился от стола, и поднял глаза на Мэдисон. Случайному человеку выражение его лица могло показаться равнодушным, но за прошедшие четыре недели Мэдисон неплохо изучила нового начальника.

– А вы не могли отправить их мне по электронной почте? – Кит хитро прищурился.

Мэдисон объяснила, что она предпочитает ручку и лист бумаги гаджетам. А про себя подумала, что это не делает ее противницей технического прогресса, а демонстрирует, что она не такая, как все.

– Вы даже не посмотрите? – вскинула бровь Мэдисон.

Кит вздохнул. Похожий диалог повторялся ежедневно вот уже несколько недель.

– Может, я предпочитаю не обращать на них внимания? – Теперь его глаза смеялись, однако Мэдисон оставалась серьезной. Она не будет играть по его правилам.

– Тогда включайте автоответчик. Или хотя бы отвечайте на звонки сотового, тогда мне… – она помахала листком, – не придется двадцать раз на дню отвечать вашей девушке, что вы заняты или находитесь на совещании.

Он вскинул бровь.

– Двадцать раз? Какая настойчивая.

Возможно, она немного преувеличила, но разговор с делано вежливой Камиллой может вывести из себя и в высшей степени спокойного человека.

Не обращая внимания на слова босса, Мэдисон принялась читать с листа.

– Итак, звонила ваша мама и просила перезвонить, непременно сегодня, и подтвердить, что вы будете на свадьбе. Подчеркнуто три раза. Если вы не сделаете этого, она просила сказать следующее: «Передайте ему, если мне придется тащиться на эту проклятую свадьбу одной, я отомщу ему так, что он пожалеет о своем поступке». Это цитата.

Мэдисон прочитала еще одно сообщение, оно было от сестры Кита – Бриджет. Мэдисон нравился ее голос – мягкий и вежливый, при этом чувствовалось, что у девушки стальной характер.

– Три раза звонила Камилла. Пожалуйста, отвечайте на звонки мобильного, потому что она не может подготовиться к торжеству всего за две недели, а вы даже не сказали, возьмете ли ее с собой на свадьбу, чертов при… – Мэдисон замолчала и с ухмылкой посмотрела на босса. – Последнее слово я не разобрала.

– Разумеется, – произнес Кит, откидываясь на спинку удобного черного кресла. – Всем, похоже, очень любопытно, пойду ли я на свадьбу.

– Если вы не дадите им ответ в ближайшее время, они опять начнут звонить.

Мэдисон не волновало, пойдет ли Кит на свадьбу, она мечтала лишь о том, чтобы больше не слышать голоса его родственников.

– Непременно дам, только вот приму решение.

– Решение?

– Пойду я или нет.

Мэдисон театрально вздохнула.

– Отлично. Могу я попросить вас об одном? Прошу, избавьте Камиллу от мучительного ожидания ответа. – Эта женщина разговаривала с Мэдисон как со своей служанкой. Камилла была высокомерна, половину гласных глотала, половину растягивала и с каждым разом становилась все более раздражительной. Мэдисон никогда в жизни не позволяла себе пасть так низко, чтобы добиваться внимания мужчины, но все же понимала чувства женщины. Грустно видеть, как затухает пламя, в то время как ты делаешь все, чтобы его разжечь. Скорее всего, она перестанет звонить и писать письма, а примется терзать голосовую почту.

– Не знал, что консультирование по личным вопросам тоже входит в ваши обязанности. – Кит посмотрел ей прямо в глаза.

Мэдисон набрала в легкие воздуха, стараясь оставаться спокойной.

– И я не знала, но все же мне приходится восемь часов подряд общаться с вашей девушкой.

– Бывшей девушкой. – Синие глаза Кита приобрели стальной оттенок. – Бывшей девушкой. Она просто очень хочет попасть на эту свадьбу. Полагает, если познакомится с моими родителями, наши отношения могут возобновиться. Как видите, я не законченный мерзавец.

Мэдисон опустила глаза. Возмущение медленно сменялось смущением. Обычно ей удавалось скрывать эмоции и оставаться выдержанной, но Кит Бьюкенен постоянно ее провоцирует.

Услышав его смех, она с удивлением подняла голову.

– Порой вы напоминаете мне мою школьную учительницу. Хорошо, я обещаю сделать, как вы просите. Итак, что у нас с вечером?

Мэдисон пробежала глазами список.

– Поставщики продуктов уже прибыли, бармены и официанты тоже ждут. Со склада сообщили, что отправили двести книг для раздачи автографов. От пяти гостей я получила сообщения с опозданием, но они придут, их имена добавлены в список, он передан охранникам у дверей, и они предупреждены. Трое прислали извинения, поскольку не смогут быть, им я отправила пакеты с книгами и сувенирами. Да, вчера вечером после работы я забежала в зал, где будет проходить мероприятие, чтобы лично удостовериться, все ли в порядке. Все хорошо.

– Замечательно, Мэдисон, впрочем, как всегда.

Его слова были ей приятны, но ироничные интонации заставили покраснеть. Кит словно посмеивался над ней, когда они разговаривали, и от этого она терялась. Мэдисон бы предпочла, чтобы к ней относились с уважением, а не смотрели с многозначительной ухмылкой.

Мэдисон внимательно посмотрела на босса, который не сводил с нее глаз. Он надеется, что она все же выйдет из себя. Она не доставит ему такого удовольствия.

Кит был молод, нет скорее моложав, красив, если вам нравятся растрепанные шатены, с синими глазами и волосами, требующими стрижки. Мэдисон такие мужчины не привлекали. Ей было приятно видеть рядом человека с аккуратной стрижкой, гладко выбритого и опрятного. Впрочем, даже если бы Кит Бьюкенен был одет от-кутюр, он не стал бы тем мужчиной, который смог бы ей понравиться. Таким был Барт: высокий, атлетически сложенный, занимавший хорошую должность в банке, имевший внушительный счет и родословную, идущую от времен гораздо более ранних, чем эпоха невинности Эдит Уортон[1]. Не говоря уже об особняке в городе. Разорвать отношения с владельцем особняка намного сложнее, чем сказать «Прощай» любому другому мужчине. Она подарила ему восемнадцать месяцев жизни, и все это время лелеяла мечту стать его супругой. И все впустую. Теперь она оказалась там же, где была в начале пути.

Впрочем, Барт сказал, что они расстаются лишь на время, и Мэдисон цеплялась за эти слова, чтобы унять неприятно скребущееся в душе предчувствие. Всем известно, что «расстаться на время», как правило, означает навсегда. Если Барт узнает, что она прекрасно проводит время в Лондоне и без него, сочтет ли он их роман большой ошибкой? Может, расстояние между ними станет для нее толчком к восхождению на новую ступень? Ей просто необходимо расслабиться и постараться как можно лучше провести эти месяцы. До сего дня ее жизнь состояла из выполнения служебных обязанностей, покупки готовой еды и изучения собранного Хоуп Мак-Маккензи внушительного материала. Она смотрела «Секс в большом городе» вместо того, чтобы им заниматься, и вполне заслужила получить возможность хотя бы с кем-то пофлиртовать.

Голос Кита заставил Мэдисон вернуться в реальность.

– Я считаю, что вам стоит переписать подготовленную для вечера речь, – сказала она.

Кит замер и посмотрел на нее, как хищник на добычу.

– Да? И почему?

– Она безликая, неживая. – Она смотрела ему прямо в глаза, хотя колени начинали дрожать. Внутренний голос советовал замолчать и бежать, пока не поздно. – За те четыре недели, что я занимаю это место, вы были заняты только работой. Кажется, вы даже не заметили, что Хоуп больше нет. Каждое утро вы приходите раньше меня, не прерываетесь на обед, а когда вы уходите, я даже думать боюсь. Вы живете работой, но ваша речь… В ней не чувствуется вашей заинтересованности делом.

Кит по-прежнему не сводил с нее глаз.

– Вы ее читали? Книгу?

– Я… да, конечно.

– Вы смогли бы написать лучше?

Мэдисон заморгала, но быстро пришла в себя.

– Вы хотите знать, смогла бы я произнести на презентации речь, которая дала бы понять, что я ценю автора книги, считаю роман интересным и советую всем прочитать? Да, смогла бы.

– Отлично. – Он придвинул кресло к столу. – Даю вам час. Посмотрим, что получится.

– Отличная речь.

Кит подавил вздох, услышав от очередного гостя слова одобрения. Хорошая речь, искренняя, с юмором, и произнес он ее хорошо. Только написал ее не он. Добавил пару экспромтов, немного приукрасил, но не написал. Замечание Мэдисон раздражало, но было точным: его собственному стилю не хватало чувств и живости. Кит знал причину. Он потерял возможность испытывать их три года назад, утратил интерес к жизни и надежду обрести его вновь, а теперь выяснилось, что ему не удается даже сделать вид, что он остался прежним.

Как глупо. Он был мастером притворства – на работе, с Камиллой или теми, кто приходил ей на замену, с друзьями. Только родных не удавалось обмануть и убедить, что он тот же Кит, что и раньше. Еще и эта свадьба, ставшая постоянным напоминанием о том, что он потерял.

Необходимо с этим разобраться, и как можно быстрее. Кит знал, что должен дать ответ родным и согласиться пойти на торжество, но не мог заставить себя, ведь после этого уже нельзя будет сделать вид, что свадьба еще не скоро и, возможно, вообще не реальна. Слава богу, у него есть новый проект. Только он помогал забыть о прошлом, хотя бы немного. Забыть окончательно в его случае было невероятной роскошью.

Краем глаза он заметил пробирающуюся сквозь толпу Мэдисон. Она была, как всегда, спокойна и безмятежна. Она остановилась около девушки с подносом, что-то шепнула ей на ухо. Мэдисон, безусловно, все контролировала. До сегодняшнего дня ему казалось, что Мэдисон начисто лишена эмоций. Как робот.

Жаль. Девушка с такими яркими зелеными глазами, волосами, отливающими цветами заходящего солнца, и полными губами восхитительной формы не должна быть такой скучной.

Впрочем, днем она не была ни скучной, ни бесстрастной. Она позволила высказать свое мнение, и он даже увидел раздражение в ее глазах, когда маска невозмутимости ненадолго спала.

А потом она написала речь. За час. Да, в этой девушке скрыто немало талантов. Кит поспешил напомнить себе, что не собирается исследовать глубины ее личности.

Извинившись, Кит отошел от группы гостей и стал пробираться сквозь толпу; натянуто улыбался, услышав очередной комплимент по поводу речи, обменивался рукопожатием, оглядываясь, чтобы убедиться, что все идет прекрасно и презентация имеет успех.

Место проведения было выбрано очень удачно – кинотеатр в стиле ар-деко, соответствующем эпохе джаза, в которую происходило действие романа. Кресла были убраны, чтобы освободить место для гостей, на сцене обосновался джазовый оркестр, развлекающий публику зажигательными мелодиями. Разноцветные коктейли на подносах в руках официантов светились под софитами, огромное витражное окно переливалось, словно было сделано из драгоценных камней. В дальнем углу зала за старинным столом сидела писательница, она раздавала автографы и беседовала с читателями. Здесь собрались нужные люди с очевидной целью. Кит сделал все, что мог, теперь успех книги зависел только от того, понравится ли она публике.

Кит замедлил шаг, увидев, что Мэдисон остановилась. В одной руке она держала листы бумаги, в другой – два пустых бокала. Кит отошел в сторону, прислонился к стене и принялся наблюдать за ней. Мэдисон дала указания официантам, очевидно, чтобы те предложили гостям напитки, затем представила скучающую даму одинокому джентльмену и прошла к столу, где сидела автор книги, явно с целью ускорить процесс раздачи автографов. Не женщина, а бесперебойно работающая машина. Как ей это удается? При этом она абсолютно спокойна. На ней, как всегда – строгий наряд, похожий на форму, хотя сейчас она сменила привычные брюки на короткую юбку, открывшую красивые стройные ноги. Кроме того, белая шелковая блузка с глубоким v-образным вырезом разительно отличалась от белой, накрахмаленной до хруста рубашки, которую она надевала в рабочие дни. Волосы не убраны в пучок, а спадают на плечи. Мэдисон выглядела не такой строгой и неприступной, хотя держала в руках тщательно выверенный список приглашенных. Она отлично проделала огромную работу по организации презентации, следует похвалить ее, а потом забыть о ней.

Когда Кит наконец подошел к Мэдисон, она разговаривала с добродушного вида мужчиной. Он остался стоять в стороне и время от времени поглядывал на подчиненную. С удивлением отметил улыбку на ее лице. Кажется, она даже кокетничает с ним, бросая исподлобья пронзительные взгляды. Кит взял с подноса проходившего официанта два бокала с коктейлями и заметил, что мужчина протянул Мэдисон визитную карточку. Мог ли он его знать? Лицо не показалось Киту знакомым, хотя он знал всех собравшихся в зале. Кит сосредоточился и принялся мысленно перебирать фамилии людей из списка гостей. Конечно же это критик из крупной газеты. Что ж, неплохой трофей, особенно если ей удастся уговорить его написать положительную рецензию.

– Строите глазки на работе? – тихо сказал Кит, склоняясь к уху Мэдисон, когда ее собеседник отошел в сторону, и удовлетворенно усмехнулся, видя, как лицо ее заливается краской.

– Нет. Я всего лишь…

– Расслабьтесь, Мэдисон, это шутка. Уже начало девятого, рабочий день закончился. Эти ребята скоро разойдутся, как только поймут, что больше им ничего не предложат. – Он протянул ей коктейль, сделал глоток из своего бокала и тут же поморщился от сладкого вкуса. – Что ж, давайте выпьем. Вы отлично потрудились над организацией этого мероприятия.

– Благодарю. – В зеленых глазах вспыхнул огонек. – Эту работу начала Хоуп, я лишь следовала оставленным ею инструкциям.

– Сувениры – ваша идея, и оркестр, как я полагаю.

Глаза ее засветились.

– Не думала, что вы заметили. Джазовый аккомпанемент для загадочного убийства в двадцатые годы прошлого века показался мне уместным. В пакеты с сувенирами я положила шоколадные орудия убийства, которые использовали в золотой век детектива, шляпные булавки и подсвечники, револьверы с жемчужными рукоятками и баночки с шоколадной пастой, на которых написано «Цианид». Поделки из шоколада очень понравились гостям, некоторые открыли пакеты, желая убедиться, что получили полный набор. Выходит, хороший роман и веселый вечер могут поднять настроение.

– Прошу меня простить, – послышалось сбоку, и Кит повернулся, приподняв бровь. Молодой человек, даже не взглянув в его сторону, улыбался Мэдисон и протягивал ей визитку.

– Мне было приятно с вами познакомиться. Непременно звоните, я с радостью покажу вам Лондон. Да, и с днем рождения вас.

– Спасибо. – Мэдисон улыбнулась в ответ и взяла карточку, которую поспешила убрать в сумку. Кит даже не успел разобрать, что на ней написано. Сколько же человек передали ей свои визитки? И о чем говорил этот мужчина?

– Сегодня ваш день рождения?

Мэдисон кивнула:

– Да, сегодня.

– Я и не знал. – Внезапно Киту стало неловко. Как он мог? Ведь помнил даже дату дня рождения Хоуп. Вероятно, потому, что она не забывала напомнить об этом, а также добавить, что любит цветы, а еще больше шоколадные конфеты, а еще больше будет рада получить ваучер в один из спа-салонов. – Как нехорошо, что вам пришлось работать. Полагаю, у вас уже есть планы на дальнейший вечер и все выходные?

Мэдисон ответила не сразу.

– Разумеется. – И потупила взгляд.

– И какие? – Кит мысленно отругал себя за то, что спросил.

Мэдисон перевела дыхание и только тогда осмелилась посмотреть ему в глаза.

– Куплю по дороге домой готовую еду и буду смотреть фильм. Завтра немного погуляю, чтобы познакомиться с городом. Ничего особенного, как видите. У меня ведь здесь совсем нет знакомых.

– Вы проведете день рождения в одиночестве?

– У меня есть коктейль. – Она подняла бокал. – Все в порядке.

Ясно. Значит, у нее все хорошо. Судя по тому, что мужчины с готовностью оставляют ей визитки, она уже собрала немало карточек от людей, желающих помочь ей отметить праздник. Она ведь совсем недавно в этой стране… Кит был уверен, что его совесть умерла три года назад, но она внезапно подала признаки жизни.

– А как же девушки с работы? Все они сегодня заняты?

– Тут не все так просто. По сути, я ничем не отличаюсь от других секретарей, но мое рабочее место на этаже начальников, рядом с вашим кабинетом, поэтому мы не видимся с ними ежедневно. – Мэдисон смутилась. – Думаю, Хоуп не общалась с ними по той же причине. – Она пожала плечами. – Ничего страшного, ведь я приехала сюда не заводить друзей. К тому же у меня впереди еще много времени. – Она снова улыбнулась. – Хотя, надо сказать, если я берусь за это дело, у меня неплохо получается.

Ему следовало поинтересоваться, как она устроилась в новом городе, но внутренний голос продолжал нашептывать, что это его не касается. И все же в такой день Мэдисон пришлось еще работать допоздна. Даже такой черствый человек, как Кит, не может позволить молодой женщине провести день рождения с пиццей за просмотром романтической комедии.

– Я не допущу, чтобы вы сидели дома одна в свой день рождения. Особенно учитывая, на каком уровне вы организовали сегодняшнее мероприятие. Позвольте, по крайней мере, пригласить вас выпить. – Он посмотрел ей в глаза. – По-настоящему. Что скажете, Мэдисон?

Глава 2

Она обязана была отказаться. Ужасно, когда тебя приглашают куда-то из жалости. И еще хуже, если это делает твой начальник. Однако предложение Кита застало ее врасплох. Сегодня она позволила себе пококетничать даже не с одним, а с несколькими мужчинами, каждый из которых обладал определенными внешними достоинствами, а также занимал серьезную должность. Это напомнило, как чудесно они провели этот вечер год назад в уютном отеле в Коннектикуте, куда неожиданно пригласил ее Барт. Всего три месяца назад она была уверена, что в этот день он сделает ей предложение, и, конечно, никак не ожидала, что через месяц он захочет разорвать отношения.

Это означает, что она не выйдет замуж в двадцать семь, а в двадцать восемь не станет матерью. Так тщательно составленный план разваливался на глазах. Теперь ей предстоит начинать все сначала, и она не представляет как, когда и где…

Мэдисон вздохнула. Она не надеялась, что в этот день ее многие будут поздравлять и дарить подарки, она редко их получала и давно к этому привыкла, но сложно в двадцать шесть лет смириться с мыслью, что день твоего рождения никого не волнует. Даже ее саму. С самого утра она мечтала, что ситуация чудесным образом изменится, вероятно, поэтому и разоткровенничалась с тем молодым парнем из отдела продаж.

Все, хватит. Нельзя ныть, ведь она всегда была борцом, идущим только вперед и не позволявшим себе оглядываться. Мэдисон резко поднялась с бархатного дивана, расправила плечи и прошлась по комнате. Если уж она оказалась в доме Кита Бьюкенена и вынуждена ждать, пока он переоденется, надо провести время с пользой и узнать о нем как можно больше. За короткий срок работы она выяснила, что ее начальник остается постоянным предметом пересудов, хотя никто из сплетников не мог представить подтверждения своих слов. Парочка любопытных фактов станет для нее пропуском в новый коллектив. Она не может поступиться гордостью и похоронить себя на целых шесть месяцев, как ссыльный, на холодном острове. Впрочем, погода в Лондоне оказалась значительно лучше, чем она ожидала.

Однако она никогда не позволяла себя поступать так глупо и откровенничать, не будучи уверенной, что это безопасно.

Прогнав неприятные мысли, Мэдисон подняла голову к невероятно высокому потолку. Ей осталось провести в Лондоне пять месяцев, пора начинать жить, чтобы вернуться в Нью-Йорк, приобретя европейский лоск, море впечатлений и собрание увлекательных историй. Если и это не заставит Барта пасть к ее ногам и надеть на палец кольцо с бриллиантом, значит, это вообще невозможно. В конце концов, люди говорят, что расстояние сближает.

Мэдисон не ожидала, что Кит живет в огромном доме, выходящем окнами на обширную лужайку. Она бы на его месте вложила деньги в одну из модных квартир с отделкой из стекла и бетона, а не в это белое здание в георгианском стиле. Впрочем, оно впечатляет больше, чем особняк Барта.

Дом показался ей безликим, словно Кит не внес в жилище ничего личного. Девушка огляделась. Аккуратно сложенная газета на кофейном столике, открытая на странице с кроссвордом, разгаданным не до конца, и черно-белая фотография на красивой каминной полке – два мальчика-подростка, стоящие в лодке под дождем, улыбаясь, смотрят в объектив. В одном она без труда узнала Кита, хотя улыбка его была совсем не такой, как сейчас. Широкая и искренняя, она не имела ничего общего с ироничной ухмылкой, которую она видела на его лице каждый день вот уже целый месяц.

Шаги на лестнице заставили Мэдисон вернуться на свое место. Схватив газету, она принялась сосредоточенно ее изучать, делая вид, что этим и была занята последние десять минут.

– Прошу простить, что заставил ждать. Я посадил пятно на сорочку, по запаху похоже на абсент.

Кит вошел в гостиную и удивленно поднял бровь. Мэдисон с комфортом устроилась на диване, поджав под себя ноги. Сброшенные туфли стояли рядом на полу. Лицу она придала непроницаемое выражение, по которому невозможно было догадаться, о чем она думает.

– Вам удобно?

– Хм? Да, спасибо. Решила закончить разгадывать ваш кроссворд. Думаю, это Медуза.

– Простите?

– Шесть букв. Голова со змеями, превращающая в камень. Горгона Медуза.

– Дайте-ка. – Кит взял газету и уставился на клеточки. – Ну конечно, я должен был догадаться. Любите кроссворды, Мэдисон?

– Что, простите? – Она не сразу смогла собраться с мыслями под его взглядом.

– Кроссворды, ребусы? Вы их любите?

– Да, конечно. Разве не все их любят? – Кит не ответил, лишь по-прежнему смотрел прямо ей в глаза. – В детстве я мечтала стать такой, как Нэнси Дрю. – До того, как она хотела быть похожа на Рори Гилмор. Мэдисон села и опустила ноги на пол. – Кажется, вы обещали выпить со мной.

Кит не шелохнулся, несколько секунд он молчал, не сводя с нее глаз, а затем на его лице появились знакомая усмешка и привычное выражение, словно слетевшая маска опять вернулась на место.

– Разумеется. Здесь недалеко. Надеюсь, вы готовы прогуляться?

Мэдисон не ожидала оказаться в обычном пабе: стены, увешанные картинами местных художников, удобные кожаные диваны и кресла у квадратных деревянных столов. Заведение было заполнено почти до отказа, но ощущения тесноты не было, и атмосфера здесь была удивительно домашней, уютной. Парень за стойкой приветственно кивнул Киту и с любопытством оглядел Мэдисон. Прежде чем сделать заказ, Кит проводил ее за столик в углу.

– Я еще заказал тарелку с закусками, – сказал он и поставил на стол бутылку просекко и два бокала. – Не знаю, как вы, а я проголодался. Мне никогда не удается нормально поесть на таких мероприятиях. Как-то неудобно разговаривать с людьми с торчащей изо рта креветкой.

– Бывали времена, когда на вечеринках канапе было единственным, что мне удавалось съесть. Нью-Йорк – дорогой город для студентки колледжа, а это все-таки бесплатная еда. Я часто мечтала о старом добром сэндвиче с мясом или гамбургере, когда смотрела на эти крохотные штучки. Сложно поверить, что девушке может надоесть черная икра.

– С днем рождения. – Кит протянул ей бокал. – Вы по работе посещали все эти вечеринки?

Мэдисон кивнула:

– После окончания колледжа я работала в рекламном агентстве своей подруги в центре Манхэттена. К сожалению, подруга вскоре решила, что будет лучше появляться на подобных мероприятиях в качестве гостьи, чем самой их организовывать и проводить. Потом я перешла в «Ди-эл медиа» и попала к Бренде. Здесь очень мило. Вы сюда приводите своих девушек?

– Вы первая.

Она резко повернулась к нему, готовая рассмеяться, но наткнулась на серьезное выражение его лица.

– Сочли меня достойной? Впрочем, почему нет. Подходящее место.

Кит пожал плечами.

– Я не люблю приводить женщин домой, они неправильно это истолковывают. Вы один раз ужинаете вместе, потом она остается ночевать, и вот уже переставляет мебель и настаивает на покупке комода. К тому же Камилла и ей подобные любят бывать в тех местах, где могут кого-то встретить и показать себя. Это место для них недостаточно пафосное.

– Скажите, раз вы не хотите приглашать таких девушек домой и не любите бывать в тех местах, которые предпочитают они, зачем вы вообще с ними встречаетесь?

Глаза его потемнели и стали похожи на предгрозовое небо.

– Потому что с ними мне не грозит опасность случайно влюбиться.

Он сказал слишком много. Он должен был ограничиться фразой: «Спасибо, кстати, с днем рождения!» и поднять бокал, а не откровенничать.

Мэдисон смотрела на него во все глаза, словно решала сложный кроссворд и не находила верного ответа. К счастью, к ним подошел официант с тарелкой средиземноморских закусок.

– Мне следовало прежде спросить, не голодны ли вы, и заказать что-то более существенное. – Кит указал на блюдо с оливками, вялеными помидорами, хумусом и айоли. – Хлебные булочки они подают в таком же количестве.

– Нет, все в порядке, – поспешила заверить его Мэдисон, но выглядела при этом рассеянной и задумчивой.

Кит принялся лихорадочно подыскивать тему для разговора.

– Вы не получали вестей от Хоуп?

– Всего пару коротких писем по электронной почте. Похоже, она хорошо устроилась. – Она улыбнулась неожиданно широко и открыто. – Я ее немного побаиваюсь. Мне казалось, я человек организованный, но Хоуп… Она впереди на несколько шагов. Вы знаете, она оставила для меня папку с распечатанными инструкциями и подсказками на все случаи жизни и сложила их в алфавитном порядке. Например, что делать, если сломается водонагреватель, не забыла даже расписание вывоза мусора. Правда, больше половины страниц с указаниями, что делать, если ее сестра Фейт вернется домой раньше или позвонит. Ей ведь уже девятнадцать, пора дать девочке свободу. – В словах слышалась ирония, но лицо Мэдисон стало печальным. Она вздохнула и быстро вернула ему обычное строгое выражение. – Многие соседи здороваются со мной, они очень любезны, но все старше меня, у них уже есть дети. Милые люди, но провести вечер за разговором о детях совсем не то, что мне интересно.

– Понимаю вас. Всякий раз, когда я бываю в компании, кто-то обязательно говорит о нянях и пользе органического питания для ребенка. – Это напоминало ему о том, что друзья идут вперед, а он так и остался холостяком, что стало предметом многих шуток.

Мэдисон взглянула на него с удивлением:

– Вы хотите иметь детей?

Кит коротко усмехнулся:

– Ну почему вечно все сводится к детям и браку? Мне казалось, общество эволюционировало и давно рассталось с этими стереотипами. Не лучше ли какое-то время получать удовольствия от общения друг с другом, а потом расстаться, чтобы идти дальше?

Мэдисон застыла, не донеся вилку до рта.

– Вы действительно так думаете? Бедная Камилла.

Кит нахмурился:

– Она знала, на что идет. Я никогда не давал понять, что готов к чему-то большему, Мэдисон.

– Люди меняются. Начиная отношения, ошибочно было бы полагать, что они останутся неизменными. Они будут развиваться, а потом закончатся или будут длиться вечно.

– Я не согласен. Мужчина и женщина вполне способны хорошо проводить время, ничего не ожидая друг от друга. Камилла уверяла меня, что ее устраивают такие необременительные отношения, но через некоторое время стала требовать большего. Будь она откровенна с собой – и со мной – с самого начала, ей не было бы так больно.

– Знаете, мне даже стало жаль ее. – Щеки Мэдисон порозовели. Кит не успел ответить – объявили о том, что начинается вечерняя викторина.

Мэдисон вытянула шею и огляделась, глаза ее при этом засверкали.

– Ой, я со времен колледжа не участвовала в викторинах. Вы бы не хотели?

Кит откинулся на спинку и посмотрел на Мэдисон. Да у нее глаза сверкают от нетерпения. Можно ли ей доверять? Он не хотел, чтобы коллеги узнали о его планах, не хотел, чтобы о них вообще кто-то знал. Особенно проектная группа, аналитический отдел и, разумеется, отдел продаж. Это неминуемо случится, но не сейчас, когда он пребывает в возбуждении от возможности реализации чего-то нового.

– Мэдисон, – медленно произнес Кит. – Вы не согласитесь принять участие в эксперименте? Стать, скажем так, лабораторной мышкой?

– Что?

– Принять участие в испытании моего проекта.

Глаза ее округлились.

– Как любопытно. Мне кажется, мы выпускаем книги.

– О да, конечно.

Кит неотрывно смотрел ей в глаза. Она не знает никого, кому может рассказать об этом, и она совсем не показалась ему любительницей посплетничать. Придется ей довериться. Если бы он и раньше не рисковал, не продвинулся бы так далеко.

Кит начал свое издательское дело, когда еще учился в Кембридже. Он переиздавал лучшие, но забытые детективы прошлого века, и они были популярны среди тех, кто страдал ностальгией. Через два года он освоил цифровые издательские технологии, а позже был приглашен в «Ди-эл» на руководящую должность с весьма солидным окладом. Продажа компании дала возможность купить дом и иметь круглую сумму в банке.

Жалованье и прочие льготы очень радовали его, но со временем он стал скучать по тому всплеску адреналина, который будоражил его кровь, когда он сам владел фирмой. Задуманное им дело должно было помочь вспомнить старое. Во время работы над новым проектом Киту почти удалось забыть все печали последних лет.

Мэдисон не сводила с него глаз.

– И что это за проект?

Кит внимательно следил за ее реакцией.

– Да, наша компания дает людям информацию и развлекает. Я решил соединить эти две вещи.

Мэдисон нахмурилась:

– Хотите, чтобы я благословила вас?

Кит вздохнул:

– Мне нужно, чтобы вы проверили готовый продукт на себе. – Он перевел дыхание. Отступать некуда. – Я планирую выпустить серию интерактивных путеводителей.

– Ясно… – протянула Мэдисон, глядя на него с сомнением. – Интересная идея, но разве кто-то еще пользуется печатными путеводителями?

Кит ожидал такой реакции.

– Существуют множество путеводителей в электронном формате и старые добрые брошюры.

– Я вас не понимаю…

Кит решил больше ее не мучить.

– Разница в том, что мои издания не будут указывать прямо, что посмотреть, – каждая книга станет чем-то вроде карты поиска сокровищ.

Мэдисон подалась вперед, в глазах ее вспыхнул свет, и она стала необыкновенно хороша. Впрочем, это не важно, он собирался использовать в своих интересах ее мозги, ничто другое его не интересовало. Даже то, что вырез ее блузки съехал в сторону, приоткрывая грудь.

– Поиск сокровищ, где крестиком помечен клад?

Кит оторвал взгляд от ее губ.

– В некотором смысле. Путешественнику будет предложено выбрать один из примерно пяти маршрутов – исторический, романтический, экстремальный, приключенческий и тот, который содержит все это вместе. Далее ему предстоит следовать подсказкам и продвигаться к цели, попутно осматривая достопримечательности. В каждом маршруте будет несколько программ продолжительностью от половины дня до трех, что позволит людям выбрать любой в зависимости от того, каким временем они располагают.

– Да, – кивнула Мэдисон. Она отложила вилку и внимательно слушала. – Как я понимаю, у каждого маршрута будет своя тематика. Например, Бостонская революция? Это ведь не просто знакомство с историческими памятниками, верно? Скажем так, возможность семьям провести интересно выходные, друзьям собраться вместе и погулять по городу, я права? – Кит внутренне расслабился и даже улыбнулся. Какое счастье, что она его поняла. – Хорошо, а что с кладом? Или одного участия будет достаточно?

– Надеюсь, сам процесс доставит всем удовольствие, возможно, это будут скидки в ресторане или на входные билеты. Сейчас я занимаюсь поиском партнеров. Я бы хотел, чтобы клад был настоящим, нечто значительное.

Мэдисон склонила голову и взяла бокал.

– И какова будет моя задача? Найти, что может стать кладом?

Кит покачал головой:

– Нет, я прошу вас пройти первые несколько маршрутов. Мой план в том, чтобы запустить проект в следующем году сразу в пяти городах в разных странах. Старт будет дан в один день в одно время, и пять команд будут соревноваться друг с другом. Сейчас, чтобы представить проект, я работаю над маршрутами по Лондону, мне надо знать, насколько они сложные, особенно для иностранцев, верно ли рассчитано время, а главное, интересны ли они.

– Это будет моей работой?

– На данный момент концепция еще в стадии разработки. Если вы согласитесь, то придется заниматься этим в свободное время, в выходные дни. Но… – он широко улыбнулся, – вы ведь сами сказали, что хотели бы где-то побывать и увидеть что-то новое…

– Я такого не говорила, меня вполне устраивают отдых на диване и заказанный готовый ужин. Возможно, это основная причина, по которой я согласилась на эту работу.

Кит посмотрел на нее с прищуром.

– Но вы ведь все выходные проводите в одиночестве. Маршруты мне хорошо известны, но надо знать и мнение другого человека. Я мог бы пройти их сам, но вы-то не знакомы с Лондоном. И вы иностранка. То, что нужно. Вы будете следовать подсказкам, а я пойду с вами и посмотрю, как это работает.

– Я…

– Вам не придется делать это бесплатно, – произнес он, прежде чем она успела сказать, что выходные с боссом совсем не кажутся ей увлекательным времяпрепровождением. – В конце каждого маршрута получите приз. По вашему выбору. Все, что пожелаете: прогулка в карете, посещение концерта, тематического парка, ресторана. Все, что угодно.

– Все, что пожелаю?

– Все. – С чего это взбрело ему в голову? Ему предстоит провести несколько выходных в ее обществе, готов ли он к этому? Однако, прежде чем он успел что-либо сказать, Мэдисон протянула ему руку:

– В таком случае я согласна. Договорились.

Кит вздохнул. Взялся за гуж, как говорится… Он пожал ее холодную ладошку.

– Договорились. Мне будет приятно узнать вас лучше.

Зачем он это сказал, ведь его интересует лишь новый проект.

Глава 3

Несмотря на то что Клиссолд-парк нельзя было назвать местом, которое ее восхитило, он все же был очень милым и уютным. Тут не было сказочных замков и возможности прокатиться на лодке по глади озера, в котором плавали утки, но всегда было многолюдно – не она одна избрала это место для утренних пробежек.

Мэдисон с улыбкой огляделась и прибавила темп, догоняя мужчину с малышом в «бегунках». Клиссолд во многом похож на все остальные знаменитые парки, и да, подсказка верна – вот и место проведения уроков тайцзицюань. Городские парки все одинаковы, и не важно, в какой стране они находятся.

Однако отличия все же были. В Лондоне по лужайкам свободно бегали и играли собаки, в Центральном парке в Нью-Йорке им отводились специальные места и площадки. Мэдисон с тревогой посмотрела на огромного коричневого пса, мчащегося к ней со всех ног. Ладони мгновенно вспотели. Может, он учуял ее страх? Она побежала быстрее, в этот момент собака прыгнула… и на лету схватила мяч. Из зубастой пасти во все стороны полетели брызги слюны.

Мэдисон с трудом перевела дух. Она не любила собак; ведь они такие непредсказуемые. В этом она убедилась на личном опыте, и в память об этом у нее на бедре остался шрам. К счастью, мама вскоре рассталась с тем мужчиной, чей пес напал на дочь.

Она поспешила вернуться на дорожку. Через час в ее дверь постучится Кит Бьюкенен, и ей предстоит провести с ним весь день. Господи, зачем она только согласилась?

Но с другой стороны, у нее все равно нет лучшего занятия. Кстати, она ведь хорошо провела с боссом прошлый вечер. Впервые за долгое время ей удалось расслабиться.

Покинув парк, Мэдисон побежала по тротуару мимо столиков открытых кафе, расположенных на главной улице, а вскоре свернула в переулок к своему временному жилищу. Она живет в старом доме семьи Хоуп, а это бередит раны и усиливает ощущение одиночества.

Ее приходилось жить одной в колледже, когда ей было шестнадцать, но это было совсем другое дело. Сейчас она оказалась в доме, который любили все члены семьи, здесь до сих пор хранились старые фотографии на комоде, стол в кухне помнил семейные завтраки, а на полу в коридоре остались потертости, оставленные несколькими поколениями живших здесь людей.

Мэдисон ни за что бы не выбрала для своей спальни обои с фиалками и пурпурные шторы, а внизу сделала бы светлую просторную гостиную, совмещенную с кухней, но ей было понятно желание Хоуп сохранить обстановку в доме такой, какой она была до смерти родителей.

Детская комната Мэдисон была темной, и в ней так и не поселилось счастье. Тонкие стены, тонкий матрас на кровати, угнетающая тишина или в лучшем случае звуки работающего за стеной телевизора. Мама уверяла, что все это временно, надо переждать, скоро им обязательно повезет.

Этого так и не произошло. Тогда Мэдисон перестала верить в удачу и поняла, что все в жизни зависит от нее самой, только от нее.

Уже не в первый раз она застывала в коридоре, остановив взгляд на семейных фотографиях. Две девочки, обе тоненькие, с темными волосами и карими глазами, но Хоуп на всех снимках выглядела напряженно-взволнованной, а Фейт веселой и жизнерадостной. Читая между строк подготовленные Хоуп материалы, Мэдисон поняла, что в семье она всегда считалась старшей и взрослой, а Фейт маленькой, требующей постоянной защиты и опеки. Но Фейт девятнадцать! В этом возрасте Мэдисон уже три года жила одна, училась в колледже, и возможность взять академический отпуск, чтобы посмотреть мир, показалась бы ей несбыточной мечтой.

Мэдисон взяла в руки полюбившуюся ей фотографию. Она была сделана, когда родители девочек были еще живы, – вся семья любуется закатом на пляже, они одеты в красивые летние наряды и выглядят очень счастливыми. Фейт, наверное, лет шесть. Она держит за руку маму, ей весело, на лице озорная улыбка, смеющиеся глаза. Хоуп уже подросток, стоит перед отцом, а он осторожно обнимает ее за плечи. Она в том возрасте, когда любовь родителей ребенок воспринимает как само собой разумеющееся и стесняется ее проявления на людях.

Мэдисон дала себе слово, что настанет день, когда и в ее доме будет стоять похожая фотография. На снимке будут она, ее любящий муж и веселые, счастливые дети. Ее семья. Она ведь не так много просит от жизни, правда? Она решила, что они с Бартом уже достаточно близки, но, оказалось, ошибалась. Она опять одна.

Но пора взять себя в руки. Скоро здесь будет Кит, а ей нужно еще принять душ и переодеться. И хватит себя жалеть. Это не внесет в ее жизнь ничего хорошего. Положиться можно только на разумное планирование. Все нужно планировать. События не будут происходить по одному желанию или потому, что ты считаешь себя достойной чего-то. Человек сам строит свою судьбу.

Мэдисон быстро собралась и даже успела выложить несколько фотографий на своей страничке, подписав: «Мой день рождения в Лондоне». На них все выглядело так, будто она была на большой вечеринке в пабе.

Телефон просигналил, и Мэдисон быстро просмотрела сообщения. Забавно, такое впечатление, что она по-прежнему живет в Нью-Йорке: те же вечеринки, сплетни, шутки. Мэдисон закусила губу, вспоминая встречи в баре по пятницам, коктейльные вечеринки, пафосные клубы и закрытые вечера для особо важных персон.

Что ж, по крайней мере, ее банковский счет не пострадает за время работы в Лондоне. Соответствовать столь высокому уровню жизни ей было непросто. Хорошо еще, что удалось снять вполне приличную и не очень дорогую квартиру.

Приходится идти на некоторые жертвы, если она хочет в будущем иметь свой дом, счет в банке и гарантированно счастливую жизнь. Она ни за что не вернется к холодному и голодному существованию.

Звонок в дверь раздался неожиданно и вернул в реальность. Мэдисон встала и резко выдохнула, прогоняя старые страхи вместе с неуверенностью в себе.

Звонок повторился, и Мэдисон поспешила открыть дверь. Перед ней стоял Кит в простых джинсах и красной футболке.

– Доброе утро. Пришли в себя после славной победы?

Она невольно покраснела. Пожалуй, это был один из лучших моментов в ее жизни: они с Китом восторженно кричали, радуясь успеху, случившемуся именно в день ее рождения.

– Шутите? Я повешу грамоту на стену и буду через сорок лет показывать внукам.

Она взяла сумочку и вышла, захлопнув за собой дверь.

Кит терпеливо ждал, когда она закроет один замок на два оборота, а второй на три, четко выполняя все инструкции Хоуп.

– Итак, надо, чтобы все было предельно просто. Идея состоит в том, чтобы предоставить людям уникальный способ посмотреть Лондон, а не окончательно их запутать. Кроме того, мой продукт рассчитан на туристов, и он должен быть понятен всем, будь то девушка из Нью-Йорка, – он улыбнулся Мэдисон, – семья из Китая или супружеская пара из Франции.

– Мне кажется, это больше походит на испытание, чем на поиск сокровищ.

– Здесь есть и то и другое. До каждого объекта можно добраться на метро или на автобусе, на первых порах мы указываем также ближайшую остановку и направление движения от нее. В интернет-версии эта подсказка будет дана лишь после ответа на вопрос, в бумажной – это невозможно. Значимость клада будет зависеть от того, на сколько вопросов человек ответил верно.

– Но ведь те, кто будет пользоваться версией в Интернете, могут и обмануть.

– И пусть. Главное, чтобы они получили удовольствие. Кроме того, скидки они получат небольшие, так что ради этого не стоит идти на обман.

– А вы не думали как-то это разнообразить? Например, ответивший верно на каждый пятисотый вопрос получает дополнительный бонус. Сделать процесс увлекательнее.

– Не думал, – растерялся Кит. – Это же отличная идея. Обязательно так сделаю. Вы молодец, Мэдисон.

– Это моя работа. Итак, каков наш план? С чего начнем? Библиотека? Музей?

Кит развернул карту и усмехнулся:

– Не угадали. Предлагаю вам увидеть дикий Лондон.

* * *

– Вы сказали дикий, и я подумала, вы имеете в виду зоопарк. – Мэдисон сделала шаг по тропинке и огляделась.

– Нет, – покачал Кит головой, и она увидела веселые искорки в его глазах. Он выглядел молодым, раскованным и по-мальчишески веселым. Неожиданно она и сама ощутила себя такой. Однако его слова вчера вечером об отношениях с женщинами крепко засели у нее в голове. На сердце у него темнота, и ей не следует обманываться на его счет.

К тому же нельзя сказать, что Кит ей нравился как мужчина. Совсем нет. Красивое лицо и острый ум способны вскружить голову многим девушкам, но она человек из более прочного материала. Искры в синих глазах не разожгут в ее душе огонь, который позже может перерасти в настоящий пожар. «Сначала здравый смысл, потом чувства» – таков был ее девиз.

Настоящее требует, чтобы она прежде всего думала. Мэдисон любила бывать в парках – Центральный парк в Нью-Йорке был местом, где она занималась спортом, гуляла, любовалась природой и с радостью ею наслаждалась. Однако количество окрашенных в зеленый цвет мест на карте Кита ее удивило. Лондон, как оказалось, буквально купается в зелени: парки, скверы, леса и кладбища. Да, именно кладбища. Подобные тому, которое она видит перед собой. Широкие дорожки, старые надгробия и склепы, высокие деревья, переплетающиеся ветками, словно влюбленные, не в силах расстаться даже после смерти.

Мэдисон положила руку на кованые ворота и покосилась на Кита.

– Кроме шуток, вы собираетесь предложить людям посетить кладбище для развлечения?

– Это одна из самых знаменитых достопримечательностей Лондона, – ответил ей Кит, распахивая ворота.

Мэдисон помедлила, но все же пошла за ним. Она попала словно в другой мир. Над головой пели птички, солнце уверенно пробивалось сквозь листву, пытаясь согреть холодные серые камни.

– Недалеко от вас, в Стоук Ньюингтоне тоже есть великолепное викторианское кладбище, но туда нельзя добраться на метро, поэтому я не включил его в программу.

– Никогда не поздно это сделать. Можете составить специальный маршрут «Кладбища Лондона».

– Пожалуй, стоит обдумать. В городе семь кладбищ, и каждое уникально в своем роде, но я выбрал лучшие, те, которые словно благословила сама природа. Пепел к пеплу, прах к праху, помните?

– Не надо об этом. – Мэдисон поморщилась и расправила плечи. – Когда вы были подростком, носили только черные вещи, и на стене у вас висел портрет Джима Моррисона? Вы писали грустные стихи о том, что вас никто не понимает, и даже на шесть месяцев стали вегетарианцем?

– По-моему, это можно сказать о многих. Кстати, я еще умел взять два аккорда на гитаре и никогда не улыбался. А вы такой не были?

Никогда. Она не могла позволить себе такую роскошь. Хозяевам обычно нравится, когда официанты, няни, бармены и уборщики – люди, уверенные в себе и самодостаточные. Особенно если при этом у них такой жизненный опыт, как у Мэдисон. От работников требовали еще и безупречной репутации. Простая американская девушка должна быть рада помочь вне зависимости от того, о чем ее просят и сколько за это платят.

– Это не мой случай, – легко ответила Мэдисон. – Я всегда любила яркие цвета, свет и предпочитала смотреть на жизнь с оптимизмом.

Кит усмехнулся и пошел дальше по тропинке вдоль склепов, надгробных камней и статуй, рядом с некоторыми стояли, словно выстроившись в почетном карауле, увядающие букеты цветов.

– И чем же вы занимались? Были в группе поддержки?

Мэдисон отбросила с лица прядь волос.

– Возможно.

– Любительница торговых центров?

– Я бы сказала, королева торговых центров.

– Кредитка отца, симпатичный кабриолет и вечер с друзьями из колледжа, на котором вас избирали королевой?

– Вы собирали обо мне информацию? – усмехнулась Мэдисон.

На самом деле у нее был ржавый велосипед, который она купила на свои деньги, а потом сама постоянно ремонтировала. Сомнительная роскошь, но тогда она была рада и этому.

Кит замедлил шаг, чтобы поравняться с Мэдисон. Ее красивая юбка, тонкий кашемировый кардиган и элегантные туфельки были яркими и нарядными, она казалась слишком живой для этого серого с зеленым мира, в который Кит вписывался лучше в простых джинсах и футболке. Он был частью того, что их окружало, а она нет.

– И где же вы провели те годы?

– Вы точно не слышали этого названия. Небольшой городок в Новой Англии.

Мэдисон всегда была осторожна, говоря о прошлом, и старалась не вдаваться в детали, обычно девочки на этом заваливались. Кроме того, она не собиралась никому открывать правду, в данном случае ей больше нравился вымысел. Она представляла свою жизнь людям такой, какой хотела бы видеть, и предпочитала обрисовывать ее лишь в общих чертах.

– А вы? Всегда жили в Лондоне.

– Нет, я из Килкенона. Это на море, южнее Глазго, на полуострове. Шотландия, – добавил он, видя, что она нахмурилась.

– Так вы шотландец? – Она и не догадывалась.

– Вы удивлены?

– Но у вас британское произношение!

Кит рассмеялся:

– Мы не все разговариваем, как садовник Вилли, по крайней мере, не всегда.

– Вы скучаете? – Она очень плохо себе представляла, как выглядит Шотландия, на ум сразу приходили лишь мужчины в килтах с обнаженным торсом и романтические пейзажи.

– Очень, – едва слышно произнес Кит. – Но сейчас я живу здесь.

– Мне очень нравится Нью-Йорк, но я не хотела бы, чтобы в нем росли мои дети.

– Дети? – Он вскинул бровь. – И сколько же у вас будет детей?

– Четверо, – уверенно ответила Мэдисон. – Два мальчика и две девочки.

Кит усмехнулся:

– Ясно. И имена уже придумали?

– Анна, Гилберт, Диана и Мэтью. Это пока последний вариант. Все зависит от того, какую книгу я читаю. На самом деле имена никогда не менялись.

– Тогда вам понадобится большая машина, большой дом и огромных размеров стиральная машина.

– Я была единственным ребенком, – тихо произнесла Мэдисон. На этот раз она говорила истинную правду. Давным-давно она поклялась себе, что у ее детей будет все иначе. Они будут желанными и любимыми, их будут поддерживать и оберегать родители, а потом они станут помогать друг другу. Им не придется лежать ночью без сна в темной комнате под тонким одеялом и мечтать, чтобы рядом была хоть одна живая душа, готовая хотя бы выслушать. И понять. – Мне было одиноко. А у моих детей должно быть самое счастливое детство на свете.

Такое, о котором мечтала она. То, которого она лишилась, когда мама отказалась назвать ей имя отца. Сказала лишь, что он был из отдыхающих. Один из представителей золотой молодежи, приезжающих на дорогих машинах. Мэдисон могла стать одной из них, но стала дочерью-обузой для пьющей матери.

Кит слушал Мэдисон, глядя ей в лицо, словно пытался разглядеть то, что скрыто в ее душе. Ему это не удастся, никому не удастся. Мэдисон приняла для этого все меры.

– А у вас? – поспешила она сменить тему. – У вас есть братья или сестры? Помимо Бриджет.

Кит подошел к фигурке собаки, местами покрытой лишайником, и покосился на Мэдисон через плечо.

– Нас было трое.

«И что же случилось?» Не высказанный вопрос повис в воздухе.

– Моя сестра намного младше меня, она еще учится в университете, а брат… он погиб три года назад.

– Простите. Вы, должно быть, очень скучаете.

Кит резко повернулся и постарался улыбнуться.

– Не было дня, чтобы я его не вспоминал. Ладно, итак, куда мы идем?

Мэдисон сглотнула. С какой стати он станет обсуждать трагедию своей семьи? Они ведь едва знакомы.

Мэдисон взяла лист бумаги и прочитала подсказку дважды.

– «Идите по Северной аллее к арке. Поднимитесь на Хайгейт-хилл и пройдите через парк Ватерлоо к последнему захоронению в городе. Место встречи у могилы, где вам нечего будет терять, кроме своих цепей. Последнее слово в четвертой строке – это…» – Она замолчала и подняла глаза на Кита: – Что значит, место встречи? Мы должны разделиться?

– Понимаете, чтобы найти разгадку, необходимо прочитать о кладбище Хайгейт в путеводителе, тогда будет легче ответить на вопрос. Вот. – Он протянул ей свой телефон. – Читайте.

Мэдисон посмотрела на экран.

– «Здесь похоронены многие известные люди, такие как Дуглас Адамс, Джордж Элиот и Кристина Россетти, хотя многие посетители не замечают этого, направляясь прямо к могиле Карла Маркса…» Ой, конечно! – воскликнула Мэдисон. – Здесь ведь покоится и Лиззи Сиддал, верно? Мне было бы интересно увидеть ее могилу. Я писала реферат про прерафаэлитов в колледже.

– Немного терпения. Идея состоит в том, чтобы было весело и интересно знакомиться с Лондоном, а не носиться из конца в конец, как мусорщик в поисках ценной находки.

– Вы правы, я не должна забывать о деле. Мне ведь надо опробовать маршрут. Я могу осмотреть и кладбище в Стоук, если нужно. Может, даже увлекусь благодаря вам готикой.

– И это тоже одна из моих целей. Вам еще предстоит маршрут по местам Джека-Потрошителя. Итак, у вас же есть путеводитель. Можете там поискать подсказку.

– Вы обязательно должны сфотографировать меня у могилы, когда мы ее найдем. В Лондоне я видела немало бородатых людей, но Карл Маркс превзойдет их всех. Пусть у меня будет память для будущих поколений.

Этот снимок станет не лучшим из всего, что можно выложить на своей страничке, но пусть Барт видит, что она изучила даже такие далекие от туристических троп места Лондона. Кроме того, он узнает, что она не сидит дома, а увлекательно проводит время.

Мэдисон полистала путеводитель и пошла по аллее, размышляя о том, что, хотя она предпочла бы провести выходной по-другому, такая форма досуга ей тоже нравится. И сегодня впервые она не думала все утро о Барте. Видимо, люди правильно говорят: с глаз долой, из сердца вон. Что ж, это неплохо. Мэдисон Картер не будет вешаться на шею парню, как бы хорош он ни был. Если она будет все делать с такими мыслями, он, скорее всего, обязательно постучится в ее дверь, когда она вернется в Нью-Йорк, и станет молить дать ему шанс начать все сначала.

Мэдисон неожиданно пришла в голову мысль, что, возможно, Барт и не герой ее романа, раз для того, чтобы удержать его рядом, надо приложить столько усилий? Но если это так, то что же ей делать?

Глава 4

– Что вы приготовили мне сегодня? – спросила Мэдисон, поглядывая на Кита и наморщив нос. – И куда вы дели солнце?

– Забыл хорошую погоду, – парировал Кит, жестом приглашая ее идти вперед. – Прошу.

– Так и быть, но сразу хочу вас предупредить, что сегодня лучше чаще пользоваться транспортом. Мои ноги не смогут пройти больше двух миль.

Кит не удивился, накануне они проделали пешком длинный путь, дошли от Хайгейт до Хэмпстед-Хит, где Мэдисон разгадала загадку – часы работы знаменитого открытого бассейна. Оттуда они отправились в Риджентс-парк, потом в Гайд-парк, затем нашли памятник Питеру Пэну в Кенсингтонском саду.

И Мэдисон ни разу не пожаловалась. Она даже удивила его и немного пристыдила, высказав свои замечания. Сначала девушка поразила его эрудицией во время викторины в пабе, а теперь дала несколько очень полезных советов по улучшению программы. При этом она не хныкала, не говорила, что у нее болят ноги, и не пыталась увлечь его в магазин. Кит попытался представить, как вела бы себя Камилла, и улыбнулся. Если бы карта не привела ее сразу на Бонд-стрит, она точно отказалась бы следовать его маршруту.

Почему рядом с ним всегда такие женщины, как Камилла? Может, ему лучше оставаться в одиночестве?

Мэдисон внезапно остановилась.

– Вот и автобусная остановка. Сначала я была в ужасе оттого, что придется ездить на работу на автобусе, но теперь мне даже нравится этот красный двухэтажный гигант. Своего рода приключение, а я их люблю.

Кит улыбнулся. Своим задором ей удалось развеять его печальные мысли. Да, Мэдисон Картер любит помечтать.

– Кажется, этот автобус останавливается рядом с нашим офисом.

– Да, я там и выхожу. Но иногда думаю, вот бы он свернул куда-нибудь, и бах – я очутилась бы, например, в Лондоне времен королевы Виктории или Тюдоров. В Нью-Йорке тоже есть интересные старые дома, но их красота меркнет в сравнении с тем, что я вижу здесь.

– Значит, следующим будет исторический тур. Вы будете в восхищении.

В этот момент подошел автобус, они вошли и поднялись наверх.

Пожалуй, на обратном пути домой он возьмет такси – толчея утомляет.

Автобус качнулся, и Кит поспешил занять узкое сиденье рядом с Мэдисон. Сегодня на ней была та же яркая юбка, что и вчера, но другой, хотя такой же красивый кашемировый кардиган – голубой, подчеркивающий рыжие волосы. Она была похожа на райскую птичку. Слишком элегантно одетая женщина для поездок на автобусе или прогулок по парку. Мэдисон смотрела в окно, без сомнения, мечтая о приключении, которое может поджидать ее на этих узких улочках.

Кит поерзал на сиденье, пытаясь найти удобное положение.

– Вы хорошо провели вечер? Встречались с кем-то из новых знакомых?

В любом случае она провела вечер лучше, чем он, которому пришлось побывать на помолвке старого друга. Там была и Камилла, бросавшая в его сторону обиженно-тревожные взгляды.

Его попытка поговорить была прервана потоком слез. Как могло получиться, что он так погряз в этой истории? К счастью, Камилла в конце концов согласилась смириться с тем, что их отношения закончены и он уже никогда не передумает.

– Встречалась? Да я с этими людьми только познакомилась в пятницу. Было бы поспешно принимать приглашение на свидание. Даже если бы они предложили.

Кита развеселило ее возмущение.

– Простите. Вам сначала, видимо, надо увидеть рекомендации и встретиться с родителями.

– Это не обязательно. Но я никогда не иду на свидание, едва познакомившись с мужчиной.

– Правда? Вижу, вы человек не спонтанных решений.

– Разумеется, нет. – Она отчего-то смутилась. – Девушка должна быть уверена, что мужчина понимает, насколько она разборчива, занята и никогда не бросается в объятия первого встречного.

– Но ведь у девушки может и не быть никаких дел? Почему не провести вечер вдвоем, купив, например, готовую еду?

– Если мужчина не уважает женщину настолько, чтобы договориться о встрече заранее, он никогда не изменится. Вы постепенно станете той, кому звонят в последнюю минуту, просто так, от нечего делать, и уже не сможете исправить положение. – Она повернулась к нему и посмотрела с любопытством. – Разве в Лондоне не так?

– Не знаю, – признался Кит. – Я об этом не думал. Я говорю: «Не хочешь выпить?» Вот и все.

– Но ведь вам должны, хоть иногда, отказывать.

– Должны, – кивнул он. – Но обычно соглашаются.

– Ого! – Мэдисон огляделась, словно искала ответ. – Значит, мне не суждено сходить в Лондоне на свидание. Или придется изменить всю вашу систему. Благодарные женщины воздвигнут мне памятник.

По своему опыту Кит знал, что женщины и так заняты составлением множества хитроумных планов, зачем им еще сложности?

– Больше никогда не заговорю в Нью-Йорке с женщиной, возраст которой подходит для свиданий. С содроганием думаю обо всех тех правилах, которые могу ненароком нарушить.

Подавив улыбку, он посмотрел на Мэдисон и не смог отказать себе в удовольствии еще раз вывести ее из себя.

– Если вы хотите с кем-то познакомиться в Лондоне, вам не стоит быть такой строгой. Здесь у нас так: мы замечаем девушку, как правило, в пабе, она нам нравится, мы знакомимся, не знаем, что сказать, много пьем, потом целуемся, отправляем сообщения глупейшего содержания, впадаем в панику, решив, что они будут неверно истолкованы, и пишем опять, и так продолжается до тех пор, пока в один прекрасный день мы понимаем, что уже официально стали парой.

Мэдисон смотрела на него с удивлением.

– Как романтично.

– Вы ведь смотрели фильм «Четыре свадьбы и одни похороны»? Вспомните сюжет. Если бы Энди Макдауэлл знала, как знакомятся в Британии, она ни за что бы не вышла за другого. Она просто постаралась бы пару раз попасться на глаза Хью Гранту в одном из пабов, и все.

– Тогда фильм назывался бы «Четыре свадьбы, три ночи и одни похороны».

– Возможно. Ну, теперь вы готовы. Скажите, вы правда хотели бы с кем-то познакомиться, или в Нью-Йорке вас ждет мужчина?

– Мы расстались на время. – Фраза была брошена беззаботно, но, вглядевшись в ее лицо, Кит увидел едва заметную печаль, смешанную со страхом.

– Вы поэтому сюда приехали?

– Не совсем. – Мэдисон покачала головой и внезапно смущенно рассмеялась. – Поверить не могу, что говорю это вам.

– Я не против.

Она помолчала, словно взвешивала слова, которые собиралась произнести.

– Правило номер два для свиданий, – наконец сказала она. – Никогда не обсуждайте ваши прошлые отношения. Хотя это кажется загадочной и привлекательной темой. Отвергнутый товар вряд ли будет востребован. Правила надо соблюдать, даже если разговариваете с боссом!

– Похоже, вы много работали в этом направлении. – Кит осторожно покосился на Мэдисон. Она была бледна, словно все яркие краски в одну секунду поблекли. Все его бывшие девушки донимали его слезами, обидами, скандалами, иногда это становилось невыносимо, возможно, поэтому непроницаемое выражение лица Мэдисон его озадачило. Ему захотелось сделать так, чтобы она повеселела и порозовела, ведь он так хорошо понимал ее чувства, кажется, он знал все о боли и страданиях.

– Послушайте, если вам надо с кем-то поделиться, забудьте, что я ваш босс. У меня ведь есть сестра, и она частенько использует меня в качестве жилетки, чтобы выплакаться.

Мэдисон смерила его долгим взглядом, и Кит постарался придать лицу искреннее выражение. Дело было не в любопытстве, вернее, не совсем в нем. Ему показалось, что Мэдисон человек в высшей степени скрытный и никогда не позволяет людям увидеть, насколько она уязвима.

– Правило номер три: никогда не считайте себя особенной и единственной, по крайней мере, до того момента, пока это не будет подтверждено официально. – Она вздохнула. – Я всегда помнила об этом, но не смогла совладать с чувствами. Надеялась, что у нас все серьезно.

– Это было для вас так важно?

Поколебавшись, Мэдисон кивнула:

– Я поняла это еще до того, как мы разговорились, до того, как пили вместе кофе, гуляли и целовались. Когда я впервые увидела его, почувствовала, что это он. С ним я могла бы сидеть на качелях в саду.

Кит заморгал. Выражение было ему непонятно.

– Любовь с первого взгляда? – Он постарался, чтобы в голосе не осталось ни одной ироничной нотки.

– Нет, – покачала головой Мэдисон. – Не любовь, а, скорее, полная совместимость, вы понимаете? Она всегда перерастает в любовь. Два пожилых человека сидят на веранде в конце долгого дня.

– И вы поняли все это до того, как познакомились?

– Это было ясно по тому, как он стоит, его прическе, покрою костюма. Я бы сказала, он… – Мэдисон замолчала и подняла глаза к потолку, словно просила благословения. – Он идеально вписывался в картину моего будущего. Возможно ли это? С вами такого не случалось? Вы никогда не думали, глядя на человека, что могли бы прожить с ним до старости?

Кит задумался.

– Пожалуй, однажды, – нехотя признался он. – Но это произошло не сразу. – Ложь. С первого взгляда он был ослеплен Элеонорой, настолько, что даже не смог приглядеться внимательнее, яркий свет застилал все.

– И что было потом?

Кит попытался улыбнуться, сделать вид, что может легко вспоминать о прошлом. Однако улыбка была больше похожа на гримасу.

– Она вышла замуж за моего брата.

Мэдисон открыла рот, но не произнесла ни слова. Разумеется, что тут скажешь? Кит достал из кармана телефон и принялся просматривать почту.

Через полчаса, сменив автобус на метро, они приехали в Ноттинг-Хилл. Кит старался не встречаться взглядом с Мэдисон, боясь, что она решит возобновить разговор. Они должны думать о том, что происходит здесь и сейчас. Кит поспешил надеть на лицо маску с привычной полуулыбкой.

– Вы готовы? – обратился он к Мэдисон, протягивая карту маршрута и указывая на первую подсказку.

Она внимательно посмотрела ему в глаза, взяла листок и прочла:

– «Выйдя из метро, идите налево до Голландского парка. Вспомните, что Генри делал в том месте, где встречаются восток и запад, и во что любят играть голландцы». Вы действительно постарались сделать загадки международными. Мы все еще изучаем дикий Лондон?

– Сегодня последний день.

Затем он запланировал посещение аптекарского сада в Челси, а потом Гринвичского парка. Кит надеялся, что на следующей неделе им удастся пройти исторический маршрут, а через неделю литературный – тогда у него будет достаточно материала для дальнейшей работы по улучшению и дополнению программ, а Мэдисон в выходные будет уже свободна.

Как и он. Два дня без работы всегда казались невыносимо долгими и опасно тягостными, поэтому он старался загрузить себя в офисе или уехать куда-то из Лондона, чтобы отвлечься на природе.

В течение нескольких минут они достигли парка.

– Я очень люблю проводить время за городом, на природе, – признался Кит. – А это городской вариант общения с природой. Стоит выйти из парка, как снова окажешься в городской суете. – Он поднял голову, оглядывая большое дерево. – Когда я приезжаю домой, вижу только деревья и траву, озера и холмы. Ближайший супермаркет в часе езды по единственной дороге, на мили вокруг ничего, что бы напоминало о городской жизни.

– Похоже, это действительно уединенное место.

– Да. – Кит закрыл глаза и представил Килкенон в прекрасный летний день, а потом тихим вечером, когда закат причудливо окрашивает водную гладь. Он внезапно ощутил острую тоску по дому.

– Дом – лучшее место на свете, но сейчас мой дом здесь. Обратно я не вернусь. Никогда.

Кит замкнулся в себе, Мэдисон не представляла, в чем причина такого поведения, как ей вывести его на разговор, и стоит ли это делать. Ведь они не друзья, а коллеги.

– Это как-то связано с вашей бывшей девушкой? Или с вашим братом? – Мэдисон сама была шокирована тем, что позволила себе задать такой вопрос. – Она ведь вышла за него замуж. За того брата, который умер?

– Да.

– Простите. Я вам очень сочувствую.

– Спасибо. – Они прошли по дорожке и свернули, следуя указателю, к японскому саду.

– Представляю, как непросто вам было все пережить.

– Я давно смирился с тем, что Элеонора не испытывала ко мне тех чувств, которые, мне казалось, нас связывают. Но, к сожалению, я так и не смог простить Юэна. И до сих пор не могу. Не за то, что она выбрала его, а за то, что он предпочел ее мне. – Кит замолчал и прибавил шагу.

Мэдисон шла следом и молчала, давая возможность Киту остаться наедине со своими мыслями. Она плохо разбиралась в тонкостях семейных отношений, но отлично знала, что такое предательство. И особенно больно, когда его совершают люди, для которых вы должны быть всегда на первом месте.

Похоже, его раны еще не затянулись. Когда умер его брат? Три года назад? И он до сих пор не справился с болью? Она вызвала его на откровенность, а подобная откровенность опасна, именно так завязываются дружеские отношения. Она должна была помнить об этом, ведь оттачивала навыки слушать и задавать вопросы: правильное выражение лица, верные жесты. Мэдисон отлично владела этой техникой и использовала ее, чтобы войти в нужную группу людей, установить нужные связи, открывающие путь к той жизни, о которой она мечтала.

На этот раз она могла использовать свои знания для того, чтобы помочь. Не думая о выгоде. Впрочем, сейчас не самые подходящие место и время. Мэдисон остановилась, обдумывая решение. Оставить эту затею и заняться загадкой или все же капнуть глубже… Она всегда знала, что правильно…

Кит стоял у входа в японский сад. Мэдисон осторожно подошла ближе, готовясь задать какой-нибудь пустяковый вопрос на отвлеченную тему.

– Вы были близки? – вместо этого спросила она.

Он резко повернулся. По глазам было видно, что мысленно он сейчас далеко. Мэдисон невольно отступила. Перед ней был человек, сгорбившийся под тяжестью горя.

– Когда-то да.

– До Элеоноры?

– До Элеоноры.

Кит вошел в сад, и Мэдисон двинулась следом, мельком бросив взгляд на сочные апельсины, скульптуры и водопады, красиво вписанные в общий пейзаж. Она остановилась рядом с Китом на каменном мостике и тоже принялась разглядывать ярких карпов кои, плавающих в пруду.

– Она дала мне все, что мне было нужно.

У Мэдисон сжалось сердце.

– Мы с Юэном были очень близки. У нас разница всего в полтора года, он был старше и никогда не позволял мне об этом забыть. У него была астма, из-за которой приходилось во многом себя ограничивать, и я никогда не позволял ему об этом забыть. Я привез Элеонору домой, когда учился на последнем курсе Кембриджа. Она была первой девушкой, которую я решил познакомить с семьей, и очень ждал этого момента. Однако на этот раз я не смог ничего сделать, брат выиграл состязание. Как я мог простить ему такое?

Поддавшись порыву, Мэдисон потянулась и положила ладонь на руку Кита. Ее сердце забилось сильнее, по спине пробежали мурашки от ощущения близости его тела. Мэдисон никогда не испытывала таких ощущений всего из-за одного невинного прикосновения. Такого с ней не случалось.

Стараясь не делать резких движений, словно собственная рука была опасна, Мэдисон опустила ее. Кит стоял, не пошевелившись, будто и не заметил прикосновения.

– В тот день я был изгнан из родного дома. Приезжал туда лишь по праздникам и на Рождество, делал вид, что все в порядке, что у меня нет проблем. Однако оставаться надолго в доме я не мог, по крайней мере, пока они там жили. Когда брат умер, стало еще хуже. Каждый раз преодолевать себя и приезжать было все труднее. Его отсутствие угнетало и ощущалось все сильнее.

Мэдисон перевела дыхание и постаралась придать голосу верные интонации.

– Она его любила?

– Мне хочется так думать. По крайней мере, надеюсь, она верила в это. Надеюсь, брат умер, зная, что она любит его, как и он ее. Конечно, ее скорое замужество с человеком старше, богаче и влиятельнее, чем брат, может говорить об обратном, но ведь горе меняет человека. А что мне об этом известно?

– Судя по всему, очень немало, – тихо сказала Мэдисон, и Кит поморщился.

– Прошло три года. Пора идти вперед и принять ответственность за семью. Так думают мои родители. Впрочем, нельзя сказать, что и они смогли оставить все в прошлом. Мне кажется, они никогда не смирятся с тем, что Юэна больше нет, а я есть.

– Они так не думают, я уверена.

Кит грустно рассмеялся.

– Вам бы поговорить с моей мамой, она расскажет, каким я стал разочарованием для семьи.

– Вы ей нужны, как может быть иначе? Постойте, скорое замужество… Меня донимают звонками с вопросами о свадьбе Элеоноры?

– Именно. Она выходит за нашего соседа, и все родные уверены, что мы обязаны пойти и пожелать ей счастья. Они настаивают на том, что это будет правильно, но я никак не могу решиться принять приглашение. Да и что изменит мой приход? Юэна больше нет, а все остальное не имеет значения.

Глава 5

Это был долгий день, прошло немало времени до того момента, как Мэдисон обратила внимание на часы, услышав бой на Королевской обсерватории в Гринвичском парке. Она опустилась на скамейку и вздохнула.

– По-моему, я увидела уже половину достопримечательностей Лондона.

– Добродетель – уже награда. – Кит беспечно улыбался, словно и не было разговора в Голландском парке. Мэдисон решила, что это к лучшему. Он знает о Барте, она о его брате. Они квиты. К следующим выходным она подготовит целый список безопасных тем для разговора, чтобы больше не касаться прошлого.

– Мне больше нравится фраза: «Награда хороша сама по себе». – Мэдисон сладко ему улыбнулась. – Вы не забыли, что я могу выбрать ее по своему усмотрению? – Говоря это, она уже понимала, что играет с огнем, проводя так много времени с Китом Бьюкененом. Впрочем, если она поступит мудро, им совсем не обязательно будет встречаться и дальше. Как бы то ни было, путешествия по Лондону дали ей возможность украсить свою страничку в социальной сети множеством ярких фотографий: японский сад в Голландском парке, еще один красивейший парк в великолепном Челси и напоследок Воксхолл, который тоже ее не разочаровал.

Она получила много лайков, ставших подтверждением того, что теперь все знают, как великолепно она проводит время. Снимки не должны были оставить равнодушным и Барта. Мэдисон поспешила прогнать докучливые мысли. Она ни за что не откажется от своих планов на его счет, что бы ни предложил ей стоящий рядом человек с красивыми глазами и удивительной улыбкой.

– Да, я помню о вашей награде. Чего бы вы хотели? Поужинать в «Нобу» или выпить в «Гаррике»?

Кит облокотился на перила, любуясь видом, и Мэдисон невольно скользнула взглядом по обтянутым джинсами упругим ягодицам. Одежда сидела на Ките идеально.

– Или вы предпочтете концерт? Я готов выполнить любое ваше пожелание.

– Вы серьезно?

– Разумеется. Мы ведь договорились. – Его глаза блеснули, будто предупреждая, что его предложение может ей не понравиться. – Или вы предпочитаете нечто более рискованное? Меня трудно шокировать, вы же знаете. Могу пригласить вас в бурлеск-клуб или в Сохо. Может, хотите чего-то более экстремального?

У Мэдисон возникло непреодолимое желание продолжить игру, чтобы посмотреть, куда это их заведет.

– К увлечениям подобного рода я потеряла интерес два года назад. Когда-то я целый год училась эффектно появляться из огромного стакана для мартини в откровенном наряде. Неплохое упражнение, скажу я вам, отлично работают пресс и ягодицы, особенно когда висишь на канате вниз головой.

– Я бы отдал любые деньги, чтобы это увидеть, – тихо произнес Кит, и она заметила, как потемнели его глаза. Может, не стоит пытаться выяснять, как далеко они могут зайти? Возможно, не только она готова рискнуть.

– Я больше ничего подобного не делаю.

– Как жаль.

– Меня интересует опера. Я бы хотела пойти в Ковент-Гарден.

– В оперу?

– Вы ведь сами сказали, что выбор за мной, – напомнила Мэдисон, многозначительно глядя на него.

– Верно, и я человек слова. Только… вы уверены? Хотите увидеть, как дамы в вечерних туалетах млеют, слушая вой певцов? От этого можно скончаться через двадцать минут! В то время как в кинотеатре можно посмотреть полную версию «Властелина колец». Представьте: вы, я и орки.

– У вас весьма устаревшие представления об опере, но, если вам так претит эта мысль, я пойду одна.

– Нет-нет, я же обещал. Будут какие-то пожелания?

– На ваш выбор, меня устроит то, что есть в программе. Мне все будет интересно.

– Значит, опера, – покачал головой Кит. – Хорошо, но вы должны выполнить еще одно задание, прежде чем получите приз. Мне хотелось бы пройти под Темзой, чтобы решить, стоит ли включать это в маршрут. А вы мне скажете, будет ли, по вашему мнению, это представлять интерес для туристов.

– Пройти под Темзой? – Мэдисон вытаращила глаза от удивления. – Не хочется вас разочаровывать, но я оставила оборудование для подводного плавания дома.

– На ваше счастье, там есть тоннель, так что маски и баллон с воздухом вам не понадобятся. Надеюсь, это совершенно безопасно, хотя этому сооружению уже сто двадцать лет, так что местами могут быть трещины…

От его слов по спине Мэдисон пробежал холодок, а упоминания о трещинах и вовсе повергли ее в ужас.

– Тогда зачем это нужно? В городе есть мосты и удобные автомобили.

– Это возможность прикоснуться к истории. Тоннель построили для того, чтобы рабочие могли быстрее добираться на работу на другом берегу реки. Я пошутил, Мэдисон, там совершенно безопасно и нет никаких трещин. Тоннель пострадал во время Второй мировой войны, но уже давно отремонтирован. Прогулка по нему станет прекрасным дополнением к историческому маршруту, я лишь хочу проверить, сколько это займет времени, и поискать что-то для составления загадки. Но если вам так неприятно мое предложение, что ж…

– Нет, все в порядке. – Мэдисон покривила душой, но совсем не хотела выглядеть в его глазах слабой женщиной. – Мне просто кажется, что сегодня мы проделали немалый путь пешком, и еще целая река… Я думаю, чего это будет вам стоить. Например, придется угостить меня коктейлем перед оперой.

Мэдисон не страдала клаустрофобией. Она ведь отлично чувствовала себя в своей маленькой квартирке-студии. Она не любила летать, но кому понравится быть запертым в железной кабине, как в жестяной банке, над землей в обществе незнакомых людей? Ей неприятно было знать, что она не может в любую минуту оттуда выйти. В те моменты она ощущала себя совершенно беспомощной. Прогулка по тоннелю под рекой могла стать для нее неприятным мероприятием.

– Коктейлем? Это немного скрасит поход в оперу. – Кит махнул рукой. – Пойдемте, мисс Картер, не будем тянуть время. Нам предстоит победить течение реки.

Почему она согласилась? Ведь так не хотелось отправляться с ним в этот тоннель. Кит не раз ей напомнил, что она может подождать его у входа, но она отмахивалась со словами: «Все в порядке».

Вход в тоннель был у «Катти Сарк» – клипера Викторианской эпохи, давно ставшего кораблем-музеем. Кит сделал пометку о том, что в исторический тур можно вставить загадку, связанную с клипером и находящейся неподалеку Королевской обсерваторией.

Они прошли сквозь стеклянные двери, добрались до винтовой лестницы и принялись молча спускаться. Ступеней было не меньше ста, и Кит с облегчением вздохнул, когда они оба благополучно сошли с последней.

– Итак, смотрите по сторонам, здесь многое можно использовать для новой загадки, – сказал он, стараясь оставаться спокойным и не обращать внимания на бледность Мэдисон. – Нам помогут отметины, пятна, надписи. Я пытался сосчитать ступени, но на полпути сбился.

– И я тоже.

– Надо же! Кто бы мог подумать, – усмехнулся он.

Озираясь, Мэдисон двинулась вперед по тоннелю. Кит был вынужден признать, что здесь все не так привлекательно, как он ожидал. Грязный гравий под ногами, полукруглые стены смыкались над головой слишком низко и были выложены прямоугольными белыми плитами. Тусклые лампочки плохо освещали пространство. Место показалось ему идеальным для завязки криминального детектива, конечно, если не упоминать о камерах видеонаблюдения и других посетителях. Кит отступил в сторону, чтобы дать пройти семье с детьми, которые то и дело вскрикивали, восторгаясь, как гулко разносится эхо.

– Похоже на заброшенное метро. Если бы я не знала, никогда бы не догадалась, что над нами река.

– Наши предки допустили промашку, надо было сделать стеклянный потолок, и сейчас мы любовались бы темными водами Темзы, а иногда тележками из супермаркета или утопленниками.

– Как мило. Жаль, что у нас нет такой возможности.

– Правда? Хочу вас предупредить, что мы не выйдем на поверхность в конце тоннеля, смотреть там не на что, а я хотел бы посетить «Катти Сарк».

– И мы пойдет обратно? Тогда в опере вам придется угостить меня еще и мороженым.

Мэдисон явно немного успокоилась и уже не казалась такой напряженной.

– Видите что-нибудь? – Они прошли уже около пятисот ярдов, и он сам не заметил ничего интересного, что могло бы стать разгадкой для задачи.

– Ничего. Возможно, что-то найдется в конце? – Голос Мэдисон немного дрожал.

Лампы внезапно замигали, и глаза ее расширились. Кит подумал, что, возможно, им все же стоит выйти на улицу в конце тоннеля и не возвращаться обратно, раз проход под рекой для Мэдисон так мучителен.

– Может быть, найдем…

Он не успел закончить мысль, как лампочки, вспыхнув еще раз, потухли. Кит растерянно покрутил головой, вокруг образовалась кромешная тьма.

– Какого черта! – тихо выругался он. – Мэдисон, где вы? Все в порядке?

Она не ответила, но он услышал ее сбивчивое дыхание, учащающееся с каждой секундой.

– Мэдисон.

Кит раскинул руки, безуспешно пытаясь дотянуться до девушки.

– Мэдисон, не волнуйтесь. Я сейчас достану телефон и включу свет. Вы слышите? Не надо нервничать, девочка моя. – Ласковые слова сами собой слетели с языка, напоминая о доме и прошлой жизни. – Дышите глубже, Мэдисон.

Кит говорил тихо, но уверенно, спешно ощупывая карманы, и вздохнул с облегчением, найдя телефон. Трижды выругавшись, он наконец снял блокировку экрана и теперь мог включить фонарик. Темноту пронзил бледный луч света, Кит крутился, освещая пространство вокруг, пока не увидел Мэдисон.

Глаза ее стали огромными, в них было столько ужаса, словно она попала в ад. Он взял ее за руку, поразившись тому, что она холодна как лед. Кит скинул куртку и набросил на плечи Мэдисон, плотно запахнув на груди, а затем принялся растирать ее руки и плечи, чтобы помочь хоть немного согреться. Мэдисон дрожала, зубы стучали, но ее дыхание постепенно стало восстанавливаться, когда Кит обнял ее и прижал к себе. Они оба вздрогнули, когда, несколько раз мигнув, ярко вспыхнул свет. Подняв голову, Мэдисон несколько мгновений, как завороженная, не сводила взгляда с ламп, а потом разрыдалась. Кит смотрел, как содрогается ее тело, как текут по лицу слезы, и не представлял, что ему делать.

– Ну-ну, успокойтесь, все хорошо. – Он принялся гладить Мэдисон по спине. Кит ощущал аромат, исходящий от ее волос, и он напомнил ему запахи весны. Казалось вполне естественным, что он обнимает ее, а ее грудь прижимается к его телу. Да, ее грудь была очень соблазнительной.

У нее тонкая талия и длинные ноги, любой мужчина был бы счастлив позволить ей закинуть их ему на спину…

Кит с трудом сглотнул и замер, направив все силы на то, чтобы прогнать неуместные фантазии. Не стоит забывать, что она влюблена, у нее есть мужчина, с которым, по ее словам, она хотела бы «сидеть, обнявшись, на садовых качелях».

Мэдисон была красивой, яркой и невероятно привлекательной. Такие заслуживают быть возведенными на пьедестал для поклонения.

Будь она свободна, она все равно не для него, такая женщина не захочет быть рядом с ним. Его удел – простушка с невыразительной внешностью, которая будет не очень его раздражать. А еще лучше жить одному, одиночество – то, что ему осталось.

Через несколько минут, за которые Кит пересчитал все плитки на отрезке стены за ее плечом, рыдания наконец стихли, дыхание Мэдисон стало ровным и почти неслышным, а слезы на щеках высохли.

– Простите, – сказала она, делая шаг назад, а Киту захотелось опять притянуть ее к себе, прижать к груди и погладить. Взгляд упал на ее губы и припухшие от слез глаза.

– Все в порядке, – кивнул он, также отступая. – Пойдемте.

– Я… я… плохо переношу темноту.

– Не нужно ничего объяснять. – Голос его звучал хрипло. – Вы можете идти? Думаю, нам обоим не помешает сейчас выпить.

Мэдисон вертела бокал с бренди, заказанный по настоянию Кита.

– Поверьте, я действительно…

– Я вам сочувствую, – перебил он. – И понимаю. Вам совсем не за что извиняться.

– Женщина двадцати шести лет от роду боится темноты до обморока, разумеется, за что тут извиняться. – Она закрыла лицо руками. – Просто кисейная барышня. А вы знаете, что я даже сплю с ночником? Как маленький ребенок.

Она не выключала на ночь свет с восьми лет, с той самой ночи, когда услышала через стенку трейлера странное сопение. В Кейп водились койоты, но на ум почему-то сразу пришли медведи. Она села и заморгала, вглядываясь в кромешную тьму. Страх парализовал ум испуганной восьмилетней девочки.

– Мама… Мамочка? – шепотом произнесла она. – Мамочка?

Она понимала, что даже если закричит во всю мощь, ее никто не услышит, потому что мама ушла, как только Мэдисон заснула, поэтому теперь она одна в этом темном трейлере, окруженном лесом. Никто не придет на ее призыв о помощи и не успокоит.

Мэдисон подняла глаза на Кита и крепче сжала бокал, она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять зарождающуюся панику.

– Знаете, что мне нравится в Нью-Йорке? Там никогда не бывает темно. Огни улиц всю ночь освещают окна.

Кит накрыл ее руку своей, словно желая прогнать ее страхи.

Однако справиться с ними могла только она сама. Ей нужна семья, дающая уверенность и спокойствие.

– У каждого из нас своя ахиллесова пята, – вздохнул Кит. – Никто не может всегда оставаться сильным, Мэдисон.

Она покачала головой. Он ее так и не понял.

– Я могу, – произнесла она, убирая руку. – Могу. Слабость делает человека уязвимым, я сильная.

Он посмотрел на нее так, будто хотел заглянуть в душу, проникнуть сквозь все возведенные ею барьеры.

– Что с вами произошло, Мэдисон?

Она резко подняла бокал и сделала глоток.

– Ничего. Ничего не произошло, Кит. Жизнь в некотором роде, поиск сокровищ, как в придуманных вами маршрутах. Есть победители и проигравшие, так вот, я хочу, чтобы вы знали: я привыкла побеждать.

Глава 6

– Вы об этом мечтали? Может, все же передумаете, и пойдем в другое место? Туда, где все живее и веселее. – Кит уставился в программку, на лице его было написано полное разочарование. – Целых три акта? Три!

– В общей сложности меньше трех часов. – Мэдисон оглядела толпу людей с явным восторгом. – Кстати, могло быть и хуже, подумайте, если бы нам предстояло слушать Вагнера.

Кит еще больше погрустнел.

– Теперь я точно знаю, что этого мероприятия не будет в моем путеводителе.

Он произнес эти слова слишком громко, и несколько голов повернулись в его сторону.

– Это же часть культурного наследия, вы обязаны предложить людям сходить в оперу. Ведь не у всех туристов обывательское отношение к театру, как у вас. Надеюсь, вы не впервые в опере?

Кит вздохнул:

– И не надейтесь. Но точно в последний. Не ожидал, что ваше содействие будет мне так дорого стоить. И кстати, помимо билетов мне пришлось еще купить джин и тоник.

Мэдисон широко улыбнулась. Он мрачен и ворчлив, но на самом деле ведет себя как истинный джентльмен.

– Спасибо вам. – Она пожала его руку. – Даже не ожидала, что вечер будет таким чудесным. Все просто потрясающе. – Ей было непросто сохранять на лице искреннее выражение благодарности и не позволить вырваться наружу бушевавшему в душе восторгу. Ведь никто в жизни не делал для нее ничего подобного…

Мэдисон огляделась, стараясь упрятать глубже с трудом скрываемое ликование. «Веди себя достойно, Мэдисон Картер, будь сдержанной. Все должны думать, что ты принадлежишь к этому обществу».

Сегодня так и было. Кит не просто пригласил ее в оперу, он купил билеты на премьеру «Мадам Баттерфляй».

Билеты стоили дорого и пользовались спросом, публика была блестящей – дамы сверкали драгоценностями, мужчины в черных смокингах отличались галантными манерами. Казалось, что на какое-то время ей удалось перенестись в Англию времен короля Эдуарда, и она, Мэдисон Картер, получила возможность стать частью того общества. Пусть у нее нет таких украшений, но мужчина, которого она держит под руку, один из лучших кавалеров, на них многие обращали внимание.

Все было прекрасно. В понедельник утром Мэдисон немного нервничала, опасаясь, что инцидент изменит отношение к ней Кита, но нет, он вел себя как обычно, будто ее внезапной откровенности в выходные не было вовсе. Мэдисон была рада этому, она не хотела близко подпускать его к себе. С ним ей было опасно легко и свободно. Порой ее даже влекло к нему.

Откуда у нее эти мысли? Если забыть о происшествии в тоннеле, она отлично проводила со своим боссом свободное время, но ведь не надеялась, что вместе с кладом она найдет и личное счастье. Не грезила, как многие, исполнением американской мечты. Мэдисон никогда не забывала о поставленных в жизни целях: удачное замужество, дети, благополучие – и материальное, и душевное.

Она сделала глоток коктейля. Завтра. Она подумает об этом завтра. Невежливо сейчас быть рассеянной и не наслаждаться этим вечером.

– Вы действительно любите оперу? – прервал ее размышления Кит. Он склонился к самому ее уху, и его теплое дыхание ласкало обнаженное плечо.

Мэдисон повернулась к нему.

– Очень люблю. – Она подняла брови и рассмеялась. – Я выросла, слушая эту музыку. Как же мне ее не любить?

Впервые Мэдисон стало неловко. Она сказала правду: она выросла под звуки оперы, но не в том смысле, в каком хотела представить.

Каждое лето маленькая Мэдисон вглядывалась в лица отдыхающих, надеясь, что увидит среди них отца, который сразу ее узнает. Однако этого так и не случилось. Никто из них даже не замечал ее. Когда ей было десять, она все дни проводила на пляже, стараясь представить себя одной из этих веселых, счастливых людей, приехавших провести отпуск с семьями на море. Она мечтала, что ее вот-вот тоже кто-то окликнет, прижмет к себе, закутает в большое полотенце и даст ледяную баночку с напитком, то целуя, то ругая, что она заплыла так далеко.

Все это так отличалось от реальности – пустой трейлер и холодные остатки еды. Если повезет.

Ее самыми любимыми были семьи, арендующие дома на берегу. Когда наступал вечер и пляж пустел, она сидела на песке и наблюдала за ними. Тогда она и заметила его – высокого широкоплечего мужчину, одной рукой поднимающего свою дочь и любившего петь арии из опер, готовя мясо на гриле в патио их дома.

Мэдисон наблюдала за ним каждое лето, и, только когда ей исполнилось четырнадцать, поняла, что все ее мечты пусты. Однако она так и не смогла перестать думать о том, что, если бы она жила с настоящим отцом, с таким, как этот, возможно, ее детство было бы счастливым. Как только она покинула Бейсайд, наполнила свою жизнь звуками оперных арий, посещением театра и поездками по субботам в музей. Приехав в Нью-Йорк, Мэдисон первым делом решила заполнить пробелы в знаниях. Она тратила почти всю зарплату на дешевые билеты на галерку, ходила в музеи и впитывала все, чего была лишена в детстве.

И теперь она здесь – в самом роскошном месте, которое ей когда-либо доводилось посещать. Возможно, ее черное с белым платье не очень нарядное, но каждый шов на нем говорит об отличном качестве. Погладив рукой плотный материал, Мэдисон мысленно вознесла молитву за женщину, взявшую ее в горничные, когда она ушла из дома в шестнадцать, и даже предоставившую комнату.

Благодаря миссис Стенмайер она смогла закончить два последних класса школы, позже влияние благодетельницы помогло ей получить стипендию в гуманитарном колледже в Нью-Гемпшире. В том увитом плющом здании она получила диплом и обрела новую себя. Запомнила она и совет доброй миссис Стенмайер: «Мэдисон, всегда покупай только самое лучшее». Таким образом, в гардеробе Мэдисон было немного вещей, но все они были отменного качества и в классическом стиле. Это позволяло ей в любом месте выглядеть уместно одетой.

Стоило зазвучать музыке, и прошлое отступило. Каждая нота звучала изысканно, каждая ария восхищала. Мэдисон закрыла глаза, позволяя музыке проникнуть в душу, и в очередной раз поблагодарила мужчину, отдыхавшего в доме на пляже. Теперь она понимала, что он не был и не мог быть ее настоящим отцом, однако он сделал ей очень дорогой подарок. Она давно перестала приучать себя любить эти звуки и уже с наслаждением погружалась в этот волшебный мир.

Настал момент, когда воцарилась тишина – та благоговейная тишина между последней взятой нотой и восхищенными аплодисментами публики. Ощущая покалывание в кончиках пальцев, Мэдисон повернулась к Киту. Ему было скучно? Он ненавидит ее за то, что пришлось провести этот вечер здесь? В глубине души хотелось, чтобы он понял ее.

Глаза Кита были открыты и смотрели с интересом. Что ж, уже неплохо. Барт любил, когда его видели в таких местах, но Мэдисон подозревала, что, если бы мог, он непременно брал бы с собой беруши, порой ей казалось, что он спит с открытыми глазами. Кит сидел, подавшись вперед, положив руки на балюстраду, и не сводил глаз со сцены.

– Итак? – спросила Мэдисон. Ей не терпелось услышать его мнение. – Вам не понравилось? Если вам скучно, можем уйти. Я серьезно…

Кит повернулся и остановил ее, положив ладонь на руку.

– Мне вовсе не было скучно. Я… я не знаю… не могу сказать, что получил большое удовольствие, но должен признать… в этом что-то есть.

– Это только начало. – Мэдисон засветилась от восторга. Она смогла познакомить его с чем-то новым, дающим желание жить. – Вы готовы пойти в оперу еще раз?

На этот раз Кит не колебался.

– Да, я готов. – Удивительно, но глаза его засияли. – Знаете, это очень неожиданно. Поверить не могу, что я такое сказал. – Пальцы его сжались, выражая благодарность. – Спасибо вам, Мэдисон.

Она посмотрела на их руки, старательно делая вид, что не считает это чем-то особенным.

– За что?

– За то, что помогли мне открыть для себя что-то новое. – Эти простые слова были сказаны с таким чувством, от которого у Мэдисон по телу побежали мурашки, добираясь до самых кончиков пальцев.

– Я очень рада. – Она не смогла сдержать улыбку, и ресницы ее невольно опустились от смущения.

Что же с ней происходит? Она ничего не ждала от общения с Китом и просто была самой собой, старалась получить удовольствие от того, что делает на работе и вне ее. Пункт «получить удовольствие» очень давно не стоял в ее плане.

Каким-то образом их пальцы сплелись, и Кит вывел ее из ложи, чтобы провести время антракта в баре. В фойе стоял гул, все помещения были заполнены людьми. Сегодня никакой очереди в баре не было, вместо этого по случаю премьеры зрителям бельэтажа предлагались напитки и закуски, разносимые на подносах официантами. Кит успел перехватить одного из них, взял два бокала и протянул один Мэдисон.

– За возможность открывать новое, – произнес он, поднимая свой бокал. Глаза его светились синим, а в глубине притаился дьявольский огонек.

Мэдисон неожиданно стало очень приятно, что Кит сейчас рядом, и от осознания этого закружилась голова. Она внимательно посмотрела в его глаза и поразилась, сколько в них тепла и чарующего веселья. Видимо, именно так он очаровал Камиллу, он умел смотреть так, что любая девушка ощущала себя единственной на свете.

Все же Мэдисон была уверена, что Кит вел так себя не намеренно, всему виной подсознательное желание соблазнять и завоевывать. Однако это не делает его менее опасным, пожалуй, наоборот.

Даже она, которая всегда держала чувства и мысли под контролем, попала под его обаяние. Но она достаточно опытный игрок на этом поле, чтобы сдаться при первом касании рук и трепетном взгляде. Мэдисон перевела дух и сделала шаг назад, разрывая контакт.

– Отлично, – кивнула она. – Выпьем за возможность открывать новое. Следующим будет балет.

Кит улыбнулся ей почти ласково.

– Нет, теперь моя очередь. Мне было бы интересно увидеть разумную, всегда собранную Мэдисон Картер, например, в толпе зрителей на рок-концерте. Согласны?

Мэдисон хотела заявить, что не будет толкаться среди людей, скачущих под невообразимый грохот, но рядом неожиданно возникла брюнетка средних лет, рукой обвила шею Кита, голова приподнялась, и губы коснулись щеки, покрытой легкой щетиной. Он никак не отреагировал на внезапное вторжение, лишь подбородок чуть дернулся, выдавая эмоции.

– Кит, дорогой, это все же ты. Я говорила, но Чарльз уверял, что я ошиблась. Ты – и в опере?!

Кит по-прежнему был удивительно спокоен, только венка на виске стала пульсировать, а в глазах на мгновение вспыхнул гнев.

– Ты не ошиблась, Лора. Здравствуй, Чарльз. – Он кивнул высокому лысеющему мужчине за ее спиной.

– Боже милостивый, Кит, это последнее место, где я ожидал тебя увидеть. Как это на тебя не похоже.

– Да, ты прав. Я здесь по настоянию Мэдисон, она большой ценитель оперы. – Освободившись от объятий Лоры, он отступил в сторону и взял за руку Мэдисон, сжав ее особенно крепко, словно боялся, что она убежит. – Лора, Чарльз, это Мэдисон Картер. Мэдисон, это Лора и Чарльз Форсайт. – Он выдержал паузу и продолжил тем же елейным голосом. – Родители Элеоноры.

– Рада знакомству, – ответила она, как можно доброжелательнее.

Лора Форсайт чуть повернулась к ней, впиваясь цепким взглядом, и Мэдисон вскинула подбородок, будто не замечая этого.

– Вы американка? И давно вы в Лондоне? Как мило, что Кит решил показать вам все самое интересное.

Мэдисон прищурилась, уловив насмешку в словах немолодой дамы.

С восторженным видом она обняла Кита за талию и повернулась к нему.

– Вы правы. Кит очень гостеприимный и внимательный. – Последнее слово она произнесла протяжно и с той интонацией, которая была безошибочно понята, почувствовав при этом, как вздрогнул Кит, хотя и не поняла, от злости или от радости.

Что же она делает? Как могла повести себя, руководствуясь не разумом, а чувствами, к тому же спонтанными? Как же будет выглядеть ее резюме, если Кит решит ее уволить?

Пожилая женщина с прищуром посмотрела на Мэдисон.

– Он всегда был добр, верно, Кит? Элеонора часто говорила, что ты готов пожертвовать собой ради ближнего. Мы ведь увидимся на следующей неделе, не так ли? Как бы то ни было, ты член семьи. Впрочем, сейчас это не важно. Ради памяти Юэна, ты должен прийти на свадьбу, Кит. – Она высоко подняла голову и окинула взглядом Мэдисон. – Разумеется, ты можешь прийти со спутницей.

– Благодарю, Лора, ты очень любезна. Конечно, я сейчас занят, и у нас не так много свободного времени, верно, Мэдисон? Хотя было бы большим упущением не показать тебе Шотландию. Еще раз спасибо за приглашение. Мы его принимаем. Передай мои извинения Элеоноре за то, что заставил так долго ждать ответ.

Мэдисон потребовалось немалое самообладание, чтобы удержать на лице улыбку. Кит ведь шутит? Он не собирается появляться на торжестве с Мэдисон? Там ведь будет вся его семья. Кроме того, это свадьба его бывшей девушки, вдовы его покойного брата. Или все же собирается?

В мире просто нет такого количества постановок оперы.

– Как приятно. Элеонора будет рада. Нам пора, Чарльзу нужно переговорить с клиентом. Встретимся в выходные. – Прежде чем скрыться в толпе, она еще раз поцеловала Кита.

Мэдисон выдохнула и вопросительно посмотрела на босса. Надо заметить, он по-прежнему выглядел невозмутимым.

Мэдисон скрестила руки на груди и подняла брови.

– И что вы сделали?

– Принял приглашение на свадьбу. Вы сами несколько недель твердили мне об этом. Я думал, вы будете рады.

– Меня не интересует, идете вы туда или нет, мне лишь хотелось, чтобы прекратились эти бесконечные звонки. Я хотела, чтобы вы, наконец, приняли решение. Но не такое! Зачем вы это сделали? Теперь эта дама уверена, что я… что мы…

– Она поняла это, когда вы так нежно ко мне прильнули. Я должен был вести себя как джентльмен, не мог же я оттолкнуть вас и начать объяснять, что вы всего лишь моя помощница. И было бы совсем невежливо заявить, что я приду один, когда Лора пригласила и вас.

Получается, она сама все испортила?

– Мне не следовало… Не следовало… обнимать вас. Я повела себя глупо. Но эта дама так на меня посмотрела… У меня разум помутился.

– Я принимаю ваши извинения. – Мэдисон вздрогнула, услышав его слова. – Вы видите, что пути назад нет. – Губы его скривились в ухмылке.

– Пути назад нет? Но у меня могут быть свои планы. – Кит многозначительно вскинул бровь, и Мэдисон нахмурилась. – Ладно, у меня нет планов, но Лора этого не знает. Скажите ей, что у меня срочные дела. Что я заболела. Или мне пришлось уехать из страны.

– Или вы просто пойдете со мной.

– Зачем вам это?

Кит пожал плечами:

– А почему нет? В Шотландии очень красиво, особенно в это время года. И вам будет интересно увидеть в Британии что-то помимо Лондона.

– Но там будет ваша семья.

– И что с того? Они не кусаются. Кроме того, вы очень меня выручите. Я говорил вам, что редко там бываю, оттого чувствую себя немного напряженно. Ваше присутствие поможет всем расслабиться.

– Хотите, чтобы я стала буфером между вами и родными?

– Я этого не говорил. Общение с моей мамой дастся вам лучше, чем мне. Она будет рада с вами познакомиться.

– А вы кого-то уже с ними знакомили? Я имею в виду, свою настоящую девушку?

Кит хитро улыбнулся:

– У меня нет такой привычки.

– Никогда?

Судя по голосу, мать Кита была человеком трезвомыслящим и уверенным в себе, именно этого не хватало матери Мэдисон.

– После смерти Юэна никогда. И не подумайте, что причина в моем разбитом сердце. Совсем нет. Знакомство с девушками зародило бы надежду у обеих сторон, а мне бы этого не хотелось.

– Вы действительно не хотели бы однажды влюбиться?

– Нет, – уверенно ответил он. – Я не верю в любовь. Существует лишь увлечение, сила которого зависит от обстоятельств.

Его взгляды были во многом схожи с ее собственными. Однако слышать это было не очень приятно.

– Послушайте, Мэдисон, у вас есть прекрасная возможность провести время за пределами Лондона. Кроме того, мы можем работать в дороге. Я вполне способен диктовать и вести машину.

– Вы так хотите, чтобы я согласилась? Совместила свадьбу и работу?

– Если это вызывает лишь отрицательные эмоции, вы не обязаны соглашаться. Однако я уверен, что там вы проведете выходные лучше, чем в Лондоне.

От Кита исходило такое тепло, и смотрел он на нее с такой благодарностью…

– Хорошо. – Черт, неужели ее так просто уговорить? Впрочем, Кит прав, будет лучше на время уехать из города и увидеть в Британии как можно больше. Она двадцать шесть лет ждала поездки в Европу; что, если следующей придется ждать еще двадцать шесть?

Кроме того, у нее появился шанс провести время весело. Не с пользой, а приятно. Не надо быть собранной, не надо постоянно о чем-то думать, можно будет просто веселиться.

– Отлично. Надеюсь, у вас есть теплая одежда. В Шотландии в начале лета бывает прохладно, а на свадьбе Элеоноры может быть даже морозно.

Глава 7

– Мы уже на месте?

Кит покосился на Мэдисон. После сна в машине она была похожа на потягивающуюся кошечку. Волосы немного растрепались, но лицо – на этот раз без макияжа – выглядело свежим. Она словно стала совсем девочкой и сбросила груз забот. Сердце его сжалось. Если бы только они могли ехать туда, где весело проведут время. На самом деле они всего в нескольких милях от границы, за которой ему обычно не хватало воздуха. Ответственность, обязанности – все это скоро окутает его, словно непроницаемая мантия.

Кит убавил звук радио.

– Боюсь, мы приедем еще не скоро. Из-за дорожных работ мы движемся не быстрее пятидесяти миль в час.

– Ничего не понимаю, мы уже столько часов в пути. Англия не может быть такой огромной. Она должна быть маленькой и изысканной. – Мэдисон смотрела в окно на нескончаемые поля, которые поливал дождь. Некоторое время она с надеждой ждала, но дорога не предоставляла путешественникам возможность любоваться чем-то, что можно было, хоть с натяжкой, назвать изысканным.

– Англия почти четыреста миль в длину, и мы проедем три четверти этого расстояния. Кроме того, прежде чем вас выдворят из страны за неуважительное отношение, стоит запомнить, что мы едем не в Англию, а в Шотландию. Это совсем другая страна. – К собственному удивлению, Кит услышал в своем голосе гордость и ощутил трепет в груди. Элеонора посмеивалась над ним, говорила, что, по мере продвижения на север, его акцент усиливался. Сейчас же она сама произносила некоторые слова так, будто родилась в Эдинбурге и никогда не училась в Оксфорде и Кембридже.

– Совсем другая страна, – повторила Мэдисон. – Как Канада?

– Только без границ и с той же валютой.

– Ясно. – Она несколько минут смотрела на него, не отрываясь. – Вы в порядке?

– Да, а почему вы спрашиваете?

– Наверное, непросто присутствовать на свадьбе бывшей девушки?

Если бы она знала хотя бы половину правды…

– У меня есть опыт. Это ее второй брак, а ей ведь чуть больше двадцати. Думаю, Элеонора еще не раз обвенчается, пока не выйдет из возраста, когда это возможно.

– Мне кажется… – Мэдисон смутилась. – Мать Элеоноры, по-моему, до сих пор уверена, что вы еще любите ее дочь.

– Она надеется, что я до сих пор ее люблю, – нахмурившись, произнес Кит. – Не сомневаюсь, что сейчас она дала четкие инструкции викарию, чтобы тот выдержал долгую паузу после вопроса о препятствиях для заключения брака, чтобы я мог встать и признаться в своих чувствах к Элеоноре.

– А я осталась рыдать на скамье? – Мэдисон тихо засмеялась, представляя эту сцену. – О, если бы у меня только была шляпка, да непременно с вуалью. И перчатки.

– Не надо говорить так, будто вы действительно хотите это увидеть.

– Я только сказала, мне жаль, что в такой момент на мне не будет подходящего наряда. А каков ее жених?

– Богат, огромное поместье в Аргайле, еще одно – даже больше – в Северной Шотландии. Из тех, кто платит сумасшедшие деньги за охоту и рыбалку. Также несколько домов в разных городах, один в Эдинбурге. Он блестящая партия…

– Видимо, есть и «но» или «если»?

– Если вы считаете подходящим спутником жизни рыжеволосого лысеющего мужчину, перешагнувшего порог сорокапятилетия, считающего себя сведущим во всех вопросах, то да, он блестящая партия.

– Впечатляет.

– Хм?

– Насколько я могу судить по родителям Элеоноры, для этой семьи важны имидж и деньги. Разве они не рады, что их дочь выходит за человека, способного дать ей все это? Один список поместий уже впечатляет.

– Форсайтам важны лишь деньги? С чего вы это взяли?

– Не поймите меня неправильно, вы очень хороший человек, хотя и непростой на первый взгляд, но к чему такой амбициозной маме желать, чтобы ее дочь убежала с вами? Тем более что однажды Элеонора вас уже бросила.

– Она меня не бросала. Мы даже не были помолвлены. Слава богу!

– Вы поняли, что я имею в виду. В ее затее нет никакого смысла. Если только она не думает о будущих внуках и генофонде. В вашей семье, похоже, нет лысых. – Она взглядом указала на его густые волосы.

Настойчивость была хорошей чертой его помощницы, она совершенно необходима в работе. Но сейчас, когда речь зашла о его прошлом, это только мешает. Кит сжал руль и заговорил, не сводя глаз с серой полосы автомагистрали.

– Я младший сын, меня нельзя считать хорошей партией. Когда мы познакомились, я был студентом, начинающим свое маленькое дело. Я не задумывался о работе в Сити или другом высокодоходном месте, а только такой человек мог быть достойным дочери Форсайтов.

– Девочка должна хорошо питаться, – усмехнулась Мэдисон, но в голосе ее он уловил нотки напряженности.

– Именно. Хорошая еда, хороший стол, хорошая прислуга. – Кит замолчал, размышляя. Ему нравилось, что Мэдисон не переступает черту и относится к нему как к начальнику, но через четыре часа она все равно окажется посвященной в тайны его прошлого, поэтому будет лучше, если она узнает их от него. Услышит о пороках, изъянах и навешанных ярлыках.

Кит взял бутылку с водой и сделал большой глоток. Мэдисон слушала его внимательно, глядя при этом прямо перед собой.

– Юэн был старшим сыном, а потому был лучшей партией, чем я. Но Бьюкенены не так богаты, как Ангус Кэмпбелл – счастливый жених, – хотя наш род более древний, мы обладаем титулом, и в этом замке жили уже много поколений нашей семьи. Для людей, не так давно владеющих состоянием, это гораздо важнее, чем поместья и дома. И вот Юэн умер…

Он слышал, как участилось дыхание Мэдисон. Она реагирует так, как и все остальные окружавшие его женщины на слово «замок» или это связано с другим?

– Но вы больше не младший сын, – фыркнула Мэдисон. – И что теперь?

– Теперь? Я единственный наследник. Титула, недвижимости и фамилии. – Он рассмеялся, скорее с горечью, нежели весело. – Получается, Элеонора сделала ставку не на того брата, наверное, до сих пор себя ругает. – Кит старался казаться беззаботным. Прошло уже много времени с той поры, когда Элеонора разрушила его жизнь – и жизнь его близких, – теперь он прекрасно справляется с этим. Но она обманула Юэна, а этого он ей никогда не простит.

– Откуда вам знать. Ведь она могла искренне любить вашего брата. Понимаю, вам тяжело об этом думать, но то, что она выбрала другого, оказавшегося по воле судьбы наследником, не означает, что она вас использовала.

– Дело в том, что она призналась. Через месяц после похорон Юэна она стояла у его могилы, утирая слезы, бросала на меня сочувственные взгляды и говорила, что мне пора смириться с тем, что брата больше нет… – Тоска, не покидавшая его с тех пор ни на минуту, сильнее сдавила сердце. – Элеонора пришла ко мне и сказала, что несколько лет назад совершила ужасную ошибку, что всегда любила только меня. Еще слишком рано, но, возможно, настанет день…

Мэдисон повернулась к нему, открыв рот от удивления.

– Она все это сказала?

– Конечно. Так что она все еще не теряет надежды стать леди Килкенон.

– И что вы ответили?

– Сказал, что если такое и случится, то не в этой жизни. А потом напился. – Кит сильнее сжал руль. Он потерял брата из-за женщины, уверенной, что имеет право по своему усмотрению распоряжаться жизнями всех, кто встречается на ее пути.

И все же Элеонора не виновата в смерти Юэна. Виноват лишь он, Кит. Этот грех ему никогда не искупить, хотя, видит бог, он очень старался.

Пейзаж за окном стал разнообразнее и радовал глаз, но, если бы кто-то спросил Мэдисон, что она видела, она не смогла бы ответить. Погруженная в свои мысли, она размышляла о том, что рассказал Кит. Он проявляет интерес лишь к тем женщинам, отношения с которыми никогда не будут иметь для него серьезного значения. Не любит бывать в Шотландии. И он очень любил Элеонору, по крайней мере до ее предательства.

Впрочем, «предательство» – слишком громкое слово. В конце концов, что такого сделала Элеонора? Вышла замуж по расчету? Мэдисон не считала это зазорным. Разве она сама мечтала не о том же? Хотя и не была готова ради этого ломать жизни и разбивать сердца. Ее случай совсем не похож на этот.

И все же, похоже, ее моральные принципы не столь строги.

– Вероятно, вы немного шокированы.

– Простите? – спохватилась Мэдисон. – Вы о замке?

– Нет, не о замке, а о счастье и несчастье. Вы ведь верите в любовь с первого взгляда, правда?

Мэдисон едва не рассмеялась. Он и не подозревает, как далек от истины; она не вполне уверена, что вообще верит в любовь. Страсть, похоть – да, хотя всегда старалась не поддаваться им, ведь для девушки это может плохо кончиться. Скорее привязанность. Совместимость. Таковы, по ее мнению, основы прочных и долгих отношений. И конечно, общие цели. Но любовь? Это, пожалуй, сказочные фантазии. Если бы Мэдисон не действовала, а сидела в своем трейлере и ждала, когда изменится судьба, то оставалась бы там до сих пор.

– Почему вы так уверены?

– Вы сами говорили, что мечтаете состариться вместе и еще… да, сидеть, обнявшись, на садовых качелях. Вы влюбились, когда впервые его увидели? Купидон поразил вас своей стрелой?

– Я бы так не сказала. – Его насмешливый тон задел ее.

– Тогда как же все было? Что вас в нем привлекло? Как поняли, что он тот, единственный?

Мэдисон мысленно перенеслась в прошлое, на ту вечеринку, где познакомилась с Бартом. Это было новоселье, одна из ее подруг по колледжу купила – на деньги семьи – великолепную квартиру-лофт в Верхнем Ист-Сайде. Барт был одним из тех, кто стоял, прислонившись к кирпичной стене, и увлеченно разговаривал с друзьями. Он выглядел очень солидно: высокий широкоплечий блондин с хорошей стрижкой и манерами человека из привилегированного общества, которые так долго старалась выработать в себе Мэдисон, но пока ей это не удавалось, и она боялась, что у нее не получится никогда. Он не был красив, совсем нет, но на него было приятно смотреть; кроме того, Мэдисон сразу представила свое будущее рядом с этим мужчиной – благополучное будущее. Тогда она не знала, кто он, да и амбиции ее не заходили так далеко. Но по одежде и манерам безошибочно определила, что этот человек из общества, в которое она стремилась попасть, что он сможет обеспечить ей ту жизнь, о которой она мечтала. Он, видимо, почувствовал на себе ее взгляд, потому что прервал разговор и повернулся в ее сторону. А потом он улыбнулся, и Мэдисон утонула в мечтах о мире с безграничными возможностями. О мире, в котором она будет в безопасности. Пожалуй, впервые в жизни.

– Я… – начала она и замолчала, сцепив руки на коленях и подбирая верные слова. Но какие считать верными? Лгать Киту ей не хотелось – она и так всем лгала, – но правда, на ее взгляд, была не вполне приемлемой.

– Простите, Мэдисон, – прервал ее размышления Кит. – Ваша боль еще слишком свежа? Но вот что я вам скажу: тот, кто решил прервать отношения с вами, полный идиот. Он не встретит никого лучше.

Нет? Он вполне может встретить ту, которая будет ценить его за красивое тело и умение поддержать беседу, за страстность и широкий круг интересов, а не за то, что он может дать ей благополучное будущее. Смогла бы она на самом деле так поступить? Выйти замуж только потому, что ей удобно быть с этим мужчиной? О боже, она никогда раньше не использовала этого слова, хотя оно точно выражает суть. Она заслужила Барта, как заслужила и ту Мэдисон, которой стала.

– Встретит. Он хороший парень, и этого заслуживает. Возможно, он поступил правильно, решив сделать перерыв.

– Да? – Кит повернулся к ней и посмотрел на нее с огромным удивлением.

Мэдисон так долго никому не говорила правду, что и сама стала забывать, какова она. Ни учителям в школе, когда они спрашивали ее о маме, ни друзьям, ни даже себе самой. Особенно себе самой. Кит точно станет ее осуждать, больше, чем все остальные. Возможно, это то, что заслужила она.

Она заговорила, не успев даже подумать о последствиях.

– Полное имя Барта – Бартоломью Джей Ван де Гриерсон III.

Кит молчал. Разумеется, это имя ему ни о чем не говорит.

– Бедняга, – наконец произнес он. – Я-то думал, нет ничего хуже Кристофер Александр Кэмпбелл Бьюкенен.

Проигнорировав его замечание, Мэдисон продолжала:

– Его семья жила в Нью-Йорке с колониальных времен, среди их родственников немало аристократов и даже есть представители королевской семьи. У Барта хорошая должность в семейной компании, а компаний этих у них столько, что о многих вы и не слышали, хотя названия стольких же покажутся вам знакомыми. Он живет в доме неописуемой красоты, а родители в имении в Гамптоне, прямо на берегу моря. Оно огромное, похоже на маленькую деревню.

– Ясно. Значит, для вас такие вещи имеют большое значение?

Имеют. Порой Мэдисон так сильно влекло в этот мир, что даже становилось немного страшно. Она отлично умела владеть собой, но разве можно согласиться на меньшее, когда мечта ее почти осуществилась?

Мэдисон опустила голову и посмотрела на руки.

– Вы когда-нибудь голодали, Кит? Случалось ли вам, проснувшись, обнаружить, что электричество в доме отключено и нет горячей воды? Приходилось ли вам рыться в одежде, выбирая менее грязную, чтобы пойти в школу?

Он резко повернулся к ней. Но она не смогла посмотреть ему в глаза.

– У меня не было обеспеченного детства, я не пользовалась кредиткой отца. Маму я тоже редко видела. – Она подавила вздох и продолжала: – Я хочу иметь свою семью, Кит. Хочу быть уверена в завтрашнем дне. Знать, что у меня есть не просто некая сумма на черный день, а внушительный счет в банке, и мне не о чем беспокоиться. Я хочу иметь детей, Кит.

– Я помню. Четверых.

Мэдисон сглотнула ком в горле.

– И у этих четверых детей будет самое благополучное, счастливое, самое замечательное детство. Я знаю, люди говорят, что счастье не купишь, но уверяю вас, так говорят те, кто никогда не голодал. И не замерзал. По-настоящему. Когда не можешь спать, оттого что болят все кости.

– Да, пожалуй, со мной такого не случалось. Значит, Барт тоже хотел иметь четверых детей? Хотел дать вам благополучие до конца жизни?

Она неожиданно рассмеялась:

– Такие, как Барт, не женятся на таких, как я. Вы должны это знать, Кит. Деньги к деньгам. Конечно, он готов встречаться с подобными мне. Можно позволить себе на некоторое время свернуть с дорожки, но он никогда бы не познакомил такую девушку с родителями и не пригласил в гости к своим друзьям. И не женился бы на мне. Я выросла в маленьком городке на берегу океана и видела немало примеров перед глазами. Богатые отдыхающие лишь развлекались с местными девушками. Тогда я и поняла, что должна измениться, если хочу жить в другом мире. – Начав говорить, Мэдисон не могла остановиться. Это было похоже на исповедь, признание в надежде на отпущение грехов или на получение наказания.

– Измениться?

– Стать такой, как они: здравомыслящей, немного испорченной, уверенной в себе. Я поступила в колледж и занялась созданием своей личности – королева вечеринок, девушка из группы поддержки, принцесса, немного холодная и отстраненная. Не слишком яркая, чтобы произвести фурор в обществе, но обладающая всеми качествами, чтобы быть им принятой. Вместе со мной в колледже учились дети как раз из той социальной среды. Мне было несложно впитать новые знания и стать похожей на них. К тому времени, когда я закончила учебу и приехала в Нью-Йорк, у меня было достаточно знакомых и связей, которые помогли мне войти в мир Верхнего Ист-Сайда, а затем…

– Вы его подцепили?

– Невозможно поверить, да? – прошептала Мэдисон. – Я хотела познакомиться с мужчиной из состоятельной семьи, но Барт был выше всех моих ожиданий. Однако я старалась измениться настолько, чтобы стать для него хорошей женой, – узнала все о его предпочтениях и интересах, расположила к себе его друзей, во всем следовала правилам. Я не была ни капризной, ни требовательной. Я одевалась только так, как ему нравилось, сделала прическу, которую он бы точно одобрил, готовила правильную еду, плавала, играла в теннис, поддерживала все его идеи. Я читала только правильные книги… – Она глубоко вздохнула. – И все же я не была достаточно хороша для него. Он все равно меня бросил. Поделом мне, нельзя было пытаться взять недосягаемую высоту.

Кит долго молчал, а она боялась посмотреть на него, опасаясь встретить презрительный взгляд. Ведь она была из тех женщин, которых он сторонился. Коварной, фальшивой хищницей…

– Может быть, вы не знали его так хорошо, как полагали?

Мэдисон ожидала услышать совсем не это.

– Что вы имеете в виду?

– Скажите, эти несколько недель со мной вы тоже притворялись?

– Нет, конечно. Вы же мой босс, я хотела сказать…

– Что я не подхожу на роль вашего мужа?

Мэдисон кивнула и покраснела.

– Я хотела сказать, что у вас хорошая работа, но я ничего не знала о замке.

Она растерянно заморгала. Возможно, откровенность сейчас не лучшая тактика; она выглядит совсем не так, как хотела бы.

– Хотя в любом случае это ничего бы не изменило. Теперь вы знаете, о какой жизни я мечтаю: поездки на море, рестораны, пикники, приемы по случаю Четвертого июля и семейные обеды на День благодарения. Большего мне не надо. Мне очень понравился Лондон, но такой жизни я здесь не найду.

– Я имел в виду, что Барт тоже мог влюбиться в ту девушку, которую знаю я. Она умна, в высшей степени организованна, остроумна и слишком любит длинные оперы. Возможно, ему нужна была такая Мэдисон, а не жена лорда, какой вы пытались стать? Подумайте об этом.

Слова его проникали в самое сердце, и ей стало теплее.

– Я думала, вы меня возненавидите.

Лицо Кита оставалось совершенно непроницаемым, лишь дернувшаяся щека стала для нее знаком того, что ее слова произвели на него впечатление.

– Все мы в прошлом совершали грехи, которые предстоит искупить. Я последний человек в этом мире, который вправе кого-то судить. Но будь я на вашем месте, я бы перестал так стараться. Станьте собой. Неужели вы уверены, что деньги действительно сделают вас счастливой?

– Я уверена, что материальное благополучие…

– Тогда добейтесь его сами. Вы умная женщина, способная сделать блестящую карьеру. Я бы посоветовал вам сосредоточиться на этом. Вы не будете ощущать себя в безопасности, даже если выйдете замуж за самого богатого мужчину на свете. Посмотрите на Элеонору. Она была уверена в будущем, но все изменилось в одночасье, и ей предстоит все начать сначала. Холостяк номер два богаче первого, но жизнь с ним будет несладкой.

Он предлагает ей самой добиться благополучия? Она так много сил отдала работе над одним вариантом, что не подумала о возможности существования других путей достижения цели. Она сможет купить квартиру в хорошем районе и дом за городом. Возможно, тогда встретит мужчину, который, как и она, будет мечтать о семье и не надо будет думать о жертвах со своей стороны. Вдруг счастье все же ждет ее за каким-то поворотом?

Мэдисон покосилась на Кита и опять не смогла ничего прочитать на его лице. В одном она была уверена: в ее будущем нет брюнета с синими глазами. Предложенную Китом Бьюкененом идею не претворить в жизнь за один день. Что ж, пусть так. Эта боль в груди совсем не связана с ощущением потери. Совсем нет. Возможно, по ходу игры она решила немного изменить правила, но это не означает, что она из нее выйдет.

Глава 8

– Это он? Мы уже в Килкеноне? – спросила Мэдисон, вытянув шею. – Что-то я не вижу замка. Или вы имели в виду небольшой коттедж? Я же говорила вам, здесь все не так, как там, откуда я приехала.

– Это Лох-Ломонд. Мне надо размять ноги. Не желаете немного прогуляться?

– Прогуляться?

– Это значит идти по тропинке, переступая ногами.

– Я знаю, что это означает. Но… вы уверены, что вам нужна компания?

– Могу оставить вас в машине, но гостеприимные хозяева так себя не ведут.

Кит понял ее намерения. Мэдисон хотела дать ему время подумать и проверить, не изменит ли он своего отношения к ней. Закончив исповедь, она надолго погрузилась в молчание, давая возможность Киту все осмыслить и разобраться с ощущениями: сожалением, сочувствием и отвращением. Восхищением.

Она немного рассказала о детстве, но он сам заполнил пробелы. Ей необходимо было все держать под контролем, и ее страх темноты теперь вполне объясним. Как и желание чувствовать себя в безопасности.

Признание в том, что для этого она ищет богатого человека, принять было сложнее. Первым желанием было отвезти ее в аэропорт Глазго и посадить на ближайший рейс до Лондона. Зачем приводить в дом очередную охотницу за состоянием?

Однако Мэдисон была совсем не похожа на Элеонору. Прежде всего, она была старше и мудрее, к тому же искренне рассказала о себе и своих целях. Разве это не лучше, чем сказки о беззаботном детстве?

Кит не испытывал к ней отвращения, ни в чем не обвинял, напротив, очень сочувствовал и восхищался ее решимостью быть искренней. Жизнь подбросила ей немало испытаний, но она смогла подняться над ними. Она наверняка совершала ошибки, но шла вперед, не пыталась спрятаться, не холила свою обиду и несчастья.

«Как ты сам, Кит?» Тряхнув головой, он прогнал неприятные мысли. Он не заслужил счастья и любви. А вот Мэдисон заслужила и то и другое.

Она догнала его на тропинке и теперь шла рядом, одетая в джинсы и тонкий джемпер, на который была наброшена стеганая куртка.

– Этот Лох настоящий? Здесь тоже есть чудовище?

– Даже несколько. Не подходите близко к берегу озера, иначе они выскочат, схватят вас за ногу и…

– Прекратите. Я серьезно.

– До Несси еще довольно далеко надо ехать на север, но, если повезет, увидите в Килкеноне шелки[2], только будьте осторожны.

– Я учту. Кит… я хотела вернуться к нашему разговору.

– Все в порядке. Мне приятно, что вы были со мной откровенны, Мэдисон, но вы не обязаны оправдываться. Мы ведь только коллеги. – Последняя фраза прозвучала неожиданно печально.

– Хорошо. Я никогда… вернее, я редко рассказываю о себе. Спасибо за то, что выслушали и не осудили.

– Я никогда не смог бы вас осуждать. – Если бы это случилось в другое время, когда он был другим человеком, ей грозило бы именно это. Но его сердце давно превратилось в льдинку, и его не тронут даже признания американки, пытающейся выжить любой ценой.

День был солнечный и теплый, и Мэдисон вскоре стало жарко в теплой куртке и свитере.

– Вы сказали мне, что будет холодно и дождливо.

– Такое возможно. Мы еще не добрались до Килкенона. Вы ведь в Шотландии.

– Там так же красиво, как здесь?

Мэдисон огляделась, позволяя себе еще раз полюбоваться спокойными водами озера, мягко омывающими берега, и сочными красками: пурпурными, множествами оттенков зеленого и серого. Она думала, они подойдут ближе к озеру, но вместо этого Кит пошел в другую сторону по узкой тропинке, ведущей на холм. Оказалось, ежедневные пробежки совсем не подготовили ее к этому восхождению. Мышцы на икрах заломило, легким стало не хватать воздуха.

– Правда, красиво? В Килкеноне совсем не так красиво. Удивительно. Осторожно, здесь скользко. – Кит взял Мэдисон за руку и потянул, помогая забраться вверх. В этом движении было столько заботы и нежности, что ей внезапно захотелось прижаться к нему и так идти рядом, разглядывая открывающийся вид. Вместо этого Мэдисон слегка оттолкнула его и побежала вперед.

– Не отставайте, Бьюкенен! – крикнула она через плечо.

Мэдисон решила, что физическая нагрузка поможет ей отвлечься от всяких глупостей. Например, желания посмотреть Киту в глаза, взять за руку или прижаться к широкой груди.

Мэдисон ускорила темп, с радостью ощущая, как напрягаются мышцы бедер и ног. Расстояние между ними увеличивалось.

– Мы не на соревнованиях, Картер. Сбавьте темп, ощутите, как пахнут розы, полюбуйтесь видом.

– Только лузеры всегда готовы сбавить темп. С такой философией Манхэттен съел бы вас живьем, – бросила Мэдисон, не поворачивая головы. Она была сконцентрирована лишь на движении ног, сейчас она двигалась почти вертикально относительно склона холма. Мысли были лишь о том, что надо сделать еще шаг, преодолевая себя, оставляя под ногами камни, скользкую грязь и…

– Нет! Черт!

И обманчиво неглубокие лужи. В одну из них, полную отвратительной жижи, Мэдисон и провалилась почти по колено, а теперь не могла выбраться.

– О, Кит, я попала в яму. Кит! Прекратите смеяться.

Он уже стоял рядом, сложив руки на груди, и весело смотрел на нее.

– После взлета бывают падения.

– Я никуда не падала. – Мэдисон попыталась вскинуть голову и посмотреть на него с достоинством, что весьма непросто, когда одна нога застряла в яме, а вторая скользит по краю, готовая вот-вот туда угодить. Она может упасть в любую минуту, но разве можно позволить произойти такому на глазах у этого мужчины?

– Разве? – усмехнулся Кит.

– Не могли бы вы мне помочь?

– Мог бы. – Смех заглушил его ответ.

– Ждете, когда я стану вас умолять?

– Ну… – Он склонился так низко, что ее обдало его теплым дыханием. Лицо было всего в нескольких дюймах от ее плеча, и она могла ухватиться за его шею и спастись или навсегда погибнуть.

– Вы должны сказать «пожалуйста».

Взгляды их встретились. Его глаза были полны веселья и смеха, губы изогнулись, но было в этом выражении и нечто глубокое и серьезное, усиленно скрываемое и все же рвущееся наружу. Мэдисон поняла, что будет лучше подчиниться, а ведь она с шести лет никого ни о чем не просила. Не сводя глаз с Кита, она растянула губы в улыбке и произнесла:

– Пожалуйста.

– Совсем не сложно, верно?

Кит взял ее за руку и потянул на себя. Немного усилий, и вскоре она была освобождена из плена. Взвизгнув, она покачнулась, но удержала равновесие.

– Спокойно, Мэдисон. Я вас держу.

Это так. Его руки крепко держали ее, и она на несколько секунд прижалась к нему, чтобы не упасть. Не обращая внимания на промокшие джинсы и ботинки, Мэдисон сделала шаг в сторону и вскинула голову. Ее не так просто выбить из колеи. Она ведь Мэдисон Картер. Она справится.

– Спасибо, – выдохнула она и отвернулась, одарив Кита милой улыбкой. Желание смеяться покинуло ее, стоило заглянуть в его глаза, которые потемнели до цвета сапфира, но полные глубокой печали. И еще она увидела в них желание обладать. Обладать ею.

– Кит?

Он молчал, тяжело дыша, руки сжали ее плечи. Надо бежать; бежать, потому что ничего подобного она не планировала. Мэдисон никогда не позволяла желаниям взять верх над разумом, но тело отказывалось повиноваться ей, и она осталась стоять, безвольно поддавшись его силе.

Голова закружилась, в груди стал нарастать и подниматься вверх жар, от которого становилось трудно дышать. Мэдисон всегда контролировала каждый момент сближения с мужчиной, боясь зайти слишком далеко, но сейчас у нее не было на это сил.

Она видела, как взгляд Кита переместился на ее губы. Он хотел ее. Страстно. Ему нужна была не только физическая близость. Она уже открылась ему, обнажила душу, но это его не оттолкнуло. Не в силах отвести взгляд от его глаз, она впитывала их тепло, казалось, она могла стоять так вечно и никогда бы не решилась добровольно уйти.

Кит опустил руки, скользнув по ее плечам. Она постаралась вздохнуть, но грудь вновь сжало до боли. Внутренний голос кричал, что она должна бежать. Бежать.

Она ведь уже решила, что необходимо найти другой путь.

Она ведь не надеется ни на что большее, лишь хочет рассмотреть один из вариантов. К тому же Кит ее тоже не любит. Они оба в безопасности.

Мэдисон подняла голову, когда он взял в ладони ее лицо и пальцем провел по губам. Все имеющиеся силы ей пришлось потратить на то, чтобы не отвести глаз и устоять на ногах.

Она была уверена, что сейчас он склонится к ней и поцелует, однако Кит неожиданно отпрянул и убрал руки, оставляя лишь ощущение тепла, успевшего охватить ее тело.

– Наверное, нам не стоит переступать черту, – донесся до нее голос Кита. Это было так неожиданно, что она даже не сразу поняла, что он сказал. – Мне лучше остановиться.

Однако он не двинулся с места и не убрал руки.

– По-моему, мы уже ее переступили. – Их взгляды, прикосновения невзначай, откровенные разговоры – все это было намного более интимным и значимым, чем секс. Она полагала, что Кит разделял ее мнение.

На несколько мгновений он закрыл глаза.

– Может, ты и права. – И тогда – только тогда – он склонился к ней немного ближе.

Мэдисон раньше не обращала внимания на то, какой он высокий, насколько широки его плечи, что за сила скрывается за этой совсем не мужественной внешней оболочкой. Мэдисон задрожала от внезапно охватившего ее желания и смущенно опустила глаза. Кит знал о ней практически все. Что будет, если он изменит мнение и позже оттолкнет ее?

Снова подняв глаза, она вгляделась в его лицо в поисках ответа и, все поняв, потянулась к нему губами. Сначала они едва коснулись друг друга, но вскоре поцелуй стал глубоким и страстным. Мэдисон запустила пальцы в его темные волосы и с наслаждением вдохнула исходивший от него мужской аромат. Он закружил ей голову, окончательно лишая воли сопротивляться бушевавшему в груди пламени.

Она мечтала проникнуть под его одежду, прикоснуться к обнаженному телу, ощутить силу мускулов и тепло кожи.

– Мэдисон. – Кит отстранился от нее так резко, что ей даже стало холодно. – Остановись, девочка моя. Мы не должны…

– Я… я… – пробормотала она и невольно отступила назад, щеки ее горели. – Ты прав. Мы не должны…

– Дольше здесь оставаться, – закончил Кит. – Мы здесь у всех на виду.

– Да. – Мэдисон улыбнулась, и он обнял ее и нежно поцеловал в щеку.

– Если хочешь, можем снять номер в гостинице. До свадебной церемонии у нас еще есть время. Конечно, если ты хочешь…

Мэдисон прижала палец к его губам.

– Я хочу.

– Хорошо, – кивнул он и улыбнулся. – Я очень надеялся, что ты именно так ответишь.

Заходящее вечернее солнце окрасило рыжие волосы Мэдисон в огненный цвет. Кит провел рукой по шелковистым прядям, таким же гладким и нежным, как ее кожа. Они нравились ему такими, как сейчас: растрепанные, живые. И сама Мэдисон была совсем другой: нежной, теплой, сонной.

И дело было не только в том, что она преобразилась, став слабой в его объятиях, другим стал ее взгляд, вся она стала другой, не прежней Мэдисон, собранной и застегнутой на все пуговицы, а легкой, раскованной в этих простых джинсах и свитере, с распущенными волосами и порозовевшим лицом. Было во всем этом что-то еще. Может, виной тому чувство, возникшее у него еще в машине. Злость – не на нее, а на тех, кто сделал ее такой. Обиженный ребенок, одинокая, брошенная мужчиной девушка. Она заслужила лучшего. Кит почувствовал желание оберегать ее, защищать.

– О чем ты думаешь? – Мэдисон перекатилась в постели, подбираясь ближе к нему. Простыня была натянута до самых ее плеч и теперь скрывала тело. Оно было таким, каким и должно быть у целеустремленного человека: подтянутым, лишенным и грамма жира и очень ухоженным.

– Когда мы утром выезжали из Лондона, мне бы в голову не пришло, что я окажусь в такой ситуации.

Он ответил честно, утаил лишь, что думал не только об этом.

Мэдисон огляделась. Кит проследил за ее взглядом и впервые оценил интерьер комнаты: обои в розовый цветочек, тяжелые бархатные шторы, подхваченные лентами с кистями, бесчисленное количество подушек и подушечек и отполированный до блеска сосновый шкаф.

Мэдисон повернулась к нему и улыбнулась:

– Да, сложно представить. Уверена, это для тебя слишком.

– Надо было поискать более стильный отель.

– Нет. – Мэдисон положила подбородок ему на грудь и улыбнулась. – Здесь прекрасно. Кроме того, я не смогла бы долго ждать.

– Правда? Я тоже.

– Думаешь, хозяйка поняла, что происходит? Романтическое приключение в выходные.

Кит накрутил на палец прядь ее волос, любуясь, как в них играют солнечные блики.

– Конечно. Она, наверное, давно привыкла к парочкам, которые врываются, платят наличными и спешат подняться наверх. – Скромная гостиница на дороге, предлагающая размещение и завтрак, была первой, попавшейся им на пути. Заведение не могло похвастаться бельем из египетского хлопка, дизайнерским интерьером и антикварной мебелью, но здесь было чисто, уютно и, главное, много свободных номеров.

– У меня была на то причина. Я перепачкалась в грязи. Мне было необходимо скорее попасть в ванну.

Кит сорвал с нее простыню, не обращая внимания на сопротивление и визг, и указал пальцем на ноги.

– Твои ноги до сих пор в грязи. – Он неохотно накинул простыню, прикрывая Мэдисон, и лег рядом.

– Тебе надо вымыться. Хочешь, я помогу?

Она приподнялась на локте и смерила его долгим взглядом.

– Может быть. Посмотрим, как хорошо ты управляешься с мочалкой.

– Я невероятно талантлив, – заверил он ее со смехом. – Хочешь узнать, что еще у меня неплохо получается?

– Непременно, – прошептала она, устраиваясь у него на груди.

Кит переместился ближе, чтобы касаться почти каждой части ее тела. Оно дарило невероятные ощущения, от этого даже мурашки побежали по коже. Когда он последний раз лежал в постели с женщиной, наслаждаясь минутами блаженного расслабления после секса и медленного возвращения из забытья в реальность? Он провел пальцем по ее груди, прикоснулся губами к родинке в центре и зарылся в ее волосы.

– М-м-м… – выдохнула Мэдисон.

Восприняв это как поощрение к действию, Кит принялся ласкать ее, спускаясь вниз по бедру, погладил идеально плоский живот и намеревался пойти дальше, но почувствовал, как ее пальцы впиваются ему в плечо.

– Нам точно надо на торжество? Мы не можем остаться здесь навсегда?

Кит поцеловал ее в ложбинку у шеи и обхватил губами сосок.

– Я бы предпочел остаться здесь, – произнес он, поднимая голову. – Знаешь, мне очень нравятся эти розовые шторы.

Он покрывал поцелуями тело Мэдисон, наслаждаясь солоноватым вкусом кожи и радуясь тому, что стал причиной каждого вздоха, каждого стона и крика, вырывающегося из ее груди. Они не могут остаться здесь, это несбыточная мечта. Долг перед семьей зовет его домой. Но эту ночь… Эту ночь он имеет право посвятить женщине, каждую секунду дарящую ему наслаждение.

Глава 9

Утро после ночи любви никогда не было трудным временем для Кита. Как правило, он старался обозначить все условия еще до того, как завяжутся отношения, – никаких обязательств, привязанности и ожиданий. Два человека встречаются лишь для того, чтобы приятно провести время, насладиться моментом. Если впоследствии женщина выдвигала требования, он отвергал их с чистой совестью. Он не из тех, кто меняет свое решение.

Однако на этот раз все с самого начала было не по правилам. Никакой ясности ни в чем. Только непреодолимое желание обладать вопреки здравому смыслу.

Кит так крепко сжал руль, что побелели костяшки пальцев. Страсть означает слабость. Страсть ведет к привязанности. Он никогда не позволял себе испытывать это чувство, потому и встречался с женщинами, которые в этом смысле не представляли опасности. Таково было его главное правило.

Но Мэдисон Картер заставила его нарушить это правило.

Вряд ли она надеялась на серьезные отношения, она сама призналась, что ищет человека, который мог бы стать для нее идеальным мужем и дать возможность создать идеальную семью. А он совсем не идеален.

Она не хуже его понимает, что проведенная вместе ночь ничего не значит, и сама не ждет от нее ничего большего, как и он сам.

Кит постарался сосредоточиться на дороге.

Большинство путешественников едут по этой трассе в сторону озера Лох-Ломонд мимо Форт-Уильям, чтобы попасть в шотландское высокогорье, но Кит свернул за озером на дорогу, ведущую в Килкенон. Им предстоит добраться по небольшому полуострову к самому побережью. Дорога вела то вверх, к густому лесу, где над кронами деревьев летали орлы, то вниз, приближаясь к озеру. Глазго, находящийся всего в полутора часах езды, казался чем-то далеким, как Лондон или даже Нью-Йорк. Среди этой заповедной красоты трудно было представить себе жизнь большого города.

Килкенон, пожалуй, был самым глухим уголком в этих местах. Поместье Бьюкененов располагалось почти на самом окончании мыса, где заканчивается земля и начинается море. Дорога была ему знакома до мелочей. Очень скоро они увидят крышу дома. Каждый раз в такой момент Кит испытывал щемящую боль в сердце.

– Вот и замок Килкенон. – Это были первые произнесенные им слова за последние несколько часов. Мэдисон также предпочитала молчать и смотрела в окно, любуясь плещущимися вдоль дороги водами.

– Это и есть твой родной дом? – Мэдисон села ровно и вытянула шею. – А где же флаги на башнях и скачущие по подъемному мосту рыцари?

– Мы не держим рыцарей при полном обмундировании.

На берегу залива раскинулась деревня, у причала стояли лодки, замок располагался на другой стороне в бухте. Погода немного улучшилась, даже море изменило цвет, став не таким серым, каким казалось издалека, и уже не сливалось с небом у горизонта. Стали видны некоторые острова, покрытые зеленью, другие же все еще прятались за туман, напоминая призраков.

– Какой красивый вид. Мы можем остановиться?

Кит ничего не ответил, но затормозил. Через несколько минут Мэдисон уже стояла, держась за перила, и любовалась панорамой. Еще недавно он торопился, желая скорее преодолеть оставшееся расстояние, но сейчас отчего-то был рад возможности остановиться и отложить хоть на несколько минут их прибытие.

В Лондоне у него была возможность разогнать мысли о прошлом с помощью работы, но стоило ступить на землю Шотландии, они, словно привидения, окружили его, нашептывая, что вина его велика. Это всегда будет с ним. Его вечное наказание.

Волосы Мэдисон развевались на ветру, их цвет добавлял контрастности картине, написанной в основном зелеными и синими красками. Кит вышел из машины, подошел к ней и встал рядом.

– Красиво, правда?

– Нигде не видела ничего подобного.

– Я хотел извиниться за вчерашнее.

Она повернулась к нему, зеленые глаза сверкнули, а уголки губ приподнялись. Улыбка ее была чуть кокетливой и очаровательной настолько, что он не мог отвести взгляд.

– Почему? Я ни о чем не сожалею.

– Этого не должно было случиться. Я начальник, ты моя подчиненная, получается, что я воспользовался положением.

– Ничего подобного. Благодаря тебе я почувствовала себя желанной, ты вернул мне уверенность в себе. – Она накрыла ладонью его руку, лежащую на перилах. – Кит, все в порядке. Я не Камилла и не жду, что ты упадешь передо мной на колени с предложением руки и сердца после одной ночи, как бы хороша она ни была. Я понимаю, тебе это совсем не нужно, и я… – Она запнулась. – Я тоже не знаю, чего хочу. Уже не знаю. А ведь всего несколько недель назад все было так понятно. Даже несколько дней назад.

– Ты о детях и богатом муже?

Она прижалась к его плечу.

– Да. О муже, семье, благополучии. Это для меня по-прежнему важно, хоть я и пересматриваю пути достижения. В любом случае я решила, что надо позволить себе просто жить, не стоит все планировать до мелочей. Если сорваться с крючка, тебя никто не сможет использовать. По крайней мере, я бы не хотела, чтобы подобное повторилась. – Она погладила его руку пальцами. – Хотя, возможно, в другой ситуации я была бы не против.

– Только не забудь о своих словах, – усмехнулся Кит, ощущая, как по телу пробежала дрожь.

Он неотрывно смотрел на море, такое безмятежное сегодня.

– Мы часто брали лодки и наперегонки плыли на острова. Под парусом, никаких моторов. Рыбачили с пирса и тоже соревновались. Во всем. Даже в любви.

– Ты скучаешь по нему. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Даже не представляешь насколько. В Лондоне мне легче. Он никогда не приезжал ко мне – жить в городе с астмой невозможно. Только здесь, у моря, он чувствовал себя хорошо. Каждый раз, когда я приезжаю сюда, острее ощущаю, что его больше нет. А сегодня вечером мне предстоит увидеть, как выходит замуж его жена, будто Юэна и не было никогда в ее жизни.

– Кит, прошло уже три года. Она имеет право жить дальше.

– Возможно, ты и права. – Он переложил руку ей на талию и крепко прижал к себе. – Пусть хоть кто-то из нас живет нормально. Мы же не можем страдать вечно.

– И у тебя есть на это право. Брат очень бы этого хотел.

Если бы она только знала. Кит не представлял, что когда-то сможет освободиться от цепей горя и вины, а, даже если сможет, захочет ли?

– Пойдем, – потянул он Мэдисон и поцеловал в макушку. Теплый цветочный аромат согревал и разгонял тень, с каждой минутой становившуюся все плотнее. – Нас ждет моя семья и надо подготовиться к вечеру. Согласна?

– Да. Ты не знал, что я мастер по общению с родителями? Так что веди.

Кит тяжело вздохнул. У него нет возможности отступить; к счастью, на этот раз он будет не один.

Когда они подъехали к замку, у Мэдисон пропало желание шутить. Широкая подъездная дорога, посыпанная гравием того же серого цвета, что и возвышавшееся впереди строение с подпиравшими стальное небо башнями. Она невольно поежилась.

– Ты в детстве спал там? – Она указала на узкие окна почти под самой крышей. Должно быть, там очень темно и мрачно. У Мэдисон сжалось сердце, когда она представила маленького мальчика с большими синими глазами, сиротливо оглядывающего унылое помещение.

– О нет, моя комната была в подвале. Детей лучше держать за решеткой. Это девиз семьи. – Кит повернулся к ней и подмигнул.

– И конечно, ты спал на соломе, а в углу стояло ведро.

К ее удивлению, Кит не остановился у входа, а принялся объезжать замок и направился к внушительных размеров дому, расположенному на склоне холма ярдах в двадцати от замка. Он был построен из того же серого камня, но выглядел не таким грозным. Возможно, из-за растущих у входа глициний, или элегантных башенок, высившихся над крышей, или больших арочных окон, придававших ему легкости, фасад между которыми был украшен красивым орнаментом. В любом случае, несмотря на размеры, дом казался уютным и более подходящим для жизни, чем неприступный замок.

Кит остановил машину и указал на окна первого этажа.

– Здесь был детский этаж. Комнаты Юэна, Бриджет и моя, а еще игровая.

Мэдисон не сразу поняла смысл его слов.

– Но… он… огромный! – Дом показался еще более внушительным, чем замок. Она завертелась, оглядываясь, и отметила, что он очень удачно расположен, словно намеренно, скрыт от посторонних любопытных глаз. Окна выходят на ухоженные лужайки, простирающиеся с одной стороны до самого моря. Позади дома разбиты красивые клумбы, до самой вершины холма тянутся увитые цветами террасы, тут и там устроены тенистые беседки, вдалеке несколько летних гостевых домиков, так же гармонично вписывающихся в общий пейзаж. Повернувшись к Киту, она посмотрела на него с укоризной. – И все же я не могу поверить, что ты жил здесь.

– Это весьма распространенное заблуждение. Замок пустует уже много лет. Там всегда было холодно и сыро, а наши предки еще в восемнадцатом веке не отличались отменным здоровьем и не желали там мерзнуть. После якобинского восстания им не нужны были толстые стены для защиты, поэтому они построили себе большой дом и переехали туда. Старый замок остался напоминанием о том, что когда-то был родовым гнездом для многих поколений клана Бьюкененов.

– Большой дом? – Мэдисон так и не овладела умением понимать британскую манеру говорить загадками. По сравнению с особняками ее друзей по колледжу дом был совсем маленьким, их поместья занимали много больше акров. Она была почти уверена, что нет здесь так же и домашнего кинозала, дорожек для боулинга и бассейна, построенного так, словно вода из него падает прямо в море. Однако у нее возникло стойкое ощущение, что она попала в иной мир по-настоящему высокого класса жизни, мир древнего аристократического рода, веками обладающего богатством.

Внезапно Мэдисон одолели сомнения. Она вздрогнула, увидев, как на стену замка садится ворон – знак приближающегося несчастья.

– Кит! – воскликнула она, но времени на панику у нее не осталось.

Массивная входная дверь распахнулась, и по ступенькам сбежала симпатичная молодая девушка лет двадцати с небольшим. На ней были старый свитер и джинсы, темные волосы небрежно собраны в пучок, кремового цвета кожа лица щедро усыпана веснушками. Мэдисон дрожащей рукой поправила свитер. Что значит такой наряд этой девушки? Какая-то игра?

– Кит! Ты дома! Поверить не могу, что ты решился. Мама уже рвет и мечет. Твердит, что ты ее подвел и наверняка нашел предлог не появляться. Нет, я тебя не виню, если бы она не взяла с меня слово непременно быть, я бы тоже не приехала. Предстоящее мероприятие вызывает у меня тошноту.

– Здравствуй, Бридж. – Кит вышел из машины, протянул руку и обнял сестру за плечи. У Мэдисон сжалось сердце. Она бы многое в жизни отдала за то, чтобы кто-то встречал ее с такой неподдельной радостью. – У меня еще много времени, торжество ведь не начнется раньше пяти.

– Да, я знаю. – Девушка состроила недовольную физиономию. – Опять вечер при свечах по всем правилам этикета. Как пошло. И все из-за Ангуса.

– Сомневаюсь, что Ангуса кто-то спрашивал.

Мэдисон выбралась из автомобиля и подошла к брату с сестрой. Во рту у нее неожиданно пересохло. Она убеждала себя, что мнение семьи Кита о ней ее совершенно не волнует, но внезапно ей захотелось, чтобы эта девушка, явно обожавшая брата, полюбила и ее тоже. По крайней мере, сочла ее достойной. «Достойной чего? Одна ночь ничего не меняет. Ты ведь ни на что не рассчитывала, вспомни».

Однако сейчас ей хотелось, чтобы Кит обнял ее и успокоил.

– Знакомься, Мэдисон, моя младшая сестра Бриджет. Бридж, это Мэдисон.

– Приятно, наконец, познакомиться с вами лично. – Девушка протянула ей руку. – Мы так часто говорили по телефону, что, кажется, я давно вас знаю. Надеюсь, мы сможем поболтать вдоволь, обсудить все сплетни, вы расскажете мне, какой Кит тиран, и поделитесь всеми его тайнами. – Она многозначительно посмотрела на брата. – В столовой накрыли чай с булочками. Сразу скажу, нет, ты не отвертишься, так что готовься вести себя прилично.

– Надо нам было задержаться еще немного, – усмехнулся Кит, обнимая Мэдисон. – Готова к подвигу, бою с драконом, стерегущим золотые яблоки? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. – Выдержать разговор с моей мамой – все равно что пережить страшный суд. Это тяжело, почти невозможно, но все же реально.

Бриджет ткнула брата локтем в бок.

– Не пугай ее, идиот. Все не так плохо, – успокоила она Мэдисон. – По крайней мере, булочки очень вкусные.

Когда Мэдисон посещала дома своих подруг, старающихся найти любой предлог, чтобы не появляться там на Рождество или День благодарения, она редко сталкивалась с их родителями. Она появлялась на пороге особняка, где все было продумано до мелочей, и ее провожали в апартаменты для гостей, которые были больше любой из квартир, в которых ей приходилось жить. Последующие несколько дней она проводила будто в ином мире, где такая жизнь считалась вполне нормальной. Еду подавали улыбающиеся горничные, а родители, ограничившись парой фраз, исчезали, им надо было спешить на работу, в клуб или на светское мероприятие. Мэдисон изучила ритуал до мелочей, знала, как нужно улыбаться и что говорить, чтобы получить приглашение появиться в доме еще раз.

Но светская беседа за чашкой чаю в доме, построенном раньше, чем был основан штат, в котором она жила, – это совсем другое дело. Мэдисон крепче обхватила Кита и прошла вместе с ним к дому.

Бридж провела их в огромный холл с множеством тяжелых дверей, между которыми висели портреты суровых мужчин в килтах и дам с еще более строгими лицами и замысловатыми прическами. Почти на каждой картине была либо собака в уголке, либо мрачное море на заднем плане. В самом центре холла брала свое начало широкая лестница, с тщательно отполированными перилами.

Мэдисон осторожно сглотнула, пробежав взглядом по зеркалам в старинных рамах и вазам, тоже, кажется, очень древним.

Кит склонился к ней и сжал плечо.

– Не волнуйся, Бридж просто старается произвести на тебя впечатление, поэтому и повела через центральный вход. Обычно мы заходим с обратной стороны.

– Я решила, что Мэдисон будет приятно видеть все это, а не тридцать пар разномастных резиновых сапог, двадцать сломанных рыбацких крючков и кучу непромокаемой одежды, которой хватит, чтобы одеть целую армию, да, и еще собачьи игрушки, – парировала Бриджет и дружески улыбнулась Мэдисон. – Хотя Кит прав: этот парадный вход мы используем только для встречи гостей. Причина в том, что эту дверь непросто открыть, и здесь некуда сбросить одежду.

Мэдисон не могла представить, что при появлении в этом доме ей прежде всего захотелось бы «сбросить одежду». В холле было не теплее, чем в нью-йоркском офисе какой-нибудь знаменитой юридической фирмы, с той лишь разницей, что кондиционер здесь не работал.

– Очень красиво, – пролепетала она, оглядывая очередной портрет, мимо которого проходила. – Все такое… – Изображенный на нем человек грозно поглядывал из-под надвинутого почти на самый лоб серого парика, меч в руках выглядел устрашающе. – Такое старое.

– А по этим перилам удобно скатываться вниз, – заявил Кит. – А когда родители уходили на весь вечер, мы играли на этом полу в кёрлинг. В холле нет отопления, поэтому пол здесь ледяной.

Мэдисон не представляла, о чем он говорит, поэтому лишь улыбнулась. Одно она знала точно: она не может уехать отсюда и не может внести изменения в сценарий происходящего, ей остается лишь надеяться на то, что все, происходящее с ней со вчерашнего дня, ей не снится.

Она никогда не будет частью этого мира; даже строя амбициозные планы, она не заходила в мечтах так далеко, поэтому будет лучше просто расслабиться и получить удовольствие. Это забавное приключение очень кстати, ведь скоро ей предстоит вернуться в Нью-Йорк, к своей обычной жизни.

Проблема заключалась в том, что намеченная ранее цель теперь не выглядела такой заманчивой. Нет, она по-прежнему мечтала о благополучии, оно необходимо ей, как вода и воздух. Она хочет иметь детей, которые будут подтрунивать друг над другом, как Бриджет и Кит, и вырастут в такой же любви, как эти брат с сестрой, с такими же возможностями, которые они будут воспринимать как должное.

Мэдисон знала, что хочет получить полный пакет. Благополучие, любовь, уважение.

Однако, завысив планку, она может лишиться всего.

Глава 10

Есть нечто невероятно соблазнительное в наблюдении за женщиной, которая собирается на большое торжество. За тем, как она критически вглядывается в лицо, делая прическу, как надевает серьги, аккуратно находя дырочку в мочке, как изгибаются ее губы, становясь кроваво-красными благодаря помаде.

Любопытно было наблюдать, как Мэдисон надевает белье, практичное и кокетливое одновременно – под стать владелице. Черный шелковый бюстгальтер создан так, чтобы можно было продемонстрировать плечи, а миниатюрные трусики… от них Кит с трудом оторвал взгляд, потому что… потому что не было времени. Сейчас не было. Мэдисон надела то же платье, в котором она ходила в оперу, – простое черное платье до колен с белой полосой. В приглашении было написано: «Блэк тай», и Кит знал, что дамы постараются предстать во всей красе. Мэдисон в этом платье, с убранными наверх волосами и жемчужными серьгами в ушах будет самой скромно одетой женщиной на церемонии. И самой красивой.

Мама отвела им одни апартаменты – две спальни со смежной ванной комнатой, – значит, была уверена в том, какие отношения их связывают. Кит знал, что еще можно отступить и завершить едва начавшийся роман вполне достойно, но не мог отказаться от радости быть с Мэдисон.

Только это помогало ему смириться с предстоящей свадьбой и… отсутствием в доме Юэна.

– Ты выглядишь задумчивым. – Мэдисон встала рядом и положила руку на плечо. В туфлях на каблуках она выглядела еще сексуальнее. – Позволь тебе помочь. – Она поправила его галстук-бабочку. – Вот так лучше. Беспокоишься о предстоящем вечере?

– Нет, просто думал о том, как ловко ты вела разговор с мамой. Со стороны вы походили на двух фехтовальщиков. – Фирменный ход матери – семейное чаепитие – либо вводил собеседника в ступор, либо ломал окончательно, заставляя выбалтывать все секреты. Немногим удавалось так легко парировать удары и ставить блоки, как сегодня Мэдисон.

– Я получила огромное удовольствие. Она достойный и серьезный противник. Я даже не представляю, как к ней обращаться, наверное, миссис Бьюкенен? Горничная называет ее миледи, но я не уверена, что, произнеся это, смогу сохранить лицо. У меня такое ощущение, что я служанка в поместье Даунтон.

– Прости, мне надо было заранее предупредить тебя о том, как все здесь может быть официально. Мой отец – виконт Килкенон, а мама – леди Килкенон, к ним обращаются лорд и леди Килкенон, а местные жители привыкли обращаться лэрд и леди. Да, я знаю, – поспешил добавить он, видя, как нахмурился ее лоб. – Звучит немного феодально.

– А разве лэрд и лорд не одно и то же?

– Нет. Ангус, счастливый жених… – Кит бросил взгляд на часы, висевшие на противоположной стене, убеждаясь, что у них есть еще целый час. – Он местный лэрд, потому что самый крупный землевладелец в округе, и это почетный титул. Если он продаст имение, титул перейдет с ним к новому владельцу. Если же мы продадим наше владение, папа по-прежнему останется виконтом.

– Подожди, получается, ты тоже носишь титул? Я должна обращаться к тебе сэр?

Кит вздохнул. Как он не любил разговоры на эту тему!

– Мы с Бридж оба имеем право называться почтенный и почтенная, но не используем это в жизни. А теперь, когда Юэн умер, я мастер Килкенон.

– Мастер? Как громко.

Кит заставил себя улыбнуться.

– Напомни, и мы вернемся к этому позже.

– Трусишка, – ласково произнесла она.

– К сожалению, нас уже ждут на предсвадебном собрании семьи, но я обязательно покажу тебе, кто здесь господин.

– Не могу дождаться… – Она шутливо поклонилась ему и отошла в сторону, позволяя выйти первым.

Кит положил руку ей на плечо и заглянул в глаза.

– Если тебя пугают собаки, я скажу Мораг запереть их.

Во время чаепития один из псов забежал в столовую и бросился к Мэдисон. Она побледнела и отшатнулась.

– Не стоит, – ответила она, хотя и не очень уверенно. – Все в порядке. Просто они такие большие.

– Я и об этом должен был тебя предупредить. Прости. Никак не привыкну, что не все росли рядом с собаками размером с маленького пони.

– Маленького? Ты шутишь? Они больше среднего пони, а может, даже и крупного. – Она говорила с улыбкой, но по тревожному выражению глаз Кит понял, что псов все же лучше попросить запереть.

– Хотя, знаешь, – продолжала Мэдисон с прежней улыбкой, – маленькая собачка была бы незаметна в этом доме.

– У нас есть еще две корги и такса, заблудившаяся где-то в башне.

Кит сделал серьезное лицо и, не обращая внимания за удивление Мэдисон, развернулся и вышел из комнаты.

По традиции мужчины собрались в библиотеке, чтобы выпить по стаканчику перед началом церемонии. Когда Кит и Мэдисон вошли в комнату с множеством стеллажей вдоль стен, первое, что она увидела, были две великолепные шотландские борзые, лениво развалившиеся на старинном красном ковре у камина. Одна из них приподняла голову, повернувшись к вошедшим, и Мэдисон сразу видимо напряглась и изменилась в лице. Она крепко сжала руку Кита и отпустила, лишь когда голова пса опустилась на ковер, закончив короткое изучение прибывших. Мэдисон сглотнула.

– Я ощущаю себя в настоящем Даунтоне.

Кит оглядел знакомую комнату, стараясь увидеть ее глазами Мэдисон: дубовые панели, огромные оконные проемы, высокие стеллажи – без лестницы до верхней полки не добраться, – кожаное кресло-«честерфилд», старинное ореховое бюро, за которым отец занимался делами, а до него – его отец и дед.

– Здесь слишком пыльно для Даунтона, – прошептал Кит. – И нет дворецкого, только Мораг, а она никогда не делает книксен и не задерживается после шести.

– Кит! – резкий тон отца заставил его повернуться.

Лорд Бьюкенен стоял у камина со стаканом виски в руке. Выглядел он так, как, должно быть, будет выглядеть Кит лет через тридцать. Впрочем, сын нечасто смотрел в глаза отцу. Да и как он мог? Ведь именно он повинен в трагедии, на его совести каждая морщинка на лбу отца и тени под глазами мамы.

Кит пропустил Мэдисон вперед, отметив, что все еще краем глаза следит за борзыми.

– Папа, рад тебя видеть. Позволь представить Мэдисон Картер, моя талантливая помощница, любезно согласившаяся стать моей спутницей. Мэдисон, это мой отец.

Отец коротко кивнул ей, не удостоив даже словом, и Кит был благодарен Бридж, увлекшей Мэдисон к дивану и вручившей ей бокал шампанского. Разговор с отцом редко проходил гладко, и он был рад, что избавился от свидетеля.

Еще и поэтому Кит старался приезжать домой один. Спутники и спутницы могли увидеть лишнее.

Лорд Бьюкенен бросил осуждающий взгляд на бокал с шампанским в руках сына и гордо поднял руку со стаканом виски.

– Приятно, что ты еще не забыл дорогу домой, сын.

Значит, все будет в таком духе? Что ж, он готов поддержать.

– Сейчас, когда появились навигаторы, все значительно проще, отец.

Тот никак не отреагировал на шутку.

– Не важно, благодаря чему ты наконец добрался.

Кит через плечо посмотрел на Мэдисон. Похоже, ей вполне комфортно в обществе Бриджет и мамы.

Как он и предполагал, мама была в традиционном наряде – синем в пол платье с клетчатым шарфом на плече в цветах их клана и сапфировой брошью. Бриджет на этот раз решила не соблюдать традиции, но все же выбрала длинное платье из блестящей ткани. Похоже, несмотря на это, Мэдисон чувствует себя прекрасно. На лице ее привычное по-деловому сосредоточенное выражение, которое он часто видел на работе.

Мэдисон повернулась, их взгляды встретились. В это мгновение ему показалось, что кроме них в комнате никого нет. Сердце забилось сильнее. Ведь все могло быть по-другому, Мэдисон могла быть его девушкой, которую он привез познакомить с семьей.

Отец проследил за его взглядом, задержался на пару секунд на Мэдисон и вернулся к сыну.

– Что на тебе надето? – спросил он и поджал губы. – Килт тебя больше не устраивает?

Кит нехотя оторвался от Мэдисон, оглядел идеально сшитый смокинг и пожал плечами. В последний раз он надевал килт на похороны Юэна; с тех пор ему удавалось избегать появления на официальных мероприятиях в Шотландии, а смокинг был необходим ему в Лондоне.

– Я был в килте на прошлой свадьбе Элеоноры. – Он заметил, как мама резко вскинула голову, и пожалел о словах, вызвавших неприятные воспоминания. – На этот раз я не смог.

Однако сказанного было достаточно. Отец покачал головой:

– Ты с каждым днем становишься все больше похож на лондонского пижона. Ты нужен здесь. Пришла пора взять на себя ответственность и приступить к обязанностям…

Вот и началось. Так было каждый раз, когда он встречался с отцом. Каждый раз со дня похорон. Одни и те же слова, тот же тон, тот же смысл. Он нужен здесь. Он во всем виноват и должен сам с этим разобраться.

Разве он этого не знает? Именно поэтому он не может стать тем сыном, который нужен отцу. Как вернуться в Шотландию и занять место Юэна, будто он его заслуживает?

– Я уже приступил. Но ты игнорируешь каждое мое предложение, отправляемое из Лондона.

Отец посмотрел ему прямо в глаза.

– Однажды тебе придется взять на себя ответственность за эти земли, и я должен быть уверен, что ты сможешь всем управлять.

«Лучше сразу скажи, что лучше бы умер я».

Кит сглотнул горечь и вздохнул:

– Ты просмотрел план по продаже ткани непосредственно покупателям, как я предлагал? Думал о строительстве пивоварни? Летних коттеджей? – Отец молчал. Кит махнул рукой и продолжал: – Я составил бизнес-план и нашел нужных людей для каждого проекта. Но ты не заинтересован…

Отец перебил его, все больше краснея с каждой минутой.

– Ты хочешь все изменить, традиции не имеют для тебя значения.

Внезапно Кит почувствовал себя смертельно уставшим.

– Да, хочу все изменить. Для того чтобы Килкенон был жизнеспособным.

– Жизнеспособным… – В пылу гнева отец взмахнул рукой, стакан с виски выскользнул из его руки, янтарная жидкость взлетела в воздух мерцающим потоком и, оттолкнувшись от мраморной поверхности камина, превратилась в острые, словно осколки, брызги, рассыпавшиеся в разные стороны. Все замолчали, женщины вскочили со своих мест, Кит и отец непроизвольно сделали одновременно шаг назад, а собаки нервно заскулили.

– Иэн!

– Черт, смотри, что ты со мной сделал?

– Я принесу тряпку и совок. – Бриджет поспешила выбежать из комнаты; как и все Бьюкенены, она ненавидела скандалы.

– Папа, ты не порезался?

– О, Иэн, дорогой. Через двадцать минут придет машина. Пойдем, я помогу тебе привести себя в порядок. Мы же договорились, что ты будешь держать себя в руках. Неудивительно, что Кит так редко приезжает домой, теперь Мэдисон едва ли захочет погостить у нас снова. Что она подумает, Иэн? – Леди Бьюкенен вывела мужа из комнаты, и голос ее стих.

Кит подошел к Мэдисон, чтобы извиниться, но не смог произнести ни слова, видя, что она не сводит глаз с собак. Взяв ее за руку, он увидел, что во взгляде ее нет страха, лишь крайняя озабоченность.

– Собаки… – прошептала она. – Мне кажется, им тоже досталось.

Возможно. Хизер, поджав хвост, отошла к двери, впрочем, Тизл не двинулся с места, так и остался лежать на ковре. Библиотека была любимым местом собак, сколько Кит себя помнил.

– Тизл? – Кит присел на корточки. Повсюду были разбросаны осколки, а пес лежал, неестественно поджав одну лапу, и смотрел на него с мольбой в глазах. – Ты поранился, мальчик мой? – Кит потянулся, но пес убрал лапу, не позволяя к ней прикоснуться. – Дай я посмотрю. – На этот раз он зарычал в ответ.

Хизер завертелась у двери, но хвост ее все еще был поджат.

Кит повернулся к Мэдисон. Должно быть, все происходящее для нее подобно кошмару.

– Теперь я понимаю корги.

Она была невероятно бледной, губы стали почти белыми, краска сошла с лица.

– Думаю, одному из нас надо его держать, а другой осмотрит лапу.

– Чего ты боишься больше: когтей или клыков?

Кит вовсе не собирался ее заставлять, напротив, хотел позвать на помощь и принести ей стакан воды. Однако, к его огромному удивлению, Мэдисон опустилась на колени, положила руку на голову Тизла и стала гладить его, приговаривая:

– Ты ведь смелый, как медведь, правда? Я знаю. Тебе больно, но нам надо посмотреть, что у тебя с лапой. Мы тебе поможем. – Голос ее оказывал почти гипнотическое действие, поглаживания успокаивали.

Тяжело вздохнув, пес положил голову ей на колени. Продолжая разговаривать, Мэдисон гладила его, опуская руку все ниже, пока не добралась до пораненной лапы. Тизл взвизгнул от резкой боли, но не убрал лапу. Кит покосился на Мэдисон, желая убедиться, что с ней все хорошо, потом протянул руку и осмотрел лапу. В мягкие подушечки впились три небольших осколка, спутавшиеся с шерстью, пропитанной проступившей кровью.

– Там стекло. – Кит старался говорить как можно спокойнее. – Ты сможешь остаться здесь одна, а я схожу за водой, пинцетом и антибактериальной мазью? – спросил он, поднимаясь.

Мэдисон кивнула, и он прошел к двери, у которой сидела Хизер и смотрела на друга.

А Мэдисон… У Кита сжалось горло. Пламя окрасило ее волосы, сделав их огненными, и придало лицу волшебное свечение. Оно казалось непроницаемым, но он отлично понимал, что скрывается за этой маской. Кровь с лапы Тизла капала на белую полосу по подолу платья, сейчас Мэдисон была похожа на Артемиду на охоте. Прекрасная бесстрашная богиня.

Сердце у него ёкнуло, казалось, в груди что-то шевельнулось, будто пришли в движение вековые льды. Ничего, они достаточно толстые, несколько трещин их не разрушат. В ближайшее время они точно не растают.

– Но я не могу оставаться в этом платье, – растерянно произнесла Мэдисон, глядя на мать Кита. – Прошу вас, ми… леди Бьюкенен.

– Твой наряд весь перепачкан кровью, – поджала губы стоящая напротив дама. – Понимаю, свадьба вдовы моего сына не самое приятное мероприятие, но, если мы еще приведем с собой девушку Дракулы, сплетням не будет конца.

– Обещаю, постараюсь сделать все, чтобы не испачкать и это. – Мэдисон взволнованно наблюдала за реакцией собеседницы. Сложно уследить за таким количеством ткани, скрывающей ее до самых пят, не говоря уже о шифоне на рукавах. При этом вырез на платье был слишком глубоким, она была уверена: стоит ей наклониться, опустив голову, она сможет увидеть свой пупок.

– Так приятно, что оно вновь увидит свет, – задумчиво произнесла леди Бьюкенен, оглядывая ряд бусинок по краю декольте, похожих на драгоценное ожерелье. – Бриджет отказывается носить мои платья, а Элеоноре… они совсем не подходили, это не ее стиль. В нем я впервые увидела Иэна, это случилось на Хогманай[3], здесь, в этом доме. Сверху я надела плащ, чтобы отец не заставил меня переодеться. В семидесятых такой наряд был весьма провокационным.

Мэдисон считала, что он выглядит таким и сейчас, но цвет зеленой мяты очень шел ей, к тому же это произведение Халстон, да еще с историей…

– Классика отличного дизайнера. Для меня большая честь его надеть. – Мэдисон подозревала, что даже в перепачканном кровью платье привлекла бы на свадьбе меньше внимания.

– Это самое малое, что я могу сделать. Ты проявила храбрость, сообразительность и спасла тем самым нашего Тизла. Кит уверен, что вытащил все осколки, но Мораг все же останется дома и дождется ветеринара. Я бы тоже осталась, но нам необходимо появиться на свадьбе с высоко поднятой головой. Никто не имеет права сказать, что Бьюкенены испугались… – Голос ее сорвался, и Мэдисон захотелось прижать к груди несчастную женщину. Но позволительно ли обнимать виконтессу, или это будет расценено как оскорбление? Кроме того, Мэдисон не могла даже немного наклониться в этом платье, боясь выскочить из него.

– Мне это ничего не стоило. Тизл такой умница.

– Ты помогла не только Тизлу. Кит показался мне изменившимся, не таким нервным. Он стал счастливее. Я готова отдать сотню платьев, чтобы увидеть моего мальчика улыбающимся.

Мэдисон с трудом совладала со своим лицом. Возможно, она сделала для Кита что-то хорошее, но не в том смысле, который подразумевает его мать. Она порадовала скорее его тело, а не душу. Все секреты Кита навеки заперты в сердце. И Мэдисон не была вполне уверена, что хотела бы получить ключ от этого сундука с тайнами. Что она может знать о замке, древнем роде и вековых традициях? Впрочем, она не жалела, что приехала сюда. У нее есть шанс быть рядом с Китом, разделить с ним постель, но это вовсе не значит, что она войдет в его жизнь. Золушке удалось переехать из хижины во дворец, но трейлер – это даже не хижина, поэтому не стоит мечтать о том, что совершенно невозможно.

Глава 11

– Я уже говорил тебе, что ты выглядишь…

– Неподобающе? – подсказала Мэдисон, борясь с желанием прикрыть руками грудь.

– Вообще-то я хотел сказать – очень соблазнительно. Намного привлекательнее невесты.

– Со мной обычно так и бывает на свадьбах. – Мэдисон сделала несколько шажков и встала у самой стены холла. – Надеюсь, в этом полумраке все решат, что у меня на плечах полупрозрачная накидка.

– Когда я узнал, что Элеонора решила отдать предпочтение свечам, а не электрическому освещению, решил, что она просто ужаснулась, представив, сколько надо потратить энергии, чтобы в таком огромном помещении было достаточно света. У меня такое ощущение, что это Хеллоуин, а не свадьба.

– Она очень красивая. Элеонора. – Мэдисон не ожидала, что испытает внезапный приступ зависти, когда увидела входящую в дом невесту. Она не представляла, какой окажется роковая любовь Кита, но точно не ожидала, что это будет миниатюрная темноволосая красавица с карими глазами, впорхнувшая в холл в облаке пышных кружев. Неудивительно, что оба брата влюбились в нее с первого взгляда. Даже голос Элеоноры был очень красивым, похож на перезвон десятков колокольчиков. Мэдисон поспешила спрятаться в дальнем углу, проклиная свой переливающийся наряд и слишком яркую внешность, доставшуюся ей от природы. Все это сейчас казалось ей безвкусным.

– Она всегда была такой. – Удивительно, но Кит сказал это без восхищения или боли, скорее с некоторым пренебрежением. – Поверь, больше у нее ничего нет. Она смотрит на тебя своими огромными глазами и кажется очаровательной и умной, хотя сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что за все время Элеонора не высказала ни одной содержательной мысли. Однако Ангус мечтает, чтобы гостей на его приемах встречала красавица-жена, которая еще подарила бы ему и парочку наследников, тогда все будут счастливы.

Мэдисон несколько раз моргнула. Разве не таков был ее собственный план? Найти мужчину, который станет достойным мужем, способным обеспечить достойную жизнь ей, его жене, которая будет достойной хозяйкой на домашних приемах и воспитает детей также достойными людьми? Такова была ее цель. К ней она готовилась, планировала каждый шаг, ждала и надеялась… Мэдисон перевела взгляд с Кита, смотревшегося невероятно сексуально в отличном смокинге, несмотря на растрепанные волосы, на Ангуса – плотного лысеющего человека, потной рукой обнимающего невесту, – и сглотнула ком в горле. Цель, достигнутая с помощью такого мужчины, утратила в ее глазах привлекательность.

Кит проследил за ее взглядом и коротко усмехнулся:

– Счастливый жених уже изрядно набрался. Хорошая у них будет брачная ночь.

В этот момент Элеонора огляделась и поймала его взгляд. Похоже, на мгновение в ее глазах мелькнуло сожаление. Возможно, воспоминание о том, что когда-то она его отвергла. Или о том, что не исправила положение позже?

– Не думаю, что долго все это выдержу. Полагаю, нашу миссию можно считать выполненной, – прошептал Кит на ухо Мэдисон. Его теплое дыхание приятно щекотало шею, обволакивая все тело волной предвкушения, от которого у нее подгибались колени. Как бы ей хотелось обнять его и раствориться в звуках его голоса, ощутить силу желания и нежность прикосновений. – Не хочешь развлечься по-настоящему?

Как правило, на подобных мероприятиях Мэдисон чувствовала себя в своей стихии. Представляя ей гостей, Кит упомянул громкие титулы, отметил величину состояний нескольких миллионеров, указал на наследников влиятельных фамилий. Таким образом, этот прием становился идеальным местом для того, чтобы завязать знакомства, разговор можно было начать с любым из присутствующих без угрозы совершить ошибку. Она не рассматривала кандидатуру британца, но было бы неплохо, если бы Барт увидел ее на странице газеты рядом с владельцем, например, нефтяного бизнеса. Может, Кит прав, и Барту просто надоело видеть ее постоянное стремление стать для него идеальной женой? Кроме того, сейчас она впервые задумалась о том, хотела ли она построить свою жизнь на притворстве и до конца дней исполнять роль?

– Я с удовольствием, но… – Мэдисон указала рукой на платье. – Куда, скажи на милость, я могу пойти в таком виде? В Студию 54?

– Там, куда я хочу тебя пригласить, такой наряд будет к месту. Поверь, никто и бровью не поведет. – Он медленно оглядел ее декольте. – Ну, может, только они поползут на лоб, а, может, тебя выберут королевой набережной, и мы получим бесплатные напитки.

– Королевой набережной? О чем ты?

– Увидишь. Так ты согласна?

Мэдисон оглядела огромный зал с серыми стенами и высоким потолком. Он был украшен так, как и пятьсот лет назад: на стенах драпировка из красной ткани, на полу ковры подходящей расцветки, в нишах высокие вазы с красными и белыми цветами, а на столах такие же, но меньшего размера. Наверху, в ложе для музыкантов, расположился скрипичный квартет, развлекавший гостей традиционной музыкой. Еды и напитков было в изобилии. Но во всем этом великолепии не было тепла.

– Но просто исчезнуть будет невежливо, – произнесла она.

– Ты права. К тому же скоро начнутся танцы, а с женщиной в таком платье, как у тебя, захочет потанцевать каждый из присутствующих здесь мужчин. Только представь, как будет выглядеть твое декольте после парочки Гей Гордонс?

Мэдисон не представляла, что такое Гей Гордонс, но по блеску в глазах Кита решила, что лучше будет не уточнять.

– Я лишь сказала, что невежливо будет уйти. Хотя здесь столько гостей, что наше отсутствие могут и не заметить.

Кит ехидно ей улыбнулся:

– Разумное решение.

Однако они смогли уйти не сразу. Кит пожелал прежде исполнить свои обязанности мастера Килкенона. Он обошел зал, приветствуя гостей, обмениваясь любезностями, пожимая руки и радуя дам комплиментами. Он делал это легко, элегантно и красиво – сказывалась привычка. Мэдисон вздохнула. Разумеется, он ведь вырос в этом мире.

Кит закончил раунд, расцеловав невесту, ее родителей и виртуозно провел обмен колкостями с новоиспеченным мужем. После этого они смогли незаметно улизнуть.

– Теперь никто не сможет заявить, что свадьба прошла без моего искреннего благословения, – сказал Кит, когда они, взяв свои пальто, вышли через боковую дверь и с облегчением вдохнули прохладный вечерний воздух.

– Похоже, ты здорово напугал жениха. У него был такой вид, будто он готов получить под дых.

Элеонора наблюдала за происходящим с едва заметной улыбкой на лице, но Мэдисон заметила в ее глазах боль. Чего она ожидала? Дуэль на рассвете?

Они обошли здание по дорожкам, подсвечиваемым спрятанными в траве лампочками, слушая доносившуюся из открытых окон музыку. Дом Ангуса был не таким старым, как замок Бьюкененов, и не таким элегантным, как их дом, но мог похвастаться размерами.

Мэдисон запрокинула голову и посмотрела на самое черное небо, которое ей доводилось видеть за последние четыре года – с момента, как она переехала в Нью-Йорк. Оно было похоже на кусок темного бархата с разбросанными на нем мерцающими кристаллами. Раньше такая картина непременно бы вызвала в душе панику, но Кит вовремя взял ее за руку.

Сердце ее забилось сильнее. Как давно никто не проявлял заботу о ней, не думал о ее чувствах. Она благодарно пожала руку в ответ. Воздух был такой чистый, что от него даже болели легкие, привыкшие к городу. Витавшие ароматы были приятнее самых дорогих духов.

Дорога вывела их к кованым воротам – современному эквиваленту подъемного моста, – за которыми стояла машина такси. Увидев огни, Мэдисон вздохнула с облегчением; она так замерзла, что не чувствовала пальцев ног, казалось, ей никогда в жизни не согреться.

Машина покатила вниз по извилистой дороге, и Мэдисон почувствовала себя намного лучше. Кит молча смотрел в окно, вглядываясь в темную ночь. Вскоре дорога пошла вверх, а внизу замелькали огни деревни. Он взял Мэдисон за руку и крепко сжал пальцы.

Она прильнула к нему, наслаждаясь трогательным моментом, который обычно предшествует поцелуям, ласкам и накалу страсти. Она сглотнула подкативший к горлу ком. Ей не стоит к этому привыкать. Их связывает страсть, а не любовь.

Мэдисон задумалась: так ли она уверена в этом? Она отвернулась к окну, размышляя, чего хочет. Грозит ли ей опасность променять все, о чем она так давно мечтала, на короткий роман, который неминуемо разобьет ей сердце?

Она была уверена, что они едут в какой-то небольшой мотель или в главную в городе гостиницу, которую она приметила на повороте у дороги, ведущей в гавань. Однако машина проехала мимо них, а затем и мимо вилл в викторианском стиле на самом берегу и небольшого уютного бара, который она тоже разглядела ранее.

На небе сияла полная луна, нарисовавшая яркую дорожку на глади моря, у Мэдисон появилось желание пойти по ней и узнать, к какому же берегу она приведет.

Миновав набережную, машина свернула к ряду небольших домов и вскоре остановилась. Мэдисон распахнула дверь, радуясь возможности опять вдохнуть свежий воздух. Ступив на землю, она растерянно огляделась. Дверь в дом была приоткрыта, но окна плотно занавешены, хотя ей показалось, что она слышит звуки музыки.

– Где мы?

Кит обошел автомобиль, встал рядом и протянул руку.

– Это место, где собираются местные жители, чтобы поиграть. Готова?

Мэдисон бросила взгляд на здание отеля, сверкающего огнями и манящего теплом и благами цивилизации.

– Конечно.

– Отлично. – Кит распахнул дверь, пропуская ее вперед.

Первое, что поразило ее, – это полная тишина. Сцена была как из хорошего вестерна, когда в зале стихают голоса, стоит появиться на пороге людям, поразившим всех своим приходом. Второе, но не менее значимое, – простота обстановки. Выкрашенные в белый цвет стены, деревянные столы и лавки, арочный проем соединял один зал со вторым, где стояли столы для пула и висели мишени для дартса. Третье, и самое приятное, – это тепло, благословенное тепло, исходившее от большого камина. И наконец, последнее – неприятное. Если на свадьбе она чувствовала себя неловко из-за своего наряда, то здесь, среди людей, одетых в джинсы, рубашки и пуловеры, она выглядела как девушка из борделя, решившая присоединиться к ковбоям в салуне.

– Кит! – воскликнул человек за стойкой бара, и после этого все вернулось к жизни.

Разговоры продолжились, дротики полетели в цель, шары мелодично перестукивались на сукне. Мэдисон очень давно не играла в бильярд. Приличной девушке не место у бильярдного стола. Однако игру она любила и очень по ней скучала.

– Все хорошо, Пол.

Мэдисон краем уха слушала разговор, состоящий, в основном из фраз: «Как дела?» и «Чем занимаешься?». Она никогда не была в обществе, где все вокруг говорили с таким сильным акцентом, порой она не понимала смысла обрывочно услышанных фраз, ясно было лишь, что разговоры в основном идут о рыбалке. В руках у нее оказалась пинта янтарного напитка. Пиво. Но она не пьет пива со времен окончания школы, с той поры, когда сидела с приятелем на пляже, накинув его куртку, чтобы защититься от холода, и потягивала холодное пиво из бочонка. Пиво – это клеймо человека из ее мира, от которого она хотела избавиться.

Мэдисон осторожно сделала глоток, наслаждаясь ароматом и вкусом, по которому, оказывается, очень скучала. Как вкусно! Она сделала второй глоток побольше.

– Смотри, есть место у огня. Присядем?

– С удовольствием. – Она улыбнулась ему и слизнула пену с губы, отметив, что глаза Кита при этом потемнели.

– А потом непременно сыграем в бильярд.

Значит, такие они, настоящие отношения? Дающие возможность постепенно узнавать друг друга, открывать новое и удивляться ему, восторгаться каждый день.

Элеонора всегда была одинаковой: прохладно-отстраненной, собранной, вежливой, порой даже ласковой, но видно было, что она всегда контролирует себя. Теперь он понимал, что это делалось с целью удерживать его интерес и подтолкнуть к следующему шагу. Позже он никого не подпускал к себе настолько близко, чтобы позволить разглядеть детали своей личности.

Но это произошло. С Мэдисон, его трудолюбивой помощницей, умной и надежной. Она любила загадки, сосредоточенно думала и радовалась, когда ей первой удавалось найти ответ. Она любила оперу, увлеченно слушала музыку, погружаясь в мир, который был ему недоступен. Она борец, сумевший заглушить свой страх, чтобы помочь живому существу преодолеть боль. Нежная любовница, требовательная, умеющая возбуждать и уступать.

Теперь выяснилось, что она еще и мастер игры на бильярде. И дело было не в декольте. Мэдисон позаимствовала у Пола футболку, чтобы уравнять шансы, в противном случае у нее не выиграл бы ни один мужчина в этом баре. Но дело было не в этом. И не в том, как она восхитительно закусывала нижнюю губу, когда прицеливалась, или в том, как дула на кончик кия, отменно выполняя удар, хотя и это придавало ей очарования. Правда состояла в том, что она играла очень и очень хорошо. Или просто ей везло. Кит никак не мог определить, что же помогало ей одерживать победу.

Мэдисон уже заметно опьянела, что не помешало ей заказать порцию виски с содовой. Кит вовремя услышал это и попросил бармена заменить на местный односолодовый, хотя и позволил положить лед. Сделав глоток, Мэдисон поморщилась, но все же допила до конца. Какой же это по счету бокал? Второй? Третий?

– Еще партию? – спросила она.

– Я бы вышел на воздух, – предложил он.

Мэдисон сделала круглые глаза, чем напомнила ему кошку, внезапно увидевшую что-то необычное.

– Испугался?

– Ужасно. Моей репутации грозит крах. – Он действительно не смог провести несколько простых ударов, и повинна в этом была яркая красота Мэдисон, ее очарование и прекрасные навыки в игре.

– Ладно. Сначала прогуляемся, а потом я опять тебя сделаю. Согласен?

– Согласен.

Они вышли на улицу, и Кит понял, что виски подействовал не только на Мэдисон. Впервые за долгое время он был удивительно спокойным и расслабленным. Прохладный вечерний воздух стал долгожданным облегчением после раскаленной атмосферы бара, а шум волн ласкал слух. Кит взял Мэдисон за руку, и ему вдруг стало удивительно легко и покойно на душе.

– Эй, все в порядке?

Кит понял, что слишком сильно сжал ее руку, и пробормотал слова извинения.

– Мне казалось, на этот раз все будет по-другому, я смогу справиться.

Они прошли к набережной и встали, положив руки на перила. Впереди мерцала лунная дорожка, от которой невозможно было отвести взгляд.

– Похоже, все здесь тебя очень любят.

– Я не заходил сюда несколько лет. С той поры, как… – Кит не смог закончить предложение.

– Однако они вели себя так, будто ты завсегдатай.

– Я был им когда-то. В таких местах если ты стал своим, то уже навсегда.

– Удивительно, – произнесла Мэдисон с тоской в голосе.

– Да. Отель и бар в нем для туристов, приезжих и таких людей, как мои родители. Я туда очень редко заходил. А это заведение для жителей деревни. Когда-то я помог им построить причал для лодок. – Он повернулся и кивком указал на деревянную конструкцию. – Юэн тоже был с нами, хотя для них он всегда оставался мастером, будущим лэрдом, сколько бы ни работал рядом, засучив рукава. Половина этих людей живут в коттеджах, принадлежащих нам.

Полагаю, теперь они будут относиться ко мне как к человеку, которому однажды станут платить аренду за дом. – Кита это совсем не радовало, ему не хотелось, чтобы титул отделял его от людей.

– Твой отец ждет, что ты вернешься домой.

– И да и нет. Он считает, что я должен вникать в дела, научиться управлять поместьем, но боится, что я многое здесь изменю. Ему нужны деньги, которые я могу вложить в дело, продав свой дом, но он опасается той силы, которую я с этим приобрету. Ему нужен мастер Килкенон, но не я.

– Кит, как это случилось? Как умер Юэн?

Кит тяжело перевел дыхание, собираясь с силами, чтобы впервые за три долгих года посмотреть в глаза прошлому.

– Мы постоянно соперничали. Мама говорила, что мы будем сражаться всегда и за все, за каждую мелочь. Для меня важно было доказать, что я могу во всем быть не хуже брата, несмотря на то, что младше, на то, что я не будущий лэрд. Юэн стремился показать, что его астма ни в чем ему не помешает. – Кит оглядел залив. Перед глазами стояла знакомая картина: два мальчика отправились на ночную рыбалку к ближайшему острову, отошли далеко от берега, их силуэты едва различимы в сумерках. – Что бы я ни делал, он должен был сделать лучше, впрочем, несмотря на это, мы были отличными друзьями. – Губы его превратились в тонкую линию. – Мы плавали, ловили рыбу, строили шалаши. Оглядываясь назад, я понимаю, что у нас было идеальное детство. Только подумай, Мэдисон, ведь некоторые ненавидят эти места, а мы росли и радовались жизни. Постоянные приключения были для нас обыденностью.

– Это же прекрасно.

– Я понимал, что здесь у меня нет будущего, полагаю, это меня угнетало. Я знал, что имение мне не поможет. Второй сын – запасной вариант, но и он, бывает, пригождается. В восемнадцать я отправился в Кембридж и начал строить жизнь вдали от Килкенона, хотя меня всегда тянуло домой. Встречаясь, мы с Юэном начинали с того же места, на котором остановились в прошлый раз, пытаясь превзойти друг друга. Тогда я не понимал, что должны все же существовать какие-то ограничения. Я не желал показывать брату, что мне обидно. У меня была гордость, в конце концов. Пожелав им с Элеонорой счастья, я ушел, сделав вид, что мне все равно. Я даже согласился быть другом жениха на их свадьбе. Однако им было мало, они хотели получить мое благословение, хотели услышать, что я ни на кого не держу зла.

– И как ты поступил? – Мэдисон положила руку ему на плечо. Ее взгляд уже не был затуманен виски, не было в нем и торжества победителя.

– Как поступил? Я отказался делать так, как он хотел. Я остался в Лондоне, занимался своим издательством, встречался с девушками, приезжал домой на выходные и всячески демонстрировал, что стал успешнее его. Я вел себя ужасно. Старался посадить лучшие деревья, поймать больше всех рыбы, покрасить самый длинный участок забора, каждый раз привозил с собой разных девушек, был в хороших отношениях с местными жителями. Стремился стать душой каждой вечеринки. Юэн не мог конкурировать, но не сдерживал мои попытки.

Только сейчас Кит начал понимать, сколько в нем тогда было злобы. Возможно, ему бы стоило подраться с братом, чтобы выплеснуть весь гнев сразу, а не растягивать процесс на долгих четыре года.

– Однажды мы устроили соревнование под Рождество. Мы часто гребли на лодках по заливу наперегонки. Я думал, что лучший я, а Юэн считал таковым себя. В конце концов, он сказал мне, глядя свысока, что, пусть я буду лучшим, если это для меня так важно. Разумеется, я заявил, что меня это не устраивает и мы должны немедленно устроить решающее соревнование. Победитель последнего этапа получает все. Юэн отказывался, говорил, что это глупо, но я настаивал. Дело кончилось тем, что мы оба вошли в раж, желая победить любой ценой. Тогда я не знал, как будет высока эта цена.

Кит опустил глаза и сглотнул. Он до сих пор помнил, как брызги соленой воды обжигали лицо, а грудь наполняла радость победы, хотя смутно сознавал: что-то не так.

– Астма?

Он кивнул.

– Приступ случился внезапно, а Юэн в пылу азарта забыл свой ингалятор. Я бросился к нему. Господи, я в жизни своей не работал веслами с такой скоростью. Я перевез его на берег и вызвал врачей. Было поздно, ему уже нельзя было помочь. – Кит выдержал долгую паузу. – А я ведь всегда мечтал быть на месте Юэна, завидовал ему все годы, что провел в изгнании.

– Но почему ты не возвращаешься, ведь родители так просят тебя?

– Как я могу вернуться, Мэдисон? Я убил своего брата, столкнул его с обрыва в пропасть. Приехав в тот год домой на Рождество, я сразу понял, что болезнь прогрессирует, но не смог справиться с уязвленным самолюбием. Я вынудил брата устроить гонку и погубил его. Как после этого я могу здесь жить? Как могу быть счастлив на той земле, где лежит он, зная, что это случилось из-за меня?

– О, Кит. – Мэдисон обняла его, прижалась щекой к плечу и тихо нашептывала ему что-то успокаивающее. – Здесь твой дом, Кит. И прощать тебе надо не Юэна, а себя. Пусть жизнь идет своим чередом. Прости себя, Кит. Юэн тоже этого хотел бы, я уверена. Забудь о прошлом, Кит, и живи. Просто живи.

Кит смотрел на море, слушал биение сердца Мэдисон и чувствовал, что ему становится легче. Он немного отстранился и заглянул в глаза Мэдисон:

– О чем ты думаешь?

– О чем думаю? О том, что трех лет самобичевания, добровольного изгнания из дома и страданий достаточно. Пойми, ты не убивал брата. Он был азартным человеком и готов был идти на риск. То, что произошло, печально, но это судьба, Кит, ты не виноват.

Как бы он хотел в это поверить. Мысли вновь вернулись в тот декабрьский день. Он помнил боль и гнев в глазах отца, растерянность матери, рыдания Бриджет, словно окаменевшее лицо Элеоноры. Все они смотрели на него одинаково, когда он появился в коридоре больницы. По их лицам он понял, что они точно знают, на ком лежит вина за произошедшее. И он согласился с ними, взял на себя груз, который готов был нести всю жизнь. Он это заслужил.

Мэдисон взяла его лицо в ладони.

– Вспомни, чего хотел Юэн с того дня, как женился на Элеоноре? Чтобы ты простил его. Он мечтал вновь иметь брата. Подумай, что бы он сказал тебе, будь сейчас рядом? Ты ведь делаешь больно не только себе. Ты ранишь своим поведением родителей, сестру. Они скучают по тебе, ты нужен им. А ты заставил их потерять не одного сына, а обоих. Кит, ты обязан вернуться в семью. Конечно, ты не сможешь забыть о потере брата, эта боль останется с тобой. Ты будешь вспоминать его каждый раз, проходя мимо его любимых мест, но это и есть память, которую надо хранить. Сейчас ты отказываешь брату в этом.

Кит растерянно смотрел на нее и думал. Неужели она права? Неужели он поступает эгоистично, отдалившись от семьи, решив нести груз горя в одиночку? Вернувшись домой, в семью, он, возможно, смог бы двигаться дальше, а не тонуть все глубже в своих страданиях. Может, это именно то, что ему надо сделать? В память о своем любимом брате.

Глава 12

Ночью Кит совсем не спал. Он смотрел в окно до тех пор, пока на горизонте не забрезжили розовые всполохи – в это время года светало рано. В юности они с Юэном частенько вставали в это время и убегали, стараясь использовать для приключений каждую минуту короткого лета.

Мэдисон лежала рядом, свернувшись, как нежный котенок, и он встал осторожно, чтобы ее не потревожить. Она промурлыкала что-то и перевернулась, простыня съехала, обнажив плечо, но на него тут же упала прядь огненных волос.

Настало время посмотреть в глаза своим страхам и разобраться с ними, а сделать это, когда Мэдисон так близко, он не сможет.

Все, что она сказала, теперь казалось ему вполне разумным, на самом деле он лишь убегал от проблем. Ему необходимо бывать дома, он обязан выполнять то, что должен делать мастер Килкенон. Отделаться от отца бизнес-планами ему не удастся; придется доказать свою состоятельность как будущего хозяина. Он должен принять доставшееся от брата наследство, а не бежать от ответственности.

Мэдисон заворочалась, и простыня съехала еще ниже. Кит посмотрел на нее, и от желания внезапно пересохло во рту. Удивительно, ведь он знаком с ней всего несколько недель, а сначала вообще не замечал. Во сне она казалась совсем другой: нежной, мягкой и ранимой.

Она очень ранима, верно? Осознание этого полоснуло его, словно бритвой. Внешний вид уверенной в себе женщины – лишь хорошо выученная роль, на самом деле Мэдисон Картер так и осталась испуганной девочкой, отчаянно нуждающейся в защите. Что она говорила? Она мечтает о веселых поездках, пикниках и большом семейном празднике на День благодарения? Возможно, он что-то понял не так, но был уверен, что не собирается выяснять.

Кит поморщился. С рассветом он медленно возвращался в реальность. Что он делает? Она его подчиненная, они работают вместе, он вовсе не принц из сказки, о котором она мечтает. Он с радостью проведет с ней несколько недель, но совсем не готов качаться на качелях в их саду, наблюдая, как играют четверо детей на лужайке, не собирается устраивать пикники и любоваться фейерверком на праздник. У него своя жизнь, свои проблемы, которые надо решать. Он понятия не имеет, где будет жить, чем будет заниматься через три месяца, не говоря уже о трех годах и тем более тридцати. Он не уверен, что может дать ей то, что она хочет, даже на три месяца, о большем нет и речи.

А Мэдисон необходима защита, как всем людям воздух. Впрочем, может, она и сама ничего от него не ждет, и все же не стоит рисковать. Ему было бы неприятно причинить ей боль, да и себе тоже. Он ведь может привыкнуть, что она рядом. Скоро Мэдисон должна будет уехать, чтобы продолжить поиски того, что ей нужно, чего она так желала.

Сегодня ему предстоит принять немало трудных решений. Необходимо отдалиться от Мэдисон Картер – это лучшее, что он может для нее сделать.

Мэдисон проснулась, ощущая ноющую, сладкую боль во всем теле. Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится и почему испытывает чувство удовлетворенности и счастья. Шторы на окнах были приоткрыты, и в комнату врывался поток солнечного света. Она потянулась на подушках, и воспоминания стали медленно возвращаться к ней. Прежде секс не доставлял ей столько удовольствия. Она села в кровати, и сердце внезапно ёкнуло.

О чем она только думала? Как могла позволить себе стать зависимой от другого человека, без всяких гарантий, что все эти ласки, прикосновения, нежные слова приведут к чему-то большему? Получается, она в одно мгновение забыла о своих правилах. Она ударила кулаками по матрасу. Яркий дневной свет стал рассеивать сон, а вместе с ним и иллюзии.

Итак, надо размышлять здраво. Прошлая ночь была ничем иным, как хорошим сексом, – и все. Потому она и была такой прекрасной, такой… замечательной. Секс – лучшее лекарство от травм душевных и телесных.

Неудивительно, что они оба утонули в страсти, стараясь забыть обо всех печалях, забыть самих себя, сосредоточившись лишь на плотских удовольствиях. Но не стоит искать в этом нечто большее. Его просто нет.

Мэдисон перекатилась на другую половину кровати. Она была холодной, значит, Кит ушел уже давно. Она потянулась и взяла телефон: еще очень рано, нет и семи. Выходит, он встал до рассвета.

Она огляделась. Никакого признака присутствия в комнате мужчины. Неожиданно боль сдавила грудь так сильно, что закололо ребра, а тело покрылось испариной. Эта боль – физическое ощущение собственной ранимости – заставила ее содрогнуться. Необходимо как можно скорее восстановить все свои барьеры перед внешним миром.

Быстро приняв душ, Мэдисон оделась, механически, почти не задумываясь о том, что делает, причесалась и нанесла легкий макияж. Он тоже был своего рода доспехами для нее. Сейчас ей пригодится все. Ведь она подпустила Кита слишком близко, хотя совсем не была уверена, что он не причинит ей боли.

Устроившись в кресле у окна, она размышляла о том, что натворила. Как она могла поступить так безрассудно? Как могла позволить начать отношения, зная, что они лишены будущего?

Сколько раз она слышала от матери об очередном мужчине, появившемся в ее жизни, что он тот единственный? Он спасет их, даст им дом и поможет стать семьей. И каждый раз Татьяна Картер бросалась в любовь, как в омут, не задаваясь вопросом, почему каждый раз она остается одна с разбитым сердцем, опустошенная и несчастная. Мэдисон рано поняла, что открывать свое сердце нельзя никому, никому не позволяла заглянуть в свою душу и всегда оставалась на высоте.

И что дали ей эти знания? Она не впустила Барта в свое сердце, однако он бросил ее. Теперь она открыла свою душу другому мужчине, хотя знала, что у них не может быть ничего серьезного. Ведь она с самого начала догадывалась, что Кит опасен, но самонадеянно считала, что справится с любой ситуацией. И подпустила его непозволительно близко. Впрочем, не совсем – все же она не настолько глупа. Слава богу.

Боль в груди нарастала. Все дело в том, что она устала от одиночества, она давно готова к спокойной благополучной жизни, у нее больше нет сил откладывать.

Мэдисон задумалась: так ли это? Вздохнув, она перевела взгляд на море. Последние несколько недель выбили ее из колеи привычной жизни, заставили по-другому посмотреть на планы и мечты. Хочет ли она, чтобы Барт вернулся? Она попыталась представить, какой будет их жизнь, но картина получалась нечеткой. Нет, она хочет большего, чем брак по расчету. Может, стоит направить все силы на карьеру? Это разумно, но тогда она может упустить возможность встретить подходящего мужчину и к пятидесяти годам останется в одиночестве, без мужа и детей.

Мэдисон очень хотела иметь семью. Перед глазами возникло лицо Кита. Она опустила голову и нахмурилась. Получается, она так ничего и не поняла. Его ведь даже нет сейчас рядом. От панического ощущения, что она опять осталась одна, сердце забилось в сумасшедшем темпе.

Прежде чем смотреть в будущее, ей надо оглянуться назад. Возможно, пришло время понять, кем она была и кем стала, тогда она и найдет ответы на все вопросы.

Мэдисон взглянула на часы. Половина восьмого. Надо выпить кофе или сок, что-то, способное разогнать боль в груди и голове. Когда по этикету в замках принято появляться к завтраку? Мэдисон сомневалась, что горничная принесет его в спальню на подносе. Надо спуститься вниз и найти кухню, а потом выяснить, как сварить кофе.

Она решительно встала и направилась к двери, которая в следующую секунду распахнулась, и на пороге появился Кит. Он был уже одет, под глазами появились серые тени, они всегда присутствовали на его лице, но сегодня были темнее обычного. Он выглядел так, будто ночью не сомкнул глаз. Сердце ее опять забилось сильнее от страха, смешанного с плохим предчувствием. Кит смотрел на нее, поджав губы, и даже не попытался улыбнуться.

– Я принес тебе кофе. – Он протянул ей кружку, которую она с благодарностью приняла.

– Спасибо. Я уже собиралась поискать кухню, жаль, что у меня нет клубка ниток, чтобы найти дорогу назад. – Она говорила весело и беззаботно, чтобы хоть немного развеять напряжение. – Сегодня чудесная погода. Очень жаль, что мне пора возвращаться, я бы с удовольствием погуляла и осмотрела окрестности.

Он должен был понять, что она лжет. В Лондоне ее не ждет человек, с которым она хотела бы провести время, знал, что она бывает либо на работе, либо сидит перед телевизором с готовым ужином. Однако Кит не стал отговаривать ее.

– Я хотел задержаться еще на несколько дней.

Я, а не мы. Ничего удивительного.

– Отличная мысль.

– Утром мы с отцом ходили на рыбалку. Нам многое надо было обсудить. Поговорить о будущем имения и о моей роли в деле.

– Кит, – произнесла Мэдисон как можно спокойнее. – Ты не обязан ничего мне объяснять.

Он продолжал говорить, будто и не слышал ее.

– Мне неловко оттого, что тебе придется возвращаться одной. Я заказал такси, которое отвезет тебя в Глазго, и заказал билет первого класса до Лондона. Да, и благодарю тебя за то, что ты приехала со мной.

– Кит, не стоило всего этого делать…

– Стоило. Ты опять посвятила выходные мне. Спасибо тебе большое.

– Что ж, спасибо тебе. – Она сделала глоток кофе, радуясь тому, что боль отступает. – Я еще вчера сказала тебе, что я не Камилла. Мы не давали друг другу обещаний, я не из тех девушек, которые ждут предложения после первого поцелуя.

– Если только это не было запланировано. – Глаза его потеплели, и ей внезапно захотелось прижаться к нему, чтобы это тепло окутало ее, словно защищающий от непогоды плащ.

– Ты же знаешь, я всегда все планирую. – Мэдисон поняла, что от этого качества не сможет избавиться никогда. Кит уже очень хорошо ее знал. Лучше, чем кто-либо в этом мире. Однако ему этого мало. Ее ему мало.

Она очень ему помогла. Заставила посмотреть на все по-другому, сбросить вину и разорвать сдавливающие душу оковы. Сочла его достойным знать ее секреты. Возможно, она думала не о нем, а о ком-то более уверенном в себе, кто способен быть решительным и действовать. Киту было от этого немного не по себе. Мэдисон беспокоилась о нем, считала его своим другом, который заслуживает счастья.

Однако и он помог ей, указал возможный путь, который приведет к счастью, дал инструмент, с помощью которого она сможет стать свободной, осталось лишь научиться им пользоваться. Последние две недели она казалась ему счастливой. Будущее в ее руках, если только она сможет это признать.

– В котором часу приедет такси?

– Скоро. До Глазго часа два езды, а потом на поезде. Я подумал, ты захочешь, чтобы у тебя еще осталось свободное время для отдыха.

– Тогда я начну собираться. – Она посмотрела на платье, сиротливо висевшее в гардеробе. Вчера вечером оно казалось ей гламурным, сегодня же выглядело поблекшим и поношенным. – Ты совсем не обязан оставаться сейчас со мной, Кит. Мне нужно упаковать вещи, и еще я хочу соблюсти все правила при прощании с твоими родителями. И поблагодарить маму от всего сердца. Ты можешь идти, Кит. Все в порядке. Правда.

Он посмотрел на нее и кивнул, затем поцеловал в лоб и вышел из комнаты.

* * *

Кит покрутился в своем рабочем кресле и оглядел мрачное предзакатное небо Лондона. Такой вид из окна символизирует статус и успех. Как и его дорогое кресло, антикварный стол и сам кабинет в пентхаусе. Прохладный и комфортный. На самом деле он не чувствовал себя хорошо даже здесь, в сверкающем, роскошном, со вкусом отделанном кабинете. Не было ему комфортно и дома, который был слишком велик для одного человека. Раньше он не замечал, какой безликий у него дом, он похож скорее на роскошный номер в дорогом отеле, а не на уютное жилье. В нем не было души.

Как и в нем самом.

Кит стиснул зубы. Он лучше остальных понимал, какой была жизнь Мэдисон, почему ей так необходимо чувствовать себя в безопасности. И он не нашел ничего лучше, как оттолкнуть ее. И ей пришлось уйти. Она оставила работу, которую любила, отказалась от уникальной возможности быть замеченной и сделать карьеру. И все только ради того, чтобы не видеть его. По иронии судьбы, он сам в скором времени оставит это место. Мэдисон могла поговорить с ним, он помог бы ей перейти в другой отдел, если уж ей так неприятно его видеть.

В то утро в Шотландии он был благодарен ей за сдержанность и немногословность. Он видел то, что хотел видеть, а должен был смотреть глубже. Он опять поступил так, как было проще. Опять.

Кит убеждал себя, что было правильно дать Мэдисон возможность уехать. К тому моменту, когда он вернулся в Лондон, она уже уволилась.

Она объяснила это трудностями в семье, а ведь ему было отлично известно, что у нее нет семьи. Несложно догадаться, что она покинула Лондон из-за него. Что ж, он должен радоваться. Непростая ситуация разрешилась сама собой. Никаких слез и звонков; разумеется, Мэдисон никогда не станет так себя вести.

Кит перевел дыхание. И все же он не может допустить, чтобы человек так поспешно исчез, он должен убедиться, что она в порядке, в противном случае получается, он ничем не лучше того идиота, с которым она собиралась сидеть на качелях в саду.

Сейчас он был уверен: Барт понятия не имел, что Мэдисон за человек, однако понимание не оправдывает его самого. Он знал о Мэдисон почти все, однако оттолкнул ее, боясь, что огонь этой яркой женщины сожжет его. Оставшись один в Шотландии, Кит не раз пожалел, что рядом нет Мэдисон, ему хотелось обсудить с ней компромиссное решение, найденное в разговорах с отцом, было важно услышать ее мнение. Перемены в жизни предстояли значительные, он согласился полгода пожить дома, но не увольняться со службы, а работать удаленно. Используя свои предпринимательские способности, Кит должен был увеличить доходы Килкенона.

Он не раз говорил себе, что оттолкнул Мэдисон ради ее же блага, она заслужила право быть рядом с человеком более решительным, чем он, лишенным тяжкой ноши, возложенной на себя слишком давно, чтобы легко ее сбросить. В глубине души он понимал, что сделал это из страха перед чувствами, которые она в нем пробудила. Мэдисон помогла ему обрести надежду. И как он ее отблагодарил? Он должен извиниться, сказать, какой прекрасной, светлой, яркой она была.

Позвонив в Нью-Йорк, он выяснил, что Мэдисон не возвращалась и Хоуп давно с ней не говорила. Кит растерянно потер лоб, размышляя. Мэдисон не рассказывала о том, где родилась и выросла, единственное, что он знал, – это небольшой городок на побережье Новой Англии. Поиски сужались до тысяч миль береговой линии.

Кит повернулся к столу и нашел в компьютере личное дело Мэдисон Картер. Как ее начальник, он имеет право открыть его. Впрочем, сейчас это не имеет значения, ведь он действует не как ее босс. Даже не как взволнованный исчезновением человека друг. Он скучал по ней, скучал по-настоящему и, как никогда, был уверен, что эта женщина ему необходима. К своему ужасу, Кит все отчетливее понимал, что до сумасшествия влюблен в нее.

Кит несколько минут неотрывно смотрел на маленький желтый конвертик на экране, затем взял мышку и открыл его. Найдя резюме, он стал его читать. Она окончила с отличием колледж Марты Джордж – небольшое учебное заведение в штате Нью-Йорк, летом работала стажером в нескольких рекламных агентствах, а по окончании поступила на работу в новое, только открывшееся. Через два года перешла в «Ди-эл медиа». Кит просматривал страницу дальше. Окончила школу Бейсайд, Кейп-Код… значит, Бейсайд. Однако этой информации недостаточно. Он ведь не может приехать в незнакомый город с ее фотографией и начать расспрашивать? Кит нашел документ с персональными данными и открыл его. Имя, фамилия, адрес, номер социальной страховки… вот что ему нужно – родственники. Но графа была пуста. Значит, Мэдисон вычеркнула мать из жизни.

Интересно, каково это быть совсем одной? Родители Кита все еще страдали из-за потери сына, мучились, что их другой сын отдалился от них, но все же они присутствовали в его жизни.

Кит открыл еще несколько документов. Аттестаты, рекомендации, заявление о переходе из отдела рекламы в редакцию. Наконец ему попалась характеристика из колледжа. Оценки, успехи, предоставление стипендии…

Несмотря на ее непростое прошлое…

Три места работы…

«Серьезная и трудолюбивая…

Амбициозна…

Обладает желанием двигаться вперед…

Отсутствие финансовой помощи и поддержки родителей…»

Последняя строчка поразила его больше сделанного когда-то признания самой Мэдисон. Теперь ясно, почему она предпочитала одиночество, стремилась все держать под контролем, никому не открывала сердца.

Мэдисон не знала, что значит полагаться на чью-то помощь.

Тяжелая судьба. Он обязан и будет рядом с ней, хочет она этого или нет. Он уйдет, только если станет ей больше не нужен.

Он считал, что, ограждаясь от всего мира, поступает так, как должен после смерти Юэна, но сейчас в голову пришла мысль, что он может и обязан помочь живым и сделать это в память о брате.

Кит еще раз пробежал глазами резюме, запоминая адрес.

Он выяснит, что происходит с Мэдисон Картер, и непременно ей поможет. У него получится это лучше, чем у кого-либо, попадавшегося ей на жизненном пути. И не важно, чего это будет ему стоить.

Глава 13

Мэдисон липкими руками сжала руль так сильно, что заболели ладони. Впереди был виден мост, соединявший Кейп-Код с материком. Мост, который приведет ее домой.

Прошло восемь лет с тех пор, как она в последний раз взглянула на него в зеркало дальнего вида. До сегодняшнего дня ей удавалось сдержать клятву никогда сюда не возвращаться.

Настало время посмотреть в глаза своим демонам, своему прошлому, возможно, тогда она сможет двигаться вперед. Ведь и она заслужила хоть толику счастья. Сердце сжалось от надвигающейся паники. Сможет ли она найти это счастье без Кита?

Нет, дело вовсе не в Ките, а в ней самой. Она должна признать, кто она и откуда родом. Только после этого у нее появится возможность идти дальше и учиться быть счастливой. Хочется верить, что у нее получится…

Машина покатилась по узкому мосту над водной гладью. Опустив стекло, Мэдисон вдохнула знакомый запах моря, смешанный с ароматами улекса. Как бы она ни противилась тому, но внутренний голос нашептывал, что она дома.

Нужный ей поворот был в тридцати милях от Кейпа, там клочок земли вздымался, напоминая поднятую вверх руку с двумя разведенными пальцами – будто знак победы. Вскоре перед ней уже был Бейсайд.

В начале лета здесь было красивее, чем в любое другое время года, городок принаряжался, готовясь к приезду отдыхающих. Лучи утреннего солнца падали на свежевыкрашенные фасады магазинов, в воздухе витало ожидание, как случалось каждый май.

И все же кое-что здесь изменилось: появилось множество пунктов проката велосипедов, наряду с магазинами, предлагающими выбор горных и прогулочных велосипедов на любой вкус. Мэдисон затошнило, когда она вспомнила, как все дразнили ее за то, что она ездит на дряхлом велосипеде, а не на машине, как ее одноклассники.

Сбросив скорость, она стала вглядываться и заметила новые гастрономы, кафе – одно даже с надписью «органик», – кондитерские. Эти заведения не подходили для таких мест, как Ист-Сайд или Стоук Ньюингтон, но были значительным шагом вперед по сравнению с забегаловками, которые стояли здесь во времена ее детства.

В Бейсайде всегда присутствовал дух соперничества между местными жителями и приезжими. Внизу, вдали от всех, располагался совсем другой город, там жили бедняки, как правило, в трейлерах или полуразвалившихся хижинах, над ними возвышались особняки, стоимость которых доходила до нескольких миллионов. Там, в стороне от кипящей жизни, и был мир, в котором выросла Мэдисон Картер.

Преодолев головокружение, она свернула на узкую дорогу, ведущую к бару Билла – второй дом ее матери. Если бы она проехала дальше, то увидела бы очертания знакомого силуэта у стойки со стоящим на ней очередным напитком. Однако Мэдисон двинулась дальше, в отель «Бейсайд-Инн», где забронировала номер. Когда-то она просила их взять ее на работу, но ее выгнали. Теперь, с деньгами, ей все будут рады.

Два часа спустя, приняв душ и взбодрившись чашкой отличного кофе, Мэдисон опять ехала в машине вдоль побережья. Город раскинулся у красивой бухты. В моменты отлива море на несколько миль делалось по пояс взрослому человеку.

У самого пляжа с красивейшими дюнами выстроились дома, вызывающие уважение и зависть окружающих. Она миновала череду высоких железных ворот, скрывающих от любопытных взглядов достаток и дорогие интерьеры.

Мэдисон свернула к самому старому дому: двухэтажному белому строению с пятью спальнями, из которых открывался восхитительный вид, бассейном и уютной верандой. Теперь же дом выглядел скромно, ему не хватало вертолетной площадки и бунгало у воды, как у его претенциозных соседей. Мэдисон огляделась: чувство возвращения домой усиливалось. Здесь она впервые увидела, что такое роскошная жизнь.

Выйдя из машины, она подошла к воротам и позвонила. Ей никто не ответил. Мэдисон нервно расправила мокрыми ладонями юбку. Почему же она не догадалась заранее позвонить? Ведь дом мог поменять владельцев, прежние, возможно, давно уехали. Из-за ее неосмотрительности вся поездка лишилась смысла. Мэдисон развернулась, собираясь уходить, когда услышала скрежет поворачиваемого ключа, и вскоре перед ней появилось знакомое лицо миссис Стенмайер. Она постарела, но волосы были по-прежнему убраны в элегантную прическу, осанка осталась царственной, и одета дама была с большим вкусом в льняные брюки и шелковую рубашку.

– Чем могу помочь? – Секундная пауза. – Мэдисон? Мэдисон Картер? О, моя милая девочка.

Миссис Стенмайер широко улыбнулась и протянула руки, чтобы обнять Мэдисон. Боль в груди, не покидавшая ее с восемнадцати лет, ставшая еще сильнее после поездки в Шотландию, стала медленно утихать.

– Мэдисон, дорогая, входи. Как я рада тебя видеть.

Мэдисон вошла в просторный холл и с облегчением увидела, что здесь мало что изменилось. Прежние кремовые с голубым цвета, прежний уют и практичность жилья, где свободно могут бегать дети и проводить большую часть времени на пляже. Миссис Стенмайер провела ее через просторную комнату, служившую гостиной и столовой, в патио с тремя красивыми диванами.

– Как приятно вновь тебя увидеть, – улыбнулась ей дама, приглашая расположиться на одном из них. – Я часто вспоминала о тебе, думала, как сложилась твоя жизнь. – Она взяла со столика запотевший кувшин с лимонадом.

Впервые за восемь лет Мэдисон стало стыдно. Как она могла просто исчезнуть, забыть о человеке, всегда помогавшем ей, сделавшем столько хорошего?

– Я приехала в Кейп впервые с тех пор, – произнесла она, переводя взгляд на дюны. – Простите меня, мне надо было позвонить или отправить письмо, но я так хотела забыть обо всем, начать сначала.

– И у тебя получилось?

– Совсем недавно я была уверена, что все прекрасно, что я стала другим человеком, которого невозможно обидеть. – Она нахмурилась. – Теперь мне кажется, я никогда не прекращала критически относиться к себе, считать недостойной всего хорошего, что может произойти. Теперь мне кажется, я провела последние несколько лет в погоне за чем-то совсем не нужным. – Мэдисон с трудом сглотнула. Слова обжигали горло. – А теперь уже поздно. Кажется, непоправимо поздно.

– О, Мэдисон, никогда не поздно что-то изменить. Помнишь девочку, которая работала на трех работах, когда ей было четырнадцать? Она сама себя обеспечивала уже в шестнадцать и при этом училась.

Мэдисон подняла глаза. Такой она казалась миссис Стенмайер? Не перепуганной неудачницей, пытающейся выжить?

– Все это благодаря вам. Ведь именно вы дали мне работу и жилье, помогли поступить в колледж и получить стипендию.

Миссис Стенмайер похлопала ее по руке.

– Я ничего особенного не сделала, милая. И жалею, что не сделала большего. Как могла я позволить ребенку убирать за собой в доме? Однако ты была гордая и никогда не приняла бы от меня помощи просто так. Что же касается стипендии, я только порекомендовала тебя, мне это ничего не стоило. Остальное ты сделала сама.

Возможно, впервые в жизни Мэдисон ощутила значимость собственных заслуг. Она много работала, много училась, экономила на всем, но без поддержки миссис Стенмайер у нее ничего бы не получилось или путь ее был намного труднее.

– Скажите… – Мэдисон сцепила пальцы. – Скажите, почему вы все это делали для меня? Может, причина в том… в том… что я… – Она перевела взгляд на стеклянные двери, сквозь которые был виден большой сервант и семейные фотографии дочерей и красавца-сына. Сейчас снимков стало больше, появились внуки и внучки, которые так же, как их родители, играли в песке на берегу. – Вы помогали мне потому… что ваш сын мой отец?

Улыбка сползла с лица пожилой дамы, вместо нее появилась грусть.

– Мэдисон, дорогая, если бы ты была моей внучкой, я не взяла бы тебя на работу горничной, поселив в комнату над гаражом. Фрэнк, кажется, даже не был знаком с твоей мамой, и за год до твоего рождения его не было в городе.

Печаль из-за того, что у нее нет возможности считать себя частью этой прекрасной семьи, смешалась с радостью, значит, она все же не была той тайной, которую прятали в комнате для горничных.

– Вам известно, кто он? Кто мой отец?

Миссис Стенмайер покачала головой:

– Нет, милая, но скажу тебе, что ты очень похожа на мать – те же глаза, те же амбиции. Я была хорошо знакома с твоей бабушкой, помню Таню в то лето, когда ты родилась. Она тоже мечтала о стипендии в колледже Марты Джордж, а я была членом приемной комиссии.

Мэдисон смотрела на нее во все глаза. Мама поступала в элитный гуманитарный колледж? Она никогда не видела, чтобы та брала в руки книгу, не говоря уже о желании учиться. По крайней мере, ничего подобного не случалось после того, как умерла бабушка.

– Моя мама? – Голос сорвался, и она замолчала. Ей нет до этого никакого дела.

Миссис Стенмайер кивнула:

– Когда выяснилось, что она беременна, случился большой скандал. Все говорили, что она необдуманно растрачивает свой потенциал. На самом деле Таня была очень живой, свободолюбивой, уверенной, что ей все по плечу. Она сказала мне, что не станет обращать внимание на сплетни, что сможет воспитать ребенка, а заниматься будет ночами. Как и ты, она была очень независимым человеком. Она уехала из дома твоей бабушки, когда ты еще была совсем крохой, и стала жить в трейлере. Просить о помощи она не желала. Полагаю, они тогда сильно повздорили.

– Это так, но мама и бабушка любили друг друга. Мама была сама не своя, когда бабушка умерла. – Мэдисон пыталась связать образ независимой, амбициозной девушки с той женщиной, которую она знала. – Что же случилось? Ведь потом она думала только об очередном стакане выпивки и очередном любовнике.

Пожилая дама покачала головой:

– Если бы я знала. Я редко видела ее, когда ты была ребенком, со стороны казалось, что у нее все нормально. Мы дружили с твоей бабушкой с самого детства, поэтому я не могла оставаться равнодушной к твоей маме. Я знала, что ей будет непросто растить тебя, зарабатывать деньги и учиться, но она была полна оптимизма. Болезнь бабушки очень подействовала на Таню, но в то время мои девочки тоже были в непростом возрасте, я занималась ими и на несколько лет упустила вас с мамой из виду. Разумеется, до меня доходили слухи, но я решила, что злым языкам не стоит доверять. Возможно, тогда мне надо было прислушаться. Когда я увидела Таню, в ней что-то сломалось. Казалось, она устала бороться и сдалась. Я много раз пыталась помочь, но она меня отталкивала.

Мэдисон почувствовала, как в носу защипало, а грудь сдавила знакомая боль. Воспоминания о матери всегда вызывали у нее лишь гнев и раздражение, только теперь она представила молодую девушку, борющуюся с нищетой и сломавшуюся, проиграв эту битву. Внезапно собственное будущее без Кита показалось ей мрачным и неопределенным. Видимо, мысли отразились на ее лице, потому что миссис Стенмайер спросила:

– Что привело тебя домой, Мэдисон? После стольких лет?

Она заморгала, стараясь сдержать слезы, стоявшие в глазах со времени отъезда из Килкенона. Она боялась их, словно они могли обжечь лицо и душу.

– Я была уверена, что все хорошо распланировала, но оказалось, ошибалась. Теперь я не представляю, как отыскать свой путь.

– У тебя уже есть план на сегодня, милая? – Миссис Стенмайер – Лидия, как она просила Мэдисон называть ее, – подвинула к ней тарелку с блинчиками, беконом и кленовым сиропом. – Прежде поешь. Ты очень худенькая.

В некотором смысле последующие двадцать четыре часа стали похожи на сон, мечты внезапно стали реальностью. Лидия настояла, чтобы она переехала из гостиницы к ней, и выделила Мэдисон чудесную угловую комнату, с обеих сторон которой открывался вид на океан. Будучи горничной, она всегда представляла, как жила бы здесь. Эта спальня была не самая большая и шикарная, но здесь присутствовал дух старого дома, с его историей и традициями.

– Спасибо вам большое, – улыбнулась Мэдисон хозяйке дома и решительно взяла вилку. Может, все дело в морском воздухе, но прошлую ночь она спала лучше, чем когда-либо в жизни, а проснувшись, впервые за долгое время ощутила голод. – Мне так неловко доставлять вам столько хлопот… – Но как приятно чувствовать, что о тебе заботятся. – Мне надо позвонить на работу и получить официальное подтверждение об увольнении. Понимаете, я ушла…

Возможно, ее уже уволили. Ведь она уехала, фактически ничего не оформив, вряд ли ей предоставят отпуск по воображаемым семейным обстоятельствам. Как получилось, что серьезная, всегда планирующая свои действия заранее Мэдисон просто ушла, не будучи уверенной, что сможет вернуться на свое прежнее место в Нью-Йорке? Несмотря на жаркое солнце, ей внезапно стало холодно. Как она могла все бросить?

Раздался звонок в дверь, и Мэдисон привстала, готовая идти открывать.

– Что ты, милая. Ешь, – остановила ее миссис Стенмайер и удалилась.

Мэдисон положила еще еды на тарелку и задумалась. Сейчас ей хорошо здесь, но что будет потом? Необходимо разобраться с работой и позвонить Киту. Или все же лучше расстаться с ним, ничего не объясняя? Она не сможет сказать ему то, в чем боится признаться себе.

– Мэдисон. – В дверях стояла Лидия и смотрела на нее с любопытством. – К тебе пришли.

К ней? Кто это может быть? Возможно, это посыльный из отеля, или кто-то из одноклассников прослышал о ее приезде, впрочем, друзей у нее здесь не так много. Парень, с которым она встречалась в школе, давно женился. Внезапно Мэдисон стало нехорошо. Только бы это была не мама…

Она встала, медленно прошла в холл и застыла.

– Кит? – Она почти выкрикнула его имя. – Что ты здесь делаешь? Ты выглядишь очень уставшим.

– Я вылетел из Лондона вчера, провел несколько часов в аэропорту в Торонто, потом прилетел в Бостон. Он посмотрел на часы. – Три часа назад.

Он говорил так, словно в его приезде не было ничего удивительного.

Мэдисон растерянно заморгала:

– Но зачем?

– На твоем месте, дорогая, я бы пригласила мистера Бьюкенена в кухню, напоила его кофе с блинчиками, а только потом стала расспрашивать, – вмешалась Лидия. – У меня сегодня дела, так что можете оба чувствовать себя как дома. В прачечной найдете полотенца и купальники, если появится желание сходить на пляж. Надеюсь, вы без меня отлично справитесь.

Прежде чем Мэдисон успела открыть рот, Лидия выскользнула из дома и закрыла за собой дверь. Мэдисон совершенно растерялась.

– Кажется, тут говорили о кофе, – с надеждой произнес Кит. – В Бостоне я выпил, кажется, несколько литров кофе, прежде чем взять напрокат машину, но в Плимуте его действие уже закончилось.

– Кофе? Да, конечно, прошу, проходи. – Она точно не спит? Если это сон, то пусть он не кончается.

Она положила на тарелку блинчиков и бекон, налила в кружку кофе. Кит с наслаждением вдохнул аромат и откинулся на спинку стула.

– Мне не удалось купить билет в первый класс, поэтому весь полет пришлось ютиться в узком кресле и довольствоваться пластмассовой едой. С такими блинчиками я мог бы долететь и до Австралии.

– Но ведь ты прилетел не ради них?

– Нет.

– Как ты меня нашел?

– Ты забыла, что я любитель головоломок. Хотя ты неплохо замела следы. На самом деле, – произнес он, делая глоток, – я не был уверен, что так просто тебя найду. Но надеялся. Единственной подсказкой был твой адрес.

Мэдисон нервно подыскивала слова, которые подойдут в этой ситуации. Слова, которые она должна сказать человеку, перелетевшему ради нее океан, имея лишь старый адрес. Они никак не находились.

– Но зачем?

– Хотел убедиться, что с тобой все хорошо.

Она смотрела на него во все глаза.

– Убедиться, что со мной все хорошо? Поэтому ты прилетел в Торонто, затем в Бостон и три часа ехал на машине?

– Я волновался. – Кит пожал плечами. – Я плохо поступил в Шотландии. – Глаза его сверкнули, и внезапно она увидела в них то, чего не было никогда раньше, и это заставило ее смутиться.

– Ты очень устал?

– Сам не знаю. Из-за обилия кофеина я, кажется, мог бы пробежать марафон, но так устал, что способен проспать сутки. – А почему ты спрашиваешь?

– Хочу предложить тебе отправиться на поиски сокровищ. Со мной.

Кит улыбнулся так, что Мэдисон невольно покраснела.

– Поиск сокровищ? А каков будет приз?

Она была готова ответить, но сомневалась, настолько ли сильно он ее хочет. Он проделал долгий путь, но так ничего ей не сказал, не сделал попытки поцеловать. Возможно, сюда его привел гнев.

– Еще не знаю. Выясним, когда найдем.

Глава 14

Она выглядела несчастной и потерянной: похудевшая, осунувшаяся, словно ее разом покинули силы. Для нее произошедшее имело очень большое значение, а значит, и для него тоже. Для чего бы Мэдисон ни приехала домой, он поможет ей и поддержит.

Мэдисон вела машину, и Кит, несмотря на то что не спал бог знает сколько часов, не смог задремать, он сидел и смотрел в окно. Место здесь было очень живописное: голубое небо, широкие пляжи и красивые деревянные здания с магазинами и кафе вдоль извилистой дороги.

– Что мы ищем? – спросил он, когда она наконец свернула в переулок с аккуратными домиками, окруженными садами.

Мэдисон долго не отвечала. Они остановились около углового дома, очень симпатичного, с большим крытым крыльцом.

– Меня, – тихо произнесла она. – Мы ищем меня. Я хочу понять, когда все пошло не так, где я совершила ошибку.

Кит хотел возразить, заверить, что не стоит винить себя, она поступала правильно, но посмотрел на нее и понял: это не то, что ей сейчас нужно.

– Это дом моей бабушки. – Она заглушила мотор и повернулась к нему: – Мама родила меня, когда была еще очень молода, отца я никогда не видела. Она много работала, и в детстве я часто приходила сюда. Бабушка хотела, чтобы я всегда здесь жила, я тоже этого хотела, мне нравились красивая желтая спальня и лошадка. Однако мама считала нужным доказать, что справится сама, поэтому каждый вечер она забирала меня домой. Когда мне исполнилось семь, мечта моя сбылась: мы переехали в этот дом. Бабушка тогда была очень больна. – Она поморщилась.

– И что было потом? – спросил Кит.

– Потом она умерла. Дом должен был достаться маме, но из-за неоплаченных счетов за лечение его пришлось продать. Теперь мне кажется, именно тогда она и сломалась.

– Что это значит?

Мэдисон не ответила. Сжав руками руль, она завела машину и выехала на дорогу. Лишь отъехав на значительное расстояние, она заговорила вновь, глотая слезы.

– Тогда мой мир рухнул.

Они были уже за городом, дорога шла через лес, а по обе стороны от нее тянулись глубокие канавы. Местами деревья были вырублены, и на их месте расположились коттеджи, а за ними трейлеры.

– Надеюсь, у тебя хорошая страховка на машину, – процедил он сквозь зубы, когда их подбросило на очередном ухабе.

Мэдисон не ответила. Наконец они выехали на небольшую полянку. Перед ними на бетонных блоках стоял трейлер, окна были открыты, дверь со скрипом покачивалась на одной петле.

– Умоляю, Мэдисон, скажи, что здесь ты потеряла девственность или в этом месте снимали «Ведьму из Блэр». Только не говори, что ты здесь жила.

Она боялась темноты, сказала, что ей приходилось терпеть холод и голод. Он понимал, что все это ужасно, но представить не мог, что настолько.

– Мама говорила, что все это временно. Пока она не найдет работу. – Голос ее срывался. – У нас был фонд – фонд Мэдисон и мамы. Предполагалось, что он будет пополняться, и мы потратим деньги на хороший дом, будем путешествовать и обязательно съездим в Диснейленд. Однако откладывать было трудно, даже до смерти бабушки, а уже потом… Мы болели, нам требовались одежда и обувь, необходимо было оплатить счета, и деньги таяли, несмотря на то что мама все время работала.

– И кто же присматривал за тобой, когда ее не было? – спросил Кит, хотя уже знал ответ. – Ты же была совсем маленькая и оставалась одна? Здесь?

– Она велела никому не говорить. Сказала, иначе меня у нее заберут.

Кит невольно вспомнил свое детство. Купание, рыбалки, походы, путешествия, такая естественная любовь родителей. Он никогда не думал, что был счастливым ребенком, случалось, чем-то был недоволен.

Мэдисон продолжала, но теперь она говорила так, будто читала с листа.

– Она все больше и больше уставала, все время злилась. Однажды вечером она взяла телефон, чтобы заказать пиццу, но, оказалось, его отключили. Она взбесилась, кричала, ругалась, раскидывала вещи. А потом ушла. Просто взяла ключи и ушла. Я думала, она пошла за пиццей, но она не вернулась. Когда я проснулась утром, она спала, растянувшись на диване. До этого она не пила, мне кажется, тогда ей хотелось забыться…

Киту было несложно догадаться, что было потом.

– Она стала пить?

Мэдисон кивнула.

– Вскоре я стала тем ребенком, ты, конечно, видел таких, рядом с которыми опасаются садиться, боятся, что он стащит что-нибудь. Очень сложно всегда быть чистой, когда нет горячей воды и стиральной машины. Невозможно выглядеть опрятной в заношенной одежде.

Сердце его сжалось от боли за нее, за ту маленькую брошенную всеми девочку.

– И никто не пытался помочь? Учителя, социальные работники?

– Со мной пытались поговорить, но я всем отвечала, что у меня все прекрасно. Боялась, что меня заберут. Возможно, это покажется смешным, но я не знала другой жизни, она меня пугала. Мама иногда делала над собой усилие и приходила в школу, по крайней мере, пока я училась в младших классах. Я рада, что она больше здесь не живет. – Голос ее задрожал. – Хорошо, что ей удалось уехать.

Трейлер выглядел так, будто в нем очень давно никто не жил.

– Ты узнала, где она сейчас?

– Миссис Стенмайер сказала, что она уехала почти следом за мной. Представляешь, она смогла закончить учебу и работает учительницей. Три года назад она вышла замуж и уехала в Чатем. У нее родилась дочь, моя сестра. Ей около двух лет.

– Ты не собираешься с ней увидеться?

Мэдисон поджала губы:

– Я еще не решила.

– Я поеду с тобой. Если захочешь.

– Спасибо. Но точно не сегодня. Я еще не готова. Возможно, завтра.

Она обсуждала с ним дела на завтра. Кит прислушался, ожидая ощутить страх, но его не было. «Завтра» прозвучало обычным словом.

– Хорошо, тогда куда мы едем сейчас?

– Куда? – Она робко улыбнулась. – У меня есть для тебя и третья подсказка. Преображение Мэдисон Картер.

Они вернулись в город, проехали через центр и остановились на большой стоянке напротив строгого здания с надписью: «Школа Бейсайд, Дом морских соколов».

– Морских соколов? – весело произнес Кит, стараясь разрядить атмосферу. – Ты точно была в группе поддержки. Наверняка очень соблазнительно выглядела в короткой юбочке.

– Нет. Таких, как я, туда не брали. Хотя ты прав, в той юбочке я выглядела бы здорово.

– Так кем же ты была? Болельщицей? Принцессой? Изгоем? Элли Шиди?

– А ты как думаешь? Возможно, я была похожа на Элли Шиди, но мое преображение было кардинальным.

– Рад слышать.

– В старших классах школы я начала работать. Для настоящей работы я была мала, поэтому бралась за все, что мне доверяли: сидела с детьми, мыла машины, помогала в продуктовом магазине. Меня устраивало все, за что платили. Благодаря этому я смогла лучше одеваться и даже купила велосипед. К окончанию школы я знала, что хочу большего. Мне было необходимо добиться всего, поэтому мое время было поделено между учебой и работой. В шестнадцать лет я поступила на место горничной с проживанием у миссис Стенмайер.

– В шестнадцать? Разве это законно?

Мэдисон кивнула:

– Ей самой претило, что мне приходится работать. Она хотела предоставить мне комнату бесплатно и меньше нагружать работой, но я отказалась, жизнь в трущобах привила мне ненависть к состраданию и желанию помочь. Я хотела сама заработать каждый цент, доказать всем, что я не такая, как моя мать. То время было для меня самым счастливым. У меня была комната над гаражом, там я впервые почувствовала себя в безопасности. – Последней фразой она сказала больше, чем хотела.

Руки Кита непроизвольно сжались в кулаки. Но все это было бессмысленно, прошлое изменить он не в силах.

– Мне так хотелось быть одной из них, – прошептала Мэдисон. – Тех богатых детей. У них было все, они были теми, кем были, и занимали то место, которое заслуживали.

– Твои чувства понятны.

– С девочками мне было сложно найти общий язык, слишком низким было мое социальное положение, поэтому я начала с того, чтобы произвести впечатление на мальчиков. Это было проще. Я выбрала одного из них. Купила себе красивую одежду, постриглась и увидела, что он стал на меня заглядываться. Затем я выяснила, что он любит, и тоже это полюбила, я постаралась сделать так, чтобы мы встречались на сеансах в кино, у прилавка с книгами, и нам всегда было о чем поговорить. Никто сначала в это не поверил: Джим Сквайрес, капитан футбольной команды, и Мэдисон Картер? Но потом увидели, как мы идем, держась за руки, по коридору, а я ношу его спортивную куртку, и вынуждены были признать, что это правда. Я была счастлива. У меня появилась защита. – Мэдисон перевела дыхание. – Тогда я поняла, чего хочу. Я оставила прежнюю Мэдисон в прошлом и стала девушкой, которая способна легко пройтись по коридору с самым классным парнем в школе, которая принимает внимание поклонников и друзей, как нечто естественное. Той, которая никогда в жизни не работала, не говоря уж о трех местах одновременно, и даже рядом не стояла с полуразвалившимся трейлером. Уехав из Бейсайда, я придумала себе ту жизнь, о которой мечтала. Мне кажется, в какой-то момент я и сама поверила в свою ложь. Я ведь так долго всем лгала. Ты считаешь меня жалкой?

– Жалкой? – удивленно переспросил Кит. – У тебя не было ничего, но это тебя не остановило. Ты работала как вол, чтобы приблизиться к мечте. Я восхищаюсь тобой, Мэдисон. Ты самая сильная и мужественная из всех, кого я знаю. Ты удивительная женщина.

Глаза Кита светились искренностью. Мэдисон так хотела ему поверить, но пока не могла. Она завела машину, и они снова поехали.

Мэдисон заглушила мотор на площадке у своего любимого пляжа и сразу выскочила из машины. Кит вышел следом и замер в нерешительности. Не обращая на него внимания, она побежала вперед, через широкую набережную к самой кромке воды. Сейчас здесь были лишь несколько семей с детьми. Через пару недель начнутся летние каникулы, и все будет по-другому. Мэдисон скинула туфли и пошла к дюнам, наблюдая, как при каждом шаге нога проваливается в песок. Кит шел по ее следам, глядя ей в спину, и молчал.

– Я представляла, что один из отдыхающих в этих домах окажется моим отцом. Настанет день, когда он узнает, что у него есть дочь, придет в школу и обнимет меня. А потом заберет в другую жизнь. Они приезжали сюда каждое лето, с платиновыми картами, катались на собственных яхтах, а я наблюдала за ними до боли в груди. – Мэдисон сложила руки и перевела дыхание. – В старших классах мне стало ясно, что папа за мной не приедет, но желание попасть в ту жизнь сохранилось. Потом я переехала в Нью-Йорк – первая цель была достигнута. Мне надо было найти правильного мужчину, способного стать мне хорошим мужем и обеспечить достойную жизнь.

Кит слушал ее и кивал.

– Ты в самом начале сказала мне, что хочешь иметь семью, четверых детей, у которых будет самое замечательное детство на свете. В этом нет ничего предосудительного, Мэдисон. Будь у тебя желание выйти замуж по расчету, из-за платиновой кредитки, драгоценностей и статуса, оно тоже вполне объяснимо, учитывая, что тебе довелось пережить. Однако ты думаешь не об этом. Ты мечтаешь о семье, в которой тебе будет комфортно.

– А потом мы стали проводить время с тобой. – Она помолчала и тяжело сглотнула. – Прошлое показалось мне ошибкой. Я прилетела в Лондон с мыслью начать все сначала. Когда ты предложил пройти маршруты, я согласилась, надеясь вызвать ревность Барта, но вскоре это стало для меня очень важным. Мне было приятно проводить с тобой время, и ты мне нравился. Я подумала: а почему нет? Я совсем недолго проживу в этой стране, можно позволить себе развлечься, на время забыть о генеральном плане. Но я не ожидала, что полюблю тебя. Но это случилось. Просто удивительно, я, Мэдисон Картер, у которой было столько планов, совершенно потеряла голову. Я не могла признаться тебе, ведь ты с такой настойчивостью говорил, что любовь не для тебя. Я страшилась открыться тебе еще и потому, что ты владеешь всем, чего я так желала. Что я могла сказать тебе, Кит? «Я так хочу выйти замуж за богатого человека, и, знаешь, я в тебя влюбилась». Лучше бы у тебя не было этого богатства. Ведь ты бы решил, что я использую тебя. Но, поверь, с тобой я всегда была искренней.

Поколебавшись, она повернулась. Он задумчиво смотрел на океан, а ветер трепал его волосы.

– Так зачем же ты приехал?

– Чтобы найти тебя. В Шотландии у меня большие планы, а рядом не было никого, с кем я мог бы об этом поговорить. Я не считал тебя охотницей за состоянием, Мэдисон. Когда ты исчезла, я решил, что у тебя неприятности, подумал, что нужен тебе. Я хотел помочь. В то утро в Шотландии я был сам не свой, но через двадцать четыре часа все изменилось. Благодаря тебе я смог разобраться со своими чувствами к Юэну, признать, что меня терзали не вина и горе, а гнев. Я злился на брата, что в ту ночь он сдался, не стал бороться, и на самого себя, что не смог заставить его. Я цеплялся за свои страдания, хотя давно разлюбил Элеонору. И это тоже вызывало злость. Благодаря тебе я смог поговорить с отцом о том, что было, и о том, что будет.

– Похоже, все серьезно.

– Тогда был отличный сезон рыбалки. И рядом была ты. В моей постели. Ты пробудила во мне чувства, которые я не готов был признать, – я считал себя человеком, не заслуживающим такой девушки, как ты. Мне было проще отпустить тебя, но стоило остаться одному, я четко осознал, что хочу измениться, чтобы стать достойным тебя.

Кит подошел ближе и взял ее за руку.

– Я скучал по тебе, Мэдисон. Скучал по твоему умению планировать все до мельчайших деталей. Мы провели вместе всего две ночи, но с той поры я думал только о них. Я мечтал только о тебе, Мэдисон Картер.

– Я должна была вернуться сюда. – Ей было важно, чтобы он понял. – Я обязана была увидеть, какой была и какой стала. И я поняла, что жизнь моя будет бессмысленной, если в ней не будет тебя. Пусть даже я обрету все богатства мира… – Губы ее задрожали. – Я не заслужила такого счастья.

Кит поцеловал ее руку.

– Заслужила. Ты заслужила все. Все, о чем мечтала. – Он широко ей улыбнулся. – Дом, четверых детей, все, что тебе хотелось иметь.

– Но ты нужен семье, Кит. Пусть отец не сказал тебе об этом, но ты должен быть рядом с ним.

– Я знаю. У меня есть обязанности в Килкеноне. Надеюсь, ты согласишься несколько месяцев в году проводить там. У нас будет жилье в Лондоне, дом здесь – все, что захочешь. Четвертое июля, пикники, поездки, семейные праздники на День благодарения. Я все готов сделать для тебя.

– Пока ты рядом, мне больше ничего не нужно.

– Итак, твой ответ – да?

– Кому? – Конечно, она понимала. Ей все сказали его синие глаза и тепло руки.

– Мне, нам, нашему будущему.

Мэдисон приподнялась и поцеловала его в губы. У нее возникло такое ощущение, что только сейчас она начинает жить по-настоящему. Она нашла то место, где должна быть всегда.

– Да, – выдохнула она. – Мой ответ – да.

Эпилог

Год спустя

Кит переминался с ноги на ногу, оглядывая скамьи, заполненные гостями. Солнце заливало все небо до самого горизонта. Где же она? Он нервно вздохнул. Надо сохранять спокойствие, ведь на самом деле они уже женаты. Мэдисон была рада возможности увидеть жениха в килте, но, по ее мнению, лето в Кейп не располагает к такой одежде. Как и к официальному смокингу, а Кит не хотел ждать еще почти год. Решение пришло само собой – две свадьбы. Церемония для близких в церкви Килкенона, и вот сейчас, два месяца спустя в Кейп.

Кит еще раз оглядел гостей: в первом ряду его родители и Бриджет, они выглядят счастливыми и отдохнувшими после двух недель пребывания на море. Отец даже помолодел на десяток лет. К тому же возможность переложить часть обязанностей на Кита значительно облегчила ему жизнь. Они по-прежнему спорили – они ведь были Бьюкененами, – но отец все же признал, что некоторые его идеи не столь сумасбродны, и с энтузиазмом занялся пивоварней. Бридж в этом месяце закончила обучение и просила Кита подыскать ей место в поместье. Ее желание его очень порадовало. Присутствие Бридж будет приятно Мэдисон, им также будет легче оставить дела и уехать летом на несколько месяцев сюда, в Кейп, а он уже обещал жене, что так и будет.

Рядом с Бьюкененами сидела миссис Стенмайер, сжимая в руке носовой платок. Она проплакала всю первую церемонию и обещала, что на этой также не собирается сдерживаться.

Кит заметил Хоуп, свою прежнюю помощницу, она держала за руку красивого, темноволосого молодого человека и загадочно улыбалась.

В заднем ряду сидела привлекательная женщина чуть за сорок, лицо ее было серьезным, руки сложены на коленях. Отношения Мэдисон с матерью так и не наладились, но они обе очень старались. Однако Мэдисон было приятно, что и у нее есть кровные родственники.

И еще она устроила большой праздник на День благодарения в доме, который они купили в Кейп. На нем были все члены семьи – старой и новой.

Наконец зазвучала ее любимая музыка из оперы, и гости стали с любопытством оглядываться. Кит повернулся и сразу увидел сияющие зеленые глаза.

У Мэдисон не было в жизни человека, который мог бы повести ее к алтарю, а просить кого-то она не хотела, поэтому вместо того, чтобы опираться на руку, она сжимала маленькую ладошку. Саванна была не просто девочка, она была ее младшая сестра, ее надежда на то, что люди меняются, и будущее тоже.

Малышка потянула ее, и Мэдисон наклонилась.

– А Кит очень красивый, – произнесла Саванна.

Сестра улыбнулась и поцеловала ее в кудрявую макушку, стараясь не задеть венок из цветов.

– Я знаю, – прошептала она в ответ.

Он был одет не так официально, как на церемонии в Килкеноне. Ей нравился его серый льняной костюм, как и ее свободное кружевное платье, не такое торжественное, как наряд с корсетом в Шотландии. Никакой фаты, лишь живые цветы в распущенных волосах. Она была без туфель, босыми ногами ступала по песку, приближаясь к своему счастью. Реальность превзошла все ее самые смелые мечты, это был сон. Будущее было совсем не таким, как она планировала, оно было в миллион раз лучше.

Она миновала проход вдоль гостей, и музыка стихла. Выпустив ладошку сестры, Мэдисон протянула руку Киту. И опять, во второй раз, тем же уверенным голосом он произнес клятву.

Священник закрыл молитвенник и произнес:

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Глаза Кита потемнели, а сердце Мэдисон забилось сильнее. Гости встали и зааплодировали, но они не слышали этих звуков.

– Мой любимый момент, – прошептал Кит, делая шаг к ней.

Проведя рукой по ее обнаженным плечам, он склонился для поцелуя. Закрыв глаза, она на несколько мгновений отключилась от всего мира, погрузившись в наслаждение. Они оба мечтали, чтобы это время длилось вечно.

Мэдисон не предполагала, что такой девушке, как она, доведется испытать настоящее счастье, что она его достойна, но Кит успокоил ее, доказав, что все возможно. И готов был доказывать вечно.

Примечания

1

Эдит Уортон, урожденная Эдит Ньюболд Джонс (1862–1937) – американская писательница и дизайнер, лауреат Пулитцеровской премии. (Примеч. пер.)

2

Шелки – мифические существа из шотландского и ирландского фольклора. (Примеч. ред.)

3

Хогманай – языческий шотландский праздник последнего дня в году. (Примеч. ред.)

Content

Джессика Гилмор
Счастливые дни в Шотландии
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания